Сергей Джевага

СЕРЫЙ ОРДЕН

Пролог

Город еще спал, купался в утреннем спокойствии. На улицах царствовали по-осеннему зябкий туман и запустение. С крыш обильно капало, по земле ленивыми змейками бежали ручьи. Огибали кучи гниющего мусора, просачивались в отдушины канализации. Мгла съедала звуки, обращала в сплошной, слитный гул…

На фоне белесой пелены возник одинокий человеческий силуэт. Незнакомец споткнулся, едва не рухнул в глубокую лужу. Но вовремя выровнялся, раскинул для равновесия руки. Приглушенно ругнулся, резким движением откинул капюшон. Ранним прохожим оказался обыкновенный юноша, круглощекий и светловолосый, с чертами лица мягкими и приятными, дорожкой светлого пуха над губами. Судя по одежде — плотной мантии синего цвета, — паренек являлся студентом Гентского магического университета.

«Что нужно аколиту в столь ранний час на ничем не выделяющейся улице?» — захотел бы спросить любопытствующий прохожий. И Грин Сворл, студент четвертого курса боевого факультета, конечно, ответил бы, что гуляет. Впрочем, он сам толком не понимал, что здесь делает. Причин для утренней прогулки нашлось множество: захотелось освежиться, убежать от мыслей, раствориться в безмолвии тумана и сырых домов. Но скорее это было последствием решения… нелегкого для любого настоящего студента, — уйти из университета.

Лишь тот, кто когда-либо учился, добывал знания ценой тяжелого труда и бессонных ночей, поймет, насколько трудно остановиться на полпути. А ведь еще неделю назад Сворл верил, что станет хорошим боевым магом. Верил в Свободные Земли, верил в свободу и светлое будущее. Но то, что случилось три дня назад, совершенно выбило из колеи и заставило пересмотреть взгляды на жизнь…

Поздней ночью Грина разбудили старшекурсники и молча потащили в одну из закрытых для общего пользования аудиторий библиотеки. А там его поджидал весьма неприятный сюрприз: десятки студентов, одетых в черные мантии, приглушенный свет, небольшой жертвенник и столик со множеством изощренных хирургических инструментов. Вот тут Грину и объяснили, что к чему. Мол, если хочешь стать настоящим боевым магом, приобщайся к запретному искусству.

Паренек, естественно, начал хорохориться: мол, и так силен. Но заговорщики предложили поединок Воли, дабы доказать превосходство. Гордыня же не позволила Грину отказаться. Он, лучший ученик группы, с легкостью ломал астральные и ментальные щиты одногодков. Но тут дохлый на вид студент скрутил Сворла в бараний рог. И когда тот очнулся, сунул в ладонь кривоватый нож, а в другую — пушистого котенка, заставил ударить…

Кровь животного до сих пор жгла руки, жалобное мяуканье эхом отдавалось в ушах. Аколит то и дело гнал воспоминания о хрупком тельце, которое быстро стало удивительно мягким и безвольным, о затихающем перестуке маленького сердца. Забыть почти получилось, а вот покориться новой реальности — нет.

Старшекурсники много тогда говорили, объясняли и растолковывали. Что-то Сворл знал, о чем-то догадывался, иные вещи оказались полнейшей неожиданностью. Людей с сильным Даром становилось все меньше. Семьдесят процентов современных студентов десять лет назад и на порог университета не пустили бы. Фильтровать Силу Стихий умели единицы из выпускников, остальные лишь развивали концентрацию и способность немного влиять на готовые плетения. Было очевидно, что классическая магия свободных отживает последние деньки. Оставался единственный выход — использовать внешнюю энергию, вернуться к практике предков.

Лет пять назад один из студентов сумел случайно проникнуть в закрытое хранилище университетской библиотеки. Бродил там недолго, опасаясь нагоняя сторожа, но сувенир прихватил — древнюю, потрепанную книгу в черном кожаном переплете. Фолиант оказался учебником по давно забытому разделу Серой магии — некромантии. В нем вполне доступно растолковывались принципы захвата и преобразования посмертной силы, способы трансформации ее для различных нужд. Но самое главное — в книге приводились методики создания заклинаний без участия необходимого в иных случаях «ядра».

Студент долго изучал добытое сокровище, втайне экспериментировал. И в конце концов достиг определенных успехов, обнаружил важную особенность — для управления посмертной энергией необходим лишь достаточный уровень волевой концентрации. А дальше выбор за тобой: использовать Силу сразу или перелить в какой-нибудь предмет. Перспективы подобного умения были весьма велики, особенно во времена упадка Искусства и низкой рождаемости людей с Даром. Ведь разучить формулы мог даже механик-второгодок, дай только время.

Вот так в стенах университета и возник тайный культ. Почему тайный? Да просто потому, что кровавую магию никто бы не одобрил. Студент-основатель задался элементарной целью — дать Свободным Землям лучших магов, пусть и не совсем традиционной школы, даже через большие жертвы.

Все это рассказали Сворлу, честно дали время подумать. Но предупредили — сболтнешь кому, придушим втихую. Либо ты с нами, либо убираешься из Гента. И вроде предложение заманчивое — какой дурак откажется стать сильнее, и перспективы самые светлые… Однако Грин никак не мог забыть того котенка. Да и ребята многозначительно намекнули, что котята мелочь, большие силы дают иные жертвы.

Нечто в глубине сознания не позволяло принять предложение отступников. Совесть? Воспитание?.. Кто знает. Сворл не мог. Последние дни мучился тяжкими думами, метался в лихорадке, как призрак бродил по коридорам университета. А сегодня перед рассветом наконец решился уйти из города. Куда? Чем он станет заниматься в дальнейшем? Подобное мало волновало.

Сидеть дома и ждать неведомой благодати Небес оказалось невыносимым. Да и мозги прочистить было неплохо, а заодно проститься с Гентом. Недолго думая, парень накинул мантию, выбежал в сырую мглу. Долго бродил по пустынным улицам, прислушивался к гложущей пустоте в груди. Очнулся в тот момент, когда очередной порыв ветра бросил в лицо веер холодных капель.

Туман рассеялся, впереди показалась небольшая площадь. Посередине на каменной тумбе стоял громадный черный рыцарь с длинным мечом в правой руке. Скульптор искусно передал ощущение мощи и страха, тяжеловесной грации монстра. Толстые плиты лат, уродливый рогатый шлем, злобная демоническая ухмылка забрала… Это была статуя того самого загадочного существа, которое десять лет назад изгнало скифрских захватчиков. Освободитель — символ независимости края.

Рискуя отбить ногу, парень пнул постамент и тихо выругался. Боль в ушибленной конечности смешалась с прорезавшейся бессильной злостью. Связь между культистами университета и событиями десятилетней давности стала очевидна. Если бы не Освободитель, сейчас никто бы и не подумал, что Тьму можно использовать как оружие…

Статуя плевать хотела на гнев какого-то человека и по-прежнему загадочно скалилась в пустоту. Сворл нашел взглядом увесистый булыжник, нагнулся. Но вдруг краем глаза уловил смутную тень в тумане, испуганно подпрыгнул на месте и развернулся. Невдалеке стоял худощавый широкоплечий мужчина в рваной кольчуге, замызганных штанах и стоптанных сапогах. Лицо скрывал капюшон, у пояса был приторочен клинок в старых ножнах. Кто таков, определить невозможно. Но по виду — обыкновенный бродяга.

«Неужели еще один идиот-паломник? — с неудовольствием подумал Грин. — Нет бы греться где-нибудь в трактире, понесло глазеть на достопримечательности …» Но вслух парень, естественно, выдал иное:

— Простите… я вас не заметил.

Бродяга вздрогнул, будто освобождаясь от оков сна, приподнял голову. И Сворл тут же отметил, что незнакомец напоминает дикого зверя в разгар голодной зимы: чрезвычайно худ, жилист. На изможденном лице лихорадочно горели ясные серые глаза, бледные узкие губы кривились в горькой усмешке. И хотя праздный зевака не проявил агрессии, Сворл почувствовал себя неуютно.

— Давно поставили? — коротко спросил незнакомец, кивнув на монумент.

— Девять лет назад, — ответил аколит.

— Зачем? — задал совсем уж чудной вопрос бродяга.

— Увековечить Освободителя, — буркнул Грин. Опомнился, с былой неприязнью посмотрел на изваяние. — Чтобы помнили, кто изгнал скифрцев. Чтобы молились и стремились вслед…

С языка чуть не сорвались ругательства, но парень сдержался. В городе, где каждый пятый являлся соглядатаем, надо было уметь держать рот закрытым. Впрочем, мужчина не отреагировал. По-прежнему бесстрастно взирал на монумент, задумчиво стряхивал мелкие капли с воротника. Поморщился, пробормотал под нос:

— Мерзость…

— Вы… издалека? — решился спросить Сворл. Помимо воли он испытал любопытство. Прищурился, по-новому взглянул на мужчину. Видно, что воин. Но обязательных для армии Свободных Земель нашивок нет. Странно.

— Нет, — сухо ответил бродяга. — Местный я… Парень, отойди чуть подальше, сделай милость.

И тут случилось нечто, что повергло студента в глубочайший шок. Мужчина как ни в чем не бывало поднял руку, сделал хватательное движение, достал огромный клинок прямо из тумана. Черный как ночь, на вид тяжелый и массивный…

Грин рухнул наземь прежде, чем сумел понять, что заставило его сделать это — горячая волна чужеродной силы или собственный страх. Ладони засаднило — ободрал о камни, по спине раскаленной щеткой прошелся порыв ветра. Туман отпрянул прочь, и парень увидел быстрый удар. Аспидный клинок вонзился в статую, высек искры и исчез в призрачной голубоватой вспышке замысловатого заклинания. Статуя простояла ровно секунду, а затем с сухим треском развалилась…

Когда развеялась пыль, изумленный и устрашенный до глубины души юноша опять увидел незнакомца. Тот сидел на корточках у обломков, водил рукой. За пальцем бежала ниточка оранжевого пламени, слышались шипение и потрескивание. Лицо бродяги стало белым как мел, губы торопливо шептали слова… слова заклинания!

Такой мощи студент не видел никогда в жизни. Но еще больше поразил сам способ создания заклинаний — слова, жесты. Не традиционные плетения и не ритуалы культистов. Парень чувствовал природу Силы… те же Стихии, но вызванные совершенно непонятным способом.

Сворл медленно приподнялся, опасливо попятился. Но чужак на свидетеля даже не посмотрел. Стряхнул с кистей капли жидкого огня, развернулся и направился прочь. Туман сожрал силуэт незнакомца, растопил звуки шагов… Студент еще целую минуту завороженно наблюдал за грудой обломков, которые медленно плавились, как куски сахара в воде. Потом очнулся и неожиданно сорвался на бег. Но помчался не прочь, что было бы благоразумнее, а вслед за бродягой.

К счастью, неизвестный маг никуда не пропал. Уже через пару минут Грин догнал его, принялся красться на цыпочках на безопасном расстоянии. Вскоре послышались осторожные шаги, звонкий стук дерева по камню. В молочной мгле возникло смазанное очертание человека, обратилось в худого светловолосого паренька с посохом в правой руке и с объемистым полотняным свертком в левой.

Бродяга приветствовал встречного скупым кивком, поинтересовался:

— Ты закончил, Птиц?

— Да, Эскер, — фыркнул тот, тряхнул свертком. — Должен сказать, наследники Ордена сильно обмельчали. Никто из ваших архимагов не знал, что старые книги имеют способность уменьшаться. Удобно же. В поход можно полбиблиотеки взять.

— Что ты с удовольствием и проделал, — кивнул бродяга.

— Естественно, — подтвердил парень со странным именем Птиц и пожал плечами. — Все равно тут ими пользоваться толком не умеют. А для нашего дела справочники и учебники очень важны.

— Обошлось без происшествий?

— Угу. Магическое хранилище вроде, а толковой защиты нет. Заходи и бери что хочешь. Правда, кое-что вызвало беспокойство, но об этом позже… Ты как? Ничего тревожного?

— Нет, — отмахнулся бродяга. — Ладно, пора идти, и так задержались.

Удивительная парочка торопливо двинулась в сторону центра, Сворл беззвучно побежал следом. Прятался за углами, старался не выдать собственного присутствия, наблюдал издалека. Незнакомцы о чем-то переговаривались, но большинство слов поглощал туман. Грин различил лишь обрывистое: горы, надо спешить, парк, Витар… А в одной из подворотен прямо посреди Нового города чужаки и вовсе пропали, будто слились с туманом. Парень поначалу недоумевал, но быстро уловил неосторожное хлюпанье и тихую ругань, догадался — это какое-то мимикрирующее заклинание.

Случайная фраза и чуточка логики помогли сообразить — незнакомцы идут в городской парк. Сворл свернул на другую улицу, почти бегом преодолел разделяющее расстояние. Тайком пересек главную площадь, скользнул в мокрые объятия кустов. Поблуждал в зарослях минут пятнадцать, а когда начал беспокоиться, вновь услыхал знакомые голоса. Подкрался, присел на корточки и осторожно раздвинул ветки.

Чужаки стояли на краю небольшой полянки; посреди пустого пятачка багровым сиянием исходила аккуратная магическая фигура. В воздухе танцевали мелкие искорки, слышалось потрескивание…

На взгляд Сворла, своего присутствия выдать он не мог ничем: не пыхтел, на сучки не наступал. Но не прошло и секунды, как Эскер громко произнес:

— Выходи. Я знаю, ты тут.

Парень затаил дыхание, вжал голову в плечи. Но осознал — глупо. Тем более что оба чужака смотрели в его сторону с неподдельным интересом, а Птиц еще и с опаской. Грин вздохнул, но встал и продрался сквозь кустарник. Поежился под вопрошающими взглядами, смущенно развел руками.

— Вот и прошли тихонько, — хмыкнул Птиц.

— Простите, — пробормотал Грин, виновато развел руками. — Я не следил, а просто хотел… э-э-э… понимаете, там, на площади… Ваша магия и поступок… В общем, я хочу уйти с вами!..

— Зачем? — хмуро поинтересовался Эскер.

Голос бродяги остался спокойным и бесстрастным. Но студент почувствовал, что сиюминутной расправы не будет. Выпрямился, окинул странную парочку любопытным взглядом и в нескольких словах поведал о событиях прошедшей недели. Путники долго молчали, обдумывали. Первым рискнул нарушить тишину Птиц:

— Сходится. В библиотеке я почуял темную ауру. Культисты пошли по пути Белого Ордена…

— Паршиво, но разбираться некогда, — изрек бродяга. Скривился, по-новому посмотрел на Грина: — Чего ты хочешь от нас?..

— Мне больше некуда идти, — с затаенной мольбой сказал студент и понурил голову. — Я не желаю учиться Тьме.

— Хм… — задумчиво пробормотал бродяга, посмотрел на спутника. — Мы надеялись на нечто подобное. Твой третий ученик, Мгир. Прошу любить и жаловать.

— Вы хотите сказать… — встрял Сворл.

— Да, ты идешь с нами! — твердо ответил маг-механик. Повернулся к пентаграмме, вытянул ладонь для заклятия-ключа. Но на секунду задержался, добавил с едва уловимым удовлетворением в голосе: — А ведь наш план начинает работать…

Глава 1

К шестидесяти годам сержант стражи Гента Дормут Лэнс, по прозвищу Хмурый, казалось, окончательно растерял способность испытывать яркие эмоции. Старый вояка прослужил родному городу без малого четыре десятка лет. Видел лучшие времена, зрел и худшие. Бился с имперскими захватчиками на улицах, медленно умирал на койке в лечебнице, хоронил близких и много раз начинал жизнь снова. Бесконечные войны, эпидемии, голод и нищета не смогли согнуть старика. Но оставили следы на теле в виде множества шрамов, потрепали душу и заставили изрядно почерстветь. Лишь два чувства обуревали его с прежним жаром. Лэнс нежно любил трех внучек, которые остались от погибшего сына, и до зубовного скрежета ненавидел работать в законный выходной.

Дормут понимал, что неприязнь является отголоском старой, более благополучной эпохи. Тогда отпуска, хорошая пенсия и жилье гарантировались законом. Теперь же старику приходилось работать за еду, как, впрочем, и тысячам других людей. Но глубоко в душе Хмурый противился новому порядку и частенько выплескивал недовольство на подчиненных. Каждый рядовой стражник с содроганием воспринимал приказ о неурочной смене под командованием Лэнса. Загоняет, старый боров. Душу вынет и в узел закрутит…

Сегодня выпал тот самый черный денек. Ранним утром сонного и усталого Лэнса буквально сдернул с койки вестовой, заставил явиться в казарму. А там ткнули в руки приказ коменданта о внеочередном дежурстве, на словах вежливо попросили поработать. За идею, конечно. В итоге же оказалось, что командира восточных ворот вчера вечером потащили на допрос по обвинению в предательстве и шпионаже. Замены не нашлось, вызвали первого попавшегося. Неудачником стал Дормут. А вместе с ним не повезло подчиненным опального вояки.

Приказ, как и ожидалось, поднял в душе старика целую волну возмущения. Но, немного поразмыслив, Лэнс чуть оттаял. Дежурить на воротах — это не по городу шляться. Можно поспать, переложить большинство обязанностей на плечи подчиненных. Чай, не малые дети, разобраться с путниками смогут. Но тогда сержант даже предположить не мог, как ошибался. После первого получаса сладкой дремоты на куче ветхого тряпья в караулке Хмурого разбудили грубые голоса и ржание лошадей…

Сержант оглушительно чихнул и распахнул глаза. Равнодушно прошелся взглядом по рассохшимся стенам. Пригладил усы, нащупал древко алебарды. И сию же секунду раздались шаги, бряцанье железа. Полоска света у входа побледнела, в проеме возник силуэт воина. По всему было заметно, что подчиненному не улыбалось будить грозного командира. Молодой стражник хмурился и кривился, двигался неуверенно…

— Что стряслось? — проворчал Лэнс, поняв, что надежды на легкую смену пошли коту под хвост.

— Путники… — выдавил воин через силу. Неловко пожал плечами, стряхнул с наплечника невидимую соринку.

— И? — повысил тон Хмурый.

— Не пускаем, — уныло ответил страж.

— Подорожная есть? — поинтересовался сержант.

— Угу, — кивнул боец. Замялся, переступил с ноги на ногу. — Но печати одной не хватает. Мало ли… сами знаете, меры ужесточили после того случая со статуей Освободителя пару месяцев назад.

— Так пусть ждут сыскарей, — рыкнул Лэнс. Пригрозил молодчику кулаком и принялся устраиваться поудобнее.

— Э-э-э… не желают, — рискнул сказать страж. Опасливо шагнул в сторону, втянул голову в плечи. — Говорят, что спешат. Настаивают.

— Пятами копий по печени, — отмахнулся Дормут. — Дел-то…

— Нельзя, — развел руками боец. — Правила запрещают…

— Изыди! — вконец рассвирепев, гаркнул сержант. — Пшел вон, неуч!..

Воин осекся и благоразумно скрылся. А Лэнс откинулся на ложе, крепко зажмурился. Тут старому вояке припомнились утренние события. Нехорошо… Чего доброго и его обвинят в халатности или, еще хуже, в шпионаже. Свои же донесут, потом не оправдаешься. Ярмо на шею — и прямой дорогой на рудники. Внучки не выживут без единственного кормильца. Надо создать хотя бы видимость работы, как бы ни хотелось подремать…

Благоразумие победило. Дормут скрипнул зубами и рывком сел. Отыскал шлем, кое-как нахлобучил. Встал и отряхнулся, нехотя поплелся к выходу.

Денек выдался неожиданно погожим и светлым. А еще с утра в небе бурлили грозовые тучи, плевались мелкой водяной моросью. Но сейчас над головой раскинулся лазурный купол, чуть более светлый на горизонте. Впереди насколько хватало глаз виднелись свежая зелень лугов, кусты и далекий лес. Бойко чирикающие воробьи ничуть не нарушали идиллии, плескались в мелких лужицах. Извилистая лента дороги оставалась пустынной и безжизненной, основной поток путников шел через южные врата. И лишь два всадника в окружении пятерых копейщиков нарушали общую картину, являясь неким возмущающим фактором.

Одним из путников оказался худощавый длинноногий мужчина приятной внешности. Одет просто, но аккуратно: кожаные штаны, высокие сапоги, короткая кольчуга поверх чистой рубахи и длинный коричневый плащ. Лицо узкое и холеное, как у потомственного аристократа. Губы плотно сжаты, в глазах выражение холодного высокомерия. Незнакомца можно было бы принять за юношу, кабы не седина в волосах… Второй гость столицы — прямая противоположность первому. Огромный звероватый мужик поперек себя шире. Одежда — простая рубаха и полотняные порты, стоптанные ботинки. Из-под ворота выпирали клочья густой шерсти, щеки в недельной щетине. Голова как тяжелый валун, лицо мрачное и хищное…

Даже на первый взгляд парочка казалась весьма странной. Первый мужчина внешностью и манерой держаться чем-то напоминал сказочного эльфа, второй же смахивал на матерого оборотня. Судя по пыли на одежде, путь проделали немалый. У седел виднелись притороченные объемистые тюки, на поясах короткие кинжалы… Если бы Лэнс встретил путников десяток лет назад, то не колеблясь признал бы небогатых торговцев. Но сейчас… Мрон их знает, кто такие.

Стражники довольно грамотно окружили незнакомцев, ощетинились копьями. Но, судя по бледным лицам и круглым глазам, изрядно трусили. Дормут мгновенно оценил обстановку, пристально посмотрел на толстого мужика. Тот перехватил взгляд, широко ухмыльнулся и будто невзначай показал длинные белоснежные клыки… Действительно, зверомаг.

И без того поганое настроение стало еще хуже. Лэнс нахмурился, принял из рук старшего воина подорожную. Пробежался взглядом по строчкам, пожевал губами. Вроде все нормально. Судя по документу, братья Борл и Анджей Иски везут изъятый на восточной границе контрабандный товар, дабы сдать в государственное хранилище. Но одной печати, правда, не достает. Причем не самой-то и важной.

— Кто такие? — проворчал Дормут, не отрывая взора от бумаги. Морочиться с пришлыми не хотелось, но порядок… м-да, и утреннее происшествие…

— Ты же читаешь, сержант, — презрительно изрек худой путник. Посмотрел сверху вниз, изогнул губы в холодной улыбке: — Грамотный?..

— Грамотней многих, — мрачно процедил Лэнс. Свернул подорожную, подбоченился. — Вы обязаны отвечать.

— Анджей Иск, — представился путник, кивнул на спутника: — Борл Иск. Везем конфискованный товар с восточной границы. Требую, чтобы нас пропустили.

— Почему верхом? — нарочито спокойно спросил старик. — Не могли с очередным обозом доставить? Что везете?..

— Товар затерялся в кладовых, — хмыкнул Анджей. — Сами знаете, как бывает. Не уследили. Нас отправили, чтобы восполнить недостачу. Сержант, мы государственные служащие. Я подам жалобу в мэри… в городской Совет.

— Угу, — пробормотал Лэнс, оставив нахальное заявление без внимания. — Жалуйтесь. А я стану выполнять предписание коменданта. Будете сидеть, пока не придет человек из Тайной Службы.

— Да как ты смеешь? — взъярился путник, схватился за кинжал. — Да я…

— Брат! — перебил худого оборотень. Воздел руку в примирительном жесте, нахмурился. — Помолчи, ради богов. У людей свои обязанности… Простите, сержант. Мы три дня в дороге, немного притомились. Если не возражаете, я предъявлю товар для досмотра.

Последняя фраза была сказана несколько иным тоном, адресовалась исключительно Дормуту. Лэнс чутко уловил намек, помедлил в сомнении: а не ослышался ли? Но столкнулся с ясным взглядом толстяка и неожиданно для себя коротко кивнул, направился обратно в сторожку. Борл снял один из тюков, тяжело спрыгнул со скакуна и пошел следом. Быстро сориентировался в полумраке, рванул завязки и вывалил на расшатанный стол содержимое.

«Ткань!» — с изумлением сообразил Лэнс. Прищурился, провел ладонью. Точно… хлопок отличной работы. С цветным узором, нарядный и красочный. Небывалая роскошь во времена, когда и самые зажиточные ходят в груботканых дерюгах.

— Мы спешим, сержант, — тихо, с нажимом произнес зверомаг.

— Понимаю… — хрипло ответил Дормут. Вновь недоверчиво потрогал полотно, судорожно сглотнул. Мрон, а ведь внучки сроду в таком не ходили… Старик быстро оглянулся и убедился, что лишних ушей рядом нет. Нервно потеребил усы, принял почти полузабытую игру: — Я при исполнении.

— Мы оба служащие, — доверительно сказал Борл, улыбнулся краешком губ.

— Но-о… — засомневался сержант.

— В реестре не значится количество рулонов, — торопливо заверил оборотень.

— Хм, куда-то печать заставы подевалась… — задумчиво пробормотал Лэнс. Отвернулся, словно выискивая что-то. Краем глаза заметил, что зверомаг наполняет тюк соломой с пола, почувствовал удовлетворение — свой мужик, из старичков. — Ах да, вот же она! Что ж, милейший, пойдемте обратно. Думаю, решим наш спор полюбовно.

— Несомненно, — ухмыльнулся путник. Закинул сверток на плечо, встал в дверях и с наслаждением вздохнул. Подождал, пока старик спрячет ткань под матрас, не спеша направился к лошади.

Стражники и спутник Борла встретили зверомага кислыми взглядами. Первые, очевидно, растеряли апломб после вмешательства начальника. Второй изображал гуляющего по парку вельможу, но наблюдал за происходящим с плохо скрываемой тревогой.

— В следующий раз потрудитесь проверять документы, — сухо изрек Дормут. Отдал оборотню подорожную, грозно нахмурился. — На первый раз прощаю. Поезжайте.

— Сержант! — подал голос старший воин и выпучил глаза в изумлении. — Но согласно предписанию…

— Мы каждую муху ловить будем? — сварливо осведомился Лэнс. — Товар в порядке, нарушение мелкое… Поезжайте!

Уверенность стражей окончательно поколебалась. Каждый прекрасно понимал, как может досадить злобный старый сержант. И потому после некоторых раздумий воины расступились, подняли копья. Борл ослепительно ухмыльнулся и не спеша прошел в ворота. Анджей поехал следом. Лицо непроницаемое, но в глазах светились недоумение пополам с удивлением.

Путники растворились среди домов и улиц, обратились в черные точки на фоне серых зданий и мостовой. Воины разошлись по местам, мгновенно забыли о происшествии. И лишь старый сержант продолжал смотреть на удаляющихся гостей Гента…

Странно, но после проделанного Дормут начал испытывать тревогу. Нет, не угрызения совести… подобное чувство чуждо стражу с сорокалетним опытом… именно тревогу. Борл показался смутно знакомым. Словно давным-давно Лэнс видел оборотня. Впрочем, старик тут же вспомнил о рулонах замечательного хлопка, спрятанных под матрацем. Мысли плавно перекинулись на способы незаметной доставки сокровища домой, беспокойство ушло в иное русло. Сержант махнул рукой, развернулся и пошел в сторожку. Внучки будут рады подарку, остальное чепуха.

— Ну и как ты умудрился договориться? — спросил Аш десять минут спустя, когда ворота остались далеко за спиной и путники остановились у ближайшей конюшни. — Взятку дал?

— Ори громче, — хмуро изрек зверомаг. Привязал мерина к столбу. Украдкой огляделся и скорчил злобную рожу. — А то нас как-то подозрительно долго не разоблачают. Эй, милейший! Подойдите, пожалуйста!..

Тох заприметил в проеме дверей худого пожилого мужчину в замызганной робе, поманил рукой. Конюх кивнул, лениво осведомился: «На постой?» Получив утвердительный ответ и серебряшку оплаты, выдал деревянные жетоны с номерами, увел скакунов прочь.

Братья скользнули в тихий переулок между обветшавшими домами с желтыми, выщербленными стенами, налегке двинулись к центру города. Старший Альен убедился, что поблизости никого, презрительно хмыкнул:

— Времена меняются, режимы правления… а продажные защитники закона неистребимы. Вот потому скифрцы и взяли Лугар…

— Ты когда-нибудь угомонишься? — устало проворчал оборотень. — Не на прогулке ведь. А насчет продажности… поверь, если бы я предложил деньги, мы бы уже сидели в яме.

— Да ну? — с сомнением пробормотал Аш.

— Точно, — серьезно кивнул Тох, неопределенно махнул рукой. — Оглядись! Ты уверен, что понимаешь, что происходит? Народ на грани. Пока ты в графской постельке нежился, тут людей хоронили после осады. А потом после двух эпидемий чумы подряд, голода и еще нескольких мелких набегов окранцев. Я не зря ткань из тайника достал, сейчас и грубый лен на вес серебра. А о шелке вовсе позабыли…

— «Нежился»… — фыркнул старший Альен. — Ты бы в том омуте поплескался. Что ни день, новые проблемы…

Лицо Аша осталось непроницаемым, но взгляд цепко пробежался по улице. Солнце весело сверкало в маленьких лужицах, что приютились в частых выемках мостовой, свет лился с неба знойным дождем. Легкий ветерок сбивал со ставен и растрескавшихся стен сухие чешуйки краски. Несколько окон на верхних этажах оказались забиты наглухо, чуть поодаль мрачно возвышался сгоревший дом. Ближайший садик одичал, зарос хмелем и диким виноградом, превратился в глухую чащу…

Следов разрухи и запустения было не просто много, они виднелись повсюду. А еще в воздухе витала странная смесь запахов прогорклого масла и тюльпанов. Из ближайшей канализации несло отбросами, а с другой стороны вкусно тянуло свежим хлебом. На улице царила тишина… не мертвенная и не зловещая, но сонная и ленивая. Чирикали воробьи, и лаяли псы, хлопало на ветру вывешенное какой-то хозяйкой латаное-перелатаное белье, шуршала листва.

А десять лет назад город бурлил и клокотал. По улицам носились стаи ребятишек, бродили рабочие и студенты, торговцы, музыканты, поэты. Промышленная столица Свободных Земель пестрела цветастыми нарядами. Слышались смех, крики, неуничтожимый гул голосов и грохот промышленного района. Сейчас народу на улице встречалось очень мало. Худые мужчины в рваных робах, измученные женщины в бесформенных платьях. Детей не видно. Хотя нет, в том самом захиревшем садике обосновалась небольшая компания… Двое дрались на самых настоящих мечах, остальные наблюдали молчаливо и внимательно. Оценивали, примеряли на себя, искали ошибки. Взгляды не по годам холодные и жестокие, тела напряженные. Воины подрастают…

Аш наткнулся на угрюмый взор брата, кивнул. Да, Тох абсолютно прав. Для феодального Скифра картина самая обыденная. Но для цивилизованных и демократичных Свободных Земель — оживший кошмар.

— Ты говорил, что нас должен впустить человек Ривза, — пробормотал маг-строитель.

— Видимо, что-то случилось, — ответил оборотень, задумчиво поскреб щеку. — Слышал же, кто-то осмелился разрушить монумент Освободителя. Потому власти стоят на ушах, и нашего проводника в чем-то заподозрили. Но я учел этот вариант. Как видишь, получилось.

— Не люблю, когда планы меняются, — сказал Аш. Поморщился, отвел взгляд от старушки, которая сидела на скамейке подле ближайшего дома. Женщина куталась в тряпье, подслеповато улыбалась солнцу. Личико как печеная свекла, десны распухшие и кровоточащие — цинга, болезнь бедняков…

— Удача на нашей стороне, — попытался подбодрить зверомаг. — А в полковника ты зря не веришь. Первый, кто вызвался помочь, да и ресурсами обладает.

— Если надеешься на волю случая, готовься к встрече с палачом, — парировал старший Альен. — Ривз — мутный тип. Руку даю на отсечение — кинулся помогать лишь потому, что засиделся в полевых командирах. Захотел уюта, мягкого кресла и сытости, но перебрал с военной доблестью, оставили мотаться по передовой. Потом намучаемся с этим рубакой, свою линию начнет гнуть.

— Возможно, — помрачнев, сказал Тох. — Но не будем делить шкуру неубитого медведя. Важно то, что полковник помогает сейчас…

— Как ты на него вообще вышел? — раздраженно поинтересовался Аш.

— Тсс… — прошипел оборотень, замедлил шаг и осмотрелся. Добавил одними губами: — Не ори. В нашем положении перебирать глупо, к тому же о Ривзе благосклонно отзывались мои хорошие знакомые. Опытный командир и человек гибкий — понимает, что Свободным Землям необходимы перемены.

— А еще опасен, — сбавил тон бывший граф, настороженно осмотрелся. Прохожие остались далеко, но обонянию оборотня стоило доверять, да и место… стены ушами поросли как трухлявый пень опятами.

— Кто спорит, — хмыкнул Тох. Указал на виднеющийся вдалеке приметный тополь, зашагал быстрее. — Сегодня многое станет ясно. Весточку принесли — люди соберутся вовремя.

На лице Аша промелькнула скептическая улыбка, но слова старший сдержал, пожал плечами. Действительно, надо подождать. Жизнь — как вода, а дерьмо рано или поздно всплывает. Да и многое зависит от того, что произойдет буквально через час. Хотя удача улыбнуться обязана, готовились долго и тщательно…

Вообще же с возвращения старшего Альена прошло не так много времени. Встреча оказалась судьбоносной, сплотила братьев. Поначалу желание действовать не выходило за рамки пустых разговоров, но крепло с каждым днем. И постепенно в доме зверомага стали появляться гости: солдаты, ремесленники, темные личности, про которых раньше бы сказали — сущие бандиты. За посиделками с терпким, наваристым чаем стали формироваться отдельные детали дела, план обрел плоть. А потом Тох решился нанести тайный визит в Гент, связался со старыми друзьями и знакомыми оборотнями. Выяснилось, что недовольных режимом более чем достаточно. Однако выступать открыто боялись — не было предводителей.

Дальше проще. Альен и Гар спрятали семьи в домике посреди глухого леса. Где хитростью, а где и с помощью добрых людей сумели претворить задуманное в жизнь. Тщательно спланировали действия, постарались предугадать последствия. Нашли надежного человека — недовольного положением в стране полковника, осторожно намекнули. Тот неожиданно быстро согласился. После череды жарких споров помог с разведданными, сотворил вразумительную историю для открытого посещения Гента и принялся стягивать в столицу разрозненных солдат…

Весеннее солнце вошло в полную силу, начало припекать. Гент вяло отряхнулся после сна, показался живым и дышащим. Людей на улицах прибавилось, со стороны Старого района донеслись редкие удары металла по металлу. Братья неторопливо пошли вдоль улицы, свернули на первом перекрестке и слились с людским потоком. Надолго умолкли, лишь изредка красноречиво переглядывались.

На чужаков почти не обращали внимания. Редко кто присматривался с подозрением. Большинство отводили глаза, занимались сиюминутными делами. И слава богу. Поведение путников казалось как минимум странным… Спрашивается, зачем полчаса кружить по ничем не примечательному спальному району? Заблудились? Чушь. В Генте и слепой найдет дорогу, планировка простейшая. Но двое упорно ходили по одним и тем же улицам, присматривались к окнам. Почему-то остановились, когда заметили истлевшую простыню на балконе ничем не примечательного здания. Подошли к одной из многочисленных груд мусора, швырнули серебряную монету в дырявое ведро и торопливо скрылись.

В кузнечном районе братья посетили заброшенный механический цех. Пробыли там ровно пять минут и вышли уже с пристегнутыми к поясам длинными мечами. Преодолели обширную свалку, углубились в Старый город. На одной из узких улочек заметили приземистое здание с подслеповатыми окошками, остановились и переглянулись. Над входом покачивалась на цепях вывеска «Жидкий дым». Во все стороны растекался густой запах пивного кисляка. Аш ухмыльнулся, сделал галантный жест — после вас. Тох фыркнул — нашел время дурачиться, — хлопнул старшего по плечу и походкой бравого солдата взошел на крыльцо.

На пороге чужаки постояли, осмотрелись и дали оглядеть себя, привыкли к сумраку и затхлому воздуху. Быстро убедились, что посетителей немного и опасности они не представляют, направились прямиком к угловому столу. Высокому пожилому мужчине, который восседал за ним, пришлось потесниться. Но незнакомец не протестовал, только бросил быстрый взгляд поверх кружки и вновь спрятал глаза.

Тох подхватил одну из посудин, которую притащил традиционно толстый трактирщик, степенно влил в глотку содержимое. Аш лишь пригубил, но сразу поморщился и отставил в сторону — густой горький портер, казалось, смешали с угольной пылью и приправили перебродившими помоями. Вместо того чтобы выпить, старший Альен окинул соседа изучающим взглядом, изобразил вежливую улыбку…

Мужик оказался жилистым и угловатым, с костистым лицом, будто вырезанным из гранита: подбородок мощный, нос тонкий, слегка искривленный, ясные зеленовато-желтые глаза сверкали изумрудами на фоне обветренной и поджаренной солнцем кожи. Выражение лица нарочито сонное, движения ленивые, призванные наряду с ветхой одеждой ремесленника скрыть фигуру и повадки бывалого воина. Получалось у него плохо, ибо случайные выпивохи неосознанно держались на приличном расстоянии. Мужчина понимал это, но ничего поделать не мог — колючая аура, таящая опасность, ощущалась почти физически.

Тох наконец утолил жажду, тоже посмотрел на соседа и благодушно прогудел:

— Тут безопасно?

— Естественно, — ответил мужчина. — Можете говорить, народ прикормленный. А те, что ненароком забрели, услыхать не могут… далеко.

— Ну и? — поинтересовался оборотень, чуть расслабившись. — К чему эти шпионские страсти, Ривз? Все обсудили заранее.

— А для порядка, — спокойно ответил мужчина. — Хотел убедиться, что… хм…

— Что не струсим, — любезно подсказал Аш.

— Не только, — не стал протестовать полковник, задумчиво макнул палец в пивную пену. — Нужно проверить готовность партии к розыгрышу. Сами понимаете… в случае неудачи мне терять больше.

— Разве? — тихо спросил бывший граф. — Что может быть хуже смерти? Нам, кстати, именно это и грозит. Ты в заварухе не участвуешь или передумал?

— Положение, — односложно ответил бывалый солдат, качнул головой. — Потеря положения хуже смерти… по крайней мере для меня. А для очередной драки я, пожалуй, слишком стар. Оставляю лавры победителей вам…

— А также возможные неприятные последствия, — продолжил Аш. Проигнорировал угрюмый взгляд оборотня и болезненный пинок под столом, улыбнулся шире.

— Жизнь состоит из риска, — философски изрек Ривз. Чуть откинулся на лавке, прицельно взглянул на старшего Альена. Но, не дождавшись какой-либо реакции, расслабился и добавил примирительно: — Я думаю, получится. Люди ждут в центре… и ваши, и мои. Достаточно подать условный сигнал. Собственно, лишь потому и назначил встречу, чтобы передать лично. Да и в штаб вызывали по мелочи, нужно поддержать видимость…

Полковник пошарил за пазухой, положил на столешницу небольшой цилиндрик из прессованного пергамента с приделанным к одному концу шнурком — малая войсковая ракетница, которая используется для подачи сигналов. Селитра, немного серы и футляр, никакой магии. При нужде можно подкрасить пламя определенными составами, чтобы свои не спутали…

Переглянувшись, братья чуть заметно кивнули друг другу. Хорошая идея, фейерверк надежней любого пароля: и увидит каждый, да и выкрасть проблематично. Тох спрятал цилиндрик за поясом, поинтересовался:

— Если присутствовать не собираешься, что вообще будешь делать?..

— Поеду в Антраж, к полку, — проворчал воин. — Дело нужно поддержать сразу в нескольких местах, иначе подавят в зародыше…

— Тоже верно, — дипломатично согласился зверомаг и вновь пнул старшего под столом. Тот клацнул челюстью, потер лодыжку и подарил брату негодующий взгляд. — Как обстановка?..

— Спокойная, — с явной скукой отмахнулся полковник. — Правда, сыскари рыщут более рьяно, но скорее для виду. И дураку понятно, что вандалы, разбившие статую, из города сразу испарились. Но бдеть положено, работа такая… Ладно, ребята. Увиделись, поговорили и дело сделали. Всего наилучшего!..

Лениво потянувшись, Ривз поднялся со скамейки и аккуратно прошел вдоль стеночки. Кинул монету трактирщику, изобразил на лице четко выверенное выражение дружелюбия и, кивнув братьям, скрылся за дверью. Душераздирающе скрипнули петли, вспыхнул золотистый солнечный пожар, и трактирный зал вновь погрузился в привычную тишину, душный сумрак.

Аш долго смотрел на дверь, о чем-то размышлял, хмурился. Оборотень поначалу тоже задумался, потом хитро скосил глаз и тихонько уволок кружку брата, ополовинил одним молодецким глотком…

— Ты уверен в Ривзе? — спросил старший Альен.

Послышались бульканье и придушенный кашель, оборотень похлопал себя по груди и с удивлением глянул на Аша. Вытер губы, пробасил:

— Конечно нет. А почему спрашиваешь?

— Этот человек любит загребать жар чужими руками… — пробормотал бывший граф.

— Да, — кивнул Тох, посерьезнел. — Любит. И в Антраж бежит не зря. Если победим, притащит в столицу полк и раструбит, что именно он возглавлял переворот. Едва появится намек на поражение, опять-таки нагрянет в блеске славы, дабы покарать нечестивых повстанцев… Как ни глянь, удобная позиция, и шкура цела.

— Но если ты знал… — удивленно промычал Аш, приподнял брови.

— Полковник нам нужен, — твердо ответил зверомаг. Поболтал остатками портера, опрокинул залпом. — Сейчас. Мы бы и сами смогли провернуть дело, в Генте больше моих сторонников. Но время бы потеряли, да и получилось бы не так стройно… Не ломай голову, брат. Что могли сделать, сделали. А с Ривзом разберемся потом, никто змею на груди пригревать не собирается.

— Хочется верить, — усмехнулся бывший граф.

— А ты верь, — вернул улыбку зверомаг. Грохнул кружкой по столешнице, поднял зад со скамейки и блаженно потянулся: — Хрр… добро, пора и честь знать.

Старший Альен лишь фыркнул — брата не изменить. Аккуратно встал из-за стола, расплатился с трактирщиком. Вместе вышли на крыльцо, постояли немного, наблюдая за жидким одиноким облачком в небе. Тох пыхтел трубкой, Аш просто думал, пытался проникнуть разумом в будущее…

Первым очнулся оборотень, выбил и спрятал трубку за пояс, махнул лапищей: пойдем. Братья пересекли улицу, направились прямиком к центру города. Дважды путников останавливали наряды стражи, проверяли документы. Хмурились, чесали затылки и водили пальцами по строчкам. Но быстро теряли интерес к заезжим служащим, отпускали. Однажды Ашу показалось, что за ними следят. Позади как привязанный плелся какой-то красномордый мужик, в точности повторял путь чужаков. Но едва бывший граф захотел сказать об этом Тоху, прохожий растворился в серости толпы и исчез… Нет, точно померещилось.

— Что? — забеспокоился оборотень. Тоже оглянулся, прошелся взглядом по человеческой массе.

— Все в порядке, — отмахнулся бывший граф. Поколебался, кивнул вправо. — Что за культ? Не припомню, чтобы в Генте кому-то поклонялись. Или хоронят кого?..

Распевая заунывный речитатив, из ближайшего переулка потянулась длинная процессия в черных одеждах. Мужчины и женщины различных возрастов, закутанные в тяжелые балахоны. Лица отрешенные, в глазах туман… Колонна двигалась не спеша, изгибалась змейкой. Создавалось впечатление, что народ оплакивает кого-то. Но гроба не было видно, да и в руках вместо цветов пестрели вымпелы с непонятными значками.

Тох глухо зарычал, сплюнул с бешенством. Схватил брата за плечо и увлек прочь. Через десяток шагов немного расслабился, буркнул:

— Статую Освободителя оплакивают.

— Той самой твари, что город спасла? — уточнил Аш, удивленно присвистнул.

— Да, — пробасил оборотень, зло оскалился. — Кретины!

— Но насколько я понял, существо действительно изгнало имперцев, — задумчиво возразил маг-строитель. Взглянул на удаляющуюся колонну, побледнел. — Хотя ты прав, так и до жертвоприношений недалеко.

— А они уже… — процедил толстяк, шумно отдышался и ускорил шаги. — Кошек режут, собак бродячих… тех, что еще не съели. Думаю, скоро и за людей возьмутся, если не остановить. Разрушение монумента только подстегнуло. Дуракам мерещится, что бог недоволен — крови мало.

— Тогда нам следует поспешить, — странно ровным тоном произнес Аш, стиснул рукоять клинка.

Братья переглянулись, синхронно кивнули. Во взглядах обоих отразилась решимость.

Улицы перетекали одна в другую. Мимо проплывали дома, ограды, фонарные столбы. И чем дальше, тем здания становились выше, ухоженнее. Дорога обратилась в широкий проспект, среди зелени парка показались знакомые очертания университетских корпусов. Мимо все чаще пробегали студенты. Молодые ребята в строгих мантиях аколитов. И заметно — боевых не в пример больше, чем мирных.

Документы спросили еще три раза. Изучали мельком, и путники благополучно двигались дальше. Вскоре показались обширная площадь, малый парк и городской Совет. Людей было не так много, как опасались, но и немало: отряды стражников, взмыленные чиновники и посыльные, просители, рабочие. В казарму и здание Канцелярии стояли целые очереди. Доносчики, жалобщики и воины, которые желали послужить славному Генту…

Оборотень прищурился, прошелся взглядом по площади, глянул на крыши окрестных домов. Чуть напрягся, толкнул старшего локтем в бок.

— Пришли, — понял маг-строитель.

— Ага, — подтвердил Тох. Остановился посреди площади и сделал вид, будто обронил монету, шепнул: — Слева, у столба. В парке и вокруг здания, стрелки тоже собрались…

Быстрый осмотр показал правоту брата. Десяток мужиков правили стену ближайшего здания, стучали молотками и мешали раствор. Странно, но на фоне худых, как лучины, горожан эти выглядели довольно откормленными. Один такой же могучий и широкоплечий, как Тох, другие по-волчьи статные и поджарые. Да и движения уж очень легкие и плавные… Оборотни — смекнул маг-строитель, когда заметил характерные желтоватые искорки в глазах.

В переулке рядом с рабочими ошивался невзрачный мужчина в потрепанных латах. По виду — бывалый воин и вроде как кандидат в стражи закона. Но взгляд настороженный, в позе и движениях сквозило напряженное ожидание. Да и позиция удобная, рядом с площадью много закрытых двориков и длинных извилистых переулков — можно спрятать средних размеров армию… что наверняка и сделали, а одиночка служит дозорным. На крышах тоже мелькали люди, делали вид, что меняют черепицу. Одежда простая, рабочая, но выправку не спутать…

Взгляд бывшего графа зацепился за здание Совета. За десять лет постройка практически не изменилась: те же толстые стены, несуразная и тяжеловесная архитектура, узкие, как бойницы, окна. А у крыльца по-прежнему восседали уродливые каменные горгульи, пялились пустыми бельмами в пространство.

Парочка простейших плетений подсказала, что защита еще активна. Аш дернул уголком рта, размял пальцы. Плохо. Чародеи, которые накладывали заклятия, сделали работу на совесть. Хотя халтура тоже имелась. Кое-где потоки были нестабильными, чересчур узкими. А в парочке мест виднелись скопления уравновешивающих узлов. Крепкие, но, если разрезать диссонансным импульсом, общий контур станет частично проницаемым. Да и некий молодой маг-механик преподал выскочке-графу отличный урок: умеешь упрочнять, сможешь и разрушить. И теперь следовало дождаться команды младшенького…

— Ты привлек фронтовиков, — безразлично шепнул Аш.

— Естественно, — кивнул зверомаг, оглянулся на дозорного в переулке. — Из старичков… те, коим мозги промывать бесполезно. К тому же люди полковника ненадежны, я специально попросил приятелей-оборотней подобрать подкрепление…

Сохраняя непроницаемое выражение лица, Тох неторопливо достал из-за пояса ракетницу. Секунду помедлил и решительно дернул шнур. Зашипело и затрещало, хлопнуло. К небу взлетел багровый шарик огня. На миг завис в вышине, распался искрами и потух. Старший Альен боковым зрением заметил наряд стражи, который направился в их сторону, напрягся.

— Что происходит? — зло рявкнул командир, высокий, статный блондин. — Кто такие?..

— Ребята, расслабьтесь, — дружелюбно прогудел зверомаг, показал открытые ладони и ухмыльнулся во всю ширину рта. — Мы пошутили…

— Да за такие шутки… да я вас… — задохнулся от возмущения сержант. — В темнице сгниете! Деревня! Хоть знаете, где находитесь?..

— Дома, — спокойно ответил Тох. — Дома мы, родной.

Воины окружили, нацелили острия алебард на чужаков. Разозленный командир явно почувствовал себя хозяином положения, сложил руки на груди и посмотрел исподлобья. Но зверомаг ничуть не смутился, продолжал улыбаться. Старший Альен невольно схватился за рукоять клинка, осторожно осмотрелся. Грамотно взяли в клещи, да и оружие готовы применить. Хотя забрала подняты, от людей в одежде ремесленников многого не ждут… Вырваться будет трудновато, однако брат дразнит не зря. Периферийным зрением Аш заметил, что к ним спешат еще два мелких отряда стражей. Народ у Канцелярии и казарм наблюдал с сонным интересом, а в подворотнях и на крышах чувствовалось смутное движение… Правильно, соратникам требовалось время. И ради того чтобы отвлечь стражу, стоило рискнуть шкурами.

— Документы предъявите! — потребовал сержант, протянул руку. — И оружие сдайте.

— Да ради бога, — хмыкнул Тох. Принялся копаться за пазухой, неторопливо обшарил каждый карман. И когда командир начал закипать, изобразив удивление, вытащил свиток из тубуса на поясе.

Сержант почти вырвал бумагу, развернул и впился в нее глазами.

— Служащие, значит… — нехорошим голосом протянул воин. — Недоимки везете, ага… Что тут забыли?

— На вас, голубчиков, решили посмотреть, — кротко ответил оборотень. — Проверить, хороша ли стража в славном Генте.

— Посмотрели? — холодно спросил сержант. — Теперь пойдете с нами.

— Зачем? — делано удивился младший Альен.

— Чайком угостим, — процедил страж. — Ты мне зубы не заговаривай…

— А что, болят? — с участием поинтересовался Тох. Наклонился и поманил воина пальцем, сказал таинственно: — Так я действительно хороший заговор знаю, мигом ломить перестанет…

Насколько чувствовал Аш, бойцы изрядно расслабились. Алебарды не опустили, но следили за препирательствами с неподдельным любопытством. Те, что подбежали позже, теперь стояли невдалеке и откровенно посмеивались над незадачливым сержантом. Парня определенно не любили… да и кто полюбит эдакого блюстителя порядка? Правилам следует, брагу не пьет, еще и на своих, видать, стучит регулярно. Гад, в общем.

За спинами первого наряда явственно прозвучали смешки, едва сдерживаемое хрюканье и шепоток. Белобрысый на секунду изменился в лице, немедля решил подыграть, чтобы не потерять достоинство. Наклонился и прошипел:

— Ну-ну, здоровяк… шепни на ушко. А потом я тебя и твоего приятеля в темницу упеку. Если заговор сработает, отпущу… через недельку. Нет — будете месяц городские улицы мести и нужники казарменные чистить…

Судя по всему, сержант хотел добавить еще что-то нелицеприятное. Но тут с края площади долетели испуганные вопли, оханье, удары и скрежет железа. В утренней слегка сонной тишине особенно громко и страшно застучали тяжелые осадные арбалеты… а уж этот звук знает любой воин, ежится при воспоминании… звук безжалостной смерти, которую несет наконечник тяжелой стальной стрелы. Коня вместе с рыцарем пробивает навылет, а если арбалетов много, любое поле сражения превращается в братскую могилу…

Ашу было странно наблюдать за разворачивающимися событиями. Когда сам бьешься плечом к плечу с остальными, все видишь иначе, редкими урывками: спина товарища, блеск железа, перекошенные лица жертв… тьма — и запах крови, быстрое мельтешение перед глазами… А тут все происходило совершенно иначе, будто ты спишь или находишься на высокой скале. Вокруг шум, бурлит человеческое море. Но боль и смерть далеко, и ты словно бесплотный зритель ужасного спектакля…

Пока брат ломал комедию и приковывал внимание стражей, старший Альен наблюдал, как из переулков, подобно мутным потокам, хлынули воины. Стальными ручьями разлились вширь, умело построили стену щитов и перекрыли выходы с площади. Отдельные отряды перегородили дорогу к казармам, направили малые арбалеты на растерявшихся стражей. Кое-кто из верных городу успел сообразить, что происходит, жидкие группки рванулись наперерез пришлым. Но тут небо прорезали короткие росчерки, болты высекли искры на мостовой… и храбрецы замешкались, утонули в волне атакующих. Толпа у ворот Канцелярии мгновенно рассосалась, перепуганные горожане попрятались кто куда: за деревьями и оградами, у стен…

Все произошло настолько стремительно, что никто ничего толком не сообразил. Но праздновать победу было рано, ибо из казармы тоже полетели стрелы и даже сверкнула одинокая молния. Стражники быстро очнулись, принялись строить клин. И хотя проиграли, еще не вступив в бой, упрямо рвались умереть… А вот середина площади почему-то оказалась почти пустой, не считая Альенов и пары десятков обескураженных воинов. Последние крутились на месте, испуганно грозили алебардами, перекрикивались.

Давешний сержант выпучил глаза и побледнел. Но потом сразу побагровел, открыл рот для приказа и рванулся в сторону, позабыв о жалких шутниках-служащих… Зря. Тох поймал дурака за грудки, подтянул к себе. Командир задушенно квакнул, затрепыхался и попытался уклониться от зубастой пасти, от сверкающих желтым голодным пламенем глаз. Безрезультатно. Зверомаг ухмыльнулся, прорычал жизнерадостно:

— А что шептать, лови рецепт!..

Тяжелый кулак уверенно припечатал щеку, отбросил сержанта прямо на подчиненных. Воины неловко попадали, образовалась куча мала. Но командир откатился дальше. Встал на четвереньки, очумело затряс головой и сплюнул кровь пополам с белым крошевом…

Оборотень победно взревел, несколькими оплеухами расшвырял тех, кто еще стоял на ногах. Высоко подпрыгнул, обрушился на подоспевших бойцов. А когда вырвался из толпы, от добродушного и грузного мужчины ничего не осталось. Рубаха болталась жалкими лохмотьями на могучем теле, торс бугрился мускулами. Лицо обратилось в удлиненную морду, а в глазницах полыхнули яростные огоньки…

Аш услыхал невразумительное рычание, но тон уловил, о смысле догадался. Отразил клинком выпад одного из очнувшихся стражей, ударом плеча повалил бедолагу, оглушил пинком. Развернулся, перехватил полыхающий взгляд брата и кивнул…

Вместе ринулись к воротам. Тох впереди, словно служа живым тараном, бывший граф в трех шагах позади. Быстро затоптали защитников ворот, Аш чуть задержался и отмахнулся мечом от очередного ошалевшего воина. Парировал удар, резко сократил расстояние и безо всяких изысков отправил в обморок зуботычиной. Помахал ушибленной кистью, выругался и с трудом изогнул пальцы в нужную фигуру разрушающего плетения.

Решетка ворот приобрела рыжеватый цвет, легко сломалась под напором тяжеловесной туши зверомага. Тох раскрошил прутья как сухари и расширил дыру, секунду подождал старшего, длинными прыжками помчался к крыльцу. Аш прыгнул следом, ловко кувыркнулся. У фонтана создал еще одно плетение, ударил по защите здания.

Кладка покрылась мерцающей пленкой, на камнях проступили узкие светящиеся канавки. Но свет быстро потух, раздался приглушенный хлопок. И в тот же миг оборотень громадным ядром врезался в дверь. Брызнули щепки, в воздух выстрелило облако пыли. Мага-строителя осыпало обломками, чуть не сбило с ног твердым воздушным кулаком. Но бывший граф сумел удержаться, на ступеньках обернулся.

Быстрого взгляда назад хватило, чтобы понять — тылы прикрыты. За воротами бушевала людская масса. Широкая волна сторонников бунта успешно сдерживала атаки верных Совету бойцов. Сбивали с ног, старались не убивать. Казармы пока не взяли, но Канцелярию захватили. Бой кипел всего в паре мест, а некоторые группы повстанцев уже уходили через улицы в различных направлениях. Правильно, надо захватить еще несколько воинских бараков, разбросанных по городу, арсеналы и стратегически важные объекты. Хуже будет, если придется столкнуться с магами и огневиками. Ни с первыми, ни со вторыми договориться не успели. Так что нужно поспешить. Если захватить членов правления и пригрозить расправой, бойню удастся прекратить. Новых правителей поддержат, если те сумеют совершить переворот…

Из здания Совета донеслись испуганные вопли, звон железа. Окно первого этажа плюнуло осколками стекла, на площадку перед бассейном рухнул мужчина в доспехах гвардейца. Застонал, распластался на камнях… Аш поморщился и резко повернулся, сопровождаемый бесстрастными взглядами горгулий, переступил порог.

Зрение приспособилось к сумраку достаточно быстро. Из мглы проступили силуэты коридора. Стены, обшитые полированными пластинами красного дерева. С древних полотен пристально и строго смотрели предыдущие правители, известные люди Свободных Земель. Изящные магические светильники заливали пространство ровным золотистым сиянием. Вдалеке виднелись ряд дверей, бальный зал и огромная мраморная лестница. Пахло кожами и стариной, терпкими благовониями.

У входа вповалку лежали два воина. Лица бледные, глаза закрыты. На латных нагрудниках глубокие вмятины. Но, судя по легкому дыханию, остались живы, Тох снова сдержал удары. А вот неодушевленным предметам не повезло. Ковровая дорожка испятнана кровью, засыпана щепками и кусками штукатурки. На стенах длинные извилистые царапины от когтей, вмятины. Брат не слишком-то заботился о сохранности интерьера.

Издалека долетел раскатистый рев, что-то громыхнуло и затрещало. Метнулась тяжеловесная тень, стены дрогнули. Маг-строитель отринул осторожность, перехватил меч поудобнее и помчался на звуки. Через пятнадцать шагов наткнулся еще на одного оглушенного гвардейца, обошел по широкой дуге. Но тут из бокового прохода вывалилось нечто взъерошенное и злое, закованное в металл. Оглушило топотом, схватило за руки и едва не задушило едкой чесночной вонью…

Аш охнул от неожиданности, резко откинул голову и сломал неприятелю нос. Боец по-бабьи тонко взвизгнул, разжал тиски захвата. Но быстро очнулся, схватился за меч. Правда, извлек из ножен одну рукоять, замер, вконец ошеломленный. Старший Альен мысленно хмыкнул — метод Эскера сработал как должно, потом точным пинком в солнечное сплетение завершил схватку.

Задерживаться маг-строитель не стал, помчался дальше. Птицей взлетел по лестнице, ворвался в холл второго этажа. Промчался словно торнадо. Шкафы, столы и стулья оказались переломаны, повсюду лежали тела солдат и служащих. Крови немного, зато пыли предостаточно. А в соседнем зале раздавались звон металла, яростные крики и ругань…

Три быстрых шага — и Аш оказался на пороге другой комнаты. Тут, по-видимому, когда-то был зал для отдыха и переговоров. Освещение приглушено для создания уютной атмосферы. Повсюду гобелены теплых расцветок, изысканные шторы и тяжелая мебель из лучших сортов дерева… В воздухе облако праха, на полу кучи мусора и обломки. Могучий монстр — помесь тролля и волка — сражался с десятком воинов. Кружился на месте, отмахивался от коротких копий и мечей. То и дело делал стремительные выпады, целил в нагрудники. Стражники ловко уклонялись, постепенно стягивали кольцо. Подбадривали друг друга криками, молотили оружием как цепами.

С первого же взгляда маг-строитель догадался, что брат стал заложником собственного нежелания убивать. Без колебаний создал плетение, толкнул вперед. Бесшумно прыгнул, обрушил рукоять клинка на голову ближайшего воина. Тот беззвучно опустился на пол. Остальные закричали в изумлении — копья и мечи вдруг рассыпались невесомой пылью. Противники попытались отступить, но опоздали. Тох столкнул двоих лбами, еще пятерых пригвоздил к стене размашистым ударом. Последних взял на себя маг, отправил в глубокий сон парой тычков в основание черепа…

На целую секунду установилась тишина. Лишь камешки тихо потрескивали под ногами да где-то вдалеке слышались жалобные стоны. Яростное пламя в глазах оборотня чуть притухло, тело «поплыло». Тох вернул себе человеческий облик, оставил лишь когти и клыки. Подкрался к выходу, шумно принюхался. Поманил рукой, первым шагнул в полумрак.

Вдвоем на цыпочках преодолели очередной коридор. Каждые пять шагов останавливались, прислушивались. Магические светильники едва тлели, густые тени качались по стенам и потолку. Боковые комнаты, предназначенные для писцов и чиновников, и вовсе были погружены во мрак. Окна зашторены, конторки и столы закрыты чехлами. Пыли не видно. Значит, все сделано недавно…

Впереди возник силуэт большой двустворчатой двери. Дубовые панели, изукрашенные золотистым узором, гербами городов Свободных Земель. Из щели у пола выбивались скупые лучики света… Добрались. Зал заседаний.

Братья переглянулись, кивнули друг другу. Тох медленно подогнул колени, уперся рукой в пол. Мускулы на спине напряглись, тело стало напоминать сжатую пружину. Аш поднял клинок в атакующую позицию, сосредоточил энергию в кончиках пальцев. Облизнул губы, глубоко вздохнул и метнул разрушающее древесину заклятие…

Дверь окутало облачко дыма. Панели истлели прямо на глазах, на пол побежали ручейки пыли. Раздался хлопок, оборотень исчез в облаке гнилых щепок. Бывший граф прикрылся ладонью, с яростным воплем помчался следом. Занес клинок, приготовился бить и колоть, вспарывать животы. Но через миг почувствовал — что-то не так. Их окружила напряженная тишина… Ловушка! — ножом резанула короткая мысль.

Комната представляла собой вытянутый кабинет. Мебели мало: длинный прямоугольный стол, множество стульев с резными спинками, книжный шкаф в углу. Стены практически голые, только карта Свободных Земель разнообразила царство строгих линий и тусклых цветов. Из окон лился золотистый свет, косыми лучами падал на столешницу. Солнечные зайчики беззвучно играли в догонялки, перепрыгивали с места на место. Пахло бумагой, кожами и немного вином. Вдалеке слышались приглушенный рев толпы, звон клинков. Но звуки стали гораздо тише, чем раньше. По-видимому, сопротивление защитников сумели сломить…

Зверомаг стоял и тяжело дышал, смотрел исподлобья. На лице мелькнуло выражение замешательства. Угрожающие огоньки в глазах исчезли, зубы и когти уменьшились до обычных размеров. Старший Альен встревожился, начал плавно смещаться в сторону. Если Тох заколдован, следует отвлечь врагов на себя. Но уже через секунду Аш постиг причину, по которой брат бездействовал.

Раздался тихий вздох, солнечные лучи озарили человека, восседающего во главе стола. Высокий сухопарый мужчина, седой как лунь. Черты лица правильные и благородные, щеки и лоб испещрены сеточкой мелких морщин. Почти старик, в позе и движениях сквозила усталость. Одет в строгий костюм, на шее серебряная цепь с гербом Гента… Несомненно, глава Совета, имя которого Аш почему-то ни у кого так и не удосужился спросить. Какая разница, кого сбрасывать с престола?.. Но странно, показалось, что когда-то видел этого человека. Давным-давно, в прошлой жизни.

— Приветствую! — легко произнес неизвестный, склонил голову. Голос оказался хрипловатым, но приятным. — Я ждал вас чуть позже.

— В самом деле, Патрик? — прорычал оборотень.

«Точно! — вспомнил маг-строитель, вскинул брови в удивлении. — Вот почему мужчина показался знакомым. Патрик Кенар — бывший начальник гентской стражи. В давние времена не раз виделись на балах и приемах. Но строгий и красивый воин превратился в старика. Время никого не щадит…»

— Конечно, — спокойно подтвердил глава Совета. Окинул Тоха насмешливым взглядом, мельком посмотрел на Аша. — Вижу, семья Альен воссоединилась. Хороший знак.

— Смотря для кого, — фыркнул зверомаг. Прищурился, показал клыки. — Удобно на троне?..

— Не поверишь, — рассмеялся правитель, тряхнул гривой седых волос. — Задницу натирает и в спину давит.

— Так слезай, — предложил оборотень.

— С удовольствием, — кивнул Патрик. Вновь улыбнулся и поднялся, с хрустом потянулся. Заметил подозрительный взгляд Тоха, хмыкнул: — Да не беспокойся ты, никакой ловушки нет. Я и охранникам хотел сказать, чтобы пропустили, но опоздал. Вы пришли раньше предполагаемого. А жаль… тогда бы удалось избежать кровопролития.

— Потрудись объясниться, — осторожно сказал Тох.

— После войны я был инициатором того, чтобы тебя сделали мэром и главнокомандующим объединенных городов, — посерьезнев, произнес Кенар. Нахмурился, озабоченно потер подбородок. — Ты слишком долго болел, залечивал раны. Пришлось взять часть обязанностей на себя, привлечь других людей. Я дождался твоего выздоровления, предложил власть. Но ты неожиданно отказался, решил уехать из Гента. Менять что-то было поздно, мы создали Совет и начали заниматься насущными делами. Однако я знал, что рано или поздно Тох Альен вернется…

— То есть… — пробормотал оборотень обескураженно.

— Ну, естественно, я знал о ваших с братом планах, — подхватил Патрик и самодовольно поклонился. — Хотя смекнул не сразу, к сожалению. О возвращении Аша Альена стало известно спустя месяц. Но тогда я не думал о ваших замыслах, ждал, когда придете поговорить. А потом начали долетать слухи, что вы исчезли, собираете недовольных и отщепенцев по стране. Чуточку логики — и картина прояснилась. Жаль, только вчера мы узнали точную дату…

— Но если раскрыли заговор, — угрюмо буркнул зверомаг, — почему…

— Почему не арестовали тотчас? — угадал глава Совета. — Встречный вопрос: а зачем? Да и вашего местонахождения не знали, а ловить — переполошить полстраны и настроить вас против себя…

— Не понял, — выдохнул Тох.

Кенар блекло улыбнулся, пожал плечами. Медленно подошел к столу, взял лист пергамента, украшенный вензелями. Внимательно осмотрел и подал зверомагу.

— Думаю, теперь станет ясно, — произнес правитель. — Подписал каждый член Совета, скреплено государственными печатями. В силу вступает… сейчас.

— Что это? — рявкнул оборотень, вконец разозленный намеками и недоговорками.

— Резолюция, — хмыкнул Патрик. — Совет слагает полномочия, идет в отставку. Вся полнота власти переходит братьям Альен, Ашу и Тоху. А также армия, стража, ресурсы страны. Я приказал воинам отступить, бой на площади окончен. Если пожелаете задать вопросы или понадобится помощь, вышлете гонца ко мне домой… Желаю удачи, господа!..

Отвесив галантный поклон, Кенар решительно направился к выходу. Но в проеме двери бывшего главу Совета остановил изумленный возглас зверомага:

— Но зачем, Патрик? Почему?.. Ведь это власть!

Старик вздрогнул, обернулся и бросил взгляд на Тоха. Тускло усмехнулся, виновато развел руками:

— Неужели?.. Ты не представляешь, как давно мы хотели уйти. Сначала вытаскивали страну из разрухи, пытались наладить жизнь. Потом пошли постоянные войны, череда неправильных решений… Мы устали, друг мой, очень устали. И ждали тех, кто сможет вырвать Свободные Земли из помойной ямы…

— Но в чем подвох? — встрял досель молчавший Аш.

— Узнаете, — ответил бывший глава Совета. Помрачнел, поежился каким-то своим неприятным мыслям. — И очень скоро.

Кенар развернулся, скрылся в полутьме коридора. Спина прямая, голова высоко поднята. Гордый и благородный, но безумно уставший воин, правитель…

Солнечные зайчики по-прежнему играли в чехарду на столешнице. В воздухе танцевали золотистые пылинки. За окном шумела листва, бежали пушистые облака. Пахло дымом и едва уловимо — терпкими благовониями, табаком. Если бы не груды мусора на полу и слабые стоны в коридоре, обстановка могла бы настроить на философский лад.

Первым рискнул пошевелиться Аш. Подошел к остолбеневшему от удивления Тоху, взял пергамент и вдумчиво прочитал. Затем обессиленно рухнул на ближайший стул, уронил документ. В глазах братьев проскользнули похожие чувства. Слишком легко. А бесплатный сыр, как известно, мышам раздают лишь с одной целью.

Глава 2

Облака летели с бешеной скоростью. Настолько близкие, что, казалось, достаточно протянуть руку, и почувствуешь холодную туманную морось. Белые подушки цепляли верхушки деревьев, разбивались о неприступные волнорезы скального массива. В широких разрывах виднелось бледное, прозрачное небо чудесного лазурного цвета. Изредка мелькал расплавленный глаз солнца, обдавал землю знойным ливнем лучей. В такие моменты мир расцветал красками. Вдалеке блестел осколок чистого горного озера, зеленели рощицы. А у самого горизонта начиналось безбрежное степное море. Ветер приносил запахи трав, сосновой смолы и концентрированный цветочный дух…

Кофе давно остыл. Но я продолжал сжимать кружку, словно надеясь уловить частицу тепла. Поглядывал в небо, улыбался солнцу и бессмысленно ковырял какую-то неровность на подоконнике. Уши ловили свист ветра в скалах, птичий щебет… Хороший денек. И вообще, красиво здесь. Кто бы мог подумать, что южные отроги Седых гор встретят столь гостеприимно. За пару месяцев ни гномов, ни троллей. В степях хозяйничали орки, но следов зеленокожих пока не было видно. Впрочем, к зиме кочевники могут перебраться под защиту предгорий. Но то когда еще будет, а проблемы надо решать по мере поступления.

Раздалось басовитое жужжание, превратилось в натужный гул. В окно стрелой влетел большой пушистый шмель, сделал круг по комнате. Но, убедившись, что ничего съедобного нет, ринулся обратно к солнцу. Не рассчитал, ударился мохнатым пузом в щеку. Рассерженно заворчал — мешают тут всякие! — рванул прочь и превратился в точку на фоне весенней листвы…

Прикосновение вернуло в реальный мир. Я глубоко вздохнул и пошевелился, выпрямил спину. С некоторым удивлением глянул на кружку, сделал большой глоток. Горячий кофе лучше, но и холодный неплох. Жаль, что настоящего аромата создать Мгиру не удалось. Превращенные из камней зерна почему-то отдавали полынью. Но дареный конь, как известно, и на колбасу годится. Тем более что пришлось выдержать почти получасовую нотацию о недостойности применения магии в личных нуждах.

Покров облаков снова разошелся. Узкий луч ударил в глаза, ослепил. И одновременно из степи прилетел ветер. Взъерошил волосы, невидимым забиякой промчался по комнате. Я переступил с ноги на ногу, провел ладонью по подоконнику и стене. Поверхность матово-черная, шероховатая. Кое-где язвочки и пузырьки, потеки и капли застывшего камня…

Строить традиционными методами не было ни времени, ни сил, ни желания. Потому Мгир выплавил башню прямо из скалы. Мечты о большом замке пришлось забыть, ограничились тремя этажами и пятью комнатами. Заклятие потребовало многих сил и чудовищного напряжения. Друг потом два дня валялся пластом. Но на первое время получилось очень неплохо. Стены толстые, выдержат и продолжительную осаду, и осенние ураганы. Не слишком красиво, снаружи обитель напоминала оплавленную свечу, зато крепко.

Вообще, если задуматься, мы многое успели за то время. Побывали в Генте, с помощью Портала прибыли в Седые горы. Выбрали подходящее место и начали обустраиваться. Мгир… то есть все-таки Птиц, так приятель требовал себя называть, бредил воссозданием Ордена. А я помогал по мере сил, старался быть полезным. Вдвоем пробурили колодец в подвале башни, с помощью Витара и Грина соорудили подобие мебели. Исследовали окрестности, обнаружили дивной красоты рощу. Ирн сразу же обозвал лесок Местом Силы, решил сделать там сад для медитаций и тренировок. Помимо прочего, каждый день проводил занятия, вдалбливал в наши и без того многострадальные головы теоретические основы чародейства. Планировал достроить обитель, что-то постоянно обдумывал, мастерил.

Дни пролетали незаметно. В каждодневных тревогах, суете, занятиях. Витару и Сворлу такая жизнь пришлась по вкусу. Беглый гентский студент поначалу дичился, но потом осмелел, принялся с жаром впитывать знания. Брат, к моему удивлению, не отставал. Вечно сонный и безразличный к окружающему младший увлеченно медитировал, пытался пробудить энергетическое ядро. В характере произошла непонятная перемена. И я мог лишь догадываться о причинах. Но изредка ловил во взгляде знакомую тоску. Витар пытался забыть, найти новый смысл существования…

В целом ребята сплотились, жили дружно. Лишь я как был мизантропом-отшельником, так и остался. И причиной тому являлся Мститель, с которым приходилось сражаться каждую секунду. Но если днем контролировать чужие желания и противиться мерзкому шепоту кое-как получалось, то по ночам воля ослабевала — и я просыпался в холодном поту от ощущения метаморфозы.

Кроме того, мысли постоянно возвращались к событиям месячной давности. Не на шутку тревожили сумасшествие Алара, возникновение «Проплешин», судьба Свободных Земель, грядущая война. Что можно сделать, если ты лишь песчинка? Логично спрятаться и переждать бурю в надежде, что та пройдет мимо. Но я уже пробовал отмахнуться от проблем, в итоге десять лет как корова языком слизала… Нет, надо действовать.

Башня и возрождение Ордена — первый шаг, скорее направленный в будущее. Следующим станут приготовления к войне, привлечение единомышленников. Но это лишь способ выжить. Для победы необходимо знание противника и полной расстановки сил. Следовательно…

Размышления прервали веселые крики. Из леса вразвалку вышли Витар и Грин. На губах счастливые улыбки, в руках удочки и объемистые плетенки. Но едва ученики Мгира ступили на тропку, ведущую к Башне, прямо из земли ударил столб дыма, соткался в подобие человеческой фигуры. Призрак вытянул руку, указал в сторону рощи для медитаций. Видимо, посланник нечто сказал, ибо ребят как ветром сдуло. Бросили добычу и удилища у порога, изо всех ног помчались прочь.

Помимо воли губы растянулись в улыбке. Птиц в своем репертуаре. Считает, что аколиты обязаны тренироваться даже во сне. Хотя чего уж там, маг прав. Без посохов развитие энергетических ядер превратилось в долгий трудоемкий процесс. А пара лишних магов нам ой как нужны…

В солнечное сплетение укололо горячей иглой, по спине побежали мурашки. И сразу же возникло ощущение взгляда, устремленного в спину, повеяло магией. Я ощутил легкое раздражение — Тьма, и до меня добрался! Неспешно развернулся, заметил под потолком туманный сгусток и буркнул:

— Не трудись, меня иллюзиями не проймешь.

— Мог бы сделать вид, что не ощутил, — раздался из пустоты хрипловатый голос. Тон был недовольный и нервный, сзади слышалось какое-то потрескивание.

— Не люблю сюрпризы, — хмыкнул я. — Что случилось?..

— Зайди ко мне.

— А ножками поработать? — поинтересовался тихо. — Или отвалятся по лестнице ходить?..

Слова ушли в пустоту. Туманный ком заколебался, растворился без следа. Я отставил кружку с недопитым кофе, беззлобно ругнулся. Обвел взглядом голые неровные стены, заправил самодельный соломенный тюфяк одеялом. Сложил книги в стопку и пристегнул к поясу меч, постоял немного. Пожалуй, стоило распрощаться…

На лестнице создал огонек-светильник, торопливо сбежал вниз. На втором этаже задержался, присвистнул. Оказывается, в комнатах Витара и Сворла имелись двери. Грубоватые, но все же. Да и стены отполированные, на площадке под потолком лампа — кусок горного хрусталя с искрой Силы, свернутой в кольцо. Свет тускловатый, неприятного для глаз голубоватого оттенка… Цивилизация, однако.

Лестница привела в большой круглый зал с высокими потолками. Тьму рассеивали пять тусклых светильников, несколько самодельных факелов. Одна половина помещения напоминала свалку или библиотеку на выезде. Стопки книг поднимались на высоту человеческого роста, валялись кучками. А на противоположной стороне располагались непосредственно кабинет, спальня и лаборатория. Хотя это больше напоминало логово деревенского колдуна или знахаря. У стены приютилась постель. Рядом располагались жаровня, множество алхимических инструментов: реторты, перегонные кубы, острейшие хирургические ножи. И снова книги вперемешку с какими-то бумажками, гусиными перьями, камешками и веточками. На веревках болтались подвешенные пучки трав, мешочки с реагентами. Стены и пол густо испещрили пентаграммы, сложнейшие формулы…

Местонахождение Птица выдал скрип пера. Серый маг сидел на полу за громоздкой алхимической установкой, торопливо писал. В жаровне еще тлели угли, что-то тихо шипело. В воздухе клубилось облако настолько зловонного дыма, что слезились глаза. Но парень не замечал, увлеченно работал. Лицо бледное как у мертвеца, глаза красные и словно стеклянные. Судя по всему, спать не ложился.

— Тебе тоже не помешает посещать рощу, — сварливо произнес Птиц, не отрываясь от занятия.

— Как ты меня почувствовал? — с легким удивлением осведомился я. Попытался вспомнить, выдал ли себя каким-то шумом, но не смог. — И зачем? Я же прошел инициацию посохом.

— Астральных Дозорных третьего уровня еще распознавать не умеешь, — пояснил маг. Отложил перо, принялся перечитывать написанное. — Ты должен научиться контролировать ядро в совершенстве. При определенном уровне навыка отпадет необходимость в словесных формулах.

— Даже так? — улыбнулся ему. — Что ж, интересно… Скажи, а какого рожна ты забрался под землю? Или так загадочнее?

— Объяснял же, — с недовольством пробубнил Птиц. Скривился, будто проглотил жменю облепихи. — Так безопаснее.

— Конечно, — легко согласился я, ухмыльнулся шире. — Но по мне, если рванет, лучше бы где-то повыше. Тогда есть шанс, что Башня не рухнет.

— Нет, — фыркнул Серый маг, снова уткнулся в записки. Но почувствовал взгляд, тихо пробормотал: — Высоты боюсь.

— Что-о?.. — воскликнул я в изумлении. Недоверчиво посмотрел на друга, хохотнул. — А к паукам как относишься?..

— Никак, — ответил Птиц, пропустив скрытую насмешку мимо ушей. — Страх — естественная реакция, механизм самозащиты. И нечего ржать… я в юности с дерева упал.

— Не буду, — пообещал миролюбиво. Отвернулся, скрыл улыбку. Хотелось отпустить дурацкую шуточку, но здравомыслие помешало. Разозленный Мгир хуже василиска. Хотя никогда бы не подумал, что Огненный Смерч подвержен подобным слабостям. Наверное, вместе со старой личностью всплыли и старые страхи. — Так зачем звал?..

Последнюю фразу изрек по возможности деловым тоном. С любопытством всмотрелся в одну из магических фигур, попытался разгадать ее смысл. Через пару секунд осознал — бесполезно. Отдельные компоненты похожи на Стихии, но связей и узлов очень много. Пять или шесть уровней трансмутации, а я дошел до второго. Так что Птиц прав, я неуч… как ни стыдно это признавать.

В вентиляционных отверстиях тоскливо загудело, дым тонкими спиралями потянулся к потолку. Пламя мигнуло, и на мгновение создалось впечатление, что Ирн гораздо старше своих лет. Усталый и дряхлый старик, а не полный сил юноша.

Маг словно услышал мысли. Дрогнул, оторвался от записок, повернул голову. Глаза незрячие, затуманенные. Глубоко в зрачках застыло мучительное противоречие: погружен в вычисления, но надо возвращаться в реальность.

— По твоей просьбе я изучал проблему Мстителя, — с отсутствующим видом произнес парень.

— И? — спросил, напрягшись помимо воли.

— Пришел к странным результатам… — ответил Птиц. Моргнул, устало потер лоб. — Ты же знаешь, я создавал заклятие давным-давно по подсказке Мрона. То есть тогда не знал, что общаюсь с богом Тьмы. Хитрец, явился в образе старого наставника, предложил помощь. А мне хотелось сделать нечто мощное на случай, если враги окажутся сильнее и появится желание оставить последнее слово за собой. Но тогда я использовал готовые фрагменты, особо не вникал. Слепил наспех и отправился в набег на эльфийскую столицу, чтобы раскрыть заговор Леонида…

— Дальше, — нетерпеливо потребовал я.

— Ты ведь воспользовался не классической формулой, привязал душу к доспеху, — проворчал чародей. — Пришлось создавать модели, вникать в магию механики… Но результаты интересные. Во-первых, Мститель не демон. Искусственная сущность, созданная целиком из твоего подсознания, предсмертной ярости.

— То есть Тьмой тут и не пахнет? — догадался я, тихо присвистнул. — Но тогда откуда Сила?..

— Угу, — подтвердил Птиц. — Вопрос верный. Я долго не мог понять, в чем твоя мощь и почему вообще ты еще жив. Пришлось создавать целую сеть астральных магнитов, изучать колебания эфира. Оказалось, что энергия поступает не снаружи, а изнутри. Как правило, ядро любого Серого мага схематически напоминает скручивающуюся спираль. Вбирает крупицу природных сил, преобразует во внутренние токи. А у тебя спираль направлена в обратную сторону, очень нестабильна. Периодически идет вразнос, расширяется в геометрической прогрессии. Я еще не понял, почему так происходит, но… в тебе будто возникают взрывы.

— В тот момент, когда превращаюсь? — поинтересовался я.

— Да, — кивнул маг. — Да! Ты Сила сам по себе, генератор энергии. Именно потому обычно Мстители погибают после боя. Тело человека или голема не выдерживает, сгорает. Но ты применил к доспеху заклятия из магии механики, создал устойчивую структуру… Я поражен новой техникой, классическое чародейство на подобное неспособно. Если не ошибаюсь, ты можешь скручивать потоки Силы одной волей?..

Мгла в глазах Ирна развеялась, во взгляде возник лихорадочный блеск одержимого исследователя.

— Примитивные плетения на поверку оказались интереснее, чем думалось? — улыбнулся я.

— Твоя ирония неуместна, — фыркнул Птиц. Окинул меня изучающим взглядом, подозрительно сощурился — я был одет в походную куртку, толстые кожаные штаны, поножи и кольчугу. Но маг сделал вид, что не придал этому значения, поморщился. — Хотя должен признать, техника весьма необычная и действенная. Скорость заклятий повышается в разы.

— Только с изъяном, — кивнул я. — Маг должен иметь определенный Дар, сродни волшебству. Да и многого не натворишь, пользуясь одними внутренними ресурсами.

— Глупости! — отмахнулся парень. — Я провел расчеты. Если развить ядро и научиться пользоваться внешней энергией…

— Постой! Но как же совместить классические заклятия и плетения?..

— Как два пальца… — самодовольно ухмыльнулся Птиц. — Любую словесную формулу можно представить в схематическом виде. Если знаешь теорию, никаких проблем не возникнет.

— Вот почему ты так настаиваешь на медитациях, — догадался и тут же скорчил постную рожу. — Что ж… перспективно. Жаждешь слить два Искусства.

— Ага, — подтвердил парень, мечтательно закатив глаза. — Вот уж не думал, что стану основателем новой школы…

— Очень мило, — съязвил я. — Но давай вернемся к Мстителю. Ты говорил, что я не демон.

— Так и есть, — степенно сказал Птиц. Наморщил лоб, неопределенно покрутил пальцем в воздухе. — Ты продукт Наследия Предков и новой магии. Но ярость Мстителя порождает кое-какие неприятные эффекты.

— Вроде Тьмы?

— Нет, — посерьезнел маг. Отложил бумаги и встал, прошелся по залу. — Хаоса… разрушения в чистом виде. Но теоретически ты способен пользоваться и созиданием.

— Вот так новость…

В душе родилось смутное раздражение. Я с некоторым удивлением глянул на руку, сжал в кулак. На коже проступили извилистые нити вен, мышцы напряглись… Разгадка таилась в глубине сознания, потаенных закутках разума. Мрак тут ни при чем, бешенство принадлежит исключительно мне. И сваливать смерти на волю Высших — значит обманываться. Так кто же я? Убийца или воин? Где грань?..

— Эск… — подал голос Мгир. На лице друга отразилось беспокойство, щеки побледнели еще больше. — Что-то не так?..

— Все нормально, — безразлично сказал я. Вдруг понял, что по лбу катятся крупные градины пота, отер рукавом. — Просто… давай выйдем на свежий воздух.

— Зачем? — ляпнул Птиц. Но тут же сообразил, виновато поскреб затылок… Пока работал, ничего не замечал, погруженный в благородную задумчивость. А сейчас увидел, во что превратилась лаборатория: смесь свалки и обители безумного книжника. — Ах да… пойдем, конечно.

Я развернулся, поднялся по лестнице в холл. Не удержался, ускорил шаги и выбрался на крыльцо. Поморгал, ослепленный, с наслаждением вдохнул свежий весенний воздух. Губы помимо воли растянулись в улыбке, чернота в душе отступила.

Рядом с Башней шумели многовековые дубы. Тяжеловесные и могучие, как горные великаны, с разлапистыми кронами. Кора толстая, в глубоких канавках, похожих на стариковские морщины. Ветви подобно длинным узловатым пальцам тянулись к небу. Среди листвы порхали птицы, слышались веселый щебет и пересвист. Ветер приносил запахи терпких трав, сухих листьев и грибов. Узкая тропинка вилась между скалами, убегала вдаль и терялась среди темных стволов. Позади и слева дышали морозной свежестью высоченные горы. Зеленовато-бурые пятна — леса, коричневые и серые — скалы, белые — ледники. В вышине парили орлы, доносился смутный клекот…

Ирн стал рядом, прикрылся рукой от солнечных лучей. Бледный как труп, исхудавший и заморенный. Глаза красные и слезящиеся, щеки измазаны в гари и каком-то серебристом порошке. На рубашке пятна чернил, широкие подпалины… сущий вампир-книжник. Не хватает клыков и подсохшей корочки крови на подбородке после сытного ужина.

Парень махнул рукой, молча увлек меня вперед по тропинке. Вдвоем спустились по пологому откосу, направились к недалекой рощице. Шагов через пятьдесят остановились и оглянулись. Башня выделялась на фоне гор как горелая кость. Черная, словно уголь, мрачная и безмолвная, сверху украшенная неровными заостренными зубцами, похожими на корону…

— Красиво тут, — тихо сказал Птиц. — Хорошо, что выбрали это место. А в долине земля плодородная, много ручьев и лугов, рядом наверняка богатые залежи руд и угля. Поднебесное для огородника и скотовода, кузнеца и механика… Возможно, когда-то тут построят город.

— Да, хорошо, — согласился я. — Рассказывай дальше, не томи.

— Хм… — с сомнением пробормотал парень. — В принципе я закончил. Думаю, тебя и Мстителя можно разделить. Но мне надо время, чтобы создать четкий алгоритм. А-а-а… Тьма! Совсем запамятовал, я нашел способ помочь…

Во взгляде Ирна промелькнула досада. Маг хлопнул ладонями, плавно потянулся к чему-то незримому. Раздалось шипение, брызнули синеватые искорки, и в руках парня возникли тяжелые металлические браслеты. Птиц ухмыльнулся, протянул мне.

— Что это? — с любопытством спросил его. Принял, взвесил в руках. Тяжеловатые и грубые, будто сделанные наспех. На украшение непохоже, больше на короткие поручи. Железо серое, в мелких царапинах и следах молота. С одной стороны петли, с другой — скрытые защелки. Механизм с явным подвохом — раз закроешь, потом без напильника не снимешь. Но главное, что от браслетов ощутимо веяло холодком.

Видимо, у меня на лице отразилось недоумение. Птиц рассмеялся, снисходительно похлопал по плечу:

— Купил еще в Генте. Носи на здоровье.

— И заклятия Телепортации не произнес, — пробормотал я. — Используешь новую технику?..

— Естественно, — самодовольно хмыкнул маг. Чуть помрачнел, развел руками. — Пока получается туговато. Мне тяжело обращаться с чистой энергией, но я учусь…

— Так что за артефакты? — оборвал поток объяснений.

— Э-э-э… — замялся Мгир. — Гасители Дара.

— Что? Ты в своем уме? — опешил я. Вздрогнул, чуть не выронил железки. Тьма! В первый раз столкнулся с подобным очень давно, когда попал в плен к Ашу после глупой разведки на границе Свободных Земель. Помнится, ощущения были не из приятных. Будто твое ядро спрятано за высоким забором. Видишь свет, но дотянуться нельзя… Однако повезло, жена брата не учла, что умею использовать и другую магию. Неужели снова придется надевать ярмо?..

— Не торопись, Эск, — успокаивающе сказал Птиц. Поманил рукой, не спеша двинулся дальше по тропинке. — Я переработал базовое заклятие, поднял нижний предел активации до уровня стандартного ядра. Теперь сможешь нормально спать по ночам…

— Ого! — воскликнул, пораженный. Присмотрелся к артефактам с новым интересом, царапнул ногтем металл. — Ты нашел способ сдержать Мстителя.

— Совершенно верно. Мститель возникает, когда твой энергетический центр взрывообразно расширяется. А эти штуковины застопорят процесс. Правда, не знаю, насколько их хватит. Да и у самого способа есть недостатки — не сможешь обратиться, если понадобится. Но время мы выиграли.

— Все равно спасибо.

Я остановился, поспешно закатал рукава куртки и приладил браслеты. Прислушался к ощущениям — холодно, тяжеловато — и решительно сомкнул половинки дуг. Замки звонко щелкнули, в тот же миг Мститель в сознании поблек. Не исчез насовсем, но отдалился. Привычный шепоток затих, мыслить стало намного легче… После постоянной борьбы временное затишье пролилось на душу животворящим бальзамом. Сердце забилось быстрее, в теле появилась воздушная легкость. Как же хорошо!..

Через минуту мы зашли под сень леса, направились к роще для медитаций. Удивительно… по соседству жизнь бурлила: щебетали пичуги, рыжими метеорами метались белки, можно было встретить зайцев и лис. А тут стояла почти полная тишина, рассекаемая природными шорохами. Чем-то похоже на Логебор. Но там молчание напоминало запустение кладбища, а тут отдавало ненавязчивым сонным волшебством.

У одного из дубов-великанов я чуть задержался, снял с кольчуги мелкого паука и пересадил на ближайшую ветку. Затянул потуже ремень на правой ноге, поправил железную пластину. Птиц сделал вид, что любуется цветами. Но я заметил косой взгляд, насторожился.

— Куда собрался, Эск? — поинтересовался маг.

— В долину, — отмахнулся я.

— С мечом и в походной одежде? — скептически фыркнул парень. Прищурился, добавил твердо: — Не отпущу.

Перехватив взгляд друга, я мысленно ругнулся. Тьма! Слишком быстро слабак-послушник Птиц превратился в сурового и проницательного Мгира. Ведь маг не зря отдал Гасители Дара именно сейчас. Теперь опытный Серый вполне может спеленать по рукам и ногам нерадивого ученика… Коварный, гад.

Раздражение начало нарастать. Мститель в сознании стал набирать Силу. Но едва приготовился вырваться, на пути возникла непробиваемая стена… Я поморщился, потер грудь — больно, как жменю игл проглотил. Глянул на мага исподлобья, хмуро сказал:

— Надо, Птиц.

— Ты не готов! — рявкнул парень. — Я не отпущу недоучку.

— Скажи… — пробормотал я. — Ты хотел что-то показать? Или тащил сюда воздухом подышать?..

Около минуты парень боролся с гневом. Но, видя мое нежелание спорить, сдержался. Шумно выдохнул, достал из пространственного тайника какие-то вещицы и бросил мне. Я ловко поймал, глянул на свет… Чудно! Два совершенно идентичных хронометра гномьей работы. Маленькие и изящные, в отличие от грубых человеческих поделок. Лицевая сторона из тончайшего стекла, стрелки и цифры позолочены. А на обороте замысловатая гравировка — изображение горы и герб мастера.

— Запомни положение стрелок на одних часах и положи на видном месте, — сухо сказал Птиц. — Вторые возьми с собой.

— Зачем? — быстро спросил я, удивленно приподнял брови.

— Просто сделай, — загадочно произнес маг. Развернулся, неторопливо пошел к виднеющейся невдалеке полянке.

Пришлось подчиниться. Бормоча под нос ругательства, я глянул на один из хронометров и аккуратно пристроил его посередине тропинки. Сжал в кулаке второй, последовал за Мгиром. Продрался через кустарник, угрюмо осмотрелся…

Поляна была идеально ровная, шагов пятьдесят в диаметре. Вокруг стена деревьев, колючего кустарника. Кроны разрослись столь широко, что почти скрывали небо. Солнечный свет проникал сквозь широкие разрывы, струился ровными зеленоватыми прядями. Над цветами порхали бабочки, носились толстые мохнатые пчелы.

На дальней стороне обнаружились Витар и Сворл. Оба лежали в траве раскинув руки и ноги, казались спящими. Но на самом деле упорно медитировали, старались почувствовать ток природных энергий. Я тут бывал не раз, успел убедиться — любые заклятия на этой поляне действуют вдвое быстрее. Хотя в последнее время приходилось тренироваться на другой площадке в горах. Требовалось одиночество… и отсутствие лишних глаз.

Мгир постоял около пяти минут с отсутствующим видом. Повернулся, увидел мою кислую, скучающую мину и махнул рукой — возвращаемся. Лицо сделал каменно-непроницаемым, но я заметил намек на улыбку. Промолчал, послушно поплелся обратно. Отыскал тропку, подобрал часы. Услыхал сочный хруст и шаги, буркнул с недовольством:

— Ты бы объяснил, а! Что это значило?..

— А я думал, ты наблюдательнее, Эск, — со скрытой насмешкой сказал маг.

— Да иди ты, — брякнул я. — Как…

Взгляд случайно упал на хронометры, слова застряли в горле. Поморгал, тряхнул головой. Мрон! Мерещится?.. Нет, один показывал половину десятого утра, а на втором было почти одиннадцать. Разбег в полтора часа! Странно, помню же — были выставлены одинаково… Я распахнул рот для вопроса. Но тут же по позвоночнику скользнула стылая змейка, руки задрожали, как у махрового пьянчуги.

— Сжатие времени!

— Ага, — усмехнулся Птиц. — Но я работаю над тем, чтобы увеличить разницу еще в несколько раз. Хотя в идеале не помешали бы и гипнотические эгрегоры обучения наподобие того, что использовались в посохах.

— Гениально! — искренне восхитился я, отдал хронометры. — Как ты додумался?..

— Спасибо, но заслуга не моя, — обронил парень, старательно скрывая удовольствие. — Метод использовался еще до появления посохов. Но проблема в том, что подходящих Мест Силы очень мало. Когда количество желающих учиться превысило возможности Священных рощ, Серый Орден решил пойти иным путем…

— А для нас в самый раз, — пробормотал я.

— Да. Но одновременно тренировать можно до сотни студентов, не более. Зато базовое обучение займет не десять лет, а около полугода.

— Так в чем проблема?

— Не понял, — удивился маг.

— Зачем учить двоих, если можно набить рощу до отказа?

— Откуда возьму столько народу? — охнул Птиц. — Да и где селить?..

— Ты же все равно собирался расширять Башню, — произнес я, направившись обратно к границе леска.

— Угу, — промычал маг. — Хочу сделать полноценный замок. Но работа займет время. Да и людей надо чем-то кормить…

— Пусть охотятся и рыбачат, чай, ручки не отвалятся. Сам говорил, что край богатый и плодородный.

— Хм… Но где я найду учеников в глуши? — мрачно спросил Птиц.

— Еще не осознал? — легко улыбнулся я. Переступил трухлявый пень, ускорил шаги. — Пошли кого-нибудь в Гент… лучше Сворла, он ближе к местным. Путь переманивает студентов университета.

— Тьма! — воскликнул чародей, хлопнул себя по лбу. — И как сам не догадался… Если брать подготовленных ребят, обучить Серой магии будет намного легче.

— Не казнись, тебе некогда мыслить о подобных вещах. Кроме того, пусть распускает слухи и байки. Мол, там-то и там-то есть чудное место для жизни. Ни войн, ни голода. И защищает долину Орден могущественных волшебников…

— Нам нужны ремесленники и крестьяне, — догадался парень. Скривился, почесал затылок. — Но как я буду успевать управляться с такой прорвой народу?..

— А есть выбор? — нейтральным тоном поинтересовался у мага.

Птиц надолго задумался, ушел в себя. А я тревожить не стал, пусть разбирается. Вышел из рощи, осмотрелся. Небо немного очистилось, облака поднялись и засели над верхушкой ближайшей горы. После полумрака глаза ослепило сияние ледников. Над верхушками дальнего леса кружилась стая воронья. А слева по-прежнему маячила оплавленная кость Башни.

«Жаль, Аша нет, — мелькнула тусклая мысль. — Профессиональный строитель и архитектор не помешал бы. Будущую крепость надо сделать более светлой и величественной, людям требуются зримые символы».

— Ты прав, — подал голос Птиц. Прочистил горло, неопределенно качнул головой. — Надо спешить…

— Знаю, — кивнул я. Обернулся к другу, добавил: — Грядет война.

— Орден… — возразил маг.

— Слишком мало, — отмахнулся устало. — Даже если сотворить армию Серых магов, нас задавят числом. Не те весовые категории.

— Я уверен, что решение можно отыскать, — мягко сказал Птиц. — Научный метод никто не отменял.

— Уйдут годы, — пробормотал тихо. — Мы обязаны работать быстрее. И кто-то там, в мире, может знать, как восстановить равновесие… Ты зациклился на возрождении Ордена, Мгир. Это неплохо, но надо искать и другие варианты. К тому же нам понадобятся союзники.

— Естественно, — неожиданно согласился парень. — Я понимаю, к чему ты ведешь, Эск. Однако извини, никуда не уйдешь, пока не закончишь обучение… Я не люблю терять учеников.

— Ага, — мрачно произнес я. — Благие намерения…

— Вот и чудно, — оживился маг. — Кстати, хотел тебе кое-что дать для изучения. Записки по совмещению техник, способы преобразования словесных формул в мысленные схемы.

Птиц вытянул руки, раскрыл ладони. Взгляд затуманился, губы чуть заметно шевельнулись. В воздухе возникли бледные голубоватые клочья тумана. Уплотнились, сыпанули искрами и обратились кипой растрепанных листов. Парень передал мне самодельную книгу, скорчил серьезную мину.

— Прочитай до завтра, попробуй применить. Если возникнут вопросы, обращайся… Ах да, хотел спросить: чем так упорно занимался последнюю неделю?..

— Да так… — пробормотал я. Спрятал книгу в сумку, порыскал взглядом. Заметил невдалеке знакомый валун с характерной трещиной, похожей на молнию, и шагнул в сторонку. — Порталы учился создавать.

— Эск! — забеспокоился маг. — Что…

Резко осекшись, Птиц попытался сбить меня с ног Знаком Воздуха. Ветер взвыл, поднял волну пыли и свился в твердый кулак. Но тут же бессильно опал, разбился на несколько потоков. В траве вспыхнуло бледное изумрудное сияние, образовало круг… а я оказался точно в середине кольца.

— Надеюсь, ты сделал копию выкладок, — вежливо сказал приятелю. Присел на одно колено, приложил руку к земле. От пальцев сразу разбежались дорожки света. Кое-где пересеклись, в иных местах изогнулись и соткались в замысловатые символы. Миг — и посреди лужайки возникла фигура Портала.

— Эскер Гар! — угрожающе рявкнул маг. — Что ты задумал?..

— Твоя реакция прогнозируема, Мгир, — бледно улыбнулся ему. — Я изначально знал, что будешь против моей затеи. Потому на всякий случай создал несколько Врат, когда ты сидел в лаборатории, и окружил защитными заклятиями…

— Упрямец! — взвыл Птиц. Отшатнулся, ударил призрачным копьем. Но волшебство отскочило от кольца света, сломалось со стеклянным звоном.

— Нет, друг, — твердо произнес я. — Кто-то должен искать альтернативные пути. Чтобы победить, надо нечто большее, чем сидеть в глуши и копить мощь…

— Эскер!..

Крик подстегнул, я торопливо влил в схему достаточное количество Силы. В последний момент почувствовал, что щиты сминаются как бумажные. Мгир взялся за меня всерьез, с легкостью разрушил структуру заклятий изнутри. Но не успел буквально на долю секунды… Раздались шипение, частый треск. Беззвучная вспышка синего света стерла небо и горы, Башню…

Приземлиться мягко не получилось. А если точнее, я навернулся так, что чуть не отдал Создателю душу. Схема Портала исказилась из-за вмешательства Мгира, и меня выбросило на приличной высоте. Едва очнулся, в лицо ударил ветер, а внизу показались верхушки деревьев! Я заорал и затрепыхался, попытался сотворить воздушную подушку и вычертил Знак. Но напитать Силой не успел. Дыхание выбило, на тело посыпались болезненные удары. Перед глазами промелькнули толстая, узловатая ветка, совершенно обалдевшая мордочка какой-то белки…

Проломив свод ветвей, рухнул наземь как мешок с камнями. Хотел вскочить и отбежать прочь. Но тут накатила волна запоздалой боли, растворила сознание в алых всполохах.

«Замечательный побег, Эск! Хорошо, хоть на дерево, — мелькнула мысль. — Ветки смягчили… а так бы осталось мокрое место…»

Пальцы долго не желали шевелиться, казались налитыми свинцом. Но я справился, ощупал грудь и застонал, сплюнул листья и сор. Тьма! Похоже, сломаны ребра. Даже кольчуга, которую столь долго зачаровывал, уберечь не смогла…

Разум затрепетал как утлый бумажный кораблик во время шторма, пошел ко дну. Мысли завязли в клейком болоте беспамятства, но очнуться помог странный звук… Похожий на кошачье мурлыканье, громкое и удовлетворенное. Порой оно сменялось жадным урчанием, повизгиванием. За сапог потянули, попытались стащить с ноги.

Я охнул от неожиданности, лягнулся и слабо рыкнул:

— Ах ты ж… Брысь, зараза!..

Раздались мягкий топот, шорох палых листьев — и неизвестный скрылся. Собравшись с силами, я перевернулся на бок. Моргнул, разогнал разноцветные пятна перед глазами и осознал, что валяюсь посреди леса. Пахло сыростью и плесенью, сушняком. Вокруг высилась целая стена стволов, сквозь пышные кроны проникали слабые алые лучики. У самой земли клубилась зыбкая туманная мгла. В дымке виднелись извилистые и скользкие черви корней, молчаливыми стражами застыли кусты… Стоп, но я же ушел утром! Почему кажется, что сейчас вечер? Да и в обморок не падал… или просто запамятовал?..

Вверху хлопнули крылья, послышалось хриплое карканье. Я приподнял голову, шикнул на ворона. Птица посмотрела пристально и жадно, лениво почистила клюв о ветку. Ругнувшись, пошарил ладонью в поисках камня. Но вместо булыжника пальцы сомкнулись на прохладной рукояти, я забыл о наглой птахе и подтащил клинок. Уперся в землю острым концом, резко подтянулся…

В груди хрустнуло, во рту появился противный привкус крови. Я привалился плечом к ближайшему дереву, вобрал часть живительной силы растения. Подождал, пока срастутся ребра, недоверчиво глянул на ногу — стальные пластины латного сапога оказались изорванными и помятыми, в явных следах укусов… Тьма! Значит, не померещилось!

Словно в ответ на мысли в ближайших зарослях громко зашуршало, ветки колыхнулись. Я резко повернулся, успел заметить смутную тень. В полумраке блеснули зеленые фосфоресцирующие глаза, в меня вонзился холодный, немигающий взгляд. Чуть поодаль возник еще один, еще…

Окружили, сообразил я. Прижался к стволу, как загнанный зверь, и обнажил клинок, боковым зрением наметил слева небольшой просвет. Но едва дернулся, в кустах гнусно засопели, загорелось еще несколько зеленых глаз. Стало совершенно очевидно — если побегу, сразу набросятся. Применить магию? Но откуда мне знать, что там за существа? То, что действует на живых, бесполезно для мертвых. А с учетом местности ни в чем уверенным быть нельзя.

— Создатель, почему каждая гадина, перед тем как съесть, обязательно треплет нервы? — пробормотал я, шепнул простейшее поисковое заклятие. Накатила волна дурноты, повеяло могильной гнилью и дикой животной яростью. Я сразу погасил магию, до крови закусил губу… Хреново. Не думал, что тут все настолько запущено.

— Мявр-р-р!.. — насмешливо прокомментировали из зарослей.

— Мр-р-р… — отозвались другие.

— Здрасте, киски… — уныло поддержал разговор я и зябко поежился. Повезло как утопленнику. А ведь знал, в какую клоаку иду, и предполагал, что неприятности последуют сразу. Но падение спутало карты, и теперь вместо роли опытного лесника придется играть роль беспомощной жертвы…

Лет восемь назад, когда служил наемником в Аримионе, я сталкивался с такими тварями. В одном из походов полк забрел в мертвую деревню на границе двух мелких княжеств. Крестьян, естественно, не оказалось, зато ночью нагрянули иные гости — Могильные кошки. Дикие неживые твари, выкидыши «Проплешин». Смертельно опасные, свирепые и умные, к тому же вооруженные ядовитыми когтями и клыками… В общем, тогда мало кто уцелел. Одних сразу порвали на ремни, вторые ушли к Создателю поутру от невинных на вид царапин. Так что хорошо… да, хорошо, что металлическая накладка выдержала.

Меня прошибло холодным потом, страх ледяным кулаком развеял пелену отупения. Я поспешно шепнул заклятие, срезал воздушным копьем крупную ветку на дереве шагах в десяти справа. Раздались душераздирающий треск, тяжелый удар. Угрожающее мяуканье немедленно сменилось любопытным фырканьем, добрая половина огоньков-глаз потухла.

— Попались! — выдохнул я, рванул что есть духу к алеющему вдалеке просвету. Перепрыгнул трухлявый пень, продрался сквозь плотную стену терновника. Но едва выбрался на длинную просеку, сбоку беззвучно метнулась продолговатая черная молния.

Атака была настолько быстрой, что я успел лишь отмахнуться рукой. По металлу браслета скользнули острейшие зубы, в полумраке бешено засверкал вихрь когтей. Рефлекторно стряхнул завывающую фурию, рубанул мягкую тушку мечом и ринулся дальше как заяц. Но мгновением позже сообразил — лезвие не рассекло плоть, просто отбросило…

Возмущенное мяуканье, казалось, раздавалось отовсюду. Туман сгустился, в сумраке замелькали гибкие черные тени. Продолговатые и словно дымящиеся, стремительные. Одна стая мчалась справа, другая слева, кольцо постепенно замыкалось… Добежать до опушки я определенно не успевал.

Решение созрело мгновенно. Я создал воздушный щит, резко остановился и рухнул на колени. Стараясь не обращать внимания на дикий вой и разрушающийся защитный круг, зашептал новое заклятие. Мерзким тварям обычное волшебство — чихнуть на пару раз, так что требовалось нечто хитрое, нестандартное. И я нашел выход, попытался вспомнить уроки иллюзий…

Справа мелькнуло черное гибкое тело. Сразу слилось с листвой, пропало. Слева заколыхались ветви, закатные лучики выхватили из мрака взъерошенную мокрую шерсть, уродливую харю. Раздались фырканье и шипение, посыпались мелкие искры. Воздушный щит прогнулся, задрожал. Удары посыпались со всех сторон, и круг начал неумолимо сжиматься.

Я заторопился, почти выкрикнул последнее слово. Сила потекла к кончикам пальцев, незримой ниточкой убежала вдаль. Коты озадаченно затихли, в полумраке вновь возникли десятки круглых зеленых огоньков-глаз. Во взглядах злость и досада, холодная ненависть… Но спустя полминуты слух уловил мягкий топот и шуршание, стая дружно ломанулась к далекому дереву. Раздались дробный хруст и чавканье, удивленное фырканье… Ха! Жестковато мясцо?

Порыв ветра принес гнилостный, сладковатый дух разлагающейся плоти. Брезгливо наморщив нос, я поднялся с колен и побежал прочь. Но через минуту не выдержал, самодовольно ухмыльнулся. Создать полноценную иллюзию, да еще настроиться на органы чувств Могильных кошек непросто. Но не зря же сутками напролет штудировал учебники, тренировался в Священной роще. Внушение прошло как по маслу…

У самой опушки остановился. Бросил взгляд назад, поколебался. Нет, успех нужно закрепить. Твари скоро сообразят, что их надули, помчатся вдогонку. Я пораскинул мозгами и выбрал наиболее простой вариант — вышибить клин клином. Вновь принялся колдовать, собрал из пространства рассеянную живительную силу и бросил энергетический ком под ноги. А когда ковер листьев начал подрагивать, накинул сверху управляющее заклятие.

Послышались шуршание, сухой треск — и предо мной встало невиданное существо. Четвероногое, в общих чертах напоминающее крупного пса. Тело состояло из жирной черной почвы, прошитой мелкими корешками. Скелет — толстые ветки, шкура из сухих листьев и травы. Голова крупная и удлиненная. Пасть вооружена кривыми зубами-камешками. В глазницах тускло тлели гнилушки, бегали крупные рыжие муравьи и шевелились черви…

Голем совсем по-собачьи встряхнулся, дружелюбно вильнул хвостом-веткой.

— Хороший песик, — ласково сказал я. — Хочешь поохотиться? Так чего медлишь?.. Фас!

Искусственный монстр, словно того и ждал, радостно рванул в заросли. Через секунду окрестности огласило грозное мяуканье, враз сменившееся ударами и рычанием, жалобными воплями…

Достав из сумки обрывок веревки, я соорудил петлю и закинул меч за спину — ножны потерял, а возвращаться не было никакого желания. Решительно раздвинул кусты, отбился от острых веток. Осмотрелся, подслеповато моргнул… И сразу смекнул — да, Портал вывел в нужное место.

Солнце зависло над горизонтом, плавало в облаках как кусочек масла в сливках. Рассыпая алые лучики, опускалось к черной зубчатой гряде далекого леса. Череда невысоких холмов извилистой змейкой уходила влево, пряталась в небольшой рощице. В ближайшем овраге молочной взвесью клубился туман. Виднелись камыши, журчала вода. Оттуда тянуло сыростью и гнилыми водорослями.

Справа у подножия холма на фоне пышной зелени выделялся скелет давно сгоревшего дома. Бревна обугленные, крыша обвалилась внутрь. И лишь стержень печной трубы еще гордо смотрел вверх, словно утверждал: да, тут когда-то жили. Чуть поодаль еще одна разрушенная изба, вторая, третья… Горы мусора покрылись дерном и сухими листьями, в густой траве еще угадывались строгие линии узкой дороги.

Пригород Лугара всегда славился богатством, впрочем, как и сама столица. Тут селились те, кому надоели суета и грязь города, пришлые работники и крестьяне. Но сейчас от выселок практически ничего не осталось. Война огненным колесом прокатилась по краю. Раздавила одних и смешала судьбы выживших как кости в деревянном стаканчике…

Знал бы Птиц, куда и зачем направляюсь, друга хватил бы удар. Но рисковать надо, да и иного выхода нет… Еще в прошлое посещение Логебора сложилось впечатление, что шаман Древних чего-то недоговаривает. Остролист явно знал о происходящем больше иных. Да и кто, как не основатель Магии Крови и предок богов, может растолковать происходящее и помочь победить?.. В тот раз время и ситуация сыграли против нас. Но сейчас я намеревался совершить повторный визит. А ближайшие Врата в Теневой мир оказались в бывшей столице Свободных Земель, темном городе Джаре…

Убедившись, что вокруг ни души и неприятные сюрпризы не поджидают, я неспешно побрел вперед. Обогнул пару домов, ступил на дорогу и ускорил шаги. «Странно, — мелькнула скучная мысль. — А я так и не узнал, что произошло с Игом и Флори. Возможно, сбежали и сейчас где-то мирно растят детишек. Или задержались из упрямства и погибли. А Лек, Мия, десятки приятелей и знакомых, недругов? Мрон! Я даже не знаю, что с братьями… Кто ты, Эскер? Кем стал и куда идешь?..»

Вопрос так и остался без ответа, ибо грусть сменилась тревогой. Когда до вершины холма остался всего десяток шагов, я ощутил опасность. Издалека тянуло призрачным холодком, гнилостным дыханием Тьмы. В красном, как расплавленный металл, небе колыхалась едва заметная черная пелена. Это был не дым… дым не может вести себя столь осмысленно.

Выхватив меч из петли, я в три прыжка преодолел оставшееся расстояние. Резко остановился и припал к земле, грязно выругался… Опоздал!..

С вершины когда-то открывался прекрасный вид на Лугар — многие районы, храмы и дворцы лежали как на ладони. Не зря же влюбленные парочки частенько хаживали сюда любоваться закатом. Но сейчас город утопал в клубах аспидной мглы, плескался в плотной черноте… В первый момент показалось, что столица горит. Однако пламени не было видно, да и дым оказался странным. Не поднимался вверх, а стелился у самой земли. Лобзал кладку крепостных стен, вгрызался в здания и деревья. И самое паршивое — казалось, будто он пожирает камни.

Уши уловили далекий грохот. Высокий двухэтажный дом за городской стеной пошел трещинами. Плавно накренился, развалился как пересохший сухарь. Мгла заколебалась, на секунду отхлынула. И в приоткрывшемся окошке показалась часть улицы: огрызки фонарных столбов, вырванные с корнями деревья и груды оплавленных камней. Мостовая перестала существовать, в земле зияли глубокие дыры. Из трещин бесшумно валил Мрак, вяло карабкались какие-то существа. На полях и в ближнем пригороде двигались… сотни… нет, тысячи уродливых подобий людей — низшие демоны. А еще какие-то мелкие и крупные твари, похожие на змей и слизняков, кузнечиков, птиц и собак…

Голова начала кружиться от близости Тьмы, сердце стукнуло тяжело и надрывно. В душе полыхнула привычная ненависть Мстителя, начала разбег. Но наткнулась на преграду в виде Гасителей, поутихла и отступила, оставив режущую боль в солнечном сплетении.

Я глубоко вздохнул, шепнул несколько простеньких защитных заклятий и усилил зрение. Вновь прикипел взглядом к городу, невольно присвистнул. При более внимательном рассмотрении стало заметно — дома не просто рушились, а плавились, как головки сыра. Камень, дерево и железо обращались в жидкую слякоть, смешивались с Тьмой. Твари же, что удивительно, не разбредались кто куда. Нет, шли пусть медленно, но целеустремленно куда-то на северо-восток.

«Скифр!» — полыхнула полубезумная мысль. Я отмел ее, попытался забыть. Но тут заметил вдалеке нечто такое, что возродило подозрение. Тьма выплескивалась из Джара, обращалась в обычный плотный туман. А тот в свою очередь как река уплывал вдаль, прятался в лесу. Во мгле то и дело мелькали тонкие, иссушенные тела, гротескные силуэты. Демоны прятались от солнечных лучей в спасительном пологе, размеренно шагали, как солдаты чудовищной армии.

— Ах ты зараза! — пробормотал я, ударил кулаком по земле. — Вот где обосновался…

Догадка могла быть и ошибочной. Но интуиция и здравый смысл подсказывали, что это весьма вероятно. Судя по слухам, в Аримионе религиозное восстание. Люди отвергли власть служителей и начали молиться богу Света напрямую… Очень похоже на работу Алара. Следовательно, Мрону ничего не осталось, как идти в Скифр. Взойдя на Престол, Бог Тьмы подчинил и демонов, а теперь наверняка собирает армию… Паршиво, а мы-то с Мгиром надеялись на большую отсрочку.

Издалека вновь долетели отзвук удара, грохот и шипение. Высокая башня в центре города медленно накренилась. Столкнулась с донжоном правительственного замка и взорвалась фонтаном из битых камней, пыли. Я облизнул губы, задумчиво осмотрел пригород. Тварей оказалось слишком много, хотя можно было и попытаться. В сам Лугар лезть смерти подобно, да и особняка Шеда, скорее всего, уже нет. Но кто сказал, что не получится? «Проплешина» не что иное, как Врата в Нижние миры, Преисподнюю. А еще в Логебор, если верить теоретическим выкладкам Птица.

— Похоже, путешествие становится весьма занимательным, — с иронией произнес я.

Недолго думая, встал на ноги и отряхнул пыль с одежды. Сосредоточился, укрыл себя пятью пологами Бледного Пламени — универсальной защитой от демонов и Тьмы. Повесил на клинке пару изощренных атакующих заклятий и решительно шагнул вниз по склону. Но буквально через пять шагов споткнулся, зло ругнулся… Очередной рукав Тьмы немного сдвинулся, обнажил широкую полосу разрушений и еще целый пригород. Посреди широкой улицы возникли черные точки: одна, две, десять. Миг — и ветер донес протяжное мяуканье.

Глава 3

В темноте угадывались смутные силуэты поперечных балок, печная труба. Сквозняк колыхал пышные узорчатые покрывала паутины, шуршал бумагой. На дальней стороне виднелась сплошная серая масса, на поверку оказавшаяся грудой старых вещей. Истлевшая одежда соседствовала со сломанными игрушками, тарелками и кастрюлями, растрепанными книгами и прочей мелочовкой, выкидывать которую любому рачительному хозяину жалко, а пристроить некуда. Последним пристанищем таких вещей становятся пыльные чердаки…

Запах застарелой плесени и древесины щекотал ноздри, хотелось чихнуть. Но я упрямо терпел, следил за передвижением стаи сквозь маленькую отдушину… Не повезло. Могильных кошек вблизи Джара оказалась тьма-тьмущая. Я насчитал около сорока, потом сбился. Твари оккупировали соседние улицы, прыгали по крышам и разгуливали по тротуарам. Дрались, исследовали пригород. И конечно, орали… протяжно и тоскливо, будто оплакивали кого-то. От противного мяуканья болели уши, руки чесались пальнуть по демоническим отродьям заклятием помощнее. Лишь бы заткнулись.

В лесу кошки искусно прятались, предпочитали давить на нервы незримым присутствием и воплями. Но здесь утратили осторожность, и мне удалось рассмотреть их более-менее детально. Могильные кошки не отличались красотой. Мелкие облезлые твари, наполовину прогнившие и покрытые отвратительными язвами. Шкуры постоянно дымились, словно в животах скрывались паровые котлы, с морд и клыков часто капало. Кроме прочего от котов воняло мертвечиной, веяло чем-то противоестественным и жутким.

Поначалу я гадал, что же заставило монстров собраться в таком количестве. Пищи тут, как таковой, не имелось, охотиться было не на кого. Но затем сообразил — Мрак! «Проплешина» притягивала котов столь же сильно, как валерьянка. Хвостатые чувствовали сродство. Льнули к знакомому, кружили на самой границе. Но дальше заходить боялись, ибо сами являлись наполовину живыми…

Как ни крути, но путь к облакам Тьмы оказался надежно заблокирован. И сколь я ни ломал голову, получалось, что надо прорываться с боем… чего не хотелось в принципе. Опасно. Мерзкие твари обладали собственной магией, против которой обычными заклинаниями не отмахнешься. А Высшее волшебство заблокировано Гасителем Дара. Перенапряжение чревато кровавыми соплями и болевым шоком… Нет, поступить требовалось иначе. Но как? Как проникнуть в Логебор?..

В поисках хоть какой-то светлой идеи я вытащил из сумки записки Мгира, полистал. Совмещенная техника могла дать необходимую скорость магии. Но одного взгляда хватило, чтобы предаться унынию. Формулы, формулы и еще раз формулы. Редкие схемы и пояснения чередовались рядами цифр и символов. В отдельных местах я еще угадывал смысл, но в целом передо мной была сплошная абракадабра. Нет, разобраться при определенных усилиях, конечно, можно. Требовалось время.

Вдалеке опять раздался глухой рокот. Стены задрожали, сверху щедро сыпануло пылью. Я фыркнул, спрятал записки в сумку и принялся мерить шагами пол. Выход, выход… Попробовать создать портал здесь? Не получится. Он приведет куда угодно, но не в Логебор. Обычно Врата можно представить как катапульту с арканом. Но чтобы попасть в Страну Теней, надо сотворить колодец. Копать же, как известно, лучше в овраге, а не на вершине горы. Подождать, пока Мрак приблизится? Так и Могильные кошки тоже явятся.

Стены покачнулись, перекрытия жалобно заскрипели. Вновь громыхнуло… видимо, обрушился дом где-то невдалеке. Я глубоко вздохнул и присел на старую, дырявую кастрюлю, обхватил голову руками.

Взгляд случайно наткнулся на гору полуистлевших вещей. Из-под покрытого пылью тряпья выглядывало нечто цветастое и яркое. Я потащил за край и, к собственному удивлению, извлек неплохо сохранившегося воздушного змея. Видно, что делали детишки. Планки связаны криво и косо, вместо прочной ткани использовали вощеную бумагу красного цвета. Конструкция наверняка так и не поднялась в воздух, потому и забросили сюда. Слишком тяжелая, грубая.

Ладонь ощутила мелкие шероховатости, пальцы зацепились за нитки. Я стер пыль, повертел игрушку так и эдак. Сам в детстве не раз мастерил подобные на пару с Тохом. И хотя удачным получался один змей из четырех, мы не оставляли попыток. Еще бы, дикий восторг успеха с лихвой окупал труды. А уж наблюдать за парящим в небесах «драконом» было наивысшим счастьем.

Я уже намеревался бросить змея обратно, когда явилась долгожданная идея. В животе сгустился легкий холодок, по спине побежали мурашки.

— Ты псих, Эскер, — проворчал убежденно. — Хотя… может, и не совсем.

Вскочив на ноги, я запрыгнул на груду мусора и принялся лихорадочно перебирать рухлядь. Сковородки, кочерги, дырявые носки и рубахи, старая лютня без струн, чернильница… Не то! Ага, вот! Рулон плотного полотна, видимо, использовался для пошива мешков. Ткань наполовину истлевшая, но и Тьма с ней…

Спустя пять минут я осторожно приоткрыл отдушину, выбросил на крышу несколько длинных шестов, ткань и веревки. Выскользнул сам, распластался и осмотрелся. Повезло, никто не заметил. Соседние строения с двускатными крышами. А это с плоской, да еще и двухэтажное. Так что и прыгать удобнее…

Клубы и потоки черноты заметно приблизились. Вяло растекались по улицам, затапливали пригород. А вдалеке виднелся Лугар. Последние лучи заходящего солнца скользили по стенам и крышам домов, отражались в уцелевших стеклах. Из окон вырывались протуберанцы Мрака, слепо шарили в воздухе. Здания плавно и устало кренились, погружались в темноту как разбитые корабли в море. Фасады вспучивались, харкали обломками и пылью, стонали как живые существа… и умирали.

Связать крестом два длинных шеста удалось достаточно быстро, помог кусок проволоки. А вот с диагональными пришлось помучиться, веревка рвалась от малейшего усилия. Раскатав рулон ткани по готовому каркасу, я обрезал мечом, потом стал кропотливо укреплять каждую пядь огромного летучего змея плетениями.

Вообще-то заклятие левитации я освоил еще до обращения в Мстителя. Но формулы оказались достаточно сложны, а Силы требовалось вложить немало. Да и во времена расцвета Серого Ордена подобным баловались немногие. Зачем, если можно создать Портал и отправиться в нужное место, затратив меньше энергии? Разве для штурма вражеских укреплений, разведки, небольших перемещений. В моем же положении это не было выходом, Гасители Дара не позволили бы пропустить столько энергии. Но если чуть-чуть и по-хитрому…

Сшивать полотно я закончил спустя десять минут. Отыскав в сумке чернильницу и перо, нанес на ткань четыре Знака Воздуха. Отступил, окинул змея критическим взглядом. Кривой и тяжелый, шагов пять в длину и четыре в ширину. С таким не то что летать, падать страшно. Еще придавит сверху…

От размышлений отвлекли мягкий удар и громкий скрип. Я вдруг осознал, что сторожевые заклятия буквально трубят об опасности, схватился за меч… Тьма! Проворонил!..

Из-за парапета показалась мохнатая морда, сверкнули зеленые глазища. Кот легко спрыгнул на крышу, оскалил клыки. Со слюнявого подбородка обильно закапало. Черепица тут же зашипела, брызнул дымок, в толстой каменной пластине возникла неровная дыра.

— Кис-кис, — ласково пробормотал я, скосил глаза на змея. Нет, не успеть. Пока подниму, проклятое животное успеет прогрызть кольчугу.

Кот глухо заворчал, тоже глянул на конструкцию. В огромных бездушных глазах возникли искорки разума. Рычание стало громче, дымный шлейф почти скрыл мелкое гибкое тело.

— Кис-кис, — снова позвал я. Плавно шагнул влево, краем глаза приметил открытую отдушину.

Ответом стало раздраженное и яростное мяуканье. Зверь зашипел и плюнул. Нацелился в горло, стремительно прыгнул. В последний момент я даже немного струхнул, но вовремя шагнул в сторону и нырнул в темное жерло люка. Мягко приземлился, погасил инерцию перекатом. Упал спиной на груду хлама и приготовился спустить одно из боевых заклятий.

Тишина… Столб тусклого сероватого света под отдушиной заслонила тень и через секунду пропала…

Я навострил уши, тихонько приподнялся и отступил к стене. Но едва решил использовать заклятие поиска, дверца нижнего люка взорвалась фонтаном щепок и пыли. Из облака праха вырвался комок черный шерсти, молнией метнулся к моему горлу. В грудь ударило, перед глазами бешено замелькали лапы. Но когти цапнули лишь воздух, ибо сработали пологи Бледного Пламени. Миниатюрный взрыв отбросил меня в одну сторону, а кота — в другую.

Звон в ушах и яркие пятна перед глазами не помешали встать на четвереньки. Я очумело тряхнул головой, глянул на полыхающую и мечущуюся по чердаку тварь. Потянулся за мечом, но вместо рифленой рукояти нащупал гладкую и круглую. А так как полноценное заклятие составить не успевал, просто влил в оружие побольше энергии.

Отродье Преисподней накинулось на меня с еще большей яростью. Но я успел качнуться как маятник, ударил изо всех сил. Руки тряхнуло, рукоять чуть не вырвало из ладоней. Полумрак рассекла короткая вспышка, сыпанули искры. Гибкое аспидное тело отшвырнуло на груду рухляди. В воздух поднялось облако пыли, послышались грохот и обиженный вой… медленно перешедший в слабое хрипение.

Немного придя в себя, я с изумлением осознал две вещи. Во-первых, в руке я сжимал не что иное, как рукоять старой чугунной сковородки. А во-вторых, Могильная кошка надежно упокоилась. Валялась в уголке как старый промокший коврик, истекала кровью и дымилась. Полголовы как не бывало, страшные клыки выбиты.

— А вот не фиг на мага-сковородочника прыгать, — проворчал я, вспомнив давний курьезный случай.

Выругаться хотелось неимоверно, но время изрядно поджимало — слитный вой множества кошачьих глоток раздавался совсем близко. Пришлось отбросить грозное кухонное оружие, взять меч и карабкаться на крышу. Подхватив летучего змея, я послал импульс магии в Знаки. Крепче ухватился за перекладины и запрыгнул на парапет.

В последний момент в душе вспыхнуло сомнение — высоко же, размажет, чего доброго, по мостовой. Далеко внизу показались улица, деревья и кучи мусора. В сумраке почти не было видно деталей, но ясно — падать придется долго, почти секунду. А за такое время успеешь не то что воспоминания подробно просмотреть, но и новый стиль магии придумать. Сковородочный, к примеру…

Голова отвратительно закружилась, мир покачнулся. Я инстинктивно уперся каблуками, скрипнул зубами. Но тут из-за парапетов вынырнули легкие тени, волной черноты покатились навстречу.

— Твою мать! — только и смог выдохнуть я. Оттолкнулся, зажмурился и приготовился к боли… однако вместо этого в лицо упругим кулаком ударил ветер, перекладины рванулись из пальцев… И уже снизу нагнал разочарованный вой десятка глоток.

Распахнув глаза, я осмотрелся и судорожно сглотнул. Боги… теперь понятно, отчего Мгир сидит в подвале. Ноги висели в пустоте без малейшей надежды на твердую опору. И все бы ничего, но систему управления я как раз не предусмотрел. Болтался между небом и землей как червяк на крючке. И лишь легкий ветерок медленно относил меня в направлении, противоположном Лугару. По крышам домов металась кошачья стая, сопровождала улетающую добычу взглядами, полными надежд.

Первым делом я решил убрать самый раздражающий фактор. Вытащил меч, направил острие на Могильных кошек и шепнул слово-ключ. С лезвия сорвался яркий блик. Внизу полыхнуло, приглушенно хлопнуло. Мелькнули дымящиеся бревна, обожженные тушки. Снизу ударил поток горячего воздуха, принес запах паленого мяса и гари. Змей покачнулся, и я нечаянно задел мечом полотно, резанул по одному из Знаков…

Второй резкий рывок чуть не выбил душу из тела. Желудок квакнул, в ушах опять засвистел воздух, а земля угрожающе приблизилась. Впрочем, не все так плохо. Змей накренился, начал планировать в сторону города. Кое-как справившись с клинком, я вцепился в перекладину обеими руками. Прислушался к ощущениям и попробовал сместиться ближе к переднему краю. Конструкция задрожала и наклонилась сильнее, облака Тьмы побежали навстречу быстрее.

«Живем», — с долей оптимизма подумал я. Осмотрелся и приметил высокое здание рядом с областью, занятой Мраком, видимо трактир. Путем нехитрых манипуляций вернул Знаки в нужное положение, заставил змея двигаться к намеченной точке. А когда впереди забрезжила серая каменная громада, вдохнул и разжал пальцы.

Прыжок вышел не то чтобы неудачным, нет. И глазомер почти не подвел, и тело не предало, я четко упал на край парапета. Крякнул, хрюкнул, с отчаянием утопающего подтянулся и перевалился через край. Около минуты дышал и успокаивался. Но, заметив столб холодной черноты шагах в двадцати от здания, кинулся создавать схему портала. На воображение и концентрацию после подобного приземления полагаться было глупо, потому я рискнул довериться обычному мелу и рукам… Последние, к счастью, почти не дрожали.

Мелкие брызги Мрака то и дело капали на крышу, впивались в камень. Последние два полога Бледного Пламени едва держались, грозили потухнуть. Но я упрямо чертил, попутно читал заклинания. Быстрыми росчерками нарисовал символы Стихий и попытался активировать. Почувствовал, что не успеваю, и плюнул на изыски. Решительно резанул клинком по запястью, капнул кровью в узловые точки.

— Давай же! — прорычал я. — Давай, зараза! Работай!..

Мелкие черные крапинки тускло замерцали. Раздалось шипение, по меловым дорожкам пробежалась волна синего сияния. Свет быстро стал багровым, внутри фигуры возникла туманная воронка. Я создал астральный щуп и осторожно пустил внутрь Портала. Но проверить на стабильность не успел, боль и холод вырвали из состояния транса. Резко подняв голову, увидел, что навстречу плывет облако беспроглядной черноты… Медленно. Неотвратимо. Здание дрогнуло и покачнулось. Будто уставший старец, начало кренить крышу-голову в сторону наступающей стихии.

Попытка рвануться к порталу ни к чему не привела, мускулы свело судорогой. Я с немым отчаянием уставился на приближающуюся смерть. Покачнулся, начал заваливаться вперед. Тьма окружила, мириадами ниточек-щупалец впилась в тело. Куртка разогрелась, а браслеты на запястьях, напротив, холодили кусками льда. Перед взором мелькнули туманные кольца… и я рухнул в бездонную пропасть.

…В спину упиралось нечто твердое и холодное. Давило в позвоночник, мешало дышать. По щеке мазнул сухой лист, черенок второго пощекотал нос. Я раздраженно фыркнул, передернул плечами. И тут же замер, прислушался… Смутные шорохи, поскрипывания, вялые вздохи. Прохладный ветерок гладил щеки, приносил запахи терпкого сушняка и сырости… Неужели получилось?

Я мысленно потянулся к ядру, разомкнул губы для поискового заклинания. Но тут раздалось вежливое покашливание, ноздри пощекотал легкий смрад паленой плоти.

— Не советую, сэр маг, — послышался знакомый скрипучий голос, спокойный, скучающий. — Магию живых тут не любят.

— Спасибо за предупреждение, сэр Шед, — бесстрастно ответил я. Напрягся, постарался не выдать замешательства. Глубоко вдохнул и приподнялся, распахнул глаза.

Вокруг, как и предполагалось, простирался унылый и мрачный лес, утопающий в тихом шелесте. Яркие краски осени, сырость и прохлада. Повсюду могучие стволы, закутанные в моховые покрывала, толстые ветки. А вверху — ядовито-зеленое небо и багряные облака, похожие на гнойные сгустки. Словно хлопья снега, падали листья. Кружились в воздушных потоках, сливались с толстым покрывалом уже опавших. Кладбищенское спокойствие, запустение. Ни птиц, ни насекомых… Логебор, Страна Теней.

— Не за что, сэр маг, — произнес Шед. Помедлил, добавил неопределенно: — Я же говорил, что Джар пробудится после моего ухода.

Он сидел на толстом корне под сенью мощного, тысячелетнего дуба. Плоский человеческий силуэт, тень минувшего. По колечкам кольчуги то и дело пробегала зеленоватая рябь, тусклые блики очерчивали латные перчатки. Лицо обескровленное, черты резкие и неприятные. На губах улыбка, приветливая… наверное. Впечатление портили зубы. Острые и кривые, они торчали в черных слизистых деснах как колья в грязи.

Я так и не успел полностью очнуться после «перехода», но рыцарь почему-то не спешил пользоваться ситуацией.

— Наблюдал? — спросил я. Чуть расслабился и задумчиво потрогал рукоять меча, но вынимать из петли не стал.

— Да. При определенном усилии Логебор может показывать отражения… Я знал, что ты вернешься.

— И что дальше? — осведомился с мрачным любопытством. Прислушался к шорохам, неторопливо встал с земли и отряхнулся. — Решил отомстить еще разок?

— Я тебя убил, — хмыкнул демон. — Мы квиты.

— В самом деле? — пробормотал, уловив в голосе старого приятеля насмешку. Вспомнил ощущения, поежился. — Да, было больно. Что ж… в таком случае считаю разговор пустым. Дела зовут, сэр Шед. Прощай!..

Преодолев приступ тошноты, я развернулся. Прислушался к интуиции, сразу заметил чуть видную извилистую тропинку. Но не сделал и двух шагов, как со спины нагнал хрипловатый голос:

— Далеко собрался, Эскер?..

— Да так, — проворчал я. Боковым зрением уловил движение, услышал легкие шаги. — Есть тут неплохой трактир, кормят от пуза… Но вот незадача, нежить там не любят.

— У крылечка постою, — холодно парировал демон.

— Твое право, — буркнул я, ускорил шаги. Не то чтобы брезговал или боялся. Просто Шед — демон. А значит, способен на любую жестокость или подлость. Ведь не по доброте душевной устраивал жертвоприношения, потрошил людей…

Тропинка быстро закончилась, растворилась среди зеленоватых теней. Я сунулся напролом через заросли, но почувствовал сопротивление и едва увернулся от ожившего корня. Ругнувшись, свернул вправо. Прошел еще десяток шагов, почувствовал смутное ощущение верной дороги… и снова тупик. Сплошной бурелом, куча подгнивших бревен вперемешку с острыми корневищами и листвой… Странно. Я путешествовал тут не раз и не два, умел определить направление. А теперь почему-то не выходило.

В шорохе опадающих листьев послышалась насмешка. Деревья нависли надо мной словно компания любопытствующих детей над забавным зверьком. Сбоку возник знакомый силуэт, стремительно и легко переместился дальше. Миг — появился на ветке ближайшего дуба, через секунду материализовался в кустарнике.

— Что тебе нужно? — спросил я, стараясь не выдать раздражения.

— Поговорить, — отозвался демон. — Прости, сэр маг. Мне нужно, чтобы ты выслушал.

— Слушаю, — процедил я. Замер, осторожно потянул энергию из ядра. Много нельзя, Логебор мгновенно отреагирует, попытается убить чужеродный элемент. Но маленькое воздействие останется незамеченным, поможет найти другую Тень…

— Обещай, что не попытаешься сбежать, — рыкнул демон.

— Ладно. Если жертвоприношения не запланировано…

— Нет. Ждал тебя не для того. И вообще… вы с Мгиром совершенно спутали карты. Я не хотел тебя убивать.

— Верю. Дальше.

Странно, но в огненных глазах возникло замешательство. Рыцарь помедлил, закусил губу… и на мгновение мне показалось, что вижу того, старого Шеда.

— Ошибки случаются, — осторожно сказал демон.

— Естественно, — кивнул я. — Подумаешь, сотню-другую людишек перевел. Так человеки опять размножатся. Человеки вообще любят это дело…

Я хотел добавить еще что-нибудь едкое. Сарказм въелся накрепко, стал той палочкой-выручалочкой, которая помогала скрыть истинные чувства. Но тут по верхушкам деревьев пробежал ветер, и я элементарно сбился с мысли. Запах… в воздухе четко пахло раскаленным песком. А значит, следующая Тень близко, маленькое волшебство получилось. Теперь дело было еще за одной хитростью.

— Ты должен понимать, Эскер… — проскрипел Шед. — Должен, ведь мы похожи, не так ли?! Поначалу я легко контролировал «второго»… Но с годами стало труднее. И я хочу того же, что и ты…

— В самом деле? — хмыкнул я.

— Да, — заявил демон. — Я хочу стать человеком!..

Удивление едва не разрушило ход мыслей. Я даже приоткрыл рот и глуповато клацнул челюстью. Понятно, куда клонил Шед. Но предыдущие слова почему-то прошли мимо сознания…

— Прости, — с самым озабоченным видом изрек я, делано развел руками. — Секретов не ведаю. Заклятие Разделения оказалось ущербным, мне пришлось вернуться к изначальной форме. А иных способов придумать не успел…

— Но ты как-то контролируешь «второго», — сказал демон. Шагнул вперед, скрючил пальцы в угрожающем жесте. По ладоням потекли ручейки багрового тумана, обратились мелкими шариками огня. — Я чувствую! Отвечай! Отвечай, Эскер Гар, иначе…

Настроение Шеда, честно говоря, мне не понравилось, в такие моменты бессмысленно разговаривать и оправдываться. И потому я не нашел ничего лучше, как развернуться и рвануть в ту сторону, откуда заманчиво пахло пустыней. Заметив яркий блик на ближайшем дереве, резко отпрыгнул и прикрылся рукой. Громкий хлопок с силой ударил по ушам, вспышка чуть не ослепила. Но дождь щепок и взрывная волна прошли мимо. Я по-волчьи встряхнулся, припустил еще быстрее. Увидел вдалеке очередной тупик, мысленно хмыкнул. Шед решил поймать дичь живой. Мастерски ставил преграды и целил рядом, чтобы оглушить.

Второй взрыв проворонил, по виску огрело дубиной раскаленного воздуха. Щеку расцарапало и ожгло, земля угрожающе качнулась навстречу. Но я сумел выровняться, перепрыгнул через раскидистый куст. Чтобы погасить скорость, схватился за низко нависшую ветку. Ловко кувыркнулся, мягко припал к лиственному ковру… и замер.

Тусклый зеленый свет струился сквозь листву, косыми стрелами впивался в землю. На заднем фоне раскачивались дубы. В скрипе ветвей чудились болезненные стоны, плач. Опадающие листья казались сухими слезами призрачных великанов. А в тени крон ждал Шед. Лица не видно, но по пальцам скакали мелкие искорки, сухо и тревожно потрескивали.

— С-сэр маг, — с трудом выговорил рыцарь. Тихо угрожающе зарычал, сжал кулаки. — Не пытайся… выхода нет. Мы должны поговорить.

— Чудно, — с легкой одышкой ответил ему. — Но ты не учел сущей мелочи — я бродил тут побольше твоего, знаю некоторые секреты. Так что счастливо оставаться, сэ-эр!..

Рассмеявшись, я нашарил в сумке маленький кусочек древесины, бросил под ноги. По телу сразу мазнула невидимая паутина, голова закружилась. Послышался звук, похожий на треск мокрой ткани, из-под земли ударили струйки тумана. А листья… листья обратились в песок. И откуда-то издалека долетел разочарованный вой демона.

В бледно-голубом осколке неба яростно полыхали целых три жарких солнца. Вдаль насколько хватало глаз, подобно морским волнам, убегали желтые барханы. Раскаленный воздух танцевал над верхушками, ветер носил песчаную пыль. Слева из-под рассыпчатого покрывала проглядывали черные камни. Плиты сточены, в трещинах и сколах. Но кое-где еще сохранились замысловатые символы, непонятные узоры. Голову напекло, пятки мучительно жгло и сквозь толстую подошву сапог.

Паршиво… Еще в прошлый поход заметил — чем меньше Тень походит на реальность, тем труднее потом найти выход. Хотя чего уж там, рыцарю придется потратить какое-то время на ослабление барьеров, которые сам же и воздвиг…

Песок у сапог чуть развеяло ветром, обнажился маленький деревянный цилиндрик. Я хмыкнул и подобрал, подбросил в ладони. Хорошо, что перед уходом додумался срезать кусочек ветки с осины в Седых горах. Универсальный убийца магии помог преодолеть границу Тени. И поможет еще много раз, главное — находить точки переходов… чем я и намеревался заняться.

Сосредоточившись, поймал смутное ощущение пути, медленно повернулся на пятках. Напряг глаза, разглядел далеко в подрагивающем мареве одинокую черную точку. Достал из сумки чистую тряпку и повязал на голову. Глубоко вдохнув, решительно зашагал вперед. Взобрался на ближайший бархан, спустился по откосу и начал покорять следующий…

Через полчаса путешествия по пустынному миру я едва ковылял. Жар стучался в виски, кружил голову. Во рту пересохло, а на зубах скрипел песок. Ноги вязли, порой задевали нечто твердое. Но останавливаться и изучать находки не хотелось. Силы таяли удивительно быстро, пустыня жадно пила жизнь. Несколько раз падал, почти с головой зарывался в песок. С воем вскакивал, отряхивался и ругался. Мчался сломя голову, цеплялся за предательскую твердь. Но порывов хватало ненадолго, после напряжения становилось хуже.

Спустя час я рухнул на колени, обнял вершину очередного бархана. Закашлялся, тихо застонал. Волосы и ресницы едва не плавились от жара, череп распирало изнутри как накрытый крышкой котел. Удар сердца… еще один, еще… На минуту потерял сознание. Очнулся, уговорил себя пройти еще немного. Но слабость и головокружение подвели, и я безвольно скатился по откосу. Ударился о раскаленный камень, обиженно завыл и нашел в себе силы подняться на колени. А когда разлепил веки, понял — дошел, так как обнаружил, что сижу у подножия огромного монолита…

Я поднялся и привалился к камню, быстро отдышался. Снова осмотрел колосс, озадаченно поскреб макушку. Интуиция говорила, что следующая Тень рядом, в непосредственной близости. Но где? В плите нет ни одного пролома или достаточно широкой трещины. «Занавесей» рядом тоже не видать… хм.

В воспаленном мозгу возникла догадка. Я торопливо пробежался вдоль гигантской стены, подпрыгнул и топнул каблуками — твердая поверхность. Прошел еще, повторил процедуру. То же самое. На третьей попытке сапоги увязли в песке. Я замер, еще не веря в такое легкое решение. Но немедля выхватил меч, принялся рыть яму. Песок, снова песок. Высушенный, сыпучий. Сколько же тысячелетий тут не было дождя?..

Кожа лица уже стала почти хрустящей, когда ладони укололо морозными иголками. Я торопливо копнул еще, ударил кулаками. Раздался хруст, словно лопнул хитин. Земля под ногами просела, голова закружилась. Мгновение черноты — и вновь свет. Но теперь не желтый, а багровый и тусклый. По спине хлестнула плеть ветра, ожгла как крапива…

В первый момент я не почувствовал разницы, но затем до изможденного разума дошло — холод, а не жар. Песок обратился хрустящим снежным настом, барханы — пышными сугробами. В воздухе кружилась сухая ледяная пыль, к смутному шороху прибавился заунывный посвист. Вокруг лежала бесконечная морозная пустошь, над головой клубились мрачные свинцовые тучи. И лишь по правую руку над самым горизонтом зависло маленькое и блеклое, с горошину размером, светило.

Радость успеха сменилась тревогой, Тень мало отличалась от предыдущей. Разве что из поддувала угодил в прорубь. Хотя-а-а… Невдалеке угадывались силуэты строений, явно когда-то жилых. Толстые квадратные сараи, грубо слепленные из массивных каменных глыб. Один, два… Полтора десятка хижин раскинулись по равнине в живописном беспорядке.

Присмотревшись внимательнее, я заметил несколько чахлых деревьев. Приободрился — чудесно, иду в нужную сторону. Чем больше следов жизни, тем лучше. Да и интуиция говорила, что следующий мирок гораздо ближе…

Увязая в сугробах до пояса, я бросился на поиски следующей Тени. На ходу подхватил снега, дабы утолить жажду. Но некая странность заставила сдержаться. Я выбросил снежок, глянул на ладонь и нахмурился. Пальцы были в серебристой пыли. Что за материал, без плетений определить невозможно. Но и так ясно — лучше поостеречься.

— Нельзя так нельзя. Потерпим, — пробормотал я.

Ветер подхватил звук, унес вдаль. И словно в ответ на востоке возникло гнилостное зеленоватое сияние. Разлилось на полнеба, прошило тучи сетью гротескных капилляров. Через секунду возник далекий гул. Продержался недолго, чуть затих… Я смахнул снежинки с бровей, обеспокоенно всмотрелся в затянутую сумраком равнину. Самое отвратительное в Логеборе то, что теряется адекватное восприятие угрозы. Любой безобидный цветочек может обернуться смертельно опасным, а жуткое на вид существо — окажется обыкновенной вьючной животиной. Но сейчас… да, не к добру это.

Ветер толкнул в спину снежным кулаком, я подчинился и побежал. Обогнул несколько каменных халуп, чуть не провалился в сокрытую под сугробом яму. Выбрался и, клацая зубами от холода, помчался дальше…

Проход в следующую Тень обнаружился на вершине небольшого холмика. Снежинки образовали плотную стену, кружились в ограниченном пространстве. В ноздри ударили вонь гниющих водорослей, запах тины. Видимо, на той стороне было болото. Что ж, это лучше зимы. А там, глядишь, и к озерцу выйду, напьюсь от души.

У самой «занавеси» нехорошее предчувствие заставило обернуться. На миг показалось, что в проеме двери одного из домов стоит низкий и широкоплечий человек. Голова тяжелая как валун, бесформенная и мощная. Руки длинные, почти до колен… Тварь маячила на границе света и тьмы, бесстрастно пялилась в пустоту, а от хижины веяло могильным холодом…

Облизнув губы, я плавно отступил к «занавеси». Отвлекся лишь на миг, а когда оглянулся, тварь исчезла. Следов никаких, тишина. Но напряжение в воздухе осталось.

— Да ну вас, — прошептал обескураженно. — Развлекайтесь…

Очередная Тень и правда оказалась гниющим болотом. Следующая — бескрайней степью, поросшей травами чудного синеватого оттенка. Лишь в третьей я случайно набрел на чистый ручей, напился и наполнил флягу. Не задерживаясь, отправился дальше, переместился на каменистое плато.

Постепенно в глазах начало рябить от многообразия красок и форм. Красные небеса, зеленые, сиреневые, черные, желтые… Гиблые топи, высушенные степи, редкие перелески, мертвые города… Меня окатывало холодом, мочило дождями и туманами, палило немилосердным зноем. Но со временем Тени стали более дружелюбными, некоторые почти не отличались от обычного мира. И самое главное — начала появляться жизнь. Сначала травы и деревья, потом насекомые и птицы, удивительные животные.

Силы медленно, но верно истощались. Самым логичным было бы устроить привал в какой-нибудь осиновой роще, перевести дух. Но тревога отчего-то не оставляла, в спину то и дело утыкались чужие взгляды. А воображение продолжало упрямо возвращаться к расплывчатой фигуре в проеме грубого каменного дома.

Почему загадочный чужак вздумал меня преследовать, я не понимал. Но то, что идет по пятам, сомнений не возникало. Слишком сильно смердело Тьмой, чересчур навязчивы были ощущения. И потому я старался взять небольшую фору, торопился. Одно из двух: либо отстанет, либо придется устраивать ловушку, разведку боем. Но второе лучше проделывать после отдыха…

Следующий мир принес сюрприз. Я оказался посреди полуразрушенного города под проливным дождем. Секунду назад прыгал по скалам в каких-то предгорьях. А через миг плюхнулся в глубокую лужу, расплескал жидкую грязь.

Повсюду серость, обрывки сырого тумана, дым и пламя. Вдаль уходила широкая улица, терялась в пелене дождя. Но если в Генте самые высокие дома имели этажей пять, то тут насчитал и по девять. Многие выгорели изнутри, стены иных украшали громадные дыры. Внутри виднелись комнаты, лестницы, помещения непонятного назначения. В глаза бросались странная домашняя утварь, цветастые тряпки. Судя по обилию битого стекла и железа, город богатый… точнее, являлся таковым до тех пор, пока не пришла война.

Поколебавшись, я решил проскочить в следующую Тень от греха подальше. Определил местонахождение следующей «занавеси» и торопливо свернул в ближайший переулок.

Проход загораживала повозка весьма странного вида. Целиком из железа, массивная и тяжелая. То, что это вообще средство передвижения, я определил лишь по наличию колес. Борта прикрыли стальные плиты в палец толщиной, впереди несколько литых люков. Сверху зияла огромная дыра, плевалась искрами и дымом. А рядом валялась непонятная конструкция, напоминающая коробок с длинной трубой посередине…

«Огнеметатель!» — подсказало чутье дипломированного механика. Я с любопытством и восхищением осмотрел механизм, царапнул броню острием меча. Железо отличное, такое только гномы и куют. Но следов молота не видно, а стыки намертво сплавлены… похоже на серийное производство. Тьма! Каков же тут уровень технологий? В Свободных Землях подобной работы и в лучших фантазиях не видели. А как приводится в движение? Уж точно не магией. Но самое главное — что могло уничтожить могучую машину?..

«Логебор — отзвуки давно прошедшего и еще не сбывшегося…» — вспомнилась фраза Остролиста. Отрезвила, заставила зябко передернуть плечами и отступить. Призраки… везде призраки. Но могут стать реальными, если кто-то допустит ошибку. А я определенно отклонился от пути…

Ноздри защекотала вонь горелого масла и крови, под ногами чавкнуло. Я вздрогнул, опустил взгляд. В луже плавала прямоугольная тряпка, флаг… Красное полотно, в середине косой черный крест на фоне белого круга. Рядом множество мелких металлических цилиндриков, следы сапог и кровь.

Я попятился, резко развернулся и пошел прочь. Перепрыгнул поваленный столб, вскарабкался по груде битых кирпичей. Почти добрался до следующей «занавеси», когда услыхал жалобный детский плач в доме неподалеку. Воображение враз нарисовало маленькую чумазую девочку, что сидит где-то в темном уголке с любимой куклой в обнимку. Белое платьице, косички с вплетенными ленточками, блестящие голубые глазки… круглые, испуганные. М-да… отличный вариант. Еще можно приманить женщиной. Но на жаркую бабу с огромными титьками посреди такого разброда никто не клюнет. А вот дети… да, детей жалко…

Вдалеке прогремел взрыв, в воздух поднялся фонтан осколков. Показались несколько человек со странным оружием в руках, скрылись в дымной пелене. Единственное, что удалось разглядеть, — одеты в толстые стеганые куртки и высокие сапоги, на головах нелепые шлемы, напоминающие обыкновенные котелки… Послышались яростные крики и частые хлопки, пелену дождя разорвали короткие белые вспышки. Опять тишина, потрескивание пламени и шелест дождя.

Взгляд наткнулся на парочку трупов неподалеку. Люди лежали вповалку: женщина и маленький мальчик. Лица восковые, исцарапанные и грязные. На груди каждого круглые раны, земля пропитана кровью. Но видно, что и после смерти мать пыталась прикрыть сына.

Девочка захныкала громче. Я скривился, поджал губы. Но, несмотря на понимание ошибки, пошел к зданию. На пороге остановился, напряг глаза. Воняло отвратно — мочой, кровью и серой. Во мраке виднелись силуэт лестницы, маленький холл. Дальше еще какие-то двери, груды мусора и дымящихся обломков…

Земля дрогнула, дом жалобно застонал. Я выругался и отшатнулся как ошпаренный, интуитивно задрал голову. Небо над городом налилось гнилостной зеленью. Тучи пришли в движение, образовали воронку. Из разрыва вяло сочились клочья светящегося тумана, толстыми змеями расползались окрест… То, что видел еще недавно в заснеженном мире, повторялось в точности.

Незримая, но холодная лапка легко коснулась груди, попыталась просочиться сквозь кожу. Браслеты на запястьях стали совсем ледяными, тускло замерцали. Чужой взгляд пугливо отпрянул, ненадолго скрылся. «Надо удирать, — мелькнула мысль. — Та тварь нагнала. А без магии бой будет недолгим…»

— Хнык… хнык-хнык… — раздался тонкий голосок за спиной. И вроде бы жалобный, с правильными девчачьими интонациями, но волосы на голове почему-то встали дыбом.

Тусклые серые отблески с трудом проникли в помещение. Выхватили из мрака первые ступеньки лестницы, гору мусора и размытый человекоподобный силуэт. Тварь неподвижно стояла на границе света и тьмы, сверлила меня пристальным взглядом. Тело мускулистое и непропорциональное, голова как пузатый бочонок. Кожа сухая, в извивах вен. Черты лица не отличались утонченностью: тяжелая челюсть, широкий рот и массивный нос с широкими дырами ноздрей. А глаза… глаз не было, под надбровными дугами лишь гладкая кожа. Чудовище оказалось слепым. Но тогда откуда такое сильное чувство чужого взгляда?..

Кровь похолодела, сердце трепыхнулось как птица. Я на мгновение остолбенел, а чужак разомкнул губы и по-детски тонко захныкал. И тут же выбросил вперед когтистую лапу, попытался ухватить за горло.

Атака получилась хоть и внезапной, но слишком прямолинейной. Я успел очнуться. Рефлекторно качнулся в сторону, сделал маленький шаг вперед и с силой ткнул клинком в пузо. Руки тряхнуло, раздался звук рвущейся плоти. Я как волчок крутанулся в обратную сторону и рванул меч. Краем глаза заметил широкую рваную рану на боку чудовища, но не остановился, использовал инерцию для разрыва дистанции…

Комбинация являлась практически беспроигрышной. Чувствовалось, что перерубил несколько ребер и задел позвоночник. Но спустя секунду осознал — допустил ошибку. Привык сражаться с живыми противниками, не сделал поправки на сущность врага… Тварь даже не покачнулась, а глубокая рана затянулась почти мгновенно.

— Хнык… — сказал монстр обиженно. Громко засопел, широко раздул ноздри. И резво прыгнул с места, замахнулся лапами. Я пропустил громоздкую тушу мимо, с коротким выдохом ударил снизу вверх. Но вместо плотного тела меч почему-то рассек лишь воздух. Низкий рев раздался практически над ухом, мир утонул в ярчайшей вспышке. Я позорно квакнул и рухнул на четвереньки, попытался уползти. Но схватили за шкирку, швырнули в стену… последнее воспринималось как сквозь толщу воды: толчок, мельтешение, набор противоречивых ощущений. Тело ватное, в голове протяжный звон…

Холодное прикосновение ливня немного отрезвило. Я вяло сплюнул, нащупал рукоять меча. Стараясь не обращать внимания на грохот в ушах, медленно приподнялся и увидел монстра. Тот стоял неподалеку, нагло ухмылялся и слизывал с когтей мою кровь.

Бешенство навалилось как снежный ком, сила Мстителя просочилась сквозь преграды и частично восстановила тело. Я приготовился ринуться в контратаку, впиться зубами в шею врага. В горле родился хриплый хохот мертвеца, чужой и страшный… Но быстро оборвался. Запястья пронзила чудовищная боль, на плечи будто упала каменная плита. Я обессиленно навалился на меч и судорожно сглотнул… не получилось.

И тут сквозь непрерывный гул пробились топот ног, яростное рычание. Где-то справа возник зеленый туман, мелькнула человеческая тень. И прямо из пустоты выпрыгнул Шед, ловко вскочил на плечи чудовища. Монстр взвыл, попытался перехватить юркого врага, но рыцарь только того и ждал. Скользнул вниз, ударил в спину, а затем воткнул кисть под ребра и резко сжал. Отчетливо хрустнул позвоночник, урод вздрогнул всем телом и захрипел, мягко повалился в лужу.

Тишина затопила мироздание, стерла свист ветра и шелест капель. Я неловко упал на землю, устало глянул на недавнего противника и поежился. Услыхав легкие шаги, потянулся к клинку. Но замер, непонимающе посмотрел на руку в окровавленной латной перчатке… и вдруг постиг смысл жеста, ошеломленно тряхнул головой.

— Уходим, сэр маг, — проскрипел демон. — Где один Плакса, там и другие.

Глава 4

Невдалеке исходил дымом девятиэтажный дом, из окон яркими светлячками рвались искры. А дальше по улице за унылой пеленой дождя бегали люди, сверкали яркие цветы взрывов. С низким, утробным ворчанием проехала боевая повозка, смяла стену какого-то здания как лист пергамента. Послышались крики, частые хлопки.

Холодная вода стекала по щекам, ручьем лилась с подбородка. Одежда оказалась мокрой до нитки, измазанной в жидкой грязи. Но я не замечал неудобств, тупо смотрел на руку демона. Шед терпеливо ждал, хмурился.

— Что за Плаксы? — спросил я.

— Средние демоны, — ответил рыцарь. — В мир прорваться не могут, потому хозяйничают тут. Живые иногда посещают Логебор… Этот крался за тобой Теней двадцать. Изучал, принюхивался. Еще молодой и слабый, потому осторожничал.

— Тогда ты какой? — поинтересовался я. — Если можешь душить Средних пачками… Или врасплох застал?

— Нет, — мотнул головой демон. Выдержал паузу и, как мне показалось, виновато процедил: — Высший.

— Ага, ясно, — буркнул я. Поморщился, осторожно помассировал плечо. Частица Силы Мстителя, просочившаяся через Гасители Дара, изрядно помогла. Но вот зарастить раны до конца не смогла, спина и грудь еще ныли. — Зачем?

— В смысле? — переспросил воин.

— Зачем своего убил?

Демон промолчал, наклонил голову. На лице ничего не отразилось, но я заметил, что на щеках появились твердые желваки.

— Он… не свой, — нехотя ответил Шед после минутного промедления. — Я невхож в Преисподнюю.

— Ого! — присвистнул я. — Демон чурается сородичей… Но… благодарю.

И вновь рыцарь промолчал. Помрачнел сильнее, чуть заметно сжал губы. Пламя в глазницах стрельнуло искорками, притухло. Я внимательно проследил за реакцией, нахмурился. Неужели? А что, если не лжет? Тогда ситуация гораздо запутаннее…

— Я могу помочь, сэр маг, — сухо произнес демон. — Знаю, что готовитесь к войне между Мроном и Аларом… Поверь. Я не желаю зла.

— Допустим, — проворчал я. — Людей резал тоже по доброте душевной?..

— Убийц, — тихо ответил Шед. — Воров, насильников… Мне нужно питаться чужой энергией, я демон. Кроме того, не всегда контролирую то, что творю. В последние годы «второй» стал сильнее, мне нужно спешить. Если можешь, помоги. Прошу.

Голос воина, лишенный интонаций, звучал монотонно, сухо. Но в словах почудилось скрытое отчаяние. Я вздрогнул, поморщился. «Логично… Да и судят по делам. А демон доказал благие намерения. Но поверить оказалось так трудно. Вдруг потеряет контроль над собой, сожрет в приступе гнева? Да и как я могу помочь? Сам в таком же положении».

Словно в ответ на невеселые мысли запястья ожгло холодом. Я закатал рукав, помассировал кисть и уже вознамерился подняться, когда взгляд задержался на грубой железке… А если Мгир сумеет настроить Гасители иначе? На проявление Тьмы?.. Я несилен в теории, но, зная возможности демонов, можно попытаться ослабить черную сущность до определенного предела… чтобы человеческая часть довлела над разумом монстра.

— Как ты меня догнал? — спросил я.

— Логебор — страна призраков и мертвецов, — бесстрастно ответил Шед. — Магия живых тут недопустима, но сила Преисподней вполне годится. Я могу частично влиять на Тени, создавать Порталы между мирками…

— Отлично, — перебил его. Нашел взглядом зеленую язву в небе, вопросительно изогнул бровь и дождался кивка. — Тогда начинаю понимать… Что ж, сэр Шед, сделка состоится. Предупреждаю, превратить тебя в человека не смогу, но способ смирить «второго» есть…

— Согласен! — поспешно сказал рыцарь.

— Ты не спросил об условиях.

— Неважно, — отрезал демон. — Согласен!..

— Помощь в войне, — осторожно произнес я. — И еще… в Логеборе мне надо отыскать одно место. Деревня оборотней в дремучем лесу…

— Знаю, — кивнул рыцарь. — Единственное место, куда нам путь заказан. Говорят, там почивают старые боги… Но могу открыть Портал где-нибудь рядом.

— Договорились, — коротко обронил я. Подобрал меч и, проигнорировав протянутую руку, встал на ноги. Открыл рот для очередной фразы, но слова неожиданно застряли в горле. Кожу сковало ледяной коркой, мысли и чувства на миг погасли…

Зеленая язва в небе расширилась, накрыла почти половину города. Стена ливня отдалилась, трусливо убежала к концу улицы. Дома и фонарные столбы, мостовая, горы сора и трупы приобрели сероватый оттенок, стали полупрозрачными. Звуки исчезли как по мановению руки, повеяло еще большим холодом. Рыцаря окутало покрывало дыма. Растворило тело, ткань и доспехи, развеяло по ветру. Я невольно попятился, но почувствовал, что падаю. Выставил руки и приготовился к удару… и удар, естественно, последовал — в ладони упруго толкнулась разогретая земля, пучок бурьяна самым наглым образом влез в рот и погасил запоздалый крик.

Я выпучил глаза и захрипел, с отвращением выплюнул надоедливую зелень. Резво перекатился и уже хотел объяснить Шеду, что так поступать с союзниками невежливо и вообще плохо, когда осознал — нахожусь совершенно в другом месте… Над головой плотный свод ветвей, солнце лукаво подмигивает из-под листьев, слышится веселый щебет и пересвист пичуг. Воздух напоен сладким духом цветов, терпкостью сушняка.

Лес!.. Тот самый, в котором встретили призраков Древних. Спутать невозможно. Деревья толстые, как крепостные башни, настоящие гиганты. Ветви начинаются лишь на высоте десять человеческих ростов. А ниже стволы укрыты пышным покрывалом мха и плюща, ароматного хмеля. Кора темная от времени, практически окаменевшая. Корни настолько огромные, что внутри некоторых можно смело продолбить обширную комнату. Между титанов заросли кустов и трав, загадочный зеленоватый сумрак. Хруст ветвей и шепот ветра, смутные тени…

Шумно фыркнув, я сел и брезгливо осмотрел одежду, отметил взглядом ложбинку невдалеке. Там должен быть ручей или хотя бы родник…

Вежливое покашливание отвлекло от насущных проблем. Шед стоял в тени огромного ясеня, такой же отстраненный и равнодушный, как и раньше. Но заметно было, что старается избегать прямых солнечных лучей, щурится. Лицо приобрело сероватый оттенок, щеки запали и покрылись мелкой черной паутинкой.

— Прошу прощения, сэр маг, — произнес рыцарь. — Живым проход через «темный» Портал может показаться неприятным.

— В «светлых» медком тоже не потчуют. На месте, и ладно… — буркнул я. Поколебался, еще раз взглянул на воина. — Сэр…

— Да? — как-то чересчур живо отозвался рыцарь.

— Отправляйся на юг Седых гор, — со вздохом сказал я. — Отыщешь черную башню, там будет Мгир с учениками. Передай, что я просил помочь. И упомяни о Гасителях, он поймет. Но предупреждаю — если причинишь вред обитателям башни…

— Я постараюсь не приближаться к горам, пока «второй» силен, — перебил рыцарь. Помедлил, добавил чуть иным тоном: — Спасибо, Эскер. Не думал, что поверишь…

— А я еще не поверил, — пробормотал тихо. Пристально посмотрел на демона, улыбнулся краешком губ. Вскочил на ноги и сделал властный жест рукой: — Принесите вассальную клятву, сэр Шед Нгарский!..

Тон получился что надо — повелевающий, сильный. Я выпрямил спину, задрал подбородок и посмотрел на демона сверху вниз, как император на барона-бунтаря. Со стороны наверняка выглядело смешно — грязный оборванец корчит из себя аристократа. Тем не менее слова произвели должный эффект. Глаза воина расширились, брови поползли вверх. Шед вздрогнул и мучительно скривился, будто вспомнив нечто давным-давно позабытое. Преклонил колено, негромко произнес:

— Перед Создателем и Силами Мира клянусь честью в верности тебе, сэр Эскер Гар, и твоим последователям. Клянусь не чинить зла, выполнять приказы и защищать тебя как самого себя!..

— Принимаю клятву, — сказал я. — Обязуюсь защищать и помогать как сюзерен… Свободен.

Целую минуту мы смотрели друг на друга, молчали. Затем рыцарь медленно отступил к дереву, спрятался в тени. Клыкасто улыбнулся и отсалютовал. Из стыков доспехов вырвались струйки мрака, соткались в кокон. Силуэт воина расплылся как отражение в ручье, и я остался в одиночестве.

Отчаянно хотелось выругаться, что-нибудь пнуть. Но я сдержался, проследил за стайкой воробьев в ближайших кустах. Правильно ли поступил, трудно понять. Оставалось надеяться, что демон сдержит слово. Если я прав, рыцарская натура одержит верх. Не зря же потребовал вассальной присяги. Десять лет назад таким способом сумел вернуть Шеду разум. Но подействует ли это теперь? Кто знает…

Над ухом басовито прожужжала толстая муха. Сделала лихой вираж, села на грудь и окунула лапки в грязь. Я раздраженно отогнал, решительно направился к ложбинке и отыскал родник у корней гигантского дерева. Напился, плюхнулся в ледяную лужу и долго плескался. На берег выполз продрогший и мокрый, но сохнуть не стал, внимательно осмотрелся.

Лес оказался тот же, в котором когда-то блуждали с Птицем. Если не ошибаюсь, почти точная копия легендарного Новерда. Описания встречал во многих трактатах, видел старые рисунки. Да и Память Предков говорила, что Древнолесье являлось первым домом людей… Деревня оборотней находилась где-то неподалеку. Но Логебор непрерывно менялся как отражение в воде, лучше было довериться интуиции.

Зажмурившись, я отрешился и минуты через три услыхал слева смутные голоса. Торопливо спустился в овраг, обогнул высокий холм… Лес равнодушно шумел, разноголосо перекликался птичьими голосами. Разглядывал меня сотнями глаз-гнилушек из дыр в трухлявых пнях, давил величием живых колоссов и жизненной силой. Деревья-башни убегали в невиданную высь, скрывались в сумраке. Вверху чудилось движение, осыпались листья, но трогать меня никто не рисковал… мелковат, наверное, для завтрака-то.

Постепенно напряжение отпустило. Мысли текли плавно и успокаивающе, катались как сырки в масле. Общая обстановка навевала спокойствие, настраивала на философский лад. И это едва не привело к ошибке. Лишь благодаря выработанному за годы бродяжничества звериному чутью я осознал — что-то не так.

Присел на корточки и осторожно провел рукой по палым листьям. Перестроил зрение и глянул вдаль. Точно! И как раньше не заметил? Прямо под ногами вилась чуть заметная тропка, извилистая и узкая. Пахло сыростью, терпким сушняком… и застарелой гарью. Кто-то давным-давно жег костер.

Ветер колыхнул кроны деревьев, в лиственном покрове появился разрыв. Солнечный лучик как стрела вонзился в землю. Дрогнул, игриво пробежался по стволу тысячелетней осины и скользнул вверх. Но краткой секунды хватило, чтобы заметить на дереве странный узор… Вроде бы просто наросты и чешуйки коры. Но если смотреть под определенным углом, угадывались волчья морда, глаза и оскаленная пасть, мощные лапы. Зверь будто врос в древесину, растворился внутри.

Еще не веря догадке, я приблизился к дереву и взобрался на корень. Волк словно пытался выбраться из древесного плена, бежал. Но самое главное — тут же сбоку виднелся силуэт медведя, чуть дальше нечто наподобие огромного кота…

Нехорошее предчувствие заставило броситься в заросли. Я подбежал к другому дереву, ощупал одеяло мха. Подцепил пальцами и рванул в сторону. Обнажилась кора, такие же фигурные наплывы, сучки и шишки. В стволе просматривался человеческий силуэт. Крупная женщина средних лет, полнощекая и красивая. Но теперь от несчастной остались лишь общие штрихи, очертания ладоней и бюста. Изо лба торчал молодой зеленый побег, по шее и лицу деловито бегали муравьи.

— А вот не надо… — пробормотал я обескураженно. Отступил и повертел головой, нахмурился. — Не сейчас.

Глаза приспособились к сумраку, и стало заметно: вокруг полно высоких холмиков, да и кустарник переплелся неестественно. В некоторых корягах угадывались искусственные конструкции, силуэты землянок и шалашей. В траве валялись кусочки гнилых досок, звериные шкуры… Да, я нашел деревню оборотней. Но что тут произошло? Почему создавалось впечатление, что с прошлого посещения минула сотня лет?..

Тропинка лукаво вильнула, спряталась среди зелени. Я не стал противиться и медленно направился туда, где раньше находилась поляна. По пути нашел в листьях нечто наподобие ложки, потом каменный нож. То и дело замечал фигуры людей и зверей, вплавленных в древесину. Напрягал слух, отчаянно искал хоть какой-то признак жизни. Еще в прошлую встречу Остролист говорил, что силы призраков Древних тают. Но не могло же Падение произойти так быстро?.. Тьма!..

Последнее слово я сказал вслух, точнее выдохнул. Очередная фигура на стволе дерева отличалась от предыдущих. Более выпуклая, объемная и… в прямом смысле слова живая! Крупный, широкоплечий мужчина, до пояса вплавленный в древесину, вяло шевелился, двигал руками. Мускулы на груди и руках упруго перекатывались, будто несчастный пытался вырваться из плена. Но дерево не позволяло, держало крепко. Кожа была уже бледно-зеленоватого оттенка, покрыта кустиками мха, глаза обратились кусочками коры.

И хотя я уверился в полнейшей слепоте воина, тот как-то ощутил мое присутствие. Напрягся, чуть повернул голову и шумно принюхался:

— Чуш-шак-к… я т-тебя ч-чую…

— Здорово, — пробормотал я. — Почему деревня исчезла? Что случилось?..

— Ш-ш-што?.. — эхом откликнулся воин. Нахмурился, добавил заторможенно: — Д-да… дереф-ф-фня исчес-с-сла…

— Почему? — нетерпеливо переспросил я. — Почему исчезла? Отвечай!..

— Хр-р… Отф-фечай… — как болванчик повторил Древний. Резко дернул головой, страдальчески выгнулся. — Ос-строух-хие напали. Берегис-сь Остроух-хих, чуш-шак…

— Эльфы? — опешил я. Стрельнул взглядом по сторонам, но вокруг были лишь тишина и спокойный сумрак. Похоже, несчастный еще жил той войной, которая произошла до начала Новой эпохи.

— Берегх-х-хись, чуш-шак… — одними губами вымолвил пленник, устало склонил голову. — День… год… назад пришли Остроух-хие с пламенными глазами. Мы х-хотели убить, но не с-смогли, проиграли…

— Спасибо, — сухо произнес я. — Остролист жив?..

— Ш-ш-што?..

— Где шаман? — гаркнул я, потеряв терпение.

Мужчина задрожал, опять скривился. Долго двигал бровями, морщил лоб. Попытался вырваться, но на этот раз мускулы не подчинились. Кожа начала стремительно темнеть и шелушиться, обращаться в кору. Плоть сливалась с древесиной, тонула как в водоеме.

— Отвечай! — взвыл я в отчаянии. — Быстрее!..

— Там, — устало прошептал пленник, указал пальцем. — Там…

Голос затих, обратился в шелест листьев. Тело дикаря слилось со стволом, стало обычным наплывом коры. Я тускло выругался, отвернулся и побежал в указанном направлении. Продрался сквозь кусты, перепрыгнул полуразрушенный шалаш.

Едва деревья разошлись в стороны, притормозил и встал на краю зарослей. Поляна сильно уменьшилась с прошлого раза, поросла высокой травой и кустарником. Тут царили спокойный сумрак и могильная тишина. Избушка шамана еще стояла на месте, но мало напоминала жилой дом. Бревна прогнили, покрылись густым одеялом мха. Часть крыши обрушилась внутрь, из щелей торчали зеленые побеги, бледные грибы на тонких ножках…

«Не успел, — с горечью подумал я, пнул землю. — Не успел, Тьма раздери!..»

Потоптавшись на месте, вознамерился пойти поискать еще живого Древнего в селении, когда тишину нарушило легкое поскрипывание. Тень у стены избушки дрогнула и пошевелилась. В лучах солнца появилась грубая ладонь, сделала приглашающий жест.

— Подойди… путник. Я хочу тебя рассмотреть.

Тень вновь колыхнулась, редкие лучики озарили толстое бревно и могучего, широкоплечего старика. Остролист выглядел усталым и грустным. На лице прибавилось морщин, щеки обвисли, а кожа стала полупрозрачной. Глаза казались болотными светляками, тускло поблескивали из-под мохнатых бровей… призрак человека, когда-то волевого и мощного…

— Подойди… — повторил старик. Тяжело вздохнул, откинулся на стену. — Где-то тебя видел.

— Заходил недавно, — сказал я тихо. Поежился под пронзительным взглядом как нерадивый мальчишка-школьник, неловко развел руками. — Вот решил навестить еще разочек.

— Хорошо, — ответил Остролист с безразличием. — Засыпать в одиночестве трудно…

— Что значит засыпать?.. — спросил я. Но посмотрел на ноги старика и осекся… Ступни по щиколотку вросли в землю, толстую ткань штанов прорвали острые побеги и теперь дерзко шевелили листиками на ветру.

— Я помню тебя, — задумчиво сказал Древний. Пожевал губами, кивнул сам себе. — Да, помню… Еще в прошлый раз заметил, что в твоих жилах течет наша кровь. Но тогда меня связывал Закон, сказать не смог…

Я неопределенно развел руками, но тут перед внутренним взором проскользнул смутный образ: темное подземелье, массивная каменная домовина и череп на крышке. Края головоломки сошлись, в мозгу отчетливо щелкнуло… Вот как! А я гадал, в чем состоит сила того артефакта, который добывал для некроманта. Чужие воспоминания, немного навыков и талант к Магии Крови — более чем достаточно для могущественной вещи. Но на деле череп многократно усилил частицу Древних во мне, и я стал прямым наследником Остролиста, Терна и прочих. И не потому ли Мститель остался в мире? Мгир придумал кучу причин, но до истинной так и не докопался… Во время сражения за Гент, когда был чудовищем в доспехах, умереть не дал странный внутренний голос. Приказывал, говорил о какой-то новой цели, предназначении. Но лишь сейчас стало понятно, что голос исходил из подсознания. Интонации, тембр Остролиста…

Рухнув на колени, я обхватил голову руками. Бросил взгляд на старика, прохрипел:

— Череп…

— Да, я так и предположил, — сказал шаман и неожиданно широко улыбнулся. — Все произошло очень вовремя.

— О чем вы? — выдохнул я.

— Много лет назад другой Я увидел ошибку в создании нового мира, — ответил Остролист, задумчиво пригладив бороду. — Смена Эпох прошла не так, как планировалось, и некоторые решили остаться. Жить вместе с вами, поучать и править… Я не мог препятствовать. Но знал, что ошибка приведет к войне. Ваши боги всего лишь люди… люди, получившие власть слишком рано и отринувшие праведный путь. И потому не в праве повелевать целым миром… никто не в праве.

— Череп, — повторил я.

— Да, — кивнул шаман. — Я оставил предмет в мире. Настроил так, чтобы в определенный момент передал Силу нашим наследникам. И вот ты здесь… как раз тогда, когда я могу говорить.

— Значит, испытаний больше не будет, — шепнул я.

— Теперь я не продаю знания, — добродушно пророкотал Остролист. — Дарю. Но наше время истекает…

Шаман вздрогнул и выпрямился, будто проглотил палку. Кровь отхлынула от лица, глубоко в зрачках мелькнула тень страшной боли… но быстро сменилась пустотой и равнодушием. Ткань штанов расползалась буквально на глазах. Истлевала, осыпалась сухими крупинками. Плоть стремительно плавилась, обращалась в десятки толстых, извилистых корневищ. Зеленые побеги тянулись к небу, покрывало мха почти достало до пояса.

— Я могу как-то помочь?

— Нет, — бесстрастно сказал старик. — Не беспокойся…

— Но вы умрете, — возразил я.

— Ты забываешь, что говоришь с Тенью. Настоящий Я давно покинул мир, пошел по второму Пути. Мое предназначение в том, чтобы направить…

— Погодите, — произнес хмуро. — Хотите сказать, способ предотвратить войну есть? И мир можно спасти?

— Да, — прошептал Остролист. — В каждом деле нужен соответствующий инструмент. Чтобы поднять груз, необходим рычаг. Чтобы сделать надпись — мел… Когда мы меняли Сущее во время войны со Светлорожденными, использовали камень. Он стал олицетворением и зеркалом нового мира, получил название Краеугольного. Ты должен… использовать… хр-р… и берегись Остроух-хих. Они тоже…

Голос старика ослаб, превратился в сипение. Кожа приобрела зеленоватый оттенок, волосы стали обращаться в побеги травы. Послышался треск, тело одеревенело по грудь. Щеку Остролиста пересекла кривоватая рана, хлынула жидкая, как вода, кровь.

— Как использовать? Где отыскать? — крикнул я в отчаянии. — Говорите! Скорее!..

Старик мучительно скривился, открыл рот, но вместо слов послышался неразборчивый хрип. Мох быстро затянул глазницы, кожа обратилась твердой корой. Из пальцев проклюнулись извилистые корешки, накрепко присосались к колоде… Я отступил, изумленный и огорченный, зажмурился. А когда вновь открыл глаза, у избушки колыхал кроной на ветру невысокий, но широкий и раскидистый дуб.

Заметив на дальнем краю поляны бледное полотнище «занавеси», подошел ближе и всмотрелся в зыбкую пелену. Бросил взгляд на избушку, поспешно отвернулся… Куда идти? Где искать?..

«Дурак ты, Эск! — мелькнула мысль. — Самоуверенный и ленивый дурак. Шаман сказал достаточно, надо просто порыться в библиотеках, поискать зерна истины в легендах и сказках. Да и по крайней мере несколько существ в мире обязаны знать, что есть Краеугольный камень и где находится. А если точнее — кто-то из богов. И Алар не зря начал войну, упрямо движется в сторону Скифра… Стоп, но туда же шествовала и джарская армия демонов, там, судя по всему, обосновался Мрон… Вот тебе и ответ, родной».

В душе забрезжила робкая надежда, переплелась с возникшей идеей. Я шагнул к туманной стене и вызвал перед внутренним взором память о виденной когда-то картине пригорода Монрада, столицы Скифра. Сырая мгла окружила, стерла тысячелетние деревья, травы и покосившуюся избу. Засвистел ветер, возникло ощущение падения. Но вместо обычного испуга пришла уверенность. Я знал, где искать.

Кольца дыма лениво плавали в воздухе, змейками тянулись к вентиляционным отверстиям. Где-то вверху шумел ветер, но в подвале царили спокойствие и красноватый полумрак. Магические лампы были притушены, большинство факелов давно прогорело. Лишь два самых стойких по-прежнему рвали одеяло черноты. Тусклые блики скользили по корешкам книг и гладким стенам, блестели на алхимической посуде, инструментах. На полу в углу еще тлела магическая фигура, сочилась сухим жаром… Тишина. И настойчивый скрип пера, задумчивое сопение, пляска букв на листе пергамента…

«Мронов Эскер! Как же не вовремя ты вздумал сбежать, помощник бы не помешал. Сегодня за одно занятие в Священной роще ухитрился посадить голос и почти надорвал ядро. Хорошо, что студенты не заметили. Кажется, удалось вдолбить в головы, как правильно пользоваться Знаками. И медитации в конце концов дали результат. Энергетические центры обоих напоминают тусклые искры, но активно растут…

…В Башне навели кое-какой порядок, сделали двери и скудное подобие мебели. Надо бы сходить в набег на ближайшую деревню, купить новые одеяла и одежду, домашнюю утварь. Но где достать денег? Воровать претит, а зарабатывать долго. Разве что поискать свои старые тайники. Кроме того, сдуру начал строительство крепости. Расчистил площадку выше по склону, выплавил фундамент. Но пока не хватает ни сил, ни времени доделать начатое. Нужны лишние руки… но откуда их взять? Идея Эскера насчет агитации университетских выкормышей пока не дала результатов.

Каждый день посылаю Сворла через портал в Гент. Парень осторожно распускает слухи. Но, право, жалко, возвращается измученный и мрачный, сразу бежит в рощу медитировать. Из скупых фраз понятно, что ситуация в Свободных Землях гаже некуда. Недавно произошел политический переворот… вооруженный, естественно. Хотя старая власть сдалась на удивление легко, новая еще входит в курс дел. А в это время люди доедают последние сухари. Настроения также отвратительные, намечаются бунты… Грин же волнуется за родителей. Пожалуй, надо будет как-то переправить сюда. Начнут с нуля, зато в относительной безопасности…

Тьма! Усталость хроническая. Мне бы поспать, но нельзя. И потому расписание дел на сегодня… Для начала следует проверить окрестности — пару дней назад сторожевые заклятия стали посылать тревожные импульсы. Дальше… Пара часов работы со студентами, постройка крепости, налаживание портала с Гентом. Затем следует разослать астральных соглядатаев в Аримион и Скифр, поискать следы богов… и, в конце концов, отоспаться! Желательно в роще, чтобы потом было время позаниматься исследованиями…»

Перо впустую пробежалось по бумаге, оставило тонкие царапины. Факелы мигнули, и смутный человеческий силуэт обратился в смертельно усталого светловолосого парня. Под глазами черные тени, глаза красные и слезящиеся, а рубаха и штаны в чернилах и неопрятных подпалинах.

Мгир по прозвищу Огненный Смерч… или нет, теперь Птиц Ирн услыхал в отдушине искаженные голоса учеников, смутный грохот. Раздраженно фыркнул — опять что-то не поделили, — торопливо отложил самодельную тетрадь и, прихватив посох, отправился разбираться. Взбежал по лестнице, решительно толкнул тяжелую дубовую створку и грозно осмотрелся…

Над Башней низко нависли тяжелые тучи. Ворчали, тяжело катились в сторону Свободных Земель. Далекая стена дождя еще поливала степь, но в воздухе уже чувствовался специфический дух грозы. Горы спрятались в тумане, ближайший лесок испуганно затих. Деревья дрожали при каждом раскате грома, сыпали листьями… Стоп! Какого грома? Ведь и молний еще не видно.

Словно в ответ на вопрос вновь раздался оглушительный удар, крупная скала шагах в сорока от Башни брызнула фонтаном щебня. Узор из чистого оранжевого пламени вонзился в камень, громыхнуло повторно. Послышались веселые голоса, в дыму мелькнули фигуры учеников…

Грин начертал еще один Знак Огня, с веселым хохотом послал в скалу. Хлопнуло так, что задрожала земля, а мелкие осколки достали стоящего на пороге Птица. Младший Гар тоже не спасовал, вычертил Знак Ветра. Но льдисто-голубой узор неожиданно потух прямо в полете, сыпанул по камням снопом бесполезных искр. Сворл тотчас победно захохотал, выкрикнул:

— Я же говорил, еще надо тренироваться!

— Да иди ты… — проворчал бывший огневик, набычился и показал приятелю кулак. — Я сделал правильно.

— Как же! — хмыкнул Грин. — Опять с последней чертой напортачил.

— А в нос? — поинтересовался Витар.

— Вот разница между интеллигенцией и пролетариатом! — обвиняюще воскликнул Сворл.

— В чем же? — хмуро спросил воин.

— Интеллигенция конфликты решает мирным путем, — как можно непринужденнее ответил студент. Напоказ закатал рукава, ослепительно ухмыльнулся. — Смотри, как работает настоящий чародей, бесстрашный Мастер Пламени… Ай!..

Грин пустил голосом петуха, огневик охнул почти в унисон. Обоих подхватила незримая рука, встряхнула как кукол и подвесила в воздухе на высоте трех человеческих ростов. Будущие маги клацнули зубами, нелепо затрепыхались. Но тут углядели внизу злого как демон учителя, прикусили языки. А Птиц одним небрежным жестом потушил пламя и развеял дым, перевел мрачный взгляд на воспитанников…

Грин дергался как червь на крючке, с ужасом смотрел на далекую твердь и невнятно мычал. Огневик парил в воздушном потоке. Интуитивно говорил со Стихией, постепенно снижался.

— Э-э-э… учитель! — позвал Сворл. — Может, вернете нас на землю?..

— А зачем? — хмыкнул Птиц, оперся на посох обеими руками.

— То есть как?! — возмутился парень. — Я высоты-ы-ы бою-у-усь!

— Мастера Пламени по определению бесстрашны, — возразил Серый маг.

— Учи-и-итель! — протянул студент. — Пожалуйста, не издевайтесь!

— И не думал, — изрек Ирн. Помедлил, добавил веско: — Любите летать, нечего плакаться об отбитых задницах…

Незримая ладонь исчезла, и студенты рухнули как переспелые яблоки. Грин задушенно квакнул, распростерся на траве как лягушка. Витар опустился не в пример медленнее приятеля, но у самой земли Птиц с мстительным удовольствием выдернул из-под огневика воздушную подушку. Хотелось безотлагательно наказать чересчур старательных дураков. Но между тем Ирн понимал, что виноват он. Не объяснил, не подобрал нужных слов…

Витар осторожно поднялся, помог встать Сворлу. Оба с ожиданием уставились на Птица. И мигом скисли, когда тот указал на Священную рощу.

— Опять медитировать? — понял Грин. Помассировал грудь, страдальчески закатил глаза.

— Да, — буркнул Птиц. — Ученье — свет.

— А не ученье — свадьба, — понятливо хмыкнул бывший гентский студент. — Но я думал, вы будете рады, учитель.

— Чему? — хмуро осведомился чародей. Жестом заставил двигаться, практически насильно загнал воспитанников в молчаливый полумрак леса.

Узкая ниточка тропинки сама нашла путников, призывно побежала впереди. Пряталась между стволами, под ковром палых листьев. Но быстро появлялась опять, вела к заповедной роще. Не прошло и пяти минут, как наставник и студенты оказались посреди знакомой поляны. И только тут Сворл рискнул ответить:

— Я думал, учите воевать.

— С чего ты взял? — поинтересовался Птиц.

— Так ведь… — задохнулся Грин. — Слышал разговор с… Эскером. Сами говорили, что скоро начнется война.

— Ты ошибаешься, — бесстрастно произнес маг, но мысленно выругался. Следить за языком надо, особенно в присутствии младших. — Мне не нужны воины.

— А кто?

Внутренности Птица продрало морозом, по спине промчались мурашки. Грин, сам не понимая, задел за живое, ковырнул свежую рану. Но что ответить? Как выразить то, что еще и сам не понимаешь, а просто чувствуешь?..

— Поймете.

— Когда?

— Скоро, — ответил чародей. — Вы быстро схватываете азы.

— У нас отличный учитель, — льстиво поддакнул Сворл. Самодовольно выпятил грудь и расправил плечи, подмигнул Витару. Однако огневик не поддержал напарника. Бывалый воин чутко уловил смену настроения Птица, насторожился.

— Думаю, пора перейти к чему-то более сложному, — заявил Ирн. Улыбнулся шире, резко выбросил ладонь. В воздухе возникла эфемерная рябь, пахнуло свежестью — и на траву шлепнулась стопка толстенных фолиантов. — Вот вам на первое время. Изучайте.

Студенты переглянулись, Грин раскрыл первую попавшуюся книгу и торопливо полистал. С каждой страницей глаза парня становились шире, краска медленно сползала с лица. Гар сохранил видимое спокойствие, но тоже побледнел.

— Что это? — не вытерпев, спросил Грин. Зашуршал бумагой, пролистал еще с десяток страниц. — Учитель!..

— То, чем вы будете заниматься ближайшие полгода, — со скрытой насмешкой ответил Птиц.

— Но… — заикнулся студент. — По-моему, тут нет ни одного боевого заклятия.

— Ты понял верно, — хмыкнул маг. — Тут собраны методики работы с созидающими заклинаниями. Вы должны овладеть трансформой, метаморфозой, синтезом живых и неживых материй.

— Я вообще не понимаю принципа построения! — возмутился Сворл.

— Естественно, — удовлетворенно кивнул Ирн. — В мое время ученикам Серых магов подобные знания давались на последних ступенях.

— Зачем? — с неприкрытым изумлением воскликнул парень. Снова переглянулся с Витаром, беспомощно развел руками.

— Вы же любите сложности, — утвердительно изрек Птиц. — Если сможете овладеть, остальное дастся легче легкого. Так что приступайте, приступайте…

— Но как насчет боевых заклинаний? — с придыханием спросил Грин.

— Запрещаю! — отрубил маг, ожег взглядом учеников. — Тот, кто нарушит приказ, может идти на все четыре стороны, не держу. Для начала проштудируйте страниц пятьдесят в этой книжечке и семьдесят в той. Выучите основные техники, закрепите в медитативном трансе. Через месяц буду принимать экзамен. Кто провалит, будет повторять пройденный материал.

На лицах Сворла и Витара отразились одинаковые эмоции: удивление пополам с унынием. Созидать так скучно, ломать гораздо веселее. К тому же ощущение могущества манит, заставляет сладко вздрагивать сердце. А что хорошего в мирной магии? Цветочки растить, облачка по небу гонять, дома укреплять…

«Вот так, родные! — с удовольствием подумал чародей, глядя на притихших студентов. — Пора взрослеть. Драки — удел детей. Я заставлю вас думать иначе, хотите того или нет…»

— Что за экзамен? — хмуро поинтересовался огневик.

— Вы должны будете создать каменные скульптуры, — быстро нашелся Птиц. — И желательно красивые, иначе результат не зачтется.

— Мы что, художники какие-нибудь? — проворчал воин.

— Придется становиться, — холодно, так, чтобы не осталось сомнений, изрек маг.

— Но… — порывисто вклинился Грин.

— Приступайте, — безапелляционно заявил Птиц. — Если чего-то не поймете, обращайтесь. Но я не стану учить боевой магии тех, кто неспособен преодолевать трудности.

Сказанное ученикам по душе не пришлось, но оба благоразумно воздержались от споров. С ворчанием и кислыми минами взяли по книге, уселись на траве и принялись бегло просматривать. Хмурились, кривились и ругались сквозь зубы, но постепенно увлеклись, стали работать.

Пронаблюдав за подопечными еще полчаса и убедившись, что внушение подействовало, Птиц тихо отступил к деревьям. Через два десятка шагов воздух посвежел, послышались раскаты грома и редкий стук капель. Дождь был еще далеко, но наступал быстро. Хорошо, что поляна защищена заклятиями. Вечный день, вечное тепло… идеальное место для медитации и учебы.

«А могут и не справиться, — отстраненно подумал маг. — В Сером Ордене заклятия созидания разучивали на последних этапах, как самые запутанные. Но с другой стороны, разница в подходе. Тогда считалось, что сложное проистекает из совокупности элементарных частей. Учили Знакам, простейшим одноконтурным заклинаниям, и гораздо позже показывали, каким образом мелкие кусочки мозаики складывать в произвольные формы. Но кто сказал, что анализ хуже синтеза? Структура основных заклинательных форм такова, что их можно использовать сразу, без понимания составляющих, при условии обычной стихийной настройки. А потом, когда студенты пройдут испытание на прочность, можно показать, как раскладывать на составляющие и включить тот же вариационный метод. Поначалу будут обладать несколько шаблонной магией, зато впоследствии наверстают…»

Несколько холодных капель, упавших на лоб, вырвали чародея из состояния задумчивости. Птиц немного постоял на склоне холма, проследил за тяжелым бегом туч. Потом вспомнил, что намеревался сделать, направился к Башне. И уже на широкой площадке крыши в окружении острых зубцов принялся за работу…

Первым делом маг создал стационарный Портал, усилил конструкцию заряженными Силой обломками горного хрусталя. Почему именно стационарный и именно на крыше? Во-первых, Ирн элементарно замучился лепить динамические при каждом рейде Сворла в Гент. Да и вообще, перемещаться быстро было жизненно необходимо: перебросить отряд или принять группу беженцев, сходить в разведку или за товарами. А во-вторых, тут находилось самое безопасное место. Даже если со своими проникнет злоумышленник, можно заблокировать наверху — прыгать с третьего этажа на острые камни вредно для здоровья.

Закончив с порталом, Ирн чуть передохнул и снова принялся за дело. Подстроил пространственный тоннель и задал координаты, решительно шагнул в середину портала… а вышел под проливным дождем в каком-то лесу на южной границе Свободных Земель.

Гром, шелест ливня и скрип ветвей оглушили. В лицо ударили упругие холодные струи, ветер налетел как дикий зверь, сыпанул кусочками коры и листьями. Птиц с руганью отбежал под прикрытие раскидистого дуба, принялся сушиться заклятиями. Но, убедившись, что в такую непогоду не спастись ничем, плюнул и пошел на поиски.

Спустя десять минут и два намотанных по обширной роще круга Птиц наконец нашел искомое — приметную одинокую скалу. Отплевываясь и отфыркиваясь, бросился к подножию и выпалил слово-ключ. В грязи тут же появились широкие трещины, толстенная плита с мокрым чмоканьем сдвинулась и приоткрыла глубокую яму. Маг с облегчением нырнул вниз, спрятался от дождя и создал миниатюрный шарик света.

В годы жизни Мгира деньги для Серых магов не имели особого значения, люди и так подчинялись могущественным волшебникам. Но природная осторожность еще тогда заставила сделать несколько тайников в различных уголках края. В один из таких сейчас и заглянул Птиц…

Внутри схрон представлял собой узкое помещение с низким потолком и рядами длинных полок. Магия сохранила каменный мешок от воды и разрушения, но вот содержимое изрядно попортилось. Некоторые горстки пыли еще напоминали формой книги, какие-то предметы, в других не угадывалось ничего… время взяло свое. Но Птиц не унывал, старательно обшарил каждый закуток. Уже через минуту пришлось снимать рубаху и вязать рукава в подобие мешка, перегружать добычу — около сотни полновесных золотых старой чеканки, горсть мелких алмазов и рубинов. И тут Ирн вспомнил, что когда-то оставлял здесь несколько стареньких амулетов и набор посохов. Поколебался, но потратил еще пять минут на борьбу с массивной плитой, заглянул в оружейную яму.

Легкое волнение сменилось унынием, когда шарик света озарил выемку в полу. Энергия артефактов давно истощилась, и дерево истлело. Четыре посоха пришли в совершенную негодность, в пятом еще тлели крохи Силы. Рядом отыскался и небольшой ученический жезл, он сохранился чуть лучше.

Недолго думая, маг бросил жезл в мешок. Поколебавшись, глянул на посох — простой и безыскусный, обычный инструмент рядового Серого. Не то что нынешний магистерский, да и сломать легче, чем отремонтировать. С другой стороны, не пропадать же добру, авось пригодится… И Птиц решился, бережно вытащил посох из ямы. Забросил добычу наверх, полез сам…

Весь остаток утра маг занимался поиском старых тайников и установкой стационарных Порталов в глухих уголках края. Парочка схронов оказались вскрытыми, в третьем не уцелело ничего, кроме горстки серебра, четвертый помог разжиться десятком талисманов и еще одним ученическим жезлом. В сумме же натекло около полутора сотен монет золотом.

Сгрузив добычу в подвале Башни, парень сделал еще три рейда. А так как тайники закончились, тайком установил Порталы в лесах на окраинах крупных городов, Стэрка и Антража. Хотел сделать еще несколько ходок, но осознал — силы на исходе. Подумал о возвращении, но вспомнил о затхлой лаборатории и неожиданно для себя испытал отвращение. Нет, сейчас хотелось иного — шума людской толпы, доброго глинтвейна и пляски пламени в камине…

Затея откровенно попахивала сумасбродством, но Птиц оправдался перед собой тем, что идет на разведку. Посредством Астрального Следопыта нашел на юго-восточной окраине Свободных Земель достаточно большую деревню, переместился в глухой лесок неподалеку. Остаток пути прошел под проливным дождем, кутаясь в плащ и вжимая голову в плечи. Но неудобства отошли на задний план, когда впереди возникли силуэты избушек, забрезжили теплым светом окна.

Деревня встретила лишь журчанием ручьев и тревожным мычанием скотины в хлевах. Даже злющие дворовые псы молчали, грелись в конурах. Пару раз Птиц замечал в окнах любопытные лица. По большей части глубокие старики, женщины. Крепкие мужчины занимались обороной границ, работой в шахтах и кузницах. В селении были лишь те, что вернулись со «смен», калеки и малые дети.

Дождь усилился, и магу пришлось перейти на бег. Преодолев главную улицу, Птиц запрыгал по лужам в узком проулке, почти вброд перешел рыночную площадь и вскочил на крыльцо небольшого трактира. «Чехонь» — гордо гласила надпись на вывеске. Окна сочились красноватым светом, из приоткрытой двери доносился смутный говор.

Внутри заведение выглядело достаточно убого. Продолговатое полутемное помещение с земляным полом и пятком грубых колченогих столов. Воздух оказался спертый и горячий, как в глубокой шахте, напоенный запахами прогорклого масла, табака и пива. Людей было неожиданно много, стены дрожали от раскатистого хохота и грубых голосов. За центральным столом пировала компания крепких мужиков. Поодаль мирно обедали случайные путники, несколько стариков из нищенской братии… Ливень объединил самых разных людей, загнал под одну крышу. Тесно, зато никто не обратит внимания на грязнулю, сами такие же.

Стойки тут, как таковой, не имелось, у одной стены сгрудились пузатые бочки, а у входа на кухню могучим изваянием застыл коренастый хозяин. Морда красная и рябая от оспы, поросшая неопрятной щетиной. Глаза воспаленные, а во взгляде тоска, понятная лишь тем, кто хоть раз в жизни испытывал похмелье. И первым же вопросом к новому посетителю стало угрюмое:

— Гроши есть?

Неизвестно, что отпугивало в трактирщике больше: мерзкий запах изо рта, ломаный окранский говор или отвратительные манеры. Но Птиц решил, что зарываться не стоит, бросил толстяку серебряную монету. Тот ловко поймал, попробовал на зуб. Почему-то помрачнел еще больше, мотнул головой в сторону углового стола:

— Сидай, там свободно.

«Будто сам не вижу!» — мысленно проворчал маг, но вслух выдал иное:

— Глинтвейна подай.

— Нэмае, — пробубнил толстяк. Вспомнил о серебряшке, добавил в голос немного вежливости: — Звыняйте, вино як тыждэнь закинчилось. И пыво того… старэ, скысло.

— Чай, — приказал парень. — А еще жаркого, хлеба и сыра.

— Звыняйте… — вновь заладил трактирщик.

— Тоже скис? — предположил Птиц.

— Та ни, — чуть смутился толстяк. — Чай зроблю, а вот с мясом погано. Сами розумиетэ: война, неурожай… Зараз тилькы у Гэнти можно найты.

Ирн давить не стал, успел посмотреть, чем потчуют остальных: каша, похлебка, грубый хлеб. Последний год явился для Свободных Земель черным. Прошлое лето выдалось слишком засушливым, урожай погиб почти полностью. А недостаток рабочих рук окончательно подкосил край, многие поля стояли невозделанными. Сейчас почти весь Запад голодал, восточные земли делились остатками, а до осени дожить надо…

— Тащи что есть, — сдался маг. Махнул рукой и отправился к столу, уселся рядом с каким-то бородатым ремесленником. Быстро освоился и увлекся уничтожением жиденькой, но горячей похлебки, которую подала усталая служанка.

Скудный обед неожиданно поднял настроение. Птиц съел постную гречневую кашу и опробовал горький травяной чай. Постепенно расслабился, начал прислушиваться к разговорам…

Атмосфера, надо сказать, царила самая угрюмая и злая. Десять матерых воинов, только-только вернувшихся с западной границы, жарко спорили с местными. Орали, били кулаками по столешнице, брызгали слюной. Изредка прерывались для глотка кислого пива, опять надрывали луженые глотки. За другими столами внимательно прислушивались, вставляли меткие фразы, недовольно ворчали или одобрительно гудели в зависимости от сказанного.

— Да гнать новых правителей! — ярился больше иных мощный, мускулистый мужик, габаритами напоминающий комод. Сразу видно, заводила и крикун, таких больше любят в компаниях. — Гнать, вам говорю! Ничего толкового эти Альены не сделают, погубят страну!..

— Да ну, Пекр! — рискнул перебить кто-то из местных. — К чему Патрик с Советом привели край? Хлебаем баланду, пьем кислятину, родичей годами не видим. А свежая кровушка завсегда полезнее. Кто знает, придумают, как жить дальше…

— Дурак! — гаркнул мужик, презрительно сплюнул. — Дурак ты как есть! Страна еще десять лет назад могла сгинуть. Но Патрик не позволил, вытащил из выгребной ямы и организовал оборону. Если бы не глава Совета, трудились бы мы сейчас на баронских полях без продыху.

— А я слышал, будто твой хваленый Патрик еще в первое нашествие скифрцев выдвигал Тоха Альена на пост правителя, — поддели за дальним столом. — Съел?..

— Да иди ты! — рыкнул Пекр, набычился. — Где твой Тох десять лет был? Прятался по закоулкам, ни слуху ни духу. А сейчас вдруг появился, решил власть к рукам прибрать.

— Что предлагаешь? — послышался еще один голос. — Ты дело говори, Пекр, не баламуть попусту. Патрика обратно в правители возводить?..

— Чепуха, — откликнулся один из спутников крикуна, худой как жердь старик с длинной седой бородой и острым взглядом стрелка. — Говорят, глава вместе с Советом добровольно манифест выписали на передачу власти.

— Так все законно! — хохотнул кто-то. — Патрик бы не отдал власть проходимцу.

Слова вызвали одобрительный гул среди рабочего люда. Многие застучали кружками, некоторые засмеялись, стали что-то выкрикивать и отпускать шуточки. Сосед Птица взволнованно заерзал, послал угрюмый взгляд в сторону пришлых. Но промолчал, низко опустил голову. Одновременно голоса перекрыл низкий рев Пекра:

— Да окститесь вы, люди! Мозгами думаете или задницами? Не дали Патрику выбора, и весь сказ. Теперь губят Свободу, втаптывают в грязь защитников и народ…

— Доказательства! — взвизгнули у стены.

— Да, где доказательства? — поддержали другие.

— А как насчет того, что войска отводят от границ?..

На целую минуту в трактире установилась мертвая тишина. Слышались лишь стук капель из неплотно закрытого крана да далекий шелест дождя. Посетители словно обратились в ледяные статуи. Повсюду лица… искаженные тенями и неверными бликами факелов, олицетворения изумления и гнева. И лишь чародей не поддался общему настроению, но помрачнел изрядно — дела оказались хуже, чем думал.

— Брешешь! — выдохнул наконец один из крестьян.

Народ сбросил оковы онемения, загомонил. Но настроение неуловимо изменилось, вместо скептических смешков отовсюду послышался пугливый шепот. Пекр чутко уловил смену атмосферы, громко и четко произнес:

— Правду говорю. Нашу роту расформировали, как и десятки других, отправили по домам. Чуете, чем пахнет? Альены решили продать Родину врагам, с коими бились десятилетие…

— Домыслы! — возразил кто-то.

— Да ну? — усмехнулся крикун, вонзил немигающий взгляд в смельчака. — А как насчет того, что в Окран отправили делегацию парламентеров?..

— Не может быть! — возмутилась разом половина людей.

— А вот и может.

— Что же делать? — охнули в углу.

— Как — что? — уверенно сказал Пекр. — Полковник Ривз в Антраже собирает верных людей, чтобы пойти на Гент и восстановить власть Совета. Предлагаю присоединиться, изгнать проклятых братьев…

Заводила говорил веско и убедительно, яростно жестикулировал. Всем видом выражал негодование и жажду покарать нечестивцев. Местные поначалу неуверенно переглядывались, шептались. Но быстро прониклись, начали поддерживать.

«Хороший оратор, умеет задеть за живое и превратить людей в мычащую толпу послушных скотов, — равнодушно подумал чародей, глянул на крикуна исподлобья. — Паршиво… если и в других деревнях происходит подобное, Свободные Земли ждет гражданская война».

Из состояния задумчивости вырвал толчок в бок. Сосед, кряжистый, угрюмый ремесленник, всю перепалку сидел молча. Но со временем начал ерзать, беспокойно шмыгать носом. Наконец не выдержал, бесцеремонно пихнул Птица локтем, выбрался из-за стола. Ни к кому конкретно не обращаясь, проворчал:

— Чушь несете, ребята.

— Объяснись, — мгновенно отреагировал Пекр, вонзил в мужика уничтожающий взгляд. Остальные притихли, посмотрели с любопытством.

— А что объяснять… — невнятно пробормотал ремесленник. — Как дети малые, ей-богу. Неужели не понимаете? Если будем жить так же, Свободные Земли исчезнут. Поля пустые, мужиков все меньше. Живем в войне, забываем о деле…

— Мы воины, — гордо заявил крикун.

— Мы ремесленники, — парировал мужик твердо. — Мастера, механики, шахтеры…

— Так ты против Свободы? — угрожающе проворчал Пекр.

— Нет, — отмахнулся ремесленник. — Но Патрик потому и ушел, что оказался неспособен спасти край.

— Войска отводят, границы оголили… — заикнулся один из приятелей заводилы.

— Я слышал глашатая, — перебил мужик. — Альены приказали войскам вернуться по домам, заняться ремеслом и полями. А вы на самом деле трусы и лентяи. Отвыкли работать, опьянели от крови…

— Да кто ты вообще такой? — охнул Пекр. Но быстро пришел в себя, разъярился: — Урод! Только языком молоть умеешь. А сам на баррикадах стоял, а?..

— Да не был он на войне, — выкрикнул кто-то из местных, презрительно хохотнул. — Орлин, трус и подлец, к мечу не прикасался. И к нам пришел потому, что стэркский Совет заставлял идти на боевую смену.

— Вот как… — с кривоватой усмешкой произнес крикун. Переглянулся с приятелями, потянулся к мечу. — А не пошел бы ты, милейший, вон?!

— Я мастер Дерева в пятом поколении, — с обидой воскликнул ремесленник, — и никогда не отниму жизнь.

— Вон! — взревел Пекр, потянул меч из ножен и привстал из-за стола.

Другие воины тоже схватились за клинки, местные напряглись. Орлин дернулся как от удара, низко опустил голову. Медленно и тяжело шагнул к выходу, громко хлопнул дверью. Народ победно загудел, многие одобрительно застучали кружками. Беседа быстро свернула в деловое русло, принялись обсуждать, как снять голову новым правителям и когда отправляться в Антраж.

Птиц выдержал необходимую паузу, встал и украдкой направился к выходу. На пороге задержался, зябко поежился. Не по-весеннему холодный ветер трепал волосы и одежду, плевался водяными брызгами. Вокруг виднелись унылые силуэты изб, мокрые заборы. Даже зловонное нутро трактира теперь казалось не таким уж и плохим на фоне грядущего плавания в лужах.

Орлин ушел недалеко, прятался под навесом большого амбара на противоположной стороне площади. Кутался в дырявый плащ, тоскливо смотрел в небо и о чем-то размышлял…

«А почему бы и нет?» — мысленно хмыкнул чародей. Решительно сошел с крыльца, запрыгал по лужам. Махнул рукой, произнес негромко:

— Эй, уважаемый!..

Видимо, появление парня явилось для ремесленника неожиданностью. Мужик вздрогнул, с испугом глянул на Птица и сжал кулаки.

— По мою душу?..

— Вовсе нет, — фыркнул маг. Секунду помедлил, добавил осторожно: — Ты действительно отказался воевать?..

— Слышал же, — отрубил Орлин, помрачнев. — Дай угадаю… трусом обзовешь.

— И не думал, — спокойно ответил парень, окинул мастера внимательным взглядом. — Не понимают?..

Вопрос застал врасплох. Мужчина смешался, неопределенно развел руками. В глазах отразились великое изумление, опаска. А вдруг соглядатай? Вдруг в темницу потащит?..

— Нет, — выдавил Орлин. Но не удержался, процедил зло: — Дураки! Шапками кидаются, потому что уверены — войскам в любом случае будут отдавать провизию.

— А ты как? — поинтересовался Птиц.

— Я работать хочу, — ответил ремесленник. — Не для того годами мастерство перенимал, чтобы кровь проливать зазря…

— Тогда уехал бы, — предложил чародей. — В Окране и Скифре умельцы в цене.

— Кто через границу пропустит? — вяло отмахнулся мужик. — Оно конечно, неплохо начать сызнова. Но так, чтобы и краю не навредить… Э-эх, пустой разговор.

— Напротив, — твердо сказал Ирн. — На южном отроге Седых гор есть хорошая долина. Дерева много, руд… наверное. Там живет могучий маг родом из старого Лугара. Мастеров привечает, защиту дает и налога не требует. Хочет город поставить, помочь родным краям. Желаешь уйти? Могу устроить.

Ланс по инерции махнул рукой, побрел прочь. Но через секунду сказанное дошло, и ремесленник споткнулся на ходу. Резко развернулся, с жадностью всмотрелся в лицо парня. Во взгляде сверкнула безумная надежда, сменилась тоской.

— Паря, не трави душу. И рассказывать небылицы не надо.

— Придется начинать с нуля, — спокойно сказал Птиц. — Но если не боишься, шепну… переправят.

— Когда? — почти закричал мастер.

— Да хоть завтра, — небрежно хмыкнул Ирн.

— А друга с семьей можно захватить? — осторожно спросил Орлин. Видно — еще не верил, сомневался. Но ухватился и за призрачный шанс. Тем заметнее было отчаяние, обуревавшее неплохого в принципе человека.

— Много знакомых жаждет вырваться? — догадался чародей.

— Да, — кивнул мужик.

— Бери кого сможешь, — разрешил Птиц и внутренне возликовал. — Но еще раз предупреждаю, придете на пустое место.

— Плевать! — отмахнулся ремесленник. — Если сможем просто работать… это Поднебесное.

— Тогда через три дня на опушке леса возле деревни, — произнес маг, сделав несложные вычисления. — И не трепись попусту…

Мастер ушел в приподнятом настроении, а Птиц опять нырнул в холодный ливень, заторопился прочь из деревни. По дороге дотошно просчитывал варианты, взвешивал «за» и «против». И втихомолку радовался — первый камень брошен, механизм начинал работать. Проблем прибавится, но возможная выгода пересилит хлопоты с защитой и обустройством. Надо еще поторопить Сворла с вербовкой студентов университета, побродить по окрестным деревням. Для начала хватит и небольшого селения в долине, чтобы перестать думать о добыче пищи и производстве утвари. Сразу станет на порядок легче, время для магии и обучения удвоится…

В лесу маг создал очередной стационарный Портал, тщательно отрегулировал и настроил, а затем переместился на крышу Башни. Грязный и усталый, но довольный, побрел искать смену одежды. Однако на пороге подвала внезапно замер, вытянулся как шест…

Факелы давным-давно потухли, магические светильники едва тлели. Привычно пахло гарью, пылью и бумагой. В отдушине тоскливо посвистывал сквозняк, приносил отзвуки грома. Вроде бы ничего необычного… но каждой пядью кожи Ирн ощущал ледяное дыхание. Незримое присутствие давило на нервы, заставляло потеть и крепче сжимать древко посоха.

Первая волна страха быстро схлынула, Птиц выдохнул и мельком проверил сторожевые нити — нет, не потревожены. Зачерпнул в ядре силы, в доли секунды мысленно сгенерировал заклятия Светлого Щита и Упокоения.

И тут, словно решив, что далее тянуть бесполезно, незваный гость обозначил присутствие. В тишине раздались позвякивание металла, вежливое покашливание. Воздух колыхнулся, в углу зажегся блеклый красноватый огонек. Рассеял тьму, озарил воина в легкой броне и накидке с гербом в виде совы. Но лицо было мертвенно-бледным, а из-под губ ясно проглядывали длинные кривые зубы-иглы.

Шед легко поклонился, проскрипел с насмешкой:

— Хорошо устроился, Мгир… с удобствами. Как новая жизнь?..

Договорить демон не успел. Чародей яростно зашипел, плавным движением перетек в другой угол и метнул сгусток бледного сияния. Раздались треск и хлопок, яркая вспышка озарила каждую щель подвала. На стену брызнуло черной кровью, облако удушливого дыма затянуло помещение.

Глава 5

Кабинет Совета отремонтировали еще неделю назад, навесили новую дверь. Лужи крови в мэрии затерли, а следы боя сокрыли. Но здесь почему-то по-прежнему витал дух сражения… не того, что заканчивается смертью, а мысленного. Воздух напитался запахами табака, кофе, чернил. Длинный лакированный стол густо усыпали книги и свитки, карты, гусиные перья вперемешку с блюдами из-под холодных закусок. В подсвечниках чадили оплавленные огарки воска, тонкие ниточки дыма скручивались в спирали.

Новые хозяева малого зала заседаний спали редко и понемногу, чаще всего тут же в креслах, сморенные хронической усталостью. В первые дни после переворота вкалывали практически круглосуточно, наплевав на самочувствие и физические потребности. А спустя четыре дня окончательно уверились в том, что крупно влипли. Совет не зря передал власть. Нет, скорее с облегчением отдал непосильную ношу. Теперь каждый час приносил неприятные сюрпризы, каждый документ приводил в отчаяние и ужас…

Запад остался без продовольственных запасов, Восток доедал последнее, хотя прошлогодний урожай удалось сохранить на две трети. Большую часть продовольствия отправили на границы для поддержки армии, остального при лучших раскладах не хватило бы и до начала лета. С металлами, углем и оружием дела обстояли немного лучше. Но тоже не ахти как. Производство стали упало на треть, мечей и доспехов катастрофически не хватало даже с учетом того, что население Свободных Земель за десять лет сократилось на добрых сто пятьдесят тысяч. Оставшиеся двести едва успевали воевать, не говоря о том, чтобы трудиться на полях и в кузнях. Система «смен» помогала, но лишь отчасти. С каждым месяцем население уменьшалось, рожать и растить детей элементарно не успевали. Да и труд «на дядю» изрядно сказался на качестве производимой продукции. Люди работали спустя рукава, лишь бы побыстрее отмотать срок и вернуться к родным. А железо становилось хуже, механизмы ломались. И еще часто говорили о Свободе… пафосно и красиво, с придыханием.

Поначалу братья ругались как сапожники. Потом охрипли, просто работали на пределе сил, старались определить приоритеты и придумать способы спасения. По молчаливому согласию Аш взялся за финансовые и управленческие хлопоты, Тох получил контроль над армией. Первыми же указами разогнали Советы местного значения, заменили комендантами и старостами, в войсках тоже сделали перестановки. Отдельным приказом вернули Патрика и кое-кого из старого Совета в качестве консультантов и министров. Но едва наладили работу управленческого аппарата, посыпались новые хлопоты.

…Из окна ударили яркие солнечные лучи. Игриво пробежались по столу, перепрыгнули на стены. За стеклом мелькнули быстрыми росчерками птицы, послышалось приглушенное щебетание. Вдалеке покачивались верхушки тополей, виднелись жилые дома.

Тох лениво потянулся, откопал в ворохе документов трубку и кисет, ловко набил. Встал, выудил когтями из камина маленький уголек, прикурил. С наслаждением выдохнул облачко вонючего дыма, неспешно подошел к окну и приоткрыл раму. В кабинет вихрем ворвался свежий ветер, разнообразные звуки изгнали напряженную тишину: далекие разговоры и крики, шелест листьев, звонкие удары. Запахи пыли и утренней влаги разбавили тяжелую атмосферу, а из-за домов лукаво подмигнуло ясное солнце.

— Как и не было последних десяти лет, — тихо сказал оборотень. Поскреб полоски шрамов на груди, блаженно прищурился.

— Сходи в Старый город, — сухо посоветовал Аш, не глядя на брата. Дочитал очередное донесение, переложил в отдельную стопку. Взял лист чистой бумаги, макнул перо в чернильницу и принялся поспешно строчить. — Иллюзии исчезнут.

— Да знаю я, — проворчал зверомаг. — А начиналось так весело и непринужденно: невинный переворот, почти мирная передача власти… подумаешь, десяток людишек пришибли… Но сумеем ли?..

В голосе проскользнуло нечто такое, что заставило бывшего графа приподнять голову. Перо зависло над бумагой, но вскоре нырнуло в чернильницу и продолжило неутомимую пляску.

— Есть выбор? Оступимся — свои же соратники на кол посадят.

— Действительно, — хмыкнул Тох. — Однако меня беспокоят настроения в армии. Пока никто открыто не противится, но приказы выполняют с неохотой. Ходят слухи, что тайно собирают силы…

— Вот новость! — сварливо сказал старший Альен. — По-моему, мы не просто наступили на хвосты стае волков, а изрядно потоптались на них. Зубы точат все кому не лень.

— Но надо как-то противодействовать. Иначе постучатся в ворота… да покруче, чем мы к Кенару.

— Ты же создал гвардию зверомагов?

— Мало, — прогудел Тох. — Сотня оборотней не устоит против тысячи огневиков.

— Тогда ищи и вешай, — скучным голосом посоветовал бывший граф. — В назидание. Служба соглядатаев еще работает.

— Деревьев не хватит, — угрюмо пошутил военачальник. — Да и брезгую. Люди не должны следить друг за другом как за врагами. Но ты не представляешь, какой вой поднялся среди командиров, когда отправил излишки войск по домам. Мол, что ж вы, хамы, делаете? Дело Свободы… коту под хвост, да?

— Мятежников много? — скупо поинтересовался Аш.

— Хватает. Информация пока поступает, но видно, что около четверти бунтуют, — усмехнулся младший Альен. — Если бы бунтовали единицы, задавил бы в зародыше. А так… не знаю. Их наш старый знакомый Ривз под крылышко загребает.

— А чего ты хотел? — пробормотал бывший граф, поморщился. — Помог в бунте. Но когда смекнул, что замыслили не простую рокировку, сделался обиженным. Не поделились, гады. А вообще, подозреваю, большая часть недовольных привыкла жить так. Ведь просто: бей врагов, принимай почести и ордена, защищай Свободу. А закончится война, останутся не у дел… Дело твое, брат, но я бы устроил «чистку». Отравленных змей лучше душить в зародыше. И брезговать прекращай. Будто человек какой-то, а не прожженный политик…

— Гад, — укорил зверомаг. — Но ты прав. Я еще подумаю, как исправить ситуацию. Сложность в том, что карательные санкции сделают бунтаря мучеником, привлекут больше сторонников. Надо обыграть по-хитрому.

— Думай, — разрешил Аш. Полюбовался на буквы, скривился, смял лист и швырнул в угол. Взял другой, снова начал любовно вырисовывать буквы. — А что на границах?

— Затишье, — ответил оборотень. — Лето на носу, самая жаркая пора… а скифрцы и окранцы сникли, местами отвели полки. Нападают изредка, треплют вяло. Надежные ребята «языков» достали. Те лепечут, что часть Окрана накрыло религиозное восстание, а в империи новая смута. Будто патриарх Эр-Денир стягивает войска к западным границам… да и вообще творится нечто странное.

— Но нам на руку, — заметил старший Альен. — И отвод войск оправдан, излишки продовольствия помогут протянуть чуть дольше.

— Верно, — хмыкнул Тох. — Огневики с небольшой поддержкой выстоят. Кстати, а твои послы в Окран и Таркский Халифат вернулись?

— Нет, — поморщился Аш. — Но жду со дня на день.

— Шансы на успех есть?

— Вполне. Хотя еще не знаю, как вести диалог. Окранцы имеют на нас огромный зуб… или, скорее, клык. А таркам, заинтересованным в торговле, нечего предложить, металла и угля самим не хватает…

— Нужны шпионы, — веско произнес Тох. Цокнул языком, выбил давно потухшую трубку и потянулся к чашке со вчерашним кофе. — Желательно из махровых фанатиков Свободы, чтобы не появился соблазн переметнуться к врагам. Мы обязаны знать, что происходит вокруг… и особенно в империи. Если затишье — лишь перерыв для сбора сил, отвод войск с границы больно аукнется.

— Вот и займись, — фыркнул Аш. — Ты военачальник или я?..

— Мысли вслух, — ухмыльнулся зверомаг. — Поговорю с Патриком. Кстати, а почему бы не сделать жест доброй воли по отношению к Окрану? Отправим пару десятков огневиков и столько же магов для усмирения религиозных фанатиков, поможем подавить восстание…

Скрип пера сменился задумчивым сопением. Бывший граф на минуту откинулся в кресле, потер кулаками воспаленные от недосыпания глаза… и неожиданно улыбнулся:

— Идея, брат! Мы помогаем королю Окрана… или как у них называется? Гетман?.. Помогаем гетману сохранить власть, чем сразу обязываем сделать ответный дружеский ход.

— Вот-вот, — кивнул Тох. Но сразу помрачнел, сложил руки на груди. — Хотя надо как-то объяснить происходящее простому люду и найти тех, кто согласится пойти. Окранцы годами нападали на Свободные Земли, взаимная ненависть гарантирована. Да и нас не поймут…

— Чепуха, — отмахнулся Аш. — Отыщем сорвиголов, обеспечим тайну. Главное, чтобы послы прибыли.

— Я попробую, — пробормотал оборотень, поскреб щеку. — А что с Тарком и торговлей?

— Есть парочка мыслей, но пока придержу, — ответил старший, — обдумаю ситуацию. Для начала следует восстановить добротное производство, обеспечить рабочих едой… а на это нет средств.

— Ясно-о… — протянул военачальник. С интересом присмотрелся к брату, попытался заглянуть через плечо: — Что ты корябаешь? Поэму?..

— Хрен там… прошение, — буркнул Аш, опять взялся за перо.

— Ого! Я-то, грешным делом, думал, что мы только указы строчить можем.

— Ты головой думай, а не тем самым… грешным, — фыркнул бывший граф. Поставил точку, капнул воском с горящей свечи и звонко бухнул печатью. Подождал, пока высохнут чернила, небрежно подал лист брату. — Держи! Тебе как главе армии.

— А попросить? — поинтересовался оборотень, с любопытством пробежался взглядом по строчкам. — Хм… Особый отряд проверенных воинов в количестве ста рыл… э-э-э… то есть лиц. Для выполнения карательных и прочих операций прошу включить десяток магов, столько же зверомагов и огневиков… Аш, зачем? И так тайных стражей хоть лопатой греби.

Тох повертел бумажку в руках, глянул на брата с подозрением.

— В делах должен быть порядок, — сказал бывший граф, устало помассировал виски. Поднялся из кресла и прошел к окну, глубоко вздохнул. — Я дочитал последний финансовый отчет…

— И? — напрягся зверомаг.

— Воруют, — скучным голосом обронил Аш. — Причем много. Не понимаю, как Кенар и остальные упустили подобное… Около десятой части производимого бесследно пропадает.

— Значит, в амбаре завелась крыса, — пробасил Тох, принялся мерить шагами кабинет. — Дело дрянь.

— Не совсем, — блекло улыбнулся старший. — Вывезти из края в больших количествах что-либо практически невозможно, границы на железном замке. Разве что оставлять в глуши, возле Седых гор, посылки, там охрана слабая…

— И потому большая часть ворованного еще в Свободных Землях, — догадался оборотень. Снова набил трубку и потянулся за угольком в камин. — Занятно, кто-то втихомолку приторговывал с тарками. Но как вычислить вора?..

— Думаю, не составит труда, — легко сказал Аш. — Не работники же крадут… Круг лиц достаточно мал: бывший Совет, начальник обеспечения Крат, распорядитель «смен» Орбут, их замы и еще десяток важных персон из начальства шахт и мастерских, военного командования. Достаточно установить надзор, шепнуть соглядатаям…

— Гадко звучит, — скривился Тох. — Не лучше ли арестовать подозреваемых, устроить допрос с пристрастием?

— Глупо отвергать столь полезный инструмент, — возразил старший Альен. Задумчиво посмотрел на площадь, проследил за движением народа. — Да и пытки слабо помогают в поиске истины. А те воины, которых прошу, нужны для взятия с поличным.

— И не возразишь, — вздохнул оборотень. Махнул рукой, глубоко затянулся и добавил задумчиво: — Хочешь использовать ворованное для торговли с Тарком?! Ладно, будет тебе отряд. Но взамен на часть захваченного добра.

— Зачем? — удивился Аш.

— Сугубо для блага государства, — серьезно ответил Тох. — Есть… соображения.

— Ну коли так… — пробормотал старший. Отвернулся, прикрылся рукой от ярких солнечных лучей.

Проследив за взглядом брата, Тох неожиданно уронил трубку и резко побледнел, стремительно припал к полу. Пожалуй, еще никогда в жизни оборотень не превращался столь быстро. Буквально за долю секунды оброс мышцами и густым мехом, сумел перестроить суставы и сухожилия. Через мгновение вместо добродушного толстого мужчины в углу комнаты возник мускулистый монстр. С коротким рыком взвился в воздух и как ядро катапульты метнулся к брату.

Для Аша промежуток от стука падения трубки до мощного удара тяжелой туши свелся к одному удару сердца. Бывший граф еще заметил мохнатый шар, но не успел удивиться, как плотная волна воздуха буквально смела его в сторону. Тело прижало к полу, едва не задушило мехом и резким запахом дикого зверя. И сию же секунду раздался звон, сверху сыпануло стеклянным крошевом. Послышался тупой удар… второй, третий… Дверь с грохотом распахнулась, в кабинет ввалились два воина-оборотня. Но первый почему-то споткнулся и взревел, второй гибко подпрыгнул и выскочил в окно.

— Твою мать! — раздавленно просипел Аш. — Слезь с меня!..

— Заткнись и лежи, — прорычал Тох, попытался удержать старшего. Но тот как-то сумел извернуться, моментально вскочил. Однако, заметив два арбалетных болта в противоположной стене, осекся и понятливо убрался в сторону.

Пару минут в зале заседаний царила тишина, затем послышался болезненный стон. Раненый охранник зашипел и медленно вытащил толстую стрелу из груди. Обильно плеснула кровь, плоть вокруг раны «поплыла», напухла язвами. Из коридора набежали воины и слуги. Одни подхватили молодого зверомага под руки, утащили прочь. Другие кинулись к правителям, столпились невдалеке…

— Вон! — коротко приказал Тох.

Послушались мгновенно. В кабинете остались лишь правители и два новых охранника. Через минуту примчался тот, который бросился вдогонку за стрелками. На ходу вернул себе человеческий облик, положил на стол маленький пехотный арбалет армейского образца.

— Упустил? — прорычал младший Альен.

— Ушли через канализации, — виновато отрапортовал воин. — Запах скрыли настойкой полыни и табака.

— Поня-атно, — протянул Тох. Бешено сверкнул глазами, тяжело засопел. — Начальнику стражи передай, чтобы проконтролировал крыши окрестных домов.

— Так точно! — браво гаркнул молодой оборотень, скрылся за дверью.

Отправив бойца, Тох развернулся к брату. Аш отстраненно прислушивался к громким выкрикам во дворе, наблюдал за суматохой. Лицо чуть бледнее обыкновенного, волосы взъерошены, а на щеке мелкая царапина — задело осколком стекла. Почувствовав обеспокоенный взгляд, переступил стеклянное крошево, взял кувшин со стола, глотнул холодного кофе.

— Кому-то мы явно не нравимся.

— Мы всем не нравимся, — поправил старшего зверомаг. Мельком осмотрел арбалет, покачал головой: — Но тут почерк очевиден.

— Ривз.

— Ага, — кивнул Тох. — И стрелы серебряные, заговорены на оборотня, то есть на меня и охрану.

— Не только, — вымученно улыбнулся бывший граф, указал на осколки. — Я на окно укрепляющее плетение ставил. Сильное. А пробили без труда. Болты оставь, изучу на досуге или обращусь к университетским умникам…

Братья немного помолчали, приходя в себя, затем кликнули слуг. И пока те торопливо убирали, размышляли над происшедшим, тихо переговаривались. Спустя десять минут в кабинет ворвался встревоженный Кенар. Увидев живых и здоровых правителей, с облегчением вздохнул. Медленно опустил тощий зад в кресло, покачал головой, проворчал:

— Вам бы охрану усилить.

— И в подвале закрыться, — в тон ответил маг-строитель.

— Неплохо бы, — хмыкнул советник. — Но я серьезно. И желательно не разгуливать по городу без сопровождения…

— Пустое, — отмахнулся зверомаг. — Захотят убить, убьют. А это так, шалят… Лучше скажи, с чем пожаловал.

Взгляд оборотня уперся в пачку бумаг в руках старого приятеля, потяжелел. Кенар хлопнул себя по лбу, но сразу нахмурился и мрачно изрек:

— Последние донесения… в Антраже открытый бунт. Полк Ривза при поддержке дезертиров захватил город.

— Паршиво, — процедил Тох.

— Отвратительно, — эхом отозвался Аш.

Оба переглянулись, кивнули друг другу. Как и предполагали, бывший союзник начал действовать. Хотя и наделал ошибок — покушение вышло чересчур поспешным. Но оставлять правителей в живых невыгодно, при поддержке Патрика основная масса свободных по инерции останется с действующей властью. А устрани преграду — можно смело входить в Гент, встретят с почестями… так что попытка убийства не последняя.

— Подробности? — потребовал оборотень.

— В Антраже мало продовольствия и оружия, — торопливо сказал Кенар, зашуршал бумагой. — Ривз сюда не пойдет, пока не восполнит недостачу… но мелкие налеты гарантированы.

— Отлично! — перебил Тох. Поднял взгляд на советника, сказал с нажимом: — Пусти две трети обозов в обход Антража. Остальные оставь как есть, охрану не приставляй и прикажи не сопротивляться в случае захвата. Войска к городу не стягивай, пусть враг двигается относительно свободно. Но если вздумает идти в атаку большими силами, предупреди меня.

— Э-э-э… А не лучше ли собрать отряд, взять город осадой? — удивленно промычал Кенар. — Тогда обезглавим врага.

— И одновременно сделаем его героем, — подхватил Аш, мгновенно посветлев лицом.

— Да, — согласился зверомаг, поднял вверх указательный палец. — Мятеж продолжится… И кто мы такие, чтобы убивать своих же людей?

— Но… — попытался возразить Патрик.

— Сделай так, как говорю, — уверенно сказал оборотень. — Поверь, я знаю, что делаю. Аш, заканчивай побыстрее с ворьем, мне нужны обещанные ресурсы.

— Хорошо, — усмехнулся старший Альен, видимо поняв замысел брата. — За недельку-две справлюсь.

— Кстати о новом отряде… ты натолкнул на интересную мыслишку, — с удовольствием проворчал Тох. Глянул на Кенара, приказал: — Отбери лучших людей: огневиков, магов, стрелков, пехотинцев. Проведи конкурс, создай отдельный полк. Пусть командиры научат работать вместе, сотрудничать…

— Зачем? — хмуро поинтересовался советник.

— В армии полно профессионалов, — пояснил зверомаг. — Что, если собрать вместе, повысить уровень насколько возможно?

— Получим лучших воинов, каких знал Восток, — просиял старик. — Отличная идея.

— Хорош лестью поливать, — грубовато буркнул Тох. — Я тебе еще припомню подставу с передачей власти. А насчет воинов… да, элитный отряд пригодится. Часть можно отправить в Окран, остальных использовать для специфических заданий. Назовем, к примеру, «Стальными волками».

— Окран? — изумился бывший глава Совета. — Гетмана убить, что ли?..

— Напротив, помочь удержаться на троне, — ляпнул оборотень. Но, заметив выражение лица советника, осекся. — Кенар, головой подумай. Да, эта свора разбойников изрядно нам насолила. Людей убивали, деревни жгли, в рабство уводили… Но Свободные Земли не могут жить в состоянии постоянной войны. Нам сейчас необходима передышка, чтобы зализать раны, а с Окраном и Тарком хотя бы можно договориться.

— Да я понимаю… — пробормотал Патрик. — Но вот поддержит ли народ? Многие свыклись с мыслью, что мира быть не может.

— Тогда постарайся, чтобы никто не растрепал, — твердо сказал младший Альен. Дождался кивка, спросил: — Что еще?..

— Собственно… — произнес старик. Красноречиво пожал плечами, попятился к выходу.

Внезапно послышался громкий топот, дверь в очередной раз с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвался один из подручных Кенара, чуть не сбил начальника с ног. Каким-то образом сумел увильнуть от охранников, уцепился за кресло. Беззвучно хватанул ртом воздух, жалобно посмотрел на советника и выдавил:

— Бунт…

— Где? Когда? — почти в унисон ахнули Альены и Патрик.

— В С-с-старом г-городе, — заикаясь, пролепетал служащий, вытер пот со лба. — Мастеровые поднялись, цеха громят и грозятся пойти в мэрию. Две лучших кузни подожгли, бесчинствуют…

— Доспехи и оружие! — рявкнул бывший граф, без колебаний рванулся к выходу. — Кенар, собирай стражу!..

— Но… — растерянно возразил Патрик. — Вам нельзя, вы же правители…

— Можно, — прорычал оборотень, бросился вслед за старшим. — Еще как можно… Выполнять!..

Подручного советника как ветром сдуло, Кенар умчался следом, на ходу выкрикивая приказы. На первом этаже братьев обступили встревоженные охранники-оборотни, целая толпа слуг буквально облепила Аша. Помогли натянуть стеганый жилет и кольчугу, застегнули панцирь, приладили разнообразные щитки. Старший Альен натянул шлем и принял у подручных длинный прямой меч. Сам подхватил цельнокованый щит, бросился догонять Тоха, который управился гораздо быстрее — всего-то прихватил старую, проверенную секиру.

На площадке у фонтана правителей поджидал эскорт из двадцати рослых оборотней в боевых трансформах и десяток магов. Вместе вышли к воротам, Ашу и чародеям подали коней. Чрез десять минут из казарм выехал достаточно большой отряд стражников в тяжелых латах. Тох скомандовал двигаться и сам вместе со страшноватой сворой зверомагов помчался впереди…

Улицы стремительно побежали навстречу отряду. Широкие, запруженные толпами горожан. Жители пугливо жались к домам, провожали воинов изумленными угрюмыми взглядами. Кто-то приветствовал, иные смельчаки свистели вслед…

Не успели разогнаться, как впереди показались обветшалые и замызганные здания Старого района, столбы жирного дыма, ветер донес вопли и крики, звонкие удары. Тох заставил отряд перейти на шаг, скомандовал двигаться по самой широкой улице. Зверомагов разделил на две группы, отправил на крыши домов по обе стороны. Сам присоединился к тем, что справа. На секунду оглянулся и крикнул Ашу:

— Иди медленно, осмотрись для начала. Как столкнешься, окружай.

— Нашел кого учить, — проворчал бывший граф. Выхватил меч, прокричал: — Воины, за мной!..

Железная змея отряда потекла вперед, начала плавно рассеиваться и принимать вид серпа. Отдельные бойцы спешились, рванули через подворотни и сады, проходные дворы. Другие взобрались на крыши с арбалетами, взяли улицу под прицел.

Первые сто шагов двигались свободно, лишь иногда замечали одиноких, перепуганных насмерть горожан. Но вскоре столбы дыма приблизились, и гул толпы стал гораздо громче. Крики и вопли, плач, удары, треск пламени — все слилось в невообразимую какофонию. А затем как прорвало… начали появляться мелкие группы разъяренных, полубезумных мужчин. Орали про смену власти и свержение правителей, подбадривали друг друга и потрясали оружием — по большей части палками да плотницкими топорами. Били окна и врывались в дома, вытаскивали наружу перепуганных обывателей, пинками гнали к центру города — захватывать мэрию. Того, кто сопротивлялся, избивали, гонялись за беглецами. А завидев на улице конницу, дружно взревели и ринулись в атаку…

К счастью, это были отдельные группы, самые горячие головы. Распалились, решили первыми начать переворот и позабыли о том, что противостоят людям в доспехах. Конница лишь на секунду завязла в толпе, но затем набрала ход и с легкостью разбила нестройные ряды, раскатала по мостовой и оглушила. Пару раз стучали арбалеты, пехотинцы споро вязали самых злых и непримиримых, а основной отряд уже умчался дальше. Подчиняясь командам Аша, растянулся и взял в полукольцо ремесленный район.

Сопротивление медленно, но неуклонно усиливалось. Чем ближе становились столбы дыма, тем больше беспорядков встречалось на улицах, чаще попадались крупные группы мятежников. Таких разбивали с налету, глушили щитами, старались не убивать — свои все-таки. Но вскоре наступил тот момент, когда конница становится бесполезной в бушующем человеческом море. Старший Альен приказал спешиться, составить строй и выставить копья тупыми концами вперед. Да что там, даже клинками били, не снимая ножен… и все равно то и дело на мостовой появлялись неподвижные тела, растекались алые лужи.

Дело изрядно затруднял еще один фактор — в толпе озверевших бунтовщиков нет-нет да попадались случайные люди. Не успели сбежать, понадеялись на крепость домов, попросту испугались. А многие мятежники не могли удержаться от соблазна пограбить или сорвать злость. Бешенство стирало различия, заставляло видеть врагов в каждом.

Иногда, отвлекаясь от боя, Аш замечал близкие пожары, видел, как некоторые тащили на плечах латаные-перелатаные мешки. Но больше поразился, когда из ближайшей подворотни вырвалась пожилая женщина в разодранном платье и с криком помчалась прямо на ощетиненный копьями строй. А следом метнулся здоровенный лохматый мужик с налитыми кровью глазами. Заорал нечто вроде: «Стой, сука!» — сбил несчастную с ног мощным ударом кулака. Затем торопливо сорвал шнуровку порт, бухнулся рядом на колени.

Насильника угомонили без всякого приказания, связали и оставили у дороги, а женщину отдали на попечение оруженосцам. Но после этого случая подгонять воинов уже не пришлось. Напротив, Аш прилагал усилия, чтобы сдержать их ярость. За несколько минут разогнали мародеров и мятежников на улице, двинулись на следующую. И тут вдруг увидели, что пришли…

Здесь, на небольшой площади, на окраине Ремесленного района, собралось почти пятьсот человек. Рядом жарко полыхали какой-то цех, несколько кузниц. Столбы черного дыма стремительно рвались ввысь, расползались неровными кляксами в безоблачном небе. Но люди не обращали внимания, махали руками и кричали, призывали друг друга пойти на мэрию. А на импровизированном постаменте из деревянных ящиков стоял оратор, размахивал руками и, надрывая глотку, орал:

— Смерть Альенам! Смерть выродкам, которые предали край! Сегодня мы покажем, чего стоит наше слово!..

— Смерть! Смерть!.. — глухо роптала толпа. Народ потрясал кулаками, кое-где сверкал металл: молоты и топоры, короткие мечи и копья. Рабочий люд, грубоватый и сильный, закаленный «сменами» и сражениями на границах, — трудный противник для стражи.

— Мы придем и огласим нашу волю… волю народа! — продолжал надрываться крикун — худосочный и низкорослый пожилой мужичок, смуглый, обезображенный застарелыми шрамами от ожогов. — Мы заставим правителей вернуть то, что принадлежит нам по праву: дома и пищу, безопасность и спокойствие! Мы повесим продажных гадов на ближайшем суку!..

— Верно говоришь, Илвин! — поддержала толпа. — Верно! Повесить трусливых гадов, которые заперлись в мэрии! Мы пойдем…

— Не нужно никуда идти! — раздался голос. — Кто тут хочет поговорить со мной?..

Слова, странно усиленные и мощные, растеклись над площадью, перекрыли гул. Толпа испуганно вздрогнула, колыхнулась и раздалась в стороны. Из узкого переулка медленно вышел стройный воин в полных рыцарских доспехах. На нагруднике виднелась кровь, в правой руке грозно блистал длинный клинок. Неизвестный на ходу рванул завязки, снял шлем, гордо и бесстрашно посмотрел на толпу озверевших людей. Мокрые с проседью волосы прилипли ко лбу, по щекам сбегали ручейки пота. Во взгляде смешались страшная усталость и ярость…

— Кто ты такой? — с изумлением воскликнул оратор.

— Аш Альен! — ответил воин.

Над площадью повисла тишина. Люди открывали рты в удивлении, испуганно охали и показывали пальцами. Но зоркий взгляд мага-строителя сразу подметил чужаков. Одеты в кольчуги, в движениях опасная плавность убийц. Эти расталкивали соседей, что-то горячо втолковывали, активно жестикулировали. Почти сразу начали подстрекать, выкрикивали:

— Смерть Альену! Убить продажную тварь!..

Народ взволнованно зашумел, испуг и удивление сменились подсердечной злобой. В воздух поднялись молоты и топоры, солнечные лучи засверкали на отполированной стали. Волна человеческих тел колыхнулась навстречу правителю, но Аш словно и не заметил опасности. Холодно и бесстрастно посмотрел на обезумевших людей, четко произнес:

— Вода!..

Воздух мгновенно похолодел, стал сухим и жестким. Небо потемнело, приобрело густой синий оттенок, столбы дыма пугливо отпрянули. И ровно через десять секунд сверху ударили плотные струи ледяной воды. Раздались грохот и плеск, народ будто окатило из огромного ведра. Люди дико взвыли, начали разбегаться кто куда. Но в переулках неожиданно появились заслоны солдат, глухие стены щитов и копий. В спины били мутные потоки, гигантские волны разбивались о здания как о скалы…

Лишь спустя пять минут заклятие исчерпало себя, и вода ушла в сточные канавы. Но и этого оказалось достаточно. Люди ползали в глубоких лужах, плевались и отфыркивались, дрожали — холод был нешуточный. На ногах устояли единицы, но теперь ошеломленно вертели головами, вздрагивали. Мокрые, грязные, жалкие, растерявшие апломб…

— Что т-тебе надо? — отплевываясь, спросил оратор. Потоком его сбило с пьедестала, но поднялся одним из первых. Посмотрел на правителя исподлобья, сжал кулаки.

— Не так… — бесстрастно ответил Аш. Аккуратно прошел по лужам и легко запрыгнул на импровизированную трибуну. — Чего хотите вы? Почему устроили мятеж?..

— Вы предатели, — тихо, но веско произнес предводитель. — Отвели войска с границ, подвергли край опасности. Поговаривают, хотите продать Родину окранцам…

— Разве? — спокойно поинтересовался маг-строитель. — И кто вам сказал?..

— Люди. Знающие, — не моргнув глазом, ответил мужик.

— Не те ли, что подтолкнули вас глупо сложить головы, а сами пытаются сбежать? — хмыкнул бывший граф. Ухмыльнулся, небрежно махнул рукой.

Предводитель бунта резко развернулся и как раз увидел момент, когда десяток крепко сбитых мужиков с лицами прожженных душегубов по-крабьи крались к ближайшему цеху. Опасливо оглядывались, старались добраться незаметно. Одеты в грубые рубахи и порты, но поверх кольчуги, а в руках узкие кинжалы. Пока стояли в толпе, сливались с пестротой лиц и нарядов, но сейчас стало отчетливо видно — чужаки. Слишком целенаправленно двигались, выглядели чересчур сосредоточенно и хладнокровно, что среди буйства эмоций смотрелось по меньшей мере странно.

Поняв, что взгляды сошлись на них, заговорщики испуганно замерли. Но вскоре очнулись, стаей волков ринулись к спасительным воротам цеха. Наткнулись на словно выросших из-под земли стражей и заметались, бросились обратно в толпу. Однако ремесленники попятились — тоже слышали слова Аша, — оттолкнули чужих. Кто-то заругался, иные достали из-за поясов топоры и молоты, целенаправленно двинулись на пришлых… какая разница, на ком сгонять гнев?!

— Да, действительно, — нехотя признал предводитель мятежа. — Эти люди явились две недели назад, рассказали о ваших злодеяниях. Но ведь войска и правда уходят с границ?!

— Да, — кивнул Аш. Услышал недовольный гул среди работников, поднял руки. — Я спрошу еще раз… Чего вы жаждете? Ради чего подняли бунт?..

— Мы голодаем, — крикнул кто-то.

— Ходим в обносках, живем как звери! Результатов труда не видим, все забирает армия… — воскликнул другой.

— То есть вы хотите работать? — уточнил бывший граф. — И получать законную плату?..

— Да! — послышалось сразу несколько воплей. — Хотим. Но не желаем покоряться Окрану или Скифру!..

— Что ж, тогда ситуация гораздо проще, — усмехнулся правитель. — Объясняю… Первое! Стычки на границах пошли на убыль, нет необходимости держать столько войск. И потому мы решили отправить воинов по домам, чтобы те смогли работать во благо края и собственных семей. Второе! Вы наверняка устали терять близких и не видеться с родными… Так?

— Да! — слитно выдохнули сразу сотни людей. Народ помаленьку поднимался на ноги, многие переглядывались и шептались.

— Я сделаю все, чтобы наступил мир без какого-либо ущемления Свободных Земель, — веско произнес старший Альен. — Кроме того, мы решили возобновить отношения с Тарком, закупить продовольствие… но в этом мне нужна ваша помощь. У нас нет хороших товаров на продажу, нет качественного металла и оружия. Но вы можете постараться, я знаю. И чтобы доказать благие намерения, разрешаю открывать торговлю. Две трети продукции пойдет на нужды страны, остальное достанется вам. Если захотите, будете сбывать заезжим купцам… Указ подпишем сегодня же!..

Поначалу никто не понял, о чем говорил правитель. Но затем самые умные и деловитые догадались, счастливо загомонили, принялись растолковывать другим. Открытая торговля означает, что больше не придется получать зерно из общих складов как подаяние, можно будет покупать самим, и притом качественнее. Недостающее привезут тарки, жизнь станет намного лучше. А там, глядишь, и «смены» уберут…

— Правитель добро говорит! — послышались отдельные возгласы. — Хватит войны! Хотим жить как раньше, мирно…

— Мы за тебя, Альен! — поддержали другие.

Одобрительный гул начал разрастаться. И до самых последних тугодумов наконец дошло — грядут изменения к лучшему. Когда разойдутся с площади, еще долго будут обсуждать в трактирах за кружкой кислого пива последние вести, вертеть так и эдак. Набьют морды скептикам и злопыхателям, перемоют кости правителям…

Аш Альен растянул губы в приветливой улыбке, продолжил говорить нечто ободряющее. Но в душе сомневался и мучительно размышлял. Как осуществить? Если сорвутся переговоры с тарками и окранцами, братьев повесят. А после десятка лет существования с закрытыми границами начать новую жизнь безумно трудно. Придется забыть о сне, рвать жилы, засылать шпионов… и убеждать, убеждать привыкших к войне, закоснелых людей.

— Надеюсь, у вас дела не расходятся со словами, — пробормотал предводитель мятежа так, чтобы слышал один лишь правитель. — Мы слишком долго терпели.

— И я… надеюсь, — пробормотал старший Альен. Зябко передернул плечами, обернулся к недавнему оппоненту. Сразу видно, умный мужик и говорить умеет. Такого врага нельзя оставлять безнаказанным, в любой момент снова раздует пламя восстания.

— Как вы собираетесь обеспечить производство? — словно прочитав мысли, поинтересовался Илвин. — Ремесленный район в руинах, из десятка мастерских работает одна. Не хватает людей, припасов, запчастей для механических молотов и станков…

— Нужно работать с тем, что имеем. Пока, — отрезал Альен. Но чуть смягчился и добавил: — Думаю, следует провести реорганизацию. Как насчет того, чтобы создать специализированные бригады работников? Я сдам вам оборудование в аренду, буду изымать государственный налог продукцией и деньгами. Но треть сумеете разделить между собой, согласно объему работы и мастерству. В дальнейшем, если захотите, вскладчину выкупите у города цеха, да и налоги я уменьшу по окончании войны…

— Интересно, — признал мужчина. Наморщил лоб, быстро подсчитал про себя. — Если война закончится…

— Когда! — твердо сказал Аш.

— Хорошо, — сдался Илвин, пожал плечами. — Если власть поможет, создадим бригады. Задумка хорошая, сможем работать лучше. Но кто будет контролировать и как станут изымать налог?..

— Металл и оружие буду брать в случайном порядке, — ответил Аш. Заметил, как скривился предводитель, мысленно хмыкнул. Конечно, если знать, какая партия пойдет государству, работать можно спустя рукава, а над своим трудиться с удвоенной силой, любовно проковывать клинки, делать лучшую броню на продажу.

И тем не менее Илвин проглотил горький кусок, кивнул:

— Добро…

— А контролировать процесс будешь ты, — с усмешкой добавил Альен. — Ставлю главным над бригадами. Явишься ко мне с докладом и описью. Еще жду дельных предложений, идей. Приказ о возведении тебя в должность министра промышленности подпишу сегодня же.

По мере того как правитель говорил, лицо Илвина вытягивалось. Во взгляде мелькнула секундная радость, сменилась опаской. Любая должность подразумевает не только легкие деньги, но и большую ответственность. Это простые работяги думают, что начальники лишь вино хлещут и курочкой заедают. А на деле — бессонные ночи, нервное напряжение, работа на пределе сил.

— А может, не надо? — поинтересовался предводитель. — Я того… с молотом привычнее.

— Надо, — произнес бывший граф. На секунду отвлекся, проводил взглядом стражников, которые вели связанных подстрекателей. И тут заметил ехидную улыбку на губах одного из злоумышленников. Еще до конца не осознав угрозы, но остро почувствовав неладное, Аш столкнул с помоста Илвина, попытался прыгнуть следом… и не успел. На крыше ближайшего дома возникли человеческие силуэты, сверкнул металл. Несколько звонких щелчков почти растворились во всеобщем шуме.

Первая стрела, видимо, целила в незащищенное лицо, но ударила в наплечник, высекла искры и отскочила. Еще три попали в грудь, и старшего Альена как ветром смело, швырнуло на мостовую. Чуть запоздало сверкнула ветвистая молния, разметала в щепки самодельный помост и подожгла обломки…

Над площадью поднялся слитный рев, люди бросились врассыпную. Стражники натужно ухнули, но удержали массу тел. Зло взревели командиры — как же, мага проворонили! — отдельные воины принялись вскидывать маленькие арбалеты. Но ответный огонь принес мало результатов, противники умело прятались за дымоходами и торопливо перезаряжали оружие.

Вскоре над зданием вновь полыхнуло сияние, десятки шаровых молний как яблоки посыпались на площадь. Две оглушительно взорвались, сожгли пятерых работяг и разметали еще с десяток, усилили панику. Остальные потухли, осыпались дождем бесполезных искр — в дело вступили чародеи охранения. А через секунду в ответ рванулись сотни тонких огненных жгутов. Срезали часть крыши, воспламенили черепицу и наконец отыскали цель… Уже не человек, а хорошо прожаренный кусок мяса в обугленной мантии мага-воздушника шлепнулся оземь. На стену брызнуло кровью, ветер подхватил зловонный дымок.

Остальные заговорщики бросились врассыпную. Двух подстрелили стражники, один поскользнулся и рухнул на мостовую. Добивать его никто не кинулся — с головой, вывернутой под таким углом, не живут. Последним двум врагам повезло, вовремя перепрыгнули на крышу соседнего здания, помчались без оглядки. Но тут на пути беглецов материализовался оборотень.

Те, кто находились на площади, мало что разглядели. Услышали грозный рык, тяжелый удар, один стрелок исчез. Второй попытался прыгнуть, безрассудно кинулся к парапету. Однако острые, отливающие металлом когти достали в полете, разодрали плоть и кости. На землю излился дождь кровавых брызг. Голова подпрыгнула и затерялась где-то в толпе, а тело упало у фундамента…

Боя на крыше Аш не видел. Мир потускнел. Словно издалека долетали смутные крики, топот, звонкие удары. Хотелось встать и уйти подальше, но грудь словно пронзили три раскаленных прута, накрепко пригвоздили к мостовой. Выхода не осталось, и маг-строитель расслабился, позволил себе окунуться в вязкие объятья беспамятства.

Очнулся, казалось бы, через целую вечность. Тихо вскрикнул, дернулся. И сразу почувствовал — куда-то несут. С трудом приоткрыл веки, узнал в волосатом и злом мужике брата. Тох бережно тащил старшего на вытянутых руках, с тревогой всматривался в лицо, говорил… В ушах щелкнуло, Аш услышал конец фразы:

— …Ну слава Создателю! На фига под стрелы подставился?..

— Да пошел ты! — с искренним удовольствием пропыхтел старший Альен. Скосил глаза, удивленно вскинул брови — вокруг виднелись знакомые здания Нового города, множество людей: обычные работники, воины, маги — целая толпа. Во взглядах беспокойство, смутное облегчение. — Что за цирк?..

— Тебя провожают, — серьезно сказал оборотень. — Чтобы никто больше не смог напасть. Не знаю, что ты наплел, но теперь у нас есть сторонники…

— Да пошли они! — прохрипел Аш, добавил несколько сочных ругательств. — Пусть сами правят… Твою мать, Ривз почти переиграл…

— Почти не в счет, — улыбнулся зверомаг, зашагал быстрее. — Напугал. Если бы не зачарованные доспехи…

— Так я не умираю? — удивился старший. Провел ладонью по груди, нащупал три больших вмятины на панцире.

— Нет, — хмыкнул Тох. — Переломы ребер, пара пустяковых ожогов. Заживет как на собаке. Поваляешься пару дней, отваров целебных попьешь.

— Сам ты собака…

Голос правителя ослабел, глаза снова закрылись. Аш безвольно обвис на руках могучего зверомага, но не потерял сознание, а заснул. Беготня и сражения окончательно подкосили и без того измотанного старшего.

— Переволновался, — уверенно объяснил Тох окружающим воинам в ответ на любопытные взгляды.

Глава 6

Удушливый дым плотными клубами витал в воздухе, медленно и неохотно тянулся к отдушинам. Темнота оказалась непроницаемой и липкой как смола, почему-то горячей, хотя в разуме любого человека она тесно ассоциируется с ночной прохладой. Птиц будто падал в гигантский черный колодец без дна, и лишь спокойное сияние Светлого щита помогало справиться с паникой…

У дальней стены раздались шуршание и скрип, звон железа. Маг поспешно перешел одновременно на Ночное и Истинное Зрение, углядел расплывчатую туманную фигуру. Никаких деталей, лишь общий силуэт, но видно — рыцарь пытается приподняться, вяло цепляется за стену.

Холодный пот побежал по лбу с новой силой, глаза начало пощипывать. Чародей осторожно отер влагу, вздохнул и принялся наращивать защиту. К уже готовому Светлому щиту прибавил Зеркальный и Астральный, Круг Шепота. Первый — обычная стихийная оболочка, работает по принципу антипода: огонь заливаем водой, Тьму режем Светом. Второй — хитрое переплетение энергий, которые отразят и вернут любой удар врагу. Третий прикроет душу, ну а последний — ментальная составляющая, рвущая в клочки мысленные рапиры… Четыре уровня, как по учебнику борьбы с Темными проявлениями. Но и этого мало.

Стряхнув с пальцев очередное Упокоение, маг вызвал более действенное заклятие Демонического Яда, что в совокупности представляло собой невообразимую смесь враждебных Тьме составляющих: от Света до кристаллов упорядоченной энергии, кои призваны разрывать вечно мятущуюся сущность. И только после проделанного Птиц рискнул осторожно сместиться в сторону, замер и зажег десяток шариков-светлячков под потолком.

Голубоватый свет с трудом разорвал дымную пелену, парным молоком растекся по подвалу и озарил нежданного гостя. Шед сидел у дальней стены, совершенно осмысленно смотрел на Птица и щерил длинные кривоватые зубы в гадкой ухмылке. Левую половину лица украшал огромный уродливый ожог. Кожа и мышцы сгорели, обнажились кости черепа, деформированная челюсть. Сквозь обугленное мясо сочилась вязкая черная слизь, медленно капала на доспехи…

— Мне не больно, — спокойно сообщил Шед.

— Кто бы сомневался, — пробормотал парень. Осторожно отступил к выходу, вытянул руку. По пальцам пробежали яркие изумрудные искорки, к всеобщей вони примешался запах мяты. — Дернешься — убью.

— Я и так мертвый, — парировал демон.

— Развоплощу, — поправился Ирн. — И раздушу… или нет, разодухотворю.

— Ты можешь, — согласился Шед, с холодным интересом присмотрелся к зеленому сиянию на ладони парня: — Демонический Яд, если не ошибаюсь? На твоем месте я бы попробовал Молот Гранга. Гораздо эффективнее… Впрочем, виноват. Молот же создается заранее и считается очень даже черной магией. Пару младенцев зарезать или десяток взрослых… сотня котов сойдет на худой конец. Зато потом хоть солнце туши, что угодно разложит в пыль.

На лице демона не дрогнул ни единый мускул, голос остался ровным и механически-размеренным. Да и взгляд изучить не было никакой возможности, в глазницах — сплошная пляска огня. Но Птиц уловил насмешку, с силой сжал древко посоха. Что это? Жалкая попытка пошутить? Или Шед говорил абсолютно серьезно?..

— Как ты тут оказался? — резко спросил чародей.

— Да так… шел мимо, — прохрипел рыцарь. — Решил проведать старого знакомого.

— Издеваешься?

— Нет, что ты… Серьезен как никогда.

— Убью, — предупредил Серый маг.

— Развоплотишь, — уточнил Шед. — Но тебе ведь интересно, как я сюда проник?..

Вопрос попал в цель. И хотя Птицу не хотелось признаваться, но присущее любому волшебнику любопытство начало зудеть почище подживающей раны. Помимо прочего, присутствовали элементарные соображения безопасности. Если смогла пройти одна тварь, другие также сумеют. Следовало найти дыру в защите, срочно залатать… С другой стороны, магу не понравилась легкость, с которой Шед разгадал его замыслы. С хитрого монстра станется манипулировать, подталкивать к чему-то…

Изумрудное сияние на ладони мага разрослось, обратилось в пряди тумана. Зеленые ручейки плавно и неторопливо потекли вперед, у горла демона образовалась зыбкая клешня.

— Думаю, ты ответишь, — уверенно заявил маг.

— Не знаю, — вздохнул демон. Потрогал пальцем ручеек, одернул его. Металл латной перчатки чуть потемнел, кисть задымилась. — Ты меня развоплотишь, вернусь в Преисподнюю. Там по крохам соберу силы, лет через триста снова восстану из мертвых…

— Потеряешь время, — хмыкнул Птиц.

— В Преисподней все равно — час, год, сто лет… — в тон ему заметил рыцарь.

Зеленоватая клешня врезалась в горло демона, плоть стала стремительно усыхать и отваливаться мелкими чешуйками. Шед вздрогнул, вжался в стену. Пламя в глазницах удивленно затрепетало, выстрелило мелкими язычками. А маг едва удержался от соблазна довести начатое до конца, хотя воспоминания о плене и униженное достоинство взывали к отмщению. И так удобно — враг сам явился, фактически положил голову на плаху…

— Что тебе нужно? — наконец выдохнул Ирн. — Зачем явился?

— Мне нужна помощь, — ответил Шед после минутного промедления.

— Иди ты!.. — не удержался парень.

— Обратиться к тебе посоветовал наш общий знакомый.

— Эскер?!

— Да, — кивнул демон. — Я встретил Гара в Логеборе. Мы… обсудили проблему и…

— Куда он направлялся? — жадно спросил чародей. — Отвечай!

— В какую-то деревню… — нехотя сказал рыцарь. — Место странное. Туда не вхожи мне подобные, но я доставил Эскера к самой границе.

— Вот как, — протянул Птиц. Чуть ослабил заклятие, задумчиво покачал головой. — Как я могу тебе верить?..

— Ты единственный, кто может помочь, — ответил Шед. — Я хочу стать человеком… или хотя бы сохранить то, что во мне человеческого осталось. «Другой» становится сильнее с каждым годом.

— Заклятие Разделения бесполезно, — отмахнулся парень. — К тому же под рукой больше нет столь сильного артефакта, как Свитки Алара…

— Эскер просил упомянуть о каких-то Гасителях, — возразил рыцарь. — К тому же ты можешь убедиться в моей правдивости, используй заклятие Чтения Мертвеца…

Шед замолчал и, пока маг переваривал сказанное, позволил себе принять более удобную позу. Вместе с тем левую половину лица окутала легкая дымка, раздалось шипение. Через минуту от ожога не осталось и следа, а на губах демона возникла тусклая улыбка.

«Гад! — с неприязнью подумал чародей, глядя на сидящего у стены врага. — Нет, ну какой же гад! Все рассчитал… и что начну сражаться, и что с испугу ударю Упокоением как самым простым и быстрым заклятием. Для него не сильнее пощечины, но Шед специально прикидывался дохлым и слабым, чтобы я успел очнуться и стал мыслить о мотивах. А теперь показывает — мог напасть, схарчить тепленьким, однако не ударил, пришел с благими намерениями…»

Взглянув на демона еще раз, Птиц мрачно улыбнулся. Чтение Мертвеца, говорите?.. Заклятие более чем неприятное для объекта проверки, что свидетельствует о похвальном стремлении доказать искренность намерений. К тому же Шед упомянул о Гасителях. Эск наверняка надеялся, что браслеты можно настроить на темные эманации… Трудно, но осуществимо. У демонов нет ядра в привычном понимании, скорее, десятки тонких щупалец-нитей, черпающих Силу напрямую из Преисподней. Отсечь нужное количество — и сознание человека станет сильнее. Хотя… если чуть перестараться, тварь погибнет. У Гара должны были быть веские основания, чтобы довериться этому исчадию…

— Как ты проник в Башню? — спокойнее поинтересовался парень.

— Ты хороший учитель, Мгир, — ухмыльнулся рыцарь. — Десять лет назад Эскер смог разрушить заклятие, вызвавшее меня из посмертия. Так что я наполовину человек, наполовину демон, а твои охранные круги настроены строго на Тьму или на Жизнь… Потребовалось немного усилий, чтобы привести управляющие контуры в замешательство.

— Ясно, — пробормотал Птиц, вздрогнул при упоминании старого имени. — Оригинально, но второго шанса не будет.

— И не надеюсь, — согласился Шед, хотел сказать еще нечто… но вместо этого зарычал и забился в невидимых путах. Пламя в глазницах потухло, кожа приобрела синевато-серый оттенок. Но звон железа, хруст и хрипение быстро сменились тишиной. Монстр обмяк, превратился в огромную куклу, а герб в виде совы на накидке почему-то засиял бледным белым светом.

Давным-давно, в прошлой жизни, чародей Мгир Огненный Смерч по поручению Магистрата занимался изучением наследия Белого Ордена. Годами и десятилетиями собирал старые книги и записки, восстанавливал формулы и ритуалы. По большей части знания лежали в памяти мертвым грузом, но иногда и помогали. В сражениях, в мщении за предательский удар ножом, а теперь — для проверки разума демона…

Окружающее потеряло очертания, подвал затянуло густым туманом. Во мгле замелькали потертые черно-белые картинки, в ушах возник гул голосов. И парень постепенно начал понимать мотивы Эскера. Да, такой соратник пригодится в грядущей войне. Поднабравшись знаний в некромантии и черной магии, рыцарь значительно вырос в силе. К тому же удивительное дело — эмоций у него было чрезвычайно много: боль, страх, ненависть и ярость, гордость, любопытство… Человеческая половина осталась весьма сильна. Лишь потому Гару и удалось воздействовать, потребовать клятвы вассалитета…

Выход из транса сопровождался тошнотой и дикой головной болью, даже посох не смог смирить неприятные эффекты. Но Ирн стерпел, посмотрел на демона с холодным интересом. Шед понемногу оживал: кожа побледнела, в глазницах зажглись тусклые искорки, пальцы медленно сжались… Рыцарь очнулся. Увидев, что изумрудный туман исчез, медленно поднялся с пола.

— Мог бы и предупредить.

— Обойдешься, — буркнул парень.

— А ты мстительный…

— Стерпишь, — с неприязнью произнес маг. Помолчал, добавил холодно: — Можешь остаться. Поднимись на верхний этаж, выбери комнату. Если выйдешь без разрешения, договор расторгнут. Если как-то навредишь…

— Договор расторгнут, — закончил фразу Шед. Прошелся по лаборатории, смахнул пыль со стопки книг. С любопытством осмотрел алхимическое оборудование, ковырнул когтем стену. — Мне нравится здесь… уютно и интересно.

— В подвал спускаться запрещаю, — отрезал Птиц. — Пользоваться магией также. Охранные контуры я подправлю…

— Нельзя так нельзя, — с легким сожалением проскрипел демон, пожал плечами. Переступив через груду свитков, направился к выходу, но на первой ступеньке лестницы замер, бросил через плечо: — Надеюсь, ты поможешь, Мгир. Долго сдерживать «другого» не смогу.

— Прочь, — процедил парень.

Рыцарь не вздрогнул, как тень растворился в полумраке хода. А Птиц еще долго прислушивался к тяжелым шагам, свисту сквозняка в отдушине и глухим отзвукам грома… Гроза снаружи была в полном разгаре.

Стойкая неприязнь, возникшая еще во время плена у демона, вернулась. Хотелось плюнуть и сжечь проклятого урода, а потом сказать Эску, что никого не видел. Но здравомыслие требовало подчиниться, помочь. Сейчас стало не до гордости и амбиций. То, что в окрестностях Седых гор пока спокойно, ничего не значит. Бури в Астрале скоро проявятся в виде «Проплешин» и других неприятных эффектов… Эскеру и ученикам он об этом не говорил, но видел следы увядания в лесу. Деревья первыми почувствовали беду, отдельные дубы стали сохнуть без видимых причин. Потом придет пора насекомых, животных, земли. Война богов грозит миру, но насколько серьезно, еще предстоит узнать.

Со вздохом осмотревшись, Ирн парой заклятий привел лабораторию в относительный порядок, быстро перенастроил защиту Башни. Затем отыскал смену одежды, поднялся на первый этаж и выбрался под дождь. Еще одним заклятием заставил струи стать почти горячими, несколько минут нежился и соскребал грязь. Уже чистым и посвежевшим хлебнул горячего кофе, принялся размышлять о последних событиях. Но понял, что нужна передышка, сотворил зонт из потоков воздуха и отправился в Священную рощу…

Сворл с Витаром встретили наставника укоряющими взглядами. И хотя обошлось без криков и жалоб, но в глазах сквозили уныние и беспомощность. Как и предполагал маг, разобраться с настройкой на Стихии не сумели.

После пяти часов объяснений Ирн охрип и окончательно выбился из сил. Но еще через два появились первые результаты: Грину удалось сродниться с Огнем, создать маленькую птицу из языков пламени. Пернатое продержалось недолго, с полминуты, но сам факт успеха изрядно воодушевил Сворла. Витар же и вовсе не выходил из транса, упорно искал связующую нить между душой и астральной проекцией Силы. И чародей чувствовал — осталось совсем немного.

Наблюдать за студентами — занятие несложное, но однообразное. И потому Птиц оставил сторожевую нить, а сам завалился спать в густую траву. Проснулся спустя час от требовательной щекотки. Распахнул глаза, изумленно моргнул…

В воздухе мелкими суетливыми стайками носились огненные бабочки и полупрозрачные стрекозы. Сталкивались и разлетались, то и дело выписывали замысловатые узоры. Ученики же явились центрами истечения Силы, находились в глубоком трансе. Сворла окружало пляшущее пламя. Оранжевые язычки тянулись вверх, потрескивали и перемигивались, хватались за одежду и кожу. Но ожогов не оставляли, охраняли парня. Витар парил в воздухе на высоте человеческого роста. Вокруг воина кружились упругие потоки ветра, трепали одежду.

Стоило Ирну заглушить назойливую охранную нить, как всплеск чужой магии разрушил идиллию. Сворл и младший Гар синхронно открыли глаза, с немым изумлением уставились на происходящее. И, естественно, потеряли контроль над Силами. Незримая опора под огневиком исчезла, воин с коротким выдохом рухнул наземь. Грин дико заорал и бросился прочь от всепожирающего пламени. Кувыркнулся, принялся поспешно сбивать огонь с рубахи.

— Учитель! — в унисон возмутились студенты.

— Э-э-э… простите, ребята, — смешался Птиц. Виновато развел руками, улыбнулся. — Делаете успехи. Но учтите, контроль должен быть еще сильнее, на интуитивном уровне…

— Да ладно, — небрежно отмахнулся Сворл, с любопытством глянул на затухающих огненных бабочек. — Справимся.

Чародей хотел добавить, что кроме основных Престолов придется настраиваться и на другие Силы, но решил не огорчать учеников. Пусть почувствуют себя победителями.

— На сегодня хватит.

— Но почему? — возмутился Грин. — Только начало получаться…

— Потом потренируетесь, — не терпящим возражений тоном сказал маг. — И так засиделись. Вит, сходишь на охоту?..

— Конечно, — спокойно сказал огневик.

— А тебе пора отправиться в Гент, — произнес Птиц, обернувшись к Сворлу. Пристально проследил за реакцией, добавил: — Постарайся привлекать студентов активнее. Но не увлекайся, а то поймают. Ах да, и еще… можешь привести сюда своих родителей. Заранее предупреди, что окажутся в сложных условиях, но мы поможем по мере сил.

Выражение тоски плавно перетекло в восторг. Глаза парня засияли, губы сами собой растянулись в счастливую улыбку. Грин подпрыгнул на месте, со всех ног бросился в кусты.

— Скажи, чтобы готовились, — крикнул маг вдогонку. — Через три дня!..

— Спасибо, наставник Птиц! — послышался удаляющийся голос. — Спасибо-о-о!..

— Угу, — проворчал чародей. — Не отделаешься ты простым «спасибо»…

Вместе с Витаром вышли из рощи под порядком опостылевший дождь. Ирна сразу накрыл защитный полог, а вот для младшего Гара непогода стала полнейшей неожиданностью. Огневик вздрогнул, с изумлением посмотрел в затянутое тяжелыми тучами небо, мазнул взглядом по мокрым деревьям и горам. Но втянул голову в плечи и торопливо побежал к Башне. Через минуту появился с копьем, луком и стрелами, умчался в ближайший лесок… Чародей проследил за братом Эскера, растянул губы в блеклой усмешке. А ведь угрюмый воин начинал ему нравиться. Человек дела — минимум пустой болтовни, больше отдачи…

Вскоре словно в ответ на невысказанную просьбу немного распогодилось. Струи воды перестали хлестать как кнуты, превратились в отдельные капли, да и те падали с очевидной ленцой. Облака сменили цвет с иссиня-черного на серый, растеклись в небе рваными клочьями. Но мысли мага снова вернулись к демону — и настроение испортилось.

Птиц подкинул носком сапога небольшой булыжник, послал в глубокий поток, низвергающийся с горы. Раздалось бульканье, вверх брызнул фонтан мутных желтоватых брызг… Дело было не в самом появлении Шеда, а в нежелании иметь с рыцарем дело. Даже в роще, наставляя парней, Ирн постоянно уговаривал самого себя, спорил: «Нельзя вспоминать о прошлом, нельзя злиться! Демон доказал чистоту намерений, может быть весьма полезным». Но как только парень немного успокаивался, в душе возникал мерзкий голосок: «Обманет… обманет, сам знаешь. Получит что нужно — и нападет. А нет, сожрет учеников и смоется. Демоны, они такие…»

Любое необдуманно данное обещание чревато желанием увильнуть. И если хорошо покопаться, оправдания всегда отыщутся. Правильные, красивые и стройные, крепкие как сталь. «Старый Мгир никогда бы не волновался по таким пустякам, — с сожалением подумал маг. — Прагматик до мозга костей… надо значит надо. Похоже, вместе с молодым телом ему достался и юный бунтарский дух, но иногда следовало возвращаться к старческому благоразумию. Вопрос в том, как переломить себя».

Чародей устало покачал головой и перевел взгляд на Башню. Отсюда, с небольшого пригорка, та выглядела мокрым осколком зуба, выделялась на фоне серых облаков чернотой. А позади, на ровной площадке, виднелись извилистый лабиринт траншей и невысоких каменных буртиков — практически готовый фундамент будущей крепости. Если довести до ума, сможет вместить до пятисот человек: воинов, прислуги, учеников. Защитит от стрел и таранов, подкопов, огня и вражеской магии… на первое время. Потом нужно будет построить полноценное здание Магической академии.

Чтобы хоть как-то спрятаться от зудящих мыслей, Птиц решительно спрыгнул с откоса прямо в глубокий ручей, побрел по направлению к строительной площадке. Оскальзываясь на мокрых камнях, с трудом вскарабкался наверх, чересчур торопливо обошел стороной Башню. Остановился у толстого блока будущей внешней стены, поразмыслил и принялся закатывать рукава…

Посох услужливо разогрелся, оголовье засветилось оранжевым. Толстый пучок искр ударил в землю и мгновенно впитался. Брызнули облака горячего пара, раздался душераздирающий скрип. Массивный монолит раскалился докрасна, пыхнул сухим жаром и «поплыл». Из земли вопреки силе тяжести прыснули мелкие огненные струйки, стали сплавляться в очередной блок… Ирн довел один фрагмент до высоты человеческого роста. Оставил остывать, а сам перешел на другой участок, принялся вырезать в скале узкий коридор.

Плавить породу было не так сложно. Гораздо труднее контролировать толщину и форму, учитывать полости, арки, делать комнаты и залы. Кроме того, приходилось заранее обдумывать, какими должны быть помещения по величине, учитывать множество различных факторов: приблизительное количество жильцов, напряжение на стены. Для этого необходимо было быть хотя бы архитектором, в лучшем случае магом-строителем, кем Птиц являться просто не мог. Потому делал стены как можно толще и крепче в ущерб красоте. Вспоминал виденные когда-то замки, пытался рассчитать: где коридор сузить, чтобы легче защищать, а где, наоборот, расширить для помпезных церемоний и всего прочего…

Постепенно работа увлекла, изгнала посторонние мысли. В мире остались дождь, раскаленный посох в руках и медленно растущие обсидиановые глыбы. Минута пролетала за минутой, час за часом. Облака пара жгли кожу, по лбу струился пот, но маг не обращал на это внимания. Однажды краем глаза заметил Витара на дороге к Башне. Могучий воин неторопливо шагал, тащил на плече крупного оленя. Позже прибежал взволнованный и бледный как смерть Сворл, сообщил:

— Т-там… т-там, на верхнем этаже… чужой!

Птиц мысленно проклял собственную забывчивость, молодняк надо было предупредить сразу. Да и Шед наверняка не пощадил чувств учеников, специально выставил напоказ зубы и когти. Хорошо, хоть не вздумали напасть, решили спросить у наставника.

— Не трогайте, — хмуро обронил чародей. — Пусть живет… пока.

Понял ли Грин, неизвестно, но мрачный взгляд учителя сразу отбил желание приставать по пустякам. Студент торопливо кивнул, попятился. Споткнулся и чуть не рухнул в пышущую жаром яму, но каким-то чудом выровнялся и скрылся с глаз долой, только пятки засверкали. А маг отвернулся и вновь принялся за работу…

Очнулся Ирн глубоким вечером, когда в разрыве туч у горизонта показалось маленькое и алое, как вишня, солнце. Дождь практически закончился, порывистый ветер играл с мелкой моросью. Где-то вдалеке еще грохотал гром, яркие молнии полосовали склоны гор, но в ближайшем леске уже затянули переливчатые трели соловьи.

С сожалением отступив от еще горячего блока, маг смахнул пот со лба и мельком глянул на Башню. Рядом с входом полыхал жаркий костер, чувствовался запах наваристой похлебки. Сворл и Витар, как всегда, заботились о пище. Учеба учебой, а ужин по расписанию…

Идти к ученикам не хотелось, ибо там были Башня и неприятное решение… весьма клыкастое и бледное. Но ничего не оставалось делать, требовалось поработать в Астрале, создать как можно больше Следопытов. Жизненно важно было знать, что происходит в Аримионе и Скифрской империи. Если повезет, духи нападут на след богов и проверят степень разрушения Сущего. Нет, хотя бы предупредят о передвижении войск, возникновении «Проплешин».

Перепрыгнув глубокую каверну и обогнув свежую стену, парень ступил на узкую тропинку. Но едва сделал пару шагов, как по нервам хлестнуло морозной плетью — один из Охранных кругов предупредил о Проникновении. Перед внутренним взором промелькнул странно искаженный образ: груды камней, ветви каких-то кустов, тени и алые блики… движение! Ничего толком не разглядел, зато понял — тревога не зряшная. Кто-то оказался достаточно неосторожным или слишком любопытным, чтобы задеть энергетическую нить. Сработал капкан внешней защиты, неизвестного соглядатая спеленало Параличом.

— Кто же к нам пожаловал? — шепнул Птиц. Определил направление и кривовато ухмыльнулся. Совсем недалеко, шагах в ста вверх по склону горы, как раз напротив Башни и строительной площадки. Вот как… некто явно следил за магом, пока тот работал.

Перехватив поудобнее посох, парень запрыгал по камням. За минуту преодолел пологий каменистый откос, ворвался в жиденький лесочек. Тут пошел осторожнее. Тонкий слой почвы размок, каждый шаг сопровождался мокрым чавканьем и шелестом опадающих капель. В полумраке зыбкими призраками выделялись тонкие осинки и клены, похожие на панцири черепах валуны. Ноги цеплялись за корни, сверху то и дело окатывало холодной водой…

Через пару десятков шагов впереди раздались смутные скребущие звуки, перестук камней. Маг замедлился еще больше, на цыпочках перебежал от одного дерева к другому. Внутренне подготовился к любым неожиданностям и аккуратно раздвинул влажную листву.

Взгляду открылась пологая каменная осыпь. В хаотичном порядке всюду были разбросаны массивные глыбы, виднелись кучи мелкого щебня. В глубоких трещинах угнездились пучки трав, чахлые кусты. А над всем этим навис громадный каменный козырек — идеальное место для наблюдений. Наверху поблескивал металл, стояла непонятная конструкция: массивная тренога, переплетение трубок и рычажков. А внизу, у самой кромки рощицы, лежал хозяин сего непотребства. Тихо и злобно матюгался, катался по земле, пытался ползти…

Неведомым соглядатаем оказался коротышка в несоразмерно длинном плаще. Ростом он едва ли доставал магу до груди, зато был широким, как старый комод, кряжистым и угловатым. Руки толщиной с бычью ногу, кулаки как небольшие кувалды. Голова массивная, шеи практически нет — казалось, уши растут из мускулистых плечей. Лицо походило на скальный выступ, под мохнатыми бровями зло поблескивали маленькие черные глазки, а короткая рыжая борода топорщилась как шерсть на загривке рассвирепевшего кота… Удивительно, но заклятие спеленало недомерка лишь частично. Ноги отнялись совершенно, а вот верхняя часть тела осталась свободной. Гном кривился и завывал от боли, упрямо полз вверх по откосу.

Все-таки подгорные мастера не оставили без внимания вторжение на исконные территории, послали разведчика. Но вопрос состоял в другом… что собиралось предпринять руководство Кланов? Зная склочную натуру гномов, стоило ждать крупных неприятностей. Отсрочка свидетельствовала не о слабости, а об осторожности — недомерки решили присмотреться, выбрать момент для атаки.

Поколебавшись, Ирн раздвинул ветви и шагнул вперед. Несколько секунд понаблюдал за тщетными потугами коротышки, произнес:

— Эффект сети. Чем больше барахтаешься, тем сильнее запутываешься.

Последовало мгновение тишины — за ним бледная вспышка, угрожающий свист. Чародей ожидал чего-то подобного, резко сместился в сторону. Волосы дернуло, у самого носа мелькнула отточенная сталь. Раздались тупой удар и жалобный скрип, брызнул фонтан мокрых щепок. Секира попала в ствол молодого клена за спиной, развалила надвое.

«Ловкий», — с невольным уважением подумал маг. Потрогал кончик носа, обратил взгляд на шпиона. Тот не двигался, лежал смирно. Но, судя по напряженным мускулам рук и злобному блеску в глазах, готовился выкинуть очередной фокус. Украдкой посматривал на ближайший булыжник, приноравливался.

— Я уклонюсь, — как можно спокойнее произнес Птиц. — Не старайся… Лучше давай поговорим.

— О чем? — с подозрением поинтересовался гном. Голос оказался низким, как раскат грома, хриплым. — И вообще, с врагами не разговаривают… А ты враг, потому что нарушил границу владений Кланов.

Резко замолчав, шпион попытался отползти прочь. Полы плаща на миг разошлись, на поясе блеснул крупный кристалл. Амулет, естественно. Слишком слабый, чтобы полностью нейтрализовать действие волшебства, но достаточно сильный для снижения эффекта.

— Хм… — в затруднении пробормотал Ирн. — Табличек с надписью «Посторонним вход воспрещен» не заметил.

Нежданный гость промолчал, упрямо схватился за крупный валун и подтянулся. Чуть перевел дыхание, пополз вверх по откосу. Но вскоре выбился из сил, хватанул ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

— Мы можем решить проблемы мирным путем, — без надежды на успех предложил маг. Тревожно огляделся, создал парочку дозорных заклятий. В округе больше никого не было, но кто знает… похоже, рядом с Башней имелся ход в подземное царство.

— Тебя убьют, колдун… — проворчал гном. Скрипнул зубами, вонзил в Птица полыхающий яростью взгляд. — Умру я или выживу, но ты погибнешь.

— С чего такие резкие суждения? — мило улыбнулся Птиц, но внутренне содрогнулся. Если коротышки что-то задумали, обязательно доведут дело до конца. Мстительнее и злопамятнее народа нет… да и в коварстве могут состязаться с эльфами.

На лице гнома отразилась внутренняя борьба: хотелось задеть ненавистного врага, плюнуть в морду. С другой стороны — слабость. Лучше промолчать, стоически вытерпеть пытки и умереть несломленным. Но и в полумраке было видно, что он мокрый как мышь, успел искупаться в ближайшей луже. Одежда грязная, в бороде и волосах застряли комья грязи, мелкие травинки… но гордый, да-да, гордый как орел.

— Мы следили за тобой, едва появился, — процедил гном, не удержавшись.

— Тогда почему не напали сразу? — быстро спросил Ирн.

— Старейшины родов запретили, — фыркнул недомерок. — Сказали, что надо найти слабые места.

— И как, нашли? — полюбопытствовал чародей.

— Множество, — с удовольствием подтвердил шпион. — Я один из последних дозорных… Так что жди гостей.

— Не боишься раскрывать столь важную информацию? — хмыкнул Птиц, чуть приподняв бровь. — Я же приготовлюсь.

— Против мощи нашего воинства не устоит ни один вшивый колдунишка! — с пафосом заявил гном. — Так что беги, пока цел… Но наши все равно найдут, свяжут и зальют в глотку расплавленный свинец!

— И почему я не удивлен? — пробормотал себе под нос маг.

Ирн задумчиво потер подбородок, оглянулся на Башню. Над деревьями виднелась лишь верхушка, острые как клыки зубцы выделялись на фоне сжигаемых закатом туч. Нерушимая твердыня… если не нападать со стороны гор. Проблема. Нужно ее решать, и быстро. Судя по уверенности пленника и той искусности, с которой шпионы избегали охранных нитей, подгорные шаманы задумали нечто серьезное. Можно было окружить долину заклятиями, расставить ловушки, но продержаться долго не получится… Мрон!..

Краем глаза парень заметил довольное выражение на лице гнома. Как же, он храбрый и сильный, плюет в лицо страшному колдуну. Желание задушить мелкого поганца вернулось, но чародей усилием воли его отверг. Посмотрел бесстрастно и холодно, спросил:

— Как ты умудрился попасться?

Удар достиг цели. Морда гнома сразу сделалась мрачной и кислой, злорадный огонек в глазах потух. Недомерок поколебался: признаваться стыдно, а молчать глупо. Пожал плечами, сказал как можно равнодушнее:

— По делам ходил… нужным. Ну и не рассчитал, знак шаманов проглядел…

— Ясно, — пробормотал маг. Вражеские колдуны, оказывается, определили границы охранных кругов и сделали метки. Вот почему весь последний месяц дозорные нити подавали такие смутные и слабые сигналы…

Пленный коротышка опять приободрился, посмотрел с вызовом. Попыток убежать не предпринимал — бесполезно, но собрался продать жизнь подороже. Нащупал увесистый булыжник, спрятал в кулаке.

— Можешь идти, — сказал Птиц. Коротким импульсом разрушил оковы заклятия, развернулся и не спеша побрел к рощице.

Сказанное настолько ошеломило, что шпион позабыл о сопротивлении. Но через секунду почувствовал, что незримые путы исчезли, проворно вскочил. Мрачно и удивленно проследил за расплывчатой в вечерних сумерках фигурой мага. Перевел взгляд на покосившееся деревце, в котором по самую рукоять застряло оружие. Скривился, но проворчал:

— Секиру отдай! Секира отцовская, на память дарил…

— Обойдешься, — откликнулся парень. Чуть задержался у зарослей, мельком оглянулся. — Походишь и без оружия, предатель.

— Что-о? — непритворно охнул коротышка. — Как ты меня назвал, слизняк?..

— Предатель, — сухо повторил Ирн. — Вы предали мир со Свободными Землями.

Темнота скрыла лицо мага, лишь глаза сверкнули тусклым зеленоватым огнем. Но странное дело — гном ощутил незримую силу, коей дышала фигура человека. Почувствовал себя маленьким и беззащитным, как муравей перед великаном. Судорожно сглотнул, прохрипел:

— Мы присягали Серым магам. А те исчезли, выродились… так что никакого предательства нет, человек. Ты бросаешься словами как шелухой земляных орехов.

Слова растворились в пустоте словно соль в воде. Молчание длилось бесконечно долго, резало нервы как острый нож. Частый стук капель, журчание, шелест листвы и крики ночных птиц отдалились, стали совершенно незначительными. В целом мире осталась важной лишь одна вещь: взгляд человека… пронизывающий, страшный. Всеми фибрами души гном ощущал — колдун видит его насквозь, может убить одним движением пальца.

Момента, когда человек ушел, коротышка не уловил. Порыв ветра, колыхающиеся ветви, тусклая вспышка камня в оголовье посоха — и последние слова… четкие, оседающие в мозгу как мутный осадок в вине:

— Я Серый маг… вы предали меня.

И еще долго гном сидел, приводил мысли в порядок. Вздрагивал всякий раз, когда порывы ветра трепали плащ — в грозном свисте чудился голос человека. Лишь спустя пять минут разведчик сумел подняться с земли, сломя голову помчался к тайному входу…

…Дорога к Башне стерлась в восприятии Птица. Чародей прыгал по камням, когда нужно — бежал и карабкался. Но действовал на рефлексах, а сам предавался мрачным размышлениям. Спустился к строительной площадке, отмахнулся от учеников, которые вздумали накормить наставника. Проигнорировав удивленные взгляды, спустился в лабораторию и уселся на жесткий соломенный матрац.

Три кружки крепкого горячего кофе немного приободрили, но сбить напряжения не смогли. Ирн откинулся на холодную стену, невидящим взглядом прошелся по стопкам фолиантов и грубой поверхности, крепко задумался.

Размышлял около часа. Перебирал варианты, ругался сам с собой. Спустя некоторое время почувствовал пульсацию охранных кругов, но не придал тревоге особого значения. Судя по астральным следам, шаманы были слабы, да и выходка Ирна разрушила четкие планы по захвату Башни. Сожгли пару Кругов, но потерпели поражение и убрались восвояси, потеряв двоих убитыми…

Решение созрело достаточно быстро. Элементарное, но донельзя противное. И выбор оказался прост: либо тупо сражаться, либо поступить по уму. Первый вариант Птиц отмел сразу — не было ни времени, ни желания, ни сил. Через три дня сюда придут первые переселенцы. И если увидят вместо безопасной долины поле боя, планам насчет нового Ордена придет конец. Остался второй выход… но душа протестовала.

— Да пошли вы со своим гуманизмом! — прохрипел в конце концов измученный и доведенный до отчаяния маг. — Вонючий интеллигент! Боишься в дерьме измазаться, нечего и лезть!..

Слова остались просто словами. Злыми, пустыми и ничего не значащими. Но чародей заставил себя заняться делом. Отобрал пару кусков железа в запасниках, придал нужную форму двумя-тремя заклятиями. Затем вычертил на полу замысловатую фигуру, быстро создал «якоря». Восстановив в памяти слепок демонической ауры, принялся творить знакомый ритуал с небольшими поправками на объект…

Почти под утро мертвецки усталый и бледный парень поднялся на верхний этаж Башни. Зашел в одну из комнат и, стоя на пороге, всмотрелся в равнодушную черноту. За окном сонно насвистывали пичуги, вдалеке брезжила узкая алая полоса рассвета. А тут царили тишина и холод нежилого помещения.

Раздался сухой скрежет, и Шед возник на границе тьмы — вырисованный углем силуэт, призрак. Лицо бледнее обычного, в глазницах тлели жаркие угольки, а губы изогнулись в обычной деревянной улыбке.

В ответ на молчаливый вопрос Птиц протянул массивные браслеты. Демон осторожно принял, внимательно осмотрел. Металл плохой, пористый и хрупкий, поверхность оплавленная. Но судить по внешнему виду нельзя, магии в них было вложено столько, что впору сжечь большую деревню. Шед заметил на каждом из артефактов клеймо в виде пентаграммы, замысловатые символы. Приподнял голову, вопросительно изогнул бровь.

— Если думаешь, что получишь свободу, ошибаешься, — процедил чародей. — Я настроил браслеты так, что могу контролировать уровень твоих способностей. Шаг в сторону — и будешь кормить Низших в Преисподней…

— Короткий поводок, — проскрипел демон утвердительно.

— Именно. Выбор за тобой.

— Выбора нет, — бесстрастно произнес Шед и надел браслеты.

Щелчки прозвучали громко и страшно в стылой тишине. Лицо рыцаря исказила гримаса боли, из горла вырвался задушенный хрип. Пламя в глазницах потухло, Ирну на миг показалось, что мелькнули настоящие глаза, белки и радужка, зрачки… но огонь вспыхнул вновь, на щеках появился бледный румянец. Воин пошатнулся, сплюнул черной слюной вперемешку с дымом. С трудом выпрямил спину и прохрипел:

— Я в неоплатном долгу перед тобой, маг.

— Будь уверен, первый взнос потребую скоро, — холодно сказал Птиц. — В гномьем городе бывал?..

— Не доводилось, но проникнуть могу.

— Отлично! Тогда слушай внимательно…

Рассказ и объяснения заняли не больше пяти минут. И по мере того как говорил Птиц, демон выглядел все более удивленным. В конце магу даже почудилось презрение, хотя сразу убедил себя — показалось.

Рыцарь долго молчал, переваривал услышанное. Чересчур замедленно развернулся к окну и бесстрастно сказал:

— Не жестковаты ли меры?..

— Я жду ответа!..

— Разве у меня есть право на выбор? — В голосе демона послышалась почти человеческая тоска. — Как прикажешь…

Глава 7

Редкий, рассеянный свет одинокой масляной лампы больше раздражал, чем служил источником освещения. Каждый раз, когда дверь трактира распахивалась, впуская или выпуская очередных посетителей, сквозняк дергал цепь и светильник начинал со скрипом раскачиваться. Из сумрака резко проявлялись силуэты грубых столов и лавок, пыльные балки перекрытий, множество раскрасневшихся лиц. Со временем зал погружался в полумрак, наполненный толкотней и беспрерывным движением, что смахивало на возню червей в выгребной яме… до тех пор пока кто-то снова не дергал ручку и ветер не рвал цепь с железного штыря.

Кроме прочего, трактир «Королевский приют» мог порадовать и другими эффектами: гвоздями и острыми щепками в лавках, подгнившей пищей и кислой бурдой вместо пива. Тучи назойливых мух конкурировали с такими же посетителями — надоедливыми, шумными, чрезвычайно кусачими. Контингент был строго специфический: наемники различных мастей, ворье, паломники, торгаши и проходимцы, каких свет не видывал.

В течение неполного часа вспыхнуло три драки, одна закончилась поножовщиной. Никто и ухом не повел. Служанки споро затерли кровавые пятна, выволокли трупы на задний двор. И опять пошло непринужденное веселье, хор грубых голосов соткался в гудение улья… Чему удивляться? Столица, один из бедняцких районов на границе с торговым. Сюда хаживали те, кому требовалось «что-нибудь подешевле», то есть практически все иногородние. Цены на жилье и пищу не оставляли альтернатив, и потому заведение пользовалось бешеной популярностью…

«Поубивал бы гадов…» — с раздражением подумал я, когда раздался очередной душераздирающий скрип несмазанных петель. Лампа послушно качнулась, глаза резануло алой вспышкой. В довершение наказания от помоста для музыкантов долетел пропитой голос. Какой-то бродячий студент из Братства вагантов принялся горланить разудалую песенку про веселую монахиню и тройку находчивых конюхов. Остальные с охотой поддержали, стены задрожали от удалого рева… но и сквозь нестройный рев проник вкрадчивый говор:

— …Господин Сириус, войдите в мое положение: год неудачный, урожая нет, десятина служителей сожрала последние остатки. А еще война, будь она проклята! Месяц назад меня самого чуть не продали в рабство сборщики налогов. Говорят, патриарх задумал очередной поход на Запад, обдирает аристократию до нитки… выкрутился чудом!..

— Так сотворите еще одно чудо, — кисло пробормотал я. Поболтал вином в кружке, мельком глянул на собеседника.

Если бы вдруг задался вопросом найти человека, чуждого обстановке «Королевского приюта», то даже не вылезал бы из-за стола. Предо мной сидел полный мужчина среднего возраста, мягкий и изящный. Лицо округлое, черты утонченные: узкие арки бровей, пухлые, как у младенца, губы. Прическа — квинтэссенция напомаженных кудряшек и искусственных вихров, которые, видимо, должны были создавать впечатление некой мужественной удали. Костюм специально надел попроще: кожаный жилет, рубаха и штаны, сапоги самого обыкновенного фасона, на поясе кинжал с грубоватой рукоятью. Да только все равно выдал себя с головой, придворный идиот, — духами смердело на тысячу шагов.

Франт надул губки, достал из рукава кружевной платок и принялся тщательно вытирать руки. Мой взгляд сразу прикипел к пальцам: белые и холеные, смахивающие на отварные сосиски. Но задело иное — цветочный аромат почему-то показался смутно знакомым.

— Господин Сириус, имейте совесть, — плаксиво сказал аристократ. — Я же говорю, времена нынче неспокойные: войны, эпидемии, Тьма прорывается, а вы цену ломите… Давайте так: десять золотых — и расходимся с миром.

— Тридцать, — скучным голосом изрек я. Посмотрел сквозь дворянина, заметил в углу парочку воинов с самыми что ни на есть бандитскими рожами. Господа пили пиво, изредка поглядывали на меня с плотоядным интересом. А молодец барон… верткий хлыщ! Очевидно, нанял загодя нескольких душегубов за сотню серебряных, чтобы не терять большие деньги. Но шаг вполне прогнозируемый, видывали таких умников. Каждую неделю приходилось платить сторожу кладбища, чтобы втихую закапывал неблагодарных покупателей вместе с охранниками. Завсегдатаи «Королевского приюта» уже смекнули, ни за какие деньги не наймутся. А эти новенькие, свирепые и злые, оголодавшие.

Я украдкой опустил руку под столешницу, нащупал рукоять короткого кинжала, прикрепленного к доскам смолой. Но, поколебавшись, отпустил. Рано… торг еще не закончен.

— Побойтесь Алара, господин Сириус! Десять минут назад говорили о двадцати пяти! Откуда у меня такие деньги? Живу впроголодь, одеваюсь в рванье.

Мужчина развел руками, словно подчеркивал — вот какой бедный. Но я пропустил слова мимо ушей, скучающе зевнул… Какие же они одинаковые! Постоянно торгуются, корчат из себя бедняжек, хотя сало с морд ручьем стекает. Когда уйду отсюда? Два месяца прошли впустую, одни сплошные огорчения…

Монрад принял меня неласково. Я тоже не питал к городу теплых чувств. Слишком грязный, запутанный, шумный и опасный… Столица Скифра по размерам чуть больше старого Лугара, достаточно красива. Но стоит отойти на сотню шагов от купеческого района — и попадаешь в зловонную клоаку: улочки узенькие и кривые, обочины в толстом слое гниющего мусора, дома ветхие, повсюду множество крыс… перечислять прелести долго. Да и народ тут разношерстный: от воров и профессиональных убийц до заносчивых дворян и фанатичных служителей.

Поначалу здорово помогло случайное знакомство с одним из местных воров. Парень сразу признал новичка и по доброте душевной растолковал, что к чему. Документы имелись лишь у каждого третьего, храмовники свирепствовали редко, стражники предпочитали брать мзду, а не тащить народ в переполненные тюрьмы. На странно одетого чужеземца никто не обращал внимания, таких было пруд пруди. Главное — не переходить дорогу аристократам и Гильдиям, вовремя платить налоги и вести себя тише воды… в общем, жить можно. Вопрос в том, насколько хорошо.

Денег из Башни я взял немного, всего пять золотых. Для небольших уездных городов — огромная сумма, для деревень — несметное богатство. А тут спустил буквально за неделю. Вскоре остро встал вопрос о заработке, ибо пополнять братию нищих не хотелось. Но я столкнулся со множеством трудностей. Попытался устроиться вышибалой или подсобником, но потом узнал, сколько платят, и отказался. Попробовал сунуться в ремесленный район к кузнецам и механикам, но там доступно объяснили — без взноса в Гильдию десять золотых нечего и мечтать…

Вообще, жизнь в Монраде оказалась строго упорядоченной. Даже ворье и убийцы имели профессиональные союзы. А человек, не принадлежащий к Гильдии, являлся чужаком, отребьем и сором. Любой, кто начинал дело без разрешения и мзды, быстро шел на корм крысам. Но если каким-то образом удавалось вступить в Гильдию, ты становился «своим», истинным монрадцем без скидок и ущемлений. Вот только прорваться в подобные организации оставалось весьма проблематичным.

Первый путь был прост — стать учеником, годы напролет трудиться за скудную плату и перенимать ремесло. Если повезет, сдать экзамен и перейти в подмастерья. Собрать деньжат еще за десяток лет упорного труда, внести налог… и вот тогда будет счастье. Если считаешь себя великим мастером, можно было сразу заплатить двойную цену и сдать квалификационный тест. Так что все упиралось в золото… в золото, которого у меня не было.

Помыкавшись еще три дня в ремесленном квартале, я осознал тщетность усилий. Попытался устроиться в стражу, но там сразу спросили документы, пришлось уйти ни с чем… Впрочем, сдаваться я не собирался. Быстро смекнул, что может дать быстрый доход, в тот же день перебрался в бедняцкий квартал. В одном из ночных притонов разыскал того самого вора, который помог в первый день столичной жизни. Парню идея понравилась, хоть и попахивала ересью. Но если тщательно избегать встреч со служителями, возможная выручка могла окупить тревоги и опасности. Сам ночной мастер взялся привлекать клиентов и распространять слухи. За небольшую мзду, естественно. А я, недолго думая, отправился за город искать подходящие природные накопители магии. Там же нашел подходящее место для волшебства — заброшенный особняк с дурной репутацией проклятого…

Через неделю в «Королевский приют» пришел первый клиент — один из свободных рыцарей. Торговались недолго: пять золотых за небольшой амулет, немного повышающий физическую силу. На следующий день аристократ вернулся, добавил еще одну монету в благодарность — небольшое преимущество помогло выиграть турнир. И с тех пор дело пошло на лад. Благородные и купцы приходили еженедельно, сыпали деньгами. Правда, не обходилось и без эксцессов — мало кто захочет выкидывать кучу золота. Но от таких я либо скрывался, либо… кг-хм… находил компромиссы.

Постепенно изучил город вдоль и поперек. Порой бегал от жадных клиентов, стражи и служителей, каждую ночь тайно занимался изучением записок Мгира и тренировками. И, конечно, не забывал о цели прибытия. Но тут меня постигало одно разочарование за другим…

Дело в том, что Монрад оказался концентрированным сгустком тревог и чудес. Трактирные слухи ужами вились вокруг служителей, необъяснимой магии, войн на Западе. Но нарыть нечто действительно ощутимое оказалось невероятно сложно. Гильдии, если и имели кое-какую информацию, предпочитали молчать. Орденские маги тем более сохраняли тайну, а стражи и простой люд питались небылицами.

Единственное, что удалось откопать, — дабы противодействовать аримионскому восстанию, патриарх объявил о создании отдельного легиона. Однако вступить туда мог не каждый… и бывалые воины, привлеченные высокой оплатой, уходили ни с чем. Я попробовал подкупить военных чинуш через пару-тройку подставных лиц. Но в канцелярии от денег отказались, по следу моих наемников пустили стражников. Попытка добиться желаемого с помощью магии к успеху тоже не привела — заклятия Поиска вязли в обилии чародейских эманаций.

Последние две недели я начал подумывать об уходе. Смысл торчать здесь, если результат нулевой? Следовало вернуться к Джару, проследить за туманной рекой. Куда-то же демоны шли? Вряд ли далеко, ибо в империи забили бы тревогу о нашествии Тьмы. Но надежда еще питала меня, и какое-то чувство… нет, не интуиция, а нечто более глубокое, не позволяло начать разматывать клубок заново…

Ржавые петли скрипнули в очередной раз, вырвали из состояния задумчивости. Торопливо, чтобы опять не попасться под раздражающий всполох фонаря, я уткнулся взглядом в кружку. В красноватой поверхности отразилось смутно знакомое лицо: среднего возраста, бородатый и длинноволосый, с жестким взглядом убийцы, на щеках множество мелких шрамов… Рука дрогнула, лик на поверхности вина пошел рябью. В уши ворвалось назойливое нытье, виски начало ломить.

— Тридцать пять, — выдал я.

На мгновение показалось, что вельможу сейчас хватит удар. Но тот выдержал, потряс щеками и покраснел как рак, запричитал:

— Сириус, вы бесчестны! Я же голодую…

— Смотря что считать голодом, — парировал спокойно. — Для вас — переход с изысканных лакомств на чуть более грубую пищу. Для меня же голод — это когда жрать совсем нечего.

— Но у меня нет таких денег! — воскликнул аристократ, тяжело и отрывисто задышал. — Я разорен…

— Барон Отто ван Гордер, давний потомок верингских корсаров на службе империи, — ровно, словно читая книгу, произнес я. — Имеет множество владений в центральном и дальневосточном Скифре. В том числе большой серебряный рудник, несколько угольных шахт, лесопилок, три крупных города. Состоит при дворе императора, награжден почетным званием утреннего умывальщика… но имел неосторожность пару дней назад повздорить с одним из лучших мечников столицы графом Оренским…

По мере того как я говорил, вельможа то бледнел как полотно, то багровел как рак. Порывался вскочить, пафосно ухватился за кинжал. Но, услыхав последнюю фразу, замер и бессильно расплылся на лавке:

— Откуда знаете?

— Слухи распространяются быстро, — ответил я. — Но цену накрутил не потому.

— Почему? — жадно поинтересовался ван Гордер.

— Во-первых, сложность заказа… — объяснил я. — Как правило, просят нечто одно: защиту, силу, ловкость, быстрое лечение ран. А вам нужен универсальный амулет.

— Во-вторых?.. — чуть успокоившись, полюбопытствовал барон.

— Мне пообещали заплатить больше, если откажусь от заказа, — хмыкнул я и достал из-за пазухи небольшой свиток.

Глазки Отто мгновенно прикипели к печати, губы плаксиво скривились. Еще бы, печать принадлежала пресловутому графу Оренскому, знаменитому забияке и дуэлянту. Письмо доставили рано утром в трактир, попросили дать ответ как можно раньше.

— У меня нет с собой таких денег, — убитым голосом прошептал вельможа.

— Я подожду.

— Но… это бесчестно, — застонал ван Гордер.

— Что именно? — полюбопытствовал я. — То, что даю вам время и подвергаю себя опасности? Если не ошибаюсь, граф Оренский гораздо влиятельнее… Или то, что позволяю выиграть в безнадежном поединке?..

В трактире мало что изменилось. Вагант получил пару медяков на пропой и, приободренный, загорланил другую песню, не менее похабную и вызывающую. Местные работяги поддержали, застучали кружками. С кухни валили клубы жирного дыма, ноздри забила удушающая вонь жареной рыбы. Стуки, шаги, голоса, мельтешение лиц в красноватом полумраке… обыденно и скучно. Пора было уходить, скоро закроют городские ворота. А я еще хотел позаниматься с записками Мгира, изучить пару новых заклятий.

— …Могу предложить альтернативную плату, — со смутной надеждой произнес барон.

До меня дошло — Отто все это время что-то втолковывал, просил и канючил. Но слух отобрал самое важное, в душе возникла искра любопытства.

— Простите? — переспросил я, посмотрел на аристократа с новым интересом.

Вельможа потел, причем потел сильно. Рубашка промокла, по лбу катились мелкие бисеринки влаги. Ван Гордер то и дело отдувался, ожесточенно вытирался платком.

— Мой кузен является смотрителем закрытой императорской библиотеки, — просипел Отто. — Вы понимаете, Сириус?.. Закрытой библиотеки! Там множество древних книг, а вход разрешен лишь служителям и сановникам…

— И вы думаете, что колдун может заинтересоваться древними рукописями, — обронил я. Но внутренне встрепенулся — там можно было поискать упоминания о Краеугольном камне. Вряд ли что-то найду… но кто знает, шанс терять нельзя.

— Да-да! — торопливо кивнул барон, помахал платочком перед лицом. — Вы же любите всякие старые книги. Заклятие отыскать, мощь повысить… Мрон, жарко-то как!..

Интуитивно я ощущал подвох. Но после некоторых раздумий решил попробовать. Кто знает, быть может, и ошибаюсь… сижу тише воды, ниже травы, использую магию крайне редко.

— Умеете заинтересовать, ваша светлость… — улыбнулся я. — Когда получу пропуск?

— Никаких пропусков! — выдохнул вельможа. Опасливо осмотрелся, наклонился через столешницу и сделал страшные глаза. — Проведу во дворец, кузен пустит без разговоров… но поймите, никому ни слова!

— Отлично! — кивнул я. — Тогда с вас десять золотых.

Судя по изумлению холеного хлыща, я назвал цену даже ниже, чем тот ожидал. Но Отто быстро спохватился, зазвенел под столом монетами и там же передал маленький мешочек. Я взвесил деньги в ладони и спрятал за поясом, вложил в пухлую ручку маленький обломок хрусталя.

— И все? — спросил барон, недоуменно повертев в руках амулет. Камень был невзрачный и тусклый, чуть треснутый.

— А чего вы ожидали? Полыхающий шар или ожерелье?! Простите, но за такими фокусами на базар.

— Да-да… — зачастил ван Гордер. — Ваша репутация, Сириус, чиста как слеза. Еще никто не жаловался…

— Когда устроите поход в библиотеку? — перебил я.

Взгляд аристократа ушел в сторону, лицо омрачилось. Я сразу понял — наемники за крайним столом, ага… Не на того напал, дорогуша.

— Завтра, — пробормотал барон, помял платок. — Ночью. Я должен переговорить с кузеном.

— Где встречаемся? — с нажимом спросил его.

— Постоите у южных ворот дворца, — скривился Отто. — Я пришлю слугу, скажем… в восемь вечера.

— Очень надеюсь на ваше слово. Всего хорошего, ваша светлость. Кстати, где приобрели платок?..

— У вас хороший вкус, Сириус, — с явным облегчением сказал барон. Запыхтел, с усилием выбрался из-за стола. — Купил у портного на углу Торговой и Горшечников. Поговаривают, что жена шьет… удивительное мастерство. Прощайте!..

— До встречи, — уточнил я.

— Конечно… до встречи, — смутился вельможа. Отступил на шаг, развернулся и почти бегом кинулся к выходу.

Я успел заметить ликующую ухмылку на пухлых губах, услышал голоса охранников за дверью. Снова взялся за кружку и чуть пригубил, погрузился в раздумья.

Ровно через пять минут послышались мягкие шаги, свет фонаря закрыла тень. Предо мной уселся худой, нескладный парень лет двадцати пяти на вид. Лицо бледное и болезненное, черты незапоминающиеся. Одет в короткую серую куртку и мягкие шерстяные штаны, голова покрыта капюшоном. Я был почти в таком же наряде, только брюки из толстой воловьей кожи, но именно некая аура… а может, и цепкость движений позволяли сказать: он вор, а я нет.

— Ты когда-нибудь допьешь? — хмыкнул парень. — Каждый раз заказываешь у старого Клавдия лучшее вино и хорошо, если четверть вылакаешь…

— Мозги нужны чистыми, — проворчал я, толкнул кружку через стол: — Хочешь?

— Нет, просто интересно, — улыбнулся вор. — Удачно?

— С какой стороны посмотреть, Гай, — пробормотал, указывая взглядом на наемников. Те уже неприкрыто пялились, нетерпеливо поглаживали рукояти мечей.

— Молодые, — спокойно произнес вор, изогнул бровь дугой. — Помочь?

— Справлюсь.

— Тогда предупрежу дядюшку Полота, — шепнул Гай. — Чтобы приехал на телеге, забрал останки.

— Будь добр, — кивнул ему. Минуту помедлил, осторожно передал парню кошелек под столом. Тот ловко перехватил, ощупал пальцами и поморщился.

— Жидковато… клиент обещал стать неплохим.

— У меня свой интерес. Возьми три монеты, остальное отдашь потом.

— Премиальные! — оживился вор. — А у меня как раз застой… Благодарю, Сириус.

— Сочтемся.

Обычно парень убирался тотчас после того, как получал деньги. Через час или два встречались в условленном переулке, я забирал золото и уносил в проклятый особняк. Но сейчас Гай почему-то задержался, с самым задумчивым видом изучал похабную надпись на столешнице.

— Что? — хмуро спросил я.

— С тобой приятно работать, Сириус… — начал издалека приятель. — Платишь щедро, от налогов не уклоняешься… наши завидуют по-черному. И амулеты твои опять-таки хороши, пару раз и меня и мастеров здорово выручали. Не знаю, как делаешь и сколько младенцев за ночь изводишь, но…

— Не говори глупостей, — буркнул устало. — Крови на амулетах никогда не было, объяснял же.

— Все равно, — с отсутствующим видом сказал парень. — Поговаривают, служители начали терять силу. А ты как из другого мира…

— Гай, не темни! — резко произнес я.

Вор тяжело вздохнул, посмотрел несколько виновато… и вздохнул опять. На лице отразились сожаление вперемешку с раздражением. Пожалуй, никогда не пойму этого парня. С одной стороны, воплощенная беспринципность и прагматизм, родную мать за медяк удавит. С другой — какие-то искаженные понятия о партнерстве и дружбе. Ведь в первый же день мог продать с потрохами служителям. Нет, понятно — выгоднее помогать, но все же.

— Тобой заинтересовались.

— Кто? — быстро спросил я.

— Серьезные… К Старшему Брату сегодня заходили, задавали много вопросов. Причем двое и явно из различных… хм, организаций. Старший Брат обещал подумать.

«Ого! — молнией сверкнула мысль. — Если и могущественный глава воровской Гильдии пошел на попятную, дело принимает дурной оттенок…»

— Весьма учтиво дать мне время на побег, — улыбнулся я.

— Твои услуги высоко ценятся, — подхватил Гай. — Но сам понимаешь…

— Никто не будет рисковать, — хмыкнул я. Поразмыслил с минуту, добавил: — Отдай остальное золото Брату, попроси потянуть время… от трех дней до недели.

— Неделю вряд ли, — качнул головой вор. — Посетители весьма настойчивы. Но я передам, да…

— Кто такие? Или Брат умолчал?..

— Нет, сам не знает, — скривился парень. — Один вроде бы от служителей, второй… неизвестно. Но Старший сказал, что очень и очень серьезный.

— Понятно, — изрек я. Мысленно перебрал возможных врагов, поджал губы. На обиженных дворянчиков непохоже… нет, в дело вступили сразу несколько могущественных групп. Но кто? Кого-то возмутила моя заинтересованность в делах империи? Со служителями понятно — решили поиграть в сожжение ведьм. А второй незнакомец? Уж не Древние ли балуют?..

— Что будешь делать, Сириус? — забеспокоился Гай.

— Есть выбор? — хмыкнул я. — За недельку управлюсь с делами и залягу на дно. Дичь пока не гони, слишком опасно. Я оставлю тебе с десяток готовых амулетов. Захочешь, продашь или воспользуешься сам. И еще… попытайся узнать, что за люди.

— Попробую, — ответил вор, чуть повеселев. — Что-нибудь еще?..

— Пока нет, — отмахнулся я. — Хотя… с Серым братством связи есть?..

— Кого-то вздумал пощекотать кинжалом? — поинтересовался парень. — Так и наши могут, из неумех…

— Нет, хочу оплатить неприкосновенность на неделю-две. Не желаю отмахиваться еще и от этих, если кто-то задумает нанять.

— Недешево, — заметил Гай, задумчиво потер кончик носа. — Но я поспрашиваю. Э-э-э… Сириус, я никогда не задавал вопросов насчет твоих целей и прочего. Ясно же, что прибыл издалека и для чего-то строго определенного, но…

— Лучше помолчи, — перебил его.

В глазах вора отразилось любопытство, но парень, слава Тьме, сообразил правильно и кивнул. Еще минут десять болтали о каких-то пустяках: погоде, бабах, пережевывали стойкие сплетни. А потом Гай как-то незаметно скользнул в сторонку и бесследно растворился в толпе. Лишь раз я заметил мелькнувшую в кухонном проходе серую куртку, но уверенности не возникло — мало ль ворюг здесь шляется.

Шуму в трактире прибавилось, равно как и людей. Фонарь на цепи колыхался почти беспрерывно, волна алого сияния выхватывала из полумрака красные, распаренные лица… В «Королевский приют» не ходили ради хорошей кухни или приятной компании, здесь решали дела и пили. Кто-то просто так, иные чтобы забыться, третьи на радостях от хорошей сделки. Кружки стучали беспрерывно, кислое пиво и ядреный самогон лились рекой.

Взгляд помимо воли зацепился за нечто чужеродное в царстве возлияний. Внутренности похолодели, по спине продрало легким морозцем… В дальнем углу сидел мужчина, с ног до головы закутанный в серый плащ. Лицо сокрыто капюшоном и тенью, глаз не разглядеть. Но я чувствовал прямой жесткий взгляд. И кроме прочего, от незнакомца попахивало магией. Чтобы разобрать какой, следовало создать поисковое заклятие, а это в свою очередь привлекло бы ненужное внимание служителей…

Нехорошее предчувствие царапнуло по нервам. Еще минуту назад чужака не было, это я помнил четко. И вдруг он появился, сидел, попивал чаек. Взгляд сочился любопытством, легкой иронией… Кто же ты, неведомый друг? Не о тебе ли говорил Гай?..

Медленно и плавно я забрал нож из-под столешницы. Поднялся с лавки и отдал пару серебряных монет ближайшей подавальщице. Девица мгновенно спрятала их в подоле, посмотрела вопросительно: сдачу давать? Но смекнула и заулыбалась, указала пальчиком в сторону кухни. Сама побежала впереди, чуть подобрала юбки, чтобы было ловчее…

На пороге я рискнул оглянуться, словно невзначай прошелся взглядом по толпе — как же, ухажер боится неприятностей. Но чужак и не думал скрываться, следил с явной насмешкой. То ли дурак, то ли очень уверен в себе… Что ж, посмотрим.

Узкий коридорчик перед кухней повезло проскочить без задержек — девица уже забралась в пыльную кладовку, нагнулась и принялась сноровисто задирать юбки. Во мраке мелькнул пышный зад, бледная кожа в алой россыпи крупных прыщей. Я торопливо отвернулся, едва сдержав весьма содержательный комментарий, рванул ручку двери и окунулся в царство пара, тяжелых запахов, грязи и пламени. Услышал визг престарелой кухарки, перепрыгнул через огромный котел с кипящей водой и промчался мимо тазов с грязными тарелками.

— Извините, красавицы, дела зовут! — бросил двум испуганным посудомойкам. Пинком распахнул дверь и сиганул со ступенек. Шмыгнул к амбару, прислонился к шершавой бревенчатой стене. Перевел дыхание, поморгал и быстро осмотрелся…

Над головой нависло звездное небо, с востока показался бледный серп луны. Прохладный ветерок приносил со стороны набережной реки Монры запахи тины и рыбы. За невысокой оградой виднелись ветхие дома, узкие улочки, несколько подсвеченных свечным золотом узких окон. Вдалеке покачивался фонарь, круг света выхватывал из мрака неровную брусчатку и серые стены ближайшего здания. Прохожих было мало: компания горластых выпивох и пара смутных теней в подворотнях. Со стороны трактира доносился непрерывный гам, а за стеной амбара успокаивающе хрюкали свиньи.

Посчитав до трех, я проследил свой дальнейший путь. Рванул с места, перемахнул через ограду и помчался к ближайшему переулку. Но тут позади раздались крики и звон железа, громкий топот, по спине стегануло хриплым воплем:

— Вот он! Лови, а то уйдет!..

«Наемники», — вспомнил я, припустил еще сильнее. Но у первого же фонаря чуть притормозил, побежал тяжело и медленно, споткнулся разочек для достоверности. За спиной раздались ликующие вопли, могучее сопение. Я испуганно втянул голову в плечи и скользнул в переулок. Тут резко прижался к стене и выхватил меч.

Лишние убийства претили, но оставлять в живых преследователей было нельзя: слишком упрямые и твердолобые, не отстанут. Как и говорил Гай — молодые… Где-то успели повоевать, разбойничали, естественно. Но бойцы аховые — ни выучки, ни сноровки, ни ума. Топали как стадо волов, дыхание неправильное, тратили слишком много сил. Да и какой уважающий себя профессионал будет пьянствовать перед сражением? А эти изрядно нализались для храбрости, теперь геройствовали…

Буквально через мгновение оба «героя» вырвались из-за поворота и галопом помчались дальше. Но я успел подгадать, сделал аккуратный шаг в сторону и просто выставил клинок. Руку тряхнуло, и один из наемников рухнул как подкошенный с наполовину отрубленной головой, захрипел и забулькал кровью. Второй начал тормозить и оборачиваться. Но я уже схватился за нож. Короткий рывок, мягкий хруст — и в груди неудачника выросла чуть изогнутая рукоять. Боец покачнулся, посмотрел с недоумением и обидой, мягко завалился на бок.

Я глянул в остекленевшие глаза первого воина, медленно отвернулся. В душе проклюнулась острая игла сожаления, сменилась отвращением и злостью. Не к самому акту убийства или трупу… к себе. Потому что ничегошеньки не почувствовал. Приносил смерть столько раз, что вбитое в голову в детстве и юности лицемерное утверждение: «Жизнь — наибольшая ценность» — испарилось из нутра как роса на солнце. Одно было хорошо — хотя бы перестал получать удовольствие от убийства, Гасители Дара помогли…

Секундная тишина сменилась грозным ревом и топотом где-то позади. Сквозь хриплые голоса прорвался дикий вопль: «Облава!» Взвился в небо, утонул в глухих ударах и скрежете. Далеко в ночи сверкнули огни факелов, заблестели клинки… Твою мать! А стражники когда успели нагрянуть? Ведь делают набеги не чаще раза или двух в полугодие.

Осторожно отступив, я вытер меч о труп второго наемника и извлек нож. Хотел рвануть дворами, когда периферийное зрение уловило размытую тень. По спине побежали холодные мурашки, сердце екнуло. Я резко развернулся, приготовился отражать атаку, но ничего не увидел. Переулок был безлюдным, вдалеке покачивался одинокий тусклый фонарь…

Сбоку повеяло ледяным ветерком, послышался шорох. Я вновь заметил эфемерную тень, отпрыгнул и закрылся мечом от возможной атаки. И опять замер… потер глаза, ущипнул себя за руку. Подворотня девственно пуста, не считая меня и парочки трупов. Вдалеке разноголосо лаяли псы, от трактира доносились удары и вопли. Судя по звукам, двери вышибли, теперь публику глушили и вязали.

Вычертил острием клинка полукруг, встал в защитную стойку и мягко переступил с пятки на носок. Секунда, вторая… еще шаг. Ощущения говорили, что вокруг нет ничего угрожающего: пустой переулок, ветхие каменные дома, далеко слева и впереди густые заросли. Окна пустые и темные, ни одного огонька. Даже обыкновенных для подобных мест «щупачей» не было. Бандиты предпочитали работать ближе к купеческому району. Там и клиенты побогаче, и риск нарваться на кинжал ниже. Этой дорогой я ходил каждый вечер, опытным путем отыскав наиболее спокойный маршрут. Но сегодня… что-то было не так. И почему-то вспомнился странный чужак в трактире, насмешка во взгляде…

Я застыл, приказал чувствам раскрыться как можно больше. Вокруг виднелись расплывчатые силуэты стен и дверей, черные зевы окон, неопрятные метелки редких деревьев. Из низины у набережной реки Монры ползли первые ручейки зыбкой дымки — предвестники густого тумана… Но вместе с тем давящее ощущение чужого присутствия усилилось многократно. Холодный взгляд колол между лопаток, ощупывал спину и затылок. На грани восприятия чудились поскрипывания и шорохи.

Лоб вспотел, в груди появился неприятный холодок, маленький шаг в сторону дался неимоверными усилиями. Но онемение разбилось, в мозгу набатом застучала мысль: «Прочь!» Я стиснул зубы, развернулся и отступил в тень. Напоказ расслабился, вогнал меч в ножны. Однако сразу послышались шаги. Несколько звезд над крышей дома по правую руку исчезли, проявились опять. Слева возникло то же движение теней, скрипы черепицы…

Браслеты на запястьях обратились в лед, предупреждающе завибрировали. Но поздно, слишком поздно… Мускулы сократились, швырнули тело в длинный прыжок. Еще в полете я развернулся, метнул нож в тень на крыше. Приземлился на четвереньки как дворовый кот, распрямленной пружиной сиганул в противоположную сторону. Вскочил, рванул прочь изо всех сил.

Раздался мягкий удар, волосы дернуло слишком уж упругим порывом ветра. Я споткнулся и метнулся влево, периферийным зрением заметил тусклый серебристый проблеск. Угрожающе свистнуло, от стены дома срикошетила длинная стрела. Рядом ударила вторая, третья чуть не вонзилась в ногу. Я извернулся, рухнул на мостовую и откатился за угол. Принялся петлять, чтобы сбить прицелы неведомым врагам. При первой возможности свернул в очередной переулок, потом в следующий…

Постепенно ощущение опасности утихло, неизвестные отстали. А я почувствовал вяжущую усталость, боль в растянутых связках и сбитых локтях. Нырнув в тень у какой-то хибары, привалился к стене и попытался отдышаться.

«Не служители, точно, но пользовались магией, скрывались в пологах-хамелеонах, — возникла скучная мысль. — Но дорогу вроде никому не переходил… жаль, не удалось прихватить стрелу, оружие многое говорит о своих хозяевах».

Осмотревшись, я понял, что ноги принесли в очередной темный переулок, ничем не отличающийся от предыдущего. Вокруг ютились ветхие халупы бедняцкого района. Мостовую густо покрывали скользкие отбросы, нос резало вонью тухлой воды и водорослей… Похоже, я сбился с привычного маршрута. Если не изменяла память, почти выбрался к набережной. Плохо. Дальше слишком много освещенных участков, прицелиться с крыши будет проще простого. Обычно боевых навыков хватало, чтобы отловить более-менее ловких убийц. Но эти… я даже не смог увидеть, кто скрывается в тенях.

Ситуация не нравилась совершенно. Было очевидно, что придется искать заказчиков. Завтра же пообщаюсь со Старшим Братом, через Гая и местных попрошаек попробую отыскать исполнителей. Слухи распространяются быстро, так что шанс есть. Но для начала надо было пробраться к особняку. Там в относительной безопасности пораскину мозгами, придумаю новую цепочку действий.

Откуда-то сбоку донеслось глухое эхо осторожных шагов. Я затаил дыхание и напряг мускулы, пристально всмотрелся в ночную тьму. Снова тени… легкие, как облачка тумана, быстрые, как молнии. Но подошли неудачно, на небе как раз взошла луна, и тусклые серебристые лучи сделали фигуры неизвестных довольно четкими. Три… нет, пять человек ловко прыгали по крышам. Один двигался несколько скованно, то и дело хватался за бок. Нож угодил в цель, серьезно ранил.

Быстро и по возможности бесшумно я прокрался вдоль стены. Дождался, пока убийцы отвлекутся на очередной прыжок, рванул в ближайший палисадник. Прорвался сквозь колючий кустарник и, оказавшись на другой улице, помчался в направлении набережной. Там можно нанять лодочника за пару медяков, спуститься до самой дамбы у южных ворот. Хотя перевозчика рано или поздно найдут, а если воспользуются магией, мои ухищрения окажутся и вовсе смешны. Но за городом служителей на порядок меньше, и я смогу прибегнуть к волшебству, устрою наглецам сладкую жизнь.

Пути Господни неисповедимы — так, кажется, говорят?! Буквально через минуту я четко уверился в правдивости этого утверждения. Преодолел три пустующих двора, пару запущенных садиков и вихрем пробежал по извилистой улочке. Вроде бы сумел оторваться от погони, но, когда вознамерился свернуть к реке Монре, из ближайшей подворотни выскочило с десяток человек. Послышался характерный скрежет доспехов, сверкнули короткие клинки.

Я попытался отступить, но услыхал тяжелый топот. За спиной возникли еще пятеро, умело взяли в клещи… Тьма! Как-то сегодня оживленно: то наемники, то лучники. А теперь кого нелегкая принесла?

Словно в ответ на мысли из темноты хрипло рявкнули:

— Стоять! Стража Монрада!..

— Где? — брякнул я по инерции, уже поняв — вляпался. Знаем, проходили. Опять кто-то из высокородных кретинов оставил в бедняцком районе кошелек и здоровье. Стражи порядка отреагировали мгновенно, решили проявить рвение. И как следствие — всеобщая облава.

Раздалось звяканье металла, затылок опалило горячее дыхание. Ударили по почкам, скупо и расчетливо. Я стиснул зубы, тихо зашипел и припал на колено.

— Поговори мне, — беззлобно буркнули на ухо, дыхнули гнусным амбре чеснока и крепкой браги. — Тит, свет! Сейчас глянем, что за рыба попалась. Не зря ребята из северного наряда попросили устроить засаду, третий пескарик пытается ускользнуть…

Тотчас принесли факел, по глазам больно резанул желтоватый свет. Я прикрылся ладонью, глянул мельком. Как и ожидалось — около двадцати городских стражников в панцирях и кольчугах, с мечами и круглыми щитами в руках. Мужики крепкие и мощные, как дубы… и вообще дубы, другие в страже не служат. Морды квадратные и скуластые — видна порода исконных скифрцев…

— Кто такой? — рыкнул командир отряда, усатый дядька поперек себя шире. — Откуда идешь?

— Сириус Тарн, — пробормотал я. — Гражданин империи. Иду из купеческого района в ремесленный.

— Не поздно ли для покупок? — осклабился воин. — Что искал? Почему налегке? Где живешь? Отвечай! Быстро!..

Обычная тактика служак старой закалки — припугнуть так, чтобы клиент сам проговорился. Главное — не дать времени на раздумья, заставить врать быстро. А потом найти неувязки в сказанном, уличить и спокойно арестовать. Но я выдержал взгляд, ответил спокойно и рассудительно:

— Работаю молотобойцем в кузне. После работы решил пойти поискать подходящий инструмент на базаре. Приценился, завтра хочу вернуться и прикупить нужные материалы. А живу рядом с мастерской…

— Меч зачем?

— Так знал, куда иду, — не растерялся я. — Решил пойти напрямки, лишь дурак сунется сюда с голыми руками.

— Складно врешь, — перебил усач. — Да только придется пройти в казармы… до выяснения.

— Позвольте! — возмутился я. — Но, согласно законам Монрада, вы хотя бы должны назвать причину задержания, затем найти независимых свидетелей и документально оформить факт ареста.

Уж такой реакции воины не ожидали точно. Реплика сбила с толку, а знание законов закрепило эффект. Бойцы начали переглядываться, неловко пожимать плечами. И даже командир потерял изрядную долю апломба, мучительно задумался.

Я хотел добить их еще одной выдержкой из «Кодекса Правосудия», но опять почувствовал знакомую тревогу. Прикрыл глаза, чтобы привыкнуть к темноте, бросил быстрый взгляд через плечо… На фоне звезд выделялось три безмолвных силуэта. Судя по всему, с ног до головы закутаны в плащи — ветер колыхал длинные полы. Стояли на крыше дальнего дома, наблюдали. Остальных недругов не заметил, но смекнул — где-то прячутся… Тьма! Я же уверился, что сбросил «хвост». Что за люди? Полрайона мчались яки кошки крылатые…

Краткой заминки хватило, чтобы воины пришли в себя. Ошеломленное выражение на лицах уступило место раздражению: никто не любит, когда тыкают носом в дерьмо. Да и рожа моя не понравилась — выглядел тертым калачом, и одет в удобную куртку, какие в ходу у воровской братии. Командир и вовсе побагровел как свекла, но сказал достаточно осторожно:

— Ловим колдуна, что обретается в этом районе. Тебе… э-э-э… то бишь вам придется пройти с нами. Комендант приказал доставлять подозреваемых на допрос.

— Ладно, — пробормотал, сделав вид, что колеблюсь. — Если не займет много времени…

— Как получится, — проворчал воин. Молодец мужик. Понял, что как бы делаю одолжение. Но на всякий случай решил не связываться, мало ли тут переодетых аристократов-дураков шляется, приказал пятерке солдат: — Сопроводить. И того… аккуратно.

Бойцы неохотно закивали — командир запретил шарить по карманам арестанта. Один из конвоиров, высокий мужик с рябым от оспы лицом, подошел и протянул руку:

— Сдай оружие.

— Да-да… — пробормотал я. Отстегнул ножны, нехотя отдал. — Ведите, други. Но смотрите, чтобы завтра мне не пришлось выкупать меч у торговцев.

— Посмотрим, — хмуро парировал воин. — Комендант решит…

Глава 8

На протяжении всей дороги до казарм меня одолевали сомнения и тревоги. Нечто в самом появлении «Теней» казалось весьма угрожающим и знаменательным. Я чувствовал, что короткая стычка — не более чем первый камень. Говорил же Гай, что к главе Гильдии являлись по мою душу. Но судить сейчас не было никакой возможности. Слишком мало сведений, много голых фантазий и догадок. Следовало побыстрее прояснить ситуацию, разобраться. А для начала — избавиться от навязчивого присутствия стражников.

Воины вели себя достаточно вежливо, но непреклонно. Я то и дело ловил холодные и настороженные взгляды, смущенно улыбался и пожимал плечами, старясь показать: мол, не виноват и совершенно безобиден. Судя по выражениям лиц, не поверили.

Пару раз пытался заговорить с рябым командиром, но тот отвечал односложно и таким тоном, что я предпочел заткнуться. Всерьез задумался о том, чтобы напасть на дуболомов в каком-нибудь глухом переулке, но вскоре отмел идею. Гибель наряда вызовет нездоровый ажиотаж. Нет, лучше уж посидеть ночь в темнице. К тому же особой опасности не чувствовалось. Сколько я ни осматривался, «Теней» не заметил. Похоже, отстали, решили явиться в более подходящий момент.

К чести Монрада и в бедняцком районе имелось какое-никакое освещение. Но если в кварталах богачей наличествовали фонарные столбы, то тут ночь озаряли факелы в грубых коробах на подставках. Соответственно, прогорали они быстро — хватало на пару часов. Но сейчас еще было слишком рано и жизнь бурлила. Вокруг сновали толпы людей, множество мелких торговцев, нищих, простых обывателей. Красноватые блики отсвечивали в черной воде Монры, на фоне звезд выделялись силуэты каменных мостов и множество лодок.

Стражники умело рассекали людское половодье, безжалостно били щитами зазевавшихся. Через десять минут свернули к угрюмому двухэтажному зданию в конце улицы, вошли в ворота и перекинулись парой слов с часовыми. Я мельком осмотрелся, признал в доме одну из районных казарм. Кладка стен грубая, но крепкая, в узеньких окошках горели желтоватые огни. Повсюду множество воинов, рядом пара строений поменьше — оружейная и кузня…

Справа парочка воинов тащила за шиворот мелкого, худого паренька, судя по характерной татуировке на запястье — ученика карманника. Юноша вяло упирался, что-то жалобно выкрикивал. Чуть поодаль тренировался наряд. Старый командир выкрикивал команды, густо пересыпая трактирной руганью. А солдаты старательно рубили алебардами толстые колоды, пыхтели и хакали, как заправские дровосеки… Повсюду суета, человеческие силуэты, множество разнообразных запахов и звуков. Судя по взволнованным и угрюмым лицам многих служак, сегодня в казармах царило необыкновенное оживление. То ли начальство нагрянуло, то ли попалось слишком много преступников.

Мои провожатые разделились на две группы. Трое дождались короткого кивка рябого, умчались куда-то в боковой вход, видимо на кухню. Командир и еще один боец переглянулись, буркнули почти в унисон:

— Шагай.

— Куда?

— В первый раз, что ль? — хмыкнул рябой, легко толкнул щитом. — Прямо. Сейчас к писарю на оформление, потом к коменданту вызовут. Ну и как получится…

Последняя фраза прозвучала весьма многозначительно. Но я и так знал, что произойдет: либо отпустят с пустыми карманами, либо засадят в подвал. Суда не будет, суды для благородных. А комендант то ли наложит штраф, то ли сошлет на ближайшие рудники. В худшем случае будут пытки и повешение, но лишь в худшем… Опасность-то нешуточная, стражники искали именно меня. Главное, чтобы не попался никто из завсегдатаев «Королевского приюта». Но надежда была призрачной, скорее всего, придется изворачиваться.

«В камере использую плетения, выберусь, — решил твердо. — Серую магию засечь легче, создает мощные завихрения. А вот старые добрые энергетические контуры на фоне непрекращающихся волнений в Астрале будут практически незаметны. Станут искать, но плевать…»

Принятое решение немного успокоило. Я опустил голову, зашагал к главному входу. Подумал о капюшоне, но отбросил идею. Надо выглядеть как все, смешаться с толпой. Любое отличие сразу вызовет подозрения…

Внутри оказалось шумно и светло. Обширный зал был запружен воинами, служащими, арестантами. Обстановка оказалась максимально скудной: пол земляной, стены голые, много факелов в специальных пазах. У стены массивный стол, заваленный стопками пергамента и ворохами гусиных перьев. На дальней стороне еще один, пара стульев… вот и вся мебель. А если приплести жирные пятна копоти, занавеси паутины и затхлый воздух — картина получалась весьма живописной.

Заметив в толпе парочку знакомых лиц, я отвернулся и опустил голову еще ниже. Тьма, угадал… несколько знакомых ворюг из «Королевского приюта». А чуть поодаль переминался с ноги на ногу сам трактирщик, взволнованно заламывал руки. Под глазом лиловый синяк, бровь рассечена, губы как вареники. Делец пытался заговаривать со стражниками, бормотал о невиновности. Но те не слушали, подталкивали в спину.

В уголке неведомо откуда материализовался сухонький старик в длинном белом балахоне, беззвучно зашептал… Я невзначай спрятался за спинами конвоиров, закусил губу. Плохо. То, что пригласят служителей, не рассчитал. Если маг почувствует хоть каплю остаточной волшбы, мне конец. Теперь остается надеяться, что святоши вздумают допрашивать только после коменданта…

Рябой и второй воин подвели к писарю, маленькому, тщедушному человечку с воспаленными глазами и красной блестящей плешью. Тот подслеповато поморгал, макнул перо в чернильницу и выжидающе глянул на стражников. Те в скупых фразах обрисовали ситуацию, после чего предъявили мои документы и клинок. Канцелярская крыса старательно записала, повесила на меч бирку и махнула рукой. Меня подтолкнули в общую очередь, приказали стоять смирно.

Шеренга двигалась довольно быстро. То и дело слышались отрывистые фразы допрашивающего, жалобные стенания люда. Я рискнул приподнять голову, выглянул из-за плеча переднего соседа. За вторым столом восседал какой-то командир, такой же усталый, как и писарь. Быстро задавал стандартные вопросы, записывал. Чаще отмахивался, и очередного арестанта уводили в темный проход. Иногда командир задумывался, тем же небрежным жестом указывал на выход. Счастливчики уносились как на крыльях, провожаемые завистливыми взглядами.

«Придется быть очень убедительным, — смекнул я. — Надо дать определенную мзду. Оклад стражников традиционно невелик, так что берут все: от рядовых до высшего начальства…»

— Лохматый?! — внезапно раздался изумленный возглас. — Неужели ты, злодей?..

Течение мыслей оборвалось, я с тупым удивлением осознал — обращаются ко мне. Внутренне похолодел, но миг спустя пришло понимание — назвали не подложным именем, а старой кличкой, которая приклеилась за десять лет бродяжничества.

Сквозь толпу пробирался высокий черноволосый воин в тяжелых вороненых доспехах. Приветливо улыбался, махал рукой, всячески привлекал внимание. Лицо смутно знакомое, во взгляде непритворное изумление. Судя по необычным латам — не из стражников, легионер. Но знаки отличия незнакомые, таких еще не встречал…

Я мысленно ругнулся — возгласы привлекли внимание, на нас начали оборачиваться. Один из стражей убежал в боковой ход, маг неотрывно сверлил глазами, а трактирщик узнал и, видимо, задумался о сдаче неприятного клиента. Но думать о последствиях было некогда — воин наконец пробился сквозь толпу, остановился напротив и окинул недоверчивым взглядом. На мгновение посерьезнел, тут же оттаял и хлопнул меня по плечу, приветливо воскликнул:

— Вот так встреча! Кого-кого, а тебя не ожидал тут увидеть. Как ты, Лохматый? Так же бродишь по миру?..

— Угу, — невнятно промычал я, мучительно пытаясь вспомнить. Потрогал плечо, поморщился — лапа как у медведя, синяк будет. От железа доспехов ощутимо попахивало магией. Какой — непонятно, но определенно чуждой Свету.

— Узнаю старого приятеля, — непринужденно засмеялся легионер. — Такой же немногословный, деловитый. Неужто не помнишь? Восемь лет назад, «мертвая» деревенька в центральном Аримионе, Могильные кошки…

Незнакомец красноречиво изогнул бровь и чуть развел руки, замер в ожидании. А я еще раз окинул его взглядом, нахмурился. Память после ритуала Слияния кардинально изменилась. Годы блужданий остались как в тумане, зато остальное обрело четкость.

В мозгу щелкнуло, из темных глубин сознания всплыли потертые образы. Да, мы знакомы. Вместе шли в тот примечательный поход, отбивались от Могильных кошек. Я помнил вечно улыбчивого и неунывающего юношу. Один из немногочисленных выживших легионеров-скифрцев после очередной битвы с нгарцами решил податься к наемникам и заработать на дорогу домой. Ходил с отрядом на три или четыре дела, потом распрощался и исчез. Но тогда были относительно дружны, частенько прикрывали друг друга…

Сын обедневшего аристократа, умелый мечник, честный парень… — выдал мозг. Но предо мной стоял уже не тот тщедушный мальчишка, который смешил старых наемников, а взрослый и сильный мужчина. Наверняка имеет успех у женщин, бабы млеют и тают от подобной жгучей красоты. Но вот аура магии не понравилась. Жаль, нельзя прощупать заклятиями. Думаю, обнаружилось бы много интересного…

— Шут?! — вспомнил старое прозвище.

— Ага, — с облегчением признал боец. — Вспомнил-таки… Но на самом деле меня зовут Магнус Ори, теперь центурион в специальном легионе его святейшества Эр-Денира.

— Ты вырос… — настороженно пробормотал я. Ого, а не тот ли секретный легион, о котором я так долго и безуспешно пытался разузнать?..

К счастью, воин интерпретировал замешательство по-своему, отмахнулся и пренебрежительно хмыкнул:

— Повысили после дела на границе Свободных Земель. Нам, как всегда, надрали задницы, но командование почему-то решило, что поход успешный. Не сдохли в столкновении с огневиками, и ладно. А огневики, скажу я тебе, сущие демоны! Да и свободные стали отличными бойцами, не чета нашим лентяям…

— Империя загнала край в угол.

— Точно, — кивнул Магнус. — И мышки дерут котов, когда некуда отступать. Но свободным в плюс, крепкий дух у народа. Хотя уверен, рано или поздно покажем им, почем пуд кошачьего дерьма в неурожайный год.

— Угу, — поддержал я. Мельком глянул в сторону служителя, отвернулся. Маг следил за нами с неприкрытым интересом, таращился как пес на сочную мозговую кость. — Принесем цивилизацию в дикий край, научим жить по-нашему…

— Да при чем здесь цивилизация? — к моему удивлению, фыркнул Ори. — Оправдания для черни. Сам понимаешь, нам нужны дополнительные рудники и умелые мастера. Вопрос в деньгах, силе и престиже. Сумеем сломить непокорных — покажем остальному миру нашу мощь… Впрочем, неважно. Ты как? Что ищешь в столице? Или кто-то из наемников приманил посулами? Не верь, я дам больше.

На лице центуриона появилось подозрительное выражение, черты на краткий миг неуловимо изменились. Руку мог бы дать на отсечение — от парня повеяло угрожающим холодком. Но едва я попытался сконцентрироваться на ощущениях, морозец пропал. Предо мной стоял молодой сильный воин, румяный и красивый. Правда, доспехи были тяжеловаты для обычного человека: панцирь и наплечники массивные, плиты толщиной с фалангу пальца. Любой другой элементарно не поднял бы такую тяжесть, а парень даже не замечал.

— Я подумаю, — изрек спокойно.

— Иного ответа и не ожидал, — усмехнулся воин, чуть прищурился. — Кстати, а что ты тут делаешь? Пойдем лучше по кружечке винца пропустим, старые времена вспомним…

— С радостью, но невозможно, — пробормотал я. — Во-первых, надо домой. А во-вторых, я арестован.

Ори нахмурился и задумчиво поскреб затылок:

— Обвинение?..

— Да нет ничего. Шел через Бедняцкий квартал, а там облава на какого-то колдуна. Вот и загребли за компанию…

— Ага, знаю-знаю, — зачастил парень, поморщился. — Меня для того и вызвали, чтобы отвез пойманного чернокнижника в главную канцелярию Ордена Правды. Но, честно говоря, затея попахивает абсурдом. Фокусников как грязи, любого можно уличить в ереси. Опять городская стража выслуживается… Ничего, сейчас что-нибудь придумаем.

— Что происходит, центурион? — раздался густой бас.

Из бокового прохода бочком протиснулся могучий толстяк. Морда широкая и красная, пузо необъятное. Но движения были неожиданно стремительными и четкими, а блеклые голубые глаза цепкими и внимательными…

— О, комендант Арам! — приветливо воскликнул Магнус. — А я как раз подумал о вас…

— Что происходит? — повторил мужик. Ощупал меня взглядом, посмотрел на парня и скривился как от зубной боли.

— Дело в том, что моего знакомого по ошибке взяли вместе с остальным отребьем, — мягко объяснил Ори.

— И? — грубовато осведомился комендант, сложил руки на груди.

— Я его отпускаю, — заявил воин.

— Существуют четкие правила задержания и допроса, — возразил командир, побагровев от злости.

— Мы оба знаем, что и как тут происходит, — не меняя тона, с вежливой улыбкой на губах произнес Магнус. — Вы же разумный человек, сэр Арам. Правила для того и существуют, чтобы их нарушать. И из каждого есть исключения…

Взгляды коменданта и центуриона пересеклись, выбили искры. Командир стражи, очевидно, не любил вмешательства чужаков во внутренние дела казарм. Громкое сопение и бледные лица подчиненных стали тому подтверждением. Но к моему изумлению, толстяк быстро сдался. Чересчур торопливо отвел взгляд и как-то сдулся, обмяк.

— Ладно… — нехотя буркнул начальник.

— Отлично, — подхватил парень. — Я знал, что мы найдем общий язык.

— Верните меч и документы, — вклинился я.

— Отдайте, — приказал комендант в пустоту, развернулся и тяжеловесно удалился прочь. Спина прямая, морда безразличная. Но подчиненные ясно уловили настроение, разбегались как мальки перед щукой. Сегодня будет трудный вечер, униженный начальник сорвет злость на простых стражниках…

Подбежал знакомый писарь, протянул ножны и свиток. Стараясь сохранять невозмутимое выражение, я пристегнул клинок и спрятал бумаги во внутренний карман куртки. Содрогнулся, чувствуя десятки любопытных и устрашенных взглядов, отступил к выходу. Но задержался на секунду, бросил Магнусу:

— Ловко ты.

— Пустяки, фактически я стою выше многих командиров и в регулярной армии… — отмахнулся молодой центурион, добавил с улыбкой: — Долг платежом красен, Лохматый.

— К твоим услугам, парень, — сухо сказал я.

— Мне нужны воины, — без увиливаний произнес Ори. — Хорошие, проверенные… Приходи завтра утром в западный военный лагерь для экзамена.

— Отыщу, — кивнул я. — Но что пригожусь, не факт.

— Естественно, — кивнул воин. — Просто попробуй… Увидимся, Лохматый!..

— Увидимся, Шут, — ответил я. Отвернулся и протиснулся через толпу, толкнул ладонью массивную дубовую створку. Уже на пороге странное ощущение пристального взгляда заставило задержаться. Центурион смотрел вслед, пристально и без улыбки. Но усилием воли я заставил себя выйти вон…

Прошло не более получаса, с тех пор как меня привели в казармы. Снаружи по-прежнему разноголосо гудел Бедняцкий район, перемигивался огнями и вонял тухлой рыбой. Луна взобралась чуть выше по небосводу, заливала пространство призрачным серебристым сиянием. Свежий ветер тихо шелестел листвой, а из низины реки Монры бесшумно ползли клубы густого тумана.

По дороге к Южным воротам пришлось пару раз отмахиваться от назойливых продажных девиц, игнорировать торговцев брагой и рыбой, попрошаек. Вовремя заметив мальчишку-карманника, который прятался в тени за телегой, я выразительно потрогал рукоять клинка. Паренек разочарованно скривился, сразу потерял интерес… В одном из переулков напал какой-то пьянчуга, замахал тупым ножом перед носом и просипел нечто про жизнь и кошелек. Я не стал сдерживаться, коротким ударом в нос опрокинул дурака. Но разом протрезвел, дальше пошел осторожнее.

Лодочник на набережной сразу заломил цену в двадцать медяков, приготовился к ожесточенному торгу. Но я накинул сверху еще десять, приказал грести резвее. В итоге оказался у ворот буквально через пятнадцать минут, договорился со стражниками. Обычно закрывают намного раньше, но, так как постоянно находятся опоздавшие, воины стараются быть мягче… за определенную мзду, естественно.

Вышел я в компании десятка работяг, парочки повес и пятерки нагруженных тюками крестьян. Пропустил народ вперед, а сам незаметно скользнул в соседнюю улочку, принялся петлять по безмолвному и сонному пригороду. Вскоре убедился, что слежки нет, остановился за последними домами на границе пшеничного поля и рискнул потянуться к ядру…

Простенькое поисковое заклятие раскинуло незримые нити на многие сотни шагов. Я почувствовал спящих мужчин и женщин, стариков и детей, гуляющих неподалеку котов. Вроде бы все было в порядке, ментальная составляющая не обнаружила заинтересованности поздним прохожим. Чтобы убедиться наверняка, следовало воспользоваться более мощной магией. Но я четко знал — засекут. Этой дорогой ходил также не зря. Маленькая часовня в пятистах шагах к востоку была оборудована плохоньким следящим кристаллом, служитель — вечно пьяненький старичок, потерял талант к волшебству из-за пристрастия к спиртному. Однако сильный всплеск заметит, вызовет стражу и магов-нюхачей… Неприятности не нужны.

Поколебавшись, двинулся прямиком через поле. То и дело замирал, прислушивался и принюхивался, иногда бежал. Трава успокаивающе шуршала под сапогами, капельки ранней росы оставляли на коже блестящие дорожки. Где-то закричал сыч, в лунном свете промелькнул силуэт летучей мыши. После городского смрада свежий воздух пьянил сильнее вина, до отказа наполнял грудь. Помимо воли я расслабился, неожиданно для себя улыбнулся.

В овраге пришлось чуть задержаться — ошибся и зашел левее. Но тропка быстро нашлась, я пробрался сквозь заросли высоких камышей и перепрыгнул узкий ручей, стрелой взлетел по склону холма. У одичавшего яблочного сада остановился опять, настороженно осмотрелся и проверил защитные круги. Нет, за день никто не рискнул сунуться в проклятое место. Лишь дикие звери наведывались изредка. Хитрая лиса приходила охотиться на крыс и мышей, парочку любопытных хорьков привлек запах еды. Но, наткнувшись на ловушки, мелкие хищники благоразумно решили воздержаться от налета…

Заброшенный особняк выделялся на фоне звезд черным бесформенным пятном. Тускло блестели осколки стекла в разбитых окнах, остатки позолоты на ручках дверей. Лунный свет словно нехотя озарял старый дом, старался держаться подальше от рассохшихся досок и битых камней, зарослей кустов. Но это была лишь иллюзия. Люди боятся тех отзвуков жизни, которые сквозят в подобных местах. Разруха и увядание напоминают о собственной недолговечности, вызывают подсознательный страх. И как следствие рождаются оправдания в виде легенд-страшилок, безобидные дома клеймят Тьмой.

Впрочем, на десяток обычных зданий находится-таки одно действительно проклятое. То, где совершались убийства, где страдали невинные души. Множество мелких демонов и астральных вампиров слетаются на эманации боли, в подвалах и на чердаках поселяются мерзкие порождения Бездны: гремлины, животные-зомби, очень редко — ожившие тени… Но мне повезло, в особняке не водилось ничего страшнее крыс и летучих мышей, а на чердаке свила гнездо сова. Пыль и прогнивший пол — единственные опасности, которые могли угрожать. Согласно историям местных, тут когда-то жил богатый купец. Но чем-то не угодил знати и вскоре умер от «сердечного приступа». А так как наследников не нашлось, имущество отошло императорскому дому и благополучно забылось…

Коротким импульсом я притушил защитные круги, аккуратно прошел к заднему входу. Дверь неохотно приоткрылась, я окунулась в пыльную темноту. В нос ударили привычные запахи тлена и сырости, из мрака постепенно проявились силуэты обширной людской. Рассохшиеся лавки и шкафы, пара сломанных стульев, ворохи ветхих тряпок — вот и вся обстановка. Каждое неверное движение отзывалось жалобным скрипом половиц, где-то за печью громко и самозабвенно пиликал сверчок.

Преодолев пару коридоров, я вошел в дальнюю комнату и щелчком пальцев вызвал к жизни пару кристаллов-светильников. Тусклый желтоватый свет озарил старую кровать, самодельный очаг и пару мешков в углу. Стены густо испещрили формулы и магические рисунки — записывал во время обучения куском угля, — на полу замысловатая пентаграмма Трансмутации. Рядом оловянная кружка, маленький котелок, письменные принадлежности. Тяжелый справочник раскрыт на сто первой странице, бумага успела покрыться тонким налетом пылинок…

Кто-то незримый мягко подтолкнул к постели. Но я не поддался, отыскал флягу и налил в кружку воды, кинул пару листиков мяты и зверобоя, вскипятил Знаком. Прихлебывая горьковатый отвар, прошелся из одного угла комнаты в другой. Задумчиво осмотрел ряды формул, беззлобно выругался.

Каша, которая заварилась сейчас, мне очень не нравилась. В дело вступили служители… и еще некто неизвестный. «Тени» на крышах были отличным тому подтверждением. Кроме того, слишком уж удачно сложилось с Магнусом. Я два месяца безуспешно пытался проникнуть в тайны скифрской столицы. А тут раз — и пригласили в святая святых… Что-то нечисто, да и почерк знакомый: череда якобы удачных случайностей, встреч, разговоров. Проходили мы подобное, знаем. Но вопрос в том, следует ли поддаваться ненавязчивому влиянию или сразу раскрыть карты?..

Сомнения будоражили душу, и я даже обжегся чаем. Сел на пол и привалился к стене, попытался успокоиться… А если по порядку? Что имеем? Завтра утром надо сходить в военный лагерь, вечером посетить ван Гордера и проникнуть в императорскую библиотеку. Помимо того следует выяснить, кто послал убийц. Но вот проблемка — магией в Монраде пользоваться нельзя, а без нее никак. Хотя…

Хлопнув себя по лбу, я бросился вон из комнаты. Порыскал по особняку, перерыл ящики комодов в гостиной и спальнях. И наконец отыскал то, что нужно — маленький стеклянный шарик с вишню размером. Когда-то им играли дети прислуги, но, когда хозяин умер, многое забыли.

Уже в комнате я схватил кусок угля и принялся торопливо чертить на стене формулы. Не поисковое заклятие, а простой индикатор, нужно элементарно изменить свойства вещества. Собственной энергии практически не будет, что положительно — никто не засечет. Но требуется заставить реагировать на чужую магию, учесть ментальные и астральные составляющие…

Только через полчаса я отшатнулся от стены с чувством выполненного долга. Еще раз проверил магические связи и удовлетворенно кивнул, принялся плести контур. Усилил парой слов и управляющим жестом, затем раскрыл ладонь и внимательно посмотрел на шарик. Кожу овеяло теплом, сфера приобрела явный зеленоватый оттенок. Значит, вокруг не было чужих поисковых заклятий. По идее, красный цвет станет сигнализировать о том, что использовать магию нельзя, желтый — о том, что можно применять плетения.

В памяти вновь возникли образы недавнего боя, мысли свернули на проторенную дорожку. Я спрятал индикатор в карман и принялся мерить шагами комнату. Создавал цепочки вероятных событий, придумывал выходы из ситуаций. Попутно подумал, что времени в общем-то почти не осталось. Начнут боги войну — и хана, сгорим. Птиц не раз предупреждал, что столкновение таких сил неизбежно приведет к разрушению магических потоков, освобожденные энергии выжгут мир дотла…

В конце концов я осознал — стращаю и накручиваю сам себя. Усилием воли успокоился, повернулся к пентаграмме Трансмутации и быстро создал с десяток вкуснейших горячих пирожков с мясом. После ужина бросил взгляд на раскрытую книгу, тяжело вздохнул… Пусть хоть небо обрушится, а учиться надо.

Еще пару часов прошло в упорном штудировании записок Мгира. Надо сказать, что выкладки оказались весьма интересными. Любое заклятие из классической школы можно было представить в виде звуковых колебаний. А те в свою очередь характеризовались амплитудами, частотами, силами и напряжениями. Главное — запомнить значения тех или иных элементарных проявлений серой магии — и дело в шляпе. При должной практике мозг самостоятельно выдавал необходимую информацию, ядро генерировало импульсы. И пожалуйста — сложнейшее, в обычной интерпретации медленное заклятие вылетало мгновенно.

Не обходилось и без ошибок. Я частенько путался в новых плетениях, строил мозаику неправильно. Вот и сейчас напортачил в пороговых значениях амплитуды, ярчайшая вспышка чуть не выжгла глаза. Сдуру ошибся вновь — и стены заходили ходуном, раздался оглушительный треск. Я едва успел откатиться в сторону, с изумлением уставился на сочный зеленоватый побег, проклюнувшийся из пола. Молодое деревце, на вид вполне невинное. Но тогда почему кора отливала металлом, а листья звенели как стекло? Рассохшиеся половицы брызнули щепками и пылью. Но вибрация вскоре прекратилась, куст победно распрямил нежные веточки.

— Э-э-э… — промычал я. — Хотел же лиану-веревку сделать… Тьма!..

Уже не надеясь на умение манипулировать контурами, нарисовал в воздухе Знак Огня, толкнул в направлении куста. Но вместо сгустка пламени почему-то брызнули жалкие искры. Раздался повторный треск, пол жалобно застонал и вспучился, деревце выросло прямо на глазах. Я попытался подрезать его воздушной плетью, но с тем же успехом — растение решительно поднялось почти до пояса.

— Твою ж… — пробормотал мрачно. — Энергией питаешься, зараза. А если так?..

Меч сумел надрезать кору по краешку, из глубокой царапины полился бледный сок. Но клинок, выкованный Терном, не смог проникнуть дальше. Я резал, рубил, бил со всего маху. Деревце мелко подрагивало, но не сдавалось, звенело листиками. В конце концов я со злостью отбросил оружие и уселся на кровать. Вечер определенно не задался.

— Развлекаешься? — раздался тихий шипящий голос.

Я вздрогнул, приготовился метнуть боевое заклятие. Но сдержал импульс, удивленно нахмурился… Под потолком висело белесое туманное облачко, колыхалось и бурлило. Веяло морозцем, чувствовался характерный зуд в висках.

— Тренируюсь, — ответил я, стараясь скрыть испуг. — Как ты меня нашел?..

— Похвально, — прошипело облако. В голосе отразилась насмешка, тень одобрения. — Вижу, экспериментируешь с растительностью. Но будь осторожнее, Престолы вошли в особенно нестабильную фазу, заклятия могут давать ощутимые сбои. Создай Астрального Следопыта, проверь коэффициенты напряжений и в дальнейшем добавляй в плетения больше уравновешивающих узлов…

— Благодарю, — пробормотал я, с опаской глянул на куст. — Очень вовремя предупредил.

— Всегда пожалуйста.

— Так как ты меня нашел? — повторил я.

— Порыскал в Астрале. Дождался, пока ты начнешь применять магию, установил «мост». Энергии ушло уйма, но оно стоило того… Надо поговорить.

Сгусток тумана сдвинулся с места, завис посередине комнаты. Белесые пряди раздались вширь, повеяло холодом — и предо мной предстал человеческий силуэт. Эфемерный, дымчатый… детали почему-то формировались с явным трудом, постоянно плавились. Но через полминуты я сумел различить лицо Птица.

— Надо, — согласился я. — Как в Башне?..

— Нормально, — отозвался чародей. — Обучаю два десятка студентов. Но подходящих мало… В долине поселилось около двухсот беженцев, я специально провел через Порталы. Пока живут в шалашах, но валят деревья для изб и распахивают целину под поля. Приходится помогать деньгами, подправлять климат и почву. Но люди довольны, стараются…

— Замечательно, — перебил я. — Проблемы есть?

— Как без них… — проворчал парень. — Я сильно повздорил с гномами. Пока запрещаю народу выходить за пределы долины, каждый день обновляю защитные круги. Нападают периодически, пытаются проломить…

— У гномов никогда не было хороших магов, — отмахнулся я. — Шаманы пользуются природными артефактами, способны лишь работать с металлами и камнями.

— Их много, — со вздохом сказал Ирн. — И должен сказать, дело знают.

— Но ты нашел решение?!

— Почти… — совсем тихо ответил маг. — Напустил на подземный город мор.

С языка рвалась очередная пустая фраза. Надо было поддержать, приободрить, сказать хоть что-нибудь. Но через мгновение дошел смысл сказанного, и я осекся, покачал головой. Помолчал немного, спросил:

— Кланы знают, что мор наслал ты?

— Прямых доказательств нет, — несчастным голосом отозвался маг. — Но если подумать логически…

— Коротышки не дураки, — жестко сказал ему. — По крайней мере, правители точно… Парламентеров еще не присылали?

— Нет, — вздохнул Мгир.

— Пришлют, — уверенно отрубил я. — Жди. И того… Птиц, не терзайся. Делаешь то, что необходимо для выживания Башни и твоих людей.

— Я понимаю, — уныло прошипел парень. — Но… цена слишком велика.

— Ты дал им выбрать.

— Да… — прошептал чародей. — Но смог бы ты поступить так же?

— Не знаю, — честно признался ему. Запнулся, ожесточенно скрипнул зубами. — Но не потому ли я сейчас бегаю по миру, а ты занимаешься политикой и обустройством? Я еще не готов бить по пальцам… сам понимаешь, что имею в виду.

— Цель не оправдывает…

— Придумано размякшими червями, — перебил резко. — Ты не видел, но я-то знаю, куда приводит зряшный гуманизм. Так заврались, что и мужеложству нашли красивое оправдание… Работай, Птиц!

— Угу, — кивнул маг. — Ладно, я понимаю. Просто душа болит… Хотел спросить насчет нашего общего знакомого.

— Шед явился? — догадался я.

— Ага, — ответил Мгир и помрачнел. — Значит, не солгал…

— Я должен ему, — сказал твердо. — Именно из-за меня он обратился в чудовище. Так что помоги, позволь жить в Башне. Присматривай на всякий случай… но дай шанс.

— Сделано. Хотя мне и не нравится соседство с демоном. Как продвигаются твои поиски?

— Нашел нить… — уклончиво ответил я. Вновь облизнул губы и спросил, затаив дыхание: — Ты что-нибудь слышал о Краеугольном камне?..

Туманные глаза слабо передавали эмоции, но мне показалось, что Ирн глубоко задумался.

— Всего лишь легенда. Читал в собрании сочинений Основателя Ордена. Что-то о сотворении мира, кажется…

— А ты не помнишь, где сейчас эта Книга? — поинтересовался я.

— Когда пытались в очередной раз заключить мир со Скифром, отправили тогдашнему императору в виде подарка. Фолиант красивый и древний, а Адриан Четвертый был еще тем коллекционером. Договор, естественно, провалился… Постой, ты к чему ведешь?..

Мгир спохватился, посмотрел строго и испытующе. Я неопределенно пожал плечами, ответил с улыбкой:

— Да так… хочу полистать. Ведь тот самый загадочный Основатель — Мрон?..

— Ну да, — признал парень. — Зря потеряешь время, Эскер. Я читал — не более чем сборник красивых сказок.

— И все-таки… — пробормотал я. — Мне нужно просмотреть текст.

— Затруднительно, — прошипел маг. — Защитные заклятия устроены так, что буквы проявятся лишь при наличии рядом посоха.

— Ого, — усмехнулся я. — Зачем такие меры предосторожности?

— Не знаю, — фыркнул Мгир. — Но ничего стоящего там нет, иначе я бы запомнил…

— Мне нужен посох, — непререкаемым тоном заявил я.

Чародей удивился настолько, что потерял контроль над проекцией. Тело расползлось клочками полупрозрачной дымки, туманный сгусток заколебался. Пролетел рядом со стеной, зацепился за занавески из паутины под потолком. Остановился над новорожденным кустом и снова обрел плотность, но в человека не обратился — энергия заклятия подходила к концу.

— Пожалуй, я попробую тебе помочь… — сказал Птиц. — Недавно потрошил тайники пятисотлетней давности, нашел старый посох. Для заклятий слабоват, но управляющее плетение цело. Ты сможешь прочесть Книгу… если найдешь.

— Благодарю.

— На здоровье. Надеюсь, стоит того. Утром пришлю через пространственный карман. И еще… я установил астральные маяки. Перекосы энергий и бури усиливаются. Уничтожение Свитков Алара дало небольшую отсрочку, но процесс необратим. Ты сделал правильно, что ушел против моей воли.

— Знаю, — пробормотал я, устало прикрыл глаза. — Знаю… Мир уцелеет, если устранить причины колебаний?..

— Понятия не имею, — проворчали из облачка. — Вполне возможно, но «Проплешины» останутся надолго… или навсегда. Часть земель перестанет быть пригодными для жизни, что вызовет массовое переселение и войны. Всех последствий предугадать не могу…

— Ясно, — шепнул я. — Ладно, разберемся… Как там Витар?..

— Учится, делает успехи… остальные… тоже…

Голос мага стал почти неслышимым, я улавливал сказанное через слово. Вскоре звуки совсем затихли, туманный сгусток исчез. А куст подрос еще немного…

Целых полчаса я сидел в полнейшей тишине, невидяще смотрел в потолок. Книга, говорите… Забавно. Похоже, я попал пальцем в небо, когда ухватился за возможность побывать в секретной имперской библиотеке. Подобный реликт можно найти лишь в этом книгохранилище. Но не оттуда ли причины недавнего нападения? Незнакомец в плаще мог слышать разговор с ван Гордером… А что, правдоподобно. Кто-то также ищет упоминания о Краеугольном камне. И, естественно, решил устранить неожиданного конкурента. Я даже начал догадываться, кто такие эти неожиданные ловкачи, но домыслы стоило подкрепить фактами… подождем.

Воображение опять впилось в мифическую Книгу. Если она составлена со слов самого Мрона, там могут быть намеки на местоположение Камня, инструкции по применению. Мгир мог и не найти зерно истины в том, что считал обычными сказками. С другой стороны… неужели бог Тьмы так наивен, чтобы оставлять письменные подсказки? Если я правильно понимаю, война разгорается именно за Краеугольный булыжник. Алар стремится завладеть, перекроить мироздание по собственному вкусу, а Мрон и компания пытаются противостоять… Вывод? Бог Света желает вызвать Терна на открытый конфликт. Зачем? Просто потому, что знает — Камень у него.

Идея возникла настолько внезапно, что я не поверил в реальность задуманного. Слишком элементарно… но после тщательного взвешивания понял — осуществимо. Победно усмехнулся, со всех ног бросился рыться в ящиках и комодах. Отыскал второй стеклянный шарик, вернулся в комнату и схватился за кусок угля.

Уравнения решал почти до утра. Считал, четко отмеривал коэффициенты и переменные, набрасывал сеть будущего заклятия. Контур взял самый обыкновенный, простота — залог скрытности, но ставку сделал на специфические вибрации энергий… вибрации элементарных плетений. Потом долго проверял и перепроверял. Убедившись в правильности, соткал сеть и набросил на шарик. Сфера потемнела, стала тяжелой и холодной. На гладкой поверхности появились тончайшие царапинки — следы энергетических каналов. Готово. Теперь самое легкое…

Я взял меч и тончайшим воздушным хлыстом срезал половину противовеса на рукояти… В детстве часто слышал байки о пресловутом балансе клинков и о том, насколько он важен. Как и всякий паренек, думал, что искусство оружейников в том и состоит, чтобы сделать баланс правильным. Но во время учебы в университете вычитал, что балансировка — самое простое. Главное — разместить центр тяжести так, чтобы на защиту и атаку бойцом тратилось как можно меньше сил. Передвинешь центр тяжести ближе к наконечнику — и забирать меч из выпада станет невероятно трудно, к крестовине — и сила ударов упадет. Для подобного к рукоятям и приваривают массивные набалдашники-противовесы.

В куске железа я вырезал полукруглую выемку, такую же сделал в остатке противовеса на мече. Вложил туда шарик и тончайшей огненной ниточкой сплавил стыки. Посмотрел на свет, потрогал пальцем — вроде бы незаметно. И центр тяжести не изменился…

…Усталость окончательно сморила за пару часов до рассвета. Только сидел на кровати, размышлял и рассматривал клинок — и вдруг погрузился в полудрему, полную смутных снов. Проснулся от тяжелого удара. Еще не поняв, что произошло, создал атакующее плетение. Но сквозь сонную одурь пробилось понимание — опасности нет.

Снаружи уже вовсю щебетали воробьи, сквозь щели в стене проникали узкие солнечные лучики. Золотистыми иглами прошивали полумрак комнаты, играли с пылинками. Воздух по-утреннему свежий и прохладный, я успел замерзнуть. Дрых, кажется, сидя. Меч по-прежнему в ладони, в пояснице ноющая боль.

На полу, прямо возле разросшегося за ночь деревца, лежали старый и ветхий с виду посох и лист бумаги. Я торопливо подхватил записку, мазнул взглядом. Всего две фразы: «Береги себя. Свяжемся позже»…

— Угу, — промычал в пустоту. Закряхтел как старик, потянулся со стоном. В голове низкий гул, веки тяжелые, да еще и мышцы тянет… стареешь, Гар. Скоро комфорта захочется, уюта, Тьма его в ногу.

Посох после первого жадного осмотра не вызвал ничего, кроме жалости. Ветхий, рассохшийся. Камень в оголовье надтреснутый, металл крепежных колец потемнел от времени. Но приятная тяжесть в руке вызвала волну ностальгии, а знакомое мурлыканье на грани сознания сказало многое. Мгир покривил душой, артефакт еще был пригоден для работы… верный друг, умелый помощник.

Я аккуратно поставил инструмент в уголок. Взглянул с сожалением… и отвернулся. Нельзя привязываться к вещи, какие бы воспоминания ни вызывала. После сражения на границе я решил, что лучше надеяться на собственное умение, и с тех пор мнение ничуть не изменилось.

Вспомнив о предстоящем посещении военного лагеря, побрел на кухню. Отыскал старый медный таз, осколок зеркальца. Глянул на отражение, ужаснулся — лохматое чудовище с красными глазами и помятой мордой. Поколебался, принялся аккуратно кромсать бороду тонкими воздушными хлыстами. Смена внешности не повредит, да и постоянный зуд надоел.

Пятнадцать минут спустя гладко выбритый и готовый к любым перипетиям я толкнул дверь черного хода. Постоял на крыльце, проследил за дрейфующими в небе облаками и зеленым морем пшеницы. Поправил перевязь с мечом, накинул капюшон. Но за садом, когда охранные круги вновь активировались, странное ощущение заставило пошарить в кармане. Я вытащил стеклянный шарик, глянул и обомлел… Красный!

Раздались нарочитый хруст веток, громкие шаги. В зелени кустов по правую руку мелькнуло белое пятно. Я подождал, пока служитель выберется из зарослей. Окинул гостя внимательным взглядом и медленно вытащил меч из ножен. Но тот неожиданно выставил руки в примиряющем жесте, торопливо сказал:

— Я пришел говорить, Сириус… говорить.

Глава 9

Передо мной стоял мужчина, далеко не старый, скорее просто пожилой немного за пятьдесят. Крепкий и коренастый, черноволосый, виски в седине. Лицо как печеная свекла, морщинистое… значит, не просиживает часами в келье за молитвами, любит солнце и ветер… лицо воина, путешественника, ученого. Даже кисти рук квадратные и грубые как лопаты, ногти обломанные. И лишь глаза портили впечатление — бледно-голубые, холодные как лед и очень умные. Во взгляде читались любопытство и настороженность, готовность к активным действиям. Но маг пока играл в добряка, показывал пустые руки и несколько напряженно улыбался.

Сердце стучало часто и мощно, проталкивало по сосудам почти кипящую кровь. Мышцы подрагивали в готовности бросить тело в прыжок, побежать, кувыркнуться и бить, бить, пока не схлынет раж. Но я сумел-таки сдержаться. Чувствуя холодеющие на запястьях браслеты и тяжелую злобу в груди, прохрипел:

— Что нужно?

— Поговорить, — повторил служитель. Голос оказался неожиданно бархатным и приятным, ему бы певцом быть.

Я оскалился в саркастической ухмылке, демонстративно убрал руки от меча и расслабился. Но незнакомец понял, о чем думаю, произнес мягко:

— Ты хорошо прятался.

— Вы нашли, — возразил я.

— Исключительно повезло, — кивнул служитель. — Целый месяц пытались отыскать. Но ты хорошо путал следы, а «нюхачам» было запрещено выдавать свое присутствие. Лишь вчера монах в комендатуре заметил тебя и сумел поместить метку на документы. Нет, не магическую. Обычный мазок специальной пахучей смеси… тебя отыскали по запаху наши псы.

— Голь на выдумки хитра, — пробормотал я. Та легкость, с которой маг предугадывал мысли, вызвала еще большую неприязнь и опасения. Но вот сам факт, что мы говорили, да еще и довольно мирно, внушил сомнения. Для магов Алара я гнусный чернокнижник, тварь неумытая и вообще злодей.

— Действительно, — усмехнулся маг. — Но волшебство ты бы ощутил, разговора не получилось бы… Кстати, позволь представиться — Эр-Илиан, иерарх Ордена Жизни.

Гость отвесил галантный поклон, изобразил на лице выражение вежливого интереса. А я удивленно вскинул брови… Иерарх? Ого! Птица не просто высокого полета, а запредельного. Такие сидят в самых роскошных покоях храмов, вялыми движениями пальчиков вершат судьбы народов. Что же заставило его спуститься в грязный и неуютный тварный мир? Впрочем, по мужику было видно, что больше любит походы и драки, чем битье лбом о холодный алтарь…

Когда-то, попытавшись разобраться в иерархии и устройстве скифрского духовенства, я чуть не сломал себе мозги. Невероятно запутанная система, чем-то сродни рыцарской. Все молились Алару, но предпочитали держаться обособленными группами. Сражались за власть, интриговали и обманывали. Названия и предназначения Орденов и вовсе частенько высасывались из пальца. Так я долго не мог понять, почему один посвящен какой-то Плачущей монахине, а второй Колючкам розы. Ведь пользуются одинаковыми техниками, устремления и цели неотличимы… Но суть состояла в том, что младшие Ордена находились в вассальной зависимости от четырех старших: Правды, Жизни, Милосердия и Солнечного Клинка. И если мне не изменяла память, именно Орден Жизни имел наибольшее влияние при предыдущем императоре.

Понимание позволило немного расслабиться, и я взглянул на гостя по-новому. Та-ак, драки действительно не предвиделось, служителям что-то понадобилось. Но осторожней, Эск. Общаться с ядовитой змеей можно до тех пор, пока та в хорошем настроении…

— Очень приятно, — произнес вежливо. — Вижу, вы умный человек, Эр-Илиан.

— Глупцом никогда не слыл, — хмыкнул маг. — Теперь понимаешь, Сириус? Я пришел не для драки и прочих глупостей вроде гонений еретика.

— Странно, — сказал тихо. — Тогда почему в ложбинке в двухстах шагах к востоку засел отряд из пятидесяти рядовых служителей, двадцати воинов и собаки?.. Прошу прощения, двух псов…

Глаза иерарха обеспокоенно забегали, губы сложились в тонкую линию. Но чародей быстро пришел в себя, виновато пробормотал:

— Прости, Сириус. Я должен был перестраховаться… Однако ты даже сильнее, чем я думал. Наши искуснейшие заклинатели зрят лишь на сотню шагов, да и заклятия невидимости вскрывают с трудом. Скажи, чем себя выдали?..

— Биением сердец, — ответил я. Заметив изумление в глазах мага, неохотно пояснил: — Астрал и Ментал перекрыли, но забыли сидеть тихо. Мои поисковые заклинания не только видят, но еще и способны слышать, чуять запахи, тепло, движение…

По мере перечисления лицо Эр-Илиана вытягивалось, глаза расширялись. Служитель пораженно покачал головой, буркнул ревниво:

— Мы так не умеем.

— Знаю.

— Тогда я сделал правильно, что решил обратиться к тебе, — проворчал маг. — Сильные чародеи сейчас редкость…

Речь служителя лилась сладкой патокой. Эр-Илиан расхваливал, отпускал комплименты, молол какую-то чепуху, единственная цель коей была — расположить к себе собеседника. Все мы любим лесть, независимо от того, есть ли в ней хотя бы доля истины. Но я уже не слушал, мыслями убежал далеко вперед. Понятно: либо попробуют завербовать, либо попросят поделиться секретами. Я, естественно, соглашусь для вида, выиграю с недельку времени, а потом благополучно смоюсь… Нет, сейчас гораздо важнее поговорить с Магнусом и проникнуть в святая святых легиона.

— Ваше святейшество! — перебил я, очнувшись. — Знаете, что есть наибольшая ценность?

Служитель запнулся, подумал немного и коротко кивнул:

— Время, конечно. Деньги можно заработать, здоровье восстановить… а время всегда утекает безвозвратно.

— Тогда у вас пять минут, — отрезал я. — Нападать не советую. Выгнать из Монрада вы меня сможете, а вот убить… вряд ли.

— Я понимаю, — хмуро сказал маг. Отстраненно сорвал лист с ближайшего куста, задумчиво растер в пальцах.

— Итак? — поторопил его.

— Мы нуждаемся в помощи, Сириус, — нехотя проворчал иерарх. — Нам нужно знать, что происходит с империей.

— Позвольте… — с легким удивлением возразил я. — Но разве Ордена не обладают властью большей, чем светская?

— Я тоже так когда-то думал, — отмахнулся Эр-Илиан. — Но с тех пор как патриархом стал Эр-Денир, остальные Ордена потеряли последние крохи влияния. У многих отобрали владения, иных пустили миссионерами в Аримион, третьих переманили «правдивые»… Но в последнее время происходит нечто такое, что ни в какие ворота не лезет. Слишком много тайн вокруг патриарха. Кое-кто поговаривает, что правитель сильно изменился, в его окружении появилось множество чужаков. Самые смелые перешептываются о Тьме.

— Слухам нельзя доверять, — небрежно сказал я. — Завистникам и недоброжелателям только бы языки почесать.

— Да, — кивнул иерарх, глянул исподлобья. — Но не в тот момент, когда юго-запад империи затопило Мраком! По нашим данным, в лесах на границе с Аримионом открылось больше двух десятков «Проплешин». А Эр-Денир, вместо того чтобы бросить силы на борьбу с Тьмой, почему-то отвел войска и поставил охранение. Есть еще много фактов — создание нового легиона, странное поведение адептов Ордена Правды, Безликих. По всем признакам Скифр готовится к новой войне. Но с кем и где?..

— И вы хотите…

— Мы желаем сместить Эр-Денира с должности регента, — твердо сказал маг. — Но нам не хватает сведений, дела патриарха держатся в строжайшей тайне… Если ты, Сириус, проникнешь в главный храм Ордена и украдешь кое-какие документы… отчеты, доклады, приказы… у нас появятся доказательства. Аристократия поможет и деспотия «правдивых» закончится!

— Тогда почему не обратиться к Гильдии воров?

— Пробовали, — поморщился Эр-Илиан. — Ничего не получается. Наши маги также не достигли успеха. Тебя же заметили быстро, оценили потенциальные способности и искали возможности встретиться. Но ты, Сириус, упрямо избегал наших адептов…

Голос чародея сбился на сухой, надсадный кашель, лицо приобрело болезненно-серый оттенок. Я вежливо промолчал, сделал вид, что слежу за стайкой воробьев в ветвях раскидистой яблони. Но сам вспомнил слова Гая о посетителях, стремящихся к Старшему Брату. Личность одного открылась, осталось узнать о втором.

— Как Алар отнесется к тому, что верные слуги сотрудничают с мерзким чернокнижником?

— Никак, — прокашлявшись, ответил иерарх. — Светозарному плевать на нас. Делился силой, откликался на молитвы, вместо того чтобы служить… но никогда не лез в дела. И если говорить честно, Заветы Алара, кодексы и правила придумали первые люди, которые решились стать у алтаря Верховного. Но и сейчас мы замечаем, что силы молитв уменьшаются, Алар отворачивается и от самых благочестивых.

— Рычаги власти? — усмехнулся я.

— Естественно, — подтвердил Эр-Илиан спокойно. — Если завтра Светозарный вдруг исчезнет, придумаем нового бога. Хотя есть и фанатики. Но ты же помнишь, войну за веру развязали не мы, а «правдивые»?! Орден Жизни и наши вассалы стремятся к сохранению существующего порядка. Жадность — грех потому, что ведет к саморазрушению. А нам нужна сильная империя…

— Вы политик.

— Сочту за комплимент, — парировал служитель, уставился выжидающе.

Я пару минут корчил из себя сомневающегося и вообще благоразумного, но больше для вида. И так было понятно, что играю с огнем. При первой возможности объявят еретиком, бросят на костер. Но если заставить хитреца-служителя вести честную игру…

— Что вы можете предложить? — спросил я.

— А чего ты хочешь? — быстро ответил вопросом на вопрос маг. На губах появилась победная ухмылка… еще бы — игра удалась, колдун-лопух заинтересовался. Теперь можно наобещать золотые горы, а потом снять голову с плеч.

— Клятву.

— Э-э-э?.. — смешался служитель.

— Если задуманное воплотится, вы получите власть в Скифре, — пояснил я. — Мне нужна клятва… пакт о ненападении на некую область южнее империи, которую именуют Свободными Землями.

— Вот как… — хмыкнул маг. — Не думал, что свободные разгуливают среди урожденных скифрцев… Тогда это многое объясняет. Хорошо, мы составим документ.

— За подписью всех иерархов и высших чинов Орденов, — добавил я.

— Да, — неохотно согласился Эр-Илиан.

— Подписи должны быть сделаны кровью, — бросил последний камень.

Если бы в мире существовала персонификация изумления, думаю, служитель походил бы на нее точь-в-точь. Но, к чести мага, с эмоциями он справился быстро, напустил во взгляд побольше холода и равнодушия. Я усмехнулся краешком губ — угадал. Мужик действительно принадлежал к типу дельцов и политиков. Если посчитает цель достойной, будет добиваться результата любыми способами. Перезаложит душу, пойдет на союз с демонами, но приведет своих людей к победе. Местные определенно побаивались Эр-Илиана и считали жутко коварным. Но я-то лет десять назад с такими персонажами сталкивался чуть ли не каждый день. Бывало, зайдешь на базар, а из тебя правдами и неправдами стараются вытрясти деньги… и выманивали же, сам отдавал и благодарил.

— Зачем? — настороженно поинтересовался иерарх. — Или… ах да, понимаю-понимаю. Ты веришь в сказки, что клятва, скрепленная кровью, нерушима?! Если таково условие, мы согласны. Хотя я считаю, что легенды лживы…

— Ваше право. Кто-то верит в сказки, а кто-то умеет пользоваться Магией Крови.

— Постой! — охнул Эр-Илиан. — Намекаешь…

— Я не намекаю, — изрек холодно. — Честно предупреждаю. То, что прислужники Алара никогда не владели определенными знаниями, не значит, что это можно отнести к иным… организациям. Я вплету узоры вашей крови в заклинание, отправлю контур в Астрал. И если вы или ваши потомки вплоть до десятого колена нарушите договор, проклятие ляжет на каждый род. Превращение в живых мертвецов, болезни, бесплодие и сумасшествие — самые малые эффекты…

— Запугиваешь? — спросил маг, помрачнев.

— Нет, получаю гарантии. Кто-то из вас, естественно, не поверит в сказки… вот тогда и поймете, что клятву лучше держать. Советую поговорить с соратниками, разъяснить перспективы. Клятва вступит в силу лишь в том случае, если захватите власть. С ответом не медлите… и не вздумайте обмануть, свиную или собачью кровь отличить легко. К тому же я смогу увидеть образ любого человека, который расписался на документе. Есть пара соответствующих заклятий…

Говорил я по возможности убедительно, добавил во взгляд больше холода. Попутно представил то, что может произойти с любым из обманщиков… и Эр-Илиана проняло. Чародей побледнел, невольно отшатнулся. Оступился и едва не рухнул. Но я успел послать в мышцы толику энергии, в доли секунды преодолел разделяющее расстояние и поддержал его за предплечье. Маг вздрогнул, посмотрел еще более ошеломленно. Судорожно сглотнул, прохрипел:

— Ты демон, Сириус.

— Верно, — согласился не без горечи. — Но у вас есть выбор, Эр… Либо довериться, либо проиграть в противостоянии. Не в моих правилах обманывать партнеров… мы партнеры, ваше святейшество?!

— Да, — процедил служитель. Вырвал руку, отступил еще на шаг. — Я передам твои условия.

— Замечательно, — улыбнулся ему. С иронией подумал, что роли-то поменялись, но добивать гостя не стал. — В таком случае до встречи, Эр-Илиан.

Маг кивнул, отступил к кустам. Я наблюдал, готовый к любым неожиданностям, вызвал в памяти заклятие помощнее. Но иерарх не дал повода. Лишь у зарослей замер, бросил через плечо:

— Ты ничего не потребовал для себя, Сириус. И не попытался защититься через клятву…

— А мне ничего не нужно, — обезоруживающе усмехнулся я. — Точнее, Ордены не могут дать ничего из того, что нужно мне.

Белоснежная мантия иерарха мелькнула в листве, пропала. Через минуту я ощутил присутствие провожатых, с помощью Астрального Следопыта проследил до самой ложбинки. Затем повернулся и посмотрел на высокий тополь шагах в пятидесяти от особняка, приветливо помахал рукой. И внезапно для себя весело заржал, когда с дерева, как спелое яблоко, свалилась фигура в балахоне, путаясь в полах, бросилась наутек…

Еще несколько минут я стоял и наблюдал, как удаляется отряд. Выиграл время, и это главное. Плохо то, что недооценил служителей. Два месяца пребывал в глубоком заблуждении насчет собственной незаметности. Однако сейчас карты были брошены на стол… берлогу мою пока не тронут, будут жарко спорить, бить друг другу морды. И если согласятся с условиями, тоже беды немного. Тревожно другое… иерарх обмолвился, что меня отыскали лишь в казармах. Так кто же был тот незнакомец в трактире?..

Ветер взъерошил волосы, приятно погладил чисто выбритые щеки. Я очнулся и бросил последний взгляд на особняк, неторопливо спустился с холма. Легкой трусцой преодолел пшеничное поле, влился в ряды большого торгового каравана на окраине пригорода. Но у самых ворот свернул, принялся петлять по улицам…

Над крышами домов сияло желтое солнце, рассыпало лучи как золотые иголки. Облака спешили убраться за горизонт в преддверии жаркого, веселого дня. Но роса на листве еще держалась, ветер доносил с полей запахи терпкого разнотравья. Вдалеке сверкнула лента реки Монры, скрылась в утренней дымке. Отовсюду доносились голоса, детский смех, звонкие удары из ближайшей кузницы. Прохожих непривычно много: торговцы и ремесленники, пилигримы и служители, воины. У лавки старьевщика неподалеку жарко ругались муж с женой. Мимо пробежала компания мальчишек с удочками в руках, следом — толстый рыжий кот.

Я бесцельно прошатался почти два часа. Заходил в лавки, наблюдал за рыбаками и один раз даже заглянул в небольшую часовню. Попутно внимательно выискивал «хвосты». Памятуя о вчерашних злоключениях, присматривался к крышам и чердакам, следил за случайными прохожими. Пару раз отдалялся от густонаселенных районов, доставал из кармана стеклянный шарик. И если индикатор позволял, осторожно прощупывал окрестности заклятиями.

К моему вящему неудовольствию, обнаружить что-либо внятное не удалось. Поисковые заклинания ловили некий неестественный фон. Но каждый раз, когда я пытался пройти по астральному следу, тот размазывался в пространстве и исчезал. В конце концов я прекратил попытки обнаружить ночных стрелков, сконцентрировался на более насущных проблемах.

Еще десяток улиц — и справа показалась знакомая покосившаяся лачуга. На крыльце сидел сухонький грязный старик в лохмотьях. Волосы спутанные, бороденка куцая и клочковатая, а глаза затянуты белесой пленкой… слепой.

При моем приближении старец вздрогнул, вытащил из-за пазухи маленькую деревянную миску и вытянул вперед.

— Подайте… подайте немощному… — пробормотал нищий. — Подайте, господин Сириус…

— Как определил, Боян? — удивился я. Вытащил из кармана медяк, положил на дно миски.

— Нехорошо скупиться, — со скрипом сказал старик, каким-то образом определив номинал монеты. — Нехорошо… скупость — грех.

— Грех жаловаться на несуществующее, — проворчал я. Но достал серебряшку и бросил вдогонку медяку. Металл негромко звякнул, светлый кружок смешался с редкими красноватыми.

Бродяга обнажил в улыбке гнилые зубы. Дрожащими пальцами выудил монетку, спрятал за пазухой, а миску отставил в сторонку. Чуть помедлил, поймал блоху и привычно раздавил крепкими ногтями.

— Вы, господин Сириус, ходите тише других. Кхе… но я слышу… пыль скрипит, одежда грохочет. И запах… от вас всегда пахнет неприятностями.

— Разве я давал повод усомниться в собственной честности? — произнес удивленно. По привычке поискал взглядом глаза собеседника, но наткнулся на белесые бельма. Вздрогнул и торопливо отвернулся, зябко передернул плечами.

— Нет, — усмехнулся нищий так, словно увидел выражение моего лица. Хотя… может, и так… уловил смену дыхания, чуть участившееся биение сердца. — С вами приятно иметь дело, господин. Не обманываете, платите щедро. Но я не прожил бы так долго, если бы не умел чувствовать запах опасности.

— И не стал бы главой Братства, — подхватил я.

— У каждого своя судьба, — хихикнул старец. Чуть приподнял голову, добавил серьезно: — Я ничего не отыскал.

— И больше не хочешь работать для меня, — понял я. — Что ж, право твое…

— Зрите в корень, господин Сириус, — кивнул слепой. — Деньги верну послезавтра, будут в условленном месте.

— Не надо, Боян, — поморщился недовольно. — Оставь… но мне нужна другая информация. Твои работники, случаем, не замечали чего-нибудь странного в округе Монрада?..

— Инфо-рма-ция… какое мудреное слово, — с удовольствием проворчал старик. — Тут столица, чужаки приходят каждый день, а чудес больше, чем в любом другом месте. Но да, я знаю, о ком говорите. Слышу каждую ночь… шаги, голоса, скрипы… они еще тише вас, господин.

— Кто?

— Живые тени… — пробормотал глава Братства нищих. — Жестокие и холодные, как лед на вершинах гор.

— Много?..

— Больше, чем муравьев на огрызке сладкого яблока. Они выходят по ночам, рыщут по городу. Мои люди ничего не видели, но самые чуткие слышат… кхе… да, слышат дыхание гор. Холод…

Старик начал раскачиваться, слова превратились в невнятное бормотание. Морщины у глаз разгладились, из уголка рта полилась ниточка липкой слюны. Я смекнул — слепец больше ничего не скажет. Но и произнесенное заставило насторожиться. Чужаков много? Паршиво. Я-то подумал, что в Монраде орудует небольшая группа. Но тогда тем более следует разузнать больше, воры или душегубы могут восполнить недостающие пробелы. Однако в Гильдии наведаюсь после полудня, сейчас пора заняться насущным…

— Благодарю, Боян, — сказал я, не надеясь на ответ. Развернулся и не спеша направился по улице. Но буквально через десяток шагов со спины нагнал оклик.

— Господин, Сириус! — позвал слепец.

— Да?

Я задержался и оглянулся, но снова наткнулся взглядом на жутковатые бельма, торопливо опустил глаза. По городу ходили слухи, что глава Братства нищих — провидец и сумасшедший. Глядя на старика, охотно верил в подобные россказни, но я не раз убеждался в удивительно чистом и цепком разуме Бояна. Маска… хотя слепота оставила-таки отпечаток на сознании, придала личности долю эксцентричности. Одного было не отнять — слепой являлся весьма влиятельным человеком, стоял наравне с главами Ночных Гильдий.

— Не приходите ко мне больше, — проскрипел старик. Порылся в складках одежды, с удивительной ловкостью и быстротой выбросил руку. Я уловил блеск, рефлекторно поймал брошенное. Раскрыл ладонь и невольно присвистнул — полновесный имперский золотой.

— Зачем?..

— Сдача, — пояснил бродяга.

— Ты боишься? — спросил я в лоб.

— Да, — признался слепой. — Пятерых работников убили. Не взяли дневной выручки, не попытались ничего узнать… Зарезали просто так.

Внутреннее пламя потухло, старец обмяк и снова принялся бессвязно бормотать под нос незатейливое четверостишие. Я спрятал монету в карман, побрел прочь. Смешался с людским потоком на одной из главных улиц пригорода, направился к западной окраине.

Разговор лишь усилил смутные подозрения, заставил призадуматься. Слепой предпочитал говорить загадками, красочными метафорами, сыпал сравнениями. Но теперь прямо сказал, что страшится. А ведь с главой Братства нищих остерегались связываться даже дворяне. Ходили слухи, лет пять назад какой-то заносчивый барончик из провинции смеха ради зашиб старуху-калеку. Тем же вечером толпа оборванцев буквально разорвала вельможу на клочки… Сейчас же Боян практически расписался в беспомощности.

Нехорошо… Я два месяца стремился вызнать тайны Монрада, но сам оказался дичью. Разворошил муравейник, заставил разнообразные силы прийти в движение. И если со служителями было более-менее понятно, то цели «теней» оставались загадкой. К тому же я не знал, как распознать богов, и тем более переиграть. Для существ, проживших тысячи лет, мои ухищрения — баловство младенца…

«Да пошли вы! — сказал тоскливым думам. — Ишь, стращать вздумали. Прорвемся. Тайный легион — первая ступень, ниточка к Мрону. Со служителями тоже легко, достану треклятые бумажки и заработаю будущую безопасность края. Да и насчет таинственных ночных прыгунов имеется парочка предположений. Жаль, уловить дыхание магии не удалось, но почерк знакомый…»

Малодушие улетучилось, уступило место болезненной бодрости. Я сжал кулаки и ускорил шаги. Огляделся, понял — незаметно перебрался на западную окраину Монрада. Дома вокруг стояли ветхие и плохонькие, намного беднее, чем у южных ворот. Прохожие были одеты в грубые робы, дети бегали и вовсе бесштанные. Голосов почти не слышалось, лишь псы изредка лаяли да листва шуршала.

Местность стала более холмистой, каменная мостовая плавно и незаметно уступила место деревянной, а потом сменилась обыкновенной грунтовкой. Дома остались за спиной, по обе стороны потянулись аккуратные квадратики полей и садов, пересекаемые глубокими лесистыми оврагами, редкими рощицами. Пару раз я замечал девушек, что собирали грибы и ягоды. Однажды навстречу прокатилась телега, груженная дровами. Заморенная лошадка рвала жилы, тащила из последних сил, рядом шествовал сонный подросток и легонько направлял животину тонкой хворостиной. На меня глянул мельком, с новой силой принялся настегивать клячу — начался подъем.

Спустя полчаса, когда я стал беспокоиться: а не напутал ли с дорогой, — на верхушке ближайшего холма показалась темная линия частокола. Ограда высокая, в три человеческих роста, через равные промежутки располагались наблюдательные вышки. Рядом с воротами виднелись движение, столбы пыли и множество силуэтов.

Настороженно осмотревшись, я глянул на индикатор и начал шептать поисковое заклятие. Призрачная сеть расползлась по округе, вместо привычных чувств сознание наполнили многообразные яркие отрывки, туманные и порой противоречивые ощущения. Однако, как ни старался, уловил лишь пару искр-служителей. Обыкновенный лагерь, люди как люди. Странно… очень. Или ошибся насчет тайного легиона, или тут имела место глубокая конспирация.

Разочарованный и уязвленный, я потушил заклятие, задумчиво посмотрел на толпу у ворот. Около минуты прятался в кустах, прислушивался к далекому гулу голосов. Затем выбрался на дорогу, быстрыми шагами отмерил оставшееся расстояние. Незаметно затесался среди людей, встал ближе к створкам…

Народ скучал и потел. Многие вяло переговаривались, иные с тоской глядели в небо и считали ворон, ругали жару. Народ собрался разношерстный: от тощих ландскнехтов с голодными волчьими взглядами до крепких и рослых бойцов линейных центурий. Но все были одинаково распаренные и усталые, злые. Десяток воинов бросали кости в пыли, звенели медяками и азартно вскрикивали. Остальные переругивались, кляли нанимателей, которые заставили прийти в броне. Кое-кто нетерпеливо стучался в ворота, пытался заговаривать с часовыми на стене. Но те сохраняли молчание, поглядывали на толпу внизу с презрением.

— Смотри, куда прешь! — гаркнули на ухо. Под ребра ткнулся здоровенный кулак, в ноздри ударил запах крепкого пота.

— Простите, — пробормотал я. Оглянулся, увидел здоровенного рыжеволосого детину на две головы выше меня. Морда квадратная, как ящик, грудь выпуклая, одет в потрепанные и не раз правленные латы. Воин скалил зубы, почесывал небритую щеку.

— «Прости» маме говори, — процедил солдат, с хрустом сжал у меня перед носом массивный волосатый кулак. — За то, что родила урода.

— Обязательно передам, — хмыкнул я. Окинул детину оценивающим взглядом, подметил громадную секиру в ременной петле у пояса. — Не думал, что в легионах используют такое оружие.

— Мой дед из Веринга! — с гордостью сказал боец.

— Смелый народ, — дипломатично согласился я.

— Уж покрепче жиденьких имперцев, — ответил воин. Мучительно задумался, но решил отложить расправу на потом. Убрал кулак, заявил нагловато: — Я тебя побью.

— Не сомневаюсь, — кивнул я. — Ты сильный… но зачем драться?

Похвала и кошке приятна. Да и бить человека, который только что тобой восхитился, как-то глупо. Легионер поколебался, насупился и нехотя отступил, буркнул:

— Как — зачем? Тебе что, ничего не объяснили?

— Сказали о каком-то экзамене.

— Тут лучшие из лучших, — заявил боец. — Мы будем сражаться за право вступить в элитный легион. Я Эрик Выбей Зуб, буду первым среди равных.

— Ты можешь… А зачем сюда вступать?

— Ну ты даешь, паря, — изумился детина, презрительно сплюнул. — Вообще уверен, что по адресу явился? Может, стоит дворником устроиться?! Тут пообещали столько денег, что семьям хватит на оставшуюся жизнь. Но лучше поищи другое место, с твоей-то зубочисткой…

Эрик фыркнул, небрежно указал на мой меч. Я пожал плечами, погладил рукоять… ну да, клинок выглядел чрезмерно тонким и узким. Оружие Выбей Зуба было намного практичнее. Разбивать тяжелые брони топором удобнее, каждое попадание в любом случае нанесет урон. А меч — игрушка рыцарей, символ гордости и тщеславия, благородства. Мечом еще надо уметь владеть, учиться с раннего детства. Теперь ясно — меня приняли за ландскнехта. Подобных вокруг единицы, держались особняком — хоть и обедневшие, но дворяне. У простых же ратников кулаки чесались сбить спесь с чванливых аристократов. Вроде и благородному в рыло дал, но и на суку тебя не повесят — лепота.

— Попробую, — осторожно сказал я. — Если денег много, то да-а-а… деньги это хорошо.

— Не сдюжишь, — вынес вердикт потомок гордых северян, принялся лениво ковыряться в носу. — Хилый. У меня приятель сюда попал, рассказывал немного… будто отбор жесткий, в схватках и покалечить могут, и зашибить.

— Хм… тогда почему столько желающих?

— Так и за участие по три золотых платят, — хохотнул боец. — Хватит и на лечение у служителей, и на пару месяцев безбедного житья.

— Понятно… — протянул я. — Точно надо пробовать.

— Надо, — важно согласился Эрик. Сменил гнев на милость, покровительственно хлопнул по плечу: — Ладно, держись рядом. Вижу, парень ты неплохой, в оруженосцы сгодишься. Если что, прикрою твою задницу или советом помогу. Я немало воевал, ходил и на Запад, и на Юг, с орками в восточных степях сталкивался…

Выбей Зуб бесстыдно хвастался, активно жестикулировал и гримасничал, размахивая топором. Но я уже не слушал, переключил внимание на окружающих и лагерь, размышлял над самой идеей создания легиона. Значит, людей приманивала щедрая оплата, возможность выгадать золота и в случае поражения. В Скифре сейчас дела были ничуть не лучше, чем в Крае: засуха, неурожаи, высокие налоги. И если в Монраде люд еще сводил концы с концами, то в глубинке творились страшные вещи…

Ближайшие полчаса растянулись на целую вечность. Торможению времени способствовал зной, вездесущие мухи и бесконечная болтовня громилы-веринга. Я отстраненно кивал, соглашался и посмеивался грубым шуткам, а сам осторожно ощупывал окрестности заклятиями и с каждой минутой мрачнел. Пустота! То есть не полная: искры жизней, обрывки мыслей, раскаленные частички святой магии. Но того, что я надеялся учуять, не было в помине. Лагерь выглядел тем, чем являлся — обыкновенной перевалочной базой.

В какой-то момент в душу вползло сомнение — что я здесь делаю? Очевидна ошибка, вчера сознание увидело желаемое. Надо было уходить, искать следы Мрона в других местах, проникнуть в императорскую библиотеку. В крайнем случае обратиться к Эр-Илиану. Хотя-а-а… Откуда знать, что под личиной скользкого иерарха не пряталась иная сущность?..

Но прежде чем я убедил себя в бесполезности похода, раздался душераздирающий скрип петель, ворота распахнулись. Наружу вышли два хмурых воина в толстых вороненых латах, деловито уперлись в створки и потащили их в стороны. Разговоры мгновенно затихли, наемники выжидающе уставились в приоткрывшийся проем. Выбей Зуб шумно засопел, пихнул меня локтем и взволнованно проворчал:

— Сейчас! Дождались! Делай как я, паря…

— Угу, — промычал ему. С тоской оглянулся на зеленеющие неподалеку холмы и желтоватую ленту дороги, но нехотя поплелся за Эриком.

Нестройная толпа воинов сгрудилась посреди обширной площадки. Вокруг виднелись множество длинных бревенчатых бараков с двускатными крышами, здания побольше: арсенал, кухня и конюшня, склады и дом командира. На дальней стороне чернели ряды колод в человеческий рост в зарубках и обломках стрел. Слева высились турники, какие-то тренировочные приспособления.

Доски были светлые, в свежих лохмотьях щепок и остатков коры, — следовательно, лагерь ставили недавно. И легионеров оказалось неожиданно мало. Десяток солдат тренировались с луками, троих углядел у арсенала, еще пяток на стенах с арбалетами в руках. На нас поглядывали насмешливо — они-то уже в команде, а мы еще новички. Судя по четкости движений, плавности и силе — правда отличные бойцы.

Не успели мы осмотреться, как из-за дальних казарм вышли двое. Один — не кто иной, как мой знакомец Магнус Ори. Высокий и широкоплечий, в строгих вороненых доспехах, центурион выглядел олицетворением воинской гордости. Второй воин был постарше, убеленный сединами и худой как шест. Глаза неожиданного ярко-изумрудного цвета, но холодные как камень, движения четкие и властные…

Командир, смекнул я. Затесался поглубже в толпу, принялся наблюдать из-за плеча потомка верингов. Вокруг заволновались, стали перешептываться. Но голоса стихли, как только заговорил спутник Магнуса:

— Здравия желаю, бойцы! Мое имя Нумерий Торос, я примул-легат отдельного легиона его святейшества патриарха Эр-Денира. Вы здесь для того, чтобы сражаться за право быть среди нас. Но предупреждаю сразу — слабакам тут не место! Мне нужно всего сорок воинов, сильных и умелых, а главное — верных до мозга костей. Так что приказания должны выполняться беспрекословно. В ином случае — вон!

Взгляд примул-легата прошелся по разношерстной толпе кандидатов, те начали с сомнением переглядываться. Но никто не отступил, возможность получить много денег удержала крепче цепей. Лишь один голос рискнул перекрыть смутный гул:

— Что делать?..

— Десятники разобьют вас по парам, будете сражаться. На один бой — две минуты. Если никто не победит, отходите, и вам снова выберут противников. Ясно?

Ответом стал одобрительный гул. От арсенала подошли три воина в черных латах — десятники — и принялись раздавать приказания. Пришлых заставили сделать полукольцо вокруг площадки. Потом прошлись по толпе и тщательно отобрали пары для боев. На первый взгляд наобум, но каждому второму почему-то попадался неудобный противник. Если боец был низок и широкоплеч, оппонент оказывался высоким и длинноруким. Если солдат был вооружен топором, давали в напарники копейщика.

Мне самому попался крепко сбитый легионер в тяжелых пехотных латах с толстым прямоугольным щитом-корытом и длинным широким мечом. Противник нетерпеливо пританцовывал, сжигал меня взглядом. В толстых доспехах мнил себя достаточно защищенным, а уж мощный клинок должен был мигом переломить мою тростинку…

Я равнодушно глянул на соперника, сразу отвернулся и принялся следить за начальством. Примул-легат бесстрастно наблюдал за приготовлениями, центурион обеспокоенно рыскал взглядом по толпе. Нашел меня и ухмыльнулся, подмигнул: мол, давай же, верю в тебя. Сегодня Ори казался на удивление бледным и болезненным, то и дело щурился на солнце. Но, прощупав заклятием, я быстро убедился — обычное похмелье и недосыпание.

Пока первые пары готовились к поединкам, я еще раз осмотрел лагерь. Планировка обыкновенная, таких перевидал десятки. Обычно разница состояла лишь в количестве казарм, а так все стандартно. Впрочем, тут слишком малый гарнизон для такого количества предполагаемых коек… Стоп! Примул сказал, что контингент почти набран. Где другие воины? Спят в казармах? На учениях?

Подозрения вернулись, я принялся вертеть головой и с каждой минутой находил больше мелких несоответствий. Кухня заперта, а ведь обычно работает сутками — прорву солдат накормить нелегко. Нет рабочих, мелкой прислуги, земля по большей части рыхлая и мягкая. Хотя, как правило, тысячи сапог вытаптывают ее до состояния камня… С другой стороны, бойцы легиона могут располагаться в десятках других лагерей вокруг столицы.

Звон металла вырвал из задумчивости. Рядом взволнованно зашумели, плотная масса тел слитным движением прильнула к краю площадки, где сшиблись первые три пары. Воины натужно хакали, сходились и разбегались, яро размахивали клинками. Минута — и раздался оглушительный удар, жадный вздох толпы. Солдат в простенькой кольчуге распростерся на земле, в пыли расплылась багровая лужица.

Победитель пошатнулся, потный и изможденный, побрел обратно под одобрительные окрики. Проигравшего подхватили местные легионеры, оттащили к воротам. Там поджидала длинная телега, пара хмурых лекарей с бинтами и зельями…

Еще через полминуты свалился с ног второй кандидат, копье увлекшегося противника глубоко пропороло живот. Третья пара продержалась две минуты, разошлась в стороны по команде десятника — закончилось время. На смену вышло еще шесть воинов, среди избранников оказался Эрик.

Я с вялым интересом проследил за поединком громилы, хмыкнул… И верно, хороший солдат. Подобные обычно сильны, но неповоротливы. Но Выбей Зуб выгодно отличался — движения плавные и расчетливые, быстрые… Я совершенно не удивился, когда после первых пробных взмахов веринг ловко уклонился от коварного укола копьем, ударил секирой наотмашь. Легионер с грохотом рухнул наземь. Вяло встал на четвереньки, харкнул кровью и осколками зубов, но потерял равновесие и завалился на бок…

В третьем круге пришлось поучаствовать и мне. Я неохотно шагнул на площадку, дождался команды десятника и взялся за рукоять меча. И едва увернулся от резкого выпада тяжелого ратника. Мужик ловко крутанул меч в воздухе и остановил лезвие над головой, щитом прикрыл нижнюю часть тела. Выгодная защитная стойка, мне без щита не подойти. Да и видно, что боец привык бодаться в строю, полагаться на латы. Такого не сразу и свалишь.

— Иди ко мне, дорогой! — с вызовом воскликнул воин. — Ща я тебя на ремни буду резать.

— Угу, — кисло согласился я. — Потом сшить не забудь.

Солдат уже не слушал, с глухим рычанием пошел навстречу — стальная башня, неприступная и неуязвимая. Я тщательно отмерил момент, когда молодецки замахнется, резко подпрыгнул. Левой рукой ухватился за край щита и отвел в сторону, коротко и мощно ударил рукоятью меча. Костяшки ожгло резкой болью, под кулаком заскрежетало и мокро хрустнуло. Забрало смялось как пергамент, из щелей брызнули веселые алые струйки, а сам легионер дрогнул как вековой дуб под топором дровосека. Отшатнулся, закрылся щитом. Но не выдержал, с бешеным ревом ринулся в атаку…

Времени на добивание оставалось предостаточно, я нашел взглядом узкие стыки лат. Но тут краем глаза заметил: центурион и легат следят внимательно и сосредоточенно. На губах Магнуса играла подбадривающая улыбка, лицо лучилось дружелюбием и гордостью. А вот взгляд Нумерия не понравился: оценивающий, жесткий и цепкий. От командира веяло холодком и скепсисом. Казалось, будто смотрит сквозь меня и понимает цели, устремления, знает каждый последующий шаг.

Сам не понимая отчего, я сдержал порыв, дал противнику очнуться. Остаток боя провел спустя рукава, уклонялся и бестолково полосовал клинком щит. Воин свирепел все сильнее, взвинтил ритм до предела. Но, как и ожидалось, доспехи сковывали движения, а тяжелый меч с натугой рвал плотный горячий воздух…

Когда десятник объявил конец поединка, легионер чуть не рухнул от усталости. На подкашивающихся ногах поплелся в толпу, принялся ожесточенно отдирать шлем от головы. На грудь сразу плеснуло кровью, обильно хлынул пот. Товарищи поддержали, помогли присесть… Я проводил его взглядом, периферийным зрением подметил хмурые мины легата и центуриона, внутренне усмехнулся.

— Молодец, паря! — одобрительно прорычал рыжеволосый гигант, когда я ушел с площадки. — Есть задатки. Но бей сильнее, заканчивай бой сразу…

— Хорошо, мамочка, — невнятно пробормотал я.

Пришлось слушать очередную поучающую тираду, множество высокомерных замечаний и пустую болтовню. Но я не воспринимал, кивал и соглашался. Успокаивал дыхание, слизывал кровь со сбитых костяшек. Украдкой осматривался, прислушивался к разговорам…

Солнце уже висело в зените и немилосердно пекло. Бараки и стены утонули в ярком золотистом сиянии, ветер вяло перекатывал пыль. Часовые куда-то подевались, остались лишь командиры. Даже воины утомились кричать и подзадоривать, уселись прямо на землю. Потели и отдувались, проклинали зной.

Я поучаствовал еще в трех боях, но каждый сумел свести к ничьей. Хотя последний дался нелегко — жилистый наемник оказался быстрее ожидаемого. Порез на бедре и пара ссадин на лбу — веское тому доказательство. Магнус мрачнел на глазах, посматривал на меня с раздражением. Легат по-прежнему хранил равнодушное молчание, но потом махнул рукой молодому офицеру и побрел в сторону командирского дома.

— Водички бы, — обессиленно пробормотал Эрик. Помахал рукой у лица, встряхнулся как пес.

— Поищу, — шепнул я. Привстал и осмотрелся, незаметно для занятых поединками десятников сместился к краю площадки.

— Найдешь вино, тоже тащи! — крикнул вдогонку рыжеволосый гигант. — Или эля!..

— Непременно, — хмыкнул понимающе. Прогулочной походкой преодолел пятьдесят шагов, за зданием склада резко ускорился.

К счастью, часовых тут не обнаружилось в помине. Я прошелся мимо нескольких казарм, пару раз заглянул в узкие окна. Но внутри темно как в могиле, да и звуков никаких. Бревна вкусно пахли свежей разогретой на солнце сосной, ладони скользили по мягкому ворсу древесины. Следов было очень мало, но все — глубокие. Такое ощущение, что тут ходили шахтные големы или люди весьма тучные. Но ничего тревожного не ощущалось — просто пустой лагерь.

С площадки прилетел очередной взрыв грохота и звона, кто-то протяжно закричал. Звуки подстегнули, я на цыпочках прокрался у ограды. Поколебался, решительно направился к входу в ближайшую казарму. Осторожно приоткрыл дверь и заглянул в щель.

Внутри тихо и темно, хоть глаз выколи, окна тщательно зашторены. В ноздри ударил густой запах чего-то неприятно едкого, голова сразу закружилась. Я фыркнул, предварительно глянул на шарик-индикатор и влил капельку энергии в Истинное Зрение. Мрак отступил на миг, из черноты проявились балки перекрытий и стройные ряды каких-то деревянных ящиков. Прямоугольные, из тщательно отшлифованной древесины… а еще — тускло мерцали заклятиями, сочились магией. Внутрь было не заглянуть, защита весьма сильна.

Заинтригованный, я мысленно скользнул к ядру, намереваясь чуть усилить напор. Но тут инстинкты дружно заорали об опасности. За углом послышались хруст гравия, звяканье металла. А из темноты на меня беззвучно метнулась невесомая тень. Холод пронзил от макушки до пяток, волна стылого и почти физически осязаемого ужаса отбросила в сторону. Я выхватил меч, нанес косой удар. Но неожиданно промахнулся, позорно «провалился». Вспышка — и холод у шеи, угрожающая острота металла…

— Что ты тут забыл, воин? — раздался хрипловатый голос Нумерия. Тон был бесстрастным, но от этого еще более угрожающим.

Взгляд помимо воли прикипел к чужому клинку. Узкая полоса металла странного золотистого цвета упиралась в горло, легонько щекотала кожу. Сомнений не оставалось — разрежет как горячее масло. Сглотнул, с усилием посмотрел на существо, которое держало меч. Несомненно, Безликий… Легкая, худосочная фигура, закутанная с ног до головы в белый балахон. Капюшон надвинут низко, нижняя часть лица скрыта повязкой. Видны лишь глаза, бесстрастные и бесцветные.

Посмотрев на ноги существа, я недоверчиво моргнул… каратель парил в воздухе. Почему поисковое заклинание его не заметило? У Безликих пульсации аур достаточно сильна… Как?

— Воин! — процедил командир. — Я жду ответа.

— Господин легат… — пробормотал я. Плавно развел руки в стороны, попытался отстраниться от лезвия. Но клинок догнал, уперся в кадык.

— Примул-легат!

— Да… примул, примул… — торопливо согласился я, прокляв идиотские звания. Согласно истории, половина Скифра была когда-то оккупирована Золотой империей. Правда, власть не продержалась долго, тогда еще дикие племена подняли восстания и создали собственное государство. Сановники «золотых» побоялись нашествия варваров, объявили Скифр независимым правопреемником. С тех пор утекло много времени, имперцы создали собственную рыцарскую культуру. А вот звания в армии, изрядно упрощенные и кастрированные, остались. Десятники и сотники сохранились, но полковник стал центурионом, а генерал — легатом. Примул же — промежуточное звание, начальник пяти из десяти центурий легиона.

— Что ты тут забыл? — повторил Торос.

— Водички хотел, — просипел я. — Жарко… думал, тут есть кто, попрошу…

Ненадолго воцарилось напряженное молчание. Я краем глаза заметил, что Безликий и командир переглянулись. Странно, но показалось, будто между ними идет беззвучный разговор. Тени и отблески выражений стремительно менялись в глазах Нумерия: злость и раздражение, потом — сомнение, легкое удивление… словно каратель сказал: «Верно, людям надо пить…» А Торос огорчился: «Да, не учел…»

Командир жестом приказал Безликому убрать меч, с неприязнью произнес:

— Здесь нельзя ходить, воин. Лагерь только построен, тут… много специального оборудования.

— Простите, — покаялся я. Хотел добавить в голос жалобных ноток, но вовремя остановился. Все время забываю, что не зеленый юнец, мужик в сединах. — Больше не повторится.

— Надеюсь, — хмыкнул Нумерий. Развернулся, указал на площадку: — Твоя очередь сражаться, воин.

— Без проблем, — кивнул я. Стараясь не делать резких движений, отстранился от карателя, неторопливо пошел прочь от казарм. Через секунду услышал за спиной шаги, мысленно выругался.

Я на ходу прокрутил в воображении момент обнаружения, попытался вспомнить ощущения. Но тут по плечу хлопнули, в непосредственной близости раздались азартные крики, топот, гиканье. Я с удивлением понял, что рядом стоит Магнус, а напротив — Эрик, на заднем фоне — множество воинов, всполохи металла, угрюмые и любопытные лица.

Рыжий громила ухмыльнулся и подмигнул, легко подбросил и поймал секиру, пробасил:

— Не повезло тебе, паря. Что ж, попытаюсь бить аккуратно.

И прежде чем я сумел что-либо сообразить, сбоку раздалось рявканье десятника, Выбей Зуб метнулся навстречу.

Спасла расслабленность и то, что детина просчитался с расстоянием — я, баран, обязан был отступить. Перед глазами ослепительно полыхнуло лезвие, ушло в сторону, а в челюсть угодила рукоять. Сочный хруст, казалось, прозвучал в самой голове. Вспышка выжгла глаза, мир разлетелся сотнями зеркальных осколков. Краткий полет — и в спину вонзилась твердая горячая земля, меня распластало как лягушку, перевернуло.

С трудом поморгав, я обнаружил перед носом белые осколки в грязновато-багровой кашице. Язык оцарапало, до меня дошло — зубы… мои зубы… Лицо горело огнем, по подбородку хлестало горячее и густое, а в глазах двоилось. Мрон, соответствующая кличка у мужика!..

Бешенство упругим мячиком ударило в ребра, гул в ушах сменился ревом, а браслеты на запястьях похолодели. Я заметил сбоку тень, с трудом откатился… Вовремя. Сверкающее лезвие выбило фонтан пыли и мелких камешков, чуть задело волосы. Извернувшись еще раз, ударил ногой в коленную чашечку. Услыхал болезненный вопль и мгновенно кувыркнулся, вскочил.

Удивительно, но пинок словно и не отразился на могучем варваре. Перед глазами сверкнула молния, я кое-как парировал. Руки отсушило в суставах, пальцы начали слабеть. Второй всполох — и с тем же результатом… Однако третий выпад я успел предугадать, интуитивно рванулся вперед и вправо. Эрик сообразил вовремя, с несвойственной для такой туши резвостью изменил траекторию секиры. Но я сумел… ободрал щеку и больно ударился плечом, с трудом протиснулся под мышкой великана. С полувыдохом выбросил меч в сторону и на пределе сил шагнул вперед…

Послышался странный звук, напоминающий хруст сухаря под острым ножом, кисти чуть не вырвало из запястий. Но я нажал сильнее. Раздался тяжелый удар и рев, они быстро сменились хрипением. Преграда исчезла, навстречу стремительно помчалась испятнанная кровью и истоптанная земля. Я с трудом оттолкнулся ногами и едва погасил инерцию — глупое тело рвалось довершить начатое, на обратном замахе снести голову врагу.

«Успокойся, — зашелестело в мозгу. — Успокойся, Эск… не позволяй Зверю вырываться наружу».

Горячее дыхание жгло глотку, пот заливал глаза. Меня подташнивало, мир вокруг плавился и постоянно менял очертания как кусок сыра в поддувале. Но постепенно из мглы явились очертания подворья, казармы и стена частокола. Рядом сидел на коленях бледный как смерть Эрик, зажимал бок. Но из-под пальцев все равно сочилось алое, обильно орошало пыльную землю. Выбей Зуб кривился, тихо пыхтел. Меч вспорол старый панцирь веринга как гнилой орех, глубоко вошел в плоть. Важных органов не достал, но разрезал пару ребер.

Я качнул головой, осторожно потрогал щеку. Три зуба в мелкие крошки, да еще синяк на полморды как минимум. Последнее мелочи, а вот зубы растить неприятно, дикий зуд обеспечен… Но исход мог бы быть и хуже.

Голова опять закружилась, лица воинов и здания смазались. Я поморщился, шатко направился к краю площадки. Но не сделал и пары шагов, как меня нагнал холодный, полный презрения голос легата:

— Стой, воин! Ты не доделал дело.

Нумерий сложил руки на груди, деревянно улыбнулся и указал на потомка северян.

— Ш-ш-то? — устало поинтересовался я.

— Добей.

В первый момент показалось, что легат издевается. Но затем я наткнулся на ледяной взгляд изумрудных глаз, вздрогнул. Нет, говорил серьезно… более чем. Но зачем? Смысл убивать и так поверженного противника?..

— Заш-шем?..

— Ты должен беспрекословно выполнять приказы командира, — сухо ответил Нумерий. — Мне нужна твоя верность, воин, способность идти до конца, даже если считаешь повеления жестокими или несправедливыми. Или ты с нами, или убираешься к демонам! И вас это тоже касается… теперь каждый поединок — насмерть!..

Взгляд легата облетел разом притихшую толпу солдат, в зрачках полыхнул фанатичный огонь. Люди… неробкие, далеко не невинные, устрашенно подались назад, стали переглядываться. Лагерь огласил глухой ропот. Но к моему изумлению, ушли лишь трое или четверо. Остальные колебались, мотали головами и жарко спорили друг с другом — жадность пересилила и страх смерти. А еще надежда… авось повезет, авось умение не подведет.

Короткая вспышка изумления сменилась тяжелым гневом. Я глянул на истекающего кровью, но пришедшего в себя и не на шутку испуганного Эрика… «Всего лишь смерть другого человека за возможность узнать великие тайны, — мелькнула яркая мысль. — Всего-навсего, не больше… и ты убивал не раз, Эскер, совесть давно спит. Перережь горло и иди дальше, втирайся в доверие…»

Выдержав короткую паузу, я посмотрел легату прямо в глаза и раздельно сказал:

— Иди к демонам.

Ноги сами собой понесли к воротам. На пути торопливо расступались, смотрели вслед с неодобрением, некоторые — с насмешкой. Но люди молчали… и слава Творцу, поубивал бы тут же. Лишь у самого выхода меня нагнал Магнус, схватил за плечо:

— Лохматый! Ты не можешь…

— И ты иди в задницу, Шут.

— Ты не понимаешь, старый друг! — торопливо произнес центурион. — Нам правда нужны солдаты… верные, сильные. Мы идем не в простой поход и не против обычного врага. А я знаю тебя, дрался рядом… и доверяю.

— Если бы доверял, рассказал бы, что тут происходит, — прохрипел я.

На лице Магнуса отразилась внутренняя борьба, сомнения. Глаза забегали, и мне снова показалось, что от парня веет морозцем. Ори с сожалением развел руками, отступил:

— Не могу… Тайна.

— Понятно, — отрезал твердо. Обогнул телегу с ранеными и мертвыми, решительно вышел на дорогу.

— Я могу рассказать, только если ты пройдешь экзамен, — крикнул вслед Магнус. — Приходи завтра, справься с собой. Отборочные поединки будут длиться еще пару дней, потяну время. Порой надо делать то, что неприятно… когда выбора нет.

— У меня есть выбор, — шепнул я. — Есть.

Глава 10

Путь до столицы занял достаточно много времени. Половину преодолел почти бегом. Мчался, задыхаясь от бешенства и ненависти, плевался и рычал как берсерк. В солнечном сплетении периодически возникало жжение, Гасители Дара казались кусками векового льда. Но когда впереди показались первые квадратики полей, внезапно накатила вяжущая усталость, боль прорвалась к разуму. Я споткнулся на ходу и недолго думая рванул в ближайшую низину. Отыскал ручей, сунул разгоряченную голову в холодный поток. А затем с полчаса катался по траве как припадочный, завывал и бился о горячую землю.

Зубы росли быстро, заклятие во много раз повысило регенеративные способности организма. Но вот погасить неприятные эффекты не удалось, и я полностью прочувствовал процесс. Сначала то, как плоть распухает и воспаляется, затем — движение осколков в деснах, страшный зуд и боль. Лицо горело огнем, челюсть трещала по швам. Мокрый хруст — и волна жжения, относительно терпимый промежуток, снова хруст…

Вторую половину пути я плелся на подкашивающихся ногах, то и дело боролся с тошнотой и головокружением. Обезболивающие и укрепляющие заклинания почему-то не подействовали, а создавать новые я опасался — вступил в зону контроля следящих артефактов. Кроме того, состояние духа уравновешивало физическую боль. Бессилие и ощущение поражения били дубинами, сжигали изнутри.

Я знал, что поступил глупо. Следовало перерезать глотку потомку северян, сражаться дальше по новым правилам. Прогулка по лагерю вернула подозрения, дала повод для размышлений. Что за ящики в казармах? Почему охраняются Безликим? И отчего, Тьма побери, я не почувствовал присутствия карателя?.. Да и сам вид тайных легионеров… помнится, даже те воины, что еще не участвовали в поединках, обливались потом. А местные будто и не замечали зноя, хотя расхаживали в гораздо более толстых латах. Но снова тот же вопрос: почему в воинах не чувствовалось магии? Почему???

Понимание ошибки буравило разум. Я то и дело порывался пойти обратно, завершить начатое. Но душа протестовала… Убивать, защищая жизнь — пожалуйста, в сражении — проще простого. Однако не коленопреклоненного человека, с которым только что общался и не считаешь такового врагом. И самое главное — я чувствовал, что получу от убийства удовольствие, потешу Мстителя. Какая-то часть меня элементарно попыталась сохранить хоть кроху того, что зовется человечностью.

Противоречия… как же я ненавидел противоречия! И как хорошо было до возвращения памяти. У безродного бродяги нет сомнений, нет угрызений совести. Дают — бери, бьют — беги… или бей в морду. А сейчас все слишком перепуталось, чтобы отыскать верное решение. И я горел, сражался сам с собой…

Пригород с его ветхими лачугами, редкими трактирами и нищим населением давно остался позади. Я вошел в Монрад, некоторое время бродил по бедняцкому району. У набережной чуть не врезался в компанию рыцарей, которые прогуливались в поиске дешевых развлечений. Господа проводили нехорошими взглядами, но связываться не стали — из окон ближайшего дома терпимости уже выглядывали продажные девицы. Дважды я сталкивался с группами служителей. Монахи смотрели с подозрением, осеняли солнечными знамениями. Видно же было — чужак и дикарь, может, и Алару не молится. Но тяжесть духовной власти в провинциях компенсировалась мягкостью нравов в столице. Меня не трогали. Пока…

Толпы работников, воинов и бедняков спешили по своим делам. Крикливые торговцы предлагали рыбу, мясо, ткани и сотни никому не нужных мелочей. Меня постоянно задевали, норовили сбить с ног. Какая-то неряшливая домохозяйка опрокинула ведро помоев из окна второго этажа. Отпрыгнуть-то я отпрыгнул, но вот брызгами задело… До зубовного скрежета захотелось шмальнуть в ответ огненным сгустком. Сдержавшись, торопливо пошел прочь. И вскоре сам не заметил, как оказался вдалеке от гула толпы на одной из тихих улочек купеческого района.

Дома тут тесно жались друг к дружке, серые и одинаковые как мыши. Стены взлетали на три этажа, сходились где-то вверху. Солнце лишь изредка проникало сквозь узкие щели в плотно сдвинутых крышах, ощупывало лучами мостовую и сырые канавы. Впрочем, обилие цветастых вывесок несколько сглаживало впечатление. «Фарфор Юлия», «Лучшее оружие от Харальда», «Ткани и платья», трактир «На берегу Монры»… Глаза буквально разбегались.

Пара прохожих-вельмож, несколько ремесленников — вот и все, кто встретился на пути. Я постарался обогнуть встречных по широкой дуге, устремился вперед. На ближайшем перекрестке случайно заметил табличку «Торговая улица», через секунду увидел другую с надписью «Горшечная». В памяти смутным эхом прошелестели слова барона ван Гордера, взгляд отыскал скромную вывеску с изображением ножниц и потертой надписью «Портной»…

«Очередная глупость, Эскер, — мысленно проворчал я. — Шел бы лучше домой, отоспался и зализал раны…»

«Да, глупость, — возник в голове другой голос. — Но просто убедишься и успокоишься…»

Сомнения еще бередили разум, но ноги понесли к крыльцу, а ладонь потянулась к изящной ручке. Переливчато зазвенел колокольчик, в ноздри ударил слитный запах пыли и ткани, терпких травок, коими обычно отгоняют вездесущую моль. И еще чего-то удивительно знакомого из прошлой жизни, которая была наполнена светом и юношескими радостями…

Смущенно помявшись на пороге, я всмотрелся в скучный полумрак небольшого торгового зала. Пусто и тихо, вокруг множество грубоватых манекенов с самыми модными и красивыми одеяниями, у стены длинная перекладина со множеством вешалок. С другой стороны несколько отшлифованных до блеска медных пластин в человеческий рост — так в Скифре делают зеркала. На изящном столике догорала свеча, коптила и раздраженно подмигивала под дуновением сквозняка.

Ни души, понял я. Но почему-то не ушел, а сделал шаг вперед и прикрыл за собой дверь, принялся рассматривать наряды. У дальней стены обнаружилась еще одна дверь — ход в мастерскую, а может, и в подсобные помещения. Обычно такие заведения сочетают в себе и квартиру, и лавку, и мастерскую со складом. Арендовать отдельные помещения слишком дорого, потому торговцы выкручиваются как могут. Видно, хозяин небогат, но, судя по наличию шелков, бархата и атласа в костюмах, преимущественно работает для знати. Не для королей и герцогов, конечно, но для людей более-менее обеспеченных и испытывающих необходимость в хорошей одежде для приемов и официальных торжеств.

Покрутившись на месте, я с несказанным облегчением направился к выходу. Но уловил быстрый стук каблуков и скрип двери, оглянулся. Из подсобного помещения торопливо вышла маленькая миловидная женщина. Хрупкая, средних лет, но свежая, как апрельское утро, и удивительно красивая. Нежное личико в обрамлении темных шелковистых локонов, глаза огромные и лучистые, изумительного цвета весенней листвы.

Комната закружилась, уши забил тонкий комариный звон, а сердце болезненно сжалось. Волна знакомого терпкого запаха пощекотала нос. Сирень и фиалки, как всегда… Пожалуй, выглядел я сейчас совершенно нелепо — бледный как смерть, с глазами навыкате… Но, Тьма, что же делать? Сказать банальное: «Ну здравствуй, давно не виделись»?..

— Простите, господин, я не слышала колокольчика, занималась с детьми. Чего пожелаете? Заказать костюм? Что-нибудь отдельно? У нас есть ткани на любой вкус: для торжественных приемов и праздников, повседневности. Мой муж ненадолго отлучился за новой партией пуговиц и шнуровки. Но мерки могу снять я. А если понравятся готовые костюмы, супруг подгонит по размерам…

— Муж? — тупо переспросил я.

— Ну да, — кивнула она. — Портной Марк…

Вопрос, очевидно, сбил с толку, но женщина не подала виду. Рискнула мазнуть быстрым взглядом, тут же опустила голову. «Не узнала», — сообразил тотчас. Заторможенно подумал, что сбежать самое время, но отвлекся на детские голоса, прозвучавшие из-за приоткрытой двери. В щели мелькнуло любопытное личико мальчугана лет шести, тут же пропало. Женщина обернулась и громко шикнула. Дверь со скрипом затворилась, с той стороны раздалось приглушенное хихиканье.

— Простите еще раз, — смущенно пробормотала она, не поднимая глаз. — Баловники растут, не справляюсь… Так как насчет снятия мерок? Я могу, муж обучил.

Преодолев онемение в мышцах, я попятился к выходу. Смысл бередить свою и чужую души? Что ты ей скажешь? Лучше не тревожить, уйти неузнанным призраком прошлого и никогда не возвращаться…

— Зайду попозже, когда вернется Марк. Прошу прощения за беспокойство… — сказал я. Развернулся, направился к двери. Хотел посмотреть хотя бы еще раз… чтобы запомнить, восстановить в воображении образ. Но зло обругал себя, поспешно ухватился за ручку.

— Эскер?!

Тело будто в стену врезалось. Я заскрипел зубами, с трудом произнес:

— Как узнала, Мия?..

— Вспомнила, как ты хмурился, когда отец давал сложные задания… так никто не умеет.

Перед глазами все смазалось, в носу страшно зачесалось, и возникло желание взвыть по-волчьи тоскливо. Но я лишь вздохнул, оглянулся и впился глазами, попутно отметил: появились несколько морщинок, тени у глаз как свидетельство недосыпания. Однако она почти не изменилась, осталась такой же стройной и воздушной, привлекательной. Самым же гадким оказалось то, что для меня эмоции десятилетней давности были еще свежи. Проклятая память выдернула старое, а ближайшие годы запихнуло обратно в ворох пыльных пожелтевших картинок…

— Ты жив, — слабо сказала Мия. — Я думала, погиб в той битве. Мы с отцом успели уехать до начала сражения, но вести еще доходили…

— Жив, — подтвердил беспомощно. И, понимая, что звучит нелепо, спросил: — Как ты? Вы же направлялись в Окран?

— Да, — ответила она, погрустнела. — Но отцу не удалось закрепиться на новом месте. Власти требовали от беженцев слишком многого, срывали непомерный налог. И потому отправились в Монрад. Тут оказалось немногим лучше, но мы не могли заниматься магией… Отец устроился в одну из мастерских, я работала швеей… кое-как сводили концы с концами.

— Мастер Логан в городе? — спросил отрывисто.

— Нет, — помрачнела женщина еще сильнее. — Умер два года назад, простудился во время особенно холодной зимы…

— И ты вышла замуж…

— Гораздо раньше. Отцу нужно было как-то помогать, а Марк долго добивался руки… Он хороший человек.

— Да-да, — чересчур торопливо подхватил я. — Настоящий мужчина… Я рад… рад, что у тебя все наладилось.

Слова прозвучали до омерзения фальшиво, но я не мог себя контролировать. Мия вздрогнула, отступила на шаг и нахмурилась. Почти физически я ощутил ледяную стену, которая разделила нас.

— Как ты жил? — поинтересовалась она. Красноречиво глянула на меч, побитую морду и пятна крови на куртке. — Ты изменился, Эск…

— Ничего незыблемого нет, — ответил я неопределенно. — Путешествовал, сражался, скитался из одной страны в другую…

Не скажешь же, что попался на удочку Богу Тьмы и заложил душу, а затем десять лет бродил с жидкой кашей в башке вместо мозгов. Слишком многое хотелось поведать… и слишком мало мог рассказать.

— Понятно, — тихо сказала Мия. — Давно был в Генте?

— Месяца четыре назад.

— Как там? Я слышала, край еще держится…

— Да, — кивнул утвердительно. — Но скоро грядут перемены к лучшему. Возможно, тебе удастся вернуться…

Сказал и осознал, что сморозил очередную глупость. Женщина побледнела, задрожала. Во взгляде отразились мука пополам со злостью… Куда возвращаться? На пепелище? Туда, где тебя никто не помнит, а если помнит, сразу потащит в темницу как предателя родины? О, Эскер, сегодня ты образец чуткого ума и великолепных манер! Не лучше ли сразу лбом о стену, чтобы больше не дурить?!

— Я не хочу, — тускло обронила Мия. — Мое место здесь… рядом с Марком и детьми.

Повисла ужасающая пауза. Она смотрела на меня уже с неприязнью, обливала холодом. А я как дурак вдыхал изумительный аромат фиалок и сирени, любовался губами и разрезом глаз. И еще больнее чувствовал пропасть, разделяющую нас … глубокую, пустую. Комната стерлась в восприятии, ворохи одежды и зеркала убежали вдаль. Из подсознания пришел приказ — прочь! Уходи, урод!..

Я заставил себя вежливо поклониться, опять отступил к двери. Словно сквозь подушку, услышал собственный искаженный и каркающий голос:

— Мне пора, прости. Хотел рубаху купить, но зайду как-нибудь потом… Прощай, Мия.

— Прощай, Эскер, — шепнула она. Но как только я оказался в дверях, неожиданно воскликнула: — Приходи!..

Мышцы шеи поддались с трудом, я бросил взгляд через плечо. Женщина стояла, заломив пальцы в муке. Глаза блестящие и покрасневшие, нежные губы кривились в болезненной усмешке. Уже устыдилась порыва, но отступать было поздно…

— Уверена?

— Да, — зло сказала Мия. — С мужем познакомлю, с детьми… чаю попьем, поговорим.

— Хорошо, — кивнул после минутного колебания. — Я приду.

Ответа не услышал, прыгнул за порог как последний трус. Жадно хватанул ртом затхлый уличный воздух, мячиком скатился по крыльцу и отбежал подальше. Но тут заметил шагах в пятидесяти невысокого поджарого мужчину, шествующего с объемистыми тюками в руках. Лицо умное и правильное, волосы с проседью, а глаза мечтательные и счастливые. Незнакомец спешил, почти волоком тащил объемистые тюки. То и дело останавливался, подбирал лезущие во все стороны разноцветные бечевки…

Я свернул в ближайшую подворотню и, чеканя шаг, направился прочь. Услыхал за спиной звон колокольчика, мелодичный голос:

— Вернулся, милый?

— Да, моя хорошая, спешил как мог. Кто-то заходил?

— Просто интересовались. Проходи скорей, обед на столе…

Почти бегом преодолел улицу, свернул направо, потом налево. Ворвался в толпу на какой-то базарной площади, начал прорываться сквозь массу тел. Чуть не сцепился с каким-то наемником, коему сдуру наступил на ногу. Но парня затерли случайные прохожие, и я сумел оторваться…

Очнулся лишь на набережной Монры, около бесконечных рядов мелких рыбацких яликов, барж и шлюпок. Пошатываясь, спустился к реке, зачерпнул горстью затхлой и теплой воды, поплескал на лицо. Заметил невдалеке длинный пирс, побрел туда. Уселся на краю, закрыл глаза и попытался отрешиться.

…Голову напекло, тошнотворный запах тухлой рыбы и гниющих водорослей навязчиво толкался в глотку. Невдалеке слышались азартные крики рыбаков, пьяная ругань, восторженные голоса детей. Рядом плескалась вода, волны мерно ударяли о сваи… но для меня окружающее потеряло смысл. Перед внутренним взором скользил образ Мии. Той, молодой и улыбчивой, которую знал во время работы в мастерской големов Логана, и этой… взрослой, но еще более прекрасной и невероятно далекой.

То и дело вспыхивали воспоминания, проносились пламенными искрами. Я, Мия и старый приятель Лек за работой в темном зале мастерской. Затем вспышка — и прощание перед домом старого мастера, осенний холод и печальные зеленые глаза, теплота маленькой ладошки на щеке. Снова всполох — и реверс, смеемся вместе над кривляньями Лека, обсуждаем какой-то случай на работе…

Однако вскоре жар в груди схлынул и образы потускнели. Осталась лишь чудовищная усталость от жизни, постоянных разочарований и поражений.

— Топиться собрался? — раздался рядом звонкий голос, вырвал из прорвы тяжких дум.

Я приоткрыл глаза и увидел рядом чумазого белокурого мальчугана лет десяти. Нос и щеки густо пересыпаны веснушками, в ярких голубых глазах хитреца насмешка. Из-под дырявой рубахи и грубых латаных-перелатаных портов проглядывали худое тело, грязная кожа… Паренек сжимал удочку, то и дело поглядывал на поплавок из гусиного пера — когда же клюнет? Явно из нищенской братии, хотя, может, и сын рыбака.

— С чего ты взял? — поинтересовался я.

— А я, дядька, тут часто рыбу ужу… — ухмыльнулся нахаленок. — Такие, как ты, приходят из недели в неделю. На воду смотрят, рожи корчат, что-то бормочут… а потом р-раз — и нету.

— Что, сильно похож? — буркнул я.

— Ага, — с удовольствием подтвердил мальчуган. Чуть потянул удилище на себя, чтобы поплавок ушел от опасных для снастей зарослей камыша. Скосил глаз и хитро подмигнул. — Ты, дядька, просто так не прыгай. Утопнуть еще уметь надо. А то нахлебаешься воды да выползешь где-нибудь ниже по течению. Коль повезет, ко дну пойдешь, но потоком опять-таки снесет… Лучше веревку возьми, камень потяжелее.

— Зачем? — хрюкнул я удивленно.

— Вернее, — важно ответил паренек. — Да и тут останешься, гнить начнешь. Знаешь, как рыба тухлятину любит? Не знаешь, а у меня потом клев хороший появится, папке прибыток. На рынок отнесет, мне сладких сот купит… если не пропьет по дороге.

Лицо малолетнего рыбака на секунду омрачилось, но тут поплавок юрко нырнул под воду. Мальчуган азартно вскрикнул, рванул на себя. В воздухе мелькнула бечевка, гибкое серебристое тело. Но улов оказался мелким — всего лишь пескарь. Парень досадливо сплюнул, нанизал на крючок очередного червя и аккуратно забросил подальше в спокойную заводь.

— Видишь, дядька? — проворчал малец. — Паршивый улов, батька опять колотить будет. Подкармливать надо… Так что, если хочешь, я мигом веревку притащу, камень хороший недалече валялся. И это… будешь прыгать, одежку сними. Одежку с мечом продам местным барыгам, потом месяц с мамкой будем жить припеваючи.

— Ты знаешь… — пробормотал я, смущенно развел руками.

— Расхотелось прыгать? — сразу смекнул мальчишка. Обиженно засопел, надул губы. — Тогда хоть медяк дай, я у знакомого пару рыбин куплю.

— На кой тебе? — удивился тихо.

— Папка не так сильно колотить будет, — шмыгнул носом хитрец. Скорчил жалобную рожицу, принялся давить слезы.

— Обманывать нехорошо… — по инерции осуждающе сказал я.

— А если надо?

С языка рвалась очередная наставительная фраза, до зуда в коленках стандартная и плоская. Но слова так и застряли в горле, мысли замелькали с бешеной скоростью. Я клацнул челюстью, еще не веря в такую простую идею. Сдавленно охнул и вскочил на ноги.

— Ты чего, дядька? — пискнул сорванец.

— Хоть понимаешь, что сказал? А если надо… Тьма! Идиот ты, Эскер! Идиот как есть!

— Меня Секстием кличут, — подал голос малыш.

— Держи! — воскликнул я, швырнул рыбаку серебряшку. — Спасибо.

Паренек на миг потерял дар речи, разглядывая сокровище. А я уже целеустремленно шел прочь. Боль и грусть никуда не делись… жили в душе, плавили внутренности. Но мне впервые за долгие годы удалось найти в себе силы взглянуть будущему в лицо и осознать, как следует поступить.

— Дядька! — раздался за спиной вопль. — Ты еще приходи. Посидим, карасиков половим…

Обернувшись, я помахал рукой сорванцу и смешался с толпой на набережной. Протолкался к боковой улочке, сломя голову помчался обратно в купеческий район. Но и там не задержался, рванул на окраину — туда, где жилые дома плавно переходили в склады и амбары.

Извилистое русло узкой грязной улицы привело к знакомому двухэтажному зданию. Старое, но еще крепкое и массивное. Колонны и крыша изукрашены узорчатой лепниной, статуями уродливых химер и горгулий. Это сейчас пытаются лепить лик Алара и восходящее солнце куда ни попадя, как пятнадцать лет назад были в моде всякие голые тетки, атлеты и прочие идеализированные человекоподобные. А в прошлом считалось — чем страшнее, тем лучше. Ибо показывает силу, отпугивает порождения Тьмы…

Отыскав за углом небольшое крыльцо и скромную серую дверцу, проверил фон индикатором, убедился — красный. Торопливо дернул ручку и окунулся в полутемную комнату, чем-то смахивающую на лабораторию Мгира. На стеллажах и полках сбились в плотные ряды колбочки и реторты, несколько перегонных кубов, склянки с выцветшими этикетками. Потолок был густо увешан пучками разнообразных трав, а в воздухе витали едкие запахи кислот и настоек.

Мелкий высохший старик-аптекарь лишь глянул исподлобья. Пригладил куцую растительность на морщинистом черепе и пробубнил тускло:

— Добрый день, мастер Сириус. Поболтать или как всегда?

— Как всегда, Тиберий, — ответил я. — И немного больше… Специальный заказ, друг мой.

Старик никак не отреагировал, продолжил перебирать какие-то травы. Раскладывал по стопкам, ловко связывал в пучки. В дальнем углу исходил паром котел, сочно булькало. Настойка от простуды — определил навскидку, — липа, шиповник и калина. Видимо, кто-то имел неосторожность купаться в холодной реке…

Аптекаря я знал месяца полтора. Пришел сюда по наводке Гая в поисках необходимых ингредиентов для ритуалов, принялся осторожно выспрашивать. Тиберий поначалу отмалчивался: мол, знать ничего не знаю, таких специфических зелий не держу. Оттаял, лишь когда я выложил записку от Старшего Брата… У старика не первый год зрел конфликт со служителями. Маги небезосновательно считали его алхимиком и жрецом богини Леанны, покровительницы живой природы. Но доказательств у адептов Алара так и не нашлось, аптекарь искусно скрывался.

— Что именно, мастер? — поинтересовался аптекарь, закончив с делом.

— Кровь василиска и яд каменного паука, три унции тертого стебля пещерника жгучего, — начал перечислять я. — А еще склянку спирта, десяток чистых колб с пробками, мешочек серы… и корень волчаницы.

В тишине раздалось задумчивое хмыканье, старик глянул с явным изумлением. Но я пожал плечом и кивнул — не шучу.

— Хороший заказ. Но дорогой…

— Сколько?

— Десять золотых, — не стал увиливать алхимик. — Но корня, как вы сами понимаете, много не дам. Страшный дефицит и ценность…

— Да ладно, — отмахнулся я. — Сам же вам и продавал волчаницу. Тридцать клубней, если не изменяет память, по пятьдесят серебряных за штуку.

— Да, — согласился Тиберий. — Но с тех пор прошло много времени. Часть корешков я отправил другу в восточную провинцию. Он ведет важные исследования, так что редкий ингредиент ему нужнее. У меня осталось три штуки… Могу отдать один по бросовой цене, и то в благодарность.

— Делец, — проворчал я, пошарил в карманах. — Ладно, так и быть. Но два золотых сейчас, остальное — завтра утром.

— У меня нет причин для недоверия, мастер Сириус. Верю на слово.

Поразмыслив с минуту, старик отправился в подсобку. Вернулся с охапкой склянок, принялся осторожно ставить на стол. Колбы, сера, спирт… затем с величайшей осторожностью — яды и небольшой бесформенный клубень. Я выложил жменю серебра и один золотой. Хотел рассовать приобретенное по карманам, но старик жестом остановил. Молча достал еще несколько колбочек, заполненных зеленоватым фосфоресцирующим составом.

— Подарок, — объяснил алхимик.

— Что это? — полюбопытствовал я. Взял одну из колб, повертел в руках. Магией не тянет, запаха нет.

— Не знаю, каким типом волшебства вы пользуетесь, — проворчал старик. — И как еще не попались. Но я не хочу, чтобы вас обнаружили во время ритуалов с моими товарами. Состав сдерживает действие следящих артефактов и заклятий. Примерно на полчаса каждый, достаточно раздавить колбу в помещении.

— Как насчет поделиться рецептом? — спросил я. Достал индикатор, проверил и недоверчиво покачал головой. Зеленый! Так вот как Тибериус скрывался от слежки… Очень оригинально, мне бы такое пригодилось.

— Профессиональная тайна, — твердо сказал алхимик. — И не просите. Не хочу, чтобы Святые нашли способ противодействия.

— Понимаю… Что ж, благодарю.

Товары старик сноровисто упаковал в отрез кожи, всем видом показывая — жутко занят. Я томить не стал, подхватил сверток и вышел вон, направился к городским воротам. Привычно повторил процедуру «сбрасывания „хвоста“», заторопился домой. Уже в особняке наскоро перекусил трансформированным хлебом и нежнейшей ветчиной, попил чаю и принялся за дело.

Остаток дня сидел над формулами, кипятил в котелке травки и вплетал тонкие нити энергий в состав зелья. Действовал сосредоточенно и опасливо. Тем не менее умудрился пролить паучий яд на руку и долго лечил громадную язву. Но, справившись с болью, продолжил. Снадобье приобрело желтоватый цвет, потом загустело и превратилось в зеленоватую жижу. На последней стадии, когда добавил тертую волчаницу, стало прозрачным и густым как сосновая смола.

Рецепт я однажды вычитал в походном справочнике Мгира. Яд… а я готовил именно яд… использовался для охоты на фениксов где-то в южных горах. Впрочем, годился и для человека, но действовал несколько специфически. Именно этого побочного свойства я и добивался. А когда отвар был готов, принялся аккуратно наносить его на клинок. Металл шипел и пузырился, брызгал прозрачными дымками. Желе частично испарялось, частично оседало на лезвии тончайшими пленками. Кровь василиска помогала впитываться в верхний слой стали, а спирт и яд паука придавали летучесть…

Работа потребовала предельного сосредоточения, но образ хрупкой зеленоглазой девушки все равно витал в воображении. Я спорил, доказывал, оправдывался… И в какой-то момент чувство вины прорвалось сквозь заслоны воли, я очнулся на полу, потный и измученный, с прокушенной до крови губой. В солнечном сплетении бушевал пожар, кожа вокруг Гасителей покрылась налетом инея. Но больше поразило то, что толстый сероватый металл браслета пересекала тонкая ветвистая трещинка. Да и ощущалось, что Зверь в душе хорошо окреп.

Кое-как отбившись от очередного припадка, я вложил меч в ножны и решил немного позаниматься с записками Птица. Но бросил взгляд в коридор и заметил алое зарево. Вечер… Что ж, пора выдвигаться на встречу с ван Гордером. Библиотека и Книга Основателя Ордена на очереди.

Сборы не заняли много времени. Я лишь надел чистую рубаху и штаны, засунул во внутренний карман куртки две колбочки с раствором Тиберия. Глянул на посох, поколебался, но махнул рукой — слишком приметно, хотя артефакт мог бы и пригодиться. Любоваться огненной полосой зари в саду не стал, волшебные трели соловьев тоже проигнорировал, поспешил к столице.

Пригород, купеческий и бедняцкий кварталы слились в серую череду зданий, деревьев и людей. Я настолько привык тут ходить, что практически интуитивно менял поведение. Первый квартал пробежал без оглядки, через второй шел настороженно, в третьем — крался, прислушивался и принюхивался, мягко перемещался от стены к стене. Но слава Творцу, ни один из любителей легкой наживы не рискнул обогатиться за мой счет. Не то чтобы я опасался, но тратить время на глупости не хотелось. А потом дома стали выше, разбежались в стороны. Я прошел через второе кольцо стен, удостоившись подозрительных взглядов стражи и погасив таковые небольшой мздой.

Впереди располагались районы для богачей и аристократии. Совершенно другой мир — широкие проспекты, обилие зелени, чистота и идеальный порядок. Вдоль мостовой ряды масляных фонарей, здания одно краше и лучше другого. И, о Творец, зачатки канализации в виде глубоких сточных канав. Одно «но», до подземных резервуаров и систем труб тут явно не додумались. Господская грязь благополучно наводняла и без того перегруженные отбросами нижние кварталы… Хотя если господская, то «чисть», да. У аристократов и кровь голубая, в отличие от простых смертных.

Честно говоря, я бывал тут всего пару раз за два месяца. В целях ознакомления, так сказать. За первые полтысячи шагов увидел аж с десяток храмов и часовен, хотя в тех же нижних кварталах их было на порядок меньше. Здания, величественные и гордые, блистали в закатных лучах позолоченными флюгерами и флагштоками. А еще здесь царили тишина, запахи пыли и легкий флер благовоний. Прохожих встречалось очень мало — несколько разряженных в пух и прах юнцов с горящими взорами влюбленных дураков, отряды воинов и маги… много магов.

Служители ходили и по одному, и небольшими группами. Меня провожали фанатичными взглядами, а я отвечал ослепительными улыбками, напоказ осенял себя солнечным знамением… и торопливо сворачивал на другую сторону улицы. Чародеи чуяли нечто чужеродное во мне, некоторые пытались проникнуть в мысли. Но, естественно, ничего не получалось…

Пару раз пришлось объясняться со стражниками. Служивые дотошно выясняли причины посещения господского района, я же напропалую врал, украдкой совал серебряшки. А на одной из площадей невольно сбавил ход, остановился. Невдалеке к небу тянулся острыми башнями величественный собор. Судя по грубой серой кладке и обилию всяческих горгулий-сфинксов — древней работы. Но стрельчатые окна вместо слюды оказались затянуты цветными стеклами, на фасаде горел златом символ полуденного солнца. Перед входом высилась огромная статуя в три или четыре человеческих роста. Мужчина в толстых латах старого типа. Лицо узкое и костистое, нос загнут соколиным клювом, из-под мохнатых бровей смотрели внимательные глаза.

Судя по латам и символу на нагруднике — монумент должен был принадлежать Алару. Но вот лицо статуи… лицо один в один было скопировано с Терна! И почему так беспокойно стало под взглядом каменного великана? Казался живым, в незрячих бельмах чудилось движение…

Я окликнул ближайшего инока:

— А что за собор?

— Обитель Ордена Правды, — охотно ответил монашек. — Чужеземец?..

— Недавно тут, — признался охотно. — Любуюсь.

— У нас есть на что посмотреть, — сказал маг, указал на статую: — Недавно установили по поручению патриарха Эр-Денира. Поговаривают, выкопали в какой-то дальневосточной провинции. Очень древний образ Светозарного. И теперь видно, что многие современные скульпторы ошибались в изображении Творца. Но исправляются, пытаются перенять стиль…

— Ага, — просипел я ошеломленно. — Точно… ошибались.

Словоохотливый инок еще что-то рассказывал, но я отмахнулся и поспешил прочь. В монументе было нечто тревожное и темное, как и в том, который когда-то видел над хранилищем черепа… то есть артефакта Древних. Птиц как-то рассказывал, что богам нужны паства и молитвы людей. Капельки жизненной силы миллионов мыслящих составляют изрядную долю мощи, образуют эгрегор — упорядоченную энергетическую структуру. Вполне логично предположить, что Мрон попытается переманить часть прихожан. Но так быстро и столь нагло? Хотя народ охотно верит великому патриарху… патриарху?! В создании тайного легиона уши торчат оттуда же… Вывод?

Терн вселился в Эр-Денира, сомнений не было. Но как поступить мне? Через парадный вход нельзя, обходные пути заперты… кроме одного. Если стану одним из подчиненных Магнуса, проникнуть в святая святых будет легче. И уж тогда надо будет привести в действие составленный план. Ладно, об этом подумаю позже, сейчас надо сосредоточиться на более насущном…

Когда закатные лучи окончательно потухли в окнах, а на востоке зажглись первые звезды, я вышел на широкую площадь перед императорским дворцом. С ходу едва не наткнулся на наряд стражников, прикинулся праздным зевакой из провинции. Удивленно смотрел на темную зелень парка и далекие стены громадного строения. Рядом виднелось множество зданий поменьше — можно было прослеживать эпохи по архитектуре.

Стражники прошли мимо, кося взглядами — развелось туристов. Я скользнул подальше от пока еще блеклого света фонарей, торопливо направился к южным воротам. Остановился в тени ближайшего здания, настороженно осмотрелся. Слишком тихо, да и нет никого. За решетками слышались голоса людей, приглушенное рычание и мягкий топот, хруст. Иногда звуки прерывались громким визжанием, рычанием… явно не собачьим.

Поговаривали, что императорский парк охраняют специально обученные барсалы — полуразумные четвероногие твари, специально выведенные служителями. Магии поддаются с трудом, сильны как тролли, шкуру не всякий клинок пробьет. А еще преданны, куском мяса не задобришь. Я о таких монстрах слышал впервые, но поверить поверил. Не зря же местное ворье обходило такой лакомый кусочек десятой дорогой.

Через полчаса стемнело окончательно, и я начал потихоньку беспокоиться — слуга барона уже должен был явиться. Но вокруг не обнаружилось ни души, даже гуляющих аристократов не встречалось. Вдалеке прогремела колесами тяжелая повозка, и опять установилась тишина… Но, начав вскипать, я вдруг услыхал легкие шаги со стороны ближайшей подворотни. В темноте почудилось движение, мелькнула быстрая тень. Простой обыватель так красться не будет…

Я вжался в кладку, чуть повременил. Уловив движение воздуха вместе с резким запахом мужского пота, плавно метнулся вперед, сомкнул руки на шее. Тень захрипела и затрепыхалась, но гибко извернулась и неожиданно вырвалась из захвата. Во мраке тускло блеснул металл, послышался легкий выдох. Я уклонился, услышал звяканье ножа и одновременно — два громких шага. Неизвестный потерял равновесие, невольно отшатнулся ближе к фонарю. Из темноты показалось знакомое бледное лицо, худощавая нескладная фигура…

— Гай! — рыкнул я приглушенно. — Какого демона?

Парень едва сдержал очередной бросок, застыл подобно изваянию. Глаза округлились, на лице возникло глуповатое и ошеломленное выражение.

— Сириус! До сердечного приступа доведешь! Я тебя совершенно не слышал…

— Ты что тут делаешь?

— Я услышал, о чем говорил с бароном, и понял, где тебя искать. И хорошо…

— Гай, не томи! — рявкнул я. — Что случилось?

— В общем-то ничего особенного, — фыркнул парень. — Кроме того что Старший Брат объявил о разрыве дел с тобой. К тому же ходят слухи, Гильдия убийц приняла заказ… угадай — на кого? Последние втихую передали, что стараться сильно не будут, заплатили мало. Но в «Приюте» показываться нельзя, равно как и в Бедняцком районе.

— Заказчик?

— Аноним, — ответил вор. Почесал затылок, добавил с сомнением: — Не знаю, как это может быть связано и насколько важно, но… барон Отто ван Гордер мертв.

Слова вора доходили долго, почти минуту. Мозг буксовал, отказывался верить в услышанное. Видимо, на лице отразилось изумление, потому что Гай виновато сказал:

— Ты не ослышался, Сириус.

— Барон погиб на дуэли? — спросил я, судорожно пытаясь растасовать мысли по полкам.

— Представь себе, нет. Поединок Отто выиграл, истыкал мечом графа Оренского как подушку для иголок. Тот выжил, но лекари поговаривают — долго не протянет. Сам ван Гордер устроил пирушку в честь победы, пригласил целую ораву высокородных баб и друзей, заказал лучшие яства в дорогущем трактире…

— Нищий, как же… — проворчал я.

— Что?.. — сбился Гай.

— Мысли вслух, — отмахнулся устало. — Продолжай. Что стало с Отто?

— А ничего, — легко сказал вор. — Пошел в будуар с дамочкой, известной страстным нравом. Через двадцать минут гости забеспокоились, отправили слугу. Ну а тот обнаружил обоих холодными, с перерезанными глотками… Стражники не нашли ничего, что указывало бы на ограбление. Золота и драгоценностей не взяли, бумаги были на месте. И никаких следов, лишь чуть приоткрытая ставня.

— Чудно, — пробормотал я. — С каждым днем интереснее.

— Есть идеи?

— Нет, — солгал ему, а сам подумал: «Гордера убрали из-за меня… Зачем? Да хотя бы для того, чтобы не пустить в библиотеку. На месть друзей Оренского непохоже — те вызвали бы Отто на дуэли. Больше смахивает на работу Безликого. Хотя с духовенством барон никогда не ссорился. Бывало, укрывал десятину, но редко. Следовательно… да, ночные прыгуны, неучтенная сторона».

— Темнишь, Сириус, — с обидой промычал Гай.

— Угу, — не стал я отпираться. — Знаешь поговорку: «Не суй свой нос в чужой вопрос»?

— Дольше проживешь, — кивнул парень. — Ладно… убедил. Как поступишь, дружище?..

Очень животрепещущий вопрос! Посмотрев на дворец, я задумчиво потер подбородок. В библиотеку надо было попасть как можно быстрее. Неизвестные противники наверняка смекнули, что не отступлюсь. Да и факты указывали на одно — им также что-то там нужно. Хм… Не та ли самая Книга? Или я и Мгир ошиблись, в глупых сказаниях действительно нечто зашифровано? Тогда медлить нельзя. Но прорываться во дворец без подготовки глупо, Барсалы растерзают еще на подходах. А если нет — там куча магических и механических ловушек, патрули гвардейцев и служители. С другой стороны, у меня есть зелье Тиберия. Если действовать тихо, можно попробовать.

— Знаешь планировку дворца? — спросил я.

— В совершенстве, — улыбнулся вор. — Когда-то мой отец служил тут садовником, я помогал. Каждый угол не исследовал, но расположение основных зданий и комнат помню.

— Библиотека где? — продолжил допытываться.

— На западе, — ответил парень. — Здание стоит отдельно от основного комплекса, но соединяется длинным переходом. Там раньше был донжон старого замка, потом за ненадобностью переделали в хранилище знаний. Только учти, Сириус… пройти-то, может, и пройдешь, но вернуться обратно — вряд ли.

— Почему?

— Система ловушек настроена так, что реагирует на любого чужака, — с удовольствием пояснил вор. — Вперед можно, а назад никак. Во дворце любят допрашивать нашего брата, шпионов и прочих, по их мнению, нехороших людей. Это если ты барсалов пройдешь, егерей и стражников.

— Просто укажи место, — попросил я.

— Нет, — ослепительно ухмыльнулся Гай.

— Как — нет? — изумился ответу.

— С одним условием — я пойду с тобой, — не терпящим возражений тоном заявил парень. — Тогда расскажу и покажу, помогу прорваться.

Даже в темноте я рассмотрел полыхающие румянцем щеки вора. Обычно сонный и равнодушный парень волновался: переступал с ноги на ногу, кусал губы, сжимал и разжимал кулаки. А блеклые глаза горели внутренним огнем. Еще никогда на моей памяти Гай не выглядел столь энергичным.

— Тебе-то зачем? — процедил с подозрением.

— Ты не понимаешь, Сириус, — с жаром произнес вор, ударил кулаком в ладонь. — Мечта…

— Сгинуть в императорском парке? — фыркнул удивленно. — О да, красивая смерть!

— Нет, — отмахнулся парень. — Тут вопрос престижа… Ты никогда не задумывался, как становятся Старшими Братьями? Лишь легендарные воры имеют право подать заявку на голосование в ежегодных выборах. Те, кто добыл не только ценную вещь, но и прославился. Во дворец уж пятый год никто пробраться не может. Но теперь у меня есть приятель-колдун, который поможет с магическими ловушками, а я подсоблю тебе. Поодиночке мы обречены на поражение, но вместе справимся.

— И тут демократы, — неприязненно протянул я. — Метишь в начальство, Гай?

— Честолюбие не грех, — попытался оправдаться вор. — Не хочу вечно бегать от стражи и срезать кошельки у господ. Надо думать о будущем.

— Иду лишь в библиотеку. Никуда больше.

— Через главные покои придется пробираться в любом случае, — уверенно сказал парень. — Я не задержусь, Сириус, захвачу что-нибудь по дороге. Яркая безделушка с регалиями — и мне присвоят звание мастера, запишут имя в Книгу Славы. Или захвачу фолиант подревнее… тоже сойдет.

Вор посмотрел с едва сдерживаемым волнением, а я глубоко задумался… Попробовать? Что теряю? А ничего, кроме жизни. Гай или предаст, или поможет. Но и первый, и второй случай не влияют на сложность дела.

— Хорошо, — изрек я. — Пойдем.

Глава 11

Дождавшись момента, когда наряд стражников пройдет мимо фонаря и скроется за углом, а приближение следующего только-только ознаменуют приглушенные шаги, я вынырнул из укрытия и подбежал к стене. Схватился за едва заметный выступ, дотянулся до первого вбитого вором железного штыря и рывком подтянулся. На вершине чуть замешкался — гребень украшали длинные шипы. Но, прекрасно сознавая, что сейчас виден как на ладони, торопливо перелез и ухнул в бездонный мрак. Перенес вес на носки, погасил инерцию кувырком. Встал на колени и сразу замер как испуганный суслик, прислушался и принюхался, растворился в окружающем… Шорохи, запахи сырой земли, огни окон вдалеке и шумный топот, рычание шагах в сорока слева — пока можно не беспокоиться.

На магию я не уповал, и без шарика-индикатора было понятно, что следящие артефакты контролируют зону дворца весьма тщательно. Но пассивным чувствам, присущим любому чародею, открылся максимально. Ушел в медитативный транс, ощутил впереди густую сеть статичных энергий. Ловушки, как и говорил Гай, много ловушек. Но спали, на чужаков не реагировали. Видимо, предположение насчет реверсивной активации верно, тайная императорская стража жаждала говорить с еще живыми лазутчиками и ворами.

Спину овеяло легким ветерком, послышался упругий удар — рядом возник настороженный и сжатый как пружина вор. Я заметил во мраке бледное пятно лица, отметил ровное дыхание. Молодец, настоящий профессионал. Не дергается, не сопит как пьяный хряк. Изучает обстановку и готовится к мгновенному действию. Все-таки с напарником весьма повезло. Оказывается, Гай месяцами планировал налет на дворец. Изучал и вникал, по крохам собирал информацию: время смен стражников и кормежки барсалов, маршруты патрулирования, частичное расположение капканов. А я, идиот, думал взять нахрапом. Нет, шанс пробраться в одиночку имелся, но разница в затрате усилий и возможных потерях была колоссальная…

Вор похлопал по плечу, указал вперед. Я почти беззвучно зашипел — да ладно, и сам вижу черный силуэт отдельно стоящего здания. Не так далеко, шагов триста по парку, но их еще надо преодолеть. Придется красться ползком, вжиматься в каждую выемку и надеяться на то, что нюх чудовищ не такой уж и чуткий.

Топот слева стал громче, среди листвы мелькнула массивная туша. По самым скромным прикидкам тварь размером с годовалого теленка. И двигалась быстро, чересчур быстро… Но вскоре раздался призывный свист, рычание и хруст веток сменились восторженным визжанием — пришло время кормежки.

Во мраке послышались возня, тихая ругань. Гай схватился за грудь, с трудом запихнул за пазуху крупного кота. Но из-за воротника все равно лезла белоснежная шерсть, то и дело показывались помятая морда и круглые, перепуганные глаза.

— На кой нам сдался шерстистый? — простонал вор. — Выдаст мяуканьем.

— Надо, — одними губами ответил я.

— Зачем? Эта тварь мне всю грудь расцарапала, даром что породистая и изнеженная.

— Сам говорил, что барсалов создавали на основе псов, — фыркнул я. — Кот про запас, береги…

— А по-моему, глупость, — проворчал парень. — Лучше действовать по плану, да и неизвестно, поведутся ли твари на усатого…

Говорить, что существует закон трансмутации — в перерожденном существе доминирует основа, — я не стал. Еще раз прислушался к пассивным магическим чувствам, легонько махнул рукой — идем. Но вор воспротивился, капнул на ладонь из мелкой колбочки какой-то едкой слизью. И, подавая пример, растер на волосах и шее. Я подчинился, на пару старательно скрыли запах, лишь потом поползли вперед.

Несмотря на протесты Гая, я повел неразведанным путем, по широкой дуге с надветренной стороны. Медленно и осторожно, пядь за пядью преодолели шагов сто. Прижимались к траве, замирали каждый раз, когда слышали рычание и топот. Пару раз буквально чудом избегали механических ловушек. Сначала рука уперлась в чересчур мягкое место. Я замер, отполз назад и обогнул волчью яму. Потом еще пару раз чувствовал натянутые веревки между стволами, видел в ветвях искусно замаскированные арбалеты. Третьей разновидностью капканов оказались подпружиненные железные штыри, сокрытые под слоем дерна. Эти обнаружил вор, когда случайно укололся. К счастью, спусковую пластину не задел, и мы смогли аккуратно обойти опасное место…

Вскоре механические капканы встречаться перестали, остались лишь магические. Я чутко ощущал тонкие дорожки энергий под верхним слоем земли. Ладонь то и дело щекотало, по спине бегали мурашки. Как и говорил вор, густая сетка защитных нитей оставалась пассивной. Знала о нарушителях, однако продолжала хранить молчание. Несколько сигнальных дорожек не в счет, но подобные я чувствовал загодя по мелкой ментальной дрожи, огибал или переступал.

Заросли значительно поредели, впереди показались освещенные аллейки, подворье. Несколько раз проходили гуляющие парочки — пышно одетые, расфуфыренные и неторопливые. Периодически возникали патрули гвардейцев, четко отбивали шаги. А у небольшого строения по правую руку я заметил пяток звериных силуэтов. Деталей не было видно, но тени огромные и массивные, похожие на быков. Твари азартно рвали какую-то тушу, видимо коня. Завывали и рычали, дрались. Рядом вертелся человек, лупил по крупам длинной палкой и дудел в свисток… умнички какие, ужинайте, ужинайте.

Здание библиотеки заслоняло обзор почти полностью. И верно, старый донжон, переделанный в подсобное помещение. Стены на вид толстые и мощные, наверху ряды каменных зубцов. В узеньких окошках-бойницах мрак, широкая дверь без охраны. То ли на замки понадеялись, то ли на магию… но это было к лучшему, с людьми труднее — люди непредсказуемы.

Я оценил взглядом расстояние, быстро облизал губы. Освещенная полоса оказалась достаточно широка, шагов пятьдесят. Но у библиотеки тень, да и стражи ходят с интервалом в минуту. Проще простого.

Обернувшись, знаками объяснил Гаю порядок действий. Дождался кивка, напрягся и начал отсчитывать секунды. Один, два, три… Наряд гвардейцев двигался по аллейке, безликий и точный, как механизм гномов. Десять, одиннадцать… Четко замерли, свернули за угол. Пятнадцать… шаги затихли.

— Пошел! — шепнул я.

Вор вскочил и беззвучной тенью помчался к донжону. Перепрыгнул кусты, вырвался под свет фонарей и на полусогнутых метнулся через лужайку. Досчитав до пяти, бросился следом…

Опасность явилась, как всегда, неожиданно. Я почувствовал, что токи энергий под землей начали волноваться. Впереди за узким тротуаром начиналась новая полоса магической защиты, и притом очень даже активная. Местные решили загнать лазутчиков в ловушку между двух огней. А вор то ли не ведал о таковой, то ли поставили недавно. Но одно я осознал точно — если Гай попадет в поле действия, будет обездвижен… в лучшем случае. В худшем от парня останется горстка золы.

Кричать было глупо, да и нечем — воздух в груди закончился. Я сделал единственно возможное в таком положении: послал в мышцы ничтожную долю Силы и помчался длинными стремительными прыжками. Нити энергий в земле мгновенно разогрелись, пятки словно прижгло калеными прутами — начал работать противомагический контур. Я скрипнул зубами, но лишь ускорился. Уже задыхаясь и теряя сознание, углядел впереди спину парня, схватил за куртку и рванул на себя.

В спину ударила волна призрачного тепла, в лицо повеяло зимней стужей, а руку чуть не вырвало из суставов. Вор задушенно квакнул, мешком свалился на тротуар. Я рухнул рядом, но пересилил боль и пополз к границе следующей защитной полосы. Глубоко вдохнул, сосредоточился на щекотке. Тьма! Надо найти лазейку, иначе стражники повесят ваши шкурки сушиться на солнышке завтрашним утром…

В колени впивались булыжники, голова кружилась. Но я толчками вгонял себя в транс, впитывал магические потоки. В воображении возникла запутанная сетка, точки и узлы. Если разорвать строго определенную комбинацию, часть мозаики отключится. Но в случае ошибки каждый служитель во дворце узнает о присутствии чужаков.

— Сириус! Сириус… — словно издалека прилетел сиплый голос. — Что случилось? Какого хрена? У меня левая нога отнялась выше колена, а у тебя сапоги тлеют…

Кто-то теребил за плечо, рядом возникла ошеломленная и бледная физиономия Гая.

— Заткнись, — отстраненно ответил я. — Тут вторая полоса… активная.

— Ногу парализовало, — опять пожаловался вор. Скривился, принялся разминать мышцы. — Ты уж постарайся, дружище! Я не знал…

— Заткнись!

Слава Творцу, парень послушался. Копошился рядом, испуганно и беспомощно вертел головой. Я не обращал на спутника внимания, напряженно исследовал магические нити. Не та и не тут… дальше? Да, следующая, еще одна, еще… На грани сознания громыхали незримые часы, сердце отсчитывало оставшиеся секунды. Тридцать, двадцать, пятнадцать…

В конце концов я обнаружил необходимый узел, искусно замаскированный и сокрытый. Миг помедлил, а затем рубанул по переплетению даже не магией… волшебство бы выдало, и так перестарался с усилением мышц… нет, ударил сгущенной волей. Нить неслышно затрещала, лопнула. И сию же секунду целый фрагмент мозаики шагах в трех впереди разом потух, освободив путь к крыльцу библиотеки.

Раньше чем разум осознал происшедшее, сработали инстинкты. Я резко поднялся, схватил вора за шиворот и как мешок с сеном швырнул в темноту. Раздались кошачье мяуканье, тихий выдох и шлепок. Гай сумел подняться, торопливо заковылял к стене донжона. Я сиганул следом, догнал и обхватил подельника за плечи, помог. Вместе спрятались во мраке, притаились. И буквально через мгновение из-за угла показалась тройка гвардейцев.

— Чувствуете? — гулко спросил один. Остановился и осмотрелся, перехватил алебарду поудобнее. — Паленым воняет.

— Угу, — промычал другой. — И что? За пять лет никто через парк пробраться не сумел. Успокойся, Харит.

— Может, следует доложить?

— Давай, — согласился третий. — Только я мяуканье слышал… Глаз даю — опять котяра леди Мелании приходил барсалов дразнить. Видать, на магическую защиту напоролся.

— Старая кошелка будет очень рада осмоленному коту, — фыркнул второй боец. — Представьте ее лицо. А сколько воплей услышат легат на пару с гарнизонным служителем?..

Остальные гвардейцы сдержанно захихикали. Переглянулись и потопали дальше, так и не догадавшись проверить окрестности. Правильно, место абсолютно безопасно, не служба — сладкий сон.

Напряжение чуть отпустило, я рискнул вздохнуть. Переглянулся с Гаем и пожал плечами. Парень улыбнулся с облегчением, стер пот со лба и шепнул:

— А переходи-ка в Гильдию, Сириус. С такими навыками быстро наверху окажешься… и я с тобой. Возьмем столицу за горло, будем в золоте купаться.

— Пока Безликие не нагрянут, — проворчал я. Быстро проверил дверь донжона, убедился в отсутствии скрытых ловушек и добавил: — Поработать не желаешь?..

— Я мигом, — пообещал вор.

Все еще прихрамывая и морщась от боли, парень подкрался к входу, застыл рядом с границей света и тьмы. Потрогал замочную скважину, принюхался и чуть поразмыслил. Достал связку отмычек, принялся ковырять…

Миг у Гая растянулся почти на десять минут. Изрядно мешали часовые, недалекое завывание барсалов и случайные прохожие. Парень нервничал, пыхтел громче, отдувался. Примерял одну отмычку за другой, торопился и, как следствие, ошибался. Наконец я не выдержал, осторожно подошел и порыскал вокруг взглядом, спросил с недовольством:

— Ты вроде в мастера метил?

— Замок старый, — процедил вор. Высунул кончик языка от усердия, принялся ковырять активнее. — Из гномьих поделок, с секретом. Щас, щас…

— Угу, — промычал я. Прокрался вдоль стены, осмотрел большую кадку с розовым кустом. Размял верхний слой почвы, стряхнул сор и подошел к крыльцу, пошарил под толстым половиком. Пальцы уперлись в металлический предмет с фигурной кромкой. Я достал, подал ворюге: — На, не трудись.

Глаза парня стали такими круглыми, что я начал опасаться — не выпадут ли из орбит. Но Гай справился с эмоциями, неслышно выругался и спрятал отмычки в карман, торопливо схватил ключ.

— Мать! Мать! Мать!.. Нет, мне повезло с таким напарником, как ты, Сириус…

Поражение замка ознаменовал громкий щелчок. Вор, еще ругая собственную недогадливость, осторожно приоткрыл створку. Засунул голову в щель, недолго прислушивался. Потом обернулся и приложил палец к губам, поманил рукой. Вместе пробрались внутрь, аккуратно заперли дверь. Утром смотритель будет долго недоумевать, выискивая ключ. Но большого шума быть не должно, следов немного… пока.

Мы недолго постояли у выхода, привыкая к темноте, осматриваясь и прислушиваясь. Тихо… так тихо, как может быть лишь в библиотеке. Пахло пылью и пергаментом, свечной гарью — бальзам на душу любого книжного червя. Сквозь узкие окошки проникал рассеянный свет фонарей, озарял небольшой холл. Впереди угадывались очертания массивного стола, какие-то шкафы и стеллажи, на стенах чернели полотнища флагов и гербов. А дальше силуэты двух проходов…

Попали удачно. Как я ни прислушивался к магическим потокам, обнаружил лишь одно куцее заклятие. Погасил толчком воли, перевел дыхание. Что ж, войти-то вошли. Осталось самое трудное — выбраться… Вор покопался в карманах, выудил миниатюрный масляный фонарик и принялся чиркать огнивом. С третьего раза загорелась маленькая искорка, превратилась в тусклый язычок пламени. Гай дернул какой-то рычажок, и во мрак ударил прямой узкий луч. Скользнул по грубой кладке, озарил занавески паутины, цветные полотнища.

Парень уверенно пошел к левому проходу, я следом. На цыпочках пробрались через длинный узкий коридор, снова уткнулись в двери. И едва створки разошлись в стороны, я смекнул — тут. В лицо ударил поток затхлого воздуха, возникло ощущение обширного пространства. Луч фонарика завяз во тьме как тонкая игла в смоле. Осветил длинные полки, заставленные множеством фолиантов, пробежался выше…

М-да, подобного и в Гентской библиотеке не видывал. Стеллажи убегали на невообразимую высоту, терялись в пыльной темноте. Судя по эху, зал гигантский. Книги повсюду. Маленькие и большие, в потрепанных кожаных, деревянных и бронзовых обложках. Слева еще полки, но с ветхими свитками, дальше — с неопрятными и хрупкими свертками, тонкими гипсовыми табличками.

Пока я стоял как вкопанный, не в силах преодолеть искреннее восхищение, Гай с облегчением выпустил полузадушенного кота и неслышной тенью скользнул вперед. Минут через пять вернулся, доложил: на противоположной стороне винтовые лестницы, а на втором этаже еще книги, на третьем — читальный зал. Но самое главное то, что у дальней стены располагался выход в длинный коридор, ведущий к основному ансамблю зданий.

— Свет, — шепнул вор. — Еще холл, потом длинный переход. Я не проверял, но в обход не получится. Тут никого… Поторопись, Сириус. Часовые делают обход раз в два часа.

— Более чем достаточно, — пробормотал я, выйдя из ступора. Нахмурился, окинул взглядом размытые силуэты множества шкафов.

— Помочь? — больше из вежливости поинтересовался Гай.

— Не мешай, — отмахнулся от него. — Лучше поищи книги подревнее. Коллекционеры за такие платят баснословные деньги…

Парня как ветром сдуло — лишь лучик замигал где-то вдалеке. Я хмыкнул, достал из кармана колбу с зельем Тибериуса и аккуратно сорвал пробку. Послышалось шипение, в воздух выстрелила струя зеленоватого светящегося газа, быстро растворилась. И одновременно почувствовалась обволакивающая мягкость — будто сверху накрыли плотной тканью. Индикатор подтвердил — сработало. Что ж, пора было заняться делом…

Обыскивать каждую полку и шкаф — очевидная глупость. Я вполне закономерно предположил, что библиотека, называемая гордыми словами «императорская» и «закрытая», явно соответствует им по содержанию. На этот случай еще вчера составил простенькое, но элегантное заклинание. Суть была очевидна как дважды два — любая буква, любая черточка отражается в Астрале особыми колебаниями, а уж разделенные пробелами слова вибрируют неповторимо и неподражаемо. И кстати, звуки чаще повторяют амплитуды и частоты написанных слов, что наводит на мысль об общей природе магии. Но это область теории, в коей лучше разбирается Мгир… Смысл же в том, что я надеялся отыскать Книгу по вибрациям слов «Краеугольный камень», «Древние» и «Серый Орден».

Сосредоточившись, первым делом вызвал Ночное и Истинное Зрение, поисковыми заклятиями проверил донжон на наличие жизни и ловушек. Но, как и ожидалось, было пусто: всего три огонька — я, Гай и насмерть перепуганный кот. Снаружи прилетали отзвуки иных существ, но расширять область восприятия поостерегся. Зелье аптекаря покрывало круг в диаметре полутора сотен шагов, полезу дальше — как пить дать нарвусь. Ловушек же почти не было, кроме пары-тройки защитных пологов над некоторыми шкафами и сундуками да нескольких ухищрений в виде ядовитого газа, Паралича, Световых Игл. Я искренне надеялся, что вор не доберется до таковых. Но если предостеречь, полезет точно.

Несколько слов, пара жестов и четкая схема в воображении… В солнечном сплетении кольнуло — и сознание раздробилось на тысячи осколков. Те в свою очередь обратились юркими червячками, расползлись вокруг. Ощущение более чем странное: словно смотришь мириадами глаз одновременно. В мозгу нарастающее напряжение, мельтешение дорожек слов, отдельных фрагментов. И конечно, боль… как без нее, родимой. Я предусмотрел сдерживающий блок, но тот оказался слишком слаб. Минута шла за минутой, а жжение под черепом возрастало.

Какая-то часть сознания еще ловила шаги вора, бормотание, шелест. Там, снаружи, прошло не больше пяти минут. Тело успело онеметь, шея так вообще одеревенела и теперь тупо ныла. Но в субъективном мире время исчезло, я растворился в холодных потоках информации. И лишь вздрагивал, когда разум цеплялся за теплые всполохи, вникал в тексты… Тепло, еще теплее… Ого, кипяток!..

Осмыслить находку я не успел, лишь уловил зов и определил направление. Как-то отстраненно подумал, что смогу читать фолианты с огромной скоростью, если чуть доработаю заклинание. И тут сознание вышибло из транса, накопившаяся боль обрушилась пламенным водопадом. Казалось, мозг обратился в спекшуюся массу, тело — в холодную колоду. И я не удержался, протяжно застонал…

Очнулся вскоре сидя на полу. С трудом приоткрыл тяжеленные веки, провел пальцами по лицу. Из ноздрей и ушей сбегали тягучие струйки крови, на ладони осталось почти черное и липкое. Под черепом ощущалась болезненная пульсация, во рту как кошки нагадили. Я удивился, почему ничего не вижу, но скоро осознал — Истинный и Ночной Взоры просто потухли.

— А ведь Мгир говорил, чтобы тщательнее обрабатывал заклинания, — прошептал я, восстанавливая волшебное видение. Сжал голову руками и коротким животворящим импульсом погасил боль.

— Что-то сказал? — откликнулся из-за ближайшего стеллажа вор, глянул с любопытством. Лицо, волосы и плечи были густо присыпаны пылью, на кончике носа белое пятнышко, а в глазах жадное пламя.

— Пустое, — проворчал тихо. Угрюмо посмотрел на стопку фолиантов неподалеку — отобранное Гаем, — прошелся взглядом по залу. Заметил движение слева, но признал кота и успокоился.

— Ты закончил? Можешь подсказать, чего стоят мои находки?..

— Позже, — отмахнулся я. Преодолел приступ головокружения, с кряхтением встал и шатко побрел в глубь зала. Дальше, еще дальше… Здесь!

Взгляд отыскал нужную полку и корешок, источающий слабое красноватое сияние. Я торопливо схватил фолиант и побежал дальше. Еще одна полка в противоположном конце библиотеки, третья на втором этаже, свиток из пыльной груды… Я собрал все, на чем остались призрачные метки, и, тяжело нагруженный, вернулся обратно. Свалил на пол, принялся жадно листать, вчитываться в отдельные абзацы, отмеченные астральными закладками.

Пять из десяти книг оказались полнейшей чепухой. Разрозненные фрагменты древних сказаний, дневники путешественников, жизнеописания. Краеугольный камень упоминался лишь как часть слухов или легенд, но ничего толкового не говорилось. О Сером Ордене писали много и со вкусом. Одни сыпали хвалами, почти возводили в ранг божественной рати и мирового добра. Другие — сочились ненавистью, объявляли чернокнижниками, клеймили злом… И снова куча лжи. Как ни печально, но и самые справедливые люди отталкиваются лишь от собственных мировоззрений, зачастую примитивных привычек и понятий. Вот вам и разбег во мнениях… ибо личное мнение для человека важнее, а истина пусть идет к демонам…

Еще две книги я просмотрел внимательнее. На первый взгляд сплошная абракадабра из обрывков различных текстов, да еще на древнеарамионском, так что читалось со скрипом. Но во второй обнаружились записки мага… мага, жившего еще до основания Серого Ордена, во времена Цитадели. Насколько я понял, это та самая так называемая Крепость Торна, которую построили боги как центр образования и порядка в старые времена. Но не суть важно, взгляд наткнулся на строчки: «Раскол с каждым днем глубже. Тополь и многие иные требуют от Терна доступа к Камню, чтобы уничтожить нападающих. Орды варваров, несмотря на огромные потери, подбираются к Вратам. Нас, то есть тех, кто пошел за Великими Учителями, становится меньше. Магия бессильна против сотен тысяч людей и остатков Светлорожденных. Наставники гибнут наравне с учениками. Думаю, исход предрешен. Но Терн не желает подпускать Тополя к святыне. Кажется, среди Древних ведутся свои интриги…»

Дальше шла вставка из какого-то иного текста, затем полстраницы оказалось оборвано. Я взволнованно пролистал еще немного, впился глазами в очередной отрывок: «…сегодня помогал Терну в Светлых Чертогах. Великая честь — лицезреть Камень. Досель я представлял Святыню как некий алмаз или иную драгоценность… Глупец! Камень оказался не чем иным, как обыкновенной плитой. Поверхность шершавая, словно у обычной скалы, но рисунок… схема из красноватых прожилок… она прекрасна! На мой вопрос Терн, конечно, не ответил. Однако я почувствовал кровь Древних… о Творец, кровь пропитывает монолит! Я ощущал пульсации Престолов, дыхание Силы большей, чем могу представить. Олицетворенный порядок, отражение мира. Наставник прав, Тополя и других нельзя подпускать к Камню. Чувствую, любое вмешательство чревато страшными последствиями. Варвары уйдут сами, или уйдем мы. Но бороться при помощи Святыни — равно погубить человеческий род».

И опять пошли длинные ряды непонятных закорючек, затертых и оборванных мест. Пергамент старый, практически истлевший. Я пролистал книгу почти до конца, нашел лишь еще один отрывок: «Варвары прорвались, их ведут Светлорожденные… сражаются уже во внутреннем круге, братья гибнут… Тополь и остальные силой ворвались в Чертоги, но Камня не обнаружили. Я и Терн спрятали… никто не отыщет… Тополь жаждет власти, объявил себя Верховным. У них нет иного выхода, как переместить часть Цитадели в иное пространство, и Клен с учениками готовит ритуал. А я и Наставник уходим в изгнание. Первое время будем обретаться в северо-западных племенах Древних, которые зовутся Отрекшимися. Потом станет видно. Но мы победили, мир останется незыблемым…»

Захлопнув книгу, я некоторое время смотрел в пустоту. Что ж, ничего нового, но детали тоже интересны. Вот как боги стали богами, а Терн — Повелителем Мрака, возникло Поднебесное. Но жаль, маг не сказал, куда спрятали Камень. Да и кто такие Отрекшиеся — тот еще вопрос. Северо-западные племена? Хм… Четкий ответ может крыться в Книге Основателя, хотя и эти записки стоит сохранить, просмотреть на досуге более внимательно.

Фолиант я по инерции бросил в общую кучу, благо отыскал взглядом основной приз — громадную книжищу, обитую красной медью и украшенную позолотой, с гербом в виде Знака Истинного Зрения. Жадно схватил, провел пальцами по обложке. Кожу выстудило, оцарапало невидимыми заусенцами. Тяжелая… тоже символизм — знания легко не достаются, а если и получаешь без труда, то не ценишь. Все-таки есть нечто в мудрости предков…

Книга развернулась с натужным скрипом, страницы замелькали перед глазами. Старинный стиль, где заглавные буквы абзацев украшены затейливыми узорами, чудной шрифт и обилие зарисовок. Но, не пролистав и до половины, я с силой захлопнул. Чихнул на облако пыли, задумчиво потер подбородок… Как и ожидалось, текст представлял собой сплошную абракадабру из набора букв различных алфавитов. Так что придется тащить домой, пробовать прочесть с помощью старого посоха. Впрочем, сам процесс я представлял слабо. В находке не чувствовалось магии: ни защитных заклятий, ни свободной энергии. Обычная кипа пергамента с вкраплениями дерева и металла.

— Нашел, что искал? — спросил Гай.

— Пожалуй, — сдержанно ответил я. Поднялся с пола, взвесил Книгу в руках — тащить будет неудобно. Жаль, не догадался прихватить сумку или холщовый мешок. — Уходим.

— Самое время, — хмыкнул вор. — Обход начнется через час. Помоги мне, хочу захватить сувенир…

Гай внезапно замер как суслик в степи, схватился за метательные ножи. И тут я тоже услышал — тихий шорох, дыхание, похожее на дуновение сквозняка. Где-то наверху раздался скрип, снова шуршание. Тренированное воображение мгновенно нарисовало картинку — три или четыре безликих фигуры крадутся в темноте…

В голову ударила горячая кровь, мозг распух. В доли секунды я просчитал варианты, убедился — до окончания действия зелья Тиберия осталось около пяти минут. Сразу создал мощное поисковое заклятие, расширил сферу восприятия. Но к моему удивлению, волшебные чувства ничего не нашли: ни огоньков жизни, ни биения сердец, ни всполохов Силы. Такое впечатление, будто в зал действительно ворвался сквозняк. Странно… тогда почему насторожился вор? Почему интуиция вопила об опасности и было так, Мрон побери, не по себе?..

Ответ нашелся не сразу. Лишь через пару тяжелых ударов сердца я сообразил изменить поляризацию заклятия, настроить на ловлю Астрального эха. На грани восприятия возник танец серебристых пылинок, в воздухе запахло травяной свежестью и дождем. Чужая магия, невероятно мощная и построенная на иных принципах… а еще очень знакомая. Теперь я знал, кто пожаловал в гости — не кто иной, как ночные «прыгуны». Каким-то образом выследили, выбрали момент для атаки. А я, баран, привел гадов прямиком к Книге…

Ни поисковое заклинание, ни обычные чувства не могли обнаружить местонахождения врагов. Я знал лишь одно — «прыгуны» в зале, стремительно приближаются. И как ни странно, первым увидел чужаков именно Гай. «Теней» подвели груды пыли, которые скапливались в библиотеке целыми десятилетиями, а то и столетиями. В тусклом луче фонаря показалась невесомая дымка, брызнувшая со стеллажа. Вор отреагировал мгновенно — с удалым хеканьем выбросил руку, перекатом ушел во мрак. Короткий росчерк, тупой удар — и сверху рухнуло пятно мрака более густого, чем окружающий. Раздались тихий стон и хрипение, в Истинном Зрении яркими багровыми искрами мелькнули капли крови… и понеслось.

Тело не успело коснуться пола, как я заметил еще два водопада пыли. Уронил фолиант и кувыркнулся вперед. Услыхал шипение и треск, краем глаза отметил блеклую зеленоватую вспышку за спиной. И уже на выходе из кувырка сплел пальцы в нужную фигуру, сгенерировал комбинированное плетение. Воздух загудел, тьму перечеркнуло толстое копье оранжевого сияния. Вспышка ослепила, стеллаж взорвался ворохом дымящихся щепок и тлеющих обрывков пергамента. Но я промазал, смутная тень перепрыгнула на соседний шкаф.

В пол с глухим стуком вонзился тонкий металлический штырь. Следующий направили точнее, снаряд должен был войти в грудь, но я успел перекатиться. Прыгнул как жаба, спрятался за стеллажом и быстро оценил обстановку. Там, где листал книги, теперь плескалось миниатюрное болотце. Камень растворился, коричневая жижа паровала как кипяток и распространяла гнилостную вонь. В двух шагах впереди торчали тонкие серебристые иглы, а неизвестные опять скрылись во мраке.

У дальнего шкафа почудилось движение. Я на цыпочках переместился в глубь зала, зашел с тыла и обнаружил вора. Гай сидел на коленях, торопливо бил ножом в бесформенную фигуру. Заметил меня, качнул головой — помоги. Вместе схватили обмякшее тело и оттащили дальше по проходу. Парень снял заслонку с фонарика, откинул невесомую ткань глухого плаща на трупе и сдавленно хрюкнул… Красноватое сияние высветило узкое, худощавое лицо, бледное и расслабленное, длинные светлые волосы и остроконечные уши.

— Твою мать, Сириус! — просипел вор. — Я вижу то, что вижу?..

— Эльф, — констатировал я, внутренне обозлившись — догадки оказались верными. — Заткнись и помоги. Тут еще два стрелка и маг.

— А не лучше ль того… в окошко? — с сомнением спросил Гай.

— Может, и лучше. Но мне нужна Книга, к тому же снаружи барсалы и ловушки… Зайди справа и чуть пошуми.

Колебался парень недолго, беззвучно умчался в лабиринт стеллажей. Я же скрипнул зубами и беспомощно осмотрелся. Гады, используют какие-то непонятные заклятия, обнаружить не могу при всем желании. Судя по шорохам, стрелки прыгают по шкафам, а заклинатель сидит где-то в засаде и плетет чары. Если высунусь, будет плохо… Уроды! А я еще сомневался, хотя признаки указывали на остроухих. Да и Остролист говорил, что в деревню приходили Светлорожденные. Одним махом расправиться с ненавистными людьми, должно быть, очень соблазнительно…

Взрыв неконтролируемой ярости чуть не толкнул на ошибку — я собрался рвануть за Книгой, несмотря на опасность со стороны стрелков. Но спустя миг ледяной укол в запястьях отрезвил, путаные мысли разогнала простая идея — любое тело имеет плотность и объем!..

Глубоко вдохнув, я торопливо сплел простенькое плетение. Искусственный порыв ветра зашелестел страницами и поднял в воздух вороха пыли. Одновременно я швырнул к потолку маленькую искру, заставил превратиться в ослепительную звезду. Серебристая вспышка — и далеко справа проявились два силуэта, очерченные зыбким прахом.

В дело безотлагательно вступил Гай. Заметался как мышь в лабиринте, бросил ножи. Один или два попали, крайняя фигура пошатнулась. Судя по скрежету, клинок угодил в доспех… а жаль. Но поддержать вора и вступить в бой я так и не успел, заметил фолиант, а мигом позже — третьего эльфа. Размытая фигура как раз застыла рядом с густеющим болотцем, прямо из пустоты к Книге тянулась бледная кисть. Тонкая, иссушенная и, что странно, по-старчески дряблая.

— Не смей! — гаркнул я. Прыгнул с места, ударил Знаком Воздуха и, пока плел следующее заклятие, выхватил клинок.

На особый эффект не рассчитывал, хотел лишь чуть отбросить ублюдка. Но заклинатель отреагировал жестко, даже слишком… Ветер взвыл… И враз разбился о ворох неведомо откуда взявшихся цветочных лепестков. Изорвал часть на куски, затих и пристыженно растекся мелкими потоками по полу. А из мягкого цветастого кокона без промедления ударили узкие серебристые стрелки листьев, словно живые, выстрелили гибкие лианы. Ноги завязли в ковре густых трав, измазанные ядом шипы впились в кожу сапог.

Почти готовое заклятие Развоплощения пришлось разрушать, излишки энергии сливать в защитный купол и силовые плети. Острые как ножи листья со стеклянным звоном сломались о щит, перед глазами взвился хоровод искр. Лианы я сжег еще на подходе, двумя ударами пламенных хлыстов освободил ноги. Прыгнул в сторону и ответил веером раскаленных светлячков, добавил Увяданием. Щит эльфа опал ворохом иссушенного праха, плащ начал дымиться. Светлорожденный чуть отступил, широко расставил ладони. Между пальцев проскочили тонкие изумрудные разряды, запахло травами.

Кто знает, как бы сложился поединок. Я чувствовал, что новое заклятие остроухого чрезвычайно запутанно. Да и опыт противника внушил нешуточную тревогу — скорость выше всяких похвал, каждая схема изящна и коварна. В конце концов я бы наверняка обошел защиту, но снова не повезло, закончилось действие зелья Тиберия…

Наверное, следящие артефакты могли уловить и эльфийскую магию, так как заклинатель замешкался на секунду, нечто меняя в уже готовом плетении. А я, мысленно ругаясь от беспомощности, ушел в длинный перекат и бросился под защиту стеллажей. Но со спины нагнала волна свежести, темные гибкие щупальца ударили со всех сторон. Оплели как змеи, принялись сжимать грудную клетку, руки и ноги. Легкие запекло от удушья, а ребра и суставы пронзила дикая боль.

Кричать и звать на помощь Гая я не пытался, воздуха не хватило бы и на шепот. Просто максимально напряг мышцы, постарался рвануться… и утонул, рухнул в беспамятство. Очнулся от бесцеремонного похлопывания по щекам, услышал пыхтение и сдавленную ругань.

— Сириус… Сириус!.. — громким шепотом позвал вор, хлопнул по щеке. — Просыпайся! Очнись, ради Творца!..

В глаза ударил луч фонарика. Я уловил волнение воздуха и перехватил запястье парня, прохрипел:

— Хватит…

— Ну наконец-то! — обрадовался вор. — Я уж думал, хана, покрошили моего приятеля-колдуна в мелкий фарш…

— Где стрелки? — просипел я.

— Ушли, — выдохнул парень. — И маг ушел. Забрали Книгу, которую ты откопал, подхватили труп и словно растворились. Я по следу не ходил, но руку даю на отсечение — через окно выскочили. Может, и мы туда же?..

В голосе Гая прозвучали опаска и скрытая мольба. Предложение в принципе оправданное — идти по следам остроухих безопаснее, те должны обезвредить ловушки. Но с другой стороны гибкие и легкие эльфы могли и по крышам пробраться, аки кошки бесстыдные. Да и, скорее, заново активировали капканы… я бы и сам так поступил, чтобы насолить противникам.

Усталость навалилась словно мешок с песком, придавила к полу. Грудь, руки и ноги чудовищно ныли, в горле першило. Еще немного и лианы перетерли бы меня пополам. Хорошо, что Гай не бросился наутек, а остался и разрезал живые веревки… Тьма, больно как!

— Нет, — буркнул я. Нащупал рукоять клинка и несколько очумело осмотрелся. Вокруг было полно обрывков лиан, пол залит соком и кровью, усыпан обугленными страницами. Пара стеллажей невдалеке опасно накренились, один разбился в щепки. А там, где сидел над фолиантами, еще пузырилась жидкая каша болотца, едва заметно дымилась. — Действуем по твоему плану… у тебя был план?..

— Ну-у-у… — замялся парень. — Был. Вообще-то я рассчитывал на две вещи. Во-первых, сегодня неприемный день и во дворце тишина — можно прокрасться украдкой. А во-вторых, я надеялся, что ты прикроешь нас какой-нибудь волшбой. Невидимостью, к примеру…

— Чудно, — кисло пробормотал я. — Отличный план. Но как насчет следящих артефактов?..

— Тут же колдовал, — возразил вор.

— Угу, — только и сумел выдавить. Сплюнул со злостью, встал и отряхнулся. — Ладно, придумаем по ходу дела.

Проигнорировав недовольное ворчание Гая, осторожно подобрался к краю зловонного болотца и подхватил книгу с записками древнего мага, спрятал за пазухой. Порыскал взглядом и снял с ближайшего стеллажа еще одну, на вид старую и красивую, всучил ворюге:

— Держи, твой приз.

— Благодарствую, — фыркнул парень, осторожно спрятал фолиант в объемистой котомке. — Ты мне можешь сказать, что тут вообще произошло? Откуда эльфы? И какого демона остроухим ублюдкам понадобилась твоя Книга?..

На лице вора проявилось выражение крайнего неудовольствия. Руки заметно дрожали, по щекам расползались алые пятна. Я лишь неопределенно пожал плечами, сохранив бесстрастную мину. Самого еще мандраж бил… Обманули! Когда поняли, что отогнать от библиотеки не получится, решили выждать момент и сняли сливки. И ведь получилось, теперь Книга Терна потеряна. Хотя… если посмотреть с иной точки зрения… посоха у них нет, прочесть не смогут. Так что поражение вполне может обернуться победой, но кому-кому, а Гаю знать о моих целях и проблемах точно не стоит.

Я хотел выдать очередную многозначительную фразу, такие звучат туманно и красиво, но абсолютно бессмысленны. Однако объяснения пришлось отложить до лучших времен, так как издалека донеслись тяжелые удары и приглушенные голоса. Гай напрягся, посмотрел на меня совершенно круглыми, как монеты, глазами.

— Вход, — сдавленно высказал единственно возможное объяснение парень. — Допрыгались…

— Уходим, — решился я. — Где галерея?..

— Там, — кивнул вор вглубь зала. Встряхнулся, сорвался на бег: — Быстрее, Сириус! С той стороны о нас не знают, но скоро обход…

Страх — отличный стимул, библиотеку мы пролетели меньше чем за минуту и уперлись в толстую полированную створку. Гай сразу принялся звенеть отмычками, я хмуро наблюдал за тусклыми иглами света в щелях. Заметил мелькнувшую невдалеке тень, но сразу расслабился — под ближайшим стеллажом сидел кот. В темноте зелеными гнилушками выделялись глаза, на морде выражение безумного ужаса и непонимания: сидел во дворе, подстерегал мышь, а тут похитители, потом взрывы и прочие чудеса… «Как я тебя понимаю!» — мысленно посочувствовал зверю. «Ни хрена ты не понимаешь, человек!» — ответил взглядом мурлыка.

— Готово, — выдохнул парень одновременно с особенно громким щелчком. Чуть приоткрыл дверь, заглянул в щель и махнул рукой: — Быстрее!

Вдвоем ворвались в светлый проем и оказались в длинном коридоре, освещенном редкими масляными лампами. Потолки сводчатые, на полу алая ковровая дорожка, у стен множество мраморных статуй и древних рыцарских доспехов. Тропа знаний, как же… Шагов через сто еще одна дверь — наш с Гаем путь к свободе, а может, и к пыткам, как повезет. Но стражников по эту сторону не было видно, уже хорошо.

Вор чуть замешкался, снова принялся торопливо звенеть отмычками. Правильно, погоню нужно задержать. К тому же открытое эльфами окно и кровавый след пустят по ложному пути. Пока еще служителей позовут…

Поколебавшись, я решил подойти ближе к противоположному выходу. Если войдут стражники, смогу быстро срубить, не дам поднять тревогу. Но буквально через пару шагов взгляд наткнулся на толстую цепь, которая лежала в тени между фонарями. Я проследил и увидел барсала… точнее, подумал, что это барсал, но ничем иным громадная тварь быть и не могла.

Бульдог-переросток — вот первая ассоциация, которая пришла на ум. Хотя, несмотря на сходство, чудовище имело мало общего с псами. Размером с теленка, с гипертрофированной передней частью и мелкой задницей, мускулистое и мощное создание. Шкура толстая, кое-где в наростах костяных пластинок, передние лапы чем-то походили на руки — пальцы толстые и гибкие, вооруженные загнутыми когтями. Голова как ящик, морда плоская, но по-человечески выразительная, а нижняя челюсть подобна лопате-ковшу шахтного голема… Вот теперь и стало понятно, отчего ни сама библиотека, ни галерея не охранялись людьми. Тварь лежала в тени у колонны, сладко подремывала. Услышав шум и шаги, проснулась и теперь с сонным любопытством смотрела на меня.

— Га-а-ай… — дрогнувшим голосом позвал я еще увлеченного отмычками вора.

— Что? — раздраженно буркнул парень.

— Иди сюда, — шепнул, стараясь не разрывать зрительного контакта с барсалом, — медленно.

Голос, видимо, передал часть напряжения, так как ворюга застыл словно истукан. Зло обругал старинные и не в меру сложные замки, вырвал из скважины отмычки и резко развернулся… Такой быстрой смены выражений на лице я еще не видел. Парень икнул, торопливо полез в кармашки куртки и выудил мелкую пробирку с молочно-белой жидкостью. Сорвал пробку, швырнул твари под ноги.

Брызнул едкий дымок, раздалось чуть слышное шипение. Барсал оглушительно чихнул, поморщился и тряхнул головой. Лениво приподнялся с нагретого места, со скрипом почесался и уставился на нас с возрастающим удивлением.

— Что это было? — шепотом спросил я.

— Сонное зелье, — пробормотал Гай. — У аптекаря в торговом районе покупал. Клялся и божился, что свалит с ног и быка… за секунду.

— У того, что в центре? — уточнил я.

— Ага, — уныло ответил вор.

Зверь прислушивался к разговору с явным интересом. Широко и с подвыванием зевнул, показав длинные острые зубы. Во взгляде промелькнуло презрение, вспыхнул охотничий огонек.

Целую секунду царила гложущая тишина. Затем скрипнула дверь — и в коридор взъерошенной фурией влетел кот, с диким мяуканьем промчался прямо перед носом твари. Барсал проследил за усатым с недоумением, но попытки погнаться не сделал. Снова вперил в меня и вора тяжелый взгляд, тихо заворчал.

— Бежим! — гаркнул я. Прыгнул с места, рванул по галерее что есть духу. Позади тут же раздался обиженный рев, стены задрожали от могучего топота.

К моему удивлению, буквально через миг слева обогнал Гай, хотя лично я мчался как из пращи выпущенный. Вор чуть откинулся торсом назад, размахивал руками и громко пыхтел. Мне пришлось поднажать, со спины чувствовалось горячее дыхание. Галерея расплылась, потеряла очертания. И лишь вдалеке виднелась спасительная дверь, но приближалась слишком медленно…

Кота мы нагнали где-то на середине коридора. Вор на ходу подхватил перепуганную животину, с размаху швырнул назад. Клубок шерсти с диким мяуканьем вцепился в морду барсала, принялся инстинктивно рвать когтями. Ослепленный и перепуганный монстр взвыл как демон, кое-как стряхнул животину. Хотел прижать лапой, но котяра вывернулся и, обиженно мяукая, помчался за нами, одним невероятным прыжком запрыгнул на спину Гая. Но парень даже не заметил, что обратился в «скакуна», хотя руку даю на отсечение — когти продрали ткань куртки, вор продолжал наращивать скорость. И не зря, ибо что-то оглушительно громыхнуло там, у библиотеки. Оборачиваться я не стал, но понял — монстр вырвал цепь с мясом.

Заминка с котом если не спасла, то увеличила шансы. Барсал здорово отстал, хотя теперь и нагонял длинными прыжками. Я уже потянулся к внутреннему карману, дабы извлечь вторую колбу с зельем — мечом размахивать было бесполезно, да и выход прорубить надо. Но тут впереди с грохотом распахнулась дверь, в коридор вбежали два гвардейца с алебардами на изготовку… но так и замерли, пораженные зрелищем погони.

Воины наверняка дежурили по ту сторону, отваживали охочих порыться в древних тайнах. Услышав шум, решили проверить. Но вид разъяренного чудовища ввел в ступор — я даже успел заметить остекленевшие глаза в щелях забрал…

Вор с котом на загривке проскользнул мимо служивых, рыбкой сиганул в проход. Я кувыркнулся следом, больно ударился локтями. Но сию секунду вскочил, приметил толстый засов и петли, бросился обратно. На пару с Гаем захлопнули створку, с натугой водрузили толстенный брус в пазы и без сил повалились на пол.

Некоторое время в дверь тарабанили, затем раздались мощный удар и скрежет, приглушенные крики, рев. С потолка сыпануло пылью, засов угрожающе затрещал, но выдержал. Вопли стихли, послышалось довольное чавканье… Я переглянулся с совершенно белым от испуга парнем, дрожащими пальцами смахнул пот со лба. Посмотрел влево и столкнулся взглядом с котом. Мурлыка сидел на подставке для факелов, выгнув спину дугой, рассерженно шипел. Как туда забрался, неизвестно — стены были голые, а прыгать почти на полтора человеческих роста… крылья, что ли, прорезались?

— Ш-ш-што… — просипел, заикаясь, Гай. — Ш-што д-дальше?..

Хороший вопрос, прямо-таки замечательный, а главное — весьма своевременный. С трудом уняв нервную дрожь, я быстро осмотрелся. Попали в небольшой холл или, скорее, скудно обставленную комнату. Прямо и справа виднелись два узких коридора, озаренных едва тлеющими лампами. Но один не понравился сразу — чересчур узкий и мрачный, убегающий куда-то вниз. Уши ловили отзвуки шагов, оттуда явственно веяло святой магией. Ход вел то ли в казематы, то ли в подвальные казармы.

— Прямо, — сказал я. Приподнялся и на негнущихся ногах пошел к более светлому проходу. Тоже опасно, есть риск наткнуться на слуг или вельмож, но пока в коридоре царили тишина и странное запустение. Дворец же, народ должен шмыгать как мыши в амбаре…

Первое время крались на цыпочках, прижимаясь к стенам. Вор сопел за спиной, то и дело сдавленно ругался. Помощник из него вышел аховый, так что роль проводника пришлось взять на себя. Я руководствовался лишь субъективными ощущениями и опытом, шел темными галереями и проходами. Порой замечал вдалеке людей, сразу сворачивал или прятался.

К счастью, никто навстречу так и не попался. Лишь однажды прогремел железом наряд стражи, но мы спрятались в ближайшей комнатушке, по виду кладовке. Еще пару раз вдалеке мелькали слуги, но быстро скрывались.

Однако, как бы ни хотелось продлить момент удачи, вскоре коридоры расширились и стали светлее. Голая каменная кладка уступила место коврам и старинным картинам. Стало ясно — идем не по замку какого-нибудь захудалого барончика, а именно по величественному и огромному императорскому дворцу. В воздухе витали запахи изысканных благовоний, чего-то еще, не поддающегося определению. Издалека долетал гул голосов, звучали музыка, звон посуды… все-таки при отсутствии приемов и балов жизнь бурлила в главных залах.

На следующем перекрестке предо мной снова встал тот же вопрос: куда свернуть, чтобы не напороться на случайных свидетелей? Левый проход выглядел наиболее безопасным, полутемный и молчаливый. Остальные расширялись вдалеке. Там шныряла прислуга, вальяжно разгуливали вельможи, металлическими болванами застыли стражники. Я направился влево, когда вор тронул за плечо и покачал головой:

— Не туда…

— Что?

— Нам прямо и направо, — с виноватым видом сказал Гай. — Прости… зверюга напугала до икоты. В тот проход, куда хочешь идти, нельзя. Уводит в глубь дворца, к императорской части и к заставам стражей.

— Пустое, — отмахнулся я. Поколебался, посмотрел в направлении, указанном вором. — Слишком много народу.

— Угу, — кивнул парень. — Но там два или три пиршественных зала, приемные покои. Если преодолеем, сразу окажемся у парадного входа. Ловушек почти нет, только стражники. И конюшня рядом, можно схорониться в одной из карет… потом выехать с каким-нибудь благородным.

— Ладно, — сдался я. Задумчиво поскреб затылок, углядел невдалеке дверь: — Давай пока сюда.

Вор безропотно вскрыл замок, мы тихонько прокрались в комнату — как оказалось, одну из гостевых спален. Луч потайного фонаря выхватил из темноты широкую постель, тяжелый комод и платяной шкаф, покрытый пылью стол…

— В последние годы во дворце мало пиров и приемов, — словно оправдываясь, шепнул Гай. — Политическая жизнь переместилась в обитель Ордена Правды. Регент рулит империей от лица малолетнего монарха, а вельможи тут мхом покрылись… чувствую, дорулится, потом будем веками разгребать святое дерьмо… Но что ты собираешься делать, Сириус? Вечно тут прятаться не сможем.

Я лишь отмахнулся — тоже мне, радетель за государство. Отобрал фонарь и подошел к шкафу, распахнул дверцу. Повезло, одежды столько, что каким-нибудь беднякам на всю жизнь хватит. Женские и мужские наряды, платья и камзолы. Смерив взглядом приятеля, молча швырнул на кровать пышное платье. Себе отобрал мужской костюм поменьше, мысленно проклял жирных царедворцев. Быстро скинул куртку и рваные брюки, принялся поспешно облачаться в кружева.

— Ты издеваешься, колдун? — спросил вор, глядя на платье как на ядовитую змею. — Я не надену… это.

— Наденешь, — безапелляционно заявил я, продолжая бороться с тугими бриджами. Мронова мода, да еще и отсыревшие. — Хочешь пройти через зал? Мужских тряпок твоего размера нет.

— Лучше сдамся страже, — буркнул Гай.

— Тоже выход, — легко согласился я. — Главное — меня не выдавай, когда палач будет кишки на железный прут мотать.

Парень вздрогнул, принялся с яростью стаскивать одежду, предварительно вывалив содержимое карманов на стол. Я только брови вскинул — железок, о назначении некоторых можно было лишь догадываться, набралась приличная горка. Плюс удавки, колбы с кислотами и зельями, совсем непонятные приспособления… Гай зашуршал юбками, мгновенно запутался в шнуровках. Пришлось помочь, застегнуть на спине кучу крючочков и завязать не один десяток веревочек. В лиф напихали тряпок, благо ворот оказался по-старомодному глухой.

— Мать… — ругнулся ворюга, когда я напялил ему пыльный и слегка отсыревший парик. — И как бабы ходят в таком… в таком…

— Красота требует жертв, — хмыкнул я, но улыбки не сдержал — из Гая получилась вполне миловидная благородная барышня. Немного помятая и припыленная, чуточку небритая… но если в полумраке, то вполне, вполне.

— Иди ты, — прохрипел парень. — Думаешь, поверят?..

— Главное — помалкивай, — принялся наставлять я. Быстро застегнул камзол, порыскал в ящиках комода и выудил позолоченную цепь, затем набор банок с застарелой косметикой. — И веером обмахивайся, это признак благородной леди. Запомни, ты придворная дама… скажем, графиня Солидж, а я твой ухажер и прихлебатель — барон Вискр. По ошибке прибыли на прием, но теперь удаляемся…

— Ничего не выйдет, — упавшим голосом вымолвил вор. — Я о благородных девицах ничего не знаю. Да и какая из меня баба? Плечи как у грузчика.

— У меня еще шире, — отмахнулся я. — Не дрейфь, прорвемся. Повторюсь — молчи как рыба, корчи из себя скромницу и старайся идти походкой от бедра… чтобы зад сочнее выглядел. Если провернем быстро, никто не догадается. Постой смирно, я тебе чуть носик припудрю, а то щетину за сто шагов видно.

Ответом стало злобное сопение. Я же зачерпнул пальцами пудры в одной из банок, по возможности ровно размазал по лицу вора. Добавил белил и румян, подсветил фонариком. Подвел губы, чтобы выглядели спелыми вишнями, густо измазал сажей веки. Получилось нечто чудовищное и прекрасное одновременно. Знаток женских хитростей из меня аховый, руководствовался лишь опытом художника-любителя. Но хоть небритость скрыл, и то дело.

— Все, — вынес вердикт. Надел цепь на шею, спрятал книгу и колбу за пазуху, пристегнул меч. — Вперед, моя госпожа!

— Пошел ты! — прошипел Гай. Но покорно припрятал часть ножей в складках платья, котомку отдал мне. Подхватил изрядно облезший веер и виляющей походкой направился в коридор.

— Задницей не верти как хромая кобыла, — шепнул я. — Голова отвалится.

— Сам сказал, от бедра, — буркнул вор, но чуть поумерил пыл. Неторопливо и величаво двинулся к свету, на ходу ожесточенно обмахиваясь веером.

Первый экзамен мы выдержали неплохо — пробежавший мимо слуга низко поклонился, пробормотал нечто вежливое и подобострастное. А вот второй, как водится, провалили… Когда за спиной осталась добрая треть пути, Гай расхрабрился и пошел быстрее, внаглую растолкал двух стражников у входа в какую-то комнату. Те слегка опешили от подобного обращения, а я мысленно заматюгался — вот кретин, еще бы веером по мордасам надавал. Догнал, принялся кланяться на ходу и сделал вид, будто показываю дорогу нахальной аристократке. Краем глаза заметил, что гвардейцы переглянулись, неторопливо пошли следом.

— Дурак! — пробормотал я. — Ты что натворил?..

— А что? — пискнул парень. — Я ж благородный… тьфу, благородная!..

— Но это не дает тебе права пинать сапогами каждого встречного воина, — пробормотал униженным тоном, скорчил злобную рожу. — Вправо сворачивай. Быстрее!..

Забежав чуть вперед, я повернул на очередном перекрестке. Но углядел далеко впереди еще одну парочку воинов, сплюнул сквозь зубы и толкнул ближайшую дверь. Повезло — открыто, а внутри темно и тихо. Гая толкнул почти пинком, сразу захлопнул дверь. Отыскал во мраке гардероб, заставил горе-аристократку залезть внутрь и уместился сам.

Не прошло и полминуты, как вор зашевелился, по-бабьи тонко взвизгнул:

— Сириус, тут кто-то есть!..

— Заткнись, дурак! — прорычал я, вконец обозленный.

— Сириус… — на тон ниже заныл Гай. — Тут правда кто-то сидит. Зараза, за ногу щиплет.

— Тебе кажется, — фыркнул я. Выглянул в щель, прислушался — тяжелые шаги воинов приближались.

И тут в шкафу помимо обиженного сопения вора раздался звонкий детский смешок. Я затаил дыхание, попытался быстро сообразить: на кого же вывела нелегкая? Но мысли замерли на лету, голова закружилась от неожиданности. От побега сдержала лишь опасность более зримая — гвардейцы по голове не погладят.

Колбочка с зельем будто сама собой толкнулась в ладонь. Я торопливо сковырнул пробку, выпустил десятую часть тумана. Мгновенно перешел на Ночное Зрение и скрипнул зубами: что за напасть? В шкафу кроме нас действительно сидел мелкий белобрысый мальчонка с хитрой веснушчатой физиономией и нахально поблескивающими глазками. Судя по одежде, сын какого-то придворного. Спрятался в уголке, затаился как мышь… и при этом легонько постукивал по голове совершенно очумевшего вора каким-то увесистым жезлом.

— Ты что здесь делаешь? — прошипел я грозно.

— Прячусь, — пискнул сорванец, ничуть не смутившись. — Няньки достали… туда не ходи, то не делай. А я же мужчина!..

— Я тебе сейчас, мужчина… уши оторву, — буркнул Гай, отмахнулся от жезла: — Убери ковырялку!..

— Но-но! — возмутился паренек. — Ты, леди, помалкивай. А то сейчас закричу, мигом отправят к палачу.

Мальчишка даже рот распахнул, набрал полную грудь воздуха. Но вор услышал, ловко перехватил ладонью. Паренек завозился и замычал, Гай тут же вскрикнул и помахал кистью в воздухе:

— Хорош кусаться!

— А ты лапы не распускай, — парировал малявка, насупился. — И вообще… вы кто такие? Что делаете в моем шкафу?..

— Прячемся, — сказал я. Вспомнил детские игры, добавил заговорщическим тоном: — Мы из тайной стражи. Осведомители донесли, что среди высокопоставленных господ скрывается вражеский колдун, вот и вычисляем…

— А-а-а… — протянул паренек, мигом посерьезнел. В глазках промелькнуло восхищение, предчувствие Великой загадки. — А то я смотрю, что ледя не совсем ледя. Замаскировались, чтобы сбить чернокнижника с толку?..

— Точно, — поддакнул я. — Но немного не рассчитали, враг среди доверенных гвардейцев. Мы сразились в библиотеке, однако силы неравны. Теперь отступаем из дворца, чтобы вызвать подкрепление…

— Убегаете?! — фыркнул мальчуган. — А как же ваш император? Подставили под удар…

— Ничуть, — торопливо заверил я. Услыхал удивленное хрюканье Гая, двинул вора локтем. — Колдун уверен, что размазал нас по полу, теперь просто хочет убедиться. А мы выйдем, вернемся с лучшими из лучших…

— И задавим гада! — азартно воскликнул нахаленок.

— Точно, — подтвердил я. — Тихо!

Приказал очень вовремя, в коридоре как раз послышались скрежет доспехов и грубые голоса. И паренек, и вор послушно затаили дыхание, а мальчуган закрыл рот ладошкой. Дверь скрипнула, в комнату ворвался свет факела. В проеме показалась массивная фигура стража, сверкнули блики на шлеме и нагруднике. Воин мельком осмотрел помещение, чуть замешкался и с подозрением прислушался… но через секунду отвернулся, вышел вон. Послышался голос: «Пусто, пойдем слева проверим!» Раздались звуки удаляющихся шагов.

Еще пару минут сидели, боясь вздохнуть. Затем я осторожно выбрался из шкафа, размял ноги. Гай вывалился кипой тряпок, заругался и поправил сбитый набок парик. Мальчуган выскочил последним, сразу зажег одну из свечей и внимательно нас осмотрел. На щеках полыхал румянец, в глазах сверкнуло восхищение.

— На колдуна небось не с пустыми руками идете, — комично-серьезно произнес малый.

— А то, — кивнул я. — С кинжалами… зачарованными.

— Дай! — повелительно сказал паренек, протянул руку.

— «Дай» на базаре будешь говорить, — проворчал вор. — Ишь какой…

— Закричу, — пригрозил мальчишка.

— Да кричи, — быстро сориентировался Гай. — Колдун тебя первым схарчит. Колдуны страсть как детишек любят…

— А поменяться? — сменил гнев на милость мелкий, протянул жезл.

Приятель явно вознамерился послать нахала далеко и надолго, но мне препирательства и глупости уже изрядно надоели.

— Отдай, — приказал я.

Около минуты вор колебался, сжимал и разжимал кулаки, злобно сопел. Медленно потянулся к лифу, выудил метательный нож. Паренек схватил его как величайшую ценность, небрежно отдал жезл и принялся вертеть находку в руках.

— Точно волшебный? — уточнил мальчишка с сомнением. — Как работает?..

— Если колдун близко, начнет светиться. Кроме того, оставит страшные ожоги на теле чернокнижника, — ответил я. Схватил возмущенного до глубины души Гая за шиворот, подтолкнул к двери. У порога обернулся, добавил: — Ты нас не видел.

— Угу, — невнятно ответил паренек, увлеченный новой игрушкой.

Дальнейшее показалось сплошным кошмаром. Я и Гай шли через залы в образе аристократки и лизоблюда при ней. Спускались по лестницам, петляли по коридорам и проталкивались через толпы придворных хлыщей. Народу встречалось немало — статус дворца обязывал. Многие терлись у стен, обсуждали последние сплетни и просто попивали винцо, сидя на маленьких удобных диванчиках. Дарили друг другу жеманные улыбки, привычно сыпали комплиментами.

Каждую секунду я ожидал окрика: «Вот они!» — и с силой стискивал рукоять клинка. Ловил на себе множество заинтересованных взоров, хмурился и метал грозные взгляды — ершистость лучшая защита. Пару раз встречали стражников, но Гай вошел в образ — и подозрений мы не вызвали. Однажды в толпе мелькнул балахон служителя. Я сделал вид, будто увлеченно рассказываю «графине Солидж» о красотах города, под ручку увел подальше от опасности. Меня святоши прочесть не могли, а разум вора открылся бы как книга… Но маг и сам не пылал желанием искать еретиков, шел по своим делам. Быстро смешался с толпой, исчез.

Скучающий люд смотрел на новичков с сонным удивлением, многие перешептывались. Женщины округляли глаза, кривились… Я поначалу перепугался, но затем уловил часть случайной фразы и чуть не прыснул со смеху. Оказывается, столько пересудов вызвали мои «художества». Дамочки завистливо обсуждали новые веяния в моде, обзывали вора вертихвосткой. Мужчины же провожали Гая маслеными взглядами, какой-то обнаглевший дворянчик попытался подбить клинья. Но, завидев мою хмурую мину, сделал вид, что на самом деле ему надо в совершенно иную сторону… шел, мечтал, и тут о деле вспомнил… о государственном, естественно.

Чуть успокоившись, я принялся красочно врать о произведениях искусства. Активно жестикулировал, сбивчиво и жарко рассказывал, показывал на действительно прекрасные древние статуи и картины. То и дело кланялся, галантно шаркал ножкой. Вор же сохранял холодность, высокомерно и равнодушно слушал болтовню «ухажера». Но когда я громко предложил подышать свежим воздухом, благосклонно наклонил голову. Под злобное шипение женщин и разочарованный ропот мужчин спустились в главный холл, беспрепятственно преодолели гвардейский пост. Воины лишь стукнули каблуками, вытянулись и принялись поедать глазами пространство. Я похвалил за службу, торопливо вывел «графиню» на крыльцо.

Тут напряжение чуть не подвело, первым порывом стало рвануть к воротам со всех ног. Пятнадцать минут шествия через освещенные и многолюдные залы ждал нападения, готовился срубить первого врага и мчаться напролом, резать и жечь… Но я сдержался, увидел слуг и с холодной миной прикрикнул:

— Карету графине Солидж! Живо, чернь!..

Прислуга мигом растеряла сонное спокойствие, засуетилась. Через минуту к крыльцу подъехала повозка, я подал вору руку и помог взобраться внутрь. Одарил слуг серебром, чем заслужил благодарные взгляды, залез сам и рыкнул громко:

— В «Поступь Алара»! Быстро!..

— Сию минуту, ваша милость, — пробасил кучер. Свистнул кнут, застучали копыта, и мы поехали. У ворот чуть задержались, потом сразу ускорились…

Гай расхохотался жизнерадостно и громогласно, чем заслужил мой укоряющий взгляд — зачем давать кучеру повод подозревать? Но приятель не унимался, нервно хихикал и дрыгал ногами. Отбросил ненужный веер, полез целоваться.

— Да иди ты! — отмахнулся я. — Что ржешь?..

— Колдун, я с тобой хоть в огонь! — заявил ворюга, ничуть не смущаясь. — Вы заслужили поцелуй, милый барон…

— Иди к демонам, — кисло ответил я. Чего смеяться-то? Планы рухнули, Книгу упустил, выжили и не попали в казематы по чистой случайности. Тут плакать надо горючими слезами.

— Хей, Сириус! — еще больше развеселился парень. — Ты величайший хитрец, какого я только видывал. Это ж надо так все провернуть, пройти по главным покоям… Тьма, да я прославлюсь в Гильдии на многие годы вперед!

— С чего бы? — процедил недоверчиво.

— Ты хоть понимаешь, с кем в шкафу столкнулись?.. — хохотнул вор.

— С пацаненком, — хмуро произнес я. — Отпрыск каких-нибудь герцогов…

— А это видал?! — победно вскричал Гай. Извлек из-под складок платья знакомый жезл и сунул мне в руки.

Свет ближайших фонарей ударил в окошко, сверкнул на потемневшем золоте и отразился в крупных рубинах. Я чуть не ахнул, с трудом хватанул ртом разом отвердевший воздух. То, что вещица стоит состояние, смекнул мгновенно. Но суть была не в том, а в затейливом гербе… гербе Скифрской империи! Мы сперли из дворца не что иное, как скипетр Владык. Да и тот нахальный паренек…

— Император, — с удовольствием сказал вор. Щелкнул пальцами, расхохотался пуще прежнего. — Мы выменяли один из символов власти на простой кусок железа у отпрыска Александра! Это лучшая авантюра, в которой я участвовал, Сириус!..

Нервный смех лился из Гая бурным потоком. Парень бушевал, едва не подпрыгивал на сиденье. А я вертел в руках скипетр, смотрел на мелькающие за окном здания и деревья, фонари. И устало думал о том, насколько же глупой была идея лезть во дворец.

Наутро следующего дня столица гудела как растревоженный улей. На улицах и площадях, в кабаках и храмах дружно обсуждали свежую новость: какие-то воры умыкнули скипетр императоров. Помимо прочего, разрушена библиотека, погибло несколько стражей и совершено покушение на наследника. Слухи час от часу становились фантастичней, каждый рассказчик, как водится, приплетал нечто от себя. Масла в огонь подливали налеты стражников, многочисленные аресты, суды и казни…

Из Монрада теперь почти никого не выпускали, лишь обозы и вестовых. Впускали тоже со скрипом, каждого путника обязательно подвергали проверке служители. Аресты, волнения, убийства, перестановки среди начальства гвардейцев, ушедшая на дно Гильдия воров — вот что служило пищей для молвы… Но меня это ничуть не затронуло, в город я идти не собирался.

Еще вчера оставил ликующего Гая в купеческом квартале, а сам отправился домой. Добрался без приключений, рухнул на матрац. Снились Терн, эльфы, потом откуда-то взялись двоюродные братья, и мы сражались возле покрытой алой паутиной скалы. Затем образ битвы стерся, взамен явился иной — прелестный лик Мии. Разговаривали, о чем-то спорили, а потом целовались… Проснулся я еще затемно совершенно разбитый и злой. С трудом отогнал воспоминания о недавнем сне, подавил глухую боль и отправился в лагерь тайного легиона. Тут сдержанно поприветствовал обрадовавшегося Магнуса, отдал честь равнодушному Нумерию и принялся за дело.

Время летело незаметно, солнце стремительно поднялось в зенит, опалило раскаленными лучами. Но с востока вскоре набежали тяжелые тучи, мир погрузился в серую морось. Краски потускнели, и лишь кровь почему-то осталась яркой… Я сражался за право вступить в легион, сражался в полную силу. И с каждым последующим боем груда трупов на телеге у ворот росла. Протяжно и дико кричали раненые, скалились и рычали еще живые. Но для меня окружающее утратило смысл, люди обратились в тени. Остались дождь и болезненно-яркая красная кровь. А еще — гложущая мысль в холодном омуте предельной сосредоточенности: ударить четко, ударить взвешенно, ни на волосок дальше. Попасть в плоть, но не задеть жизненно важных органов, и притом доставить боль и заставить закричать. Яд на клинке действовал быстро, противники валились замертво. Но раны должны были выглядеть правдоподобно глубокими…

Дождь превратился в ливень, земля — в раскисшее и скользкое болото. Очередной бой длился долго, противник попался опытный и сильный. Работал хорошо и взвешенно, умело пользовался мечом и доспехами. Не прыгал, плавно и гибко стелился у земли. Но в конце концов поскользнулся… немного, просто чуть утратил контроль над центром тяжести, и я этим воспользовался. Плашмя ударил клинком по руке, заставил выпустить меч. Шагнул вперед и двинул локтем в зубы, а когда боец с хрипением отшатнулся, вонзил лезвие под правое ребро. По кольчуге побежал ручеек крови, парень рухнул в грязь и закричал. Но через несколько секунд подействовала отрава, воин дернулся в конвульсиях и затих.

Тяжело чавкнула грязь, подошел легат. Медленно нагнулся, проверил пульс. Поднялся и окинул меня изучающим взглядом.

— Ты принят, воин, — вынес вердикт Нумерий. Помедлил, добавил с нажимом: — Постарайся больше не разочаровывать. В армии не место гордости.

— Да… — солгал я, слишком усталый, чтобы отдать честь или как-то выразить радость. — Постараюсь.

Отвернувшись, побрел прочь и встал на краю изрядно поредевшей толпы разношерстных вояк. Вонзил меч в землю, бросил взгляд на телегу. Тел множество. Бледные, искаженные предсмертными гримасами лица, страшные раны… кровь сочилась из щелей в досках, капала в грязь. Но хорошо… хорошо, что трупы вывезут на закрытый могильник далеко от Монрада. Там пролежат не один день, прежде чем ленивые землекопы вознамерятся закидать грунтом. Глубокий сон развеется, раненные мною очнутся. И хочется верить, что до того не истекут кровью, а волнения в столице заглушат слухи о чудесном спасении…

«Сколько же еще придется искать компромисс между проснувшейся совестью и чувством вины? — хмуро думал я. — Чувством вины перед людьми в прошлом и будущем, родными и друзьями, мроновым миром… Сколько шатких дорожек над пропастью придется создавать, чтобы хоть как-то убедить себя в собственной человечности?..»

Глава 12

Два месяца прошло, над Свободными Землями расправило золотые крылья лето. Но волнения и тревоги по-прежнему не оставляли многострадальный край. Набирало обороты восстание в Антраже, голод и эпидемии терзали Запад, сочился угрожающими слухами Юг, привычно воевал Север. Изменилось слишком много и мало одновременно, чтобы можно было почувствовать разницу. Но изменения произошли, и никто не мог отрицать этого факта…

Целых два месяца братья Альен пытались сохранить целостность страны. Уговаривали одних, грозили другим. Где словом, где делом, а где и жестокостью подавляли восстания. Но бунты разгорались вновь, и раз за разом приходилось отправлять войска на неправедное дело — бить своих.

Постепенно накалялась обстановка в Антраже, мятежный полковник Ривз, подгоняемый оголодавшими сторонниками, пытался делать крупные вылазки. Но кольцо верных братьям войск то и дело отбрасывало врагов обратно. Стерк и еще пара городов едва не присоединились к противникам. Лишь хитростью и скоростью удалось сдержать пожар — Альены под покровом ночи ввели в города верные полки и наутро заперли восставших в казармах, заставили сдаться. Вроде бы победа, но ни Аш, ни Тох не обольщались — гниющие язвы будут вскрываться и дальше.

Проблему следовало искать глубже, чем в обычном недовольстве военных. И братья прекрасно понимали — суть в людях, и ни в чем ином. Народ устал от бесконечной войны, устал жить в грязи и нищете. Но вместе с тем уже не представлял иного существования. Люди отвыкли работать, появилось много тех, кому начали нравиться сражения. И самая главная причина — неопределенность. Она и породила страх, а страх создал ненависть. Одни боролись, чтобы сохранить привычный уклад, другие требовали невозможной в разоренном крае пищи, третьи озлобились и стремились выплеснуть гнев на что угодно. А во всех бедах, естественно, винили новых правителей. Дураки, злодеи, тираны захапали власть и продают родину чужеземцам — так говорили практически везде. И в Генте хватало недовольных, хотя после памятного столкновения в ремесленном районе рабочие стояли за братьев стеной.

Частенько, путешествуя по Свободным Землям неузнанными, Альены видели масштабы разброда. Те, кто больше мотался по «производственным сменам», отдавали предпочтение новым правителям. Войска лишь наполовину остались верными, четверть наиболее решительных и озлобленных ушла за Ривзом, а остальные шатались без дела и толку. Работать на рудниках и полях не желали. И, естественно, пьянствовали, мутили воду едкими словами, обливали грязью всех и вся… А еще возникли банды дезертиров, бастовали рабочие, то тут, то там вспыхивали очаги недовольства. Обычный люд едва перебивался хлебом и водой, крестьяне массово уходили в разбойники… но и там ничего не получали, так как грабить, собственно, было некого.

Почему-то получалось, что братья только-только достигли небольшого успеха, а усилия пропадали даром. Отозвали войска с границы, разделили продовольствие и тем самым избежали голодных смертей. Но злые языки стали трепаться о снижении обороноспособности, скором нашествии вражеских орд. И действительно — война на северных границах не утихла. Вот только скифрцы-то ушли, а вместо легионов явились какие-то странные чудовища: ожившие трупы, низшие демоны, орды Могильных кошек и боги еще знают каких созданий. Тьма волна за волной катилась на укрепления. И лишь усилиями хладнокровных огневиков зло не проникало глубже…

Альены вызвали послов Тарка и Окрана, заключили с западным соседом подобие перемирия и послали в помощь Гетману самых отъявленных сорвиголов. Помогло. Окран зерна не дал и от торговли отказался — у самих неурожай, но поклялся прекратить набеги. Это позволило еще больше сократить контингент войск, создать какой-никакой резерв продовольствия. Но те же злые языки окрестили политический ход продажничеством, убийством Свободы… Снова поднялись восстания, которые приходилось подавлять. Кроме того, Ривз и компания продолжали засылать убийц, уговаривали командиров, переманивали простых солдат. А братья просто ждали, работали и иногда терпели привычные покушения… к счастью всегда неудачные, благо гвардейцы-оборотни не дремали.

Зверомаг и бывший граф трудились на пределе сил, спали по паре часов в сутки. Даже тучный Тох изрядно потерял в весе, ходил пошатываясь и в ответ на обеспокоенные вопросы подчиненных отмахивался. Аш и вовсе закопался в бумажках, донесениях и приказах. Частенько выезжал на места… и говорил, говорил с раздраженными, усталыми людьми, втолковывал в головы простую истину: стране требуются изменения.

В чем-то усилия Альенов оправдались — удалось быстро создать шпионский институт, разослать соглядатаев в окрестные государства. И теперь правители знали, что вокруг творятся страшные и непонятные простым смертным дела. Запад горел… горел в буквальном смысле слова. Религиозные фанатики сжигали города и села, покоряли одно королевство за другим. Частично захватили Окран, но завязли в неожиданно упрямых защитных порядках разбойничьего государства, стали понемногу сворачивать к северу — в Скифр. А империя молчала, и молчала нехорошо. Шпионы докладывали о Тьме в южных лесах, о полном разрушении Лугара и сонмах чудовищ, о непонятной позиции патриарха Эр-Денира, о концентрации войск на западных границах… Если откинуть эмоции, то картина получалась угрожающая. Топор войны завис над миром, и Свободные Земли оказались на грани столкновения. Но время было, и явная опасность пока отступила. Следовало оклематься, накормить народ, как можно лучше приготовиться.

И правители края готовились. Заново воссоздавали экономику, тренировали элитные полки. Но с продовольствием дело все равно шло туго. Расследование хищения имущества так и не продвинулась дальше этапа выявления. С каждым днем Аш находил больше агентов воровской сети. Мелочь давил, а крупную рыбу готовился поймать одной сетью. Медлил, тянул время, чтобы захватить главного виновника.

Помимо прочего, братья которую неделю пытались договориться с прибывшим посольством Таркского Халифата. От этой сделки зависело слишком многое. Созданные под предводительством мастера Илвина бригады готовили крупные партии металла и оружия, големов, отдельные механизмы. Удачный сбыт сулил не только верность людей, но и жизнь народа. Лишь рыба и зерно почти не пострадавшего от войн Тарка могли смирить людей, дать символ силы существующей власти. Халифат же испытывал необходимость в металле — штормы потопили чересчур много кораблей. Однако почему-то Тарк юлил, напрямую от торговли не отказывался, но и согласия не давал. Последние три дня приемы слились в нескончаемую череду, Аш говорил, а послы слушали… и молчали.

Вот и сейчас очередной завтрак подходил к концу. Братья сидели по разные концы стола, хмуро цедили горькую травяную настойку. Аш просматривал кипу документов, а Тох лениво ковырялся в зубах и пыхтел трубкой, поглядывал на делегацию южан. Высокие и поджарые, смуглые высокомерные красавцы будто сошли с эпических полотен морских битв. По лицам понять что-либо было невозможно, взгляды темные и загадочные. Одеты в шелка и злато, чем уже выделялись на фоне аскетического кабинета правителей…

Тарки лишь изредка переглядывались, с нарочитым презрением смотрели на скудную пищу в тарелках. Молчание затянулось, невыносимо давило. Лишь шумное чавканье окранского посла да шелест бумаг немного разряжали обстановку.

— Мы можем предложить качественный металл, — в который раз устало прогудел оборотень, глубоко затянулся и выдохнул облачко зловонного дыма.

— Мы рассмотрим предложение, — в который раз невозмутимо сказал глава посольства Юсуф Ир Карн, поджарый сорокалетний мужчина с резкими чертами лица и глазами, похожими на спелые маслины.

— Шахтные големы, оружие, брони… — скучающе перечислял Тох.

— Мы обсудим и дадим ответ, — еще более холодно изрек посол.

Фраза снова повисла в тишине. Зверомаг преувеличенно медленно выбил трубку, принялся набивать заново. В окно робко заглянул утренний лучик, весело запрыгал по стенам и столу. На целую минуту безмолвие стало практически абсолютным, обволокло комнату и оградило от внешнего мира. Но затем как прорвало — окранец принялся сочно хрустеть косточкой, разгрызал и шумно пил сладкий сок. И сразу же подключился Аш, еще более яростно зашуршал бумагами. Торопливо выискивал нужные абзацы, фразы. За окном послышались далекие вопли, звонко зачирикали воробьи, ветер принес тополиные листья.

Тох глубоко вздохнул, исподлобья посмотрел на посла Окрана. Здоровенный пожилой мужик поперек себя шире, седовласый и длинноусый. Морда круглая и морщинистая, брови кустистые, а глазки маленькие и хитрые-прехитрые. Как и всякий истинный военный разбойничьего королевства, и за едой в легкой чешуйчатой броне, при сабле, в парадных алых шароварах. Череп лысый, лишь на темени длиннющий чуб, который окранец постоянно заправлял за ухо. Поговаривали, что по длине сей необычной прически можно определить статус: лысый — молодой воин, с ладонь — сержант, вокруг головы достанет обернуть — генерал или как минимум полковник…

Впрочем, судить об обычаях окранцев оборотень не брался. Отвернулся и бросил взгляд на занятого брата, раздраженно поскреб когтем по столешнице. Гад, оставил в столь нужный момент. Говорить с тарками зверомаг не то что брезговал, нет. Просто боялся, что высокомерные ублюдки перейдут грань и захочется оторвать головы, несмотря на угрозу разрушения всяких отношений. Но говорить надо?.. Несомненно.

— Когда? — хмуро спросил Тох, вперил нехороший взгляд в Ир Карна. — Когда обсудите?..

Глава посольства вздрогнул, словно вынырнул из сна. Медленно и заторможенно повернул голову, посмотрел сквозь зверомага:

— Мы известим…

— А если я потребую быстрого ответа? — внешне спокойно, но уже закипая, поинтересовался Тох.

— Я бы не стал обострять отношения, господин правитель, — тем же тоном ответил тарк. Чуть приподнял бровь, блекло улыбнулся. — На вашем месте.

Что удержало Тоха от преображения, знают только боги. Воздух в кабинете мгновенно загустел, солнце спряталось за облаком, а лучики пугливо отдернулись за окно. Блеклые сумерки скрыли лицо зверомага, глаза полыхнули угрожающим желтоватым огнем. И сразу послышался протяжный скрип, на пол упала древесная стружка. Даже прожорливый и невозмутимый окранец удивился, перестал жевать и схватился за саблю. Южане остались неподвижными и бесстрастными и, кажется, не дышали…

Конфликт разрешил Аш. Грохнул кипой бумаг по столу, резко поднялся и коротко произнес:

— Аудиенция окончена. Жду вас завтра для продолжения переговоров.

— Всего хорошего, господин правитель, — вежливо произнес Юсуф. Аккуратно приподнялся, отвесил изящный поклон и с достоинством удалился. Свита, сохраняя внешнее спокойствие, пошла следом.

Хлопнула дверь, братья остались наедине с окранцем. Тох некоторое время тяжело сопел, потом вдруг успокоился и устало махнул рукой. Зажег трубку от свечи, принялся ожесточенно раскуривать. Аш хотел что-то сказать, но сдержался — в комнате был посторонний. Окранец же со странной фамилией Наливайко шумно вздохнул и отвалился от стола, смущенно прокашлялся.

— Как вам цыпленок, атаман? — сдержанно поинтересовался бывший граф.

— Помэр своею смэрттю, — проворчал окранец.

— Чем богаты, — развел руками Аш.

— Та я розумию, — отмахнулся воин. Тяжеловесно приподнялся, поклонился. — У самых люды голодують… Пиду прогуляюсь. Описля сниданку завжды трэба гуляты, та й вам нэ буду заважаты. Державни турботы, всэ такэ…

Наливайко важно поправил усы и вразвалку направился к выходу. Но на пороге нагнал голос Аша, заставил остановиться:

— Кстати, пока не удалились, атаман… Как дела с восстанием? Наши воины пригодились?..

— А як жэ, — степенно ответил окранец. — Гарни воякы, гарни… а вогнэвыкы ще краще, гналы злыднив далэко. Килька сгынулы, алэ бильшисть звыклы. Там головнэ з пид захисту наших характэрныкив нэ выходыты, супостаты дужэ сыльни…

— А мне говорили, что на вас нападали толпы оборванцев, — тонко улыбнулся маг-строитель.

Лицо Наливайко мгновенно налилось краской, усы встопорщились, как у кота, а из-под кустистых бровей сыпанули молнии. Воин упер руки в бока, шумно выдохнул:

— Так-то воно так, алэ володиют дуже потужною ворожбою. Мы пивстраны втратылы, покы характэрныкы закляття пидибралы. Та всэ равно тяжко бытысь. Ти вороги — справжне Зло… Так що ваша допомога прыйшлась до рэчи. Дякую, пановэ.

Окранец кивнул, чуть отступил и взялся за дверную ручку. Но не вышел, заколебался и обернулся снова. На щекастом, выразительном лице отразилось сочувствие, легкое сожаление.

— Гарни вы хлопци, — сказал Наливайко. — Хоч и молоди. Послухайтэ старого атамана, нэ виртэ тарку. У нас кажуть — колы народывся тарк, окранэць заплакав.

— Раз гарни, почему десять лет стабильно нападали? — угрюмо буркнул Тох.

— У кожного свои звычаи, — пожал плечами воин. — Мы завжды вважалы Вильни Зэмли своими, и бралы свое… Але миж намы — думаю, тильки мриялы и помылялысь… Бувайтэ, пановэ.

Тяжелые шаги раздавались, даже когда Наливайко отдалился на приличное расстояние. Пол вибрировал, с притолоки сыпалась пыль. Воин был ненамного меньше Тоха, но гораздо тяжеловеснее… Братья переглянулись, Аш устало сел в кресло и обхватил голову руками. Зверомаг с жалостью глянул на изможденного старшего, насупился. И чтобы хоть как-то разрядить атмосферу, прорычал с одобрительными нотками:

— Основательный мужик Наливайко.

— Но враг, — хмыкнул маг-строитель. Зевнул, с отвращением посмотрел на кипу документов и крикнул в пустоту: — Кофе!

В кабинет вбежали сразу несколько слуг. Двое торопливо собрали блюда с остатками пищи, третий поставил перед Ашем фыркающий кофейник. Правитель щедро плеснул в кружку, принялся пить большими глотками, обжигаясь и фыркая. Оборотень дождался, пока прислуга удалится, обронил многозначительно:

— Враг, который не боится высказываться относительно прямо. Следовательно, частично друг.

— Да, в его словах есть истина, — пробормотал старший Альен. — Тарки — весьма скользкий народ и своего не упустят. Однако эти мне не нравятся совершенно…

— Мне тоже, — прогудел зверомаг. — Холеные ублюдки. Знают же, что в выигрышной позиции и нам обращаться больше не к кому, выжимают последние соки.

— А тебе не кажется странным такое упорство?.. — сказал маг-строитель, опустил кружку и глянул исподлобья. — Больше месяца морочат головы, не отказываются, но и не соглашаются. И такое впечатление, будто пытаются вывести из себя. Почему? Для чего?..

В голосе Аша прозвучали напряженные нотки, губы сложились в подобие кривоватой улыбки. Младший Альен задумчиво нахмурился, прошелся из одного угла кабинета в другой. Пожал плечами, произнес осторожно:

— Ир Карн преследует свои цели…

— Правильно! — кивнул Аш. — Какие?..

— А я почем знаю, — фыркнул Тох, звонко ударил кулаком в ладонь. — Вот если б запереть в подвале на часок…

— Накалять отношения нельзя. Ты мыслишь как воин, брат.

— Потому что занимаюсь армией, — отмахнулся оборотень. Но остановился, с прорезавшимся интересом посмотрел на расслабленного и спокойного Аша, остро глянул на груду документов рядом: — Постой-ка, ты намекаешь…

— Ага, — улыбнулся бывший граф. — Меня еще месяц назад заинтересовало поведение Юсуфа и компании. Чтобы проверить подозрения, послал шпионов в Тарк, а следом — официальный запрос. Ответ и донесения принесли с утра.

— И? — нетерпеливо поинтересовался Тох.

— Нашим смуглым друзьям дали внятный приказ — договориться о торговле, — ответил Аш, красноречиво приподнял бровь. — Таркам нужны гвозди и обшивка для кораблей, оружие. Согласно отчетам, в Теплом море появилось много чудовищ. Рыбаки ведут промысел под прикрытием военных, торговцы сбиваются в караваны… Металл скифрцев на порядок дороже и хуже, с Западом пути разошлись, когда вспыхнуло религиозное восстание. К тому же последний договор с империей на поставку пятилетней давности… Сечешь, к чему веду?..

Сохраняя внешнее спокойствие, Тох подошел к окну, проследил за проплывающим в небе облачком. На минуту установилось безмолвие, угрожающее и напряженное. Зверомаг тяжело вздохнул, нехотя произнес:

— Тарк в таком же положении, как и мы. И последние пять лет тайно получал у нас железо. Халиф же решил установить официальные отношения, когда узнал о смене власти… но хотят скинуть цену, блефуют.

— Почти верно, — легко сказал маг-строитель. Поднялся из кресла, порывисто подошел к брату. — Знаешь, кто отвечает за закупку металла в Халифате?..

— Ну?

— Гамиль Ир Бадр, министр экономики и троюродный брат Юсуфа Ир Карна.

— Вот как… — протянул оборотень. — Мило. Ведь в Тарке очень сильны родственные связи?!

— И я о том же, — сказал бывший граф. Помолчал, проследил за нарядом гвардейцев-оборотней, которые неторопливо шли по дорожке в парке. На крыше далекого дома мелькнула смутная тень, тут же пропала — после первого покушения охрана оцепила мэрию плотным кольцом. На площади виднелись толпы народа: воины, ремесленники, просто зеваки. Слышались гул голосов, выкрики, смех детей. На дальнем краю сгрудилось человек двадцать, завороженно слушали какого-то бродячего певца. Мужик наигрывал затейливый мотив, тянул хриплым красивым голосом медленную балладу…

Оба правителя прислушались к далекому пению. Но сюда долетал лишь общий мотив, печальный и строгий. Песня оказалась смутно знакомой — из тех, что исполняли лет десять назад, о войне и боли, лишениях и долгом пути домой. Буквально за минуту толпа выросла человек на десять. Народ слушал молча, сосредоточенно. Из окна видно не было, но братья могли поклясться — лица серьезные, взгляды темные и мечтательные.

— Странно слышать песни, — пробормотал оборотень. — Десять лет без музыки, картин, стихов… страшно.

— Надо поддержать музыкантов, выделить какой-нибудь особый фонд, — ответил старший. — Пусть поют… о войне, о свободе и — главное — о мире.

— Главное, чтобы правителей слишком нарочито не хвалили, — предупреждающе буркнул зверомаг. — Знаю я тебя, все для хозяйства приспособишь.

— Ты обо мне плохого мнения, — хмыкнул Аш. — Но песни — мощный инструмент, игнорировать глупо. Пусть поют о лучшем мире, который наступит после войны. Мои люди подхватят идею, закрепят…

— Вздумал воспитывать простой люд? — улыбнулся Тох, еще вслушиваясь в смутный мотив. — Бесполезно.

— Пытаться надо. Старшее поколение потеряно. Все, что сделано нами, воспринято и будет восприниматься в штыки. Людей, которые десять лет купались в крови и теряли близких, вылечить нельзя.

— Война?! — постиг мысль брата оборотень. Вздрогнул, остро глянул на старшего.

— Угу, — угрюмо подтвердил Аш. — Как ни парадоксально, краю нужна большая война. Мы не сможем ждать пятьдесят лет до смены поколений. За это время нас или поднимут на колья, или страна развалится на полисы…

— Я уже отдал приказ о наборе новых полков из дезертиров и крикунов, которые шатаются по кабакам и отказываются от работы.

— Хорошо, — кивнул маг-строитель. — А я подписал указ о создании офицерских училищ. Знаешь, в стране появилось очень много сирот. Одни бродяжничают без дела, другие воюют… из ребят надо сделать элиту, высшее сословие. Привить высокие ценности, воспитать, поставить судьями и хранителями края после нас…

— Эка замахнулся, — скривился зверомаг. — Хотя чего уж там, сделать реально.

— Да, — почти шепотом сказал Аш. — Да… Теперь осталось дождаться развития конфликта между Скифром и религиозными фанатиками. В крайнем случае объявим поход на темных тварей во имя освобождения Лугара.

— Жестоко, — выдавил Тох. — Но ты прав… Главное, чтобы нас потом за поражение не подвесили ворон кормить.

— Что-нибудь придумаем, — изрек маг-строитель. Встряхнулся, бодро хлопнул ладонями и вернулся к столу, допил подстывший кофе. — Ладно, то дела грядущих дней, а нам разбираться со скучной текучкой…

— О да, — невесело засмеялся оборотень. — Скучной… Так что когда будем стричь барашков?..

Взгляды братьев пересеклись, оба мгновенно растеряли видимое легкомыслие. Бывший граф чуть заметно кивнул:

— Сегодня вечером. Я отыскал тайные склады, главный — в пяти часах пути от Гента.

— Замечательно, — серьезно произнес Тох. — Попробуем в деле «Стальных волков», не зря же тренировочный лагерь строили и лучших офицеров сгоняли… Ты помнишь, часть добытого нужна мне?

— Естественно, — ответил старший Альен, чуть прищурился. — Комбинация с Ривзом?..

— Да, — без утайки сказал оборотень. — Я поганца два месяца на голодном пайке держал. Разведчики докладывают, что мятежники вымели последние зерна из амбаров местных. Те обозы, которые скармливаем, в основном идут на нужды военных, а крестьяне и ремесленники пухнут с голоду. Так что не только ты готов завершить выигрышную партию… дня три-четыре, если повезет.

— Повезет-повезет, — уверенно хмыкнул Аш. — Собирай командиров, а я пока поработаю над распределением продовольствия…

Бывший граф впервые за утро улыбнулся спокойно и непринужденно. Хотел сказать что-то еще, но тут в дверь настойчиво постучали. Вошел охранник-оборотень, хмуро доложил:

— Министр Илвин по делу…

— Конечно, по делу! — раздраженно рявкнули из коридора. — Нормальные люди делами постоянно занимаются, это вы прохлаждаетесь, дуболомы…

Маленький мастер ворвался в кабинет правителей как буря. Грубо оттолкнул стража, подбежал к столу и вывалил кипу бумаг, сам обессиленно рухнул в кресло. Подхватил кофейник и вторую кружку, налил и опрокинул залпом, налил еще и выпалил с одышкой:

— Дрянь! Как вы можете такое хлебать? Хотя ладно, пусть принесут еще, голова чугунная…

Аш кивнул стражу, тот скрылся в коридоре. Через минуту снова прибежал слуга, заменил кофейник. Илвин налил полную кружку, теперь пил с оглядкой, дул на парующее черное зелье. Судя по растрепанному виду, был чем-то сильно взволнован. Впрочем, насколько могли судить правители, мастер казался таким каждый день. Слишком много забот свалилось на голову мятежника, слишком многое требовало внимания и усилий.

За последний месяц на лице бывшего зачинщика бунта прибавилось морщин, а в волосах — седин. Министр похудел вдвое, согнулся под незримым грузом проблем и тревог. Теперь работал почти в том же темпе, что и братья: сутками просиживал над бумагами, мотался как оголтелый по городу и стране, спал в седле или урывал часок-другой за работой. Создание бригад и конструкторских мастерских, повышение темпов производства, снабжение металлом и углем — все упало на хрупкие плечи Илвина. Но мастер не протестовал, беззастенчиво ругался с братьями и, если надо, доказывал правоту. А судя по лихорадочному блеску в глазах и юркому взгляду, энергия министра была еще далека от истощения…

— Как с тарками? — спросил Илвин.

— Пока не густо, — осторожно ответил Тох. — Но в течение недели решим.

— Хотелось бы верить, — проворчал министр. — Очень хотелось бы… Три бригады завершили первую партию оружия и лат, литейные восстановлены, и начато производство качественной стали. С големами пока туговато, но старые модели ремонтируются, новые в разработке. Сами понимаете, надо побыстрее заключить договор, пустить в страну торговые караваны. Иначе…

— Не продолжай, — перебил старший Альен, поморщился. — Без тебя знаем. Но скажи работникам, что переговоры сдвинулись с мертвой точки, скоро привезут зерно и рыбу, ткани.

— Верю… Точнее, ничуть не верю, тарки из любого жилы вытянут. Но вам доверяю, вижу — дело делаете, стараетесь. И способ найдете, прижмете торгашей к стенке.

— Благодарим… — кивнул зверомаг. Запнулся, постарался подобрать нужные слова. — Вера многого стоит. Но злые языки не замолкают…

— Вырежем, — твердо заявил Илвин, грохнул кулаком по столешнице. — Сами и вырежем, воинов дожидаться не будем. Наши в вас верят, работают на совесть. Правда, в округе еще разброд… м-да…

Мрачное выражение вернулось на лицо министра, брови сошлись на переносице. Разброд — слабо сказано. Кто-кто, а мастер прекрасно знал, что происходит в уездных городах и селах. Народ доедает последние крошки, в закромах шаром покати, самые рьяные крикуны разносят слухи о злодеяниях правителей и призывают к мятежам. Мол, сытые скоты там, в столице, продовольствие захапали, народ морят голодом чуть ли не специально… Министр в одну из поездок не удержался, двинул в зубы одному из таких кретинов. Удовольствия не получил, руки в соплях измазал. А негодяй как ни в чем не бывало начал орать о новом произволе продажной власти. Чуть до вооруженного столкновения не дошло, пришлось быстро уезжать.

— Ладно, — прервал задумчивого министра старший Альен. — С чем пожаловал, Илвин? Или просто поинтересоваться?..

— Нет-нет, — зачастил мастер, мгновенно очнувшись. Зашелестел бумажками, часть подвинул правителям, а часть принялся раскладывать по столу: — Вот отчеты принес. И еще… есть интересная идейка на основе бригад. Решил рассказать, спросить мнения.

— Так излагай! — бодро сказал Аш, с любопытством склонился над схемами и графиками.

— Я быстро, — пообещал министр, принялся прерывисто и торопливо говорить: — Так вот, насчет той мысли о выкупе цехов вскладчину. Нашим понравилось, хотят так и сделать. Но я пораскинул мозгами и пошел дальше… А что, если наладить создание новых мастерских уже сейчас?! Каким образом? Ни для кого не секрет, что во время нашествия скифрцев десять лет назад большинство богачей покинули Свободные Земли. Часть вывезли золотые запасы, но многие не успели. А в годы разрухи народ разграбил особняки и банки. Теперь у каждого работяги в Генте, да и в других городах, где-нибудь в саду закопан горшок с золотом… нам деньги не нужны, торговать-то не с кем. А для размена внутри страны годились и медяки…

— То есть ты намекаешь, — перебил маг-строитель, — что кузни и цеха можно отстроить за эти деньги?.. Но средства распылены. Даже если кто-то вскроет тайник и решит отдать нам, в масштабах производства это будет мизер.

— Естественно! — азартно воскликнул Илвин. — А если сложить капли?! Если действовать в соответствии с вашей идеей о бригадах и выкупе, но учесть то, что начнется полноценная торговля с Халифатом?! Мы оговорили с ребятами, подключили гномов из городского клана и сошлись во мнении, что понадобится немного. Каждый вложится в новое предприятие, потом будет получать процент с прибыли в соответствии с долей того, что привнес.

— А контролировать процесс станет тот, кто вложил большую долю, — задумчиво обронил Аш. — Таким образом, народ заинтересуется и принесет деньги. Мы сможем не только отремонтировать старые, но и без труда создать новые мастерские.

— Да! — радостно кивнул мастер, потер руки. — Схватываете на лету, Альен!.. Гномы уже изъявили желание участвовать, маги-механики вовсю трудятся над новыми невиданными проектами, люди вдохновлены перспективами… Наши обещают через год-два создать настоящий летательный аппарат. Представляете — летательный! И если получится, поставить на поток производство самоходных карет. Большинство проектов пылились больше пятидесяти лет, готовые к исполнению, наши господа-богачи из лошадников и прочих опасались потери доходов. Но нам-то терять нечего, так что осуществимо…

— Знаешь, Илвин… может получиться, — пробормотал маг-строитель. Не удержался и плеснул кофе в кружку, глубоко задумался. — Система хороша.

— Конечно, выйдет! — торопливо заверил министр. — Я и название придумал — Активные общества, а взносы станут активами, народ любит всякие непонятные словечки. Мы уйдем от старых господских монополий, сможем создать нечто совершенно новое.

— Под контролем государства, — твердо произнес бывший граф.

— Хм… не хотелось бы… — сразу скис мастер.

— А я не хочу, чтобы власть опять захватили торгаши, — хмыкнул Аш. — Но ладно, тогда пусть контроль будет от специальных организаций… скажем, Хранителей порядка.

— С четко расписанными полномочиями, — подхватил Илвин, приободрившись. — Законодательно.

— Обсудим, — согласился правитель.

— Я бы не стал откладывать, — заметил министр, впился в лицо мага-строителя горящим взором. — Предлагаю сделать наметки законопроектов. Мне нужно знать, в каком направлении двигаться, как создать прозрачную систему налогообложения и структуру взаимодействия с властью. К тому же принес некоторые эскизы возможных технологий для ознакомления…

Илвин говорил и говорил, показывал схемы и чертежи, с жаром доказывал и просил. Бывший граф поначалу противился — хотелось позаниматься и более насущными делами. Но потом оттаял и увлекся, вместе с министром стали обсуждать детали. В конце концов разошлись так, что забыли о приличиях. Склонившись над столом, быстро черкали перьями на пергаменте, ругались и спорили до одури, едва не подрались. Но решили разногласия, снова увлеклись проектом будущих реформ.

Первое время зверомаг с интересом прислушивался к разговору, фыркал на детскую увлеченность обоих. Украдкой уворовал свиток, долго рассматривал чертеж странной коляски, издалека напоминающей передвижную платформу тяжелого огнеметателя. Но когда спорщики стали сыпать специфическими терминами и углубились в непонятные экономические дебаты, Тох заскучал. Тихонько встал, вышел из кабинета и направился в казармы. Следовало переговорить с командирами «Стальных волков», раздать приказы и разослать вестовых. В общем, пришла пора знакомых действий, а не пустых мудрствований…

Гораздо позже, когда солнце почти скрылось за ближайшими к мэрии зданиями и в парке переливчато застрекотали сверчки, зверомаг вернулся в кабинет. Застал охрипших и изможденных, но довольных Аша и Илвина. Под благовидным предлогом выгнал министра, красноречиво посмотрел на брата. Тот выглянул в окно и нахмурился, сипло спросил:

— Пора?

— Да, — спокойно ответил оборотень. — Пора…

Сборы заняли всего пару минут. Аш просто разложил документы по отдельным стопкам, походя допил кофе и запер кабинет. Братья спустились на первый этаж и переоделись, а маг-строитель еще и облачился в легкие латы. Затем, укутавшись в плащи, проследовали к конюшне, вместе с небольшим эскортом двинулись в сторону восточных ворот.

Ни у кого из челяди подобный поворот дел не вызвал удивления, правители часто поступали неожиданно: бродили по городу, уезжали на ночь глядя. Так что разговоров не последовало, кавалькаде удалось спокойно добраться до крепостных стен… точнее, относительно спокойно. В центре с одной из крыш пустили арбалетный болт, в Старом городе на процессию набросилась компания мужиков с тесаками. Но к покушениям привыкли давно — и дня не проходило без нападок посыльных Ривза или волнений озверевших крестьян. Стрелка сразу же зарезали оборотни, что прикрывали отряд с флангов, а «разбойников» сбили в едином порыве конскими крупами. Больше атак не последовало.

За городом в небольшой низине отряд уже поджидало около сотни воинов из «Стальных волков». И только теперь утонувший в бумажной работе Аш смог увидеть элитные войска. Надо сказать, что два месяца не прошли даром. Общий уровень подготовки в Свободных Землях и так был высок, но зверомагу вместе с проверенными командирами удалось сотворить и вовсе невиданное… Хотя вскоре бывший граф осознал, что на самом деле за пару месяцев тренировок изменить можно немного. Сержанты научили воинов работать в команде, подтянули общий уровень и показали некоторые фокусы. Но и это дало заметные результаты. Что же будет, когда сотня превратится в полноценный полк и пройдет полное обучение?..

На первый взгляд бойцы мало отличались от собратьев из полков регулярной армии. Худые и поджарые, загоревшие и испещренные шрамами. Разве что новая броня, по спецзаказу выкованная гномами, выделяла воинов: удобные пластинчатые латы, тонкие и легкие, но невероятно прочные. Очертания округлые и изящные, переходящие в странные выпуклости и вогнутости, ребра жесткости. Вместо привычных тяжелых щитов — специально утолщенные наплечники и поручи. Щели забрал затянуты тонкими металлическими сетками и стеклом. И к тому же лучи заходящего солнца не бликовали на гладкой поверхности, каждую деталь покрасили специальной черной краской… в темноте воины наверняка теряли даже самих себя.

Но поразили старшего Альена не удивительные и практичные латы, которые при ближайшем рассмотрении выдавали нештучную работу. Нет, правителя удивило то, как воины держатся. Они, наверное, и сами не замечали, насколько сливались друг с другом. Ни лишних движений или тем более слов, ни суматохи, ни криков. Кроме того, здесь были и огневики, и мечники с копейщиками, и стрелки из арбалетов и луков, и оборотни со стихийными магами. У некоторых нашлись и щиты: от тяжелых ростовых до легких плетеных павез…

Многофункциональность — сразу сообразил Аш. Воины могут действовать как отдельная единица на дальних и ближних дистанциях. К тому же судя по вооружению, их учили штурмовать здания, узкие улочки, вести преследование в лесу. Если помножить на слаженность действий, получалась угрожающая картина. Руку на отсечение — сотня могла быстро и грамотно истребить любую скифрскую центурию.

«Ну как тебе? Как?» — читалось во взгляде Тоха. Зверомага буквально распирало от гордости. Если бы мог, радовался бы по-детски чисто и искренне, но статус правителя запрещал подобное. «Хорошо! — также взглядом ответил старший Альен. А про себя подумал: — У каждого свои игрушки».

В полном молчании отряд вышел на главный торговый тракт, который вел от Гента на Юг, к Тарку. Так же тихо и стремительно растянулся в боевой порядок: разведчики впереди и на флангах, в арьергарде. Правителей и чародеев заставили остаться в центре, на рысях помчались наперегонки с солнцем.

Закат отпылал неожиданно быстро, жара сменилась вечерней прохладой, а затем — ночным холодком. Но навстречу то и дело попадались одинокие гонцы, путники, припозднившиеся военные обозы. В полумраке отряд не узнавали, но замечали гербы края и выбитую волчью морду на наплечниках, провожали удивленными взглядами. Завтра, скорее всего, будут рассказывать байки в трактирах о каких-нибудь воинах-призраках или «легионе Мрона». Но на этот счет ни Аш, ни Тох не беспокоились — создание полка тайна лишь до поры до времени. Потом гвардии начнут бояться, чуть позже — уважать. Тоже символ… люди мыслят символами, и никак иначе.

Дорога извивалась ужом, прыгала в овраги и взлетала на холмы. Иногда сбоку мелькали смутные силуэты захиревших полей, заброшенные избы и покосившиеся амбары. Когда-то тут был богатый и многолюдный край, но война унесла слишком многих, а другие сбежали еще в самом начале… Отряд сбавил ход — лошади могут поломать ноги о невидимые в темноте колдобины, — пошел почти шагом. Но время никого не волновало, пункт назначения располагался в округе Гента.

Далеко за полночь, когда луна цепко, как молодой кот, вскарабкалась по небосводу и звезды ярко засияли на антрацитовом фоне, кавалькада остановилась на вершине высокого лесистого холма. Бойцы рассредоточились, правители вместе с командирами спрятались под прикрытием небольшой рощицы. А далеко внизу показались огни большого селения… или, если точнее, маленького местечка. Еще и не город, нет ратуши и каменных зданий, но для деревушки слишком велико. Расмар — перевалочный пункт войск Свободных Земель, центр снабжения и хранения припасов.

Во мраке мало что можно рассмотреть: лишь общие очертания изб и огни окошек, темные пятна за частоколом — заброшенные сейчас тренировочные лагеря. А на противоположной стороне, Аш это знал, находится множество обширных складских зданий. Именно там хранились руда и уголь в то время, пока менялись лошади в подводах. Именно туда отгружали готовый металл для соседних городов, оружие и доспехи для пограничных армий. Местные чиновники распределяли товар, отправляли адресатам огромными обозами. Лишь потому захиревший без рабочих рук шахтерский городок сумел выжить.

— Охрана, — доложил один из вернувшихся разведчиков-оборотней. — Четверо у ворот, десяток в засадах шагах в ста от частокола.

— Странно, — хмыкнул ничуть не удивленный сотник. — Такое практикуют на границах, но уж никак не в центре края, по определению безопасного. Всегда готовы к неожиданностям или боятся кого?..

— Нас страшатся, — чуть слышно проворчал Тох. — Охрану снять. Не убивайте, просто оглушите, потом узнаем и соображения простых ратников.

— Слушаюсь! — громким шепотом ответил командир. Отвернулся, скупыми жестами объяснил подчиненным задачу. Из-под прикрытия леска выскочили пятнадцать бойцов, бесшумными тенями растворились в кустах.

Аш рассчитывал, что на усмирение часовых уйдет по меньшей мере полчаса. Но каково же было удивление правителя, когда через пять минут из темноты явился десятник, коротко махнул рукой. Отряд оставил лошадей и небольшое прикрытие, пешком направился к распахнутым воротам. У створок правители увидели четверых стражей, связанных по рукам и ногам, рядом размытыми тенями маячили «Волки».

«И ведь ни одного звука…» — поразился старший Альен. С изумлением глянул на брата, но оборотень был увлечен предстоящим делом. Что странно — преобразиться не попытался. Наблюдал, хмурился, мысленно подсчитывал в уме… Похоже, завтра бойцы получат нагоняй — задержались, шумели, недостаточно сноровисто разделались с часовыми.

Отряд беспрепятственно вошел в город, бойцы сразу растеклись несколькими ручейками по окрестным улицам. Основная группа вместе с правителями и чародеями пошла по главной дороге под прикрытием оборотней в боевых трансформах. Почти сразу положили пяток обеспокоенных стражников, которые направлялись к воротам. Быстро, бесшумно, без всяких эффектов. Солдаты даже не успели вытащить мечи из ножен. Трое повалились как мешки с сеном, попав под оглушающее заклятие. Остальные инстинктивно отпрыгнули, открыли рты для воплей, но не успели. Глухо и безжизненно стукнул арбалет, один из воинов как подкошенный рухнул наземь. Из подворотни вырвалась тень, зажала последнему бойцу рот и отправила в обморок коротким ударом локтя.

Схватка не заняла и полминуты. «Волки» умело связали местных, сразу перешли на бег. Дома, огоньки, запахи дыма и конского навоза, лай псов, изумленные обыватели — местечко будто разбилось на отдельные фрагменты. Маг-строитель не успевал концентрироваться на общем, ловил детали. Понял лишь, что никто из расмарцев не ожидал появления чужих воинов. Стражников «Волки» глушили быстро и деловито. Кто прав, а кто виноват, разберутся потом. Обывателей не замечали, старались не задевать. Те и сами сообразили, что происходит нечто из ряда вон. Жались к домам, вскрикивали, торопливо разбегались и прятались…

Откуда-то слева явился вестовой, доложил: казармы заперты и окружены. Прибежал еще один, окровавленный и слегка прихрамывающий, рассказал: на другом конце местечка вспыхнул бой с чересчур бдительными стражниками, но очаг сопротивления подавлен, последние часовые обезврежены. Сотник кивнул, жестом приказал: вперед!

Дальше двигались медленнее. Улица превратилась в дорогу, дома остались позади. А на фоне черноты и размытых пятен деревьев уже показались силуэты складов. «Волки» растянулись полукольцом, бежали на полусогнутых. Иногда встречали скрытые посты охраны, стремительно и жестко подавляли, мчались дальше… Отряд действительно чем-то напоминал стаю волков. Именно так серые хищники нападают на деревни и стада: приходят из темноты, убивают, распространяют панику и так же быстро отступают с добычей в зубах.

— Здесь, — шепнул Аш, рискнув нарушить молчание. Вспомнил планы Расмара, указал на группу невзрачных кирпичных ангаров и отдельное административное здание.

Маг-строитель не обладал таким хорошим зрением, как оборотни, не мог чувствовать опасность, как истинные воины Свободных Земель, но тоже углядел стражей. Воины в тяжелых латах по пять — десять человек патрулировали за частоколом и внутри периметра, одинокие часовые выделялись на фоне звездной черноты: крыши, дозорные вышки, деревья… слишком сильная охрана для места в центре края. Помимо прочего, на подворье ярко полыхали десятки факелов, слышались голоса, чудилась возня. А разведчики доложили — идет погрузка нескольких телег и повозок.

За десяток минут «Волки» оцепили укрепления, спрятались за неровностями ландшафта. По цепочке пришел приказ: в атаку. Аш приподнялся вместе с воинами, потянул клинок из ножен. Но Тох положил руку на ладонь брата, добродушно прогудел:

— Не надо. Сейчас не тот момент, когда стоит показывать доблесть.

— Но…

— Дай ребятам сделать свою работу.

— Ладно, — сдался старший Альен. Отпустил рукоять клинка, усилием воли расслабил мускулы.

Правители вместе с десятком воинов отошли чуть назад, принялись наблюдать. А «Волки» словно сквозь землю провалились. Но минут через пять Аш ощутил, как напрягся брат, внимательно всмотрелся во мрак. Ничего. Хотя, стоп… вот только что на фоне звезд выделялся силуэт человека на крыше, а сейчас как корова языком слизала. Бесследно исчезли стрелки на ближайших вышках. Затем раздалось несколько тупых арбалетных стуков, приглушенный хлопок — маги-воздушники ударили ветром, — и очередной дозор так и не показался из-за угла ограждения.

— Как? — изумился бывший граф.

— Проще пареной репы… — хмыкнул зверомаг. — Гномы разработали новый тип брони, изнутри покрыли специальным пружинящим составом, что выпарили из подземного масла. Переделали сочленения, сотворили максимально бесшумными и удобными, маги-механики тоже лапку приложили. Плюс тренировки — бойцов гоняли круглыми сутками. Одних заставляли среди ночи пробираться в казарму к другим так, чтобы никто ничего не заподозрил. Любой шум — и наряд вне очереди, успех — премия.

— Дрессировщик хренов, — буркнул маг-строитель.

— А как иначе, — весело зафыркал оборотень. — Смотри…

И действительно, теперь смотреть было на что. Краткий промежуток тишины сменился диким воплем — одного из стражей пропустили-таки. Сразу же послышались громкий хлопок и треск, часть частокола разметал взрыв, ночь озарила оранжевая вспышка. Раздались крики, звон клинков, и второй взрыв — теперь задело один из складов. Пронзительно засвистели тончайшие плети ветра, с шипением ударили ветвистые молнии. На фоне багрового зарева показались черные силуэты «Волков». Воины возникали из ниоткуда, быстро и безжалостно убивали охранников, рвались к ангарам. Зазвенели стекла, темные фигуры забрались внутрь административного здания. В окнах часто засверкало, до наблюдателей донеслись удары и крики, ругательства…

Тишина наступила внезапно, накрыла окружающее перевернутым горшком и оградила от мира. На фоне пламени еще метались тени, но рев и звон стали пропали, взрывы больше не слышались. Столбы жирного дыма скрыли луну, чадно полыхали вывернутые с мясом бревна, обломки телеги.

Через минуту на фоне пламени возник человек, махнул рукой. Правители в окружении стражей торопливо направились к складам. Вошли в ворота, обогнули участок полыхающего частокола. Под ногами захрустели пепел и щепки, мелкий щебень, хлюпнула кровь. Невдалеке виднелся обгорелый труп, чуть дальше еще один — внешне целый, но с перерезанным горлом… тел набралось больше десятка. В воздухе витала отвратительная вонь паленого мяса, едкой масляной смеси и гари. Дым мешал дышать, забивал ноздри. Волны жара сменялись порывистыми ударами холодного ветра — откат заклятий. Но маги трудились, смиряли стихию, некоторые гасили огонь Вакуумными Сферами.

Сбоку раздались стоны, Аш невольно остановился и присмотрелся. У стены сидели около пяти выживших. Покрытые сажей, исцарапанные и ошеломленные люди — три грузчика, два воина. Один, судя по знакам различия, являлся командиром. Смотрел на захватчиков с черной ненавистью, то и дело кривился, щерил зубы — левую половину лица украшал страшный ожог. Завидев крупную группу, напрягся и привстал. Несмотря на предупреждающее шипение «Волков», спросил громко:

— По какому праву вы напали на воинов Свободных Земель? Кто такие?

На окрик никто не отреагировал. Гвардейцы молчали, безликие и равнодушные. Тох с брезгливым интересом осматривал тела павших, бродил по пепелищу, огибал горелые туши лошадей. Ни одного «Волка», лишь местные вояки, и что удивительно — три или четыре смуглых бойца в золоченых латах без всяких гербов. Зверомаг хмыкнул, указал пальцем. Аш хмуро кивнул — подозрения оправдались, — тут же заметил роскошную карету в стороне от телег… Шпионы и соглядатаи не солгали, сегодняшняя ночь выдалась весьма продуктивной.

— Кто такие? — повторил командир с бешенством. — Кем бы ни были, ответите за нападение! Я добьюсь суда…

— Это вас будут судить, — перебил старший Альен. Порывисто подошел к пленнику, всмотрелся в лицо. — За содействие врагам края.

— Ложь и поклеп, — холодно процедил воин, напрягся сильнее. — Будьте уверены, правители узнают о произволе…

— Уже знают, — спокойно ответил бывший граф. — Я Аш Альен.

Надо отдать командиру должное, не вздрогнул. Но побледнел как мел, не выдержал и отвел взгляд. Маг-строитель презрительно скривился — еще одного вешать на суку. Похоже, простые воины не знали о заговоре, исполняли приказы… и погибли, невольно став предателями. Мрон! И почему лишь такие слизняки выживают в любой заварухе? Закон подлости, не иначе.

Подошел Тох, проворчал:

— Воины докладывают, металл и оружие на складах. Выжившие возницы проговорились, что пункт назначения — дальний аванпост на Юге.

— Чего и следовало ожидать, — пробормотал Аш. — Больше чем уверен, что многие товары в наших документах не значатся… Ну да ладно. Организаторов захватили?

— Естественно.

— Тогда пошли, поздороваемся, — мрачно сказал старший. — Невежливо вот так, без приветствия…

Административное здание встретило хрустом стекла под сапогами, запахом гари и очередными трупами — на последней стадии захвата не удалось избежать смертей. Правители прорвались сквозь дым, поднялись по узкой лестнице и вошли в большую комнату, с любопытством осмотрелись.

Совсем недавно тут были кабинет коменданта и приемная для высокопоставленных гостей. Мебель дорогих сортов дерева, много кресел и удобный диван. Посередине тяжелый резной стол, заваленный бумагами, несколькими пузатыми кошельками… Но сейчас роскошный ковер устилало стеклянное крошево, виднелись лужицы крови. Стены пятнала гарь, полированное дерево было в глубоких зарубках. Магические светильники тревожно перемигивались, мерцали. А у дальней стены под охраной пятерых «Волков» стояла группа людей. Пленные молчали, настороженно следили за вновь прибывшими.

Тох задумчиво глянул на тела стражей, пинком перевернул одного и хмыкнул — в горле торчала короткая арбалетная стрела. Аш подошел к столу, по-хозяйски уселся в глубокое кресло и принялся читать документы. Пленные напряглись, но по-прежнему сохраняли молчание.

— Что ж… — наконец сказал маг-строитель, поднял взгляд на прижатых к стене: — Здравствуйте, господа. Приятная подобралась компания… не правда ли, Крат? Хороший у вас кабинет, удобный. В мэрии Гента и то хуже. А это что? Шторки из тончайшего таркского шелка? Признайтесь, Юсуф, содрали с начальника обеспечения хороший куш?!

Люди молчали. Перемазанные золой и кровью, избитые и ошеломленные. Трое свободных — толстяк в золоченом камзоле с красным, расплывшимся лицом, две канцелярские крысы. Остальные — те, кого видели сегодня за завтраком, посольство Халифата в полном составе. Тарки сохраняли видимое спокойствие. А вот начальник обеспечения дрожал, тряс щеками и тихо поскуливал. В маленьких глазках отражался дикий, животный страх, в уголке рта пузырилась слюна.

Взгляд Аша ножом полоснул по Ир Карну. Тот вздрогнул, но с усилием улыбнулся и пробормотал:

— Подарок.

— Ах подарок! — по-волчьи ухмыльнулся бывший граф. — Стыдно, господа… стыдно! А если халиф увидит копии документов, которые сейчас лежат на столе? Договоры на тайный сбыт металла и оружия, переписка посла и некоего Гамиля Ир Бадра, министра экономики…

И снова тарк промолчал, посмотрел прямо и бесстрастно. Статуя, а не человек — ни один мускул не дрогнул. Но помощники посла заволновались, стали тревожно переглядываться. Вроде бы обладали дипломатической неприкосновенностью и прочее, но с кровожадных зверей станется зарезать втихую. А документы, отосланные халифу, избавят правителей Свободных Земель от проблем.

— Повесить! — жестко сказал Аш Альен, кивнул на начальника обеспечения.

Два воина неторопливо двинулись к Крату. Толстяк дико взвыл, хрюкнул и тяжело рухнул на колени, принялся сбивчиво умолять о пощаде. Предлагал золото, грозил и проклинал. Но правители молчали, и «Волки», подхватив предателя за шкирку, пинками погнали к выходу.

Маг-строитель задумчиво пожевал губами, прицельно посмотрел на Юсуфа. Ир Карн медленно шагнул вперед, выдавил неестественную улыбку и произнес:

— Вы выиграли.

— Торговый договор, наши цены, — холодно сказал Аш.

— Да, — подтвердил посол.

— Военный контракт и безвозмездная помощь Свободным Землям, — вставил досель молчавший Тох.

Юсуф вздрогнул и запнулся, в темных глазах впервые промелькнули эмоции: ненависть, страх пополам с сомнениями.

— Халиф будет недоволен. Я не имею полномочий заключать подобные сделки.

— Ты уж постарайся, дорогой, — проворчал зверомаг. — На ближайшем дубе еще мно-о-ого веток…

— Хорошо, — нехотя ответил Юсуф. — Я попытаюсь.

— Увести! — приказал оборотень. — Сопроводить в Гент с величайшей осторожностью, обеспечить отрядом прикрытия. А то развелось… разбойников.

Тарков вывели не как пленников. Но никто не сомневался — правитель приказал не допустить побега высокородных гостей. Более того, сами тарки сознавали это и потому не дергались. Следом взашей вытолкали подручных Крата.

Оставшись наедине, братья немного расслабились. Тох уселся в соседнее кресло, устало расплылся. Отыскал целый кувшин вина и осушил одним махом, поискал взглядом другой. Деформировал нижнюю челюсть и влил содержимое в глотку, проворчал с удовольствием:

— Хорошо живут предатели. Вкусно жрут, сладко пьют, сволочи… Сам бы предателем стал, одно останавливает — спать придется беспокойно и умирать глупо.

— Посол на крючке, — отметил очевидное Аш, пропустив реплику мимо ушей.

— Ага, — усмехнулся младший Альен. — Теперь никуда не денется, будет плясать под нашу дудку. Но других проблем хватает.

— Надо заканчивать с Ривзом, — кивнул бывший граф.

— Угу, — прогудел зверомаг. Встряхнулся и поднялся из кресла, добавил тверже: — Сделай милость, брат. Обменяй мою долю металла и оружия на зерно, пусть доставят побыстрее.

— И?

— Отправлю в Антраж в качестве помощи, — ухмыльнулся оборотень. — В каждый мешок добавлю записку, на телегах сделаю надписи: «Для мирного населения, мы помним о вас»…

— Хитрец.

— Не только тебе выигрышные партии проворачивать. Мы должны выглядеть освободителями, а не тиранами…

Неделя пролетела как один день. В столице многое изменилось. Теперь каждый житель Гента, просыпаясь поутру, шел к окну, прислушивался и с изумлением покачивал головой. Город гудел… гудел не в смысле волнений или мятежей, а буквально. Гремели цеха, стучали кузни, громыхали мастерские. В небо над столицей поднимались давно не виденные дымы плавилен, а на улицы вернулся шум строительства. Караваны телег вывозили мусор и отходы, бригады работников в Ремесленном районе рушили ветхие здания. И тут же копали ямы под фундаменты новых. Крики, ругань, бойкое движение на улицах — все напоминало о старом Генте до нашествия скифрцев. Но самое важное — через главные ворота то и дело проходили подводы с зерном и рыбой под предводительством тарков. Ожили пустующие ранее базары, открылось сразу несколько лавок.

Люди могли лишь дивиться изменениям. Но нет-нет да на губах появлялись блеклые улыбки: живем, братцы! В трактирах велись шумные дебаты, противники и сторонники Альенов били друг другу морды. Однако теперь и самые недоверчивые смирили пыл — правители выполняли обещания: голод на Западе почти преодолели, осталось дело за эпидемиями. На улицах бродячие музыканты пели о мире, о достойном будущем и справедливой власти. И лишь бывшие воины по-прежнему зло трепали языками, ярились: продали Свободу, пустили врагов, скоро вернут господ-торгашей… недовольство осталось, но пока положительный эффект пересиливал негативный.

Для Аша же с Тохом последние дни обернулись сущей преисподней. Отдавали приказы, мотались по краю как оголтелые, принимали таркских купцов, ездили в Ремесленный район с проверками. И это при том, что младший Альен продолжал заниматься созданием элитного полка и руководил передвижениями иных войск, а старший много часов уделял работе с Илвином над новой системой Активных обществ, разбирался с бумажками. Спать братья перестали в принципе, держались на живительных зельях, которые готовили университетские целители.

Ранним утром, когда солнечные лучи только-только робко заглянули в окно, работа в кабинете уже кипела. А судя по рядам кружек, нескольким кофейникам и спертому, задымленному воздуху — не затихала вовсе. В очередной раз министр Илвин и бывший граф корпели над схемами и приказами. Терли красные от бессонницы глаза, черкали перьями на пергаменте, изредка переговаривались. Рядом трудился Тох, обсуждал с командирами «Стальных волков» расширение контингента, принимал донесения с границ…

Тишину прервал громкий топот, грохот распахиваемой двери. В кабинет практически впрыгнул взъерошенный Патрик. Следом ворвались разозленные оборотни-охранники… высших чиновников трогать нельзя, но те слишком часто нарушали процедуру безопасности…

— Отставить! — рыкнул Тох. — Что случилось, советник?..

Патрик беззвучно засипел и замахал какой-то бумажкой. Пританцовывая от волнения, бросился к графину с водой, жадно опрокинул. Обратил взор на удивленных правителей и прохрипел:

— Вос-с-с… Вос-с-стание в Антраже!..

— Новость, — иронично хмыкнул Аш.

— Нет-нет, вы не понимаете! — зачастил Кенар. Перевел дух, добавил спокойнее: — Восстание против режима Ривза. Подводы с зерном прибыли по графику, кто-то успел увидеть надписи, прежде чем воины затерли краской. А полковник приказал отправить груз на нужды армии, гражданским оставил крохи… Поступают сообщения, что Антраж горит. В городе волнения, воины и местные режут друг другу глотки…

— Кто побеждает? — спокойно поинтересовался Тох.

— Пока неизвестно, — выдохнул Патрик. — Но бои идут по всему Антражу и в окрестных деревнях. Докладывают, что горожане с вилами, топорами и ножами штурмуют казармы. Воины Ривза поначалу старались избегать жертв, потом озверели… жертв много, дети и женщины в том числе.

Реплика прозвучала практически в полной тишине. Илвин и командиры слушали затаив дыхание, но сразу взволнованно загалдели и принялись обсуждать, спорить. Братья красноречиво переглянулись… Победа! Партия удалась, мятежники клюнули. Конечно, существовала возможность того, что послушают голос совести и раздадут зерно голодающим. Но Альены рассчитывали на воинский прагматизм Ривза — солдаты должны держаться на ногах, есть больше бесполезных гражданских, — и не прогадали. Единственным промахом полковника следовало воспользоваться как можно быстрее.

— Собрать «Волков»! — решительно приказал зверомаг. — В главный ударный отряд добавить гвардейцев. Вокруг Антража поставить оцепление из огневиков. Мирных пропускать, военных жечь… если не сдадутся.

— Так точно! — в унисон гаркнули командиры.

Что-то хотел добавить Аш, привстал и распахнул рот. Но тут здание содрогнулось, пол вздыбился. Стены пошли глубокими трещинами, с потолка дождем сыпанули пыль и штукатурка. Стекла вылетели, острым крошевом осыпали находящихся в кабинете. Плотная воздушная волна опрокинула людей, швырнула к окну. И секунду спустя раздались громкий взрыв, хруст перекрытий, крики и вопли…

Бешено взревел Тох, жалобно закричал Патрик — рухнувшая плита перебила ногу. В облаке пыли метались охранники-оборотни. Один из командиров ползал по полу, оставляя мокрый алый след, ошеломленно тряс головой и бессмысленно водил глазами. Почти у всех хлестала кровь из ушей и носов, стеклянные осколки посекли руки, спины, лица. А из коридора тянулись облака дыма, жарко трещало пламя. Промелькнул человек, объятый огнем, пронзительно завизжал. Следом промчались зверомаги, повалили беднягу и накрыли скатертью… Крики боли и удары слились в невообразимую какофонию.

Младший Альен уже в образе полумедведя-получеловека подхватил с пола оглушенного брата и сиганул в окно. Пружинисто приземлился на лужайке, длинными прыжками помчался прочь от опасно накренившегося здания. Но шагов через двадцать остановился и обернулся, заметил оборотней, которые тем же путем выносили чиновников и командиров. Однако поразило Тоха совершенно иное. А именно огромная дыра на первом этаже мэрии.

Часть фасада просто-напросто исчезла, угловые колонны разметало в прах. Глубокие трещины разветвленной сетью охватили здание, в некоторых участках кладка держалась буквально на честном слове. Из провала поднимались облака черного дыма, сверкали язычки огня. Но что странно — внутри миниатюрным торнадо клубился антрацитовый прах, обломки покрывал иней… Подворье забросало щебнем и битыми камнями, дымящимися балками. То тут, то там лежали люди. Одни постанывали и размазывали кровь по лицам, в ужасе отползали прочь. Другие не шевелились в лужах спекшейся от жара крови.

Оборотень осторожно отступил к воротам — нужно было срочно отнести хрупкого старшего к целителям. Но Аш зашевелился, рывком выскочил из объятий. И прежде чем зверомаг сумел удержать, захромал к пролому. Тох выругался, догнал в три прыжка и сгреб в охапку, потащил обратно. Мага-строителя посекло стеклами, изрядно контузило — лицо и грудь залила кровь, волосы слиплись, а из-под разорванной штанины проглядывала глубокая рана. Но брат снова извернулся, зло зашипел… и оборотень отпустил.

Вместе приблизились к пролому, взобрались по груде обломков и заглянули внутрь. Несколько минут всматривались в танец пламени и дымную завесу, ждали. Пелену постепенно разогнало ветром, показались огрызки колонн и уцелевший угол комнаты… Аш с бешенством выругался, Тох угрожающе зарычал. Над полом вертелся призрачный смерч, тонко свистел. На полу еще багрово тлела пентаграмма, посередине лежал расчлененный трупик черной кошки…

Стена затрещала, рядом рухнул целый фрагмент. Тох силой заставил старшего убраться подальше, потянул к воротам. Но где-то на полпути Аш остановился, взглянул на брата и мрачно констатировал:

— У нас появилась очередная проблема.

Глава 13

И снова бег пера, прерывистый и дерганый. Опять строчки неровными рядами ложились на пергамент. Алые отблески факелов подрагивали на шершавой желтоватой бумаге, превращали торопливый почерк в сплошные каракули…

«Два мроновых месяца, в течение которых не мог даже поработать над записками! Два!.. О Творец, скоро полезу в петлю! Как успеть завершить то, что начал? Как, когда тебя разрывают на части? Спать в роще теперь не могу, слишком много учеников. Сворл с Витаром поймут, но для новеньких дрыхнущий на кучке листьев наставник — кощунство. А живительные заклятия перестали помогать совсем… хотя вру, на ногах-то держусь?! Правда, спотыкаюсь на ровном месте. Взять бы выходной, один малюсенький выходной…

Мечтай-мечтай, Птица. Дадут тебе отдохнуть, как же. Засыплют просьбами, требованиями, мольбами. Да и учеников нельзя оставлять надолго, вон как на прошлой неделе белобрысый крепыш… как его? Тьма, запамятовал! Но неважно… идиот, сдуру свел несколько энергетических нитей различных Стихий, создал Инфернальную воронку. Хорошо, хоть другие научились примитивной работе со щитами, да и старшие помогли. Но яма на лужайке рядом с башней получилась приличная, и работников чуть не зацепило. Потом еще оправдывался, балбес: мол, эксперимент проводил… Так что нельзя отлучаться, нельзя! И не ной, Птица, держи себя в руках!..

Что новенького? Да как-то сразу вспомнить трудно. И не потому, что изменений нет, их просто слишком много. Раз уж решил писать отчеты для самого себя, то нужно пройтись понемногу о главном. Итак…

Во-первых, люди. Переселение крестьян и ремесленников прошло достаточно гладко. И хотя народ воспринял переход сквозь Порталы неоднозначно, но в долине освоились быстро. Кажется, лишь вчера наблюдал за десятком растерянных человек на берегу озерца в окружении скудных пожитков. А сейчас там пяток крепких избушек, поля и огороды. Рядом еще много шалашей бездомных, но в лесу с утра до ночи стучат топоры, мужчины трудятся в три смены. Женщины занимаются посевами, дети рыбачат и помогают.

Двести пятьдесят человек — вот сколько удалось увести из Свободных Земель. Можно было и больше, но я побоялся привлечь ненужное внимание. И так слухи об исчезновениях разлетятся со скоростью лесных пожаров. К тому же слишком хлопотно следить за такой прорвой народу. Львиную долю капитала пришлось вложить в инструменты, одежду и материалы, мотаться в Тарк. Да и потом долго трудился над сменой климата, подводил энергетические нити к полям, управлял движением туч. Зато теперь народ будет снимать по три урожая за сезон, вопрос с пищей отпадет. Впрочем, сложностей хватает, взять хотя бы безопасность. Последнюю неделю у входа в долину очень много орочьих разведчиков. А закрыться цельным куполом не могу, да и обновлять щиты вокруг поселения достаточно накладно. Оставил сложную систему ловушек и предупреждающих заклятий, Воздушную Стену. В случае чего успеют добежать до Башни, тут отмахаемся…

Второе. Ученики… Грин сумел-таки привлечь достаточно народа среди студентов университета, вывел через Портал в городском парке. Но к сожалению, для обучения серой магии подошла едва ли треть. Очень скудные способности. Не понимаю, как таких вообще взяли обучаться волшебству. Но тридцать человек поднабралось, остальные как-то незаметно смешались с людьми в поселении. Теперь приходится уделять младшим больше внимания, начинать занятия снова. Осваиваются быстро, что радует. Быть может, потому что помогают Витар со Сворлом, а возможно, и из-за наличия минимального опыта — отбирали среди выпускников четвертых-пятых курсов. Но я искренне рад — если позволит время, получится неплохой отряд сильных чародеев.

Что удивительно, к обучению подключился и Шед. Первые недели я запрещал демону выходить из комнаты, опасаясь срывов. Потом как-то запамятовал о нашем зубастом союзнике, а рыцарь воспринял молчание как знак согласия. Пугал народ до немоты, слонялся без дела. А месяца полтора назад неожиданно явился ко мне и заявил, что хочет обучать студентов владению клинком. Я, естественно, уперся — еще сожрет кого-нибудь, скотина. Но затем пораскинул мозгами и решил: а почему бы и нет?! Осваивать атакующие заклятия пока принципиально запрещаю, но будущим магам надо уметь себя защищать… Так что Шед теперь вовсю гоняет младших. Заставляет нарезать круги вокруг Башни, отжиматься и прыгать, таскать тяжести, орудовать тяжелыми дубинами. Но если меня боятся и уважают, то демона просто страшатся — до икоты, до дрожи в коленках. Хотя… вроде бы привыкли, мало ль удивительных преподавателей в невероятной Академии.

Что насчет старших студентов?.. Одним словом, молодцы. Долго не могли вникнуть в сложные созидающие заклятия, бились без толку. Но уперлись рогом, сидели в роще сутками, что в пересчете — долгие недели и месяцы. Сворл после двух десятков неудачных попыток сварганил вполне неплохую статую — мраморную девушку с кувшином, очень изящную и „живую“. И даже умудрился сделать так, что из посуды постоянно сбегал искрящийся поток воды. Витар мучился чуть дольше, но меня поразил мощный и напитанный грозной силой монумент воина-топорщика.

Со вторым этапом мучились дольше — работа с живыми организмами гораздо сложнее. Но тоже преодолели трудности, вникли в основы ботаники и трансмутации, создали приличные плодовые деревца с необыкновенными свойствами. А вчера я принял экзамен по животным. Грин представил пушистого крылатого кота, очень забавного и разумного. Младший Гар создал чешуйчатого и клыкастого пса с горящими как угли глазами, на вид страшноватого, но преданного и игривого. Сегодня последнее испытание, самое важное… а с завтрашнего дня начну обучать боевой магии, ребята заслужили. Если, конечно, после экзамена не проклянут меня и не уйдут из Башни. И ведь могут, но о таком думать не хочется.

Дальше мелочи. Сеть стационарных Порталов разбросал по Свободным Землям, несколько оставил в прилегающих территориях Скифра, Тарка и Окрана. На большее не хватило ни времени, ни сил. В начале прошлого месяца создал специальный артефакт для изучения Тонких миров, периодически проверяю астральный фон. Результаты довольно странные — Престолы разрушаются, потоки энергий смешиваются, но катастрофических изменений пока не вижу. Такое ощущение, будто нечто препятствует мировой структуре пойти вразнос… выводы делать рано, но задача действительно важная.

Крепость так и осталась в зачаточном состоянии. Некогда. Да и Шед подкинул пищу для размышлений. Я и думать не думал, что в прогнившей башке бродят такие идеи. Рыцарь прекрасно понял мои намерения и предложил составить четкий статут с набором правил, целей, ограничений. Я отмахнулся, но затем осознал, что для некоторых людей буковки на бумаге важнее внутреннего стержня. Напоминание, зримое проявление… Так что на следующий день я откопал в ворохе книг старый кодекс Серого Ордена, отдал демону для изучения и доработки, снабдил комментариями. Пусть старается. Если хочет быть полезным, отмахиваться глупо, и так рук не хватает.

Насчет гномов… с-сука, какой же я… (затерто), а еще… (затерто), и вообще… (тщательно затерто)… гад! За первую же неделю мора, по рассказам демона, погибло больше двух сотен подгорных коротышек. Остальные мучились гнойными язвами, харкали кровью, заболевали один за другим и опять-таки погибали. Гадко как, аж выть хочется. Но, боги, был бы способ иначе защитить Башню от многотысячных орд Кланов, так и поступил бы. Но главное в ином — Эскер как в воду глядел.

После разговора со старшим учеником не прошло и суток, а гномы прислали делегацию. В ножки не кланялись, сапоги не лизали. Просто очень вежливо попросили о помощи в борьбе с эпидемией. Я же ничего требовать взамен не стал, согласился, пошел на компромисс с совестью. Сегодня отправлюсь к горе, буду изображать из себя великого и ужасного чародея, борца со злом, мать его… Но надеюсь, коротышки хоть как-то смирят пыл. Не хочется опять прибегать к помощи Шеда, не хочется еще больше отягощать душу.

Что еще можно наскоро вспомнить? Да Тьма знает. Об Эскере беспокоюсь. Старший ученик рванул в неизвестном направлении, оказалось — сейчас ошивается в столице Скифра, ищет следы Мрона и прочих богов. Разговор вышел скомканным, но Гар вроде бы напал на след… остается пожелать не разбить голову. Хотя вопрос о Краеугольном камне и увлеченность Эскера сборником сказаний попахивают безумством. Читал я ту Книгу давным-давно, читал внимательно. Но кроме размытых легенд, ничего не нашел — Терн изрядно посмеялся над своими последователями. Жаль, что нельзя вырвать за шкирку негодяя-ученика. Портал отнимет слишком много энергии, а на двухсторонний не пойдет сам Эск…

Ладно, пора заканчивать с писаниной. И так потерял десять драгоценных минут, да и наверху какой-то шум поднялся… Боги, неужто опять кто-то по мою душу?! Убью! Или лучше наложу заклятие немоты, пусть мучаются…»

Перо впустую черкнуло по пергаменту, огни факелов дрогнули и озарили ровные ряды блещущих свежим лаком стеллажей с книгами. Ремесленники постарались. Да и вообще, сейчас лаборатория больше напоминала то, чем являлась, а не пещеру знахаря-отшельника. У стены грубоватый, но крепкий стол с алхимическим оборудованием. Место тюфяка с соломой заняла полноценная кровать, а сам Птиц сидел на стуле за меньшим столом, заваленным бумагами. Даже стены теперь украшал затейливый узорчатый барельеф. И только пучки сохнущих трав на веревочках еще напоминали о старом интерьере.

Парень отложил перо и потер красные, как у вампира, глаза. Вздрогнул, услыхав наверху раздраженные крики… Мрон, зачем так орать? Голова ж раскалывается. Лю-у-уди, имейте совесть!..

В холле первого этажа кто-то жарко спорил. Из вытяжек доносились искаженные ругательства, топот и громыхание. Такое впечатление, будто два буйвола не поделили самку. И это с учетом того, что тишина теперь в Башне царила очень относительная. Надо разобраться…

Путь в холл занял не больше пары минут. Но едва маг выбрался из подвала, на него накинулись двое: раздраженный поселенец и обиженный ученик-охранник. Принялись сбивчиво объяснять, махать руками. Чуть не накинулись друг на друга, но сразу поторопились выместить гнев на чародее. Первый добивался аудиенции, а второй не пропускал — наставник занят. Вот и сцепились.

— Умолкните! — рявкнул Птиц. Дождался, когда оба заткнутся, добавил спокойнее: — По порядку.

— Этот… — буркнул молодой светловолосый парень-охранник, указал пальцем на поселенца, — к вам ломился без спросу. Я объяснил, что жалобы и пожелания принимаются теперь в письменном виде, но он не послушал…

— Я по делу! — фыркнул неказистый бородатый мужичок. — По важному.

— Не велено! — уперся студент.

Оба снова начали переругиваться, покраснели и замахали руками. Птиц с тоской посмотрел на противников: вот так всегда… о великом мыслишь, а тебя за шиворот в бренный мир, и разгребай какашки. Достали, пятая ссора за последнюю неделю. Надо привлечь Шеда, пусть установит хотя бы подобие порядка и проследит за приемом прошений. К демону соваться по пустякам точно побоятся…

Мимо пробежал пяток молодых парней, все как один свежие и улыбчивые. С интересом глянули на ссорящихся, торопливо юркнули вверх по лестнице: на глаза учителю попадаться себе дороже. Громыхнула дверь, сквозняк принес запахи свежести и терпких трав, взметнул пыль. Почти невидимое облачко повисло в воздухе, начало медленно опадать на огромный круглый стол и стулья, покрыло тонким настом полки с учебниками. Магические светильники моргнули, словно сочувствуя: терпи, держи себя в руках.

— Молчать, — зловеще повторил маг. — На-ка-жу.

Эффект получился более весомый, чем от крика. Ученик осекся, побледнел и торопливо выскочил за дверь — на пост. Мужичок прикусил язык, посмотрел на чародея уже с опаской. Благодетель благодетелем, но и сжечь может. «Конечно, могу, — взглядом сказал Птиц. — Не фиг на шею садиться, как говорит Эскер». Но вслух, естественно, выдал иное:

— Что нужно, уважаемый… э-э-э…

— Локс, — смущенно подсказал мужик. — Портной.

— Уважаемый Локс, — добавил маг, вопросительно приподнял бровь.

— Прошу прощения, — сказал портной. — За вторжение и прочее. Я понимаю, что у вас много дел, тревог…

— Ближе к сути, — перебил Ирн.

— Э-э-э… — промычал Локс. Сделал маленький шаг назад, поежился под внимательным взглядом мага. — Понимаете, до меня дошли слухи… да и вообще многие ваши ученики оговаривались…

— О чем?

— Ну как же! — бросился в омут головой мужичок, зачастил: — Мол, Орден по типу старого Серого создаете, хотите мир привнести в окрестные земли, чудовищ и злодеев истребить…

— Допустим, — хмыкнул парень. Тайны из задумки не делал, но к чему ведет проныра? Опять просьбы? Или элементарно полюбопытствовать хотел? Тьма, теперь понятно, почему всякий уважающий себя правитель огораживается толпами чиновников. Информацию надо фильтровать, а то так и загнуться недолго.

— Я…э-э-э… хотел предложить… У меня много разнообразной ткани… вы ж наши защитники… в общем, я хочу сделать для вас форму! Ведь чародеев должны отличать издалека!

Последние фразы мужичок практически выпалил, расхрабрившись. Замер в ожидании, посмотрел заискивающе и испуганно. Ирн открыл рот для очередной формальной фразы: похвалить и выгнать. Но неожиданно для себя промолчал, наморщил лоб. А и верно… Орден, Академия, любая упорядоченная структура обязана обладать символикой: гербом, цветом, узнаваемой одеждой. Не потому, что так удобнее, а для остальных людей. К тому же форму можно зачаровать, как делали Серые маги…

— Ладно, — смилостивился парень. — Приступайте, Локс. Что-нибудь нужно? Деньги, люди для похода на рынки?

— Нет-нет, — покачал головой портной, облегченно выдохнул. — У меня все есть, привез вместе с одним из обозов, переместил через Портал… Один вопрос: какие-то особые пожелания будут?..

Маг нахмурился сильнее, потер щеку — пожелания, хм?.. Но тут заметил на столе забытые кем-то чистые листы бумаги и письменные принадлежности, сделал быстрый шаг. Подхватил перо и, недолго думая, нарисовал короткую куртку с капюшоном и высоким воротником, усиленную на плечах латами, а на запястьях — длинными поручами. Брюки обозначил схематически, но тщательно выделил вполне рыцарские поножи… Такой наряд очень нравился Эскеру, а если начистоту — являлся вполне функциональным и пристойным. Движений не сковывает, защищает, да и отличить обладателей легко. А то мало ли… если пустить на самотек, сошьют, чего доброго, нечто сродни университетским мантиям. Дурость же, неудобно и громоздко, хоть и представительно…

Рисунок портной изучал минут пять, что-то бормотал под нос. Потом поднял взгляд на мага и осторожно сказал:

— Саму одежду сделаю, но с железками надо обратиться к кузнецу. Поговорю, если не возражаете. Думаю, Грит не откажет, раньше был лучшим оружейником Северного округа… Какие-то предпочтения в цветах?

— Действуйте, мастер, на свое усмотрение, — легко сказал Птиц.

— Хорошо, — просиял портной. — Побежал работать. Всего хорошего, ваше магичество!..

Мужичок с облегчением юркнул к выходу, а Ирн с неудовольствием подумал, что и обращения стоит переработать. Сделать менее пафосными, более короткими — как звания в армии… Вновь устало потер глаза и направился к двери.

Свежий горный ветер вскружил голову. Птиц поморгал, звонко чихнул и с отстраненным любопытством посмотрел вдаль. Да уж, многое изменилось. Еще пару месяцев назад присутствие людей тут выдавали лишь узкие тропки. Сейчас в долину вела достаточно широкая дорога — ученики выровняли почву заклятиями, сплавили в твердый, шершавый наст. По обе стороны поставили ограждение в виде осколков камней и через равные промежутки — статуи. Чуть ниже располагалась площадка со вторым стационарным Порталом, гораздо большим, чем на крыше, — чтобы могли проходить и телеги. А в паре тысяч шагов впереди виднелись крыши изб, вились дымы, мелькали черные точки людей, огромным голубоватым зеркалом блестело озеро. Отсюда звуков не слышалось, но было заметно — жизнь кипит. Маленькие фигурки деловито копошились, ставили сруб очередного домика. С пожелтевших пшеничных полей огромным жуком ползла телега в окружении женщин и подростков — собрали первый, и не единственный, за лето урожай. Еще дальше на зеленом выгоне паслись лошади, табуны коров… Тьма, неужто сделано столь быстро?..

«Да, — кивнул себе Ирн. — Быстро и — главное — своими руками. Другое дело, что пришлось потратить уйму золота. Однако результат налицо…» Парень мазнул быстрым взглядом по Башне, невольно улыбнулся. Черная громада по-прежнему выглядела клыком демона, кривоватым и страшным. Но окна обзавелись ставнями и специальными заклятиями, имитирующими стекла. Внутри достаточно мебели, предметов обихода и украшений. Снаружи поверхность камня оставили почти нетронутой, лишь сгладили до зеркального блеска, а под защитными зубцами разместили несколько статуй мифических грифонов… работа Сворла и Витара. Старшие ученики, как только немного поднаторели в магии, всерьез занялись обустройством. И даже соревновались — кто сделает более красивую вещь. Вычищенная площадка рядом с Башней их же рук дело, а шагах в трехстах устроили свою рощу — сажают и выращивают специфические деревья, стараются добиться определенных свойств. Крестьяне окрестили Заповедным садом, ходят на экскурсии целыми табунами, дивятся, просят семена самых удачных растений…

Почувствовав характерный зыбкий холодок, Ирн торопливо отшагнул в сторону. Вовремя — из земли брызнул столб грязно-черного дыма, принял очертания бледного рыцаря. Ученик рядом с входом испуганно икнул и вжался в стену — новенький, не привык еще.

— Надеюсь, больших планов не было? — как-то уж слишком жизнерадостно поинтересовался рыцарь.

— Что нужно?

— Мне ничего, — еще шире усмехнулся демон. — А к тебе гости. Те самые.

Гномы, — сообразил маг, задумался на минуту и враз уловил отклик охранного заклинания. Перед глазами мелькнула туманная картинка: каменистый склон, редкий кустарник и размытые фигуры пятерых крепких бородачей. Вообще-то ждал делегацию попозже, хотел провести экзамен. Но что уж теперь, Сворл с Витаром подождут…

— Благодарю, — скупо ответил чародей. Уловил насмешку в бесстрастных вроде бы глазницах рыцаря, фыркнул: — Что?..

Демон лучезарно ухмыльнулся, показав весь набор острых, кривоватых зубов, осмотрел парня как девицу на выданье.

— Ты посох возьми. Ну или хотя бы бубен шаманский, приоденься. Пусть видят, что имеют дело с могучим и зловещим Серым магом, а не с голью перекатной.

— Тебя спросить забыл, — прошипел Птиц. Он что, насмехается? Так у демонов по определению, кроме простейших чувств — ярости, голода и страха, — нет ничего. Если надо, могут сымитировать смех или случайно юморнуть. А вот ирония недоступна. Хотя наверняка виноваты Гасители, вернувшие часть человеческой сущности.

— На твоем месте насчет бубна я бы задумался, — скрипнул демон. — Все ж атрибут…

— Отвали, а! — взбеленился маг. — Тебе что, заняться нечем?

— Есть, — ответил рыцарь, стер ухмылку. — Вообще-то пришел за учениками, чтобы провести внеочередную тренировку. Обороноспособность и воинский дух надо поддерживать, к тому же ты удачно разогнал младших из рощи… О гостях я сообщил из вежливости.

— Вот и займись, — отмахнулся Ирн. Резко развернулся, быстро зашагал в сторону знакомой тропы в обход недостроенной крепости. На середине откоса обернулся, заметил черный силуэт… Шед смотрел недолго, растворился в облаке дыма. Но магу показалось, что на губах демона играла ехидная улыбка.

Положа руку на сердце, чародей знал: таким образом Шед напоминал, что палачом являлся именно он. Убивал гномов, насылал мор, а руки Ирна были чистенькими. Теперь лишь осталось изобразить из себя великого экзорциста, залатать намеченные демоном мелкие «Проплешины» и стать спасителем Подгорного народа. Маленькая месть — вот чем была та насмешка. Но подобное мог бы сотворить только человек… человек, испытывающий угрызения совести и затаивший обиду. А Птиц отказывался принимать естественную природу эмоций рыцаря. Ну не могло существо, которое резало людей как свиней, пусть они и были преступниками, чувствовать боль. Не могло!..

Острая ветка мазнула по щеке, оцарапала. И маг вдруг сообразил, что чудовищно напряжен. Кулаки крепко сжаты, мышцы подобны железной проволоке, а зубы сейчас начнут крошиться — настолько сильно стиснуты. Усилием воли Птиц немного расслабился, придал себе вид спокойный и деловитый. Не на свидание же с какой-нибудь белобрысой вертихвосткой бежишь — на встречу с врагами. А гномы в любой момент готовы впиться в горло…

Дальше Ирн пошел неторопливо, с чувством собственного достоинства. Вскарабкался по крутой тропинке, вошел в редкий лесок. Попутно проверил охранные заклятия, хмыкнул — к пятерке уже ожидающих прибавилось еще четверо. Трое по виду из правящей верхушки, остальные — шаманы. Впрочем, последние носили звание скорее формально. Гномья цивилизация так и не смогла создать сильных магов. Отсутствие ярких способностей — раз, всеобщая направленность на механику — два. Шаманами подгорных чародеев называли лишь люди, у самих коротышек те носили странное звание — Слушающих камни. И действительно, слушали, понимали, разговаривали со скалами. Могли заставить треснуть, скатиться беспощадной лавиной, или же, напротив, стать крепче металла. Нечто сродни кастрированной школе Леонида — работа с потоками на интуитивном уровне.

Сегодня шаманов опасаться не стоило, пришли помочь в ритуале. Точнее, Птиц надеялся, что Слушающие не ударят в спину. Во всяком случае, до избавления от эпидемии будут медлить. А после заклинания надо отойти под прикрытие защитных кругов… Что будет потом, Ирн представлял смутно. Возможных вариантов два — либо опять война, либо конструктивный разговор. Хотя сейчас загадывать рано.

Поднялся на уступ быстро, даже дыхание не сбил. Гномы успели заскучать: морды сонные, в глазах тоска. Но стояли крепко, никто не шевельнулся. Все массивные, как тумбы, коренастые и жилистые. Блики сверкали на узорчатых латах голубоватой стали, ветер развевал волосы и длинные, заплетенные в косички бороды. Оружия не принесли, лишь у шаманов в руках виднелись короткие жезлы из цельных кристаллов хрусталя. Слушающие по большей части глубокие старики, седые и мощные, как столетние дубы. Впереди рыжий воин средних лет в особо толстом доспехе и рогатом шлеме, по бокам ребята помоложе — охрана и потомки благородных родов, нечто сродни человеческим рыцарям.

Первым делом Птиц проверил окрестности насчет скрытых стрелков, но убедился — пусто. Немного расслабился, быстрым взглядом окинул гостей и натянуто улыбнулся.

— Доброе утро, Вельдр.

Рыжебородый предводитель степенно кивнул, прогудел как из глубокого чана:

— Приветствую, маг.

Наступила тишина. Очередная натянутая пауза, полная подозрений и тяжелых изучающих взглядов. Шорохи камешков под дуновением ветра, скрип металла и угрюмое сопение…

Ирн посмотрел прямо и бесхитростно, сохранил на лице выражение спокойного любопытства. В который раз подивился мощи, которая лезла из вождя как солома из дырявого тюфяка. Лицо будто вырублено из камня, черты резкие и неприятные. Глаза чуть навыкате, темные и загадочные. Загнутый клювом узкий нос тонул в пушистых усах, последние опрятными ручейками стекали по щекам и превращались в аккуратную бороду… Но как и в прошлый раз, было заметно, что предводитель Клана Огня Глубин бледен и худ. Доспехи болтаются как на вешалке, под глазами синяки, а губы серые и растрескавшиеся.

Остальные коротышки выглядели не лучше, а некоторые и похуже. Один из охранников, молодой русоволосый крепыш, ощутимо пошатывался. Левую сторону лица украшала подозрительного вида сыпь, гнойные язвочки, на висках виднелась почерневшая сеточка капилляров. Один глаз нормальный, второй — налит кровью и воспален, а радужка черная как уголь и расплывшаяся… притом что другая цвета весеннего неба. Странное возникало ощущение — казалось, будто черный глаз принадлежал совсем иному существу, злобному и кровожадному. Даже выражения были разные, в голубом сквозили боль и усталость, в антрацитовом нельзя было прочесть ничего, кроме ненависти…

«Что же внизу творится? — невольно ужаснулся Ирн. — По идее, должны привести самых крепких, боеспособных. Но на деле — едва ноги волочат. Урод ты, Птица… тварь дрожащая!.. Там же и дети…»

К горлу подкатил душный комок, но парень сумел справиться, ничем не выдал внутреннего состояния. Медленно склонил голову, спросил хрипло:

— Приступим?..

— Да, — рыкнул предводитель. Голос густой, как патока, взгляд немигающий. — Приступим, маг…

Делать в общем-то было особо и нечего. Ирн заведомо знал, как избавиться от мора. Демон искусственно истончил оболочки мира в подземелье, связал с Преисподней. А Тьма доделала начатое: поразила гномов, заставила болеть. Достаточно аккуратно разрезать связующие нити, чтобы искусственные «Проплешины» закрылись… Подобным образом не так давно поступали служители Алара, дабы укрепить веру чужеземцев и казаться спасителями. Правда, намного грубее: мощными зельями вызывали перекосы природных энергий, делали настоящие «прорывы», а затем латали дыры. Так что идея Птица родилась не на пустом месте. Но легче от этого не становилось — уподобляться лживым последователям Светозарного было по меньшей мере противно.

В подземный город Птица пропускать, естественно, не собирались. Входы и выходы, основные тоннели и переходы хранились в строжайшей тайне. Для того и нужны были Слушающие — показать нижний мир и не допустить проникновения в святая святых. Сам чародей хоть и с трудом, но мог пронзить толщи скал, однако следовало играть роль…

Немного помедлив, Ирн встал посреди площадки. Обернулся и подождал, пока Вельдр отойдет в сторону, по слогам произнес заклинание. У ног вождя сразу зажглось кольцо белого света, принялось с треском разбрасывать миниатюрные молнии. Гном нервно поежился, но кивнул бойцам: все в порядке, жив… о заложнике и взаимной безопасности договаривались заранее. И коротышки прекрасно знали, что в случае чего обожаемый предводитель обратится в горстку золы.

Через минуту шаманы окружили чародея и затянули грозную песнь — нечто сродни медитативному речитативу. А Птиц, на всякий случай прикрыв себя еще и Воздушным Щитом, рывком вошел в состояние сосредоточенности и сотворил простое поисковое заклятие, прикрепил к плетению коротышек… Готово. Теперь оставалось ждать, пока закончат медлительные Слушающие.

Внешне ритуал не впечатлял. Маг стоял в центре с прикрытыми глазами, чуть шевелил пальцами, будто плел невидимые сети. Гномы пели, постепенно понижая тон. А когда сорвались на низкий, неразборчивый гул, земля едва ощутимо дрогнула. Охранники Вельдра мельком переглянулись. Один начал доставать припрятанный за пазухой кинжал, прицельно посмотрел на чародея. Но предводитель жестом заставил остановиться и указал на кольцо белого сияния у ног, резко кивнул: убирайтесь! Воины скривились, нехотя отошли подальше… Снова последовали бормотание, мерное голубоватое сияние жезлов в руках шаманов, второй толчок.

Птиц и с закрытыми глазами прекрасно зрел окружающее. Видел площадку сверху и чуть со стороны, мог различить каждый камешек и травинку, мельчайшие морщинки на лицах гномов. Слышал шорохи, торопливый топот муравьев под ногами, чувствовал дуновения ветра и солнечные токи. А затем песнь гномов увлекла, и мир подернулся дымкой, парень ухнул в черноту. Перед глазами с бешеной скоростью замелькали тоннели, галереи, залы, пещеры… похоже на тонкую светлую паутину посреди бескрайнего океана Тьмы.

Оглядевшись, маг заметил участки, где светлые нити чуть размывались. Оттуда тянуло гнилью и угрозой. Внутренние ощущения также говорили: там и находятся «Проплешины». Недолго думая, парень углубился в паутину, легко оторвался от неусыпного внимания Слушающих. Отыскал первую нить и резанул тонким жгутом чистой энергии в помеченном Шедом месте… Послышались звон порванной струны, шипение — и мутная мгла медленно поблекла. Снова нашел гнилое место, хлестко рубанул плетью. Очередной звон, легкий холод, быстрый полет к следующему «окну», и мороз многократно усилился…

Шаманы нагнали астральную составляющую Птица уже у поверхности, когда «Проплешины» оказались закрыты. Волны холода теперь били практически непрерывно, парень с трудом пробирался сквозь снежную круговерть. И если поначалу с интересом присматривался к видениям подземного города, теперь осталось единственное желание — выбраться к ласковым лучам солнца. Духи Слушающих окружили Ирна плотным роем, ауры сочились злостью и раздражением. Один повис на парне, попытался потащить вниз. Но остальные ярко вспыхнули, отогнали самого ожесточенного. Подхватили мага, швырнули к поверхности.

Застонав и с трудом пошевелившись, Ирн услыхал сухой хруст. Моргнул и с некоторым удивлением осознал, что покрыт инеем. Кожа и мышцы онемели, рубаха превратилась в жесткий хитин. Но солнце топило лед, жаркими, болезненными прикосновениями возвращало жизнь в тело.

«Тьма… — обессиленно подумал чародей. — Слишком задержался, ушел глубоко… Так, теперь осторожненько пятимся к защитным кругам. Очень медленно, Птица. Шаманы смекнули, что ты использовал их лишь для прорыва сквозь самый толстый слой… вот воплей-то будет!»

Но криков почему-то не последовало. Слушающие подарили магу несколько разочарованных и злых взглядов — как же, успел очухаться, гад, теперь врасплох не застанешь. Молча дождались, пока кольцо белого света вокруг Вельдра потухнет, а затем развернулись и скрылись за ближайшей скалой. Охранники после минутного промедления пошли следом, подчиняясь знаку вождя. За уходом самого предводителя парень наблюдать не стал. Медленно, стараясь не пошатываться, добрался до края площадки, подставил грудь живительным лучам солнца. Усталость и мороз отступали нехотя, цеплялись за плоть острыми коготками. Но небольшой энергетический импульс помог, и Птиц распрямил плечи…

— Красиво тут, — раздался густой бас. Вельдр стал рядом, посмотрел вниз, на зеленеющую долину и голубой осколок озера.

— Да, — только и смог выдавить маг. Что понадобилось предводителю клана? Почему не ушел вместе с остальными?

Молчание затянулось. Чародей отогревался, то и дело бросал удивленные взгляды на гнома и мучительно размышлял о мотивах последнего. Вельдр же с явным удовольствием подставлял грудь и лицо ветру, щурился и украдкой почесывал бороду… Минута, вторая…

— Мы хотим союза, маг.

— В самом деле? — хмыкнул Ирн. Но внутренне напрягся — Кланы сделали правильный выбор! Главное — не спугнуть, не показать превосходства… — Что-то с месяц назад желанием не горели.

— Ну да, — неопределенно пробурчал предводитель, проследил за стаей птиц над ближайшей рощицей. Указал на чернеющий клык Башни, спросил: — Ты хочешь воссоздать Серый Орден?..

Они что, сговорились? Второй раз за день задают тот же вопрос.

— Пожалуй. Но не такой, как раньше. Хочу воспитать миротворцев и созидателей, а не хранителей и воинов.

— Рад слышать, — неожиданно легко сказал гном. Резко развернулся, вперил горящий взгляд в парня и натянуто улыбнулся. — Так как насчет союза? Мы многое можем предложить — металлы, руды, уголь, мастерство, помощь в строительстве… Ведь ты задумал построить крепость или город?..

— О городе пока не помышлял, — признался Птиц. — Хотя кто знает, что тут будет лет через пятьдесят…

— Вот-вот, — кивнул гном. — И наша помощь пригодится.

— Но мы пытались, — проворчал чародей. — Серый Орден, Кланы… вы предали Свободные Земли в самый неприятный момент. Да и раньше интриговали, пытались ослабить.

Вельдр, как и ожидалось, скрипнул зубами, но, к удивлению Ирна, сказал совсем не то, что тот предполагал услышать:

— Нас вело недовольство.

— Неужели?.. Какое?

— Предания гласят, — сказал гном, — что мирное соглашение составляли первый Серый и избранный на то время Совет старейшин. Мы просили и требовали, чтобы наших отпрысков тоже допустили к обучению магии. Но чародей высокомерно ответил, что дисциплина закрытая и мы рылом не вышли. А в то время наше племя слишком ослабло, гибло от нашествия гоблинов… Договор навязали нам силой, маг, заставили занять четкое место в распланированной структуре. Место производителей и добытчиков, не более. И мы честно трудились на протяжении столетий, трудились лишь за еду, хотя жаждали встать вровень с Серыми. И потому самые радикально настроенные из нас задумали осуществить план…

Голос Вельдра снова усилился, щеки пошли пятнами. Ирн невольно отшагнул в сторону, мысленно присвистнул. Вот как… у каждого зла растут ноги из благих намерений. Коротышки просто защищали собственные интересы, как поступил бы любой человек. Но отличие в том, что люди не стали бы ждать сотни лет, под любым благовидным предлогом отказались бы от невыгодных условий. А гномы терпели… и теперь понятно, чего жаждет предводитель Клана Огня Глубин. Того же, к чему стремились предки.

— Откуда я знаю, что ты не лжешь? — спросил Птиц.

Гном посмотрел на мага снизу вверх, кривовато ухмыльнулся.

— Мы знаем, что мор напустил ты.

— Прямых доказательств нет, — пробормотал парень.

— Потому я с тобой разговариваю, — пояснил предводитель. — В Совете разброд, многие жаждут твоей крови. Но лишь единицы связали нити событий: наше нападение и внезапную эпидемию. Мы также сознаем, что вернуть мор для тебя — как в воду плюнуть. Большинство хочет равноправного союза, и остальных убедить сумеем.

— Война вполне логична, — с усилием выговорил Ирн, растянул губы в деревянной улыбке.

— Ничуть, — отрубил Вельдр. — Последнее десятилетие изрядно подкосило Кланы. Мы научились выращивать грибы и растения, охотимся на каменных змей и ловим рыбу. Но пищи все равно не хватает, население уменьшилось на треть, а тут еще мор… Если, не дай Глубины, вздумают напасть гоблины или еще какая беда, мой народ исчезнет. Я, естественно, не хочу этого, да и твоя идея насчет миротворцев… импонирует.

Поправив бороду, вождь отвернулся и посмотрел на Башню. А парень коротко кивнул в смятении. Идея, мысль… не укладывалась в голове. Учить гномов Серой магии? Невозможно! Весь многолетний опыт чародея орал о том, что никто, кроме людей, неспособен ею овладеть. Да и дико как-то — давать врагам свой же меч…

«А может, ты ошибаешься? — вспыхнула болезненная мысль. — Тебя… учили с детства, что гномы не более чем помощники и полезные работяги. И ты привык жить с этим убеждением. А сейчас… что, если изначальный замысел может перерасти в нечто более глобальное? Не очередной человеческий Орден или Академия, а символ единения рас? Воспитать, сделать независимыми от правительств… Эффект должен превысить самые смелые ожидания. Хо-хо, Птица! Да ты хозяйственник — все в дом, все для дела…»

— Среди гномов мало тех, кто способен управлять магическими потоками.

— Знаю, — поморщился Вельдр. — Но мы хотим попробовать и убедиться. Если выйдет нечто путное, хорошо. Нет — от союза не отступимся.

Ощутив сомнения парня, гном вздрогнул. Широкое лицо озарила смутная надежда, глаза чуть расширились. Птиц недолго, но напряженно думал, прогонял варианты. И, сам не зная, что повторяет недавние слова Эскера, наконец произнес:

— Вы поклянетесь кровью. Главы каждого Клана! Поклянетесь не причинять вред Свободным Землям и чародеям нового порядка.

Удивления предводитель не испытал или по крайней мере старательно скрыл. Нахмурился, склонил голову и тихо сказал:

— Понимаю. Но нам не привыкать давать неудобные клятвы. Жди, чародей. Самое большее через неделю я приду с другими старейшинами, и мы проведем ритуал…

— Еще одно условие, — перебил Ирн. — Учеников буду отбирать сам среди молодых и способных.

— А мы оставляем за собой право наблюдать за процессом.

— Ладно, — хмыкнул парень.

— По рукам, — подтвердил гном. Развернулся и неторопливо затопал вверх по откосу. — Всего хорошего, маг!..

— Счастливо, Вельдр, — по инерции ответил Птиц, проводив коротышку удивленным взглядом…

Еще минут десять парень провел на краю площадки. Обозревал окрестности, грелся на солнце и думал. В состоянии легкой прострации спустился к Башне, сходил в поселение якобы с визитом вежливости. Но людей не замечал в упор, на вопросы и приветствия отвечал невпопад. Заметил на полянке у озера тренирующихся под предводительством Шеда учеников, долго наблюдал издалека. Старался представить среди обычных студентов гномов… и постепенно осознавал, что будет невероятно трудно. Ненависть между свободными и недомерками лишь крепла последние десять лет. Сломать лед сразу не получится, да и самому как-то дико — учить гномов, надо же! Проблем прибавится, но и приз в случае удачи удвоится… соблазнительно.

Голова гудела от сотен предположений, выводов, вариантов. Однако хитрый мозг опять упростил ситуацию, разделил последствия на три. Каждое было вроде бы неплохо, но сопрягалось с некоторыми проблемами. Впрочем, чего гадать? Первая партия выиграна, противники ход тоже сделали, теперь надо обдумать стратегию и тактику дальнейших отношений.

Немного успокоившись, Птиц прошелся по единственной улице новой деревушки и вполне мило поболтал с какой-то веснушчатой девчонкой. Спустился к озеру, помочил ноги в теплой воде и даже помог одному из мальчишек вытащить здоровенного карпа. Потом направился по дороге к Башне, но на небольшой развилке задержался и тяжело вздохнул. Еще одно неприятное дело. Но завершить надо, иначе логические построения и замыслы рухнут. Да и ученики заждались…

Ноги привычно понесли по узкой тропинке в сторону Священной рощи. Над головой сомкнулся свод ветвей, под сапогами зашелестели палые листья. Не прошло и пяти минут, как Птиц приблизился к границе заповедной территории, продрался сквозь заросли кустарника. Мир смазался на долю секунды, по спине побежали мурашки. Показалась неизменная полянка, из разрывов ветвей брызнули яркие солнечные лучи.

Хотя… насчет неизменной маг погорячился. То тут, то там в траве виднелись позабытые кем-то учебники, стояли лучшие скульптуры работы старших учеников, к небу тянули нежные листики странные растения: серебристый кустик, тонкие черные лианы, невиданные белые цветы… На дальней стороне виднелись грубые столы с алхимическими приборами, тигли и змеевики, установки странных форм. Там же располагались ровные площадки для тренировок с магией символов, то бишь с пентаграммами, куски мела и острые серпы для долбления канавок…

Витар торопливо строчил на листе пергамента, то и дело заглядывал в какой-то фолиант, шуршал страницами. Судя по всему, просчитывал напряженность потоков для очередного заклятия, пытался применить отдельные фрагменты. Сворл же просто сидел в траве и играл с любимцем — крылатым черным котом. Дергал привязанную к нитке ветку, а мурлыка старательно охотился. То припадал к земле, растопырив крылья и вспушив хвост, то стремительно прыгал. Грин каждый раз успевал отдернуть нитку, оставлял усатого с носом и весело смеялся. Но зверь не сдавался и в конце концов поступил иначе — взлетел, в крутом пике цапнул ветку когтями. Рухнул на траву, принялся увлеченно терзать добычу. В тени у кустов раздался протяжный зевок, сверкнули алые угли глаз. Огромный, с теленка размером, полупес-полуящер проследил за чудачествами мелкого с сонным любопытством и снисхождением.

В первый момент Птицу отчаянно захотелось отступить назад, пока никто не заметил. Но маг сдержался, несколько раз повторил про себя: «Надо! Просто надо!»

— Долго же вы, учитель! — широко улыбнулся Сворл. — Мы заждались.

— Неотложные дела, — скупо пояснил Ирн.

Услыхав голоса, очнулся младший Гар. С явным недовольством отложил бумагу и медленно встал, отряхнул травинки с штанов… За несколько месяцев Витар сильно изменился. Перед Птицем стоял уже не тот ожесточенный войной огневик-дуболом, что помогал в сражении с Шедом в Джаре. Пожалуй, похудел немного да еще больше мускулов нарастил в учебных боях с демоном, отпустил шикарную шевелюру. А вот сонное спокойствие в глазах сменилось яркой искрой разума. И все чаще во взгляде полыхал огонь одержимости. Так человек, который с неделю прошлялся по пустыне без капли воды, приникает к прохладным струям ручья — пьет и не может напиться.

Конечно, метаморфоза длилась гораздо дольше — около года по времени рощи. Но сам факт теперь не просто изумлял Птица, а заставлял сомневаться — что-то в Витаре было весьма знакомым, тревожным. Нечто из юности самого Ирна, когда еще обыкновенный паренек потерял родителей в одном из набегов скифрцев и отправился овладевать Искусством… чтобы хоть как-то заглушить воспоминания. Хотя маг ясно понимал: именно с младшего Гара начнется эра новых Серых… если вообще начнется… и наследник соответствовал, да.

Оба ученика подошли ближе, замерли в ожидании. Сворл нервничал, переступал с ноги на ногу в нетерпении. Младший Гар сохранял видимое спокойствие, но чутко ощутил настроение Птица и насторожился.

— Сегодня у вас важный экзамен, ребята…

— Опять? — протянул Грин, немного скис. — Да сколько можно?..

Словоохотливый студент хотел брякнуть еще что-то, но получил тычок под ребра и прикусил язык.

— …а завтра начнется второй этап — обучение боевой магии. Вы будете овладевать самыми различными атакующими заклятиями. Помимо прочего расширите знания в Стихийной области, тонкой энергетике, алхимии, научитесь работе с Тьмой и Хаосом, Кровью. Кто выдержит очередное испытание, того я буду натаскивать в Высшей магии…

— Ура! — опять не сдержался Сворл. — Наконец-то!..

— Вам еще надо пройти экзамен, — хмуро напомнил Птиц.

— Так чего медлим? — заторопился парень, азартно потер руки. — Мы готовы! Правда, Вит?..

— Угу, — невнятно отозвался Гар, опасливо посмотрел на наставника.

— Что ж… — медленно произнес Птиц. — Рвение похвально. Но не ждите, что экзамен получится легким… и приятным.

— Пустяки, и не с таким справлялись. Что надо делать? Построить или вырастить? А может, разрушить?..

В словах Грина присутствовала доля истины — парни молодцы, смогли овладеть основами созидания в рекордно короткий срок. Да и вообще, с самого начала привыкли разбираться с трудностями, грызть гранит науки. Если провести параллель с учениками истинно Серых магов, последние очевидно проигрывали: безынициативные, ограниченные множеством правил и кодексов, посохами, грузом традиций. А эти молодые и злые, жадные к знаниям… Но легче от таких мыслей не становилось. К тому же вон как радуются переходу ко второму этапу — разрушать и убивать так весело.

Сохраняя на лице бесстрастное выражение, Птиц резко вскинул руку и создал левитационный импульс. Лучшие статуи учеников медленно отделились от земли и переместились в центр поляны, тяжело осели. Та самая женщина с кувшином и воин с топором. Первая изящная и изысканная, второй — нарочито грубый, но грозный и харизматичный…

— Вот первый урок — вспомните основы настройки на Стихию. Обращайтесь к соответствующему Престолу, создавайте повелевающий импульс. Нужна обычная управляющая схема, как и для созидающих заклятий, но вместо всех параметров используйте два: форму Силовой петли и вектор. Подробнее прочтете завтра, нужные учебники выдам…

Птиц объяснял, приводил примеры, давал значения переменных и постоянных для самых обыкновенных атакующих заклятий. С каждой минутой глаза учеников расширялись, рты распахивались шире. Привыкли к трех— и четырехуровневым плетениям созидания, а тут сложность аховая. Закольцевал природную силу, придал определенные свойства — и мечи огненные шары как рыба икру…

— Так просто? — засомневался Грин. Наморщил лоб, попытался обратиться к Престолу Огня. После двух или трех попыток на ладони парня вспыхнул сгусток оранжевого пламени, яростно загудел. Аколит засмеялся с облегчением, запустил шар в небо и заставил красочно взорваться.

— Не туда.

— Что? — изумился Сворл, обернулся и ахнул — палец наставника указывал на статую женщины. — Но зачем?

— Цель, — отрезал маг. — И ты, Витар… твой объект рядом.

В голосе Ирна прозвучали командные нотки, облик и взгляд распространяли холод. Ученики вздрогнули, ошеломленно переглянулись. Зачем? Жалко же! Своими руками делали, трудились без продыху… а тут — сжечь результат многомесячной работы?.. Но нехотя подчинились. Сворл от волнения пару раз сбивал настройки, обжигался и шипел от боли. Витар медлил, еще надеясь на то, что приказ — шутка или минутная блажь. Но чуда не произошло, и первым швырнул заклинание Гар. Прозрачное воздушное копье пронзительно свистнуло, раздались грохот и треск. В стороны брызнули мелкие осколки, поднялось густое облако пыли. Статуя покачнулась, но устояла, левая рука и часть груди исчезли.

— Еще!

Второе копье оторвало монументу голову, разорвало туловище. Запахло паленым камнем, по траве рассыпались обломки. И тут не выдержали нервы у Грина — плотный комок пламени буквально разорвал женщину с кувшином на куски. Оба ученика отступили назад, с отчаянием глянули на наставника. Птиц лишь молча указал на следующие цели — растения. Деревце Сворла, сок которого прекрасно заживлял раны и снимал воспаления. И лианы Гара, цепкие и крепкие, — идеальные веревки.

Студенты побледнели, но ослушаться не посмели, принялись со слезами на глазах уничтожать растительность. Жгли, резали, вымораживали… долгих три минуты поляну оглашали хлопки и шипение, частый треск. Запахло дымом, на траве появились пятна выжженной травы. Обессиленно отшатнувшись, ученики тяжело задышали. На лицах читалось облегченное: неужто все?..

Чувствуя себя полнейшим ублюдком, Птиц снова создал заклятие левитации. Раздались жалобный скулеж и задушенное мяуканье. С разных концов поляны невидимые арканы притащили пса и кота, подвесили в воздухе. Мурлыка осматривался с изумлением, фыркал и пытался махать крыльями. Пес часто перебирал ногами, повизгивал…

— Еще…

Слова получились тихими, почти беззвучными — горло элементарно отказалось издавать звуки, — но студенты услышали. Отшатнулись от чародея, мелко задрожали. Лица уже не серые, а зеленые, глаза навыкате.

— Зачем? — выкрикнул Сворл.

— Уничтожить! — взревел Птиц разъяренно. — Поймете потом… Быстро!..

На бедного Грина было жалко взглянуть. Парень едва держался на ногах, вздрагивал и скрежетал зубами. Смотрел то на кота, то на взбешенного наставника… и сам не замечал слез, которые ручьями текли по щекам. Мотал головой, безумно вращал глазами. Убить человека трудно, а уж животное — кощунство и предательство.

Витар стоял рядом, крепко вбив ноги в землю. Полное лицо пошло болезненными пятнами, глаза тоже подозрительно блестели и быстро-быстро бегали в орбитах. Воин беспомощно взглянул на пса и медленно попятился. Оглянулся, попытался нечто сказать, но наткнулся на взгляд Ирна… быстро выдохнул, сделал жест отторжения.

Ослепительная вспышка затмила даже солнечное сияние, на миг стерла деревья и листву. Послышался дикий визг, толстая ветвистая молния отшвырнула массивное тело к краю поляны. Вспыхнуло пламя, вонь паленой плоти поглотила остальные запахи… Пес не двигался. Лежал на траве изломанной, дымящейся куклой, а из разорванного брюха на землю медленно сползали скользкие внутренности…

И тут не выдержал Грин, безвольно и тряско мазнул руками по воздуху. Тонкая пламенная стрела с шипением вырвалась из ладоней, оранжевым росчерком прошила кота. Мяуканье, хрипение, сочное потрескивание сгорающей шерсти… Мурлыка умирал долго. Бился в агонии на траве, рвал когтями землю и хлопал крыльями. Невидящие глаза казались провалами во Тьму, смотрели с укором.

Сворл захрипел и зарыдал, спотыкаясь и пошатываясь, бросился прочь, влетел в кусты. Крик мгновенно затих, и установилось нехорошее безмолвие. Шелестели листья, порхали бабочки, золотым дождем изливался свет. Кровь животных медленно растекалась по земле, болезненно контрастировала с по-весеннему сочной зеленой травой…

Медленные, тяжелые шаги прозвучали подобно грому с ясного неба, младший Гар остановился напротив наставника. Пронзил внимательным взглядом, болезненно и кривовато улыбнулся:

— Зря ты так.

— Знаю, — шепнул чародей обессиленно. — Но по-другому нельзя…

— Ломать не строить?! — хмыкнул воин, посмотрел печально и зло.

— Да, — коротко вымолвил Ирн, поразившись, насколько быстро и точно Витар уловил суть происшедшего. Студенты должны были понять простую истину — разрушать легче, чем строить… легче и веселее. Но когда убивают то, что ты долго и мучительно создавал, растил и лелеял, у тебя отнимают часть души. Ученики должны были прочувствовать, каково это, чтобы в дальнейшем не пользоваться силой безрассудно. Да, многие перегорят, не поймут цели испытания, ожесточатся. Но именно потому Птиц учил сначала созиданию — отверженные не смогут сильно навредить. Остальные же научатся соизмерять мощь, будут вспоминать боль потери.

— Я не отступлюсь, — сказал Витар.

— Убирайся, — устало пробормотал Птиц. — Оставь меня одного.

— Слушаюсь, учитель, — уже другим тоном произнес младший Гар, поклонился и неторопливо направился к границе рощи. Но в кустах задержался, добавил: — Он поймет. Не знаю, простит ли, но поймет…

Воин помедлил, словно в ожидании ответа. Но так и не дождался, махнул рукой и исчез в зарослях. А маг еще несколько минут стоял посреди поляны, дрожал и спорил с самим собой. Но в конце концов вздохнул и пошел к телам зверей. Зря делал астральные слепки, что ли?! Любой организм можно оживить, пока не начал отмирать мозг. Так что работы много.

Два дня прошло как в тумане. Ирн спрятался в лаборатории, запретил пускать к себе просителей, а ученикам дал небольшой выходной. Отгородился от внешнего мира, напряженно работал со следящими артефактами. Изучал астральные потоки, пытался осознать, почему предсказанная катастрофа отдаляется. Попутно следил за обстановкой в Аримионе и Скифре, наблюдал передвижения ратей религиозных фанатиков и имперцев. А если уж начистоту, просто заглушал гнусавый голосок совести упорным трудом.

Работа шла медленно, изматывала однообразием. Но Птиц не жаловался, сидел в кресле часами. Посредством странной конструкции из кристаллов и металлических трубок отправлял сознание в различные точки мира. Регистрировал изменения и безотлагательно черкал на бумаге формулы, цифры. Отмечал нестабильности фона, попутно пытался найти места, где в ближайшее время возникнут «Проплешины». И только под утро второго дня позволил себе чуть расслабиться, обессиленно откинулся на жесткую спинку и создал очередную порцию кофе. Окинул взглядом лабораторию, поискал справочник по силовым трансформациям…

На верхушке стеллажа послышалось шуршание, сверкнули зеленые глаза. Кот тяжело подлетел к столу, отпустил предмет, который сжимал всеми четырьмя лапами. И, хлопнув крыльями, ловко спикировал на колени магу. Потоптался, засопел с удовольствием, свернулся калачиком. Ирн недоверчиво глянул на столешницу, покачал головой. Вот плут! Оказывается, обладает даром пассивной телепатии. Как говорится, понимает, а говорить не может. Да и вообще, Сворлу удалось создать весьма удачное существо: невероятно умное, преданное, ловкое. Кости по-птичьи легкие и пустотелые, крылья сильные, как у орлов, на хвосте специальные перьевые отростки, чтобы мог рулить в полете.

Мурлыка засопел громче. Поднял голову, вопросительно посмотрел на чародея.

— Ты молодец, — шепнул Птиц, осторожно почесал хвостатого за ухом. Тот блаженно зажмурился, захрюкал от удовольствия и чуть повернул голову — и тут, тут тоже приятно!..

Вернуть к жизни зверей получилось ценой огромного количества энергии. Маг зарастил раны, заставил сердца биться вновь. Пса отвел Витару в тот же день, а вот кота пока пришлось оставить себе. Сворл не показывался в Башне, бродил где-то в поселении. Что делал ученик, чародей старался не думать. Просто ждал и надеялся, что Грин справится…

Мысли оказались пророческими. Где-то наверху послышались голоса, один явно принадлежал Сворлу. Птиц ощутил ментальный запрос охранника, послал утвердительный импульс. Через минуту на лестнице послышался торопливый топот, дверь распахнулась.

— Учитель, — хрипло позвал Грин.

— Да? — отозвался маг. Вздохнул, согнал возмущенного кота с колен и обернулся.

Бледный и взъерошенный парень стоял в тени, пугливо осматривался. Лицо опухшее, глаза покрасневшие. Но взгляд не лгал — ненависть исчезла, остались волнение и странная мука. Сворл словно только что постиг какую-то важную истину, принял решение, но сказать не решался. А углядев живого и здорового любимца, и вовсе опешил. Вздрогнул, глуповато приоткрыл рот и посмотрел как на привидение.

«Значит, Гар не пытался растолковать, — с удовлетворением подумал маг. — Хорошо. Это будет лишь его решение».

— Но как? — охнул Грин. Упал на колени и поманил мурлыку. Но тот посмотрел недоверчиво, осторожно отступил и спрятался под столом.

— Прости, — с раскаянием сказал Птиц. — Он помнит, что больно сделал именно ты. Так что доверие придется восстанавливать… А насчет оживления не беспокойся, можешь и сам научиться. Я был бы последним мерзавцем, если бы не попытался вернуть ваших с Витаром друзей.

— Странно как-то…

— Ты пришел сюда с какой-то целью, — мягко подсказал Ирн.

— Да, — кивнул Сворл. Помрачнел и задумался на миг, осторожно добавил: — Я остаюсь…

— Рад слышать, — широко и искренне усмехнулся чародей. Поднялся из кресла, с удовольствием потянулся. — Что ж, тогда бегом в рощу! Учебники ждут в холле, спросишь у дежурного…

Глава 14

— Может, добавки, Эскер?

— Благодарю, Марк, наелся, — отказался я. Отложил ложку в сторону, промокнул губы салфеткой. — Очень вкусно.

— Да ладно, не стесняйся ты! — не отстал портной. Ухмыльнулся, дружески похлопал меня по плечу. — Любимая, подложи парню еще каши, подливки долей. Пирог с грибочками остался…

— Так он сам отказался, — холодно сказала Мия. — Зачем в человека наталкивать?..

— Спасибо-спасибо! — торопливо заверил я. — Сыт, да и спешу.

— Хоть чаю попьешь? — с надеждой поинтересовался Марк. — Или давай по кружечке таркского сладкого пятилетней выдержки? К тому же так и не рассказал еще ту историю с боевым големом и прочим…

— Дорогой, ну чего ты к человеку пристал? — укорила Мия. Встала из-за стола, принялась собирать грязные тарелки. — Может, и правда спешит. Ведь так, Эскер?..

В последней фразе почудился только мне понятный намек. Женщина ловко переместилась за спину мужа, скорчила страшную гримасу и указала глазами на дверь: мол, вали-вали, и так засиделся! Но едва наклонилась над столом, на губах опять играла мягкая улыбка.

В груди екнуло, жгучая горечь подкатила к горлу. Сколько ни заходил в гости, каждый раз Мия обливала показным холодом и выпроваживала пораньше. Впрочем, я и сам убегал как можно быстрее. Больно… очень. Почему вообще поперся? Да демоны знают! Убеждал себя сотни раз, что глупость, подвергаю семью лишней опасности, лезу без спросу. И где вообще моя гордость?.. Но как бы ни спорил с собой, малодушие всякий раз побеждало, меня неудержимо тянуло… посмотреть на Мию, послушать голос.

Поняв, что опять выпал из разговора, я смущенно откашлялся, проблеял:

— Ну-у-у… вообще-то немного времени есть, в казармы надо вернуться к полуночи. Но имеется еще пара дел и того… не смею стеснять…

— Да о чем говоришь? — возмутился портной. — Какой стеснять, мы тебя очень рады видеть!

На языке вертелась очередная весьма вежливая и абсолютно бессмысленная фраза. Но тут ко мне подошла Мия, стала убирать. Я чуть отклонился, однако мягкие волосы все-таки зацепили щеку. Голова закружилась от дивного запаха, а нежная шея замаячила перед глазами. Внутренне взвыв, я заставил себя отстраниться еще больше. Пожалуй, вышло чересчур быстро — будто отпрыгнул в испуге, хотя вроде бы никто не заметил. И слава Творцу…

— Ну так как, Эскер? — лукаво подмигнул Марк. — По кружечке?..

— В другой раз, — пробормотал я. Суетливо засобирался, подхватил ножны с мечом и бочком-бочком принялся выползать из-за стола. Портной попытался остановить, но тут послышались детские голоса, удар и громкий плач.

Лицо Марка омрачилось, во взгляде проскользнула досада. Но мужчина не растерялся, кивнул Мие, а сам проводил меня к выходу и заговорщически шепнул:

— Эск, ты это… парень хороший и прочее-прочее. Можешь выполнить одну просьбу?..

— Буду рад, — изрек я. Дождался, пока портной опустит взгляд, а сам завороженно проследил за женщиной… И в свои тридцать пять осталась свежей, тоненькой как тростинка. Тот же голос, та же летящая походка и жесты! Господи, Гар, отвернись сейчас же, а то пялишься как идиот. Отвернись, говорю!..

Мышцы послушались с трудом, глаза провернулись в орбитах, и я тупо посмотрел на Марка. Тот, слава Тьме, ничего не заметил. Похлопал меня по плечу, горячо зашептал:

— В общем, тут такое дело… Понимаешь, женушка в последнее время загрустила. Думаю, соскучилась по родине и людям, а ты человек из ее прошлого. Приходи почаще, ей в радость.

— Угу, — покорно промычал я. — Хорошо. Как будут свободные деньки, но сейчас увольнительные дают все реже.

— Ты уж постарайся, — с умоляющими нотками в голосе сказал портной. Чуть повеселел, снова подмигнул: — Да и мы с тобой посидим. А то за работой света белого не вижу, аристократы как с цепи сорвались — наряды меняют день в день…

— Марк!

Женщина выглянула из-за двери спальни, погрозила пальцем. На меня посмотрела лишь мельком, сразу отвернулась.

— Бегу-бегу, милая! — отозвался портной, а мне шепнул: — Прости, дети… Ладно, до скорого, Эск! Захлопни дверь покрепче.

— Успехов, — выдавил я. Махнул рукой и вышел в салон лавки. Прошествовал мимо безмолвных манекенов, вешалок. Толкнул ногой дверь и под жалобный перезвон колокольчика вывалился на крыльцо, с силой хлопнул створкой. В ответ щелкнул замок, отгородив меня и пустующую улицу от очередной порции боли. Звон в голове, дикая усталость… Отмучился еще раз, Гар. Можешь собирать аплодисменты, раскланиваться и раздавать воздушные поцелуи.

Узкая улочка торгового квартала купалась в вечернем спокойствии. Яркие, но уже довольно зыбкие лучи солнца нет-нет да проникали сквозь щели в плотно сдвинутых крышах. Горячий восточный ветер каким-то образом сумел перепрыгнуть через крепостную стену, разносил терпкий аромат полыни. В ближайшей подворотне протяжно кричали кошки, издалека прилетали голоса и звуки шагов…

До настоящего вечера еще далеко, но тут жизнь затихала рано. А после моего с Гаем злополучного похода во дворец напуганные облавами купцы и ремесленники стали вести себя тише воды, ниже травы. Скипетр искали везде: в лавках перекупщиков, ювелирных мастерских, бандитских притонах. Целых две недели столица гудела как разворошенный улей, а тюрьмы оказались набиты до отказа. Теневым гильдиям пришлось уйти на дно, отказаться от многих заказов, что не могло не радовать — контракт на меня убийцы отклонили.

Только когда ажиотаж пошел на убыль, Гильдия воров соизволила вернуть символ власти со всевозможными извинениями и заверениями в чистоте помыслов… Зачем? — спросите вы. Да элементарно — реальная стоимость золота и камушков на скипетре была не так уж и велика, а вот проблем оказалось очень много. Для воров, и особенно Гая, важен был именно сам факт кражи. Мой приятель сразу прославился и встал первым на очереди в Старшие Братья. Ну а Гильдия приобрела необыкновенную популярность и репутацию ловкачей, по влиянию сильно обогнала убийц и нищих. Так что каждый получил что хотел. Ну почти.

А я… а что я? Последний месяц выдался невероятно тяжелым и изматывающим. В тайный легион приняли, но, как оказалось впоследствии, лишь рекрутом. Вместе с остальными сорока победителями отправили в другой лагерь, поближе к Монраду, стали муштровать и «повышать уровень боевых навыков». Ни в какие тайны не посвящали, о судьбе остальных подразделений легиона не говорили. К тому же чтобы не маялись дурью, заставили помогать городской страже — ловить ворюг и разбойников, патрулировать улицы. Попутно заявили: мол, когда примете официальную присягу перед Эр-Дениром, вот тогда и узнаете детали. А пока старайтесь, ребятки, будьте полезными…

Естественно, я пытался осторожно разведать обстановку, изучал новый лагерь на предмет магии. Но к моему разочарованию, тех странных ящиков, которые видел в первом, не обнаружилось. Безликие появлялись изредка с какими-то донесениями и приказами, быстро исчезали. На первый, да и на сотый, взгляд наше новое обиталище ничем не отличалось от многих других: ни магии, ни потайных мест… обыкновенные казармы, склады, оружейные.

Я старательно ловил обрывки разговоров начальников, задавал вопросы старому приятелю Шуту, которого поставили главным над нами. Но Магнус отвечал неохотно, чаще ограничивался стандартной фразой: «Потерпи, Лохматый, после присяги все поймешь». Ободряюще хлопал по плечу и мягко выпроваживал из кабинета. Единственное, что удалось уловить, — большинство основных центурий давно покинули окрестности столицы, ждут в каком-то перевалочном пункте… Впрочем, я-то как раз догадывался. Место сбора — юго-восток империи, леса невдалеке от Лугара. Единственное, что меня по-настоящему интересовало, — когда смогу проникнуть в обитель Ордена Правды и что собой представляют прошедшие присягу легионеры?

С первым вопросом оказалось трудно, ибо Магнус так и не дал внятного ответа. Отмахнулся и сказал, что церемонию назначают за пару дней и до того никто ни сном ни духом. Воинов отводят к Эр-Дениру по одному, после беседы и самого ритуала посвящения сразу отправляют в путь-дорогу…

Со вторым дела обстояли не лучше. Я чувствовал, что бойцы легиона каким-то образом изменены. Взять хотя бы невероятную силу… тот же центурион тягал латы, какие ни одному простому человеку не поднять. К тому же подозрения вызывали припадки молчаливости. В такие моменты казалось, что предо мной не давным-давно знакомый человек, а некто чужой. Зрачки Шута вытесняли радужку, щеки бледнели, движения становились дергаными и угловатыми… словно чуждая сущность просыпалась и отбрасывала человеческий разум, но с телом справиться без длительной практики не могла.

Пару раз я прощупывал приятеля заклятиями, но не находил и остаточных следов ворожбы. От этого становилось не по себе. Я привык к магии, верил в собственную силу. А тайный легион самим своим существованием опровергал веру. Но каждый раз напрашивался один вывод — ждать. Запастись терпением, играть роль. И когда наступит удобный момент, воспользоваться без промедления.

Я и терпел. Тянул лямку, исправно тренировался с мечом, выстаивал караулы и вообще занимался тем, что обязан делать хороший легионер. В редкие увольнительные ходил в гости к Мие и Марку, изредка заглядывал в проклятый особняк. Во время патрулирования прятался за ширмой из доспехов и наглухо застегнутого шлема. Но как ни старался, а присутствия эльфов не замечал. После короткой стычки в библиотеке Светлорожденные словно растворились: ни «Теней», ни ощущения преследования. Хотя чувство, что встреча не последняя, меня не оставляло. Или нет, не предчувствие… знание. Я понимал, что хитрые твари, безрезультатно побившись над переводом, найдут меня опять. Хорошо это или плохо? А, демоны знают. Стремления бороться за фолиант не возникало в принципе. Я твердо решил работать в ином направлении, делал определенные успехи и сегодня готовился немного поторопить события…

Суть в том, что тайных легионеров не единожды привлекали для охраны здания Ордена. Но вызывали, когда не хватало гвардейцев, что происходило достаточно редко. К тому же брали лучших из лучших, а я в первые ряды никогда не лез. Но воры сообщили, где располагаются казармы, набросали точный распорядок. Марку же я нагло солгал, увольнительную дали до следующего утра. Да и в гости зашел, дабы дождаться вечера, хотя теперь и жалел о содеянном… как всегда.

«Больше не приду! — твердо решил, взглянув на окна мастерской. — Достаточно». Со злостью поправил перевязь, подтянул ремни поножей и тяжело пошел прочь…

Солнце будто решило напоследок побаловать людей, нехотя сползало по прозрачному стеклу неба как разогретый кусок сыра. В зыбкой багровой мгле скользили горожане, отовсюду слышались умиротворенные и чуть приглушенные звуки: голоса, редкие стуки, собачий лай. Нагретая за день мостовая сочилась сухим жаром, но от реки Монры уже тянуло свежестью. А значит, скоро половину столицы опять затянет туманом. И потому мелкие торговцы спешили к рыбацким поселениям, а навстречу то и дело попадались фонарщики — факелы и масляные лампы надо было зажечь загодя, потом отсыревшие фитили сделают труд каторжным.

На меня никто не обращал внимания, чужие взгляды пронзали насквозь. Хотя черная накидка тайного легиона придавала-таки некоторый ореол чужеродности. Люди старались держаться на расстоянии, ушлые карманники отводили глаза. Да и голоса самым волшебным образом становились гораздо тише…

Пройдясь по торговому району и помучив хозяев оружейных лавок пустыми расспросами, я дождался момента, когда солнце наполовину нырнет за горизонт, а сумерки окончательно заполнят узкие улочки. Зашел в бедняцкий квартал, перебрался через Монру по одному из безлюдных вспомогательных мостов и долгое время брел вдоль русла вниз по течению.

Вскоре на фоне охваченного закатным пламенем неба показалась черная зубчатая гряда городской стены, в воздухе ощутимо запахло гарью и металлом. Над ремесленным районом вились столбы дыма, слышались звонкие удары. Жилые дома высились с северной стороны, на юге же располагалось множество кузниц, мастерских и складов. А чуть в стороне пряталась казарма гвардейцев, сейчас невидимая за нагромождением зданий.

Вопрос о переносе воинского жилья ближе к императорскому дворцу и вообще к кварталу аристократов поднимался не раз и не два, но нехватка места мешала осуществлению плана. По понятным причинам ни один благородный не стремился пожертвовать особняком, так что построили лишь небольшой барак для дежурной смены. Остальным приходилось ходить через весь город, чтобы добраться до места службы. Такой подарок судьбы грех не использовать…

Углядев знакомые заросли ивняка, я спустился по откосу к тихой заводи. Здесь под защитой густого кустарника и сплошного полога ветвей пряталась заброшенная рыбачья лачуга. Крохотная землянка пять на пять шагов. Бревна стен давно прогнили, соломенная крыша обвалилась внутрь. Единственное окошко тоскливо смотрело куда-то вдаль, будто зрело более счастливые времена, когда нищий рыбак был еще жив.

Последних лучиков хватило, чтобы рассмотреть землю. Трава ровная, обломанных веток нет, следы мои — недельной давности. Я удовлетворенно хмыкнул, присел и аккуратно отвернул участок дерна рядом со стеной. Откопал сверток с одеждой, скинул форму и надел удобную воровскую куртку, сапоги на мягкой подошве. Натянув капюшон поглубже, мягким, стелющимся шагом направился в Ремесленный район. Пропетлял по улицам, на полусогнутых пробежал через громадный пустырь. Затаившись в зарослях терновника у бревенчатого частокола, стал терпеливо ждать.

За стеной слышался смутный говор, сквозь щели в стыках виднелось подворье. Я быстро убедился — охрана редкая, на вышках и у ворот. На дальней стороне какой-то рачительный центурион тренировал группу молодняка. Но вместо привычного перестука деревянных мечей слышались слитный топот и грозное рявканье: «Спины ровнее, ублюдки! Ровнее, говорю! Взгляды вперед и не моргать, двигаться по счету! Запомните, вы элита и обязаны выглядеть красиво. Пусть господа любуются, верят в мощь нашей армии…»

Пальцы нащупали пару колбочек во внутреннем кармане куртки. Я выждал еще пяток минут, вытащил склянку и сковырнул пробку, капнул зельем Тиберия на стену. Беззвучно переместился на пару десятков шагов вдоль частокола и повторил процедуру, затем еще… На полный обход ушло полчаса, сумрак успел изрядно сгуститься. Вовремя — неощутимое облако антимагической взвеси растеклось по лагерю. Слабовато для боя, но вполне достаточно для задуманного.

Плетение получилось довольно легко. Когда часами стоишь в дозоре или бегаешь с мешком камней за плечами, мозг отключается. Но я нашел иной способ тренировок — отрабатывал энергетические схемы в неглубоком трансе. Когда удавалось, читал справочники, во время посещений особняка практиковался. Так что да, заклятие получилось быстро… хитрое, чрезвычайно тонкое — вершина мастерства. Ментальная сеть упала на казармы, воздух вокруг меня сгустился и уплотнился. Одежда неуловимо изменилась, кожу лица стянуло будто подсыхающей коркой грязи…

В пятки ударило, я распрямленной пружиной взмыл вверх. Ухватился за край частокола, с помощью того же левитационного импульса кувыркнулся вперед и мягко приземлился позади одной из казарм. Выждал, позволил себе привыкнуть к обстановке. Встал и вразвалку, как ходит лишь крупное начальство, направился вдоль ограды.

Первый попавшийся воин, отошедший в сторонку по «делам», чуть не обмочил штаны. Охнул, вытянулся как шест. А я поморщился, торопливо поднял взгляд и сухо произнес:

— Затяни пояс.

— Слушаюсь, легат Луций! Прошу прощения, не думал…

— Тебе думать не положено, — перебил я.

— Так точно! — согласился гвардеец. Торопливо подтянул штаны и застегнул ремень. Напрягся сильнее, надул щеки — так надо, вроде выражает готовность выполнять приказания.

— Рапортуй, воин, — с ленцой приказал я, внутренне возликовав — получилось. Простейшая иллюзия, помноженная на внушение, заставит каждого видеть большое начальство, а вторая часть заклятия сотрет память.

— Э-э-э… как всегда. Но вы же час назад как отбыли во дворец. Мы думали…

— Не положено.

— Понял, — сконфуженно выдохнул боец. Во взгляде промелькнуло уныние — ну все, теперь внеочередной наряд гарантирован.

— Тщательно вычистишь нужники и сделаешь пробежку вокруг лагеря… — не стал я разочаровывать беднягу. — Десять кругов.

— Есть!

— Свободен, — проворчал тихо.

Щелкнув каблуками, воин четко развернулся и умчался с такой скоростью, будто за ним гнался сам Мрон. А я принял грозный вид и поспешно направился в ближайшую казарму. Останавливать легата никто не посмел, да и в бараке простая солдатня поторопилась сбежать с глаз долой. Я ни о чем поговорил со вспотевшим от неожиданности десятником, поругал и похвалил за службу. Тем временем без всяких проблем навесил несложное плетение, сделал тонкие энергетические каналы между ближайшими зданиями. Сразу потеряв интерес к мелкому командиру, отмахнулся и вышел на свежий воздух.

— Господин легат! — окликнули со спины. — Господин…

— Слушаю.

Тот самый центурион, который муштровал молодняк, замер в положенных по уставу пяти шагах, поедал взглядом.

— Будут приказания, господин легат? — бодро спросил командир. Вытянулся, скосил глаза на строй гвардейцев: мол, смотрите, как надо.

— Хм… — пробормотал я несколько смущенно. — То есть?

На лице воина отразилось секундное удивление. Центурион поколебался, жестом приказал десятнику гонять группу и дальше. А сам чуть приблизился и тихо произнес:

— Простите, Луций… солдатам иногда полезно подавать пример. Но я не думал, что вас так быстро проинструктируют насчет… ну… вы сами знаете чего…

Командир совсем не по уставу развел руками, заискивающе улыбнулся. Я хотел в очередной раз выдать «не положено», но вовремя проглотил фразу. Мысленно присвистнул, уже с любопытством взглянул на подчиненного.

— Пока ничего определенного.

— Опять, — разочарованно протянул воин. Помрачнел, настороженно осмотрелся в поисках лишних ушей. — Опять… Но в тайном указе патриарха говорилось, что война начнется с недели на неделю и нам надлежит подготовиться к возможной обороне столицы.

— Сам знаешь, такие дела не имеют четких сроков.

— Но специальный легион почти укомплектован, готов к сражениям, — возмутился центурион. — Последних рекрутов добирают, да и Безликие в большинстве отправлены на помощь армии… А мы по-прежнему жуем сопли, ничего не знаем. Мы гвардейцы! И регулярные части заняли оборонительные позиции, мой человек среди разведчиков говорил, что неприятель на подходе. Границу не перейдут, но все же…

— Ты прав, — согласился я. Заскрипел зубами от разочарования — подушечки пальцев начало ощутимо щипать. В запасе осталось минуты три, а неожиданные сведения были весьма важными. — Нужно учитывать малейшие нюансы. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Так что…

Я скорчил заговорщическую мину, красноречиво приподнял бровь. Командир хмуро кивнул, спросил:

— Но что делать?

— Проводить учебные поединки, повышать боевое мастерство, — подсказал ему.

— Мы гвардия, — уныло возразил воин. — Если бойцы начнут неправильно тянуть ножку и чесать пузо на посту, аристократы опять заговорят о расформировании.

— Зато если благородные получат по три пальца железа в каждое брюхо, никто нас укорять не станет, — хмыкнул я.

Мы понимающе переглянулись, центурион чуть воспрянул духом и осторожно улыбнулся. Выпрямился, отдал честь.

— Так точно! Выполняю!

— И хорошо поработайте, — мстительно добавил я напоследок, уже по пути в темный закоулок. — Чтоб три шкуры с каждого содрал!..

— Есть!..

— Что ж вы голодные такие? — лицемерно вздохнул на бегу к частоколу. Подпрыгнул и плавно перемахнул на другую сторону.

Приземлиться как хотелось не вышло. Действие зелья закончилось, и заклятие потеряло силу еще в тот момент, когда отталкивался от гребня. В пятки больно ударила земля, и я кубарем скатился по небольшому откосу. Услыхал встревоженные голоса, припал к траве. Невдалеке упал факел, озарил кустарник. Второй рухнул чуть ближе… Вот дрянь! Видимо, тут все же есть дельные бойцы. Сейчас кто-нибудь догадается слезть с дозорной вышки и выйти за ворота, прочесать местность. И если не совсем идиоты, пара останется на посту, будут раскидывать горящие лучины.

— Что там, бойцы? — послышался голос центуриона.

— Движение почудилось, — откликнулись с вышки.

— Отбой, солдаты. Мне только что легат привиделся… наверняка вино паленое привезли. К бочкам больше не подходить!

— Слушаемся.

Факелы метать перестали. Смутные силуэты наверху маячили еще с минуту, потом исчезли. Я презрительно фыркнул, рывком поднялся и пробрался сквозь заросли. На пустыре рискнул встать в полный рост, торопливо пересек пустое пространство. Смешался с группой работяг, которые волокли мешки с углем по одной из улочек.

— Не балуй, — буркнул бдительный престарелый мастер, мазнул подозрительным взглядом. — Брать тут нечего.

— Не буду, — серьезно пообещал я. — Погреться хотел… вы же к кузне несете?!

— А если стражей кликну? — пригрозил бригадир.

— Погреюсь в другом месте, — покорно согласился с ним. Отпрянул, свернул в другой переулок и заторопился к берегу.

Где-то на полпути внутренние часы сообщили, что пора оглянуться. Вдалеке алело зарево, яркие языки пламени лизали бледные еще звезды. Криков не было слышно, расстояние слишком велико. Но в Ремесленном районе робко и неуверенно заголосил пожарный колокол. Вскоре к одинокому зову присоединился второй, третий. В конце улицы показалась телега с огромной бочкой, покатила к пустырю…

«Чудно, — подумал я. — Теперь гвардейцам будет чем заняться. Если сработало четко, согрешат на разбитую масляную лампу. А тут приняли за вора, что тоже на руку…»

Наблюдение за пожаром в планы не входило. Я быстро прошел Ремесленный квартал, сбежал к заброшенной избушке и переоделся, куртку и сапоги утопил. Уже в форме и при мече неторопливо вернулся в Бедняцкий район, прошелся по рыбацкому базару. Выспросил время у случайного фонарщика, пошел в сторону городской стены. И лишь когда очутился на безлюдной боковой улочке, позволил себе грязно выругаться…

Твою мать! Вот так новости! Оказывается, война начнется в ближайший месяц, а я ни сном, ни духом. И если бы не случайная фраза одурманенного центуриона, так бы и оставался в неведении. Магнус удивительно хорошо сохранял тайну, да и руку на отсечение — о планах патриарха знало лишь высшее командование… Демоны! Демоны! Демоны!..

Через пяток минут напряженных размышлений дошло, что не все так плохо. Теперь хотя бы знаю сроки, могу подогнать планы. Сегодня придется связаться с Мгиром, предупредить. Жаль, если маг не успел провернуть дело с обучением, но будем исходить из имеющегося. Как только я закончу собственную партию, парень должен будет приготовиться к войне. Вряд ли столкновение произойдет в ближайшие две недели, иначе половина империи стояла бы на ушах. И я обязан успеть… обязан!.. Чтобы вернуться в Башню с реальными результатами, чтобы появилась возможность «играть» и дальше.

Мысли бились в виски болезненными толчками, череп разогрелся и гудел. Но мало-помалу я начал понимать — получится. Невероятное плетение из череды нужных событий создать удастся. И как же хорошо, что не стал ждать пресловутой присяги. Завтра или послезавтра проявятся реальные результаты, увижу врага. А если нет, вломиться силой тоже не грех, хотя жаждется чистой победы… Ладно, разберемся. Сейчас важно доделать начатое, вернуться в особняк и попытаться нащупать разум Мгира.

Улочка вывела на шумный, озаренный сотнями факелов проспект. Меня сразу оглушило многоголосым гвалтом. Повсюду виднелись толпы людей: рабочие и крестьяне разбредались по ближайшим переулкам, припозднившиеся купцы, воины и рыцари, телеги с товарами двигались к торговому кварталу. Два потока… более узкий тек в сторону ворот, широкий — в город. Ага, подгадал точно, до закрытия осталось минут двадцать.

Я с трудом пробился через стену распаренных тел. Кому-то отдавил ногу, кого-то задел плечом. На ухо зло заорали, сбоку надвинулась массивная туша. Но бешеный вопль быстро захлебнулся, перешел в невнятное ворчание и сдавленный кашель… накидку заметили. Толпа чуть поредела, и я сумел затесаться в поток тех, кто уходил из столицы. Минут пять скучал рядом с парой велеречивых крестьян, слушал байки об урожае. Не выдержал — время поджимало — и начал проталкиваться дальше.

У ворот творилось форменное безобразие. Один из торговцев пожадничал, перегрузил телегу. И по закону подлости ось не выдержала именно в проеме. Движение замерло, вокруг подводы суетился народ. Хозяин переругивался с окружающими, пытался заставить коня отойти в сторонку. Но тот морда в морду столкнулся с лошадью встречного крестьянина и не двигался ни взад, ни вперед. Пятеро стражей в такой же форме, как у меня, старательно наводили порядок, щедро раздавали тумаки. В багровом факельном сумраке мельтешили искаженные гневом лица, ощеренные рты, раздавались сочные удары.

— Здорово, Сириус! — воскликнул ближайший воин, мощный длинноусый и светловолосый детина. — Куда на ночь глядя? В столице не сидится?..

— Приветствую, Задерий, — сдержанно ответил я. — Шумно тут…

— Да, тишины не хватает, — согласился страж, от души пнул ближайшего крестьянина. — А ну пшел прочь! Куда вне очереди?.. Э-э-э… о чем я?..

Воин осекся и тряхнул головой, виновато развел руками. Невероятно мощный, поперек себя шире, но гибкий и быстрый Задерий создавал противоречивое впечатление. По виду сущий бандит или трактирный вышибала. Но немногие знали, что мужик года четыре отучился в лучшем университете Монрада, готовился стать служителем. Лишь потом голод и нищета заставили податься в наемники. Но и там бывший студент сумел показать себя, стал отличным бойцом. Из всех кандидатов в тайные легионеры именно эта пятерка во главе с усачом являлась наиболее опасной и опытной, считалась лучшей.

— О шуме, — подсказал я. Не убирая любезной улыбки, отмахнулся от очередного взбешенного обывателя и украдкой полез за пазуху. Гладкое прохладное стекло последней пробирки само собой толкнулось в ладонь, большой палец наткнулся на пробку, сковырнул…

— А-а-а… ну да. Чего из города? Бабы там.

Задерий кривовато ухмыльнулся, махнул рукой в сторону центра Монрада. На лице появилось выражение наигранного недоумения, густые брови поползли вверх.

— О да, — сдержанно хмыкнул я. — Их-то мне как раз и не хватало. Как в увольнительную, сразу думаю — а не пойти ли по бабам? А они ж как чуют, штабелями у ног ложатся. Но я же мужчина?!

— Оно тебе надо? — понятливо хохотнул боец. — Лучше соловушек в ближайшем яру послушать, окушков в речке поудить, вообще природой насладиться… в тишине.

— И только бабы не понимают, как это мы, мужики, выживаем, — вздохнул я. — Мы ж озабоченные дикари. Ищем, куда бы единственную извилину пристроить, тыкаем ею в хитрых и прожженных женщин…

— Во-во, — поддержал воин. — Хотя-а-а… я бы не прочь скинуть пару десятков лет, возвратиться в юношеское «тыкательное» состояние.

— Губа не дура, — улыбнулся тихо. Осторожно закрыл пробку, засунул колбу за пазуху и сплел пальцы особым образом. Вроде никто не заметил…

— По определению не дура, — серьезнее сказал Задерий. Качнул головой, словно отгоняя светлые грезы, помрачнел и вернулся в мир тьмы, обиженных воплей и суеты. Бросил раздраженный взгляд в сторону повозок, жестом подогнал чуть растерявшихся подчиненных. — Ладно, пора работать… иди, Сириус, к соловушкам и окушкам в речке. Но знай, будет время, присоединюсь.

— Всенепременно, — подтвердил я.

Огни факелов, гомон и суета у ворот остались позади, я сразу свернул в ближайший переулок. У старого, покосившегося забора остановился, поколебался… хороший мужик Задерий, жалко. Но… надо.

Прохладный ветерок пощекотал шею, кончики пальцев кольнуло горячими иглами. И в тот же миг со спины нагнало дикое лошадиное ржание, вопли усилились. Грохот, удары, чей-то протяжный крик… Тьму озарила оранжевая вспышка, очертила десятки человеческих силуэтов. Лиц не видно, да и сама толпа напоминала бушующее море. В середине бились тяжелые конские туши, копыта молотили куда ни попадя. Брызнул фонтан щепок, что-то душераздирающе захрустело…

Краткого всполоха хватило, чтобы разглядеть — оба коня взбесились, бьются в узком проходе. С десяток человек валяется на мостовой в лужах крови. Кто-то еще шевелился, но несчастных месила сапогами перепуганная толпа. Один из выживших стражей бросился ловить ближайшую животину, но удар копытом остановил порыв и отправил смельчака в недолгий полет. Остальных воинов не было видно — слишком близко стояли к телегам, а магический импульс придал лошадям большую силу. Все, о наряде Задерия можно не беспокоиться. Даже те, кто выживут, вряд ли смогут ходить. Скорее, ползать, и то с трудом…

Сквозь шум пробился сухой скрип. Я испуганно вздрогнул, но вскоре понял — сам же скрежещу зубами. Отчаянно, ненавидяще… «Сгинь!» — мысленно рявкнул на разбушевавшуюся совесть. Медленно развернулся, нащупал ограду и, хватаясь за рассохшиеся доски как за спасительные бревна, побрел в черноту.

Зудящий голос под черепом постепенно затих, дышать стало легче. Я с некоторым удивлением обнаружил, что преодолел почти половину пригорода. По обе стороны дороги уже виднелись приземистые избушки окраины, изредка попадались прохожие. Какой-то старикашка-нищий ковылял к одной из летних ночлежек, парочка дюжих грузчиков горланила песни и цедила дешевое вино из кувшина, сновали местные. Ветер носил пыль, раскачивал верхушки деревьев…

Еще размышляя о происшедшем, я промчался через пригород. Словно в полусне пересек поле и спустился в овраг, принялся карабкаться на противоположный склон. Хватался за пучки трав, ставил ноги в знакомые впадинки. А в мозгу рождались тысячи вариантов развития событий, вспыхивали идеи, разматывались нити возможных последствий.

На фоне звездного полотнища показалась темная гряда сада, мрачный размытый силуэт особняка вдалеке. Ноздри уловили запах вечерней прохлады и лиственной свежести. Вроде бы ничего угрожающего, но… сердце отчего-то противно заныло, а по загривку прошлась колючая щетка призрачного холодка. Опасность!

Прежде чем разум успел воспринять и обработать неверные ощущения, инстинкты заставили резко замереть и бухнуться на одно колено. Тяжелый удар в ушах, и бесконечный промежуток мертвой тишины, второй удар… пальцы холодит рукоять клинка, глаза внимательно ощупывают пространство.

Понять, что же насторожило, так и не удалось. Зрение, слух и обоняние дружно говорили — ничего сверхъестественного. Но звериная интуиция, возникшая за годы бродяжничества, настойчиво твердила: у особняка кто-то есть. И дело не в нервном напряжении, не в предчувствии. Я ощущал, что по мне скользят чьи-то призрачные взгляды, легкие и эфемерные, как прикосновения пера. Приникают и сразу убегают в стороны подобно юрким мышам.

Поколебавшись, я быстро сверился с шариком-индикатором и вызвал слабенькое поисковое заклятие. Тонкие дозорные нити скользнули во мрак, просочились между травами, столкнулись с деревьями и защитными кругами. Пусто… ловушки вокруг особняка не потревожены, следов чужих аур нет. Последние скрыть для умелого мага не проблема, но обойти все волшебные преграды очень трудно. Вывод?..

Наверняка уход был бы самым верным решением. Лучше слыть параноиком, но быть живым. С другой стороны, в особняке остались тайник с посохом, множество моих следов, которые следовало уничтожить. И потому я тихо побежал вперед. На краю сада спрятался в густом кустарнике, еще раз проверил охранные заклятия. Но те не подавали тревожных сигналов, и уверенность мало-помалу вернулась.

Шагов за десять от здания рискнул вызвать Ночное Зрение, осмотрелся. Черные оконные проемы, горы мусора и битых камней, покосившиеся и растрескавшиеся перекрытия… особняк выглядел вполне обыденно. В сероватом сумраке четкими бледными дорожками и пятнами выделялись энергии, на грани сознания чудилась мерная пульсация. Заклятия работали в штатном режиме, так что я, наверное, зря запаниковал…

Интересно. А лет десять назад обливался бы потом, дрожал как заяц и бил в каждую подозрительную тень. Все-таки люди меняются… или нет, просто снижается важность многих вещей. Взрослеем, стареем, теряем пыл и думаем уже прагматично, без посторонних эмоций. Того, что может вызвать бурю чувств, остается омерзительно мало. А зря… только когда испытываешь незамутненную страсть, чистое любопытство или жгучую ненависть, ты по-настоящему живой. Сейчас же редкие всполохи, не более… жаль.

Сосредоточенность стерла посторонние мысли, я на цыпочках побежал к торцу здания. Прижался к стене, около минуты напряженно прислушивался. Бросил взгляд в сторону черного входа, но решительно нащупал оконную раму. Остальные забаррикадировал изначально, одно оставил открытым именно для таких случаев. Пальцы оцарапали чешуйки подсохшей краски, загодя смазанные жиром петли провернулись без скрипа. Я подтянулся на руках, вознамерился юркнуть в пыльную черноту… но так и замер в нелепой позе.

Голоса!.. В особняке явственно слышались говор, скрип рассохшихся половиц и шаги. Из щели в чуть приоткрытой двери выбивалась узкая полоса блеклого голубоватого света… Вот так попал — засада. А еще сомневался. Хорошо, хоть не поддался глупой самоуверенности, привычно остерегся. Но как сумели пройти охранные круги? Как скрылись? Ведь я ничего не слышал, до тех пор пока не открыл окно…

Первым порывом стало аккуратно сползти с подоконника и уйти незамеченным. Но вновь мелькнула мысль о посохе и следах — по слепку ауры достанут в любом случае. Так что убегать смысла не имело, незачем оттягивать неизбежное. Да и дозорные круги они вряд ли установили, иначе бы уже был мертвецом… Преимуществами стоит воспользоваться.

Расслабив мышцы, спрыгнул и крепко задумался. Попляшем, детишки? Еще как… Звуки явственно исходили из дальней комнаты рядом со спальней и лабораторией. Окно там есть, в досках широкие щели. Но вряд ли все сидят в доме, где-то рядом должны быть часовые…

Я сплел заклятие-удавку, неслышно прокрался вдоль стены. Догадавшись отойти в сторонку, взглянул на крышу. И конечно, увидел три смутных пятна мрака на фоне звезд. Хороша маскировка — ни астрального следа, ни биения сердец, ни звуков. В особняке сходная, но побольше. Отлично подготовились, уроды.

Сбить сразу троих, не вызывая шума, представлялось трудным. И потому я выплеснул остатки экранирующего зелья под ноги. Подождал с минуту, напитал энергией мышцы. Подпрыгнул на высоту в добрых два этажа и ухватился за край крыши, осторожно подтянулся.

Ближайший дозорный стоял всего в пяти шагах. Беззвучная зыбкая тень, призрак. Но я видел, как неизвестный вертит головой, из-под капюшона невидимым лучом сочился зоркий, внимательный взгляд. Остальные находились на другой стороне. Один чуть копошился, то и дело поправлял полу плаща. Зачарованная ткань почему-то не поддавалась, и я успел заметить серебристый проблеск тончайшего клинка. Такими удобно колоть в уязвимые части лат, протыкать глотки поверженным врагам и бить под ребра. Оружие не воина… убийцы.

Плащи выдали старых знакомцев эльфов, да и в причинах посещения секрета не было — решили обзавестись посохом… Интересно другое: как смекнули, что артефакт следует искать у меня? Я по городу с ним не разгуливал, хранил в магическом тайнике. Но пришли именно ко мне. Или элементарно понадеялись на удачу?..

Мысли прервал душераздирающий скрип — сдвинулась ветхая черепица под локтем. Дозорные зашевелились, начали оборачиваться. А ближний сориентировался и того быстрее. Я заметил лишь плавное стремительное движение — и в следующую секунду из-под накидки возник длинный изогнутый лук, звездный свет отразился на острие стрелы.

Раздраженно зашипев, одним рывком вскочил на крышу. Метнул заклятие Удушения, резко присел. Волосы дернуло упругим порывом ветра, оглушительно звякнула тетива. Но повезло, остроухий ублюдок замешкался на долю секунды. Правильно оценил расстояние и схватился за клинок. Но я оказался рядом, отбил выпад и ребром ладони хлопнул по шее. Раздался сочный хруст, голова сразу повисла, как у тряпичной куклы, и страж мягко повалился на бок. Я поддержал, заставил упасть беззвучно. Поднял взгляд и безучастно посмотрел на два тела, повисших в воздухе. Даже не пикнули, вояки. Опять детишек в бой пустили…

Ради любопытства откинул капюшон у одного, хмыкнул. Действительно эльф. Смазливый паренек, хотя возраста не определить. Но снаряжен неплохо, под плащом скрывались не только стрелы и ножи, а и пузырьки с зельями.

Недолго думая, содрал плащ с бойца, накинул на плечи. Отыскал приметную черепицу и разобрал часть крыши, скользнул во мрак чердака. Часовых хватятся не скоро, да и есть шанс украдкой утащить имущество. Посох мне теперь не нужен, но в тайнике осталась последняя пробирка с антимагическим зельем. Чтобы создать Портал в другом месте, следует предварительно экранировать местность. К тому же глава нищих как-то обмолвился, что Светлорожденных в окрестностях города достаточно много. Возможно, появится шанс узнать нечто новенькое из первых рук…

С этими мыслями я пробрался к люку, приоткрыл и скользнул вниз. Плащ оказался весьма кстати: хоть и не сильно удобный, но гасил звуки на небольшом расстоянии. Я покружил по второму этажу, отыскал нужную комнату. И снова удача — пол оказался настолько ветхим, что сквозь щели проникали блеклые лучики света. Однако пробраться и посмотреть слишком опасно — любое движение вызовет дождь пыли. Разве что медленно и аккуратно, но смысл?..

Помедлив, я прислушался и пожал плечами: голоса смутные, слов не разобрать. Что ж, хотя бы попытаться… Но едва обернулся к выходу, снизу неожиданно прозвучало нечто такое, что заставило замереть. На миг показалось, что там тонко и жалобно хнычет ребенок. Раздался удар, хриплый мужской голос. Интонации обескураженные, устрашенные. И сию секунду другой, женский… холодный и яростный, до боли знакомый.

В воображении возникла смазанная картинка — темный подвал, цепи, факелы. А у глаз раскаленный железный прут… По спине сыпануло изморозью, нехорошее предчувствие поразило душу. Я упал на живот и осторожно подполз к ближайшей щели, жадно приник. Первую минуту привыкал к освещению, а когда силуэты обрели четкость, чуть не выругался во весь голос. В груди тяжело грохнуло, из глубин сознания начала подниматься волна жаркого бешенства.

Всей комнаты увидеть не удалось, но в поле зрения попали пятеро. В углу связанные по рукам и ногам, с закрытыми кляпами ртами сидели двое ребятишек. Мальчишки тихо выли и всхлипывали, остановившимися взглядами следили за происходящим. Рядом на стуле сидел невысокий крепкий мужчина. Лицо окровавленное и опухшее, нос и губы расквашены. Напротив стоял высокий и стройный воин-эльф, время от времени бил связанного. Бил с наслаждением, сопровождая каждую оплеуху остроумными комментариями и похабными шуточками. На губах остроухого играла холодная ухмылка, во взгляде сквозило удовлетворение… а вместе с детьми сидела бледная и заплаканная Мия. Вздрагивала при каждом ударе, уговаривала детишек.

На мгновение ее ужас передался и мне, боль рванула ребра. Я скрипнул зубами в мучительной попытке не заорать… Идиот! Глупец! Ты же знал, что ходить в гости нельзя! Эльфы проследили и, естественно, решили, что не зря посещаю лавку портного. Тактика проста — найди слабое место, используй как оружие. А ты, дурак, подставил под удар…

С очередным ударом остроухий перестарался, и по полу покатились осколки зубов. Эльф потрогал ушибленный кулак, но, ничуть не обеспокоенный, ухмыльнулся Марку в лицо, поинтересовался:

— Хочешь еще, человек?

— Я… я ф-с-се с-скажу, — пробормотал портной. — Ф-с-се… спрашивай.

— А почему ты решил, что мне что-то нужно? — хохотнул Светлорожденный.

— Тогда… з-зачем? — выдохнул Марк. Скривился и, к моему изумлению, посмотрел на врага без страха, с вызовом.

— Ну вы же мучаете кошек и собак без причины? Почему я не могу поиздеваться над вами… зверушками?

Эльф хмыкнул, ударил еще раз. Голова портного мотнулась из стороны в сторону, упала на грудь. Изо рта хлынула кровь вперемешку со слюной, глаза закатились. Все, потерял сознание. Остроухий гадливо потыкал пальцем в плечо, с интересом взглянул на детей и Мию, задумчиво потер подбородок.

— Лаэн, остынь, — раздался еще один голос. Тот самый, женский, что показался знакомым. — Они нужны.

— Я хочу поразвлечься, — отмахнулся Светлорожденный. Облизнулся, перевел взгляд с Мии на одного из мальчуганов. — Крики зверенышей ласкают слух.

— Лаэн! — угрожающе повторила невидимая женщина.

— Ты слишком долго жила с животными, стала питать слабость, — фыркнул эльф. — За нами право… И неужели ты не мечтаешь отомстить за то, что тебя выкинули из родового замка?..

— Я по-прежнему заклинательница Клана Листа, а ты обычный разведчик. Потому закрой рот и делай, что говорю. Иначе подвергну киин-хару, выпотрошенным отправлю семье с самыми искренними извинениями. Я не позволю разменять судьбу нашего народа на глупую жажду мести.

На лице бойца отразились злость пополам с презрением, но пыл заметно остыл. Эльф демонстративно отвернулся, принялся гадливо стирать кровь с перчатки. Поморщился, сказал бесстрастно:

— Дозорные запаздывают с докладом. Твой колдун уже должен объявиться.

— Так проверь! Быстро!..

— Придержи язык, женщина, — прошипел воин на эльфийском. — Ты забываешься…

— Выполняй обязанности.

— Ладно… — сдался остроухий, направился к выходу. — Но я запомню…

Хлопнула дверь, внизу раздались шаги и злобная ругань. Я в последний раз взглянул на бледную и изможденную Мию, прислушался и определил — в комнате еще два или три воина кроме заклинательницы. Срубить с ходу не получится, а долгий поединок чреват гибелью любимой и детей. Марк?.. А что, если чуточку опоздать? Потом можно развести руками: ну не успел, не смог… Стоп! Заткнись, негодяй, и делай дело!..

Мерзкий говор в мозгу пугливо затих, я отполз к двери и встал с пола. Голос эльфа раздался с лестницы, Лаэн звал часовых. Но, не дождавшись отклика, принялся подниматься наверх. Ага, значит, на крышу проникли тоже через какой-нибудь лаз… Чудно.

Просочившись в коридор, я встал рядом с площадкой и затаил дыхание. Дождался, пока мерзавец поднимется и застынет под люком, резко рванулся вперед. Но в последний момент эльф почуял опасность, попытался отпрыгнуть. Выхватил кинжал и рубанул по воздуху, нервно хохотнул:

— Покажись! Покажись, враг! Сразимся как мужчины!..

— Размечтался, — пробормотал я.

Кинжал начал новое движение, но я не дал противнику ни малейшего шанса. Сплел Воздушный Хлыст, ударил наотмашь. Тонко взвизгнуло, во мраке брызнули тугие струйки, и голова покатилась по полу. Тело еще секунду стояло, фонтанируя кровью, затем рухнуло как мешок с навозом. А я поддел сапогом страшный мяч, пнул с мстительным удовольствием. Послушал глухой перестук и медленно пошел следом на первый этаж.

Охранники внизу оказались совсем молодыми и неопытными — увидев голову командира, впали в изумленный ступор. Первому я без излишней патетики сломал горло Воздушными Когтями. Второй охнул и попятился, по-детски заслонился руками. Взглянул мне в глаза и почему-то завыл от ужаса. Но я не обратил внимания, подошел и выхватил из ослабевших пальцев кинжал, вогнал в глаз. Уклонился от струйки крови, хмуро огляделся, но новых противников не обнаружил.

У двери в комнату с пленными окружил себя парой комбинированных защит, помедлил. Врываться с криком «Всем лежать, работает Серый маг!» дурость. Мои плетения давно разобраны на составляющие и проанализированы, присутствие раскрыто…

— Неправильный ты герой, Эск, — пробормотал я под нос. — И страх есть, и упрек, и враги не трепещут от одного имени…

Глубоко вздохнув, погасил Ночное Зрение и осторожно повернул ручку. Створка скрипнула, глаза резануло голубоватым сиянием магического светильника, а в ноздри толкнулся тошнотворный запах свежей крови. Мия обернулась на звук, взгляды столкнулись. Женщина хотела что-то сказать, но опасливо закусила губу и посмотрела на кого-то, скрытого за старым, трухлявым шкафом.

— Ты заходи, Эскер, не стесняйся, — раздался женский голос. Тон нарочито доброжелательный, с теми же фальшивыми интонациями, которые раздражали еще десять лет назад. — Заходи, присаживайся… Мы тебя давно ждем. Правда, дорогие?..

— Приветствую, Катрин, — процедил я, шагнул вперед и посмотрел на эльфийку. — Все думал, кто ж по мою голову пришел. Оказывается, родственнички…

Глава 15

Жена старшего брата, как и ожидалось, не изменилась ни на йоту. Ни новых морщинок, ни седины. И лишь то, что в отличие от охранников-малолеток выглядела как ухоженная тридцатилетняя женщина, выдавало средний для Светлорожденных возраст. Интересно, сколько сотен разменяла? Пять, шесть или больше?.. Хотя сохранилась великолепно. Те же светлые волосы, уложенные в практичный хвост, те же бесстрастные змеиные глаза и деревянная улыбка. И как Аш умудрился втюхаться в такую стерву?..

Катрин прочла мысли по глазам, стерла улыбку и опалила угрожающим взглядом. Чисто женским движением поправила воротник камзола, задумалась на секунду. Я же воспользовался передышкой и окинул комнату быстрым взглядом…

Когда-то одна из вспомогательных гостиных, роскошная и уютная. Но сейчас она больше напоминала курятник или сарай. Стены покрыты истлевшими остатками гобеленов, повсюду горы пыли и мусора, иссохшая мебель: шкафы, стол, несколько стульев и куча сырого тряпья — диван. Воздух затхлый, как в чулане, и мертвый, из многочисленных щелей тянуло ночной прохладой. Магический шар под потолком разбрасывал голубоватые лучи, гнал тени.

В углу застыл воин в доспехах из зачарованных древесных пластин с натянутым луком, в другом — еще один. Рядом с заклинательницей третий, с длинным узким мечом на изготовку. Мия держалась тихо, но во взгляде читались изумление пополам с опаской. Дети хныкали, а Марк начал приходить в себя… Плохо, с такой обузой не развернешься. Женушка брата попала в точку, этих людей потерять не хочу.

Беспомощная злость схватила стальными когтями за горло, стала душить. В воображении промелькнули образы наихудшего исхода, запястья тут же обожгло страшным холодом. Но я сдержался, снова посмотрел на эльфийку. Одета в зеленоватые брюки из мягкой ткани, на поясе ремень с длинным ножом и всяческими мешочками-кармашками. В поход собралась? Естественно. За Краеугольным камнем, вестимо. След остроухих тянется от деревни оборотней в Логеборе к Монраду. И кто знает, сколько готовились к делу, искали подходящий момент…

Один из мальчишек заныл, чем разрушил тонкий лед молчания. Я вздрогнул, перехватил отчаянный взгляд Мии и сказал одними глазами: спокойно, постараюсь помочь. Отвернулся, спросил нарочито безразлично:

— Как там Аш?..

Тон получился вполне невинным, и голос почти не дрогнул. Но Катрин почему-то побагровела, вперила в меня бешеный взгляд. Поняла, что прокололась, поморщилась и процедила:

— Ушел. Сжег замок и ушел. Так что про родственников ты зря, маг.

— В самом деле? — вежливо переспросил я. — Значит, разум когда-нибудь все равно побеждает…

— Зря я тогда твоего брата выбрала, — выплюнула сквозь зубы эльфийка. — Лучше бы тебя. Сидел бы сейчас на коротком поводке.

— Боюсь обгадить ваши розовые фантазии суровой реальностью, но… вряд ли, — галантно заметил я.

Ох, как же она скривилась! Будто заныл не один зуб, а обе челюсти разом. Да, я умею раздражать, и тем более всяких «ледей», привыкших к особому обращению. До сих пор не может простить мне инцидента в гентской библиотеке, когда банальнейшим образом дал в морду вместо полагающегося по правилам безнадежного магического поединка. Лишь вмешательство Аша спасло от неминуемой кары, иначе ходить мне теперь слепым… Впрочем, руку на отсечение — Катрин попытается отыграться сейчас. В злобном нраве и мстительности эльфы ненамного отстают от гномов.

— Ты самонадеян.

— Разве? А может, как раз наоборот?..

— Что ты имеешь в виду? — поперхнулась Катрин.

— Кто-то добрых пять минут без толку пытается пробить мои защитные оболочки.

К чести эльфийки, на этот раз даже губой не дернула. Лицо как гипсовая маска, мышцы расслаблены. Но в глубине прекрасных зеленых глаз вспыхнули грозные искорки, костяшки пальцев побелели.

— Ты не терял времени даром, — сдержанно сказала заклинательница. — Вырос в силе, умениях… Хотя должен понимать, сейчас преимущество на моей стороне.

В последней фразе отразилась насмешка, Катрин красноречиво посмотрела на детей. Видит Небо, сдержаться мне удалось с огромным трудом. Гул в голове усилился, возникло непреодолимое желание сомкнуть пальцы на нежном горле белобрысой твари. И я не сдержался, с силой сжал кулаки, хотя бы в воображении сминая тонкую глотку.

Воины мгновенно отреагировали на движение, напряглись. Тетивы заскрипели, наконечники стрел нацелились на Марка и Мию. Умные, гады, поняли — меня не ранить. Катрин же победно улыбнулась, погрозила пальчиком.

— Ну-ну, не злись. Ты умный мальчик, Эскер. Несдержанный и хамоватый, но умный… Не стоит портить впечатление.

— Я могу, — просипел обессиленно. Руки ощутимо дрожали, а запястья терзала невыносимая боль.

— Понимаю, — кивнула эльфийка, добавила задумчиво: — Признаться, была весьма удивлена, когда узнала в пресловутом монрадском «колдуне» тебя. Я же присутствовала при гентской битве, как и многие другие, поверила в твою гибель. А ты остался живым и невредимым, прятался целое десятилетие. Мне любопытно. Скажи — зачем?..

— У каждого свои мотивы.

— Так и знала. Хитрец. Решил исчезнуть, завершить обучение. Хороший ход.

— А что оставалось делать? — не стал я разубеждать эльфийку. — Бегать от твоих наемников?..

— Ты про того несчастного некроманта? — догадалась Катрин, презрительно фыркнула. — Бездарь, позор памяти Белого Ордена. Хотя ушел красиво… Но большая удача, что удалось встретить тебя здесь, в сердце империи. И хорошо, что не пошла на поводу у глав Кланов…

— Хотели захватить силой?

— Не просто хотели, а пытались. Сам знаешь, — ненатурально хохотнула жена брата… точнее, бывшая жена, чему нельзя было не радоваться. — Следили, у Старшего Брата выведывали, даже убийц наняли. И, естественно, безрезультатно. Но я-то прекрасно знаю, чем всегда дорожил — родными людьми. Ты не представляешь, сколько времени и усилий ушло на распутывание защитных кругов вокруг дома… А я не люблю, когда усилия пропадают впустую.

Удовольствие, с каким Катрин выдала последнюю фразу, вызвало новую волну гнева. Но я сумел частично овладеть собой, опять обежал глазами комнату и задержал взгляд на занавесях паутины под потолком. Эльфийка пожалеет о содеянном… так или иначе. Но сейчас основная задача — сохранить невинные жизни, не допустить ошибки. Завтрашний день слишком важен, чтобы сегодня бросаться в омут головой.

— Что тебе нужно? — несколько суховато произнес я.

— О-о-о… Так я угадала! — засмеялась Катрин. Прицельно посмотрела на Марка, детей. — Кто тебе больше дорог?..

— Оставь, — хмуро буркнул я. — Ближе к делу.

— Кажется, начинаю догадываться, — мило прощебетала эльфийка, глянула на Мию.

— Ближе… к делу, — прохрипел я.

— Ладно, — вдруг согласилась заклинательница. Состроила задумчивую мину, прошлась по комнате. Резко развернулась на каблуках и жестко сказала: — Мне нужен посох. Сейчас же!..

Я выдержал пристальный взгляд Катрин, сделал вид, что заколебался. Посмотрел на одного лучника, потом на другого. Оба напряглись и побледнели, в глазах одного проскользнул испуг. Но молодцы, не чета тем, которых убил в коридоре. Опытные, с такими без магии справиться трудно… Но я, конечно, блефовал. Нельзя отдавать посох просто так. Эльфийка должна увериться, что буквально выдавила его силой…

— Какой посох? — буркнул я.

— Не держи меня за дуру! — рявкнула заклинательница. — Я знаю, что у тебя есть артефакт Серого Ордена.

— С чего такая уверенность?

— Как я говорила, ты не дурак, Эскер… — прошипела Катрин. — Зачем тебе лезть за Книгой Мрона в императорский дворец, если нет посоха?.. Нет, ты бы не стал рисковать шкурой впустую.

— Ваша осведомленность впечатляет, мадам, — издевательски улыбнулся я, галантно потряс невидимой шляпой. — Что, книжка без посоха не расшифровывается?..

— Не беси меня, Гар! — взъярилась эльфийка. Рывком вскинула руку, указала пальцем на Мию. В глазах заклинательницы полыхнуло бледное зеленое пламя, из рукава камзола выскользнуло несколько острых листов.

— Хорошо! — воскликнул, подняв руки в примирительном жесте. — Хорошо… Но я хочу увериться, что друзьям ничего не грозит.

— Торг неуместен.

— Ты права. Но если кто-то умрет, посоха тебе точно не видать.

Долгих полминуты Катрин размышляла. Хмурилась, жевала губами, но руку держала прямо. Зеленое сияние в глазах то разгоралось, то тухло. Мия следила за мучительницей остановившимся взглядом, а я мысленно клял себя, смотрел на бледную и подавленную женщину…

Затянувшуюся тишину прервал стон. Марк очнулся, с трудом приподнял голову и осмотрелся. Глаза портного обежали помещение, сфокусировались на мне. В зрачках вспыхнули понимание и беспомощность, мужчина промолчал. Сплюнул запекшейся кровью пополам с битыми зубами, взглядом указал на Катрин: собью стулом, ты воспользуешься моментом. Я покачал головой — нельзя, слишком рискованно.

— Что ж… — процедила бывшая графиня Арно, опустила руку. — Я попробую довериться тебе, Эскер. Но не вздумай…

— Не буду, — перебил я, скрыв облегчение. — Я отдаю посох, ты уходишь.

— Да.

— Тогда подожди, — поспешно, пока не выдумала новых гадостей, произнес я. Поднял руки и медленно отступил к двери.

Воины забеспокоились, но подчинились беззвучному приказу. Я вышел беспрепятственно, на цыпочках пробрался шагов пять. Прислонился к стене, ненавидяще заскрежетал зубами… С-сука! Злобная сука! И не трепыхнешься, при любом раскладе заденут семью Мии. Но… неужто нельзя ничего поделать? Да, у любой магии есть ограничения, но если отвлечь…

В воображении возникли сочные образы того, как буду ломать нежные шеи и рвать глотки ногтями. Зверь в душе возликовал, начал яростно биться о прутья клетки. Мир затянуло багровым туманом, в горле родился хриплый рык. Но именно этот звук и отрезвил. Я встряхнулся, с удивлением глянул на запястья. В темноте коридора стало заметно, что браслеты горят тусклым голубоватым сиянием. Металл в толстом слое инея, испещрен сетью мелких ветвистых трещин. И лишь сейчас я понял, что последние пятнадцать минут испытывал жгучую боль… Похоже, Гасители Дара не выдерживают напора Мстителя. Еще немного, и чудовище обретет плоть. Надо спешить.

Пинком распахнув дверь в спальню, мельком глянул на разросшееся волшебное деревце. В последнее время местом проведения экспериментов пришлось избрать другую комнату, а эту экранировать от греха подальше. Каждая капля энергии заставляла сорняк увеличиваться в размерах, а несложные вычисления показали — при достижении порогового уровня Сила высвободится лавинообразно. Простым языком — рванет нехило…

Я рухнул на колени, шепнул формулу. Раздалось шипение, к потолку брызнул столб черного дыма. А когда мгла развеялась, на полу осталась котомка с нехитрыми пожитками, деньгами и зельями, рядом возник старый посох. Подхватив инструмент, я провел пальцами по шершавому древку и послушал смутное дружелюбное мурлыканье… Как поступить?..

Взгляд упал на деревце, подпирающее ветвями потолок, в мозгу будто вспыхнул яркий факел. Ведь идея! Если смогу направить взрыв в строго определенную сторону, может получиться. Достаточно сжечь лучников, чтобы появились лишние секунды. Воины как раз за стеной, укрыться не успеют. Катрин защитится, но плевать… для меня важно, чтобы тратила силу только на оборону. А как сделать, чтобы пламя и осколки не зацепили невинных людей? Проще накрыть куполом, чего я не могу сотворить при всем желании. Другой вариант — придать пламени долю разума, вызвать малых элементалей…

«Время! — взвыл голос на грани сознания. — Еще пять минут — и Катрин начнет подозревать, пошлет кого-то проверить».

До боли в челюсти стиснув зубы, сосредоточился и открыл разум магии. Сознание ухнуло в бездонную яму, окружающее померкло. Перед глазами ясно проступили яркие, разноцветные жгуты, паутинки и узелки. В сотни раз сложнее, чем использовал в бытность студентом Гентского университета. Оперируя принципом Мгира, можно было управлять и более замысловатыми узорами. Другое дело, что в данный момент требовались простейшие, иначе эльфийка почувствовала бы.

Где-то вдалеке тикали призрачные часы, мерно отбивали секунды. Но я наполовину погрузился в Астрал, и время потеряло значение. Старые схемы соединялись с новыми, выдуманными на ходу, в ином пространстве рождалась тонкая структура. Я свернул защитную оболочку вокруг комнаты в форму воронки и присоединил к стене. Создал канал энергии и подвел к деревцу, а затем сотворил несколько схем Вызова, привязал к Стихиям Огня и Воздуха. Последним штрихом настроил управляющие плетения, привязал к ментальным образам Мии, мальчишек и Марка.

Скорость потребовала своей жертвы. Даже в глубоком трансе я ощущал запах паленой плоти, резкую боль в подушечках пальцев. Как-то мимоходом подумал, что от шрамов потом избавиться не выйдет. Но мысленно махнул рукой, в последний раз проверил структуру, бесплотным призраком облетел окрестности. И лишь теперь наконец осознал, как враги обошли ловушки. Оказывается, вычислили управляющие нити, перенаправили на какой-то специальный артефакт. Вот потому я и не почувствовал ничего в структуре самих заклятий. Что ж, вернем на место…

Еще три секунды — и защита особняка вновь заработала, к вражескому артефакту я подкинул обманки. Чуть задержался в Астрале, а затем поспешно рванул к телу. Туманная реальность вспыхнула, я почувствовал боль в полной мере. Тихо застонал, с трудом осознал — лежу на полу в позе младенца. В щеку впилось оголовье посоха, мышцы затекли. Руки будто окатило кипятком, а в ноздри бил смрад горелого мяса.

«Вставай! — приказал себе. — Вставай, лентяй». Засипел и закашлялся, с трудом поднялся. Прислонившись к стене, залечил кисти рук. Перекинул котомку через плечо, прихватил посох и выскочил прочь. На пороге соседней комнаты поморгал, привыкая к освещению, но убедился — ничего не изменилось. Лишь на столе у стены возник массивный фолиант, затянутый в красную медь с обилием позолоты. Вот так сюрприз — Книга Терна!..

— Что так долго? — подозрительно прищурившись, спросила Катрин.

— Думаешь, легко сломать собственную защиту? — ответил я вопросом на вопрос. Внутренне напрягся — неужто задержался дольше запланированного? Но нет, быть не может…

Заклинательница хмуро кивнула, прикипела взглядом к посоху. Поколебалась, но шагнула вперед. Я молча протянул артефакт, разжал пальцы и отступил к стене.

— Моя часть договора исполнена. Отпустите пленников.

— Постой, — задумчиво пробормотала Катрин, с любопытством взвесила посох в руке. — Нужно кое-что проверить.

— Ты обещала!

— Что обещала, то могу и отменить, — фыркнула эльфийка. — Ты в моей власти. Так что не раздражай, иначе действительно аннулирую договор.

Мазнув по мне угрожающим взглядом, порывисто шагнула к столу, распахнула фолиант и поднесла оголовье посоха к страницам. Тут же выругалась, ударила кулаком по столешнице:

— Так и знала! Ступай сюда, Гар.

— Сначала пленники, — упрямо проворчал я.

— Буду убивать по одному, — пригрозила эльфийка.

Я нехотя подчинился, подошел и взял посох. Сосредоточился на приветливом мурлыканье, поднес навершие к Книге. И о чудо — камень засиял оранжевым, а страницы покрыла туманная дымка. Буквы на бумаге ожили, забегали как муравьи, встали в новое положение. Заклинательница нахмурилась, с жадностью всмотрелась в текст. Я и сам заметил, что прежние каракули обернулись внятными предложениями. Значит, одного посоха мало, нужен и Серый маг…

— Держи так, — приказала Катрин, принялась торопливо листать. — И без глупостей.

— Помню, — ответил я. Чуть помедлил, спросил: — Думаешь, он действительно существует?

— Что? — изумилась заклинательница, оторвавшись от Книги.

— Краеугольный камень, — пояснил безразлично.

На щеках эльфийки проступил румянец, глаза угрожающе сузились. На меня дохнуло холодом горных вершин, а змеиная улыбка бывшей графини не возвестила ничего хорошего.

— Я надеялась, что ты не знаешь, — нервно рассмеялась Катрин. — Ищешь фолиант ради дурацкого научного интереса.

— Ты себя успокаивала.

— Похоже на то, — кивнула эльфийка, и теперь я точно увидел в зеленых глазах собственную смерть. Бывшая графиня медленно кивнула, добавила нехотя: — Да, Камень существует. Предания нашего народа передаются из поколения в поколение. О войне с людьми, о поражении и изгнании. Но сказано: кто отыщет инструмент Богов, тот сможет изменить мир.

— И вы хотите вернуть преимущество Светлорожденным, — пробормотал я. — Изгнать грязных зверушек, то есть нас, извести под корень…

— Сама очевидность, — обворожительно улыбнулась заклинательница. — Ты против освободительной войны, дорогой Эск?..

— Я против любой войны. Но более раздражают ваши способы…

— Нас осталось мало, — пожала плечиком эльфийка. — Меньше, чем ты представляешь. С десяток Кланов из сотен существовавших ранее, пять тысяч из миллионов в прошлом. Мы имеем право действовать жестко, мы мстим. К твоему сведению, интриги с Серым Орденом и Скифром, с гномами — всего-навсего частица большого плана, составленного Предками. Мы знали, что Мрон приложил лапку к основанию Свободных Земель, знали о написанной им Книге.

— И чтобы получить фолиант, развалили Орден изнутри, — кивнул я.

— В конце концов, причина такова, — спокойно объяснила Катрин. — Но сила Серых мешала в любом случае. Так что не переживай.

— Здорово… Что ж, флаг в руки.

— Ну-ну… — усмехнулась заклинательница. — Даже не попытаешься остановить злобных остроухих?..

— У меня сейчас другие заботы, — ответил я невозмутимо.

— Понимаю, своя рубашка ближе к телу, — промурлыкала Катрин. — Философия свободных в чистом виде.

— Именно так.

— Не верю, — хмыкнула эльфийка, перехватила взгляд. — Темнишь. Иначе зачем искал Книгу… Хотя… неважно. Мы победим, а люди уйдут в небытие.

— Как угодно, — дипломатично сказал я. — Только пленных освободи.

— Зануда! — фыркнула Катрин. Отвернулась, снова принялась листать фолиант. Иногда останавливалась, вчитывалась. Но морщилась, снова листала. Судя по дрожи Астрала, использовала поисковое заклятие, сходное с тем, которое я опробовал в библиотеке, но более примитивное.

Прикинув оставшееся время, я оглянулся и подарил Мие обнадеживающий взгляд. Подмигнул Марку: держись. Снова обратил внимание на Катрин, заглянул через плечо.

Эльфийка уже нашла нужный фрагмент, внимательно читала. Я чуть усилил зрение, мельком глянул. Нечто в пафосном стиле сказаний и легенд о сотворении мира и Краеугольном камне, что хранит Сущее. Но главное то, что указывался точный адрес. Мол, по слухам, боги отдали величайшую святыню одному из могущественных северных племен, которое славилось независимостью и справедливостью…

«Иглед! — вспыхнула догадка. — В Книге идет речь о стране тех самых загадочных горных великанов. И в записках соратника Терна тоже говорилось, что сбежали от Алара к каким-то отрекшимся…»

На миг вернулись сомнения: а не прогадал ли с выбором пути поиска Камня? Что, если сведения в фолианте правдивы? Но я опроверг себя, разозлился. Не будь идиотом, Эскер! Это эльфы, коим Книга досталась с огромным трудом, принимают сказки за быль. Во-первых, просто страстно жаждут поверить в такой исход. Во-вторых, не видят иного пути. Но ты встречался с Терном и прекрасно знаешь, насколько хитер Бог Тьмы. Оставит подсказку, как же. Держи карман шире. Да и соратник Мрона обмолвился, что сначала спрятали Камень, а потом рванули к союзникам.

— Скажи, а ты правда любила Аша? — спросил я Катрин.

— Что? — охнула бывшая графиня, округлила рот и посмотрела с недоумением. Но мгла в глазах быстро развеялась, лицо залило мертвенной бледностью. — Что ты несешь, дурак?..

— Ты любила моего брата? — повторил я. Отступил — вроде как испугался гнева грозной заклинательницы, но на деле убрался подальше от противоположной стены.

Зыбкий голубоватый свет магической лампы падал прямо на лицо эльфийки, неприятно очерчивал скулы. У носа и губ проступили резкие тени, а неестественный оттенок кожи придал сходства с ожившим трупом. Фееричности картине прибавляли густые клубы пыли, медленно плавающие в воздухе, общая атмосфера разрухи и гнусный запах крови вперемешку с сыростью. Хоть сейчас бери и на мольберт красками накладывай, потом отбоя от любителей экзотики не будет.

Отогнав ироничные мысли, я вернулся к образу. Набычился, отступил еще на шаг, так, чтобы закрыть детей и Мию. Сверился с внутренними часами и напрягся.

— Твой брат полный кретин, — чересчур уж яростно, на мой взгляд, рыкнула Катрин. — Я использовала его, как и многих других… перспективных.

— Понятно, — обронил бесстрастно. Бросил взгляд на эльфа с клинком, запомнил положение лучников. — И нас в живых ты оставлять, естественно, не собираешься.

— Ты не так наивен, как я думала, — улыбнулась заклинательница. — Впрочем, у тебя есть выбор. Снимешь щиты, станешь к стеночке, и я отпущу этих…

«Зверьков», — мысленно продолжил я, уловив презрительные интонации. С трудом отбился от огненной волны, идущей из подсознания. Очнулся через секунду, потный как мышь и дрожащий от напряжения, понял — Мститель близко. Но эльфийка восприняла приступ как сомнения, с превосходством задрала подбородок и указала взглядом на пол:

— На колени, Эскер. С четырьмя противниками не справишься. И отдай посох, проиграй достойно!..

Я задрожал сильнее — действительно пробрал страшный озноб. Судорожно сглотнул, проследил за Катрин из-за полуопущенных век. Не дура, научена горьким опытом. Хоть и мнит себя хозяйкой положения, ликует, но отошла подальше. Во избежание, ага. Но и не подозревает, что сделала лучше, приблизившись к стене…

В последний момент прожженная стерва смекнула-таки, выставила руку в ритуальном жесте. Но я не обратил внимания, метнул посох одному из лучников и повелительно крикнул:

— Лови!..

Исполнительный дурак слышал приказ заклинательницы и начал действовать прежде, чем успел осмыслить ситуацию. Уронив стрелу, рванулся вслед за артефактом. Поймал древко на лету, ухмыльнулся собственной ловкости… и умер, так и не поняв, что случилось.

В момент перед взрывом инстинкты заставили зачерпнуть энергии в ядре, плеснуть в мышцы. Но с количеством я просчитался — сказалась ярость Мстителя. Почувствовал лишь волну жара, которая накрыла гигантской океанской волной. И в следующий миг время замерло. Мозг распух, череп сдавило стальными тисками, а издалека прилетел чудовищный низкий рокот.

Сперва я почувствовал, как дрогнули пол и стены особняка. С потолка, подобно хлопьям снега, начали валиться пыль и сор. Противоположная стена выгнулась как пузырь на поверхности воды при сильном ливне. Вспучилась, раскрылась подобно бутону цветка. А из щелей между кирпичами потянулись извилистые струйки плотного оранжевого пламени, замелькали раскаленные метеоры мелких осколков. Пронзили еще ухмыляющегося эльфа насквозь. Разрезали кожу, одежду и доспехи, вылетели окутанные кровью и остывшие с противоположной стороны. Срезали ухо, разбили щеку…

Наверное, я бы мог наблюдать смерть Светлорожденного еще долго. Но тут из огненной Преисподней вылетел окутанный дымом обломок кирпича. Голову бойца расплющило в серо-алый кисель, останки бросило куда-то мне за спину. А через секунду оранжевая река поглотила тело несчастного, перемолола раскаленными зубами. Время дрогнуло, побежало быстрее. И я сразу потерялся в установившейся неразберихе.

Яркий всполох — и в грудь будто врезалось копыто взбешенного коня. Низкий гул обернулся оглушительным хлопком, треском, визгом обломков. Чудовищная сила подхватила меня как букашку, с яростью швырнула в стену. Но перед очередной вспышкой я еще успел увидеть Катрин…

Вокруг эльфийки переливался всеми оттенками изумрудного защитный кокон, а кожа почему-то напоминала грубую древесную кору. Заклинательница кричала, отмахивалась от странно разумных и похожих на маленьких человечков языков огня, но звуки тонули в грохоте, да и пламя вскоре скрыло стервозную волшебницу… А где-то справа маячили лица детей, Мии и Марка. Они тоже кричали, инстинктивно жались к полу. И, конечно, не замечали ни мутного щита из пыли и миниатюрных торнадо, ни рек пламени, которые явно избегали пленников.

«Получилось», — мелькнула удовлетворенная мысль… и разлетелась сотнями зеркальных осколков.

В обмороке я валялся недолго. Огонь еще бушевал невдалеке, ярился и рычал, крушил дальнее крыло особняка… и гас, исчерпав порыв, умирал в клубах густого, едкого дыма. Рвануло действительно нехило, почти половину дома разнесло в мелкий щебень. Впопыхах я не настроил отдачу заклинания, а пресловутое деревце накопило чудовищное количество Силы. В комнату ударила лишь малая часть, остальное широкой волной пошло в противоположную сторону.

Поначалу я даже не понял, что пришел в себя. Лежал на куче горячих камней у остатков стены, тупо смотрел на россыпь звезд в холодном, бездушном небе. Вокруг сплошной стеной стлался черный дым, вились столбы искр, танцевало багровое марево. Ныли ребра, в спину врезались острые осколки, кожу лица невыносимо пекло. Дышать стало нечем — воздух почти выгорел, во рту чувствовались привкусы крови и гари, а в ушах поселился протяжный вой…

Крик повторился, надрывный и дикий, наполненный страданием и предсмертной яростью. Пелена жирного дыма колыхнулась, сверкнуло пламя, и показался один из охранников… Воин полыхал как пергаментная фигурка, бился в агонии и молотил кулаками по воздуху. Кожа сгорела, обнажились кости черепа и тонкие прожилки мышц. Остроухий захлебывался воем, хрипел, но почему-то не умирал.

Послышался хруст песчинок, лицо кольнуло жаром. Из тьмы вырвался миниатюрный огненный человечек, прыгнул на эльфа. И тут до меня дошло — воин буквально облеплен элементалями. Духи пламени вгрызались в мясо, били маленькими ручками. А Светлорожденный отмахивался, срывал врагов… и безнадежно проигрывал.

Через двадцать секунд все было кончено: эльф рассыпался ворохом черных костей, а духи огня разбежались. Один задержался рядом со мной, и я ощутил жгучий, ненавидящий взгляд, сомнение волшебного существа. Однако элементаль признал своего, нехотя укатился прочь…

Жалобный женский стон окончательно привел в чувство. Я захрипел, перевернулся на бок. Обжегся о кучу углей, стряхнул покрывало горячего праха и бросился на звук. Пленники оказались изрядно засыпаны пеплом, чумазые, но живые и невредимые — ветер защитил. Дети лежали вповалку без сознания, Марк стонал и бешено рвался из пут на поваленном стуле. А рядом с мальчишками сидела Мия, плакала навзрыд и пыталась привести малышей в чувство. Услышав шаги, обернулась и вздрогнула, поначалу не узнав в обожженном, дымящемся демоне меня.

— Все хорошо, — пробормотал я. Поморщился — голос хриплый и рыкающий, как у монстра. — Все закончилось…

Женщина скупо кивнула, посмотрела сквозь меня, будто не человек, а пустое место. Я уязвленно дрогнул, но присел на колено и осмотрел детей: ничего серьезного, просто в обмороке. Заклятие сработало как должно. И хотя всплеск Силы сорвал мою защиту, разметал пол-особняка, но на пленниках не было ни царапины…

Худенькое горячее тельце случайно прижалось к плечу, и я почувствовал, как колотится сердце Мии, онемел на мгновение. Резко обернулся, но наткнулся на холодный, ненавидящий взгляд и торопливо отстранился, принялся резать мечом веревки Марка.

— Уходите, — прохрипел я.

— Мои мальчики… — потерянно прошептала женщина.

— Живы. Вы должны уходить.

Последний узел лопнул с натужным треском, портной с тихим выдохом распластался на полу. Медленно приподнялся, очумело тряхнул головой.

— Уводи жену и детей! — приказал ему.

Марк открыл рот для вопроса, в заплывших глазах отразилось недоумение. Но постепенно проступило странное понимание, сочувствие. Мужчина угрюмо кивнул и обнял жену… Я на секунду задержал взгляд, встал и направился в пелену дыма.

— Почему? — раздался холодный и злой голос Мии за спиной. — Почему они искали тебя? В кого ты превратился, Эскер?..

— Стал магом, — ляпнул я. И сразу понял — душой не покривил, ответил исчерпывающе. — Я должен завершить начатое. Бегите.

Хотелось обернуться, успокоить и оправдаться, растопить лед в зеленых глазах. Но вместо этого я нырнул в дым и на ощупь преодолел десяток шагов. Замер, попытался уловить след ауры… Пустота. Слишком много энергии вылилось в пространство, в такой круговерти ничего не разобрать. Но Катрин не могла уйти далеко. Я чувствовал — заклинательница где-то рядом.

В нос забился прах, искры обожгли щеки. Повсюду огонь и дым, половину особняка как корова языком слизала. Чадили груды битых камней, тлели бревна, шагах в тридцати сплошной стеной ревело пламя — занялся сад. На фоне оранжевого марева черными, изломанными силуэтами выделялись деревья. Ветер раздувал пожар, гнал к оврагу… м-да, скоро тут будет очень много людей. Такой всплеск Силы не скрыть, да и зарево видно издалека…

Сквозь потрескивание и гул пробились иные звуки — стоны, мягкие шаги, позвякивание. Оскалившись и крепче сжав рукоять клинка, я осторожно побежал на звуки. Перепрыгнул груду обломков, обогнул остатки стены. Вновь замер, попытался различить шаги. Но тщетно, как в воду канули.

Ядро вспыхнуло, начало часто пульсировать — и потоки Силы смешались с кровью, расползлись по мышцам. Усталость и боль отступили, на помощь пришли магические чувства. Я услыхал биение чужого сердца совсем рядом, уловил сиплое, ломаное дыхание. Но к вящему разочарованию, место определить не удалось. Просто рядом — и все. Тьма!..

Мимо снова пробежал элементаль, оставляя за собой длинную вереницу следов от пламенных лапок. Я отвлекся на секунду, и именно это чуть не погубило. В смрадной тьме раздался яростный вопль, из дыма вывалилось свирепое, уродливое существо. Черноту пересекла серебристая молния, в ноздри шибануло вонью паленого мяса.

Суставы пронзила боль, откуда-то издалека прилетел жалобный звон железа. Удар настолько мощный и стремительный, что отразить получилось с огромным трудом. Я отшатнулся, потрясенный, с изумлением уставился на исчадие Тьмы. Морда уродливая и слизистая, глаза навыкате, череп в струпьях и волдырях, черные зубы оскалены в зловещей ухмылке…

Тварь хрипло взвыла, опять замахнулась. Почувствовав разгоряченную сталь в пальце от лица и заметив смазанный блик, я уклонился. Но едва монстр «провалился», пнул коленом в грудь и несколько неуклюже ткнул вдогонку мечом. Хруст, сопротивление… уродец пошатнулся, упал на колени и больше не двигался. А я отпрыгнул в другую сторону, устало пошатнулся и обескураженно посмотрел на противника.

Воображение обмануло. То, что поначалу принял за низшего демона, оказалось эльфом. Сгоревшие веки и губы создали впечатление ощеренных зубов и выпученных глаз-буркал. Кожа обуглилась, волосы исчезли. Но внимание сразу привлек маленький медальон в виде листа на шее мертвеца — амулет, который защитил от взрыва. Хотя полностью погасить волну не смог, и красавец-воин обратился в чудище…

«Где же Катрин?» — мелькнула тусклая мысль.

Издалека прилетели испуганный женский крик, гневный вопль Марка. По спине сыпануло колючим инеем, земля вздыбилась и попыталась убежать из-под ног. Я взвыл от отчаяния и ощущения поражения, изо всех сил рванул обратно. Буквально за мгновение преодолел разделяющее расстояние, прыгнул и с хриплым рыком приземлился на остатки пола.

Заклинательница стояла невдалеке, аккуратно поддерживала Мию под локоть. Заметив меня, улыбнулась и покачала головой, прижала к шее женщины тонкий стилет.

— Даже не думай, — процедила эльфийка. Обожгла ненавидящим взглядом, облизнулась и кольнула сильнее. Острое железо прорезало кожу, вниз скатилась одинокая капелька крови…

Выглядела Катрин не ахти: чумазая, с взлохмаченными волосами и подпалинами на одежде. На левой щеке алел ожог, из рассеченного виска сочилось алым. Но охваченная яростью Светлорожденная ничего не замечала. Да и для той, кто побывал в эпицентре взрыва, казалась вполне здоровой. И все ничего, но… Мия!..

Два крика слились воедино. Краем глаза я заметил рядом разъяренного Марка, вновь прикипел взглядом к пленнице. Та осторожно вдохнула, посмотрела отчаянно и испуганно.

— Эскер… Марк… все в порядке.

— Слышали?! — хрипнула эльфийка. Перевела взгляд на меня, жестко сказала: — Я снова тебя недооценила, но теперь ошибки не совершу… стой где стоишь.

— Если хоть пальцем…

— Заткнись! — перебила Катрин. — Уже тронула. И если рыпнешься, трону сильнее.

— Мы можем обсудить… — чуть тише сказал я.

— Нет! Никаких переговоров! Я знаю, ты тоже прочел Книгу и надеешься обогнать. Не пытайся, иначе твоей подружке не поздоровится. Обещаю, никто из наших не навредит ей, но, если ты объявишься на горизонте, я лично убью… убью так, что ужаснутся небеса!

Голос Катрин сорвался на противный визг, а глаза полыхнули зеленью. Я догадался, что задумала эльфийка, внутренне взвыл. Попытался придумать способ, как обойти защиту или отвлечь внимание, но не успел. На грани сознания раздался переливчатый звон ручьев, гарь перебил запах весенней свежести. Плотная волна воздуха отбросила нас с Марком прочь. А прямо под ногами Мии и Катрин сквозь обломки и трухлявые доски проклюнулись сотни травяных побегов. За краткий миг выстрелили ввысь, сокрыли женщин и осыпались сухими, ломкими стеблями… Никого.

Я бросился вперед, рухнул на колени и вонзил пальцы в ломкую, сухую труху. Попытался поймать зыбкую нить, настроиться на точку прибытия. Но кожу лишь пощекотало: слишком чуждые и непонятные плетения, чересчур сложно, чтобы разобраться за минуту. Мертвые стебли, и ничего больше — вот так и работают Порталы эльфов…

В сознании целую секунду царила тишина, мысли завязли в клейкой патоке отупения. Но тут из глубины души горьким потоком хлынула боль. Я спрятал лицо в ладонях, тихо застонал…

— Эск, — позвал портной.

Скрипнули камешки, на плечо опустилась тяжелая рука. Я едва сдержался, чтобы не отмахнуться, вздрогнул. Медленно поднял голову, посмотрел на серьезного и грустного Марка. Но во взгляде читались понимание, знакомое сострадание… и это уязвило больше. Да, теперь ясно, что портной с самого начала догадался о моем смятении. А я-то, дурак, совсем ослеп, мнил себя великим шпионом. Странно другое — почему в глазах мужчины не было ненависти? Почему позволил приходить, сам приглашал?..

Вопросы так и остались без ответов, но частью души я понимал — Марк просто-напросто доверился мне. Доверился так, как может довериться лишь мужчина, уважающий другого мужчину. А я предал, когда не уберег жену… его жену!..

— Я найду ее, — произнес сухим, ломким голосом.

— Поздно, — устало сказал портной. Обернулся и обеспокоенно посмотрел куда-то во мрак, туда, где спрятал детей. Снова взглянул на меня, сжал ладонь на моем плече. — Эскер, я…

— Найду! — взвыл тихо. Сбил руку и как пружина вскочил на ноги, помчался сквозь дым и пламя на другую сторону сада.

Огонь ослепил и ожег, дым стал выедать глаза. Но я упрямо бежал, отмахивался от призраков и теней, что-то кричал и кому-то грозил. Почти вслепую махал клинком, плевался и позорно рыдал. Порой воображение подсовывало фантомов, и я менял направление, рвался навстречу иллюзорным эльфам. Но ничего не находил, вновь начинал кружить. В мозгу билась одна-единственная иррациональная мысль: «Что, если Катрин солгала? Что, если Портал ведет куда-то в окрестности особняка и сейчас наткнусь на бездыханное тело?..»

Силы исчезли внезапно, словно из меня выдернули стержень. И одновременно пропало бешенство, я протрезвел… споткнулся на бегу, схватился за ствол ближайшего дерева. Всмотрелся в спокойную темноту, озаренную бликами пожара, прислушался к гулу огня и шороху трав. Мысли вернулись… чистые и стройные, логичные.

Нагнать заклинательницу теперь не смогу при всем желании. Портал не разгадать. Помнится, Мгир рассказывал, что для расшифровки чужих заклятий требуются долгая процедура, множество ритуалов и вычислений. Так что Катрин может быть где угодно: в соседнем овраге или же за сотни тысяч шагов отсюда. Прочесывать окрестности более чем глупо, есть риск напороться на спешащих из города стражей и служителей… Но я же знаю, куда направляются эльфы! И даже могу предположить, каким образом отправятся в Иглед. Портал создавать накладно из-за расстояния и астральных штормов, так что смогут пройти только через Логебор. А я или перехвачу по пути, или встречу там…

Пальцы рефлекторно сжались, кора жалобно заскрипела и отвалилась целым пластом. Я тупо посмотрел на кусок древесины, выбросил. Хотел приступить к сотворению портала в Страну Теней, сплел начальный узор. Но погасил, тряхнул головой и застонал… Нельзя. Спасением женщины следует заниматься лишь после осуществления главного плана.

В воображении возник образ Мии, сердце окатило словно кипятком. Боги… а что, если эльфы решат поразвлечься обычным для себя способом? Что если Катрин солгала или просто не сможет защитить ее от соплеменников?.. Я задрожал в невыносимой муке, зажмурился. А когда снова распахнул глаза, увидел множество человеческих фигур…

Люди выбирались из оврага, бежали к особняку. Буквально через полминуты послышались топот, крики, звяканье металла. Но к моему удивлению, это были не стражники. Воины в крепких латах и длинных накидках с символами солнца. Личная гвардия Орденов, да и служителей хватало. Их было много, очень много… больше, чем смогу победить.

Заворчав как пес, я занес клинок над головой и приготовился срубить первого, кто подбежит. Сплел несколько атакующих заклятий, выбросил левую руку в ритуальном жесте.

— Сириус?! — выкрикнул один из незнакомцев. — Стой! Погоди!..

Основная масса воинов резко остановилась, вперед вышли пятеро. В неверных отблесках пожарища я узнал иерарха Ордена Жизни. Лицо коренастого служителя выражало крайнюю степень беспокойства, в блеклых глазах сквозили опаска и растерянность.

— Что надо? — грубо спросил я. Меч опустил, но заклятие оставил… так, на всякий случай.

— Что здесь происходит? — ответил вопросом на вопрос Эр-Илиан, с изумлением уставился на полыхающий сад и груды обломков.

— Ничего, — отрезал я. — Поцапался кое с кем.

— Э-э-э… понятно, — пробормотал служитель. Поскреб затылок, задумчиво осмотрелся. — А я к тебе шел. Остальные согласились на условия, мы составили договор и подписались кровью, как и хотел. Чтобы внимания не привлекать, выбрался среди ночи. А тут такое…

Эр-Илиан кивнул на столбы дыма. Достал из-за пазухи свиток, жестом успокоил охранников. Но я не стал дожидаться продолжения диалога. Нащупав астральный след Марка, решительно направился на дальнюю сторону сада.

— Я так понимаю, сделка не состоится? — догнал из-за спины голос служителя. Тон настороженный, уязвленный. Ну конечно, верх наглости поворачиваться задом к великому и ужасному.

Вопрос заставил остановиться, я глубоко задумался. И словно из ниоткуда пришел ответ: действуй. Ты стал другим, ты давно оставил юношескую страсть в прошлом. И прекрасно понимаешь — если Мии суждено погибнуть, это уже произошло. Варианта в принципе два: либо самый страшный и тебе придется мстить, либо Катрин сдержит обещание… тогда время не имеет значения. Нужно выполнить более высокий долг, а затем бросаться на поиски…

— Почему?

— Я не смогу перекрыть дорогу адептам Эр-Денира, — мрачно ответил иерарх. — Город опять встанет на уши. Еще бы, чернокнижник бушует у самых стен… пробраться в храм станет невероятно трудно.

— Положись на меня, — сказал тихо. — Иди за мной. Дуболомов оставь.

Кто знает, как могущественный иерарх мог истолковать реплику. Наверняка оскорбился, но сейчас я меньше всего думал о достоинстве какого-то служителя, пусть и облеченного властью. И верно, через минуту Эр-Илиан догнал, пошел рядом. Вопросов не задавал — умный и бывалый мужик, — но то и дело бросал удивленные взгляды. Хмурился, прятал свиток за пазухой…

Марк и дети оказались там, где я и предполагал, в маленькой ложбинке позади особняка. Портной успокаивал сыновей. Мальчишки плакали, висли на отце и требовали маму. Марк тихо нашептывал, обнимал обоих. Но и во мраке я заметил растерянное выражение на лице: то ли бежать к городу, то ли прятаться. На иерарха мужчина не обратил внимания. На меня глянул с надеждой, но помрачнел, когда я покачал головой.

— Я найду ее, — уверенно сказал ему. — И верну тебе.

Почудилось или в глазах портного правда отразилось отчаяние пополам с недоверием и злостью? Но Марк промолчал, и мне пришлось говорить опять:

— Верну… но тебе нужно исчезнуть. Желательно спрятаться в таком месте, где смогу найти лишь я.

— А мой дом? Лавка? Город? — мертвым голосом спросил мужчина.

— Ты готов вернуться в Монрад?

— Нет, — сдался Марк после некоторых раздумий. — Жить в постоянном страхе… нет.

— Так и знал, — проворчал устало. — И мне будет спокойнее, если ты и дети окажетесь в безопасности.

— Пойду с тобой! — резко воскликнул портной, вонзил в меня пламенный взгляд. Но тут же потух, опустил плечи. — Понимаю… обуза. В такие моменты начинаю жалеть, что никогда не хотел стать воином.

— Головорезов и так достаточно. Шить одежду, строить дома и выращивать хлеб благороднее… да и труднее, к слову.

Марк снова промолчал, а я не стал нагнетать обстановку. Нашел невдалеке ровную площадку, жестом заставил иерарха отойти подальше. Сосредоточился, вспомнил необходимую схему и принялся мысленно менять, дополнять важными деталями. Четко представил фигуру, проверил и перепроверил. А затем воспользовался простым заклинанием, бросил образ в реальность.

Получилось совсем не так, как во время подобных ритуалов десять лет назад. Тогда два небольших шарика огня выжигали в камне изображение. Сейчас схема проявилась разом, одним ярким всполохом, что изрядно напугало Эр-Илиана. Служитель закрылся ладонью, отшатнулся и посмотрел на меня как на врага народа. Но поддался любопытству, внимательно вгляделся и покачал головой. Мы так не умеем — читалось в изумленных глазах.

Трава выгорела полностью, на земле осталось множество выплавленных канавок. Схема медленно остывала, багровела во мраке. Но дожидаться, пока жар уйдет, я не стал. Торопливо подошел, закатал рукав куртки. Чуть помедлил и со вздохом резанул мечом по вене. Поморщился, принялся капать на узловые точки. Нужно спешить, а кровь — единственный быстрый способ активировать Портал.

Фигура замерцала оранжевым, перешла в ярко-алый спектр. Над землей взвился столб искр, поднялось сияние. Из-за спины послышалось сдавленное оханье мужчин, всхлипы детей. Объяснять я ничего не стал, сосредоточился и скользнул разумом вдоль астрального канала…

Тьма, свет, мириады звезд, холод ледников и жар вулкана… Но кровь помогла, и тоннель получился стабильным. Повод для гордости, между прочим. Раньше мог создавать Порталы лишь на короткие расстояния. Но сейчас то ли переволновался, то ли уровень мощи возрос из-за частичного разрушения Гасителей.

Разум нащупал во мраке знакомую искорку, потянулся навстречу. Перед внутренним взором пронеслись смазанные картинки: долина в предгорьях, черный зуб Башни, затянутое облаками небо и зелень лесов. На миг показалось, что вдалеке у кромки озера виднеется небольшая деревня…

Не концентрируясь на красотах, я крепче ухватился за чужое сознание. Ощутил смертельную усталость друга, тревогу и удивление. И почти сразу под черепом возник сиплый шепот:

«Эскер?.. Но как?..»

«Позже, Птиц! — резко перебил я. — Мне требуется помощь!»

«Куда-то влип? А я уж думал, когда попросишь. У нас тут многое изменилось, куча событий…»

«Позже! Держать связь не так легко».

«Виноват, — вздохнул Мгир. — Излагай».

«Во-первых, война начнется меньше чем через месяц, — торопливо сказал я. — Две, максимум три недели. Так что, сам понимаешь…»

«Ага, — еще тяжелее вздохнул друг. — Понимаю. Но не новость, я уже вычислил. Насчет готовности — остались мелкие шероховатости, но в принципе…»

«Постой, — изумился я. — Как — готовы? Я думал, еще возишься с первыми учениками».

«Вожусь, — подтвердил маг, и я ощутил скрытое удовольствие приятеля. — До высот далеко, как и тебе, но на базовый уровень вышли. Говорил же — многое изменилось. Я сумел заключить мир с гномами, устроил небольшое поселение у озера… но осталось много мелочей. Кровь из носа, а ты мне нужен здесь».

«Исключено», — мрачно обронил я.

Друг почувствовал настроение, немного помолчал. Затем спросил осторожно:

«Нечто важное?»

«Более чем, — ответил я. — Если получится, возьмем богов за ноздри».

«Ого, — присвистнул Серый маг. — Серьезно… Что ж, тогда уговаривать не буду. Но в Свободных Землях…»

«Потом! — проворчал я. — Вернусь, и обсудим. Скажи вот что — найдется лишний уголок для одной семьи?»

«Да хоть отдельная изба, — хмыкнул наставник. — А что, очень надо?»

«Очень, — признался я. — Закрепишь выходной Портал? Боюсь напортачить с высотой».

«Хорошо, — деловито ответил Мгир. И еще через секунду: — Готово, можешь отправлять ребят. Устроим, найдем занятие, примем хлебом-солью».

«Быстро ты», — засомневался я.

«А у меня стационарных платформ куча. Дел-то — привязать к готовому контуру».

«Ладно, тогда до связи», — торопливо сказал другу.

«Постой, я хотел…»

Чего желал Мгир, я уже не услышал. Побоялся, что ворчливый маг начнет подробно выспрашивать и шпынять за любые огрехи, быстренько оборвал связь. Еще раз проверил тоннель и вышел из транса. Тряхнул головой, разгоняя мошек перед глазами, обернулся и наткнулся на совершенно обескураженные взгляды Марка и Эр-Илиана.

Оба стояли бледные, хотя и пытались выглядеть невозмутимыми. Ну да, в глазах простого портного я без преувеличений выглядел настоящим чернокнижником: кровь, пентаграмма, мрачные эффекты… еще невинно убиенного младенца или девственницы не хватало. И девственница, к слову, даже лучше… Иерарх же дивился той легкости, с которой я творил недоступные служителям заклятия. Хотя понять его мог, сам когда-то после изрядно кастрированных плетений восторгался и страшился настоящей магии…

Скрыв смущение, я лишь махнул рукой. Еще пять минут потратил на уговоры и заверения в полнейшей безопасности входа в Портал. В конце концов портной сдался. Аккуратно взял детей на руки и шагнул к пентаграмме. На краю замер и оглянулся, сказал:

— Ты обещал.

— Да, — ответил я, выдержал взгляд.

Марк хотел сказать еще что-то, но лишь качнул головой и решительно встал на середину фигуры. Раздалось шипение, к небу выстрелил столб лилового пламени. А когда опал, портной с детьми исчезли.

Почти целую вечность я наблюдал, как остывает магическая схема. Думал, просчитывал, вспоминал. Где-то рядом догорали сад и особняк, вились столбы дыма. Кожу то и дело овевало раскаленным воздухом, слышались крики ночных птиц и встревоженные людские голоса.

Подошел Эр-Илиан, протянул свиток. Я удивленно вскинул брови, но принял и спрятал за пазухой. Вместе постояли еще немного, затем иерарх спросил:

— Что собираешься делать?

— Выполнять уговор, — скучным голосом ответил я. Вздохнул, потер виски и посмотрел в подсвеченное пожарищем небо. — Завтра получишь нужные документы.

— Я доверился… — мрачно проронил служитель. — Надеюсь, не зря. Но каким образом ты надеешься проникнуть в храм?

— Элементарно, — вымолвил тихо. Проследил за силуэтом птицы на фоне звезд, представил Мию… но отмахнулся от образа и потрогал страшно ноющую грудь. — Пойду на дежурство.

Глава 16

Пожалуй, иногда легче сказать, чем сделать. Некоторых послушать, так самые умные, красивые, умелые, баб сотнями на сеновал водят, врагов одной отрыжкой валят. Но я-то знал, о чем говорил. План изначально строился на принципе исключения любых случайностей, строился долго и трудно. Никаких «авось», никаких «а там кривая выведет» или дурацких разведок боем. И хотя я сознавал, что всех нюансов учесть неспособен, но стремился к тому. Сожжение лагеря гвардейцев, устранение конкурентов в лице лучших бойцов центурии и строгое планирование обстановки, изучение человеческих мотивов и привычек явились поворотными точками. У Магнуса не оставалось иного выхода, кроме как послать меня с отрядом в главный храм Ордена Правды. Но в тот момент я мало думал о сложности предстоящего. Просто делал то, что обязан. Скрежеща зубами, сгорая от ненависти и самоуничижения…

Еще с полчаса говорил с Эр-Илианом, обсуждал последние детали. Изучал добытый иерархом план здания, запоминал ключевые помещения и возможные охранные посты, выстраивал кривую пути. Затем, проведя несложный ритуал принятия Астральной клятвы, активировал кровавые подписи. Заверил служителя, что проклятие не вступит в силу, если не выполню свою часть сделки, в последний раз оглянулся на багровую зарю догорающего особняка и отправился в казармы.

Дорога почти не запомнилась, обратилась в набор смутных ощущений: шаги, ночная прохлада, шелест листьев и трав, купол звезд над головой. Краткий миг — и я уже у ворот лагеря, говорю нечто встревоженным часовым, отмахиваюсь от вопросов и бреду в казарму. Умываюсь, меняю одежду… и жду.

Когда в преддверии наступающего дня в узком окошке-бойнице чернота сменилась сырой серостью, я совершенно выбился из сил. Ярость не исчезла, не затихла… нет, она лишь копилась как вода в кувшине. Мститель пробудился и неуклонно пополз наверх. Нашептывал в уши, призывал к убийствам, хищно ухмылялся. Но я вцепился в холодную твердь правил как в скалу во время шторма, монотонно повторял: терпи, терпи, терпи…

Как вошел Магнус, я не запомнил. Точнее, отстраненно отметил скрип петель, тень и утренний холодок, но не придал значения. Центурион постоял у двери, подслеповато всмотрелся в душный сумрак пустой казармы и с сомнением потер подбородок. Но, видимо, что-то решил для себя, спросил неопределенно:

— Не спишь?..

— Нет, — ответил я. Медленно приподнял голову, перехватил настороженный взгляд командира.

Магнус пожевал губами, нахмурился. Руку даю на отсечение — прекрасно увидел мои царапины и подживающие шрамы, хотя обычным людям такое недоступно. Затем нехотя выдавил:

— Ты бледен, Сириус. Что-то произошло?

— Нет.

И опять дурацкое молчание, неловкое и холодное…

— Плохая ночь, — утвердительно сказал центурион. Помялся, добавил: — Слишком много потерь, тревог… Воины говорили, что ты пришел в окровавленной одежде.

— На разбойников наткнулся.

— Ясно, — кивнул Магнус. — Бывает…

— Угу, — подтвердил я.

— Собирайся! — наконец решился командир. — Сегодня сгорел гвардейский лагерь, на посты выйти не могут и просят о помощи. А лучшая пятерка, как назло, слегла от конских копыт… хорошо слегла, надолго. Так что бегом на склад, забирай парадные латы, и через десять минут жду на плацу. Будете хранить покой патриарха.

— Большая честь, — пробормотал я с легкой иронией.

— Еще какая, — хмыкнул приятель, чуть оттаяв. Тускло улыбнулся… и растворился в дверном проеме.

Около минуты я сидел, не в силах принять истины — получилось. Сложная комбинация удалась, да и удача улыбнулась. Но, быстро очнувшись, принялся собираться. Отправился на склад, забрал у каптера тяжелые, изукрашенные гербами и позолотой парадные латы. Через пятнадцать минут вышел на плац и встал в редкий строй счастливчиков, коих отобрали для важной миссии. Вскоре объявился Магнус, без особого энтузиазма прочел пафосную речь о выпавшей нам, недостойным, чести. Призвал не срамить легион, служить рьяно и верно. Окатил пристальным взглядом: ошибетесь, своими руками задушу, — и отправил на дежурство.

И снова я практически не запомнил дороги. Отряд под чутким руководством опытного десятника шагал к столице, затем двигался по еще безлюдному сонному городу… Хруст трав под ногами, еще черное небо с блеклыми звездами и тонкая огненная нить на востоке. Боль, растущий комок ненависти в груди, грязный поток воспоминаний, мгновение тьмы… и вокруг уже узкие ущелья улиц, холодные отблески в окнах, редкие искры догорающих фонарей. Уши ловят мерный топот и бряцанье, сиплое дыхание и тихую ругань, изредка прерываемую кашлем. Впереди маячит массивная фигура бойца, позади еще пара таких же.

Останавливались всего раза три: дважды — когда проходили внешнее и внутреннее кольцо крепостных стен, объяснялись с дежурными стражниками. В третий раз десятник неуверенно замер прямо посреди улицы, начал беспокойно осматриваться и прислушиваться… Выли псы. Настолько тоскливо и протяжно, что холодела кровь, а волосы вставали дыбом. Один из ближайших факелов мигнул и погас, второй испуганно затрепыхался. И хотя под утро это обычное явление — кончается «горючка», — но воины начали ежиться, переглядывались с опаской.

Буркнув нечто из разряда: «Заразы вшивые, совсем оборзели!» — командир решительно повел отряд дальше. Нарочито тяжело топал, зычным, уверенным голосом отдавал приказы. Но скулеж еще долго витал над домами, преследовал и гнал в спины, а редкие фонари, как назло, гасли при нашем приближении. «Случайность, — сквозило в глазах воинов. — Просто случайность…»

Впрочем, подозрения и смутный испуг соратников так и не успели оформиться в мистический ужас, так как вскоре раздался грубый голос десятника:

— Слава империи!..

— Слава, — лениво подтвердили в темноте. — Обещанное подкрепление?..

— Так точно.

Сбоку налетел ветер, сдул зыбкую пелену тумана. Вокруг проявилась широкая улица, убегающая вдаль сдвоенная линия фонарей-искорок. Напротив, на чернильно-звездном фоне, — силуэты величественного здания: высокий фасад, стрельчатые окна, украшенные лепниной стены, толщиной более подходящие какой-нибудь крепости. А на небольшой площади перед широким крыльцом статуя Алара-Мрона… Неужели добрались?..

Отблески далеких фонарей сверкнули на латах, из тени у крыльца вышли два стража. Один махнул рукой, спросил пароль. И, получив ответ, пробасил:

— Заходите. Только сбоку, там вспомогательная дверь. Позовете центуриона Мирра, он сегодня разводящий. Выделит посты, даст задания.

— Обстановка как? — полюбопытствовал десятник.

— Да как всегда, — отмахнулся страж. — Какой идиот сунется туда, где служителей как собак нерезаных?! Вы, парни, не робейте. Отстоите положенное — и к нам в келью заходите. Винца попьем, байками перекинемся. Мы выставляемся.

— Добро, — удовлетворенно хмыкнул командир. Оглянулся, сказал громко: — За мной, парни! Покажем местным, каковы в деле настоящие воины!..

И мы, естественно, постарались показать. Расправили плечи, гордо задрали подбородки и четко, как боевые големы, зашагали в узкий проход с торца здания. Не гвардейцы ж какие-нибудь, загадочные «черные легионеры», как успели окрестить в народе. Доблесть покажем потом, а поначалу козырнем «одежкой»…

Боковой вход по ширине ничем не отличался от главного. Разве что крыльцо отсутствовало да стражи не пытались прятаться во мраке. Последние встретили сонным ворчанием, попросили подождать. Один приоткрыл створку и что-то пробормотал в пустоту. Послышались лязгающие шаги, удалились, но через минуту возникли опять, и к нам вышел центурион. Покивал, перекинулся парой слов с десятником, кисло выдавил:

— Будете охранять внутренние покои вместе с Безликими. Обычно наших там немного, больше для виду. Сами понимаете, в компании карателей невесело. Но вы парни бравые, так что выстоите… Ладно, за мной! Покажу посты, сменитесь через пару часов. Тридцать минут передышки — и в патруль.

Центурион с десятником скрылись во мраке, а нам не осталось ничего более, как послушно следовать за ними. С порога в ноздри ударил запах благовоний, ладана и свечной гари. Но против ожиданий воздух оказался свеж и чист, а щеки овеял прохладный сквозняк. В храме царила тишина… напряженная, возвышенная… и совершенно естественная. Длинный коридор, голые стены без всяческих украшений, череда безликих дверей… Странно. Казалось бы, лучший храм империи должен блистать роскошью, быть более пышным. Но вскоре до меня дошло — идем через внутренние покои. В первой половине храма пускаем пыль в глаза верующим, во второй — своим же, но из других Орденов: мол, на самом деле нам злато по фигу, мы о духовном печемся.

Топали долго. Поднимались по лестницам, петляли по погруженным в темноту коридорам и коридорчикам, пересекали обширные приемные и молельни. Повсюду царили мрак и гробовая тишина. Но однажды прошли мимо полуоткрытой двери, озаренной тусклыми алыми отблесками. Из щели явственно тянуло теплом, запахами гари и пыли, слышались голоса и шорох бумаг. Изредка навстречу попадались монахи с кипами свитков в руках, пугливо жались к стенам, спешили убежать. Бледные и усталые, с красными глазами — истинно канцелярские крысы.

В воображении проявился слепок планировки, красная точка выделила дверь как вход в канцелярию, а за нею — архив. Я поколебался, чуть замедлился… но сразу выровнял шаг. Рано. Если начну действовать сейчас, поднимется тревога. Переполох все равно возникнет, но мне нужно немного времени. Совсем чуточку, чтобы отдать долг Эр-Илиану…

И снова коридоры, переходы, лестницы. В какой-то момент начало казаться, что спускаемся под землю. Двери практически исчезли, стены стали мокрыми от влаги, а потолки стремительно приблизились к нашим макушкам. Воздух сделался влажным, слух ловил частый стук капель и журчание. Редкие факелы больше чадили, чем освещали… и опять-таки многие гасли при нашем приближении, что вызвало недоумение центуриона и нездоровое волнение воинов. Но и в темноте по обе стороны прохода виднелись длинные стеллажи, ряды бочек, мешков, ящиков.

Разум озарило воспоминанием — уже видел такие! С месяц назад, в первом тренировочном лагере, когда тайком лазил по казармам. В тот момент ничего не почуял, да и каратель перепутал карты. Но здесь… видимо, служители не считали нужным скрываться в главной цитадели Ордена. От ящиков явственно тянуло магией, и магией ни разу не светлой: волны гнили, дикие, протяжные голоса на грани сознания, сгущенные гнев и страх.

И раньше чем я сумел сдержаться, включилось Истинное Зрение. Мир обрел сероватые тона, превратился в росчерки прямых линий, угольный эскиз. А вот ящики явились сгустками первородной Тьмы, бессмысленной и кровожадной. Голоса в разуме окрепли, возникло ощущение прикосновения гадкой, осклизлой лапки. И тут до меня дошло: не ящики… гробы! Внутри же спали люди. Порой я различал бледные, умиротворенные лица, тела в знакомой броне «черных легионеров». Плоть оплетала тонкая паутина, прошивала людей насквозь. Пульсировала и разрасталась…

До боли закусив губу, заставил себя идти дальше. Но то и дело косил глазом, мысленно ругался… Воины спали беспробудным сном, а в это время их тела и души претерпевали метаморфозы. Плоть плавилась, мышцы и кости чуть менялись, внутренние органы медленно перемещались… Так вот что за присяга ждала и нас! Умно и дерзко. Вселение демона в человека чревато разрушением тела. Но тут вливают иномирные сущности по капельке, постепенно. И в итоге получается некий симбионт потусторонней твари и человека. Быстрый и сильный, умный, устойчивый к магии… и главное — покорный воле хозяина. Еще не Безликие, но уже и не люди. Ай да Терн, ай да выдумщик!

Подвалы с гробами вскоре остались за спиной, нас опять повели наверх. Стало гораздо суше, светлее и чище. Появились первые намеки на жилую обстановку: плотные шторы на окнах, украшения на некоторых дверях, больше факелов, ковровые дорожки. Но людей почти нет. То ли спят, то ли работают в кельях. Несколько нарядов воинов не в счет, стражники вообще лишь для декораций…

Впереди забрезжил тусклый огонек. Поначалу подумалось, что очередной факел, но вскоре мы вошли в обширный зал… то, что обширный, я понял лишь по бликам на далеких колоннах да по характерному эху. В невероятной дали, окруженный плотной тьмой, обретался одинокий служитель. Стоял на коленях перед грубоватой статуей Алара, беззвучно шевелил губами. Единственная свеча озаряла усталое, морщинистое лицо, жидкие седые космы и роскошный белоснежный балахон… Днем грешим, ночью просим прощения, потом опять грешим и снова просим. Даже если младенцев сотнями резал, бозенька простит, ты же раскаялся. Главное — лбом удариться крепше, шепнуть жарче…

Зал прошли на цыпочках, чтобы не мешать благочестивому. В следующем, заставленном кадками с разнообразными деревцами и цветочками, центурион заметил удивление на лицах легионеров, добродушно пояснил:

— Травки растят редкие. Для зелий, отваров…

— Ясно, — пробормотал десятник. — Долго еще?

— Почти пришли, — заверил командир стражников, ткнул пальцем в ближайший коридор. — Сейчас пройдете ментальную проверку, потом разведу по постам.

— Ментальную?

— Мысли читать будут, — важно пояснил центурион. — Чтобы скрытых шпионов выявить, магию обнаружить… Да вы не волнуйтесь, ребята, дело обычное. Безликий ручки возложит, пропустит дальше.

— А если шпион? — не выдержал один из бойцов.

— В расход, — отрубил гвардеец. Заметил чуть побледневшие лица, ехидно хмыкнул: — Расслабьтесь. Процедура обычная, для порядка. Или среди вас шпион есть?..

— Нет-нет, — торопливо заверил десятник. — Мы ж всей душой за Скифр…

— Вот и нечего страшиться.

Воины помялись, но послушно затопали вслед за провожатым. И я в том числе. Но внутренне напрягся — вот и первая неожиданность, Эр-Илиан о подобном не упоминал. Вроде мелочь, но ментальное сканирование мне не пройти. Мысли, может, и скрою, но вот магию — вряд ли. Мельчайшее возмущение ауры — и каратель начнет действовать.

Сердце заколотилось как шаманский бубен — глухо и часто. Я чуть повернул голову, оценил расстояние до шеи ближайшего товарища. Далеко и неудобно. Позади еще двое, да и воины не последние. Срублю, но шум услышат передние. Против неполного десятка не выстоять, а всплеск Силы сразу предупредит Безликого…

Пока я размышлял, центурион распахнул одну из дверей. В коридор хлынуло желтоватое свечное сияние, в воздухе растекся странный едкий запах… так пахнет от лекарей: кровью, горькими лекарствами и смертью. Воины нервно помялись, начали заходить. Меня буквально впихнули внутрь, заставили протиснуться ближе к середине комнаты.

Помещение небольшое, узкое и полутемное. Определенно келья, но без какой-либо мебели. Лишь у противоположной стены небольшой столик, узкая скамья. Стены голые, не считая пары-тройки медных подсвечников. А на скамье… да, каратель. Внешне — человек, с ног до головы закутанный в белоснежный балахон. Лицо скрывали капюшон и повязка, только глаза ясно и страшно поблескивали в тени. Одежды переливались на свету перламутром, вокруг фигуры танцевала почти невидимая дымка — силой накачан под завязку.

Убийца… надо же какая ирония — святой убийца… сидел в расслабленной позе. Сутулый и высокий, в прошлом наверняка носил прозвище Шеста или Копья. Но сейчас мало кто рискнул бы посмеяться над продуктом экспериментов служителей. Самые кровожадные воины империи, элита элит банально трусили… трусили как малые дети, которые увидели ядовитого паука. Невольно жались к стенам, прятали взгляды и судорожно тискали оружие. А Безликий, будто наслаждаясь эффектом, тянул время и молчал.

Минута, вторая… воздух в комнате начал густеть, потрескивать от напряжения. И лишь когда возникло впечатление, что воины вот-вот начнут падать в обморок, каратель шевельнулся. Бледный силуэт неуловимо сместился, возник рядом с центурионом, под капюшоном раздался невыразительный шипящий голос:

— Новенькие?..

— Д-да, ваше святейшество, — запинаясь, ответил командир охраны. — Для п… п-ровер-рки…

— Ясно, — так же безучастно прошелестел Безликий. Задумался на мгновение и добавил, ни к кому конкретно не обращаясь: — Посвящение еще не прошли…

— Обстоятельства… — подал голос десятник. Чуть не шарахнулся, когда убийца посмотрел на него. Но гордо расправил плечи и гаркнул: — Прибыли по приказу вышестоящего командования! Служим империи!

И снова каратель озадаченно промолчал, превратился в белоснежную статую. Хотя, быть может, мне просто казалось, что мыслит. Кто знает, что творится в голове у измененного магией и хирургическим ножом существа. Но задержка оказалась на руку, позволила просчитать варианты и выбрать наименее болезненные.

По нервам пробежалась прохлада, посторонние мысли отступили, в мозгу стало чисто и светло как в полдень на лесной поляне… не полусон, не явь… боевой транс, который выводит рефлексы на новый уровень и подчиняет саму реальность. Лица недавних товарищей приобрели багровый оттенок и смазались, в углах комнаты возник алый туман. Словно издалека пришло смутное ощущение движения, я с отстраненным удивлением понял — помаленьку пячусь. Рука, словно чужая, потянулась за пазуху, пальцы уверенно начали сковыривать пробку с последней пробирки зелья Тиберия. Нельзя… да, нельзя, чтобы всплеск Силы обнаружили раньше времени.

Мысли промелькнули на грани сознания, утонули в звенящей тишине. Я видел каждое движение карателя и легионеров. Зрел мельчайшие капельки пота на бледных лицах, движение теней… и в тот же миг пробка поддалась, выскочила с кощунственно громким хлопком. Резко выбросив руку в сторону, плеснул зеленоватой жидкостью на пол. Сосредоточился и вызвал в воображении фрагмент сложнейшего плетения…

Еще в Башне меня заинтересовало заклятие Временного Щита, костяк которого Мгир позже вплел в волшебную оболочку Рощи. Многоуровневые построения, сложнейшие переплетения со множеством переменных… как ни бился, как ни пытался вникнуть, но временной щит потерпел неудачу. Самое большее, что я сумел, — запомнил костяк и научился бездумно воспроизводить. Получалась небольшая сфера, где время замедлялось во много раз. Но я между тем мог двигаться с прежней скоростью, вливая в мышцы львиные доли энергии… Заклятие тяжелое, но необходимое. Так как любой служитель легко развеет чары паралича, а вот темпоральное поле — вряд ли.

В плечо толкнули, рядом раздался удивленный вздох. Но я не обратил внимания, выбросил руки в стороны, словно раздвигая невидимый пузырь. И тут же шею овеяло холодком, у самого носа промелькнули скрюченные пальцы. Я отпрыгнул, рванул из ножен клинок и отбил еще один выпад. Раздался звон, хотя лезвие задело лишь ткань балахона, посыпались искры, и меня отшвырнуло прочь. Но, уже падая, я заметил тусклый всполох и выбросил меч в отчаянном выпаде. Руку тряхнуло, буквально в ладони от головы прошел ослепительный золотистый луч и заставил взорваться сухим каменным крошевом плиту пола. Но через миг сияние погасло, уши уловили сухой скрип и хрипение.

С усилием разогнав мошек перед глазами, я поднял взгляд и пару секунд тупо смотрел на Безликого… Поначалу возникла дикая мысль, что заклятие не сработало. Но багровый туман постепенно развеялся, и я заметил неподвижные, словно рисованные огоньки свечей, воинов, застывших в нелепых позах. Люди еще падали после броска карателя. Медленно, как листья, которые погружаются на дно водоема. Взгляды незрячие, на лицах выражения боли и неимоверного изумления. Для них убийца просто-напросто исчез, а через долю секунды чудовищный порыв ветра разбросал в стороны…

Все-таки я недооценил скорость реакции и быстроту цепного пса служителей. К тому же заклятие забрало много сил, я уклонился чудом… Каратель двигался по инерции, но острие пробило горло и перерубило шейные позвонки, порыв иссяк. Из раны текла черная комковатая слизь, с хлюпаньем шлепалась на пол. При свете свечей стали заметны какие-то мелкие червяки, копошащиеся в густой массе. То ли необходимые в организме измененного симбионты, то ли обычные паразиты — кто разберет, да и плевать, по правде говоря.

Мускулы едва не разорвало усилием, но мне удалось-таки рвануть клинок в сторону. Убийца дрогнул, принялся медленно оседать на пол. А я сипло вздохнул и, с трудом пробиваясь через плотный как дерево воздух, пошел по комнате. Провел ножом по горлу ближайшего легионера, подошел к другому и проделал ту же процедуру… Время колебаний и гуманизма прошло, осталась жестокая целесообразность. Действие волшебства ограничено, связать не успею. В такой ситуации самое большее, что могу подарить, — быструю смерть.

Время замедлилось сильнее, кровь из перерезанных артерий почти не текла. Но едва я добил последнего и отпрыгнул к двери, раздался слитный грохот. И хотя разорвал дистанцию, но алые брызги залили латы и одежду. Под ногами мгновенно стало мокро и вязко, подошвы сапог заскользили. Послышались сдавленные стоны, воины задергались в последних конвульсиях, наступила тишина…

Словно в полусне я посмотрел на залитые кровью ладони, вытер меч о труп одного из бывших соратников и бросил в ножны. Толкнул плечом дверь и вывалился во мрак коридора, помчался обратно к канцелярии.

Мир вновь затянуло туманом. В ушах нарастал рокот боевых барабанов, тело то жгло, то вымораживало. Замедление времени не прошло без последствий, боль усиливалась с каждой секундой. Краешком рассудка, который остался холоден и трезв, я сознавал — необходимо передохнуть и в очередной раз отбросить окрепшего Мстителя. Но остановиться не мог. Бежал, спотыкаясь и раскачиваясь, а вслед за мной катилась узкая, извилистая дорожка изморози…

Наказание грянуло мгновенно, на патруль в количестве трех гвардейцев я наткнулся на первом же перекрестке. Первый ратник испуганно хрюкнул, рефлекторно наклонил алебарду. Но страх быстро сменился беспокойством, меня обступили, поддержали.

— Что случилось? — рявкнул командир патруля, немолодой усач. — Откуда ты, парень?..

На морщинистом лице ясно читалось изумление и опаска. Боец определенно решил, что в цитадель Ордена проникли враги, а я единственный выживший. Кто ж разберет в полумраке, моя кровь или чужая?..

— Там… — прохрипел я, постаравшись придать лицу как можно более потрясенное выражение, благо играть почти не пришлось. — Там… прорвались…

— Что ты бормочешь? — фыркнул командир. — Говори ясно! Что произошло?..

— Там… — шепнул я, вяло махнул рукой.

Воины послушно повернулись, принялись напряженно всматриваться в полумрак. Один заметил иней, удивленно хрюкнул и попятился. Но далеко уйти не смог, я толкнул и поставил подножку. Воткнул в глаз второго нож, подбил колени командира и полоснул по горлу. Услыхав грохот падающего тела, вернулся к самому внимательному и опустил сапог на шею. Звонко хрустнули кости и хрящи, солдат дернулся, быстро затих… Готово.

Накатила волна еще большей слабости, ноющая боль. Но в спину будто толкнули, и я шатко пошел. Почти пересек зал, заставленный кадками с деревцами и травами, однако у выхода странное ощущение неправильности заставило задержаться… С усталым шорохом опадали листья, пол покрывал целый ковер иссохших, желтых стеблей. Но я же помнил, что еще несколько минут назад помещение утопало в свежей зелени… Как?

Простой и страшный в своей очевидности ответ пробился в затуманенный мозг, вызвал раздражение. Медленно попятившись, резко развернулся и помчался прочь. У молельного зала сотворил тончайшую воздушную удавку и почти вслепую швырнул. К чести служителя, тот сумел ощутить неладное, вскочил на ноги. Но шансов у старика не было никаких, и я даже не сбавил шага. Краем глаза заметил, что шея мага выгнулась под неестественным углом, сразу ослабил нить и вихрем ворвался в очередной коридор.

К счастью, дорога до подвала оказалась свободной: ни патрулей, ни случайных свидетелей. В подземелье я снова замедлился, опасливо покосился на ровные ряды гробов. Но полумертвые воины вылезать не спешили, а скорее, элементарно не могли до окончания метаморфозы, и я плюнул на осторожность. Выбрался на первый этаж, поднялся по нескольким лестницам.

В том, что путь избрал верный, убедился быстро. Одна из дверей неожиданно приотворилась, в коридор выскользнул паренек в одежде послушника с несколькими кожаными тубусами в руках. Погасить скорость не удалось, я с силой врезался в служку. Тот рухнул плашмя, взвизгнул и округлил глаза.

— Прочь! — рявкнул ему. — Спрячься!..

Паренек быстро-быстро закивал, отполз на четвереньках. Но едва я отвернулся, тьму за спиной рассекла беззвучная золотистая вспышка. Левое плечо окатило кипятком, в мышцы впилась раскаленная игла. Мощный удар швырнул на стену, но я рефлекторно использовал инерцию и развернулся лицом к обидчику. Послушник сосредоточенно водил ладонями, торопливо шептал новую молитву. А в воздухе загорелся второй шар, сотканный из солнечного сияния…

Длинный столб жирного пламени с ревом смахнул парня, швырнул прочь. Служка вроде бы успел сотворить щит, но бежать следом, чтобы проверить, показалось глупостью. Торопливо расстегнув ремни, я скинул полыхающие наплечники и прожженный насквозь панцирь, прикоснулся к запекшейся ране. Волна боли начала потихоньку уходить, кожа страшно зачесалась… первая промашка.

Невдалеке скрипнули петли, на фоне золотистого проема возникла угольно-черная человеческая фигура. Кто-то сдавленно охнул, раздались встревоженные голоса. Я разогнал муть в глазах и неожиданно понял, что добрался до пункта назначения. За дверью — просторная комната, заставленная столами и заваленная кипами пергамента, десятки горящих свечей. Множество людей в коричневых рясах писцов подслеповато таращились во мрак. Лица испуганные, а из оружия лишь перья да чернильницы.

Кто-то додумался вытащить в коридор факел, сразу несколько служителей низших рангов уставились на меня как на явление Алара народу. Вперед пробрался высокий старец в белом балахоне. С хмурым изумлением осмотрелся, начал шептать молитву. Но едва вымолвил пару слов, как пошатнулся и схватился за горло. Лицо посерело, глаза полезли из орбит, а из носа брызнули струйки крови. Остальные попятились в страхе, заголосили. Самые умные рванули прочь, иные же застыли, не в силах шевельнуться.

Погасив Удушение, я отбросил труп высшего служителя обратно в комнату Знаком Воздуха, что лишь усилило панику. Даже впавшие в ступор очнулись, только пятки засверкали. А я решительно вошел, отшвырнул с дороги какую-то тумбочку и рванулся к неприметной дверце за большим шкафом. Пнул сапогом, переключился на Ночное Зрение… Да, все верно, и Эр-Илиан указал правильно. Помещение небольшое, темное и пыльное. Повсюду высокие, до потолка, стеллажи. Полки ломились от множества изъеденных временем бумаг: свитки, тяжелые канцелярские книги. Но как среди такого нагромождения отыскать нужные документы? Вызвать заклятие Поиска?..

— Тьма с ним! — шепнул я. — Лови, родной…

Еще ночью я с иерархом Ордена Жизни обсуждал способ доставки требуемых бумаг. Через шпионов, с помощью специального отряда агентов у Храма, иными путями. В итоге сошлись на том, что магия надежней. Я создал простейшее заклятие-якорь, закрепил на первом попавшемся булыжнике и отдал служителю. Себе оставил другой такой же, но с горошину размером. В случае активации плетение создаст мини-портал, телепортирует нужную вещь иерарху. И естественно, я рассчитывал, что добытые бумаги будут максимально компактными. Меньший объем — меньше отголосок заклинания. Но теперь оказалось — сглупил…

Из коридора долетели топот, яростные вопли и крики. Свет за спиной пугливо мигнул, где-то вдалеке возникло сразу несколько призрачных взглядов. Подобно тонким лучам пошарили в пустоте, стали неуклонно приближаться. Шея мгновенно взмокла, волосы стали дыбом. Засекли! Вот теперь точно пойдет потеха.

Отыскав в маленьком мешочке на поясе камешек, я щедро плеснул Силы, активировал заклятие и бросил голыш на середину чулана. Из уголков помещения наползли тонкие щупальца зеленоватого тумана. Уплотнились, полностью скрыли комнату. Хлопок, режущая взгляд вспышка — и стеллажи исчезли вместе с содержимым…

Голоса стали громче, к топоту прибавился звон железа. Звуки раздались в опасной близости, да и перекрестья невидимых прицелов меня почти отыскали. По нервам хлестнуло колючей плетью, желудок болезненно сжался. Я повернулся и вытащил меч, присел в защитной стойке. Как раз вовремя, в канцелярию один за другим ввалились пяток гвардейцев с мечами наперевес. Заметив меня, с гортанными воплями кинулись в атаку.

Мир снова утонул в багровой мгле, контуры комнаты смазались и исчезли. Я видел лишь тени, картонные фигурки врагов. Хотя понимал — где-то там, далеко, все иначе: пунцовые от гнева морды, ощеренные рты, безумные глаза… люди, обычные люди. Но сейчас почему-то обратились в двумерные картинки…

Шаг в сторону, пропускаем тень мимо и рубим наотмашь. Меч буквально прогрызает дорогу в неподатливом металле. Но первое сопротивление сменяется легкостью, фигурка распадается надвое. Без перехода приседаем, крутимся и бьем ниже, по ногам. Уклоняемся от нескольких неуклюжих выпадов, срезаем одного за другим. Суставы сушит, крики отдаются болью в мозгу, теней становится больше… или комната меньше? Нет, прочь! Уходите! Сгиньте!..

Похоже, я все-таки кричал, ибо поначалу натиск ослаб. Но воины быстро очнулись, умело навалились гурьбой и попытались задавить массой. Страшная тяжесть сдавила грудь, бесполезный в свалке меч начал выскальзывать из пальцев. Со всех сторон молотили, царапали и кусали.

Усталость почти победила, сонное равнодушие обуяло душу. Однако сквозь багровый туман прорвалось воспоминание о Мие, и это придало сил. Задушенно взвыв, я качнулся вперед и вверх. Тут же получил в челюсть кованым сапогом и заткнулся — опять зубы сломали, уроды, — но разъярился сильнее. Увидел прямо перед собой потную волосатую шею какого-то гвардейца и с бешенством грызнул. Дикий поросячий визг оглушил, жертва забарахталась и отпрянула. Попутно оттолкнула еще кого-то, помогла освободить пространство. Я победно взревел, сбросил разом ослабевшие путы чужих лап и метнул заклятие…

Тонкий свист перекрыл вопли нападающих. Упругая воздушная волна расшвыряла легионеров, вдогонку полетели полупрозрачные лезвия. Кривые, похожие на стеклянные осколки… Послышались удары, скрежет, хлюпанье. Ближайшие стражники стали напоминать ежей, дальних лишь слегка посекло. Но порыв шальной смелости иссяк, воины неуверенно попятились. Посмотрели на меня и почему-то смертельно побледнели, толкаясь и роняя оружие, гурьбой хлынули во мрак коридора.

Отставших я поторопил Знаком Огня, добавил заклятием Расщепления Разума. Громыхнуло так, что застонали стены, брызнули раскаленные осколки, а вместо проема дверей возникла неровная дыра с дымящимися краями. Выждав секунду, перепрыгнул глубокую воронку и пнул подвернувшегося под руку бойца. Воин послушно упал, распростерся на камнях. Лицо обескровленное, взгляд пустой и блуждающий, как у новорожденного… Расщепление Разума не шутка, любого здравомыслящего человека превращает в овощ. Хотя ненадолго, примерно на десять минут. Но времени достаточно, чтобы сто раз зарубить самого могучего врага…

В конце коридора возникли огни факелов, забегали как светлячки в ночи. Воины суетились, выстраивали стену щитов. Но, завидев меня, разом побледнели и взвыли дурными голосами, стайкой мальков разлетелись в боковые проходы. Что напугало? Хм… какая разница…

На миг взор заволокло мраком, сознание отключилось. Но чувство того, что тону в вязкой трясине, ударило по нервам и не на шутку встревожило. Во тьме проявилось бледное пятно, контур коридора. Правда, свет отчего-то стал непривычно серым и зыбким. Да и общие ощущения показались странноватыми. Боль исчезла, тело наполнила приятная сила. Но самое удивительное — я куда-то бежал, сражался со случайными стражниками, вновь бежал. Руки и ноги действовали отдельно от разума, действовали осмысленно и жестоко.

Очнулся минут через пять в совершенно незнакомом коридоре, шикарно убранном и озаренном золотистым сиянием ламп. Заторопился вперед, но уловил нечто странное периферийным зрением и оглянулся… раздался жалобный звон, по алой ковровой дорожке рассыпались осколки стекла. На стене висело зеркало в человеческий рост, точнее, уже пустая рама. Такое ощущение, будто швырнули увесистый булыжник.

Зеркало оказалось не единственным, стены коридора были густо увешаны тяжелыми резными рамами. Но едва я посмотрел в другое, тоже пошло трещинами и осыпалось мелким крошевом. Еще одно — та же история… Движимый смутным любопытством, нагнулся и подобрал один из осколков. Подержал перед глазами абсолютно черное без намека на отражаемость стеклышко, равнодушно выбросил и пошел дальше. А за спиной продолжали взрываться зеркала, звон слился в долгий, почти бесконечный стон…

На пороге очередного обширного зала меня поджидала ловушка. Из углов помещения неуловимо быстро метнулись бледные тени, мир рассекло надвое раскаленной чертой. Лицо, плечо и ноги ожгло резкой болью, чудовищный удар швырнул в стену. Грохот, снова боль… и ярость.

В горле родился громовой рык, я вскочил на ноги. Уклонившись от удара, ушел в длинный кувырок и еще на лету вырвал из плеча раскаленную иглу. С удивлением признал обломок узкого меча, окровавленный и дымящийся, небрежно отшвырнул. Ощутил легкое движение справа, свечкой взмыл вверх. Однако в спину врезался другой враг, цепко ухватился за шею и ударил кинжалом… Боль! Еще! Снова!..

Клинок кромсал спину, пронзал попеременно легкое, печень и сердце. Я рухнул как подкошенный, завыл. Явно зачарованное лезвие жгло хуже кислоты, пило силу по капле. Дыхание перехватило, я захлебнулся собственной кровью. Но, сумев перекатиться, тяжело поднялся и ударился спиной о стену. Впереди возникла еще одна тень, стальные пальцы схватили за волосы, и теперь ожгло живот.

— Врешь… — сипло выдохнул вместе с порцией крови. Тяжело шагнул навстречу тени и резко отпрыгнул назад. Еще и еще раз…

Тихий хруст ознаменовал поражение одного из врагов, хватка ослабла. На всякий случай я ударился еще пару раз, скинул обмякшее тело. Затем перехватил руку переднего и с силой сжал пальцы. Дробно затрещало, послышался полувздох-полустон — возглас не боли, но удивления. Противник отшатнулся, и в меня полетел целый веер золотистых шариков. Один погасил энергетический щит, два других вонзились в стену и остались оплавленными кругами, последний просто-напросто сбил тыльной стороной ладони.

— Умр-ри! — прошипели в темноте.

На языке вертелось нечто едкое и саркастическое. Но губы отчего-то не послушались, и я захохотал. Гулко, протяжно и нагло. На мгновение опять погрузился в сероватую мглу, а когда пришел в себя, увидел Мстителя… Громадный безобразный голем издевательски скалился, говорил. Но слов не разобрал, ударил кулаком по злобной харе, схватил за грудки и швырнул об пол. Тварь вяло сопротивлялась, отмахивалась. Я бил и топтал в тщетной попытке загнать монстра обратно в ту клоаку, откуда тот выполз… нет, не в клоаку, в собственную душу.

Взгляд случайно упал на руку, на голову словно вылили ушат ключевой воды. Ладонь… не моя. Мощная и грубая, больше напоминала латную перчатку, обтянутую тонким слоем кожи. Израненная, покрытая глубокими кровоточащими трещинами. А внутри ранок тускло поблескивал черный металл… металл до боли знакомых игледских лат.

Устрашенно отшатнувшись, я взглянул на поверженного монстра. Качнул головой, изумленно охнул. Чудище исчезло, зато на полу лежал человек в балахоне с наполовину размозженной головой. Капюшон откинут, видно пергаментную кожу и водянистые глаза… Безликий. Тот, что готовился атаковать.

«Обманут», — осознал с оторопью. Глянул на запястья, но браслетов, естественно, не обнаружил. И когда исчезли, не помню…

Сознание чуть просветлело, и я жадно порыскал взглядом, нашел у стены меч, подобрал. Осторожно раскрывшись магии, позволил чутью чудовища в себе настроиться на нужный лад.

«Враг! — встрепенулся Мститель в разуме. — Достойный… наконец-то я смогу сразиться с тем, кто сильнее…»

— Хрен тебе, — пробормотал тихо. Отшвырнул монстра прочь, ценой огромных усилий возвел стену. Но прогонять совсем не стал, мало ли… если бы не метаморфоза, лежать мне с выпущенными кишками у стеночки. Два Безликих сильнее одного Серого мага. И как бы ни отвратно было признавать, но помощь Мстителя могла пригодиться. Точнее… я изначально уповал на нее как на крайний аргумент, но не знал, что это будет так неприятно.

Воображение подсказало маршрут: в конце коридора, дверь с торца. Без приключений пересек зал и сделал пятьдесят шагов по неожиданно светлому и чистенькому проходу. Стены закрыты полированными панелями редчайшего «мраморного» дерева, повсюду изящные магические лампы. Под ногами легко пружинил алый ковер, попутно подвернулась мысль: здорово, кровавых следов не заметно.

У широкой двустворчатой двери я на миг остановился. Чувства, интуиция, разум — все говорило о том, что внутри находится нужный мне… нужное существо. Но странная робость не позволяла вломиться просто так, с грохотом и в облаке собственных ядовитых слюней. Нечто подсказывало, что самым верным будет войти тихонечко, без лишних эффектов. Но другая часть души жаждала крови и разрушений, выла презрительно: «Ты что, местный холуй? Ворвись! Разнеси в щепки!..»

Решиться я так и не успел. За дверью послышались вежливое покашливание, до дрожи в коленках знакомый, чуть хрипловатый голос:

— Входи, не обивай порог.

К чему, собственно, эти пафосные спецэффекты?.. Пригласили, причем вежливо — отказываться нельзя. Я повернул ручку, толкнул створку и решительно шагнул вперед.

Кабинет… не келья, не молельный зал, а именно кабинет… просторный, хорошо и со вкусом обставленный. Более подошел бы чиновнику высшего ранга, военачальнику, царедворцу, но никак не аскетичному служителю. Изящные магические светильники под потолком сочились приятным для глаз ровным желтоватым сиянием, делали помещение по-домашнему уютным. В воздухе витали запахи терпких благовоний, табачного дыма, ароматной древесины и вина. Стены и окно занавешивали шторы алого бархата, в мутных форточках золоченых рам виднелись разнообразные пейзажи: поля и леса, утренние озера, бушующие моря. Пол устилал толстенный пушистый ковер, у стен виднелись мягкие пуфы и диваны, глубокие кресла. В дальнем углу примостился овальный письменный стол, идеально чистый, не считая хрустального бокала, до половины заполненного вином. Спинкой к входу стояло еще одно кресло, почти трон…

Преувеличенно громко хлопнув дверью, я неторопливо двинулся вперед. Тряхнул руками, сбивая кровавые капли на ковер, медленно потянул меч из ножен. Раздался угрожающий скрежет, по тончайшему клинку пробежал грозный блик.

В поле зрения появилась грубоватая мужская кисть, подхватила бокал.

— Ты так и не избавился от мальчишеского хулиганства, Эскер. Не надоело?..

Тон скучающий, флегматичный. Но нечто в самом звучании заставило съежиться как от порыва северного ветра, пробрало насквозь. Я вздрогнул, невольно остановился. До хруста в суставах сжал рукоять меча и проворчал с неприязнью:

— А зачем?..

— Действительно… — с легкой иронией пробормотал хозяин кабинета. — Нельзя отказывать себе в мелких шалостях… тем более если они еще радуют. В жизни слишком мало вещей, которые приносят удовлетворение, и с годами таковых становится меньше.

Странно, но на миг показалось, что в голосе промелькнул отголосок печали. Усыпляет внимание? Забалтывает? Кто знает, с Бога Тьмы станется сотворить любую гадость… Но Создатель, все совершенно не так, как представлял! Думал, ворвусь с боем, набью морду, заставлю разозлиться. Однако Мрон, похоже, нисколько не удивлен…

Раздражение заставило сделать еще один шаг. Я наметил взглядом спинку кресла, поднял клинок в атакующую позицию. Ударить, раскроить череп, добавить мощнейшими заклятиями… Меч налился тяжестью, рука сама собой опустилась. На лбу проступил пот, голова закружилась. Нет, не могу. Как-то глупо изображать из себя героя-имбецила, разбрызгивать слюни и рычать примитивное: «Моя твоя убивать». Но как тогда? Попить чайку и поболтать по душам, а затем по законам жанра бросить в лицо обидчику перчатку?..

Враг, видимо, почувствовал мое смятение. Помедлил, отставил бокал в сторону и поднялся из кресла. Неторопливо повернулся, посмотрел прямо и спокойно, понимающе улыбнулся…

На первый взгляд ничуть не изменился. Да и менялся ли последнюю тысячу лет? Высокий поджарый мужчина, темноволосый, с чуть посеребренными висками. Лицо узкое и бледное, черты резкие: загнутый клювом нос, тонкие губы, острый подбородок и высокий лоб мыслителя. Глаза черные, задумчивые и загадочные… Именно таким запомнил Терна в тот день, когда отыскал меня, полумертвого, в мастерской Логана. Но сейчас вместо простецкой рубахи и порт был одет в длинную белоснежную мантию с золотой оторочкой. Я оказался прав насчет личности патриарха. Странно другое — почему тот не попытался предстать в облике Эр-Денира? Настолько уверен в себе, что не считает нужным пускать пыль в глаза? Или тут имеют место другие мотивы, неизвестные мне?..

Мозг разогрелся от сотен суматошных предположений, но тревоги я не выдал, состроил каменную морду лица. Бой уже начался, хоть и незримый, но важный. От того, как себя поведу, будет зависеть исход. Потому… да, идем на экспромт.

Я чуть улыбнулся в ответ, окинул взглядом Древнего и красноречиво приподнял бровь:

— Рядимся в одежды врага?..

— Черное и белое, уродливое и красивое… — ответил Терн равнодушно. — Разница существует лишь в воображении людей.

— Символизм, — хмыкнул я.

— Да, — подтвердил бог. — Удобная вещь.

— Тогда что настоящее?

— А ничего, — легко сказал Древний. — Абсолюта не существует, и ты об этом прекрасно знаешь, Эскер. Просто есть красивая ложь и неприятная правда. Люди же в силу натуры не любят… хм… тревожиться. Думаю, ты уже прочувствовал на своей шкуре.

Тьму в глазах Терна разогнала насмешка. Бог чуть повернул голову, посмотрел в сторону. Я не удержался и проследил взглядом, дрогнул…

Поначалу показалось, что в комнате кроме нас двоих присутствует кто-то чудовищный и грозный. Но спустя секунду пришло понимание — еще одно зеркало. Большое, в рост человека, и не стеклянное, а металлическое.

В чуть серебряной поверхности отражался широкоплечий и коренастый монстр. Лицо серое, черты неузнаваемо искажены. Кожа покрыта сеткой черных капилляров, кое-где глубокие трещины и рваные раны. Но внутри вместо алой плоти и мышц проглядывал металл доспехов. Чудовище было кривовато и страшно скалилось, узкие глаза-щели сочились холодным зеленоватым сиянием…

Я медленно отвернулся, попытался погасить волну отвращения. В зеркале отражалось лицо смерти, лицо демона… мое лицо. Но какая разница? Сам виноват в том, что произошло.

— Что… что тогда есть? — с трудом протолкнул слова сквозь зубы. — Что истинно?..

— Каждый выбирает сам, — хмыкнул Древний. Обернулся к столу и взял бокал с вином, чуть пригубил. — В этом и состоит свобода воли, которую даровал Создатель… Я что-то негостеприимный. Вина?..

Улыбка на губах Мрона стала шире, бог метнул взгляд на кувшин и запасные бокалы на ближайшей тумбочке. Однако я проигнорировал. Ясно, что со мной банально играют, словно сытый кот развлекается с полудохлой мышью. Вполне в духе старого знакомого… но я же знал, что примерно так и будет.

— Тогда что важно для тебя? — спросил его.

Маска благодушия сползла, и образ болтливого хозяина развеялся. Терн поставил бокал, задумчиво наклонил голову. Мрак в глазах беспокойно зашевелился, в комнате заметно похолодало.

— Жизнь… и смерть.

— Довольно оригинально для бессмертного.

— Ничуть, — парировал Терн, вперил в меня равнодушный взгляд. — Когда живешь почти бесконечно, начинаешь понимать истинную важность таких простых вещей. Устаешь… настолько, что существование становится беспросветным и тоскливым.

— В чем проблема? — фыркнул я нарочито нагло. — Умри.

— Не могу, — пробормотал Древний. — Не могу…

— Почему? Ты же бог.

— Нет, — тускло сказал Мрон. — Был бы богом, если бы мог перестать существовать по собственному желанию.

— Но не можешь… — протянул я, удивленно вскинул брови. Вот теперь, кажется, начинаю понимать, что гложет Древнего. Все, что мог, изучил и попробовал, постепенно растерял способность радоваться победам и поражениям. И рад бы уйти, но… нечто в душе не дает. Нечто?.. Да обычный человеческий инстинкт самосохранения! Последнее и самое древнее, самое мощное, что вложил в людей Создатель…

Наши взгляды пересеклись, и я понял — угадал. Терн чуть заметно кивнул, сказал с горечью:

— Не могу… Мы искры от силы Престолов…

— Скорее, паразиты, которые присосались к шкуре животных и никак не могут налакаться крови, — резко произнес я.

— Как угодно, — изрек Древний. В голосе вновь возник холодок, улыбка потухла. — Но мы есть, мы создали существующий мир.

— И уходить не собираетесь.

— Нет, — отрезал Мрон.

— Будете жить дальше, властвовать и воевать… как люди, — продолжил я. — А еще будете сходить с ума, постепенно превращаться в чудовищ, кто-то развоплотится… не скоро, но так произойдет… Единственная возможность уйти от вырождения и безумства — постоянные изменения. Пока вы воюете, предаете, играете — вы живы. А сейчас… не будет никакого Страшного суда. Просто Алар сорвался первым и сейчас ставка проста — кто победит, тот получит право изменить Сущее.

Чем больше я говорил, тем больше уверялся в правильности сказанного. Выводы, в сущности простые, вдруг обрели плоть. Нет никакой высшей цели, нет божественной воли. Есть серая и рыхлая реальность, уставшие повелители и несчастные народы. Но хуже того… изменения Древних и есть застой. Кто знает, какими мы могли бы стать без влияния свыше. Кто знает, во что бы смогли развиться и какие пространства открыть. Мысль человеческая безгранична… но мы раз за разом бежим по намеченному кругу как белки в колесе. Магия для разрушений, механика для гномов, леса для прекрасных эльфов… Застывший аморфный мир, который вырождается вместе со своими властителями.

Но больнее от иного: все, что я считал важным, — прах! В таких масштабах существование целых народов — пыль, не говоря о простых вещах: родственных связях, любви и ненависти, знаниях, устремлениях. И не потому ли Мгир, который упорно называется Птицем, пытается создать Орден? Не из банального желания возродить старый порядок, нет. Возрожденный маг понял или почувствовал, первым решился начать изменения. Не по указке, а по собственному желанию и представлению…

Слова исчезли, сияние светильников стало багровым, и неведомо откуда возник сквозняк. Промчался по роскошному ковру и запрыгал по креслам, тронул рамы картин, позвенел хрусталем бокалов… Древнего накрыла тень, бледное, усталое лицо утонуло во тьме. Странная, должно быть, картина: изящный и холеный человек напротив окровавленного урода. Но оба… чудовища.

— Когда-то я считал тебя удачно подвернувшейся фигурой на шахматной доске, Эскер, — сказал Терн. Шевельнулся, чем сразу разрушил гнетущую атмосферу, неопределенно пожал плечами. — Надеялся сохранить Свободные Земли, с твоей помощью защитил Гент…

— Зачем? — прохрипел я.

— Не люблю, когда убивают построенное с таким трудом. Прямо как частичку души отбирают, ты сам так говорил… Да-да, у меня нет коварных планов на твою страну. Свободные Земли и Серый Орден — одна из неудачных попыток, только и всего. После победы над Аларом я попробую другой способ, создам новую модель…

— Чтобы не быть в одиночестве.

— Да, — спокойно признал Терн. — Между нами и людьми огромная пропасть, нас очень мало. Тысячелетия уходили на попытки подогнать человечество в эволюции, разнообразить существование. Это мой способ, моя идея. Другие постепенно разочаровались, тот же Алар решился на кардинальные изменения, я — нет. И буду продолжать работу. Но ты… ты, Эскер, лучшее мое творение, промежуточное звено в длинной цепочке метаморфоз. Ты превысил самые смелые ожидания, умудрился выжить после ритуала. Признаться, я до сих пор гадаю, как носишь в себе Дух Хаоса и остаешься в живых. Идеи с заклятием Разделения, затем применение Гасителей Дара хороши. Однако ты в принципе не должен существовать… но существуешь. Загадка. И надежда… Значит, я прав.

Древний посмотрел на меня со странным выражением. В глазах клубилась такая Бездна, одного прикосновения которой хватило бы для полного развоплощения. Тоска, грусть, невыразимая боль пустоты…

— Ты наблюдал за мной, позволил пройти, — пророкотал я. Сделал шаг в сторону, поднял меч… и опустил. Рано. — Именно тебя видел в «Королевском приюте», когда говорил с ван Гордером…

— С тем холеным слизняком?! Ах да, ты же тогда играл в сурового и загадочного колдуна… — хмыкнул Терн. Помедлил, добавил философски: — Но ты прав, кое-где подталкивал. Забавно было наблюдать за твоими попытками отыскать меня, вступить в тайный легион… Ты явился, чтобы убить, Эскер?

— Попробую, — проворчал я, задрожав от очередной волны боли. Мельком глянул в зеркало — кожа сползала с меня как лоскуты ветхой ткани. Лицо теперь больше походило на страшную личину шлема, плечи разошлись еще больше и превратились в массивные наплечники…

— Пытались многие, и некоторым я даже поддавался. Без толку.

— У тебя есть другие варианты?

— Конечно, — кивнул Бог Тьмы. — Все элементарно. Мы заключаем союз, вместе работаем над возвышением рода человеческого. Но если победит Светозарный, будь уверен, знакомый тебе мир исчезнет. Там, в Поднебесном, когда вы с Мгиром подслушивали, мои братья и сестры не зря говорили о Гибели. Сущее будет уничтожено, появится другое. Но ни ты, ни я, ни кто-либо еще не сможет его увидеть… Ну так как?..

Удивительно, но в какой-то момент мне показалось, что Мрон темнит. Ведет игру не с двойным, а с тройным дном. Говорит, но не верит в сказанное. В глазах Древнего проскользнула смесь эмоций: надежда, неприязнь и тоска, вновь надежда… более глубокая, затаенная. Я засомневался, стал отступать к двери. С усилием остановился и качнул головой. А смысл? Уходить из-за предчувствия? Нет, нужно довести дело до конца…

— Нет, — скупо ответил я.

Терн промолчал, но эмоции в глазах полыхнули и исчезли.

— Что ж… выбор сделан, — пробормотал бог, неожиданно широко и жизнерадостно усмехнулся. — Ты принес мне меч Равновесия? Последний из выкованных мною сломался от старости… Не знал? Настоящие клинки тоже живут, мыслят по-своему и ломаются… когда иссякает вложенная в них сила. Равновесный — лучший. Еще в битве при Генте я хотел забрать, но ход событий не позволил. Хороший трофей в схватке, я буду носить его с честью…

— Не дождешься.

— Да ладно, — насмешливо парировал Древний. Вытянул руку, открыл ладонь. И тотчас я увидел, что лезвие залило мраком, рукоять нестерпимо ожгла, и меч рыбкой рванулся из пальцев. Терн подхватил на лету, полюбовался: — Я же говорил, клинок помнит настоящего Хозяина…

Мир неузнаваемо изменился. Краски растворились в сером сумраке, чуждые ощущения затопили мозг. Я видел… видел сквозь стены, зрел тусклые огоньки чужих жизней, слышал мысли многих сотен людей. Чувствовал теплые потоки энергий, бушующие в Астрале бури, далекие точки иномирных сущностей. В тело вошли эфемерная легкость и сила, грудь наполнилась радостью и предвкушением…

В руке неведомо откуда появился длинный двуручный меч, черный как ночь и невероятно острый. Я повертел так и эдак, полюбовался сотнями оттенков антрацитового. Равнодушно глянул на кисть — огромная латная перчатка, массивная и искусно отделанная, — и повернулся к врагу. Какой мелкий, тщедушный… но я знаю, можешь быть и другим. Так прими же подходящую форму! Прими и сразись!..

Путаные мысли пробежали вереницей, потухли. Я гулко захохотал, шагнул вперед и поднял клинок. Странно, но враг не отступил и не попытался закрыться. Стоял и ждал, сверлил меня безразличным взглядом. На губах блуждала болезненная улыбка, глаза напоминали озерца черноты.

Такая покорность сильного по определению противника вызвала жгучее раздражение. Я разочарованно заухал, чуть помедлил… и опустил меч, желая ощутить, как ломаются кости, как брызжет кровь и железо разрывает податливую плоть. Но к моему удивлению, вышло иначе. Клинок прошил тело как туманную дымку. Узкая черта отметила линию среза, края вспухли облачками Тьмы и затянули рану… ни крови, ни следов.

— А ты думал, будет просто?.. — насмешливо спросил Терн. Зачерпнул горстью воздух и резко выбросил руку.

Кабинет отпечатался в глазах потертой угольной картинкой: диваны и пуфы, стол, светильники и картины… а в пяти шагах впереди — враг с вытянутой рукой. Ладонь исчезла, из рукава с шипением рвались клубы черноты. Холодные, безжалостные, вечные. Мороз сковал мышцы, потушил бушующее в груди пламя… почти потушил. Осталась тусклая искорка под слоем инея, маленькая и невзрачная. А через миг чудовищный по силе удар швырнул меня в пропасть. Комната уменьшилась до светлой точки и растворилась в болезненном сиянии длинного тоннеля… нет, коридора!..

Очнулся я резко, будто вынырнул из-под воды. Жадно хватанул живительный воздух, ошалело огляделся. Действительно, коридор. Узкий и длинный, затянутый дымом и заваленный обломками. Камни, обугленные балки, какие-то железки. Невдалеке лежал труп легионера, окровавленный и присыпанный штукатуркой, накидка вяло горела. А вдалеке сверкало багровым, что-то рычало и металось, билось в стены. Слышались крики и стоны, ругань…

По самым скромным прикидкам кабинет испарился, а меня отшвырнуло на добрую сотню шагов в прилегающий ход. Боль в обожженном и измятом теле чуть не отключила сознание, но я удержался, сумел перевернуться на бок. Задел груду угольков, взвыл дурным голосом, поперхнулся и закашлялся. Слабость, жжение, тошнота — человеческие ощущения! А через секунду мгла перед взором чуть рассеялась и я увидел свою руку: ногти обломаны, кожа исцарапана, пальцы в грязной корочке запекшейся крови. Не доспех… моя рука!

Слабость рухнула на плечи тяжеленным мешком с песком, попыталась размазать по полу. Я тихо страдальчески застонал, рывком поднялся на четвереньки. Около минуты заливисто кашлял, собирал силы, затем встал и прислонился к стене, сделал шаг. Споткнулся, но выровнялся и медленно побрел прочь от дыма и пламени.

Порой из темноты выплывали трупы солдат и служителей, встречались завалы. Я скрупулезно и упрямо огибал препятствия, аккуратно и размеренно ставил ноги. Если не удержусь, подняться больше не смогу. А дальше медленная смерть от удушья или быстрая от рук врага…

В таком виде меня и отыскали: медленно бредущего вдоль стены обожженного и окровавленного человека, полумертвого от ран и усталости. Кто-то окликнул, позвал. И через целую вечность во мраке возникло движение, меня ослепило светом факелов. Крепкие руки подхватили, поддержали и потащили. Я воспротивился, задергался. Но быстро сдался и расслабился, окунулся в лихорадочный бред.

— Куда этого? — прохрипели над головой.

— Еще один?! Да сколько еще будет…

— Много, — угрюмо подтвердил третий голос. — Я считал — в том крыле храма было больше полусотни братьев и стражей.

— А кто таков, к слову? — задумчиво спросил второй. — Не припоминаю.

— На кольчугу глянь, — посоветовал еще кто-то. — Такие «черные» носят. А гвардейцы на входе сказали, что сегодня ночью пропустили пополнение.

— Точно. Ладно, братья, на все воля Алара. Кому суждено, выживет. Кто готовится отправиться в Поднебесное, уйдет с миром. Да и мы поможем…

— Выжить или того… с миром?.. — фыркнули над головой.

— А как получится, но стараться будем. Тащите во-он к той телеге, специально для бойцов подготовили. Отделим зерна от плевел, как учит Светозарный.

— Слушаемся, брат, — ответили сразу несколько голосов.

Незнакомцы говорили еще о чем-то, ругались, кляли неизвестную погань, которая осмелилась напасть на главный Храм. Но как-то без огонька, больше для того, чтобы переговорить собственный страх. Я ощутил, что куда-то несут, глаза больно резануло солнечным светом. А затем последовали легкий толчок, покалывание соломы — и очередная вспышка боли, темнота…

Сколько так валялся, неизвестно. Наверное, долго — пока нагрузили телегу, пока отправили в путь. Очнулся от тряски и опять-таки боли. Жгло грудь, лицо и спина ныли, рук и ног вовсе не чувствовал. Да и страдания как-то притупились, ушли на задний план. Разум плавал в клейкой неге, ловил обрывки ясных ощущений из далекой сейчас реальности. Может, потому я совершенно не удивился, когда тряска неожиданно закончилась и снова послышались голоса.

— Все в точности, ваше святейшество, — сказал кто-то униженно и подобострастно. Наверняка кучер.

— Хорошо. Я забираю этого. Держи и помалкивай.

Звон монет, очередная порция скрипов и благолепного хрюканья.

— Нем как рыба, ваше…

Тело прострелило жгучей молнией, когда две пары рук подхватили за ноги и за руки. Мир поплыл, ударил в спину жесткими досками. Хаканье, шаги… и удаляющийся стук копыт. Тьма, когда же перестанет так тошнить?!

Я вновь забылся в бреду, очнулся немного погодя. Прислушался к телу, с трудом приоткрыл глаза. Вверху плыли безмятежные облака, ярко сверкало утреннее солнце. Свежий ветер трепал волосы, и, судя по звукам, меня продолжали нести, теперь на носилках. Против ожидания дома вокруг исчезли, на грани видимости тянулись иссушенное, желтое поле и темная полоса деревьев вдалеке…

«Уже в Поднебесном? Да ладно, враки. Бывал и там, выглядит иначе. Скорее видения…»

— Глаза открыл, ваше святейшество!

Носильщики резко остановились, возникло ощущение падения. Я преодолел вспышку боли и с удивлением уставился на склонившегося человека. Долго не мог вспомнить, что это за пожилой крепыш с бледными голубыми глазами, одетый в белую рясу служителя. Но вскоре осенило — Эр-Илиан!..

Иерарх посмотрел с беспокойством и любопытством. Поморщился, шепнул какую-то живительную молитву. И, покачав головой с неодобрением, проворчал:

— Угораздило ж тебя, колдун. Такую бучу поднял: Храм разворотил, на патриарха посягнул… Хорошо, что я на всякий случай привел своих людей, простолюдина нанял.

— Зачем?..

В горле заклокотало, вместо слов вырвался стон. Но маг, видимо, прочитал по губам, пожал плечами:

— Обычная благодарность. Да-да, служители таковой тоже не чужды. К тому же мало ли, а вдруг судьба сведет еще раз? Обязательных людей слишком мало, талантливых еще меньше…

— Зараза, — шепнул я.

— Сочту за комплимент, — улыбнулся Эр-Илиан. Резко посерьезнел, добавил напряженно: — Ты победил? Сделал, что намеревался?..

Выдержав вопрошающий взгляд иерарха, я задумался на секунду. И правда, выиграна ли партия? Пожалуй… И плевать на то, что остался чуть живой. Но живой же! Зато меч, как и планировалось, достался Терну. Наживка проглочена, осталось вовремя подсечь. Да, полной уверенности в успехе нет, тем более Бог Тьмы вел себя как-то странно. Вроде пытался что-то сказать, намекнуть, а я то ли не понял, то ли убедил себя в скрытой подоплеке… Неважно! Главное, этот план лучше многих. И теперь я смогу с чистой совестью кинуться на поиски Мии, затем отправлюсь на помощь Мгиру. О Создатель! Сколько же еще дел нужно переворотить!..

В воображении возник образ девушки, нос уловил чудесный запах фиалок и сирени. Горечь и дурацкая надежда сплавились в густой теплый сироп, приправленный печалью. Я болезненно улыбнулся и просипел:

— Если поражение равнозначно победе… то да, я победил.

— Дурак, — беззлобно ругнулся Эр-Илиан. — В первый раз вижу, чтобы на смертном одре изрекали философские сентенции… Ладно, я преувеличиваю, далеко не на смертном. Ты уж потерпи, колдун. Принесем в часовенку, отпоим настоями и перевяжем.

— Потерплю, — прохрипел я. И, падая в пропасть глубокого сна, добавил: — Разве есть выбор?..

«Нет!» — шепнул на ухо знакомый мелодичный голос, ожег дыханием и обдал запахом фиалок.

Content

Сергей Джевага
СЕРЫЙ ОРДЕН

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16