Хан из рода Ашина

Пролог

Два человека шли по высокой глиняной стене, не пострадавшей от штурма. Они давно облюбовали её для неспешных прогулок и конфиденциальных разговоров. Выгода от подобного времяпрепровождения была очевидна. Многочисленные недоброжелатели думали, что старый интриган совсем сошёл с ума, и просто боится прогулок верхом. А сам всесильный советник радовался видам весенней степи. Ну не наслаждаться же ему убожеством под названием Хара-Хото, как недавно поверженные тангуты называли этот город.

А парочка выглядела колоритно. В расшитым золотом красных ханьфу и шляпах-футоу, так и норовившим задеть друг друга длиннющими полями, они сильно выделялись среди кочевников. Пока ханьская мода не дошла до степных варваров, начавших планомерно захватывать цивилизованные земли. Если понимающие люди знали бы детали, то впали в самую настоящую прострацию. Ибо собеседники разговаривали на языке киданей[1] и были весьма далеки от нынешних хозяев империи Цзинь. Вернее, они враги, как самого ханьского государства, так и его нынешних хозяев чжурчжэней[2].

С учётом того, что невысокий мужчина средних лет с ухоженной бородой вырос в империи, буквально пропитавшись её культурой и обычаями, его предпочтения в одежде были понятны. А молодой человек, судя по походке, умеющий обращаться с оружием и не чурающийся тренировок, просто копировал вкусы родственника. Старшего мужчину звали Елюй Чуцай, и он являлся, ни много ни мало, первым советником недавно почившего Чингиса и его преемника, но ещё не выбранного курултаем, хана Угэдэя. Да и с нынешним фактическим правителем огромной державы Толуем, младшим сыном умершего хана, советник находился в отличных отношениях. А младший был его двоюродным племянником, и звали его Елюй Аго. Оба киданя являлись представителями одного из главных кланов, испокон веков правивших их народом.

Вот только сама ситуация, сложившаяся с новой империей, основанной степняками, не устраивала обоих собеседников.

— Дядя, надо действовать! В противном случае, случае мы упустим момент, — в порыве чувств Аго взмахнул широкими рукавами ханьфу, вызвавшее лёгкое неудовольствие старшего родственника.

Тот считал, что истинный конфуцианец не должен проявлять подобных эмоций.

— Си Ся[3] пало, при этом основная заслуга в этом наших соплеменников, — продолжил молодой человек, — Без киданьской латной конницы и наших инженеров, построивших осадные машины, эти скотоложцы бились бы о местные твердыни десятилетия. А тангутская кавалерия загнала бы степной сброд в Гоби, заставив его там подохнуть. Я уж молчу про наших западных братьев, которые принесли проклятому сластолюбцу победу над сильнейшим противником. Так чего мы ждём?

— Меньше эмоций, мой юный Аго и больше смысла, — произнёс советник, разглядывая бескрайние просторы степи и предгорий, видимых со стены, — Я прекрасно знаю изначальный замысел нашей семьи и союзников. И вижу, что мы проигрываем. Пока это не так заметно, но проклятые торгаши-уйгуры начали оттеснять нас от белой кошмы хана. Мало того, пришлось устраивать целый поход на запад по их наущению. У нас фактически отняли власть и после моего ухода о мечтах на возрождение государства Ляо можно забыть. Или надо придумать, что-то новое.

Чуцай был поставлен родами Елюй и Сяо выполнять план народа киданей возвращения своих земель и былого величия. Всё началось с его родственника Юйлу Елюя. Однажды к малоизвестному, но перспективному вождю из племени Борджигин приехал гонец от некогда великого народа. Тогда в умных головах остатков киданьской знати, родилась идея вернуть своё влияние через возвышение небольшого степного племени. Чего там мудрецы разглядели в одном из десятка диких молодых лидеров, никто не знает. Может сам факт женитьбы обычного пастуха, пусть и с хорошей родословной, на дочке правителя конгратов. Или победа Темучина в гражданской войне в степи. Но было принято решение помогать варвару и столкнуть его молодую державу с ненавистными чжурчжэнями. Далее, после того как оба государства ослабнут, кидани должны были возродить свою разрушенную страну.

Именно тогда началось победное шествие степного владыки, объединившего разрозненные роды. Не давая южным соседям опомниться, новый правитель пересёк Гоби и ударил в незащищённое подбрюшье Цзянь. За две недели, когда великая пустыня покрылась травой от выпавшего дождя, нескольким тысячам воинов удалось пройти страшную землю, и осадить столицу чжурчжэней. А затем неграмотному, но коварному Тимучину подкинули Елюя Чуцая. Воспитанный ханьскими учителями молодой чиновник мог смотреть на годы вперёд и придумывать многоступенчатые интриги. Так, он и вошёл в доверие к вождю, рассказав о системе сбора налогов с захваченных городов, а не их единовременного разорения.

Только его мудрый дядя и киданьская знать не учли, что судьба свела их с самым настоящим гением. Да, новый правитель степи не умел писать и не знал элементарных вещей. Но он был хитёр и быстро учился. А ещё Темучин на заре своего восхождения придумал план, которому следовал всю жизнь. И именно он включал в свои расклады остальных игроков, а не наоборот. Далее же, помощники и союзники просто использовались, как вещи или выбрасывались на обочину истории.

Умный советник ещё тогда удивился странному поведению благородного по меркам степи воина. Обычно кочевники не предавали друг друга и не нарушали данное слово. Всякое бывало, но представитель знатной фамилии никогда бы не пошёл на такое. А Темучин, кроме всего прочего, спокойно нарушал клятвы, не боясь гнева Тенгри и проклятий жителей степи. Ничто не могло стать между ним и властью. Он предавал и устранял друзей, кровных братьев и родственников, не обращая внимания на традиции степи. Будущий хан считал, что теперь он сам устанавливает законы.

А ещё странный кочевник плодил детей от многочисленных жён и по мере взросления, распихивал их на самые важные посты своей державы. Только через несколько лет первый советник прозрел, осознав, что их обвели вокруг пальца. Темучин на его глазах создавал свой клан, который должен был навсегда стать главным родом Великой степи. Если раньше пределом его мечтаний было объедение степи и построение большой Орды. То далее он грамотно переосмыслил знания своих оседлых советников и начал строить самую настоящую империю.

Обиднее всего было то, что именно Чуцай разрушил западное государство своих родственников кара-киданей. Именно он помог Кучлуку, старому врагу Темучина, сначала свергнуть тамошнего правителя, а затем развалить страну. А его повелителю оставалось только прислать войска и пообещать местным жителям, не преследовать их из-за веры, как это делал Кучлук. И целое государство почти без боя пало к ногам хана. В результате он получил то, чего недоставало его войску — лучшую латную конницу степи, а может, мира. Воины сами присягнули новому повелителю и влились в монгольское войско. Только за этим стояла многолетняя работа Чуцая, о которой сейчас уже никто не вспомнит.

Но когда проклятый хитрец вырезал всю знать кара-киданей, первый советник понял, что его народ окончательно проиграл. В расклады нового владыки не входили прежние знатные роды степи. Далее, всеми завоёванными провинциями станут править дети и внуки сластолюбца. Они будут брать в наложницы самых родовитых и красивых девушек, оставляя остальным мужчинам объедки. И вскоре только потомки Темучина, который уже провозгласил себя Чингисханом, смогут претендовать на какие-то значимые посты в империи.

Тут ещё эти уйгуры, которых кидани презирали за торгашеский нрав и отсутствие морали. Ведь они разрешали собственным жёнам торговать собой, лишь бы получить больше прибыли. И именно эти люди сейчас начинают прибирать власть в империи, продвигая своих людей в чиновничий аппарат и в качестве советников многочисленных сыновей Чингиса. Недавно даже зашла речь, что пора начинать писать указы на алфавите уйгуров, а не привычными для Чуцая иероглифами.

Будто подслушав его мысли, племянник поднял тему перехода на новый алфавит.

— Дядя, мы должны предпринять какие-то действия. Торгаши уже протолкнули идею перехода на их письмо. Дальше, будет только хуже. Мы всё равно добьёмся своего и отомстим проклятым чжурчжэням! Но не думаю, что ваши учителя рассчитывали на такой исход. Ведь вместе с падением династии Цзинь, исчезнет и наш народ. Нам просто не дадут возможности жить своим укладом. Пока удаётся только спасать людей, используя близость к хану. Но когда Золотая империя падёт, на всех захваченных землях установят единые законы. А по ним знатными людьми считаются только монголы. Без грамотных и высокородных людей остатки киданей просто растворятся в окружающем населении.

Первый советник грустно вздохнул и сильнее закутался в ханьфу. Стало ветрено, и он уже пожалел, что назначил встречу на продуваемой стене.

— Аго, не надо рассказывать об очевидных вещах. Я уже объяснил тебе, что мы почти проиграли. Мне кажется, что единственным выходом может стать назначение в провинцию, где живут кидании, нужного нам наместника. Чингис умер, и пока творится небольшая неразбериха, нам вполне по силам осуществить этот замысел. Наши западные братья, влившиеся в войско монголов, уже оторванный кусок. На высокие должности выдвинулись некогда безродные десятники и просто удачливые воины. Им даже на руку, что проклятый сластолюбец уничтожил всю знать Западного Ляо. Тем более, они давно воюют бок о бок с монголами, и наши слова для них пустой ветер. Добыча, которую эти глупцы взяли с Хорезма, затмила их разум, и они жадно ждут известий о новом походе. Поэтому другого пути я не вижу. Конечно, мы будем усиливать свои семьи, продвигать людей в администрации хана и его братьев. Только это всё.

Несмотря на преданность своему народу, Елюй Чуцай по воспитанию был ханьцем и последователем Конфуция. Поэтому давно признал поражение и не пытался необдуманными шагами ещё сильнее навредить общему делу. Он долго размышлял и пришёл к одному выходу. Лучше спасти хоть, что-то, нежели потерять всё. Именно к такому заключению пришёл советник, поэтому спокойно реагировал на эмоциональные слова племянника. Молодой человек был прав, а его фразы резали будто нож, но он не поддавался лишним чувствам, дабы они не затуманили его разум. Пусть дело проиграно, но остался народ, который надо сохранить. А далее всё в руках провидения.

— Ашина! — вдруг произнёс Аго, заставив Чуцая вздрогнуть и прервать ход своих мыслей.

Он сделал ещё несколько шагов и вопросительно посмотрел на племянника. Тот верно понял намёк и начал быстро говорить.

— Чингис и его выводок могут сколько угодно называть себя ханами или даже каганоми. Только он захватил власть в степи насильно. Их род знатен, но недостаточно. Вся их власть держится на копьях воинов, обмане и страхе. Ведь только недавно ты придумал эту странную Яссу, которую пока не одобрил новый владыка. А до этого дикари даже не понимали, что им придётся управлять огромным количеством людей. Они привыкли только грабить, впрочем, первые годы возвышения хана и были сплошным грабительским походом.

— Не плети словесную нить, Аго. Переходи к сути, — Чуцай снова одёрнул излишне эмоционального родственника.

— На западе в землях куманов появился молодой воин из рода волчицы. Вы лучше меня знаете, что это значит для степняков. Люди пойдут за ним только из-за происхождения. А я чуть не совершил глупейшую ошибку.

Снова удивлённый взгляд дядя и племянник продолжил.

— В тех землях давно действуют наши люди. Узнав из одного донесения, что потомки Ашина живы, я приказал его уничтожить. Вернее, это было повеление Чингиса, который боялся древнего рода. Но один из выживших потомков волчицы оказался весьма ловким парнем. Он не только ушёл от убийц, но и смог раскрыть наших разведчиков, годами работавших в тех краях. Буквально несколько недель назад вернулся глава наших шпионов. Ему чудом удалось спасти и уйти от погони. Вот он и рассказал мне о странном юноше.

— Надеюсь…

Чуцай недоговорил фразу, но Аго его сразу понял.

— Больше никто не знает о донесении. А шпион, путешествовавший под личиной купца Пуяна неожиданно умер. Наверное, сказались тягости длинного пути, который ему пришлось преодолеть, — лицемерно пояснил племянник, — Но он успел сообщить ещё одну важную новость. Молодой дикарь отправился в поход. Только не в набег на соседнее племя, а к нашему старому знакомому Джалалу. И по словам шпиона, степняк решил узнать, как воюют монголы и изучить их слабые места.

— Очень необычный поступок для степного варвара, — удивлённо произнёс советник.

— А может в этом наш шанс? Если произошло чудо, и в степи родился ещё один любимец судьбы, то почему не воспользоваться этим? Пока юноша не совершал ошибок и проявлял недюжий талант. Я уже послал людей в Хорезм, чтобы они наблюдали за ним. Если вы одобрите моё предложение, то надо отправить на запад Долу Сяо. Он лучший из наших людей и посвящён почти во все тайны.

— Что ты предлагаешь?

— Мы предоставим дикарю все знания о нынешнем положении дел в эле Чингиса и направлении будущих ударов. Далее, надо сдать ему всех шпионов действующих на земле кипчаков, оставив только преданных лично нам. Также необходимо указать Ашине на глав степных родов, согласившихся перейти под руку потомков Чингиса. Пусть сам уничтожит их и создаст орду, которая сможет противостоять монголам. В качестве доказательства нашего расположения расскажем, что убийца его сестры умерщвлён. Заодно перенаправим гнев кумана на монголов.

— Это невозможно, — усмехнулся Чуцай, — Субэдэй с горсткой воинов чуть не завоевал всю Великую степь. Будь у него ещё один тумэн, то багатур вернулся бы с победой. И нам не пришлось плести новые нити из интриг, дабы привлечь на сторону монголов дикарских вождей. Можно было просто отправить три тумэна и завоевать все земли до западных гор.

— А что мы теряем? Давайте попробуем и для начала немного поможем Ашина. Если он оправдает наши ожидания, то необходимо установить с варваром постоянную связь и помочь ему объединить западную степь.

Советник некоторое время думал и уже не обращал внимания на новые порывы ветра, трепавшие его одежду. Наконец, он произнёс всего лишь одно слово.

— Действуй.

Глава 1

— Юхууу!!! — кричу от восторга, и меня тут же поддерживают несущиеся сзади ближники.

Ранее я даже представить не мог, что такое скакать по степи на отличном коне! Ощущения несравнимы с быстрой ездой на крутой машине по шоссе. Я всё-таки мальчик-мажор, и знаю, что такое хорошая тачка. Здесь же ветер, бьющий в лицо, чистый воздух и больше никого. Ну и Карабаш, явно получающий от скачки такое же удовольствие. Плюс друзья, разделяющие твой восторг.

Во мне точно проснулась родовая память предков-степняков, потому что подобное поведение нерационально. Вернее, бурлит кровь чужого тела, но это неважно. Как только мы покинули предгорья и зону холмов, будто что-то перевернулось в душе. Я вдруг понял, что не могу без широких просторов. Пусть местная степь с редкими кустарниками и небольшими деревцами не идёт в сравнение с междуречьем Дона и Волги. Да и голых холмов, едва поросших пожухлой травой, здесь хватает. Но всё равно, кайф!

В голову пришла забавная мысль, вот бы сюда колонку помощнее, и врубить какую-нибудь музыку, подходящую под бешеную скачку по бескрайним просторам.

https://www.youtube.com/watch?v=T817_P7lh6E

Но это только мечты, и девайсы XXI века мне более не доступны. Хотя надо озадачить Дундука. А то напрягает меня, что у куманов нет музыки, более или менее нормально воспринимаемой избалованным ухом жителя далёкого будущего. Всё дело в инструментах и скучноватом стиле подачи. Есть допотопная домра, разнообразные свирели и жутко примитивная скрипка под названием купас. Оба струнных инструмента, которые я называю «одна палка два струна», издают совершенно адские звуки. В сопровождении камышовых дудочек получается та ещё какофония. Или звуковая вакханалия, разницы нет. Но степняки — народ простой и впадают, чуть ли не в благоговейный транс, особенно если какой-нибудь относительно вменяемый йырав[4], то есть исполнитель, выдаст простенькие рифмы.

На самом деле слушать этот средневековый рэп под специфическую музыку весьма сложно. После того как я познакомился с лучшими творениями персидской поэзии, подобные концерты стали для меня пыткой. Уж лучше варган, на котором неплохо играют некоторые парни, заодно Дундук с его горловым пением, затягивающий более бодрый мотив.

При этом мы сейчас находимся в фактическом культурном центре мира. Это не шутка. Я неплохо уже продвинулся в изучении фарси, заодно беседую с прибившимся к нам бывшим учителем медресе. Он познакомил меня не только с поэзией, но и с достижениями местных учёных. И Серёжа Волков, то есть уже Алтан Ашина, стал их фанатом. А ещё персы сильно продвинулись в музыкальном плане и их инструменты отдельная тема. Надо будет найти людей, хорошо владеющих духовыми и струнными инструментами, создав что-то вроде ансамбля. Развлечений здесь нет, а так народ вернулся из рейда и получает целую порцию культуры, если так можно выразиться. Ну и стихи можно декларировать. Плюс, здесь есть целый юмористический жанр, когда артист выдаёт заготовленные шутки, часто импровизирует и иногда аккомпанирует себе на «одна палка два струна». Что-то типа средневекового стендапа. Тоже неплохо, но мои юмористические истории про Алдара Косе, срисованные с легендарного Ходжи Насреддина нравятся местным гораздо больше. Это я ещё не развернулся в полный рост и не начал рассказывать кочевникам анекдоты, которых знаю немало. Но надо постепенно готовить к этому девственно-чистые умы пейзан. Ещё и клерикалы всех мастей, как христианские, так и мусульманские, не особо одобряют подобный жанр. Ведь простой люд обычно смеётся над властью и служителями культа, как главными эксплуататорами.

Тем временем Карабаш взлетел на небольшой холм и, выполнив мою команду, резко остановился. Вот скотина! Если бы я не был готов к его мелким пакостям, то мог вылететь из седла. Хлопаю по крупу разгорячённого скачкой жеребца, на что тот отвечает насмешливым фырканьем. А вокруг просто изумительная картина! Многокилометровая степь, струящаяся по ней змейка дороги, и всё это на горизонте переходит в ярко-голубое небо! Но местные не поймут моего восхищения диким и пустынным пейзажем. Отряд как раз догнал меня, а Карча тут же принялся ворчать.

— Алтан, я понимаю, что тебе, как и нам хочется вырваться на простор после этого смрадного города. Да и горы мне совсем не нравятся. Но наши кони просто не угонятся за этим эсреметом[5], — братан опасливо скосился на подозрительно спокойного Карабаша, — Ещё от передового отряда давно нет вестей.

Тут же раздался тихий всхрап коня, больше похожий на смешок. Я же указываю Карче на едва видимый столб пыли километрах в трёх от нас.

— Вон возвращаются наши разведчики. Судя по тому, что скачут спокойно, их никто не преследует.

Рядом раздалось несколько удивлённых возгласов людей из отряда Тогурмыша, а часть воинов заржала. Они до сих пор не могут привыкнуть к выходкам Карабаша и считают его самым настоящим волшебным конём. Вот и сейчас они подумали, что скотиняка издевается над братаном. Тот же кинул на своего обидчика возмущённых взгляд и начал отдавать команды, чтобы дежурный десяток встретил людей, а остальные приготовились на случай опасности. Я тоже проверил крепление дротиков, притороченных к седлу, и как выходит из ножен сабля. Натягивать тетиву на лук не стал, так как жеребец не чует угрозы. А он для меня лучший барометр, определяющий подобные вещи.

Вообще-то, мы не бездельничаем и сейчас не на прогулке. После захвата Нисы и прихода подкреплений от шаха, сахиб Гызыл решил брать Мешхед. Но сначала мы выбили какой-то сброд из Кучана, стоящего на перекрёстке дорог. Тогда наместник и решил разделить силы и провести целую многоуровневую наступательную операцию. Основные силы выдвинулись на восток и должны одновременно блокировать Мешхед и дорогу на Нишапур, где тоже сидит вражеский гарнизон.

Мой же отряд, получил приказ обойти город с севера. А далее через Тедженский оазис и Серахс замкнуть окружение. Таким образом, мы отрезаем Мешхед и Нишапур, перекрывая дорогу на Герат. С учётом того, что основная армия движется гораздо медленнее, то пройти шестьсот километров за месяц нам вполне по силам. Примерное расстояние я выяснил у местных проводников, которые измеряли его в чём угодно, только не в привычной мне системе. Да и в самом бывшем Хорезме не было никаких стандартов, измеряющих вес, объём или расстояние. Я ещё тогда сделал себе зарубку, что при первой возможности найду грамотных людей и поручу им «изобрести» грамм и сантиметр.

Понятно, что время на обходной манёвр и одновременную разведку я заложил приблизительно. Тридцать километров в день с учётом весьма приятной сентябрьской погоды — это не проблема. Мы идём без обоза, но у каждого воина по два заводных коня с овсом, едой и прочей поклажей. Если не будет стычек или форс-мажора, то мы успеем даже быстрее Гызыла, которому надо преодолеть сто пятьдесят километров. Но у наместника почти пять тысяч воинов, немалый обоз и он должен выступить позже. Да и Чормаган-нойон, потерпевший два болезненных поражения подряд и отброшенный из Западного Хорасана, точно не будет сидеть сложа руки. Значит, движение хорезмской армии пройдёт в непрерывных стычках.

— Приветствую тебя, Алтан, — запылённый и уставший Тогурмыш улыбнулся, показав всем крепкие зубы, — Есть хорошие новости. Дорога на Теджен свободна. Монголов там нет, да и этой грязи, которую ты называешь «хашар»[6] тоже. Местные явно испуганы, но не пустили нас в городок и собрались сопротивляться. Но мне удалось найти там знакомого и объяснить, что мы люди шаха. Так что нас ждёт почти не пострадавший караван-сарай и плов из свежего барашка. Пришлось передать местным рис с маслом, а мясо у них своё. Заодно хозяин караван-сарая обещал баню, ты же сильно страдаешь, когда не моешься даже неделю.

Народ заржал, чуть ли не громче своих коней. Угу. Они привыкли, что пахнут примерно так же, как их животные, если не хуже, ведь скакунов нормальный кочевник холит и лелеет. Лошади точно чаще купаются, чем их хозяева. А я натура изнеженная и капризная. Мне подавай ванну, шампунь и чашечку кофе. Шучу, мыться приходится водой из арыков, а вместо мыла использовать золу с песком. Зато кофе здесь есть и весьма неплохой! Решить бы ещё проблему с нормальным мылом, которое безумно дорого, и я был бы счастлив. Ну, ничего. Организую как-нибудь блинникам нормальную русскую баню с веником и заставлю в ней мыться. И затем мы посмотрим, кто из них будет смеяться. А затем заставлю их посещать её регулярно.

— Веди нас, о великий следопыт, — произношу под новую порцию гогота парней, и мы начинаем спускаться с холма.

Надо заметить, что это мой первый рейд в ранге командующего отрядом. Дядя решил, что достаточно натренировал молодёжь и нас можно отпускать в самостоятельное плавание. Да и в первой битве с монголами парни проявили себя неплохо. Я же в самом начале пути нервничал, но постепенно успокоился и только следил за дисциплиной. Ну и шли мы с большой осторожностью. Пусть лучше меня считают нерешительным или перестраховщиком, зато люди будут живы. Или не погибнут по глупости в засаде и спонтанной стычке. Пока мы идём грамотно. Все банды, которые были уничтожены по дороге, сначала обнаружили разведчики. Затем мы их грамотно окружали, не давая никому уйти, и просто забрасывали стрелами. Каких-то масштабных рукопашных схваток пока не было. Потому я и не обольщался насчёт своих полководческих талантов и выучки парней. Рейд в том числе являлся дополнительной тренировкой, где учились все. Было с нами несколько опытных воинов, назначенных дядей десятниками, но они пока не вмешивались.

* * *

— Я послал отряд по дороге в сторону Мерва. Только местные говорят, что город мёртв. Вернее, от прежнего великолепия осталась едва десятая часть. И отряды варваров здесь давно не видели. Есть небольшие группы разбойников, но по нынешним временам это обычное явление. В этих местах и в спокойные времена хватало всякого отребья. Ведь здесь древний караванный путь, связывающий Мешхед с Бухарой и Самаркандом, — Тогурмыш почему-то начал называть монголов варварами или дикарями на хорезмский манер, хотя сам являлся обычным степняком из приаральских степей.

Наше прибытие в Тедженский оазис вызвало немалый ажиотаж у его обитателей. Только люди были не напуганы, а наоборот рады. Не знаю, воспринимали ли нас как освободителей, но за дорогих гостей точно приняли. А вот само отношение жителей Хорасана к хорезмийцам весьма странное. И на это есть ряд веских причин.

Государство Хорезмшахов оказалось весьма странным образованием. Я хорошо учил в школе историю, да и бабушка привила любовь к чтению не только комиксов. Поэтому ранее был удивлён, что такая огромная империя пала за два года. Каким бы гениальным полководцем ни был Чингисхан, всё произошло слишком быстро. Он же въехал в Среднюю Азию не на танках, а во главе немалой армии, которую надо кормить. А ещё монголы истратили немало времени на штурм городов. Дело в том, что держава Ануштегенидов[7] была наскоро скроена из разных кусков, большей частью доставшихся хорезмийцам без большой войны. Тут вообще всё запутано.

Бухара и Самарканд за пятнадцать лет до прихода Чингисхана принадлежали государству кара-киданей. Вернее, формально их вассалу Западному караханидскому каганату, чьи земли потом плавно перешли к северным кочевникам. Но в 1212 году самаркандцы подняли восстание и призвали в помощь последнего караханидского кагана Усмана. Восстание было жестоко подавлено, часть горожан подверглась форменному геноциду, а остальных просто ограбили. При этом кара-кидани понесли большие потери и ослабли. Ситуацией сразу воспользовался хорезмшах Мухаммад Ⅱ. Он отжал себе оба города и заодно оккупировал Ферганскую долину, окончательно выбив за Сырдарью гурхана кара-китаев. А государство западных караханидов просто исчезло.

А всего лишь двадцать лет назад, последний султан государства Гуридов не только захватил Мерв, Мешхед и Самарканд. Он смог взять в плен брата хорезмшаха и разбить его войска под Гератом. Далее, гуриды умудрились гнать хорезмские войска вплоть до их столицы Гурганджа. Султан ушёл только после выплаты огромного выкупа. А вот далее начались интересные события. Правителя гуридов убили ассасины, а наш знакомый Мухаммад Ⅱ вернулся и разбил старого врага. И самое забавное, он сделал это при помощи войск кара-киданей, которых предал сразу, как у них началась замятня. При этом развалился и Гурийский султанат, часть владений которого в виде нынешнего Афганистана отошли Мухаммаду. Хорезму тогда просто нечеловечески везло.

Что касается Бухары, Самарканда и Мерва, то у их жителей не было особой любви к хорезмийцам. Сами посудите, за небольшой период времени, эти земли попеременно захватывались государствами караханидов, гуридов, кара-китаев и хорезмийцев. Потому не все жители крупных городов Мавераннахра сопротивлялись монголам. Они думали, что пришли очередные рэкетиры, которые подвинут местную знать, немного пограбят, понасилуют и успокоятся.

Уроки перса Али Газневи пронеслись у меня в голове, когда я выслушивал доклад сотника. Местные просто не могли воспринимать очередных захватчиков своими. Потому и не оказали Чингису достойного сопротивления. Гарнизоны, состоявшие из туркмен, обычно заранее уходили на пространство, так как коннице нечего делать за стенами. А большей части населения было плевать на хорезмшаха. Только они не учли чудовищную жестокость воинов с востока. В итоге полная разруха, гибель более половины населения от резни, голода и болезней. Естественно, после таких катаклизмов народ не ждал ничего хорошего даже от формальных освободителей.

Ислам кое-как объединял людей, хотя здесь хватало буддистов, огнепоклонников, тенгрианцев и христиан. Главное, чего хотели люди — спокойствия. И деятельность наших агентов давала плоды. Мне удалось уговорить сахиба Гызыла начать пропаганду. Мол, хорезмийцы идут выгонять монголов, и не будут грабить местных. Потому нас и встретили весьма гостеприимно. До оазиса уже дошли новости из Нисы, Кучана и Боджнурда. Наместник людей не грабил, войска вели себя спокойно, и мирная жизнь постепенно началась восстанавливаться. А то ведь раньше туркмены, составляющие костяк хорезмийского войска не церемонились. Особенно во вновь присоединённых к Хорезму городах. И мусульман они грабили с не меньшим энтузиазмом, нежели христиан или иудеев. Женщин тоже насиловали не стесняясь, в том числе формальных единоверок. Не думаю, что туркмены успели стать яростными мусульманами и обряды соблюдали больше для видимости, не забывая старых верований.

* * *

А караван-сарай внушал! Огромный квадрат примерно семьдесят на семьдесят метров, огороженный стеной в два человеческих роста. Внутри было всё, что нужно для усталых путников — комнаты на любой вкус, конюшни, навесы для телег, мыльня, собственный колодец и, конечно, чайхана. Именно в огромной комнате собрались мои ближники и командиры. Но предварительно я хорошенько вымылся, заставил это сделать друзей, надел чистое бельё с рубахой, заодно отдал прачкам в стирку грязную одежду. После мы уселись на огромной тахте, называемой топчаном, и жадно уничтожили несколько ляганов с пловом. Уже потом под чаёк, сотник и командир передового отряда продолжил нас знакомить с деталями.

— Дорога на Серахс тоже свободна. Недавно оттуда пришёл небольшой караван. Говорят, что Чормаган-нойон собирает все доступные силы в Герате. Но он также послал хороших воинов в помощь гарнизону Мешхеда. Завтра с утра три десятка начнут разведку и уйдут на юг. Но ты сам видел, что, кроме всякого сброда, по пути нам не попадались достойные враги.

Вообще, ситуация странная. Чормаган делает всё, чтобы опровергнуть молву о непобедимости монгольских полководцев. Если он ещё и разделит силы, повторив ошибки Мухаммада Ⅱ при вторжении Чингисхана, то можно сыграть на этом. Многие воины Джелал ад-Дина весьма высокого мнения о противнике. А это уже гарантия того, что войско проиграло ещё, не начав битву.

Уничтожив же немалую вражескую группировку, мы вселим в людей уверенность, в том числе гражданских. Ведь многие хотят отомстить, но за каждого своего убитого воина, монголы вырезали целые кишлаки, рядом с которыми происходило нападение. А вот когда народ почувствует уверенность и поддержку, то сам поможет нам уничтожить большую часть врага. Ведь грабежи и насилия особо не останавливались. Тот же хозяин караван-сарая, ранее весьма преуспевающий человек, вынужден был отдавать почти все доходы, лишь сумасшедшие дикари просто ради развлечения не сожгли его хозяйство.

— Думаю, мы возьмём Серахс также без боя. Ведь уважаемый Абдалла уже послал туда своих людей, — сотник кивнул в сторону хозяина каравана, с улыбкой наблюдающего за залом, — По его словам тамошние жители ждут нас с нетерпением, так как их замучил сидящий там отряд дикарей. А вот после того, как мы перейдём Копетдаг, придётся двигаться осторожно. В Серахсе нам точно помогут с проводниками, поэтому я предлагаю идти по твоей новой задумке с боковым охранением. Отправим вперёд отряды, состоящие из воинов, ранее бывавших в горах. Пусть они по тропинкам обойдут основную дорогу и определят места засад. Они точно будут. Ведь на перевалах и узких проходах даже небольшое количество воинов, способно задержать наши сотни. Заодно парни могут ударить в спину врагам и вырезать караулы.

Моя идея была не нова. Здесь и ранее посылали разведку. Но мы были на чужой земле, поэтому страховались и обязательно двигались с боковым охранением. И несколько раз нам это помогло заметить крупные банды разбойников и распоясавшийся хашар, которые были нещадно вырезаны.

Тогурмыш продолжил дальше спокойно делиться своими планами, как в зале произошёл небольшой конфликт. Вернее, один из купцов, тоже остановившийся в караван-сарае, начал громко кричать. А затем ударил невысокого мужичка в чалме. Я уже малость разбираюсь в местных реалиях и могу определить происхождение человека по лицу. Да и чалма у дяденьки повязана необычно. Машу рукой хозяину каравана, который быстро, но с достоинством, подошёл к нашей тахте.

— Кто этот мужчина и почему над ним издеваются? — киваю на дяденьку, который под очередную порцию насмешек купца двинул в сторону выхода.

— Почтенный Джаффар, торгующий тканями, подобрал этого человека по дороге из Мерва. Он оказал бедняге помощь и попросил помогать со счётом. А здесь этот неблагодарный заработал денег и начал чего-то просить. Вот купец и разозлился, отнял деньги и решил, что человек обязан отработать долг.

Судя по разбойной и гнусной роже Джаффара, он такой же торговец тканями, как я раввин. Скорее всего, товарищ воспользовался ситуацией и занялся контрабандой с перепродажей захваченного многочисленными грабителями. Может, и сам чем-то незаконным промышляет. Типа сначала обычный купец, но при благоприятных условиях превращается в разбойника. Тряхнуть бы его хорошенько, но нельзя портить отношения с местными. Гызыл меня просто не поймёт, ведь я сам предложил перетянуть на сторону шаха разочарованное население.

— Позови его уважаемый, Абдалла. Надеюсь, купец не будет против, — улыбаюсь почему-то напрягшемуся владельцу.

Я, вообще-то, привык к реалиям здешнего мира. Но иногда лезет из меня прежний правдоруб и интеллигент Серёжа, который очень не любил несправедливость. А ещё он терпеть не мог насильников, бандитов, ростовщиков и нечестных на руку торгашей. Видать, чего-то такое проступило на моём лице и напугало хозяина караван-сарая.

Через пару минут, к нашему топчану подошёл давешний бедолага, оглядываясь на удивлённого купца. Дядя оказался не таким уж и старым, лет сорока. И я сразу понял, почему обратил на него внимание. Я ведь мазнул по нему взглядом, когда шёл в чайхану. Уж больно он отличается от местных, особенно ясными, голубыми глазами. Но фенотип точно не славянский. В Арране и Персии мне уже приходилось встречать светлоглазых и светловолосых людей. Но даже местные рыжие немного другие и отличаются грубоватыми чертами лица от европейцев.

— Ас-саляму алейкум, воины. Чем вам может быть полезен простой путник? — произнёс мужчина.

Я продолжил его рассматривать, в отличие от соратников, налёгших на пирожное чем-то напоминающее пахлаву. Ради нашего приезда Абдалла расстарался на славу. Ну и мы поделились с ним продуктами, так как по дороге отбили у разбойников несколько больших арб, заполненных рисом, маслом, мукой, бобами, специями и сахаром, называемым здесь «шакар». Улов получился неслабый. Тащить его нам неудобно, вот мы решили скинуть часть продуктов, кроме самых дорогих, конечно.

Что касается мужичка, то я мысленно анализировал его внешний вид. Немного необычная чалма, старый и заплатанный халат, такие же разбитые сапоги в кожаных калошах. Да, народ в мирной обстановке ходит в мягких ичигах и надевает защитные чехлы, которые я обозвал калошами. А в дороге и на войне, конечно, используется боле грубая обувь. Естественно, речь о воинах, купцах и знати. Дехкане и прочая беднота носят какую-то жуткую хрень или ходят босиком. Ещё обращало внимание, что лицо дяденьки чистое, борода подстрижена и сам он весь такой ухоженный, в меру возможностей. Товарищ точно не похож на большую часть местных вшивых грязнуль.

— Представься, — произношу после кивка, означающего ответное приветствие, — И расскажи о себе.

Меня просто не поймёт братва, если я буду миндальничать со всякой рванью. Говорили мы по-туркменски, так как фарси я освоил недостаточно. Но мужчина прекрасно понимал и огузский вариант тюркского.

— Меня зовут Хуссейн Абу аль-Маджид аль-Халяби. Я прибыл издалека, как вы, наверное, поняли по моему имени, — начал рассказывать дядя хорошо поставленным голосом.

Это с чего я должен понимать, откуда он родом? Вопросительно смотрю на сидящего за нашим столиком Санджара.

— Человек из города Халеба. Франки называют его Алеппо, — мамелюк оторвался от пахлавы, протараторил объяснение и снова схватил жирными руками сладость.

— Совершенно верно, — кивнул Хуссейн и продолжил, — Уже нет смысла скрывать цель моей поездки. Да и не интересны сейчас никому знания. Ныне в цене еда, оружие и золото. Я учёный, преподавал в медресе Дамаска, работал в Багдаде и Басре. Именно оттуда я отправился в Газни на поиски сохранившихся рукописей великого Абу Райхана аль-Беруни. Но на обратном пути наш караван оказался в Герате, который осадили проклятые степняки. Мои люди разбежались, местный малик отнял все сбережения, а меня просто чудом не убили после захвата города. Далее варвары погнали всех захваченных мастеров и знающих людей на север. Нас перепродали в Самарканде и разбросали по разным местам. Мне пришлось работать на местных производствах. Но через четыре года я смог сбежать. Долгое время с группой несчастных мы прятались в холмах около Мерва. Но затем я решил вернуться домой, пока свирепые захватчики покинули Мавераннахр. Пришлось договариваться с Джаффаром, который в обмен на службу, пообещал довезти меня до Мешхеда. Но купец почему-то решил, что я теперь его слуга и даже раб. Здесь мне удалось заработать денег, починив водяные колёса и приспособления в мастерской. Поэтому я попросил свободу и хотел себя выкупить.

— Что за приспособления? — я насторожился ещё, когда Хуссейн упомянул Беруни.

— Вряд ли вы поймёте. Это мастерская по выжимке масла, — немного снисходительно ответил араб.

А у меня уже всё решено. Отпускать такого специалиста никто не собирается. Здесь я уже собрал небольшую компанию мастеров и знающих людей. Тот же Али Газневи, обучавший меня фарси, вообще-то, бывший чиновник и весьма грамотный человек. Пусть из-за низкого происхождения, не достигший особых высот. Что касается сирийца, то у меня появилось желание пошутить и заодно окончательно его проверить.

— Куда уж там грязному кочевнику, — произношу по-гречески, который учёный из Алеппо просто обязан знать, — Земля круглая, она вращается вокруг солнца, а ещё у неё есть тяготение, о котором тоже писал Беруни.

Если бы с Хуссейном заговорил стол или дерево, то он бы удивился меньше. Это хорошо, что дядя в обморок не упал.

— Но как? — только и смог вымолвить он тоже по-гречески.

— Какие науки ты преподавал и что вообще умеешь? Ну, кроме знаний астрономии, — продолжаю расспрашивать товарища, игнорируя его вопрос.

— Я механикус, разбираюсь в математике, геометрии, алхимии и философии. Если брать умения, то могу построить арбу или повозку, водяное колесо для кузницы или жатки, думаю, справлюсь с мельницей. Ещё разбираюсь в различных смазках для приспособлений. О, забыл. Уже в Самарканде я изучил производство когоза, — видя моё непонимание, Хуссейн пояснил, — Папируса, изготавливаемого из коры тутового дерева. Ещё…

— Стоп! Ты принят! — произношу излишне громко и эмоционально, отчего встрепенулись соратники.

Да я чуть чаем не подавился, когда осознал последние слова араба. Это же бумага! Сегодня мне явно благоволит мать-волчица или сам Тенгри! Как только я подумал об этом, я сразу почувствовал присутствие своей хранительницы. Она явно радовалась вместе со мной. Давненько волчица не проявляла себя. Обстановка за столом тем временим поменялась.

Греческий мои соратники не понимали, но изменения интонации почувствовали и сразу насторожились, будто дикие звери. А учёный явно перепугался. Это я привык к парням и воспринимаю их как обычных людей. Но для окружающих мы выглядим степными дикарями, вооружёнными до зубов, в хороших доспехах и бросающих на окружающих не самые добрые взгляды. От кочевника равнинные жители не ждут ничего хорошего. Понятно, что только я весь такой интеллигентный и мирный. Ха-ха!

— Ашур, — зову лекаря, сидевшего на соседней тахте с воинами попроще, — Доверяю тебе уважаемого Гуссейна Гуслия. Накорми его, обеспечь ночлегом и договорись с Бураном, чтобы он выделил человеку достойное место на арбе. Или мула купите у местных. Если нужна одежда или ещё какие мелочи, то тоже скажи обознику.

Араб кивнул и тут же махнул рукой подзывая служку.

— Простите, великий воин, — произнёс Хуссейн, как только немного пришёл в себя, — Но я должен купцу Джаффару. И если вас интересуют учёные люди, то прошу вас помочь одному человеку. Вместе со мной под Мервом прятался замечательный человек, он из Бухары. Это отличный врачеватель и травник. Его зовут Абу Наср Аль-Бухари и ещё он знаток философии, геометрии и алхимии. Но лекарь не бросит просто так своих людей и у него два маленьких ребёнка. Можно ли как-то помочь небольшой общине? А я уговорю своего друга на переезд.

Сегодня просто праздник какой-то! Попробуйте, найдите в этом времени грамотных и действительно толковых людей. Нет, в столицах мощных государств и признанных научных центрах они есть. Как оказалось, в разорённом Хорезме их тоже хватает. А значит, надо брать. Тем более что товарищ умеет делать бумагу! Да я его в клетку посажу, золотую, конечно, но никуда не отпущу. Но и хороший врач тоже нужен. Наш Ашур вынужден до многих вещей доходить сам. С моей помощью, естественно. Только если найти хорошего теоретика, то процесс пойдёт гораздо быстрее. Медицина нам необходима как воздух. Народ мрёт со страшной силой, а мне надо монголов побеждать.

— Тархан, завтра берёшь людей, припасы и выдвигаешься с Гуссейном в Мерв. Только согласуй всё с Тогурмышем, — оба воина молча кивнули, — И этот человек должен выжить при любых обстоятельствах.

Вижу, что ближники с удивлением восприняли мои слова, и оценивающе посмотрели на араба.

— Карча, — зову брата, воспользовавшегося ситуацией и наложившего лапу на остатки пирожных, — Объясни почтенному Джаффару, что Гуссейн Гуслия теперь мой человек. Только никого не убивай и сильно не калечь. Мы же мирные гости на этой земле.

Братва дружно грохнула от хохота, испугав подбежавшего служку с ляганом плова.

— Но немного его тряхни и проверь, чем промышляет. Если заподозришь, что он разбойничает, то не щади, — продолжаю, когда воины успокоились и потребовали ещё сладостей.

А я только сейчас понял, что назвал учёного именем книжного героя из похождений Ходжи Насреддина. Хуссейн действительно был какой-то беззащитный и напоминал классического фанатика от науки, но явно со стержнем. По крайней мере, он сразу подумал о друге, не испугавшись диких кочевников. Такие люди, вообще-то, на вес золота, а для меня просто бесценны.

Глава 2

— Поднимите руки. А теперь попробуйте покрутить саблю. Заодно можно поработать копьём.

Выхожу на просторную площадку перед кузницей и под внимательными взглядами Карча и трёх воинов достаю саблю. Делаю несколько разогревающих движений, а затем устраиваю небольшое представление вроде танца с тенью. Чувствую, что доспех сидит как влитой. Далее копьё, вернее, дротик. Издаю щёлкающий звук, и под стандартный благоговейный выдох незнакомой публики ко мне подходит Карабаш. У меня такое ощущение, что взгляд у коняшки ироничный и даже насмешливый.

Вытаскиваю из чехла дротик и снова приступаю к упражнениям — укол, отход, замах, блокировка и снова укол. Копьё я с собой не таскаю, поэтому пока обойдёмся его уменьшенным вариантом. Всё, как учил дядя, и что сразу пригодилось в многочисленных стычках, которые сопровождали наше пребывание в Хорасане. Далее убираю дротик обратно и достаю лук. Благо не нужно надевать тетиву, так как мы решили немного поохотиться после посещения кузни. Несмотря на то что вокруг полупустыни и голые степи, зверья сейчас хватает. Народа стало в разы меньше, и живность за последние пять — шесть лет неплохо расплодилась. Особенно это касается волков с шакалами и падальщиков вроде грифов. К моему удивлению, оказалось, что здесь водятся самые настоящие гиены, а в тугайных лесах на севере встречаются тигры. В горах немало медведей и снежных барсов. А ещё в регионе немало кабанов, так как мусульмане считают их грязными животными и не охотятся. Но тенгрианцы подобными ограничениями не страдают, а свининки иногда хочется. Вот на кабана мы и решили сходить, благо их немало в зарослях протекающей рядом реки Теджен.

Отбросив в сторону ненужные мысли, натягиваю лук и улыбаюсь. Мастер — просто волшебник. Не зря я послушал совета здешнего хозяина караван-сарая и посетил кузницу Акбара. Сам факт того, что местный рекламирует чужака, говорит о многом. Кузнец с семьёй успел сбежать из Кара-киданьского каганата, когда там началась замятня. Узурпатор Кучлук не жаловал мусульман и обложил их суровой данью. Плюс, соблюдением закона в державе начались проблемы. Именно поэтому не только воинское сословие, но и городское население в массе своей исповедующее ислам, с радостью встречали монголов. Ведь вначале воины Чингиса никого не резали, кроме кара-киданьской знати, а в религиозные вопросы не лезли. Да и города не уничтожали, в отличии о хорезмских.

А вот Акбар, тогда ещё подмастерье у своего отца, сбежал на юг, не ожидая ничего хорошего. После долгих скитаний и передряг его семья поселилась в Серахсе, куда мы прибыли пять дней назад. Я давно хотел начать носить индийский пластинчатый доспех, который мне подарили парни. Но надо было его подогнать под мой размер. Вот кузнец и справился с этой задачей за столь короткий срок. В комплекте к броне шла сабля производства мадрасских мастеров, но её я давно опробовал в деле. Теперь вместе с наручами, поножами и бардом[8] для Карабаша, мы практически неуязвимы. Если добавить к этому мои успехи в освоении длинного копья, то можно считать нас чем-то вроде броневика.

Перед походом мы долго обсуждали тактику копейного боя с дядей. Я сильно удивился, что в этом времени нет держателя для копья, какие обычно изображают у рыцарей и прочих крестоносцев. Таранного удара тяжёлой кавалерии, как такого, ещё нет. Всадники больше колют противника, чем врубаются в строй, сметая его. По словам Бурче, кара-кидане и монгольские рыцари сильны хорошими панцирями, слаженными действиями всех войск и умением работать саблей. И вообще, воины Чингиса иногда орудуют копьём, держа его двумя руками. Что облегчает бой с ними при грамотном подходе. Ведь лошади у нашего противника мельче и по идее при сшибке их можно просто снести. Поэтому упор дядю заинтересовал, и он обещал подумать. Но опытный воин сразу объяснил, что для такого метода нужно ещё и специальное седло, так как при ударе есть шанс самому свалиться с коня. Насколько я помню, было ещё и крепление к седлу, но пока не могу вспомнить, как оно выглядит. Поэтому пока мы больше тренируем уколы.

— Мастер, а не хочешь ли ты присоединиться к моей орде? — решаю обойтись без всяких экивоков, — Я сейчас собираю людей, сведущих в разных областях — ремёслах, науке, образовании и военном деле. У меня дома их попросту нет. Пока мои люди расположились в Астерабаде, но в следующем году мы уйдём на северо-запад в куманские степи. Поверь, в этих местах ещё долго не будет мира. Мы тоже будем воевать, но я могу обещать тебе защиту и возможность спокойно работать. Более того, ты сможешь творить. Я же вижу, что кроме оружия, твоя кузница делает много чего полезного. Мне не нужен ответ сегодня. Поговори с нашим лекарем Ашуром, обозником Бураном, они расскажут больше про мои задумки. Заодно пообщайся с недавно присоединившимися к нам учёными Гуссейном Гуслия и Насром Аль-Бухари. Думаю, так будет лучше.

— Я подумаю, господин, — степенно ответил шкафообразный кузнец и поклонился.

Вот и хорошо. Со своей стороны надо предупредить Ашура, чтобы он хорошенько обработал мастера. Да и учёный может предложить ему интересные проекты. По вспыхнувшему интересу в глазах Акбара, было заметно, что деньги и прочие блага привлекают его гораздо меньше, чем возможность создать, что-то необычное. А у меня большие планы по производству осадных и метательных машин. Да и воинов необходимо одеть хоть в самый простейших доспех. Это у условных рыцарей, вроде моих парней и постепенно растущего отряда тяжеловооружённых воинов, с защитой полный порядок. А вот остальной отряд, который неплохо разросся до небольшого войска, с бронёй и просто доспехами, ситуация гораздо хуже. Недавно те же разведчики потеряли пятёрку людей и всё из-за отсутствия кольчуг. Парни напоролись на засаду, и попали под обстрел лучников.

* * *

— Я бы тоже подстрелил добычу! Но Алтан, как всегда, не дал людям поохотиться, — по третьему кругу начал вещать Карча, — А потом все кабаны разбежались. Не бегать же за ними по камышам?

При этом брат не забывал класть очередной кусок мяса в разрезанный кусок лепёшки, добавив туда лука и посыпав чёрным перцем. Благо специй у нас в достатке, как и свежей кабанятины. Охота удалась, но с некоторыми уточнениями. Мне пришла в голову мысль разделить отряд, чтобы не устраивать форменный геноцид местным животным. Сам я в сопровождении Карча, Тархана, Дундука, Бузлара и ещё пятёрки воинов, выполнявших роль дозора и прикрытия, отправился на реку. А остальная компания понеслась искать стадо куланов, которых видели местные пастухи. Парням надо развеяться, погонять по степи и отдохнуть от тренировок, непрекращающихся при любой длительной остановке. Да и в дороге у нас шло сплошное боевое слаживание и отработка команд. Подобным образом мы с дядей решили готовить будущих десятников и сотников, если доживут, конечно. Народ под моим началом в массе своей молодой, даже юный, поэтому с непривычки устаёт, в первую очередь морально.

В общем, всё пошло по плану. Два десятка наших охотников нашли след стада и долго преследовали диких лошадей по степи. С учётом того, что здесь весьма специфическая почва, а дороги парням неизвестны, то они вернулись ни с чем. Воины особо не расстроились, так как им хватало впечатлений от весёлых скачек. Мы ещё долго выслушивали их смешные истории, как они носились за куланами.

А вот я поехал на реку не охотиться, а добывать пищу. Потому и взял с собой самых спокойных людей, не считая шебутного Медведя. Он громко сопел и всячески выражал своё несогласие, когда я запретил ему лезть поперёк батьки. Как итог — три выстрела и точно такое количество подсвинков весом около тридцати — тридцати пяти килограммов стали нашей добычей. Мы прямо на месте разделали туши, благо народа хватало. Карча же изображал Робин Гуда и гонялся по кустам и пожухлой заросли вдоль реки, пытаясь подстрелить хоть кого-то. Но умные животные сразу дали дёру, когда я начал отстрел с достаточно большого расстояния.

Всю дорогу до Серахса Медведь ворчал и жаловался, что ему не дали проявить свои навыки стрелка. Затем немного успокоился, когда я объяснял ему и заинтересованным парням как надо мариновать мясо для шашлыка. Шампуры были изготовлены давно, но всё не было времени приготовить исконно русское блюдо. Ха-ха!

Затем вернулся второй отряд, и Карча кинулся расспрашивать парней об успехах, немного успокоившись. И вот когда мы принялись за вторую порцию мяса, быстро уничтожив первую, брат опять затянул свою песню. А шашлык удался! Или я соскучился по свинине? Не знаю, чую, что ещё пара кусков, и лопну. Смотрю на дёргающегося Дундука, чьё измазанное жиром лицо блестело в бликах костра и решаю, что надо уважить клерикала.

— Эй, Буга, — говорю нашему силачу, — Тащи один кувшин из той самой арбы, вокруг которой обычно кругами ходит шаман.

При упоминании заветного кувшина Дундук сразу встрепенулся, а его глаза аж засветились от предвкушения. У нас в походе сухой закон. Но тут случилась оказия, и мы захватили у «хашарников» подозрительную добычу. Сначала я подумал, что в запечатанных кувшинах масло. Но судя по возбуждению шамана, в глиняных сосудах хранился совершенно иной продукт. Мы прямо на месте вскрыли самый маленький кувшин, и часть парней во главе с Дундуком продегустировала напиток. Вроде никто не помер, поэтому я разрешил парням разлить остатки по бурдюкам, но держать меру. И вот по истечении трёх недель решаю дать людям небольшое послабление.

— Ух, хорошо! — выдохнул шаман, опрокинув в себя пиалу с вином, и сразу посмотрел в мою сторону.

Я же делаю вид, что не замечаю намёков и делаю небольшой глоток. Ну, слабенько. Я ожидал лучшего. Кислятиной не назовёшь, но точно не амброзия. Скажем так, похоже на бюджетное крымское или таманское. Остальной народ кряхтел от удовольствия или морщился, не понимая смысл данного напитка. Даю команду Бузлару, ставшему на розлив и он наполняет пиалы всех желающих.

— Не пойму я тебя, Алтан, — успокоившийся и довольный Карча нарушил молчание, — Зачем тебе этот Гуссейн Гуслия? Можно понять, ради чего парни рисковали и вытаскивали лекаря, забившегося в нору как суслик. Но тащить с собой и ещё кормить бесполезного человека?

Судя по одобрительным возгласам от двух соседних костров, где расположился актив нашего отряда, часть людей поддерживала подобное мнение. Я уже хотел ответить, как мне на помощь пришёл шаман.

— Скажи Медведь, а много ли в Шарукани хороших кузнецов? Тех, кто может сковать настоящий меч, а не какую-нибудь мелочь.

— Ээээ… На такое способны только мастера, которых в наших краях нет. В Киеве и Булгаре такие люди есть, но мало. Ещё хорошее оружие куют в Дамаске и Бухаре. Вернее, от последнего города почти ничего не осталось, как и тамошних мастеров, — недоумённо ответил Карча.

— А ведь Шарукань — один из самых больших куманских городов.

— Знаешь, после того как мы побывали в разных краях, сложно называть наш стан городом. Раньше я думал, что Олешье, где правит князь из берладников[9], платящий дань лукоморцам, большой город. Но здесь есть небольшие городки, как их называют местные, в десять раз больше, чем Шарукань. Чего говорить про Самарканд или Балх, которые вместят под сотню куманских станов? — резонно ответил поднабравшийся знаний Медведь,

— Так вот, наш кошевой хочет, чтобы у куманов был город, где живут разные мастера. Пока мы отдыхали и бегали за кабанами, бесполезный Гуссейн, как ты его назвал, починил все арбы. Думаю, мало кто из нас, способен на это, — дружный гул уже слегка пьяноватых воинов подтвердил правоту шамана, — А ещё новому городу нужны плавильщики металла, бондари, шорники и другие мастера. Нам нужно войско, которое можно снаряжать собственными силами. Иначе куманы и далее будут способны только ходить в набег, но не смогут противостоять сильному врагу. И именно мастера могут помочь сделать конницу сари-куманов сильнейшей в степи.

Народ вроде проникся или сделал вид. Карча же задумчиво молчал.

Что касается шамана, то именно он первым задал мне вопрос о подбираемых мастерах, воинах и просто грамотных людях. Мол, такую толпу надо кормить, на что не хватит никакой добычи. Я же объяснил ближнику, что задумал строить новый город, и мне необходимы любые мастера с грамотными людьми. Да и просто воины лишними не будут. Поэтому, как только мы захватили Боджнурд, я решил перевезти туда свою разрастающуюся орду. Мы просто заняли пустующий караван-сарай, десяток ближайших домов и начали строительство новых. Народ потихоньку прибывал, услышав про странного степняка. Пока на хозяйстве остался Тамызак, раненный в одном из разведывательных рейдов. Сотник, человек простой, но исполнительный. В помощь ему выделили моего учителя фарси, который должен проводить собеседование приходящих людей. А на хозяйстве остался один из помощников нашего обозника Бурана. Сам Тамызак больше следил за военной составляющей. В первую очередь за подготовкой молодняка из разных племён, также услышавших о нашем наборе. И вторая его обязанность — контроль и помощь Жаку, который набирал и тренировал мою будущую пехоту. Нам бы ещё заняться подготовкой расчётов для баллист и катапульт. Но пока это мечты.

* * *

— Засада! — прокричал гонец от нашего авангарда, — Их заметил боковой дозор, шедший через холмы.

Ну да. Южную часть Копетдага трудно назвать полноценными горами. Насколько я помню географию, он здесь заканчивается. А километров через двести около Герата уже начинается Гиндукуш. Только сейчас это неважно. Шедший южнее основного тракта отряд разведки обнаружил засаду. В данной местности особо не разгуляешься и мало даже небольших тропок. Но находчивый Тогурмыш предложил двигаться по руслу высохшей реки. С учётом обоза, которым обросло наше небольшое войско, разведка перемещалась гораздо быстрее, несмотря на не самую удобную поверхность.

— Рассказывай, — приказываю парню и начинаю жадно слушать гонца.

Примерно через полтора часа, взобравшись на холм, с которого открывался хороший вид на диспозицию врагов, я начал обдумывать план битвы. Вернее, он сразу пришёл мне в голову, так как других вариантов особо нет. Противник занял небольшой перевал или как называется местность между двумя холмами. В общем, они контролировали единственную дорогу, и ещё к ним надо было взбираться в горку. Нас могут просто перестрелять или удерживать здесь сколько угодно времени. Врагов было примерно три сотни. Нас столько же. Только преимущество на стороне противника. С другой стороны, глупо преувеличивать его силу. В моём отряде человек тридцать только в полноценной броне, а ещё пять десятков носят кольчуги и кожаные куртки с металлическими клёпками. Неприятель же может похвастаться двумя десятками нормально вооружённых воинов, а остальные обычные степняки в халатах. У большинства из них нет даже сабель, как у самых бедных степняков, носящих только лук, палицу, топорик и реже дротики.

— Подбери мне лучших стрелков, — говорю лежащему рядом Тархану, — Думаю, человек тридцать хватит. Надо передать им больше стрел.

Мне даже не надо смотреть, чтобы видеть, как ближник кивнул. Далее перевожу взгляд на Тогурмыша.

— У нас нет другого пути, кроме как заманить врагов в ловушку. Твоим людям надо будет изобразить испуг и начать отступать. Только постарайтесь сначала связать неприятеля боем. Не думаю, что их командующий сразу введёт в бой все силы. А если вы сразу побежите, то это будет подозрительно. Поэтому придётся потрудиться. Но я выделю тебе хороших воинов, пусть и не в броне. Далее вы отступаете и заманиваете врага в то место, где сейчас стоит наш отряд. Мы с лучниками начнём их расстреливать с холмов, а между тем наши тяжёлые воины ударят в лоб.

Быстро прокручиваю план в голове и понимаю, что может получиться. Заодно проверим, как парни реагируют на команды. Не зря же мы их столько тренировали. У нас сейчас двойная система оповещения — звуковая и визуальная. Рог лучше использовать в небольших схватках и ограниченных пространствах. А флаги при более масштабной битве. Но до неё мы пока не доросли.

— Твоя задача следующая, — максимально жёстко смотрю на Карча, чтобы он не стал возмущаться, — Берёшь людей из обоза и парней покрепче. Далее, вы взбираетесь на оба склона чуть впереди нас. Готовите там побольше камней и начинаете закидывать тропу, чтобы враги не смогли сбежать. В том месте она узкая и у вас получится. Если сможете устроить небольшой обвал, то ещё лучше. Не забывай про сигналы и объясни это людям, когда будете таскать камни. А то ещё забросаете своих.

Я думал, что Медведь попросит оставить его в ударном отряде, но тот просто молча кивнул. Растёт брат, и понимает, что детство закончилось, а приказы на войне не обсуждаются. Мне тоже в радость ворваться в строй противника на Карабаше. Но лучшего стрелка среди нас нет, а ещё надо командовать предстоящим сражением. Смотрю на солнце и прикидываю время до полудня. Думаю, часа три на подготовку у нас есть.

— Когда солнце будет в зените, начинаем.

* * *

— Банг!Банг!Банг!

Выпускаю три стрелы подряд и даже не смотрю на результат, так как он понятен. Быстро оглядываю общую картину и понимаю, что нам удалось заманить в ловушку большую часть врагов. Назвать их монголами сложно, так как отряд противника состоит из сборной солянки племён, кочующих севернее Сырдарьи и перебежчиков из туркмен.

Машу рукой горнисту, который второй раз за сегодня трубит в рог. Первый сигнал предназначался для тяжёлых всадников успевших разогнаться и ударить в обманутого противника. Далее дело за Медведем и его метателями. Есть у нас ещё один небольшой отряд, который повёл Тархан. Он должен напасть на вражеский лагерь и отбить обоз. Или дождаться подхода основных сил, связав тыловиков боем. Но думаю, они сбегут. Слишком много отребья среди войск Чингиса, оставшихся в Хорасане.

Рог только начал звучать, как я уже натянул лук и стал высматривать самых экипированных врагов. Они являются и командирами, что облегчает нашу задачу. А между двумя холмами началась свалка, но с предсказуемым концом. Наши рыцари буквально смяли первые ряды неприятеля, выбив его из колеи. Ещё и обстрел, ведущийся сверху и со стороны авангарда, который уже успел развернуться и вернуться к месту битвы.

— Банг!

Воин в хорошей броне и шлеме вылетает из седла со стрелой в боку. Я же, сразу выцеливаю следующего хорошо вооружённого всадника. Хотя их уже и не осталось, так как парни получили приказ в первую очередь выбивать одоспешенных и врагов в кольчуге. С пятидесяти метров, ещё и сверху, стрелять сплошное удовольствие и сложно промахнуться. Рядом активно стреляют воины, выбранные Тарханом. Снимаю следующую жертву и смотрю за работой Карча. Его парни хорошо забросали дорогу, преградив её камнями. Мы решили не устраивать завал, потому что самим будет сложно прорываться к остаткам противника.

Между тем самые сообразительные враги решили, что пора бежать. Но тут в них полетели ещё и камни. Шум, крики, звук сабель, ударяющих по щитам, грохот падающих булыжников. На какое-то мгновение всю эту какофонию перебило пронзительнее ржание раненой лошади, которой брошенный камень попал прямо в круп. Жалко животное, но это война.

* * *

— Ведите следующего, — приказываю парням.

Они хватают стонущее тело, которое когда-то было человеком, и волокут в сторону. Вернее, этот персонаж, предавший свой народ и веру, давно выписан из рода людского. Мои люди сделают благое дело, отправив урода на тот свет. Мне действительно не жалко этих людей. Самое настоящее отребье, предавшее свою прошлую жизнь, семью и ставшее кучей убийц и садистов. Понятно, что в хашар многих людей согнали насильно. Но никто не заставлял их уничтожать целые кишлаки, вспарывать животы беременным женщинам или насиловать совсем маленьких детей. Я на подобные художества уже насмотрелся и отправлял подонков в ад при первой возможности.

Да, есть в моём нынешнем статусе и неприятная сторона. Приходится допрашивать пленных, дабы более чётко представлять ситуацию в окрестностях и вдоль нашего маршрута. А так как человек — создание лживое, то приходится применять пытки, дабы облегчить ему душу и улучшить память. Всё уже отработано, пара знающих людей филигранно использует костёр и верёвку. А ещё у нас есть Ашур, который пока занят перевязкой и операциями раненых воинов. Вот когда он выкладывает перед клиентом свои монструозные инструменты, то даже меня пробирает до печёнок. Чего уж говорить о пейзанах.

Кстати, часть пленных мы передадим нашим медикам для экспериментов. Уж очень Аль-Бухари и сириец, признавший старшинство и умения перса, заинтересовались некоторыми моими утверждениями, насчёт циркуляции крови, работы лёгких, печени и желудка. Нет, мы не нацисты какие-нибудь, людей препарируют после умерщвления. Хотя мучает меня мысль, что два фанатика от науки на этом не остановятся и вскоре примутся за живого человека, так как животных они уже изучили. Благо воины, независимо от религиозной принадлежности, смотрят на опыты весьма сухо и даже неприязненно. Хорошо мне удалось убедить всех, что, изучая трупы, медики тренируются, как лучше лечить. И улучшение статистики заболеваний и выздоровлений после ран, стало главным доказательством в пользу вивисекторов.

— Имя, откуда родом, что делали здесь и кто послал? — задал стандартные вопросы Кыятман наш палач из местных тюрок.

Сидя на высохшем стволе саксаула, разглядываю пленника. Похоже, нам повезло и наконец, парни нашли пусть мелкого, но начальника. Об этом говорили неплохие сапоги и шёлковая рубаха, пусть грязная и вонючая. Сам воин являл собой невысокого и кривоного товарища, смешанной наружности. Дяде хорошо так за тридцать, а сам он весь такой плотный и с мощными запястьями. Скорее всего, какой-то огуз из-за Сырдарьи или туркмен. Это стало понятно по его говору.

— Сгорите в аду, сыны шакалов и шлюх! — вежливо ответил на вопрос палача воин и попытался попасть в меня плевком.

Стираю бяку веточкой со своего сапога и киваю Кыятману. Раз человек не хочет по-хорошему, то придётся истратить на него чуть больше времени.

— Дорезайте всех пленников, собираем большую часть людей и уходим. Два десятка и легко раненные остаются сопровождать обоз и более пострадавших товарищей, — приказываю командирам групп минут через двадцать, уж больно крепким орешком оказался кара-кидань, — Берём только еду и заводных лошадей.

— С чего такая спешка? — выразил общее мнение Айдос, один из немногих опытных воинов в отряде, приставленных ко мне дядей.

— Чормаган не будет защищать Мешхед. Вернее, он оставит там небольшой заслон, а основные его силы начали отходить к Герату. А это значит?

Задаю вопрос, стараясь не улыбнуться. Народ уже привык, что я иногда разговариваю загадками, пытаясь заставить их думать и самостоятельно принимать решения. Иногда это удаётся, особенно если над человеком начинают откровенно смеяться, когда он спорол откровенную глупость. Поэтому парни предпочитают молчать, а некоторые действительно пытаются понять, о чём речь.

— Обоз. Впереди пойдут лучшие воины нойона, затем основные силы. Самое ценное будут прикрывать они, а вот всё остальное будет охранять всякий сброд из степняков, пехота из хашара и сами обозники, — чуть ли не выкрикнул шаман, напомнивший мне отличника, наслаждающегося тем, что только он в классе знает правильный ответ.

— Молодец, Дуун Дуккха! — хвалю расцветшего как бутон клерикала.

— Остальные уже догадались, что это за добыча? Мы можем захватить почти весь обоз Чормагана! Ведь его воины могут подумать, что их настигли основные силы Гызыла. Или вы не хотите рискнуть?

Дружный рёв стал ответом на мои слова. Атаковать обоз целой армии — это же неслыханная удача. Не сказать, что мои воины сейчас бедствуют, но содержание отряда обходится в копеечку. Наместник выдал нам продовольствие и немного денег, которых хватило едва на четверть пути. Об оружии речь вообще не идёт. Гызылу надо снаряжать в первую очередь свою армию. Вот мы и кормились в дороге, благо по пути нам попалось несколько немалых отрядов с хорошим хабаром. При этом половина захваченного автоматически шла в казну отряда, далее уже были личные доли в зависимости от звания.

Всё продовольствие, снаряжение и оружие тоже шло в общий котёл. Людей и коней надо кормить. А от вооружения и наличия хороших доспехов зависит выживание всех парней. Ещё надо правильно всё распределить. Ведь разведчикам не нужны панцири, а лучше подходит кольчуга. Некоторые степняки из бывших пастухов не умели нормально обращаться саблей и копьём, поэтому для перехода в тяжёлую кавалерию им необходимо тренироваться. Поэтому наш обоз значительно вырос, но сами воины особо не разбогатели. Нет, они не голодали, и кое-какие монеты у них водились. Только душа требовала большего. И тут такой шанс!

Я же проверял снаряжение, затем седлал прибежавшего на зов Карабаша и улыбался. Народ продолжал бурно выражать свои эмоции, устроив небольшую неразбериху, и ворчал на кошевого, то есть меня, который, наконец, подумал о людях. А ведь это настоящий шанс попытаться перейти в следующую весовую категорию. В случае успеха и передачи доли Гызылу, мы можем захватить немалые ресурсы и устроить новый набор в разрастающуюся дружину. Ничего, потомки Чингиса. Мы ещё повоюем.

Глава 3

— Зачем спешить?

Но как же? Ведь они уходят! — первым воскликнул Тогурмыш, — Если мы ещё протянем, то нам достанутся жалкие объедки!

Сидящие вокруг небольшого костра командиры поддержали главу авангарда одобрительным гулом. Эх, сейчас бы по окрестным просторам пошарахаться. На дворе конец сентября, погода отличная и ушла эта нестерпимая жара. Малость всё пожухлое и воды в речках не очень, но всё равно красиво. Можно просто скакать на коне, ни о чём не думая или устроить вариант пикника, как на стоянке в Серахсе.

Мне же после чудовищно сложного перехода по небольшой тропе, идущей через холмы, приходится решать вопросы, как правильнее нападать на обоз. Для начала пришлось разделить отряд. Меньшая его часть, с ранеными и обозом спокойно двинулась по дороге на Мешхед. Разведка и пленные утверждали, что далее никаких крупных сил неприятеля просто нет. Есть несколько небольших заслонов, но уничтожили самый многочисленный и организованный. Большая часть отряда пошла по другому маршруту, что оказалось нелёгким делом.

Дорогу примерно в триста километров мы преодолели за одиннадцать дней. С учётом того, что б часть коней сбила себе копыта, и часто приходилось идти пешком, мы поставили какой-то местный рекорд. По крайней мере, проводник, нанятый в Серахсе и знавший удобные места ночёвок и расположение колодцев, поглядывал на нас с удивлением. Вот что алчность человеческая делает!

Хорошо, что я запретил людям сходу атаковать первую встреченную вереницу арб и повозок. Тут сейчас такая мешанина, что лучше переждать. И действительно, через полчаса после нашего появления, по основному тракту Мешхед — Герат проследовал немалый отряд конницы, сопровождающий десяток повозок. Судя по всему, такие конвои сопровождают наиболее ценные грузы. А вот остальная часть обоза сильной охраной не располагает.

Расспросив ещё проводника, я предложил следовать на запад, а не восток, сильно смутив своих людей. А дело весьма простое. Там располагался древняя перевалочная база, к которой вело несколько дорог. Я резонно предположил, что в Тайбаде сейчас скопился большой обоз, так как по дороге пока идут отдельные отряды, дабы не забивать узкий тракт. И буквально через час, когда мы захватили небольшую группу всадников и хорошенько расспросили их перед смертью, то мои предположения подтвердились. Вперёд шли остатки отступающей армии, вернее, её лучшие части. Они же и волокли с собой наиболее ценное из награбленного.

Что снова возбудило людей, желавших захватить побольше золота, шёлка и специй. Пришлось долго объяснять командирам и наиболее авторитетным воинам, что все эти, безусловно, ценные вещи нельзя есть, и они не согреют вас во время холодов. А ведь скоро зима и вообще вокруг разорённый войной регион. Плюс, в ближайшее время будет штурм или осада Герата. Думаю, Гызыл захочет ещё ярче проявить себя, чтобы стать полноценным наместником всего Хорасана, ну или той части, которую удастся отбить у монголов. Народ и так выполнил бы мой приказ. Но лучше, когда воины действуют, понимая мотивацию руководства. Нет, о какой-то демократии речи не идёт. Просто в отряде больше половины людей не мои и новички. Но мне очень хочется привлечь часть из них на свою сторону и забрать с собой. Параллельно ближники изучают контингент, делая мысленные зарубки по наиболее перспективным и неподходящим кадрам. Далее будет отсев, ибо мне не нужны недисциплинированные и излишне наглые люди.

Сам факт ворчания воинов был вызван тем, что я предпочёл захватить обоз с провизией и прочими материалами. А ведь это не только рис, овёс, бобы, масло и ткани. В Тайбаде сейчас находится, чуть ли не половина имущества немалой группировки Чормагана. Это ко всему перечисленному кожи, металл, одеяла, палатки, просто телеги с тягловой скотиной, походные кузницы, инструменты и множество мелочей, без которых не может существовать и нормально воевать группировка более чем в пять тысяч человек. Одно дело — набег, как в нашем случае. И совсем другое наступление, и боевые действия на территории противника или в отрыве от баз снабжения. Плюс, люди нойона вывезли всё более или менее ценное из Мешхеда и Нишапура, понимая, что их не удержать.

В общем, народ проникся мыслью, что им придётся, чего-то есть и чем-то согреваться от холода. А в окрестностях Герата ещё и начинаются горы, поэтому ближе к зиме температура может быть какой угодно, вплоть до немалых морозов. И лучше в это время ночевать в тёплой юрте, имея под рукой большой запас продуктов с одеялами. Чем куковать в какой-нибудь землянке или мазанке, с полными карманами золота и обрядившись в шелка. Хотя я сам данный материал уважаю. И давно заказал себе комплект рубах и трусов из шёлка. Это самое настоящее спасение от блох и прочей живности. Снашиваются только быстро, благо сейчас нет недостатка данного материала, и я его не покупаю. Интересно, если в ближайшее время не заработают многочисленные ткацкие мастерские, то где народ будет брать шёлк? Если из Китая, где сейчас тоже неспокойно, то сколько он будет стоить? Поэтому я с упорством хомяка подбирал подобные потенциально дефицитные товары. Ведь здесь ещё выращивают хлопок, а это тоже ткань. Плюс овечья и верблюжья шерсть, которой ранее было немерено.

* * *

— Может, лучше нападём вечером, когда к городу подойдёт тот большой обоз? Уберём охрану и успеем отбить большую часть телег. Пока обозники соберут отряд, мы отойдём на два фарсанга и перекроем дорогу у Кариза? Там есть удобное место, и можно держать оборону, — предложил Айдос, услышав донесения разведки.

Народ в массе своей выразил одобрение словам опытного воина. Данное предложение основывалось на том, что по дороге на Мешхед почти не осталось крупных сил, кроме разъездов и небольших групп уходящих граждан самого разного вида. В массе своей это мелкие торговцы, маркитанты и те, кто не ждёт от возвращения хорезмийцев ничего хорошего. По идее армия Гызыла может перерезать и ограбить всех горожан. Но сахиб не идиот и прекрасно понимает, что целый и населённый платёжеспособным населением город гораздо лучше сгоревших развалин и ободранных обывателей. Перед моим отъездом Гызыл сообщил, что шах весьма доволен его деятельностью, и обещал прислать подкрепления. А это кроме почёта — дополнительная головная боль, ведь новых воинов придётся кормить и обеспечить кровом.

Что касается обоза, то он нужен мне полностью, желательно с целыми арбами и телегами. Заодно не мешает сохранить в живых самих обозников. Конечно, мы всех ограбим, но не распылять же воинов на управление караваном из сотни телег. Пусть неприятель поработает на бравую армию хорезмшаха. Может, в будущем примем кого-то в свою орду.

Решаю познакомить народ с моим планом. А для начала надо их сбить с толку и заставить думать более глобально. Что значит захватить небольшую часть обоза? Мне нужно всё! Поэтому рассказываю парням туповатый анекдот про старого и молодого быка, которые спустились с горы и поимели всё стадо. Пришлось для понимания поменять рогатую скотину на жеребцов, но шутка удалась. Собравшиеся у костра воины ржали так, что я испугался, не услышат ли нас в Тайбаде. Пара человек вообще свалилась на землю от избытка чувств. Дундук гоготал вместе со всеми, но очень внимательно слушал каждое слово. Ему нравились мои анекдоты, присказки и истории про похождения Алдара Косе. Шаман с удовольствием пересказывал всё народу, кто не слышал эти истории ранее. Так, он входил в доверие к людям, заодно поднимал мой рейтинг великого сказителя.

— Слушайте, как мы поступим, — произношу, когда воины более-менее пришли себя.

Рассказываю и чуть ли не ржу от реакции присутствующих. По мере понимания моего наглого предложения, народ аж завис. А некоторые открыли рот от изумления.

— Не получится. Но будь я проклят, если мы не должны попробовать! — выдал общее мнение Айдос, когда я закончил вещать.

* * *

— Зачем тебе эта попона? Она же помешает атаковать и биться среди домов, — спросил Карча, когда я накрывал Карабаша большим куском сероватой ткани.

Скотиняка фыркал и всячески проявлял своё неудовольствие. Но диверсий Карабаш не устраивал, за что ему спасибо.

— Много ты видел в Хорасане белых коней с чёрной головой? Ещё и таких огромных? — задаю вопрос Медведю.

Тут как раз подтянулись мои ближники и начали посмеиваться над братаном. Тот видать, сразу не догадался про необходимость маскировки, и начал хмуро глядеть на подошедших.

— Тебе не обязательно быть впереди. Мы справимся сами. Дело старшего наблюдать за битвой и вносить в неё изменения, — произнёс Тархан, а парни одобрительно загудели.

Они уже прекрасно понимали, что командир не должен врываться во вражеский строй на лихом коне. Его задача думать и регулировать процесс.

— Это мой план. Да и среди вас нет такого представительного человека, при взгляде на которого сразу понятно, что это вельможа или командующий большого отряда.

Народ ещё немного позубоскалил и разошёлся собираться. Как только более-менее рассвело, мы выдвинулись в сторону Тайбада, при этом особо не скрываясь. Только впереди шло три десятка людей Тогурмыша, у которых были лучшие доспехи и кони.

Моя задумка была простая как пять рублей. Нам надо изобразить крупный отряд какого-то важного военачальника, уходящего по второй, более южной, дороге из Мешхеда. Для этого мы изготовили какие-то смешные бунчуки, похожие на монгольские. А авангард и моя ударная группа состояла из наиболее защищённых и хорошо вооружённых всадников. Понятно, что риск велик, но уж очень мне нужны эти ресурсы.

* * *

— Кто такие? — чуть ли не заикаясь от страха, произнёс командир подобия караула, расположившегося километрах в трёх — четырёх от городка.

— Перед тобой сам Елюй Илия — тысячник славного нойона Толуя. Склоните головы глупцы, пока мы не помогли вам ногайками, — произнёс в ответ один из разведчиков.

Мне же приходилось просто делать важный вид и с презрением наблюдать за суетливыми действиями потрёпанного воинства, охранявшего дорогу к Тайбаду. Сам городишко раскинулся в небольшой низине. Но был даже немного укреплён старым саманным дувалом и системой насыпей, позволяющей защитить людей от лихого наскока небольшого отряда. Только мы пришли не с набегом, а для захвата всего города.

Среди наших воинов было несколько кара-киданей, с которыми я согласовал план. Они мне и посоветовали назваться киданьским именем, а для надёжности прикрыться сыном Чингиса. Первый разъезд, повстречавшийся нам в трёх километрах от города, попался на обман и был нейтрализован без сопротивления. Его судьба ждала ещё два небольших отряда, патрулирующих второстепенную дорогу. Здесь же, что-то вроде блокпоста. И, несмотря на испуг большей части солдат, одни из ветеранов смотрел на нас весьма подозрительно. Но на это у нас был согласованный вариант действий. Увидев мой знак, разведчик ткнул пальцем в сомневающегося воина.

— Ты! Прыгай на коня и предупреди старших, что изволил прибыть господин тысячник. И только попробуйте плохо встретить достойного Елюй Илия. Нам нужна вода и овёс для коней. Далее мы проследуем в Герат. Почему ты ещё здесь? — рыкнул кидань, а ветеран, оставив все сомнения, кинулся к лошади.

Мы же спокойно проследовали за исчезнувшим всадником, от которого остались только клубы пыли. Половина отряда уже прошла блокпост, как сзади раздались приглушённые возгласы. Это парни вязали доверчивых солдат. Если всё получится, то после операции необходимо устроить нормальную сортировку. Люди — сейчас такой же ресурс, как еда и оружие. И среди хашара с прочим сбродом, рекрутированных монголами, попадаются неплохие мастера и воины. Многие служили захватчикам из-за страха, кто-то пошёл в армию, чтобы прокормить семью или самому не умереть от голода. А вот всяких отморозков и предателей придётся уничтожить. Вернее, часть наименее агрессивных мы будем использовать в качестве рабочих. Осада укреплённого города — весьма сложная задача и кочевники к ней не готовы. Да и не будут они рыть траншеи и возводить укрепления вокруг военного лагеря. Но пока глупо думать о будущем.

К моему несказанному облегчению городок не всполошился. Народ продолжал заниматься своими делами. Кто-то таскал воду из колодца, другие обихаживали мулов и небольших лошадок, которые в основном тащили транспорт. Из-за глиняного забора потянуло запахом готовящейся еды. А ещё этот большой кишлак пропах навозом и дерьмом, не считая жуткого шума, производимого многочисленными обозниками и скотиной. Эдакий грязноватый и дурнопахнущий муравейник или скорее термитник, если учитывать количество глины, использовавшейся при его постройке. Даже Карабаш фыркал и старался не наступать на многочисленные кучи навоза, лежавшего на улице, ведущей к центру, где располагался главный караван-сарай и мечеть.

Вторым приятным событием являлся собрание всего начальства на центральной площади. Тайбад — является перевалочным пунктом и весь состоит из постоялых дворов, гостиниц, чайхан и мастерских. Сейчас местная архитектура выглядит потрёпанной и в некоторых постройках просто разместились люди, но для небольшой дыры неплохо. По крайней мере, Шарукань меньше и у нас не так много нормальных домов и хозяйственных построек. К площади ведёт главная дорога, пересекающая городок почти по центру. Туда же ведут и почти все узкие улочки. Нас встречали прямо у ворот караван-сарая, облегчая задачу.

Мы дали местным командирам время собраться, пустив лошадей медленным шагом. Ещё и остановились для согласования с командирами групп плана действий. Поэтому у руководства было минут тридцать на согласование позиций, и привидения себя в приличный вид. Я же мысленно возликовал, когда понял, что практически никто из вражеских воинов не надел доспехи и даже кольчугу. Здесь не ждали нападения и надеялись на заслоны, которые мы методично нейтрализовали.

— Меня зовут Ягмыр, — произнёс старший из встречающий, судя по одежде и выговору, туркмен из перебежчиков, — Я сотник Чормаган-нойона, да пребудет с ним милость Аллаха! Простите, но мы не ожидали…

К этому моменту на небольшую площадь въехали все наши тяжёлые всадники и группа поддержки из лучников. А лёгкая кавалерия, будто вода, устремилась по улочкам к заранее намеченным объектам. Я же с трудом сдерживался от бурлящего в крови адреналина. Мне показалось, что один из одетых в доспех командиров начал подозревать неладное. Поэтому слова говорившего были прерваны топориком, который я метнул в лицо сомневающемуся товарищу. Далее же выхватываю саблю и с криком «Хур!» перерубаю шею застывшего врага.

И тут пошла потеха! В подобной свалке первостепенное значение имеют доспехи и элемент неожиданности. И, конечно, лучники, которых у неприятеля просто не было. Часть воинов просто сбилась в кучу и расположилась за командованием, с любопытством рассматривая гостей. А ещё мы были конными, а большая часть противника пешая. Поэтому наш отряд порубил руководство обоза, как камыш. А группа воинов превратилась в разбегающуюся от паники толпу. Затем мы ворвались в караван-сарай и начали методично уничтожать всех людей, находящихся во дворе. Сейчас не до разбирательств. Здесь точно нет обозников, а собралась охрана и обслуга начальства.

— Карча! — кричу довольному Медведю только что размножившему своей булавой голову какому-то воину, — Не увлекайся. Если кто-то хочет сдаться, то сгоняйте к той стене. Я к главной стоянке.

— Хорошо! — радостно орёт братан.

Надеюсь, что так и будет. Уж очень он увлекающаяся натура. Даю сигнал Карабашу, и мы несёмся к нашей основной цели. Слышу за спиной топот копыт. Приятно осознавать, что не все парни потеряли голову и помнят порядок действий. Вообще, дисциплина в нашем отряде стремительно улучшается, и пока мы обходимся без особой жестокости, насаждая её в массы.

Звуки города же изменились. Сейчас отовсюду раздавались жуткие крики умирающих людей и боевые кличи моих воинов. Главный лагерь, где расположилось большинство повозок, почти не сопротивлялся. Нет, вокруг хватало мёртвых и раненых врагов, а ещё пахло свежей кровью и дерьмом от вывалившихся кишок. Чую, что Карабаш начал сатанеть от подобных запахов. Похлопываю коня по холке и оглядываю местность. Основные бои идут в строениях, где разместились охранники и обозники. А вот это меня не устраивает. Мы почти победили и лишняя резня ни к чему.

— Сигнал! — кричу горнисту, который тут же два разу дует в рог.

— Тогурмыш, — машу рукой разведчику, и тот сразу подлетает к нашему отряду, — Хватит убийств. После второго сигнала действуем, как договаривались. Люди должны временно прекратить атаку и начать призывать врагов статься. Почти весь обоз наш, а остальное эти недоумки не вывезут. Посылай парней, чтобы они убедились в выполнении приказа. Мы на окраину. Там слишком мало наших и враги могут пойти на прорыв.

Дождавшись кивка огуза, даю команду Карабашу и лечу ко вторым воротам, открывающим дорогу на Герат. Мы вовремя. Я был прав, и наиболее умные или трусливые противники решили прорваться, но натолкнулись на загрядотряд, под командованием Тархана. Пришпориваю коня, и мы с диким криком врубаемся в растерянного противника. С упоением рублю направо и налево, не обращая внимания на дикие вопли и брызги крови, летящие во все стороны. Меня тоже пару раз достали, но броня выдержала слабые тычки. Только один воин доставил нам проблемы. Им оказался мощный и весь такой квадратный мужик, размахивающий булавой и уже сваливший двух людей Тархана.

Карабаш понимает меня с полуслова и моментально врезается в коня противника. Принимаю слабый удар немного растерявшегося воина на щит и в ответ тычу его саблей лицо. От первого укола мужику удалось увернуться, а вот от дротика Туду нет. Брат Буга Кутуза обычно прикрывает мне спину, не ввязываясь в активную рубку. Здесь вам не рыцарский турнир и в ход идут любые уловки. А грамотной работе в команде противник не может противопоставить ничего толкового. Мы работаем парами и тройками, а они свалились в кучу и защищают только себя.

Смотрю, что часть воинов охватила паника, но они не знают, куда бежать.

— Сдавайтесь! — кричу во всю мощь лёгких, — Мы не тронем тех, кто бросит оружие.

Трусов нигде не любят, но здесь вам не защитники рубежей своей Родины. Народ постепенно начал бросать мечи и палицы, а мои парни перестали стрелять из луков и остановились. За воротами Тархан тоже начал вязать пленных. Ух, вроде получилось!

Глава 4

— И всё равно это несправедливо! Двенадцать, и я больше не торгуюсь, — произнёс Язберды, сделав максимально гордый вид.

Угу. Только именно этим мы и занимаемся последние минут тридцать. Вернее, сначала выпили чаю, хотя воин явно рассчитывал на другой напиток. Затем плавно перешли на тему успехов наших войск и добычу, которую захватил один излишне везучий куман.

— Пять, — отвечаю тысячнику, и тот сразу надулся от возмущения.

— Десять!

— Хорошо. Шесть больших арб с крупами, маслом и тканями. Если хочешь десять, то это будут телеги, которые таскают ослы, — прерываю готовое вырваться возражение туркмена и добавляю, — А для тебя лично новый доспех работы индийцев. Плюс десять неплохих панцирей твоим людям. Ещё небольшой табун на двадцать голов. Поверь, от сердца отрываю.

В принципе мы взяли такой приз, что можно особо не жадничать. Но ведь тысячник только первый из вереницы просителей. А ещё есть доля сахиба, куда придётся отдать половину продовольствия и треть иных ценностей.

Язберды между тем пожевал свой обвислый ус и кивнул. А куда он денется? Я вообще могу слать туркмена и подобных ему товарищей лесом. Но нам здесь ещё жить и воевать. И главное — надо спокойно вывезти людей с захваченными ресурсами, когда моя маленькая орда двинется на Дон. Хотя, к тому времени она может стать весьма многочисленной.

— Вечером у нас небольшой праздник в честь победы и прибытия столь уважаемого воина. Приглашаю вас и ваших сотников, уважаемый Язберды, — решаю немного умаслить воина, ибо лесть лишней не бывает, — По дороге в Теджен, мы захватили две арбы с одним харамным напитком. Я сам не знаток, но воины говорят, что несколько кувшинов везли прямо из Кахетии.

Туркмен не смог сдержаться, и его глаза сразу заблестели от предвкушения. Всё-таки алкоголизм — это зло. Но и выпить иногда надо, ведь мы на войне. И с учётом того, что вода здесь весьма специфическая, особенно в полупустынях. Потому я и заставлял парней её кипятить или разбавлять вином. Странно, но они обычно предпочитали второе.

— Ты заигрался и стал походить на некоторых лживых ханов с прочими лизоблюдами, ошивающимися у тронов владык. Или того хуже — ведёшь себя будто купец, — произнёс дядя, когда за тысячником закрылась дверь, — Слишком много сладких слов, намёков и желания сделать моего товарища обязанным. Язберди — отличный воин и простой человек. Зря ты с ним торговался таким образом. Можно было просто сделать подарок и отдать этот рис.

Это Бурче намекает, что я веду себя как интриган и политик, а не честный степняк. Я же подтягиваю себе подушку и облокачиваюсь на неё локтем. День был хлопотный и порядком меня вымотал. Туркмена мы встречали в одной из больших комнат караван-сарая, который стал штабом отряда. Её главным достоинством были достаточно толстые стены, забранные плотной тканью. Звук голосов почти не слышен снаружи, я сам проверял. Да и пара часовых из сари-куманов, пошедших за мной года назад, точно не позволит ошиваться рядом левым людям.

Захваченный обоз остался на прежнем месте, сюда же мы стащили наиболее ценные товары и разместили пятьдесят воинов для охраны. Остальные находятся в лагере, где стоят телеги. Кстати, пленные его сейчас усиленно укрепляют. А то слухи о нашей удаче уже начали гулять по подошедшему авангарду армии хорезмийцев. По идее, открытое нападение невозможно, но лучше подстраховаться.

Дядя, кстати, прибыл в Тайбад одним из первых. Мешхед сдался без боя. И сахиб Гызыл сразу отправил вперёд мощный отряд, дабы потрепать бегущего противника. Часть людей Язберди, так и поступила, поняв, что здесь им ничего не обломиться. Пять сотен под началом племянника тысячника сразу же выступила на восток, успев только переночевать.

Бурче со второй частью нашего отряда остался и начал изучать итоги рейда моего отряда. К радости парней, учитель одобрил почти все наши действия. Даже похвалил Карча, который потом полдня сиял как начищенный пятак. Да и захваченным товаром мой родственник был впечатлён. А вот дальнейшие действия племянника не одобрял. Это больше касалось подобранных по дороге учёных и мастеров. Ведь люди шли не одни, а с семьями, учениками, знакомыми и просто посторонними, которые жили в коммуне того же аль-Бухари. Вторая претензия заключалась в том, что нельзя обижать заслуженных воинов и надо поделиться хотя бы продовольствием. Мол, им надо кормить людей и коней.

— Мы сюда прибыли не торговать, а воевать, — отвечаю, допив чай и поставив пустую пиалу на невысокий столик, который называется достархан, — За время похода отряд потерял двадцать пять воинов, и ещё тридцать сложили голову при штурме города. Половина людей ранена и многие тяжело. Доля сахиба была оговорена заранее, и я отдам её вплоть до последней рисинки. Но добыча наша, и никто не может считать это несправедливым. А то, что я благодарю некоторых нужных людей, так всё окупится. Нам ещё отсюда выбираться. Потому и надо привлекать некоторых на свою сторону, в том числе, делая должниками.

— Ладно, со своим товарищем я сам ещё поговорю. Но зачем ты притащил сюда орду бездельников? Ещё и в Боджнурде целая толпа, которую надо кормить и охранять! — продолжил возмущаться дядя.

— Вот! — поднимаю указательный палец вверх, — А ты предлагаешь разбрасываться продовольствием. Чем же мне тогда кормить орду? Кстати, скоро должны подойти эти самые учёные и мастера. Можешь послушать, о чём мы будем разговаривать.

— Всё ты переиначишь на свой лад. Да так, что невиновный станет виновным, — продолжал ворчать Бурче, и вдруг улыбнулся, — Но это не освобождает тебя от утренних занятий. Вот завтра и посмотрим, чего добился наш будущих хан. Заодно обсудим крепление для копья, готовься.

От дядиных тренировок точно не откосишь. И ведь загоняет завтра по полной.

* * *

— Чего стоите? Проходите, — киваю мнущимся на пороге учёным.

Я тут решил провести первое совещание с будущими светилами куманской науки. Гы! Вот и позвал прихваченных по дороге грамотеев. К ним присоединился мой учитель фарси, приехавший вместе с дядей. Абу, Али, Акбар и Гуссейн уселись на курпачи, положенные поверх ковров. Мне абсолютно не нравится, здешняя манера приёма пиши. Как можно есть с невысоких столиков или прямо со скатерти, расстеленной на полу? А вот валяться на мягком ватном матрасе, положив под голову пару подушек, и попивать чаёк — самое оно! Ещё бы сюда девиц посимпатичнее, исполняющих танец живота. Чего-то меня занесло не в ту степь.

— Наливайте чай, берите орешки и сладости, не стесняйтесь, — говорю напряжённым гостям и наполняю себе пиалу.

После небольшой заминки народ последовал моему примеру, а кузнец даже набрался смелости и схватил орешек в сахаре.

— Я собрал вас, чтобы обсудить дальнейшие действия. С мастером Акбаром пока всё понятно, он загружен работой. Но по мере возможности прошу тебя заняться изготовлением самострела, — после моих слов кидань кивнул, — Остальные задумки чуть позже.

Арбалеты нужны моей будущей пехоте, как, впрочем, и нормальные телеги для вагенбурга. Не уверен, что получится довести численность пехотинцев до нормальных величин и придумать тактику против кавалерии монголов. А вот для сопровождения обоза, штурма крепостей, охраны опорных пунктов и будущих куманских городов, подобный род войск необходим. И арбалеты должны помочь, если не стать решающим фактором. Только местные образцы, заимствованные у китайцев, отличаются от знакомых мне моделей. Поэтому мы решили, что мастер пока собирает информацию и изучает матчасть. Радует, что идея его заинтересовала, и он жаждет начать производство. Но пока надо обслуживать войско, и Акбар больше занят починкой доспехов. Заодно он набрал себе множество помощников, которые куют подковы с разнообразными мелочами.

— Что касается уважаемых Абу и Али, то хочу поставить перед вами важную задачу. Думаю, вы уже заметили, что у куманов нет своей письменности. Надо устранять сей недостаток. И наиболее правильным будет создание сразу двух алфавитов — на основе латинской и славянской грамоты, — вот здесь я точно смог удивить обоих персов.

Подобная идея посетила меня не вчера. Вон сербы спокойно используют вуковицу и гаевицу, особо не переживая. У нас же ситуация простая. Основная граница проходит с Киевской Русью, и степь всегда будет испытывать на себе культурное влияние этого государства и его преемников. Латиница нужна как переходный вариант и просто на всякий случай. Вернее, всё дело в том, что учёные незнакомы с кириллицей и пусть пока начнут работать. Далее разберутся на месте по приезде на Дон. У меня просто физически нет времени заниматься с ними грамматикой и посвящать в дебри творения Кирилла и Мефодия. А так потренируются на кошках. Уже дома, в привычной среде, выработают алфавит на кириллице, заодно убрав из него всякие архаизмы и ненужные звуки.

— Почему не воспользоваться арабским письмом? — задал логичный вопрос Али, — Многие языки перешли на него.

— Нет. Это неприемлемо по многим причинам. Главное — он очень сложный и излишне перегружен ненужными грамматическими формами. Поэтому начинайте пока с латинского. Куманский язык немного отличается от огузского, который вы знаете. Поэтому я направлю к вам в помощь двух наиболее толковых парней, которые ранее работали на купцов. Оба знают счёт, несколько языков и даже умеют читать по-словенски. Пока займитесь произношением звуков и выучите нормально язык. Затем приступайте к алфавиту. Я вам тоже помогу, чем смогу.

Вижу, что учёные переваривают услышанное, но возражений не последовало. Почему я подключил к данной задаче лекаря? Так он самый настоящий философ, знающий сотни трудов греческих, римских и восточных мыслителей. Заодно товарищ немного филолог и полиглот. В это время вообще нет какой-то жёсткой специализации, и многие учёные работают сразу в нескольких областях науки.

— Далее перейдём к вашим медицинским делам, — обращаюсь к аль-Бухари, — Нужно обучить несколько десятков человек самым простым навыкам. Эти люди будут вытаскивать воинов с полей сражений, и оказывать им первую помощь. Перевязка и промывка ран, вправление вывихов и обработка небольших повреждений специальными настойками, вполне по силам обычным людям. А более тяжёлыми ранеными уже займётся лекарь. Постараюсь найти для этого более толковых парней. И вторая наиважнейшая задача — надо вдолбить в них правила соблюдения гигиены. Чтобы через две недели каждый из них, подними его даже ночью, знал главные постулаты — если вода не из колодца, то пить её можно только после кипячения, вши разносят заразные болезни, поэтому лучше брить голову и всё тело, заодно обрабатывать одежду. То же самое касается устройства отхожих мест и опасность заболеваний от нечистот. Вот мои мысли, ознакомьтесь чуть позже. Добавьте свои предложения, если этого недостаточно.

Лекарь взял свиток, но явно хотел его тут же открыть и начать жадно читать. Раньше Абу сомневался, стоит ли ему далее следовать за нашим отрядом. Но узнав от меня несколько вещей, неизвестных здесь, но знакомых каждому в XXI веке, дядя резко изменил мнение. Теперь он любую свободную минуту использовал для опытов, пугая людей, так как постоянно требует новые трупы. Бухарец умудрился заразить своими экспериментами ещё и Ашура. Так что в нашем отряде теперь есть два настоящих маньяка от медицины. Думаю, что пора рассказать вивисекторам про гипс, пусть лучше займутся травматологией, чем постоянным препарированием. Хотя от этих фанатиков есть и польза. Они провели уже немало операций и спасли людей, которые непременно бы умерли. Благо опиума здесь хватает, и обезболивающая настойка давно известна. Я же посоветовал обрабатывать инструменты огнём и протирать их уксусом. Оказывается, спирт здесь уже изобретён каким-то персом. Но в наличии его нет. Пришлось заказывать арак или ракы, как здесь называют водку. В лечебных целях, конечно. В первую очередь для протирки инструментов и ран. Главное — не показывать напиток воинам. Но к изготовлению самогонного аппарата я ещё вернусь. Пока просто нет времени.

А вот идею походных госпиталей и спасения раненных, прямо с поля битвы, бухарец оценил. Но сразу задал вопрос, как я до такого додумался. Мне нельзя демонстрировать излишнюю мягкотелость и вещать про жалость с прочим милосердием. Потому пришлось объяснить лекарю, сколько времени, усилий и средств стоит подготовить хорошего воина. При этом после сражений люди часто умирают от пустяковых ран или кровопотери. Так лучше сразу начать их лечить и уже через два — три месяца они в строю. Абу вроде понял.

— Теперь поговорим о тебе, уважаемый Гуссейн, — перевожу взгляд на сирийца, — Для начала спасибо за помощь в ремонте повозок. Но я так понимаю, что ты хочешь попасть в Герат? И все крупные дела лучше отложить?

Учёный очень просил не отправлять его на нашу базу, а взять с собой. Ему не давали покоя спрятанные труды Беруни. В принципе дело нужное, так как я хочу создать нормальную библиотеку. Да и Гуслия не успокоится, пока не получит заветные свитки. Кстати, насчёт самого производства бумаги мы договорились держать всё в тайне. Пока учёный будет разыскивать местных мастеров и работников подобных производств. И займётся экспериментами по замене исходного сырья. Видите ли, но на Дону не растёт тутовое дерево.

— Хорошо. Тогда лучше отправится в поход всем вместе. Отряду нужен как кузнец, так и лекарь. Что касается Али, то у меня есть для него отдельная работа, — достаю новый свиток и передаю персу, — Здесь описание будущей школы, которую я хочу создать дома. Мне не понравилась методика обучения в медресе. То же самое касается византийских кафедр. В обоих случаях излишне большое внимание уделяется богословию, философии, риторике и подобным ненужным предметам.

— Но позвольте, — сразу вскинулся перс, — Есть главные науки, преподаваемые в медресе и у греков. Литература, риторика и философия одни из них. Так же как математика, право, астрономия и медицина.

— Сколько лет человек учится в медресе, и в какую сумму это обходится его родителям? — Али хотел возразить, но остановился на полуслове, — А мне нужны люди, умеющие читать, писать и считать. Очень много таких людей! Чтобы они потом начали учить других и стали чиновниками в будущем государстве. А времени просто нет. Если человек захочет получать образование дальше, то никто не мешает ему делать это самостоятельно или за свой счёт. Понятно, что подобное ускоренное обучение не коснётся медицины, математики, химии и механики. Здесь будет более углублённое погружение в науку. Но пока орде необходимы просто грамотные люди. А у нас пока нет даже письменности. Поэтому предлагаю вам изучить мои предложения и обсудить через два дня. Если всё понятно, то может идти.

Конечно, сразу никто не ушёл. Учёные прочитали мои предложения и засыпали множеством вопросов. А ведь дискуссия доставляла мне искренне наслаждение! На самом деле собеседники гораздо образованнее и талантливее меня. Но знания XXI века позволяют ощущать себя эдаким гением, разбирающимся в самых различных областях. А вообще, мне просто приятно поговорить со знающими и умными людьми. Интернета и телевизора здесь нет, бухать не хочу. Вот и остаются тренировки с научными диспутами. Надо как-нибудь разнообразить местный досуг. Думаю начать со спортивных соревнований и концертов в виде баттлов разных артистов. Пусть представители музыкального, песенного и разговорного жанра состязаются между собой. Заодно мне пора систематизировать анекдоты, поговорки и просто смешные истории. Ведь сказки тоже аналог пропаганды и сплачивания разрозненных родов в подобии нации. Хватило бы только времени.

* * *

— Что-то важное? — спрашиваю, подойдя к повозке.

Мой глава разведки, вернее, будущей спецслужбы придумал себе интересную личину. Если Бузлар, занимающийся контрразведкой, продолжал играть роль моего личного конюха. Ведь Карабаш только его подпускал к себе, кроме меня, конечно. Заодно парень постепенно стал меня брить и стричь. Народ к этому привык и давно не удивлялся. У меня же была возможность спокойно пообщаться и услышать новости.

Кстати, Бузлар уже вычислил минимум троицу подозрительных личностей и проводит их разработку. Надо бы найти ему толкового учителя, врождённый талант у него есть. Только псевдоконюху приходится до многого доходить самому, и я помогаю по мере сил.

А вот Саман пошёл иным путём. Он отыгрывал роль нашего штатного снабженца и по совместительству комиссионера. Другое название придумать сложно. Со снабжением всё понятно, а вот с остальным не очень. В общем, глава разведки помогал воинам правильно оценивать и продавать полученную добычу, часто выкупал её для нужд отряда и вообще консультировал народ по торговым делам. Среди кочевников хватало людей, недавно покинувших откровенную глухомань, и они становились законной добычей хитрых горожан. Пару раз пришлось успокаивать обманутых воинов, когда они узнавали, что очередной маркитант купил у них дорогую вещь задаром.

Забавно, что в начале Самана не особо уважали за выбранную профессию и даже отпускали презрительные шуточки. Но постепенно он стал авторитетом в области торговли и финансов. Именно к нему народ шёл оценивать вещи и просто советоваться. А окружающие сразу узнавали, что это наш квартирмейстер и хозяйственник. Потому народ спокойно общался с Саманом, не подозревая о подвохе.

И встречались мы открыто, когда я изображал интерес к его обязанностям. Сегодня вот решил размяться и доехал до лагеря, где кимак перекладывал товары в своей повозке.

— Есть две новости, — сразу начал рассказывать глава будущей спецслужбы, — Шах назначил нового командующего восточной армией. Гызыл остаётся наместником провинции. Он будет отвечать за гражданские дела и снабжение войск. А сардаром станет Тимур Малик.

Увидев мой непонимающий взгляд, Саман сразу пояснил.

— Очень толковый военачальник, весьма уважаемый в войсках. Проявил себя при обороне Худжанда и Гурганджа. Первым из хорезмийцев нанёс ощутимые поражения монголам. Но не располагал нужными силами для закрепления своих побед, да и предали его многие наместники, — начал перечислять кимак, — Долго считался ближайшим соратником Джелал-ад-Дина. Но скорее всего, был оклеветан или сам шах ревновал к успехам сардара. В последнее время находился в ссылке и командовал небольшим отрядом на западе. Сам Тимур достаточно молод, смел и хитёр на поле боя. Ранее в интригах и разного рода подлостях замечен не был. При этом очень требователен к своим войскам.

Выслушав короткий рассказ Самана, мне сразу пришло в голову подкинуть ему идею собирать самое настоящее досье на интересных персон. А далее уже можно озаботиться и картотекой. Бузлара я тоже озадачу подобным лайхфаком.

— Нам сардар не опасен. Единственное, Тимур не потерпит вольницы и невыполнения приказов, — продолжил разведчик, — А вот вторая новость гораздо важнее. Вы же приказали отправить в нужные города наших людей под видом чайханщиков и владельцев караван-сараев. Пока нам удалось закрепиться только в Мерве и Бухаре, это не считая городов, подвластных хорезмшаху. Дальше на север пока продвинуться не удалось.

Было такое. Мне нужно располагать оперативной информацией в стане противника. Агенту не обязательно быть гением или проникать в штабы армий. Вполне хватает своих людей в канцеляриях наместников. Ведь любую армию надо кормить, снабжать оружием и прочими вещами. И о подготовке нападения вполне возможно узнать по косвенным признакам и даже определить примерное количество неприятельских войск. Да и вообще такая разведывательная сеть не помешает в будущем.

— Так вот. Нашего человека в Бухаре заинтересовал странный купец. Тот выдаёт себя за уйгура по имени Аркен. Только уйгурский не его родной язык и он, скорее всего, восточный кидань. Бухарец передал новость в Мерв, куда проследовал караван купца. Уже там он начал искать проводника и знающих людей, дабы договориться о проходе в Мешхед. Заодно незаметно расспрашивал про золотоволосого хана степняков. В общем, наш человек вышел на купца, и тот объяснил, что ищет встречи с вами. Сейчас Аркен на пути сюда.

А вот это очень интересно. Купец издалека по нынешним временам — явление уникальное. Платёжеспособного населения мало, товары легче отнять, так как особой власти в Мавераннахре нет, да и самих товаров избыток. Ведь монголы ограбили богатейшие города и просто не смогли вывезти даже четверти добычи. Далее к веселью присоединился местный криминал, но и у них есть проблема со сбытом. Одно дело продукты, специи, золото, серебро и шёлк. И совсем другое — шерсть и даже металл. Их просто никто не купит.

— Этот купец пришёл из-за Сырдарьи, — подтвердил мои догадки Саман, — В бывших северных владениях сейчас порядок и они стали полноценной провинцией монголов. Как и Ферганская долина. А вот южнее и западнее Самарканда неспокойно. Захватчики удерживают города и крупные посёлки, но не более того. Они и сами любители пограбить всех подряд, ведь основные войска и лидеры монголов ушли. Но купец спокойно пересёк столь опасные земли. Да и через бывший каганат кара-киданей просто так не пройти. Плюс, он ищет именно вас. Значит, это человек от кого-то важного из государства монголов. Других мыслей у меня нет.

Логично. Я тоже придерживаюсь того же мнения. Только не вижу смысла гадать, кто послал загадочного Аркена.

— Я прикажу, чтобы тебе выделили сопровождение. Не тяни и сам отправляйся навстречу уйгуру. Пообщаешься с ним и сделаешь выводы. Заодно лишняя охрана не помешает. А пока есть у меня для тебя одно предложение.

Саман был неграмотным, что предстояло исправить в ближайшее время. Пока же надо найти надёжного человека, который возглавит канцелярию будущей спецслужбы. Я доходчиво объяснил, что такое досье с описанием внешности и привычек интересующих нас лиц. Далее перешёл к картотеке, которая пригодится по мере роста организации. А вот у самого разведчика натурально полезли глаза на лоб, когда он осознал объём работ, включая необходимость изучения грамоты. Ещё и на несуществующем пока литературном языку куман. Видели бы вы растерянное лицо бывалого воина и прожжённого дельца.

— Я не справлюсь, хан, — чуть ли не с мольбой произнёс кимак.

— Нет такого слова — «не могу». По крайней мере, я его не приемлю. Потихоньку начинай общаться с нашими учёнными и изучай грамоту, заодно ищи человека. Это же работа на несколько месяцев.

Глава 5

— Надежда юношей питает, — бормочу себе под нос, но Карча меня услышал.

— Ты о чём, Алтан? Какие юноши?

— Это просто присказка. А речь о том, что нам не взять город. С наскока уж точно, — отвечаю брату под одобрительный кивок дяди.

Мы тут решили провести повторную рекогносцировку, изучив подступы к стенам более детально. И скажу честно, Герат впечатлял. Не сказать, что это неприступная твердыня, но оборона города выстроена грамотно. Стена высотой метров пять — шесть, ров с какой-то мерзкой жижей, башни для стрелков, массивные ворота и заранее снесённый посад — классическая крепость, готовая к обороне.

Насчёт намерений жителей и войск Чормаган-нойона, сомнений нет. Надо учитывать факт, что горожане многие десятилетия считали себя гуридами, а хорезмийцев захватчиками. К тому же монголы не тронули жителей после сдачи Герата, ограничившись выкупом и традиционным геноцидом местной знати. В итоге город не только не пострадал, но и умудрился, чуть ли не процветать на фоне окружающей разрухи. Разведка докладывала, что местные активно идут в ополчение. К ним надо прибавить минимум трёхтысячный гарнизон. А ещё сам нойон с немалым отрядом конницы расположился в двух — трёх переходах восточнее, и в любой момент может ударить нам в спину. Теоретически мы можем перекрыть перевал, так как нормальная дорога здесь одна. Вопрос, сколько на это потребуется сил?

Но главное — это неумение хорезмийцев брать города. Может, до нападения монголов, прежние войска шаха были на это способны. А вот насчёт нынешних я не испытываю никаких заблуждений. Даже после развала государства, формальному хорезмшаху продолжало нереально везти, как и его предшественникам. Субэдей с Джэбэ прошлись смерчем по Северному Ирану, Аррану и Грузии. А вслед за ними появились войска Джелал ад-Дина, захватив ослабленные и не успевшие восстановиться регионы. Единственный относительно сильный соперник — грузинская царица Русудан и её армянские союзники потерпели поражение в битве при Гарни. Правительница попыталась оказать сопротивление, но силы были не равны. И войска хорезмийцев спокойно захватывали провинцию за провинцией.

При этом армия Джелала, в несколько раз превосходившая силы грузин, четыре месяца топталась под Тбилиси, разоряя окрестности. И город пал, только когда его защитники обессилили от голода и болезней. Да и просто мало было людей, осаждаемых в столице. Пока я не слышал, чтобы хорезмшах взял на меч более-менее приличную твердыню вроде Мосула, являющуюся ключом к важнейшему региону.

А Герат укреплён не хуже Тбилиси, да и защитников в нём хватает. Тут волей-неволей задумаешься, стоит ли лезть на штурм? Я бы поостерёгся, но всё в руках нашего нового командующего.

Да, Тимур Малик весьма быстро прибыл в Тайбад и сразу начал наводить порядок. Не сказать, что в войске царил бардак, но дисциплина хромала. Несколько показательных казней сразу внушили людям, что сардар шутить не собирается. Тут надо учитывать, что у героя войны с монголами хватало претензий к туркменской вольнице. Ранее кочевники часто подводили Тимура, бежали с поля боя или даже не приходили на зов военачальника. Потому он и начал очень жёстко.

Но сейчас его поддерживала и верхушка туркменских родов, так прекрасно осознавала свою судьбу. Бежать на запад, значит увязнуть в постоянных битвах с братьями зангидами[10] и конийцами[11], а также Айюбидским султанатом, пусть и переживающим упадок. А ещё есть Киликия и разгромленная, но сопротивляющаяся Грузия. В любом случае откусить у этих стран хороший кусок территории практически невозможно. Монголы же их просто вырежут, о чём знати прекрасно известно. Остаётся сплотиться вокруг Джелала и сражаться. Туркмены точно не трусы, просто у них хромает организация. И новый командующий, как раз занялся этим вопросом.

Началось всё с общего сбора командиров отрядов. Странно, но в нынешнем хорезмском войске не было нормального деления на полки. Армия формировалась по родовому принципу, чем-то напоминая тактику кипчаков. А достаточно большое количество воинов, примкнувших из разных племён или одиночек, исполняло роль вспомогательных войск. Ещё Гызыл пытался, что-то поделать с данной проблемой, но безуспешно.

Что касается первой встречи, то всё прошло более-менее нормально. Сардар собрал всех в главном зале караван-сарая, который мой отряд благоразумно уступил командующему и его свите. Если не брать в расчёт некую восточную витиеватость, то прошло обычное знакомство командира с подчинёнными. Далее, уже сам Тимур посетил расположение всех отрядов и провёл более детальные беседы. Я к тому времени перебрался в лагерь, где располагался обоз.

Встреча произошла в огромном шатре, захваченном у противника. Штука отличная и удобная. Только для более тёплой погоды. Без нормальных буржуек и небольших переносных печек просто устанешь отапливать такие просторы. Кстати, данными отопительными приспособлениями я планирую заняться, как будет больше свободного времени. Уж больно надоело дышать запахом гари от очагов в местных помещениях и юртах. Мы посидели у огня, выпили чаю и предметно пообщались о предстоящем походе. На совещании с нашей стороны ещё был Бурче, а сардар приехал с Язберды и Эсеном, тем самым командующим туркменской кавалерией наместника Гызыла.

Тимур похвалил и наш рейд и захват нужных ресурсов. Пообещал прислать своего интенданта для передачи доли и долго уточнял нашу боеспособность.

А через два дня армия потихоньку зашевелилась и как гигантская гусеница поползла на восток. До Герата километров сто шестьдесят или семь переходов. Но мы телепались дней десять, пока не подошла вся армия с обозом.

Благо наш отряд выдвинулся заранее, оставив на хозяйстве раненых и больных воинов. Добравшись до города за шесть дней, мы увидели странную картину. Наши войска активно занимались грабежами предместий и близлежащих кишлаков, при этом забыв заблокировать восточные ворота. Оттуда продолжали завозить припасы и подходить ополчение. Бурче сориентировался моментально, и мы сразу атаковали обнаглевшего противника. Нам удалось захватить несколько арб с провизией, порубить три десятка растерявшихся пехотинцев и ещё человек двадцать взять в плен. Но ворота закрыли во время атаки, и нам не удалось прорваться в город.

Сегодня должен состояться большой совет, куда позвали меня и дядю. Поэтому мы и объездили периметр города, изучая его слабые места. Их на самом деле хватает. Только воспользоваться этим может более обученная армия, нежели конница, из которой состоит большая часть армии. Кое-какие мысли у нас с Бурче есть, но примет ли их сардар, не знаю. Надо заметить, что сам план мой, дядя внёс просто несколько дополнений. И мы с ним договорились о начале продвижения меня любимого в массы. Теперь на всех совещаниях от нашего отряда выступаю именно я. Пусть начальники думают об опытном дяде, стоящем за молодым племянником. Но немалый авторитет и уважение в войсках мною уже заработан. Особенно с учётом дерзкого и удачного рейда, о котором судачат в хорезмийском лагере. Значит, надо продолжать работать над образом. Это весьма полезно для привлечения людей.

К Джелалу прибилось немало небольших групп и просто одиночек со степей, расположенных севернее Сырдарьи. И у большинства из них нет шансов сделать нормальную карьеру в стране, где военное руководство и высшее чиновничество состоит в основном из туркмен и части старой персоязычной знати региона. Вот на них мы и будем охотиться, выражаясь метафорически.

* * *

Положительно, мне нравится новый сардар. На военном совете всё меньше восточных церемоний и больше смысла. Здесь нет левых людей и пространственных рассуждений, как было в ставке Гызыла. Тимур не только жестоко расправляется с нарушителями дисциплины, но и не терпит словоблудов. Уже было произведено несколько перестановок и отстранений по итогам анализа действий разных частей. И военачальника не смущала принадлежность некоторых товарищей к родовой и племенной аристократии бывшего Хорезма. Скорее всего, Малик заручился мощной поддержкой Джелала, если позволял себе такое. И логика в его действиях была. Я тут немного изучил ситуацию с нападением монголов, действий хорезмских войск и части их руководства. Иначе как вредительством и откровенным предательством подобное не назовёшь. Но сейчас совет обсуждает предстоящие действия и, несмотря на изначально шапкозакидательские настроения, командиры малость одумались. Теперь больше звучат предложения об осаде, а не штурме.

— А что думает наш юный герой? — под улыбки окружающих спросил сардар.

Здесь нет традиции, когда первыми высказываются самые младшие по званию. Восток, однако. И большая часть командиров, свои предложения уже внесла, а самые умные вообще отмолчались. Я же не просто подготовился, но и набросал план предстоящих мероприятий. В чём помог Али, воплотивший мои мысли на бумаге. При этом учёный ещё и перевёл всё на фарси. Разговорным языком армии был туркменский, который я отлично освоил за минувший год. А вот документы писались на фарси. Даже не на хорезмском, путь языки и похожи.

— Я считаю, что армия не готова к штурму. Касаемо осады, то это плохая идея с учётом войск Чормагана, которые могут атаковать в любой момент, — некоторые командиры снисходительно улыбнулись, услышав прописные истины, — Поэтому надо действовать сразу по двум направлениям. Большая часть нашей армии должна разбить конницу монголов, расположенную на северо-востоке. А меньшая часть будет готовиться к штурму. Надо готовить не только лестницы, но и сначала построить укреплённый лагерь перед каждыми воротами, предотвратив возможность вылазок. В Герате мало кавалерии, поэтому горожане не смогут нам полноценно помешать возводить укрепления. Но и внезапный удар вполне возможен. Далее надо строить осадные машины, а не только лестницы, и применить нашу задумку, когда куманы штурмовали городки бродников. Для этого строится стена и ров, похожие на гератские. На них мы обучим воинов, как действовать, вдалбливая в них необходимые знания. И только потому штурм.

По мере понимания моих предложений ухмылки воинов сменялись на недоумение. Когда же я окончил, в зале раздались крики несогласных. Я же спокойно передаю Тимуру свои предложения. И поясняю, увидев его недоумённый взгляд.

— Здесь описание моих идей, заодно чертежи двух осадных орудий. Предлагаю их изучить и добавить замечания опытных воинов.

Народ после этого замолчал, но некоторые начальники продолжали шептаться.

— А кто будет отвечать за подготовку к осаде и строительство орудий? — сардар задал резонный вопрос.

— Я займусь всеми строительными работами. А орудия изготовят двое учёных, принятых мною на службу.

— Это что? — Тимур указал на один из рисунков.

— Ромеи называют подобное орудие черепахой, так как таран ставится на колёса, а сверху его защищает крыша, похожая на панцирь. Второе изображение — осадные башни. Но в наших условиях сложно поставить такую махину на колёса. Поэтому я предлагаю возвести их прямо на насыпи перед стеной. Оттуда весьма удобно обстреливать защитников на стенах.

— Наместник Герата не дурак. Он соберёт в наиболее опасных местах как можно больше лучников и просто уничтожит твоих стрелков. А «черепаху» разрушат, сбросив на неё камни, — под одобрительный гул собравшихся произнёс Язберды, — Мест для подвода таранов к стене почти нет — везде рвы или дорожки перегорожены разрушенными домами посада.

— А для чего тогда нам карусель? Отправим своих стрелков, чтобы они не давали гератцам высунуться из-за зубьев стены. Что касается дороги и удобных участков, то для этого есть наш собственный хашар. Пусть заблудшие, разбойники и предатели кровью заслужат право на жизнь, — спокойно отвечаю тысячнику, и после небольшой паузы добавляю, — И кто сказал, что мы будем ждать пролома в стене? На штурм наши войска пойдут с совершенно другой стороны. Только для этого мне нужно ваше одобрение и исполнение воинами всех поставленных задач. С хашаром я сам разберусь.

Новая волна обсуждений, но уже более конструктивная. От ухмылок и ироничных взглядов не осталось и следа. Тут дело даже не в предложении устроить столь сложную подготовку. Сам по себе штурм не такая уж непосильная задача. Наклепать фашин и забросать ими ров сможет любой. Также не проблема наделать побольше лестниц и атаковать город с разных сторон, задавив защитников массой. Основная загвоздка в том, что нас меньше гарнизона Герата и конницы Чормагана. Пусть в городе большая часть воинов — обычное ополчение, не идущее в сравнение с опытным воином. Только хорезмская армия не готова к такой операции, и её проведение приведёт к огромным потерям. А как показывает практика, даже не всегда адекватный Джелал, начал беречь подготовленные войска. Он прекрасно понимает, что монголы вернутся. Только непонятно почему он до сих пор резвится в Закавказье? Хотя, перенос активности на восток настраивает меня на более позитивные мысли.

— Через два дня встречаемся здесь же. Мне необходимо время на размышление, — слова сардара сразу прервали шепотки, — Что тебе нужно для подготовки штурма?

— Материалы, продовольствие, ведь хашар надо обучать, а голодный человек неспособен хорошо трудится. И власть, чтобы воины выполняли поставленные задачи. Предстоит много работы, которую они до этого не выполняли.

Это я так намекнул на нежелание туркмен копать рвы и делать насыпи вокруг своих лагерей. Они даже не додумались заставить работать захваченных пленных. Наш же стан уже через два дня напоминал классический римский каструм. С некоторыми дополнениями, но основу мы не меняли. Дисциплина и соблюдение гигиены у куманов тоже на уровне. Поэтому в лагере нет больных, кроме раненых в прошлых битвах, простывших или получивших травмы при хозяйственных работах. Об этом я тоже отдельно доложил сардару, выдавая свои мысли за советы лекаря аль-Бухари. Мол, наши люди пьют только кипячёную воду и справляют нужду строго в отведённых местах, потому и не страдают от дизентерии. Ведь в истории не раз бывало, когда при долгом стоянии, осаждающая армия отступала, понеся огромные нестроевые потери. И в армии хорезмийцев, мающихся желудками и прочими болезнями, вызванными нечистоплотностью, хватало.

К своей чести, Тимур сразу сделал выводы. И уже через день его люди начали кошмарить остальную часть войска на предмет соблюдения новых правил. А так как разговор с нарушителями у него был короткий, то народ поворчал, но выполнил приказ.

— Хорошо. Встречаемся послезавтра, но ты начинай отбирать нужных людей для строительства, — сардар подвёл итог совещания.

Не сказать, что был на небесах от счастья, когда отъезжал на недовольном от долгого ожидания Карабаше. Проблем с подготовкой к штурму будет немерено. Я не сомневаюсь, что Тимур согласится с моим планом. А вот дальше начнётся самый настоящий ад. Если в умениях Гуслия и франка Барона, прибывшего вместе с Бурче, я не сомневаюсь. То с хашаром и остальными воинами могут возникнуть проблемы.

Кстати, наш франк на самом деле ломбардец. Он был среди тех христиан, которых мы освободили от рабства в прошлом году. Большая часть которых, осталась в Боджнурде. Кто-то тренировался под командованием Жака, другие занимались более мирными делами. Но некоторые оказались непоседами и не стали дожидаться моего возвращения. Вот они и уговорили дядю взять их с собой. А среди десятка необычных для этой местности персонажей оказался самый настоящий фортификатор. Именно Бернардо Барона и набросал план расположения лагерей, насыпей и мест нанесения атак. А ещё христианин пришёлся ко двору моим учёным, проводя большую часть свободного времени в диспутах с мусульманами. И обсуждали они не религию, а вполне себе материальные вещи. Я же только рад.

Если задаться вопросом, зачем мне влезать в столь сложное дело, то ответ очевиден. Моей будущей армии и инженерным подразделениям, создающимся в данный момент, надо тренироваться. Ведь через полтора года я запланировал штурм одного неприступного города, костью засевшего в горле моего смоленского дедули.

* * *

— Этот подарок является знаком искренних намерений и, чтобы вы приняли извинения моего господина.

Слуга мутного купца приносит явно тяжёлый бочонок и после кивка хозяина, выбивает туго сидящую крышку. Судя по запахам, которые вырвались из сосуда, основным его содержанием является мёд. Но не только.

Весь какой-то нескладный и обезображенный оспой слуга обернул руку тряпкой и после небольшого усилия вынул из бочки отрубленную человеческую голову. Скорее всего, казнь произошла давно, но мёд не давал тканям разлагаться. Я мельком взглянул на эту мерзость и вопросительно посмотрел на Аркена.

— Этого человека звали Пуян. Он возглавлял разведку монголов в ваших краях. Именно этот нечестивец излишне ретиво воспринял приказ о необходимости разыскать остатки славного рода Ашина, — я же внутренне застыл, поняв, о чём сейчас пойдёт речь, — Темучин на самом деле не приказывал убивать вашу родню. Вернее, он дал такое хитрое поручение, которое можно толковать двояко. Думаю, хан понимал, что сделают его люди, но сам решил обезопасить себя от ненужных подозрений. Тогда ему были необходимы хорошие отношения с тюрками, а убийство детей волчицы могло отвратить людей. Мы же хотим подобным жестом признать свою вину, но заодно заверить вас в исключительно дружеских намерениях.

Узкоглазый купчина неплохо знал огузский и даже умудрился придать своей речи некую витиеватость. Но мне сейчас было не до изящных оборотов. В душе всё кипело от воспоминаний об убитой сестрёнке и Андроне. Только я прекрасно понимаю, что придётся выслушать гонца и дать ему вменяемый ответ. Уж слишком высоки ставки, дабы позволить личным хотелкам навредить общему делу.

Я немного поёрзал на коврах, которыми был устлан пол юрты. Всё-таки непривычно мне сидеть по-турецки, вернее, будто индийский йог. Далее занял более удобное положение и ответил.

— Уберите эту мерзость. И давайте приступать к цели вашего визита.

Купец сразу подал знак слуге, который вынес бочку и её груз. В юрте остались только мы с гостем. Я даже не стал привлекать к переговорам дядю, потому что есть вещи, которые тот может не понять. При всех своих достоинствах он воин, а не политик. И я уверен, что Бурче не забыл о кровной мести. Тем более, для него неприемлемо вести переговоры с возможными убийцами Шамал.

Если кратко передать долгий и подробный рассказ Аркена, то ситуация следующая. По его словам, именно восточные кидане помогли Тимуджину захватить власть среди монгольских племён. Далее, более развитые и цивилизованные союзники придумали план по возвышению нового хана и его усилению. Главной целью манипуляторов была империя Чжурчжэней, то есть маньчжур, которые разрушили государство киданей, превратив восточную часть этого народа в рабов.

Для усиления и возможности противостоять развитой стране с почти пятидесятимиллионным населением нужна база. И не только ресурсная и кормовая, но и основа для строительства государства. А его у диких монголов никогда не было. Заодно кидане решили свалить ещё одного своего древнего врага, и усилить войско будущего Чингиса мощным пополнением из лучшей тяжёлой конницы этого мира.

Именно так началась многолетняя интрига со строительством в голой степи совершенно уникального государства. Нет, сам Темуджин был талантливым организатором и даже мудрым не по годам политиком. Уж интриговал он в лучших традициях китайских соседей, предавал при любом удобном случае, нарушал любые клятвы и с упоением убивал даже родственников, друзей и кровных братьев, вставших у него на пути. Только беспринципный и жутко хитрый человек, пусть он хоть трижды вождь племенного дикарского союза, не может построить государство из ничего.

На уроках истории меня всегда напрягало явное несоответствие между стартовыми позициями и итогом правления, ставшего при жизни великим Чингисом. Получается, он был таким гениальным, что за десять лет остановил войну в степи, которая длилась не то сорок, не то семьдесят лет. Далее, товарищ не только создал мощный бюрократический аппарат, но и промышленную базу. Любой более или менее знающий историю человек вам сразу докажет, что невозможно построить управленческую систему из нескольких чиновников перебежчиков и прочих купцов. Точно так же нереально с нуля создать промышленную базу, где началось изготовление качественного оружия, ещё и осадных орудий. И подобных мелочей просто сотни. Откуда у монголов несколько тысяч тяжёлых кавалеристов, пришедших в Хорезм? На тот момент тангуты ещё не пали, а чжурчжэни воспринимали удары степняков как небольшие уколы. Ни о каких трофеях речь ещё не шла, а хорошие доспехи Темуджину никто бы не продал. И вдруг за пятнадцать лет такой взлёт! Ведь до этого наш герой воевал исключительно со всякими кереитами, найманами и прочими татарами. Не думаю, что по итогам уничтожения весомой части степных дружин, у него хватило бы ресурсов на атаку оседлых государств.

Те же гунны и авары десятилетиями двигались на восток, подгребая по дороге более мелкие и слабые племена. И им очень повезло ворваться в Паннонию в момент ослабления всех значимых политических игроков. Венгры пошли немного иным путём, долгое время, находясь в составе Великой Булгарии, и ждали своего часа. Мадьярам тоже повезло, когда Византия схватилась с мощнейшей державой Симеона[12], а империя, созданная Карлом Великим, сначала разделилась на три части, а затем развалилась. И снова Паннония и везение кочевников.

Но нашему герою не просто везло. Ему противостояли две сильнейшие страны того времени, в принципе. Например, государство тангутов или Си Ся два века стояло костью в горле у ханьцев. И вдумайтесь, его целенаправленно разваливали изнутри двадцать лет! В итоге сам Чингисхан и погиб в последнем походе на ненавистного врага. И кто столько лет плёл эту интригу? Человек, пусть и талантливый, но при этом явно мелочный, злобный и мстительный? Ведь тех же тангутов или хорезмийцев он уничтожил из-за детских обид, недостойных грамотного политика. Понятно, что далее историки натянули на это дерьмо красивую обёртку. Но до сих пор никто не объяснил, для чего было нужно полностью уничтожать два богатейших государства, занимавшихся транзитной торговлей? Они могли в будущем приносить монголам колоссальные прибыли, но были превращены в пустыню. Кто-то считает подобное поведение признаком ума и политического гения? Нет, речь идёт о порыве. И этот человек точно неспособен годами плести интригу и строить систему. Придумать план о создании элиты для всей степи исключительно из своих потомков он мог. А вот на планомерный и методичный труд точно не способен, а разве что на траханье своих многочисленных жён.

Или давайте рассмотрим ресурсную и промышленную базу. Все завоевания Александра Великого, Тамерлана и Наполеона основывались на мощном экономическом фундаменте. Македонскому помог отец, создавший этот самый фундамент, ещё и обеспечив сынулю отличными кадрами и готовой армией. Хромец планомерно захватывал весьма развитые и богатые регионы, создавая свою империю. При этом оба прославились как завоеватели, но не государственные деятели. Ибо после них империи растащили на куски. С корсиканцем было примерно то же самое, но ему ещё не повезло с врагами. Но и он не был созидателем, по сути.

А тут вдруг неграмотный варвар, только вчера вылезший из жуткой перди даже по меркам Великой Степи, вдруг оказался гением сразу в нескольких областях. При этом он не только победил врагов на поле боя, но и переиграл их в многоходовых интригах. И даже после смерти умудрился оставить наследникам отменную государственную машину, самую современную армию и мощную промышленную базу. При этом его многочисленные потомки не перегрызлись, как обычно бывало среди кочевников. А ещё очень странная ситуация с кара-киданями, когда один из сильнейших народов степи вдруг пал жертвой чужака Кучлука. Но затем по мановению волшебной палочки весь каганат лёг под монголов, обеспечив Чингисхана лучшей латной конницей тогдашнего мира.

Можно сколько угодно рассказывать сказки о сумрачном монгольском гении. Или с пеной у рта орать про величайшую металлургическую промышленность, затерянную в отрогах алтайских гор. Есть индивиды, которые несут и более нелепую чушь о мощнейшей цивилизации и гениальном устройстве кочевых государств. Только весь этот бред не выдержит более-менее грамотного критического разбора или просьбой предоставить археологические и летописные доказательства. Не могут кочевники, ведущие паразитарный образ жизни, самостоятельно построить империю. Нет, степняки построили достаточно интересное и самобытное общество. Но создать, что-то большее возможно исключительно при захвате ослабевшей земледельческой цивилизации. Только Чингисхану противостояли отнюдь не дряхлые и деградирующие Саманиды или эфталиты. Его врагами было сразу два мощнейших государства почти в расцвете своих сил.

Но мне на это плевать, и хватит экскурсов в историю. Главное — я верю гостю. Пусть он и приврал, выпячивая заслуги именно киданей. Только смысл в том, что сейчас, некогда мощная сила, ставшая во главе интриги и проигравшая, ищет союза со мной. Уж очень товарищам не нравится, что их начали оттирать от кормушки, грозясь со временем превратить в таких же рабов, коими их сделали чжурчжэни. И будь я проклят, если не воспользуюсь этой помощью!

Глава 6

— Чай или кумыс? — спрашиваю вошедшего ближника.

В ответ тот сделал умильное лицо, намёка на совершенно иной напиток. Но со мной такие заходы не пройдут, тем более есть строгий запрет на употребление во время похода. Поэтому весь алкоголь находился строго в моём ведении и воины обязаны сдавать подобные продукты. Вернее, контролировал всё Буран. Крепкое вино выдавалось только лекарям и шло на обработку ран с инструментами. Плюс, не бухали в нашем отряде, кроме некоторых индивидов. Вот и один из них, поняв, что спиртного не нальют, шумно вздохнул и опустился на курпачу.

Как они умудряются часами сидеть по-турецки? У меня сразу затекают ноги, поэтому среди своих я обычно полулежу, опираясь на подушки. Это если мы в юрте или помещении, конечно. Но в любом случае надо искать мебельщиков или просто мастеров по дереву. Двери, оконные рамы или сундуки тоже необходимые в хозяйстве вещи. А ещё нам нужны баллисты со скорпионами. Двух более или менее толковых столяров сразу реквизировал Гуслия, как только парни прибились к нашей орде. Кстати, я уже пустил по войску слух, что буду платить воинам за любых приведённых мастеров и обязательно с семьями. Моя братва и так в курсе, что их странный кошевой собирает разных умельцев. А вот остальных пришлось соблазнять серебром. Что касается захвата целых семей, то в этом двойная польза. Домочадцы ремесленника выгодны, как заложники. И мужики будут спокойно работать, не озлобившись на весь мир, сохранив родных в целости. На особую благодарность я не рассчитываю, если речь идёт о захваченных в плен. Она мне и не нужна, лишь бы приносили пользу. Но сегодня на повестке дня совершенно иная тема.

— Разговор у нас будет серьёзный, поэтому слушай внимательно, а далее всё обдумай. Можешь посоветоваться с Гуссейном и нашими персами, они разбираются в разных областях, в том числе религиозных, — говорю шаману, после того как он шумно выхлебал целую косу[13] кумыса и поставил её на достархан, — В этом деле надо всё продумать и нельзя пренебрегать мнением людей, представляющих более развитое общество. Ведь речь пойдёт о нашей религии.

— Не совсем понял тебя, Алтан. Зачем мне советоваться, с какими-то непонятными людьми и обсуждать с ними Тенгри?

— Потому что мы проигрываем на этом поле, Дуун Дуккха, — строго смотрю на заелозившего шамана, — Половина куманов приняла христианство. А почти все тюрки, перешедшие Сырдарью, стали мусульманами. Понятно, что для большинства простых воинов ничего не изменилось. Они продолжают верить в Тенгри и духи предков, добавив ещё несколько чужих обрядов. Только жизнь племени определяют вожди и знать. Многие уже не могут открыто показывать приверженность к родной вере, и вынуждены делать это скрытно. Ещё несколько поколений и от тенгринства останутся сущие мелочи, вроде местного праздника Навруз. А ведь ранее это был Новый год и важнейшее событие в жизни зороастрийцев и окружающих Туран земель. Надеюсь, ты не хочешь, чтобы наш народ забыл и предал веру предков?

— Но что я могу сделать? За буддистами, мусульманами и христианами стоят мощные школы, сотни мыслителей, ими написаны священные книги, они веками продумывали обряды и распространили своё учение на десятки народов. У нас же нет священных книг и религии в таком виде. Просто шаманы хранят некоторые традиции тенгрианства, а народ поклоняется ещё солонцу, горам и духам предков.

— Так создай, — после моих слов шаман завис и стал напоминать растерянного хомячка из мультика.

— Ээээ. Но как? Это же неправильно и меня просто убьют свои же братья-шаманы, — наконец произнёс Дундук.

— Первые христиане молились в пещерах, а сейчас размахивают кадилами и поют гимны в огромных храмах. Мусульмане придумали столько хадисов, что уже сами не могут понять, какие из них хоть отдалённо похожи на правду, так как писались столетия спустя смерти их пророка. У твоих дружков буддистов сейчас три течения. При этом часть из них считает представителей других религий полулюдьми. А императоры Тибета[14] уничтожали целые народы и спокойно резали свою родню, в нарушение принципов своей религии, — подливаю чай немного пришедшему в себя ближнику, — Поэтому мы должны переосмыслить нашу религию и доказать на собственном примере, что вера в Тенгри просто лучшая. И на самом деле — это правда. Просто никто почему-то не занимался этим вопросом. Может, во время расцвета Тюркского каганата, были подобные попытки. Но у каганов ничего не получилось из-за огромной территории государства и многочисленности порабощённых народов, уже имеющих свою религию. Их больше волновала дань, а не боги, в которых верили поданные.

Прошерстив доступную память предков, я узнал про несколько попыток каганов, которые вечно были заняты войной и противостоянием с племенной знатью. Даже у знаковых правителей вроде Бумына и Мукана ничего не получилось. И это странно, так как каганат граничил с цивилизациями, где уже была достаточно жёсткая религиозная политика, как у тех же индусов, китайцев, тибетцев и согдийцев. Почему никто не проанализировал пользу, которую приносит подобная система?

А вообще, хорошо иметь встроенный в мозг аналог энциклопедии, открывающий тебе доступ к необходимым знаниям. Тут же меня накрыла любовь или благодать матери волчицы, а её пушистый хвост ласково коснулся моего лица. Теперь уже я сам завис на некоторое время и сидел глупо улыбаясь. Понятно, что всё происходило, когда я впадал в небольшой транс. Наяву мне пока бредить не приходилось.

Открываю глаза и вижу настороженный взгляд шамана. Решаю его малость подколоть, ведь он сам любит шутки.

— Великая праматерь рода Ашина полностью одобрила мои замыслы. Так что теперь осталось…

— Пррр…

Это Дундук подавился чаем и выплюнул его прямо в тлеющий очаг. Далее шаман пытался прокашляться, а я от души хлопнул его по спине. Давно хотел огреть этого махинатора хворостиной, вот и повод представился. Отдышавшись, он посмотрел на меня уже со страхом. Видать сам любил при гадании приплести духи предков, благословление волчицы или даже самого Тенгри. Но не подозревал, что кому-то доступны их откровения.

— Значит, слушай сюда. Наши учёные начали создавать куманское письмо. Твоя задача — вспомнить важнейшие обряды и далее, выучив грамоту, записать всё на бумаге. Это будет подобие священной книги тенгрианцев. Главное — не отягощай божественные откровения. Все постулаты должны быть понятны даже самому тупому пастуху, а религиозные обычаи просты. После чего посоветуемся со знающими людьми и внесём дополнения. Вот тебе и готовое Священное Писание кипчаков! Далее, я дополню нашу главную книгу сводом обычаев и традиций. Затем потомки могут изобретать любые гражданские законы. Но два главных постулата — священная книга и кодекс кипчака должны оставаться неизменным.

— Я не справлюсь. Более того, не знаю даже с чего начать, — произнёс обычно уверенный в себе шаман.

— Здесь даже выдумывать не надо. Основные обряды у всех кипчаков примерно одинаковые. Разработай несколько церемоний в виде молитв, взяв самые распространённые. Много не надо, но наш народ должен знать несколько простейших слов, которые надо говорить при рождении детей, походе на войну и смерти куманов. Да, сразу бери пример с мусульман и христиан, которые, в свою очередь, заимствовали традиции яхуди. Рождение и смерть должны быть в ведении шаманов. И оба этих явления надо сопровождать специальными обрядами. Даже если событие произошло в отдалённом становище, его необходимо донести до шамана, который помолится и произнесёт правильные слова. Мол, таким образом, покойным будет легче держать ответ перед предками в Верхней Степи, а живые получат благословение Тенгри.

По мере осознания моих предложений, Дундук всё сильнее ёрзал на ковре.

— Хан, а это точно предложение волчицы? Нет, я тебе верю. Только играть такими понятиями нельзя. После смерти нас всех ждёт кара, если мы перекроим на свой лад верования кипчаков.

— Ты не переживай и делай, как я говорю. Если выражаться языком христиан, то это мой грех. Тебе же не предлагают, что-то выдумывать или менять наши традиции. Когда рождается ребёнок или войско идёт в поход, мы говорим определённые слова, поминаем духи предков и обращаемся к Тенгри. Так почему просто не создать единую молитву для всего народа? А мелкие обряды оставим шаманам племён, ведь в степи не счесть различных родов, у которых свои традиции. Но постепенно надо сближать обряды, вырабатывая общую религию. В противном случае нас перетянут на свою сторону проповедники других культов. Это не так плохо за исключением некоторых мелочей. Я сейчас про сам народ, поклоняющийся одному богу. Только зачем нам чужие боги или пророки, если у кипчаков есть самый настоящий творец, а имя его Тенгри? Да и пример тех же хазар, павших жертвой интриг народа, принёсшего им чужую веру, должен всегда оставаться в нашей памяти. Новые жрецы просто расширяют земли распространения своей веры. Ни о каком божественном откровении или желании помочь другим людям познать истину, речи не идёт. Их интересует только власть и деньги, а заодно кровь нашего народа, который сразу начнут использовать в войнах.

— Но я не могу вставить даже слово, когда твои персы и примкнувший к ним франк Тибо, пришедший с Бурче, начинают религиозные споры. Оказывается, христианин ранее был рыцарем какого-то храма, и сведущ в вопросах религии. Они часто спорят между собой, но не воспринимают Тенгри всерьёз. Ведь у нас нет священных книг, откровений пророков и сотен работ различных толкователей. А ты говоришь, что наша вера лучше. Как это можно доказать?

Вопрос разумный. Главное, что шаман отошёл от шока и начал думать. Человек он умный и хитрый, поэтому я не сомневался, поручая ему стол важное задание. Надо только задать Дундуку верные ориентиры и подкрепить хоть какой-то теоретической базой.

Хреново, что я в тенгрианстве ни в зуб ногой. Но есть у меня пара мыслей.

— Есть две важнейшие вещи, которые никогда не смогут опровергнуть представители других культов. Первое и самое главное — мы верим в Творца по имени Тенгри. Не какого-то бога или пророка, а в Создателя. Есть Тенгри, которого олицетворяет небо и Умай — наша мать Земля. Пусть буддисты, индуисты, мусульмане или христиане покажут тебе своего бога. Можно ссылаться на древние книги, сказания и откровения, только всё это написано людьми. А любой куман спокойно ткнёт пальцем в небо, указав на Создателя, ибо он и есть небо. И далее степняк может топнуть по земле, показав остальным женское начало нашей веры. Люди, верующие в других богов, могут сколько угодно показывать нам свои храмы, хвастаться обрядами или молитвами. Только они не могут показать своего бога и предлагают верить чужим словам, а кипчаки видят его каждый день. Наши молитвы должны быть просты: «Человек родился во славу Тенгри», «Мы идём воевать и да пребудет с нами сила Тенгри» и «Пусть наш брат или сестра покоятся с миром в чертогах Тенгри». И на этом хватит, разве добавим ещё несколько красивых слов. Также не вижу смысла проявлять свою веру перед окружающими и доказывать её разными символами или прочими действиями. Если ты искренне верующий человек и соблюдаешь постулаты, то доказывать всё надо поступками, а не словами. Нам не нужны для этого храмы или особые места. Земля под ногами, и небо над головой являются нашим главным храмом. Это же касается шаманов. Не должно быть отдельной касты, жирующей на простых людях. Обряды может выполнять любой вождь, старейшина или уважаемый воин. Со временем поставим в каждой провинции по два — три шамана, заодно утвердим верховного. Но их количество будет строго ограничено. Заодно введём запрет на владение землёй и скотом. Шаман — человек Тенгри, живущий строго на деньги племени. Сумму, необходимую для жизни, утвердим отдельно и будем считать её в стоимости баранов или коров. Времена меняются, и через пятьдесят лет на дирхам можно будет купить только малую меру риса, а не барана, как сейчас. Только никто не мешает шаману ходить в походы и получать долю в добыче. Или он может заниматься хозяйством, но тогда ему запрещено брать деньги у племени. В общем, мы обсудим этот вопрос, дабы не получить каких-нибудь бесполезных существ, вроде индуистских жрецов.

Делаю небольшую паузу и подливаю себе чая, недавно принесённого Бузларом. А вот шаман снова находится в небольшой прострации. Я чего-то сначала не понял, но быстро осознал. Ведь сейчас, по сути, рождаются базовые постулаты новой религии. Вернее, я провожу её апгрейд, приводя в боеспособное состояние для противодействия мировым конфессиям.

— Что касается нашего превосходства, мы не считаем других людей неполноценными существами, как буддисты. Ещё мы не заявляем, что нет других богов, а все остальные безбожники и должны принять и нашу веру или стать рабами, выплачивая джизью, как это делают мусульмане. То же самое касается христиан, заявляющих о смирении, но не терпящих рядом с собой никакого инакомыслия, — начинаю объяснять реальные преимущества и образцы веротерпимости степняков, — Ты уже мог убедиться, что нигде человек не чувствует себя так свободно, как у нас в степи. Кипчаки не нападают на людей, потому что те верят в других богов и не обращают их насильно в тенгрианство. В той же Шарукани спокойно живут даже дикие лесовики, поклоняющиеся духам леса. И нам нет никакого дела до их веры, лишь бы она не переходила грани разумного. При этом куманские вожди позволяют проповедовать представителям разных религий среди своих народов. А вот это дело мы с тобой прекратим по возвращении. От традиций гостеприимства и мирного проживания с адептами разной веры никто не отказывается. Только обращать кипчаков я более не позволю. Именно для этого нам нужна простая и одновременно продуманная книга.

— А что со сводом законов? И как они будут пересекаться с верой в Тенгри? — Дундук, наконец, задал нормальный вопрос.

Я давно обдумывал данную тему. Племенному обществу нужен простой кодекс, впитавший в себя главные обычаи родственных тюркских народов. Для этого подойдёт Ясса, текст которой мне недавно передал киданьский агент. Вернее, это пока протокол о намерениях, обсуждаемый монгольской верхушкой. Его главным адептом является Субэдэй, который явно догадался, что потомки плодовитого Чингиса, могут хапнуть излишне много власти. В итоге получится, что многие люди, пошедшие за ним, будут обмануты. Вернее, товарищ Темуджин собирался кинуть их изначально, но грамотно лавировал и пудрил соратникам мозги. Только в его будущей империи знати уготована роль слуг. А вот грамотный противовес, утверждённый на Курултае, мог многое изменить.

Касаемо наших баранов не мешает разбавить мой кодекс степным аналогом «пуштунвалай»[15]. Заодно послушаю, что входит в свод законов афганского племени моей реальности. Благо мы находимся недалеко от расселения данного народа и можно послушать местных толкователей. Необходимо только убрать откровенную дичь и добавить больше прав женщинам. В конце концов, степнячки — это вам не забитые мусульманки, которых просто не считают полноценными людьми. Вернее, формально нынешние мусульмане и христиане декларируют, что-то вменяемое о правах женщин, но на деле творится полная дичь. Да и в моём времени послушаешь, как в Афганистане или арабских странах девятилетних девочек продают пожилым педофилам под видом брака, так волосы становятся дыбом.

Нет, нам не нужны такие древние и красивые обычаи, включая гомосексуальные традиции под названием «бача-бази»[16]. Мы как-нибудь сами выстроим своё общество, стараясь обойти подобную дикость. И жечь на кострах за красивое личико или за мысли, с которыми не согласна часть народа, мы тоже не будем. Женщина в степи часто берёт лук и сражается, защищая родные кочевья. Да и на ней висит реально управление семьёй, потому что мужчины обычно на пастбищах, охоте или войне. Поэтому нельзя считать её бессловесным скотом. А любителям мужских седалищ, особенно детских, кипчаки обычно загоняют кол в их собственную жопу. То же самое касается будущих мыслителей, которые могут усомниться в правильности общества или принятого взгляда на строение мира. Мы просто должны развивать образование, уничтожая мракобесие и дикость.

В общем, я решил ограничиться двумя десятками базовых постулатов, которые невозможно толковать двояко. А то потомки частенько извращают и стараются не выполнять неплохие задумки предков. В этом плане Ясса Чингисхана была прогрессивным законом. Другое дело, что её текст до наших дней не дошёл. Я вообще не уверен, что эта не выдумка потомков.

В истории достаточно новоделов, в которые люди постепенно начинают верить. Примеров хоть отбавляй. На том же постсоветском пространстве некоторые независимые страны начали самоутверждаться и договорились до полного бреда. Я понимаю, что ряд народов, сложились в полноценные нации только при большевиках. Кому-то обидно это осознавать, и их одолевают комплексы неполноценности, но зачем смешить вменяемую часть мира?

Но мне сейчас надо заботиться не об идиотах, уверовавших в бредни криптоисториков, а создавать новую религию и гражданский кодекс. Именно они позволят устоять будущему государству кипчаков в изменчивом мире.

Глава 7

— Сигнал! Пусть начинают хоровод[17], — приказываю Бузлару, который выполнял одновременно роль моего адъютанта и командира вестовых.

Парень уже перестал тушеваться присутствия больших начальников со свитой, и буквально метнулся к соседней башне, где располагались сигнальщики со знамёнами и ждали гонцы. Осёдланные кони последних располагались здесь же, дабы их хозяева могли быстро донести приказ войскам.

* * *

Не знаю, как у остальных армий, но при штурме Герата мы применили практически ручной способ командования. После получения карт-бланша от Тимура я развил бурную активность. Для начала хашар и часть свободных воинов под защитой групп заслона, начала строительство защитных лагерей перед тремя воротами в город. Параллельно собранные со всех окрестностей крестьяне, начали расчистку разрушенного посада. Они отдельно складывали кирпичи и вырубали целые блоки из самана, рядом размещали балки с более или менее пригодным деревом. Здесь вам не тайга или джунгли. Строительный лес себе могут позволить только состоятельные граждане, а не беднота из предместий. Она больше использовала всякий суррогат.

Через четыре дня после начала работ и удачного отражения двух вылазок, основная часть армии выдвинулась навстречу Чормагану. По данным разведки, нойон активизировался, и его патрули регулярно вступали в столкновения с нашими заслонами. Наверное, наместник Чингиса понял, что может зимой остаться запертым в предгорьях. До Термеза, стоящего на Амударье, где у монголов есть базы снабжения, более тридцати дневных переходов, то есть примерно восемьсот пятьдесят километров. Есть ещё северная дорога, но там около семи переходов по пустыне, где крупные силы могут оказаться без воды. Да и по пути на северо-восток хватает проблем. Балх не только взят на меч, его буквально снесли, разрушив древнюю плотину Банд-и Амир. Вместе с городом опустошили и окрестные земли, отчего сильно пострадало сельское хозяйство. Землю просто было некому пахать.

Надо ещё учитывать, что Кабул, Пешавар и вся территория вплоть до Лахора тоже разгромлена войсками Чингисхана. Сумасшедший садист не смог простить местным жителям гибели своего сына Мутугэна. И он просто превратил в пустыню цветущий край с уникальной ирригационной системой и культурой. Только чего плохого ему сделали обычные пахари и ремесленники? Да какой смысл уничтожать огромный город, который был уже готов сдаться? Ведь его можно было стричь, как породистую овцу. Это я снова возвращаюсь к «гению» монгольского разбойника, который сначала делал, а затем думал.

Возвращаясь к активизации нойона, свою роль могла сыграть погода, которая через месяц будет весьма специфической. Здесь и так далеко не курорт, если не брать в расчёт оазисы. И дороги по полупустыням, предгорьям и перевалам крайне трудны и опасны, за исключением поздней весны и лета. Это если вас не накроет какая-нибудь песчаная буря. Для военачальника под чьим руководством крупные силы, та ещё головная боль.

Поэтому я всегда восхищался и отдавал должное организаторским талантам Чингиса. Вернее людей, которые возглавляли его штаб и создали монгольскую армию. Это надо так натренировать людей и вбить дисциплину на подкорку, что войска ставили самые настоящие рекорды. Поверьте, провести обходной манёвр во время сражения силами одного тумэна через скалы, практически невыполнимая задача. Ведь немалая часть воинов попадала в пропасти и ущелья, но продолжала идти вперёд, выполняя приказ. Как итог, стоявшая насмерть армия Джелала и начавшая теснить противника, получила неожиданный удар во фланг и вынуждена была спасаться бегством. А отступать приходилось только на юг, бросившись в воды Инда. По идее, именно в битве на плато Джуди, Хорезм прекратил своё существование как государство. Далее началась многолетняя агония.

В этой реальности всё тоже шло к катастрофе. Джелал увяз в Закавказье, не успев вовремя сориентироваться. И тут появился один симпатичный куман и влез в местные разборки с грацией бегемота. Речь обо мне, конечно.

* * *

Что касается осады, то мы методично, с упорством муравьёв и в лучших традициях Стаханова, гнули свою линию. Лагеря были готовы уже через пять дней после утверждения плана. Также хашар расчистил основные направления удара, заодно подготовил специальные поля для карусели. Наиболее толковые люди под руководством профессиональных строителей возводили глиняные башни, откуда планировался обстрел стен. Защитники почуяли неладное и попытались уничтожать рабочих. Но вылазки мы успешно отбили, а против лучников успешно применяли деревянные щиты. Одним из главных деталей плана являлся макет городских стен, валов и рва, который возводился одновременно с другими постройками.

Когда через две недели в лагерь начала возвращаться основная армия, мы почти успели. Кстати, Тимур наголову разбил Чормагана, доказав, что нет непобедимых армий, а он сам талантливый полководец. Разгром получился эпическим, вплоть до гибели самого нойона и его лучших полков. Хорезмийцам удалось захватить почти весь обоз, который три дня подряд доставляли в лагерь. А ещё воины Малика не щадили никого, кроме захваченных в плен местных, загнанных в хашар. Всех монголов, кара-киданей, предателей из туркмен и отряды разных степняков, просто вырезали. Да и пленных ждала незавидная участь, так как командующему хорезмской армии очень понравилось моё предложение насчёт искупления вины кровью. Но люди особо не сопротивлялись. Ведь лучше иметь шанс выжить при строительстве осадных сооружений или заполнении рва фашинами, чем валяться в арыке с перерезанным горлом.

Сам Малик прибыл в окрестности Герата вместе с авангардом и тут же потребовал отчёт. В итоге, вплоть до темноты, я показывал ему выполненный фронт работ. После ужина был созван совет командиров, где неугомонный Тимур сразу обозначил предстоящие мероприятия, разбив их на три части. Первой поручалась карусель, второй четыре ложных атаки и третья являлась основным штурмовым отрядом. Как нетрудно догадаться, мне поручили не только оперативное командование, но и главную миссию.

Ещё четыре дня армия, разбитая на отдельные отряды, матеря командиров, отрабатывала свои манёвры. Кроме привычных вещей, вроде обстрелов и влезания на стены по лестнице, мы тренировали сигналы. Тимуру очень понравилась идея с флагами, и он решил взять на вооружение нашу систему. Но и от гудения в рог пока решил не отказываться.

И вот настал важнейший момент. Более того, он действительно исторический. Ведь если мы возьмём Герат, то хорезмийцы возвращают себе контроль над всем Хорасаном и даже Тохаристаном. Вернее, вторую область надо будет просто очистить от многочисленных банд и расположить в важных пунктах гарнизоны. Таким образом, монголы практически полностью вытесняются на правый берег Амударьи. Кроме верховий, где непосредственно расположен сам Хорезм. Думаю, что там войска Джелала тоже ждёт зачистка и полная поддержка оставшихся в живых жителей. А вот с Бухарой, Самаркандом, Худжандом и Ферганской долиной придётся помучиться. Но это уже не мои проблемы.

* * *

Для хорошего обзора расположения основных сил хорезмийцев я приказал построить высоченную насыпь, превосходящую стену. Мы огородили наблюдательный пункт щитами, хотя в этом не было необходимости. Пустить стрелу на расстояние более двухсот метров достаточно сложная задача. Она просто невыполнимая, если речь не идёт о каком-то уникальном стрелке вроде меня. С учётом хоровода конников горожане вынуждены сосредоточить своих лучших лучников на других участках.

На достаточно большой площадке собралась свита Тимура с ним во главе. Большая часть командиров была со своими людьми. Мне же военачальник поручил начало штурма. Может, туркмен хотел подловить на ошибке или даже провале излишне дерзкого кумана. Или оценил мой вклад в подготовку и решил таким образом вознаградить. Не знаю, но на рассвете именно я в очередной раз согласовал с предводителями отрядов последние нюансы и дал команду наступать.

Сначала в бой вступила конница, которая на заранее подготовленных позициях устроила тот самый хоровод, постаравшись выбить в самом начале боя лучших стрелков противника. Затем подключился хашар. Штрафники, как я называл их мысленно, пошли вперёд под защитой щитов, установленных на арбы. Нормальных баллист у горожан не было, и подобная вундервафля от Гуссейна Гуслия стала для них неприятным сюрпризом. Хашарники начали постепенно забрасывать ров фашинами и мешками с землёй. Всадники же продолжали поддерживать их огнём. Далее, уже воины подкатили поближе к стене более крупные повозки, за которыми можно было разместить немалые силы, оснащённые лестницами.

Чуть позже настало время двух черепах, которые штурмовики покатили к двум воротам. Перебежчик сообщил, что именно они не завалены изнутри, поэтому мы не опасались вылазки.

Не подумайте, что все события происходили быстро. Здесь всё-таки не компьютерная игра. Народ ошибался, умирал, защитники разнесли несколько арб со щитами, а очищенное пространство перед стенами было усеяно ранеными и убитыми людьми и лошадьми. А ещё этот шум, слившийся в жуткую какофонию криков, ржания и топота. Благо я не чувствовал запаха крови, пота и дерьма, сопровождающих любое сражение такого масштаба.

К полудню мы осуществили первую часть плана. В пяти местах был завален ров. И хотя горожане сожгли часть фашин, мы забросали ямы мешками с землёй. Параллельно санитары, рекрутированные из хашара и местных жителей, выносили с поля боя раненых воинов. Подобное нововведение тоже понравилось Тимуру. И хотя в армии не было такого количества лекарей, как в нашем отряде, система работала. Остановить кровь, вправить вывих или зафиксировать шиной перелом могли сами воины. Малик образовал такой отряд из выздоравливающих воинов, обозников и маркитантов, передав его в подчинение штатным табибам.

— Смогут или нет?

Тимур подошёл ко мне и начал наблюдать, как после сигнала, два отряда схватили лестницы и понеслись к стене. Их прикрывали специально расставленные щиты и наша конница, устроившая очередной ливень из стрел. Скажем так, процесс шёл кривовато, со многими помарками, но я ожидал худшего. А вот судя по блестящим глазам и раздувающимся ноздрям, наш командующий преисполнен оптимизма и предвкушения. Слишком долго ему не давали нормально проявить свои таланты. Здесь же такой шанс, которым он просто обязан воспользоваться. Не удивлюсь, что Малик уже разработал план форсирования Амударьи и освобождения Мавераннахра.

— Должны. Но в случае провала не стоит беспокоиться. Наш основной удар намечен в другом месте.

Тимур спрашивал про две черепахи, приблизившиеся к воротам. Кто бы знал, чего нам стоило соорудить этот крытый таран. Дело не в самом орудии, а отсутствии времени на его тестирование. Первые образцы разваливались не нескольким причинам. В первую очередь не выдерживали оси, которые мы сняли с самых больших повозок. Ещё была проблема устойчивости конструкции при ударе тарана по поверхности. Но Гуслия умудрился построить два боеспособных образца, которые не разваливались на дистанции в двести метров и выдерживали под тридцать ударов по имитации двери.

Вот один из них уже приблизился к настоящим воротам и воины, сделав рывок, доставили черепаху под стену. Сразу же раздался дружный крик и удар по дереву.

Сверху защитники умудрились вылить на штурмовиков казан с кипящим маслом. В ответ из домика раздался жуткий вой, перекрывший даже шум битвы. Или это я так погрузился в работу черепахи, что забыл обо всё на свете. А ведь уже в двух местах наши воины приставили лестницы и попытались взобраться на стену. Здесь тоже не всё так просто. Когда я смотрел исторические фильмы, то всегда изумлялся, как воины могли по несколько человек лезть по длинной лестнице. Она же просто не выдержит, так как сделана из отвратительного дерева, а не алюминия. Вот и в нашем случае часть конструкций развалилась, не выдержав нагрузки даже двух воинов. Да и защитники удачно ломали лестницы, сбрасывая камни и небольшие стволы деревьев. К подобной атаке горожане оказались готовы.

Но своё дело штурмовики сделали. Защитники рассредоточили свои силы, а более или менее боеспособные лучники у них остались только в башнях у ворот. Хорошо, что хорасанские города не укреплены так мощно, как европейские замки или крепости тех же крестоносцев в Палестине и Сирии. Наш ломбардец рассказал о них много интересного и категорично заявил о невозможности штурма подобных сооружений без осадных орудий.

— Пора, — говорю командующему и получаю кивок в знак согласия.

Говорить особо не о чем, ибо всё давно обсуждено. Через некоторое время прозвучит новый сигнал, и армия усилит натиск сразу на трёх направлениях. И тут в дело вступим мы.

Буквально слетаю с башни и подаю сигнал. Тут же ко мне подлетает Карабаш, а за ним Бузлар с нескольким нашими парнями. Моя коняшка крайне капризна и терпеть не может рядом чужаков. Вернее, его надолго не хватает. Вот и приходится использовать своего начальника контрразведки для успокоения жеребца. А далее мы несёмся в сектор ответственности моего отряда.

* * *

Герат частично расположен на холмах, поэтому некоторые его стены гораздо выше остальных. Вернее, это просто складки местности, а сама высота даже ниже, чем около ворот и в низине. Только на этом участке сначала придётся взбираться почти по отвесной глиняной поверхности высотой метров в шесть. Благо мы заранее и весьма аккуратно вбили в холм деревянные планки и прорубили ступеньки. Наверху же расположены крюки, к которым привязаны верёвки. Пока парни действуют максимально осторожно, дабы не привлекать внимание защитников. Далее по плану, мы подтаскиваем лестницы и взбираемся на стену.

— Даже не думай! Будто у нас некому взбираться на этот холм, — рычит Бурче, как только я заикнулся, что пойду с передовым отрядом штурмовиков, — Ты у нас великий лучник? Вот и возглавишь хоровод и не дашь этим городским крысам высунуть даже носа. Ты понял?

Чего-то дядька совсем разошёлся, ибо выглядит действительно грозно. Я даже малость опешил от такого приёма.

— Если понял, то выполняй! Здесь я раздаю приказы, а другие их выполняют, — очередной рык и ноги сами несут меня к парням, сидящим около защитной стены, построенной перед штурмом.

— Тархан, — говорю подошедшему ближнику, — Думаю, нет смысла лезть под стены на конях. Будем стрелять отсюда, тем более что мы заранее подготовили площадку. Надо только затащить наверх щиты и людей, которые будут нас прикрывать.

— Далековато. Большая часть наших лучников промахнётся. Хотя мы собрали здесь лучших, — спокойно ответил мой друг.

— А мы не будем устраивать дождь из стрел. Защитников на стене мало, поэтому надо бить прицельно и без спешки. Горожанам стрелять удобнее — они выше. Но я внимательно смотрел за действиями их командующего. Почти все силы переброшены к воротам и ещё трём местам. Так что у нас хорошая возможность не давать гератцам высунуться из-за зубьев. Идём, обрисуем всё парням, а то нет времени.

— Где там мои колчаны с хорошими стрелами? — спрашиваю старшего над лучниками.

Тот быстро даёт команду и ко мне подбегает невысокий степняк, явно из приаральских огузов. У меня уже глаз намётан и удаётся спокойно вычислять кочевников по одежде и частично фенотипу. Благодарно киваю парню и начинаю натягивать тетиву. Остальные воины уже подготовили луки и ждали моего появления. Через некоторое время проверяю натяжение, мысленно киваю себе, натягиваю перчатку и достаю кольцо лучника.

— По местам. Знаменосец, приготовиться, — даю команду лучникам и нашему сигнальщику.

Делаю глубокий вздох, отсекая все эмоции, и как бы, выпадаю из реальности. Далее достаю стрелу, внимательно её осматриваю и натягиваю лук.

— Данг! Данг!Данг! — в своей манере делаю подряд три выстрела.

Одновременно на стене кулями валятся её защитники.

— Залп, — командую парням и выбираю себе самого дальнего горожанина.

Неопытные защитники не успели нормально спрятаться за зубьями и моментально пали жертвой наших выстрелов. Не все стрелки попали, но мы взяли своей массовостью.

— Сигнал! — кричу знаменосцу, — Лучникам стрелять, когда появятся враги. На меня внимания не обращать.

— Данг!

Новые удар тетивы о перчатку, и неосторожно выглянувший из-за зубьев воин, получает стрелу в глаз.

Тем временем наши воины спокойно, без спешки и лишней суеты, начали штурмовать стену. Одновременно по кольям и верёвкам мои парни начали взбираться на холм. Взобравшись на выступ, они начали подтягивать лестницы для штурма стены.

— Делаем залп, и всё. Далее стреляю только я. Остальные лучники на стену! — приказываю воинам.

Не подумайте, что я какой-то былинный герой. У меня просто лучший лук, да и навыки стрельбы какие-то запредельные. Плюс, на стене осталось слишком мало противников. Мы накрыли весь караул, и пока хватит меня одного для нейтрализации оставшихся врагов.

— Данг! Данг!

Первые воины взобрались на стену, но сделали это молча, дабы не всполошить город. Судя по всему, мы выполнили своё задание. Значит, пора давать сигнал остальной армии и присоединяться к моим парням. Даю команду знаменосцу и убираю лук в чехол.

Спустившись с платформы, подхожу к Карабашу, недобро зыркающему на окружающих. Глажу капризного коня по морде и далее снимаю с луки седла своё оружие. Решаю оставить лук, но взять с собой щит и короткое копьё. Меч, топорик и кинжал всегда при мне.

Ещё несколько минут, и я взбираюсь на холм по верёвке. Далее скрипящая и готовая развалиться лестница. И вот я на стене. Несмотря на лежащие рядом трупы, грохот и воплей со стороны участков, где воодушевлённая армия Тимура пошла на решительный штурм, улыбка произвольно нарисовалась на моём лице. Это первый хорошо защищённый город, который взял именно я. То ли ещё будет!

Глава 8

Быстро иду в сторону цели нашего отряда. Не сказать, что гератцы особо сопротивлялись. Может, просто не ожидали столь организованной атаки со стороны самой неприступной части городской стены. Нет, трупов в месте нашего прорыва хватало. В основном вражеских, конечно. А вот далее мои парни продвигались, будто нож сквозь масло. Теперь в первой линии шли не легковооружённые воины, а закованные в броню спешенные рыцари. Свою гвардию я мысленно называл именно так. Временную панцирную пехоту прикрывали лучшие лучники, отстреливающие вражеских коллег, которых было немного. А вот остальных защитников мы буквально втаптывали в сухую и пыльную землю узкой улочки.

Далее произошла небольшая заминка. Вернее, перегруппировка и согласование действий, куда я удачно успел. Бурче, как раз, закончил давать указания, заметив меня, всего такого красивого и сверкающего на солнце, аки медный таз. Шучу, но слуги отполировали доспех до такой степени, что отдельные детали натурально пускали солнечных зайчиков. Но не всё было так радужно. За несколько минут до встречи из одного неприметного дома на нас вывалилось полтора десятка врагов. Знатной рубки не случилось, так как мы просто порубили их в капусту. Никого не потеряли, но народ и я эмоционально взбодрились. Знаете, когда ты бьёшься насмерть, то подобное ощущение не сравнить ни с чем. Даже с самым лучшим сексом. Я теперь понимаю адреналиновых наркоманов, которые в моём времени совершали безумные поступки или занимались опасными видами спорта.

Вот в таком разгорячённом состоянии я подхожу к компании своих людей и натыкаюсь на упрёк дяди.

— Зачем ты сюда пришёл? Я же сказал…

— Уймись, Бурче! И не смей более разговаривать со мной в таком тоне, — от ответного рыка вздрогнули все окружающие, да и я сам чутка струхнул.

Что-то такое нехорошее и злое полезло из меня. Тогда я не думал о произошедшем, но после битвы решил, что это была аватара кого-то из предков. А может, объединённая личность великих воинов. Представьте себе сознание, где слились личности безумного кагана Бумына и князя Святослава? Угу, я сам в шоке. И ведь кто-то направлял мои действия при подготовке к штурму. Тимур точно был в шоке, как и другие командиры, когда юнец из диких степей разработал план захвата хорошо укреплённого города, и провёл подготовку к осаде по всем правилам военной науки. Недоступной или давно забытой здесь, кстати.

— Я здесь решаю, куда надо лезть и что делать, — продолжаю прессовать странным голосом растерявшегося дядю, — Докладывай.

Бурче чего-то пробурчал про волчат, у которых прорезались зубы, но быстро и чётко описал ситуацию.

— Квартал окружён. Входа всего два, ворота закрыты и завалены с внутренней стороны. Сдаваться защитники не хотят, и будут драться. Тут собрались неплохие воины из охраны караванов и телохранителей, да и сами купцы с верхушкой ремесленников знают, с какой стороны держаться за меч. Предлагаю устроить ложную атаку у вторых ворот. Парни сейчас тащат туда таран и делают вид, что именно там собралась основная часть воинов. Здесь же, мы устроим ливень из стрел и под его защитой полезем на стены. Лестницы сейчас будут готовы. Надо их немного укоротить, дувал здесь невысокий.

— Добро! Думаю, не надо напоминать, как себя вести? — оглядываю командиров, — Мне нужен этот квартал целый, желательно сохранить в живых слуг и прочих работников. Людей в хороших доспехах лучше берите в плен. Надо будет потом расспросить, где они спрятали свои деньги.

— Алтан, я всё равно не понимаю твоей настойчивости. Зачем лезть именно в эту укреплённую часть города? — Карча выразил общее сомнение, на правах самого близкого ко мне человека.

Тут ко мне подоспела помощь, откуда её никто не ждал. Группа потрёпанных, но очень бодрых туркмен вывалилась из соседнего проулка. Увидев нас, они сначала приготовились биться, но быстро узнали своих.

— А вы чего здесь, братья кипчаки? Ведь цитадель в другой стороне. Это мы заплутали, погнавшись за одним излишне дерзким отрядом.

— Кровники у нас здесь, — спокойно отвечаю воину в хороших доспехах, — Народ сейчас ослеплён жаждой битвы и рубит всех подряд. А нам надо достать несколько человек в живом виде, а не кусками.

— Га-га, — заржал туркмен и был поддержан своими воинами, — Ты настоящий йырав, Алтан! Даже в бою говоришь стихами, как наши героические предки. Удачи, вам! А мы сегодня разбогатеем! Ибо видит Аллах, что мои воины этого заслужили!

Толпа туркмен воодушевлённо заорала, выразив своё согласие с командиром. Проводив взглядом беснующихся воинов, поворачиваюсь к своим парням.

— Видите? — машу рукой в сторону уходящих туркмен, — Всё воинство дружно ринулось на штурм цитадели. И поверьте, они её возьмут. Только ценой большой крови, если наш сардар вовремя не охладит самые горячие головы. В любом случае, хорезмийцы потеряют два дня, не меньше, прежде чем сломят оборону. А что в это время будем делать мы?

Бурче с трудом сдержал усмешку и какую-нибудь колкость, уж больно забавно было смотреть на парней, чьи лица выражали усиленную работу мозга. Дядя, кстати, прекрасно знал о моём плане и полностью его поддерживал.

— Мы захватим квартал купцов и мастеров, — первым ответил Дундук, принимавший участие в штурме, — Наша задача захватить живыми как можно больше мастеров, не ломать различные приспособления и ничего не жечь. Но, Алтан! Как быть с золотом, специями и дорогими тканями? Ведь они собраны в цитадели, и вся добыча достанется туркменам и другим воинам.

Народ возмущённо загалдел, соглашаясь с шаманом, что это несправедливо и не по-пацански.

— Войску Тимура не достанется ничего. Может, только хорошие доспехи убитых воинов и продовольствие. Неужели вы думаете, что Чормаган оставил в крепости хоть какие-то ценности? Он же не полный дурак, — судя по смущённым лицам, братва именно так и считала, — В результате, сардар возьмёт цитадель ценой неимоверных усилий. А вот далее воинов ждёт жестокое разочарование. Думаю, свою злобу они выплеснут на несчастных горожан. Заодно сожгут и разрушат часть города. А что в это время будем делать мы?

Народ снова изобразил мыслительный процесс. Но в этот раз желающих ответить не нашлось.

— Мы захватим самый богатый квартал города с лучшими домами, запасами провизии, дров и рабов, которые будут нас обслуживать. Именно здесь мы перезимуем в тепле и сытости. Заодно разместим тут свою добычу, пополнив её новой. А весной спокойно пойдём на запад, так как нас ждут родные степи. Но это не ещё не всё, — немного расстроенные подобной перспективой воины с надеждой посмотрели на меня, — Через какое-то время большая часть хорезмийцев поймёт, что золото, панцири, ткани и специи нельзя есть. И понесёт их ко мне. Ведь еды у них всего на неделю или две. Таким способом мы обменяем излишки провизии на добычу, не потеряв ни одного воина. В итоге наша прибыль будет гораздо больше, чем у туркмен. Надеюсь, среди нас нет тупых ишаков, которые не могут понять величие моего замысла?

Дружный гул в поддержку умницы Алтана бальзамом пролился на моё сердце. План действительно неплох. Зачем терять своих людей в бессмысленных штурмах, когда пора задуматься об обратной дороге? А ещё у нас много раненных и больных. Плюс, надо тренировать людей, заниматься обучением логистов с обозниками, создавать алфавит, строить телеги и много чего ещё. Передышка в три месяца на мощной базе, коей является квартал богатых торгашей и лучших ремесленников Герата, самое оно. Заодно хорошенько растрясу армию Тимура на предмет захваченных ценностей. Им действительно будет нечего жрать уже недели через две, несмотря на переданные нами продукты. Но у меня есть новый план, как ускорить процесс отъёма лишнего золота.

Пока парни начали отдавать приказы своим людям, со мной заговорил Бурче.

— Алтан, однажды ты перехитришь самого себя. Подобные деяния недостойны воина, как я уже говорил. Неужели ты не понимаешь, что сардар может догадаться, кто распускал слухи о несметных богатствах, собранных в цитадели? А твоё желание скупать добычу, будто какой-то торгаш для меня совершенно непонятно.

— Дядя, ценности будут скупать специально нанятые купцы под наблюдением Бурана. Я сам в этом деле мараться не собираюсь. Касаемо Тимура, то после захвата цитадели у него хватит новых забот, — увидев мою улыбку, дядя скривился, ожидая новую порцию хитростей, недостойных настоящего кипчака, — Сразу после захвата крепости, по войску поползут новые слухи, как Чормаган вывез огромное количество золота перед нашим прибытием. Мол, именно поэтому здесь бросили тысячи воинов и знатных людей, так как монголы приказали в первую очередь спасти казну. Более того, уже через несколько часов лагерь будет уверен, что от них ускользнула вся добыча, захваченная монголами в Хорасане. Сначала речь пойдёт о сотне кантаров[18] золота и серебра, которые вырастут до многих тысяч. И сардар просто не сможет удержать армию и будет вынужден снова выдвигаться на северо-восток. Остатки монгол сейчас на полпути к Амударье. Заодно будет польза для общего дела, ведь армия точно выбьет врага из Термеза и, возможно, погонит его до Насефа или Кеша[19], смотря, куда отступят монголы. Но на Бухару или Самарканд Тимур сразу не пойдёт. Захваченного продовольствия не хватит для долгой войны. Сардар будет вынужден отправить гонцов к Гызылу, чтобы тот помог. Мы же будем спокойно зимовать, и охранять освобождённую провинцию. Заодно поможем местным богатеям избавиться от лишнего золота и прочих ценностей. У меня уже есть данные о шести небольших посёлках, где скрылись весьма небедные люди. Вокруг весьма богатая и, почти нетронутая провинция. Сам Тенгри велит нам её хорошенько ограбить.

— Богохульник! Всё равно подобные действия не красят воина, — Бурче продолжил своё ворчание.

— А я уже не воин, если ты не заметил. Я хан! — произношу с усмешкой, — И давай заканчивать споры. Нам нужно как можно быстрее брать квартал.

* * *

— Все готовы? — спрашиваю воинов.

В ответ раздаётся дружный рёв.

— Щитоносцы вперёд, — командую сразу, как вопли прекратились, — Копейщики пошли, лучники не зевать. Хашар, чего застыли?

Процесс разборки баррикад, которыми завалили все удобные подходы к воротам и дувалу квартала, был крайне прост. Под прикрытием щитоносцев к нагромождениям всякого мусора приближаются воины с длинными копьями, и сбивают защитников. Одновременно лучники выкашивают наиболее нерасторопных врагов. Далее действует хашар или стройбат, как я его называю, который растаскивает нагромождения из деревьев, кусков стен и арб с другими повозками. А затем уже мы преодолеваем стену и врываемся на улицы квартала. Основная задача уничтожить и пленить как можно больше обороняющихся, дабы потерять как можно меньше войск в узких переулках.

Я планирую идти второй волной вместе с самыми экипированными воинами и добивать растерянного противника. Копья и луки в условиях городской застройки отойдут на второй план, уступив место мечам и булавам. Мы не просто так отрабатывали штурм стены, но и до кровавого пота тренировали действия в условиях городской застройки. Впереди шли танки, если употреблять терминологию компьютерных игр, за ними страховка из лучников, готовых поддержать штурмовиков, от них не отставала лёгкая пехота. Последние использовались для быстрого захвата домов, заборов и уничтожения стрелков, расположившихся на крыше.

Вот и сейчас движение моей группы чем-то напоминает компьютерную бродилку, когда ты двигаешься в составе группы и отбиваешь наскоки отчаянно сопротивляющихся горожан. Это хорошо, что я ещё снял классический кипчакский шлем с маской и надел местный аналог пластинчатого головного убора с забралом. Кстати, он мне нравится больше нашего. Но есть такая вещь, как обычаи и изделие степных мастеров придётся надевать в качестве церемониального атрибута.

Тем временем мы натыкаемся на очередную баррикаду, откуда летят дротики и стрелы.

— Щиты! — командую для видимости, так как парни сами сразу изобразили аналог римской черепахи.

По щитам тут же застучали бросаемые дротики. Справа раздался вскрик воина, которому не повезло.

— Тархан, не зевай! Снять эту падаль с крыши, — кричу ближнику, командующему нашими лучниками, а сам закрываюсь щитом.

Вовремя! Сразу две стрелы чиркнули по деревянной преграде и отскочили в сторону. Тут же раздалось несколько криков боли. Это наши парни сняли вражеских стрелков.

— Хашар! Разгребите это дерьмо, копьеносцы поддерживать!

По идее командовать уже не надо. После второго препятствия мои воины начали действовать, будто слаженный механизм. Пусть он скрипел и дребезжал, но работал. А чего ещё требовать от солдат, большая часть которых первый раз штурмует город?

Тем временем со стороны цитадели раздался громкий рёв. Непонятно, что там произошло, но, судя по всему, народ орёт не от радости. У нас здесь тоже хватает своих воплей и шумов.

Хашар растащил преграду, и в проход тут же устремились штурмовики. Я шёл во втором ряду и тут же схлестнулся с воином, вооружённым копьём, быстро свалившим нашего парня. Принимаю хитрый удар на щит и тут же отскакиваю от возвратного движения, чуть не полоснувшего меня по горлу. Ууу, сука! Потанцуем!

Давно замечаю, что в момент битвы я теряю над собой контроль. Будто всё действие происходит не со мной, а сам я наблюдаю за действиями своего тела со стороны. Боевой это транс или просто какая-то странная медитация, а может, предки перехватывают контроль, неважно. Главное — я превращаюсь в машину для убийств. Такое ощущение, что навыки владения оружием десятков поколений моих предков слились в едином порыве. Потому и не было у копейщика шанса. Ловлю его на обманном движении и просто прыгаю вперёд, ударяя щитом. А далее дело техники и воин падает на землю, схватившись за пронзённую печень.

— Не зевать! Действуйте попарно или втроём, — мой рык перекрикивает шум битвы, — Здесь вам не поединки. Перед нами охрана каравана — они сильные бойцы.

Вот так прорываясь и по возможности, зачищая дома, мы двигались к центру квартала, где располагалась небольшая площадь с мечетью, караван-сараем, чайханой и местной администрацией, если выражаться языком моего времени. Ворвавшись на открытое пространство, мы радостно заорали, приветствуя одну из наших групп, также прорвавшую оборону.

— Ладно, зачищайте здесь всё. Предложите защитникам сдаться, — кричу Тархану, выполнявшему роль моего заместителя, — Я пойду, гляну на этот дом.

На улице, выходящей на площадь, располагался достаточно интересный особняк, огороженный высоким дувалом. Резные двери, обилие деревьев и общий ухоженный вид предполагали, что здесь ранее жили весьма состоятельные люди. При нашем продвижении парни быстро заскочили во двор, но оттуда не шло никакой угрозы. Да и на крышах не было стрелков. Я же разгорячённый прошедшей схваткой и истекающий потом, решил найти колодец, который точно должен быть в таком доме. Плюс, саму обстановку интересно посмотреть. Надо же где-то жить зимой.

Захожу во двор и окидываю его взглядом. А ничего так! Огромный участок с плодовыми деревьями, по центру колодец, как я и предполагал. Высокие резные колоны подпирали навес, являющейся чем-то вроде открытой террасы. Нет, павлинов и прочих райских птиц во дворе не было. Судя по отсутствию вони, здесь вообще не держали никакую живность. Утрамбованные дорожки не мели пару дней и на них лежала жёлтая осенняя листва. Но в любом случае тут миленько, ещё есть достаточно вместительная конюшня, в данный момент пустая. Карабашу точно понравится. Сзади раздался топот, и во двор вбежала тройка воинов, приставленная меня охранять.

— Располагайтесь и воды выпейте, — говорю парням, а сам достаю из колодца кожаное ведро, привязанное к верёвке.

А вода ничего! Холодная и без всяких солей, как часто бывает в этом регионе. Хорошая питьевая вода в основном в горах, предгорьях и редких подземных родниках. Передаю бурдюк парням и распахиваю двери дома. Судя по отсутствию запахов пищи, здесь в последнее время не готовили. Прохожу в полутёмный коридор и перемещаюсь в большую комнату, более-менее освещаемую через узкие окошки. На полу лежат стандартные для Хорасана ковры, застеленные курпачами. Невысокий столик, несколько подушек вокруг него и пара кувшинов, дополняли стандартный вариант зала.

Отодвигаю рукой занавес и захожу в другую часть помещения. Судя по всему, здесь жилые комнаты. Обычной для моего времени мебели нет и в помине. Зато хватает сундуков, небольших шкафов, столик с какими-то склянками и топчан с резной спинкой.

Не знаю, что меня насторожило — едва слышимый шорох или странная тень. Но я остановился и резко вскинул руку. В тот же миг наруч принял на себя удар кинжала. Далее нападавший попытался поднырнуть под моё плечо и махнул своим орудием. Только я уже отскочил и перехватил руку. Можно было заехать по голове настоявшемуся убийце топориком, но я сразу почувствовал некую странность. Раздавшийся крик боли от вывернутой конечности подтвердил, что передо мной баба.

Секундное замешательство и мне пришлось расплачиваться за ошибку. Разъярённая фурия буквально распорола мне лицо своими когтями, чего-то крича и пытаясь освободить руку. Резкая боль и потёкшая струйка крови ввела меня в состояние бешенства. Хорошо, что эта сучка не попала мне в глаза! С учётом того, что я ещё не отошёл от битвы, то многого и не надо. Хватаю сопротивляющуюся, будто дикая кошка женщину и отталкиваю вглубь комнаты. Та падает на колени, не выпустив кинжал, и тут же бросается на меня. Это она зря. На войне нет женщин или детей, а есть только враги. Хватаю тонкое запястье и выворачиваю его. Сука, новая боль. Бешеная девица впилась зубами в мою ладонь. Тут я совсем рассвирепел.

Не знаю, чего на меня нашло в тот момент. Отходняк после боя или проснулись инстинкты кого-то из предков. В общем, не прошло и пары секунд, как нападавшая была брошена на топчан, а я начал срывать с неё одежду. Девица чего-то пыталась кричать и сопротивлялась, но это только сильнее раззадоривало меня.

В сторону полетели цветные шаровары и какая-то набедренная повязка, обнажив стройные ноги и основательно заросший лобок. Скидываю штаны, даю несильную пощёчину верещащей девице и раздвигаю её ноги. Сам не заметил, когда возбудился. Рывком вхожу в тёплое лоно под вскрик женщины, прижимая её руки, и начинаю быстро вонзать член в узкую щель. Девица сначала пыталась вырваться, но потом просто стонала, но точно не от страсти. Думаю, организму и психике нужен был такой выплеск. Девке просто не повезло. Закончил я быстро, но некоторое время пытался отдышаться, не вынимая член. Наконец, дыхание восстановилось, заодно прояснилось в голове. Не сказать, что мне стало стыдно, но было немного неприятно.

Вытираю головку шароварами и встаю, одновременно натягивая штаны. Жертва продолжает лежать с раздвинутыми ногами и чего-то скулит. Вдруг сзади раздаётся шорох, и я резко оборачиваюсь, одновременно вынимая меч из ножен.

М-да! Картина маслом. Серёжу чуть не подловили со спущенными штанами. В коридоре стоит невозмутимый Карча, а рядом на коленях валяется другая девица, баюкая вывихнутую конечность. А вот мой братан держит в руке небольшой стилет, явно принадлежащий девушке.

— Алтан, ты вроде взрослый. Учишь парней, как правильно воевать, а сам совершаешь глупые поступки. Или быть зарезанным на какой-то девке — это героическое деяние, которым ты мечтал прославиться?

Слова Медведя бросили меня в краску. Только он полностью прав. Нафига я вообще полез в дом вперёд воинов? Мы, вообще-то, во взятом на меч городе, чьи защитники отчаянно сопротивлялись.

— Спасибо! — отвечаю хриплым голосом, — Эресмет попутал.

— Злой дух — это твой конь, — со смешком произносит Карча, — А ты просто начал думать не головой, а головкой. А дом здесь отличный! Полсотни ребят можно разместить.

Вдруг поменял тему братан. Затем перевёл взгляд на раскачивающуюся перед его ногами девицу. Скорее всего, служанку, судя по одежде. Оборачиваюсь в сторону своей невольной жертвы, которая потихоньку начала приходить в себя и перестала скулить. В принципе если её помыть, побрить в некоторых местах и убрать монобровь, нарисованную хной, то получится вполне себе симпатичная девица. Такого средиземноморского типа, что ли. Или даже балканского. Вторая явно попроще и фенотип местный, с небольшой примесью монголоидов. Тюрки они тоже разные бывают. Это куманы всё из себя такие европеоиды. А вот те же сельджуки, мало чем отличаются от монголов. Хотя, в последние десятилетия товарищи с Алтая стали больше похожи на привычных мне турок, начав смешиваться с захваченными греками и прочими армянами.

— Только нам здесь столпотворения не надо. Хватит охраны и Бузлара, — прервал мои размышления братан, — Я займу боковое крыло, там же разместится десяток парней. А пока мне тоже хочется немного женской ласки. Тем более, у этой шустрой девицы такие красивые глаза.

Карча заржал, заставив меня тоже улыбнуться, ибо вместо глаз он изображал груди, более похожие на две дыни. Приглядевшись к служанке, я понял интерес брата. Ну, нравятся местным объёмные бабы с широким задом и мощными сиськами. А вот лежащая на топчане девица была совершено иной формации — более поджарая и тонкокостная, насколько я успел рассмотреть.

Медведь снова сбил полёт моей мысли, схватив девицу за косу, и поволок её в выбранную им часть дома. Та пыталась сопротивляться и чего-то верещать, но безуспешно. Может, всё выглядит дико, но мы взяли этот город. И горе побеждённым, как говаривал один римлянин. Бля, Серёга. Откуда у тебя такой цинизм и равнодушие? Ты ведь только что изнасиловал девушку.

Кстати, чего-то она там затихла. Оборачиваюсь и наблюдаю, как жертва пытается натянуть разорванные шаровары. Ужасаюсь промелькнувшей мысли, что можно продолжить развлечение. Нет, я ещё не оскотинился до такой степени. Тут же внутри головы раздался лай волчицы, похожий на смех. Ну да. Я полностью вписался в реалии этого мира и вечерком продолжу общение с мадам. Просто давно не было бабы и потому что я в своём праве. Но как-то мерзко на душе.

Глава 9

— Ваша поездка не имеет смысла. Я неплохо знаком с нынешним состоянием дел в Леванте, Палестине и Египте, — начал свой рассказ франк, когда проанализировал мою проблему.

На самом деле он не француз. Несмотря на имя Тибо де Линь и баронский титул, мой собеседник из Фландрии, которая сейчас независимое герцогство. Мне провезло, что франк оказался грамотным человеком, знающим несколько языков. Это позволило разобраться в титулах и землях, о которых шла речь. Говорили мы по-гречески, перескакивая на франкский. Благо с последним у меня неплохо. Ведь мой смоленский учитель застал завоевание Константинополя и основание Латинской империи, чья знать как раз общалась на северных говорах будущего французского языка. Кстати, два первых императора, захвативших Византию были герцогами Фландрии. Но к нашему разговору это не относится.

Тибо по молодости вступил в ряды госпитальеров[20]. Человеком он оказался любопытным, эдаким путешественником-натуралистом, изучающим обычаи и нравы разных земель. Заодно фламандец увлекался медициной, философией и теологией. За пятнадцать лет скитаний он пожил в Константинополе, Киликии, Леванте, Палестине, Александрии и даже Багдаде. Так что для меня рыцарь стал удачной находкой.

— Патриарх Афанасий Клермонтский, назначен Римом. Он носит гордое название Александрийский, но не пользуется популярностью даже среди собственной паствы. Да и самих греков в Египте сейчас ничтожно мало. В лучшем случае каждый двадцатый христианин является ортодоксом, остальные копты-монофизисты, — Тибо продолжил знакомить меня с религиозной обстановкой на Ближнем Востоке, — В Антиохии ещё хуже. Сирия давно отторгнута от христианского мира, а большая часть её жителей обращена в ислам. Да и мои собратья по вере не жалуют восточные церкви. Поэтому патриарх Антиохийский ныне в изгнании и живёт на подачки своего константинопольского собрата. Который, в свою очередь, опирается на милость Папы Гонория III. Это понтифик, проваливший последний Крестовый поход[21]. Говорят, что зреет новый поход, но до него ещё далеко. Но для вас данное событие ничего не меняет. Нынешний патриарх иерусалимский также зависит от мусульманских правителей, заодно посматривает в сторону Рима. Быстрого решения лучше не ждать, оно займёт более года. Да и просто попасть в нынешний Иерусалим сложная задача, ибо в том краю идёт война всех против всех. И простирается она от Египта до Багдада. Египтяне, крестоносцы, киликийцы, три или четыре султаната сельджуков, просто грабители или бедуинские племена, никак не могут договориться. Хотя сейчас все многие выступили против вашего шаха Джелала. Что ещё сильнее затруднит путешествие в святой город.

На самом деле в пылающем регионе всё гораздо сложнее. Только у меня нет времени и сил пробиваться к нужным патриархам, а затем ждать решения, когда они будут советоваться с Папой. А то и константинопольским собратом, который уже лет двадцать является номинальной фигурой, что для меня неприемлемо. Но обещание, данное Мстиславу Смоленскому, надо выполнять. Другой вопрос — как? Я не силён в религии, хоть и пытаюсь создавать новый канон веры для кочевников. Но у нас всё проще. Да и легче дать шаманам поручение, сделав умное лицо. Здесь же всё сложно и нельзя навредить русскому православию.

— Сербский архиепископ Савва получил автокефалию у ныне покойного никейского патриарха Мануила. Именно никейцы сейчас считаются настоящими наследниками константинопольского патриархата. Новый глава тамошней церкви Герман пытается объединить расколовшиеся греческие земли. Но никак не может договориться с Эпиром[22]. При этом в самой Латинской империи патриарх назначается Римом, — продолжил ликбез Тибо, — Но его власть держится на силе, и жители этого главу не уважают, считая самозванцем. Зато я знаю точно, что Никее и её императору очень нужны деньги. Сербы так и поступили, отсыпав Феодору серебра, на что тот снарядил войско. Ваши князья могут поступить также. Когда я покидал Левант, ходили слухи, что свою автокефалию хотят болгары. Тем более что они уже получали независимость собственной церкви ранее, но теряли её дважды. Есть Охридская архиепископия, которая тоже имеет статус автокефалии. Поэтому я не вижу препятствий для ваших князей добиться желаемого.

Оказывается, далёк я от подобных дел, и не очень хорошо знаю историю. Надо ещё раз поблагодарить судьбу, что она послала мне столь ценного кадра. Заодно поближе присмотреться к персоне де Линя. Пусть он и авантюрист, зато человек знающий и толковый. Чую, что мне ещё придётся столкнуться с религиозными проблемами. Потому столь грамотный советник не помешает.

А вот ехать или нет в Левант, точно под вопросом. Сейчас в тех местах творится самая настоящая анархия. Мало того что сначала между собой бились различные христианские и мусульманские страны. Так, несколько лет назад туда вломился Джелал. И ладно бы шах построил в регионе надёжную базу для противостояния монголам. Вместо этого он начал активно разорять территории, где особенно досталось грузинам и армянам. Но если верить письму Гызыла, с которым у нас установились хорошие отношения, хорезмшах сделал резкий крен на восток. По словам наместника Хорасана, шах думает о заключении мирных соглашений с конийцами, киликийцами и зангидами.

Продвинуться вглубь Армении Джелал не смог. То же самое произошло с Мосулом и Багдадом, которые отбились от орд хорезмийцев. В итоге возникла патовая ситуация, к которой надо добавить непрекращающиеся боевые действия в горах, где армяне, грузины и курды не собирались сдаваться. Тут ещё активизировались египетские айюбиды, вроде как пришедшие к согласию и разделившие державу. При этом тамошние султаны никогда не забывали про Сирию и прилегающие к ней земли, которые считали своими. Египтяне даже заключили временное перемирие с крестоносцами. В общем, на Ближнем Востоке сложно, как и в моём времени. Поэтому надо порадоваться за Джелала, ведь разум правителя возобладал над эмоциями.

С учётом наших успехов подобная позиция логична. Мы практически очистили от монголов весь Хорасан, и даже часть Мавераннахра. К этому надо добавить, что враг был разбит в двух прямых столкновениях, чем изрядно испортил своё звание непобедимых воинов.

А ещё сложившаяся ситуация выгодна булгарам, кипчакам и русским княжествам. Имея под боком весьма неспокойного врага, опирающегося на более или менее восстанавливающуюся страну и располагающего опытной армией, монголам придётся уделить ему внимание. И им будет сложно воевать на три фронта. Судя по информации, переданной мне послом киданей, сейчас потомков Чингиса более волнует переизбрание нового хана и война с чжурчжэнями. Далее у них по плану кимаки, то есть восточная ветвь кипчаков, и разведка боем против Булгарии.

А вот восставший из пепла Хорезм, в прежние расклады не вписывается. И есть ещё один попаданец, который тоже думает, как помешать продвижению врагов на запад.

Что касается автокефалии русской церкви, то лучше направить князей по пути сговора с никейцами. Врагов у греков хватает, а Русь пока не разграблена и может предложить немалый выкуп. Решено, пусть дядя и сильнейшие князья решают сами. Не вижу смысла договариваться с патриархами Александрии или Антиохии, которые давно потеряли независимость, в том числе духовную.

* * *

Следующая моя беседа неожиданно тоже коснулась религии. Но теперь речь шла не о христианстве, а об исламе.

На встречу напросился лидер мамелюков, явно недовольный. В последние несколько дней у меня просто физически не было времени на аудиенции. Тимур Малик с большей частью армии отправился в погоню за остатками войск Чормагана. На меня же возложили должность коменданта Герата и его окрестностей.

По идее подобное решение было неверным, ибо главой становился неверный. Ха-ха! Только я ещё перед штурмом объявил о нашем уходе весной и намерении перезимовать в городе. Не знаю, подозревали ли меня сардар в афере с цитаделью, но ему было не до разборок. Стремительно разлагающаяся армия требовала добычу и начала разносить Герат на части. Поэтому военачальник быстро среагировал и уже через два дня после захвата цитадели, хорезмийцы выступили в поход. Мне же было поручено починить разрушенные стены, восстановить нормальную жизнь в городе и очистить провинцию от разбойников. Ещё и дороги надо привести в порядок. Только денег и ресурсов на столь затратные мероприятия выделили по минимуму.

Первая и третья задача вполне выполнимы. Ими я сразу и занялся. А вот как наладить функционирование чуть ли не мегаполиса, недавно взятого на меч, я пока не решил. Нет, жизнь более-менее начала возвращаться в Герат, но с некоторой спецификой. О ней и пришёл говорить Санджар.

— Всё равно это неприемлемо. Наших сестёр по вере пользуют как непотребных девок, а в то время их отцы и мужья работают, будто рабы.

Мамелюк начал издалека, но оратором он не являлся, потому ограничился весьма кратким объяснением причины своего прихода. На самом деле, Санджар транслировал мысли двух весьма активных товарищей, начавших идеологическую обработку моих воинов. Вернее, пока мы временные союзники. Но большая часть некогда угнанных в Египет кипчаков, изъявила желание вернуться в степь, пусть для своих родов и семей они давно умерли. Я же такие кадры терять не намерен и буду далее привязывать парней к нашей орде.

Что касается причины негодования, то она пересекается с приказом Тимура. Частично, но тем не менее. Мне пришлось рекрутировать, а на самом деле, просто загнать в трудовые лагеря большую часть работоспособных мужчин. Из тех, кто остался в живых и не был искалечен, конечно. По мере запуска городских производств я выдёргивал с фактической каторги мастеров и их учеников. Заодно активно обрабатывал наиболее толковых ремесленников на предмет присоединиться к нашему отряду. В чём мне неплохо помогал Гуссейн с другими учёными.

Но был ещё один щекотливый вопрос — женщины. Изголодавшимся воинам, многие из которых в походе уже долгие месяцы, нужно сбрасывать пар. Иначе будет полный раздрай падение дисциплины и содомия. Я немного утрирую, но когда армия захватывает вражеский город, то у её воинов обычно два основных желания — захватить побольше добычи и трахнуть бабу. Есть, конечно, изуверы, любящие пытать и убивать несчастных, но обычно их сдерживают сами воины. Особо неадекватных просто казнят.

У нас произошла немного нестандартная ситуация. Воины были буквально распалены ожиданием огромной добычи и с остервенением лезли на стены цитадели. Мясорубка там была знатная, что ещё сильнее обозлило штурмующих. И тем сильнее было их разочарование, перешедшее в ярость, когда выяснилось, что денег и прочих ценностей в крепости нет. Естественно, всю свою злобу хорезмийцы выместили на горожанах. Людей пытали, истязали, убивали их детей, лишь бы заставить отдать накопления или просто выместить ярость.

Чуть позже, когда безумный угар прошёл, многие вспомнили, что один золотоволосый степняк предлагал неплохие деньги за мастеров и их семьи. В итоге к нам потащили всех, кого ещё не убили и не запытали. Плюс, часть жителей сбежала в наш квартал, являющийся островком стабильности, окружённый морем насилия. Я, конечно, уменьшил первоначальные цены, так как не видел смысла в толпах сгоняемых пленников. Зато подсуетились мои парни, начавшие выкупать девиц и женщин посимпатичнее. Пришлось внести одно изменение, запретив отнимать у баб детей или убивать их. Хотя кипчаки не такие дикие и кровожадные. Еды у нас хватает, поэтому пара лишних ртов не проблема. Даже, когда кочевники захватывают полон, то обычно не убивают детей и стариков, оставляя их в селениях. По крайней мере, в это время половцы поступают таким образом.

Мусульмане, в лице туркмен меня удивили. Эти не щадили никого и могли просто притащить сошедшего с ума от горя ремесленника, предварительно убив его родню. Ведь заказ был на самого мастера, а его семью, особенно баб, здесь за людей не считали. Подобное творили не все, но тенденция очевидна.

Тут ещё Тимур подкинул проблем, повесив на меня целый город, который надо восстановить к приезду наместника. Естественно, мужиков я отправил на работы. Бабы тоже обслуживали войско, ведь его нужно обшивать и кормить. Ну и в сексуальном плане жительницам Герата пришлось потрудиться. Забавно, что многие предлагали себя добровольно, так как потеряли кормильцев, а детям и самим кушать хочется. И мусульманок особо не смущало подобное поведение, ведь жизнь дороже. В итоге у нас тут получилось два трудовых лагеря. Откуда я сразу постарался вытащить всех толковых мастеров и их семьи.

А вот ошивающиеся около мамелюков провокаторы, типа знатоки исламских законов, начали мутить воду. Мол, нехорошо, что неверные держат в рабстве мусульман, ещё и пользуют их жён с дочерями. Угу. Можно подумать, что при захвате Бухары или Самарканда, хорезмийцы интересовались вероисповеданием своих жертв. Я-то неплохо изучил местные нравы. Да и гуриды особо не стеснялись, когда прошлись по Хорезму, будто торнадо. Мусульмане вполне себе спокойно воюют друг с другом и не стесняются при захвате городов. Понятно, что на людях они делают вид, что соблюдают какие-то приличия, но жертвам от этого не легче. Чаще откупается знать, верхушка купечества и мастеровых. Остальных ждёт обычная участь побеждённых.

Мы по сравнению со многими захватчиками вели себя спокойно. Ну, разобрали часть баб, я сам грешен. Только в массе своей это вдовы или женщины, чьи мужики пропали без вести или сбежали с Чормаганом. На второй-третий день к нам вообще началось форменное паломничество. Ведь кипчаки никого просто так не убивали и не пытали. Плюс, у нас можно было разжиться едой за работу. И как мне вообще запретить интимное общение воинов, которые встали на зимовку в захваченном городе? Пусть оно и не всегда добровольное.

Но провокаторы, сделавшие акцент на религиозной теме, меня взбесили. Вернее, я про них давно знал. Просто ждал развития событий. Излишне принципиальных сторонников ислама вдруг взволновала судьба местного мирняка. Вроде в одной армии воюем и враг у нас общий. Да и туркмены с частью хорезмийцев показали себя с очень неприглядной стороны. Но виноват почему-то я.

— Санджар, если ты так переживаешь за единоверцев, то можешь выкупить всех хоть сегодня. Твой отряд взял хорошую добычу и может пустить её на благое дело — решаю немного сбить собеседника с толку, — Многие пленные были выкуплены мною у хорезмийцев. Часть вообще работает вполне себе добровольно за еду и золото. То же самое касается немалого количества женщин, скажем так, решивших получить защиту и кров. Но я выделю тебе людей, и ты можешь обойти всех мусульман. Кроме тех, кто оказывал наибольшее сопротивление при штурме. Они будут работать до тех пор, пока не прибудет новый наместник. Сразу предупреждаю, что ты дополнительно выделишь одного человека взамен освобождённого работника. Думаю, это будет справедливо. Мне надо ещё чинить стены и дороги. А с разбойниками справится Тархан, здесь твои люди не нужны.

— Ты не понимаешь, Алтан. Мусульмане не должны находиться в рабстве у единоверцев.

Угу. Сам-то сразу задёргался, когда понял, о какой сумме идёт речь. Его братва такого захода не поймёт и может выбрать себе нового командира. А вот попытаться разжалобить излишне милосердного попаданца самое оно.

— Что не мешало туркменам продавать своих братьев, как скот и насиловать их женщин, не обращая внимания на возраст, — прерываю непонятный и неприятный для меня разговор, — Свои условия я обозначил. Сардар приказал восстановить не только стены и дороги, но и я должен наладить жизнь самого города. Пока люди работают из-под палки, но далее всё изменится. Я уже запустил пять мастерских, а кузня, шорники, баня и караван-сараи открылись, чуть ли не на второй день после захвата. На этом всё, но у меня есть к тебе другой разговор.

Санджар хотел возразить, но явно пока не готов привести разумные аргументы.

— Тебе надо решить одновременно простой и сложный вопрос. Ты кипчак или мусульманин, — начинаю давно актуальную тему.

Особой религиозности среди мамелюков я не заметил. Только здесь к ним прибились мутные персонажи, начавшие разлагать людей. А может, это подсылы Гызыла, если не разведки шаха. Хорошие и верные воины сейчас бесценны, поэтому подобный ход руководства хорезмийцев вполне логичен. Почему не привлечь на свою сторону сплочённый отряд? А те же мамелюки ещё и обросли полусотней воинов из разных племён, прибившихся к нам за год. Кстати, не все их них мусульмане. Особых проблем с его воинами не было. Но в нынешнем виде они мне не нужны. Либо они переходят на нашу сторону, отринув свои религиозные предрассудки, став гражданами создающегося государства, либо пусть идут своим путём.

Насмотревшись на поведение местных почитателей ислама, я сделал выводы, что подобная публика нам не нужна. Слишком специфически у них работает маячок «свой — чужой». Вернее, во время войны они об этом особо не вспоминают и единоверцев с чужих земель воспринимают как обычных врагов. А вот далее начинаются все эти заморочки, приводящие к бытовым конфликтам. При всех прочих равных у мусульман во всех грехах виновны неверные. Те же кара-китаи, исповедующий несторианство или буддизм, гораздо более толерантные. А ведь в отряде хватает и православных. Да и среди обозников появилось немало самых настоящих католиков. Всякое бывает, но религия редко становится причиной споров или конфликтов среди этой части воинов. Поэтому я для себя решил, что буду потихоньку растворять эту публику среди тенгрианцев.

Другой вопрос, что мне делать, если сложится брак с Верой Черниговской? Ведь придётся венчаться и строить церковь в пока ещё несуществующей столице Кумании. Лицемер, ты Серёжа и подлец! Но почему-то совесть меня не мучила, наверное, это помощь предков, отличавшихся гибкостью ума и отсутствием стыда. Гы.

— Реши для себя просто вопрос. Ты хочешь вернуться к своему народу или для тебя дороже обычаи, приобретённые на чужбине? Не хочу вспоминать, но ведь вас обратили в ислам насильно, — после последних слов собеседник заёрзал на курпаче, я же продолжил, — Никто не запрещает вам молиться. Но я не позволю вести религиозные разговоры с другими воинами орды и тем более обращать их в вашу веру. Большая часть знати и командование моего войска будет состоять из тенгрианцев. Нравится это кому-то или нет. Христиане, мусульмане или буддисты получат возможность себя проявить, но они должны принять такие условия. Я разрешу молиться любым богам, но запрещу склонение кипчаков в другую веру. Если тебя не устроят такие условия, то нам лучше расстаться уже сейчас без всяких обид. Думаю, тебе хватит недели, дабы принять решение. Только в расположение твоего отряда сейчас едут люди Буга. Они заберут излишне говорливых людей, надо разобраться, кто надоумил их смущать ваши души.

Санджар было вскинулся, но я более не собирался спорить. Машу ему в сторону выхода и наливаю себе кумыса. Неплохой напиток, кстати.

После ухода воина мысленно прогоняю ситуацию и понимаю, что иного выхода нет. Если мы решили делать тенгрианство государственной религией, то надо сразу расставить акценты. Если не брать откровенных фанатиков, то в это время население достаточно специфично. Не сказать, что люди меняют веру как одежду, но следующее поколение можно вполне мирными способами перетянуть на сторону Тенгри. А многие кочевники приняли христианство или буддизм для видимости. Вернуть их к вере предков не проблема. Надеюсь, что с мамелюками будет то же самое. Мусульман же мы будем принимать дозировано, если речь не идёт о столь толковых кадрах, как Гуслия или аль-Бухари.

Вздыхаю и достаю свой аналог блокнота, изготовленный из тутовой бумаги. Когда я показал эту штуку Гуссейну, тот чуть не упал в обморок от удивления. Уж больно полезная штука получилась. Проблема в том, что грамотных людей здесь несколько сотых процента от общего числа. Поэтому экономическая база для распространения девайса напрочь отсутствует.

А по плану у меня встреча с цеховыми старшинами, если их можно так назвать. В общем, за неделю мне удалось разыскать почти всех живых мастеров и купцов. Именно на них и нескольких чиновников из администрации бывшего наместника ляжет ноша по восстановлению жизни в городе. Я им не гений управления. У нас есть еда и в достатке любых товаров. Окрестные кишлаки не разрушены и весной вполне реально начать посевную. Поэтому пусть сами думают, как далее будет жить их провинция.

* * *

Передаю фыркающего и недовольного недолгой прогулкой Карабаша Бузлару. На мой молчаливый вопрос конюх незаметно мотнул головой. Значит, особых новостей нет и можно расслабиться.

Киваю парням из охраны, сидящим на террасе, и прохожу в хозяйскую часть дома. Сейчас это моё жилище, если называть вещи своими именами. Темновато здесь, но куда деваться? Даже керосиновая лампа пока недостижима. Про стёкла и ростовые окна я вообще молчу. Поэтому приходится привыкать. Главное — не посадить зрение, да и лёгкие у меня не казённые. Пришлось проводить со слугами инструктаж на предмет проветривания помещения и новой системы отопления. Мне тут смастерили аналог буржуйки, которая заменила местный агрегат более похожий на тандыр. В общем, прогрессорствую помаленьку.

А вот баня в особняке оказалась на удивление приличной. Что-то вроде хаммама, который, оказывается, придумали именно персы. Римские и далее византийские термы, доставшиеся по наследству туркам и прочим арабам, пришли именно отсюда. При мыслях о купании я улыбнулся. И дело даже не в мытье и чистоте, которую приходится насаждать среди своих людей. Есть здесь одна интересная банщица.

На ловца и зверь бежит. Лукавая улыбка и светящиеся глаза, роскошные волосы и весьма приятные формы, сразу настроили меня на игривый лад. Обнимаю податливое тело, ощупав все приятные выпуклости. Вначале девушка немного стеснялась, хотя во внутреннюю часть дома могла войти только её служанка. Но затем привыкла и вела себя более раскованно.

Её звали Нушин, что переводится как сладкая или сладостная. Хочу подтвердить, что последний вариант более правильный. Темперамента и страсти у дамочки на пятерых. Хотя лет ей всего восемнадцать, но в браке она уже года три. Я вначале не знал, как себя вести. Было стыдно. Но всё разрешилось той же ночью, когда она сама нырнула ко мне под одеяло.

Наверное, дело в средневековой и вообще женской психике. За людей их здесь не считают, а с учётом захвата города на улице творился форменный ад. Забавно, что она хотела пырнуть ножом не меня, а какого-то здешнего ухаря, решившего воспользоваться отсутствием мужа Нушин. Её благоверный осторожно свалил, прихватив часть ценностей. Но в дороге караван разграбили, а товарища отправили к Аллаху. А гонец, принёсший сию нерадостную новость, сразу решил обзавестись новой женой, вернее, немалым состоянием и отличным особняком, перешедшей по наследству вдове. По словам персиянки, жених был ещё омерзительнее её бывшего мужа. Вот она и решила, что лучше умереть, чем такая жизнь.

Может, врёт, но это неважно. Особых мук совести я не испытываю и живу вполне полноценно, не отказывая себе в мелких радостях. Купание, которое переходит в бурный секс, начало становится у нас доброй традицией. Потому красотка и улыбалась, видя, как мой организм реагирует на её прелести. Кстати, после проведения качественной депиляции и перехода мытья волос на нормальное мыло, Нушин стала похожа на симпатичную девушку из моего времени. Может, немного необычные черты лица и бронзовые кудряшки, выбивались из привычного образа. Хотя, в столице моего времени подобной внешностью никого не удивить.

— Ты будешь кушать? Или сразу в купальню? — снова эта улыбка, начинающая меня заводить.

Только желудок давно подаёт сигналы, что пора его наполнить. Весь день бегал, как олень и вёл постоянные переговоры. Оказывается, руководить хозяйством города, пусть и небольшого по меркам XXI века, та ещё морока. И на замене плитки здесь не заработаешь. Чую, что скоро мне придётся раскошелиться, так как в Герат начал возвращаться народ, ещё и какие-то беженцы из других провинций появились. Только еды у людей нет, а голодные бунты мне здесь не нужны.

— Давай сначала поедим. Накрой в общей зале, сейчас должен подойти Карча и Буга. Я пока умоюсь и затем уже купальня, — разворачиваю девицу и придаю ей ускорение, хлопнув по аппетитной попке.

В принципе не всё так плохо. Что касается горожан, то, похоже, они расслабились. Видят, что головы им не рубят, пытаются всех накормить и вообще эти степные парни — какие-то странные захватчики. Ничего, завтра соберу большой сход и выберу там правительство Герата, оставив себе полномочия военного губернатора. Пусть гражданские власти сами заботятся о согражданах. Сам же буду наблюдать и набираться опыта.

Глава 10

— Ты веришь этому мерзкому посланнику? Как вообще можно вести переговоры с врагами, убившими твою родню?

Мне пришлось поведать дяде о посланнике советника Чингиса. Вернее, рассказал я ему только часть полученной информации. Но хватило и этого. Бучре не мог мыслить глобально, хотя был неплохим тактиком. Вот и сейчас, сидя в моей юрте, он начал возмущаться, забыв о том, что я не просто воин, а глава немалой орды.

А ведь людей ко мне прибилось немало. Покидая Герат, который мы сбагрили на руки новому наместнику, трудно было предположить, что столько людей двинется в путь. Вернее, нам было известно их количество заранее, что вызвало немалую панику у обозников и Гуслия. Ведь это потребовало срочно решать вопрос с дополнительным транспортом. Но само количество желающих, решивших отправится в неизвестность, удивило.

И ладно, когда речь шла о женщинах и девицах, к коим прикипели мои воины. Здесь дело житейское и бабы прекрасно понимают опасность оставаться в пылающей провинции. Потому многие бабы решили рискнуть и покинуть родные края. Отступление монголов ещё не является причиной установления мира в Восточном Хорасане. Здесь хватает различных беков, эмиров и прочих феодалов, считающих власть Хорезма враждебной. А так как большая часть армии вынуждена воевать севернее Амударьи, то в тылу ещё долго будет неспокойно. А ещё есть Делийский султанат, где пока идёт гражданская война. Но по её окончании новый правитель вспомнит об ослабленной, но некогда богатой земле. Плюс, не надо сбрасывать со счетов государства раджпутов[23], накапливающих силы и не вмешивавшихся в войну монголов и мусульман. Кстати, индусы — весьма перспективные союзники. Но до них от Дона слишком далеко. Поэтому мне придётся согласовывать свою будущую политику с хорезмийцами, которые являются оптимальным союзником.

Да, государству куманов быть. Если меня не убьют в ближайшее время. Это стало понятно уже в Мешхеде, где нас ждали люди Тогурмыша, охранявшие добычу, захваченную в прошлогоднем рейде. Наш сотник не терял времени даром и провёл неплохую агитационную кампанию, присоединив к орде сотню воинов и несколько мастеров с семьями. А ведь ещё есть база в Боджнурде, где людей ещё больше. По последним донесениям дела там не очень, из-за претензий хорезмийцев к моим христианам. Ведь сержант продолжал тренировать пехоту, а остальные франки живут обычной жизнью, совершая чудовищный грех, по мнению местных властей. Проклятые иноверцы не платят джизью. Пока людей спасала грамота, выданная мне Джелалом. Но жалует царь, да не жалует псарь. Ведь надо учитывать, что армия шаха постепенно начала двигаться на восток а это чревато дополнительными конфликтами.

Поэтому надо срочно двигаться к базе. А разделять караван нельзя. Без хорошей охраны его ограбят наши же союзники. Поэтому в Боджнурд ушло три десятка всадников для поддержки, мы же отдохнули и двинулись следом. Это ещё хорошо, что Гуслия при помощи мастеров усовершенствовал местные арбы, и построил несколько десятков вполне себе приличных телег. Я мечтал о классических фургонах американских переселенцев, но пока это было фантастикой.

В Мешхеде мы оставили часть людей, которые попросили помочь доехать до города. Сюда же решили переселиться некоторые женщины, неплохо разбогатевшие на моих воинах. А вот Нушин решила остаться в Герате. Новый наместник оказался каким-то её дальним родственником. Плюс, девица развернула нехилую такую движуху под моей крышей и мной же направляемая. Почему не дать хорошему человеку несколько советов по промышленным и торговым делам? Ведь персиянка это заслужила. Речь не только о бурном сексе, которым меня одаривали при первой возможности. Но нельзя забывать об уюте и комфорте, которые создала деятельная девица.

Если у неё всё получится, то на Востоке появится одна из первых дамочек олигархов. Уж очень Нушин понравились мои истории про финансовые корпорации и торговые империи. Отряд верных людей и не только силовиков, она начала собирать чуть ли не через две недели после захвата Герата. А уже через три месяца была создана пусть слабая, но вполне дееспособная организация. Интересы вдовы распространялись как на торговлю с ремёслами, так и сельское хозяйство. Но основной упор она делала на финансы, ибо с товаром можно прогореть, а долговая расписка купца или мастера останется у неё. Да и просто звонкая монета решает любые вопросы. Но и продовольственным делам мадам решила уделить самое пристальное внимание. Только её интересовали больше мельницы и элеваторы. Заодно я попросил Гуссейна построить экспериментальные образцы, доставшиеся ушлой персиянке.

Расставание у нас получилось бурным, но немного грустным. Я же не дурак и понял, что она ждёт ребёнка. Но на все мои предложения переехать в более безопасное место получил вежливый отказ. Кстати, многие наши парни тоже оставляли свой генофонд в Герате и его окрестностях. Думаю, лет через семьсот местные жители, скорее всего, они будут называться не афганцы, станут рассказывать про далёких предков, пришедших с армией Македонского. Угу. Лучше же выводить родословную от греков, чем от лихих кочевников из донских степей. А рыжих, русоволосых и светлоглазых парней в моём войске хватало.

С другой стороны, завтра могут вернуться монголы или город поразит чума, направив историю в другом направлении. Главное — аборигены спокойно относятся к возможным трудностям и будущему вообще. На всё воля божья, вернее Аллаха, в их случае.

* * *

После тяжёлого перехода мы достигли Боджнурда, где встали лагерем за городом. Пока народ готовился к новому рывку, я занимался административными вопросами и решил поделиться с дядей дальнейшими планами. А они были простыми — нужно встретиться с рядом вождей кимаков, ибо промедление недопустимо. Агенты монголов давно обосновались среди восточной ветви кипчаков, сбивая с панталыку наиболее жадных и доверчивых глав родов. А вот знать поумнее давно следила за войной на востоке. И для неё не было секретом, что Чингис уничтожал племенную аристократию, покорённых и присоединившихся народов. Даже кара-китаи, добровольно присоединившиеся к его империи, не избежали этой участи.

Тем более, странно наблюдать за наличием поклонников монголов среди половцев. Ведь на Яик и Йембулук[24] бежало немало остатков разгромленных племён с востока. Кстати, этой публикой тоже надо заняться. Никто не отменял правило, что враг моего врага, мой друг. Нам с потомками Чингиса всё равно не разойтись мирно. Так почему не усилить своё будущее государство воинами, которым некуда отступать?

Бурче же подобного понять неспособен, либо просто вредничает, упорствуя в ретроградстве. Почему-то мало кто пытается здраво осмыслить происходящее вокруг. И ладно, когда подобное касается обычных воинов. Но правители, вожди и кошевые? Например, Джелал вместо укрепления своих позиций на западе Персии и Закавказье, развязал сразу несколько войн, поссорившись с потенциальными союзниками. Русские князья и половецкие ханы, потерпев сокрушительное поражение на Калке, немного выдохнули и принялись за прежние междоусобицы. Такое ощущение, что опасность, ползущую с Востока, всерьёз воспринимают только волжские булгары, несколько сбежавших от Чингиса племён и ваш покорный слуга.

Здесь надо бить в колокола, забыть про старые обиды, создавать новые союзы и контратаковать врага, пока он занимается перегруппировкой сил. Только правители ведут себя будто инфантилы или туповатые подростки, распираемые гормонами.

— Переговоры будут с врагами монголов, — отвечаю на пассаж дяди, — Смерть сестры я не забыл и не простил. Но какой смысл сейчас заниматься местью и тратить на это силы, если завтра куманы превратятся в рабов, а всех наших ханов с роднёй просто убьют? Тех, кто участвовал в убийстве девочек, мы казнили. Голову человека, приказавшего похитить Шамал и Андрону, передали наши временные союзники. Главным виновным в её смерти является Чингис и его род. Вот с беглецами мы и будем сражаться до полного уничтожения, нас или врагов.

Дядя хотел снова возразить и начать очередной круг бессмысленного спора, как откинулся полог юрт, а в проёме появилась голова Бузлара.

— Едут! Им осталось не более двух тысяч локтей, — произнёс псевдоконюх и замер в ожидании приказа.

— Пусть женщины начинают накрывать на стол в главном шатре. Горячее думаю понадобится через час, но им виднее. Я выхожу, — поднимаюсь с ковра и разминаю немного затёкшее тело.

Мне сейчас не до Бурче. К нам пожаловал гость, от которого зависит моя дальнейшая судьба. Вернее, он может повлиять на наше общее дело. Проблем отбиться и уйти в степь я не вижу. А вот увезти с собой захваченный хабар и рекрутированных людей, нам могут помешать. Тем самым мои замыслы будут отброшены на пару лет назад. В политике нет такого чувства, как благодарность, зато есть объективная реальность. Если вчера мы были верными союзниками хорезмшаха и помогли ему освободить огромные территории, то никто не мешает ему сегодня нас ограбить или убить. Просто подобное деяние вписывается в существующие политические расклады.

Радует, что меня не вызвали в ставку Джелала, расположившегося в Тебризе. К нам недавно прискакал гонец и объявил, что надо ждать визита брата правителя Хорезма. Хотя мы могли спокойно двигаться ему навстречу. Но здесь не наша земля и надо соблюдать местные законы. Мы просто выдвинули передовой дозор, дабы вовремя узнать о прибытии Гияс-ад-Дина Мангуберди.

Странно, но отряд принца был весьма скромен. Понятно, что не обошлось без сопровождения в лице знатных воинов и их свиты, но общее количество гостей не превышало трёх сотен. При этом большая часть отряда сразу отправилась в город, куда их повели люди наместника. А самые высокопоставленные персонажи посетили наш скромный лагерь. Это я так шучу, с трудом сдерживая улыбку, наблюдая удивление Гияса и его людей. На самом деле стан куманов, какой угодно, но не скромный.

А чего вы хотите? Мои люди за несколько дней выстроили не просто каструм, а целый оборонительный рубеж с ловушками, редутами и прочими валами Трояна. Шучу, но фортификация получилась внушительная. Думаю, она лучше даже оборонительных укреплений Герата, где хорезмийцы намучились бы без одного симпатичного попаданца.

После положенных приветствий Гияс сразу перешёл к делу. Его немного расфуфыренная свита отправилась к двум навесам, где обычно обедают мои люди. А сам принц в сопровождении Язберды и двух явно опытных воинов проследовал в мою юрту. От обеда и прочих церемоний он сразу отказался. Только попросил воды для умывания. И вот мы через десять минут присели за невысоким столиком. Присутствующие мусульмане сделали ритуальный жест омовения, который я, Бурче и Тамызак проигнорировали. Не понимаю подобных ритуалов, как и необходимость креститься на иконы при входе в дом у православных. Жизнь прекрасна без лишних обрядов. Зачем её усложнять? Верить в бога можно и не выставляя процесс на публику.

— Признаюсь честно, что в ставке моего брата очень разное отношение к твоей деятельности, кошевой. Или правильнее называть тебя ханом? — принц дружелюбно улыбнулся, только его глаза остались холодными, — При всех твоих подвигах и помощи, людям не понравилось, что вы ведёте себя будто завоеватели. Твои люди захватили столько продовольствия, что им год можно кормить пять тысяч воинов. Я уж молчу про иные ценности и хороших мастеров, захваченных тобой.

Скажем так, не очень дипломатичное начало. Но Язберди мне незаметно подмигнул, и стало понятно, что в словах Гияса нет угрозы. Хорезмийцы просто должны пометить территорию, дабы показать, кто здесь хозяин.

— Не многовато ли добычи, Алтан?

— В освобождении Хорасана велика заслуга моих воинов. К тому же за каждый дирхем или рулон шёлка мы заплатили собственной кровью, — решаю особо не словоблудить и называть вещи своими именами, — Что касается добычи, то мы соблюдаем изначальные договорённости и передали шаху его долю. И людей никто не заставляет. Все идут за нами добровольно. Только часть христиан хочет при нашей помощи достичь Крыма, и уплыть в свои земли. Остальных никто не держит насильно. Можете послать своих людей и расспросить любого человека.

Подобное поведение в Хорезме не одобряется. Вернее, родовая верхушка туркмен может вести себя достаточно независимо. Но даже таким талантливым людям, как Тимур Малик, всегда напомнят, что они просто грязь под ногами правителя, чьи сапоги надо лобызать, встав на колени. Сейчас стало попроще, но восточные заморочки никто не отменял. Я же плевать хотел на местный церемониал, чем раздражал окружение Джелала. Это мне по секрету рассказывал Гызыл, когда я угостил его вином. Забавно, но местные мусульмане, вернее, верхушка и их образованная часть общества, бухают похлеще моих парней. Степняки, кроме воды и кумыса другие напитки особо не употребляют. Разве что шаман иногда заварит себе грибов или опиума. Что я ему категорически запретил, приказав аккуратно бухать и не вводить людей в искушение.

Кстати, брат хорезмшаха тот ещё грешник. По словам моей разведки, Гияс не чурается запретных напитков и любит танцовщиц, которым уделяет немало времени. Может, потому Джелла ему и доверяет, так как мой сегодняшний гость напрочь лишён политических амбиций, предпочитая весело проводить жизнь.

Почему не сделать беседу более мирной? А то разговор пошёл по негативному руслу. Судя по лицам воинов, не хочу безосновательно называть их порочными, они предпочитают не только воду или кумыс.

— Тут ваши мастера помогли мне в изготовлении необычной араки, — произношу загадочным полушёпотом, Язберды же услышав про напиток, громко сглотнул, — Мы настояли продукт на гранате, персике, тутовнике, урюке и финиках. Предлагаю отведать напитка перед пиром. Говорят, что это самое лучшее средство от болезней и усталости.

Гости ещё обдумывали, как бы вежливее отказаться, когда я позвал Бузлара. Глава моей разведки тут же заскочил в юрту и принёс два небольших кувшина. Далее парень метнулся за пиалами, куда начал наливать наш самогон. Густой и пьянящий запах заполнил юрту. Глаза Бурче и Язберды заблестели от предвкушения, да и остальные воины особо не морщились.

— За дружбу! — произношу тост под недоумённым взглядом присутствующих и опрокидываю ёмкость с самогоном.

Ух, хорошо пошла! Только крепковато. Но надо держать марку, поэтому я только аккуратно выдохнул. Двух старых алкоголиков уговаривать не нужно. Впрочем, принц со товарищи от них не отставал.

— Шайтан! — только и смог воскликнуть Гияс, напоминающий рыбу, выброшенную на берег.

Когда он отдышался и вытер проступившие слёзы, то сразу произнёс.

— Это что за иблисов шербет? Алтан, ты же не собираешься нас отравить?

Судя по лицам его сопровождения, им подобная «отрава» пришлась по вкусу. Как бы мне их не споить. Самогон с непривычки — штука коварная.

— Араку сварил местный мастер Абу аль-Бухари. Я только немного подсказал ему, что не мешает настоять продукт на персике или туте, — отвечаю с улыбкой, — Может, отведаем другого вкуса?

— Стой! — воскликнул принц под невольные взгляды туркмен, — Мне надо донести до тебя послание брата. А затем можно и выпить твоего харамного шербета.

Делаю максимально внимательное выражение лица и смотрю на Гияса.

— Мой царственный брат решил одарить тебя своими милостями. Вся добыча, захваченная в бою, принадлежит твоим людям. То же самое касается людей, которые добровольно решили последовать в северные степи, — немного пафосно произнёс принц, — Следующим летом к вам прибудет посольство Великого Хорезма. Надеюсь, к тому времени ты уже станешь правителем, Алтан?

А вот последнее прозвучало обидно. Только сам факт посольства подразумевает, что меня считают полноценным игроком в местных политических раскладах. Не равным, но сиё неважно. Плюс, нам дают спокойно уйти, что ещё важнее.

— Через два года ты должен быть готов к совместному выступлению против монголов. Мой брат верит, что ты справишься и подготовишь сильное войско. К тому времени наша армия очистит Мавераннахр от захватчиков и перейдёт на северный берег Сырдарьи. Далее нам надо действовать вместе. Только не жди слишком большой помощи. У Хорезма слишком много врагов на западе и востоке. Но мы отвлечём на себя немалые силы варваров. Им придётся воевать сразу с двумя войсками, где многое будет зависеть от тебя.

Произнеся эту пафосную речь, Гияс вопросительно посмотрел на меня. В принципе, расклад весьма интересный. Я о таком и не мечтал. Поэтому изображаю максимально довольную улыбку.

Думаю, войска хорезмийцев за год очистят междуречье Амударьи и Сырдарьи, вернув свои исконные земли. Понятно, что некогда цветущий край в руинах, а большая часть его населения уничтожена. Но сейчас у Джелала есть грамотный план, вернее, у его лучшего полководца и управленца, которых я неслабо так накачал правильной информацией. Речь о Тимуре и Гызыле, конечно. С обоими пришлось немало поработать на предмет правильной войны с опорой на базы снабжения.

Кстати, для Джелала у меня есть целый реферат с анализом политико-экономической ситуации в регионе, возможных действий врага и планов на кампанию 1228 года. Думаю, мне хватит двух лет, чтобы подготовиться. Насколько я помню уроки истории, монголы начнут экспансию на Русь с захвата устья Волги и атаки на булгар. В истории моего мира хорезмийцы не смогли оказать нормального сопротивления. Но само повторное завоевание Ирана потомки Чингиса смогли осуществить гораздо позже. У них просто не было достаточных сил. Да и сейчас Джелалу противостоит достаточно грамотный наместник[25], назначенный Чагатаем[26], убывшим на курултай. Но при новых вводных хорезмийцы должны справиться за год.

— Это мои мысли о происходящем в Хорезме и окружающих землях, — передаю солидный свиток принцу, — Мои слова на персидский перевёл и записал уважаемый учёный Гуссейн Гуслия. Хочу верить, что взгляд со стороны поможет великому шаху быстрее навести порядок в своих землях. Вы правильно сказали, что враг у нас один и противостоять ему надо вместе. Что касается северных степей, то скоро они станут моими. Другого просто не может быть.

От подобной наглости народ заржал, но вот Гияс точно серьёзно отнёсся к моим словам. Бурче же бросил на меня недовольный взгляд. Он-то прекрасно понимал, что без жестокой резни, куманы единого хана не утвердят.

— Пока же предлагаю попробовать араку с другим вкусом и перейти к праздничному столу, — заметив недовольную гримасу на лице Язберды, уточняю, — Конечно, наш дорогой принц Гияс-ад-Дин и его лучшие люди, получат несколько кувшинов этого божественного напитка.

В общем, окончание встречи прошло в тёплой и дружеской атмосфере.

Глава 11

— Всё равно опасно. Да и нельзя надолго оставлять нашу орду, здесь хватает диких свор, не подчиняющихся ни одному вождю, — стандартно ворчал Бурче, — Ещё этот Айдак повесил на нас своих людей. Сейчас не поймёшь, они наши союзники или завтра ударят в спину.

Мы встали лагерем в устье реки Кум, впадающей в Каспий. Насколько я помню географию, в моём времени она называется Кума. Народ утверждает, что название пошло от племени куманов, ибо ранее здесь кочевали наши роды. Хотя, присоединившиеся к нам люди из кумукской орды утверждают, что своё имя водная артерия получила в их честь. А ещё кум с кипчакского переводится как песок, что больше соответствует действительности. Вдоль берегов, расположенных ближе к морю, хватает полупустынных и занесённых песком участков.

Что касается присоединившихся людей, то я верю Айдаку. Он отправил с нами пятьдесят кибиток и более сотни воинов. Пусть в массе своей народ молод и плохо вооружён, но это неплохое усиление. Правда, Бурче считает, что мне на шею повесили лишние рты и вообще наши двоюродные братья кумуки вызывают подозрения. Со вторым я не согласен, а вот с первым, полностью. Орда Айдака тяжело пережила зиму и потеряла немало людей. К обычным проблемам в виде не восстановившегося поголовья скота, уничтоженного монголами и прошлогодней засухи, добавились новые. В степи расплодились банды, нападающие на ослабленные роды. Вот и кумуки были вынуждены откочевать в междуречье Кума и Терка, так как не могли сдерживать многочисленные атаки. Они вплотную прижались к холмам, отгородившись водоразделом на север и песками востока. Только здесь хватало других врагов. Благо, что пока не так активны аланы, которые периодически воюют с кипчаками.

Поэтому хан чуть ли не навязал мне своих людей и обещал перекочевать в наши степи, как я обустроюсь. Кстати, неплохая идея заполучить столько людей под свою руку. Вождь кумуков не скрывал, что его главной заботой является сохранение племени. В нынешнем виде им не устоять или придётся идти в вассалы более сильным объединениям. А на Кум можно будет вернуться через несколько лет. Меня тоже интересовали эти земли в контексте нефти, на которую были большие планы. Только есть проблема — придётся помогать кумукам с переездом и первое время их кормить. Продовольствие пока есть. А вот миграция целой орды, пусть и ослабленной, весьма сложная задача. Скорее всего, это задача на будущий год. Но Айдак планирует выдвигаться через пару месяцев, чтобы успеть к холодам. В итоге мы решили, что я пошлю к нему гонца, как доберусь до Шарукани.

Знаете ли, перемещать на большие расстояния несколько тысяч человек весьма трудная задача. Это вам не рейд воинов, готовых терпеть любые невзгоды. Здесь же надо тащить с собой скотину и скарб, иначе племя просто погибнет. Я на личном примере убедился, как сложно передвигаться на долгие расстояния. А ведь мы готовились к походу несколько месяцев и почти не тащили за собой скот, кроме коней, которых ели по дороге. Благо, ещё в Дербенте можно было закупить мясо. Далее шла, практически, безлюдная территория. Люди изредка встречались, но больше предпочитали прятаться от весьма мощного отряда. Ведь ныне у меня одних только конников более четырёх сотен, а есть ещё двести человек пехоты и вспомогательных войск, частично вооружённых арбалетами. При построении вагенбурга нам под силу отбиться от целой армии. Но здесь защищаться не от кого. Даже Айдак, располагающий полутора тысячами воинов, признал наше превосходство. Такого количества одоспешенной кавалерии в этих краях попросту нет.

Поэтому я не реагировал на слова дяди. Наш каструм местным разбойникам не по зубам. И я со спокойной душой забираю с собой двести воинов, оставляя Бурче на хозяйство. Заодно народ должен наловить рыбы и набить дичи, которой в устье просто немерено. Меня же ждут берега великой русской реки, которая пока зовётся Атал или Идель, а про Волгу местные не слышали.

Встреча должна состояться в селении Кутум, расположенном на правом берегу Волги. Насколько я понял объяснения знающих людей, в моём времени на этом месте стоит Астрахань, а севернее располагался легендарный Сарай. Надеюсь, в этой реальности столицы Улуса Джучи не будет. Но всё это не важно. Главное — человек Елюя должен организовать встречу с лидером кимакской оппозиции ханом Бачманом и посла йылтывара Волжской Булгарии.

Долу Сяо не разменивается на мелочи и решил сразу организовать переговоры на самом высоком уровне. Агент киданей полностью прав, ведь именно булгары и часть кимаков серьёзно относятся к угрозе с востока. Из них и надо сколачивать антимонгольскую коалицию. Потому я ни минуты не раздумывал о необходимости переговоров. Как только наша орда форсировала Кум и разбила лагерь, мы начали собираться в путь. Честно говоря, меня подташнивает от бесконечной дороги. Я уже более двух лет только и делаю, что мотаюсь по разным странам, параллельно ещё и воюю. И вот очередной рывок на двести пятьдесят километров или восемь — девять переходов иначе сложно определять местные расстояния.

Больше всего недоволен мой конь. Обычно Карабаш не прочь развеяться и промчаться по степи. Но это касается прогулок, а не монотонного движения с небольшой скоростью на протяжении нескольких месяцев. А ведь мы преодолели почти три тысячи километров. И двигались не по удобному шоссе, а по совершенно разным дорогам, часто основательно разбитым. Были участки, где пути просто нет, и приходилось двигаться по пересечённой местности. Прибавьте к этому постоянные поломки телег, и вы поймёте, как мы настрадались. Благо на переговоры отряд выдвигается налегке, прихватив только заводных коней с провизией. На дворе конец мая, поэтому в степи можно спать, укрывшись одеялом. Бывают и холодные ночи, но уже терпимо. Поэтому мы не стали тащить с собой юрты.

* * *

— Я рад, что ты понимаешь необходимость объединяться. Честно сказать был удивлён, что среди наших западных братьев появился настоящий вождь, — Бачман подкинул в костёр несколько веток и посмотрел на темнеющее небо, — После бегства Котяна, у вас полная разруха. Вместо того чтобы выбрать хана или просто договориться, создав совет из вождей нескольких орд, продолжается грызня. Хотя у нас дела гораздо хуже.

Мне хан кимаков сразу понравился. Есть такая порода искренних людей, которые внушают доверие. Я не вчера родился и достаточно насмотрелся здесь на всяких лицемеров, поэтому начал немного разбираться в людях. Чем-то половец похож на моего черниговского товарища Гавриила. Такой же молодой, резкий в движениях и словах, улыбчив и является фанатом охоты. Жалко, что он не правит в заволжской орде. Здесь сейчас форменный бардак и кимаки раскололись на несколько фракций. А часть вообще откочевала на север, приняв подданство булгар.

А Бачман остался и не собирается сдаваться, сколачивая из заволжских кипчаков единую орду. Проблема в том, что он не ханского рода, являясь представителем кимакской знати из куреня Ольбери. Именно это стало камнем преткновения на восхождение к вершине власти. В степях за Волгой всё гораздо запутаннее, чем в придонских и приднепровских. Начнём с того, что кимаки изначально имели своё государство, которое рухнуло под ударами многочисленных племён, включившихся в процесс переселения народов. Ранее кимаки кочевали на Алтае и Прииртышье, при этом они родня кара-китаям и изначально были монголоязычны. У них есть своя родовая знать, гордившаяся происхождением чуть ли не от легендарных хунну. Но после распада их орды некогда сильный народ откочевал на запад и влился в состав кипчаков. Здесь они перешли на тюркский, признав верховенство половецкой верхушки. За столетия симбиоза племена перемешались, но остались и различия. Главное — на верховную власть мог претендовать только потомок ханских кипчакских родов.

Кимаки же сохранили свои легенды и жили немного наособицу. Они больше участвовали в делах Мавераннахра, заволжских степей и иногда воевали с бывшими родственниками кара-китаями. В принципе, вся заволжская орда кипчаков была более ориентирована на восток. Местные воины нанимались в хорезмийское войско и охраняли южных купцов, направляющихся в Булгарию и Русь. Понятно, что всё это было до рейда монголов и падения самого Хорезма.

Постепенно здесь начали расти сепаратистские настроения, если так можно выразиться насчёт разрозненной орды, состоящей из нескольких племён. Вот в этот кипящий котёл мне приходится влезать. Ещё в последние годы лидеры орды, чего-то не поделили с саксинами, кочевавшими на правом берегу Волги. Тут тоже сплелось многое, в том числе борьба за пастбища, край-то благодатный. Плюс, саксины усиленно продвигали в качестве главного вождя всех кипчаков Билюкана из рода Кай-оба. Заволжские кипчаки и кимаки в этом вопросе разделились. Ещё их обвиняли в бездействии и пропуске остатков разбитого корпуса Субэдэя, от которого сильно пострадали становища, расположенные между Доном и Волгой. Вот сюда мы и прибыли после достаточно лёгкой дороги, благо среди отряда хватало людей, знакомых с данной местностью. Кони, знаете ли, должны регулярно пить. А земля здесь засушливая и песчаная, надо знать, где расположены редкие речушки и колодцы. Но всё обошлось.

Касаемо кимаков, то даже внешне гостеприимные хозяева, отличались от остальных половцев. Мне сразу подумалось, что местные больше похожи на татар моего времени, столь разные фенотипы здесь встречались. Тут вы могли увидеть голубоглазого блондина вроде Марата Башарова, а в соседней юрте скуластую брюнетку, похожую на Аиду Гарифуллину. Но азиатский тип преобладал, вернее, он был переходным. Те же куманы больше европеоиды, но отличаются от славян, имея больше близких черт с северокавказскими племенами, вроде алан и касогов. А встреченные мною в Хорасане кара-китаи, практические, идентичны казахам, то есть по большей части монголоиды. Вот такой замес.

Ко всему прочему, кимаки неплохо адаптировались в низовьях Волги. Кроме рыбалки и охоты, что было вполне естественно, они занимались сельским хозяйством, выращивая в основном овощи. Ну и пастбища здесь, конечно, шикарные! А ещё, местные ребята неплохо скооперировались с булгарами. Торгаши ещё до прихода в регион кипчаков основали несколько опорных пунктов вдоль Волги. В низовьях у них была целая крепость и мощный хаб под названием Жэмале. Думаю, саксины также зарились на данный городишко, приносивший неплохую прибыль. У них тоже было своё городище под названием Саксин, располагавшийся недалеко. Поэтому наши переговоры и проходили более или менее тайно.

Собственно, мы и расположились подальше от поста саксинов. Не сказать, что сама встреча проходила в условиях повышенной секретности, но её факт мы старались не афишировать. Мало ли зачем сюда прибыл отряд куманов? С булгарами мы не воюем, и многие половцы исторически охраняли булгарские рубежи, в том числе нанимаясь на службу йылтыварам[27]. С названием правителями поволжского государства тоже всё запутано. Он не имеет прав на титул хан, так как достаточно большой период его народ считался вассалом хазар. Более правильно называть булгарских правителей эльтебер, что пошло ещё со времён тюркского каганата и являлось названием наместника или зависимого вождя племени. Но нынешний глава Волжской Булгарии величал себя эмиром на арабский манер. А в том же Хорезме его называют малик, что более почётно. В общем, тут тоже всё запутано. Но кипчаки продолжают использовать название йылтывар, как бы показывая своё превосходство.

Что касается самого посланника, то звали его Ильгис Ильсубай. Посол был невысок, тонок в кости и даже хрупок. Только его блёклый вид явно обманчивый. Я уже могу определять людей, хорошо владеющих саблей. Есть что-то такое в их походке и манере держаться. А ещё русоволосый и голубоглазый булгарин явно непрост. Не удивлюсь, что это один из приближённых йылтывара Алттынбика. Практически мой тёзка сейчас сидит на троне в Биляре. Хе-хе. Вообще, правильнее произносить Ылттанбик, но сейчас мне не до трудностей перевода.

Первая встреча у нас была запланирована, как ознакомительная. Но в итоге мы просидели в юрте Бачмана почти целый день. Было несколько перерывов на перекус и оправление естественных нужд. Остальное время заняли переговоры. К чести посланника Елюя Чуцая, он подготовил почву для нормальной беседы. Все стороны прекрасно знали друг о друге и не занимались пустопорожней болтовнёй. Главное — мы единомышленники. Никто из присутствующих не испытывал заблуждений в отношении монголов. А с учётом того, что булгары неплохо так унизили экспедиционный корпус Субэдэя, ещё и меняя его пленных воинов на баранов, то подобное оскорбление чингизиды точно не забудут. Бачман в том сражении тоже отметился, являясь таким же смертником, как и булгарская знать. Моя персона не меньший раздражитель для восточных агрессоров, поэтому договаривающиеся стороны сразу приступили к плану действий.

Интенсивные переговоры шли ещё три дня, где был сформирован относительно реалистичный план. Если кратко, то наши войска должны быть готовы к выступлению через два года. Булгары не только продолжают тренировать свою армию, но и закончат строить первую засеку на южных рубежах. Заодно Алттынбик продолжит дипломатическую работу. Если с Джелал-ад-Дином проблем нет и это наш естественный союзник, то с русскими князьями и саксинами не всё так радужно. Владимирцы продолжают пощипывать западные границы Булгарии, заодно грабят их суда. Понятно, что булгары тоже не белые и пушистые, но сейчас это вялотекущее противостояние совершенно не нужно. Так же обстоит дело с саксинской ордой. В общем, по плану булгары должны замириться с обоими соседями. Бачман с союзниками тоже должен искать пути примирения с западными соседями, заодно опираясь на поддержку Биляра стать военным вождём всех кимаков. Заодно были обговорены вопросы взаимопомощи. В основном речь шла о деньгах и оружии, которое булгары должны передать новым союзникам.

Моя роль ещё более сложная. Надо не только надавить на тех же саксинов, но и для начала возглавить шаруканьскую орду. А ещё у меня есть должок перед смоленским князем и уже зимой надо вести обещанное войско на север. Именно это мы сейчас обсуждаем с кимаком, выбравшись на охоту после нескольких дней сидения в юрте.

— Жалко, что мы не можем скрепить наш союз родством. Прости, мне известно о твоей сестре, — продолжил Бачман нашу беседу, — Но если бы я породнился с Ашина, то приобрёл гораздо больше сторонников среди кипчакской знати.

Тема верная. Но не уверен, что, будучи живой, Шамал согласилась бы перебраться в восточные кочевья. Хотя есть у меня одна идея.

— Мой двоюродный брат Нугай подойдёт? Он среди остальных братьев отличается воинским духом и не согласен быть пастухом, пусть и богатым. Вернее, их семья выращивает коней, — быстро исправляюсь, дабы не унижать свою родню, — Думаю, ты знаешь про успехи моего дядюшки? И я слышал, что у тебя есть две незамужние сестрёнки.

— Кто же не слышал про вашу семью и прекрасных скакунов! А про волшебного коня по степи ходят разные истории, — Бачман перешёл на шёпот и указал рукой в сторону Карабаша, стоящего в сторонке.

Скотиняка устраивал мне самые настоящие истерики, заставляя выходить на вечерние прогулки после переговоров. Уж очень ему не нравилось бездействие. А скакать по степи в одиночестве конь не любил, предпочитая мою компанию. Местные смотрели на шоу, выпучив глаза, и не верили в происходящее.

Зато сегодня на охоте мы оторвались на славу. Настреляли сайгаков и просто порезвились, носясь по степи. Поэтому сейчас мы вкушаем шашлык под неспешную беседу. Булгарин от охоты отказался. Да и прибыл он водным путём, мотивировав своё неучастие отсутствием коня. Кидань поддержал посла и остался в лагере. Мы же с достаточно большим отрядом двинулись на запад. Заодно нам полезно пообщаться с Бачманом с глазу на глаз. Вот сразу подняли интересную тему.

— Я могу дать неплохой калым за сестру, благо наш род не беден, — кимак тут же встрепенулся, — Но как быть с отношением к твоему брату со стороны куманских вождей? В поход он не ходил и считается, чуть ли не пастухом. Ты должен будешь его приблизить. И я не соглашусь, если Аминат станет одной из жён. Она должна быть единственной.

Да, этот момент я немного упустил. Ведь моя родня — это тоже актив, с учётом планов по созданию единой орды. Ведь местные сразу сориентируются и расхватают дядиных детей. Есть у меня здесь и двоюродная родня. Решено, по приезде собираю всё семейство и выбираю дальнейшую матримониальную стратегию. Не фиг разбрасываться генофондом. А выращиванием коней будут заниматься самые безнадёжные представители Ашина, побочные ветви и слуги.

Прежде чем дать слово Бачману, надо бы узнать мнение жениха. Хотя, кто его будет спрашивать?

— Решено. Присылай сватов, но свадьбу сыграем только поздней осенью. Тянуть не будем. Думаю, к этому времени я решу вопрос со своим избранием походным ханом и бродниками. Этих крыс надо добить, — делюсь с собеседником предстоящими планами, — Зимой я уйду на Русь и надо сделать все дела до этого срока.

— Может, не будем так спешить? — вдруг дал заднюю Бачман и тут же начал пояснять, — Мне надо поговорить с сестрёнкой. Уж больно она своенравная.

— Да, наши девушки они такие! — киваю грустно вздохнувшему кимаку, а затем мы начали громко ржать.

Это же надо! Два не самых последних воина степи, потенциально ханы, а боятся баб. Здесь действительно странная ситуация. Женщина вроде не имеет особых прав, но в случае развода может забрать приданное. Да и хозяйством обычно руководят кипчачки, будучи достаточно независимыми. Вот тебе и забитые восточные бабы, которые умеют стрелять из лука, и крайне своенравны. Недаром же есть обычай ритуального похищения невесты. У нас с этим всё достаточно строго и воруют обычно по договорённости, показывая молодецкую удаль. А ведь жениха могут и поймать, не дав совершить задуманное. Целый церемониал.

После обсуждения засылки сватов и деталей предстоящего праздника, Бачман спросил про бродников.

— А чем тебе насолили водники? Ну, сидят по своим посёлкам, ловят рыбу, торгуют, иногда нанимаются в дружины к русичам или булгарам. Хотя, мы их на Атал не пустили. Они предлагали хорошие дары, но зачем нам на своей реке чужие люди?

Я вкратце рассказал про трагическую историю с сестрой и предательство бродников, принявших сторону монголов. Всех карт раскрывать не стал. Ведь речных жителей можно покорить и сделать вассалами. Только в мои планы входит разрушение их общества и главное — захват ресурсов. К сожалению, иного варианта просто нет. Мне не нужны под боком ненадёжные люди. А ещё очень интересны их посёлки и накопленные ценности. Нет времени зарабатывать честным путём, поэтому придётся пока делать ставку на военную добычу. Чуть позже буду спокойно выстраивать экономику и хозяйство орды. Но в ближайшие два года нас ждут сплошные войны. А армию надо чем-то вооружать, кормить и одевать. Поэтому одной этнографической группе, проживающей на месте моего будущего государства, не повезло.

— А ты понимаешь, что Кай-Оба не простят никому возвышения? Дело даже не в потомке Ашина, а их претензиях на главенство среди кипчаков. Более того, не удивлюсь, если они объединятся со своими противниками из Тертер-Оба. Одно дело — старые враги и совсем другое, когда возвышаются новые военные вожди, — Бачман поднял тему, которая тоже меня беспокоит, — Я ещё могу немного отсидеться, так как незнатен и не особо опасен для ханов. Но тебя не простят. Что будем делать?

Будто у нас есть иные варианты? Надо продолжать гнуть свою линию и лезть наверх. С донскими куманами я сам разберусь. А вот с саксинами будут проблемы, особенно если мы породнимся с Бачманом. Вот как так? Половцев недавно жестоко разбили, сильная орда откочевала, по сути, сбежала в Венгрию, а внутренняя грызня продолжается. И это на фоне общей деградации. Надо хоть как-то объединяться. Но взывать к голосу разума бесполезно.

— Надо драться, используя любые способы и не жалеть крови, — отвечаю через некоторое время, глядя на блики огня, — Если надо, то будем предавать, нарушать любые клятвы, засылать убийц, подкупать знать из других орд, подло нападать исподтишка. Мы не имеем права терять людей и главное — у нас нет времени. Поэтому надо взять пример с Темуджина, который действовал именно так. А ещё необходимо создавать собственное войско, подчиняющееся одному человеку. Я уже начал это делать и советую заняться этим тебе. И забудь о жалости. Если не подчинился один воин, то умереть должен десяток. Тебя предала какая-то семья, значит, будет казнён весь курень. То же самое касается ханов и знати. За малейшее подозрение в предательстве — смерть всем, включая детей. Времена изменились, и мы более не можем жить по-прежнему. Пришельцы всё равно перебьют всю знать, так чего её жалеть?

Собеседник смотрел на меня со смесью удивления и ужаса. Он только сейчас осознал, что его будущий родственник пойдёт к своей цели, не считаясь с жертвами. Думаю, он сам хотел организовать что-то вроде федерации, ограничившись званием кошевого и балансируя между группировками. Но это тупиковый путь. У меня совершенно иной взгляд на будущее устройство власти в куманской орде. Главное, чтобы Бачман не знал историю возвышения Чингиса. Тот спокойно предавал и убивал свою родню с побратимами. Мне сейчас не нужны подозрения и ссора со столь важным союзником. А ведь в случае отражения первого нападения монголов, надо будет подминать под себя все близлежащее орды, включая кимаков. И, скорее всего, в будущем придётся устранить самого Бачмана, как бы он ни был мне приятен.

Далее мы ели и пили в тишине, наслаждаясь окружающим стрекотом сверчков, не забывая отгонять вездесущую мошкару. Всё-таки хорошо в степи! Если абстрагироваться от отсутствия нормального туалета и душа. Мой собеседник же погрузился в свои мысли, только иногда подбрасывал ветки в огонь и тихо вздыхал. Добро пожаловать в большую политику, Бачман!

Завтра надо возвращаться и заканчивать переговоры. По идее, всё обговорено, есть только небольшие нюансы, касающиеся синхронизации действий и связи. Телефонов, и даже радио, здесь нет, поэтому большая часть плана будет осуществляться на ощупь. Надеюсь, что я не прогадал, сделав ставку на булгар и кимаков.

Глава 12

— Скоро осень. Нам не разместить такое количество людей. Вернее, возникнут сложности с едой, и придётся резать скот. А мы только встали на ноги, если выражаться твоим языком. Ты же сам перед отъездом предложил строить овины, запасаться сеном и закупить больше коров. И тут вдруг под две тысячи новых едоков, большая часть которых в поле не выйдет, а будет сидеть по городкам. Да и где найти столько домов? Нам не хватит леса, чтобы их построить. Твои мастера в юртах жить не будут. Кирпичи же уйдут на строительство мастерских. А ведь люди постоянно прибывают. К нам уже перебрались несколько крупных куреней с юга и востока. Это, не считая небольших семей со всех окрестностей. Ещё русичи, мордва и мурома бежит от своих князей, услышав про нашу вольную жизнь. Куда мне их всех девать?

Сухкан, как всегда, заботился о людях с вверенным ему хозяйством. Вот и на нашей первой встрече он сразу завёл речь о возможных проблемах со снабжением и размещением мигрантов.

Наше появление в Шарукани вызвало самый настоящий ажиотаж, перешедший в праздник. Люди встречали колонну воинов и телег с радостью. Мы не стали усложнять ситуацию и разбили временный лагерь в полутора километрах от городского вала ниже по течению Оскола. Но народ массово шёл посмотреть на диковинных гостей или найти родичей. В общем, в главном стане шаруканской орды царил невиданный переполох. Особо оживились булгарские купцы, сразу атаковавшие не успевших отойти от дороги людей. Правда, с Буруном подобные штучки не пройдут, а кроме, него целенаправленно закупать и продавать товары я запретил. Мелочи сколько угодно, но крупные партии строго через моего начальника АХО.

Что касается столицы, то позитивные изменения налицо. Население навскидку увеличилось раза в три. Городок радовал большим количеством новых зданий и хозяйственных построек, улицы были вычищены от мусора и навоза, а защитный вал недавно обновлён. Главное — глаза людей более не переполнены тоской и безысходностью, как два года назад, когда я первый раз увидел своих соплеменников. До всеобщего счастья пока далеко, но можно говорить о сдержанном оптимизме.

Моё подворье тоже радовало глаз. Забор, как и ворота, недавно починены. Вокруг ограды появилось множество построек, а в самой усадьбе кипит жизнь. Встречать нас вышли все жители, не занятые на работах. Постаревшая тётка Элсин, не смогла сдержать слёз радости. На удивление, рядом с ней стоял дядя Токмак, обычно пропадающий в стойбище. Оно и к лучшему, сразу обсудим предстоящую свадьбу Нугая. Кстати, я познакомился с сестрёнкой Бачмана. Нормальная девица, весьма симпатичная и явно с сильным характером. Помыть её, вывести вшей, одеть в хорошую одежду и вот тебе степная принцесса. Поэтому у жениха не должно возникнуть никаких сомнений. Да и не буду я спрашивать его мнения. Люди лидера кимаков должны прибыть уже через неделю и далее в их орду отправятся сваты.

Пока же я наслаждался видом родного дома. Вернее, счастлива была сущность прежнего Алтана. Да и мне было приятно вернуться после долгого перерыва. Пока суд да дело, ахи-вздохи и радостная суета по расселению моих учёных и мастеров с семьями, прошло часа три. Я за это время выслушал сотни новостей от тётушки, принял доклад управляющего Инала, перекинулся парой слов с десятком знакомых людей и попросил Карабаша показать пару трюков вездесущей детворе. Скотиняка не стал кочевряжиться и с царственным достоинством встречал очередные порции восторга собравшейся аудитории, пока Элсин всех не разогнала.

Тут уже подоспел гонец от хана, вернувшегося с объезда северных стойбищ, граничащих с беспокойным Переяславлем. Мы заранее известили о своём прибытии. Что немудрено, ведь земли куманской орды наш караван пересёк ещё две недели назад. Но Сукхан с дружиной был в отъезде и вернулся только вчера. Тоже проблема, как выстраивать отношения со своим формальным главой. Но даже человек, далёкий от военного дела, поймёт, что мой нынешний отряд просто растопчет дружину хана и ополчение орды. Только я ни с кем воевать не собираюсь, а предпочитаю договариваться. Вернее, война вскоре предстоит и не одна. Но с братьями половцами надо выстраивать дружеские отношения. Не со всеми, но вменяемых людей необходимо привлекать на свою сторону.

Встреча происходила тет-а-тет в специальной юрте хана. Он здесь не жил, а использовал именно для подобных случаев. После традиционных приветствий я подарил главе Шарукани отличный меч из дамасской стали и полный индийский доспех. Судя по заблестевшим глазам, Сукхан был просто счастлив, но сдержал эмоции, предпочтя сначала обсудить дела.

Что касается разумных доводов о проблемах в обеспечении людей, то у меня давно готово два предложения.

— Не пойму твоих тревог. Народу в степи мало, иногда за несколько дней пути не встретишь ни одной юрты или стада. Кроме сбежавших с Котяном и убитых монголами, многие умерли от последовавшего голода или стали жертвами разбойников. Мы по дороге домой перехватили, только три каравана ведущих полон на продажу генуэзцам. А мелких шаек наловили более двух десятков, — описываю хану не самые приятные подробности нашего путешествия, — Дичь же за это время расплодилась просто немерено. Куланы, тарпаны и сайгаки уже перестали бояться человека, а их стада исчисляются тысячами голов. Завтра начнём подготовку к большой охоте. Подберём отряды загонщиков и выделим людей на разделку и копчение мяса. Надо будет сразу создать несколько становищ в степи, обеспечить их дровами и построить печи. Заодно привезём туда мастеров по обработке шкур. Которые затем продадим булгарам или используем сами. Получится двойная польза. Я же давно говорил, что настали новые времена. Если мы будем жить, как прежде, то нас передушат по одному. Надо, чтобы орда стала одной большой семьёй. А совместный труд по добыче еды, которая спасёт наших детей этой зимой, лучше всего объединит людей.

— Мы многое поменяли. Да и люди сами прекрасно понимают, что лучше действовать сообща. Охоту тоже начали готовить. Но с прибытием твоих людей будет легче. Ты прав, что разбойников стало слишком много. А теперь есть, кому охранять станы добытчиков. Иногда мне кажется, что все эти разбойники действуют по чьей-то указке. Уж больно организованно выглядят их нападения, — произнёс хан, — Но и мы не бездействовали. Восток и юг земель орды очищен от чужаков. Хотя и пришлось несколько раз собирать совет всех ханов, дабы договориться. Зато теперь отряды наших разведчиков объезжают и дальние земли, некогда принадлежащие соседям. Я же был на севере, где опять оживились клобуки. Эти шакалы молчали два года и вот снова начались набеги. Пока чёрные шапки воруют скот и нападают на наши небольшие отряды. Пришлось объехать становища и немного пугнуть трусов. Они сразу побежали жаловаться своим русским хозяевам. К нам на встречу прибыл один из сотников, защищающих рубежи переяславцев. В общем, мы поняли друг друга, и русичи обещали сдерживать своих псов

— Раз с охотой решено, то давай обсудим следующую затею. Надо окончательно решать с бродниками. Необходимо брать их столицу Адомах[28] и все оставшиеся городки вдоль Дона и Калка[29]. Нашим народам более не жить мирно. Поэтому кому-то придётся подчиниться. И это будут не куманы. А ведь есть ещё один враг, которого мы таковым не считаем. Только он не менее опасен, чем монголы. Предлагаю действовать следующим образом.

Сукхан внимательно меня выслушал, задал несколько наводящих вопросов и в принципе одобрил план. Мы решили, что надо созвать военный совет и обсудить предстоящий поход. Вряд ли, кто-то из глав родов откажется от возможности захватить добычу. С учётом моих успехов в захвате городков, которые половцы штурмовать не умеют, желающие найдутся.

Как бы цинично это ни звучало, но за счёт бродников я опять хочу решить свои проблемы. Тут дело не только в ресурсах, но и самих посёлках. Есть готовая инфраструктура, если называть вещи своими именами. Здесь в наличии дома, удобные пристани, накопленное продовольствие и много чего. А ещё мы рассчитываем на их столицу, весьма удобно расположенную и являющуюся удобным форпостом на Азове. Насколько я понимаю, в моём времени там расположен Мариуполь. Что касается второй части плана, то надо решать вопрос с итальянскими торговыми республиками, окопавшимися в Тане[30], где они построили крепость. Заодно хитромудрые венецианцы с генуэзцами, неплохо так, оседлали донскую торговлю, воспользовавшись ослаблением половцев. Кстати, бродники плодотворно сотрудничают с пришельцами. И монгольская агентура тоже давно обосновалась в городе. Поэтому данное гнездо надо давить, вернее, подминать под себя. Ссориться с влиятельными торгашами, тоже не дело. У меня на них множество планов. Но работорговлю на подвластных мне землях надо прекращать любыми способами. Терпеть не могу этих упырей.

— Как быть с твоим титулом? — Сукхан, наконец, поднял один из важнейших вопросов, — Люди пойдут за тобой, включая влиятельные семейства. Меня устраивает власть в Шарукани и окрестных землях. Ханом орд отперлюев, токсоба и шаруканцев скорее выберут тебя. А далее твоё превосходство признают все куманские орды, включая бугскую. Мне же, туда лучше не соваться. Нашему народу сейчас нужен сильный и знатный вождь. Заодно, тебе придётся решать вопрос с Кай-оба и Тертер-оба. Они точно не простят возвышения представителя другого рода. Но простой народ пойдёт за Ашина. Ведь остальные ханы больше заботятся о власти, чем о людях. А о твоём походе и победе над монголами скоро начнут складывать песни. Среди куман дано не было настоящего героя. Люди же хотят верить в чудо.

— Тогда созываем всех союзников для похода на бродников. Затем я иду в Смоленск помогать своему деду. Данное слово надо держать. Ты же в это время должен договориться со всеми здравомыслящими ханами и главами куреней, — решаю подвести итог сегодняшней беседы, — После моего возвращения проведём курултай и выберем походного хана всей орды. Кто пойдёт против нас — уничтожим вместе со всей роднёй. Сейчас не время излишне властолюбивых вождей, которые в угоду своим интересам, готовы предать весь народ.

Сукхан грустно вздохнул. Несмотря на реноме хорошего воина, он был достаточно мирным политиком. Хан предпочитал договариваться, нежели разжигать новую замятню.

— Есть ещё одно дело. Привечай в орду любых людей. Надо, переманивай их у лукоморцев, саксинов и елтуковцев. У них сейчас не всё хорошо. Пусть донские степи в мыслях людей станут сродни порядку и сытости. Сейчас это гораздо важнее богатства или свободы.

— А что делать с их ханами и куренными, которые не согласятся отпускать людей? Или начнут проявлять враждебность? — Сукхан сделал последнюю попытку решить дело миром.

Я же в ответ провожу рукой по горлу. Вскоре степь изменится. Придётся начать действовать методами покойного Чингиса. И хорошо, что такой разумный человек, как глава Шарукани относится к этому с пониманием.

* * *

— Что скажешь? Подойдёт ли местный металл и уголь? — спрашиваю Жорди Пужоля, назначенного мною главным металлургом.

Вернее, пока нет и речи о какой-то промышленности. Речь идёт о начале долгого пути. Что касается рекомого мастера, то с ним произошла забавная история. Он оказался среди христиан, прибившихся ко мне в Персии. Как-то ради смеха я спросил его, знаком ли он с каталонским методом выплавки стали[31], коли сам родом с Жироны. О чём-то подобном я слышал, когда в моём мире посещал одну их экскурсий в Барселоне. Оказалось, что Пужоль неплохо знаком с этим способом и не только. Конструкция называется каталанский горн и до сих пор считается весьма прогрессивной в Европе. Насчёт последнего я сильно сомневаюсь, но надо с чего-то начинать. А мартеновскую печь мы ещё построим, благо угля и металла в округе хватает.

Именно поиском нужных материалов для будущего завода, мастер и занимался. Пока мы методично двигались на юг, подминая под себя оставшиеся независимыми посёлки и городки бродников, Жорди в сопровождении мощной охраны мотался по степи. Ему надо было найти приемлемый уголь и месторождения металла. Не надо считать предков глупее современников. Местные жители веками добывали и плавили металл в этом регионе. Поэтому про выходы породы нужные люди знают. Вот и водили проводники нашего мастера по степи.

— Трудно сказать, — начал каталонец, но тут же исправился, бросив взгляд на свежую партию разбойников, недавно подвешенных за рёбра и корчившихся в муках.

Уже не в силах кричать, они тихо стонали, медленно умирая. Стая воронья и прочих падальщиков активно слетались к нашему лагерю. В общем, картина была весьма устрашающей.

Мы недавно взяли последнее сильное укрепление бродников, стоящее на пути к их столице. Казнённые же являлись одним из отрядов, связывающих крыс с итальянцами. Перепуганные жители Адомаха послали за помощью к своим союзникам. По морю сейчас особо не наплаваешься, потому они и предпочли путь по степи. Убогие не понимают, что все дороги давно перекрыты алчущими добычи куманами, слетевшимися со всех концов придонья, услышав про поход. Моё имя давно стало синонима успеха, а про добычу, захваченную в Хорасане, ходят целые былины.

Что касается экзекуций, то здесь не всё так просто. Разбойники сразу смекнули, что в придонские степи пришёл порядок, и начали быстро бежать в более спокойные места. А вот воины, поступившие под моё командование, долго не могли понять, что прежней вольницы не будет. И ведь им дали немало времени, пока шла подготовка к операции и обучение разрозненных представителей куманских орд под началом моих офицеров. Наряду с отработкой чисто военных моментов, проводилась идеологическая обработка, если так можно выразиться. Привыкшим воевать строго куренями половцам пришлось поступить в распоряжение чужих командиров.

Не сказать, что дисциплина отсутствовала напрочь или парни были трусоваты. Просто они так привыкли. Это порождало много неприятных моментов. Некоторое время я терпел, пытаясь ограничиться словами и небольшими наказаниями в виде общественных работ, вроде рытья отхожих мест. Кстати, с туалетами и прочими вопросами гигиены проблем хватало. Но взбесила меня ситуация, когда несколько недоумков, чуть не сожгли захваченный посёлок на Дону. Отличное место с десятками домов и заготовленной провизией, могло просто сгореть.

Поэтому я собрал знать и лучших воинов, в присутствии которых приказал отрубить недоумкам головы. Сначала был короткий суд, где обвиняемых спросили, знали ли они о приказе не поджигать селение. Непонимающие тяжести своей вины с улыбками сообщили, что всё им известно, а настоящий воин имеет право вести себя, как хочет. Даже когда полетели первые головы, самые знатные из нарушителей, не могли поверить, что их казнят.

А вот далее началась вторая серия марлезонского балета. Часть сородичей казнённых устроила бунт, попытавшись сначала напасть на меня, а затем уйти из лагеря. Наивные чукотские, простите половецкие, парни. Всё было просчитано, и ловушка готова. Не может обычная конница что-то противопоставить панцирной кавалерии. Но ведь рыцарей поддержали легковооружённые воины. Рубка была скоротечной и кровавой. Она более напоминала расправу, если не учитывать, что первыми напали бунтовщики. Как итог — пять десятков зарубленных и ещё пятнадцать человек во главе с вожаками, присели на специально приготовленные колья. За этим мероприятием наблюдала большая часть войска.

Постепенно до каждого кумана, даже самого тупого, дошла простая истина. Алтан не собирает шутить и если ты дал клятву выступить под его началом, то обязан выполнять приказы. Отдельно я довёл новую политику партии до недовольных вождей. Заодно откровенно им заявил, что они сами мне без надобности. Только их роды пойдут за лидером, обещающим добычу и возможность их семьям пережить предстоящую зиму. Большая часть знати мои намёки поняли. Но парочка родственников ханов в тот же вечер умудрилась отравиться кумысом, а один поскользнулся и неосторожно напоролся на собственный кинжал. Этой же ночью были предотвращены две попытки к бегству. А около двадцати пяти представителей токсоба, сумевших уйти, методично преследовала выделенная сотня. Ушедших налегке бунтовщиков догнали хорошо оснащённые воины, ведшие по два или три заводных коня.

В итоге снова сбор войска, казнь и новая порция обработки. Повезло, что на следующий день мы взяли новый посёлок. Там располагался небольшой флот бродников и их союзников, готовившийся перевозить ценности и людей из захваченных нами городков. Разведка у крыс работала неплохо, и они знали готовящемся походе. Я с Бузларом и Саманом детально разобрал все моменты случившегося происшествия. В будущем надо пресечь подобные провалы. Ведь мы подготовили целую операцию, и смогли выявить часть вражеской агентуры. Но гладко было на бумаге.

— Обнаружено несколько богатых месторождений, — продолжил Пужоль после краткой паузы, — Есть все шансы уже летом начать испытания и найти подходящую руду. Тут ещё с углем не всё понятно. У себя мы привыкли топить печи дровами.

— Месяц, — отвечаю каталонцу.

— Что простите?

— У тебя есть ровно месяц, чтобы отправить нужных людей или выдвинуться самому и привезти руду с углем. Далее ты сразу приступаешь к строительству печей, для чего я выделю тебе мастеров, — также спокойно поясняю свой приказ, — А ещё через два месяца мне нужен результат. Никто не требует от тебя начать плавить металл за столь короткий срок. Но ты должен определиться с рудой и топливом. Через год у орды должен быть свой металл и это не обсуждается.

— Но я не смогу одновременно добывать руду и строить печи. И вообще…

— Тебе будут предоставлены люди, кони, телеги, суда и любые необходимые вещи. За последний месяц мы взяли более двух тысяч пленных. Поэтому можешь набрать из них любое количество работников. Пусть рубят породу, уголь, сплавляют дерево, коль потребуется именно такое топливо. Через неделю мы возьмём Адомах. Рядом с ним расположен целый посёлок кузнецов. Он поступает в твоё распоряжение, вместе с живущими там людьми,– по мере понимания масштаба запланированного предприятия Жорди впал в задумчивость, прикидывая объём предстоящих работ, — Ты можешь также использовать знания всех наших персов. И хочу дать один совет. Не пытайся сделать всё сам. Найди толковых помощников, раздели среди них обязанности, и требуй выполнения работ. А вот за результат я спрошу с тебя и не потерплю никаких отговорок. Если ко мне нет больше вопросов, то далее согласовывай всё с Бураном. Он предупреждён и прекрасно понимает необходимость собственного производства металла.

Угу. А ещё обозник устроил мне самый настоящий скандал, ведь я повесил на него организацию строительства мастерской по производству телег, бумаги и ещё несколько предприятий. Ну, нет у меня времени самому заниматься подобными вещами. Моё участие ограничивается поиском толковых исполнителей, передача скудных знаний по данному предмету, почерпнутых в XXI веке, и всё. Понятно, что я помогаю с внедрением грамотного управления, разделения труда и прочими мелочами, хорошо облегчающими производственный процесс. Только большая часть прогрессивных задач пущена на самотёк и зависят от удачи. А как ещё быть, если мне надо содержать и тренировать армию, буквально создавая её с нуля. Добавьте к этому подковёрную борьбу, ведь надо умасливать часть куманской верхушки, обещая её всяческие ништяки. Кое-кого, наоборот, пришлось запугать, обозначив перспективы потери влияния и в перспективе головы. И это только начало.

Глава 13

— Ничего страшного, Бернардо. Это ещё не холода, а только середина осени. Вот когда мы выдвинемся в сторону Руси, начнутся настоящие морозы. И чем дальше на север, тем они будут сильнее. Говорят, что в середине зимы там птицы замерзают в полёте, — в ответ на мои слова ломбардец испуганно поёжился.

Братва улыбалась подтруниваниям над итальянцем и его внешнему виду. Он был похож на нахохлившегося воробья, распустившего перья, увеличившись в объёме. Так как фортификатор надел вместо халата самую настоящую шубу, а войлочную шапку заменил малахаем. Его шея и лицо был обмотаны тёплым шарфом, из-под которого на мир взирали усталые глаза. Выглядело это действительно забавно. Кстати, шарф — это моё изобретение, моментально оценённое местными. Нет, разнообразные шали и тканевые платки здесь известны. А вот до добротной шерстяной вещи, пока не додумались. И ведь овец вроде хватает. Но специальные тонкорунные породы в половецких степях пока не выращивают. Поэтому рано рассчитывать на оренбургский пуховый платок. Смех смехом, но зимой в степи — весьма нужная вещь. В той же юрте не помешает обмотать поясницу.

Но мне удалось найти мастериц, умеющих вязать. Сложнее было с материалом, но при помощи тёти Элсин решили и данную проблему. В итоге, к зависти окружающих, когда похолодало, я вытащил из сумки девайс, которым обмотал шею. Правда, позже пришлось отдать запасной шарфик Бернардо. Фортификатор нужен мне живой и здоровый, поэтому на благое дело не жалко. Ещё я попросил сшить себе парку по типу одежды оленеводов. Портнихам пришлось помучаться, ведь мне в этой куртке ещё и воевать, но первый блин удался. По приезде меня будет ждать несколько комплектов, которые надо раздать соратникам. Они и так смотрят на меня косо. Шучу, но парни и даже Бурче откровенно завидуют. Чуть позже у меня в планах производство валенок. Оказывается, пока такой обуви нет и в помине. Вернее, есть обувка, похожая на пимы[32]. А ещё здесь носят высокие носки, надеваемые под сапоги. Зимой даже в туркменских степях холодно, чего говорить о более северных широтах. Потому народ утепляется, как умеет.

Вот так, мешая войну с прогрессорством, я и живу. Только мне пока не до новых видов обуви или выплавки стали. Я и итальянца с собой потащил, потому что перед куманской армией может встать весьма сложная задача. Речь о генуэзской крепости, недавно выросшей на берегу Дона. Торгаши с Апеннин давно пытались укрепиться в Северном Причерноморье. Но до недавних пор у них была одна крупная колония в Солдае, платившая дань крымским половцам. Там обосновались венецианцы, пытавшиеся выдавить всех конкурентов. У них могло получиться, если бы не вездесущий Субэдэй, разрушивший город. А вот небольшая фактория в устье Дона никого не интересовала. Постепенно там вырос городок, а далее произошёл удивительный казус. Венецианцы объединились с генуэзцами и построили полноценную крепость.

Вот её мы и рассматривали с небольшого холма, расположенного на правом берегу Дона. С нашей же стороны располагался временный лагерь итальянцев, не побоявшихся переплыть реку. По идее навигация уже закончилась, но некоторые смельчаки ещё снуют не только по Дону, но даже вдоль морских берегов. Кстати, таких вот авантюристов захватили мои люди три недели назад. В одном из рейдов Тархану откровенно повезло, и мы заполучили ценный приз в виде десятка ладей. Просто удалось удачно прихватить торговцев на берегу. Только не всё так просто с данными товарищами. Среди них находились вожди бродников с семьями, спасавшиеся бегством. А ещё это были не торговцы, а самые настоящие работорговцы, перевозившие живой товар в Тану. Кстати, три купеческих корабля итальянцев так и не ушли в Константинополь, потому что ждали одного человека. Он сейчас находится у нас. Нам вообще повезло с этой небольшой эскадрой. Несколько лидеров водных крыс, их немалое имущество и просто освобождённые рабы, несказанно меня порадовали.

Главным же призом являлся упомянутый молодой человек, весьма неприятный на вид. Но мне с ним детей не крестить. Звали его Лука Тьеполо и происходил он из весьма известного в Венеции семейства. Потому и переговорщики не стало кочевряжиться, а корабли не ушли на юг. Видать, возвращаться без этого поддонка, лично пытавшего полон, глава каравана не может. С политической точки зрения пленники — мощный актив и козырь в предстоящих переговорах. Только как же хочется посадить уродов на кол! Вы бы видели измождённых словен и половцев, захваченных для перепродажи на рабском рынке Константинополя. Про участь некоторых женщин лучше не вспоминать. Страшно подумать, сколько людей и в особенности детей, было просто убито в процессе выбраковки.

Так, надо успокоиться. Нельзя фонтанировать эмоциями перед венецианцами. Ограда импровизированного лагеря как раз раздвинулась, и нас приглашали въехать внутрь. Но дураков здесь нет. Даю отмашку своим людям и в составе пяти всадников спускаюсь с холма. Даже Карабаш проникся серьёзностью момента и уже не пытался кусать других коней или ноги ругающегося Карча.

Кроме упомянутого Медведя, со мной на переговоры выдвинулись Буга, также отличающийся нечеловеческой силой и Айтуген, представлявший в войске интересы Сукхана. Пятым членом нашей переговорной команды являлся Бернардо Барона, который должен выполнять функции переводчика.

Приятно иметь дело с адекватными людьми. К нам навстречу выехала также пятёрка укутанных в тряпки итальянцев. Чем-то они напоминали замерзающих немецких пленных, что вызвало у меня презрительную усмешку. Куманы тоже понимающе хохотнули, но не теряли бдительности. Когда ты беспрестанно воюешь на протяжении двух лет, то многие вещи доведены до автоматизма. А Айтугену вообще сорок, половину из которых он провёл в походе. Только братва смеялась не над внешним видом европейцев, здесь как раз были вещи, вызывающие зависть даже у разбогатевших степняков. В первую очередь отличные сапоги и оружие. Просто вся пятёрка держалась в седле, как коровы. Утрирую, но по сравнению с кочевниками ситуация выглядела именно так.

— Приветствую тебя хан Алтан, — щегольнул знаниями старший из венецианцев, — Меня зовут Джакомо Орсини. Я являюсь одним из двух катепано[33] города Тана. Мы давно хотели установить взаимовыгодные и дружеские связи с вашей ордой. Но потрясения последних лет не позволили делать этого. К сожалению, ваши разногласия с народом, именующим себя бродниками, могли сильнее отдалить нас друг от друга. Но хочу заверить, что республики Генуя и Венеция, которую представляю здесь я, желают жить с вами в мире.

Бернардо переводил слова венецианца с франкского на куманский. Судя по тому, как к процессу прислушивался один из людей Орсини, он знал наш язык. Кстати, сам Барона не видит ничего плохого в поддержке противоположной венецианцам и генуэзцам стороне. Он ломбардец, а его герцогство на ножах с обеими олигархическими республиками. В Италии сейчас вообще чёрт ногу сломит. Но мне точно не до их мелких разборок.

— Именно в знак ваших дружеских намерений вы построили крепость на земле сари-куманов без разрешения хана? А ещё из-за своих мирных намерений, ваши люди захватывают или покупают пленников? Среди отбитого моими людьми полона, более трети куманы из разных орд, а шестая часть шаруканцы, — решаю не миндальничать и сразу показать, что плевать хотел на словесные кружева собеседника, — Да и бродникам вы помогаете более десяти лет. Именно они помогали вам строить город и захватывать наших людей.

Катепан на мои слова особо не отреагировал. Здесь собрались не невинные барышни, ведь речь о политике. А я сам буквально неделю назад участвовал в самом настоящем геноциде. Да, именно с моей подачи был уничтожен народ или племенной союз донских бродников. Я не зверь, и в ад отправилась только знать, имевшая связи с монголами и наиболее непримиримые воины. Остальных же мы частично расселим по начавшей формироваться державе и дадим шанс на исправление. А хорошие мастера уже начали отрабатывать право на жизнь для себя и своих семей. Тот же Адамах я решил превратить в промышленный центр, который будет укрепляться всю зиму. Весной в городе уже должны заработать все запланированные производства. На Тану у меня совершенно иные планы. Но думаю, они не устроят обнаглевших торгашей.

— У вас долго не было единого хана. Но у нас есть договорённости с вождями родов и близлежащими ордами. Что касается небольших недоразумений, то мы готовы заплатить виру. Также подарки для тебя хан и мудрого Сукхана ждут в нашем лагере, — венецианец снова начал словоблудить, — И за захваченных людей мы внесём отдельный выкуп, который должен понравиться твоим людям.

Думаю, сей пассаж предназначался для командиров отрядов, дабы внести разлад в наше войско. Только наивный манипулятор, как и большая часть наших соседей, ещё не осознал, что более нет племенного ополчения, отдельных отрядов куреней и дружин ханов. В результате уничтожения бродников на Дону появилась армия сари-куманов. Понятно, что даже многие шаруканцы, токсоба и отперлюи не знают об этом. Но вскоре дойдёт и до них.

— Ты не понял, купец, — перехожу на франкский, наконец, удивив итальянцев, — Вы не просто захватили часть наших земель, построив здесь крепость. Вам хватило наглости брать в плен моих сородичей и грабить купцов, ведущих торговлю с сари-куманами. Свои подарки можешь выкинуть в реку, а лучше сжечь. По морю вам не уйти. А ваши хлипкие стены не остановят моих воинов. Поверь, в Персии я брал и не такие города. Поэтому прекрати играть со мной будто с неразумным дикарём.

А вот здесь присутствующих проняло. Ведь одно дело отвечать за пропажу излишне деятельного и неадекватного представителя знатного рода. И совсем иное оказаться в осаждённом городе с перспективой умереть весьма неприятной смертью. Думаю, до итальянцев уже дошли новости, что я особо не церемонюсь с врагами и предателями. Плюс, надо учитывать, что в крепости двоевластие. И у генуэзцев нет никакого интереса, страдать за чужие преступления. Ведь формально они чисты и на работорговле их не ловили. Судя по взглядам одного из итальянцев, которые он начал бросать на Джакомо, он представлял второго катепана.

— Что вы хотите? И сразу предупреждаю, мне придётся обсудить ваши требования с людьми из города, — Орсини взял волю в кулак и почти не выказывал нервозности.

— Вы освобождаете всех пленников, выдаёте нам бродников с имуществом, выплачиваете двадцать марок серебром за каждого человека и уходите в Солдаю. За пойманных работорговцев я хочу по пятьдесят марок, а Лука Тьеполо стоит пятьсот. Далее вы оставляете нам все инструменты, баллисты, а также товары, которые не поместятся на кораблях. Часть груза мы у вас выкупим по честной цене. Да, совсем забыл, — произношу с улыбкой после небольшой паузы, — В первую очередь вы передаёте нам город в нынешнем состоянии со всеми постройками и припасами. А если кто-то из ваших соотечественников захочет перейти на службу куманам, то выкупа им платить не нужно. Более того, их содержание возьмёт на себя ханская казна. Я умею быть щедрым к полезным людям.

— Не надо сейчас ничего отвечать, — прерываю взмахом руки, готового возразить Джакомо, — Просто поймите, что вы не пройдёте через устье, мои люди нашпигуют вас стрелами. Мы уже переправились на левый берег и можем атаковать проплывающие корабли с двух сторон. Да и лодок у нас хватает. Если вы думаете, что глупые степняки ничего не понимают в сражениях на воде, то сильно заблуждаетесь. Нам служат бывшие бродники, коим надо вымаливать прощение. Есть у меня ещё несколько подарков, о которых лучше промолчать. Идите советоваться катепан, я жду вашего ответа завтра до полудня.

* * *

Лагерь мы разбили примерно в трёх километрах от берега в низине, вокруг которой расположилось несколько рощиц. Меньше продувает и не так близко к воде. Вдруг отчаянные итальянцы решатся на вылазку? Но это вряд ли. Силы не равны, и мы не разбойничья вольница. С дисциплиной и караульной службой в войске порядок. После трёх месяцев непрерывных боёв и обучения можно смело сказать, что мы стали походить на армию. Мои парни, прошедшие школу войны в Хорасане, выделяются на общем фоне. Но и новые пополнения тянутся вперёд, желая добычи и славы.

Я сделал ставку на бедную часть куманских родов, что было очевидным выбором. Верхушке половцев и их дружинам стычки с бродниками не нужны. А по неписаному закону люди, ушедшие в поход, обязаны отдать весомую часть трофеев ханам и куренным. Это я тоже собираюсь использовать в будущей политической игре. Уж больно мне не понравилась реакция куманской знати на предложение совместно решить вопрос с предателями.

Скажем так, меня открыто послали на малом совете, собравшемся в Шарукани. Зато своей бедноте и молодёжи верхушка не препятствовала. Мол, пусть сходят в набег. Часть погибнет, что даже лучше, ибо уменьшится количество ртов. Главное — самых непоседливых и трудно контролируемых воинов тоже станет меньше. С другой стороны, выжившие вернутся с добычей, которую знать уже мысленно прикарманила. Только воины, почувствовавшие собственную силу и увидевшие, как у нас делят хабар, основательно призадумались. Когда же я начал потихоньку одаривать людей хорошими доспехами и оружием, то даже самые тупые задались вопросом, а не слишком ли обнаглели их правители?

Хорошо быть ханом, пусть и походным. Пока ты вершишь судьбы людей и ведёшь практически международные переговоры, юрта уже разбита, и слуги приготовили обед. Казанов, захваченных в прошлом походе, у нас достаточно. Ещё в Хорасане, я приказал своим кузнецам сделать нормальный переносной очаг, набросав схему. А то эти рогатки, на которые вешаются котёл или чайник крайне ненадёжные. Ещё и топлива сжирают огромное количество. Теперь мы таскаем с собой основание в виде бочки на ножках с трубой, которое используем, для приготовления пищи и отопления юрт. Дёшево и удобно. Надо будет попробовать запустить массовое производство подобного девайса и просто печек-буржуек. Хорошая идея!

— Зови людей, — приказываю своему денщику Коккузу, — И накрывай на стол.

Голубоглазый парнишка, получивший имя за насыщенный цвет глаз, кивнул и повёл Карабаша к импровизированному стойбищу. Небольшая конструкция из реек, обтянутая шкурами, служила защитой для животных. Мой конь — это вам не лохматая степная лошадка, которая может выжить и добыть еду даже в самые суровые морозы. Скотиняка привык к уходу и уюту. Кстати, Коккуза он принял хорошо и также считает его вроде личного слуги, как и Бузлара. Я уже не справлялся со своим хозяйством, поэтому был вынужден найти грамотного слугу. Мне его рекомендовала тётя Элсин. Парень происходит из нашей дальней родни и недавно осиротел. Воин из него средний, а вот хозяйственная жилка присутствует. Он как-то естественно вписался в мой быт и возглавил небольшую команду из трёх слуг, занимавшихся перевозкой и установкой юрты, кормёжкой коней и прочими мелочами.

На сегодняшний обед приглашены семь человек, проявивших себя с наилучшей стороны. Перед началом похода Сукхан предложил мне обратить внимание на несколько воинов, являвшихся чем-то вроде оппозиции в своих куренях и ордах. Но кто-то погиб в сражениях с бродниками, другие не подошли по личным качествам. А трое воинов, проявивших себя и привлёкших моё внимание, были не из списка хана. Вот эта великолепная семёрка и должна помочь мне в ближайшее время.

— Думаешь, франки согласятся отдать крепость без боя? — дядя будет трапезничать с нами, и пока решил уточнить возможные варианты наших дальнейших действий.

— У них нет выхода. Поселение небольшое и не выдержит нашего штурма, что они прекрасно понимают. Значит, будут торговаться и договариваться. Лей ещё, — говорю слуге, притащившему ведро воды для умывания, — Кстати, надо озаботиться производством собственного мыла. А то персидские запасы подошли к концу. Совсем вылетело из головы.

— Тебе бы всё шутить. Мыло ему и прочее баловство. Мы за месяц откусили столько земель, которые даже не снились нашим ханам на протяжении последних ста лет, — проворчал Бурче, но начал старательно намыливать руки.

Мой пунктик на гигиене сначала раздражал ближников. Но постепенно они привыкли к мытью и обязательному удалению всяческой живности. А то сидишь, бывало, напротив воина, вкушаешь плов или шашлык, а на нём целая колония вшей и прочей гадости. Да и руки скажем так не особо чистые. Туалетная бумага пока не изобретена. Бррр! Даже вспоминать противно.

Зато сейчас у нас есть даже походная баня! Благо можно не мудрить и организовать её в степи. Мы приспособили под это дело конструкцию, похожую на небольшой вигвам. К парилке постепенно привыкли почти все мои ближники, кроме вредничающего Карча. Тот и в прежней жизни не любил мыться. А теперь водные процедуры приходится принимать по несколько раз в неделю. Но до бани он пока не дорос.

Скидываю сапоги на специальный коврик перед юртой и надеваю войлочные тапочки, похожие на мокасины. Это тоже моё изобретение, к которому народ начал потихоньку привыкать. Одно дело — шатёр или юрта для официальных встреч. Там пусть пачкают расстеленные ковры, как хотят. А в моём личном пространстве принято соблюдать жёсткие правила. И в грязной одежде и, тем более обуви, сюда вход закрыт.

Усаживаюсь за низкий столик, рядом плюхается Бурче. В ожидании гостей наливаю себе чаю, чего-то проворчавший дядя тоже принял пиалу. Пить местную бурду, когда чаем называют смесь молока, жира и трав, я не могу. Потому и привёз с собой из Персии чуть ли не целую телегу столь полезного продукта. Заодно прихватил побольше пряностей, индийского сахара и прочих мелочей, обычных для человека XXI века, но здесь являющиеся редкостью. Народ сначала думал, что я тащу всё это на продажу и сильно удивлялся моей расточительности, узнав об употреблении продуктов в пищу.

Через некоторое время в юрту начинают заходить гости, с интересом рассматривая столик, два сундука и небольшую тахту, где я обычно сплю. Огонь по центру у меня разжигают редко, ограничиваясь небольшой печкой у стены, труба которой выхолит наружу через отверстие. Так теплее и дышать легче. Зато можно поставить по центру стол и отобедать достаточно большой компанией.

Постепенно народ перестал нервничать. А когда Коккуз начал заносить миски с шурпой, то забыл обо всём кроме еды. Ломаю свежеиспечённый хлеб и предлагаю гостям начать трапезу. Едим молча, насколько это возможно. Всё-таки вокруг не куртуазная публика, знающая этикет, а дикие кочевники начала XIII века. Ну, немного чавкают и рыгают, на что я давно не обращаю внимания. Главное, что не вытирают руки о курпачи или собственные волосы. У меня для этого есть специальный рушник и миска с водой.

Далее денщик притащил два огромных блюда с жареной бараниной, отчего народ приободрился ещё сильнее. Мясо мне готовят по правильному рецепту, после небольшой мариновки и со специями. Есть у меня и собственная барбекюшница с мангалом. Местные ранее удивлялись, почему приготовленное мною мясо вкуснее. Пришлось переделать анекдот про еврея, который призывал родню не жалеть заварки, и подать его как историю о прижимистом саксине. Наши восточные родственники считаются жадноватыми. Может, из-за близких и многолетних контактов с булгарами, сделавших эту ветвь половцев весьма предприимчивыми. В общем, ближники поржали, но задумались. Теперь специи и маринад стал обычным явлением при готовке мяса. Вот таким нехитрым способом в степи внедряются традиции высокой кухни. Ха-ха!

После еды мы принялись пить чай. При этом я употреблял нормальный напиток, а гости отдали предпочтение своей жуткой бурде. Сейчас бы полежать и поспать часика два. А приходится обсуждать весьма щекотливые вопросы. Хотя, пришедшие воины давно поняли мои намёки. В противном случае их бы здесь не было.

— Скажите, друзья. Разве справедливо отдавать ханам и куренным большую часть хабара, добытого вашими воинами?

Это я так дипломатично начал обсуждать интересующий всех вопрос. В ответ народ издал дружный гул недовольства. Надо признать, что половецкая верхушка совсем зажралась и начала разлагаться. Вместе с разрушением родоплеменного строя и перехода к зачаткам феодализма, начались не особо здоровые явления. Одно дело, когда ранее курени и орда жили общиной. Понятно, что у каждой семьи был личный скот и какое-то мелкое занятие. Но люди вместе воевали и вели совместное хозяйство. И стада обычно считались общинными. Дело даже не в том, что у хана и куренного могло быть в сотни раз больше баранов, нежели у простого воина. Земля была общая. А сейчас новоявленные феодалы начали активно закабалять соплеменников, заставляя тех платить за землю и даже за воду. Деньгами пока не брали, но активно принуждали простых степняков воевать за чужие интересы.

Всё гораздо сложнее, но ситуация развивается именно так. При этом простые сородичи давно воспринимаются верхушкой, чуть ли не как крепостные. По первому зову их гнали воевать, используя, как обычных наёмников. Воины должны снаряжаться за свой счёт, никакая оплата им не положена, а доля в добыче резко сократилась. Ханы и главы куреней гребли всё под себя, одаривая дружину и родню. Обычный же кочевник, возвратившийся с похода живым, в лучшем случае довольствовался сущими объедками. Забавно, но находясь дома и занимаясь хозяйством, он банально зарабатывал больше. Так что войны были нужны строго знати.

Хуже всего приходилось увечным воинам и семьям, лишившимся мужчин. Пенсии и пособия в эти времена никто не выплачивает. Благо, если вдова и сироты получали в наследство хорошее поголовье скота или им помогала родня. В противном случае семьи попадали в зависимость от знати, становившись практически подёнщиками и полурабами. Такая ситуация давно раздражала степную бедноту и среднюю прослойку кочевников. С учётом череды катастрофических поражений от русских княжеств, сделавших половцев их вассалами, напряжение росло. Ведь ханы гнали людей воевать за чужие интересы, наживаясь на бесконечной войне в Киевской Руси. Ситуацию усугубило нападение монголов, гибель большей части верхушки куманов и бегство Котяна в Венгрию. Этот идиот умудрился ещё увести с собой множество воинов из других орд, разорив по дороге немало кочевий западных куманов.

Порядка в степи стало меньше. А ханы с куренными вместо того, чтобы разобраться хоть с разбойничьими шайками, увеличили налоговое бремя.

И тут появляется весь такой удачный и справедливый герой, уже заработавший себе имя, разбив страшного врага. А ещё он по достоинству награждал отличившихся воинов, хотя и был весьма строг. Но главное, что подкупало степную оппозицию, состоявшую из авторитетных воинов и представителей, потерявших власть семей, это земельный вопрос.

Да. Я решил не мудрить и предложил местным переделанный большевицкий лозунг «Землю кочевникам!». Мой посыл прост. Надо создавать единую орду во главе с ханом. Пастбища будут закреплены за конкретными родами или общинами. Налог будет строго натуральным, но воевать придётся много. Только каждый воин будет рассчитывать на нормальную долю добычи, заодно разнообразные поощрения от казны, в том числе компенсация семьям погибших. Но теперь это будут не походы ради интересов Рюриковичей или булгар. В первую очередь мы должны защитить свои земли и создать здесь человеческие условия для жизни. И народ встретил подобную инициативу с воодушевлением. Бардак и беспредел надоел многим. В моей программе ещё много пунктов, многие из которых придётся менять и согласовывать, но базовые принципы простым воинам нравились.

Это я сейчас более детально обозначил присутствующим. Но есть и небольшая ложка дёгтя. Бурче долго со мной спорил, считая глупостью предпринимать такие жёсткие меры. Но он старый ретроград, вечно чем-то недовольный. А вот более молодая поросль мои предложения явно одобряла.

— Что скажешь, Чутай? — обращаюсь к старшему из гостей, представляющего Сальскую орду, наиболее пострадавшую от монголов.

Тридцатипятилетний воин взглянул на своих соратников по оппозиции. Справа расположился наиболее активный неприятель старых порядков и мой естественный союзник Сагындык. Он являлся лидером недовольных токсоба и, несмотря на свои двадцати три года пользовался большим уважением соплеменников. Его ровесник Мурат, представлял орду отперлюев, но отличался более знатным происхождением. Его дед был ханом, убитым в результате межплеменных разборок. Оставшихся в живых родичей усиленно отодвигали от власти, нивелировав на уровень обычных воинов, ещё и отжав большую часть имущества. Интриганы только не учли количества недовольных, начавших поддерживать внука некогда удачного правителя. Остальная четвёрка представляла сильные куманские курени, шедшие в кильватере описываемой троицы. Шаруканцев среди заговорщиков не было. Потому что именно я главный оппозиционер и возмутитель спокойствия.

— Нас не устраивают старые порядки. Твоё предложение поддерживают все воины. Мы видим, как ты относишься к простым людям, и нам нравятся предложения по земле, — выразил общее мнение Чутай, а сидящие рядом поддержали его слова кивками.

Таким образом, только что они развязали мне руки. Одно дело, если я полезу во внутренние разборки других орд. И совсем другое, когда наведением порядка займутся сами отперлюи, сальцы и токсоба.

— Значит, поступим следующим образом, — начинаю посвящать парней в давно подготавливаемую интригу.

Глава 14

— Не бывать такому! Мальчишку в походные ханы? Да над нами будет смеяться вся степь от Буга до Атала! И за что такие почести? За победу над водяными крысами, которые сидели по своим посёлкам и боялись высунуть оттуда нос? Да и что там показал этот выскочка? Основная заслуга в захвате бродников принадлежит нашим людям!

Возмущённый возглас Сункура более похожий на крик поддерживали не все присутствующие. Некоторые кивали, соглашаясь, кто-то стоял с непроницаемым лицом или ухмылялся. К сожалению, склочник и скандалист, по иронии судьбы даже не принимавший участи в битве на Калке и отсидевшийся в северных кочевьях, сейчас являлся одним из главных авторитетов среди токсоба. Его старый дружок Кеген из отперлюев был противником любой войны, потому и противостоял выбору единого хана, хотя бы временного, на случай большого похода. Третьим представителем оппозиции являлся Болчу из задонских куманов, называемых сальцами по месту их главных кочевий вдоль реки Сал. Этот всегда себе на уме, и сразу после разгрома сальской орды нацелился стать её ханом. Кому война, а кому мать родная. Данный лозунг актуален во все времена.

Понятно, что Санкур являлся рупором сепаратистов, желающих откусить участки степи побольше и безраздельно в них править. Он и на прошлом большом сборе провалил все инициативы Сукхана, устроив бардак. Товарищ решил и сегодня пройти проторённой дорожкой. Но не учёл ряда изменившихся обстоятельств. Я не просто стал опытнее и старше. Многократно возросла моя сила. И имя золотоволосого героя сейчас на слуху во всех куманских юртах. Плюс моя невиданная щедрость при дележе добычи неплохо сыграла на популярность среди простых жителей орды.

Несмотря на то, что новоявленные феодалы тоже укрепили свою власть и даже увеличили дружины, у них нет авторитета. А ещё их войска гораздо слабее, что понятно даже по экипировке. Сепаратисты прекрасно всё понимают и хотят на сегодняшнем курултае окончательно решить вопрос с будущим большой орды сари-куманов. Для них выгоднее, чтобы некогда единая общность развалилась на племена отперлюев, сальцев, токсоба, бурчевичей и шаруканцев. Стояли ли за подобным саботажем монголы — не знаю. Очень может быть, что я имею дело с обычной глупостью, вызванной непомерной алчностью и желанием править. То, что далее племена начнут дробиться на курени и рода, став лёгкой добычей врагов, никого из фрондёров не волнует. Им надо было урвать всё здесь и сейчас, оформив фактическое отделение на съезде всех сари-куманов.

— А ещё он возомнил себя настоящим ханом и начал раздавать доспехи и добычу нашим людям! Это неслыханно! Молодёжь вернулась с похода на каких-то крыс, задрала нос и считает себя настоящими воинами. Они даже стали отельным станом, будто не из нашего рода! Но ничего, пусть только вернуться домой! Там мы объясним, кто в юрте хозяин!

Какой молодец! Вернее, просто клинический кретин. Ранее я был о Болчу лучшего мнения. А сейчас он с трудом сдерживал гнев, глядя на стоявшего недалеко Чутая. Молодой воин действительно нарядился в отличный доспех, ещё и надел плащ, подбитый мехом. А его сафьяновые сапоги красного цвета с золотой вышивкой, поразили воображение даже бывалых воинов. Ну, есть грех у товарища. Любит он красиво и ярко одеваться. Остальные заговорщики тоже расположились рядом с лидерами сепаратистов, но немного наособицу. Они как бы демонстрировали, что представляют свои роды, но придерживаются иного мнения.

Курултай проходил на вытоптанной поляне диаметром метров тридцать. На ней собрались все ханы и главы сильных куреней сари-куманов. Площадка была окружена небольшим забором, дабы обсуждению важных тем не мешали толпы зевак, хлынувших в Шарукань. В радиусе десяти километров не осталось ни одного свободного места. Ведь народ прибывал с семьями и скотом. Времена сейчас такие, что даже родню долго кормить не будут, поэтому в гости лучше ехать со своей едой и кормом для коней. Хотя куманы не забыли традиций гостеприимства. С другой стороны, пока не так холодно и многие до морозов спокойно успеют вернуться в свои стойбища.

Часть вождей хотела отбрехаться от всеобщего съезда, но здесь сработали наши технологии. Агенты Самана не только договаривались с недовольными главами небольших семейств. Они активно распускали слухи, что в Шарукани будет избран походный хан, и далее только он будет определять жизнь орды на ближайшие два года. А те, кто пропустит выборы, лишаться всех прав на власть и теряют свои стада. Подобного захода не мог выдержать ни один уважающий себя кочевник. Плевать им на власть, возможно, даже на некоторых родичей и тем более жён. Но как жить без скота, являющегося гордостью любой семьи? При этом шептуны убеждали народ, что ветер дует со стороны наших оппозиционеров. Мол, токсоба хотят возвыситься за счёт сальцев, рассказывали специально обученные люди за кострами простых степняков. А отперлюи слышали то же самое про токсобичей. Слухи моментально разлетелись по степи и дошли до вождей. Мы даже немного перестарались, так как перевозбудились лояльные общему делу бурчевичи и шаруканцы. Понятно, что дело касалось дальних кочевий, но истерия в куманском обществе нарастала.

В итоге на курултай собрались все, кто смог. Такого количества людей не было даже после битвы на Калке и бегства Котяна. В Шарукань, несмотря на позднюю осень, подтянулись, в том числе наблюдатели от елтуковцев, лукоморцев, саксинов и бужских кунов. Тамошние ханы и куренные тоже всполошились не на шутку. А что, если их жёлтые собраться решили нарушить многолетние соглашения и под шумок подмять остальные куманские орды. Здесь ещё странные слухи о переговорах с кимаками и будущая свадьба представителей двух сильных родов. Есть о чём задуматься. С учётом того, что лукоморцы снова полезли в дела русских князей, ситуация осложнялась. Немалая часть днепровских половцев приняла приглашение Мстислава Удатного и Данилы Галицкого, отправившись воевать с венграми. Их западные границы были прикрыты, так как бужцы сами сцепились с обнаглевшими мадьярами и беглецами Котяна, нападавших на своих собратьев. Но на Дону началась непонятная движуха, плюс моё возвышение и уничтожение бродников. Потому оставшиеся на хозяйстве ханы всполошились и прислали наблюдателей.

У елтуковцев с сакиснами иная история. Мало того что они в очередной раз перессорились. Так, последние ещё продолжали бодаться с кимаками и готовились к большому походу за Атал. В общем, им тоже не особо выгодно усиление сари-куманов.

— То есть ты обозвал меня молокососом и обвинил в обмане? — спокойно отвечаю скандалисту, игнорируя его товарища, — Значит, это не я собрал людей и придумал, как мы будем брать крепости бродников? Здесь заслуга других уважаемых воинов? Может, это ты, грея жирную жопу в своей юрте, организовал поход? Заодно и объяснил куманам, как брать укреплённые посёлки. Ведь куренной Санкур славится на всю степь своими воинскими навыками. О том, как он проявил себя в бою с клобуками и переяславцами девять вёсен назад, йыравы складывают песни. А простые куманы рассказывают своим детям об этих подвигах.

Скандалист, поняв, о чём речь, налился краской негодования. Народ же начал откровенно посмеиваться и улыбаться. В упомянутой мною битве Санкур показал себя трусом и сбежал с поля боя. Тогда орда неплохо огребла от молодого Мстислава Давыдовича, возглавившего объединённые дружины Переяславля, Чернигова и чёрных клобуков. Не сказать, что сражение было великим, но токсобичи и шаруканцы сильно пострадали именно из-за трусости ряда лидеров, во главе со скандалистом. Подобное здесь не забывают, как бы старательно товарищи не отбеливали свой имидж.

— В круг! Пусть Тенгри решит, кто из нас лжец и трус! — рычу, глядя в лицо струхнувшего скандалиста.

Водянистые глазёнки Санкура забегали, как у пойманного за руку мошенника. Но тут за него вступился Кеген, изображающий из себя главного миротворца народа сари-куманов.

— Здесь не сход молодых воинов, решивших состязаться в воинской удали. Или ты будешь вызывать на поединок всех людей, не согласных с твоим мнением? Далее последую я? Не много ли на себя берёшь? За нами стоят многочисленные курени и роды. С ними ты тоже начнёшь воевать?

Неплохой ход, даже поддержанный возгласами некоторых присутствующих. Только он был хорош два года назад. С тех пор многое изменилось. Даже самые отбитые вожди давно поняли, что пора объединяться. Другой вопрос, что выбрать хотя бы походного хана в нынешних условиях невозможно. Видит бог, что назови большинство имя Сукхана, я бы с радостью проголосовал за него. Потому что хан шаруканской орды единственный вменяемый политик, заботящийся о людях и о будущем всего народа. Нет ничего плохого в подчинении такому человеку. Чую, что я сам натворю ещё немало бед из-за неопытности и горячности. Но даже его время уже прошло. Сейчас моё имя на слуху у простых воинов, так как давненько половцы не били сильного врага. С учётом того, что в большом походе мы разгромили монголов, то рейтинг вашего покорного слуги в данный момент наивысший. И глупо этим не воспользоваться.

— Трусы! — делаю вид, что искренне возмущён, — Вы недостойны, называться сынами нашего народа!

Сепаратисты сразу отреагировали на обвинения. Кеген с трудом удержал Балчу, схватившегося за кинжал. Санкур же по своей шакальей привычке, что-то выкрикивал благоразумно, прикрывшись соратникам. В этот момент появился один из семёрки, который выполнял отдельный приказ. Он подал условный знак, и заговорщики пришли в движение.

— Мы покидаем курултай, — начал было говорить Кеген, но вдруг захрипел.

Оно и немудрено. Сложно разговаривать с перерезанным горлом. Расправа была молниеносной, и большинство присутствующих только схватились за кинжал, как лидеров сепаратистов и их близких перекололи, как свиней. Тут же раздались крики и звук боя в лагере оппозиционеров. Сейчас их людей и родню уничтожают объединённые отряды моих воинов. Именно моих, а не племенного ополчения разных орд. Я здесь добавил немного коварства. Представители сальцев резали отперлюев с токсоба и наоборот. И всё под приглядом моих ближников. Нет, некоторых персонажей убили кровники, попросившие свершить месть. А так получилось, что между племенами возникла дополнительная неприязнь. И один золотоволосый попаданец является единственным судьёй, который станет разбирать внутренние претензии жителей орды. Теперь больше нет сальцев или шаруканцев. Есть сари-куманы. В перспективе просто единое куманское государство, но не будем спешить. Надо довершить начатое.

Наверное, я единственный из присутствующих хранил полное спокойствие. Даже мои люди и Сукхан с окружением заметно нервничали. Чего говорить о других гостях, попытавшихся покинуть круг, но обнаруживших по его периметру две сотни закованных в броню всадников. Лучшие воины будущей армии сари-куманов сквозь металлические маски взирали на некогда грозных вождей. В свою очередь, ханы и куренные быстро поняли политику партии и перестали дёргаться. Оно и немудрено. На выборы нельзя приносить оружие, кроме кинжалов. Я тоже последовал обычаям предков, только надел свою лучшую кольчугу, спрятав её под халатом.

Тем временем крики в лагере прекратились, и к нам прискакал Тархан. Мрачный ближник просто кивнул и вновь отправился по своим делам. Под гробовое молчание присутствующих, впившихся в меня взглядами, поворачиваю голову к Сукхану.

Правитель Шарукани сначала замешкался, явно удивлённый быстрой расправой, но сразу взял себя в руки.

— Братья, куманы! Давайте продолжим курултай, и не будем обращать внимания на небольшое происшествие. Оно не должно помешать нашей цели. Пусть участь шакалов, предавших наш народ, станет примером для других, — голос хана звучал всё громче и увереннее, — Ведь здесь больше не осталось врагов сари-куманов?

Присутствующие немного затормозили, но сразу начали выражать своё полное согласие со словами авторитетного воина. Кстати, примерную речь Сукхана мы репетировали накануне, только он не ожидал, что я решу вопрос с оппозицией столь кардинально. Но человек давно во власти, поэтому его сложно удивить.

— Если все согласны со свершившейся казнью предателей, то продолжим. Я Сукхан из рода Сарукана предлагаю избрать ханом сари-куманов Алтана сына Басила.

Не знаю, все ли ошарашенные вожди поняли, что речь идёт уже не о походном лидере, а самом настоящем правителе орды. Но никто из них не возражал. А вот следующим всех удивил Мурат. Он, кстати, с упоением втыкал кинжал в Кегена, сначала полоснув того по горлу. Не знаю, чего ему сделал всегда дипломатичный хан. Это не моё дело.

— Я Мурат, потомок великого Сугура, говорящий от отперлюев, поддерживаю предложение Сукхана. Нашим ханом должен стать Алтан!

Здесь народ немного зашевелился. Ведь мой новый ближник заявил свои права на главенство в немалой орде. А на курултае хватало более опытных товарищей, мечтавших возглавить некогда сильное племя.

— Я Изай из рода Боняка, говорю от имени бури. Мой выбор — Алтан сын Басила, — произнёс невысокий воин с обветренным лицом.

Вернее, это потомок некогда великого хана, ведущий себя достаточно скромно. На самом деле ордой бурчевичей формально руководит Сукхан. Я уже сам запутался, где начинаются шаруканцы и заканчиваются бури. А ещё надо учитывать, что в разных ордах живут представители одного рода. Но всё это потом. Смотрю на мнущегося пожилого воина, являющегося авторитетным человеком у токсоба. Даже наглый и отмороженный на всю голову Чутай, не стал лезть вперёд и тоже ждал реакции товарища. Дяденька вздохнул и сделал шаг вперёд.

— Я Кутан из рода Тертер-оба, говорю от имени токсоба. Наш новый хан — Алтан сын Басила.

После того как высказался представитель самого авторитетного рода среди половцев, остальные делегаты также выразили мне поддержку.

В принципе, многие ханы и куренные представляли этот известный род. Тот же Сукхан тоже из Тертер-оба. Но он предпочитал подчёркивать своё происхождение от легендарного основателя столицы куманов.

В этот момент в круг внесли специально приготовленные носилки, покрытые шкурой белого барана. Я чего-то сомневаюсь, что взрослого воина, ещё и в доспехе можно поднять на обычной кошме. Поэтому заранее подготовил столь необходимый имиджевый элемент. Сажусь на шкуру, облокотившись на спинку. Тут же к носилкам подходит шесть вождей и одним махом поднимают их с земли. В этот момент я больше всего молился, чтобы меня не уронили на землю. Вот была бы хохма! Ты тут интригуешь, режешь противников и, добившись своего, становишься посмешищем поданных.

Но народ попался крепкий и спокойно удерживал носилки. А далее пришла пора Дундука сыграть свою роль. Обряженный в роскошную дублёнку с замысловатой вышивкой и малахай из волчьей шкуры, ещё и надевший устрашающую маску, шаман производил мощное впечатление. Думаю, скоро среди наших клерикалов появится мода на новые шмотки. Не просто так мы подбирали одежду нашего баламута. Тянуть Дуун Дуккха не стал и, насладившись удивлённым видом собравшихся, ударил в бубен. А далее зычным голосом, так что слышно было на сотни метров в округе, продекларировал.

— Возрадуемся, братья! Сегодня мы избрали правителя орды сари-куманов. И имя его — Алтан Бури хан из рода Ашина!

Угу. Теперь я хан орды и зовут меня Золотой Волк. Именно так и с заглавных букв. Если не грохнут сегодня же на пиру или в ближайшее время. Вижу, что на лицах некоторых делегатов отображаются различные эмоции, далёкие от счастья.

Но тут помог Чутай. Подошедший к нашей группе воин показал на мешок, обильно сочившийся кровью.

— А что делать с головами предателей? Тела мы выбросим в степь, дабы их сожрали падальщики.

М-да. Это тоже немалое оскорбление и демонстрация силы. Знатных половцев принято хоронить с большими почестями и с весьма специфическим церемониалом. Выкинуть же тела столь известных людей, значит, показать их родне, что ты их не боишься. Более того, подобная участь ждёт всех несогласных или решивших отомстить.

Перевожу взгляд на некоторых делегатов и внимательно их рассматриваю. Постепенно в кругу воцарилась тишина, нарушаемая возгласами людей из становища. Ханы, авторитетные воины и куренные дрогнули. Только сейчас многие из них осознали, что времена действительно изменились и половецкая степь более не будет прежней. И уже поздно чего-то менять. Шанс уйти в свои кочевья получат не все. Я ещё проведу дополнительные беседы с утверждением кандидатов, достойных получить право на жизнь.

Ощущаю, что Волчица со мной! Как и многочисленные предки, с радостью наблюдающие за поползновениями внучка заявить о себе. Это придаёт дополнительные силы! Великая Мать и былины герои со мной! А значит, всё у меня получится!

— Головы на колья, которые надо воткнуть на въезде в город. То же самое проделать с роднёй и ближниками этой падали, — приказываю довольному Чутаю, — Враги и предатели должны знать, какая судьба их ждёт. А теперь все на пир!

Глава 15

— Они не простят. Уже пошли нехорошие разговоры. Только более умные сдерживаются. А дураки мелят языком, опившись вина, которым ты обильно угощал гостей, — произнёс Сукхан.

После трёх дней праздников, связанных с выбором хана орды сари-куманов, нам удалось поговорить с хозяином Шарукани. Встреча произошла в моей усадьбе, где было более или менее спокойно. Многие половцы решили продлить своё пребывание в городе, а иные вообще предпочли перекочевать из своих мест. Поэтому город продолжал бурлить, несмотря на подступающие холода. Я не мелочился и предлагал отдельным семьям и небольшим куреням под мою руку. Людей ждало расселение на землях, откуда нас в последние годы вытесняли бродники. Собственно, вокруг каждого захваченного городка и крупного посёлка теперь будет небольшое кочевье. В обязанности степняков входит прикрытие горожан и будущих землепашцев, которые тоже активно вербовались в данный момент. Распахать большие участки целины не получится, но обеспечить зерновую и овощную независимость нам вполне по силам.

И это только малая часть свалившихся на мою голову проблем. Благо, что два года после появления в этом мире я не только воевал, но и готовил кадры. А ещё обдумывал планы развития недавно образованного государства. Главной проблемой мне виделось формирование вменяемого чиновничьего аппарата. И здесь пригодился опыт Али Газневи, фактически, руководившего целой провинцией в Хорезме. Ещё в Хорасане я поручил ему подбирать людей и начать их обучение. Перс немного покочевряжился, но было видно, что он не прочь стать главным визирем. При этом никто не освобождал его от создания куманского алфавита, который уже активно осваивали будущие степные бюрократы.

Трудности в этом деле ещё раз убеждали меня, что Чингис никогда бы не смог создать устойчивое государство без помощи извне. Собственно Монгольская империя и выросла на киданьских дрожжах. Но сейчас речь не о восточном враге. Повезло, что мы не столкнулись с трудностями перевода. Большинство неофитов и их учитель являлись персами или жителями Хорезма, более-менее владеющим туркменским языком. Отличия куманского и огузского диалекта тюркского пока не так сильны, поэтому людям было легко перейти на нашу речь. С письменностью оказалось сложнее, но это вопрос решаемый. Освоить кириллицу и латиницу после арабской вязи гораздо труднее, нежели выучить язык.

А ещё мне нужна бумага, выпуск которой необходимо наладить в следующем году. Захваченных в Хорасане запасов надолго не хватит, а моя амбициозная программа по обучению чиновников, куманской знати и ремесленников, требует её просто в нереальных количествах. Про обучение подмастерьев и толковой молодёжи пока молчу. Думаю, на первых порах обойтись дощечками и мелом.

Ну, нет у меня ресурсов на образование, так как надо совершать промышленную и сельскохозяйственную революцию в отдельно взятом регионе. А ещё необходимо разбираться с недовольными, коих тоже немало. О них и начал речь Сукхан, когда мы засели в моём кабинете, попивая чаёк.

— Заговорщиков уже ждут мои люди, — решаю развеять опасения хана, — Мы не спали эти три ночи и внимательно изучали возможных врагов. Поэтому всё обговорено, и судьба мятежников решена. Да и люди, которые займут их места, уже назначены.

Сукхан уже не удивлялся подобной жёсткости и цинизму. Он просто вздохнул и поднял другую тему.

— Мало того, что ты перебил немало сильных вождей. Так и у меня людей уводишь. Вот скажи, как мне справляться без Кораза? — сварливо произнёс собеседник, — И ладно бы только он!

Да, я умыкаю родного брата хана, решив поручить ему командование южной частью орды. В следующем году там начнётся возведение нашей столицы. Думаю, она расположится примерно в районе Ростова-на-Дону моего времени. Тана станет крепостью, перекрывающий доступ к руслу великой реки. Адамах же будет нашим промышленным центром. Там засядет Ораз, двоюродный брат нашего главного обозника. Сам Буран ни в какую не захотел переходить на гражданскую должность. Ещё и устроил мне настоящую выволочку, ткнув носом в неспособность организовать долгий поход. Вот такие у меня подданные. А ведь есть ещё Тамызак, отказавшийся от более спокойного места, выбрав туристическую поездку по древнерусским городам. С Бурче предстоит отдельный разговор.

— А кого я должен назначить для столь важного дела? — задаю хану резонный вопрос, — Сам рассказываешь про недовольных и предателей, готовых нарушить данное слово через три дня, как они его дали. Только убогие ещё не поняли, что я буду преследовать их хоть до Венгрии или Булгара, но отомщу. Всем несогласным предоставили возможность откочевать к лукоморцам или на Терк-су, где достаточно земель. Что касается твоего брата, то надёжных и толковых людей просто нет. Даже ближники не хотят слушаться и бредят ратными подвигами. Почему-то никто не желает понять, что для победы на поле боя необходимо основание, с которым пока слабо. Времена, когда орда могла задавить числом любого врага, давно прошли. Мы и ранее не могли брать крупных городов, так чего говорить про нынешние дни. Да и весной кочевья куманов беззащитны против удара подготовленного врага. Благо мне удалось изучить способы войны наших врагов и привезти просто бесценных мастеров. И через несколько месяцев мы начнём лить свой металл. А вопрос с недостатком овса для лошадей начнёт решаться только в следующем году. Но для этого нужны управляющие. Поэтому я буду отнимать у тебя самых умных. И это ещё не всё.

— Сугров и Балин? — сразу понял Сукхан, — Но зачем переселять целые города? Это напоминает трусость! Ведь над нами будут смеяться эти шакалы — чёрные шапки!

Вроде опытный правитель, но не может переступить через некоторые табу. Начинаю снова объяснять очевидные вещи.

— Сугров и Балин расположены на левом берегу Оскола и в тёплое время лишаются водной преграды, которая есть у Шарукани. Клобуки могут неожиданно приближаться к нашим городам и нападать на их окрестности. Ещё учитывай, что оба города так и не восстановились после разорения монголами. Но нам приходится оттягивать немалую часть людей, чтобы защищать подступы. Да и нельзя их назвать даже посёлками. Кроме старого вала, там нет иных укреплений. Зато в окрестностях по старой привычке скапливается немало людей, становящихся жертвами разбойников. Поэтому давно пора переселять народ. Большая часть уйдёт на юг, там и пастбища лучше. А на севере оставим просто заслоны. Остальных переселим на правый берег и в Шарукань.

— Но мы оставляем свои земли! — не соглашался Сукхан.

— Хорошо. Пусть желающие останутся в своих кочевьях. Но эти два городка нам более не нужны. Северным центром орды остаётся Шарукань, а южной станет Адамах и новая столица, — соглашаюсь с ханом.

Я же не идиот оставлять огромные земли и отличные пастбища. Но просто позарез нужны люди, которыми надо насытить опустевший юг. Есть ещё немало бродников, большую часть которых мы выселили из их посёлков. Но их лучше держать под надзором. Поэтому им предоставлено право жить в Шарукани. А ещё немалое их количество будет строить новую столицу и поселиться там. Есть у меня планы по восстановлению Белой Вежи, окончательно добитой ещё половецким ханом Аепой. Тоже странный фрукт. Ну, захватил ты русскую крепость, так оставь её себе и развивай, как сделал Святослав, отбив её у хазар. Так, ведь нет — надо всё разрушить к чертям собачьим. А вот бродники воспользовались удачным географическим положением бывшей хазарской, а затем русской крепости. Теперь ею займусь я. Заодно вернём ей прежнее название Шаркел. Далее основательно перемешаем население, и получится многонациональный опорный пункт с удобным шляхом до Волги. Такие у меня наполеоновские планы, от которых пухнет голова и пропадает аппетит.

Что касается части куманов не желающих уходить, то пусть остаётся. Только торговым центром теперь будет строго Шарукань, хватит дробить экономику. Здесь же будет постоянное представительство булгар, которые уже закидывали удочку насчёт Таны. Мол, устье Дона им тоже интересно. Кто против? Вот отстрою новый город и создам целый купеческий квартал, только без всяких извращений вроде собственного законодательства для пришлых торгашей. Хрен им, а не магдебургское право.

— Как назовёшь новый город?

— Шамал, другого имени у него и не может быть.

Сукхан понятливо закивал, а у меня комок подступил к горлу. И тут же на помощь пришла Волчица, будто уткнувшись в мою щёку тёплым носом. Отчего сразу стало легче и спокойнее на душе. Да, у меня будут ещё потери, но надо двигаться дальше, ибо враг не дремлет.

* * *

Следующий разговор состоялся через три дня и был гораздо более бурным. Вот от родного дяди я точно не ожидал подобной подлянки. Вернее, всё к тому шло, но были надежды уговорить упрямца.

— Я ещё не так стар, чтобы просиживать жопу на любимых тобой подушках! — возмущался воин, — И кто будет удерживать молодых балбесов от глупых поступков? Или если ты стал ханом, то это прибавило ума твоей пустой голове?

Ну, опыт предков неплохо мне помогает. Только я побаиваюсь рассказывать об этом дяде. Хотя, он видит некое несоответствие и излишне быстрый прогресс меня как военачальника. Потому и злиться, пытаясь опекать своего лучшего воспитанника.

— А кто будет готовить молодёжь? Тамызак тоже собрался на север, как и Санжар. Про кровных братьев я уж молчу. Ведь без них у меня ничего не получится, — громко произношу последние слова, зная, что Карча сидит и подслушивает за дверью, — Только никто не хочет понять, что в предстоящем походе нам не нужно много конницы и тем более тяжёлой. В первую очередь мне необходима пехота, лучники и обслуга для баллист с прочими мастерами. Я не помню, чтобы ты или иные воины умели мастерить лестницы или строить осадные башни.

Решаю немного поддеть родича. Но Бурче уже успокоился и взирал на меня фирменным ироничным взглядом.

— Готовить молодых будет Яраш, — дядя назвал ожидаемое имя нашего лучшего наставника.

Так получилось, что один из десятников, отправившийся с нами в Хорасан, проявил поразительные педагогически способности. Постепенно текучка по подготовке тяжёлой конницы и её взаимодействия с легковооружёнными всадниками стала его стезёй. Бурче осуществлял общее руководство, больше сосредоточившись на индивидуальных занятиях со мной и ближниками. А обычно молчаливый токсоба оброс помощниками, креативно переработал мои предложения по упражнениям и тренировочным снарядам, став готовить новичков.

— Ещё дома остаётся немало раненых воинов, которым лучше отлежаться. Они помогут Ярашу. Да и дружинники Сукхана ныне твои люди, их готовить легче. А далее более опытные воины помогут новичкам, — уже спокойно произнёс Бурче, — Ты не переживай, ведь я уже целый месяц работаю над этим. После возвращения мы получим не менее семи сотен панцирников и около трёх тысяч воинов в хороших, но более лёгких доспехах. Не знаю, сколько людей монголы приведут на Яик, но надо учитывать, что они сейчас заняты ханьцами. Значит, в войске восточников будет похожее же ядро для решающего удара, которое может смять любое построение кимаков. Остальные — обычные степняки в халатах вместо кольчуг, вооружённые дрянными луками. Часть из них просто захватят по дороге или пообещают глупым пастухам несметные богатства. А далее сделают их них мясо или как они называют — хашар.

— Плохо, что сами кимаки давно не воевали, — продолжил дядя после небольшой паузы, — Мелкие стычки не в счёт. Люди Бачмана, которые должны привезти невесту, скоро прибудут. Поэтому надо попросить, чтобы весной они прислали своих десятников и старших. Это ты хорошо придумал, когда мы плотно занимались с небольшим количеством опытных воинов, а те передают знания новичкам. Так можно хоть немного обучить войско кимаков. Твой кидань говорил, что год у нас ещё есть. Но далее ты мыслишь неверно.

— Почему?

— Нельзя ждать удара. Надо самим выдвигаться на восток и встречать монголов как можно дальше от наших кочевий. Они не могут взять с собой много провизии и корма для хороших коней. Значит, враги будут грабить кочующие на их пути племена, и рассчитывать на скот кимаков. Думаю, среди наших восточных братьев хватает предателей, ждущих прихода войск Чингиса. Ты же сам убедился, что их шпионов хватает и в наших кочевьях, — Бурче напомнил про двух человек, у которых были найдены пайцзы, — А Яик ближе к монголам чем Дон. Поэтому не будет у тебя спокойной жизни в городе. По возвращении с Руси нам придётся идти за Атал и помогать Бачману. Далее, надо создавать становища, которые ты называешь базами, размещать там скот, провизию и зерно. И так шаг за шагом двигаться на восток. Заодно пора потеребить булгарских торгашей. Коли они не смогут выставить достойное войско, то пусть уже сейчас начинают помогать давить враждебных кимаков и готовиться поставить провизию.

Да думал я об этом! Это ведь оптимальный план. Но тогда придётся переложить развитие экономики орды на других людей. При этом половина из них для меня пока загадка и неизвестно чего они здесь нарешают. А с другой стороны, я же не могу разорваться. И люди для основных проектов подобраны достаточно компетентные. По нынешним временам, некоторые из них вообще элитарные специалисты. Это я про Аль-Бухари, которому предстоит создать целую медицинскую отрасль с нуля. Или тот же Пужоль с Барона. Одному предстоит построить в голой степи металлургический центр, а второму будущий мегаполис.

И насчёт большого города я не шучу. Мы изначально планируем строить с размахом. Благо пока огромные стены для будущей столицы не нужны. Местные враги просто не располагают такими ресурсами, чтобы привести к устью Дона серьёзные силы. Для этого должны объединиться все южнорусские княжества, что практически невозможно. Или наши степи захочет посетить с дружеским визитом венгерский король Андраш II. Но в этом случае ему тоже необходимо договариваться с различными отморозками вроде Мстислава Удатного, с которым он воюет уже лет десять подряд. Да и западная часть половцев в лице бужских кунов, лукоморцев и крымских куманов весьма агрессивно настроена против венгров, постоянно лезущих в их дела и, фактически, выбивших наши племена из-за Дуная.

А других противников у нас нет. Как нет смысла лезть в недавно ограбленную степь с большим войском. Ведь любой поход должен иметь под собой грамотное обоснование. Это либо материальная заинтересованность или наказание обнаглевших соседей. Брать у нас нечего. Вернее, предполагаемая добыча не стоит расходов на гипотетический поход. А насчёт угрозы с севера, то её почти нет. Это ранее авторитетным товарищам вроде Владимира Мономаха или Святослава Всеволодовича надо было показать, кто в доме хозяин. Сейчас же всё понятно. Половцы используются как наёмники и вспомогательные войска. Никаких амбициозных планов у наших ханов нет. Им бы отбиться от регулярных набегов клобуков и своих же собратьев.

Мне же так хотелось провести хотя бы пару месяцев в Адамахе и надавать советов каталонцу, как правильно плавить сталь. Или поучить ломбардца строить многоэтажки типа «хрущёвок». Ха-ха.

На самом деле я неплохо помог металлургу, подкинув в его команду несколько толковых мастеров, вывезенных из Хорезма. Да и схему домны Жорди одобрил. Но пока Пужоль решил пойти проторённой тропой, сделав несколько улучшений, заимствованных у персов. То же самое касается архитектора. Он с энтузиазмом одобрил мой размах, включая строительство водопровода и канализации для центрального квартала. А вот в остальном предложил урезать осетра. Но идея генерального плана города и невозможность всякого самостроя, вызвала у фортификатора бурный восторг. Были у меня и разные мелкие предложения вроде общественных колодцев и мощения улиц, на что мастер взирал с добродушной усмешкой. Не надо думать, что предки были глупее. Всё они умеют, но вопрос упирается в рациональность.

Те же европейские города были банально ограничены бюджетом. Ну не было у людей возможности построить город вроде древнего Рима. Оттого и скученность с теснотой, приведшие к чудовищным эпидемиям. У нас пока стена не планируется, что предполагает определённый простор. Но опять же, я запретил строить дома с огромными садами. Для богатых хватит небольшого подворья с хозяйственными постройками. Средний класс будет жить в двух- и трёхэтажных домах. На первых этажах будут магазины и прочие цеха. Грязные и шумные производства мы вынесем в отельный квартал. А ещё в городе запланированы несколько парков, большая площадь, храм Тенгри, библиотеку, школу, театр и добротный рынок. Вот только беднота в мои планы не входит. Наёмные рабочие с семьями поселятся в специальных общежитиях. Куманы вообще в массе своей будут жить за городом, за исключением знати. И никаких трущоб!

Грустно вздыхаю, понимая, что прогрессорствовать мне не дадут. Придётся ехать воевать, а вернувшись снова идти в поход.

После дяди у меня сразу две встречи. Сначала на огонёк зайдёт Гуслия, который сейчас испытывает баллисты и строит образцы осадных башен. На завтра у нас намечена тренировка по штурму предполагаемой крепости. В пяти километрах от Шарукани разбит лагерь подготовки, где тренируются неофиты. Заодно рядом возведены муляжи стен, которые мы будем штурмовать. Подготовка ко всему этому отнимает множество сил, зато приносит удовлетворение. Позже ко мне завалится Буран и начнёт грузить деталями предстоящего похода. Обозник — человек жутко занудливый, но предусмотрительный. И такой график у меня будет в ближайший месяц.

Но ведь хочется вскочить в седло и погнать Карабаша в степь! Просто проскакать километров пять и ни о чём не думать. Но, покой нам только снится.

Глава 16

Стараюсь сдерживать эмоции, ведь родичи правы. Да и насильно мил не будешь. Сохранились у меня ещё остатки воспитания из XXI века, потому такая реакция. Несмотря на то, что я здесь уже достаточно пролил кровушки и натворил иных дел, интеллигентское нутро иногда лезет наружу.

А дело весьма простое. Черниговцы отказались отдавать за меня свою сестрёнку Веру. Да и сама она ворвалась в зал, где мы сели за стол, и выдала: «За поганого замуж не пойду, лучше удавиться!». Девица за два года расцвела и стала настоящей красавицей, по местным меркам уж точно. Огромные глаза метали молнии, а толстенной косой, которой она махнула, развернувшись, можно перешибить шаолинского монаха. Помнится, смотрел я смешной фильм в прошлой жизни, где китаёса филигранно орудовал волосами, к которым была прикреплена какая-то железяка. Я нынешний просто не подпустил бы к себе подобного клоуна, ткнув его копьём. А на дистанции просто застрелил, как куропатку. Но сейчас речь не о китайском кинематографе.

— Дабы не нарушать слово, мы отдаём за тебя родственницу нашу Анну, дочь двоюродного брата отца от княжны Мещерской. Сам Изяслав сгинул в походе на переяславцев, а мать померла вторыми родами, — продолжил дипломатические увещевания Андрей Черниговский, — Аннушка мне аки родная и воспитывалась нашей с Гавриилом матерью.

Угу. Вместо русской княжны мне подсовывают какую-то марийку или кто она там. Оно и понятно. Насколько удалось установить, в русской истории ранее был только один брак княжны из Рюриковичей с половцем. Обычно, это обратный процесс и дочки ханов с радостью едут к своим более цивилизованным женихам. Я снова припомнил, что мать Александра Невского, родившегося шесть лет назад, внучка хана Котяна. А у главного русского отморозка Мстислава Удатного — жена тоже половчанка. Сам же психованный Славик выдал одну дочь за будущего гарного и культового для всех селюков князя Даниила Галицкого, чей сын вскоре должен появиться на свет. Это тот фрукт, в честь которого назвали Львов. А вторая его кровинушка и есть Ростислава — мать Невского. При этом родственные связи не мешают князьям воевать друг с другом, заодно приглашать на разборки степную родню. Можно и самим сходить в набег на какого-нибудь обнаглевшего хана или натравить на него чёрных клобуков. Вот так и живём.

С другой стороны, мне важен союз с освоившимся на престоле Ольговичем, за которым стоял немалый клан, разбросанный по всей Южной Руси. Это, когда у Андрея с Гавриилом были контры с переяславской братвой и новгород — северскими сепаратистами, Рюриковичи спокойно взирали на замятню. А ныне черниговская земля находится под одной рукой, что редкость по нынешним временам. И местный князь сразу стал авторитетом.

Переяславцы наголову разгромлены, чему поспособствовал набег на чёрных клобуков, учинённый Сукханом. По моему наставлению, конечно. Шакалы тогда не смогли прийти на помощь своим хозяевам, ещё и сами драпали вплоть до стен Лукомля. При форсировании Сулы чёрных шапок полегло поболее, чем на полях сражений. И сейчас можно смело заявлять, что атакующий потенциал Переяславского княжества близок к нулю. Что гарантирует неприкосновенность северных границ моего государства.

Мстислав Глебович — князь Новгород-Северский погиб в битве у Чернигова, а его семья выслана во Владимир. А на престол второго по величине города черниговской земли сел мой дружбан Гавриил. Более того, успокоился даже Олег Курский — один из главных склочников земли русской. Правда, предварительно ему наваляли рязанские соседи. Вот потому этот отморозок договорился с Андреем о династическом браке. Курск сохранил определённую независимость, но теперь рьяно поддерживает будущего свояка. А его малолетняя дочь Мария передана на воспитание в Чернигов, что весьма грамотный ход со стороны последнего. А ещё Олег прекрасно понимает, что от его южного форпоста городка Оскол до Шарукани километров сто пятьдесят. И мы можем в любой момент прийти в гости.

В общем, я сам стал заложником собственных манипуляций. Ведь основным планом было создание сплошной полосы земель межу ордой сари-куманов и Смоленском. И он даже перевыполнен. Следующим этапом должно стать поглощение моим дедом полоцкого княжества, попавшего под двойной пресс со стороны литовцев и крестоносцев. Там сейчас правит Святослав Мстиславович, посаженный на престол моим двоюродным дедом. Но его креатура попала под влияние упомянутых литовцев во главе с Мингайло. Вместе с ними полочане недавно ходили против Новгорода.

У меня же сейчас просто нет пространства для манёвра. Отказать черниговцам тоже нельзя. Дедушка Мстислав Смоленский подобного афронта не поймёт. Он же через меня породнится с Андреем. Хотя мы и так все родственники. Короче, я сам запутался, но жениться надо. Ещё мне понятна позиция Рюриковичей. За всю историю русско-половецких отношений только одна княгиня вышла замуж за половецкого хана Башкорта. Да и то это была вдова князя Черниговского, хотя и внучка самого Мономаха. В остальном, русичи брали в жёны половецких девушек. Это вам не чернильницы моего времени ведущие совершенно беспутную жизнь.

Грустно вздыхаю и произношу.

— Она хоть не страшна как смертный грех? И не тупая, как полено?

Услышав подобные слова, Андрей Черниговский сначала покраснел. Я уж думал, что родич обиделся. Но тут он заржал аки конь, в чём был поддержан Гаврюшей, который чуть ли свалился под стол.

— Нет, Анна — пригожа. Ещё умна, наверное, даже слишком. Я сам иногда её побаиваюсь, чего-нибудь скажет такое, а оно потом сбудется. Так что не переживай, стерпитесь и слюбитесь, — успокоил меня князь, вытирая проступившие слёзы.

— Тогда наливай, чего сидеть на сухую, — произношу в ответ, и к нам тут же метнулся виночерпий.

Вернее, это скорее медочерпий. Из-за захвата Константинополя франками и нарушения привычных торговых связей вино сильно подорожало и стало редкостью. Тут ещё подоспели монголы и очередная замятня. В общем, на Юге Руси пока импортозамещение. И не сказать, что это плохо. Чем глотать всякую кислятину и изображать сомелье, лучше выпить мёда. Это вам не шмурдяк из «Пятёрочки», а напиток десятилетней выдержки.

У нас сейчас небольшой перекус, ибо основной пир состоится позже. Это будет помесь помолвки и пьянки, куда приглашены лучшие люди с обеих сторон. А пока мы подняли изящные кубки персидской работы, которые я подарил Андрею. Князю они до того понравились, что он решил опробовать их немедля.

Здравое предложение, ибо надо срочно выпить. Чего-то меня малость затрясло перед первым свиданием с невестой. Может, сбежать пока не поздно? Типа мне надо срочно в Смоленск, пока дороги позволяют. Хотя февраль на дворе, до распутицы ещё месяц. На обратном же пути всё равно придётся жениться. Ведь после окончания похода намечена свадьба, к которой здесь будут готовиться. Вон на помолвку должен приехать Олег Курский с сыновьями, и даже Юрий Игоревич — младший брат Ингваря Рязанского. Бывшее Муромо-Рязанское княжество вынуждено балансировать между двумя силами. С одной стороны, мощный Владимир, который при этом нагло отжал себе Муром. Вернее, посадил там своего князя. А с запада и юга вдруг образовался альянс Чернигова, Смоленска и степи. И рязанский князь благоразумно начал прощупывать почву для присоединения к нашему союзу.

Блин, снова политика и даже за пьянкой приходится прокручивать в голове многоэтажные расклады. Я даже завёл специальный блокнотик, где записал всех влиятельных Рюриковичей и альянсы, в которые они входят. А то голова пойдёт кругом от количества одних только Мстиславов.

— Давай повечеряем вместе, — предложил Андрей, — Заодно познакомитесь с Анной. Что вроде неверно и бабы должны знать своё место. Но сам понимаешь, как оно может быть.

Так, он намекнул на недавнюю грозу в лице собственной сестрёнки, бросив опасливый взгляд на дверь.

— Согласен. Я заодно приготовлю всем подарки, особливо невесте. Да и вас есть чем порадовать, — отвечаю, мысленно смирившись с женитьбой, и переворачиваю пустой кубок на стол.

* * *

— Сколько? Да это же треть от выкупа, что мы взяли с венецианцев, — быстро делаю расчёт в голову, — Получается двести двадцать марок серебра!

После озвучивания суммы, присутствующий при разговоре Буран поперхнулся кумысом. Сидевший рядом Бурче от души хлопнул обозника по спине, отчего тот чуть не грохнулся носом в стол. Несмотря на невысокий рост и общий якобы хлипкий вид, удар у дяди, будто конь лягнул. Потираю ушибленную руку, по которой он недавно заехал дубиной, обзываемой тренировочным мечом. А ведь на мне была кольчуга и ватный халат.

Хрюкнувший было Дундук, испуганно замолчал и попытался восстановить дыхание. Ибо Бурче задумчиво посмотрел на шамана, явно примеряясь выбить дух и из него. Вернее, помочь справиться с кашлем.

Причина удивления была простой. И сейчас она сидела напротив нас. Правильнее использовать множественное число. Мастер Димитрий и отданные ему на обучение Улак, оказались в Чернигове. Вернее, они были вынуждены бежать из Киева, спасаясь недобросовестных конкурентов. За два года грек неплохо так развернулся и создал целую отрасль промышленности. Если так можно обозвать зачатки только появляющихся цехов.

Плюс, он решил выйти на совершенно иной уровень. Вилки, зубные щётки и пуговицы стремительно завоёвывали Русь и уже вышли за её границы. А потом киевские денежные мешки, не удивлюсь, если при полной поддержке окружения князя, решили отжать прибыльный бизнес. Сначала мастеру начали повышать цены на сырьё, затем прибавились дополнительные поборы. Сейчас Великий князь Владимир Рюрикович больше занят польскими делами и находится в походе. Вот в столице Руси некоторые товарищи проворачивают тёмные делишки. Это хорошо, что в Киеве действует наше представительство, которое возглавляет Коркут. Оно и помогло братьям куманам. Кстати, увечный воин тоже прибыл в Чернигов.

Что касается мастера, то ему предложили за выкуп цеха какие-то копейки. Опытный грек не стал дожидаться того, как его выгонят из города без штанов. И предпринял ответные ходы. Деньги он отвёз на смоленское подворье, а далее забрал семью, Улака с ещё несколькими учениками и слугами, Димитрий уехал в Чернигов. Отсюда он хотел выдвигаться в Шарукань и, к счастью, встретил наше войско. Из положительных новостей, если так можно выразиться, можно отметить, что грек не начал производство ножниц и счёты. Значит, ещё принесут мне немало прибыли. Хотя мастер закупил материал и начал строить станки собственного изобретения. Об этом он сейчас и говорил, потерянным голосом.

— Прости, хан. Поторопился я и вёл себя слишком самоуверенно. Надо было сразу хватать деньги с людьми и быстрее бежать. А ведь меня предупреждали умные люди. Я ещё и материала закупил, чуть ли не на год вперёд. И механизмы эти, которые отняли серебра немерено. Готов понести любое наказание, только прошу семью и учеников моих пощадить.

Он это серьёзно? Да в эти времена такие мастера на вес золота! Приди он в наши степи голый и приведи с собой десяток иждивенцев, я бы выполнил все его условия. Лишь бы быстрее наладил производство. А Димитрий умудрился развить мои теоретические выкладки, создать целый производственный комплекс и обучить людей. Да его награждать за это надо. Ещё грек заработал более пятидесяти пяти килограмм серебра, если я верно посчитал. Плюс вывез часть станков, а закупленное сырьё также оставлено на хранение у надёжных людей. Дело в том, что хороший металл, из которого изготавливалась продукция, тоже редкость по нынешним временам. Ничего, своё мы заберём, а излишне наглых дельцов укоротим на голову.

— Коркут, — обращаюсь к воину, явно находящемуся не в своей тарелке, — В Чернигове собралось немало сари-куманов, кто до распутицы хочет вернуться в родные кочевья. Твоя задача — сопроводить мастера и его людей до Шарукани. Там сдашь его Оразу и обратишься к Сукхану. Он объяснит тебе, что нужно делать дальше.

К зиме здесь действительно собралось много степняков, которые задержались с возвращением домой. Здесь в первую очередь купцы, выздоровевшие воины из охраны караванов и посланники разных куреней. Вот я и хочу сформировать из них отряд и отправить его на юго-восток. А что касается персонально Коркута, то он получит повышение. Мы решили открыть в Киеве постоянное посольство, а в Чернигове представительство. Вот увечный воин и станет послом в столице Руси. Вторым дипломатом будет Инал, ранее управлявший моей усадьбой. Уж больно хорошим и продуманным хозяйственником он оказался. Плюс не дурак и знатного рода. Просто его курень разгромлен в последних войнах, вот воин и оказался на распутье. А мне здесь нужен толковый человек, который наладит не только постоянную связь с союзниками, но и будет помогать нашим купцам.

Придётся ставить ещё форпост на Днепре, около порогов и продумывать маршрут. Но это дела ближайших лет. Для начала не мешает наладить производственную базу, заинтересовать потенциальных покупателей ассортиментом и договориться с лукоморцами. Последние, по данным разведки, изрядно напуганы моим возвышением, и судорожно ищут варианты усиления. Эх, мне бы вместо похода на север совершить рывок к Днепру.

Взять Олешье, где окопались приднепровские бродники, платящие дань западным куманам — не проблема. Также спокойно можно отжать пороги. Там сейчас кочевали отколовшаяся от бурчевичей орда, возглавляемая сыновьями хана Изая. Наследники пошли не в боевитого папашу, а больше грызлись между собой из-за денег, выплачиваемых купцами за волок. Да и немалая часть днепровских половцев ушла воевать по призыву Удатного. Не простят мне в степи подобного коварства, ибо вожди лукоморцев заручились поддержкой Сукхана на время похода. А ещё они наша самая близкая родня, ведь среди лукоморской орды до трети куреней — выходцы из бурчевичей и шаркунцев. Придётся действовать тоньше и истратить на поглощение соседей чуть больше времени. Я бы обошёлся малой кровью, вырезав излишне наглую верхушку. Но меня не поймут даже ближники.

Ладно, пока действуем по первоначальному плану. Зато хоть деньги неожиданно появились. Надо только вытащить их из Киева.

* * *

Точёный профиль, немного резковатые черты лица, задорно вздёрнутый носик, выбивающиеся из-под кокошника каштановые волосы и изумрудные глазищи. Это первое, что я увидел, зайдя в горницу, где уже собралось княжеское семейство. Во главе стола расположился Андрей, а по его правую руку сидел Гавриил. Слева разместились мать и жена князя. А также Вера с Анной.

Мне с Бурче сразу указали место рядом с Гаврюшей. Какого же труда мне стоило не крутить головой, дабы снова поймать взгляд двух зелёных омутов, в которых я готов тонуть снова и снова.

В общем, пропал Серёга. Извините, хан Алтан. Кстати, именно после встречи с Анной я понял, что меня окончательно оставила прежняя жизнь и Василиса, чей образ стал каким-то размытым. Пытаюсь вспомнить лицо своей невесты из XXI века и не могу. Может оно и к лучшему? Хватит жить прошлым и мучиться.

Само сватовство прошло достаточно быстро. Жених и невеста согласны, хотя увидели сегодня друг друга первый раз. Так чего разводить канитель? За Анну говорил сам Андрей, а за меня согласие промолвил Бурче, как старший родич. Вот и всё. Далее женщины покинули горницу, а мы засели бухать, простите, пировать.

Под добродушные подколки Рюриковичей я пытался прийти в себя, но получалось плохо. Уж больно сильное впечатление на меня оказала девушка, будто обухом по голове ударили. Выпив кубок мёда, и немного отдышавшись, начинаю анализировать ситуацию. А то вроде вчера пылал страстью к Вере и сразу такой поворот. Так, на контрасте между двумя девушками всё и сработало!

Родная сестра князя — девица яркая, никто не спорит. Вот только она больше соответствует стандартам местной красоты. Росту она невысокого, с потенциально пышными формами. А после родов велика вероятность, что Вера сильно раздобреет. По нынешним традициям — мечта поэта. Анна же повыше, более тонкая в кости и не такими выпирающими формами, как кузина. Она более похожа на моих современниц, потому я и запал. Ещё и походка, как у хищной кошки! Когда дамы дефилировали на выход, я просто не мог оторвать глаз от избранницы.

А ещё в её глазах не заметно никакого смирения. Чую, что характер у Анны если не стальной, то весьма непростой. Та же Вера помягче, несмотря на импульсивность. Чую, что семейная жизнь у меня будет интересной. Если вернусь живым из похода, конечно.

Глава 17

— Забавная у тебя дружина, Юрий. Ладно, разные степняки и мурома. Но увидеть здесь франков и тем более магометан, я не ожидал, — князь принципиально использовал моё имя, полученное при крещении.

А он сдал за прошедшие два года. Это я про своего двоюродного деда Мстислава Смоленского. Сколько ему сейчас? Думаю, под семьдесят. Он и раньше был седой аки лунь. А сейчас кожа ещё сильнее обтянула лицо, заострив черты. Проступившие пигментные пятна на руках дополняли картину дряхлеющего человека. Но может, физических сил князю уже не хватало, то дух его был непоколебим. Как и желание сражаться.

Наш караван без особых проблем пересёк границу княжества, где нас покинул черниговский отряд сопровождения и встретили уже смоляне. Повезло, что погода была ещё морозной и дороги не раскисли. С небольшими трудностями, но мы добрались до одного из центров Руси. Сейчас именно здесь и во Владимире сосредоточена власть над огромным и некогда единым государством. Только проблема в том, что «мономашичей», то есть владимирцы, много и они оплели своей паутиной почти все княжества. А «ростиславичи» смоленские, в последнее время начали сдавать позиции. Нет, они ещё сильны. Только среди князей из этой династии отсутствуют яркие личности, вроде моего деда. Забавно, но смоленская династия тоже происходит от Владимира Мономаха. Только надо как-то разделять две ветви одного древа.

Нас расположили недалеко от города на правом берегу Днепра. По своей традиции мы разбили лагерь, огородившись повозками и частоколом. Большая часть воинов предпочитала жить в юртах, вокруг которых и был выстроен аналог каструма. Я же с частью дружины и обслугой будущих метательных машин, расположился в обширной усадьбе, ныне пустующей. Места здесь глухие, оно и к лучшему. Незачем мозолить глаза разведчикам. В хорошо поставленную шпионскую сеть наших будущих противников я не верю. Но нам придётся идти через Полоцк, где войско увеличится за счёт дружины тамошнего князя. Поэтому информация о готовящемся походе уже распространилась. А вот помогать врагам знаниями о наших силах, совершенно ни к чему.

Князь вызвал меня на встречу через три дня после прибытия. Само рандеву происходило без лишних свидетелей на похожей усадьбе одного из смоленских бояр. Официальная часть, включая пир с союзниками, будет немного позже. Я бы вообще обошёлся без неё, в чём меня поддержал Мстислав. Но небольшая пьянка в Полоцке необходима, ибо политика. Кроме деда, на совещании присутствовал его младший сын Ростислав, единственный его потомок мужского пола. К сожалению, старшие дети князя погибли в молодости, не оставив ему внуков. Потому мой план ныне зависел от этого сорокалетнего мужа, кстати, наполовину половца, ведь его мать являлась дочерью хана Толуя.

Сам Ростислав сейчас находится при отце и не имеет вотчины. Мстислав постепенно готовит сына в качестве будущего единоличного правителя всего Смоленского княжества. А вот дети Ростислава пока тренируются на более мелких городах. В Дорогобуже стол держал его сын Глеб, в Белом сидел Михаил, в Можайске Фёдор, а в Вязьме младший Константин. Вскоре они должны привести свои дружины, кроме самого молодого, а затем мы по Каспле двинемся в Полоцк. Вернее, большая часть пойдёт вдоль реки, а припасы, обслуга и часть воинов поплывут на ладьях.

Значит, с патриархом не получилось? — тем временем переспросил князь, ибо эту тему мы с ним уже обсудили.

Наверное, его слова рассчитаны для сына, которого не было при первой встрече.

— Автокефалия является наилучшим выходом. Про истинных хозяев нынешней греческой церкви я тебе рассказывал. Они вон нам никейца[34] сосватали, хотя многие были против. И неважно, что киевская кафедра пустовала более четырёх лет, а сам митрополит ещё год добирался из Константинополя. Но ведь ничего не произошло. Священники проводили службы, крестили и отпевали. От канона никто не отходил. Хотя сейчас сами греки и патриарх Герман находятся под полной властью папистов. Да и раскол у них. Как решить, кто имеет право называться истинным наследником церкви? Охридцы выбрали своего патриарха и считают его истинным.

— Хорошо. Буду договариваться с князьями. Нам самим давно эти жадные греки поперёк горла. А теперь ещё и Папа взял над ними верх. Что скажешь по осадным приблудам? Ты действительно научился на востоке брать города? В то, что твои воины могли побить монголов, поверю. Даже у меня нет такой дружины, — с толикой зависти произнёс Мстислав, — Но так ли хорош твой магометанин?

— Ты мне лучше опиши высоту стен, какие есть подходы, башни, сколько ворот и есть ли возвышенности. Но всё-таки здесь не горы и я особых трудностей не вижу.

— Да нет там городских стен, — первый раз вступил в разговор Ростислав, — Замок хорошо укреплён, но большая часть поселения окружена рвом и частоколом. Их курши да земгалы сами возьмут. И замок мы осилим, только придётся постараться. Там вся немчура соберётся, припасов у них хватает. А далее они пошлют за подмогой. Времени на всё дело уж больно мало.

— Так ведь немцев не очень много? — смотрю на князя, — И зачем вам тогда моя дружина?

— Нам в любом случае надо заключать договор. Просто сейчас мы без твоих воинов не справимся, если литва ударит в спину. Я не могу взять всю дружину, оголив границу. Благо с черниговцами ныне мир. А литва ныне ратится с ятвягами, в чём моя заслуга. Времени у нас мало и надо быстро брать Ригу.

Да. Мой первоначальный план включал не только поглощение Полоцка, но и захват Риги. Из экскурсии по этому городу я помнил, что местные племена сами разрушили Орден меченосцев. Но затем проиграли тевтонам. Вот я и предложил, пока язычники сильны и едины, захватить всю торговлю по Западной Двине. А заодно разобраться с литовцами. Князь не просто так хвастается, ведь ему удалось рассорить родственные народы. Хотя те же ятвяги всегда жили с Русью мирно и предпочитали торговать. Вернее, они даже входили в Полоцкое и Волынское княжества.

— Надеюсь, ты не решил крестить язычников? — уточняю ещё одну деталь нашего плана, — И новгородцы тоже?

Несмотря на неприятие, Мстислав признал, что пока не стоит навязывать жемайтам, куршам и земгалам христианскую веру. То же самое касается ливов и эстов, которые уже хорошо хлебнули доброты и смирения от монахов с крестом на плащах. Кстати, одновременно с нами должны ударить новгородцы. Их целью будет недавно образованное Дерптское епископство, созданное на базе славянского Юрьева. А далее северные торгаши нацелились на Леаль, который ранее назывался Лиговерь, расположенный почти на побережье.

Как будет развиваться ситуация с датчанами, контролирующими север Эстонии моего времени, не знаю. Я вообще жалею, что влез в эту авантюру. Не думал, что придётся сражаться с литовцами. Коннице сложно воевать в лесах. Благо у меня есть и пехота. Впрочем, язычники — почти все лесовики, да и Мстислав отнюдь не дурак. Наверняка он всё предвидел. А для меня это просто испытание. Мол, предложил план — давай помогай его осуществлять. Да и продумать дальнейшую стратегию не мешает. Плюс получше узнаю Ростислава, с которым я ранее особо не пересекался. Вернее, младшего князя я знаю. Не неизвестны его деловые качества. Вот и познакомимся.

Хорошо, что дед в нарушение всех договорённостей решил основать полноценную династию. В будущем неминуем конфликт с потомками его тёзки по прозвищу Старый, но пока надо пользоваться моментом.

* * *

Дальнейшие события превратились в какую-то замедленную кинохронику. Я будто взирал на всё стороны. Если честно, меня так утомили бесконечные походы за последние два года, что просто хотелось остановиться и пожить спокойно две-три недели. Можно сходить на рыбалку или охоту, скакать по степи, сливаясь в единое целое со своим сумасшедшим конём, или провести всё это время в беседах с Гуслиёй или Аль-Бухари. Да лучше просто немного бухнуть с блинниками и послушать смешных историй от неугомонного шамана. Или рассказать в ответ свои враки, которые Дундук давно запоминает, а с недавних пор, начал записывать.

Мне же приходилось заниматься людьми, решать бытовые и хозяйственные вопросы, ругать с Бурче и Тамызаком или периодически мотаться на мызу для бесед с Мстиславом. Затем был переход до Полоцка. Хоть, здесь я немного порадовался, осознав, насколько дружина одного из лучших русских княжеств, уступает моим парням. Чего уж говорить про отдельные отряды бояр и прочих наймитов, пришедших под знамёна Смоленска.

Но с божьей помощью мы добрались до Полоцка. И только здесь мне стало понятно, что деду Славе на фиг не сдались моё умение брать города под Ригой. Именно этот важный и хорошо укреплённый город станет нашей целью после похода на крестоносцев.

А ещё мне совершенно не понравился князь Святослав Мстиславович. Несмотря на велики стати, особенно по местным меркам, была в нём какая-то гнильца. Вот смотришь со стороны и видишь крепкого и не лишённого привлекательности воина тридцати пяти лет от роду. Русые волосы и расчёсанная борода, мощные плечи, скрываемые роскошным кафтаном и сафьяновые сапоги, выдавали прямо-таки канонический образ былинного русского князя. А как послушаешь его, попытаешься поймать постоянно бегающий взгляд, так сразу хочется схватиться за кинжал. Уж больно товарищ обтекаем и велеречив. При этом он не может или не хочет ответить конкретно ни на один вопрос. Очень напоминает одного советского деятеля с родимым пятном на лысине. Ты ему вопрос о кормах для лошадей, а в ответ — лекция о природе верховий Западной Двины. Как с ним общается дед, не понимаю. И зачем он посадил на полоцкий престол такого фрукта?

Может, Мстислав специально спровоцировал подобную ситуацию, дав возможность организоваться всем врагам, а затем накрыть их одним махом? Идея интересная, но она выполнима, пока он жив. Вдолгую эта игра бессмысленна, так как его детей просто задавят более опытные Удатный, Данила Галицкий и Юрий Всеволодович Владимирский. Благо оба правителя западных княжеств основательно застряли в разборках с венграми. А восточный князь уже второй год подряд бьётся с мордвой. И надо заметить, что пока с переменным успехом. Дедушка Слава намекнул, что немного помог лесовикам оружием и припасами. Сделал он это через подставных лиц, там ещё и булгары замешаны. Мусульманским торгашам тоже надоел излишне беспокойный сосед, каждый год начинающий новую войну.

В общем, я всё сильнее разочаровывался во внутренней политике Руси. Одновременно, понимая, что мой план — неплохой выход. Думаю, вполне реально создать два центра силы, как и получилось после нашествия Батыя. Ведь Великое Княжество Литовское вполне себе являлось Западной Русью в противовес усиливающейся Москве. Только здесь должны случиться Смоленск и Владимир. Есть ещё проблема Галицко-Волынского княжества, но она решаема. В тех землях нет как такой династии, и за них сражаются разные ветви Рюриковичей. И война длится уже более двадцати лет после смерти Романа Мстиславовича[35]. В моей истории победил его сын Даниил, тот самый символ селюков. Только для этого потребовалось нашествие монголов, разоривших Русь и лишавшее князей ресурсов для экспансии.

В этой реальности всё должно пойти иначе. Если мы остановим монголов и заблаговременно уничтожим Литву, то это отнюдь не поможет Даниилу. Венгрия сейчас на пике своего могущества и будет постоянно претендовать на Закарпатье. А хватает удельных князей, которым не нужна единая рука на галицко-волынской земле. Поэтому всё запутанно и лучше не загадывать далеко вперёд.

— А чего ты не пьёшь мёд, Юрий? Я слышал, что ранее ты долго жил в Смоленске. Потому и удивляет твоё пренебрежение. А ведь медовое вино хорошо! Более тридцати лет его выдерживали.

Святослав Мстиславович не выдержал и решил меня типа подколоть. Или он просто такой тупой? Судя по лёгкой усмешке Ростислава, про выдержку мёда нам точно врут. Может, когда-то в глубокую старину такое и бывало. Но обычно напиток настаивают меньший срок. И вообще, народ побогаче в основном пьёт медовое пиво, а бедняки варёную медовуху.

— Мои воины в походе не хмельного не пьют. Чего я и остальным советую. Нам через два дня в поход, а князья и главные воеводы бражничают. Воины смотрят на нас и думают, чем они хуже, — по мере понимания моих слов разговоры за столом затихали, — А если завтра напьётся караульный или кто-то ещё? Потому я показываю пример своей дружине и могу требовать от неё временного воздержания. Коли совсем невмоготу, то есть кумыс.

— Суров, ты хан. Но твои родичи обычно подобных обетов не придерживаются. Пьют без меры и ещё просят, — положительно, Слава Полоцкий — идиот.

— Предпочитаю жить по заветам Святослава Игоревича или кагана Багатура. Они хмеля в походе не пили, потому и воевали так успешно, — спокойно отвечаю князю и отрезаю кусок мяса.

Кстати, мои новации с вилками дали свой эффект. Все князья, бояре и знатные воины уже освоили сей девайс. Многие даже использовали небольшие столовые ножички. Пью я здесь взвар, оказавшись и от лёгкого пива. Мало того что кислятина, так ещё нарушает и установленные мною же правила.

— Думаешь, что тебе подобным удастся достигнуть деяний самого Святослава? — это уже раскрыл рот брат князя — Всеволод.

Товарища недавно выперли из Новгорода, чем-то он не понравился тамошним торгашам и боярам. А до этого князюшка сбежал с Калки, бросив там свою дружину. Третьим представителем этого «достойного» семейства являлся Ростислав, имевший стол в Мстиславле, входившим ныне в Смоленское княжество. Почему я всё сильнее не понимаю деда. Как можно так близко приближать к себе потенциальных врагов. Перед отъездом мои люди провели в новом ханстве сари-куманов показательную чистку. Стесняться никто не стал и вырезаны были все семьи оппозиционеров, включая младенцев. Может, после этого меня станут считать сущим чудовищем. Зато сейчас в придонских степях тишь да гладь. А все жители создающегося государства поставлены перед простым выбором. Не нравится — откочёвывай в другие орды или иди под руку русских князей. Если дал клятву Алтан Бури Хану, то изволь её соблюдать. Судьба тех, кто решил нарушить своё слово — у всех перед глазами.

Я решил вообще не миндальничать и щадить тех, кто не дорос до тележной чеки. Поэтому у меня есть уверенность, что по возвращении домой не развалится, все мои задания будут выполнены, а на белой кошме не поднимут нового хана. Здесь же какой-то сюр. Но местные расклады мне плохо знакомы, поэтому лучше никуда не лезть с советами. А вот Бузлар и Саман развернулись на всю катушку. Поэтому мне известна биография основных действующих лиц, что разведка начала нормально функционировать. Ещё мы взяли на карандаш тройку мутных персонажей, пытавшихся найти подходы к нашим инженерам и обслуге осадных машин. Один точно человек деда, а вот парочка других засланцы чуть ли не Юрия Владимирского. Опасный политик — этот дядюшка Александра Невского, как и вся их семейка.

Кстати, полоцкий князь оставляет престол на время похода братцу Всеволоду. Да и дружину он с собой ведёт не особо большую. Хотя именно он в случае успеха получает максимальную выгоду от взятия Риги. Если он не дурак, то должен понимать, что следующий в списке наших жертв именно он. Ведёт он себя по-идиотски. Только мой жизненный опыт и данные разведки говорят совершенно о другом. Значит, дядя изображает неумного и излишне жадного правителя. Что просто вопит о будущем предательстве и проблемах. Потому мне всё меньше нравится предстоящий поход, попахивающих авантюрой.

Глава 18

Ригу мы взяли как-то буднично. Я предполагал, что это хорошо укреплённый город. Эдакая твердыня с башнями, мощными стенами, глубоким рвом и высоким валом. Но оказалось, что немцы успели возвести только замок. А основная часть города представляла собой посёлок, обнесённый деревянной оградой и невысокой насыпью. Курши, латгалы и ливы могли спокойно его захватить, что и сделали достаточно быстро. Для этого надо их просто объединить и контролировать процесс атаки.

Штурм замка занял немного времени. Вернее, к разочарованию жаждущих крови и насилия языческих воинов, крестоносцы решили сдаться. Думаю, Мстислав подобному развитию событий только обрадовался. Ведь дикари не смогут разгромить столь важный форпост, где князь решил посадить собственный гарнизон. В бывшем оплоте меченосцев поселится солянка из местных племён. А сама Рига станет чем-то вроде нейтральной земли. Формально, конечно. Дедуля точно не собирается упускать такой кусок. Но и договориться с местными не мешает. Заодно, предложение остаться получили некоторые немцы, в основном мастера. Глупо отказываться от таких кадров.

В итоге, часть семейств поверила князю. А вожди окрестных племён торжественно поклялись, что коли иноземцы не будут лезть к ним со своей верой и чинить разные козни, то могут жить спокойно. Вообще, предки латышей вполне себе вменяемые ребята. Немного наивные, но при этом достаточно воинственные.

А крестоносцы — просто идиоты. Ведь можно было действовать мягкой силой, как планирует Мстислав. Что мешало не навязывать христианскую веру с помощью меча? Ещё и отнимая у дикарей последние портки, параллельно насилуя их женщин. А сколько городков и поселений было вырезано! Я бы здесь развернулся на славу и уже через поколение вся элита, купцы и мастера ходили в православную церковь. Заодно перешла на язык более развитых пришельцев.

Но немчура придерживалась другой методики. Потому здешний люд держался за старых богов и при любой возможности шёл войной на европейских «цивилизаторов». Хотя последние неплохо ссорили между собой прибалтийские племена. Да и русское присутствие выдавливали планомерно.

Ведь ранее курши, латгалы, ливы, ятвяги и прочие земгалы входили в зону влияния русских княжеств. И до сих пор их знать тяготеет к Руси. Славяне и балты, много столетий подряд живут рядом друг с ругом. Если не брать излишне воинственных пруссов или литовцев, набравших силу пару десятилетий назад, то особых конфликтов здесь не случалось.

Понятно, что на дворе дремучее средневековье. Но я не слышал о какой-то жуткой резне или геноциде, что не редкость для Европы и Азии. Тот же каталонец Жорди, который сейчас отвечает за металлургию моей державы, сбежал от собственных крестоносцев. Те вместо освобождения Гроба Господня почему-то решили заняться уничтожением христиан. Монголы или Джалал не лучше, но те хоть кошмарят чужих. Пусть хорезмиец остановил террор христиан и начал строить нормальную базу для своей державы.

* * *

Мой отряд встали севернее города, и контролировал побережье. В штурме куманы не участвовали, зато прикрывали русские дружины от внезапного прихода помощи. Но судя по всему, желающих спасать рижан не было. С учётом того, что новгородцы сейчас штурмуют или уже отбили обратно Юрьева, а пруссы атаковали тевтонов, помощи крестоносцам ждать неоткуда.

Можно смело заявить, что Орден меченосцев прекратил своё существование. Осталось только взять несколько городков и замков. В первую очередь — это Зегеволд и Венден, ставшими форпостами, откуда немцы проводили экспансию вглубь. Ерсику и Кукейнос мы легко захватили по пути к Риге, поэтому особых проблем я не вижу.

Скорее всего, именно этим руководствовался Мстислав. Вроде опытный правитель, но совершил такую детскую ошибку. Если ты хочешь уничтожить врага, то делай это сразу и не давай ему пространства для манёвра. А ещё, нельзя недооценивать соперника. Может, дедуля хотел договориться, во что я особо не верю. Или были планы оттянуть столкновение с Полоцком, сначала укрепившись в устье Западной Двины.

Тут действительно дел хватает. А язычники, уничтожив городок крестоносцев и отведя душу, вдруг переругались между собой. Благо две основные группировки должны идти в разных направлениях. Далее, Мстислав хотел задержаться на несколько недель и навести в крае порядок. Заодно необходимо дождаться новостей от новгородцев и пруссов. Ведь многоходовочка получалась весьма сложной. И надо отталкиваться от новых водных. Но наши планы были жестоко нарушены.

Вернее, захват оставшихся опорных пунктов меченосцев никто не прекращал. Просто основное войско вынуждено развернуться и идти на юг. Естественно, это касалось моих парней. А случилось следующее.

Пока мы патрулировали побережье, а Буран развил бурную деятельность по скупке награбленного в Риге и окрестностях, русско-балтийская армия разделилась. Часть войска главе с дедулей двинула в Венден, обойдя Зегевольд и оставив его Святославу Мстиславовичу. Полоцкому князю и ливам с куршами, прикреплёнными к его дружине, очень хотелось продолжить веселье.

И этот странный товарищ выполнил пожелание язычников. После штурма крепость была разграблена и сожжена. Уцелевших крестоносцев, священников и гражданских хорошенько помучили, а затем умертвили. Женщины прожили немного дольше, но они точно не завидовали судьбе мужчин.

А вот далее Славик нанёс неожиданный ход. Прибалтам выкатили всё захваченное хмельное, а когда они основательно перепились, полочане ушли. При этом русичи не забыли ограбить союзников, убив наиболее преданных Смоленску вождей. Это мне уже потом рассказал Ростислав, так как сам князь был просто в бешенстве. Ведь полоцкая дружина украла все суда, забрав с собой внушительную часть добычи, и отбыла домой.

Судя по полученным сведениям, Святослав решил поставить всё на зеро. И я его прекрасно понимаю. Ведь такой сосед, как Мстислав, не самый лучший вариант. И амбиции дедули вполне понятны. Не сейчас, так через пару лет, князь бы устранил лишнего посредника, подмяв под себя всю торговлю по Западной Двине. А ещё надо учитывать контролируемые им волоки, то игра стоит свеч.

Удивительно, что новгородцы действуют в союзе со Смоленском. Им такой вариант как серпом по одному месту. Хотя у торгашей уже лет семьдесят идёт борьба с Владимиром за Волок Ламский. Года два назад войска Ярослава Всеволодовича, папахена будущего Александра Невского, выбили с хлебного места войска республики. А дедуля с Новгородом всегда дружил, что весьма разумно. Но сейчас речь о Полоцке.

В общем, сбежавший Святослав не придумал ничего лучшего, чем окончательно лечь под литовцев. Оказывается, войска вождя Мингайла в поход не ходили. А спокойно зашли в Полоцк, где сейчас поджидают нашу армию. Это ещё хорошо, что в Литве сейчас нет единой власти, и идёт борьба между несколькими группировками. Среди тамошней братвы Ростислав считает наиболее опасным некоего Миндовга, который, несмотря на молодость, успел завоевать авторитет среди соплеменников. Да и самим смолянам этот товарищ попортил немало крови. Ведь набеги язычников на русские земли продолжаются уже лет двадцать и с каждым годом становятся всё наглее. У меня возник резонный вопрос. Который я задал троюродному дядюшке. Какого лешего Рюриковичи продолжают междоусобицу, если им угрожают уже бывшие данники и обыкновенные дикари? На что будущий хозяин земли смоленской задумчиво промолчал.

* * *

Если описывать текущую ситуацию, то нас заперли, и войску придётся пробивать через Полоцк. И это будут местные леса, так как нормальный флот мы быстро построить не успеем. Ещё неизвестно точное количество литовских войск, ведь к веселью могут присоединиться новые кланы. Хорошо, что дедуля не стал играть в великого полководца и собрал совет. Так как здесь не демократия, то на совещание явились представители самых крупных дружин. То есть сам князь с сыном, я с Бурче, представитель ливов Дабрелис и вождь латгалов — Висвальдис, что соответствует русскому Всеволоду.

У наших союзников тоже не всё так просто. Часть племенной знати ливов приняла католичество и начала постепенно ассимилироваться. Но были и сторонника старых порядков, коим являлся Дабрелис, чей отец воевал с меченосцами долгие годы. Сейчас прохристианская оппозиция уничтожена, и Мстислав возлагает на этого молодого человека большие надежды. Да и его народ оказался наиболее воинственным из прибалтийских союзников, несмотря на меньшую численность.

Латгалы же являются естественным союзником и всегда дружили с Русью. Но и у них не всё гладко. Висвальдис представляет только часть народа. Остальные вожди вообще умудрились перессориться после захвата Риги. Некоторые ушли сразу домой. Не удивлюсь, что здесь замешан наш полоцкий интриган. Другие остались, но смотрят волком на также молодого Севу, который имеет немалое уважение у воинов.

— Собственно, вот и весь рассказ. Я послал дознатчиков, которые должны высмотреть точное число литвы и дружины Святослава, — князь закончил описывать обстановку, добавив множество подробностей.

Честно говоря, мне они без надобности. У нас и своя разведка работает, чтобы понимать сложившуюся ситуацию. А с полочанами и литовцами придётся драться в любом случае. Вопрос только на чьих условиях. Ещё и нынешняя вольница мне особо не нравилась. Вернее, изначальное отсутствие единоначалия. Понятно, что формально командующим армией был Мстислав, вот только часть войска подчинялась своим командирам. Про дисциплину я уж промолчу.

— А чего тут думать? — спросил вождь ливов, — Берём всех людей и идём на юг. Заодно к нам присоединятся многие курши и латгалы.

Дабрелис говорил по-русски почти без акцента. Произнеся свою речь, он продолжил подозрительно коситься на кубок с взваром, который ему сунули при входе в шатёр, где проходил совет. Удивительно, что князь последовал моему примеру и запретил хмельное до окончания похода. Народ было взвыл, но дедуля сразу показал свой характер. И оказался он не белым и пушистым, а весьма недобрым. Особо говорливые, начавшие раскачивать лодку, и придурки, нарушившие приказ, сразу украсили своими телами близлежащие деревья. После столь оглушительного провала родич забыл о церемониях и прочих уговорах. Даже непослушные дикари прониклись. Ведь полочане могли просто перерезать всех прибалтов, а не только их верхушку.

Висвальдис предпочёл отмолчаться, просто подтвердив кивком слова Дабрелиса.

Что касается мотивов ливов, то они простые — предатели утащили с собой всю добычу и деньги. Надо заметить, что часть наиболее ценного мне удалось перекупить. А вот серебро, осевшее в поясах вождей, полочане полностью выскребли. Да и мало мы взяли хабара, ведь Мстислав приказал не трогать крепость, чьи запасы прибрал себе. Да и наиболее важные немцы достались именно смолянам. Поэтому, обрадованные первоначальным успехам прибалты, посчитали реальный доход и призадумались. За поход же на Полоцк князь обещал заплатить серебром и вернуть украденную добычу. Ему это ничего не стоило, так как наём войска оплачивали европейские пленники. Но расстроился он неслабо, ведь сумма выходила немалая, и её можно потратить на более нужные вещи.

Латгалы добычу сохранили, но хотели большего. Не мешает попробовать вернуть ушедшие отряды, пообещав им денег. А ещё есть подозрения в их лояльности, которую лучше перекупить.

Думаю, все ждут моего вердикта. Формально я пообещал подчиняться родичу. С другой стороны, никто не собирается вести на убой своих лучших людей. Я ещё до штурма попытался дать несколько советов, но никто не собирался их слушать.

— Это чужие леса. Селы, живущие южнее Двины, поддерживают литву. Среди латгалов разброд, что надо немедленно прекратить. Ведь нам идти по их лесам и тащить за собой немалый обоз. Лучше нанять часть племён и взять их с собой в поход. Заодно они будут охранять наш хабар. Если селы заупрямятся, то натравим на них земгалов. У них давние споры, вот пусть и выясняют, кто прав.

— У тебя только латной конницы более сотни. А ещё обычные конные воины, не считая пеших. Чего нам бояться лесовиков, если один одоспешенный всадник одолеет их десяток, а то и два? — нервно спросил князь.

Его слова в очередной раз подтвердили, что он слабый военачальник. Вот правитель и организатор просто отличный. Но в военном деле ранее доверял своим воеводам, а сейчас сыну.

— Сюда мы плыли по реке. И нас также сопровождали лесовики, помогавшие коннице с дорогой. Если будет надо, то я за два месяца завоюю все местные земли. Только никто не знает, какую цену придётся заплатить за победу, — после моих слов оба прибалта вскинулись, но сразу успокоились.

Мы уже показали, как умеем воевать. Да и потерь в моей дружине практически нет. А многие вожди бегают лечиться к Ашуру, который давно стал нашим походным медиком. Это к делу не относится, но на авторитет куманского войска работает. Плюс наша экипировка и кони, внушают трепет даже у бывалых воинов. Всё-таки неплохо нам удалось прибарахлиться в Хорасане. Таких доспехов у простых воинов на Руси просто нет. Да и не каждому знатному боярину они по карману.

— Подготовка и содержание одного одоспешенного воина стоит, как сотня лесовиков. И если они начнут стрелять по нам из засад, то даже убийство или ранение десятка куманов, станет для них успехом. Поэтому конницу лучше вести по лесам под защитой пеших воинов, как бы смешно это ни звучало, — произношу под улыбки собравшихся, — Нам нельзя увязнуть в мелких стычках. Значит, уже завтра надо слать гонцов ко всем племенам и обеспечивать спокойный проход всего войска. Что касается взятия Полоцка, то не вижу здесь особых трудностей. Благо наши ладьи с оснасткой для баллист и башен находятся в сохранности.

Здесь уже вскинулись Мстислав с сыном. Только непонятно, их удивила моя самоуверенность в предстоящем штурме города. Или князьям послышался упрёк, так как они свои суда не сохранили.

— Далее, нужны хорошие дознатчики. Литва умеет воевать в лесу. Поэтому никто не мешает им ударить по нам по пути в Полоцк или на подходе к нему. Надо создать несколько небольших дружин, придать им лёгких конников и послать вперёд. Заодно необходимо обеспечить постоянную связь между ними и войском. Дело это простое, но мне нужно самому выбрать людей из лесовиков. Ещё не мешает подумать о припасах и порядке, — здесь уже на меня посмотрели все собравшиеся, кроме Бурче, — Мы протоптались здесь лишнюю неделю, пока брали два небольших терема. При этом Святослав утащил не только добычу, но и почти все припасы. Наши, тоже, — здесь уже все присутствующие злобно свернули глазами, — Боевых коней травой не накормишь. Значит, придётся припасы покупать или отнимать у местных. Поэтому столь важный вопрос лучше обсудить сейчас. Касаемо порядка, то пить хмельное на время похода надо запретить. К тому же, есть у меня недовольство, как войско разбивает стан.

— Предлагаешь целую крепость строить, как делают твои люди? Вы даже при остановке на три дня валы выкопали поболее рижских, — не то удивлением, не то с насмешкой спросил Висвальдис.

Смотрю на латгала и вижу удивление в его глазах. Хорошо, что вождь не дурачок. На войне не бывает мелочей. По моему мнению, местные, включая русские дружины, воюют весьма авантюрно и излишне предсказуемо. А здесь вели себя ещё и надменно. Только будь литовцы и Святослав умнее, то они могли напасть на нас прямо после разделения войска. И дружину Мстислава с союзниками вполне реально застать врасплох. Наш же каструм, может взять только войско, в несколько раз превосходящее куманов по численности. Но подобраться к нам незаметно и застать со спущенными штанами — нереально. У меня ещё и волшебный конь есть, который чует любой подвох за версту.

Только ничего этого я говорить не стал. Надо решить последний вопрос и готовиться к выступлению.

— В походе должен быть один воевода. И все остальные главы дружин обязаны признать его верховенство. Иначе снова будет раздрай, что опасно и просто глупо. Нас ждут, а мы даже не знаем численность литовцев. Поэтому многое будет зависеть о единства и способности быстро ответить на ход врага.

— И этим воеводой должен стать ты? — усмехнулся дед, но без злобы.

— Да. Без моих воинов вы не возьмёте Полоцк. Да и в чистом поле мои конники снесут любого, коль литва не захочет сидеть за стенами, — отвечаю, не став скромничать.

К моему удивлению, Мстислав не стал спорить. Вождей прибалтов вообще никто не стал спрашивать.

— Да будет так! Давайте начинать готовиться, пока Святослав не позвал на помощь кого-то из князей. Коли придут владимирцы, то не помогут даже твои латные воины.

* * *

Всё произошло, как я и предполагал. Литовцы отличались хитростью и храбростью, но их вождям не хватало тактического мастерства. Можно сколько угодно мнить себя мастером засад. Но только если дело происходит в твоём родном лесу, где ты знаешь каждую кочку. Мы же шли по землям союзников, которых Мстислав неплохо стимулировал серебром, потому у противника просто не было шансов.

Когда жители любого хутора или деревни сразу рассказывают соплеменникам о происходящем вокруг, то все замыслы врагов читаются, будто открытая книга. Мы так и продвигались, используя смычку лесовиков и лёгкой конницы. Большая часть засад была выявлена заранее и молниеносно уничтожена. Более того, мы ликвидировали и отряды литовской разведки, сопровождавшей наш обоз, а также несколько запасных дружин.

По ходу движения я рассказывал вождям прибалтов про охрану обозов, боковое охранение, секреты и многие новации из 21 века. К нам сразу присоединился Ростислав, жадно слушающий мои разглагольствования. Лесовикам больше всего понравилась тема вагенбургов. Это же наилучший способ отбиться от атак немецких рыцарей и их оруженосцев. Ещё и простейшие модели самострелов весьма заинтересовали дикарей.

Радует, что дедуля послушался меня в политических вопросах. Более нет никакого русского шовинизма и религиозного радикализма. Есть языческие союзники Руси и баста. Пусть молятся своим богам, лишь бы не предавали и видели свои народы в составе будущего смоленско-русского царства. После резни и пропаганды христианства с помощью меча, местный люд возненавидел католиков. Но и бросаться в объятья ортодоксов никто не собирался. А вот вступление в разумную унию, даже с выплатой дани, большая часть вождей поддерживала. Ведь русские дружины в ответ защищали прибалтов от немцев.

А вот меня смущал другой вопрос. Я не хочу штурмовать русский Полоцк. Пусть там окопалась литовская рать. Кстати, войска Мингайло не решились выйти в чисто поле. Но кого это волнует? При взятии города резать будут всех, не обращая внимания на пол и возраст. И как быть?

Глава 19

— Точно успеешь предупредить? А то сам понимаешь, мои люди будут в горячке боя. Один неверный взмах руки и начнётся резня. И про повязки не забудь.

Полочанин быстро закивал. Нет, он не был юродивым или трусом. Просто дело уж больно важное.

Я решаю, как убить меньше русских людей. Почему-то Мстислав подобным вопросом не озаботился. Нет, жечь город и рушить детинец дед не позволить, но ворвавшиеся в город воины будут жаждать крови. А ведь кроме дружины Святослава, литовцев и прочего сброда, окопавшегося в городе, там предостаточно мирных жителей. И большая их часть умирать не собирается. Более того, по словам найденного моей разведкой купца, полочане и на стены особо не стремятся. Уж больно всех достал князь, увеличивший в последнее время налог и откровенно привечающий Мингайло.

К язычникам здесь относятся с подозрением и откровенной враждой. Литовцы ходят в набеги на полоцкие и туровские земли уже два десятка лет. При этом они никого не жалеют, часто вырезая целые деревни вне зависимости от возраста жителей. Ладно бы уводили людей в полон, как кочевники, что местным понятно. Но подобный геноцид, проходивший в самом начале экспансии, сильно отвратил народ от пришельцев. Ведь Рюриковичи, воюя между собой, мало затрагивают горожан с селянами. Нет, грабят и насилуют, но без излишней жестокости.

Бузлар через обозников дедули умудрился найти интересного персонажа. Звали его Тихомир и он давно торговал со смолянами. Здесь предприимчивый товарищ тоже решил подзаработать, заодно искал выходы на Мстислава. Странно, что его сразу не замели как шпиона. Спецслужбы у князя нет, но есть несколько людей, обеспечивающих разведку и порядок в войске.

В общем, мы сразу нашли общий язык с торговцем. Я ломал голову над тем, как спасти больше людей, а он с этим и прибыл. У горожан была надежда, что князья договорятся полюбовно, ведь вопросы смены хозяина престола обычно решались на съезде Рюриковичей. Хотя, с Полоцком ситуация совершенно иная. Здесь уже более ста лет правят строго наследники Рогволда. Только времена меняются и откровенные притязания литовцев на русский город, заставили многих задуматься. А ещё мало кто знает, что Мстислав начал свою игру, подтвердив мне намерение создать полноценное королевство. И пока владимирцы не опомнились, он хочет взять не только Полоцк, но и Турово-Пинское княжество. Поэтому мнение горожан никого не волнует, как и предателя Святослава.

С учётом единой власти в Чернигове и союзе Смоленска с Киевом, планы создать королевство вполне реализуемы. Удатный недавно умер, заставив радостно выдохнуть многих Рюриковичей, уж больно непредсказуемый был персонаж. Данила теперь надолго увяз на Западе, где будет подминать под себя Галицко-Волынскую землю, постоянно воюя с венграми и ляхами. Новгород выступает в союзе с дедулей, который пообещал тамошним торгашам немалые преференции. Остаётся Владимирское княжество, которое пытается решить мордовский вопрос. Война на востоке идёт более двух лет. И не удивлюсь, если к её разжиганию приложили руку булгары, пытающиеся таким образом, отвадить столь беспокойного соседа от своих богатых земель.

Аппетит приходит во время еды. Поэтому я понимаю и полностью одобряю Мстислава. Ранее он хотел ограничиться только Полоцком и решил подминать Туров постепенно. А здесь такая удобная возможность. Сначала весьма лёгкий захват Риги. Затем подставился Святослав, ещё и приведший немалое литовское войско, заперев его за стенами. Поди, потом гоняйся за дикарями по лесам. Только осталась одна загвоздка — надо взять штурмом один из самых укреплённых русских городов с немалым гарнизоном. Но для этого есть Серёжа, то есть Алтан.

— Повязки наденем и даже уйдём со своей части стены. Вы лишь смолян предупредите, а то уж больно они злы на нашего князя, — произнёс Тихомир, — Мы и людей пришлём, которые помогут вашим воинам, дабы лишних смертей миновать. Вот только как быть со стеной? Святослав за последние три года её укрепил. А ещё три новые башни построил, и подходы к воротам усилил. Стена-то из дерева, но всё остальное из камня, да и ров глубок. Ведь литва несколько раз пробовала брать Полоцк на меч, да зубы обломала, только посад сожгла. Однажды войско немалое приходило, гораздо больше вашего.

Это меня особо не беспокоит. Воюют не числом, а умением. Особенно если у тебя профессиональная армия ещё и хорошо вооружённая. У полочан и литовцев солдат такого уровня гораздо меньше, а остальное обычное ополчение, которого и у нас хватает. Плохо, что купцы и мастеровые не смогут открыть единственные ворота города. Они сейчас под надёжной защитой.

— Серебро уже собрали?

Предложи я защитить квартал купцов и мастеровых бесплатно, то это выглядело бы странно. Потому и торговаться мы начали сразу. У купца есть канал связи с городом, и он получает оттуда информацию. Да и нас снабдил нужными сведениями.

— Ты ему доверяешь?

Бурче присутствовал при разговоре, но задал вопрос после того, как Тихомир ушёл.

— Мы ничего не теряем. Основных ударов будет несколько, поэтому заманить нас в ловушку не получится. А ещё торгашам хочется жить, — отвечаю с улыбкой, — Забавно, что Мстислав не подумал о простых горожанах. Что удивительно, ведь ему потом придётся восстанавливать город. Как можно отдавать его на разграбление? Но вроде дедуля одумался, решив вырезать только дружину Святослава и литовцев. Только купцы заплатят именно нам. А на полученное серебро мы купим множество полезных вещей.

— Я давно перестал тебя понимать, — грустно вздохнул Бурче, — Ты умудряешься зарабатывать на войне и ведёшь себя, будто торгаш. Как мы потащим добычу домой?

Дядя, конечно, ретроград, но не дурак. Ворчит он по инерции, понимая правильность многих моих решений.

— Спустим по Днепру на ладьях. На порогах добычу встретит Сукхан и доставит её в Шамал. К тому времени мы уже будем в столице ханства. Пока же надо готовиться к взятию города.

* * *

— Таран к воротам не подведёшь. Враги хорошо подготовились и насыпали дополнительный вал, разрушив мост, идущий через ров. А он здесь глубокий. Придётся использовать баллисты, хоровод и лестницы, — произнёс Бароно, — Иначе мы город не возьмём. Только много людей погибнет, когда мы будем забрасывать ров. В городе немало защитников и передовые отряды полягут полностью.

Гуслия сразу кивнул.

Разговор с итальянцем и персом состоялся, как только мы добрались до Полоцка. Вообще, я дал задание инженерам обдумать план осады во время нашего первого посещения города. Тогда мне казалось, что мы возьмём город хитростью. Но Святослав был иного мнения.

Думаю, лучше пойти проторённой тропой. О чём и сообщаю мастерам.

— Надо построить похожие укрепления, как мы сделали перед захватом Герата. Копаем ров, насыпаем вал и делам стену, благо леса вокруг хватает. Будем учить людей забрасывать ров и лазить по лестницам. И надо начать готовить фашины, благо лесов вокруг хватает.

Перевожу свою речь князю и остальному совету. С инженерами мы общались по-гречески, который немного знает только Мстислав. Ещё и наша речь перемешана с франкским и немного персидским, что дополнительно усложняло понимание.

— Так, тому и быть. Только мы потеряем много времени. А вдруг к литовцам подойдёт подмога? — произнёс князь, дослушав мои пояснения.

— Мы же выделили несколько отрядов, которые охраняют близлежащие дороги. Наш лагерь с наскока не возьмёт ни одно войско. Если прибудет излишне большая помощь, то мы всегда можем отойти через Двину. Благо часть ладей удалось захватить. Люди уже научились копать, поэтому валы мы насыплем быстро, — отвечаю под общий смех собравшихся.

Тут у нас чуть не дошло до бунта. Я ещё в пути предупредил, что, несмотря на численное преимущество, нашему войску необходимо создать свой лагерь. Сразу по прибытии к стенам Полоцка все должны были заняться своим делом. Под руководством инженеров части воинов вменялось начать строительство. Кто-то захватывал суда, спрятанные врагами в различных ухоронках. Другим вменялось захватить все дороги, которых в этом времени немного, а далее продвинуться километров на пятнадцать. Это нужно для предотвращения неожиданного удара. Разведывательные отряды лесовиков и лёгкой конницы, уже достаточно спаянные, получили свою задачу.

Но по прибытии всё пошло наперекосяк. Выделенные для строительства воины бросились грабить посад и сразу нарвались на подготовленную засаду. Если бы я этого не предвидел, то мы могли потерять немало людей. А так сами полочане были встречены градом стрел половецкой конницы и слитным ударом пехоты. Её было мало, но в дороге я разбавил свою пешую дружину ещё пятью десятками княжеских людей, обычно выполнявших роль вспомогательного войска.

Далее вождям с трудом удалось остановить людей, увидевших бегущего врага. Остатки полочан очень грамотно ушли через подготовленные настилы, а далее их впустили через ворота, которые были тут же закрыты. Часть беглецов подняли по верёвкам, но их было мало. Мои лучники не дремали, хотя со стен нам ответили вражеские стрелки. С учётом того, что алчные идиоты сначала попали под удар засады, а затем были обстреляны со стен, можно назвать первый бой ничейным.

Мне с трудом удавалось сдерживать гнев, видя подобную глупость. Будто не было многочисленных разговоров и тренировок. Ведь даже Висвальдис чуть не полез грабить посад вместо того, чтобы успокоить своих людей.

Но выволочку я сделал всем. А на попытку Мстислава урезонить мой пыл ответил, что если прямо сейчас не наведут порядок, то куманы уходят. Пришлось померяться с дедулей взглядами, но тот признал мою правоту.

Поэтому следующие два дня мы разбирали этот треклятый посад и строили каструм. Полочане сделали две вылазки, но теперь сами попади в засаду и еле ушли. Я под такое дело думал ворваться в город на плечах отступающих, но не получилось. Вражеский воевода предвидел наш манёвр и просто разрушил мостки через ров. Своих людей он не пожалел, хотя и поддержал, выставив на стены и приворотные башни стрелков. Думаю, обороной руководит не Святослав. Тот на великого полководца не похож. Но ничего, так даже интереснее. Пока мне не попадался действительно умный и сильный противник.

* * *

Строительство имитации валов и городских стен отняло у нас ещё два дня. Благо людей в моём распоряжении хватает. Были небольшие проблемы с инвентарём. Ведь копать деревянными лопатами не самая лёгкая задачка. Ещё возникли напряги с продовольствием, но вовремя подошло несколько ладей с хлебом и кормом для коней. Плохо, что у нас практически не осталось мяса и приходится есть рыбу, которую ежедневно ловят специально выделенные артели. Только это я такой гурман. Да и пока хватает вяленого мяса и пеммикана, который давно начали делать по моему совету. Мне же хотелось рагу из свежатины или нормальной шурпы. Но пришлось питаться вместе с остальными воинами, как я завёл изначально.

Первая же тренировка захвата макета города, получилась эпической. Я бы применил более грубое слово. Ведь сначала мои воины на собственном примере показали, как надо правильно забрасывать фашины. Затем я разбавил ими штурмовые отряды и дал команду атаковать. Смотреть на это безобразие без мата было тяжело. Часть воинов умудрилась не донести связки веток даже до вала. Другие разломали фашины, уже поднявшись на вал. Третьи кидали вязанки не в нужное место. А ведь всё это происходило без обстрела со стороны противника.

Не знаю, скольких нервов мне стоило не начать раздавать пинки и рычать аки зверь. Только подобное поведение не самый лучший способ тренировки людей. Здесь собрались взрослые воины и на излишнюю агрессию ответят своей. Поэтому пришлось применять систему кнута и пряника. Самые толковые получили дополнительную еду, а наиболее тупые вынуждены были отжиматься. И тогда процесс пошёл. Тут же дело не в самом факте наказания. На отжимании присутствовали все воины и дружно надсмехались над неудачниками. В следующий раз даже самые безрукие начали исправляться. А ведь надо тренировать ещё и работу с лестницами.

Мстислав же смотрел на меня с удивлением. Скорее всего, подобные методы тренировки здесь не применяются. Воинов готовят специальные наставники и у них в руках совершенно иной материал. Здесь же мне за неделю удалось более или менее подготовить откровенных дикарей и вспомогательные войска, далёких от дисциплины. Чую, что дедуля постарается выжать из меня как можно больше информации и не только по методике тренировки всяких варваров.

* * *

И вот знаменательный день настал. Перед городом сооружена высокая насыпь, где Гуслия собрал три баллисты. Особой мощью они не отличались, но должны были пробить ворота. Правда, пришлось бы стрелять несколько дней подряд. На столь захватывающее зрелище собрался посмотреть весь лагерь, а также немало защитников.

На самом деле я никоим образом не рассчитывал на осадную технику. Уж больно удобно для обороны расположен Полоцк. Город располагается на месте впадения Полоты в Двину, и практически с трёх сторон окружён водной преградой. Прибавьте к этому небольшой холм, где собственно его и построили. Вот и получается, что атаковать со стороны рек просто бесполезно. Остаётся только восток, где наиболее высокая стена. Про новый ров и вал я уже упоминал.

В любом случае Полоцк придётся штурмовать. Но мне надо усыпить и отвлечь вражеского воеводу. Основной штурм у нас запланирован в наиболее неудобном месте и будет ещё три отвлекающих участка. Пусть горожане думают, что мы рассчитываем разрушить ворота и ударим туда.

А ещё нам может повезти. Гуслия дядька въедливый и умный. Он тут из говна и палок создал целые шедевры осадного дела. Понятно, что древние римляне посмеялись бы над нашими механизмами. Но строительство нормальных осадных машин занимает немало времени и требует больших затрат. А мне надо просто окупить этот поход. Поэтому у нас всё бюджетненько, но даже в подобном виде удивляет. Князь уже надоел со своими взглядами. Буквально буравит меня, думая, что я не замечаю. Как бы дедуля не задумал чего плохого. Ведь я хоть и родня, но половец. Пусть сейчас степняки не воюют с Русью, но никто не гарантирует столкновений в будущем.

— Начинаем, — спокойно говорю сигнальщику после того, как все главы отрядов сообщили о готовности.

Взмах флага, ответный сигнал Гуслия и через пару минут мы произвели первые выстрелы. Под крики воинов больше камни полетели к городу. Никто не ожидал успеха, но и конфузом залп не назовёшь. Два недолёта и один из снарядов смог упасть ров. Далее пошёл долгий процесс перезарядки и настройки. Через пятнадцать минут новые камни полетели к воротам.

В общем, примерно через час публика заскучала. Но спустя минуту взорвалась воплями восторга, ведь один из зарядов попал по воротам. Шум от удара был заглушён криками радостных парней и ответными воплями обороняющихся.

— Хоровод, — приказываю сигнальщику, и тот начал махать флагом.

Почти сразу к городу устремилось несколько отрядов с моими лучшими лучниками. Задумка удалась, и обрушившийся на стену град стрел смог уничтожить немало защитников. Луки у нас мощнее, а мои люди практически недосягаемы для стрел противника.

Тем временем произошёл новый залп. Гуслия умудрился ещё раз попасть в ворота и пробить их. Но, судя по всему, изнутри створки завалены брёвнами. Также два булыжника удачно угодили и в стену. Пора!

— Вперёд!

Взмах флага и четыре отряда понесли к выбранным участкам рва фашины. Их прикрывали воины со щитами. Мы специально тренировались, чтобы хоровод не мешал пешим.

Я уже потерял несколько своих воинов, которых оттащили к Ашуру. Пали и первые штурмовики. Однако ситуация складывалась в нашу пользу. Не сказать, что парни работали как единый механизм. Но дело спорилось, и ров начал заполняться вязанками веток, предварительно смоченных в воде. Это мы сделали правильно, так как защитники попытались поджечь фашины. Только обороняющихся больше теряли своих лучников, чем попадали в наших воинов.

И вот уже первые доски легли на фашины, заполнившие ров. Правда, вал был усыпан убитыми и ранеными воинами. Я же не обращаю внимания на жуткую какофонию звуков, где слились стоны умирающих, ржание коней, топот сотен ног и очередной удар камня о стену. Пора!

Сигнальщик машет флагом и вот уже ко рву пошли штурмовики. Я всегда удивлялся фильмам, где показывали длиннющие лестницы, по которым взбирается несколько воинов. Высота стены Полоцка не более пяти метров, что немало для любой атакующей стороны. Нынешние технологии не позволят изготовить вам устойчивые конструкции. Поэтому по лестнице взбирается один воин, а двое удерживают её, дабы обороняющиеся её не опрокинули.

И вот первый десяток стремянок опускается на край стен, а самые отчаянные воины полезли по ним. Где-то на штурмовика вылили кипящее масло, и мне даже показалось, что слышу его дикий крик. Но к стене бежали уже новые воины с лестницами.

Когда в двух местах нашим удалось закрепиться, и рубка пошла уже на стене, я мысленно выдохнул. До этого момента меня грыз червячок сомнений. Хотя наша армия больше и мы лучше вооружены. Да ещё и внутри города ополчение из мастеровых должно покинуть стену, отойдя в свой квартал. Но всё равно я переживал, вернее, гасил в себе эмоции. Ведь рядом стоит Мстислав с сыном и внимательно следит за моими действиями. Нельзя показывать перед ними даже намёк на неуверенность.

Когда на одном участке раздался дружный рёв, я понял, что парни ворвались в город. Окидываю общую картину боя и даже боюсь посчитать количество павших с нашей стороны. А ведь сейчас начнётся рубка, а затем бойня внутри города. И все эти жизни, включая детей и женщин на моей совести.

Оборачиваюсь к хмурому Бурче и киваю. Тот скривился и кивнул в ответ. Именно дядя теперь будет руководить сражением. Я же решил принять участие в городских боях. Глупо? Может, быть. Но без меня разъярённые воины вырежут всех людей, забыв про приказ. Запрыгиваю на Карабаша, и машу рукой своим парням. Они тоже решили поучаствовать в веселье.

Скачу ко рву, а в голове звучат стихи той самой песни, под которую мы танцевали половецкие пляски.

В прошлой жизни я стихов не писал,

В прошлой жизни я на трупах плясал.

Душегубом слыл, мерзавцем и псом.

Нож за поясом да грудь колесом!

Звон монет меня дурил, будто хмель.

Резал я и стариков, и детей.

Жил предательством, валялся в крови

И не верил ни судьбе, ни любви.

…Осаждённые как черти рычат,

Льют смолу со стен в чернеющий чад…

Потому — слышь! — и война мне не мила,

Что вершит она лихие дела.

И клянусь, что буду я не поэт,

Коль расщёлкать не сумею ответ,

Как две жизни переплавить в одно

И скрестить со звоном Меч и Перо![36]

Глава 20

Возвращение домой превратилось в целую военно-транспортную операцию, если так можно выразиться. Нам ведь надо не просто уйти в родные степи, но и увезти немалый хабар. Благо я попросил воинов не сходить с ума и брать только серебро. Понятно, кто-то прихватил пару отрезов дорогих тканей или хорошее оружие, что вполне нормально. Но в основном войско шло налегке. Большая часть объёмной и тяжёлой добычи принадлежала мне. В основном это слитки железа, инструмент, ткани прялки и оружие, захваченные в Риге. А ещё — люди. Хорошие мастера сейчас действительно на вес золота. Поэтому я хватал всех, до кого смог дотянуться.

На этой почве у нас произошёл конфликт с Мстиславом. Если на захваченных немцев он посматривал спокойно, то полочан отдавать не хотел.

— Юрий, ты совсем обезумел в своей алчности? — произнёс дядя перед пиром, посвящённым взятию Полоцка и присоединению его к Смоленскому княжеству, — Что я буду делать без умельцев, которых ты уводишь в полон?

Угу. Вот прям, взял и захватил русских людей, потащив их в рабство? Так, многие сами согласились ехать со мной. А дело в том, что я предложил им работать на ханство. Да, меня давно посетила идея создания крупных государственных предприятий, но с паевым участием мастеров. Всякие средневековые гильдии и цеха мне не нужны. Мой вариант гарантирует работу строго в интересах страны, но при этом даёт пайщикам разумную независимость. Мне не нужна захиревшая промышленность, как произошло с СССР. Пока проект в разработке и я обсуждаю его с Гуслия. Перс поначалу был в шоке от подобной затеи, предложив просто загнать всех ремесленников почти в рабство. Но немного подумав, признал мою правоту.

А ещё Гусейн неожиданно стал причиной того, что многие мастера решили уйти с нами. Их впечатлили машины, которые он склепал буквально за пару дней. Затем сам механик обошёл квартал ремесленников и раздал немало советов. Когда же он рассказал главному кузнецу Полоцка, что один наш водяной молот, куёт металла за день больше чем десять его учеников, то Добрята стал адептом переезда в далёкие степи. Народ ведь не обманешь, и все прекрасно видели, кто встал на защиту их квартала при штурме. При этом мои парни не украли даже серебрушки. Про изнасилования или убийства я уж молчу. У меня для подобных персонажей одно наказание — сажание на кол.

— А почему ты не подумал об этом заранее, князь? — спрашиваю дедулю и прикладываюсь к золотому кубку с неплохим вином, — Дикари и твои ратники получили отлуп от моих людей, вставших на защиту квартала ремесленного люда. Будь иначе, то их бы попросту перебили, пусть и не всех. И получил бы ты полуразрушенный город и озлобленных мужиков, чьих жён и дочерей насиловали на их глазах. А ныне Полоцк почти цел, да и ремесленнические кварталы сохранены. Вези сюда новых людей, и через год всё окупится сторицей.

Мы сидели в полоцком детинце, с полов и стен которого только недавно смыли кровь Святослава и его семьи. Дедуля решил не рисковать и пустил под нож вес потомков Рогволда. Заодно и литовскую знать вырезали полностью. Таких врагов нельзя оставлять в живых, какой бы выкуп за них ни предложили. Кстати, детинец помогал брать Карча и Буга Кутуз, поднаторевшие в подобных операциях. У нас есть целый отряд, умеющий биться в помещениях. Я же думал, что Рига — это неприступная твердыня с всякими донжонами и прочими крутыми переходами. Вот и гонял людей под такие условия. А оба здоровяка, поистине страшные в рубке один на один, стали адептами нового вида войск. Для половцев, конечно.

Но создали мы универсалов, которых можно пускать второй волной и на штурм укреплений, когда передовые отряды завалят подходы своими трупами. Именно мои парни первыми захватили плацдарм на стенах. Они и ворвались в детинец. А вот грязную работу делали латгалы и ливы под контролем одного неприметного княжеского человечка. Думаю, Мстислав решил повязать кровью дикарских вождей, и теперь они в одной связке. Далее у дедули по плану Туров и Пинск. Думаю, ждать он не будет и захватит княжество до холодов. Одновременно готовится целая коалиция против литвы. В ней примут участие все балтийские племена, включая пруссов, и вроде подойдут дружины новгородцев с черниговцами. Уж больно всем надоели эти лицемерные отморозки, не держащие слово и нападающие на всех подряд. Но это уже не моё дело, а скорее Ростислава, который был явно зол.

— Скажи ещё, что без тебя нам Полоцка не видать? — произнёс наследник и, возможно, первый русский король.

В принципе, он неплохой политик и воин. Но, несмотря на немалые годы, излишне порывистый, что однажды может выйти боком. Это я не такой обидчивый, ибо радею за общее русское дело. А кто другой может и убийц прислать. Мстислав это прекрасно понимает, поэтому строго посмотрел на сына, который тут же сдал назад.

— Хорошо! Без твоих задумок и механика Полоцк достался бы нам большой кровью. А далее можно забыть про Туров и поход на литву. Но ты ведь нас грабишь, уводя столь нужных умельцев.

— Я заберу два десятка семей, из которых три купеческие. Многие люди обижены на вас, а иные увлечены рассказами моего перса, и всё равно уйдут. Думаю, это будет справедливо, — Мстислав немного подумал и кивнул, — И мой вам совет — собирайте в Полоцке и Смоленске лучших мастеровых. Создавайте целые ремесленнические кварталы, и путь оба города начнут притягивать к себе торговый и иной люд. Благо расположение у них весьма удачное. А Рига да Туров с Пинском должны стать оплотом от нападения врагов. Как и твои восточные рубежи. Но мы с тобой уже это обсуждали, князь. Прости, что навязываю свои мысли.

— Здравый правитель всегда рад хорошему совету, — ответил Мстислав и иронично посмотрел на покрасневшего сына, — Что думаешь делать дальше? Разделишь войско? За Киев не беспокойся, я уже отправил грамоту Владимиру. Он пропустит твои ладьи до порогов и разрешит забрать серебро на моём подворье. Ты только прикажи своим людям не лютовать. Нам сейчас лишние свары без надобности.

— С ладьями пойдёт Бурче. Он человек разумный и будет держать людей в узде. Никого не виновного точно не тронем, — князь встретил мои слова с понимающей усмешкой.

Нельзя показывать свою слабость, как в жизни, так и в политике. Какие-то ухари разгромили наше подворье и отжали прибыльный бизнес. Значит, им придётся за это заплатить. А дядька на месте решить забирать долг серебром или кровью. Заодно я поручил ему прошерстить Киев не предмет мастеров. Понятно, что уважающий себя ремесленник никуда не поедет. А вот подмастерья и ученики вполне могут согласиться. Те же Ашур и Улак доказали, что молодые ребята могут развиваться получше опытных ремесленников.

Сириец уже стал одним из лучших полевых хирургов мира. И это не я сказал, а Аль-Бухари, который знает толк в медицине. Кстати, хорезмиец возглавил первую медицинскую школу, в наших землях уж точно. Аль-Газневи, которого я оставил на хозяйство вместе с Буруном, кроме своих непосредственных обязанностей, занимается подготовкой чиновников. Гуслия тоже не хотел ехать и ворчал, что оставляет мастерские по производству бумаги и телег помощникам, но они ещё не готовы. Только без сирийца нам не построить баллисты. Вот и пришлось тащить его на север. Но и здесь Гусейн принёс пользу и буквально из ниоткуда нашёл молодого механикуса из Бремена, застрявшего в Риге. Плюс ещё пара мастеров из Полоцка, умеющих работать по дереву и один шорник из Мстиславля. Последний, как оказалось, знаток обработки жил, которые необходимы для строительства осадных орудий. Да и в других отраслях они необходимы.

Решено, по возвращении открываю политех, но с практической составляющей. Пусть мастера работают и преподают теоретическую часть. И изысканиями занимаются. В общем, Гуслия станет первым ректором и пусть не ноет. Мне тоже сейчас нелегко.

* * *

С князем мы расстались если не друзьями, то уважающими друг друга союзниками. Спустившись с караваном ладей до Любеча, мы свернули в Чернигов. Бурче ждёт Киев и далее пороги, и переход к Дону. А у меня не менее важное дело — свадьба.

Да, пора жениться и переворачивать очередную страницу своей жизни. Правитель без наследника весьма странное явление. И просто пора наладить нормальную жизнь. Походы надоели, хочется заняться строительством государства. Хотя, повоевать мне ещё придётся. Ещё на войне ты оскотиниваешься и черствеешь душой, глядя на то, что творят воины. Дабы не сойти с ума, я просто отключаю мозг и стараюсь не задумывать, что вообще происходи вокруг. Хочется хоть немного пожить по-человечески.

— Алтан, а как быть с богами? — вдруг произнёс едущий рядом Карча, а я чуть не выпал из седла от такого вопроса.

— А чего с ними не так? Они на небе, мы на земле. Или ты придерживаешься иного мнения?

Рядом заржали Буга и Туду. Тархан как всегда в передовом разъезде и пропустил момент, когда наш обычно простой друг озадачился теологией.

— Получается, ты сначала женишься по христианскому обряду, а затем по тенгрианскому. Потому я и спрашиваю, как быть с богами? Дуун Дуккха, сказал, чтобы я не вмешивался туда, где не понимаю.

— И он был прав, Медведь. Ты хороший воин, но когда начинаешь думать, то пугаешь окружающих. Вон даже Карабаш боится тебя кусать.

Скотиняку долго уговаривать не пришлось. Взмах головы и конь хватает побратима за колено.

— Ай! Ты настоящий Эресмет! — под смех парней кричит Карча и уводит свою лошадь вправо.

В общем, все забыли о его вопросе и начались обычные шутки, в которых высмеивали издевательства моего коня над Медведем. А я призадумался. Вопрос на самом деле серьёзный. Я не собираюсь делать православие государственной религией. Куманы должны остаться верны Тенгри и точка. Пусть я сам крещёный, но не религиозен. Вернее, я верю в Мать Волчицу. Вдруг внутри головы будто пробежал лёгкий ветерок, а на душе сразу стало теплее. Она давно не появлялась, но вот снова обозначила своё присутствие. Оно и понятно. Женитьба Избранного — это важнее многих сражений. Снова это ощущение лёгкости и мне показалось, что Волчица смеётся.

Главное — мои дети будут верить в Тенгри, как и вся военно-политическая верхушка ханства, включая обычных степняков. Жёны правителей пусть поклоняются хоть Великому макаронному монстру. Но нельзя допустить ситуации как в Хазарии. Там евреи-рахдониты склонили кагана к чужеродной религии, отторгнув его от военной знати. После чего распад некогда великого государства стал вопросом времени.

Нет, мне придётся договариваться и лавировать. Ведь христианские и мусульманские проповедники не оставят нас в покое. Только есть неплохое средство для предотвращения их экспансии. Что-то вроде джизьи наоборот. Обложу христиан и мусульман дополнительным налогом. Заодно запрещу им занимать высокие посты в армии, чиновничьем аппарате, владеть крупными наделами земли и заниматься банковской деятельностью. Её я вообще поставлю под жесточайший контроль государства. Понятно, что сейчас среди моих соратников представители различных религий, но их это не коснётся. А уже следующее поколение пусть думает.

Тенгрианство — это оптимальный вариант. Кочевники религиозными догмами не страдали и различные джихады не устраивали. Плати налоги, не нарушай законы и верь в кого хочешь. Ну, кроме разного рода извращений и тоталитарных сект. Посмотрим, что получится на деле.

* * *

— Нам придётся жить в юрте и дышать воздухом от разведённого посреди неё костра? — зелёные глазищи смотрели на меня с таким испугом, поэтому я сразу понял, что над Серёжей издеваются.

Анна не просто красива, но и умна! Мне хватило одного разговора, даже в присутствии её родни, дабы понять это. Она хорошо образована для этого времени, стремится к знаниям, умеет вести хозяйство, как полагается каждой благородной девушки. Но ум — понятие специфическое и часть не зависит от уровня образования или эрудиции. А ещё у моей избранницы есть чувство юмора, я уж молчу, что она просто красивая. В общем, Серёжа пропал и не может поверить своему счастью. Неужели после стольких страданий мне повезло?

Беседовали мы в узком кругу семьи черниговских князей. Присутствовали Андрей с женой Ольгой, Гавриил с женой Марией, а также Вера с Анной. Вообще, в эти времена подобные посиделки — дело сугубо личное. И приглашение меня на такой семейный ужин говорит о полном доверии.

— Князь, прикажи людям сбегать до Огырлы, это наш писарь, — говорю удивлённому Андрею, — Пусть тот принесёт мою суму.

Семейство вмиг оживилось, не понимая моих намерений. Я же спокойно пил взвар и промолчал в ответ на несколько вопросов, которые Вера задала со скоростью пулемёта. Анна же хранила царское величие. Не понимаю, как ей это удаётся? Зато теперь уверен, что должен её родне за такой подарок.

Зашедший парень под бдительным контролем двух воинов передал мою сумку с блокнотом и прочими принадлежностями. Огырлы не удержался и посмотрел на Анну. Судя по открытому рту, выбор хана он одобрил. Хотя, я бы поспорил, кто кого выбрал.

Достаю из сумы, папку для бумаг и кладу на стол. Внутри неё лежат желтоватые листы примерно А-4 формата и серебряный карандаш. К моему удивлению, прототипы карандашей здесь известны и есть ещё свинцовый вариант. Но мне сегодня рисовать не придётся, так как нужный макет уже готов.

— Бумага, — отвечаю на молчаливый вопрос князя, — Похожее делают китаи и хорезмийцы. Гораздо удобнее бересты и намного дешевле пергамента. Мы тоже начали недавно её изготавливать, но пока получается плохо. А это наш будущий дворец.

Передаю потерявшей невозмутимость Анне два листа, где изображён двухэтажный терем. Я зачем-то подчеркнул «наш», будто хочу произвести на девицу дополнительное впечатление. Тонкие пальчики приняли листы и начали с интересом их разглядывать. Вера не удержалась и сразу проникла к троюродной сестре.

— Всего получается два этажа, внизу помещения для слуг и охраны. Наверху покои ханской семьи. Такую громаду тяжело отапливать, поэтому один из моих мастеров придумал особые печи. Сам терем будет из кирпича. И его уже начали возводить. Думаю, через год можно в него въехать. А пока у меня временный дом, только деревянный. В юрте я живу только во время похода.

Вижу, что девицы не особо поняли масштаб моего замысла и передали эскизы князю, который жадно начал их разглядывать. При этом шея Анны слегка покраснела, она поняла, что я вернул ей штуку.

— Это что за такие печи должны быть? И когда ты нам сможешь поставить бумагу? А ещё металл? — Андрей начал задавать вопросы, показывая, что очень удивлён.

Оно и понятно. Несмотря на все россказни про русские терема, они достаточно компактные, ибо это обусловлено суровым климатом. Не сказать, что князья живут в тесноте. Для понимания ситуации площадь Грановитой палаты, построенной через двести шестьдесят лет, всего пятьсот квадратных метров. А мой дворец чем-то похожий на шедевр русского зодчества на двести квадратов больше. А ещё у меня будут нормальные окна. Мы уже запустили стекольное производство. И пусть это будет не квадрат метр на метр, но и сборник из кусков, как в средневековых соборах, вполне приемлем. На первых порах, конечно.

В общем, Андрей перевёл разговор в деловую плоскость, а дамы дисциплинировано покинули горницу. Вот же неугомонный у меня родственник. Я в принципе собирался торговать через него. Но ему сейчас детали подавай.

* * *

Обряд венчания прошёл достаточно скромно в Борисоглебском соборе. Сейчас, вообще-то, сбор урожая, поэтому даже многие бояре находятся в своих землях, контролируя процесс. Да и лето — весьма удобный момент напасть на оппонента. Угрозы со стороны степи сейчас нет, зато хватает местных князей-отморозков и обычных банд. Понятно, что разбойников нанимают сами Рюриковичи, но от того потерпевшей стороне не легче.

Кроме княжеского семейства, нескольких черниговских бояр и моих побратимов на торжество прибыл неугомонный Олег Курский. Вскоре они породнятся с Андреем, вот курянин приехал повидать дочку, оставленную на воспитание, заодно и погулять.

Само торжество для меня прошло будто во сне. Я ведь вроде Сергей, венчаюсь под именем Юрий, а вообще меня зовут Алтан. Старался не думать о подобных вывертах судьбы и просто ждал окончания весьма длинной церемонии. На улице жара, в храме кондиционеров пока нет, да и народу набилось неожиданно много. В общем, дышать было тяжело. Уж не знаю, как всё это выдерживают дамы, одетые весьма основательно. По крайней мере, накидка с соболиной оторочкой положена княжнам по статусу.

А вот свадебный пир здесь празднуется отдельно. У мужчин свой стол, а у женщин свой. Времена патриархальные, что вполне объяснимо и мною одобряется. Всё-таки даже князья и бояре могут выпить, а тут девушки и женщины. Ведь любое слово может стать причиной убийства или войны.

Я же спокойно попивал взвар и реже лёгкий мёд, выслушивал здравницы и понимал, что счастлив. Наконец, ушла ноющая боль в сердце, появившаяся после убийства Шамал и Андроны. Тоска по своему бывшему миру и Василисе давно прошла. Хотя иногда накатывает, что-то такое и долго не отпускает. Если бы не чрезмерно насыщенная жизнь, то я мог впасть в апатию. А теперь мне точно известно, что страница перевёрнут и начинается новая жизнь. Прошлое же пусть остаётся в памяти.

Хорошо, что русские не додумались до обычаев некоторых народов заносить жениха в спальню, и класть его на невесту. Вроде французы баловались подобными делишками, как и прочие цивилизаторы.

Захожу в спальню и сразу наталкиваюсь на настороженный взгляд. Анна сидела на ложе, закутавшись простыню, и следила за каждым моим движением. Ну не стягивать же с себя штаны и бросаться на неё с криком «банзай»? Сажусь рядом и притягиваю к себе. Чувствую, что она вся напряжена и чуть ли не дрожит. Я такой страшный или бабы ей всякой чуши наплели? Глажу шелковистые волосы и наблюдаю, как жена успокаивается.

— Хочешь, мы не будем делать это сегодня. Завтра…

Успокоение вмиг слетело с девушки, как и простынь. Она подпрыгнула и повернулась ко мне, обжигая зелёными глазищами.

— Ещё чего! Чтобы все эти и далее надсмехались? — понимаю, что в здешнем женском серпентарии не всё так просто.

И тут Анна заметила, что мой взгляд больше направлен на её вздыбленную грудь с коричневыми сосками.

— Ой! — она попыталась укрыться, но была аккуратно мною остановлена.

Притягиваю её к себе и целую в пухлые губы.

* * *

Мы с женой решили долго в Чернигове не задерживаться, и уже через три дня наш немалый отряд выдвинулся на восток. С Переславлем у нас сейчас мир, но подстраховаться не мешает. Всегда может вмешаться фактор неожиданности. Клоубки чего замутят или интриги владимирцев, которым давно пора обратить на меня внимание. Поэтому шли мы в обход южного соседа Чернигова, а у истока Оскола нас должны встретить мои люди.

Благо обошлось. Дорога, несмотря на жару, доставляла удовольствие. Мы много беседовали с Анной, которая ехала на небольшом возке, который специально для неё изготовил Гуслия. До рессор в этом времени ещё не додумались, но перс умудрился изготовить какую-то оригинальную подвеску, которая сильно превосходила местные аналоги. Но как только мы отъехали от города на два перехода, а Гавриил со своей свитой отбыл назад, жена потребовала свою лошадь. К несказанному удивлению славянской части отряда далее Анна ехала верхом, облачившись в штаны и длинный халат, став похожей на симпатичного куманского мальчика. Для половцев женщина, скачущая верхом вполне себе обычное дело, и никто особо не удивился.

Теперь мы могли наговориться вдоволь. Также супруга живо интересовалась моими делами. Она неплохо выучила половецкий, что делает ей честь. И внимательно слушала Ашура, рассказывающего о врачевании и необходимости гигиены. Или Гуслия, делавшего упор на необходимость всеобщей механизации иначе мы не сможем быстро построить новую столицу. Хотя оба учёных старались говорить по-русски, думаю, Анна поняла не более половины из сказанного. Но при этом стала смотреть на меня иначе. Она и раньше понимала, что я не обычный степняк. А теперь её уважение переходило в восхищение. Окрыляет, знаете ли!

У Оскола нас встречал сам Сукхан с немалым количеством воинов. Я сначала малость напрягся, опасаясь предательства. Нет, моя латная конница в ровном поле сметёт кого угодно. Но может пострадать жена, да и обоз жалко. Добра и серебра мы везём немало. Потом мысленно одёрнул себя. Вождь шаруканской орды кто угодно, но не предатель.

— Приветствую тебя, Алтан, — улыбающийся хан прискакал к нам один и действительно был рад, — Поздравляю со свадьбой! Надеюсь, в степи мы устроим такой туй[37], что все соседи помрут от зависти. А про красоту твоей жены ещё долго будут складывать песни по всей степи!

— Да ты сам говоришь, будто поёшь! Все йыравы станут тебе завидовать, — возвращаю комплимент соратнику, и мы обнимаемся сидя на конях.

Карабаш при этом ведёт себя прилично. Он вообще в присутствии Анны не шалит и изображает из себя паиньку. Главное — не расслабляться, ведь потом шкодливая коняшка наверстает упущенное.

— Я отправил встречать обоз Кораза, поэтому не переживай. Лукоморцы нападать не будут. Они сами отправили большую часть людей на новую войну с венграми. Думаю, наши ближайшую неделю должны быть в Шамале. Нам туда ехать гораздо дольше. Ещё и в Шарукань прибыл Бачман, поэтому придётся тебе задержаться.

Да, покой мне только сниться. Я тут думал, проведу время с молодой женой, а то поход не располагает к приятному времяпровождению. Но раз прибыл хан кимаков, значит, есть новости о наших восточных друзьях. А ещё нам удалось разрушить их планы, иначе Бачмана давно бы убили. И вообще, никто не обещал, что Избранному будет легко.

Эпилог

Июнь не самое приятное время в яицких степях, но пока терпимо. Трава ещё не выгорела, а земля не превратилась в камень. Недавно прошли дожди, и вода прибила пыль, которая здесь забивается в ноздри коней и заставляет заматывать лицо тканью. Но дело не в природных прикрасах. Главное — мы дождались врага и смогли его перехитрить.

Позади два года нескончаемой работы и интриг. Благо мне, Бачману и булгарам удалось создать вполне себе рабочую структуру. В её задачи входила контрразведка, работа с сомневающимися вождями и дезинформация. Более того, мы смогли выявить шпиона с серебряной пайцзой! Вот его-то мы и озадачили на славу. Саман проявил просто чудеса изворотливости и умудрился убедить разведчика, изображавшего стандартную роль купца, что кимаки поссорились с булгарами и готовят на них поход в следующем году. Поэтому дядя и рванул на восток предупреждать хозяев.

Не буду врать, нам очень помог Елюй Чуцай и его люди. Благодаря киданю, мы вскрыли целую шпионскую цепь, буквально опутавшую кимакскую орду. В общем, все отлично потрудились.

А ведь на мне ещё было ханство, строительство столицы, создание промышленности и системы образования. И я до сих пор благодарю судьбу за Анну. Жена не только мой тыл, но и плечо. По крайней мере, контролем за развитием медицины и рядом социальных проектов занимается она. А ещё я стал отцом! Сына назвали Бумын в честь основателя Тюркского каганата. Правда, у супруги своё мнение на этот счёт и в крещении мальчик получил имя Георгий.

Не самый плохой вариант, но с этой двурелигиозностью надо заканчивать. Только в этом плане я с Анной бороться не могу. Лучше вообще эту тему не поднимать, душевное равновесие дороже. И пока этот вопрос не самый главный в нашем строящемся ханстве.

За два года после возвращения из Смоленска мне удалось создать систему. Это значит, что есть конкретные люди, отвечающие за свои направления и главное — они верят в будущее Кумании. При этом в ханство вполне спокойно вписались перс Гуслия, ломбардец Бароно и полочанин Тихомир. И все мы объединены идеей построить сильную державу. А ещё не мешает, чтобы в ней постепенно вводилось верховенство закона и не только для знати. Но думаю, на это уйдёт несколько десятков, если не сотня лет. В идеале лучше прийти к английскому варианту, но без их жуткого отношения к обычным людям. Только это уже будут не мои заботы, а далёких потомков.

А пока армия противника заняла свою позицию, я решил провести идеологическую диверсию. Машу рукой и на возвышении за моей спиной раздаётся трепыхание ткани. Войско ответило на это дружным гулом, переросшим в крик. Вижу, что и среди неприятеля началось оживление. А знамя удалось! Огромное полотнище голубого цвета с вышитой посередине золотой волчицей действительно внушало.

Подношу ко рту рупор, недавно изготовленный нашими умельцами. Вокруг стало тихо и немного искажённый металлом голос, казалось, разносится по всей степи.

— В степи есть только один род, который может называться каганом — это Ашина.

Дружный рык тысяч глоток стал подтверждением моей правоты.

— Только мой род имеет право водить войска под голубым знаменем. И сегодня мы покажем всяким выскочкам, как умеют воевать кипчаки!

В войске были представители и других народов — булгары, башкиры, мордва и ясы. Но большую часть войска, которое начиная с апреля, провело в нескончаемых и выматывающих тренировках состояло из половцев. Им и предназначался мой посыл. Хотя и другие тюрки прекрасно понимали, кто такие Ашина.

— Эти трусы, которые умеют воевать только нападая из засады, должны узнать, кто такие настоящие воины!

Новый рёв возбуждённой толпы. На самом деле народ малость нервничает. Ведь у монголов репутация непобедимых воинов. Но мой старый знакомый Джелал недавно ещё раз её сильно подмочил, два раза разбив новые экспедиционные корпуса захватчиков, и вышвырнул их за Сырдарью. Это произвело впечатление на всю степь. Именно поэтому ещё до избрания нового кагана монголы решили бить нас по частям. И оказались в моей ловушке. Их армию привёл сын Чингиса по имени Хулгэн[38]. Вроде неплохой полководец, но не более того.

Знаю, что его обуревает честолюбие, вот этим мы и воспользуемся. А пока к неприятелю поскакал гонец. Через некоторое время, переговорив о чём-то с монгольским коллегой, он ждал решения и вернулся обратно.

— Они предлагают поединок лучших воинов, — воскликнул запыхавшийся малый. Моя свита с нетерпением ждала его слов и удивлённо загудела.

— Воины! — снова ору в рупор, — Я предложил сыну предателя и убийцы, называвшегося себя Чингис биться со мной в честном поединке. Но и как его трусливый отец, этот шакал решил отгородиться от поединка чести каким-то батыром.

— Ууууу!!! — взвыла орда.

Сейчас такие времена, когда даже хан обязан сражаться в общем строю. Чингисхан этого не любил и всегда воевал чужими руками, предавая своих друзей и союзников. Моя пропаганда тоже работала на полную катушку последние два года, выставляя лидеров монголов лжецом и подлецом, который не держит слово и всегда бьёт в спину. В принципе большинство правителей грешат этим. Но это же пропаганда!

— Поэтому мы сегодня втопчем в землю этих детей шакалов и крыс. А из черепа сына Чингиса, как и, положено для трусов, я сделаю миску, откуда будут жрать дворовые псы.

— Начинай! — приказываю сигнальщику, не обращая внимания на ревущих воинов.

Тархан сегодня командует отрядом застрельщиков и его лучники наготове.

Примерно после двух часов маневрирования, ложных отступлений и попыток прорваться по флангам, ситуация стала яснее ясного. Будет сшибка тяжёлой кавалерии, к которой монголы начали готовиться. Мы же именно этого и ждали. Сажусь на одетого в бронированную попону Карабаша и успокаивающе хлопаю его по холке. Сегодня у нас с ним главная роль. Мы должны не только победить, но и показать свою удаль. Привычка чингизидов прятаться за солдат сыграла злую шутку с Хулгэном. Авторитет в степи теряется быстро. И многие мелкие племена будут искать союза с куманами. Дело не только в воинской доблести, но и драконовской политике монголов, которые планомерно вырезают знать захватываемых кочевых народов. Уже все вожди от Дуная до Уссури знают об этом. И вот надо сделать ещё один шаг к ослаблению противника.

Смотрю на Бурче, командующим сражением, и дожидаюсь лёгкого кивка. Тут же рядом пристраиваются побратимы, Бачман, Сукхан и Тамызак. Вся наша половецкая братва в сборе!

Да пребудет со мной сила Тенгри! Да не опозорю я Мать Волчицу и великих предков! Для надёжности я мысленно перекрестился и заорал как ненормальный.

— Алга!

Сотни глоток поддержали мой клич. А затем затряслась земля. Это куманская тяжёлая кавалерия пошла в атаку на несущегося в нашу сторону противника.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:  https://author.today/work/324645

Примечания

1

Кидани, китаи — кочевые монгольские племена в древности населявшие территорию современной Внутренней Монголии, Монголии и Маньчжурии. С 907 по 1125 год существовало киданьское государство Ляо, управляемое кланами Елюй и Сяо. Протянувшись от Японского моря до Восточного Туркестана, империя Ляо стала наиболее могущественной державой Восточной Азии. Это сказалось на том, что историческое название «Китай» в славянской и западной традициях, восходит именно к этнониму «кидани». После разрушения государства Ляо чжурчженями, Елюй Даши в 1124 году основал Кара-киданьское ханство. Китайцы называли новое государство Западным Ляо. Его правитель носил сразу два титула — император и гурхан. Столицей ханства был город Хусыфдо (Баласагун) на реке Чу. Империя занимала территорию от Амударьи и Балхаша до Куньлуня и нагорий Бэйшаня. В 1211 году ханство было покорено найманами во главе с Кучлуком. В 1218 году оно было завоёвано Чингисханом и вошло в состав Монгольской империи.

2

Чжурчжэни — племена, населявшие в X—XV веках территорию Маньчжурии, Центрального и Северо-Восточного Китая (в том числе территорию нынешнего автономного района Внутренняя Монголия), Северной Кореи и Приморья. Говорили на чжурчжэньском языке тунгусо-маньчжурской группы. Крупнейшее государство чжурчжэней Цзинь существовало с 1115 год по 1234 годи занимало территорию современного Северного Китая и Дальнего Востока.

3

Си Ся (Западное Ся, Великое Ся, Тангутское царство, Великое государство Высокой Белизны, официальное название — Великое государство Белого и Высокого) — государство тангутов, существовавшее в 1038—1227 годах к северо-западу от китайского царства Сун и, позднее, чжурчжэньского Цзинь на территории современных китайских провинций Шэньси и Ганьсу. Контролировало восточный отрезок Великого шёлкового пути. В 1227 году государство тангутов пало под ударами войск Чингисхана.

4

Степные сказители, поэты и музыканты.

5

Злой дух.

6

В средневековом Иране понятие обозначало трудовую повинность для постройки больших зданий, оросительных каналов, оборонных работ, охотничьих облав, ополчение или нерегулярную армию. В источниках эпохи монгольских завоеваний под хашаром понимались пленные, используемые при осаде крепостей для подкопов, создания осадных валов, а также как живой щит.

7

Династия правителей и шахов Хорезма, происходившая из тюрков или огузо-туркменского племени бегдили. Представители династии были правителями Государства Хорезмшахов в 1077—1231 годах.

8

Бард — название конского доспеха (преимущественно средневекового). Изготавливался из металлических пластин, кольчуги, кожи или простеганной ткани. Состоял из следующих элементов: шанфрон (защита морды), критнет (защита шеи), пейтраль (защита груди), круппер (защита крупа) и фланшард (защита боков).

9

Берладники — беглецы и беженцы разных социальных слоев Киевской Руси, преимущественно южных земель, которые оставляли родину из-за притеснений разного рода и селились между Карпатами и Днестром, в низовье Дуная, преимущественно в городе Бырлад на одноимённой реке (в настоящее время в Румынии). Существовали на протяжении XII—XIII веков. Ассоциируются рядом исследователей с западными бродниками.

10

Зангиды — династия сельджукских атабеков и эмиров в ряде областей Сирии и Месопотамии в конце XI — середине XIII веков.

11

Римский султанат (Конийский султанат) — средневековое тюркско-мусульманское государство в Малой Азии, в котором сочетались элементы городской иранизированной культуры, скотоводческие и военные навыки простых кочевников-туркоманов, а также древние ремесла и культура покорённых местных народов (в основном греков, армян и частично грузин).

12

Симеон I Вели́кий (864—927) — князь Болгарии c 893 года, с 918 года — царь. Потомок Крума, третий сын князя Бориса I и отец Петра I. Пришёл к власти после того, как Борис I сверг своего царствующего сына Владимира-Расате, возглавившего языческую реакцию. С именем царя Симеона I связан Золотой век болгарского государства. Его военные кампании против Византии, венгров и сербов, довели болгарское государство до территориального апогея, сравнимого только с эпохой Крума. Болгария превратилась в самое могущественное государство на Балканах и во всей Восточной Европе.

13

Большая керамическая пиала. Используется для питья и жидкой пищи.

14

Тибетская империя (Бод ченпо, «Великий Тибет») существовала с VII по XI век, когда Тибет был объединен в большую и могущественную империю, и управлял территорией значительно большей, чем Тибетское плато, простирающейся до частей Восточной Азии, Центральной Азии и Южной Азии.

15

Пуштунвали (Паштунвалай, или Нана) — образ жизни пуштунов, неписаный свод законов, философия, кодекс чести пуштунских племён. Специальные люди — «Джиргамары», наизусть знающие Пуштунвалай, собираются в случае необходимости разрешить конфликт внутри племени или между племенами. Пуштунвалай восходит к доисламской эпохе пуштун как потомков саков (туранское наследие).

16

Бача-бази (буквально означает «играть с мальчиками») — вид сексуального рабства и детской проституции, вовлекающий мальчиков допубертатного возраста в исполнение эротических танцев в женском образе перед клиентами, которые могут также «купить» исполнителя для сексуального удовлетворения. Основные регионы распространения «бача-бази» — Афганистан и Пакистан. В Афганистане бизнес по продаже бача-бази расцвёл после падения режима «Талибана» в начале 2000-х годов, многие мужчины держат бача-бази как показатель достатка и статуса.

17

Карусель, Хоровод — представлял собой особый кольцевидный строй, в который выстраивались конные лучники кочевников и двигаясь по кругу по часовой стрелке, осыпали неприятеля градом стрел. Движение по кругу обеспечивало непрерывность стрельбы.

18

Вес драгоценных металлов измеряли в кантарах. 1 кантар — это сто ратлей, один ратль — сто сорок четыре драхмы или 406 грамм. Золото и драгоценности мусульмане взвешивали с величайшей точностью: разница в весе стеклянных гирек, которыми пользовались ювелиры Бухары, составляла всего треть миллиграмма.

19

Древние названия Карши и Шахрисабза.

20

Госпитальеры, или иоанниты. Полное название Орден братьев иерусалимского госпиталя св. Иоанна Крестителя — основанная в 1099 году в Иерусалиме в качестве амальфийского госпиталя христианская организация, целью которой была забота о неимущих, больных или раненых пилигримах в Святой земле. После захвата Иерусалима в 1099 году в ходе Первого крестового похода организация превратилась в религиозно-военный орден со своим уставом. На орден была возложена миссия заботы о Святой земле и защиты её.

21

Пятый крестовый поход (1217—1221) — попытка европейцев вновь обрести Иерусалим и остальную часть Святой Земли. Папа Иннокентий III и его преемник Гонорий III организовали поход армии крестоносцев во главе с королём Андрашем II Венгерским и герцогом Леопольдом VI Австрийским в Святую землю, однако в итоге их действий Иерусалим остался в руках мусульман.

22

Эпирское царство — образовавшееся в Эпире средневековое греческое государство, осколок Византии, наряду с Никейской и Трапезундской империями. Свой краткий расцвет греческий Эпир пережил в конце 1220-х—начале 1230-х годов, став крупнейшим государством на Балканах и был преобразован в Фессалоникскую империю. Но уже в 1231 году Эпир отпал от Фессалоник. Термины «Эпирское царство», «Эпирский деспотат» или «Фессалоникская империя» являются современной историографической конвенцией, а не названиями, которые использовались в то время.

23

Раджпуты (санскр. राज्पुत: сыновья раджей) — этно-сословная группа в составе варны кшатриев в Пакистане и северной Индии. Начиная с IX века известные своей воинственностью раджпуты клана Пратихара играли ведущую роль в политической жизни Северной Индии. Одним из препятствий на пути исламизации Индии были островки раджпутской государственности в труднодоступных пустынях Раджастхана и джунглях Центральной Индии. В случае нападения врага, когда ситуация казалась безвыходной, раджпуты практиковали массовое самоубийство — джаухар.

24

Река в Актюбинской и Гурьевской областях Казахстана. Современное название Эмба.

25

Махмуд Ялавач Хорезми (тюрк. ялавач из огузо-туркменского рода ялавач? — 1254) — государственный деятель Монгольской империи, хорезмиец по происхождению и мусульманин по вероисповеданию. Входил в состав посольства Чингис-хана к хорезмшаху Мухаммеду II в 1218 году. После завоевания Средней Азии был назначен великим ханом Угэдэем наместником Мавераннахра с резиденцией в Ходженде.

26

Чагатай (монг. Цагадай? 1183 — 1242) — монгольский государь, второй сын Чингисхана и Бортэ. Ещё при жизни своего отца слыл лучшим знатоком Ясы и высшим авторитетом во всех вопросах, связанных с законами и обычаями. Потомки Чагатая правили в Средней Азии в XIII—XIV веках.

27

Йылтывар — титул царя волжских булгар, засвидетельствованный Ибн Фадланом для 1-й четверти X века и упомянутый также в некоторых поздних восточных источниках.

28

Адомах (Адомаха, Адамаха, Домаха) — город бродников в русле реки Кальмиус. Существовал примерно в XII—XIV веках. Был одним центром бродников, имел свою гавань, участвовал в морской торговле. Бродники, вероятно, были прообразом казачества. Исследователи считают, что в XVI веке казаки основали на его месте форпост Домаха, а в XVIII веке на этом месте основан город Мариуполь.

29

Слово Кальмиус позднего происхождения. В русских летописях более привычно название Калъкъ («надъ Калкомъ», «за Калокъ реку») и его коррелята Калы, Кали.

30

Тана — средневековый город на левом берегу Дона, в районе современного города Азов. Существовал в XII—XV веках под властью итальянской торговой республики Генуя. В конце XII века Тана возникла как торговое поселение венецианских купцов на изменившемся основном рукаве устья Дона, ныне называемом Старый Дон. Название напоминает древнегреческий Танаис, также располагавшийся на основном рукаве Дона до его изменения. После 1204 доступ к городу получила и Генуя, построившая в его пределах военно-торговую крепость. В городе жили итальянские купцы и моряки, исключительно мужчины. Самым доходным занятием была работорговля.

31

Каталонский горн — низкая (высотой менее 1,5 м) сыродутная печь для выплавки железа из руды, работающая в режиме постоянно подгружаемой шихты и интенсивного дутья.

32

Пимы (от самоедск. пиуы) — национальная обувь финно-угорских народов и коренных народов Крайнего Севера (коми, ненцы, ханты, манси и другие). Представляют собой сапоги из шкуры с ног северного оленя (реже — из шкуры со лба оленя), которые изготовлены шерстью наружу. Исторически пимы — обувь оленеводов севера, высотой до бедра и с завязками. Современные пимы обычно шьются высотой до колена. По-прежнему делятся на мужские и женские, которые часто имеют значительные различия в отделке. Современные пимы могут быть украшены не только традиционными узорами, но и бисером, вышивкой. От валенок пимы отличаются материалом, из которого изготовлены. Валенки изготавливаются из валяной шерсти, а пимы — из меха.

33

Катепано (греч. самый верхний) старшее византийское военное звание и должность. Слово было латинизировано как capetanus / катепан, и оно слилось с итальянским «capitaneus» (которое происходит от латинского слова «caput», означающего голову). Этот гибридизированный термин дал начало англоязычному термину captain/капитан и его эквивалентам в других языках. С катастрофическими территориальными потерями Византии, понесенными в 11 веке, должность исчезает в смысле общего военного командира, но сохраняется на локальном уровне.

34

Кирилл I Блаженный (ум. лето 1233) — митрополит Киевский и всея Руси (1224—1233).

35

Роман Мстиславич Галицкий ( 1150 — 1205) — князь новгородский (1168—1170), волынский (1170—1187, 1188—1199), галицкий (1188), первый князь галицко-волынский (1199—1205), великий князь Киевский (1201, 1204). Галицко-Волынская летопись[9] титулует его «самодержцем всея Руси» и также называет «(царём) в Руской земли». В Ипатьевской летописи под 6709 (1201) годом называется «великим князем Романом» и «самодержцем всея Руси»

36

Песня «Меч и Перо» группы Лёдъ.

37

Праздник (тюрк.).

38

Кюльхан (монг. Хүлгэн) — монгольский военачальник, сын Чингисхана от второй жены, меркитки Хулан.

Content

Хан из рода Ашина

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Примечания