Горгулья

Ручной Шторм

Глава 1

— Эй, Поттер, слышал, твой конкурент снова тебя превзошел!

Гарри удивленно повернулся на звук голоса и увидел ухмыляющегося Малфоя, окруженного привычной свитой. Разбираться с Хорьком не было ни сил, ни желания, но раздражение при виде отпрыска известного семейства нарастало в груди и помогало бороться с сонливостью. Вот хоть какая-то от этого слизняка польза.

— Чего тебе надо, Малфой? — Гарри остановился и недовольно уставился на него. — Надеешься на повторный визит в Лазарет?

— А вы можете его устроить, мистер Поттер? — раздался прямо над ухом бархатистый голос Снейпа, и Гарри подскочил как ужаленный, судорожно поворачиваясь лицом к Ужасу подземелий. Весь Большой зал как по команде развернул головы в их сторону, продолжая жевать.

— Э-эм… — красноречиво проблеял он. — Ну-у…

— Он мне угрожал, сэр, вы сами слышали! Говорил, что позовет своего дружка…

Снейп на секунду оторвал тяжелый, просверливающий взгляд от Поттера и метнул его в своего любимчика.

— Достаточно, мистер Малфой. — Взгляд вновь пригвоздил Гарри к полу. — Десять баллов с Гриффиндора, и если я еще раз услышу угрозы в адрес своего факультета, будете приходить на отработки до конца года, вы поняли, мистер Поттер?

Гарри недовольно сжал губы и кивнул. В этот момент он даже не знал, кого ненавидит сильнее: Снейпа, Малфоя или себя.

— И что же вы поняли? — вкрадчиво спросил профессор, и Гарри только чудом не заскрипел зубами. Выдержка подходила к концу, так что он даже не удивился, когда в порыве поднял взгляд на зельевара, вежливо улыбнулся и произнес:

— В следующий раз, когда решу угрожать Хорьку, надо убедиться, что вас нет поблизости, сэр.

Права была Гермиона, ему надо учиться держать себя в руках. Но как он мог, если Снейп буквально одним своим «Поттер» умел выводить его из равновесия? Как же он его…

— Двадцать баллов с Гриффиндора, мистер Поттер, — растягивая гласные и раскатисто перекатывая на языке «р», произнес Снейп. Он явно получал от этого удовольствие не меньше Малфоя. Кажется, садистские наклонности — это обязательное качество всех слизеринцев, понятно, почему Шляпа так легко уступила, когда он не захотел учиться на этом факультете.

Гарри прикусил щеку изнутри, но мужественно смолчал. Снейп постоял, выжидая, еще несколько секунд, а после, хмыкнув, полетел к учительскому столу.

— Доигрался, Поттер? — подал голос Малфой, но после проигранной схватки со Снейпом разговаривать с этой подгавкивающей шавкой было противно, так что он пошел к своим друзьям, напоследок бросив:

— Иди к черту, Малфой.

Рон с Гермионой его уже ждали. На столе перед ними поверх тарелок был расстелен свежий номер «Ежедневного пророка», где во всю передовицу красовалась странная нечеткая колдография крыши многоэтажки с маленьким силуэтом волшебника в белой мантии наверху.

— Привет, что пишут? — Гарри недолго думая устроился между друзьями на свободном месте и уставился в газету.

— Что кое-кто скоро потеряет все баллы факультета, — недовольно произнесла Гермиона.

— Чего от тебя Малфой хотел? — поспешно спросил Рон, замечая, что Грейнджер набрала воздуха для длинной наставительной тирады.

— Да что и всегда, думает, что мне слава Шторма покоя не дает.

Рон, успевший откусить от пирога, захихикал с набитым ртом, навлекая на себя неодобрительный взгляд их подруги, и тут же притих. Гарри фыркнул и отодвинул газету в сторону, тем более что кричащий заголовок «ЗАГАДОЧНЫЙ СПАСИТЕЛЬ — УРОД ИЛИ БЕЗУМЕЦ?» не особо располагал к чтению. Даже не заглядывая в конец статьи, можно было уверенно назвать автора этого шедевра.

— Мне кажется, Шторму стоит быть осторожнее, — невзначай заметила Гермиона и бросила на Гарри короткий взгляд исподлобья. — Очень часто он в последнее время попадается репортерам.

— Мне Фред сказал, что за его колдографию назначена хорошая награда. Кстати, спрашивал, не в курсе ли мы, кто он.

— А ты что?

Рон ухмыльнулся.

— Наплел с три короба про суперсекретный план Дамблдора и Снейпа в белом.

Гарри расхохотался, чудом не подавившись тыквенным соком.

— Снейп скорее голым придет, чем в белом, — весело ответил он и получил заслуженный подзатыльник от Гермионы.

— Он наш преподаватель, Гарри!

— Этот ублюдок только что снял с него тридцать баллов из-за того, что Малфой — урод! Мы имеем полное право говорить, что хотим.

— Рон Уизли, если ты думаешь, что я не дотянусь и не смогу вправить тебе мозги, то вспомни, что я волшебница, — Гермиона прищурилась, взмахнула палочкой, пробормотала заклинание себе под нос, и Рон тут же с возмущенным возгласом схватился за затылок.

— Так нечестно!

Гермиона фыркнула, перевела взгляд на Гарри и посерьезнела.

— Мне правда кажется, что Шторму надо быть аккуратнее, слишком часто он стал появляться. Если Сам-Знаешь-Кто узнает, кто он…

— Думаю, ты преувеличиваешь. Волдеморт гоняется за ним уже полгода и пока даже имени не выяснил.

— Ты уверен?

Гарри пожал плечами.

— Да. Вроде.

— Но Шторм же справится с Волдемортом, да? — Рон внимательно вглядывался в лицо Гарри.

— Я надеюсь. Не хочу, чтобы эта почетная миссия снова перешла ко мне.

— Иронично, — хмыкнула себе под нос Гермиона, и ребята усмехнулись.

Гарри обернулся на преподавательский стол и тут же столкнулся с просверливающим взглядом черных глаз.

— Он же не знает, да?

Гермиона с Роном как по команде посмотрели на Снейпа и молча пожали плечами. Гарри тяжело вздохнул и буквально заставил себя перестать думать об этом.

— Так. Ладно. Я собираюсь сегодня скупить половину «Сладкого королевства», что скажете? — наигранно бодрым голосом поинтересовался он, и Рон, расплывшись в широкой улыбке, полностью одобрил идею.

В Хогсмид они добрели уже напрочь замерзшие — снег валил непрерывно, казалось, что ему нет конца, а вдобавок к нему сильный ветер явно намеревался превратить их в снеговики с ярко-красными носами. Гарри, впрочем, мог облегчить им жизнь, но они все знали, что рисковать не стоит, даже если руки так и чесались подправить направление ветра, спасая их всех от непогоды.

Откуда эти силы вообще взялись у Гарри, они пока не поняли. Новые способности даже проявлялись не сразу, что, с одной стороны, было только на руку — Гарри хоть успевал к ним привыкать, с другой же, он понятия не имел, когда они «выстрелят» в очередной раз. Слава Мерлину, что он познакомился с ними летом в Литтл Уингинге — вызови он дождь посреди Большого зала, в покое его точно бы не оставили. Окрестили бы погодным шаманом и заставили выступать с сольной партией в Великой битве с Волдемортом. В общем-то, ровно то же самое, на что он пошел добровольно, но с порцией издевок со стороны слизеринцев и тотального контроля — со стороны Дамблдора и преподавателей.

А с появлением Шторма Гарри Поттеру стало жить спокойнее: все темные и светлые силы были брошены на поимку и вербовку неуловимого придурка в белом, как всякий раз, как предоставлялся случай, ласково называл его Снейп. Хотя, пожалуй, Снейп был единственный, кто не перестал уделять Гарри должного внимания: изводил зельевар его так же качественно и с тем же упоением. Сволочь сальноволосая.

В Хогсмиде было немногим лучше: пусть здесь и не было такого большого, открытого пространства, как в пути, но среди низких домиков ветер закручивал снег, целыми хлопьями бросая в лицо.

Гарри с друзьями наспех посетили лавку с принадлежностями для письма и вздохнули спокойно, только когда зашли в битком набитое «Сладкое королевство». Остановились у самой двери, переглянулись и застонали: если здесь такая толпа, то к Розмерте они попадут разве что чудом. И почему выходные в Хогсмиде всегда выпадают на непогоду?

Гарри отсыпал Рону галлеонов для покупки сладостей и вышел обратно на улицу — они дружно решили, что занять столик в «Трех метлах» знаменитому Золотому мальчику будет проще. И позже Гарри был чертовски рад, что они решили разделиться, потому что стоило ему пройти с десяток метров, как начали раздаваться хлопки аппарации и посреди улицы появилась дюжина Пожирателей Смерти.

Гарри быстро огляделся, выхватывая глазами в метели запаниковавших студентов, сжал было пальцы в кулаки, привычно призывая силу, сливаясь с кружившим ветром в одно целое, как опомнился и выхватил палочку.

— Уходи, Поттер! — прокричал кто-то справа, Гарри обернулся и увидел сосредоточенное лицо Снейпа. Вот теперь он точно не может стать Штормом! Профессор его в два счета раскусит. Черт, что же делать?

Пожиратели тем временем, вместо того чтобы атаковать свою излюбленную цель, начали громить все вокруг, посылая проклятья направо и налево, будто… развлекались? Что за бред? Гарри кинул пару неприятных заклинаний в особо ретивых клоунов в черных хламидах, как Снейп снова отвлек его громким криком.

— Проваливай отсюда, Поттер! Быстро! — но это секундное отвлечение внимания сделало свое гиблое дело, и Гарри почувствовал, как горячая волна больно впилась ему в бок, он неловко взмахнул руками и повалился на снег, слыша, как Снейп отчаянно зовет его по имени.

Справа немилосердно жгло, но ранение отчасти было ему на руку — ему пришла в голову абсолютно тупая идея, которая просто обязана была сработать. Он закрыл глаза, притворяясь, что потерял сознание, пока методично направлял свои силы на создание настоящей бури. Снег вокруг начал кружиться с бешеной скоростью, сворачиваясь в воронки, вокруг слышались громкие крики, теперь уже не только невинных, но и Пожирателей, видимость стала практически нулевой, так, что не подойдя вплотную, совершенно невозможно было разглядеть, что происходит рядом. Гарри со стоном сел, прижимая руку к правому боку, ладонь мгновенно стала влажной и липкой от крови.

— Ч-черт, — зашипел он, глубоко вздохнул и наложил на свою одежду трансфигурирующее заклинание, в мгновение ока превращаясь в «недоумка в белом». Слава Мерлину, что заклинание поддерживало постоянный цвет одежды, не давая ей пропитаться красным. Гарри медленно поднялся на ноги, накидывая на голову глубокий капюшон, разводя руки и мягко управляя бушующей стихией вокруг. Пульсирующую боль пока удавалось игнорировать. Но вряд ли адреналина хватит надолго, надо торопиться.

Взлетев в воздух, Гарри, создав вокруг себя своеобразный шар, куда порывы ветра не доставали, оглядел потерянных Пожирателей: одни аппарировали сразу же, как запахло жареным, другие — явно идиоты — пытались заклинаниями побороть бурю. Гарри расчистил путь отступления для студентов и жителей деревушки, захваченных вместе с Пожирателями в снежную ловушку, отыскал глазами Снейпа и был по-настоящему тронут тем, как профессор, борясь с ветром, пытался пробиться к тому месту, где упал Гарри. Нет, этот просто так не уйдет.

Гарри достал из кармана мелкий брелок-маску, увеличил в размерах, нацепил на лицо, предварительно сняв очки (слава Мерлину, что Гермиона смогла ему заколдовать линзы), и мягко спланировал к Снейпу.

— Ты!.. — мгновенно узнал его зельевар, нацеливая палочку и просверливая взглядом, как только купол, под которым находился Гарри, накрыл и его. — Какого черта ты творишь, недоумок? Дети могут пострадать. Студент получил ране… чччерт… твою ж…

Одно из заклинаний размахивающих палочками Пожирателей ударило его в спину, и он начал заваливаться вперед, Гарри суматошно подлетел вплотную к нему, ловя и мягко опуская на землю. Огляделся, выругался и аппарировал в Визжащую хижину, устраивая Снейпа на сухом скрипящем полу.

— Спаси Поттера, — прохрипел Снейп, явно из последних сил хватая Шторма за руку, и мир вдруг резко полыхнул ярким светом. Гарри вздрогнул, испуганно отшатываясь назад, когда по телу прошла обжигающая волна, а на груди огнем вспыхнула кожа.

Снейп застонал, явно почувствовав то же самое, но снова повторил, теряя сознание:

— Спаси… Пот…

Гарри упал на задницу, отполз назад, схватился за жалящее место на груди и застонал, спрятав лицо в ладонях. Вряд ли его жизнь может стать еще хуже. Но бок внезапно прострелило ужасной болью, и он, задыхаясь, попытался зажать рану рукой. Что ж, кажется, в его жизни всегда есть, куда хуже.

Он из последних сил достал палочку, возвращая своей одежде черный цвет, очистил от крови руки, убрал маску и, облизнув пересохшие от частого дыхания губы, мерзко ухмыльнулся. У него еще осталось немного сил, и он точно знал, на что их потратит.

Гарри достал из кармана рулон пергамента, перо, которому не требовались чернила, написал что-то на наспех оторванном клочке, взмахом палочки превращая свои кривые буквы в печатный текст, и вложил записку в ладонь Снейпу.

Через мгновение он потерял сознание и упал на пол, напоследок сильно приложившись затылком.

Глава 2

Когда Гарри открыл глаза, он увидел изученный до самой последней детальки белый потолок. Сознание медленно прояснялось, пока он блуждал взглядом по знакомым трещинам, восстанавливая картину произошедшего.

«Пожиратели!» — Гарри резко сел и тут же взвыл от резкой боли в боку. Почему в Лазарете так пусто? Больше никто не пострадал? Где Рон и Гермиона? Что со Снейпом? Если Гарри в Хогвартсе, тот, должно быть, в порядке?

— Черт, — зашипел он, аккуратно укладываясь обратно на подушки и подавляя желание треснуть кулаком по матрасу. Если ты постоянно гостишь у мадам Помфри, будь готов к тому, что скоро все привыкнут и перестанут переживать.

Гарри заскрежетал зубами. Ему, на самом деле, нужно было не внимание, как плаксивому Малфою, а просто подтверждение, что никто не пострадал, пока он пытался скрыть тайну личности Шторма. Может, он зря все это затеял? Но ведь этот маскарад одобрила даже Гермиона! Правда, изначально он просто хотел быть, как Человек-паук, но Гермионе неожиданно понравилась идея, в качестве шутки предложенная друзьям, и Гарри возликовал. Что может быть веселее, чем срывать налеты Пожирателей, попутно отвлекая их от Войны и от себя самого? Даже Волдеморт удачно попался на их крючок, так что все шло хорошо, пока эти гады не решили напасть на беззащитных детей, вышедших на прогулку.

С другой стороны, какие-то они были странные. Гарри хорошо помнил, как им с ребятами на пятом курсе ужасно сложно было выстоять даже пару минут против ближнего круга Темного Лорда. Те, что были в Хогсмиде, и в подметки не годились ни Люциусу Малфою, ни Беллатрисе Лестрейндж, и уж тем более Его Сальноволосому Величеству Северусу Снейпу. Любопытно, кстати, что он не знал о налете. Или все-таки знал и не предупредил Дамблдора?

Гарри застонал и попытался перевернуться на бок, чтобы уткнуться носом в подушку, скрываясь от проблем, но справа снова стрельнуло болью, и он унял свой пыл. Кажется, в этот раз ему придется полежать в Больничном крыле чуть дольше обычного.

Ситуация усложнялась тем, что… Ох, что Снейп — его соулмейт. С этим надо было смириться сразу, а не бегать еще пару лет, как бы привлекательно этот план ни звучал. Снейп не знает, кто такой Шторм, так что, возможно, будет искать встречи. Но опять же, Снейп — уродливый гад, неужели он поверит, что даже Предназначение способно заставить кого-то его полюбить?

Так, ладно, если зельевар — предатель, из-за которого его друзья могли пострадать, Гарри его лично засунет в огромный смерч и сбросит на каком-нибудь необитаемом острове, где тот больше не сможет никому навредить.

Гарри вздрогнул, когда дверь приоткрылась и в Лазарет суетливо забежала мадам Помфри. Он приподнялся на локте, встревоженно всматриваясь в лицо медиведьмы, и выпалил:

— Кто-нибудь еще пострадал? Что с Роном и Гермионой?

— Ох, мой бедный мальчик, со всеми все хорошо, лежи спокойно. У тебя совсем недавно затянулась рана, тебе рано еще скакать по палате, — запричитала мадам Помфри, подходя ближе и делая пассы палочкой над Гарри. — Ну вот, что я и говорила! Директор никогда меня не слушает, нельзя было отпускать вас в Хогсмид, такие неспокойные времена…

Гарри обессиленно упал обратно на подушку и улыбнулся, прикрывая глаза и не вслушиваясь в причитания медиведьмы. Такого облегчения он не испытывал со времен третьего курса, когда понял, что за надувание тети Мардж его не исключат из Хогвартса. Помфри ушла в кладовку за очередной порцией зелий, оставляя ненадолго одного — теперь это было только на руку.

Но стоило ему немного успокоиться, как раздался жуткий грохот, и, повернув голову в сторону шума, Гарри увидел, как в Лазарет залетает профессор Снейп собственной отвратной персоной.

— Поттер! — с порога заорал он, но по мере приближения к постели больного его голос становился все больше похож на шипение разъяренной змеи. — Когда я говорю: «Проваливай отсюда, идиот» — вы должны слушаться! Какого черта вы стояли, как болван, посреди улицы?

Гарри резко сел на кровати, игнорируя резкую боль справа: в присутствии Снейпа хотелось быть во всеоружии, а не расслабляться на накрахмаленных простынях. Тот же раздавит, стоит только ему позволить. От возмущения у него открылся рот, а язык привычно потерял связь с мозгом.

— А вам не все равно? Вы, помнится, были рады, когда Дракучая Ива нас с Роном чуть не убила! Или Директор пригрозил снять со Слизерина баллы, если я пострадаю? — на одном дыхании выпалил Гарри, и Снейп в мгновение ока оказался рядом, встряхивая его за лацканы пижамной рубашки, и бок привычно откликнулся острой болью. Нос профессора теперь был в считанных сантиметрах от его собственного, и от такой близости у Гарри неприятно засосало под ложечкой. Черные глаза буравили его собственные с несвойственной даже для того яростью. Да и на пятом курсе после всей этой истории с думосбросом было не так все плохо.

Это же чем Гарри его так разозлил? Неужели попал в яблочко своей репликой про Директора? На мгновение перед глазами возникла картинка, как Дамблдор, внимательно вглядываясь в прейскурант ран, подсчитывает, сколько снимет баллов со Снейпа: «Так, три царапины по одному баллу, а вот крупный порез обойдется твоему факультету в пятьдесят, мой мальчик».

Гарри резко сжал губы, чтобы не прыснуть от смеха — сейчас Снейп бы явно этого не оценил, а если он хочет выйти из Лазарета раньше следующей недели, надо держать себя в руках.

Взгляд профессора вдруг изменился, на секунду опустился вниз, в мгновение ока вернулся обратно к глазам, крылья носа Снейпа жадно затрепетали, и тот отпустил его пижаму, восстанавливая приемлемое расстояние между ними.

— Двадцать баллов с Гриффиндора, и если бы не рана, вы бы у меня уже сегодня котлы драили, Поттер. Это единственное, на что хватает ваших мозгов.

Гарри выдохнул так, будто не дышал все это время. Внутри дрожало странное чувство, которому он не мог найти названия, он неотрывно смотрел на Снейпа, пытаясь понять, что произошло, пока его язык, кажется, жил собственной жизнью:

— Их хватает еще и на квиддич, сэр, как у моего отца, — вежливо добавил он, мысленно давая себе подзатыльник. Ну почему он никогда не может держать себя в рамках разумного, когда это нужно больше всего?

— Поттер, вы… — Снейп набрал в грудь воздуха для целой тирады, но его прервало появление мадам Помфри.

— Северус! — воскликнула она. — Ты, надеюсь, не заставляешь мальчика нервничать? Ему сейчас нужен отдых и покой. Все остальное может подождать до его полного выздоровления. А вы, молодой человек, почему встали? Я, кажется, предельно четко вам сказала лишний раз не тревожить рану. Дайте-ка я посмотрю, — медиведьма склонилась над улегшимся обратно Гарри, задирая вверх его пижамную рубашку, и всплеснула руками. — Мерлин мой! Меня не было всего пару минут, а у вас снова открылось кровотечение! Северус, как ты мог ему позволить скакать, как горному дромарогу?

Гарри посмотрел на свой бок, замечая сочащийся кровью шрам — вообще, этого стоило ожидать, учитывая, что они тут устроили. Так что возмущения мадам Помфри они заслужили в полной мере, и Снейп не меньше его — кто, в конце концов, из них взрослый и ответственный человек? Но Гарри привычно принял огонь на себя.

— Простите, мадам Помфри. Я… просто уже чувствовал себя хорошо, вот и…

— Никаких «и», мистер Поттер! Если увижу, что вы пытаетесь встать, наложу Петрификус, и вы будете в безопасности от самого себя. Вы меня поняли?

— Да, мэм, простите.

Он виновато поник, вжимая голову в плечи, и незаметно стрельнул глазами в Снейпа. Тот стоял бледный и злой, но, увидев, что Гарри на него смотрит, скривил свои губы и ушел, взмахнув мантией.

Больше никто Гарри в этот день не беспокоил. Как он выяснил позже — мадам Помфри просто запретила его навещать, чтобы лишний раз не давать повод к нарушению постельного режима. Вместо этого она напоила его Сном без сновидений, и Гарри благополучно проспал почти сутки, изредка просыпаясь, чтобы принять очередную порцию зелья или поесть.

А в понедельник, пообещав сильно не тревожить зажившую рану, он отправился в Большой зал завтракать. Рон с Гермионой принесли его вещи, закрыли собой от гримасничающего Малфоя и сопроводили до стола.

— Итак, — начала Гермиона, стоило им устроиться на привычных местах и наполнить тарелки. — Что произошло в Хогсмиде?

Гарри нервно потер глаза под очками и вздохнул.

— Если бы я знал! Они аппарировали и начали просто крушить все вокруг себя, будто малолетние… Черт. А ведь это могли быть…

Гарри обернулся и посмотрел на стол слизеринцев, где Малфой вовсю изображал падающего и стонущего Поттера, хотя его там не было… по крайней мере, среди студентов, которых Шторм выводил из собственной снежной ловушки.

— Думаешь, они?

— Скорее всего, слишком глупо себя вели, да и… понимаешь, я дрался с Малфоем-старшим, и это точно был не он, да и Снейп вроде не знал о нападении. Если бы меня не задело проклятьем… Кстати, а какая официальная версия?

— Да ничего особенного, — отозвался Рон. — Кого сейчас удивишь налетами? Но теперь выход в Хогсмид нам всем закрыт. Так что если это был Малфой, я его лично пристукну. С такими идиотами Сами-Знаете-Кто точно проиграет.

Гарри согласно кивнул, активно работая челюстями. В Лазарете его кормили очень здоровой, но не самой вкусной едой, так что сейчас он старался съесть как можно больше жареных сосисок, восстанавливая силы.

— Ходят слухи, что вас Шторм спас? — осторожно спросила Гермиона.

— Ага, — Гарри торопливо проглотил и принялся рассказывать, — в меня как проклятье попало, я упал, и вокруг началась настоящая буря, видимости ноль, и тут появился Шторм. Его, наверное, никто даже не видел, просто метель была явно магического происхождения.

— Ну ладно. Шторм ведет опасную игру, выводя из себя Сам-Знаешь-Кого и Пожирателей Смерти. Они сильные маги, надо быть осторожнее. Ты так не думаешь, Гарри?

— Да куда осторожнее! — возмутился Рон. — Он и так их жалеет, просто отвлекает внимание на себя, чтобы никто не пострадал. Даже не напал всерьез ни разу.

— Вот именно. Мне кажется, Шторму надо действовать активнее, — слишком громко согласился Гарри и вздрогнул, когда сзади прозвучало:

— Неужели, мистер Поттер? Надеюсь, вы не собираетесь ему в этом помочь?

Гарри закрыл глаза, глубоко вдохнул и развернулся.

— Доброе утро, профессор. Нет, никому помогать я не собираюсь, сэр, — корректно ответил он, но, кажется, посыл «отвали уже от меня, наконец» был успешно передан адресату. Снейп скривился.

— Рад это слышать, Поттер. Но если вам вдруг будет нечем заняться, можете смело приходить в мой кабинет. Грязные котлы для вас всегда найдутся. — «Только рискни во что-нибудь влезть, будешь на отработках до конца жизни», — прочел Гарри между строк.

— Обязательно, сэр, — ровно кивнул он в ответ, удерживая на лице вежливую улыбку. Продолжение фразы «о, я сплю и вижу, как я ваши котлы чищу, профессор» озвучивать необходимости не было. Они прекрасно друг друга поняли.

— Сволочь, — пробормотал Гарри, как только Снейп ушел из зоны слышимости. — Он вчера в Лазарет пришел, наорал, потряс меня, как игрушку, и улетел обратно в свои подземелья. И почему он вечно подкрадывается сзади?

— Потому что урод, — вынес вердикт Рон, а Гермиона только устало вздохнула.

Гарри на секунду коснулся груди, думая, что этот урод и сволочь — его соулмейт, но решительно выкинул это из головы. Он пока не готов об этом думать. Может, вечером?

Но Снейп роскоши свободного от своей персоны времени дать ему не мог.

Сидя на Истории магии, Гарри вдруг почувствовал легкое приятное жжение на левой руке, машинально почесал это место, но ощущение не утихало, и он без задней мысли приподнял край рукава. На его предплечье красовались резкие, летящие буквы хорошо знакомого почерка: «Нам надо поговорить». Гарри застонал и уткнулся в сложенные на парте руки. Рон несильно ткнул его локтем и прошептал:

— Ты чего? Рана болит?

Гарри отчаянно замотал головой и, вдохновленный внезапно пришедшей в голову идеей, спросил:

— Гермиона, а бывает так, что соулмейты друг друга не могут полюбить? Ну там, дружат, видятся иногда, убить просто не пытаются при встрече?

— Нет, ты же сам прекрасно знаешь, соулмейты предназначены друг для друга, они идеально подхо… О боже, Гарри! Кто это?

— Что? Соулмейт? Когда ты успел? Кто она? — Рон посмотрел на него с ужасом, а Гермиона чуть ли не светилась от счастья.

— Кто-кто, — невнятно пробурчал Гарри, расстроенный тем, что его шикарно построенная за секунды версия канула в небытие. — Шторм и Снейп — любовь навеки.

— ЧТО? — вскочив, заорал Рон так, что профессор Бинс замолк, вместе со всем классом удивленно посмотрев в их сторону.

— Простите, профессор, — мило улыбнулась Гермиона и со всей силы дернула Рона за рукав, усаживая на место.

— Не ори, Уизли, спать мешаешь, — недовольно промычал Дин Томас с переднего ряда и, зевнув, улегся обратно на парту.

— Гарри, ты серьезно?

Вместо ответа тот молча показал друзьям надпись на своей руке, и те шокированно замолчали.

— Хочешь, я тебя убью? — спустя минут пятнадцать сочувственно спросил Рон, чем заслужил подзатыльник Гермионы. Гарри только угрюмо кивнул. Ну вот, кажется, у них уже есть план действий.

А вечером после долгих рассуждений и споров они решили, что раскрывать личность Шторма Снейпу пока рано — Гарри кривился от одной мысли, что он должен быть парой того, кто его так яростно ненавидит; Гермиона волновалась за его безопасность, потому что Снейп был двойным шпионом, и предосторожность лишней не будет; а Рон просто сочувствовал Гарри и не хотел отпускать лучшего друга в лапы главаря всех змей Хогвартса. Так что Гарри получил полные инструкции по общению со Снейпом и уверенно вывел печатными буквами на руке: «Хижина. Сегодня. Полночь».

И — ох! — Гарри бы не отказался от пожелания удачи.

Глава 3

Аппарируя на место встречи за полчаса до назначенного срока, Гарри вообще-то ожидал прибыть первым. К счастью, он уже был облачен в привычные белые одежды, так что подловить его Снейпу, куковавшему тут, наверное, уже часа полтора, не удалось. Профессор стоял в самом темном углу небольшой комнаты, прямо напротив обломков кровати, куда Гарри с Гермионой на третьем курсе отправили его в полет. Не то чтобы Гарри специально хотел вызвать у Снейпа неприятные воспоминания, просто это помещение наиболее ярко запечатлелось в его памяти, а это было очень сподручно для аппарации в тот раз.

Гарри хмыкнул и призвал силу. Он повис в воздухе, скрещивая ноги, будто в позе лотоса, и умильно произнес:

— Здравствуй, Северус, — на обращении по имени настаивала Гермиона, которая боялась, что модификации оборотного, изменяющей его голос, не хватит, чтобы обмануть самого Снейпа. Еще она взяла с Гарри обещание, что тот будет часто улыбаться, потому что «улыбку можно услышать, Гарри, и прекрати его оскорблять, наконец!». И вот это все было только началом инструктажа по общению с соулмейтом.

Снейп издал странный звук, больше похожий на невысказанный интерес, и сделал несколько шагов вперед, выходя на ту часть комнаты, куда падал лунный свет, льющийся из окна.

— Узнал мое имя?

Гарри почти вздрогнул. Почему-то именно эти до боли знакомые модуляции голоса вдруг заставили его по-настоящему испугаться. Но голос Снейпа звучал еще и… завораживающе в окутавшей их темноте пыльной, старой комнаты. Хотя это пугало еще больше.

— Эмм, ага, — неуверенно ответил он, сжав пальцами свои лодыжки. — Ты же мой соулмейт.

Снейп приподнял свою бровь.

— Уже выяснил, что Предназначение не ошибается?

— Утром, — кивнул Гарри, не подумав, а через секунду захотел хорошенько себе врезать. Ну что за идиот! — Не ожидал, что правая рука Тома окажется моей второй половинкой, знаешь ли.

За окном неожиданно ухнула сова, Гарри вздрогнул и, не думая, резко выкинул вперед руку — и комнату осветила яркая вспышка молнии.

Снейп угрюмо замолчал, и, если б не возмущенные крики потревоженной совы, повисла бы гробовая тишина. Гарри виновато покосился на профессора и вздохнул.

— Упс? — попытался перевести все в шутку он, но Снейп не поддался. — Эмм, кажется, я немного перенервничал. Первое свидание и все такое. Может, попробуем начать сначала?

— Со знакомства? — оттаял тот наконец. — Что ж, я буду совсем не против, если ты представишься.

— Зови меня Шторм! — радостно завопил Гарри, чувствуя себя полнейшим идиотом. Ему отчаянно хотелось показать Снейпу пару комбинированных неприличных жестов, метнуть ему в зад молнию, чтобы тот забегал по комнате с дымком из задницы, и на этой веселой ноте испариться. Рон бы одобрил, Гермиона — не очень.

Вообще, план состоял в том, что Гарри узнаёт своего соулмейта получше, пока между ними не стоят рамки профессор-студент, обоюдная ненависть, злость, немного презрения, пара десятков лет и обсуждение с осуждением окружающих. И при этом не палится перед Снейпом. На последнем особенно настаивала Гермиона, выпытав у Гарри обещание, что тот не будет говорить гадости, показывать гадости, думать гадости, пытаться уязвить, ехидничать, хамить, оскорблять, профанировать слова Снейпа и что-то там еще, что Гарри не запомнил, зависнув на незнакомом слове. Не поверив честному гриффиндорскому, Гермиона пригрозила ему больше не проверять его домашние задания, что граничило с угрозой исключения из Хогвартса, и Гарри был вынужден на самом деле вести себя как идиот.

С другой стороны, он… может, и не совсем осознанно, но все же хотел узнать, каково это — общаться со Снейпом, который его не ненавидит.

Но тот Снейп, что стоял напротив него, не казался совсем уж незнакомцем. Он так же ехидно изгибал свои брови, подначивал и пытался загнать в ловушку.

— Кажется, сейчас уже ты думаешь, не ошиблось ли Предназначение, — протянул Гарри, когда тишина начала затягиваться. — Я прав, Северус?

Снейп фыркнул, сложив руки на груди, принимая свой излюбленный высокомерный вид.

— Я должен радоваться, что мой соулмейт настолько мне не доверяет, что даже не говорит своего имени?

— Шторм — отличное имя. Или, если б меня звали Гарри Поттер, было б лучше? — после этих слов Снейп сразу подобрался. В полутьме было сложно сказать точно, но казалось, что тот превратился в туго стянутую пружину, готовую рвануть в любой момент.

— При чем тут Поттер?

— Эй, ты же помнишь, что я тебе написал? — воскликнул Гарри, выпрямляя от возмущения спину.

— Ты имеешь в виду эту глупую детскую записку, которую ты всунул мне в руку? — Снейп немного расслабился и усмехнулся. Гарри отчаянно закивал головой.

— Да-да, я про нее! Ты мне должен! — последнее он, кстати, там и написал. — Зря я что ли спасал твоего любимого Поттера?

Повисла тишина.

— Моего… любимого… Поттера? — отмерев, повторил Снейп так, что Гарри почувствовал себя ущербным оттого, что додумался поставить эти слова рядом.

— Это не я рвался сквозь буран, а потом повторял до последнего: «Спаси Поттера, спаси Поттера», — обиженно передразнил он. — Знаешь, как я удивился, когда мне сказали, что ты его вполне себе взаимно ненавидишь? Да я чуть не заржал своим информаторам в лицо!

Гарри был собой горд — теперь у него появились информаторы.

— Что еще тебе сказали? — посерьезнел зельевар.

— Что ты утром спасаешь сирых и убогих, а на ужин пьешь кровь младенцев.

Снейп хмыкнул и заинтересованно склонил голову, рассматривая Шторма. Не то чтобы во мраке комнаты, рассеиваемом только лунным светом, тот многое мог увидеть: белая мантия, свитер, брюки, маска, в прорезях которой странным светом горели глаза. Это был побочный эффект использования силы, которым Гарри бессовестно пользовался как средством маскировки. Если его ровесники были помешаны на шраме, то все знакомые взрослые без устали повторяли, что у него глаза Лили.

— Так что там насчет твоего Поттера? — вернулся к теме Гарри, вдруг испугавшись, что Снейп может что-нибудь подозрительное наглядеть.

— Он не мой! — вдруг резко отрубил профессор. — Прекрати повторять эту чушь.

— Ого! Если б не знал, что ты его ненавидишь, решил бы, что он тебе нравится, — хихикнул Гарри и был вынужден резко крутануться в воздухе, повисая головой вниз, чтобы уйти от молниеносно брошенного Силенцио. Пару мгновений он рассматривал Снейпа вверх тормашками, а потом плавненько вернулся в изначальное положение. Снейп яростно сжимал палочку в руке. Внутри Гарри нарастал азарт — кажется, он нашел слабое место профессора. — А что такое? Может, вся твоя ненависть — просто подергивание за косички понравившейся девочки? — невинно предположил он, взлетая вверх и пропуская под собой очередной красный всполох. Как побледнел Снейп, он не замечал, увлеченный доведением того глупыми предположениями. — Нет, ну я тебя понимаю — видел его колдографию в «Пророке», парень симпатичный, известный опять же, — луч заклинания просвистел прямо у его уха, Гарри весело улыбнулся. — Как в такого не влюбиться?

Пожалуй, способ самоубийства он выбрал надежный: уклониться от заклинаний Снейпа становилось с каждым разом все сложнее. Тот будто просчитывал каждое действие Шторма, и чем больше они носились по комнате, поднимая в воздух клубы пыли, тем точнее Снейп мог предугадать следующий кувырок. Когда в него полетело уже не безобидное Силенцио, Гарри поднял руки в жесте капитуляции и весело произнес:

— Все-все, сдаюсь! Я не думал, что ты такой ранимый, Северус!

Снейп медленно опустил палочку.

— Твои информаторы так плохо работают? — ехидно, хоть и со скрытым напряжением спросил он.

— Мои информаторы знают все! — Гарри скорчил обиженную рожицу, прежде чем понял, что Снейп этого не увидит. — И чтоб ты знал, я сейчас очень задет твоими словами.

Снейп невольно фыркнул.

— Ты так и не снимешь маску?

— Нет, — Гарри покачал головой, — мы оба еще к этому не готовы, поверь.

— «Пророк» прав, и под маской прячется урод?

— Ну уж точно не симпатяга Гарри Поттер, — Снейп на эти слова раздраженно фыркнул, чуть сильнее сжимая палочку в руке.

Гарри замолчал, вглядываясь в лицо зельевара. Было странно, что тот так яростно реагировал на любое упоминание Гарри в разговоре. Конечно, он знал, что Снейп его терпеть не может, но вот если бы самого Гарри обвинили в нежных чувствах к профессору, он бы просто рассмеялся этому идиоту в лицо, а не обсыпал заклятиями разной степени травматичности. Это было… глупо. А глупый Снейп — просто нонсенс.

Но если прибавить к этому всему то, что они соулмейты, то, как Снейп рвался его спасти в бурю, напрочь забыв о других студентах… Если собрать все эти вроде незначительные факты в кучу, то выходит, что судьба у Гарри — дама с отвратительным чувством юмора.

— О боже, — застонал он, на мгновение пряча лицо в руках. — Я понял. Он же твой студент, Снейп!

Зельевар побледнел. Это было видно даже в темноте комнаты, и Гарри мысленно себе зааплодировал. Хотя, конечно, если б он не знал, что они предназначены друг другу, в жизни бы не предположил такую чушь.

— Я не понимаю, о чем ты, — спокойно, даже слишком спокойно ответил тот, но Гарри покачал головой.

— Дамблдор знает?

Они сверлили друг друга взглядами по меньшей мере минуту, прежде чем Гарри добавил:

— Не волнуйся, мне нет смысла кому-то об этом говорить. Ты мой соулмейт, в конце концов.

Снейп отрывисто кивнул. Было видно, что он хочет что-то сказать, но сдерживает себя из последних сил. Наверное, из-за того, что он старше, Предназначение настигло его раньше, и Гарри мог этому только посочувствовать. Он выпрямил ноги, продолжая парить в десятке сантиметров над землей, и сделал несколько шагов по воздуху, медленно приближаясь к Снейпу.

— Ничего такого, с чем бы мы не справились, — ободряюще улыбнулся он, надеясь, что Гермиона права, и Снейп действительно может услышать улыбку. — Хотя соперничать с самим Избранным мне будет непросто. Он правда настолько великолепен, Северус?

Последовавшее заклятие Гарри успешно пропустил над плечом, а с лица Снейпа наконец спала мертвенно-бледная маска.

— Я… не хотел, — очень тихо произнес профессор. Гарри кивнул, не совсем понимая, к чему относится это признание: к попыткам его убить или же чувствам к нему же. — Я не должен был.

Кажется, все же к чувствам. С другой стороны, у Снейпа не было особо выбора. Соулмейтов не выбирают. Только тот об этом не знал, а Гарри все еще боялся ему признаться. Он сделает это после победы над Волдемортом.

Гарри вздохнул.

— Ты не виноват. И в любом случае у тебя теперь есть я. Это же…

Договорить Гарри не успел: Снейп чуть дернулся, его правая ладонь рефлекторно потянулась к левому предплечью, пока тот не взял себя в руки.

— Мне надо идти, — ровно произнес он. Гарри кивнул.

— Спишемся.

Мгновением спустя раздался треск аппарации, и Гарри остался один. Он выдохнул, опускаясь на пол, чувствуя себя так, будто провел разом несколько битв. В голове бешено носились мысли. Как же он попал.

В кармане вспыхнула жаром монетка, и он неохотно ее достал. Это был один из тех галлеонов, которые они заколдовали на пятом курсе. Теперь же Гермиона могла передавать так точки налетов Пожирателей, когда узнавала о них.

«Диагон-аллея» — прочел Гарри и вздохнул. У него не было никакого желания встречаться со Снейпом так скоро, но, собственно, когда у него была свобода выбора? Он поднялся, вздохнул и аппарировал на крышу магазина близнецов — это было одно из самых высоких зданий, тем более очень хорошо ему знакомых.

На главной волшебной улочке Лондона было неспокойно. Группа Пожирателей смерти, хохоча, разносила магазины, следуя какому-то маршруту. И в отличие от налета на Хогсмид, они кидались не детской Бомбардой, а Конфринго, заставляя всю улицу пылать. Хозяева, жившие, в основном, на вторых этажах, поспешно аппарировали из горящих зданий, Гарри слышал плач женщин и суровые крики мужчин. И над всем этим безумием разносился ликующий хохот Беллатрисы Лестрейндж.

Гарри взмыл в воздух, широко разводя руки, и над Диагон-аллеей раздался яростный гром. Небо в мгновение ока заволокло черными тучами, температура резко повысилась, начал таять снег, запахло озоном, и за секунду до тропического ливня вспыхнула молния, ударяя в землю далеко от Пожирателей. Где-то среди них был Снейп, и как бы Гарри ни хотел спалить всех этих гадов, им он рисковать не стал бы.

— А вот и наш маленький друг! — завопила радостная Лестрейндж. — Мы как раз тебя искали!

Гарри стиснул зубы, усиливая ливень настолько, чтобы вода лилась непрерывным потоком, туша пожары. Сил на это уходило немерено, и вести беседу с этой сумасшедшей он не мог. Кто-то из пяти Пожирателей поднял палочку и на пробу пустил в парящую в небе фигуру проклятьем. Гарри на секунду отвлекся, теряя власть над силой дождя, и ухмыльнулся, мягко сворачивая в сторону.

В ответ в Пожирателей полетела еще одна молния, попавшая в землю недалеко от них, и всех их сбило с ног зарядом электричества.

— Какие мы неразговорчивые! — прямо с земли снова закричала Лестрейндж, отплевываясь от воды, попадавшей в рот.

— У нас есть к тебе предложение, — крикнул мужчина справа от нее, и Гарри почти фыркнул, узнав аристократический голос Малфоя, — уверен, что мы сможем договориться.

Гарри скрестил на груди руки, прекращая поливать практически потушенную Диагон-аллею водопадом с неба, дождь теперь еле накрапывал. Гарри кивком головы разогнал черные тучи, открывая небольшой просвет для луны, — без огня видимость стала нулевой — и немного опустился вниз.

— И что же вы хотите мне предложить? — крикнул он. Это был далеко не первый их подобный разговор, и ничего нового он явно не услышит, но его главной задачей было дождаться авроров, не дав пострадать невинным жителям. Они уже не раз ловили кого-то из них, но до тех пор, пока Волдеморт жив, шанс, что кто-то из его ближнего круга останется в тюрьме, ничтожен.

— Ты станешь правой рукой Темного Лорда, в твоем распоряжении будет весь мир.

— Помнится, это предложение меня в прошлый раз не особо заинтересовало, — весело откликнулся Гарри. Раздались первые хлопки аппарации. Волшебники в красных мантиях вступили в схватку с Пожирателями, и Гарри оставалось только наблюдать. Применять сейчас силу он не рисковал — мог случайно задеть авроров. И Снейпа.

Когда с поля битвы исчезла хохочущая Лестрейндж, Гарри аппарировал неподалеку от защитного поля Хогвартса, вернул себе нормальный облик, вытащил мантию-невидимку из тайника под деревом и, завернувшись в нее, мягко полетел на Астрономическую башню.

Он вернулся в комнату в четвертом часу утра, с досадой понимая, что первые уроки он снова проспит.

Комментарий к Глава 3

Ахтунг! Рейтинг в шапке изменился. Обратите внимание, пожалуйста, чтобы потом не было неприятных сюрпризов:)

Глава 4

Пожалуй, это была не самая лучшая идея. Гарри это понял, когда Снейп стащил с него мантию-невидимку и выпрямился во весь свой немалый рост, сложив на груди руки. Гарри осоловело хлопал глазами, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна, и бешеный прилив адреналина от осознания того, что его поймали с поличным, прекрасно помогал.

Вообще, день начался обычно — по крайней мере, по его меркам. Рон стащил его за ногу с кровати, отчаявшись добудиться обычными способами, непрестанно повторяя, что еда заставит его почувствовать вкус к жизни. И лишь рассмеялся, когда Гарри не совсем культурно послал его пощупать интимные места троллей.

После плотного завтрака в сон стало клонить еще сильнее. Первой парой была лекция по трансфигурации, на которой он потерял с десяток баллов, отвечая невпопад: все силы были брошены на борьбу с закрывающимися глазами. Потом Флитвик отнял еще пять, когда при изучении усложенной версии Агуаменти он случайно искупал самого профессора. То, что заклинание у него получилось прекрасно — как Шторм он буквально чувствовал все молекулы воды вокруг себя, — а вода была теплой, его немного оправдывало. После легкого обеда и сдвоенной гербологии Гарри почувствовал, что наконец проснулся и готов действовать. Так что до ужина они с Роном и Гермионой оккупировали Выручай-комнату, и он учился концентрироваться на четырех разных потоках воздуха — это было не так просто, словно жонглирование четырьмя предметами сразу.

После всех мучений на настоящих битвах эти тренировки доставляли ему громадное удовольствие, особенно если учесть, что получалось через раз и вместо подушек он подкидывал в воздух визжащую Гермиону или отчаянно трепыхающегося Рона.

Перед ужином он снова столкнулся с Малфоем. Наследник великого слизеринского рода остановил его в дверях Большого зала и, нагло ухмыляясь, заявил, что слышал обо всех потерянных баллах и ждет не дождется, когда золотого мальчика выкинут из школы. Намечающуюся драку остановила, кажется, впервые в своей преподавательской карьере профессор Трелони: она появилась, как черт из табакерки, и стала вещать про скорую смерть Гарри. Малфой заржал, его смех тут же подхватили Крэбб с Гойлом, а Гарри в бешенстве залетел в Большой зал, слыша, как друзья торопливо следуют за ним.

И только сев на свое место, он кинул взгляд на преподавательский стол. Снейпа не было, и это странным образом огорчало. У него появился соулмейт — чудо, да? Родственная душа, которая всегда будет на его стороне, рядом, плечом к плечу, помогая и защищая. Как иронично, что этой душой оказался Снейп. Который, по его же словам, уже был влюблен в Гарри.

Это было все так сложно, и двойная жизнь совсем не оставляла времени на раздумья о личном.

— Эй, старик, — Рон дернул его за локоть. — Не могу сказать, что я был бы в восторге на твоем месте, но эта штука никогда не ошибается.

Гарри тяжело вздохнул и уткнулся взглядом в стол, а через секунду экспрессивно взмахнул руками.

— Да я даже ничего о нем не знаю! Ну кроме того, что он ублюдок каких поискать.

Гермиона потянулась к нему через Рона и мягко сжала запястье, заставляя успокоиться.

— Предназначение уверено, что вы идеально друг другу подходите. Попробуй узнать его получше. И не как… сам понимаешь, а еще и как Гарри Поттер.

Гарри кивнул, а потом обреченно застонал.

— Ну почему это не симпатичная девочка с Гриффиндора или Равенкло?

— Это было б слишком просто, дружище, тебе бы не понравилось, — хмыкнул Рон, хлопая его по плечу. Гарри обиженно фыркнул и приступил к ужину вслед за друзьями. В голове родился План — именно так, с большой буквы. По-другому эту идиотскую затею не назвать.

То, что у Снейпа будут отработки вечером, было очевидно. Даже если Гарри не успел схлестнуться с ним в течение дня и заработать наказание на вечер, не значит, что зельевар не нашел себе других идиотов для чистки котлов. Студентов было много, а чувством справедливости Снейп никогда не отличался.

Ровно в семь вечера к кабинету зельеварения подлетел напуганный второкурсник и тихо поскребся в дверь. Гарри в мантии-невидимке уже его ждал.

Проникнуть в ненавистный кабинет незамеченным оказалось проще некуда — дело, наверное, было в том, что никто в здравом уме добровольно туда бы не сунулся, и Снейп не ожидал подвоха. В здравости своего рассудка Гарри уже справедливо сомневался, но ему предстояло влюбиться в Снейпа, что мог сделать только законченный псих, так что все было вполне закономерно.

Быстро юркнув в дальний угол класса, Гарри устроился на полу, поелозил в поисках более удобного положения и пожалел, что не взял с собой плед. Будь хотя бы Гермиона в курсе его плана, таких мелочей удалось бы избежать. Собственно, как и его присутствия здесь — именно поэтому Гарри сохранил свой поход в тайне.

Снейп тем временем уже кружил над второкурсником, запугивая того в своей лучшей манере. Внутри Гарри привычно вспыхнула благородная ярость, из-за которой захотелось скинуть с себя мантию-невидимку и высказать носатому гаду все, что он о нем думает, и защитить бедного ребенка. Подавив в себе все героические порывы, Поттер сконцентрировал свое внимание на профессоре. Если им придется целоваться, надо быть хоть сколько-нибудь морально готовым.

Снейп был… ублюдком.

Гарри мотнул головой, пытаясь очистить разум и хотя бы на секунду забыть все прошлые обиды. Как с чистого листа.

Но даже с чистого листа Снейп представлялся ублюдком.

Поттер расстроенно вздохнул и вспомнил вчерашний полуночный разговор и презрение в глазах зельевара, направленное на самого себя, когда он признал свои чувства к студенту. И ведь ни намека не было в его поведении! Ну то есть сейчас, когда Гарри уже знал, что искать, намеки были везде, но интерпретировать их можно было очень уж двояко, что вроде как и происходило. Профессору удалось одурачить всех вокруг. Гарри невольно восхитился: он бы так не смог. Стало даже немного интересно, как давно Снейп к нему неравнодушен.

Зельевар тем временем уже добился нужного бледно-зеленого оттенка лица у второкурсника и оставил его очищать доски от слизней, оставленных после пар, а сам вернулся за свой стол.

Поттер проследил за его широкими, размашистыми шагами, эффектным взмахом мантии и резкостью движений и пришел в уныние. Снейп ничего не умел делать спокойно: он взрывался из-за каждой мелочи, снимал в непомерных количествах баллы, откровенно злорадствовал по поводу неудач гриффиндорцев, а потом спасал всех и, в особенности, Гарри, рискуя собой.

Этого Поттер не понимал: как такой мелочный, гадкий, ехидный темный маг мог быть настолько самоотверженным? И за что только слизеринцы его так любят? Уж точно не за эти противные сальные волосы и огромный нос.

Гарри печально вздохнул — влюбляться в Снейпа он почему-то не спешил. Надо было собраться и найти хоть одну привлекательную черту. Волосы и нос он отмел сразу по очевидным причинам. Глаза… Нет, в эти черные провалы влюбиться нереально.

Тогда… губы? Гарри внимательно присмотрелся ко рту профессора. Ну… откровенно говоря, ничего особенного. Но через секунду в памяти всплыло воспоминание, как Снейп кривит свои губы, открывая вид на желтые зубы, и Гарри передернуло. Нет, с губами у него тоже ничего не получится.

Единственной оставшейся частью тела, не закрытой одеждой, были руки. Но и они не соответствовали канонам красоты Поттера, да и вообще — как можно влюбиться в руки? Тем более такие — заляпанные пятнами зелий.

Может, предназначение ошиблось? Или настигнет его только через несколько лет, когда Снейп перестанет быть таким ублюдком?

Гарри попытался представить доброго и понимающего Снейпа и тихо захихикал: скорее он сам станет Драко Малфоем, чем Хогвартский упырь станет душкой.

Зевнув, он сложил руки на коленях и устроил на них голову, продолжая наблюдать за своим соулмейтом. В том определенно не было ничего привлекательного, но…

Закончить свою мысль Гарри не успел: его веки закрылись, и он мягко погрузился в сон.

Пробуждение же назвать хоть сколько-нибудь приятным было нельзя: просыпаться от вида разгневанного Снейпа с мантией-невидимкой в руках, поймавшего его с поличным в кабинете в неурочное время, было просто отвратительно.

— Поттер? — раздалось сверху, и Гарри внутренне приготовился к худшему. Может, Снейп в него и влюблен, но отказываться от расправы точно не станет, даже если Гарри повиснет у него на шее и поклянется в вечной любви.

Кстати говоря, ему лучше вообще держаться от профессора подальше, если он не хочет, чтобы они случайно соприкоснулись кожа к коже и Снейп почувствовал легкий откат еще не созданной связи. Хорошо еще, что тогда в больничном крыле зельевар дернул его за пижаму, а не попытался придушить собственноручно.

Взгляд Снейпа из недоумевающе-подозрительного стал колючим и злым, и Гарри поспешил подняться, придерживаясь за стенку — затекшие ноги плохо держали.

— Профессор, это не то, что вы подумали! — поспешил заверить он своего параноидального соулмейта, не особенно надеясь на успех.

— Неужели? — правая бровь профессора взлетела вверх. — И что же я, по-вашему, подумал?

«Гадость, очевидно же», — пронеслось в голове у Гарри, и он прикусил язык, чтобы ненароком не сболтнуть это вслух. Снейп стоял рядом с ним, все еще удерживая в руках, сложенных на груди, мантию-невидимку.

— Ничего, что могло бы соответствовать истине, сэр.

— Почему вы пробрались в мой кабинет в столь поздний час, прячась под мантией вашего отца, Поттер? — Снейп сверлил его взглядом, и в голове Гарри снова промелькнула мысль, что влюбиться в такие глаза может только мазохист — даже привычному гриффиндорскому герою было очень не по себе.

— Я…э-э-э… — промямлил он, смотря в пол и отчаянно желая найти отговорку. — Я хотел…

— Да, мистер Поттер?

— Уф… В общем, честно говоря… — Гарри заметался взглядом по пустому, погруженному в полумрак классу, стараясь не смотреть на Снейпа, даже в голосе которого чувствовалось наслаждение хищника, загнавшего в угол жертву и теперь играющего с ней. И тут его озарило: — Я хотел сказать спасибо!

Снейп нахмурился, когда Гарри посмотрел прямо ему в глаза и улыбнулся.

— Мне сказали, что это вы спасли меня тогда в буране, сэр. Спасибо! И извините за то, что я сказал вам в палате. Мне стоило промолчать.

Снейп скривился.

— Какая сентиментальность, Поттер. Я, скорее, поверю, что вы затеяли очередную глупость, так или иначе связанную со мной, моим классом или моим предметом, нежели в ваш благородный порыв души.

Гарри обиженно надулся.

— Можете думать, что хотите, сэр. Все, что я сказал — правда, — он с вызовом посмотрел на преподавателя и внезапно поймал себя на мысли, что Снейп просто защищается. Даже его поза: натянутая спина, напряженная линия плеч, скрещенные руки — говорила о том, что тот словно ведет какой-то бой. Гарри даже захотелось на самом деле сделать какую-нибудь глупость, типа порывисто обнять профессора или с влажными глазами пожать ему руку, просто чтобы посмотреть на реакцию. Но, во-первых, это было бы низко по отношению к Снейпу, а во-вторых, ужасно недальновидно, учитывая, что он еще не собирался раскрывать все свои карты. — Я могу идти?

— Идите, Поттер. И лучше вам больше не попадаться мне в подобной ситуации. Я не буду столь благосклонен к вам.

— Я понял, сэр, — Гарри кивнул и сделал уже шаг к двери, как вспомнил: — Верните, пожалуйста, мою мантию, профессор.

Снейп с некоторым удивлением посмотрел на легкую, струящуюся ткань, зажатую в его руке, и снова скривил свои губы. Гарри даже на секунду испугался, что тот заберет ее, дабы исключить саму возможность повторения подобной ситуации. Но профессор протянул мантию вперед и коротко бросил:

— Забирайте.

Гарри поспешил выхватить отцовское наследство из рук Снейпа, как их пальцы соприкоснулись сквозь тонкий слой невесомой материи. Гарри замер, быстро подняв взгляд и с ужасом смотря в глаза своего соулмейта, ожидая увидеть там осознание, но в них была лишь пустота, пугающая своей бесконечностью. Казалось, что у него вообще отсутствует зрачок и он смотрит на мир двумя бездонными, черными провалами. Внезапно Снейп пошевелил пальцами, словно стремясь подушечками огладить пальцы Гарри, и тот испуганно вздрогнул. На какую-то секунду стало страшно, что этот человек с такими глазами и влюбленностью может с ним сделать. Но Снейп уже убрал руку и отступил назад.

— А теперь убирайтесь, Поттер.

Гарри кивнул и поспешно покинул негостеприимный кабинет зельевара. Он остановился через пару коридоров и прислонился к стене. Сердце грохотало в груди так, словно он снова схлестнулся с Арагогом посреди Запретного леса, а не поговорил пару минут со своим преподавателем. Да он даже накануне ночью, издеваясь и подкалывая разъяренного Снейпа, так не боялся, как сейчас. И неужели он действительно всем сердцем сможет его полюбить?

Гарри потер руками лицо и медленно двинулся в сторону гриффиндорской башни. Сердце постепенно усмиряло свой бешеный ритм.

Глава 5

Иногда даже школьные будни самого Гарри Поттера бывали спокойными. Не то чтобы это происходило часто, но с появлением Шторма начало превращаться в приятную традицию. Жаль только было, что Гарри Поттер и есть Шторм, но, к счастью, об этом знало достаточно скромное количество людей. Так что большинство, включая Директора, считало, что Гарри, наконец, вне опасности — по большей части, за исключением квиддича и мелких перебранок со слизеринцами. Но главное, что так считал Северус Снейп.

Гарри с друзьями даже заметили, что исконно злой и недовольный профессор зельеварения стал — не добрым, чутким и спокойным, нет, конечно, это было бы попросту смешно — он стал… чуть менее раздражительным. То есть если Невилл взрывал котел, страдал один Невилл, а не все, кто не вовремя попался под горячую руку Снейпу.

А ещё Снейп теперь переписывался с Гарри, отчего последний был в состоянии постоянной боеготовности. Переписка со Снейпом особой дружелюбностью и так не отличалась, а зная подозрительный характер и острый ум своего соулмейта, Гарри был начеку каждую секунду и грозился в скором времени стать неврастеником.

Однажды ночью у него засвербела рука, и он мутными от недосыпа глазами прочитал при тусклом свете Люмоса:

«Сколько тебе лет?»

Гарри тогда потянулся за пером и чернильницей, которые валялись в сумке под кроватью, и криво нашкрябал ответ:

«Иди к чёрту».

И ниже:

«Двадцать четыре».

А потом, зевнув, добавил контрольное:

«А тебе, Северус?»

И с чувством выполненного долга лег спать — ответа он, разумеется, не дождался и даже не думал, что тот может появиться.

Зато на следующий день во время занятий Снейп продолжил свои разыскные мероприятия:

«Ты в Хогвартсе учился?»

«Разумеется — ведь это же единственная школа для магов в Англии», — съязвил Гарри, с нетерпением ожидая перепалки со Снейпом, но тот решил промолчать.

А ночью Гарри специально поставил магический будильник на пятнадцать минут третьего и, проснувшись, изящно вывел на руке, ухмыляясь во весь рот:

«О чем думаешь, Северус?»

На что получил ёмкое:

«Об убийстве».

Гарри в тот раз заснул с улыбкой, думая, что не только он один держит перо и чернила наготове.

И если у Шторма со своим партнёром общение начало налаживаться, то у Гарри со Снейпом шло всё через жопу дракона. Гарри отказывался признавать, что у него могут быть романтические отношения с этим гнусным, мерзким, ублюдочным типом, который только и делает, что назначает ему отработки. Вот как он должен спасать магический мир, если у него руки от усталости трясутся? Он же не всесильный, в конце-то концов.

А ещё Гарри не понимал, как в одном нём могут уживаться такие противоречивые чувства. Неужели он уже настолько разделяет свои две ипостаси, что они зажили своей жизнью? В такие моменты ему становилось даже жутко. Но слава Мерлину, особо размышлять у него времени не было, а потом еще и Гермиона внесла свою лепту, увидев его метания.

— Гарри, тише, — она со вздохом отложила очередной учебник на подлокотник кресла. Поттер метался по полупустой ночной гостиной, обходя Рона, который сидел около камина и вяло кочергой играл с молодой саламандрой, заставляя её бегать и задорно шипеть. — Прекрати мельтешить.

— Я не могу, — яростно ответил тот, чудом приглушая свой голос. — Я его ненавижу, Гермиона! Не-на-ви-жу! Как же мне хочется его… — Гарри втянул воздух и процедил, сжав до скрипа зубы: — …придушить. Если он посмеет мне ещё хоть раз написать, я ему всё выскажу. Мне к чёрту не сдался…

— Гарри! — Гермиона чуть повысила голос и строго произнесла: — Тебе не кажется, что здесь стало жарковато?

Поттер недоумённо нахмурился, на секунду вырываясь из замкнутого круга мыслей о Снейпе, и огляделся. Ему самому было вполне комфортно, но оставшиеся в гостиной гриффиндорцы выглядели так, будто сидят на пляже в жаркий полдень. Кто-то даже обмахивался сложенным пополам пергаментом. Руки Гарри мгновенно взметнулись к глазам, будто так он мог понять, загорелись они белым светом или нет, и тут же опустились. Он с ужасом посмотрел на подругу:

— Я?..

Гермиона сердито мотнула головой.

— Нет, но тебе стоит лучше себя контролировать. Гарри, ты должен помнить, что…

— Большая сила требует большой ответственности, — перебил её тот и ухмыльнулся. — Дадли обожал в детстве этот фильм. Впрочем, он обожал всё, подо что мог есть.

Гермиона невольно прыснула, а Рон недовольно переводил взгляд с одного на другого.

— Снова ваши маггловские штуки?

— Потом, Рон, — отмахнулась от него Грейнджер и снова обратилась к Гарри, преисполненная решимости утихомирить друга. — Ты не должен так реагировать на профессора. Попробуй понять, что он чувствует.

— Да ни фестрала он не чувствует! Он злобный урод, который только и мечтает утопить меня в своих заплесневелых котлах! — разъярённо крикнул Гарри на всю гостиную. На мгновение в комнате повисла тишина.

— Если вы про Снейпа, то я согласен с Гарри, — первым заговорил покрасневший от жары Невилл, поднимая голову от полуисписанного пергамента.

— И я, — тонким голосом поддержал какой-то незнакомый ребятам первокурсник. Следом раздалась еще пара солидарных голосов, и Гарри смущённо закусил губу.

Рон заржал.

— И это они ещё в твоей шкуре не были, дружище.

— Эту штуку вообще можно отменить? — Гарри потряс правой рукой, будто пытаясь мерзкого слизняка с неё скинуть.

— Гарри…

— Да знаю я! — фыркнул он, опускаясь на пол перед креслом, где сидела Гермиона. — Ничего не поделаешь, любовь до гроба и всё такое.

Рон сжал его плечо, пытаясь поддержать.

— Может, когда он узнает, он тебе «Превосходно» за экзамен поставит? — неуверенно спросил он.

Судя по взгляду Гермионы, если б она сидела чуть ближе, подзатыльника Рону было бы не избежать. А Гарри широко улыбнулся.

— Я ж не Малфой, хоть и с… — Гарри снова потряс рукой, — этой штукой.

— И слава Мерлину. Никакое «Превосходно» такого не стоит, — скривился Уизли, и они с Гарри дружно рассмеялись. Гермиона только вздохнула.

— Гарри, пожалуйста, успокойся и представь, что ты бы чувствовал на его месте. Тебя уже сейчас разрывает на две части, а Снейп даже не в курсе, что ты… это ты.

Гарри собрался было снова возмутиться, что Снейп ведет себя, как урод, только потому, что он урод и есть, но что-то заставило его на самом деле представить себя на месте своего соулмейта. Что было бы, влюбись он в одного крайне недоступного из-за обстоятельств человека, когда судьба утверждает, что ему надо быть с другим, имени которого он даже не знает. Гарри перевёл расфокусированный взгляд на играющие огни пламени в камине, и ему подумалось, что в таком случае он бы просто сошёл с ума. И ведь действительно, как Снейп это терпит? Может, он поэтому так мучает Гарри и доканывает Шторма? Но не признаваться же ему, что это один и тот же человек!

— Черт, — Поттер взлохматил свои волосы и с долей отчаяния во взгляде посмотрел на подругу. — И что мне делать?

— Твой план с убийством мне вполне нравится, — фыркнул Рон, а Гермиона чуть спустилась в кресле и легко пнула его в бедро.

— Посмотрю я на тебя, когда ты своего соулмейта встретишь, — шутливо пригрозила она.

— Готов поспорить, что моим соулмейтом будет прекрасная вейла!

— Ты же с ними даже разговаривать не можешь, — Гермиона хитро улыбнулась, пока Гарри, закусив губу, следил за перебранкой друзей. — А если это будет Малфой?

— Что?! Да я его… — закричал Рон, и Гарри раскатисто рассмеялся. — Ух. Уж лучше со Снейпом быть повязанным!

— Обсуждаете соулмейта Снейпа? — ребята замолкли и перевели взгляд на стоящего рядом Невилла со стопкой книг и пергаментов в руках. Он, видимо, шел в спальню и услышал обрывок их разговора.

— Гермиона Рону начала Малфоя сватать, — пояснил Гарри.

— А-а-а, — протянул Лонгботтом и печально вздохнул. — Я просто всегда думал: это Снейп такой гад, что у него даже соулмейта нет, или из-за его отсутствия Снейп гадом стал?

— А ты думаешь, у него его нет? — Гарри нахмурился. Это было странно, неправильно и крайне его пугало — но хоть Снейп всё ещё и был ублюдком, каких свет не видывал, его захотелось защищать. Наверняка это чертова магия родственных душ ему мозги пудрит.

— Сомневаюсь, что он смог бы его так скрывать, — пожал плечами Невилл и снова вздохнул. — Ладно, пойду я. Доброй ночи, ребята.

— Спокойной ночи, — дружно попрощались с ним друзья и переглянулись.

— Вам не кажется, что он странно себя ведёт? — тихо спросил Гарри у друзей. Рон неопределенно хмыкнул, а Гермиона улыбнулась и не ответила, как делала всегда, когда знала что-то, о чем мальчикам, по её мнению, знать было рано.

Не успел Гарри сказать ей хоть слово, как она внезапно нахмурилась и очень быстро и суетливо полезла в карман. По спине пробежался холодок, и он замер, предчувствуя дурные вести.

Гермиона достала пошарпанный свиток в гробовом напряженном молчании, развернула его и побледнела, пробежав глазами неровные строки. Гарри с Роном переглянулись.

— Гермиона? — Уизли привстал, пытаясь заглянуть в пергамент.

— Это мои родители, — пояснила она и поспешно добавила, увидев ужас на лицах друзей: — С ними все в порядке. Просто… я попросила их сообщать, когда будут происходить какие-нибудь странные события.

— И?

Гермиона нахмурилась и со злостью сжала и без того потрёпанный пергамент.

— Пожиратели громят Лондон, судя по всему. Мост Миллениум скоро может обрушиться. Пострадают тысячи, Гарри!

Её голос на последних словах почти сорвался, и Рон сжал её ладонь в жесте поддержке.

— Шторм поможет.

Гарри кивнул и с намёком посмотрел на друга.

— Прикроешь? Только не как в прошлый раз.

Рон широко ухмыльнулся и кивнул, а Гермиона ласково потрепала его по голове, всё ещё бледная от неожиданных новостей.

— Нам нужно торопиться, я принесу Оборотное. Гарри, оставь волос Рону и иди за мантией. Мы тут справимся.

Гарри проворно вскочил на ноги и поспешил в их комнату. Невилл даже внимания не обратил, когда он резко забежал, схватил мантию отца и выбежал со скоростью кентавра в период брачных игр.

Рон уже поджидал его у портрета Полной Дамы. Протянув руку, он с силой дернул Гарри за волосы и, не будь на это уважительной причины, тот бы в ответ как минимум его хорошенько заколдовал.

— Пригласишь на свидание ещё кого-нибудь — убью, — прошипел Гарри, выхватил Оборотное для изменения голоса и скрылся за портретом, потирая ноющую голову.

Внутри у него уже всё дрожало и кипело в предчувствии битвы. И хоть это была далеко не первая стычка с Пожирателями, но каждый раз Гарри почти готовился умереть. Он ждал появления Волдеморта, но тот, словно чувствуя что-то, управлял своими войсками издалека. Дамблдор, однако, тоже не спешил тренировать Гарри для свершения пророчества, гоняясь за Штормом похлеще Темного Лорда. Орден Феникса вставал у Поттера на пути уже несколько десятков раз, пытаясь выяснить его личность и заманить на свою сторону. И он бы и рад примкнуть к своим, но открываться не хотел — его как минимум запрут в Хогвартсе под надзором Великого Упыря Подземелий, храня и готовя к Последней битве. А уж реакцию Снейпа Гарри вообще представлять не хотел.

Выйдя за портрет, он быстро забежал в ближайшую нишу, выпил зелье, обкрутился с ног до головы мантией и, призвав свои силы, полетел к Астрономической башне, откуда удобнее всего было выбираться в такое время наружу.

Благодаря частым тренировкам (спасибо Гермионе) он набирал в полете уже приличную скорость, так что до границы Замка он долетел меньше чем за десять минут. Сняв мантию и спрятав её во внутренний карман, он привычно поменял цвет своей одежды, нацепил маску и аппарировал к знаменитому Лондонскому мосту — слава Мерлину, он там был с Хагридом перед первым курсом.

То, что сказала ему Гермиона, не описывало ситуацию ни на йоту. Мост не просто грозился рухнуть, он закручивался словно спираль, и на какое-то мгновение сквозь крики магглов и сигналы машин Гарри почудился уродливый хохот Беллатрисы.

— Мерлин, — пробормотал он, не сразу соображая, как можно выправить ситуацию. Он закрыл глаза, силясь игнорировать собственный ужас и почувствовать движение магии вокруг. Судя по всему, на мост давили чистой силой, так что, наверное…

Гарри глубоко вздохнул, расправляя руки и будто бы срастаясь с воздухом вокруг него, приказывая и прося остановить движение моста. Загрохотал корежащийся металл, сдавливаемый с двух сторон практически равными силами — и в следующую секунду руку Гарри пронзила острая боль. Он рефлекторно прижал её к себе, на секунду теряя контроль над стихией, и мост, словно послушная лента в руках гимнастки, начал волнообразно двигаться, скидывая с себя последних удерживающихся.

Шторм мгновенно отреагировал, ловя падающих магглов потоками ветра и перенося их на непострадавшую дорогу, откуда-то уже доносились звуки сирен скорой помощи, так что о них можно было больше не волноваться — Пожиратели резвились в центре маггловского Лондона с задором и абсолютным равнодушием к Статуту о Неразглашении. Авроры и Орденовцы сражались с ними внизу, но количественный перевес был на стороне врага.

Гарри сжал зубы, поднял руки кверху и словно сам превратился в стихию. То, что он собирался сделать сейчас, он не делал никогда и даже мечтать о подобном не смел. Над мостом сгустились низкие кучевые облака, задул шквалистый ветер, и на мгновение вспышки красно-зеленых заклятий стихли, словно все только сейчас увидели фигуру в белом, зависшую над полем битвы.

Стараясь больше не отвлекаться на мечущиеся мысли, Гарри с силой закрутил ветер в десяток маленьких вихрей, берущих начало в облаках. Вихри разлетелись, вбирая в себя воюющих магов. По виску Гарри потекла капля пота, он с трудом мог управиться с такой громадой, и когда до его предела оставались считанные минуты, он чистым усилием воли привязал вихри к себе и аппарировал в пустое поле, мимо которого они всегда проезжали в Хогвартс-экспрессе.

Маги попадали на землю из разом утративших силы смерчей. Растерзанные стихией, Пожиратели спешно аппарировали с места боя, более стойкие принялись атаковать снова, но теперь количественного перевеса на их стороне не было, а — даже потрёпанный и уставший — Гарри стоил десятерых. Он продолжал парить в воздухе и время от времени заставлял лужи под ногами Пожирателей становиться льдом, делал лёгкие подсечки ударами воздуха или ветром задирал мантии до ушей, отчего те теряли равновесие и моментально попадали под обездвиживающие заклятья.

Когда Шторм понял, что ещё немного и он даже не сможет просто парить в воздухе, он начал оглядываться, оценивая обстановку, и внезапно поймал на себе пристальное внимание Пожирателя, чьи точные и резкие движения палочкой, на удивление, не причиняли никакого вреда. Он, скорее, отбивался, изредка кидая проклятия в авроров, которые явно были к этому готовы.

— Снейп? — беззвучно прошептал Шторм, и привлёкший его внимание Пожиратель на секунду коснулся палочкой своего левого предплечья, и рука Гарри привычно засвербела. Округлив глаза и приподняв ткань мантии, он прочитал:

«На том же месте. Сейчас же».

И несмотря на смертельную усталость, волнение за беспорядки в Лондоне и скорую встречу с соулмейтом, от которого он скрывает своё истинное имя, больше всего Гарри взволновало и огорчило то, что Снейпу вовсе не требовалось держать у кровати перо и чернила для ответов.

— Вот чёрт! — фыркнул он и аппарировал в Визжащую хижину.

Снейпа там ещё не было, так что Гарри со стоном облокотился о ближайшую стенку и съехал вниз. Руки мелко дрожали, и он сжал несколько раз кулак, словно это могло помочь. Сил уже не было, а ему ещё предстояло держать лицо перед профессором, чтоб его. И приспичило же тому поболтать именно сейчас. С одной стороны, ему всё равно нужна передышка перед тем, как он полетит в Хогвартс — он боялся на полпути сорваться вниз, с другой — сейчас придётся всё равно использовать силы.

Снейп появился через пару минут, и Гарри, внутренне сжатый как пружина, мгновенно воспарил, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы глаза зажглись белым светом, несмотря на потерю сил.

Взмахом палочки Снейп сотворил несколько световых шаров, развеявших мрак полуразрушенного помещения.

— Ты без хламиды, — отметил Шторм с ехидством в голосе. — Мог не переживать, у меня уже нет сил драться с Пожирателями.

— Знаю, — Снейп дёрнул уголком губ в явном признаке раздражения, но вопреки ожиданиям Поттера продолжать тему не стал. Вот если бы перед ним стоял не Шторм, а Гарри, скандала и оскорблений было бы не избежать. Поттер зло скрипнул зубами. У него совершенно не было сил лицемерить и притворяться, что Снейп ему хоть как-то приятен. Слова Гермионы потеряли свою волшебную силу, стоило только оказаться так близко к его самонаречённой Немезиде.

Снейп протянул руку, в пальцах которой были зажаты несколько склянок с зельями.

— Выпей. Это общеукрепляющее, кроветворное и восстанавливающее. И покажи мне свою руку.

Гарри растерянно замер.

— Я…

— Если ты опасаешься, — перебил его Снейп с холодком в голосе, — первым отпить могу я.

— Ага, а до этого ты успел принять противоядия. Нет уж, если верить, так полностью, — Гарри хмыкнул и взял пузырьки. — Спасибо. Без этого мне пришлось бы очень туго.

Северус выглядел странно довольным ответом своего соулмейта, хотя читать эмоции на его лице было сродни фантастике. Гарри отвернулся и, аккуратно приподняв маску, поочерёдно выпил из каждого флакона зелья и с облегчением почувствовал прилив сил.

— Северус, а ты волшебник, — улыбнулся он, понимая, что в какой-то степени подначивает Снейпа начать говорить оскорбления. Но тот снова только удовлетворённо хмыкнул. Не сказал, что у Шторма мозги слизня, что тот озвучивает очевидное, что Снейп и без него осведомлён о своём статусе, да много чего не сказал.

— Руку, — спокойно потребовал зельевар и, похоже, по совместительству и заядлый колдомедик.

Шторм покорно, хоть и скрывая раздражение, вызванное неожиданным самоконтролем оппонента, протянул раненную правую руку, Снейп неуверенно, а оттого излишне резко сделал шаг вперёд, на секунду замер, а затем решительно коснулся кончиками пальцев запястья Гарри, и… Они замерли. От прикосновения внутри стало разливаться странное, всепоглощающее чувство правильности. Будто они преодолели тысячи миль, переплыли океаны, прожили далекую, чуждую жизнь, пока не нашли свое пристанище здесь, рядом с другим.

Снейп резко отдернул руку и отступил на шаг назад, а Гарри, словно слепой котёнок, потянулся к нему. На какое-то мгновение ему стало всё равно, что это Слизеринский Ублюдок, Упырь, гад, каких свет ни видывал, он просто хотел продлить это чувство абсолютного принятия и значимости.

— Вау, — проговорил он, приходя в себя.

Снейп кивнул.

Гарри нестерпимо хотелось потереть зудящее место на запястье, где его коснулся профессор, но это было бы ужасно неловко.

— В первый раз это было не так сильно, — удивлённо произнёс он.

— Я не думал, что будет такая реакция, — признался Снейп. — Считается, что, реакция при касании тем сильнее, чем больше антипатии между соулмейтами.

Гарри задорно рассмеялся.

— Это всё наши ночные переписки, Северус, не даём друг другу выспаться, — выдохнул он, всё ещё улыбаясь. — Хотя мне жаль, что тебе не приходится держать чернила и перо под кроватью в надежде, что я тебе напишу.

— Неужто ты держишь ради меня? — в голосе Снейпа наконец появился сарказм, и Гарри был ему рад, как родному. Спокойный, дружелюбный Снейп ломал ему всё представление о мироздании. Хотелось его вывести из себя или хотя бы узнать, почему с Гарри он не может вести себя так же.

— Ну разумеется, мой соулмейт достоин письма от руки, — признаваться в незнании заклинания Шторму отчаянно не хотелось.

Полуразрушенную комнату Визжащей хижины заливал неяркий магический свет от мерно покачивающихся в воздухе шаров, отчего длинные косые тени танцевали на полу и стенах. Гарри внезапно показалось, что между ним и Снейпом что-то происходит, и это было странно и отчасти мерзко, но… приятно.

Хотя от мысли, что у него соулмейт Снейп, всё еще хотелось взвыть и побиться головой о камень.

— Дай мне всё-таки свою руку, я не буду тебя касаться.

Гарри молча вытянул руку. Он завис буквально на несколько сантиметров выше пола, так что Снейп возвышался над ним на голову. Так было привычнее.

— Задери рукав.

— Пожалуйста, Северус, как скажешь, — ехидно произнёс Гарри, но приказ выполнил без промедления.

— Коли ты такой послушный сегодня, может, ещё и имя мне своё назовёшь?

Снейп говорил отстранённо, будто на автомате, увлечённо рассматривая длинный, кровоточащий порез на предплечье. Гарри только хмыкнул, решая не отвечать на столь риторический вопрос, ему стало дурно только от мысли, что Снейп с ним сделает, если узнает. А ведь когда-то придётся ему признаться — от этого его даже слегка замутило.

— Это тёмномагическое проклятье, — сделал вывод непризнанный колдомедик, чуть ли не носом тыкаясь в рану. Унюхал он это, что ли?

— Удивил. Твои коллеги другими не пользуются.

Снейп выпад проигнорировал. Он еще позависал над уже ноющей от долгого держания рукой и наконец выпрямился.

— Я не смогу его залечить, нужно время и мазь для заживления. У тебя такая найдётся?

— Думаю, да.

Гарри поднял голову и посмотрел на Снейпа. Тот был некрасив даже в неровном свете и с танцующими тенями, и как Гарри должен в него влюбиться? Во взгляде чёрных глаз не было теплоты, только сосущая пустота и неприступный блок бывалого менталиста.

— Мне пора. Спасибо за помощь, — мягко сказал Шторм, собираясь свинтить от неловкости, которой вдруг стало слишком много, но Снейп вдруг схватил его за запястье, кожа к коже. По телу вновь пронеслась до умопомрачения приятная волна, и Гарри не смог даже шевельнуться, погружённый в ощущения.

— Мерлин, — поражённо выдохнул он, — так всегда будет?

Снейп выглядел не менее ошеломлённым, когда Гарри нашёл в себе силы снова посмотреть на него.

— Надеюсь, что нет. Это было бы крайне неудобно.

— Ага, — Гарри кивнул. Снейп не отпускал. — И… хм, почему ты меня остановил?

Лицо Снейпа претерпевало поразительные изменения — на нем отразилось смущение (не без раздражения, конечно, но это базовая эмоция, так что не в счет), если Гарри не подводило зрение, а оно у него было, по правде сказать, дерьмовым. И всё же — небывалое чувство в репертуаре злобного профессора зельеварения.

— Поттер.

«Опять Поттер?!» — возмущённо подумал Гарри, почти до крови прикусывая язык, чтобы не заорать на Снейпа вслух. Нервная система с этим чёртовым зельеваром уже трещала по швам.

— Одна фамилия даёт мало информации, Северус, — максимально мягко откликнулся Гарри, повторяя про себя как мантру: «Гермиона убьет, держи себя в руках, завалишь же экзамены без неё, придурок».

Снейпа — за неимением лучшего слова — ломало. Он стоял, жёстко держа Шторма за запястье, а по его лицу то и дело проходила рябь непонятных эмоций. Наконец, он смог из себя выжать:

— Этот малолетний недоумок, кажется, затевает очередную авантюру. И я… несколько обеспокоен, как далеко может завести его упрямство и безрассудство. Возможно, ему не даёт покоя твоя слава. Так что я… — Снейп задохнулся на слове и в гробовой тишине (Гарри находился в состоянии глубокого шока) спустя долгую паузу продолжил: — прошу присмотреть за ним. Разумеется, я делаю всё, чтобы занять его свободное время и уберечь от неприятностей, но он бывает необычайно настырным, если дело касается нарушения правил.

Гарри молчал. Он даже не знал, что ошеломило его сильнее: то, что Снейп до сих пор считает его жадным до славы, или то, что эти бесконечные нудные отработки — не более чем попытка позаботиться о его безопасности.

— Ого, — искренне выдохнул он. — Северус, я не ожидал. Нет, это очень мило с твоей стороны, но, насколько я знаю от своих источников, Поттер наслаждается тем, что внимание к его персоне ослабло. Разумеется, если он попадёт в опасность и я об этом узнаю, я сделаю буквально всё, чтобы его спасти.

Снейп облегчённо кивнул и выпустил запястье Шторма из своей железной хватки.

— Я буду твоим должником.

— Какие глупости! Спасение Золотого Мальчика для меня — вопрос жизни и смерти, — честно ответил Поттер, до боли улыбаясь от комичности ситуации. Когда Снейп узнает правду — он труп. Точно труп. А если так, почему бы не продолжить столь волнительную тему? — И кстати о нём. Как у вас отношения? Наладились?

Снейп скривился.

— Не твоё дело.

— Моё!

— С какой стати?

Шторм, слегка отошедший от битвы (не без помощи зелий Снейпа), почувствовал прилив сил и ехидства. Он принял любимую позу, скрестив ноги и зависая в полутора метрах над полом, благо его больше никто не держал.

— Может, я ревную?

— Я даже не знаю, что сказать на подобную чушь.

— О! Я смог лишить дара речи самого Северуса Снейпа, Волдеморт теперь должен пасть ниц перед моим могуществом! — закричал Гарри, кувыркаясь в воздухе в некоем подобии победного танца.

Снейп его кульбитов, к сожалению (хоть и ожидаемо), не оценил. Он на пробу бросил в него Петрификус, не особо целясь, и Шторм посчитал за лучшее вернуться в вертикальное положение, пока его не самый спокойный соулмейт не проклял его всерьёз. Хотя хихикать он не перестал.

— Ну же, Северус, — с улыбкой произнёс он, — я волнуюсь за тебя. И ещё немного за Поттера. Но за тебя, несомненно, сильнее. В прошлый раз ты был… мм… очень подавлен тем, что счёл его привлекательным. Но у тебя не было меня. Есть какие-то хорошие новости?

Снейп ехидно поднял бровь.

— И это всё равно не твоё дело.

— Пф-ф, ну и мучайся сам, — Гарри раздражённо закусил губу. Как бы из Снейпа выцепить полезную информацию?

Пока он напряжённо думал, зельевар устало вздохнул и сложил руки на груди в уже хорошо знакомой защитной позе. Шторм отмер и пристально на него посмотрел, вдруг почуяв слабину. На скулах Снейпа заходили желваки. Он?..

— Стало хуже, — спустя вечность вдруг отрывисто произнёс он. — После наших с тобой встреч или разговоров я немного отвлекаюсь, но одно его присутствие сводит меня с ума. Мне иногда страшно, что я могу… с ним…

Шторм резко выпрямил ноги и за мгновение сократил разделяющее их расстояние.

— Эй, эй! Послушай. Ты ничего никогда без его согласия с ним не сделаешь, ясно? — он положил руку ему на плечо, пытаясь отвлечь от мрачных мыслей. Гарри знал, что он чертовски виноват перед этим мужчиной. — Подожди немного, ладно? Я… мы победим Лорда, и я откроюсь тебе, честно. Ты меня, скорее всего, убить захочешь, но мне плевать. Ты больше не будешь мучиться с этим. А пока… если ты хочешь… мы можем иногда видеться? Чтобы ты чаще отвлекался? А Поттер… может, тебе стоит узнать его получше? Я полностью уверен, что моя слава ему до лампочки, а ты его плохо понимаешь.

— Будет лучше, если он продолжит меня ненавидеть, — устало произнёс Снейп, и Гарри заскрежетал зубами от боли в его голосе. Он прикоснулся лбом к плечу мужчины и слабо коснулся его дрогнувших пальцев. Откат, на удивление, слабо пронёсся по телу, но Поттер почувствовал, как Северус немного расслабился.

— Прости, ладно? Я не думал… — прошептал Гарри, вдыхая приятный запах соулмейта. Мерлин, пусть Снейп и ублюдок, но даже он не должен ненавидеть себя за то, что Предназначение связало их на всю жизнь.

— Ты ни в чём не виноват, — спокойно ответил Северус.

— И всё же… Прости.

Они стояли в тишине, наслаждаясь слабой пульсацией связи, и думали каждый о своем.

И вот тут Поттер подтвердил опасения Снейпа и затеял новую авантюру — он решил, что Гарри Поттер должен подружиться со своим профессором зельеварения, чего бы это ему не стоило.

Комментарий к Глава 5

(прим. беты) Сдаётся мне, что в миди не уложиться)))

Глава 6

Беда не приходит одна. И вместе с непомерным чувством вины и долга перед Северусом Снейпом Гарри в очередной раз обрёл славу.

Сплетни и слухи о нём, в общем-то, никогда не утихали до конца. Даже в самые спокойные времена в него тыкали пальцем в коридорах, пялились на шрам, если вдруг чёлка топорщилась после сна и не закрывала его, и шептались за спиной. Время от времени Гарри подливал масла в огонь слухов, сражаясь с Волдемортом, выигрывая матч в квиддич или шумно и язвительно зарабатывая отработку у Снейпа. За свои семнадцать лет, пять из которых он буквально жил, купаясь в общественном одобрении или захлёбываясь его же ненавистью, он понял не только то, что «слава — это еще не всё», но и что сплетни могут разноситься буквально со скоростью звука.

Когда очередным пасмурным утром на Чарах он с удовольствием писал от лица Шторма мини-эссе на своей руке для Снейпа, чтобы их послеобеденная пара по Зельям прошла более спокойно, он проворонил тот момент, когда Флитвик оказался в опасной близости от него.

— Мистер Поттер! Какая радость! — запищал профессор, и Гарри подпрыгнул на стуле, с ужасом отдёргивая рукав мантии. Но, разумеется, было уже поздно. — Неужели вы встретили свою родственную душу? Это великолепно, мои поздравления, мистер Поттер. Большая удача найти друг друга в столь юном возрасте. Но если вы будете общаться с ней на моих занятиях, я буду вынужден снять с вас баллы, вы меня поняли, юноша?

— Это не… вы не так поняли, профессор! — попытался исправить ситуацию Гарри, но, судя по выражению лиц одноклассников, его уже ничего не могло спасти.

— Не стоит так смущаться. Любовь — это лучшее, что происходит с каждым из нас, — почти пропел Флитвик и заспешил уйти проверять задание у других студентов.

Гарри обречённо упал на парту, и, даже не смотря на Гермиону, он мог почувствовать укоризненный взгляд. Это же надо было так попасть!

И ничего удивительного, что к тому времени, когда он с друзьями спустился в Большой зал на обед, его соулмейтом согласно самой популярной версии являлась Флёр Де’лакур. Чуть меньшее количество студентов считали, что его родственная душа Малфой (гогот Рона был оглушающим), некоторые думали, что это кто-то из профессоров (теория про Дамблдора была по-настоящему омерзительной), ему сватали даже Невилла! Поразительно, что гигантский кальмар и Дракучая Ива оказались не у дел.

Когда его поздравила профессор МакГонагалл, Гарри смирился с неизбежностью и перестал говорить, что это всё огромное недоразумение, — всё равно все только понимающе хмыкали и продолжали пытаться выяснить имя.

— Потти, а ты почему с подружкой ещё за ручку не ходишь? Или она тебя стесняется? — не остался не у дел и Хорёк, когда шестикурсники собрались у кабинета Зелий.

— Если верить слухам, то моя подружка — это ты, Малфой.

Предчувствуя драку, толпа тут же жёстко разделилась на представителей факультетов и сгруппировалась за спинами спорщиков. Рон, Гермиона и Невилл привычно заняли свои места рядом с Гарри.

— Мечтай, шрамоголовый, тебе никогда не попасть в великий род Малфоев!

— Вот уж потеря потерь, — фыркнул Гарри. — Сам-знаешь-кто скоро вашими парадными мантиями подтираться будет.

Гриффиндорцы дружно рассмеялись, слизеринцы в ответ не менее дружно зашипели. Хорёк покрылся пятнами нездорового румянца и направил на Поттера волшебную палочку, Гарри с друзьями тут же ощетинились своими.

И буквально за секунду до, казалось бы, неминуемой драки практически из воздуха между ними возник Снейп. Обведя глазами враждующие кланы студентов, он без малейшего затруднения нашел виновного и прибуравил его своим фирменным ледяным взглядом к полу.

— Что здесь происходит, мистер Поттер? Вы снова угрожаете мистеру Малфою? Надеюсь, вы помните, что я обещал вам в прошлый раз?

Гарри еле сдержал обречённый стон. Ну почему вечно у Снейпа виноват только он?

— Помню, сэр, — колоссальным усилием воли Гарри сдержал рвущиеся наружу ехидные фразы. — Только я никому не угрожал.

— Позвольте это мне решать, Поттер. Отработка сегодня в семь вечера, — Снейп сделал театральную паузу и медленно, наиболее мерзким тоном добавил: — В моём кабинете.

И, несмотря на весь абсурд ситуации и явную несправедливость, Гарри повеселел — ведь это отлично вписывалось в план Дружбы-со-Снейпом!

— Хорошо, профессор, — Гарри решительно кивнул и лучезарно улыбнулся. — В семь в вашем кабинете.

И чуть не добавил «надеюсь, мы будем одни», но вовремя заткнулся. Всё-таки общение с Гермионой положительно влияет на его умение думать, прежде чем говорить.

Немую сцену почти крутящих пальцами у висков однокурсников прервал звонок.

— Быстро в класс, — рявкнул Снейп, взмахом палочки открывая дверь, и студенты дружно ввинтились в узкий проход в рекордно короткие сроки. Авторитет профессора нельзя было перебить даже явно свихнувшимся Золотым мальчиком.

Сам Гарри зашел последним — терять, в общем-то, больше было нечего, — чем снова заслужил долгий холодный взгляд зельевара. Гарри только что не помахал ему в ответ — в таком прекрасном расположении духа он пребывал.

А зря.

Как оказалось, слухи о его соулмейте достигли и Снейпа, что тот не уставал демонстрировать всю долгую, ужасно долгую пару. Любое отвлечение внимания Гарри от урока тут же награждалось разнообразными саркастическими вариациями фраз о его новообретённой родственной душе. И Малфою стоило поучиться у своего любимого преподавателя.

Спасало только то, что Снейп, не ведая того, поливал грязью сам себя. А когда Гарри не выдержал и брякнул в ответ, что «мой соулмейт, профессор, оценил бы обилие времени, которое вы ему уделяете», количество отработок утроилось, «чтобы сократить время, которое уделяете ему вы, мистер Поттер».

Так что план Подружись-со-Снейпом осуществлялся полным ходом. Нет худа без добра, правильно Гермиона говорила.

Рон же, предатель, тихо ржал всю пару, даже не пытаясь поддержать друга. Ещё бы ему не ржать — Гарри бы на его месте тоже оценил юмор ситуации, не будь он так в неё вовлечён.

— Мистер Поттер, — раздалось прямо у него над ухом, заставив подскочить на месте, — сколько же отработок вам нужно назначить, чтобы у вас выработался рефлекс не отвлекаться на моих занятиях? Да будет вам известно, что большинство собак поддаются дрессировке уже со второго раза, — Снейп сделал короткую паузу, давая слизеринцам вволю похихикать. — Впрочем, я готов предоставить котлы в ваше единоличное пользование до конца года, в бесплодной надежде, что хоть этого времени вам будет достаточно.

Гарри только вздохнул. Он, конечно, хотел подружиться со Снейпом и даже понимал, отчего тот сейчас ведёт себя как конченый ублюдок, но… Мерлин! Где ему найти силы, чтобы выдержать это всё?

— Не получится ли тогда, сэр, что чистить котлы вы меня учите лучше и чаще, чем варить зелья? — не выдержал Гарри, за что тут же получил пинок под столом от Гермионы.

Да-да, он знает, что Снейпу больно, поэтому тот так себя ведёт, и в этой боли вина только его, но — чёрт возьми! — Гарри и так долго терпел!

— Ещё одна отработка, мистер Поттер. И я буду счастлив быть первым в этом замке, у кого хоть чему-то получится вас научить.

Гарри сцепил зубы, чувствуя, как Гермиона наступила ему на ногу в бескомпромиссном приказе молчать, и судорожно улыбнулся.

— Я понял, профессор.

— Очень сомневаюсь, — протянул Снейп, смерил его ледяным взглядом и оглядел класс. — Продолжаем записывать.

Как Поттер смог дожить до конца пары и не получить пятую отработку, он даже сам не знал. Зато у него на ногах точно должны остаться следы от туфель Гермионы — она почти не слазила с него до спасительного звонка.

Уже на выходе из класса его по плечу хлопнул Дин и сочувственно улыбнулся.

— Он просто тебе завидует, Гарри, у него-то точно никого нет.

Получив еще пару хлопков, Поттер пробормотал благодарности и переглянулся с друзьями.

— Что у нас сейчас?

— Травология, — не задумываясь ответила Гермиона и тут же прищурилась: — Ты же не собираешься ее прогулять?

— Тшшш, — зашикал Гарри и параноидально начал оглядываться. Ему казалось, что сейчас должен появиться рядом Снейп и назначить ему ещё отработку за мысли об очередном нарушении. — Не так громко, у него же слух, как у летучей мыши.

— У тебя уже крыша едет, дружище, — Рон закинул ему руку на плечи, подталкивая его прямо по коридору. — Как насчёт матча в квиддич?

— Когда, Рон? — застонал Гарри. — Я еле домашнее задание буду успевать делать со всеми этими отработками.

— Может, поговорим с Дамблдором? — предложила Гермиона.

— И что? Думаешь, он отменит хоть одну? Держи карман шире. Ладно, чем больше я провожу времени с ним, тем лучше. Ты ведь сама говорила, что нам стоит пообщаться немного, да?

Рон снова гнусно захихикал.

— Смотри, у тебя рефлексы на него выработаются неправильные от всех этих котлов.

— Да иди ты, — Гарри спихнул с себя руку друга и тоже засмеялся.

Действительно, всё идет по его плану.

Надо только успевать делать домашнее задание, спасать мир и высыпаться (хотя бы раз в неделю).

Если бы ещё Пожиратели пореже свои коварные замыслы осуществляли. У них идей и планов, как у Снейпа — котлов, немерено. Волдеморту будто больше делать нечего, как сидеть и придумывать очередную пакость, которую Шторм должен будет решить. С другой стороны, лучше мелкие нападения, где всерьёз никто не страдает, чем небольшое затишье, а после крупномасштабное сворачивание моста с жертвами и раскрытием секрета магглам. Чего Волдеморт, интересно, хотел этим добиться? Заставить отдел Министерства, который стирает память, поработать сверхурочно? Показать неволшебному миру, кто самый крутой Тёмный Лорд, заставив тем самым магглов вооружиться? Это же глупо! Впрочем, объяснить это даже Гермиона не смогла.

Зато она всю Травологию тыкала Гарри в бок острым локотком, призывая слушать профессора Стебель, пока его мысли летали чёрт знает где.

Вообще Поттер любил этот предмет: во время лекций, как и на Прорицании, можно было подумать о делах насущных, а после списать домашнее задание либо у Гермионы, либо у Невилла.

А что может быть сейчас для него насущнее Волдеморта? Только Снейп.

Итак, Великий План-Дружбы-Со-Снейпом.

С чего ему стоит начать? Если он придет в кабинет к зельевару, кинет на первую попавшуюся парту вещи, запрыгнет на профессорский стол и, вальяжно покачивая ногами, заявит, что он решил одарить своей дружбой Снейпа, тот его выкинет. Нет, тут нужно действовать тоньше.

Хм.

Наверное, стоит сначала дать понять профессору, что Гарри его не ненавидит и ничего дурного в отношении его и — тем более — себя не замышляет. Потом плавно — уже на следующей отработке — перейти к дежурным разговорам. Ну вроде:

«Добрый вечер, профессор Снейп. Нынче стоит ужасная погода, не правда ли? Надеюсь, к Пасхальным каникулам всё наладится».

«О, рад вас видеть, мистер Поттер. Уверяю, вам не стоит переживать из-за погоды, так как все каникулы вы всё равно проведете за чисткой котлов».

Гарри встряхнул головой. Может, подружиться будет немного сложнее, чем он думал, стоя почти в объятиях Снейпа, переваривая его признание в чувствах.

После Травологии и выполнения части домашнего задания он стоял перед ненавистным кабинетом Зелий и думал, что, может, отчасти, совсем чуть-чуть, но его Великий и Гениальный План не такой уж и гениальный.

Глубоко вздохнув, он решительно постучался в дубовую дверь и вздрогнул от резкого:

— Входите, Поттер.

И — Мерлин, помоги — он лучше бы пошел в Ад, чем в логово Снейпа.

Внутри было традиционно мрачно и холодно. Наверное, поэтому Снейп постоянно кутается в такое огромное количество одежды. Интересно, а если он вдруг окажется летом на побережье, он растает или зашипит?

— Снова витаете в облаках, мистер Поттер? Как это на вас похоже, — вывел его из задумчивости глубокий голос зельевара. — Котлы перед вами. Приступайте.

Гарри кивнул, еле сдержав себя, чтобы не показать Снейпу язык: все эти котлы с засохшими слизняками его порядком достали. Как бы намекнуть профессору, что он не собирается влазить в бойню с Пожирателями? Ну, по крайней мере, как Гарри Поттер.

Снейп сидел за своим столом и методично чёркал красными чернилами в длинных, вымученных свитках.

Гарри успел очистить пару котлов, запыхаться от усилий, взмокнуть, снять с себя мантию и свитер, оставшись в одной футболке (свитер он снял специально, исключительно из вредности, но Снейп ожидаемо никак не отреагировал), когда ему в голову пришла идея.

— Профессор Снейп! Сэр! — воскликнул он, поднимаясь от большого котла и потирая ноющую спину. — Может, я вам смогу помочь проверить домашние задания? Программу первых курсов я знаю на должном уровне.

Снейп медленно и недовольно перевёл на него взгляд, оглядел с ног до головы, уничижительно усмехнулся и наконец поднял свою иезуитскую бровь, доводящую особенно нежных до истерики еще до саркастичных оскорблений.

— Неужели, мистер Поттер?

— О, хватит вам, профессор. Вы мне сами ставили «Выше ожидаемого» по годовому экзамену.

— Исключительно потому, Поттер, что любое, даже самое крохотное знание по моему предмету, задержавшееся в вашей голове, уже выше всяких моих ожиданий.

Гарри широко улыбнулся. Ну что за лицемер, а?

Глаза Снейпа подозрительно сощурились.

— И лучше бы вам одеться. Если мадам Помфри будет меня обвинять в вашей простуде, я назначу еще одну отработку.

— Я позабочусь, чтобы она вас в этом не стала винить. В конце концов, это не вы, а мои постоянные нарушения правил держат меня всю зиму в холодных подземельях, сэр.

Подозрение в чёрных глазах сменилось колючим раздражением.

— Хорошо, что вы это понимаете.

— Хотя вы, как педагог, волнующийся о моем здоровье и безопасности, могли бы дать другое задание. Которое не требует постоянной физической активности, от которой мне так жарко и хочется раздеться, — Гарри взялся за ворот футболки, наигранно обмахивая себя.

И если он рассчитывал, что профессор разозлится и продолжит их перепалку, то прогадал. Снейп вдруг замер, смотря на его шею, а после перевёл взгляд на свои дурацкие свитки.

— Продолжайте, Поттер.

И всё? Серьёзно? Он ошарашенно смотрел на самого злобного профессора, которому бросили фигуральную перчатку вызова, а тот просто проглотил это. Гарри посмотрел на свою футболку и с психом натянул свитер обратно. Он на самом деле не собирался сейчас устраивать никаких провокаций и, раздеваясь, ни на секунду не поверил, что это может сработать. Насколько же у Снейпа все плохо?

Почистив еще пару котлов, Гарри пожалел, что оделся. Старшекурсники чаще всего варили зелья в котлах маленького или среднего размера, а вот младшие обычно использовали эти громадины, и почти все (кроме Гермионы) думали, что Снейп придумал это для того, чтобы заполучить материал для отработок. Действительно, какое веселье смотреть, как бедные студенты оттирают маленькие скромные котелки, а не залезают с головой, чтобы выдраить огромный котлище? Плюс ещё двенадцатилеткам особенно было сложно размешивать зелья таких объёмов. Сплошное веселье.

— Профессор Снейп? — в очередной раз поднял голову Гарри. — А почему младшие курсы пользуются большими котлами, а старшие — маленькими?

Снейп раздражённо вздохнул.

— Поттер, в моих силах исправить все ваши «Выше ожидаемого» за прошлые курсы на «Тролли», если вы сию секунду сами не ответите на свой вопрос.

— А… эм… — Гарри нервно потер шею и закатил глаза, судорожно придумывая ответ на вопрос многих поколений студентов. — Потому что на первых курсах мы изучаем лёгкие зелья, которые обычно варятся в промышленных масштабах и были специально изобретены и созданы под большие котлы, так как сосуд, в котором варится, а после — сосуд, в котором хранится зелье, также влияет на его качество и результат действия?

Снейп откинулся на спинку и сложил на груди руки. На его лице читалось лёгкое удовлетворение.

Надо будет не забыть извиниться перед Гермионой за то, что они с Роном в один голос утверждали, что её теория бред, а Снейп — садист, получающий удовольствие от мучений студентов. Снейп, разумеется, был и остаётся садистом, но теория не так уж плоха.

— «Выше ожидаемого», Поттер.

— А почему не «Превосходно», сэр?

— Вы задали глупый вопрос, не найдя правильного ответа без моего давления.

Гарри снова улыбнулся, глядя прямо в глаза Снейпу.

— А я думал, что для меня особая система оценивания, заканчивающаяся на «Выше ожидаемого».

— Я вам говорил миллион раз, чтобы вы перестали считать себя особенным.

Вот оно! Настал нужный момент. Гарри мгновенно собрался, чтобы сказать всё правильно.

— Сейчас особенный — Шторм, а не я. Чему я очень рад, профессор. Меньше внимания — меньше проблем. Может, если у меня будет ещё и меньше отработок, я смогу заслужить у вас «Превосходно».

— Не пытайтесь прыгнуть выше головы, мистер Поттер, — сказал Снейп после непродолжительного молчания. Гарри кивнул, и между ними повисла приятная тишина, когда каждый откровенно вглядывался в оппонента, пытаясь понять, что тот на самом деле думает.

Снейп наверняка думал, что Гарри врёт и замышляет новую пакость.

А Гарри, на удивление, думал о Снейпе. То есть о нём он думал в последнее время очень часто, спасибо Связи и прочим неприятностям, но… не так. Впервые за всё время, что он знает личность своего соулмейта, Гарри подспудно, подсознательно не пофантазировал, чтобы ему попался кто-то другой. Снейп далеко не ангел, но его постоянная забота, эта дурацкая гипертрофированная опека, которая только и делает, что путает планы Гарри, даже этот чёртов комментарий про свитер — всё это говорило, что Гарри важен и нужен. Что Снейпу плевать на их текущую традиционную ненависть друг к другу, что у Гарри, по слухам, другой соулмейт, что они никогда не будут вместе, как тот думает, — он всё равно на стороне Гарри. И наверняка будет на его стороне, несмотря ни на что. Даже сотвори Поттер что-то грандиозно страшное и глупое, Снейп придёт, выдернет его из неприятностей за шкирку, вылечит, если понадобится (а зная Гарри — понадобится), наорёт в лучших традициях, но не бросит. И может быть, Гарри на секунду был уверен в Снейпе больше, чем в Роне и Гермионе.

После разглядывания друг у друга в глазах ближайших планов, они оба вернулись к прерванным занятиям. И Гарри не мог сдержаться и не сказать, уже уходя:

— Кстати, профессор, я и не думал, что вы настолько доверчивы, чтобы верить глупым слухам.

Снейп впился в него внимательным взглядом и промолчал. Но что-то подсказало Гарри, что тому стало самую капельку, но легче.

— Закройте уже за собой дверь, Поттер.

Глава 7

— Да у него же задница дряблая! Точно не он, — заявила своим подружкам светловолосая третьекурсница, сидящая у окна. Обсуждали они кандидатуры на роль соулмейта Гарри Поттера и были столь сильно поглощены процессом, что не заметили даже явный интерес самого объекта обсуждения к их перепалке.

«У Снейпа тоже наверняка дряблая, и нисколько это ему не мешает», — с тоской подумал Гарри.

Тоска скорее относилась к тому факту, что сам носитель дряблой задницы его игнорировал. Ну, то есть — Шторма. У Гарри уже рука болела от острого кончика пера, которым он себя шкрябал десятки раз на дню, так и не дожидаясь ответа. Надписи просто исчезали, когда Снейп их читал, — и всё. Ни ответа, ни привета, ни даже сарказма и посылов куда подальше.

И так целых две недели подряд.

— Может, всё-таки Малфой? — с сомнением спросила другая, и Гарри вздохнул. Вот сдался им всем Хорёк?

— Да нет, они бы не смогли столько это скрывать, точно тебе говорю. Ведь соулмейты… они же… они… — третьекурсница задохнулась от нахлынувших чувств и попыталась на лице изобразить всё, что не могла сказать.

— Зато у него задница, что надо. И он по возрасту и положению ему подходит. Они — как огонь и лёд! — кинулась защищать свою теорию вторая.

— Скорее, как кошка с собакой, — вступила в разговор третья, и вот с ней Гарри был согласен. Малфой и правда был похож на тупого, но благородных кровей кота, считающего, что ему все должны прислуживать, и способного только разбивать все метафорические вазы вокруг. Хорёк, что с него взять.

— Но задница! — хором возразили первые две, и Гарри посчитал за лучшее убраться из гостиной в комнату. Не хватало, чтобы ему ещё и Малфой со своей пятой точкой приснился после стольких упоминаний.

И всё же… И всё же — почему Снейп не отвечал? Ведь даже на парах он стал с Гарри дружелюбнее. Про соулмейта упоминать перестал, баллы снимал не в режиме «Поттер — Враг-Народа», а скорее по привычке, да даже позволил появиться у Гарри свободному времени, сократив количество отработок! Последние, кстати, проходили теперь исключительно с Филчем, но, когда Гарри подходил после уроков к Снейпу с вопросами, тот смотрел холодно, пронзительно, однако отвечал, пояснял и не пытался избавиться (где это вообще видано!).

Но — чёрт его дери — не отвечал.

Может, Снейпа хватало только на кого-то одного? И пока у него ладилось всё с Гарри, то Шторм был не нужен? И наоборот?

В спальне оказалось благостно пусто, и Гарри упал на свою кровать лицом в подушку. Дышать стало невозможно, перед глазами — темно, и он с облегчением целую минуту думал не о Снейпе. Наваждение этот его профессор, не иначе, и это Гарри ещё даже не был влюблён. Он и представить боялся, что за чертовщина начнётся, когда его сердце дрогнет от взгляда на пресловутую дряблую задницу.

А может, и не дряблую — нифига ж за его мантией дурацкой не видно.

Но зато благодаря передышке от нескончаемых отработок Гарри смог в приемлемой мере овладеть управлением сразу несколькими потоками воздуха, что с гордостью продемонстрировал на последней стычке с Пожирателями. Вопреки обычаю, никого из ближнего круга он тогда не встретил, что, с одной стороны, позволило ему оперативно обезвредить всех нападавших, передать их в руки авроров и ещё более оперативно сбежать от нежелательного внимания союзников. С другой же стороны — это не могло не волновать.

Чем таким важным заняты Малфой-старший и Снейп, что не являются на великие собрания, ещё можно было предположить, но Беллатриса! Как эта чокнутая могла так долго сидеть без пожаров, склок, разрушений, пыток и прочих развлечений, никто из Золотого трио не понимал. Но это точно не сулило ничего хорошего, так что Шторм был в боевой готовности большую часть времени.

А может, Снейп и не отвечал ему именно поэтому? Боялся спалить план Его Темнейшества?

Гарри затряс головой, елозя носом по подушке. Когда-нибудь он избавится от привычки подозревать Снейпа во всех грехах, но явно не сейчас. Подумать только, ведь недавно он был свято уверен в том, что тот, со всей своей саркастичностью и чисто слизеринской изворотливостью, был на его стороне. Не на стороне Света, или Дамблдора, или — тем более — Волдеморта, а на стороне Гарри.

Мерлин, так во что же он должен верить?

Гарри перевернулся и свесился с кровати, одной рукой нашаривая на полу перо, которому не требовались чернила — то самое, которым он писал свою первую записку, — и в очередной раз принялся выводить на руке печатные ровные буквы:

«Прелестная погода. Может, полетаем?»

Нарисовав завершающий вопросительный знак, Гарри отбросил перо обратно на пол и перевернулся на спину. Снейп точно не ответит, но разве это могло его остановить от постоянного дёрганья зельевара? Раз тот затеял эту хрень с общением соулмейтов, вот пусть и отдувается. Гарри, может, проигнорировал бы в тот раз это ужасное чувство правильности от близости Снейпа и спасал бы мир, не терзаясь чувством вины за разбитое сердце своего партнёра. Но тому приспичило поговорить. Вот Гарри и говорит.

А вообще, стоило бы пойти в библиотеку — поискать информацию о своих силах, или хотя бы в Выручай-комнату — потренироваться, но завтра был выходной, а Гарри так устал… он просто немного поспит… совсем чуть-чуть…

Разбудил его грохот с соседней кровати. Гарри сонно приоткрыл глаза, увидел, как Рон переодевается в пижаму, роняя по ходу дела всё, что попадается под руки, ухмыльнулся и снова погрузился в сон.

Следующее пробуждение было не столь добрым. В их комнату ворвалась Гермиона, резко сорвала с друзей одеяла и громко крикнула:

— Просыпайтесь! Ну же! — она пробежалась вдоль всех кроватей в комнате, лишая всех тепла. — Пожиратели в Хогвартсе!

И вот тут тело Гарри среагировало быстрее, чем его мозг: он умудрился вскочить и накинуть на себя мантию раньше, чем вообще понял, что происходит.

— Что? Как? — послышались вскрики Невилла и Симуса, пока Гермиона хватала обувь, разбросанную по комнате, и кидала ее владельцам.

— Не знаю, никто не знает. Меня разбудил Живоглот…

Договорить она не успела — замок вздрогнул, и откуда-то снизу послышался ужасно громкий взрыв.

— Быстрее, надо позаботиться о малышах! Гарри… — Гермиона повернулась к уже готовому к действиям другу. — Ты знаешь, что делать!

Гарри кивнул, проследил взглядом за выбегающими из комнаты соседями и переглянулся с Роном.

— Рон…

— Да.

— Это будет опасно.

— Экспелиармусу ты меня научил, — хмыкнул тот и полез за Оборотным. — Не волнуйся, я справлюсь.

— Я прикрою. Гермиона…

Подруга смотрела на них, прикусив губу.

— Мы должны поспешить, — после секундной паузы сказала она и взмахнула палочкой, меняя цвет его одежды. Меньше чем через минуту из окна вылетел Шторм в белом одеянии, а Гарри Поттер плечом к плечу с Гермионой Грейнджер выбежали в школьные коридоры, где кипела битва.

Пожирателей было не меньше сотни, преподаватели едва могли отвлекать на себя внимание, надеясь, что старшие курсы смогут сдержать младших в безопасном месте.

Гарри залетел в Хогвартс с Астрономической башни и тут же столкнулся с разворачивающейся на ступеньках дуэлью между Пожирателем и кем-то из студентов с Равенкло — незнакомым парнем с седьмого курса. Чёрт знает, как их сюда занесло, но у Гарри не было времени выяснять, он вытянул руку, сжал пальцы в кулак и резко выкинул его вперед, создавая из воздуха огромный кулак, ударивший Пожирателя с такой силой, что тот мгновенно вырубился и покатился по винтовой лестнице вниз.

— Шторм! — воскликнул равенкловец, с восхищением глядя на героя. — Ты здесь! Но как?

— Ветром занесло, — хмыкнул Гарри не своим голосом и поспешил вниз, откуда слышались взрывы и крики.

Основная битва разгорелась в Большом зале. Гарри успел на пути к нему вырубить по меньшей мере пятерых нападавших, один из которых был явно из ближнего круга (с ним пришлось повозиться), раздать подзатыльники некоторым из Отряда Дамблдора с наставлением защищать сокурсников, а не бегать полоумно по этажам в поисках неприятностей, и обмереть от мысли, что где-то вот так же сражаются его друзья, а он не может их найти.

Влетев в Большой зал, Гарри поднялся на высоту и быстрым взглядом оценил ситуацию. Своих было мало, но они были разбросаны так, что пытаться единым сильным ударом вырубить всех нападавших скопом было чревато потерей и союзников.

— Чёрт, — пробормотал Гарри, глубоко вздохнул и широко развёл руки, взывая к своей силе. Заколдованное, озарённое свечением небо над залом заволокло настоящими чёрными тучами, среди которых мелькали мелкие молнии.

Все как один замерли и посмотрели наверх. В толпе послышались восхищённые вздохи и раздражённые ругательства, направленные на фигуру в белом, с горящими сквозь линзы глазами, зависшую метрах в пяти надо всеми.

— Привет, ребята! Вы же знаете, что на детей нельзя нападать? — весело поинтересовался Гарри и, забавляясь, соорудил воздушные подножки сразу трём Пожирателям, окружившим МакГонагалл. — На прекрасных леди — тоже, правда, профессор?

МакГонагалл, не растерявшись, тут же наложила на упавших Петрификус и благодарно кивнула Шторму.

— Кто ещё хочет получить пару уроков хороших манер? — бодро поинтересовался Гарри и принялся сосредоточенно сбивать с ног всех, на кого падал его взгляд, попутно уклоняясь от летящих в него проклятий. Битва закипела с новой силой.

— Ты не на той стороне сражаешься! — крикнул один из Пожирателей, умудрявшийся ускользать от воздушных подножек с поразительной ловкостью. — Тёмный Лорд прав! Грязнокровки и магглы уничтожают нас! Маги вырождаются!

Гарри закатил глаза, сосредотачивая всё своё внимание на противнике, и молниеносно подлетел к нему, сорвав с лица маску. Под ней оказался юноша лет двадцати, в голубых глазах которого плескалась жажда крови. Гарри передёрнуло.

— А может, я тоже грязнокровный? — спросил он у Пожирателя и с удовольствием ударил того в нос. И если слегка и усилил удар потоком воздуха, так это только по привычке.

Юноша свалился к его ногам.

— Шторм, сзади! — внезапно окликнули его, и Гарри резко кинулся в сторону, а после взлетел вверх.

— Ну вот опять! Сколько можно вас учить! — крикнул он, поднимая нападавшего в воздух. Пожиратель испуганно дергался в невесомости, не имея никакой возможности сопротивляться. — Нападать со спины — плохо.

Гарри промедлил, думая, как вырубить врага, не нанося смертельных повреждений. Он мог кинуть того с высоты, или лишить его кислорода на какое-то время, или ударить молнией, но это всё было слишком жестоко.

— И что мне с тобой делать? — задал риторический вопрос Гарри. Не придумав ничего лучше, он просто пролеветировал его волшебную палочку к себе и оглушил. Палочку он сломал пополам и кинул на грудь хозяину. — Так ты лучше сможешь осмыслить этот урок, дружище.

Гарри снова взмыл под самый купол, где клубились призванные им тучи, и оглядел зал. Светлые силы во главе с МакГонагалл теперь брали верх и теснили нападавших, так что в его помощи больше не было крайней нужды. Он подлетел к своему профессору и крикнул:

— Я пойду искать Поттера, справитесь здесь сами?

— Разумеется, молодой человек! — с азартом ответила МакГонагалл, выписывая невероятную фигуру своей палочкой.

Ого! Гарри еле удержался от желания присвистнуть — врагам профессора стоило только посочувствовать — и быстро полетел к выходу, больше не отвлекаясь от цели своих поисков. Пока Рон разгуливал в его облике, он подвергался большой опасности. Но если никто не увидит Гарри среди сражающихся, тайну его личности можно будет считать раскрытой.

Друга Гарри нашел вовремя. Настолько вовремя, что даже сам удивился: тот стоял в большом коридоре на третьем этаже в ореоле мягкого утреннего света, льющегося из огромных витражных окон, растрёпанный, с расширившимися от ужаса глазами и явно не знающий, что делать: его схватил за запястье Снейп, кожа к коже, и спасибо Мерлину, что это был не настоящий Гарри.

— Какого черта ты разгуливаешь по коридорам, Поттер? Тебе жить надоело? — кричал Снейп, сжимая руку бедного Рона так, будто хотел её сломать. Уизли с ответом не находился: то ли был в шоке от прикосновения, то ли не знал, как ответить соулмейту друга и не накосячить.

— Он не так беспомощен, как вы думаете, профессор! — громогласно заявил Гарри, привлекая внимание к себе, и приглушенно засмеялся, увидев на «своём» лице колоссальное облегчение.

Снейп резко посмотрел на него и замер обескураженный.

— Не может быть. Как ты здесь?..

— А как «здесь» Пожиратели, ты не хочешь спросить? — Гарри подлетел ближе, зависая привычно над полом неподалеку от собеседников. — Отпусти Поттера, он пойдёт со мной.

Рон будто только что вспомнил, что Снейп всё ещё его держит, и резко вырвался из хватки.

— Мне нужно найти Гермиону!

— Тебе нужно уйти в безопасное место, — тут же взвился Снейп, словно забывая про присутствие Шторма. И Гарри только что зубами не заскрипел от желания развернуть Снейпа к себе лицом и сказать, что это о нём тот должен заботиться. Это он его соулмейт!

И это что, ревность? Бр-р-р, не думал он, что доживёт до такого. Но об этом он подумает позже.

— Я о нем позабочусь, — насколько мог мягко произнёс Гарри. — Поттер в безопасности рядом со мной.

— Ой ли? — знакомый, полный ехидства голос раздался сзади, и вся троица резко развернулась в сторону новых действующих лиц.

Беллатриса и два Пожирателя в чёрных хламидах стояли неподалёку в полной боевой готовности. А палочка в руках Беллы прижималась к тонкой шее Гермионы.

— Поттер пойдёт с нами, а Северус нам в этом поможет, правда, Северус? — сладко пропела Лестрейндж и склонила голову набок.

— Гарри, нет! — воскликнула Гермиона и вскрикнула от боли, когда Белла с силой ткнула в неё палочкой.

— Молчать, грязнокровка, ещё хоть одно слово, и твоя тонкая шейка вдруг сломается, — Лестрейндж ласково погладила острыми ногтями левой руки щёку Гермионы.

Гарри был наэлектризован до предела.

— Отпусти её, — приказал он, судорожно ища выход из сложившейся ситуации.

— Только если малыш Гарри займёт её место.

Рон дёрнулся было вперёд, но был с двух сторон схвачен за руки.

— Стоять, Поттер, — грозно велел Снейп, и Гарри в эту секунду готов был поверить, что профессор даст погибнуть Гермионе, но не позволит даже пальцем коснуться Рона, исполняющего роль Надежды магического мира.

А ещё у Гарри появилась сумасшедшая идея, которая просто обязана была сработать. Надо было только на секунду отвлечь Лестрейндж, только вот как…

— А может, я вам больше подхожу? — расплылся в улыбке он. — Я могу и в воздухе кувыркаться, и сад поливать. А Поттер только в неприятности влипать мастак.

Снейп, кажется, только раздражённо выдохнул, услышав его тираду. То ли он так доверие к Шторму проявляет, то ли плевать ему хотелось на своего соулмейта. Но и об этом Гарри подумает позже.

— И вообще, Тёмному Лорду я нравлюсь больше. Он меня даже к себе звал, — доверительным шёпотом произнёс Гарри. Его взгляд был неотрывно прикован к кончику палочки Беллатрисы, прижимающемуся к шее подруги. Ему нужно было выиграть всего пару секунд.

— Вот уж нет! — включился в разговор Рон. — За мной Сами-Знаете-Кто с младенчества гоняется, а за тобой — даже меньше года. Я ему точно больше нравлюсь.

— Что за чушь! — радостно воскликнул Гарри, чувствуя, как ситуация всё больше превращается в фарс. — Новая игрушка всегда интереснее старой.

— Заткнитесь, вы оба! — закричала Белла, раздражённо дёргая правой рукой, словно хотела направить свою палочку на кого-то из них, и в эту секунду Гарри резким движением сделал сразу три вещи: вырвал волшебную палочку из рук Лестрейндж и повалил на пол двух других Пожирателей. Гермиона с силой наступила на ногу Беллатрисы и вырвалась на волю, перебегая к друзьям, пока противники пытались перегруппироваться.

Но теперь у нападавших не было ни малейшего шанса. Гарри сдавил всех троих плотными кольцами воздуха, прижимая их руки к туловищу, и поднял всех над полом. Ему приходилось сдерживаться, чтобы не сжать их слишком сильно. Когда двое под масками закашлялись от удушающего захвата, а Беллатриса сделалась смертельно бледной, раздался мягкий голос Гермионы:

— Шторм, не делай этого, ладно? Их посадят в тюрьму.

— А Тёмный Лорд освободит их через неделю.

— Мисс Грейнджер права, — внезапно сказал Снейп, и Гарри повернулся к нему, ослабляя хватку.

— Что? Но почему?

— Ты ещё не убивал. Не стоит и начинать.

В чёрных глазах Снейпа плескалась тьма, он знал, о чём говорил, не понаслышке, и это пугало.

— Точно. Они того не стоят, — поддержал Рон.

Внутри Гарри боролись равные по силе эмоции: гнев на жестоких убийц и милосердие, взращенное вопреки всему. Как он может снова и снова отпускать на волю этих магов, зная, что вскоре они снова предпримут попытку убить невиновных? Не будет ли он соучастником этих убийств? Но убив их сейчас, чем он будет отличаться от Волдеморта?

— Чёрт с вами, — Гарри раздражённо отпустил всех Пожирателей, и те пыльными мешками упали на пол. Снейп тремя взмахами палочки отправил их в глубокий нокаут.

— Мне ещё нужно будет подправить им воспоминания, а вы идите, — кивнул он. — И, кстати, где мистер Уизли?

— О боже, Рон! — воскликнула Гермиона и, схватив Рона за руку, помчалась по коридору. — Гарри, мы должны найти его сейчас же!

Шторм промедлил, дожидаясь, пока друзья убегут из зоны слышимости.

— Ты в порядке? — тихо спросил он, лицо Снейпа было больше похоже на маску. — Ты мне не отвечал всё это время, я волновался.

— Тебе стоит поспешить за Поттером. Не удивлюсь, если за поворотом он встретит Тёмного Лорда.

Гарри фыркнул.

— Это не ответ, Северус. Но я подожду.

Снейп посмотрел на него долгим нечитаемым взглядом и кивнул.

Гарри подождал ещё пару секунд в крохотной надежде, что Снейп разродится на что-нибудь ещё, но верный шпион Света пошёл поправлять воспоминания Беллатрисе и двум неизвестным Пожирателям, дабы продолжать рисковать своей жизнью, узнавая планы Его Темнейшества. Вот неугомонный же, а!

Гарри фыркнул и полетел вслед за друзьями — в конце концов, в Хогвартсе ещё остался десяток-другой непобеждённых Пожирателей, и кто, как не Шторм, в силах это исправить?

К приходу Авроров все Пожиратели кучками лежали в Большом зале под надзором всего преподавательского состава Хогвартса, и лишь некоторым особо приближённым один шпион помог скрыться с легкого попустительства Шторма.

Сам Гарри виртуозно вылетел через брешь в оконном проёме, напоследок удивив всех настоящим природным «фейерверком» из шаровых молний. Альбус Дамблдор, к тому моменту вернувшийся в замок — его снова вызвали в Министерство! Нет, вы только подумайте, как только обитателям Хогвартса грозит опасность, Директору непременно нужно уехать в Министерство! Гарри был возмущен настолько, что молнии были больше вспышкой гнева, чем желанием покрасоваться, — так вот, Альбус Дамблдор проводил его внимательным взглядом поверх очков-половинок и слабо улыбнулся в серебристую бороду. Столкнувшись с этим взглядом всего на мгновение, Гарри почувствовал отчаянное желание сдаться этому волшебнику, прекратить весь этот цирк с переодеванием и переложить эту тонну ответственности на его мудрые плечи… Но что, если тогда и его начнут «вызывать в Министерство»? Ну уж нет, хоть один могущественный защитник Хогвартсу нужен позарез.

Да и Снейпу ещё всё-таки рано знать, кто его соулмейт. Убьёт же.

И к слову о Пожирателях: им, оказывается, помог Драко! Гарри был от этого ещё в большем шоке, нежели от постоянных своевременных отлучек Дамблдора. Мелкий слизеринский поганец каким-то образом узнал про тайный проход от Визжащей Хижины и провёл маленькую армию. Первым их заметил Хагрид и смог передать весточку МакГонагалл до того, как его вырубили. А дальше уже по цепочке поднялись все преподаватели, старосты факультетов, члены Отряда Дамблдора… Да все, у кого хватило мужества встать на защиту школы.

Своими учениками Гарри был очень горд, он видел их в бою и не мог не порадоваться мастерству, с которым они пользовались своими палочками. Ну ещё и собой, разумеется, он тоже был неплох — слава Шторма гремела с небывалой силой. Слава, конечно, неверная подруга, но эту он хотя бы заслужил.

Весь выходной после Битвы студенты помогали в уборке разрушений, а вечером им устроили внеплановый Пир, на котором Дамблдор наградил факультеты, вставшие на защиту, баллами, оставив Слизерин в глубокой жо… Яме. Это было встречено бу-урными овациями трёх остальных столов.

А ещё ночью по левой руке Гарри пробежался лёгкий приятный зуд, и он с воодушевлением приподнял край пижамного рукава, читая:

«Мои комнаты. Сейчас».

Никогда бы Гарри не подумал, что с такой скоростью и таким энтузиазмом будет покидать тёплую постель ради Снейпа.

Но радовался он недолго.

Вообще, чтобы попасть в комнаты Снейпа, конечно, можно было бы использовать камин в гостиной Гриффиндора. При должном уровне везения и глупости, разумеется. И Гарри даже выглянул из комнаты, оценивая обстановку, но слишком многие ещё не спали, и выкурить всех на достаточное долгое время для обращения и перемещения было бы просто невозможно. Не говоря уже о том, что Снейп мог проследить, откуда к нему пришли.

Так что Гарри пришлось в мантии-невидимке проделать привычный путь к Астрономической башне, оттуда долететь до границы аппарации, там придать себе облик Шторма, затем переместиться в переулок неподалёку от Кабаньей головы — и всё это ради того, чтобы снова вернуться в Хогвартс. Только уже не в привычный красно-золотой холл гостиной, а в уютную тёмно-зелёную комнату, прямо под взгляд Снейпа, чёрный, просверливающий и… пьяный?!

Глава 8

Комментарий к Глава 8

К сожалению, моя дорогая и любимая Vasilinius куда-то пропала и не выходит со мной на связь. Я за нее волнуюсь и искренне надеюсь, что она просто отдыхает где-нибудь в Малибу (аминь).

Так что глава все еще не проверена. Все, кто захотят помочь, добро пожаловать в ПБ:)

Приятного чтения ♥

Взгляд Гарри метался между Снейпом, вальяжно раскинувшимся в кресле, и бокалом чего-то, что очень напоминало коньяк — спасибо дяде Вернону, Гарри имел представление о разных напитках.

Не теряя времени даром, он поднялся в воздух, привычно скрещивая ноги, и чуть склонил голову вправо, всем своим видом выражая любопытство.

Если честно, Гарри не думал, что преподавателям вообще можно пить что-то крепче кофе, а тем более Снейпу. Ну, кто знает, в какой момент в школе произойдет очередное вторжение, или Пивз случайно уронит лампу на голову крадущемуся на кухню студенту, или Темный Лорд захочет увидеть своего приспешника.

— Ты пьян? — спросил Гарри, когда пауза затянулась.

— А ты не Поттер, — хмыкнул Снейп и сделал большой глоток из своего бокала.

Гарри будто окатило холодной водой. Прождав некоторое время, чтобы легкая паника в голосе его не выдала, так и не дождавшись еще хоть какой-нибудь реплики от Снейпа, Гарри продолжил:

— Очень логичный ответ, Северус. А я разве должен быть Поттером?

— Я был почти уверен, что ты — это он.

Снейп распластался по креслу и насмешливо смотрел в светящиеся глаза Гарри. Что-то в его позе напрягало Гарри сильнее, чем почти опустевшая бутылка рядом на столике.

— И с чего ты это взял?

Снейп крутанул в руке бокал, и по комнате пронесся легкий перезвон льдинок. Гарри почти вздрогнул. Может, он вообще зря сюда пришел? Кто знает, что можно ожидать от Снейпа в таком состоянии после напряженного дня? Наверняка ведь одной битвой в Хогвартсе тот не отделался, а получил добавку от Волдеморта лично.

— Может, я этого просто хотел? — губы Снейпа изогнулись в премерзкой ухмылке. — Может, я извращенец, который пишет на своей руке ночью послания своему соулмейту, представляя, как эти слова появляются на коже моего студента? Может, я схватил сегодня Поттера за руку, чтобы… Черт! — Снейп во время своего экспрессивного монолога наклонялся все больше вперед, будто так слова могли лучше дойти до испуганного и завороженного Гарри, но не замечал, как накренился бокал в его руке, пока коньяк не начал проливаться на ковер. А в следующую секунду бокал полетел в стенку и разбился под аккомпанемент вскрика Гарри.

— Да что с тобой?!

Снейп поднялся на ноги и пошел прямо на него. Гарри мгновенно выпрямился, готовый к тому, что Снейп попытается сорвать с него маску или ударить, или вышвырнуть вон, внутри будто сжалась пружина, заставляя новообретенные силы концентрироваться где-то в груди в тугой комок для резкой и сильной атаки.

Приблизившись, Снейп на мгновение замер, а потом осторожно протянул руку вперед, медленно, словно дрессируя непослушную зверушку, коснулся подушечками пальцев тыльной стороны ладони Гарри и слабо вздрогнул, когда его слегка ударило током — все же Гарри был наэлектризован больше, чем думал. По телу пронеслась уже знакомая теплая волна принятия и поддержки, а Снейп вдруг потянул его ладонь к своему лицу и прижался к ней пылающей щекой, прикрывая глаза.

Что за?.. Гарри, все еще напряженный, пристально следил за каждым движением профессора, но тот будто бы протрезвел в одно мгновение.

— Как жаль, что ты не Поттер, — вдруг прошептал тот. А спустя невозможно долгую паузу добавил: — Хотя это и к лучшему.

Гарри непонимающе нахмурился, но спросить ничего не решился, да и не смог бы, наверное — в горле будто застрял комок наподобие того, который время от времени откашливал Живоглот. На смену напряжения перед битвой пришло напряжение иного рода. Ему в очередной раз было стыдно и неловко чувствовать себя виновником боли Снейпа.

— Когда Волдеморт будет повержен, я сниму маску, и ты сможешь меня убить, — спустя еще одну бесконечность жизнерадостно прохрипел Гарри. — Обещаю.

Снейп хмыкнул и опустил руку Гарри вниз, продолжая мягко поглаживать большим пальцем запястье.

— Тебе лучше уйти.

— Потому что ты пьян и не отвечаешь за свои действия?

Бровь Снейпа как в старые добрые времена взметнулась вверх.

— Потому что я хочу побыть один.

— А-а-а. Ну ладно, — Гарри мягко освободил свою руку и неуверенно поплыл в сторону камина. Уходить не хотелось. Он замер и обернулся. — А ты теперь снова будешь мне отвечать?

— Не исключено.

— Звучит почти как непреложный обет, — проворчал Гарри, паря у самого камина, а потом, сам того от себя не ожидая, вдруг на безумной скорости пролетел через всю комнату и с силой обнял Снейпа за шею, утыкаясь лицом, скрытым за маской, ему куда-то в ухо, скрытое темными прядями волос.

— Прости. Мне так жаль.

Но не успел Снейп обнять его в ответ, как Гарри на той же бешеной скорости влетел в камин, бросил дымолетный порошок и громко сказал:

— Кабанья голова!

И весь бешеный полет обратно в замок Гарри не мог избавиться от ощущения, что он влип во что-то посерьезней битвы с Волдемортом за Магическую Англию — он влип в отношения.

То есть, это было понятно еще тогда, в Воющей хижине, когда от одного прикосновения профессора будто весь мир перевернулся, но окончательно почувствовал он это только сейчас. И это было отвратительно на многих и многих уровнях.

Во-первых, Гарри его обнял. То есть, сам добровольно захотел обнять Снейпа. Откуда это желание вообще пришло, он и сам понять не мог. Во-вторых, ему захотелось раскрыть тайну своей личности прямо сегодня, не дожидаясь победы над Волдемортом, а по сравнению с этим желание обнять — цветочки.

Когда он на следующий вечер озвучил свои мысли друзьям, те, разумеется, его не поддержали. Рон начал вещать торжественную прощальную речь, заготовленную им, по его же признанию, еще в тот день, когда Гарри рассказал, с кем оказался связан. А Гермиона перечисляла причины, почему раскрываться не стоит, перемежая их с сочувственными взглядами и фразами типа «я понимаю, что он стал тебе дорог, но…», которые прерывались то фырканьем Гарри, то гоготом Рона. А апофеозом всего этого буйства стал меланхоличный Невилл, который неприкаянным привидением бороздил просторы гостиной, и на очередном вираже, проплывая мимо ребят, тихо заметил:

— Знаешь, Гарри, если бы было можно, я бы поменялся с тобой соулмейтом, кем бы он ни был, — и уплыл дальше, даже не дожидаясь реакции друзей.

Гарри так и замер с распахнутым ртом, переваривая высказывание, одновременно пытаясь представить Невилла и Снейпа вместе, но что-то в нем яро этому сопротивлялось: то ли его собственное недавно возникшее помешательство на профессоре, то ли здравый смысл.

— …А кто вообще соулмейт Невилла? — наконец спросил он у Гермионы, но та лишь, как водится, загадочно улыбнулась. Гарри переглянулся с Роном, но друг явно знал не больше него.

А по поводу Снейпа Гарри пришлось признать правоту друзей. Если бы он был в здравом рассудке, ему бы ни за что не пришло в голову признаваться Снейпу, кто прячется под маской Шторма, а раз он сам уже подвержен этой ужасной болезни соулмейтов (хотя Снейпа эта штука сводит с ума не в пример сильнее), то надо полагаться на тех, кто еще видит мир не через розовые с блестками очки.

А стекла у этих очков становились все толще и толще с каждым днем, надо признать. А может, это сказывалось наступление весны, кто знает.

Например, Гарри стал замечать, что постоянно проверяет, не появилась ли новая надпись на руке даже тогда, когда Снейп ну точно не мог ему ничего писать, будучи занят на парах с другими курсами. Еще постоянно приходилось себя контролировать, чтобы не начать писать самому. Из мыслей Снейп вообще перестал выходить, и это невероятно бесило.

На завтрак Гарри шел или вприпрыжку, или как на эшафот: все зависело от содержания его снов. То это были кровавые битвы, в которых Снейп погибал из-за того, что Гарри не раскрыл ему свой секрет, то ванильно-пряничные свидания на рассвете, где Снейп был сам на себя не похож — эдакий красавец с темным прошлым и добрым сердцем. Однажды он вообще был девушкой-гриффиндоркой (этот сон Гарри вспоминать уж точно не хотел).

На парах же зельеварения Гарри показывал класс. Может, Снейп ему внешне до сих пор и не казался привлекательным, но его вниманием все равно хотелось владеть единолично. А что может привлечь внимание Снейпа лучше, чем непослушание, взрывы и пререкания? Уж точно не примерная варка зелий.

Гарри даже осмелел настолько, что однажды использовал свою силу, чтобы попасть Снейпу в объятия. Это было невероятно рискованно и глупо, но произошло все слишком спонтанно, чтобы он успел хорошо обдумать.

Это был уже вечер, Гарри шел из библиотеки, бормоча под нос некоторые фразы из последней прочитанной книги, которые могли пригодиться на ближайшей контрольной по астрономии, когда его взгляд привлекла знакомая фигура в черной мантии.

Снейп несся по коридору прямо на него, причем так стремительно, что Гарри принялся быстро перебирать в голове события прошедшего дня, думая, в чем его могут обвинить. А потом… Потом он услышал, как дверь библиотеки позади него тяжело открылась, послышались шаги в его направлении, Гарри глянул вперед на Снейпа и, закрыв глаза, сжал руку в кулак и дернул ее на себя, отчего несчастный студент споткнулся, налетел на него, толкнул, и Гарри благополучно полетел вперед, даже не пытаясь удержать равновесие.

Снейп подоспел вовремя.

Гарри врезался в него всем телом, да так и замер, боясь не то что шевельнуться — вдох сделать. Это ж насколько надо быть болваном, чтобы так явно при профессоре использовать свою силу? Слава богу, что студент, толкнувший его, быстро умчался вдаль, прокричав свои извинения.

Но, к счастью, самобичевание пришлось свернуть — на плечи Гарри опустились теплые ладони и довольно жестко отстранили от груди Снейпа.

— Мистер Поттер, — начал тот, заглядывая в испуганные глаза Гарри, но отчего-то замолчал.

— Эм… Добрый вечер, сэр, — Гарри нервно улыбнулся и быстро облизал пересохшие губы. — До отбоя еще несколько часов.

— Верно.

— В этом коридоре ходить не запрещено.

— Поразительная наблюдательность.

— И я сегодня не нарушил ни одного правила школы.

Снейп ехидно приподнял свою бровь.

— Очень сомнительное заявление, мистер Поттер. Но позвольте узнать, к чему вы ведете?

— Вы меня держите так, будто хотите прямо сейчас отправить на отработку, но пока не придумали за что, — выпалил Гарри, и теплые ладони тут же исчезли с его плеч.

— До отбоя еще несколько часов, мистер Поттер. И вы пока что не нарушили ни одного правила. Обещаю вам, что буду рядом в нужный момент, и ваш проступок не останется безнаказанным.

— Не сомневаюсь, сэ-эр, — Гарри нагло ухмыльнулся, все еще стоя непозволительно близко, напрочь игнорируя, что они могут быть в этом коридоре не одни. — Ну а пока что я могу идти?

— Идите.

Гарри еще секунд пять посверлил Снейпа взглядом, не желая так быстро покидать личное пространство своего соулмейта, но уйти все же пришлось.

Ему снова повезло, что они не касались друг друга открытыми участками кожи. И оставалось только надеяться, что Снейп не заметил, как он применил силу.

Хотя по сравнению с Невиллом, Гарри вел себя как образец адекватности. И если Гарри на зельеварении хамил Снейпу и время от времени взрывал котлы, то Невилл заваливал половину заданий на зельвеварении, трансфигурации и даже чарах. И Гарри с Роном потребовалась целая неделя (и подсказка Гермионы), чтобы найти закономерность: на всех этих предметах они занимались со Слизерином. И тогда, проведя параллель со своим поведением, Гарри озарило:

— А может, соулмейт Невилла слизеринец? — прошептал он, когда профессор Флитвик устранял последствия неправильно примененного Невиллом заклинания чар долива. Вместо того, чтобы восполнить жидкость в своем кувшине, тот умудрился запустить ее в кабинет, отчего весь пол быстро исчез под пятисантиметровым слоем воды, которая продолжала поступать. Студенты дружно устроились на партах, чтобы не замочить ноги, а Драко Малфой не переставал упражняться в сарказме, проходясь не только по способностям Невилла, но и всего Гриффиндора в целом. Самое паршивое, что в шуме и визге, стоящем в кабинете, Флитвик его не слышал. Невилл же только и делал, что краснел. А в конце занятия Малфой нагло продемонстрировал профессору свой полный кувшин, воду в который зачерпнул с пола во время потопа.

Гарри с Роном дружно решили, что Малфоя надо проучить, и уже даже начали разрабатывать план, но тут и вмешался Невилл, заявив, что это дело они должны оставить ему.

— Наверное, ты прав. Тут точно замешан соулмейт, — раздосадовано пробурчал Рон, глядя вслед удаляющейся от них сгорбленной фигуре Невилла. — Как думаешь, может, это Паркинсон?

— Главное, чтобы не Крэбб. Или Гойл. Или Малфой. Или Гринграсс… Стоп. Рон, там есть хоть кто-то подходящий?

— Это же Слизерин, туда нормальные не попадают.

— Рон, что за глупость! — в разговор незамедлительно вступила Гермиона. — Профессор Снейп тоже учился в Слизерине.

— Это, между прочим, аргумент в поддержку Рона, — заметил Гарри.

— Ну что мне с вами делать? — Гермиона махнула на них рукой и рассмеялась.

И все бы ничего, но с приходом весны разбушевались не только влюбленные студенты, но и темные силы.

Подозрительно притихший до нападения на Хогвартс Волдеморт решил показать себя во всей красе. И Гарри, как ужаленный, гонялся за Пожирателями по всей магической Англии, спасая то детские дома (непонятно почему, но Волдеморт особенно любил крушить именно их), то магазинчики и лавки по всему полуострову. Слава Мерлину, что Пожиратели пока до континента не добрались, а то Гарри уже зеленеть начал от частых аппараций.

И вот это вот все на фоне Гермиониной Предэкзаменационной Лихорадки. Гарри с Роном дружно решили добавить эту болезнь в стандартный справочник. Потому что это было не-вы-но-си-мо. Гермиона в этот раз превзошла себя: помимо стандартных лекций и дополнительного материала, она заставляла их штудировать еще и теорию по Защите от Темных искусств, а в перерывах гоняла Гарри по Выручай комнате «для поддержания формы».

И если обычно Гарри стонал, пыхтел, ворчал и пытался уклониться от этих поддерживающих тренировок, то после Битвы в Министерстве, которая произошла ровно после пасхальных каникул, он лично расцеловал ее в обе щеки и искренне сказал за них спасибо.

Потому что в этой Битве он наконец схлестнулся с Волдемортом.

Глава 9

Комментарий к Глава 9

Итак, пара моментов:

моя Бета со мной все еще не на связи, и я все еще надеюсь, что она на Мальдивах (аминь#2), так что, пожалуйста, если увидите ошибку, киньте ее в ПБ:)

И хотела выразить благодарность Сове Сплюшке за теплые слова, которые заставили меня усомниться в корыстности всех вокруг. И это сомнение неожиданно породило прорву вдохновения, так что писала я взахлеб, чего не было уже очень давно.

Тот день не отличался от всех остальных. Гарри проснулся от верещания волшебной палочки, заколдованной на ранний подъем, повалялся в кровати, вспоминая очередной бред подсознания на тему профессора Снейпа, потом встал, попихал ногой Рона, который мог спать в любой позе, в любом месте и под любой шум, а потом начал переодеваться к завтраку. По плану на день было все спокойно: не вляпаться в отработку, не заснуть на занятиях, попробовать выяснить личность соулмейта Невилла, выдержать пытку подготовки к экзаменам от Гермионы и, может, даже успеть полетать на метлах с Роном или поиграть в подрывного дурака.

Но уже на Прорицаниях все пошло наперекосяк. Надышавшись курительных смесей самой неоднозначной преподавательницы Хогвартса (и это при живом-то Снейпе!), Гарри начал мерно погружаться в сон, как вдруг его шрам взорвался огненной болью. Со времен гибели Сириуса это было в первый раз.

Гарри схватился за лоб и заскрежетал зубами, пытаясь справиться с уже забытыми ощущениями. Перед глазами все помутнело, и вот он — уже не он.

…Снова стеллажи, сотни стеллажей, тысячи предсказаний, тщательно хранимых в хрустальных шарах. Он видит белую руку, проводящую по древней деревянной полке, смахивающую пыль с позолоченных табличек с датами и именами. Он ищет то, что поможет победить. Было рискованно снова вламываться в Министерство, но это уже акт отчаяния. Он не может найти. Этот чертов погодный маг рушит все планы. Должно быть что-то…

— Гарри! Эй, приятель, очнись!

Гарри часто заморгал, чувствуя, как с ресниц срываются слезинки. Прямо перед его лицом маячила озабоченная физиономия Рона.

— Гарри, ты как? Снова… шрам? — последнее слово он произнес одними губами, словно боялся, что другие могут услышать. Гарри огляделся, игнорируя вопрос, и поморщился: за очередным его приступом, разумеется, наблюдали все. Ну, тем проще будет уйти.

— Профессор Трелони, мне нужно в больничное крыло, — громко заявил он, отыскав взглядом среди толпы профессора. Трелони, неизменно в сотнях своих балахонов, внимательно и отчасти испуганно следила за ним сквозь свои толстенные линзы очков.

— Да-да, конечно, мой мальчик. Не думала я, что мои предсказания сбудутся так рано, — запричитала она.

— Я провожу Гарри, — незамедлительно вклинился в ее треп Рон.

Они быстро подхватили свои вещи и под гул голосов скрылись в люке в полу. И стоило только покинуть кабинет, как Рон принялся допрашивать Гарри об увиденном.

— Сам-Знаешь-Кто снова в Министерстве, кажется, пытается найти пророчество, которое поможет победить Шторма. Но я не знаю, на что он надеется. Не похоже было, что это ловушка, — быстро объяснил Гарри, направляясь к Астрономической башне. — Рон, я должен туда пойти. Если не как Гарри Поттер, то как Шторм точно.

— Гермиона меня убьет, если узнает, что я тебя отпустил.

Гарри замотал головой.

— Она знает, что это должно было случиться.

— Но не так же скоро. Гарри, тебе всего семнадцать! Ты не можешь идти вот так на битву с Сам-Знаешь-Кем!

Гарри резко остановился, его глаза вспыхнули белым светом.

— Я сражался с Василиском в тринадцать. И с драконом в пятнадцать. И с Волдемортом почти на каждом курсе. Единственное, что я не могу — это позволять ему и дальше вытаскивать Пожирателей из тюрьмы. Я не могу спасти всех. Сколько нападений я пропустил? О скольких мы узнали только утром из газет? Ты знаешь, что это должен быть я. Так почему не сейчас?

Рон заскрежетал зубами, но ответить ему было нечего.

— Предупреди хотя бы Снейпа, — только и сказал он. — Я прикрою тебя.

— Спасибо, друг, — Гарри ему улыбнулся благодарно, хоть и несколько нервно. До Башни оставался один поворот. — Дальше я сам.

Гарри отдал Рону свою сумку с учебниками и побежал в сторону лестницы.

— Эй, Гарри! — окликнул его Рон. — Будь осторожней!

Гарри махнул другу рукой в знак благодарности и помчался наверх. Какая к черту осторожность, когда он не уверен, что доживет до ужина. Кстати, идея попрощаться со Снейпом не так уж и плоха. Только вот с собой ни черта пишущего нет, а тому чудесному заклинанию он так и не удосужился научиться.

Выбежав на верхнюю площадку Астрономической Башни, Гарри замер. Сколько раз у него были стычки с Пожирателями за последний год — не перечесть, но встречаться лицом к лицу с Волдемортом было не так просто.

Еще совсем холодные лучи апрельского солнца ласково коснулись его щеки. Гарри вдохнул весенний воздух полной грудью и шумно выдохнул.

— Я справлюсь. Я точно справлюсь, — пробормотал он себе под нос и взмахнул палочкой, придавая своей одежде белый цвет. — У меня нет другого выбора. В конце концов, ни один из нас не сможет жить, пока жив другой. Так что…

Гарри надел на себя маску и поднялся в воздух.

До Министерства Магии он добрался путем намного более комфортным, нежели на пятом курсе с друзьями — привычным ему камином в Хогсмиде. Еще более важным отличием было то, что в этот раз рисковал он только собой, так что, может, то, что он не связался со Снейпом, и к лучшему? Тот не сможет погибнуть, как Сириус, защищая его.

Стараясь не думать о том, что сделает с зельеваром его вполне возможная смерть, Гарри выбрался из камина в Атриум и замер.

Огромный темный холл казался таким же большим, как и в предыдущие его посещения. Но в отличие от его первого раза, перед судом, сейчас тут было ужасающе тихо и пусто. Никто не появлялся с мягким светом в каминах, не плелась длинная очередь желающих покинуть Министерство. Только возле огромного Фонтана Магического Братства с мерзкой ухмылкой стоял Волдеморт.

— Ты все-таки пришел, Гарри, — заметив его появление, прошелестел Темный Лорд на парселтанге.

Шторм поморщился, поняв, в какую глупую ловушку он угодил.

— Невежливо было бы уклониться от столь милого приглашения, Том, — передразнил он. — Где все твои друзья?

Волдеморт медленно, словно скользя по полу, как настоящая змея, двинулся в его сторону. Его темная, широкая мантия тихо шелестела в такт движениям. И чем ближе тот подходил, тем сильнее горел шрам на лбу Гарри. Кажется, от этого никогда не будет спасения. Виски заломило, и голову прошибла привычная огненная боль.

— У меня нет друзей, Гарри. Тебе пора понять, что дружба, любовь — все, что так высоко ценит Дамблдор — не более чем фантазия, которая разрушится, стоит только пообещать нечто большее.

— С моей мамой это ведь не сработало. Она ценила меня даже больше жизни.

На змеином лице Волдеморта появилось странное выражение, будто он пытался досадливо поморщиться, но с его-то отсутствием носа это было сделать весьма затруднительно.

— Любого можно сломить, Гарри, — прошипел он, продолжая наступать. Шторм медленно шагнул вправо, так что теперь они двигались по кругу. — Нужно просто больше времени.

— Ты ошибаешься, Том. Есть люди…

Закончить ему не дали резкие хлопки аппарации. Шторм вздрогнул и заозирался вокруг, ни на секунду не выпуская Волдеморта из поля зрения, каждой своей клеточкой ожидая от него неожиданного удара.

В Атриуме появилось не меньше десятка Пожирателей смерти, и Гарри внутренне сжался, понимая, что одному против стольких противников ему не выстоять. Он просто не сможет уследить за всеми ударами.

— Все-таки позвал друзей на нашу вечеринку? — нервно усмехнулся он, переходя на английский. Оставался шанс, что Волдеморт еще не открыл тайну его личности своим приспешникам, и выдавать себя парселтангом было глупо. — Не уверен в своих силах?

— Они должны узреть величие своего Повелителя, — Волдеморт поднял руки, и на его черепе, обтянутом бледной кожей, появилось выражение триумфа, словно Гарри уже хладным трупом валялся у его ног.

И не успел Шторм открыть рот для новой колкости, как его прервали новые хлопки аппарации за спиной. Он резко обернулся, на секунду выпуская Волдеморта из виду, и тут же повернулся обратно. Его тыл теперь прикрывали Люпин и Кингсли, Тонкс и Билл Уизли, Эммелина Вэнс и Подмор, и еще четверо участников Ордена Феникса, которых Гарри не знал. В груди вдруг стало тепло-тепло, и хоть это была его и только его битва, ему было радостно знать, что он не одинок.

— Пожалуй, они будут немного заняты, моими друзьями.

Битва началась внезапно. Вот все стояли друг напротив друга и оценивали противника, а в следующую секунду десятки красных и зеленых лучей осветили помещение, отражаясь в темных панелях стен.

Шторм резво взметнулся вверх, уходя с линии огня и попытался скрутить Темного Лорда воздухом, как он не раз проделывал это с Пожирателями. Но Волдеморт одним движением палочки, даже не шевеля губами, развеял его магию. Воздух будто перестал поддаваться Силе Шторма.

Желудок сделал кульбит и упал куда-то вниз. Если так пойдет дальше, то Шторм будет просто бессилен против Волдеморта, и тогда Пророчество сбудется далеко не в его пользу.

Пока он думал, что предпринять, его противник не стоял без дела, и в него уже летело огромное огненное облако. Что-то такое тот делал и в битве с Дамблдором, который, помнится, вытащил всю воду из фонтана, превратив ее в огромную водную сферу. Вот только Шторму это делать не было необходимости.

Хмыкнув, тот просто смотрел на огонь, который перед ним словно таял. Он все-таки погодный маг, и немного стихийный, а еще у него есть Гермиона, которая не поленилась ему рассказать о некоторых очевидных вещах. Например, о кислороде и огне. И большую часть лекции он прослушал, но тушить огонь после той встречи в Косом Переулке научился на раз: слишком запарно было каждый раз насылать ливень.

В ответ он собрал из воздуха вокруг частички воды, соединил их и заморозил, отправляя на Волдеморта тучу ледяных игл. Которые тот, разумеется, превратил в пыль и осыпал на пол вокруг себя. А в Шторма уже летел красный луч любимого Волдемортом Круциатуса. Банально, конечно, но черт знает, что этому можно было противопоставить, так что Шторм кувыркнулся в воздухе, пропуская под собой проклятье, и тут же был вынужден метнуться влево, а затем вниз, и вправо, и снова вниз, еще раз и еще. Волдеморт метал в него одно проклятье за другим с такой скоростью, что было лишь вопросом времени, когда Шторм не успеет уклониться от чего-нибудь. И лучше бы этим чем-то не была Авада.

Внезапно около него появился еще один маг, облаченный в черную хламиду Пожирателя, который вместо того, чтобы напасть на него, вдруг начал помогать, отвлекая часть проклятий на себя.

Снейп. О Мерлин, если он пострадает из-за него, Гарри себе этого не простит.

— Северус! — Волдеморт гневно зашипел. — Как ты посмел? Ты знаешь, что ждет тех, кто предал меня! Твоя смерть послужит другим уроком! Трансморграфи!

Заклинание было смутно знакомым, кажется, на втором курсе о нем говорил Локонс. И, о, да ладно! Неужели Златопуст хоть раз не выдумал, и эта хрень действительно существует? А еще, кажется, от нее не защититься, так что Шторм, не долго думая, сильным потоком воздуха сбил Снейпа с ног, но не успел уклониться сам, и кроваво-красный луч проклятия поразил его куда-то в ногу. Он глупо посмотрел вниз и сглотнул, как в замедленной съемке.

О черт. Нет-нет-нет-нет…

Шторм весь оцепенел на короткую секунду, падая на такой далекий пол, как сквозь вату слыша какое-то заклинание Северуса, которое замедлило его падение, совсем как на том матче, когда Дамблдор спас его. Только сейчас оно не поможет, разве это было возможно, когда его тело будто начинало распадаться изнутри?

В следующее мгновение он уже лежал на полу, а над ним склонился его соулмейт, в черных глазах которого плескался ужас.

— Не смей, слышишь? — прошипел он, аккуратно приподнимая голову Шторма и устраивая у себя на коленях. Гарри сейчас мог думать только о трех вещах: боль, которая разрывала его тело, страх за жизнь Снейпа, который так глупо подставлялся беззащитной спиной под новое проклятье, и бесконечное чувство вины за то, что он не признался раньше, и Снейп увидел сейчас его глаза в прорезях маски и узнал, конечно, узнал вот так…

— Пр-стите, професс… — из последних сил прохрипел Гарри, и мир померк. Последнее, что он увидел, было мертвенно-бледное лицо Северуса.

* * *

Гарри стоял в темном помещении, о размерах которого он мог только догадываться. Ему, наверное, стоило испугаться, но страха не было. Да и с другими чувствами тоже был напряг.

Как он здесь?..

О Мерлин, он же умер! Он на самом деле умер, потому что не мог же Снейп… Или мог?

Гарри встряхнул головой, устаканивая нестройный хор разномастных мыслей. Но не успел он прийти в себя, как рядом вспыхнул мягкий свет, и он дернулся, словно пытаясь защититься, хотя страха все еще не испытывал. Наверное, за всю жизнь он так привык к неожиданным нападениям, что тело действовало на автомате.

Свет исходил от огромного белого экрана, как… в маггловском кинотеатре. Гарри удивленно моргнул и огляделся. Теперь он действительно видел огромный зал, заполненный темными мягкими креслами, ярус за ярусом возвышающимися над ним. На первом ряду словно мусор, который забыли убрать после предыдущего сеанса, лежало странное существо, мелко подвывающее от боли — Гарри понял, что этот звук был здесь и до этого, но он просто не обращал на него внимание. Словно он спал.

Может, Снейп все-таки его спас, и это все один большой глюк?

Обдумать эту мысль Гарри не дали. Сверху распахнулась невидимая до этого дверь, и в ярком прямоугольнике света показался знакомый силуэт. Это был высокий, стройный мужчина в классических брюках, рубашке и длинном полосатом пиджаке. Его длинные, волнистые волосы опускались почти до плеч, на лице росла аккуратно выбритая бородка. Мужчина обладал аристократической красотой, и, наверное, таким бы и встретился Гарри в свое время, если бы с ним не случился Азкабан.

— Сириус! — забыв обо всем, завопил Гарри, пускаясь бежать вперед. Его крестный добродушно хмыкнул и поспешил навстречу, пока наконец не оказался заключенным в крепкие мальчишеские объятия. — Сириус, это ты! Я не могу поверить! Я так скучал, я…

…Он был так виноват в гибели Сириуса, что, наверное, не заслужил этих объятий. И воспоминания о том проклятом дне причиняли ему боль не меньшую, чем последнее проклятье Волдеморта. Гарри весь сжался и попытался отстраниться от дорогого и родного человека, который умер, спасая его, но Сириус ему не позволил: задержав объятие еще на пару секунд, он чуть отодвинулся, держа руки на плечах у Гарри.

— Ну, здравствуй. Дай-ка мне на тебя посмотреть, — Сириус критично оглядел его сверху до низу, насколько это было возможно в полумраке своеобразного кинотеатра. — Ты совсем вырос, а? Уже и соулмейтом успел обзавестись. Не бог весть каким, конечно…

Гарри отчаянно покраснел и выпучил от удивления глаза.

— Ты знаешь? Откуда? То есть… Как? Где мы вообще?

Сириус лающе расхохотался, совсем как в лучшие времена, когда Гарри думал, что сможет уехать от Дурслей и жить с ним, и они станут настоящей семьей. Блэк сейчас казался более живым, чем тогда, когда на самом деле был жив.

— Ты хочешь спросить, не умер ли, Гарри? — посмеиваясь, спросил крестный, и Гарри в ответ закивал. Сириус чуть развернул его, приобнимая одной рукой за плечи, другой обводя помещение. — Думаешь, вот так выглядит смерть?

Как кинотеатр, в котором Гарри удалось побывать лишь раз? Вряд ли. Но к чему вел тогда его Сириус?

— Мы здесь благодаря тебе. И, честно говоря, я рад, что это не какой-нибудь вокзал или порт. Что насчет твоего вопроса, скажу так: и да, и нет, Гарри. Ты умер, но ты можешь вернуться.

— То есть…

— У вас с Темным Лордом была странная связь, о которой тебе еще предстоит узнать, но, убив тебя, он передал свою судьбу в твои руки. Так что только тебе выбирать: выживете ли вы оба, или же… — Сириус показал на то сморщенное существо, что все еще корчилось на первом ряду, — кому-то предстоит не самая радостная загробная жизнь.

Гарри задумчиво посмотрел на существо, потом перевел взгляд на крестного.

— А как же все остальные? Там была битва в Министерстве, когда я…

Сириус кивнул на экран, на котором как по волшебству появилось изображение. Гарри внимательно присмотрелся и увидел Атриум и волшебников, которые продолжали сражаться, разве что кроме некоторых, которые обступили тело Волдеморта, пытаясь привести его в чувство, и Снейпа, который, покачиваясь, держал тело Гарри в объятиях и, кажется, что-то говорил.

— А Нюнчик не такой дурак, — хмыкнул Сириус и бодро пошел ближе к экрану, таща Гарри за собой. На первом ряду он остановился и сел на кресло посередине, закидывая ногу на ногу. — Не хочешь посмотреть?

Но Гарри не хотел. Он достаточно насмотрелся на страдания близких, причиной которых он являлся он сам.

— Я худший соулмейт в истории, да, Сириус? — спросил Гарри, садясь рядом и закрывая лицо руками. — Он никогда меня не простит, если я вернусь.

— Чушь, Гарри. Он никогда тебя не простит, если ты не вернешься, — Гарри резко вскинул на него взгляд после этих слов. — Но это твой выбор. Ты всегда можешь пойти со мной, и я смогу представить тебя Джеймсу и Лили, — Сириус подмигнул и хлопнул его по плечу. — И ты можешь вернуться. Только помни, что ты делаешь выбор за двоих.

Гарри вздохнул. И что хуже? Обречь весь мир на возвращение Волдеморта или обречь Снейпа на жизнь с виной в его смерти? А то, что тот будет винить себя, Гарри не сомневался. Итак, весь мир или Снейп?

О, Мерлин, он сошел с ума, раз еще думает!

— Сириус, я… Наверное, я самый ужасный человек в мире, — Гарри затараторил, боясь, что крестный его перебьет. Но Сириус сидел молча, внимательно слушая, и только покачивание ступни выдавало его нервозность. — Но я… Ты понимаешь, что я не могу поступить иначе? Это, конечно, неправильно, и, наверное, Гермиона такое не одобрила бы, потому что… Ну…

— Гарри, — Сириус вскинул руку, все-таки прерывая поток слов. — Если ты сейчас же не скажешь, что ты решил… — грозно произнес он и состроил жуткую гримасу, которая заставила Гарри невольно улыбнуться.

— Я вернусь. Я обещаю, что уничтожу Волдеморта, и Магическая Англия будет в безопасности, но я…

— Но ты не можешь бросить Нюниуса утирать сопли в одиночестве, — Сириус хлопнул себя по коленям и расхохотался. — Все-таки Лили была права!

— Что? Мама? Что она сказала?

— Что у тебя огромное любящее сердце, малыш, — явно передразнивая подругу, ответил тот, и Гарри аж подскочил на кресле.

— Что? Нет! Я его не люблю! Он, конечно, мой соулмейт, и я не хочу, чтобы он страдал, и возможно, когда-нибудь я смогу полюбить его, но Сириус, это же Снейп!

Сириус широко улыбнулся и кивнул.

— Охотно верю, малыш, охотно верю. Но тебе уже пора уходить, если ты так решил. Не обижайся, но надеюсь, что мы еще не скоро встретимся.

Экран после его слов странно замерцал, и Гарри скорее почувствовал, чем понял, что надо делать. Оглянувшись на воющее существо недалеко от своих ног, он скривился. Жажда жизни иногда принимает отвратительный облик. Потом посмотрел на крестного, вразвалку сидящего на кресле и тихо улыбающегося.

— Я хотел извиниться…

— Даже не смей. Я на своем месте, Гарри, и я рад, что ты жив. Ну… Или будешь через пару мгновений. Иди. Рано или поздно мы встретимся снова, и ты скажешь мне все, что хотел. А пока тебе надо утереть Нюнчику нос, а то он скоро все Министерство соплями зальет. Вперед, малыш. И обещай, что будешь себя беречь, ладно? Это просили твои родители.

— Передай, что я очень их люблю и буду осторожнее всех на свете, хорошо?

Гарри встал, и Сириус последовал за ним.

— Так уж и всех на свете?

Они расплылись в одинаковых задорных улыбках и потянулись за прощальным объятием. Потом Гарри запрыгнул на сцену и уверенно пошел к экрану, за которым все еще шла битва, и, кажется, Орденовцы не справлялись с напором противника. «Ну, это дело поправимое», — подумал Гарри. В конце концов теперь он видел истинный облик Волдеморта, и тот вызывал только брезгливость.

Гарри глубоко вдохнул, последний раз глянул на крестного, и смело шагнул вперед.

* * *

Болело все. Даже то, что болеть не могло по определению, все равно ныло от боли. Гарри выгнулся, рвано вдыхая и открывая глаза.

Первым, что он увидел, был Снейп. Тот сидел с мертвенно-бледным лицом и смотрел на него так, будто Гарри вернулся из мертвых. Хотя, постойте-ка… он же и правда вернулся. Или не умирал? Как понять, что было в его голове, а что на самом деле?

Гарри закряхтел и попытался сесть, чувствуя взгляд Снейпа на себе. Черные глаза были пустыми и страшными, и, казалось, что Снейп вот-вот кинется на него, и непонятно, чем это могло обернуться.

«Убьет, как пить дать, убьет», — мрачно подумал Гарри и нервно улыбнулся, отчасти радуясь, что улыбку благодаря маске Снейп не увидел.

— Профессор, я… — неуверенно начал Гарри, думая, что надо что-то сказать, учитывая все события, виновником которых он стал, но понятия не имея, что именно.

И вот тут его спасло от очередной глупости то, что Снейп все-таки сорвался и кинулся вперед, заключая Гарри в стальные объятия.

— Ты жив. Мерлин. Ты жив, — бормотал тот, явно сам не осознавая это, иначе бы просто не позволил себе так срываться то в каркающий, хриплый шепот, то пуская отголоски слез в голос. — Гарри.

— Я жив. Я вернулся к вам. Сириус сказал, что я могу вернуться, но только если Волдеморт тоже, так что я снова должен его убить, — неожиданно для самого себя выдал все Гарри, захлебываясь словами, пытаясь объяснить, но явно теряя время зря, потому что Снейп его не слушал, только крепче прижимал к себе.

А потом, разумеется, их заставили оторваться друг друга, потому что битва вокруг только набирала обороты, ведь Волдеморт тоже пришел в себя, и Пожиратели будто обрели второе дыхание.

— Я убью тебя! — взревел Волдеморт, и Гарри со Снейпом живо посмотрели в его сторону, причем Снейп сразу как-то очутился впереди, прикрывая своего незадачливого соулмейта собой и молча поднимаясь на ноги. В правой руке он стискивал палочку, и что-то было в его позе такое, что Гарри на месте Волдеморта дал бы деру, но Лорд был слеп.

Все, кто был в Атриуме, замерли, завороженно наблюдая сцену.

— Убирайся с дороги, Северус, — шипел Волдеморт, сверкая кроваво-красными глазами, а Гарри вновь слышал визгливое скуление существа в кинотеатре. Волдеморт больше не имел над ним никакой власти. Его голова не взрывалась от боли, сердце не сковывал ледяной страх, а в груди не рождались сомнения в своих силах.

Шторм поднялся в воздух.

— Ты никого больше не убьешь, Том.

Волдеморт вскинул палочку, но не успел он сотворить заклинание, как начал еле заметно трястись, будто его что-то пыталось разорвать изнутри. Он недоуменно посмотрел вниз, потом на Шторма, и на его бледном, уродливом лице явно отпечатался ужас.

— Не может быть…

— Еще как может, — сквозь зубы прорычал Шторм, напрягаясь изо всех сил, и Волдеморт, сгорая, разлетелся на кусочки, создавая в Атриуме дождь из пепла.

Наступила гулкая тишина. Все ошеломленно смотрели, как оседает на пол то, что раньше было Темнейшим Волшебником всех времен, Лордом Волдемортом.

И разумеется, этот момент должны были прервать. Эхом отталкиваясь от стен, прозвучала последняя фраза, которую Гарри ожидал услышать после эпичной финальной битвы со своим смертельным врагом:

— Это точно попадет на первую полосу! — раздался голос вездесущей Риты Скитер. — И продержится там не меньше недели. Только попробуй сказать, что ты это не снял.

Все разом посмотрели в сторону новых действующих лиц. Рита в своем любимом ярко-зеленом облегающем костюме широко улыбалась накрашенным ртом, рядом с ней испуганно проверял отснятый материал ее фотограф.

— Это не к добру, — пробормотал Гарри, а в следующую секунду все Пожиратели разом аппарировали, Орденовцы кинулись по их следу в догонку, а Снейп, красноречиво не смотря на Шторма, исчез с громким хлопком. И этот хлопок был по-настоящему громким, чтоб вы знали.

— Не хотите ли дать интервью? — обратилась к нему Скитер с плотоядной улыбкой. — Вы теперь Победитель Того-Кого-Нельзя-Называть, Орден Мерлина первой степени вам обеспечен, а я могу добавить еще и небывалую славу.

«И про небывалую она не врет», — мрачно подумал Шторм, сверкнул белыми глазами из-под линз, и аппарировал на границу Хогвартса.

К черту Скитер с ее выдумками, ему теперь надо будет как-то объясниться со Снейпом. И по сравнению с этим умереть, воскреснуть и победить Волдеморта было просто сказочно просто.

Но, пожалуй, он начнет с хорошей порции обезболивающего.

…И, может, пинты сливочного пива — в конце концов, он заслужил немного покоя.

Комментарий к Глава 9

Предпоследняя глава. Уфффффф))

Глава 10

Комментарий к Глава 10

Хочу выразить благодарность Сове Соплюшке (это становится доброй традицией), которая стала первым читателем и была готова потратить на меня и эту работу много личного времени:)

И, разумеется, до сливочного пива дело так и не дошло. Сначала Гарри на дрожащих от усталости и от нервов ногах еле дошел до замка — лететь сил не было, потом, костеря про себя на все лады все лестницы замка, кое-как добрался до гостиной Гриффиндора, где на него тут же кинулась бледная как смерть Гермиона с объятиями.

— Боже, Гарри! Мы так волновались! — запричитала она, пока недоумевающие студенты пялились на них по старой доброй привычке.

Потом подоспел и Рон со своей порцией медвежьих объятий, и Гарри понял, что единственное, что ему сейчас хочется — это спать. Но сперва…

— Он мертв, — прошептал он, чувствуя, как губы самопроизвольно растягиваются в улыбке. Глаза друзей неверяще распахнулись, а спустя короткую паузу Гермиона с громким визгом снова кинулась его обнимать, а Гарри бормотал ей куда-то в пышные волосы:

— Мы победили, Гермиона, мы победили.

Потом Гарри как-то уж слишком сильно покачнулся, и друзья отвели его в спальню, Гермиона заботливо наложила на него чистящие заклятья, задернула балдахин, Рон, хмыкнув, добавил еще Полог Тишины, зная, насколько шумными могут быть их соседи, тем более посреди дня.

Подумать только, еще даже не наступило время ужина, еще несколько часов назад Гарри сбегал с Прорицания, а сейчас уже Волдеморт мертв, а Снейп знает, кто такой Шторм.

С этими мыслями Гарри погрузился в долгий, очень долгий и глубокий сон.

Когда Гарри открыл глаза, первое, что он увидел, были обеспокоенные глаза Рона. Потом в его сознание ворвался и его голос, но мозг категорически отказывался обрабатывать звуки в слова, да и вообще хоть как-то воспринимать реальность, так что ему пришлось зажмуриться, фокусируясь и окончательно выныривая из сна.

— Эй, ты меня слышишь? Предупреждаю, если не ответишь, я пойду за мадам Помфри!

— М-м-м, что? Помфри? Зачем? — невнятно забормотал Гарри в ответ, в голове все еще было туманно, тело ужасно ломило, но где-то в груди что-то радостно дрожало, как будто случилось что-то хорошее, так что он решил напрячься и вспомнить, и тут…

— О боже! — Гарри резко сел на кровати, чуть не стукнувшись носом со лбом склонившегося над ним Рона. Внезапно он почувствовал невероятную бодрость. — Рон, мне же это не приснилось? Вчера?..

— Т-ш-ш, — Рон яростно зашипел, но на его лице расцвела широченная улыбка, так что Гарри даже не пришлось заканчивать вопрос. — Ты вообще как? В норме? Мы с Гермионой жутко беспокоились, когда ты не проснулся к ужину, так что…

— К ужину?!

Гарри спустил ноги на пол, выныривая из-под темной завесы балдахина в комнату. Ступни привычно обожгло холодом пола, но он это проигнорировал, удивленно глядя в окно на солнце, которое только-только собиралось подниматься из-за горизонта.

— Вы чего там так расшумелись, а? — послышалось недовольное, еще сонное бормотание Дина откуда-то сзади, и Гарри окончательно поверил в то, что проспал чертову дюжину часов.

— Ого, я думал: прошло часа два или три.

Рон хлопнул его по плечу.

— Если б я тебя не разбудил, ты б до летних каникул проспал, дружище. Давай собирайся, нас ждет Гермиона в гостиной, чтобы пойти на завтрак. Готов поспорить, тебе нужна хорошая порция сосисок для восстановления жизненных сил.

Гарри счастливо улыбнулся и оглядел себя: ночь в одежде сказалась на последней не лучшим образом, но кому какое дело? Так что он одернул мантию, попытавшись разгладить пару самых сильных вмятин, впрочем, успеха так и не добившись, и пошел умываться, столкнувшись в общей ванной с вялым Невиллом и бодро ему подмигнув, отчего тот, кажется, только сник еще больше.

Гарри схватил свою зубную щетку, выдавил на нее столько пасты, что та, покачнувшись, грозилась упасть в раковину, и первые секунды собрался даже снова сделать вид, что ничего не замечает, но… К черту все!

— Невилл, слушай, я не знаю, кто твой соулмейт, но, надеюсь, ты же не считаешь, что мы станем к тебе хуже относиться, даже если это Малфой? — выпалил он, размахивая щеткой (паста каким-то чудом удержалась).

Невилл вздрогнул и затравленно глянул на Гарри.

— Я… Эм… Ага.

— Ну-у ладно, — Гарри вздернул бровь, обдумывая, стоит ли лезть тому в душу, но решил, что лучше уточнит это у Гермионы, так что поспешил засунуть щетку в рот и заткнуться. Он хотя бы попытался, успокоил себя Гарри.

Друзья ждали его внизу и, когда он вышел из комнаты на лестницу, синхронно подняли головы и широко ему улыбнулись — как тогда на первом курсе после первой победы на Волдемортом. Мерлин, как давно это было! И как сладко осознавать, что теперь этому пришел конец. Все кончено. Волдеморт мертв.

Гарри расплылся в ответной улыбке.

В Большой Зал они ввалились, хохоча над статьей в Пророке о «Победе Ангела в Белой Мантии». Гарри по пути вкратце рассказал о том, что вчера произошло, обещав все детали обсудить позже, когда они останутся наедине в более спокойной обстановке. Но, в самом деле, даже зная лишь общую картину, друзья смогли оценить все выкрутасы Риты Скиттер. С правдой там вязалось только одно: Волдеморт мертв стараниями Шторма.

Большой зал гудел, обсуждая новости. На лицах студентов читались диаметрально противоположные эмоции, начиная от брезгливого недоверия и заканчивая восторженным ликованием. Профессора за столами выглядели столь же взбудораженными новостями, как и студенты, и — Гарри подозревал — как и весь волшебный мир.

И стоило признать, что когда он посмотрел на привычное место Снейпа, его сердце дрогнуло, а ноги неприятно задрожали. Но того на месте не было, так что Гарри мучился с непослушными органами зря.

— Почему Снейпа нет? — проследила его взгляд Гермиона.

Гарри пожал плечами, насколько он помнил, Снейп вчера ушел целым и невредимым физически, но что творилось у него внутри, трудно было даже представить.

— Надеюсь, он в порядке, — тихо ответил он, с трудом переводя взгляд на друзей. В груди что-то нещадно щемило и хотелось сделать какую-нибудь глупость: написать Снейпу или побежать в его личные комнаты и убедиться, что он… что? Не сбежал подальше от своего соулмейта, который водил его за нос столько времени?

Внутренне счастье от победы над своим смертельным врагом замигало от душащего чувства вины и беспокойства.

Чертов Снейп. Вот как он умудряется испортить такой момент?

— Старик, давай садись, тебе нужно поесть, — хлопнул его по плечу Рон, отвлекая от невеселых мыслей.

Гарри вздохнул и повиновался, есть и правда хотелось ужасно, видимо, вчерашнее колдовство истончило все его резервы.

Друзья сели по обе стороны от него и принялись внимать слухам, которые дружный гриффиндорский коллектив передавал из уст в уста.

— Говорят, Шторм больше не появится. Что это был призрак, которого призвал Дамблдор для борьбы с Сами-Знаете-Кем, — громко прошептал какой-то четверокурсник.

— Чушь! Я знаю парня, который знает еще одного парня, который знаком со Штормом, — перебил его высокий, светловолосый юноша, высокомерным выражением лица ужасно похожий на Малфоя. Что он только на Гриффиндоре забыл?

— Ну и как Шторма тогда зовут? — скептически хмыкнула одна из сестер Патил.

— А я слышал, что это Снейп переодевается в белое по приказу Дамблдора, — выдал Джордан, не дожидаясь, пока краснеющий блондин найдется с ответом.

На последних словах Рон немного приосанился, а Гарри не выдержал и захихикал.

— А что ты думаешь, Гарри? — спросила Парвати.

Он пожал плечами и улыбнулся.

— Что у меня в кои-то веки спокойно пройдут экзамены.

— Тебя что, Грейнджер покусала? — заржал Джордан.

Гермиона тут же встрепенулась, взмахнула гривой непослушных волос и своим излюбленным менторским тоном начала отчитывать старшекурсника. Гарри ухмыльнулся, слушая недовольные стоны всех окружающих, но подругу было уже не остановить, так что он как-то незаметно даже для себя отвлекся и снова обернулся посмотреть на стол преподавателей.

Снейп сидел на своем месте.

Из легких Гарри будто выбило весь воздух. Он сглотнул, нервно дернул кончиками губ в слабом подобии улыбки. С такого расстояния прочитать выражение лица мужчины он не мог, но это явно были не радость, принятие и любовь. Скорее, было похоже на странную смесь злости, облегчения, отстраненности и усталости.

— … да, Поттер? — со смешком обратились к нему, и Гарри, вздрогнув, повернулся к столу.

— Что? — сипло спросил он, и все вокруг, кроме его друзей, вдруг рассмеялись.

— Не слу… — Гермиона попыталась вмешаться, но тот самый блондин чуть повысил тон, и Гарри прекрасно его услышал.

— Говорю, что Снейп явно надеялся, что Сами-Знаете-Кто избавит его от необходимости видеть тебя так часто.

И если он рассчитывал найти в Гарри поддержку своей глупости, то как же он чертовски ошибался. Но вспылить Поттеру не дал, как ни странно, Невилл, который как раз подошел к их компании и усаживался на свободное место.

— А мне кажется, что Гарри Снейпу нравится.

Джордан весело засвистел.

— Лонгботтом, мозгошмыги Лавгуд все-таки до тебя добрались, — рассмеялся он, и все дружно подхватили его смех. Гарри с Невиллом переглянулись, и на какой-то миг Гарри ощутил странное взаимопонимание. Не все гриффиндорцы — друзья, не все слизеринцы — враги. Жаль, что на первом курсе он этого не понял.

— Слушай, — обратился Гарри к блондину. — Не знаю, что ты там себе напридумывал, но Снейп на нашей стороне. Он не самый приветливый, но лучше так, чем ожидать удара в спину от того, кто тебе постоянно улыбается.

— Не самый приветливый? Да он тебя со свету с первого курса сживал!

— И только благодаря ему Квиррелл меня на том самом первом курсе не убил, — спокойно ответил Гарри, и за столом на мгновение повисла тишина.

Первой отмерла Парвати, вспоминая, что Снейп как-то заслонил ее от взорвавшегося котла Невилла на зельях и даже немного пострадал тогда. Невилл тут же сморщился, рассказывая, чем он занимался последующий месяц на ежедневных отработках, и вот тут Гарри наконец смог присоединиться к общему веселью. Каким-то непонятным образом рассказы о хороших поступках Снейпа начали сыпаться со всех сторон, но при этом все истории были наполнены такой адской смесью оскорблений, шипений и наказаний, постигших спасенных, что было не совсем понятно, хвалят они профессора или ругают. Но неожиданно авторитет Снейпа среди гриффиндорцев возрос. Если бы тот еще так своих змеек не защищал, игнорируя справедливость — можно было б смело организовывать фан-клуб в его честь.

Гарри в очередной раз обернулся на преподавательский стол, но Снейпа уже и след простыл. Еще и пар сегодня с ним не было. Кажется, вечером Гарри чертовски пригодится отцовская мантия.

Оставшийся день прошел довольно неплохо. Основной темой всех разговоров были Шторм и колдография из Ежедневного Пророка, на которой волшебник в белой мантии и с темными растрепанными волосами буквально светился изнутри от наполнявшей его магии, пока вокруг него летал пепел.

И хоть Гарри точно знал, что фотограф Скиттер успел заснять и сам момент убийства, даже намека на Волдеморта на странице не было. Наверное, показывать что-то такое ужасное было нельзя — мало кто выдержит безносое чудовище с утра на передовице (правда, Гермиона что-то про цензуру и убийства начала говорить, но это явно было ни при чем).

Слизеринцы ходили, как побитые, некоторые даже пропали из школы, что помогало убеждать неверящих: не будут же просто так детей из школы забирать. Малфой ходил кислый, его свита поредела на Крэбба, зато вдруг ближе к нему стал держаться Блейз Забини, который обычно всегда сторонился этой троицы, и к которому Поттер испытывал что-то похожее на уважение. Забини был, конечно, заносчивым и высокомерным говнюком, но у него было свое мнение, хоть и весьма раздражающее. Джинни после их стычки за честь Гарри («О, да ладно тебе, Джинн, они все считают, что у меня не все дома, и волшебная палочка у меня в руках держится только благодаря клеящему заклятию Гермионы, не стоило меня защищать») очень емко выразилась по поводу Блейза. И хоть в ее ответной тираде было много того, за что Молли ругала близнецов, также там присутствовало слово «красавчик». И вот это Гарри почему-то запомнил.

Так что теперь Драко с красавчиком Блейзом курсировали по школе вместе, а за ними тащился Гойл. Темнокожий, темноглазый Забини рядом со светловолосым бледным Малфоем смотрелся достаточно карикатурно, так что Рон не удержался от саркастичного комментария вслед новоиспеченной парочке, но был незамедлительно заткнут Невиллом.

— Мир сошел с ума, — пожаловался Уизли Гарри, когда Невилл удалился на достаточное расстояние и не мог его расслышать.

— И не говори, — поддержал его тот, уводя в сторону оранжерей — у них была травология с Хаффлпафом, так что была надежда, что никто ни с кем не сцепится в ближайшие пару часов.

И до отбоя они действительно дожили мирно. Все были настолько шокированы, обескуражены и обрадованы (или опечалены) Победой, что все занятия сопровождал стройный гул голосов и шелест перелетающих друг дружке записок.

Снейп обед и ужин пропустил, так что сомнения в ночном походе если и проскальзывали утром в голове у Гарри, то к вечеру испарились, оставив после себя твердую уверенность. И когда все гриффиндорцы были увлечены сливочным пивом и празднованием неожиданной Победы, Гарри махнул Рону рукой и скрылся за дверью, аккуратно прижимая к себе под одеждой сверток с мантией-невидимкой.

Весь путь до личных комнат Снейпа был усиленно патрулируемым: Гарри такого даже при Амбридж не помнил. Старосты, призраки и профессора столь старательно шастали по коридорам, что даже привычный к прогулкам в неположенное время Поттер чуть было не попался пару раз. Но, едва не наступив на хвост Миссис Норрис во время того, как пятился от Кровавого Барона, который летел, сам того не ведая, прямо на него, Гарри вдруг вспомнил, что, убив Волдеморта, он не перестал быть Штормом, резво поднялся в воздух, облепив себя мантией со всех сторон, и полетел к Снейпу.

Жаль, что такой весьма удобный способ передвижения между уроками нельзя было применять. Зимой тащиться от Хагрида по сугробам иногда было почти невыносимо.

Оказавшись около знакомой двери, Гарри замер, слегка покачиваясь вверх-вниз в воздухе, набираясь решимости. Была ни была. Он или умрет, или… что похуже.

Нет, чем дольше он будет тут стоять, тем больше себя накрутит.

Подняв руку, Гарри осторожно постучал в темную неприветливую дверь, чтобы через секунду столкнуться ровно с таким же взглядом. Снейп хмуро смотрел куда-то сквозь него, и Гарри не сразу понял, что мантия до сих пор на нем, и его действительно не видят.

— Это я, профессор, — тихо сказал он, стягивая артефакт с головы, и встречаясь со скривившимся Снейпом взглядом.

— Снимите с себя эту дрянь, Поттер, — сказал он и скрылся в комнате, оставив дверь гостеприимно распахнутой.

Ого. Гарри казалось, что ему придется пройти пару испытаний, не проще тех, что были перед комнатой с зеркалом Еиналеж и философским камнем. Осторожно зайдя внутрь, он стянул с себя легкую, прозрачную ткань и молча уставился на стоящего у камина Снейпа.

— Я думал, что вы меня прогоните, — признался он, когда пауза начала затягиваться.

Снейп усмехнулся.

— У вас достаточно… знаний, чтобы понять, что я не стану этого делать.

Гарри виновато на него посмотрел и нервно затеребил мантию в руках.

— Я собирался вам сказать. Не хотел, чтобы вы узнали… так.

— Неужели, Поттер? И как вы собирались это сделать?

Снейп стоял ровно, в полуобороте от гостя, держась за каминную полку одной рукой, при этом он почти не смотрел ему в глаза, так что Гарри запутывался еще больше.

— Не знаю. Хотел выйти из камина, сказать, что Волдеморт мертв, и снять маску. Наверное.

Снейп снова усмехнулся, только на этот раз к горечи был примешан сарказм.

— Пафосно. В лучших традициях, да, Поттер? А я, видимо, должен был пасть ниц к вашим ногам? — но когда Гарри открыл было рот, чтобы возразить, Снейп резко взмахнул рукой. — Не важно, не отвечайте. Скажите лучше, когда, согласно вашему плану, весь Магический мир сможет узнать, кому обязан?

— Я… я не собирался никому говорить, сэр, — вежливое, официальное обращение вырвалось случайно, но так резануло слух, что Гарри замолчал и заскрежетал зубами.

Снейп вздохнул, потер пальцами переносицу и снова вздохнул.

— Зачем вы пришли, Поттер? — устало спросил он наконец.

Ну и что, черт возьми, Гарри был должен на это сказать?

— Потому что вы мой соулмейт.

Гарри поднялся в воздух, зная, что его глаза начали светиться, Снейп наконец посмотрел прямо на него, и на его лице отразилась смесь удивления и узнавания. Гарри хотел продемонстрировать, что он все еще был Штормом, которого Снейп почти обнимал, прикосновения которого пускали дрожь по телу мужчины и которому тот осмелился доверить тайну.

Он подлетел к профессору вплотную и протянул руку, Снейп внимательно всматривался ему в лицо, а потом в черных глазах отразилась настоящая мука, и он сдался, аккуратно коснулся пальцев соулмейта своими, а через секунду, которую Гарри пропустил из-за сильнейшего взрыва приятных ощущений, прокатившихся по телу, уже крепко обнимал своего студента, изо всех сил прижимая к себе.

— Ты жив, — точь-в-точь как во время битвы бормотал Снейп куда-то ему в макушку, кажется, даже касаясь легкими поцелуями его волос.

А Гарри неожиданно млел. Его окружал чертовски приятный запах, и сила, с которой Снейп его обнимал, почему-то не пугала, а заставляла даже желать большего. И это было так чудовищно странно и неправильно, но чувство вины за все им содеянное и понимание обреченности этой связи связывалось в тугой узел в груди. Они не выбирали друг друга, но оба должны страдать и идти на поводу у судьбы, Гарри это ненавидел, но Снейп же находился под этим давлением намного дольше? Снейп давно этого хотел. Даже боялся, что сделает что-то против воли Гарри, так, может, он до сих пор этого боится? Зря. Все равно это случится, так почему бы не сейчас?

Гарри приподнял голову, сталкиваясь взглядом со Снейпом и едва улыбнулся. Мужчина чуть отстранился, но только для того, чтобы высвободить одну руку и мягко поправить топорщащуюся челку Гарри, потом наклонился, прижался горячими губами к его лбу. Его дыхание было таким поверхностным и жарким, что Гарри только сильнее укрепился в своем решении, закрыл глаза и мягко потянулся вперед, касаясь почти невесомым поцелуем рта соулмейта. Снейп явственно задохнулся от этого наилегчайшего касания, но не поддержал инициативу, вместо этого проследил губами линию скулы Гарри, поцеловал в висок, и снова прижал к себе.

— Т-ш-ш, ты чего творишь? Ты еще не готов, я же вижу, Поттер, — хрипло, очень низко пророкотал он. — Не торопись. Что только на тебя нашло?

Гарри зарылся лицом в грубую ткань мантии Снейпа, сначала не собираясь отвечать, а потом вдруг не смог сдержать горького:

— Какая разница? Магия соулмейтов все равно нас заставит, так что…

Тело Снейпа так напряглось, что Гарри уж было решил, что тот сейчас пойдет у него на поводу, но Снейп вдруг схватил его за плечи и резко отстранил от себя.

— Поттер, — начал он, смотря на него черными, такими ужасно черными и глубокими глазами, и Гарри почти потерялся в них, чудом только услышав его вопрос. — Ты считаешь, что соулмейты — это принуждение? Что у нас нет выбора? Что то, что ты чувствуешь — это магия, а не ты?

Гарри недоуменно нахмурился.

— Ну да. Разве мы иначе когда-нибудь смогли бы влюбиться друг в друга?

Снейп отшатнулся от него, в его взгляде заплескался ужас — всего мгновение, но Гарри успел заметить (еще бы, он ведь пялился на него до рези в глазах) — а потом профессор вдруг стал самим собой: закрытым, мрачным, неприступным.

— В таком случае, вам лучше уйти, мистер Поттер, — холодно произнес он, и Гарри в шоке приоткрыл рот.

— Ч-что? Но… Почему? Разве я не прав? Разве это не магия влияет на нас?

Снейп почти удрученно покачал головой.

— Я рад, что вы в порядке, но вам стоит забрать зелья на столике, — он кивнул на уже печально знакомый Гарри предмет мебели. — Вы еще не до конца восстановились. Пейте перед сном по одному флакону. И проваливайте. Не желаю иметь с вами ничего общего.

Гарри зло сощурился. Он все еще был растерян, не понимал, что происходило в голове у Снейпа, и неужели тот правда думал, что, не будь этого всего фарса с соулмейтами, Гарри бы хоть на секунду допустил мысль о том, что они смогут быть вместе?

— Отлично. Как скажете, сэр. И не стоило беспокоиться, я справлялся с ранами и переутомлением и до вас, — выпалил он, развернулся на каблуках и, уходя, грохнул дверью так, что, кажется, задрожали стены замка. Да, возможно, он немного не рассчитал свою силу. И еще вполне возможно, что никогда раньше ему не было так больно от чьих-либо слов.

И, разумеется, на втором же повороте он в абсолютно невменяемом состоянии сшиб с ног Филча и тут же наступил на хвост снова путающейся под ногами Миссис Норрис.

И решив, что терять ему уже нечего, Гарри очень емко и очень душевно охарактеризовал сложившуюся ситуацию.

* * *

— Пиз…

— Рон!

— Что? Мне интересно, что такого сказал Гарри, что даже Филч покраснел? На нем же Фред с Джорджем отрабатывали свои лучшие выражения!

Гарри захихикал.

— Рон, даже я больше не смогу повторить то, что сказал. Джордж был прав, это должно идти от сердца, вот тогда…

— Что за чушь! Гарри! — в очередной раз всплеснула руками Гермиона. — Тебя наказали до конца учебного года! Ты должен пойти к Дамблдору. Иначе у тебя просто не хватит времени ни на что.

— Ты правда считаешь, что Директор отменит наказание? — Рон развалился на полу в гостиной, опираясь спиной на кресло, в котором сидела Гермиона, так что ему приходилось задирать голову, чтобы видеть сосредоточенное и грустное лицо подруги.

— Может, он хотя бы его сократит. Скоро экзамены, да и Гарри уже ужасно устал за этот год. Плюс у него была… м-м-м… причина такого эмоционального взрыва. Дамблдор поймет, — не очень уверенно закончила она.

— Ну, начнем с того, что я не смогу ему рассказать, от чего я так устал в этом году, да и причину эмоционального взрыва лучше не разглашать, ты не думаешь?

Гермиона мучительно свела брови и снова всплеснула руками.

— Да, но… Гарри! Как ты вообще мог такое сказать профессору Снейпу! Ты же… он же…

Гарри с Роном удивленно переглянулись. Настал тот день, когда у Грейнджер закончились слова.

— Ты же его ужасно обидел!

— Я?! — тут же возмутился Гарри. — Это он меня прогнал!

— Ну конечно, он тебя прогнал. А что он должен был делать, если ты ему прямым текстом сказал, что он недостаточно хорош для тебя, и ты касаешься его — якобы — под магическим принуждением?

Гарри встряхнул головой в полном обалдении происходящим.

— Гермиона, а ты думаешь Сн… — он нервно покосился на гриффиндорцев, заполонивших гостиную и понизил голос до разъяренного шипения. — Ты думаешь он посмотрел бы на меня иначе? Он ненавидел меня больше всего на свете, и то, что он меня спасал, еще ничего не значит — я был ребенком, да еще и Избранным, — Гарри выплюнул это слово даже с большим презрением, чем Малфой плевался его фамилией при встрече. — Так что тут дело не во мне лично. И ты же помнишь, сколько раз он называл меня идиотом? Еще он ненавидит квиддич, а я, кажется, благодаря ему ненавижу зелья. И если бы не эта дурацкая магия… он бы…

Гарри с силой сжал челюсть.

Действительно, если бы не было соулмейтов, если бы в отношения волшебников не вмешивалась бы магия родственных душ, то какова была бы вероятность того, что они влюбятся друг в друга? Снейп был откровенно не красив, Гарри — откровенно не умен (если сравнивать с уровнем самого профессора, разумеется), так какого черта он должен верить, что их желание и чувства — не принуждение?

— Гарри, магия не может заставить полюбить. Помнишь, что нам говорили про приворотные зелья? — мягко спросила Гермиона, но Гарри не собирался ее слушать. Он резко поднялся на ноги и зло бросил:

— Я лучше пойду спать. Доброй ночи.

— Доброй ночи, Гарри, — расстроенно произнесла Гермиона ему вслед, но ее тихий голос потонул в ликовании толпы.

— Не волнуйся, они справятся. Все рано или поздно принимают своих соулмейтов, кем бы они не были, — уверенно произнес Рон и, развернувшись, мягко взял ее за ладонь и слегка сжал.

— Надеюсь, — слабая улыбка тронула ее губы. Рон так умело прикидывался идиотом большую часть времени, что даже она забывала, на что тот действительно способен. Любопытно будет встретить его соулмейта.

Комментарий к Глава 10

Итак, первый почти поцелуй)

Вы понимаете, почему 10ая глава не может быть последней? Эти тормозы до НЦ-17 будут еще минимум три главы топать. И про три я говорю только потому, что следующие две уже готовы х)

В общем, у меня появился шанс проверить, как работает автоматическая выкладка, на примере 11 главы)) жду с нетерпением!

И спасибо всем за терпение!:))

Глава 11

Гарри рефлексировал не одну неделю.

Стремительно приближался май, а там всего ничего — и уже наступит пора сдавать экзамены и уезжать на остаток лета к Дурслям. И если все последние годы в это время Гарри больше думал о том, как дожить до летних каникул и подозревал Снейпа во всех грехах, то в этот раз он прикладывал все силы, чтобы не думать о нем. И это было по-настоящему раздражающе.

Как оказалось, в последние месяцы он так привык держать образ Северуса в голове, что справиться с этой дурной привычкой оказалось не так уж просто. Отвлекаться не помогали продолжающие ходить нелепые слухи по поводу его соулмейта, которые не просто раз за разом возвращали мысли Гарри в неправильную стезю, но еще и заставляли сравнивать претендента на роль с тем, кто на самом деле эту роль занимал. И если иногда находились хоть какие-нибудь весомые аргументы против очередного кандидата, то зачастую это было скорее ощущение, что Снейп лучше.

Малфой, Джинни, Луна, Нотт, Колин Криви, не говоря уже о всех участниках гриффиндорской команды по квиддичу, всех Чемпионах с Трехмагового турнира, некоторых преподавателях и даже членах Школьного Совета — никто ни разу не был предпочтительнее Снейпа в глазах Гарри.

И, разумеется, виной всему была эта всепоглощающая магия родственных душ.

В какой-то момент Гарри даже думал, что он останется тем единственным известным примером, кто, зная своего соулмейта и даже воскреснув ради него из мертвых, оказался отвергнутым. При этом Гарри даже не допускал мысли, что он неправ.

Было бы намного проще, признай Снейп, что это все — влечение, тяга, постоянные мысли, желание написать и даже выматывающие сны — просто влияние магии. Это же так очевидно. Почему все упорно делают вид, что они созданы друг для друга? Почему даже Рон, который все это время, казалось, был на его стороне неприятия Снейпа, вдруг заявил, что нет никакого принуждения в выборе соулмейта, что магией здесь являются не чувства, а подсказка, благодаря которой маги не теряют счастливое время совместного сумасшествия зря?

Это было все небывалой чушью, Гарри не любил Снейпа. Не любил. И даже не был влюблен. Абсолютно. И то, что после того их поцелуя, мысли, когда Гарри забывал их контролировать, постоянно забредали на неизведанную ранее территорию, тоже абсолютно ничего не значило и не доказывало. И вот то постоянное, ненавистное чувство в груди, когда Снейпа не было в поле зрения, и кульбиты желудка, вместе с наполняющими его бабочками, когда Снейп в поле зрения все-таки был, и сухость во рту и учащенный пульс на уроках зельеварения, и несносная необходимость привлечь его внимание — всего лишь следствие того, что Магия решила ускорить их воссоединение после того еле заметного касания губ.

Не стоило об этом даже и думать.

И Гарри бы и не думал, если бы окружающие не задавали постоянно дурацкий вопрос, все ли с ним в порядке.

Кульминацией стал разговор с Почти Безголовым Ником, который, в какой-то момент появившись в их гостиной, поинтересовался, не планируют ли Гарри с Невиллом занять его должность Гриффиндорского приведения, потому что им пока что не хватает только умения проходить сквозь стены, а мертвенной бледности и унылых завываний уже хоть отбавляй.

И, наверное, то, что тот невзначай объединил Невилла и Гарри в одну компанию, вдруг сыграло свою роль: они стали все чаще проводить время вместе: мрачно вздыхать, рассеянно отвечать на вопросы и время от времени кидать грустные, непонятные никому фразы про соулмейтов. Единственное, что отличало Гарри — это вспышки гнева, особенно ярко проявляющиеся на зельеварении, за что с Гриффиндора десятками летели баллы. И хотя постоянные стычки с профессором и были неподобающим поведением в классе, но ни Снейп, ни тем более Гарри не пытались это изменить, и между ними разве что воздух не искрил, как в старые добрые времена.

— Гарри, а ты никогда не думал, что недостаточно хорош для своего соулмейта? — как-то спросил Невилл, когда они двумя мрачными тенями бродили по коридорам неиспользуемой части замка. Тут стараниями домовиков было так же чисто, как и в остальном Хогвартсе, но толкалось значительно меньше студентов.

Гарри пожал плечами.

— Я вообще не понимаю, как мы оказались связаны. Мы слишком разные, понимаешь?

— И вряд ли найдем общий язык, — добавил Невилл, и они испустили синхронный протяжный вздох.

Они прошли еще, наверное, коридора три, погрузившись в раздумья, пока у Гарри не возник вопрос.

— А ты бы хотел, чтобы это был кто-то другой? Ну знаешь, не просто на эмоциях сказать, а правда желать, чтобы это был не он?

— Нет, конечно. Это, наверное, глупо, но он совсем не такой, каким я его представлял, но другой мне не нужен. Из всех на свете я хочу, чтобы именно он был моим, — уверенно и почти мечтательно отозвался Невилл, а через мгновение снова потух и закончил с привычной тоской: — Точно глупо.

— Ага, — кивнул Гарри, и они вновь тяжело вздохнули.

Вот уж они с Невиллом точно были родственными душами. Так отлично понимать друг друга и при этом не допытываться подробностей могли только соулмейты. Может, мироздание что-то напутало?

Гарри скривился от мысли, что Снейп тогда должен принадлежать кому-то другому. Тянущее, ноющее чувство, скрутившее все органы при этой мысли, в последние дни стало слишком привычным. Интересно, а Северус тоже так себя чувствует? И поэтому поддается на провокации Гарри на уроках?

На мгновение перед мысленным взором мелькнул образ Снейпа, который сидел за своим столом, коршуном следя за варящими зелья студентами, следом пришло видение его быстрой, стремительной походки, когда мантия плыла по воздуху почти параллельно полу, и напоследок вспомнилось, как их со Снейпом пальцы почти невесомо переплетались в тот вечер в Воющей Хижине, а Гарри касался лбом его плеча. Ужасно хотелось вернуться в тот момент и снова побыть просто Штормом, которому можно было признавать своего соулмейта, утешать, поддерживать и писать всякие глупости посреди ночи на руке, зная, что Северус — для Шторма он ведь был просто Северусом — тоже признает его, причем в обеих ипостасях.

Почему у него никогда не бывает чего-то простого? Почему не Джинни? Понятная, веселая, родная Джинни. О которой сейчас не хотелось даже вспоминать.

Гарри снова тяжело вздохнул. Ему вторил не менее тяжелый вздох Невилла.

* * *

А в конце апреля Гарри потерял и своего друга по несчастью. Ну, не в прямом смысле потерял, конечно.

Спустившись на ужин, Гарри в холле около дверей в Большой Зал заметил странное скопление студентов, в середине своеобразного круга, если его не обманывало зрение, стояли Малфой и Невилл. И это было не к добру. Если потомок напыщенного рода и правда являлся соулмейтом Лонгботтома (Гарри был почти в этом уверен), то последнему сейчас не помешала бы поддержка, а если нет — помощь. И раздраконенный внутренней борьбой и противоречиями Гарри был очень даже не прочь сцепиться со своим заядлым школьным врагом.

— Ты спятил, если считаешь, что твоя компания будет ему интересна, — услышал протискивающийся в центр круга Гарри.

— Я-я… я не думал, — тут же залепетал в ответ Невилл, которому Малфой умудрился попасть по больному месту. Так значит это все же не мистер Я-Все-Расскажу-Папочке? Ну слава Мерлину! Если так, то эта вся соулмейтская чушь не так жестока и несправедлива, как Гарри уже привык думать.

— Малфой, тебе верить — себя не уважать, — вклинился в разговор Гарри, становясь плечом к плечу с Невиллом и обращая на себя взгляд холодных льдистых глаз. Толпа вокруг зашумела.

— О, вот и Потти пожаловал, — моментально скривился Хорек. — Мальчик-которого-стыдится-даже-соулмейт. Вы с Лонгботтомом должны организовать клуб для таких же ущербных.

Не то чтобы Гарри правда думал, что Снейп его стыдится, но он должен был признать, что Малфой сегодня был очень точен в своих колких выпадах.

— Что, Поттер, задело? — понятливо ухмыльнулся тот. — Ты ведь и сам знаешь, что с тех пор, как твое место на страницах газет занял Шторм, ты стал никем. У тебя был только шрам, а теперь и он никому не интересен. Ты пустое место, Поттер, признай это.

Гарри почти отступил назад, почти позволил словам того, кого даже слушать не стоило, сделать ему больно. С другой стороны, Снейп же знал правду, знал, что это Гарри благодаря тренировкам, постоянному недосыпу и отсутствию инстинкта самосохранения, смог победить Волдеморта, но ведь тот влюбился… поддался магии родственных душ еще до этого и заботился в те разы не о Шторме, а о Гарри, так может?..

— Чушь, Малфой! Гарри никогда не был и не будет пустым местом. А если ты привык судить о людях по количеству статей о них в Ежедневном Пророке, то у меня для тебя плохие новости: пустое место здесь только ты, — Невилл чуть наклонился вперед, будто пытаясь защитить Гарри.

Из толпы вдруг появился Забини и, встав рядом с Малфоем, мрачно оглядел фигуры гриффиндорцев напротив.

— Как мило, ты это видел, Блейз? — тут же отреагировал Хорек. — Лонгботтом защищает Поттера.

Забини сложил руки на груди и поджал губы. Кажется, он не считал эту стычку достойной своей светлейшей особы.

— И заруби себе на носу, Лонгботтом, — продолжил Малфой, добавив в свой тон угрозу, — если еще раз посмеешь назвать меня пустым местом, тебе не поздоровится.

— Папочке пожалуешься? — фыркнул Гарри. — Так он сейчас немного занят тем, чтобы его не арестовали. Снова.

— Но он жив, Поттер, чего не скажешь о твоем папаше.

Взгляд Гарри вдруг на мгновение застелила красная дымка, он рванул вперед, импульсивно желая с размаху впечатать кулак в аристократичный профиль Малфоя, но Невилл среагировал быстрее, хватая его за руки и удерживая на месте.

— Какая же ты сволочь, Малфой, — с презрением выплюнул он, почти в объятиях сжимая все еще рвущегося в драку друга.

— Как ты посмел, жалкое отродье… — взбеленился слизеринец и поднял палочку, явно желая наслать не самое приятное проклятье в безоружного Невилла, но Забини мгновенно сжал его запястье.

— Драко, — только и произнес тот, но, судя по тому, как задрожала палочка в руках Малфоя, хватка Забини была очень сильной.

— Он меня оскорбил! — возмущенно воскликнул тот. — Неужели ты…

— Мне плевать. Ты его не тронешь, — на лице Забини вдруг проступила ярость, и Хорек почти испуганно опустил палочку вниз. В холле стихли даже шепотки.

«Да ладно! Не может быть!» — ахнул про себя Гарри, приходя в себя и стряхивая с себя руки Невилла, который стоял и как завороженный смотрел на темнокожего парня, который… и был его соулмейтом? Забини? Серьезно?

— Блейз, ты не обязан, — почти на грани слышимости проскрежетал Невилл.

— Лонгботтом, если ты считаешь ниже своего достоинства встречаться с кем-то вроде меня, вовсе не значит, что я позволю кому-то тебя тронуть.

— Но я… я думал, что это ты не хочешь.

Гарри заставил себя поднять упавшую челюсть, переводя взгляд с Невилла на Блейза и обратно. Те смотрели друг другу в глаза и будто видели впервые. На живом эмоциональном лице гриффиндорца читалось недоверчивая надежда, которая как в зеркале отражалась в темных глазах его соулмейта. Наконец, Невилл, сжав зубы, явно превозмогая свой страх пошел вперед и протянул руку Блейзу.

— Я постоянно думаю о тебе, мне не хватает наших разговоров в библиотеке, ты мне давно нравишься. Я был счастлив, узнав, что ты мой соулмейт, Блейз.

— Гриффиндор — это диагноз, — хмыкнул тот, но его губы растянулись в редкой для него улыбке, и он без раздумий сжал ладонь Невилла в своей, а потом и вовсе притянул к себе и коротко обнял. Студенты вокруг разразились аплодисментами и неуклюжим свистом. — Хотя я предпочел бы в следующий раз решать подобные вопросы в приватной обстановке.

Невилл рассмеялся и, ярко покраснев, бросил на улыбающегося Гарри короткий взгляд. На лице Малфоя застыло странное выражение — что-то между брезгливым отвращением, высокомерием истинного сноба и, кажется, чернющей завистью.

— Я, пожалуй, пойду на ужин, — хмыкнув, Поттер и поспешил убраться в Большой зал.

Он был чертовски рад за своего друга, но что-то странное не давало ему покоя. Так значит, они влюбились до того, как узнали, что они предназначены друг другу? Но как? Да и Снейп же тоже, по сути. Можно ли считать, что на их чувства повлияла магия родственных душ, если они даже не подозревали о ней? Был ли их выбор объективен и магия начала действовать с момента первого касания или же…

— Ой! — Гарри врезался в кого-то, больно ударившись носом, и на миг испугался, потому что с его фиговой удачей это скорее всего был Снейп, но добродушный голос Директора быстро его успокоил.

— Добрый вечер, Гарри.

— Добрый, сэр, — отозвался тот, потирая ушибленный нос. — Простите, я вас не заметил. Надеюсь, вы не пострадали?

Тот сверкнул голубыми глазами и улыбнулся.

— О, мой дорогой, боюсь, нужно нечто большее, чтобы меня покалечить.

Гарри рассмеялся, чувствуя, как спокойствие и чувство защищенности окутывает его от одного присутствия Дамблдора.

— О чем задумался, мой мальчик?

— О соулмейтах. Знаете, там Невилл и Забини сейчас, — Гарри неопределенно махнул рукой по направлению холла. — Они там… ну…

— Полагаю, ты хочешь сказать, что мистер Лонгботтом и мистер Забини пролили свет на заблуждения, в которых пребывали последнее время?

— Да, сэр, — облегченно вздохнул Гарри, задумываясь, есть ли хоть что-то, чего Директор не знает? О Шторме, может? — И Невилл сказал, что влюбился в него до того, как узнал, что Забини его соулмейт. И я думаю, а когда начинает действовать магия родственных душ? Невилл влюбился в Забини, потому что тот его соулмейт, или же Забини стал соулмейтом Невилла, потому что тот в него влюбился?

Гарри замолчал, не уверенный, что правильно объяснил мысль, которая еще толком не сформировалась даже в его сознании.

— Очень интересный вопрос, Гарри. Скажи, а что было раньше: дракон или яйцо?

Что?

Гарри недоуменно свел брови у переносицы.

— Я… я не знаю. А какая разница, если в итоге все равно получается дракон, сэр?

Дамблдор рассмеялся и похлопал Гарри по плечу.

— Именно, мой мальчик. Какая разница, если в итоге соулмейты друг друга любят?

— Сэр, но разве эти чувства настоящие?

— Такие же настоящие, как и дракон, который вылупится из яйца. Не сомневайся, — Дамблдор внимательно посмотрел в его глаза поверх очков-половинок. — И кстати, мой мальчик, тебе не кажется, что одному хорошо знакомому нам погодному магу стоит немного отдохнуть после того, как он спас всех нас?

Внутренности Гарри похолодели от ужаса.

— Ч-ч-что?

Директор ласково улыбнулся и вновь похлопал его по плечу.

— О, ничего, просто хотел поддержать разговор. Я, пожалуй, пойду, Гарри. Береги себя. А мне пора добавить к своему недавнему приобретению еще пару любопытных вещиц.

И Дамблдор показал на бледной руке странное золотое кольцо с простым камнем, кажется, расколотым посередине, и ушел, напевая себе под нос последний хит Селестины Уорлок.

Голова Гарри пошла кругом. Он никогда до конца не сможет понять, гений Директор или сумасшедший. С другой стороны, он ведь может сочетать в себе оба понятия, правда?

— Гарри! Сюда! — раздался возглас Гермионы, и Гарри, вздрогнув, огляделся и увидел друзей, сидящих за столом и машущих ему. О, они же еще ничего не знают!

Гарри поспешил присоединиться к ним.

— Соулмейт Невилла — Забини, они сейчас поговорили, и теперь вместе, — выпалил он шепотом и широко улыбнулся.

— Это же замечательно! — Гермиона ахнула и захлопала в ладоши, а Рон облегченно выдохнул.

— Слава Мерлину, не Малфой, мне было б сложно его рожу часто видеть.

Гарри часто закивал.

— Забини его от Малфоя сейчас вообще защищал, — добавил он с нотками гордости и принялся наполнять свою тарелку дольками жареной картошки и стейками. Он был голоден, как пухлый заглот.

— Он не так плох, как вы о нем думаете, — заметила Гермиона.

— Ты же знаешь, что его мать — черная вдова? — недоверчиво спросил Рон.

— Это как?

— Гарри, это слухи. У его матери было семь мужей, они все погибли…

— Офень загадофно погибли, — перебил ее Рон с полным ртом, из-за чего речь была не очень разборчивой, и, проглотив, закончил: — И все оставили ей свое огромное состояние.

— Это слухи, — хмуро констатировала Гермиона.

— Да, но даже если его мать и черная вдова, это не значит, что Забини такой же, — заметил Гарри, пока друзья не увязли в многочасовом споре, как обычно. — Да и вообще, как это? А где их соулмейты?

— Либо погибли в Первой Магической, либо еще как, либо не встретились, — Рон пожал плечами и запихал себе в рот печеночный пуддинг. — Фто фнает.

— Мерлин, Рон, что бы сказала сейчас миссис Уизли? Где твои манеры?

— А фто факое?

Гарри захихикал, глядя на разъяренное лицо Гермионы: у нее разве что волосы не зашевелились, как у Медузы Горгоны. Нет, Рона определенно уже от длинной лекции не спасти.

Пропуская мимо ушей недовольную тираду подруги о культуре поведения за столом, Гарри кинул мимолетный взгляд на преподавательский стол. Снейп сидел на своем месте и методично поглощал пищу, изредка поглядывая на своих подопечных.

«Какая разница, если в итоге соулмейты друг друга любят?» — прозвучал в голове голос Дамблдора.

— Действительно, какая? — пробормотал Гарри и вернулся к своей тарелке.

А потом, когда привычно поплелся к Филчу на отработку, он узнал, что Дамблдор отменил его наказание.

— Сказал, что двух недель вполне достаточно, — скрежетал Филч, недовольно размахивая шваброй. — Как будто за две недели можно вправить мозги распоясавшимся студентам. Вот если бы мне дали воспользоваться розгами, как в былые времена…

Гарри поспешил убраться в свою гостиную, стараясь не думать, как связана отмена отработок с той фразой Директора о необходимости отдыха Шторму. Просто совпадение же, да?

Но до гостиной он так и не дошел. Остановился на полпути и развернулся в обратном направлении. Наверное, в том, что комнаты Слизерина и Гриффиндора находятся на противоположных концах замка было что-то символичное.

Когда Гарри постучал в двери личных покоев Снейпа, он понятия не имел, зачем пришел и что собирался говорить, надеялся лишь, что тот не пропадает в кабинете, приглядывая за студентами на отработках.

Снейп открыл ему достаточно быстро и удивленно приподнял бровь.

— Мистер Поттер?

Гарри слабо улыбнулся. Они, конечно, виделись на уроке днем, но те злобно-равнодушные переглядки не могли удовлетворить его потребность в общении с соулмейтом.

— Дамблдор сказал, что чувства настоящие, как яйца дракона, — выпалил он самое важное, что вынес из событий последних недель. Судя по дрогнувшим губам Снейпа и его брови, которая взлетела еще выше, сказал он что-то не то. Обдумав свою последнюю фразу, Гарри жарко покраснел и попытался исправиться. — Нет. О Мерлин. Он не так сказал. Вообще-то, он вроде имел в виду, что настоящие как и дракон из яйца? Я не помню. Но главное то, что это не предопределено. Это…

Снейп отступил назад, открывая дверь шире.

— Проходите, Поттер. Думаю, обсуждать… драконов лучше не в коридоре. Вряд ли кто-то еще сможет понять вас правильно.

Гарри мысленно застонал и, все еще краснея, поспешил зайти внутрь.

Ну что. Зато барьер неловкости успешно пройден. Спасибо драконьим яйцам.

Они расположились в хорошо знакомых Гарри креслах. Снейп занял то же, что и в тот вечер, когда напился и обвинял Шторма, что тот не Поттер, а Гарри сел в соседнее, стоящее в метре от него. Они были расположены так, чтобы сидящий мог смотреть в камин, но Гарри незамедлительно с жутким скрежетом повернулся лицом к Снейпу. Тот поморщился, но промолчал.

— Так что там с яйцами драконов, Поттер?

Гарри хихикнул и покраснел. Его дурацкая фраза, сказанная Снейпом вдруг стала казаться не глупой, а пошлой, и от этого ему стало немного жарко.

— Вы еще долго будете издеваться?

— Хотелось бы, — странно ответил тот и откинулся на спинку кресла, молча разглядывая Гарри, и, вопреки их бурному и достаточно злобному общению в последние недели, его взгляд даже можно было назвать теплым.

Гарри рассматривал его в ответ и почему-то не мог сказать, что Снейп ему не нравится. Он был некрасивый, но на него хотелось смотреть вот так, неотрывно, прямо, без необходимости притворяться или взрывать котел, чтобы обратить на себя внимание, не украдкой в Большом Зале, когда его дергали постоянно, а зная, что они наконец наедине и ни вызов Темного Лорда, ни целая толпа однокурсников им не помешают.

Гарри расслабился и чуть улыбался, наслаждаясь моментом принятия — для этого оказывается не надо было даже касаться, только смотреть вот так — открыто. Как сильно он, оказывается, устал за все это время, когда думал, что его чувства — фальшивка, что их помимо магии ничего не связывает, что он был отвергнут соулмейтом после воскрешения…

О Мерлин! Воскрешение же!

Гарри застонал и спрятал лицо в ладонях.

— Я такой идиот, знаешь? — незаметно даже для себя он перешел на «ты», но Снейп даже бровью не повел. — Когда я поймал то проклятье и упал, я… — Гарри заметил, как напрягся и побледнел его собеседник и закончил чуть мягче, чем хотел. — Я попал в другое место. Что-то вроде остановки между этим миром и миром мертвых. До сих пор не уверен, что мне это не привиделось, но… Там был Сириус, и Волдеморт, только он был таким крохотным и мерзким существом, он постоянно выл от боли и… не важно. Мне Сириус сказал, что я могу выбрать за нас двоих с Волдемортом: пойти дальше или вернуться. И я тогда даже пытался думать, только с самого начала знал, что не смогу оставить тебя. Вас. Сэр? — Гарри вдруг осознал свою оплошность, но Снейп её, кажется, и не заметил.

— Ты хочешь сказать, что вернулся… из-за меня?

Гарри кивнул и улыбнулся уголками губ.

— Там не действует магия родственных душ. Так что неважно, что было раньше яйцо или дракон, потому что это мои чувства. И даже если бы ты не был моим соулмейтом, я бы все равно рано или поздно понял бы все. Думаю, скорее, поздно, но это потому что я идиот, как ты всегда и говорил. Я правда долго пытался выяснить, почему мы оказались связаны, но сейчас это кажется неважным. Мне еще никогда не было так хорошо просто видеть кого-то. Я так ужасно устал за все это время.

Снейп медленно поднялся со своего кресла и протянул ему руку, приглашая встать. Выглядел он при этом так неуверенно, что Гарри поспешил вскочить и — разумеется! — споткнулся о свою ногу и упал прямо в его объятья.

— Поттер, ты даже шаг сделать не можешь без приключений, — проворчал Снейп, аккуратно прижимая его к себе. Но в низком, бархатном голосе слышалась улыбка, так что Гарри только поудобнее устроился в кольце его рук.

— Ты же меня поймал, — глухо возразил он куда-то в плечо, обтянутое черной мантией. — А ты заметил, что нет отката от прикосновений?

— Потому что нет большой разницы в том, как ты ко мне относишься, когда касаешься и когда нет.

Гарри чуть отстранился, чувствуя, как неохотно поддался Снейп. Он смотрел в глубокие черные глаза и терялся в них.

— Значит, это было что-то вроде предсказания того, что мы будем потом чувствовать?

— Ты сильно упрощаешь, но да, — голос Снейпа был таким тихим и чарующим, что по коже Гарри пробежала толпа мурашек.

— А можно тебя по имени называть?

— Только наедине.

— Ну и ладно. Поцелуй меня? — Гарри с надеждой посмотрел на него, и Северус будто только этого и ждал. Он медленно склонился к его губам, и предвкушение поцелуя заставило Гарри вытянуться в струнку, а когда жаркое дыхание коснулось его лица, он рвано выдохнул и схватился за мантию на груди Снейпа, а после обвил руками его шею.

— Ну же, — на выдохе, почти неслышно прошептал он.

— Я ждал этого слишком долго, чтобы торопиться, — хриплым шепотом ответил Снейп, слишком серьезно, чтобы это можно было принять за шутку или издевку.

— Какой в этом смы?.. М-м-м, — губы Снейпа наконец достигли его рта, и Гарри моментально забыл, о чем он там пытался сказать или спросить. Он не уверен, что смог бы — кажется, магия все-таки еще давала откат, потому что его мозг закоротило, жар от губ волной прошелся по всему телу, и Гарри явственно застонал. Это было сильнее его. Это было почти слишком сильно.

Руки Северуса исчезли с его спины, но Гарри не успел даже испугаться, почти не заметил даже, как почувствовал прикосновения длинных пальцев к своему лицу — Северус очень нежно, мимолетно проводил по линии бровей, скул, касался шеи, прослеживал изгиб ушей, зарывался пальцами в длинные пряди волос на затылке, и все это не переставая его целовать — столь же нежно. Он захватывал в плен его нижнюю губу, отрываясь на мгновение, только чтобы пробормотать его имя, и возвращался, касаясь уже верхней, чуть посасывая, едва заметно проводя по ней зубами.

И это все вместе заставляло Гарри чувствовать себя не просто желанным, а до боли, нежно любимым. Снейп даже слова не сказал по поводу их прошлого разговора или о том, что Гарри скрывался за маской столько времени, сводя его с ума и доподлинно, из первых уст зная об этом. Северус просто его принял. А ведь Гарри заслужил… да много чего, только не такого наполненного любовью поцелуя.

Гарри почувствовал, как глаза немилосердно защипало, и он чуть шмыгнул носом, но Северус немедля от него оторвался, обнимая жаркими ладонями лицо и смотря в глаза обеспокоенным взглядом.

— Гарри? — тихо позвал он. — Что случилось? Почему ты?..

Гарри не дал ему закончить и мотнул головой, вырываясь из его рук, прислоняясь лбом к плечу. То, что его глаза слегка увлажнились, еще не значит, что он плакал. Вовсе нет.

— Прости меня. Пожалуйста. Я, наверное, самый худший соулмейт. Я тогда сказал Сириусу, что ты меня никогда не простишь, если я вернусь. А он ответил, что не простишь, если я останусь. Но как ты можешь простить, когда я знал, что тебе больно, и молчал? Но тогда это казалось правильным. Прости меня. Прости-прости-прости-прости, — зачастил Гарри и замолчал только тогда, когда рука Северуса коснулась его затылка и мягко погладила.

— Тш-ш, все в порядке, я не сержусь. Посмотри на меня, — попросил Снейп, но Гарри не двинулся, и он подцепил подбородок гриффиндорца пальцем, заставляя поднять голову. Гарри пришлось встретиться с ним взглядом и утонуть в очередной раз. Мерлин, как это вообще работает? Почему раньше ему эти глаза напоминали черные жуткие колодцы, а сейчас — бесконечную вселенную с миллионом загадок?

— Гарри, если бы ты сказал раньше, все могло бы быть по-другому: мы могли бы не найти общий язык, Волдеморт мог бы быть еще жив, мог бы погибнуть еще кто-то, кого ты любишь. Я не говорю, что я безмерно счастлив, что ты не доверял мне, но, надеюсь, все, что случилось, помогло тебе понять, что я на твоей стороне? — Гарри яростно закивал, и Северус слабо улыбнулся. — Вот и отлично. Но твой блохастый крестный был прав. Единственное, что я не смогу простить — это твоя смерть, поэтому не рискуй больше собой, ладно? Или хотя бы предупреждай меня, чтобы я мог вовремя тебя поймать.

Гарри снова шмыгнул носом и кивнул.

— Предупреждать. Заметано, сэр, — откашлявшись, почти нормальным голосом произнес он.

Северус хмыкнул и снова коснулся его губ поцелуем. И тут Гарри, понимая, что чувство вины все еще давило на сердце, захотел действием показать, что чувствует, так что он, недолго думая, призвал силы, поднимаясь в воздух, и, поравнявшись с удивленным Северусом ростом, углубил поцелуй. И он совершенно точно не был готов к ощущению их столкнувшихся языков. Громко застонав, Гарри принялся не очень умело ласкать рот Северуса изнутри, оплетя его шею руками и плотно прижимаясь к телу. Это было так горячо и возбуждающе, что он, потеряв контроль над магией (забыв о том, что он вообще должен ее контролировать), в какой-то момент просто повис на Снейпе всем своим весом, а тот, не менее отчаянно погруженный в их страстный поцелуй, был попросту к этому не готов, так что они с грохотом повалились на пол.

— Поттер! Мерлин тебя побери, — зашипел Снейп, жмуря глаза от ноющей боли в затылке. — Я же просил предупреждать, когда что-то затеваешь.

Гарри, с удобством лежавшей на его груди и ни капли не пострадавший, покаянно вздохнул и чмокнул его куда-то в шею.

— Прости?

— А у меня есть выбор, Поттер? — фыркнул тот, не предпринимая, однако, никаких попыток подняться.

— Ну разумеется. Выбор есть всегда. Например, лежать на полу или на кровати.

Снейп нахмурился и внимательно посмотрел ему в глаза, кажется, пытаясь прочитать в них ответ.

— Что ты имеешь в виду? — подозрительно спросил он.

Гарри сел, упираясь руками о грудь Снейпа, и слегка качнул задом, потираясь больше о живот, нежели о пах мужчины, но все равно жарко краснея от своих действий.

— Я тут подумал кое-что, пока мы падали.

Снейп издал странный звук — что-то среднее между смехом и стоном.

— Поттер, у тебя всегда думать получалось из рук вон плохо, но сейчас ты превзошел сам себя.

— Ты не хочешь? — Гарри обиженно надул губы.

— Поттер, ты еще днем на уроке пытался взорвать котел так, чтобы взрывной волной в меня отбросило все ингредиенты с твоего стола, а сейчас предлагаешь мне переспать с тобой?

— Подумаешь, не получилось же, — Гарри недовольно заворчал и поднялся на ноги. Снейп последовал за ним, кривя губы в усмешке. — Мне не хватило всего чуть-чуть, я решил у Симуса взять пару уроков. Думаю, если его поставить в пару с Невиллом…

— То есть идею со взрывной волной ты не оставил? — Снейп взмахнул палочкой, превращая два кресла в большой диван и потянул на него Гарри.

Снейп сел ровно, как полагается воспитанному магу, а Гарри фыркнул и забрался на диван, как полагается невоспитанному студенту: одну ногу подогнул под себя, другую перекинул через Северуса и прижался к нему в объятии. Впрочем, выговора его невоспитанности не последовало.

— Мало ли что в жизни пригодится, — Гарри улыбнулся. — Так что насчет моего предложения?

Снейп свободной рукой помассировал переносицу.

— Откладывается.

— Надолго?

— Пока я не решу, что ты готов, — твердо посмотрел на него Снейп, и Гарри ответил широкой улыбкой.

— Да я, в общем-то, уже.

Снейп приподнял бровь.

— Поттер, я сказал, пока я не решу это.

— Ну и ладно, — недовольно пробормотал Гарри, а потом тема разговора как-то сама собой изменилась, и Гарри принялся в красках рассказывать все, что с ним происходило: как он впервые использовал силу, как тренировался с Роном и Гермионой, как помогал аврорам и сражался с Пожирателями. Он постоянно срывался на рассказы о своей повседневной школьной жизни, жаловался на профессора Бинса, спрашивал, каким был Филч, когда Снейп еще сам учился, делился мечтами о будущем и все время старался хоть как-то касаться Северуса: обнимал или же переплетал их пальцы, подлазил холодной ступней под бедро Снейпа в надежде согреться и даже один раз слегка укусил его за шею, когда был недоволен своей сотней отработок, из-за которых не высыпался.

А Снейп только и рад был его слушать, и смотреть, и касаться в ответ, вставляя редкие ехидные комментарии или пытаясь дать подзатыльник за очередную глупую и опасную затею.

Уже далеко за полночь они так и уснули: вместе, в обнимку, на свежетрансфигурированном диване.

Глава 12

Критерии «готовности» Снейп Гарри так и не озвучил. Просто сказал, чтобы тот жил, учился, сдавал экзамены и не думал об этом.

И вот это было очень похоже на «ходить в Запретный Лес всем учащимся строго запрещено», «участник Турнира Трех Волшебников должен быть совершеннолетним», «никакой магии в коридорах на переменах», «Тайной комнаты не существует» и — его любимое — «запрещается покидать гостиные факультетов после отбоя».

Весь список был очень длинным, заканчивался пресловутым «не думай об этом», а все его строки объединяло одно: Гарри был чисто физически не способен хоть что-то из этого выполнить. Даже когда он, будучи первокурсником, сознательно пытался избегать коридора на третьем этаже, его туда привела мадам Случайность, ну и еще парочка нарушений других пунктов списка (назначенная дуэль с Малфоем после отбоя — весьма веская причина, между прочим, что бы там не говорила Гермиона).

В общем, вопреки запрету Гарри думал. И чем больше думал, тем больше проводил времени в душевой и тем лучше понимал, что он готов. Более того, он приходил в готовность на уроках, чего первое время смущался, но потом на смущение не хватало свободных клеток мозга, занятых воображением. Сам Снейп в такие дни иногда даже забывал дать им домашнее задание, стараясь поскорее всех выпроводить из класса, лишь бы Гарри больше не смотрел на него, покусывая губу, ослабляя постепенно галстук на шее и сильнее распахивая ворот рубашки, отчего начинал выглядеть так, что на него как-то странно косился даже Малфой.

Если же Гарри пытался нарочно повторить это, когда они были наедине, Снейп умело отвлекал его внимание на что-то еще или же просто грозился выставить за дверь, если Гарри не прекратит.

Да и вообще, из-за этого всего с учебой не ладилось. Раньше виноваты были постоянные стычки с Пожирателями, тренировки и вечный недосып. Сейчас же Гарри мешали гормоны.

С того самого часа, как он позволил себе принять свои чувства к Снейпу, внутри него будто прорвалась плотина. И если сначала его накрыло ошеломляющее чувство облегчения и принадлежности, то постепенно он раскрывал все новые и новые грани своего помешательства. И не переставал удивляться тому, как поменялось его видение Северуса. Тот вовсе не перестал быть собой, не пытался даже ничего сделать с желтизной кожи или с волосами — хотя Гарри был уверен: ему под силу было изобрести супер-зелье и затмить даже нафуфыренного Локонса — в общем, Снейп оставался Снейпом, а вот Гарри почему-то вместо раздражения и оскорблений только умилялся и хихикал. То ли от того, что стал лучше его понимать, то ли просто уже смирился со своим сумасшествием. Но в итоге выходило так, что Гарри наконец-то был счастлив. И, кажется, не он один.

Хотя, разумеется, в Хогвартсе все еще мало кто знал об их связи. Будучи соулмейтами, они не рисковали ни карьерой Снейпа, ни, тем более, его свободой, но слухи и кривотолки были бы неизбежны в любом случае. Подумать только, Пожиратель смерти и Мальчик-который-выжил — Рита Скитер удавилась бы за возможность о них написать. Дай ей волю, она бы и книгу смогла выпустить, в каждой главе которой набралось бы не меньше яда, чем у сотен кобр. И это она еще не знала, что Гарри и Шторм были одним и тем же лицом.

Что же касалось Шторма, то он был на пике популярности, и Гарри был просто невероятно счастлив, что эта популярность не коснулась его напрямую: его бы или задушили в объятьях фанаты, или убили бы от страха приверженцы свежей модной тенденции «Шторм — новый Темный Лорд».

Рон с Гермионой были искренне возмущены неблагодарностью магического мира, Снейп только ухмылялся, читая новые опусы Ежедневного Пророка, а Гарри искренне развлекался, вступая в долгие дебаты то с одними, то с другими, громогласно уверяя, что Шторм — это переодетый в белое Снейп. И он настолько был убедителен, что часть учащихся серьезно ему поверила: Гарри никогда не забудет лицо Северуса, когда к тому пришла делегация из уверовавших с подношениями из Сладкого Королевства. После чего Гарри пришлось полетать по гостиной Снейпа, пытаясь уклониться от проклятий разнообразной степени изощренности, а потом неделю ходить с очень пушистыми розовыми кроличьими ушами, но это все равно того стоило.

Вообще, было даже странно то, как хорошо они со Снейпом подошли друг другу. Гарри не чувствовал неловкости даже на следующий день после своего своеобразного признания. Сначала, когда Северус поднял его посреди ночи и отправил в гриффиндорскую башню, Гарри так отчаянно зевал, что смог только проворчать о том, что его соулмейт — изверг, и, врезаясь во все углы, улететь к себе. Потом утром, войдя в Большой Зал, Гарри был занят обсуждением новой метлы с Роном, так что на долгий внутренний конфликт у него не было времени, и, мельком взглянув на преподавательский стол и поймав взгляд Снейпа, Гарри на миг замер, радостно улыбнулся, а поймав ответную, пусть слабую, но все же улыбку, вернулся к животрепещущей теме разговора с другом.

На урок зельеварения в тот же день Гарри не шел — летел (спасибо бдительности Гермионы, что не буквально, а фигурально), но старательно делал вид, что это вообще никак не связано со Снейпом: может, он просто радуется за Невилла. Тот шел рядом с невозмутимым Блейзом, краснел всякий раз, когда кто-то на них смотрел, норовил споткнуться и упасть почти на каждом шагу, но прямо-таки источал счастье всем своим весьма неловким видом. И, в общем-то, благодаря этой колоритной парочке на Гарри почти не обращали внимания, тем более что Снейп даже бровью не повел, будто их отношения не перевернулись дважды с ног на голову и обратно за последний месяц.

На том занятии они — слава Мерлину — зелья не варили, была подготовительная лекция перед следующим практическим уроком, так что от Гарри требовалось всего лишь слушать профессора и вести конспект. Всего лишь. Ну-ну. Это было легче сказать, чем сделать!

Стоило только Снейпу немного понизить голос или как-то поиграть интонацией, или повести бровью, или же… Стоило признать, что Снейп мог просто молча сидеть где-нибудь в уголке — и все равно быть ужасно отвлекающим фактором для внезапно прозревшего Гарри. Учитывая, что война закончилась, Пожиратели судорожно прятались по норам, тренировки его стихийной магии временно приостановились в связи с приближающимися экзаменами, Гарри неожиданно для себя начал высыпаться, хорошо питаться и прямо-таки кипел энергией. И всю эту неуемную жажду деятельности он направил на закрытие новоприобретённого гештальта — секса со Снейпом.

Он, конечно, понимал, что еще буквально позавчера и думать не хотел даже о поцелуях с Северусом, но, право же, между позавчера и сегодня была целая, огромная жизнь, да и вообще, он же гриффиндорец, максималист — когда это его смущало бросание из одной крайности в другую? Победа или смерть. Любовь или одиночество. И точно не вот эта вот загадочная недодружба на трансфигурированном диване.

Итак. Секс со Снейпом.

Гарри неуверенно закусил губу и оглядел фигуру проходящего мимо профессора внимательным взглядом. На вид тот был очень неприступным, высоким, стройным, строгим, жилистым даже. На память (Гарри почти физически ощутил его фантомные объятия) — теплым и сильным.

Снейп проплыл обратно, и взгляд Гарри проследил его спину и остановился на заднице, скрытой мантией. Дряблая или нет? Ну вот как тут понять, когда ни черта не видно. Если б он только додумался вчера ее как следует ощупать… Ну ладно, надо было исходить из имеющихся данных.

Для начала, что он вообще знал о сексе?

Эм. Ну.

Гарри уставился в потолок, судорожно вспоминая все ночные перешептывания у них в спальне за последние пару лет.

Во-первых, девчонки любят поцелуи. Во-вторых, Ромильда боится не успеть до встречи с соулмейтом набраться опыта и разочаровать его, так что к ней можно подкатывать. В-третьих…

Гарри замер. Вот же черт! Он точно идиот! Он так отчаянно посвятил себя сражению с Волдемортом и его приспешниками, а попутно — изучению и контролю своих сил, что совсем не подумал, что ему тоже было бы совсем не плохо подготовиться к встрече к соулмейтом. Хотя… Кто же знал, что он вообще до этой встречи доживет? И что она случится так скоро. И тем более, что это будет Снейп, так что…

Так что Гарри был совершенно точно не готов.

Может, Северус вчера это и имел в виду? Что Гарри был слишком молод, неопытен и не смог бы стать хотя бы удовлетворительным любовником, не говоря уже о «выше ожидаемого» и недостижимом «превосходно».

Но это совершенно, в корне меняло суть проблемы и пути ее решения.

Гарри принялся судорожно покусывать ногти, следя безумными глазами за Снейпом, мирно скользящим между стройных рядов парт и оглядывающим свою напуганную, тихую аудиторию. Столкнувшись взглядом с Гарри, тот почти запнулся на середине фразы, но, еле заметно нахмурившись и быстро отвернувшись, продолжил так, будто ничего не случилось. Да и вряд ли еще кто-то мог заметить, но для Гарри, которого уже с головой захватила новая идея, это было очевидно.

Он схватил палочку, прижал ее к левому предплечью и одними губами прошептал заклятье, выведанное накануне у Снейпа. Руку окутало на мгновение приятное тепло, а профессор бросил на него недоуменный взгляд.

«Ну же, прочитай. Мне срочно нужен твой ответ!» — настойчиво думал Гарри, глядя прямо на него и не обращая на дергающую за его мантию Гермиону.

Снейп поджал губы, вздохнул и велел:

— Открываем учебник на странице четыреста девяносто три. Живо.

Студенты мигом закопошились, зашуршали страницами книг, что дало профессору несколько секунд, чтобы приподнять край рукава и быстро прочитать вопрос Гарри. Вполне себе очевидный и закономерный вопрос. А вот реакция Снейпа была далеко не столь очевидной и закономерной. Впрочем, тот всегда несколько бурно реагировал на Гарри — не стоило удивляться.

— Поттер! Пятьдесят баллов с Гриффиндора! — закричал он, и челюсть Гарри безо всякого контроля упала ниц.

— Что? Но я же ничего не сделал! — справедливо возмутился он, и его даже тихим ропотком поддержали обычно молчавшие во время их стычек одногруппники.

Подумаешь, Гарри ведь только уточнил, правильно ли понял, что Снейп хочет, чтобы он набрался опыта в сексе и не посоветует ли тот, с кем это лучше сделать. И чего он так разъярился? Сам ведь вчера об этом сказал.

— Если бы ты еще хоть что-то сделал, — прошипел Снейп, скрипя зубами и явно пытаясь взять себя в руки. — Порой мне кажется, что ваш идиотизм наконец подошел к своему пределу, но на самом деле, Поттер, он безграничен. Ваше абсолютное нежелание пользоваться тем, что у вас вместо мозгов, когда-нибудь должно перестать меня удивлять, но вы вновь и вновь расширяете границы самого понятия идиотизма. Ваше скудоумие, безмозглость, тупость, — к этому моменту Снейп подошел вплотную к абсолютно обескураженному Гарри, сверкая черными, опасными глазами, и со всей силы хлопнул ладонями об его парту, — приводят меня в полнейшее отчаяние хоть чему-то вас научить.

Ого. Вау.

Гарри сглотнул и нервно облизнул губы. Ему, наверное, стоило сейчас разозлиться и ответить что-нибудь в своем духе, но он чувствовал лишь жар, жидким огнем стекающий по позвоночнику и скапливающийся где-то внизу живота.

— Я… я понял, сэр, — хрипло ответил он, когда звенящая тишина в кабинете достигла своего пика.

Снейп отклонился, складывая руки на груди, и хмуро глядя на него из-под насупленных бровей.

— Что вы поняли?

Гарри на секунду прикинул возможность сказать вслух то, что он подумал, но решил, что повтора предыдущей тирады он не особо хочет. Так что стоило придумать что-нибудь иносказательное.

— Ну, котлы я могу чистить только на отработках с вами, сэр. Больше никакого Филча, обещаю.

Боковым зрением Гарри увидел, как затрясся в беззвучном смехе Рон, как Гермиона закусывает губу и краснеет, пытаясь удержать серьезное лицо, и как лица гриффиндорцев и слизеринцев почти синхронно принимают в кои-то веки одинаковое выражение — полного ошеломления от происходящего. И слава богу, что последние недели Гарри только и делал, что нарывался на отработки, иначе от вопросов было бы не отбиться.

Зато Снейп, вроде, успокоился и даже почти перестал пускать из ноздрей пар (воображаемый, конечно).

— Страница четыреста девяносто три, Поттер. И котлы вас будут ждать в семь вечера. Не опаздывать.

— Да, сэр.

И все оставшееся время занятия Гарри провел в пространных размышлениях о том, что же имел в виду под котлами Снейп, и том, что слово «отработка» никогда еще не казалось столь многозначным.

Правда, в семь вечера он, к сожалению, выяснил, что котлы оказались самыми обыкновенными котлами, отработка — и вправду отработкой, а чтобы Гарри даже не думал переходить черту, в напарники ему Снейп любезно предоставил худощавого первокурсника.

Ну что ж. Зато Гарри выяснил, что под готовностью тот имел в виду точно не практические навыки.

Может, Снейп говорил о теории? Или все же о практике, но под его собственным чутким руководством?

Черт же его разберет.

Ну ничего, у Гарри было довольно много времени на отработке, чтобы придумать план соблазнения Снейпа или хотя бы способ выведать те самые дурацкие критерии «готовности».

* * *

Исследовательскую миссию Гарри начал с банального.

— Северус?

Гарри поднял голову от учебника по трансфигурации и посмотрел на своего соулмейта, устроившегося на другом конце дивана с чашкой чая и зубодробильной книгой по зельям.

— М-м-м? — откликнулся тот на автомате, полностью сконцентрировавшись на чтении. Гарри это было только на руку.

— А можно вопрос?

— Угум, — промычал Снейп, все еще не отвлекаясь.

— Скажи, что мне надо сделать, чтобы стать готовым? — аккуратно спросил Гарри, следя за выражением его лица.

— Читать теорию и больше времени уделять практике, — откликнулся тот, не отводя взгляда от страницы и, кажется, даже не вполне осознавая, что вообще с кем-то разговаривает.

Гарри задумался. Ну, это был вполне логичный совет в стиле Гермионы. Но если это могло сработать с трансфигурацией и полетами, то вполне должно подойти и для более интимных вещей.

Итак. Теория и практика.

Вряд ли, конечно, в библиотеке можно будет найти что-то на тему сексуальных отношений между мужчинами, придется заказывать доставку из букинистической лавки или аппарировать туда самому, но это вполне осуществимо, причем уже в ближайшие дни. Пожалуй, ночью, как уйдет от Снейпа, он наведается в запретную секцию, а если там ничего не будет, то завтра после уроков он под каким-нибудь благовидным предлогом смотается на Диаггон-аллею. И лучше бы под оборотным — спасибо Гермионе, это зелье у него было в избытке.

Отлично. Гарри кивнул сам себе и со спокойной душой и толикой азартного предвкушения вернулся к чтению учебника.

А уже на следующий вечер он притащил к Северусу целую кипу разнообразных пособий, добытых практически без приключений в Лютном переулке (Диаггон-аллея его в этом плане почему-то подвела). Гарри с любопытством начал листать самый большой фолиант, у которого практически на каждой странице были движущиеся иллюстрации. И хоть сам труд описывал не только и не столько секс между мужчинами, несколько глав были посвящены именно ему, и даже схематичные изображения двух тел на этих страницах привели Гарри в необыкновенное состояние — в паху стало тесно, в ушах застучало, дыхание стало частым, а во рту пересохло.

— Северус, — хрипло позвал он, отрывая взгляд от книги и переводя его на мужчину рядом.

Снейп, вопреки обыкновению, моментально вынырнул из чтения очередного талмуда и посмотрел на него в ответ. И, кажется, вид судорожно сглатывающего Гарри со зрачками, практически полностью заполонившими яркую радужку, привел его в схожее состояние.

— Гарри? — выдохнул он. — Что ты?..

— А можно перейти сразу к практике? — умоляюще спросил тот, не дослушав вопрос до конца. — Пожалуйста? Только на первый раз? Ну знаешь, вроде вводного?

Гарри в очередной раз провел языком по губам и жадно уставился на рот мужчины. На одной из картинок он как раз наблюдал, что можно делать ртом, и теперь он очень ярко мог представить, как Северус…

— Поттер, что, во имя Мерлина, у тебя в руках?! — внезапно закричал Снейп, выводя Гарри из почти трансового состояния.

— Что? Книга, — Гарри недоуменно нахмурился и поерзал на диване, пытаясь найти более удобное положение, учитывая обстоятельства. Снейпа его ответ только сильнее разозлил: на его скулах заиграли желваки, а в голосе появились рычащие нотки.

— Я вижу, что книга. Откуда ты ее достал и зачем, скажи мне на милость?

Гарри замер, пятой точкой чувствуя, что дело близится к неприятностям.

— Только не ругайся, ладно? Я был осторожен, никакой опасности или чего-то такого, — затараторил он и с облегчением понял, что от страха возбуждение начало немного спадать.

Снейп прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Поттер. Если ты мне сейчас же не скажешь….

— Я купил ее в Лютном переулке!

— … где ты взял… Что?! Ты… — Снейп аж задохнулся от прилива эмоций. На его лице сменялись выражения шока, ужаса, ярости, желания убить, пока он наконец не взял себя в руки достаточно, чтобы процедить:

— Какого черта ты там забыл?

— Искал теоретические пособия. Как ты мне и сказал.

— Я?! — взревел он так громко, что Гарри испуганно вжал голову в плечи и кивнул. — Когда?!

— Э-э… Вчера, — пискнул он в ответ, аккуратно отползая назад и вжимаясь в боковую спинку дивана.

Снейп глубоко вдохнул, на миг закрывая глаза, помассировал переносицу и спустя секунд пять шумно выдохнул.

— Гарри. Расскажи, с чего ты взял, что я попросил тебя отправиться в Лютный, — наигранно-спокойный голос Снейпа дрогнул на следующих словах, — за магическим вариантом Камасутры с порно-картинками?

— Ну, ты, конечно, про Лютный ничего не говорил, но в библиотеке подходящих по теме книг не было, на Диаггон-аллее я тоже ничего не нашел, а спрашивать у кого-то из знакомых я бы не смог, а потом я случайно — и не смотри так, я правда случайно — забрел в Лютный переулок, и там сразу же нашел, что нужно.

Брови Снейпа сошлись на переносице, придавая его лицу практически отчаянное выражение.

— Зачем ты вообще что-то подобное искал, Гарри?

— Так ты же вчера мне сам сказал, что чтобы приготовиться, надо изучать теорию, а потом практиковаться. А где мне еще теорию взять?

Губы Северуса вдруг задрожали, и Гарри, не знающий, что можно уже от такого непостоянного и непонятного Снейпа ожидать, на всякий случай морально приготовился ко всему и сразу, но все равно был поражен, когда тот откинулся на спинку дивана и расхохотался.

— Мерлин, Поттер, — спустя почти минуту простонал тот. — Ты меня когда-нибудь с ума сведешь. Я думал, что ты меня про экзамен по трансфигурации спрашиваешь. Даже помощь предложить хотел.

Глаза Гарри округлились. Он медленно перевел взгляд вниз, на все еще раскрытую на тех самых иллюстрациях книгу, потом обратно вверх, на Северуса, и мучительно покраснел. О Мерлин, ну почему он всегда умудряется позориться именно перед ним?

— Это единственное, что ты нашел? Или есть что-то еще? — тем временем спросил тот, и Гарри мрачно ткнул пальцем в свою потрепанную школьную сумку.

Снейп заклинанием призвал всю высокорейтинговую литературу и незамедлительно отправил все в разожженный камин.

— В кои-то веки ты решил обстоятельно подойти к делу, — изгибая бровь, саркастично заметил Северус, оценивая объем купленного разнообразного чтива. — Если будешь так готовиться к экзаменам, может, действительно, толк из тебя выйдет.

— Очень смешно, — буркнул Гарри, скрещивая на груди руки. Как Снейп мог подумать, что его спрашивают про трансфигурацию? Будто Гарри сейчас вообще есть дело до экзаменов — впереди еще почти месяц. Это только Гермиона может носиться с конспектами за полгода до сдачи.

Внезапно его подбородка коснулся палец Северуса, вынуждая приподнять голову и посмотреть тому в глаза. А в следующую секунду его уже страстно целовали, нависая сверху и мягко массируя сзади шею.

— Нам не надо торопиться, — слегка отстранившись, тихо сказал Северус, продолжая ласково водить большим пальцем по щеке Гарри. — Научись наслаждаться дорогой, а не конечным пунктом. У нас все будет, когда ты будешь готов, хорошо?

Гарри мысленно застонал — снова это загадочное и неопределенное «готов»! — но возмущаться не стал. Вместо этого он ловко надавил на плечи Снейпа, заставляя того упасть обратно на сидение дивана, потом забрался ему на колени и с упоением принялся практиковаться в поцелуях — раз уж к ним его готовность определили как положительную. Тем более что это было чертовски приятно.

* * *

А вот наслаждаться дорогой, несмотря на веление Снейпа, выходило у Гарри из рук вон плохо. Он не понимал, почему Северус его отвергал, в голове постоянно маячили слова «рано», «нельзя» и пресловутое «не готов», и вот они-то подспудно и вызывали желание принять вызов и доказать, что профессор снова в нем ошибался.

А потом уставший от постоянных нападок Снейп вдруг сказал, что одна из причин — то, что у них неравные отношения. Что он имел над Гарри власть, которой тот пусть и сопротивлялся и не всегда даже признавал, но эта власть — преподавателя над студентом, взрослого мужчины над подростком — давала Снейпу в руки карт-бланш, и он боялся этим воспользоваться.

— Чушь, — незамедлительно ответил Гарри на пространное пояснение. — Как ты можешь воспользоваться? Мы связаны, я твой соулмейт, ты не можешь сказать, что поставишь мне «Превосходно», если я вступлю с тобой в отношения как минимум потому, что мы уже в отношениях.

— Поттер, ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — взгляд Снейпа отчего-то был темным, в нем сквозили голод и непонятная горечь. И Гарри снова чувствовал себя Штормом, который не мог снять маску и заставлял мучиться свою родственную душу. Но сейчас это было абсолютно не справедливо!

— Так расскажи мне, — взмолился Гарри. — Что такого ты можешь мне сделать?

— Поттер, я недавно снял с тебя пятьдесят баллов за идиотский вопрос, а затем отправил на отработку. Думаешь, я контролировал себя в тот момент? А если бы мы были одни, ты хоть представляешь, что могло случиться?

Гарри виновато понурил взор и вздохнул.

— Я не хотел тебя злить, просто неправильно понял. Но ты все равно не сделал бы ничего без моего согласия, ведь оно у тебя уже было.

Снейп лишь покачал головой.

— Не играй с огнем, Поттер. Хоть раз в жизни побудь просто ребенком: гоняй в свой дурацкий квиддич, носись с Уизли по коридорам и пугай по ночам Пивза. Не торопись взрослеть.

От этих слов внутри Гарри что-то затрепетало, и его окутало необъяснимым теплом. Он нежно улыбнулся, потянулся вперед и обнял Северуса, пряча нос в изгибе его шеи.

— Ладно. Хорошо, хорошо. Я понял.

Снейп с явным облегчением обнял его в ответ.

* * *

Не то чтобы идея-фикс полностью отпустила Гарри, но он и в самом деле прекратил так настырно действовать Северусу на нервы своими выходками. Впрочем, это вовсе не отменяло неосознанных проверок выдержки Снейпа на прочность глупыми вопросами, неожиданными признаниями и внезапно открывшейся любовью к тактильным контактам.

А однажды, где-то во второй половине мая, когда Северусу пришлось ненадолго покинуть свои комнаты, чтобы сделать выговор какому-то второкурснику со своего факультета, попавшемуся МакГонагалл после отбоя — Гарри позже даже уточнил, за что слизеринец получил сильнее — за само нарушение, за то, что попался, или за то, что попался именно декану Гриффиндора (не то чтобы его удостоили ответом, правда), — он отчебучил кое-что ещё.

Сначала Гарри без дела слонялся по комнатам профессора — пока не заметил в одном из шкафов бутылку огневиски и пару бокалов. Воровато оглянувшись на входную дверь, он открыл уже початую бутылку и сделал приличный глоток прямо из горлышка. Не ожидавший, что напиток огненной лавой пронесется по его горлу к пищеводу, Гарри сильно закашлялся и чуть было не расплескал драгоценный напиток на пол.

— Ого, — хрипло выдохнул он, отойдя немного от приступа. — О-ого. А Снейп пил так, будто это вода.

Следующий глоток пошел лучше — Гарри не зашелся после него диким кашлем, но все равно жутко сморщился.

— Какая гадость, зачем только все это пьют? — недоуменно вопросил он и сделал еще один, приличный глоток, надеясь влиться в ряды этих самых «всех». Но в итоге все же решил, что алкоголь — не его тема, так что, убрав следы преступления, он продолжил слоняться по комнате, но уже чуть более весело: настроение как-то само собой поднялось, захотелось улыбаться и двигаться.

Тихо напевая хит Селестины, Гарри пританцовывал на месте, когда вернулся Снейп. И разумеется, его захотелось сразу обнять, поцеловать и, судя по жару, концентрирующемуся чуть ниже живота, в очередной раз немного намекнуть ему о своей готовности.

К сожалению, Северус имел неоспоримые способности в чтении мыслей, так что далеко продвинуться в начинании Гарри не дали. Но прогресс наметился явный: Снейп остановил его только тогда, когда Гарри, недвусмысленно потираясь своим стояком об его, попытался избавиться от мешающей одежды.

Северус страшно ругался в тот вечер, потому что ему пришлось трижды сбегать в ванную, чтоб успокоиться и не воспользоваться ситуацией. После третьего побега Гарри Снейпа просто не дождался, уснув на уже любимом диване.

* * *

Сдал свои позиции Снейп неожиданно.

Вероятно, этому поспособствовало то, что Гарри в Большом Зале во время завтрака устроил — неспециально, разумеется, — крупномасштабную потасовку между всеми факультетами, начавшуюся с практически невинного бомбардирования стола Слизерина овсяной кашей, а закончившуюся пятнадцатью новоиспеченными парами соулмейтов и раскрытием тайны Гарри.

Итак. Это был день сдачи экзамена по зельям.

Гарри чувствовал себя так, будто на него кто-то наслал знаменитое заклятье «Слагулус Эрукто» (или «Ешь слизней», если угодно). По пути на завтрак к горлу то и дело подкатывала тошнота, разговаривать не хотелось, отчего непрекращающаяся трескотня Гермионы, повторяющей все экзаменационные вопросы с невероятной скоростью и кучей подробностей, еще сильнее действовала на нервы. Рон шел рядом с ним, морщился словно от головной боли и изредка вздыхал — при упоминании особенно зубодробильных и совершенно незнакомых им терминов.

Мимо, перепрыгивая через ступеньку, проскакал вполне довольный Невилл, за ним торопились Симус с Дином, кажется, пытающиеся добиться от него какого-то супер-способа сдать зелья безболезненно, который тот, судя по их крикам и мольбам, узнал от Забини. Годом ранее Рон с Гарри бы даже поверили, что это возможно и бросились бы следом, но теперь они из первых рук знали, что это невозможно. Снейп даже Гарри всю последнюю неделю не позволял к себе приходить, чтобы тот случайно не разнюхал, какие подвохи готовит профессор в день икс.

Когда Гарри с друзьями подошли к своему любимому месту за столом Гриффиндора, как по команде раздался мерзкий, высокомерный, отвратительный, тошнотворный… — Гарри мог продолжать этот список вечно — голос Малфоя, уже сидящего на своем излюбленном месте.

— Эй, Потти, крестный сказал, что ты сегодня получишь «Тролль» на экзамене и вылетишь из школы быстрее, чем успеешь позвать мамочку. Ой, она ведь тебе все равно не поможет.

И, может быть, если бы его крестным не был бы Снейп, а Снейп не был бы соулмейтом Гарри и не игнорировал бы его в последние дни, и Гарри так сильно бы не волновался перед экзаменом, и если бы возможная потеря баллов его хоть чуточку бы пугала, вот тогда, может быть, Гарри бы не выхватил за секунду свою волшебную палочку, не взмахнул бы ею, и с десяток полных тарелок с овсяной кашей не полетело бы в сторону Малфоя.

Но все это имело место быть, так что пришедший в себя Гарри в звенящей тишине наблюдал, как каша склизкими соплями облепила Хорька, заляпала нескольких его соседей, а во время полета накапала еще и на равенкловцев, чей стол стоял посередине между столами непримиримых факультетов.

«Ох. Добром это точно не кончится», — подумал Гарри, а в следующую секунду все оскорбленные слизеринцы посчитали своим долгом нанести ответный удар, и с их стола полетел настоящий залп из разнообразной еды. Гриффиндорцы с криком «Наших бьют!» бодро ринулись в ответную атаку, бедный Равенкло, оказавшийся посреди пищевой баталии, был вынужден защищаться (и вот тут Луна показала настоящий класс), а хаффлпафцы, которые, по идее, должны были остаться не при делах, так как их стол стоял с краю и вся битва проходила в другой стороне, добровольно принялись бомбардировать слизеринцев всем, что попадалось под руку (впрочем, возможно, это было как-то связано с тем, что змеёныши вывели из строя их ловца прямо перед последним матчем по квиддичу, что, разумеется, привело к разгромному поражению).

Буквально через минуту все это превратилось в огромную кучу-малу, десятки студентов с громкими криками, уханьем и смехом скакали по лавкам и столам, бросая уже без помощи магии друг в друга что попало, а обескураженные профессора беспомощно носились вокруг них, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы остановить эту вакханалию.

В какой-то момент он заметил летящего на него Малфоя с явным намерением отомстить, но через секунду тот пропал из виду, а его самого дернули за рукав мантии, и Гарри был вынужден обернуться и посмотреть на незнакомую хаффлпафку.

— Гарри! Я… Неважно, что у тебя есть родственная душа, пока она далеко, я готова быть с тобой! — закричала она и дернулась вперед, и Гарри от полного обалдевания даже слова вставить не успел, но девчонка сама застыла, так и не поцеловав, зато с ужасом смотря куда-то за его спину.

— Только попробуйте, мисс Гайд, — над ухом раздался ледяной голос Снейпа, и Гарри расплылся в улыбке. Но девчонка (Хаффлпаф, серьезно? Распределяющая шляпа явно отлынивает от своих обязанностей) храбро вскинула подборок вверх и ответила дрожащим голосом:

— То, что вас никто не любит, не значит, что любви не существует, сэр!

— Вот уж чушь! — возмутился Гарри и, пригнувшись, пропустил над собой летящую сосиску. — У профессора Снейпа, между прочим, есть соулмейт!

— О, Гарри, ты добр даже к нему, несмотря на то, что он виновен в стольких твоих бедах!

Гарри резко обернулся назад, по выражению лица Снейпа оценив степень опасности для девчонки как экстремальную, и, недолго думая, вскочил на рядом стоящую скамейку, развернул Снейпа к себе и страстно поцеловал.

Рядом тут же раздался свист, аханье и неуправляемая толпа подростков, перемазанная всевозможной едой, затихла. И только одна парочка не обратила на них своего внимания: Джинни, которая нещадно бросалась в Малфоя всем подряд, приговаривая что-то вроде «Как ты можешь им быть? Да ни за что! Я! Никогда! Убью!», и, собственно, сам Малфой, отмахивающийся от кусков пирога и печенек и умоляющий спасти его от «этой ненормальной».

— Поттер, — голос Снейпа был крайне терпеливым, будто тот смирился с идиотизмом Гарри и лишь констатировал, что вот он — Поттер в естественной среде обитания с присущим ему интеллектом.

— Гарри! — к ним подошла МакГонагалл, чье лицо было перемазано каким-то красным соусом, что придавало ей вид индейца перед битвой. — Мистер Поттер, я крайне возмущена вашим поведением. Мало того, что вы затеяли это безобразие, вы посмели… своего преподавателя… И раз уж победа и благополучие собственного факультета, а также неминуемое наказание, вплоть до исключения из школы, вас не волнуют… Вы подумали хотя бы о своей родственной душе?

— Эм, — Гарри покосился на свою родственную душу и решил не торопиться с ответом. Снейп стоял с максимально пустым выражением лица и мученическим видом, явно понимая, что за них двоих отдуваться придется ему.

— Профессор МакГонагалл, я не думаю, что вам стоит быть столь строгой к мистеру Поттеру, — раздался голос Дамблдора, и Гарри внутренне обмер. Так, если он выживет после этого и, может, даже переживет выволочку Снейпа, то его прибьет Гермиона! Сколько раз она повторяла ему, что сначала надо думать, а потом говорить и уж тем более — делать. — Я полагаю, Гарри не просто так… проявил свою симпатию к профессору Снейпу. Не так ли, Гарри?

— Ну-у, — он оглядел сотни любопытных глаз, смотрящих на него снизу вверх и только сейчас осознал, что все еще стоит на скамейке.

— О, Директор, пора заканчивать этот балаган и обсудить произошедшее в приватной обстановке, — наконец вклинился в разговор раздраженный Снейп. — Разумеется, после того как все, — взгляд черных глаз прожег в Гарри дыру, кажется, в размер с самого Гарри, — присутствующие будут должным образом наказаны.

— Северус, — Дамблдор мягко посмотрел на своего бывшего студента и преданного союзника и хотел было сказать что-то философское и наставительное, но Гарри вновь привлек к себе всеобщее внимание.

— Профессор Снейп и есть мой соулмейт! Я имею полное право его целовать!

После этих слов даже Джинни перестала таскать пойманного Малфоя за волосы и замерла.

— Да ты шутишь! — воскликнул кто-то справа.

— Нет! Гарри! — ахнула какая-то девчонка.

МакГонагалл прикрыла приоткрывшийся от шока рот рукой, показывая, как должна вести себя истинная леди, но таковой, судя по всему, в зале была она одна. Со всех сторон посыпались комментарии разной степени приличности, и, разумеется, Снейпу это все быстро надоело.

Он поднял палочку, и под потолком Большого зала, заполненного редкими облаками, вдруг вспыхнула молния.

— Молчать! — рявкнул он.

Гарри рядом зажмурился, скрывая светящиеся глаза, и мысленно захихикал, представляя, сколько новых последователей в эту минуту появилось у его нового культа.

— Директор, я настаиваю на приватной беседе, — очень холодно произнес Снейп, проигнорировав шалость Гарри.

— Полагаю, сложившиеся обстоятельства действительно требуют некоторой приватности. Жду вас с Гарри в своем кабинете. Минерва, — Дамблдор взглянул на МакГонагалл поверх своих очков-половинок и улыбнулся, — оставляю тебе выбор справедливого наказания для всех присутствующих, включая мистера Поттера. А то, боюсь, Северус сейчас потребует исключить всех поголовно.

Снейп только фыркнул, но что-то мечтательное мелькнуло в его глазах.

В кабинет Директора Гарри брел, как на плаху — впереди мягко и крайне быстро шел Дамблдор, позади летел Снейп, отчего Гарри не переставая ощущал неприятный зуд между лопаток — право слово, будто Гарри нужно было скрывать, что они связаны.

Нет, ну конечно, стоило сначала обсудить этот момент с Северусом — захочет ли он, чтобы все вокруг судачили об их отношениях, но рано или поздно раскрыть карты бы пришлось, так или иначе. Гарри был все-таки гриффиндорцем до мозга костей в некоторых моментах, и что-что, а чувства свои он скрывал из рук вон плохо. Даже Дамблдор все понял.

Кстати, откуда Директор все обо всех знает? У него же наверняка есть какая-то важная директорская работа, помимо того, чтобы следить за всеми преподавателями и студентами. Или просто Гарри так не везет, что он привлекает на себя сразу все внимание со всех сторон?

Когда они уже преодолели горгулий, охранявших вход в кабинет Директора, и винтажную лестницу, Дамблдор вдруг (очень удачно для Гарри) вспомнил о каком-то супер-важном деле и скрылся в незаметной двери, о существовании которой Гарри даже не подозревал ни разу за свои многочисленные визиты.

— Северус! Прости! — выкрикнул Гарри, не дожидаясь, пока Снейп примется его отчитывать. — Мне не стоило так тебя подставлять, и такие решения нужно принимать вдвоем, а не… вот так. И драку я затеял тоже зря. И вообще… я идиот и не умею пользоваться тем, что у меня вместо мозгов, ты прав.

Гарри смотрел в пол, чувствуя, как жарко горят щеки, и боясь поднять взгляд на мужчину. Он, конечно, сказал все это искренне, но самое худшее было еще впереди:

— Только я не уверен, что в следующий раз, когда тебя кто-то попытается оскорбить, я смогу действовать умнее. Мне ту девчонку хотелось поджарить, как следует.

Гарри виновато шмыгнул носом и все-таки решился поднять на странно молчащего Снейпа взгляд. На него было очень не похоже так долго терпеть словесный поток от кого бы то ни было. Северус смотрел на Гарри задумчивым взглядом ученого-астронома, который вдруг обнаружил новый вид космических объектов, могущий уничтожить все живое на Земле. А на лице были написаны недоверие, восхищение, радость и очень явная злость.

— Северус? — неуверенно позвал Гарри. — Скажи хоть что-нибудь.

Снейп хмыкнул и тяжело вздохнул.

— Я с самого начала знал, с кем связываюсь, Поттер. Но я все же надеюсь, что когда-нибудь, принимая решения, ты будешь думать обо мне до того, как сделать очередную глупость.

Гарри насупился, но через секунду вскинул голову и очень четко и очень вспыльчиво произнес:

— А я надеюсь, что когда-нибудь ты, принимая решения, перестанешь думать за меня.

После слов Гарри повисла звенящая тишина, которую нарушил скрип боковой двери.

— Северус, Гарри? Надеюсь, вы не успели заскучать, пока меня не было, — раздался радостный голос Директора. — Присаживайтесь, нам предстоит обсудить план дальнейшей учебы Гарри по курсу зельеварения. Ты же понимаешь, Северус, что я не могу позволить тебе принимать экзамен у Гарри?

О черт!

Гарри мысленно застонал и побился головой о стенку. Как же он мог забыть про экзамен?

* * *

В общую гостиную после беседы Гарри плелся не менее безрадостно, чем до этого в директорский кабинет. Снейпа отстранили от приема экзаменов и проверки домашних заданий у Гарри, этим весь следующий год будет заниматься сам Дамблдор! И если Снейп выдал пространную тираду, сводящуюся к тому, что сомневается в способности иных профессоров, включая самого Директора, поставить Поттеру что-то ниже «Превосходно», которое Гарри по такому сложному и хитровыделанному предмету как зельеварение ну никак не заслуживает, сам Гарри был уверен, что у Дамблдора экзамен он точно не сдаст. Да еще и от Гермионы ему должно было вдобавок влететь. И Снейп, наверное, вечером к себе не пустит, судя по его настроению в конце разговора.

Но от выволочки Гарри спасли (если это можно называть спасением): сначала Гермиона была на экзамене у злющего Снейпа, а потом по всем маг каналам затрубила новость — Беллатриса захватила заложников в маггловском театре и требует присутствия Шторма. Так что вместо нравоучительной лекции Гарри достался подзатыльник, угроза в следующий раз разобраться с его выкрутасами, как полагается, порция оборотного и крепкое объятие с просьбой быть осторожным от Гермионы.

— Но ведь осторожность — и так мое второе имя! — бодро выдал Гарри, схлопотал еще один подзатыльник, и, накинув мантию-невидимку, полетел на Астрономическую башню.

Внутри привычно скручивалось напряжение перед битвой.

Глава 13

Комментарий к Глава 13

Дорогие Читатели:)

Я прошу прощения за возможные ошибки в тексте — выкладываю текст без отмашки Беты на свой страх и риск) Моя Шейд сейчас не очень свободна, а торопить я ее не хочу, но и тянуть с выкладкой тоже не имею желания. Так что если найдете косяк с грамматикой или пунктуацией — он мой:)))

Вылетев с привычной взлетной площадки на краю Башни, Гарри — Шторм — вопреки обыкновению не понесся сломя голову к границе аппарации, а полетел достаточно медленно и низко, вдыхая уже вечерний, прохладный воздух, раздумывая над необходимостью предупредить Северуса о своей вылазке. Он ведь обещал в тот вечер рассказывать о своих безумных затеях заранее. Но Снейп был так зол и задумчив в конце их беседы с Директором, что Гарри не знал, как тот отреагирует, и не очень хотел все еще сильнее усложнять.

Но если он не выполнит свое обещание сейчас, как Северус сможет доверять ему в дальнейшем?

Гарри достал палочку, чувствуя, как распахивается мантия-невидимка, обнажая часть его белых одеяний, но не особо заморачиваясь по этому поводу — кто станет в такое время разгуливать по окрестностям Хогвартса и пялиться в ночное небо?

«Беллатриса желает видеть Шторма», — появилось у него на руке после короткого заклинания.

Ответ не замедлил себя ждать.

«Из тебя неважный шпион. Спустись».

О, да ладно! Гарри тихо рассмеялся и посмотрел вниз. Он как раз пролетал над Черным озером, и надо же было Снейпу именно в эту минуту пойти гулять? Вот уж кто действительно идеальный шпион, так это он.

Спланировав вниз, на ходу снимая мантию-невидимку, Гарри замер в метре над водной гладью, по которой начали расходиться круги от того, с какой скоростью он летел. Снейп стоял на самом краю каменистого берега в теплой черной мантии. Сейчас они были так разительно не похожи, даже олицетворяли противоположности — как черное и белое. Гарри в который раз восхитился мудростью Магии — или кто там подбирает пары соулмейтов?

— Привет, — произнес он не своим голосом, и Снейп ухмыльнулся.

— У меня складывается впечатление, что по выходным ты выходишь на охоту за волосами для оборотного. Ты еще ни разу не повторился.

Гарри весело захихикал и пожал плечами.

— Пара вылазок на Диаггон-аллею, плюс в Хогвартсе много старшекурсников. Вообще, это забавно. Я никогда не знаю, как буду звучать в следующий раз. Однажды мне попался волос какого-то деда, так я скрипел, хрипел и шепелявил. Рон до сих пор ржет, когда вспоминает.

Гарри, смутившись, хотел было по глупой привычке почесать нос, но наткнулся на белую маску.

— Хочешь… я сниму? — неуверенно спросил он у Снейпа, но тот покачал головой.

— Не стоит рисковать, и так твое присутствие здесь слишком подозрительно. Я… не хочу, чтобы кто-то знал, кто прячется под маской.

Гарри кивнул. Между ними повисла неловкая пауза, и — если бы не все происходящее — атмосфера могла бы стать даже романтичной. Снейп, кажется, немного остыл после дневной ссоры, звезды над ними светили на чистом, безоблачном небе так ярко и маняще, что Гарри на мгновение даже забыл, где его присутствие было жизненно необходимо. Он бы мог парить над озером, любуясь на Снейпа в звездно-лунном свете, вечность.

— Прости меня за… ты знаешь, — понуро попросил он. — И я хотел, чтобы ты знал, куда я направляюсь.

— Я предполагал, что ты не устоишь перед таким приглашением. Я буду ждать тебя в своих комнатах. Постарайся не задерживаться. И…

— Да?

— Не рискуй собой.

— Хм, — Гарри привычно скрестил ноги, как бы садясь в воздухе. — Если только ты меня потом за это поцелуешь.

Снейп хмыкнул и покачал головой.

— Лети, герой, — насмешливо произнес он, но в его глазах, даже на таком расстоянии, Гарри смог прочитать столько беспокойства, что возникал только один закономерный и логичный вопрос: почему Снейп не то что не попытался остановить его, а даже не заявил о своем намерении отправиться вместе с ним и защищать?

Ну вот, теперь надо точно побыстрее разделаться с Беллатрисой, чтобы не умереть от любопытства.

Гарри проворно скрылся под мантией и уже на полной скорости помчался к границе. Больше его не грызли сомнения — все-таки хорошо, что он написал Северусу, а не отвлекался на мысли об этом во время битвы. Неужели он начал взрослеть?

* * *

Нет, такие выводы делать было явно преждевременно.

Ворвавшись в зал Большого Театра, Гарри на мгновение опешил — Беллатриса захватила в заложники актерскую труппу, подвесив их вниз головой на сцене, и запугала всех зрителей. Бедные магглы даже плакать боялись в ее присутствии. Сама колдунья развлекалась тем, что время от времени запускала Круцио в рандомного маггла и хохотала, слушая крики боли, разносящиеся благодаря акустике во все уголки огромного помещения.

— Похоже, зря я убил твоего Лорда, — громко заявил Гарри, привлекая к себе внимание. Испуганные люди тихо заахали внизу, видимо, думая, что он такой же, как и сумасшедшая ведьма на сцене. — Ты без него совсем с цепи сорвалась.

— Ты! — завизжала Лестрейндж, мгновенно забывая о своей последней жертве. Теперь Круцио вперемешку с Авадой полетели в самого Гарри, парящего под потолком, но тот был куда проворнее всех ее проклятий — ей до ловкости Снейпа было далеко, а Гарри уже и от него научился удирать.

— Эй! Эй! Я думал, что ты хочешь поговорить, — сделав очередное сальто и пропуская зеленый луч над собой, крикнул он.

— Я тебя уничтожу, — зашипела Лестрейндж не хуже змеи, а потом, прищурившись, направила палочку на женщину в первом ряду. — Если ты не сдашься, я ее убью.

— Не то чтобы я не оценил твои способности переговорщика, но… Стой! — Беллатриса, не дав ему договорить, громко крикнула «Авада Кедавра!», из ее палочки вырвался зеленый луч, и Гарри только чудом успел сильнейшим порывом воздуха откинуть магглу с его траектории.

— Может, попробуешь еще раз? — кривляясь, спросила ведьма, явно наслаждаясь его паникой.

Тот приподнял бровь (что, разумеется, было тлетворным влиянием Снейпа, и чего, разумеется, под маской не было видно) и одним движением руки заставил Беллатрису подняться в воздух, скованную по рукам и ногам.

— Кажется, вам пора в Азкабан, мисс Лестрейндж, — холодно сказал он, предчувствуя конец битвы. Мелькнула мысль, что не может быть так все просто с Беллатрисой, но Гарри слишком сильно хотел вернуться в Хогвартс, чтобы насторожиться по-настоящему.

И именно в этот момент ему в спину ударило обездвиживающее заклятье.

«О черт», — только и успел подумать он, прежде чем камнем рухнуть на пол, чудом не попав на ряды кресел и не сломав себе что-нибудь. Хотя Снейп вряд ли обрадуется синяку на его скуле, да и всем остальным — тоже. Если Гарри вообще вернется к нему живым, а не обезображенным трупом.

— Так-так-так, кто это тут у нас? — раздался мерзкий голос, который Гарри узнал сразу, несмотря на то что упал лицом вниз и обладателя видеть не мог. Грейбек.

Мерлинова борода! Как он мог быть таким идиотом! Почему не допустил, что Лестрейндж может действовать не в одиночку?

Внутри нарастала паника, мысли беспорядочно сменяли друг друга, и только одна звенела беспрерывно — Северус.

— Наш Шторми попа-ался, — скосив глаза, Гарри видел, как Беллатриса танцующими движениями приблизилась к нему, и почувствовал болезненный пинок в бок, перекативший его окаменевшее тело на спину. Она скорчила глумливую рожицу, но в глазах светилось торжество почти осуществленной мести. — КРУЦИО!

Если бы Гарри мог, он бы выгнулся из выкручивающей все кости боли. Лежать неподвижно без возможности даже кричать было кошмаром. И только это его и спасло — Лестрейндж получала наслаждение от мук пытаемых, и не видеть боль жертвы ее не устраивало.

— Хочешь позвать мамочку, Шторми? — проворковала она, присаживаясь на корточки и улыбаясь с таким искренним участием, что оно пугало больше, чем все ее злобные выкрики. — Фините Инкантатем!

— Ты с ума сошла? — тут же закричал Грейбек, но Беллатриса ответить ему не успела: Гарри уже взмыл в воздух под самый купол Театра.

— Нет! — завизжала она, без перерыва посылая в него проклятья, но тот больше не рисковал. Он сжал Пожирателей воздушными потоками так сильно, что те едва могли дышать, и как на буксире поволок их в руки авроров, дежурящих снаружи. Внутри него еще звенели отголоски паники, начисто отбивая желание привычно шутить.

Шторм сдал поверженных врагов с рук на руки, выслушал пару благодарностей за убийство Волдеморта, попросил задержать Беллатрису хотя бы на год в тюрьме, а не как обычно, отказался снять маску, уклонился от обездвиживавших заклятий (нет уж, на такое он больше не попадется!) и аппарировал на Диаггон-аллею. Когда-нибудь волшебный мир научится ценить своих спасателей, но явно не на его веку.

Ну и ладно. Главное, что он вернется к Снейпу живым.

И кстати, о нем. Может, сначала залететь в башню, чтобы Гермиона залечила его травмы — или не вынуждать Снейпа ждать его дольше обычного?

Черт, умеет же Гарри заставить того поволноваться. Тогда решено. Сначала Снейп, потом все остальное — хотя, конечно, стоит послать весточку друзьям через их заколдованный галеон, чтобы они не волновались.

Сделав все необходимые манипуляции с монетой и закутавшись в мантию-невидимку, Гарри пробрался в Дырявый котел и нырнул в ближайший камин. Посетители мимоходом оглянулись на вспыхнувшее само собой пламя, но никто особо не удивился — приятное разнообразие после паникующих магглов, которые даже спасавшего их Шторма приняли за пособника своей мучительницы.

В следующую секунду Гарри уже шагнул в гостиную Снейпа. Тот как раз заканчивал явно очередной круг нервного хождения по комнате, открывая его взору сведенные лопатки под белой рубашкой, заправленной в брюки. Гарри быстро стащил с себя скрывавшую его мантию.

— Северус!

Снейп вздрогнул и мгновенно обернулся. Его черные глаза внимательно оглядели Гарри с ног до головы и обратно — видимо, пытаясь найти возможные ранения. Хорошо, что на заколдованной мантии не видно, как он извалялся в пыли.

— Ты в порядке?

— Ну конечно! Я победитель Волдеморта, если ты забыл, — бодро отрапортовал он, чувствуя, как болит при каждом слове скула.

Лицо Снейпа несколько расслабилось, и он даже позволил себе ухмыльнуться.

— Твои фанаты мне этого не позволят, Поттер.

Гарри рассмеялся и потянулся к краю маски, намереваясь ее снять, но Снейп вдруг резко оборвал его движение.

— Стой. Погоди.

— Что? Я думал, что тебе не нравится, когда я… не я.

Но Северус не посчитал нужным ответить. Он подошел ближе к Гарри, замершему на половине движения, коснулся запястий и мягко опустил его руки вниз.

— Я… сам, — тихо сказал он и потянулся к маске.

Снейп дотронулся до нее кончиками пальцев, почти лаская, и Гарри громко сглотнул, потому что в этом движении, казалось, заключалось все то, о чем его соулмейт мечтал с самого начала их странных отношений.

— Мне снилось, что я снимаю это чертову маску, а там кто угодно, но не ты, — хрипло признался тот. — Снова и снова. Я даже поверил.

— Прости…

— Т-ш-ш, просто дай мне ее с тебя снять.

Гарри замер на месте, закрывая глаза, чувствуя, как ловкие, отчего-то холодные пальцы Снейпа поддевают край маски, легко касаясь его подбородка, и поднимают ее, открывая темному взгляду лицо Гарри.

— Все-таки не обошлось без увечий, — глухо прошептал он, едва касаясь поврежденной щеки. Гарри замер, не понимая, чего ему хочется больше: прижаться к его ладони или охнуть от боли, простреливающей от места касания. Но Снейп уже пробормотал заклинание, и по крайней мере на один синяк у Гарри стало меньше.

А в следующую секунду, откинув маску куда-то в сторону, Снейп наклонился и поцеловал Гарри, вкладывая в поцелуй все свои накопившиеся за долгий срок эмоции.

Казалось, это был их второй первый поцелуй, потому что такого головокружения и отдачи от их связи Гарри не чувствовал уже давно.

— Северус, — прошептал он, когда Снейп оторвался от его губ, но продолжал обнимать его лицо ладонями. Как же хорошо, что Гарри еще не успел нацепить очки, хоть и видел так все очень расплывчато.

— М-м?

— Ты же знаешь, что я весь твой — и как Гарри, и как Шторм — да?

Снейп хрипло хмыкнул.

— Ручной Шторм, ну надо же — сколько счастья мне на голову.

— Но это правда, — Гарри постарался передать во взгляде всю гамму чувств, которые вызывал у него Снейп. — Я так боялся не вернуться к тебе. Прости, что тебе снова пришлось переживать. И прости, что днем наговорил тебе гадостей. И…

— Ш-ш-ш, Гарри, — Северус погладил его скулы большими пальцами. — Ты был прав, мне не следует думать за тебя. Ты не мой ребенок и уже даже не мой студент. Но тебе придется время от времени мне это напоминать.

Гарри просиял.

— Спасибо, — он потерся щекой о сухую ладонь Северуса, а потом, плюнув на все, потянулся вперед и нежно поцеловал того в губы, затем покрыл беспорядочными, легкими поцелуями все лицо и игриво улыбнулся, когда Снейп поймал его за подбородок и легким усилием заставил остановиться — только для того, чтобы через секунду жарко поцеловать самому.

Гарри, не теряя времени зря, чуть взлетел в воздух, обнимая Северуса и ногами, и руками, прижимаясь изо всех сил. В крови еще бурлил адреналин, а где-то на краю сознания громыхала мысль, что из-за своей глупости он мог это все потерять и оставить Снейпа одного.

— Северус, пожалуйста, я так тебя хочу, — горячо зашептал он, покрывая лицо Снейпа судорожными поцелуями. — Ты у меня уже даже домашки проверять не будешь. У тебя больше нет причин держать меня на расстоянии. Я правда готов.

Снейп жарко выдохнул, крепко обнимая, и еле слышно застонал.

— Черт с тобой, Поттер, — он страстно поцеловал Гарри в шею, засасывая кожу, оставляя ярко-красный след, который на утро грозил превратиться в синяк. — Ты напросился.

— Ты… — Гарри прервался на громкий стон, когда Северус начал ласкать его ухо. — Ме-ерлин… Ты, главное, на полпути не передумай, ладно?

Снейп только хмыкнул, начав продвигаться в сторону спальни, пытаясь на ходу раздеть Гарри и пресечь все его попытки себе помочь, которые, похоже, только мешали.

— Кто еще передумает… — прорычал Снейп, отбрасывая прочь белую мантию и принимаясь за свитер.

Гарри чуть оторвался от него, зависая в странной позе и продолжая обнимать за торс ногами, стянул свитер вместе с футболкой через голову и кинул их в сторону. Северус издал странный звук, больше похожий на одобрительное рычание, и, не дав Гарри опомниться, принялся ласкать его полуобнаженное тело, с силой проводя руками по коже, задевая соски, заставляя со стоном выгибаться прямо в воздухе и продолжая свой путь губами от шеи вниз.

— О черт, — выдохнул Гарри, хватаясь за плечи Северуса. — О боже…

— Ты бы определился, — хмыкнул тот низким голосом, от которого у Гарри по телу пробежались миллиарды мурашек.

— Мне бы хоть на пол не свалиться, — жалобно ответил тот и попытался расстегнуть хотя бы пару пуговиц на рубашке Снейпа, но пальцы совершенно не желали слушаться, так что Гарри зло дернул ткань в разные стороны. — Сними!

— Тише, — Северус и не думал отвлекаться от своего занятия, исследуя его грудь руками и губами и, кажется, забывая, что он пытался дойти до спальни. — Дай мне…

Он накрыл правый сосок ртом, слабо втягивая и вновь выпуская его изо рта, и все тело Гарри словно яркой вспышкой молнии пронзило удовольствие. Веки сами собой опустились, из груди вырвался громкий стон, и он на мгновение потерял контроль над своими силами, заваливаясь назад и не падая только благодаря реакции Снейпа.

— Вау, — выдохнул Гарри, когда немного пришел в себя и снова обхватил Северуса руками и ногами, надежно прижимаясь к жаркому телу. — Почему ты так раньше не делал?

— Сложно остановиться, — Снейп покрывал поцелуями его шею и оголенное плечо, снова начиная двигаться в спальню, но на этот раз практически не останавливаясь.

Когда они наконец оказались на кровати, свалившись на нее во время яростного поцелуя, Гарри уже почти не помнил своего имени от затмившего разум желания. Руки Снейпа блуждали по его телу, изучая каждый сантиметр и даря такое наслаждение, что Гарри казалось — ему даже не надо будет снимать с него штаны, чтобы заставить кончить.

— Сними уже свою чертову рубашку, — сквозь зубы прорычал он, в очередной раз дергая ткань. — Или, Мерлином клянусь, я ее сейчас порву.

Снейп, на удивление, молча привстал, стоя на расставленных вокруг бедер Гарри коленях, и молниеносно расстегнул все пуговицы, пожирая глазами полуголое тело перед собой.

— Какой же ты… — почти благоговейно прошептал он, но Гарри считай что пропустил это мимо ушей — он был занят разглядыванием торса Северуса, впервые не скрытого под сотней мешающих одежек.

— Красивый, — пробормотал Гарри, невольно заканчивая предложение за Северуса. Рука сама собой потянулась вперед, и он кончиками пальцев легчайше провел по его вздрогнувшему от прикосновения животу. — Можно мне?..

— Все, что захочешь, — прошептал тот в ответ. И Гарри, недолго думая, призвал свою силу — и через секунду Снейп уже лежал на спине, а он возвышался над ним, оседлав бедра.

Гарри смочил языком ноющие от поцелуев губы и, улыбнувшись, провел ладонью с растопыренными пальцами по груди Северуса, намеренно не задевая соски. Его член уже болезненно ныл, требуя прикосновений, и Гарри знал, что долго не протянет, но он не хотел торопиться. Таким чудом — распластанным, покорным его воле полуголым Северусом, которого можно беспрепятственно целовать — хотелось наслаждаться как можно больше. Во рту скопилась слюна, он сглотнул, снова облизнулся и склонился вперед.

Свой путь он начал с живота, мягко коснувшись губами места под пупком, откуда начинались черные волосы, уходя вниз, под недвусмысленно топорщащиеся брюки.

— Гарри… — выдохнул Северус, сжимая покрывало в руках.

Но тот и не думал отвлекаться от намеченного, и, как бы ни хотелось спуститься ниже, подняться наверх хотелось не меньше. Вообще, хотелось ласкать Северуса всего и сразу, мозг Гарри будто плавился от желания, все мысли превратились в скачущие, отрывные возгласы одурманенного возбуждением разума.

— Да, я… — прошептал он, целуя впадинку под ребрами, касаясь ее языком и чувствуя, как изгибается, льнет к нему Снейп, как судорожно он дышит. — Сейчас, подожди…

Гарри вобрал в рот горошинку соска, лаская ее кончиком языка, а в следующую секунду мир вдруг перевернулся, и он оказался лежащим на спине под нависающим над ним Северусом. Черные глаза Снейпа горели адским пламенем, а из приоткрытого рта вырывались жаркие вздохи.

— Поттер, ты точно готов? — прохрипел он, вглядываясь в глаза Гарри. Тот смог только недовольно застонать и притянуть к себе Снейпа за шею для нового поцелуя.

— Мерлин, да, — выдохнул он через минуту. — Сколько раз тебе еще нужно повторить?

— Пока я не поверю, — хмыкнул тот, приподнимаясь и расстегивая на Гарри штаны. Спустив их вместе с трусами до колен, Северус провел по его члену, размазывая естественную смазку по головке. Гарри будто закоротило: бёдра взлетели вверх безо всякого контроля с его стороны, но стреноженному одеждой телу не удалось выгнуться так, как хотелось.

— Мерлин, почему мы не делали этого раньше? — то ли застонал, то ли выругался он, дергая ногами и отшвыривая снятые предметы одежды куда-то в сторону.

Снейп только хмыкнул, потом прижал его бедра к кровати и, наклонившись, взял головку в рот, мягко посасывая и вытворяя языком нечто такое, чего Гарри в жизни бы не смог описать, но из-за чего буквально через полминуты кончил, судорожно выгибаясь и выкрикивая имя Северуса.

— О ч-черт, — прошипел он, глядя широкими глазами в потолок, чувствуя, как по всему телу проносятся искры уходящего оргазма. Мышцы мягко подергивались от силы, с которой он напрягся в последнюю секунду, и на место возбуждения приходила приятная истома. — Вау. Это лучшее, что я испытывал в своей жизни.

Снейп лег на бок рядом с ним и, склонившись, мягко поцеловал в распухшие губы.

— Отрадно знать, что я в силах тебя удовлетворить.

— Шутишь? Ты меня из своей постели теперь выгнать не сможешь. Вау, — повторил Гарри и, сверкая зелеными глазами, повернулся к Северусу. — Теперь моя очередь.

Снейп поцеловал его в плечо и слабо улыбнулся.

— Ты вовсе не обязан.

— О, ну тогда я пошел, — фыркнул Гарри и закатил глаза, глядя на своего соулмейта, на лице которого отражалось усилие, чтоб удержать себя в руках. — А говоришь, что я идиот.

Чтобы предотвратить возможный побег, Гарри подскочил на месте и перекатился на Снейпа, мягко самортизировав руками о постель.

— Мне ужасно нравится тебя касаться, — признался он, проводя по груди Северуса пальцами, рисуя на ней причудливые узоры. Снова оседлав его бедра, Гарри чуть поелозил задом, провоцируя и вынуждая отбросить глупый, никому не нужный сейчас контроль.

Снейп запрокинул голову и жарко выдохнул. К сожалению, его воля была сделана не просто из закаленной стали, а из прочнейшего титана, так что он все еще каким-то чудом держался. Однако же все нутро Гарри уже почуяло вызов, и он был просто счастлив этот вызов принять.

На груди Северуса вопреки фантазиям Гарри волос не было, на светлой коже темными пятнами выделялись лишь ореолы сосков, которых моментально захотелось коснуться. Но стоило провести по ним кончиками пальцев, как Северус под ним судорожно изогнулся, рыча его имя сквозь сжатые зубы, и на Гарри, как по мановению волшебной палочки, вновь нахлынула волна жаркого возбуждения.

— Северус, — ошеломленно прошептал он и, не медля больше не секунды, склонился вниз и коснулся правого соска кончиком языка, играя с левым пальцами и пытаясь повторить все то, что сам Северус делал недавно с ним.

Это было настоящее волшебство. Он не был так сосредоточен на чем-то одном, даже когда на решающей игре в квиддич гнался за золотым снитчем. Звуки, которые нехотя вырывались у Снейпа, то, как он вздрагивал от действий Гарри, как отзывался на любое прикосновение — все это сводило с ума и невероятно заводило. Казалось, что даже если бы он кончил уже раз пять, он все равно пришел бы в полную боевую готовность. Но если Северус так реагирует на такие почти невинные поцелуи, что будет, когда Гарри опустится ниже?

Он приподнял голову, встретившись взглядом со Снейпом, глаза которого потемнели от заполонивших радужку зрачков, облизнул нижнюю губу и слабо ухмыльнулся.

— Гар-ри, — раскатисто прорычал Северус, с силой зажмуриваясь и вжимая затылок в подушку. — Что же ты творишь, черт тебя дери.

Гарри только хмыкнул и целенаправленно принялся выцеловывать дорожку к паху Снейпа. А тот, поняв, что задумал Гарри, кажется, даже перестал дышать, лихорадочно стискивая в руках простынь.

Когда до покрасневшей головки, тяжело лежащей на дрожащем животе, оставались считанные сантиметры, Гарри притормозил. Несмотря на собственное возбуждение и желание доставить Северусу удовольствие, взять член в рот оказалось… сложнее, чем он думал. Как будто что-то внутри него сопротивлялось — но мерзкий голосок в голове напомнил, как он уверял Снейпа, что готов, — и Гарри храбро обхватил ствол длинного, чуть изогнутого члена рукой. Он был так похож и одновременно не похож на его собственный. Это все было чертовски странно.

«Так. Это все делают. Давай, соберись», — подумал он, и, зажмурившись, под аккомпанемент слабого стона Северуса склонился вниз и аккуратно лизнул головку.

Но не успел он оценить вкус и текстуру, как Северус молниеносно поднялся, кинул его на кровать и жарко поцеловал, навалившись сверху.

— Гарри, — чуть отстранившись, хрипло сказал он. — Ты готов? Я хочу… — Северус зажмурился, порывисто выдохнул и вновь посмотрел Гарри в глаза. — Ты готов пойти до конца?

«Мордред и Моргана меня задери», — панически пронеслось в голове у Гарри. — «Я не готов, не готов, не готов».

— Да, — прошептал он, глядя Снейпу в глаза и нервно сглотнул. — Я тебе уже сто раз говорил.

— Хорошо, — выдохнул Северус и с явным облегчением принялся покрывать лицо и шею Гарри поцелуями.

«Главное — не струсить в последний момент», — пронеслось у него в голове, когда Снейп словно из воздуха материализовал какую-то склянку.

Но стоило Северусу коснуться его задницы пальцами, обмазанными в странный гель, как Гарри весь судорожно сжался и даже, кажется, пискнул от страха.

— Тише, — пробормотал Снейп, целуя Гарри в коленку. — Холодная?

— Что?

— Смазка холодная? Или… — Северус провел ладонью по поникшему члену Гарри.

— Да. Холодная, но это ничего, — торопливо пробормотал тот в ответ, понимая, что от былого возбуждения у него не осталось ни следа, но сказать об этом Снейпу пока было страшнее, чем продолжать. А тот, кажется, больше не хотел отговаривать Гарри и переспрашивать. Либо признал, что он достаточно взрослый, чтобы принимать такие решения, либо… Либо остановиться — уже было выше его сил. И в обоих случаях Гарри не посмел бы ему сказать о своей трусости. Вот как с Пожирателями драться — так он в первых рядах, а как заняться сексом, как взрослый — так он сбежать порывается. Нет уж.

«Терпи», — сказал он сам себе и сжал зубы.

Пальцы Северуса, обильно смазанные тем странным гелем, снова коснулись его входа, и Гарри зажмурился, сжался и приготовился терпеть все, что только можно, но Снейп вдруг остановился.

— Боишься? — тихо хмыкнул он.

— Нет, — пискнул Гарри. — Продолжай.

— Насиловать тебя? Нет уж, спасибо, — Снейп пробормотал очищающее и лег на кровать рядом с ним.

— Но ты же хочешь, — недоуменно произнес Гарри, приподнявшись на локте и окидывая Северуса взглядом, замечая все еще колом стоящий член.

— Хочу, — ответил тот, сгибом локтя закрывая глаза. — Но не так.

Гарри почувствовал, как в груди что-то защемило, будто Снейп своими словами затронул струнки, о наличии которых он и не догадывался на протяжении всех своих почти восемнадцати лет. От переизбытка чувств даже стало трудно дышать.

— Северус, давай еще раз попробуем, а? — тихо спросил он. — Мне кажется, все будет хорошо. Я готов.

Снейп хрипло рассмеялся.

— Ты меня с ума свести хочешь, Поттер? Лежи спокойно, а еще лучше иди к себе в гостиную и не маячь перед глазами.

— Северус, ну пожалуйста, — Гарри предпринял неловкую попытку коснуться правой руки Снейпа, лежащей поперек его живота. — Я больше не буду.

— Поттер, ты хоть сам себя слышишь?

Гарри сощурил глаза. Он, конечно, понимал, что звучит, словно детсадовец, но это не отменяло того факта, что он снова был решительно настроен дойти до конца. А раз слова Снейпу не нравились, то все надо было показать действием.

Гарри снова посмотрел на член Снейпа, который еще с десяток минут назад вызвал в нем сомнения. Сейчас внутри горел азарт, и сомнениям не было места.

— Ну ладно, — угрожающе пробормотал Гарри и приподнялся, сев на коленях около бедер Снейпа. Тот даже не обратил внимания на его возню. Сначала. Потом, когда Гарри, не медля, взял головку в рот и ласково провел по ней языком, слизывая соленые капли естественной смазки, Северус выгнулся, ударил руками по обе стороны кровати от себя, громко застонал и даже, если Гарри не изменяет слух — а в таких вопросах он ему верен, как никогда, — прошипел что-то очень нецензурное.

— Поттер! Твою ж мать, какого черта, — тело Северуса его явно предавало. И как бы угрожающе он не пытался звучать, но новые стоны вырывались из его рта помимо воли, а стоило Гарри взять член чуть глубже, одновременно касаясь рукой заветного места под яичками, как уже и руки Северуса вдруг оказались на его голове, практически подначивая продолжать.

Что ж, теперь в голове Гарри звенело всего две мысли: «Главное — не задеть его зубами» и «Как же это круто!». К сожалению, в этот список не входило понимание того, что еще нужно как-то дышать, так что очень скоро Гарри пришлось приподняться и судорожно вздохнуть, с ухмылкой глядя на ошеломленное лицо Северуса, и тыльной стороной ладони вытереть влажные губы.

— Гарри, — прошептал он, — ты бы себя видел… Слава Мерлину, экзамен принимать не надо. Я ж теперь на тебя смотреть не смогу.

— А придется, — хрипло ответил тот, чувствуя как немного побаливает с непривычки челюсть. — Я хочу всего. Пожалуйста, Северус. Мне немного страшно, но ведь это же нормально. Со мной такого никогда не было, ты же знаешь.

— Черт с тобой, — второй раз за вечер рыкнул Снейп и, приподнявшись, привлек Гарри к себе и поцеловал. — Но предупреждаю сразу, это твой последний шанс сказать нет, больше я тебе такой возможности не дам.

Гарри только поцеловал его в ответ и откинулся на спину, широко разводя колени в стороны и чувствуя себя максимально неловко. Но то, с каким голодом и вожделением Северус посмотрел на него в этот момент, как прикусил губу — стоило любых неудобств.

Вновь появившаяся склянка Гарри больше не пугала — настораживала, да, но не пугала. Почему-то то, как Снейп заботился о нем, вызвало в ответ безграничное доверие и желание отдаться. Гарри все еще сомневался, что это может быть приятно, но к черту все. Ему захотелось попробовать — как это, чувствовать Северуса внутри, и увидеть его лицо, когда тот дойдет до оргазма.

Вначале это было странно — скользкие пальцы воспринимались инородно, от них хотелось избавиться, но как только Северус склонился и принялся ласкать член Гарри ртом, пальцы вдруг вместо помехи стали ощущаться как дополнение, особенно после того, как Северус задел в нем что-то, отчего по телу пронеслось искрящееся наслаждение.

— А-ах, — Гарри выгнулся, уперевшись затылком в подушку и чуть приподнимаясь на пятках. — Боже, Северус, еще, пожалуйста, сделай так еще!

— Как скажешь, мой хороший, — удовлетворенно хмыкнул тот, и его глаза, когда Гарри нашел силы в них посмотреть, лучились удовольствием, будто это по его венам неслось чистейшее блаженство.

Мерли-ин. Интересно, а не у соулмейтов все так же приятно? Влияет ли их связь на ощущения?

На краткий миг Гарри пожалел, что у него не было другого опыта, но тут же понял, что касаться кого-то, кто не Северус, было бы крайне противно.

Все дальнейшее в памяти Гарри высвечивалось то яркими, пронзительными вспышками, то сливалось в какофонию смешанных чувств и неясных картинок. Он очень отчетливо помнил тот момент, когда Северус толкнулся в него членом, помнил, как это было больно, как снова его попробовала накрыть паника, но быстро отступила, стоило ему взглянуть на лицо Северуса — некогда нелюбимое, даже ненавистное, а в тот момент показавшееся ему самым прекрасным. У Гарри перехватило дыхание от острого понимания того, насколько Снейп стал ему дорог — сильнее всех на свете. И если ради всего мира Гарри был готов умереть, то ради Северуса он хотел жить.

А потом картинки в памяти были смазанные — от искрящегося удовольствия, на грани боли, которая делала ощущения только пронзительнее и слаще. Гарри чувствовал себя пьяным, не владеющим ни своим телом, ни разумом, ни магией. И когда Северус вдруг ворвался в него глубоким, резким, выбивающимся из ритма толчком, когда на его лице появилась гримаса невыносимого наслаждения, а стон, вырвавшийся из его рта, показался криком — Гарри понял, что и сам срывается в неизбежный оргазм, накрывший его волной такой силы, что сознание померкло на какой-то миг.

А когда он пришел в себя от странного чувства невесомости, он даже не сразу осознал, что они с Северусом парят на самом деле — от переизбытка тактильных ощущений Гарри поднял их в воздух. И стоило ему это понять, как они упали на матрас с метровой высоты, ударившись друг о друга.

— Поттер, — недовольно проворчал Северус у него над ухом, впрочем, даже не пытаясь подняться.

— Я случайно, — выдохнул Гарри, закрывая глаза и обнимая его за шею. — Просто было так хорошо…

Снейп в ответ только тихо фыркнул — кажется, он чувствовал такое же тотальное опустошение и блаженство, как и сам Гарри. Шевелиться не хотелось, даже несмотря на неприятное чувство растяжения в заду, или на понимание того, насколько он потный, или даже на ощущение того, как из него щекотно вытекает сперма Снейпа. Даже на элементарное очищающее сил не было.

Гарри невнятно заурчал и чмокнул Северуса в шею, маячащую перед глазами.

— Я сейчас засну, — пробормотал он, и Снейп недовольно вздохнул и перекатился на кровать. — Эй!

У, казалось бы, ватного тела Гарри вдруг открылись резервы, и он шустро повернулся к Северусу, закидывая на него ногу и руку.

— Не пущу, — грозно сказал он, встречаясь взглядом с темными глазами, в которых еще сверкали искры былого наслаждения.

— Не пускай, — согласился тот, высвобождая из-под Гарри руку, чтобы обнять его. Северус провел пальцами вдоль его позвоночника и, чуть приподнявшись, поцеловал в лоб.

— И ты меня не отпускай, — потребовал в ответ Гарри, уже не так воинственно.

— Никогда.

— И очищающее сделай, — уже проваливаясь в дрему, пробормотал он. Уже позже сквозь дымку сна он почувствовал, как стало сухо и тепло, и окончательно провалился в объятия Морфея — в объятиях Северуса.

Эпилог

Большой зал был привычно наполнен гомоном тысячи голосов. Гарри остановился в дверях и довольно улыбнулся. Последний год выдался поистине сумасшедшим, и это — учитывая василиска, дементоров, Турнир Трех Волшебников и все-все-все, что происходило с ним ранее.

Его взгляд на мгновение остановился на Снейпе, который восседал между Флитвиком и Макгонагалл и холодным взором оглядывал стол своего факультета. Это был уже не его Северус, который буквально несколько часов назад, растрепанный и полуголый, с помощью палочки приманивал все части одежды Гарри из самых странных мест, попутно ругаясь на чем свет стоит, а потом выталкивая из своих комнат с дурацкими наставлениями. Это был профессор Снейп, мрачный и безжалостный король подземелий, который заставлял трястись от страха всех вокруг — сейчас особенно усердно, видимо, в попытке компенсировать пошатнувшуюся накануне репутацию. Ну да, как будто имея в партнерах Гарри, ему это удастся! Ха.

Гарри захихикал и оглядел столы всех факультетов — вопреки обыкновению все студенты сидели вперемешку. Даже несколько гриффиндорцев переметнулись за стол Слизерина, не говоря уже о смешавшихся пуффендуйцах и равенкловцах. Может, и не зря вчера он затеял побоище — кажется, он помог многим не потерять несколько лет счастливых отношений.

Он довольно улыбнулся и пошел к столу Гриффиндора, где Гермиона с Роном придержали ему место. Рядом сидела недовольная и насупленная Джинни, что-то активно всем высказывающая и размахивающая руками.

— …с ума сошел! — услышал Гарри, когда приблизился.

— Джинни, я нечасто это говорю, но Рон прав, — размеренно произнесла Гермиона, чуть подвигаясь, чтобы Гарри было удобно усесться на свое место.

— Ну спасибо, — буркнул Рон в ответ.

— А что происходит? — попытался влезть в разговор Гарри, и, кажется, зря, потому что Джинни повернулась к нему с такой яростью, что он даже отшатнулся от нее.

— Ну, во-первых, Дамблдор утром объявил о проведении ежегодного мероприятия для «сплочения», спасибо тебе, Гарри. А во-вторых, мой соулмейт — Малфой, если ты еще не в курсе! Этот… этот слизняк! Вот скажи, — глаза Джинни угрожающе сощурились, — что бы делал ты на моем месте?

— Эй-эй, — Гарри нервно сглотнул и поднял руки в капитулирующем жесте. — Тише, Джин. Все не так плохо…

— Не так плохо? — и хотя Джинни даже не повысила голос, Гарри сглотнул и постарался исчезнуть от такого ее тона. Рон рядом дернул его за мантию и прошептал:

— Лучше не лезь, приятель, а то и тебе прилетит, — чем и привлек внимание сестры к себе.

— Рональд Уизли… — начала она, но ее перебил сидящий рядом Невилл.

— Ты его полюбишь, точно тебе говорю. Эта штука еще ни разу не ошиблась, да, Гарри?

Гарри на мгновение обернулся и бросил взгляд на уже распекающего несчастного равенкловца Снейпа и улыбнулся.

— Да, Джинни, от судьбы не уйти. Давай, я тебе про драконьи яйца расскажу?..

Но не успел он начать, как к ним подлетел красный и замыленный Симус, его глаза горели азартным огнем, а в руках он сжимал свежий выпуск Ежедневного Пророка.

— Ребята, вы слышали? — проревел он. — Министерству нужна помощь Шторма! Они просят явиться его на встречу в эту пятницу. Я сто пудов туда аппарирую, вы со мной?

Гарри переглянулся с Роном и Гермионой и ухмыльнулся.

— Еще бы!

Content

Горгулья
Ручной Шторм

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог