Арина Ларина

Выданные мужья обмену не подлежат

Часть первая

Благостная тишина зимней ночи накрыла город. Уютно мигали желтым цветом светофоры. С праздничной бесшабашностью вспыхивали и гасли разноцветные гирлянды, подсвечивая крупные хлопья падающего снега. Тротуар, укрытый белым покрывалом снегопада, заботливо стелился под ноги. Морозная ночь отчего-то пахла весной.

Лариса вдохнула аромат ночной романтики и оглушительно чихнула, спугнув волнующую атмосферу предрассветного часа. Смущенно оглянувшись, она обнаружила на девственно-белом снегу кривоватую синусоиду собственных следов. Улица была пустынна. Еще минут пятнадцать, и позорные последствия корпоративных возлияний запорошит свежей морозной белизной.

– Следы заметет, а осадочек останется, – назидательно сообщила в пространство слегка нетрезвая барышня двадцати пяти лет, приятная внешне и на ощупь, но тем не менее одинокая. Логический парадокс, коих полна несправедливая жизнь.

На этот корпоратив Лариса Фиалкина возлагала особые надежды, как и все незамужние барышни их крупной торговой компании. Конечно же, все старательно делали вид, будто не больно-то и хотят идти на какую-то невразумительную пьянку во второсортный клуб, однако заранее начали выбирать наряды и готовиться морально.

– Мужикам надо показывать товар лицом, – бормотала Ларисина подруга Маришка, роясь в недрах шкафа. – Ты, Лара, должна найти в себе максимальное количество плюсов и вывесить их на всеобщее обозрение.

– По твоей логике мужики тоже должны свои плюсы вывешивать, – усмехнулась Лариса, оттерев тощую советчицу от полок. – А мои плюсы пока не висят. И вообще, если продолжать мысль о том, что висит, то не все плюс.

– Не надо, – отмахнулась Марина. – Твой цинизм неуместен. У мужчин самое ценное – умение зарабатывать, щедрость и хороший характер.

– Ну, с двумя первыми пунктами ясно – один вытекает из другого. – Лариса приложила к себе бирюзовую кофточку и задумчиво уставилась в зеркало. – А характер зачем?

– Нас, баб, терпеть, – просветила ее Маришка, отобрав блузку и подсунув топ. – Мой последний мне заявил, что самое сложное – выдержать женщину в качестве собеседницы. На чем мы, собственно, и расстались. Поэтому я усвоила, что у мужчины должен быть покладистый характер, тогда он станет меньше возражать и соответственно ему с тобой будет проще общаться.

– Пусть будет покладистый. – Лариса натянула топик и изумленно уставилась на жировую складку, образовавшуюся между ремнем брюк и концом блестящей маечки. – Маринка, гляди, какой кошмар!

– Да уж. – Подруга осуждающе ущипнула подружкин живот и продемонстрировала свой, вернее, его отсутствие. – Садись на мою диету. И будешь такая же стройная.

Лариса усмехнулась и покосилась на подругу. Конечно, Маришка была девушкой яркой и необычной – это приходилось признать: малиновые волосы, накладные ресницы, тщательно прорисованные стрелки, огромные тонкие кольца в ушках и впалое место под ребрами, украшенное трогательной бусинкой пирсинга. К этому великолепию следовало добавить рост под метр восемьдесят и вес чуть больше шестидесяти килограммов. Но Ларису больше устраивала собственная внешность. Невысокая, в меру упитанная шатенка с большими глазами и приятной улыбкой. Яркий макияж она не любила, к пирсингу относилась с недоумением и портить фигуру диетами не собиралась. Тем более что по закону подлости первой всегда худела грудь, а при наборе веса толстела попа. Нет бы наоборот!

– Нужна кофта, закрывающая талию и открывающая сиськи, – прервала ее размышления Маришка. – Грудь – это сигнал. А открытая грудь – вообще стартовый выстрел. Мужики на нее бегут сразу, отталкивая конкурентов. Вот если бы у меня была такая, я бы давно вышла замуж за олигарха.

– Зато у тебя талия, – польстила приунывшей подруге Лариса.

– Поверь мне на слово, как более опытной: грудь иногда важнее, – вздохнула Марина. – Во всяком случае, жизнь подсовывает тебе таких мужиков, которые мирятся с твоими недостатками и заглядываются на чужие достоинства. У чужой тетки всегда привлекательнее то, что ему уже подсунули под нос и чем дали попользоваться. Они же дети, им чужая игрушка всегда желаннее, чем целый шкаф собственных.

– То есть ситуация безвыходная? – Лариса утомленно отодвинула ворох разноцветного тряпья и плюхнулась на кровать. – Кстати, а зачем тебе замуж? Это пожизненная кабала.

– Замуж – для стабильности. Балда ты. И ничего не пожизненная – разводы у нас разрешены. – Маришка уселась рядом, продолжая инспектировать вешалки.

– А я замуж не хочу! – Лариса решительно захлопнула шкаф. – Я сама себе хозяйка. И стабильность себе обеспечу.

– Ну-ну, – фыркнула Марина. – А кофту надень все же с декольте. И брюки в обтяг. Так эффектнее.

– Надену.

Женщины любят казаться независимыми. Если девушка воодушевленно клеймит весь мужской пол и жарко уверяет окружающих, стуча себя хрупкими кулачками в грудь, будто ни за что в жизни ни с одним козлом свою жизнь не свяжет, то не надо сразу записывать ее в феминистки. Вероятно, барышня временно одинока и как раз находится в поиске очередного козла (но даже себе она в этом никогда не признается!), чтобы убедиться в который раз, что была права: да, козлы! Все.

Лариса Фиалкина исключением не являлась, ничего хорошего про мужчин сказать не могла, но надеяться не переставала. Как известно, надежда умирает последней. А если ее регулярно реанимировать, опираясь на чужие примеры и плюсы, отражающиеся в зеркале, то она и вовсе бессмертна, как зомби: тот ходит за женщиной не только до самой пенсии, но и после, нашептывая всякую позитивную чушь. Лара считала себя феей и королевной, а мужчин – созданиями, отравляющими гармонию. Поэтому замуж категорически не хотела. Что абсолютно не отменяло вполне естественного желания найти друга мужского пола для общения. Он мог скрасить поход в клуб, составить компанию в праздник и усмирить бунтующую физиологию. Кроме того, мужчина необходим каждой половозрелой девице как некий неотъемлемый атрибут: как туфли для вечернего платья, машина с вместительным багажником для поездки на дачу за урожаем и трофей для охотника.

«А как же иначе? – размышляла Лариса, оглядывая мужскую часть коллектива перед надвигающимся корпоративом. – Женщина без поклонника – это индеец без трофейного скальпа на поясе. Вроде и перья в башку понатыканы, и на Чингачкука похож, а без добычи – лишь жалкое подобие. Поэтому мужчина для женщины – трофей, подтверждающий ее женскую состоятельность».

Кстати, в межполовых отношениях присутствует бартер, поскольку и женщина нужна мужчине с той же целью – доказать окружающим свою состоятельность. А как же? Ведь не повесишь же на шею табличку «Я еще о-го-го!» А так – болтается на локте длинноногое большеглазое создание, значит, и без таблички все ясно.

Корпоратив – такое волшебное мероприятие, когда из-под офисной одежды и опостылевшей униформы вдруг вырывается наружу истинная сущность сотрудников. Это праздник сродни шабашу на Лысой Горе, на котором в алкогольных парах рождаются новые отношения и делаются невероятные открытия. И этот шабаш не проходит бесследно, оставляя на память фотосвидетельства разгула и смачные воспоминания очевидцев. Самое сложное – умудриться не только изменить жизнь в лучшую сторону, но и не дать повода для офисных баек. Разумеется, никто не планирует, собираясь на вечеринку, стать темой для пересудов на долгие месяцы, а то и годы. Тем удивительнее бывает начало рабочего дня после корпоратива, когда коллеги, хихикая в кулачок, то ли изумленно, то ли одобрительно тянут: «Ну, ты дал вчера!»

Разумеется, о Ларисе никто ничего подобного не скажет. Наверное, это не такой уж плохой итог праздника, хотя в идеале она хотела бы проснуться рядом с холостым и симпатичным коммерческим директором Витей. Но Витя уехал с юной продавщицей одного из бутиков. Вероятно, продавщица тоже мечтала о чем-то ином – в жизни зачастую получаешь чужие мечты, от которых ни жарко ни холодно, в то время как собственные желания достаются соседу. Будучи трезвой, Лара просто строила глазки директору. Потом праздник вступил в стадию кульминации, и пришлось пригубить пару коктейлей. А где пара, там и все остальное. Водка с соком, мартини с водкой, шампанское с чем-то невкусным, но обжигающим. В результате Лариса, в обычном состоянии никогда на мужчин не вешавшаяся и стоически демонстрировавшая отсутствие интереса к сильному полу, потеряв контроль над эмоциями, провела полную инспекцию достоинств вырывавшегося Вити. Инстинкт самосохранения победил, и коммерческий директор вырвался на волю, отделавшись от разбуянившейся секретарши деликатным поцелуем. Холостые и симпатичные долго на воле не живут, поэтому Витю подобрала бдительная продавщица, а Лариса осталась в одиночестве. Водителя Юру она отшила еще в начале вечера как неперспективного и не тянущего на звание достойного трофея. Менеджера, строившего ей глазки, тоже опрометчиво отвергла, поскольку тогда еще строила планы на Витю. В общем, мадемуазель Фиалкина к концу вечера осталась у разбитого корыта.

«Я жадная и разборчивая старуха», – констатировала Лара, тоскливо глядя на разбредавшиеся парочки, группки неспаренных дам и кучки перепившихся кавалеров. Ей остро захотелось домой.

Мама не спала. Она чутко среагировала на щелчок замка и материализовалась в короне из бигуди прямо перед носом слегка покачивающейся Ларисы.

– Пришла? – скорбно произнесла мама. – А я говорила, надо было приличную кофточку надеть. С таким вырезом про тебя там невесть что подумали.

Мельком вспомнив танец у шеста главбуха Эллы Модестовны, дамы глубоко за сорок лет и далеко за девяносто килограммов, а также генерального, на спор перещипавшего за мягкие места всю дамскую половину коллектива, и юриста, победившего в конкурсе «Кто кого перепьет», Лара усмехнулась. На фоне этого беспредела ее декольте осталось незамеченным. Но мама, всю жизнь проработавшая учителем начальных классов, была далека от современных веяний, как крот от звания «Ворошиловского стрелка».

– Что ты усмехаешься? Ты чем-то очень довольна? – Алла Денисовна воинственно уперла руки в бока и исподлобья взглянула на дочь. – Мало того что пьяная вернулась, так еще и вернулась!

– Неправильная конструкция, – вяло отмахнулась от маменьки Лариса.

– Это у тебя ориентация неправильная! В твоем возрасте давно пора как-то определяться.

– Не волнуйся, мам, я уже определилась – мне мужики нравятся. Сюрпризов не будет, – хихикнула дочь, завалившись за вешалку с одеждой.

– Я вижу, что нравятся. – Мама поджала губы и сдвинула брови. Именно так она привыкла пугать подведомственную малышню. – Проблема в том, что ты им не особо нравишься.

– И не говори, – покорно кивнула дочь. – Видали они меня… за горизонтом. Уроды моральные!

– Если ты никому не нужна, то это вовсе не означает, что с ними что-то не так. Надо бы в себе покопаться, – намекнула Алла Денисовна. Намек был привычным, а диалог стандартно повторявшимся с небольшими вариациями изо дня в день.

– Угу. Надо в консерватории что-то подправить, – залилась жизнерадостным смехом Лариса.

Несмотря на неудачное завершение вечера, настроение было хорошим.

– Очень смешно. Вот так всю жизнь и профукаешь. – Алла Денисовна начала вытряхивать скрючившееся от хохота чадо из пальто. – Ржет она, лошадь! Развеселилась! Ни работы нормальной, ни мужа, ни перспективы!

– Перспектива есть. – Лариса выпала из рукавов и шлепнулась на пуфик. – У меня вся жизнь впереди.

– Я тоже когда-то так думала. А жизнь она, знаешь, как быстро пролетает. Вот только-только мечтала о принце, а уже у тебя муж лысый под боком и дочка-бестолочь, которую замуж никто не берет.

– Грустно как-то структурируешь, мамуся. – Лариса широко зевнула и привалилась к маминой шубе, нежно обняв подол. Шуба с треском рухнула, накрыв ее мехом неизвестного животного, втюханного наивной маме в качестве енота.

– Вот ведь чучело! – Алла Денисовна осмотрела порванную вешалку и потрясла дочь за плечо. – Иди мойся, и спать, несчастье мое!

– Эх! – Лара еще раз со слезой зевнула и грустно оттопырила губу: – Мойся, и спать, несчастье… А ведь это мог сказать Витя, мол, иди в душ, и спать, счастье мое… Почти то же самое, но какая колоссальная разница!

– Кто такой Витя? – насторожилась маменька.

– Да уже никто, – махнула рукой Лариса.

– Ясно. С таким подходом они все со временем становятся никем, как Стасик, – Алла Денисовна никогда не упускала возможности наступить на больную мозоль. С точки зрения педагогики это казалось ей вполне оправданным, поскольку учиться дети могли только на ошибках. Желательно на собственных. И желательно, чтобы они эти свои ошибки не забывали.

Слово «Стасик» являлось кодовым. Настроение рухнуло, а хмель почти полностью выветрился. И Ларису начало подташнивать, закружилась голова и, как обычно, очень захотелось поплакать. Одной. Без свидетелей. Даже перед мамой она до сих пор делала вид, будто все забыто. Что было не больно. Что ничего такого и не было…

…Но оно было.

Со Стасом они жили в одном дворе. Много лет сталкивались на улице, знали друг друга в лицо, но до поступления Лары в институт не общались. А потом неожиданно встретились в Новый год, когда весь двор высыпал на улицу поздравлять друг друга и смотреть салют, скатились пару раз с горки, выпили вина из одноразовых стаканчиков, и вдруг стало ясно, что им друг без друга никак. Так ясно, как это может быть только в юности, когда сознание не омрачено логикой и раздумьями о будущем, живешь сегодняшним днем и если влюбляешься, то на всю жизнь. Стас был в меру остроумным, в меру интересным и не в меру талантливым. Лара гордилась им, порой посмеивалась над его неприспособленностью и называла Генечкой. Он оказался не просто хорошим программистом, а выдающимся, за что его однажды пригласили на стажировку в Америку.

К тому времени они уже собирались съехаться и окончательно определиться. Во всяком случае, Ларисе казалось, что собирались. Свадьба стала бы логическим исходом их отношений. Генечка любил логику, поэтому скорее всего тоже думал так же. А какие еще могут быть варианты, если двое людей любят друг друга, периодически спят вместе, едят вместе и даже молчат тоже вместе.

Яна, бывшая Ларисина одноклассница и по совместительству подруга, однажды заметила:

– Если тебе с мужчиной комфортно не только трепаться на умные темы, но и просто молчать, то это твой мужчина.

Яна была девушкой умной, фраза тоже казалась очень умной, и Лара приняла ее за аксиому, продолжив светлую мысль: если мужчине комфортно с женщиной не только общаться, но и молчать, то это его женщина. Она так и жила с мыслью, что она Генечкина женщина, пока любимый не отбыл на стажировку в далекие Соединенные Штаты. Вернувшись, Стас бегал по каким-то инстанциям, лихорадочно блестел глазами, рассказывая про Америку, а про совместное будущее даже не заговаривал. Через несколько месяцев невнятных встреч, перемежающихся с бюрократической суетой, поглотившей любимого по самую макушку, Генечка вдруг внезапно успокоился, посветлел лицом и…попрощался.

– Там такие перспективы! Мне должность дают, оклад, квартиру… Да что там материальное – мне отдел дадут, грант на мою программу! Ты представляешь? – Он сидел в маленькой кухне Ларисиной квартиры и возбужденно размахивал длинными руками.

Лариса покорно радовалась, не понимая, о чем речь. Она и раньше не особо вникала в Генечкины рассказы, касавшиеся технической стороны его деятельности.

– Ну, гений и гений… Куда уж нам, простым смертным, – гордо посмеивалась она, болтая с Яной. – Но я пытаюсь соответствовать. Не сообщать же ему, что я ни бум-бум в его компьютерах.

Видимо, пытаясь соответствовать, она все же что-то упустила, поскольку Стас, перейдя с птичьего языка на человеческий, внезапно начал прощаться.

– Я тебе писать буду оттуда, хочешь? – Он счастливо улыбался, поглаживая Ларисину ладошку.

– Хочу, – кивнула она, тоже счастливо улыбаясь. А чего ж не порадоваться за любимого? Только еще бы понять, о чем речь. – Стасик, а когда ты обратно?

– Никогда, – обрадованно пояснил Стас таким тоном, словно объяснял неразумному ребенку, что долгожданный Новый год наступит завтра. Мол, вот в чем вся соль! Радость-то какая.

– То есть как? – Лара перестала улыбаться и нервно облизнула пересохшие губы.

– Ну, Лариска, ты чего, не слушала меня, что ли? – обиделся Стас. – Я эмигрирую в Америку. Совсем.

– А я?

– А тебе, если хочешь, я писать буду!

– Нет. Не хочу, – подумав, сказала Лариса.

Она поняла, что действительно не хочет, чтобы ей писали. Вернее, писал. Этот человек, которого она вроде бы любила. И он, кажется, тоже. Но, видимо, это была какая-то ошибка, потому что любовь бывает только взаимной.

Она тогда упала в обморок, так и не додумав последнюю мысль про любовь. А Стас долго хлопал ее по щекам, потом облил водой и очень расстроенно сказал, уходя, когда Лара уже пришла в себя и кулем сидела на табурете:

– Я думал, мы друзья, и ты за меня порадуешься. Но я не обиделся. И я тебе буду писать.

– Ларка, ну что взять с гения? – хлопотала вокруг нее разбуженная истерическим звонком Яна. Родители были на даче, поэтому подруга примчалась среди ночи и первой узнала о случившемся. – С ними, наверное, только и можно дружить, а замуж нельзя. Давай искать тебе нормального мужика.

– Я… его… любила… – бормотала Лара, клацая зубами о край стакана.

– Дай сюда! – испугалась Яна. – Откусишь еще. Подумаешь, любила. Ошиблась. Не любовь это была, а секс.

– Да какой там секс! – отмахнулась Лариса, собравшись снова зарыдать.

– Ну, знаешь ли, если еще и секс там никакой, то и говорить не о чем, – прервала поток слез Яна, решительно утерев зареванную подружку полотенцем. – Зачем страдать о том, кому мы не нужны?

– А я ему не нужна?

– Ему, судя по всему, никто не нужен, – рассудительно заметила Яна. – У гениев мозг иначе устроен. Он заполнен гениальностью, и на баб там места не оставлено. Он с тобой дружил. Видимо, дружбу твой Стасик представлял именно так.

– Ну, он еще с Сережей из соседнего дома дружил, – нарушила логическое построение Лара. – Но вряд ли он с ним спал.

– Тогда считай, что тебе повезло больше, чем Сереже, – легкомысленно произнесла Яна. – Главное, что ты не успела залететь. Стасика вряд ли остановило бы наличие у тебя пуза. Он бы и пузу пообещал писать письма. Жены гениев, как жены декабристов, они всю жизнь мучаются. Оно тебе надо?

– Я любила, – упрямо проговорила Лариса.

– В прошедшем времени – уже хорошо. – Яна похлопала ее по плечу и одобрительно подлила валерьянки в стакан. – Пей. Все пройдет. Любила – забыла. Не велика потеря. Про жен гениев лишь читать интересно, а жить так – на фиг надо? Ищи себе другого.

– Где?

– Да где угодно. Мужик – не бенгальский тигр, этот вид пока еще не вымирает. А Стаса своего забудь, как ошибку молодости. У каждой уважающей себя женщины должна быть ошибка молодости. Все. У тебя уже есть. Теперь можешь жить спокойно. И искать единственного. Только именно искать, а не перебирать то, что ветром надуло. А то опять на такого же талантливого напорешься. Мужик нужен для жизни, а не для красоты.

С тех пор прошло несколько лет. Стас так и не написал, а Лариса так и не смогла окончательно смириться с «ошибкой». Оказалось, что конец любви – никакой не конец чего-то там эфемерного, а начало боли. Как после визита к стоматологу, когда тебе удаляют больной зуб под наркозом, а болеть начинает значительно позже. Зуба нет, а дырка ноет и ноет. Вот и с любовью оказалась так же. То ли была, то ли нет, а боль осталась.

Мало того, и единственный никак не находился. С мужчинами возникали те же сложности, что и с платьем в магазине. Вроде товара много, а того, что нужно, нет. А полки ломятся от всевозможных фасонов и расцветок.

– Ничего, – утешала Яна. – Найдется и твой размерчик.

– Мы же тоже ждем, – добавляла Маришка.

Ждать вместе было проще.

– Яна, ешь! На тебя смотреть страшно. – Мама возвела брови в домик и уставилась на дочь с горькой жалостью. – Вокруг тебя сплошные женщины с формами, а ты, как фонарный столб, ни выпуклостей, ни мяса. За мужиков сейчас о-го-го какая конкуренция. А нормальный мужик – он что? Он хочет семью и ребенка. Поэтому и женщину ищет, которая этого ребенка физически сможет выносить. А ты в каком месте женщина? Ни в каком! Они на тебя даже не среагируют, поскольку с точки зрения физиологии ты – ноль.

– Маришка тоже худая, – огрызнулась Яна, тоскливо разглядывая макаронную гору в тарелке. – А на нее почему-то реагируют.

– Реагируют не на нее, а на ее доступность. – Светлана Макаровна треснула кулаком по столу и раздраженно принялась собирать крошки. – На ней большими буквами написано: «Налетай, подешевело!»

– Мама!

– Я четверть века мама! Не ори тут! Спать со всеми подряд и выйти замуж – это абсолютно разные вещи. Первое – запросто, второе – с трудом. Особенно тебе. Если столб разрисовать, то к нему тоже люди потянутся – посмотреть. Одного интеллекта и воспитания женщине мало. Ее сначала должны заметить, а потом уже оценить. А как тебя заметить, если ты за удочкой спрятаться можешь? Ешь макароны!

– Я их не люблю, – пробормотала Яна. Аппетита не было, а после маминых лекций есть не получалось даже через силу.

– А я не люблю, когда со мной спорят, – заявила Светлана Макаровна. – Не надо продукты переводить. Раз сварено – будь любезна!

– Ладно. Буду я любезна. Если меня не стошнит. – Яна с отвращением намотала на вилку макаронину. Та немедленно размоталась и жирным червяком шлепнулась обратно.

– Я тут тебе объявление нашла. – Мама тщательно расправила жеваный листочек.

– Ой, я уже по одному ходила, – покачала головой Яна. – Опять нетрадиционная медицина в исполнении очередного жулика?

Светлана Макаровна закатила глаза, всем своим видом демонстрируя интеллектуальное превосходство над дочерью, и пододвинула лист к тарелке.

Яна брезгливо подравняла бумажный огрызок пальчиком, чтобы прочитать разноцветный текст. Листовку явно составлял человек, недавно дорвавшийся до компьютера и едва освоивший азы фотошопа. Картинки, замысловатые шрифты, буйство цвета.

В прошлый раз мама нашла ей чудо-целителя, обещавшего не только прибавку в весе, но и совершенство форм. Запись к целителю велась по телефону женщиной, плохо выговаривавшей некоторые буквы и путавшейся в падежах. Это Яну напрягло, однако мама внесла веские коррективы, напомнив, что исправление «фефектов фикции» в компетенцию волшебника не входит. Но даже странная дама на том конце линии меркла перед феерической ценой мероприятия.

– За дрянь столько денег не попросят, – подзуживала нерешительную дочь Светлана Макаровна.

И тогда заинтригованная Яна поехала через весь город, чтобы проверить целителя на вшивость.

Другой конец города оказался концом в полном смысле этого слова. Маршрутка выехала из района новостроек и бодро понеслась по шоссе мимо заболоченных пустырей и лесных массивов, прерываемых проплешинами деревень.

Дом целителя ей показали сразу.

– А вона, вишь хоромищи? – осуждающе-завистливо протянул пьяненький мужичок, встреченный Яной на остановке. Он ткнул грязным, кривоватым пальцем в сторону замысловатого каменного сооружения с башенками.

Яна бодро порысила в указанном направлении, возмущенно рассуждая, что при таких заработках можно было бы возвести нечто менее вульгарное. В нагрудном кармане холодила сердце пачка дензнаков, расставаться с которыми ужасно не хотелось.

Целитель, представившийся Иерихоном, оказался дядькой неопределенного возраста с жидкой бородкой и хитрыми, бегающими глазками.

– Точно поможете? – сурово уточнила Яна.

– Точно, точно, – закивал Иерихон. – Тебе что надо-то?

– Вообще-то следует сначала спросить, что надо, а потом уже гарантировать что-то, – не удержалась от язвительной реплики Яна.

– Ишь ты, – усмехнулся ее хозяин. – Какая логика! Но тут работают только магия и мои скромные способности.

– Однако за свои скромные способности вы берете совсем даже нескромно, – заметила Яна.

Видимо, логика в этом месте и впрямь не работала, поскольку деньги она все же отдала.

Иерихон поводил руками, похватался за грудь, строго взглянув на начавшую возражать пациентку, облапал ее тощую филейную часть, после чего стал старательно отряхивать руки, словно прикасался не к интеллигентной девушке, а к пыльному мешку.

– Ну, тут все ясно. – Он скептически сморщился и скорбно покивал плешивой башкой. – Дистрофия. Я вам выпишу диету, назначу комплекс занятий, но самое главное, вы дважды в неделю должны будете приезжать ко мне на процедуры. Ключ – в них.

– А что за процедуры? – Яна не рассчитывала, что придется опять тащиться в такую даль.

– Энергетическая подкачка. Я наполняю вашу оболочку силой, надуваю карму, а тело подстраивается под заданные размеры. Понятно?

– А гарантии? – потребовала Яна.

– Вы секретаря моего видели? – снисходительно усмехнулся целитель. Секретарь, та самая картаво-шепелявая тетка, оказалась фигуристой бабенкой лет сорока пяти. С крашеными черными волосами и ярким макияжем, дико смотревшимся на дряблой, немолодой коже. – Вот и вы станете такой же.

– Ой! – искренне ужаснулась Яна.

– Я про фигуру, – обиделся Иерихон.

– Здорово, – неискренне согласилась пациентка, пятясь к выходу. – Обязательно приеду.

Выйдя из резных ворот, украшенных чугунными завитками и увенчанных фигурой дракона, Яна поняла, что больше надувать карму она не будет никогда.

И вот маменька нашла нечто новое. Светлана Макаровна раздраженно вздохнула и потребовала:

– Хотя бы прочитай! Я это объявление еле отодрала. Они его аж на двухметровую высоту повесили.

– Похудеть навсегда, – покорно озвучила предложение Яна. – О, то, что мне надо. А то я сильно поправилась в последнее время. Особенно вдохновляет «навсегда».

Папа, не вовремя зашедший в кухню попить водички, поперхнулся и долго надрывно кашлял, хлопая себя по лысине.

– Ишь, развеселились, – не выдержала Светлана Макаровна. – Два идиота. Ты, Вова, мог бы и посерьезнее относиться к проблемам ребенка.

– А у моего ребенка проблемы? – Владимир Борисович вытер широкой ладонью багровую физиономию и с готовностью уставился на Яну.

– А что, не видно? – разъярилась супруга.

Папа отодвинул стол, уставился на Янину талию и взревел:

– И кто этот мерзавец?!

– Вот. Это лишний раз подтверждает народную мудрость, что мужа надо выбирать с умом, – покачала головой мама. – Сама не смогла, так хоть тебя, дуру, научу. Вова! Она не беременна. Она просто до безобразия худая.

– Красавица, – умилился папа, осознав, что самое страшное не произошло. – И ничего не худая. Стройненькая. Как француженка.

– Вова, иди, футбол пропустишь! – Светлана Макаровна вытолкала супруга и захлопнула двери. – Яна, ты всегда читаешь только то, что написано большими буквами?

– Не всегда. Но мне вполне хватило начала.

– Там дальше написано, что они еще помогают набрать вес.

– Да? Тоже небось карму надувают? – язвительно предположила Яна. – Вот папа считает, что я и так нормально выгляжу. А ты формируешь во мне комплексы.

– Хамка! – оскорбилась мама. – Да ходи на здоровье тощей жердью! Мне это все надо?

– Ладно, ладно. – Яна испуганно заморгала. – Просто я считаю, что это мракобесие. И мне денег жаль.

– Мне тоже денег жаль. А тебя, бестолочь, еще жальче. В общем, позвони завтра. Вдруг там что-нибудь дельное.

День начался неудачно. Мать, как обычно, унеслась на работу, оставив полную раковину посуды. Посуду нужно было вымыть, иначе Маришка рисковала остаться без карманных денег. Мать была строгой, но справедливой.

И, как назло, на первой же чашке Марина сломала ноготь.

– Вот, блин! – Она выключила воду, посмотрела на испорченный маникюр и разревелась.

Конечно, дело было не в ногте.

Ее опять бросили.

Мама права: в людях Маришка не разбиралась абсолютно. Вернее, не в людях, а в мужчинах. С женщинами было все ясно: они банально завидовали Маришкиной красоте, обаянию и наличию денежной мамы, обеспечивавшей мелкие и крупные капризы дочери. А вот мужчины… Наглые, самоуверенные, лживые самцы. Они беззастенчиво пользовались ее юностью и наивностью, обещая золотые горы и непоследовательно растворяясь во тьме времени через пару недель. Маришка ко всем знакомствам подходила серьезно и обстоятельно. Давала понять, что является девушкой честной. Мужики соглашались. Конечно, честная так честная. Но если Маришка подразумевала, что за честными девушками сначала ухаживают, а потом женятся на них, то кавалеры вообще на факте ее честности не зацикливались.

Доведя до сведения очередного знакомого свой девичий статус, она начинала выяснять финансовую состоятельность кавалера. Как девушка умная, она, разумеется, не вела себя как инспектор налоговой полиции и вопросы задавала не в лоб, а тактично и полунамеками. Алгоритм диалогов практически не отличался, сводясь примерно к следующему варианту:

– А если бы я попросила колечко с брюликом, ты бы купил?

– Конечно!

– А шубку дорогую?

– Обязательно!

– А на Сейшелы повез бы?

– Непременно! Поехали ко мне…

Маришка считала, что таким образом проверяет сразу и финансовое положение, и степень щедрости кавалера. С мамой она советоваться категорически не желала, считая, что женщина, живущая без мужа, ничего полезного ей не может подсказать в принципе. Сапожник без сапог может быть лишь в том случае, если он их пропил. А кому нужны консультации «пьющих сапожников», к коим Маришка причисляла и свою неудачливую в личной жизни мать? Никому!

И очень зря.

Потому что мама сразу объяснила бы, что в процессе брачных игр самец топорщит перья, распускает хвост и изображает орла. А когда дама сердца уже завоевана, хвостик складывается, перышки прилипают к тщедушному тельцу, а вчерашний орел оказывается сизым голубком, недоуменно взирающим на свою голубку наивными бусинками глаз: «Я обещал? Когда? Какой павлиний хвост? У меня три пера, и те потертые. А не нравится – иди к своему павлину».

– Все они из одного инкубатора, – поддакнула Лариса, которой всхлипывающая подруга позвонила почти сразу после «трагедии» с ноготком. Испорченный маникюр стал последней каплей. – Космические засланцы, которые портят бабам жизнь. Без них плохо, но с ними еще хуже.

– Ага, – подтвердила Маришка. – Мой на этот раз вообще оказался женатым. Представляешь, прямо в первое наше утро говорит: мол, а на что ты рассчитывала?

– Раньше врал? – строго уточнила Лариса, пытаясь проникнуться подружкиным горем в полной мере.

– Мы же как в клубе познакомились, так сразу к нему на дачу и поехали.

– Ну ты даешь! – восхитилась Лариса. – Надо сначала пообщаться, узнать человека…

– Все, что мне было интересно, я у него сразу спросила. А лучше всего мужчину можно узнать в постели. Тут уж не соврешь! – поделилась умной мыслью Маришка. – Секс – основная составляющая брака. Поэтому мой принц должен быть не просто богатым, но еще и полноценным.

– Ты хоть маринуй их для порядка. А то так сразу… Может, он поэтому и решил, что для тебя это ничего не значащий эпизод? Раз ты так быстро – прыг…

– Лара, я не «прыг»! И не сразу! – Марина даже вскочила с кресла и принялась мерить комнату шагами. – Я ему заявила, что хочу серьезных отношений.

– Прямо в клубе? – хихикнула Лариса.

– Да! А что такого? Чего ты ржешь?

– Наивное дитя. Небось еще и датая была?

– Чуть-чуть…

– Маруся, пока самец тебя завоевывает, надо изучать его, исследовать, как подопытного кролика. Ты же платье в магазине не хватаешь с вешалки, только взглянув на ценник! Мало ли что там написано. Ты изнанку посмотришь, примеришь…

– Да. Я их именно примеряю! – согласилась Марина.

– Я не в этом смысле. То есть пока он добивается твоей руки, необходимо его тестировать, разглядывать.

– Да они не руки все добиваются, а…

– Маруся, не надо подробностей! – расхохоталась Лариса. – Если ты сама знаешь, чего они все добиваются, то и нечего расстраиваться.

– Я замуж хочу. А они все – только переспать, – обиженно проворчала Маришка. – Пользуются мной и ускользают, как ужи.

– А ты тоже пользуйся. Я бы вот попользовалась, но некем.

– У тебя какой-то корыстный подход к мужчинам. – Маришка уже успокоилась и снова забралась с ногами в кресло.

– Кто бы говорил!

– Лара, у меня корыстный подход к браку, а не к мужчинам вообще.

– А что, есть разница? – заинтересовалась Лариса.

– Да. Но грань настолько тонкая, что я даже не знаю, как тебе объяснить. Одно могу сказать точно: я не просто так со всеми сплю. Я ищу мужа.

– Этого они и боятся, – задумчиво протянула Лариса. – Следует искать друга, а не мужа. Иначе они на интуитивном уровне, как дичь, чувствуют опасность и обходят капкан стороной.

– Какой капкан? – изумилась Марина.

– Маруся! Любая женщина, стремящаяся к браку, для мужика – капкан! Вот они и бегают.

– Ну-ну. А раз ты замуж не хочешь, то что же тогда они от тебя тоже бегают? – затронула больную тему нечуткая Марина.

– Наверное, я очень страшная, – предположила Лариса.

– Да ты что! – Маришка снова вскочила и заметалась по комнате. – Ты такая интересная…

– Расслабься. Я пошутила. Они бегают, потому что идиоты и не видят своего счастья.

– А, да. Лара, а что мне теперь делать?

– Ты не залетела?

– Нет, – пискнула Марина.

– Ну и здорово. Радуйся.

– Не получается. Ларик, мне кажется, я его полюбила. По-настоящему.

– Сосредоточься на слове «кажется». Полюбить человека, один раз съездив с ним впотьмах на дачу, невозможно. Маруся, отбой. Мне надо работать. А ты сходи, ноготь сделай. И настроение наладится.

Положив трубку, Маришка покопалась в своих ощущениях. Было тоскливо и обидно. Она снова набрала номер Ларисы:

– Ларик, а давай в выходные шопинг устроим? Для поднятия боевого духа.

– Давай. И Янку позовем.

– Она не пойдет. Ты же знаешь, у нее бзик – на квартиру накопить, – вздохнула Марина. – А таскать по магазинам человека без денег – издевательство.

– Тоже верно, – согласилась Лариса. – Но предложить надо.

Разумеется, от похода в магазин Яна отказалась. У нее имелись дела поважнее. После беседы с мамой она долго крутилась перед зеркалом, разглядывая ребра, проступавшие под тонкой кожей, и ноги, болтавшиеся в сапогах, как карандаши в стакане. Конечно, тонкая талия – это здорово, но только в том случае, если объем груди и бедер не равен ее обхвату. Грудь была так себе, но пока была. Бедра тоже. Но они анорексично топорщились острыми углами тазовых костей и смотрелись крайне неаппетитно. Колени тоже не радовали. К весне надо было срочно поправиться. Тяжело вздохнув, Яна решилась-таки позвонить по добытому маменькой объявлению.

– Потолстеть? – уточнил приятный баритон на том конце провода. – Да не вопрос! Десять кило за месяц.

– Вы что, кирпичи в карманы мне будете подкладывать? – сварливо прицепилась к продавцу чудес Яна.

– Нет. У вас все само вырастет, – пообещал уверенный баритон.

Отогнав видение отросшего хобота и слоновьих ушей, увитых ленточками лапши, Яна строго спросила:

– И как это объясняется с научной точки зрения? Или у вас альтернативная методика? Карму надуваете?

– Девушка, у нас все без обмана. Специальный комплекс добавок, новейшие фармакологические методики! Жировая ткань растет с огромной скоростью.

– Ой! – Яна напряглась, вспомнив соседку Раю, втискивавшуюся в лифт, приминая громадное пузо и объемистые тылы. Рая всегда ездила в одиночестве, поскольку на других пассажиров места в маленькой кабине просто не оставалось.

– Не пугайтесь. Вы всегда сможете откорректировать вес, – успокоил ее баритон. – Только у нас очередь. А вам срочно?

– Срочно! – воскликнула Яна, привыкшая, что очередь обычно стоит только за хорошими и нужными вещами. – А что, дороже будет?

– Обижаете! У нас все честно. Цена производителя, без наценки. Если вам срочно, то я постараюсь что-нибудь придумать.

Придумывал он недолго и уже к вечеру пообещал доставить волшебное средство на дом.

Остаток дня Яна работала в приподнятом настроении. И даже обычные уколы коллеги, снисходительно называвшей ее «задохликом», не обижали.

Впереди маячило чудесное преображение.

…Хозяин баритона оказался юным, прыщавым парнишкой с банкой популярного «Травалайфа», а вовсе не Крестной Феей с волшебной палочкой.

Агрессивная реклама средства для похудения прочно впечаталась в Янин мозг и никак не ассоциировалась с грядущим прибавлением округлостей в фигуре.

– С этим же все худеют! – возмутилась она.

Но юноша уже ввинтился в квартиру и стал жарко отстаивать достоинства содержимого алюминиевых банок:

– Это смотря по какой схеме есть! Просто ваша проблема редкая, поэтому рекламировали исключительно как продукт для полных! Но если принимать его по строго противоположной схеме, вы поправитесь с такой же скоростью, с какой другие худеют! И вообще, в нем сильная энергетика! Вы взглянете на мир иными глазами! Все изменится.

Порошок был розовым и пах клубникой. Когда надежды нет, хватаешься за любую соломинку.

Стиснув зубы, Яна оплатила сомнительные перспективы и выставила продавца за дверь.

Она верила, что начинается новая жизнь.

Когда веришь, всегда что-нибудь случается. То ли мысль материальна, то ли жизнь полна совпадений, но на следующий день ей предложили подработать.

– У моей знакомой жених приезжает, немец, – тараторила официантка Лерочка. – Она хорошо заплатит. Но ей позарез нужна переводчица на сегодняшний вечер! Ты же можешь, мне девчонки говорили!

– А зачем им третий? – не поняла Яна. – Они как-то до этого общались и без переводчицы.

– Да Алиске тетка одна письма переводила. А теперь мужик приедет, и выяснится, что невеста – ни в зуб ногой на его германском наречии. Тетка не может сегодня. Короче, Алиска в истерике, жизнь рушится.

– Переводчиков в городе, как елок в лесу, – пожала плечами Яна. – Или твоя Алиса хочет сэкономить?

– Платит немец. Ничего она сэкономить не хочет. Ей нужна девица, на которую немец точно не западет. Въезжаешь? Конкурентка ей на фиг не нужна.

– А-а-а, – усмехнулась Яна. – То есть нужна блеклая, тусклая мышь со знанием языка, не претендующая на чужих красавцев.

– Да, – обрадовалась ее понятливости Лера и испуганно покраснела: – Ян, ну чего ты? Не в этом смысле!

– Да мне по барабану. Сколько платят? – сменила Яна неприятную тему, в очередной раз подумав, что надо бы все же поправиться и прикупить что-нибудь из приличных вещей.

– Ой, ты согласна? Сейчас я тебе Алискин телефон дам.

С Алисой они договорились быстро. Сложнее оказалось найти маленький отель с гордым названием «Восьмое чудо света». Тратить деньги на такси Яне даже в голову не пришло, поэтому она попыталась обнаружить конечный пункт следования по подсказкам аборигенов. Аборигены врали немилосердно и посылали бедную переводчицу в разные стороны.

Она неприлично опоздала.

Тем удивительнее был факт, что невеста опоздала еще больше, предложив Яне найти в холле отеля симпатичного немца по имени Даниэль и развлечь его беседами, пока Алиса все же доберется.

Яна заподозрила подвох. Как-то все было нелепо и странно.

– Алиса, – раздраженно произнесла Яна, – как вы это представляете? Я буду шариться по холлу и приставать к иностранцам с разговорами? Я даже знаю, где при подобном раскладе закончу сегодняшний день. В милиции. И вряд ли вы поедете меня вызволять.

– Яночка, миленькая, ну пожа-а-алуйста, – занудила Алиса капризным голоском. – Мы доплатим.

– Как он хоть выглядит? Даниэль ваш. Тут народу вагон. И все мотаются туда-сюда.

– Он высокий блондин с голубыми глазами. Волосы средней длины. Сам крупный, – обрадовалась Алиса.

Рядом с Яной топталась группа скандинавов, где каждый второй подходил под данное описание. Включив логику, она решила искать одиноких блондинов. Один подходящий цедил пиво в баре.

– Привет! Вы Даниэль? – Яна изобразила радость, старательно растянув губы в улыбке.

– Привет! Нет. Но если надо, то могу, – на чистом русском ответил блондин.

Улыбка была потрачена зря. Яна пугливо извинилась и трусливым кенгуру ускакала в противоположный конец холла. Желание продолжать поиски исчезло.

«Скажу, что не нашла», – малодушно решила она и плюхнулась на ближайший диванчик, решив разглядывать потенциальных клиентов из укрытия.

Напротив сидел скучный дядька с обвислыми усами, толстыми щеками и огромной простыней газеты в пухлых лапах. Он читал, смешно шлепая губами и удивленно вскидывая брови. Газета была немецкой. А дядьку с большим натягом можно было назвать крупным блондином, поскольку те волосы, которые остались, вполне можно было посчитать блондинистыми.

– Простите, а вы не Даниэль? – рискнула Яна.

Давно мужчины ей так не радовались. Он неожиданно расцвел улыбкой и полез обниматься.

– Я не Алиса, – на всякий случай уточнила озадаченная Яна. – Я переводчица.

– Да я так и понял! – Даниэль разве что не хлопал в ладоши. – Алиса совсем другая!

Это почему-то обидно кольнуло, но за деньги Яна решила потерпеть. В конце концов, она если оденется и накрасится, будет тоже очень даже ничего.

Сама невеста явилась через час, когда Яна уже рассказала все известные ей тексты про достопримечательности и выслушала подробности про одинокую жизнь бедного, вислоусого немца.

Алиса оказалась вульгарной блондинкой, в меру потрепанной и не в меру оголенной. Наивный немец восхищенно цокал языком и лепетал что-то трогательное, деликатно прикладываясь к Алисиной ручке.

– А это Костя. – Алиса указала остреньким подбородком в сторону худощавого брюнета. – Я подумала, что ты, Даниэль, захочешь купить какие-нибудь сувениры. Костя как раз их продает.

Словно дождавшись сигнала, брюнет начал ловко выкладывать магнитики, кружки и тарелки с видами города, значки, салфетки и прочую сувенирную дребедень. Последней была предъявлена сильно потертая и блеклая матрешка.

– Раритетная, – сказал Костя и подмигнул Яне, машинально переводившей все подряд.

На Костю она старалась не смотреть. Он был слишком чернобровым, слишком белозубым, слишком широкоплечим… В общем, всего в нем было слишком. И от этого сердце билось чаще, румянец горел ярче, а руки дрожали.

На мужчин Яна старалась не реагировать. А зачем тратить силы и эмоции, если в твою сторону даже не смотрят? Только лишние переживания и никакого конструктива. Она никогда не увлекалась, подобно своим одногодкам, игрой в любовь к артистам, певцам и первым красавцам микрорайона. Мама всегда говорила, что надо искать по себе. Вариант «по себе» представлялся Яне смутно, потому что получить какого-нибудь тощего, неприкаянного госбюджетника в бифокальных очках в мужья не хотелось, пьющего работягу тоже. То есть брать что подвернется она не хотела. И из четких представлений о будущей жизни у нее было лишь одно: ее избранник абсолютно точно не будет красивым. Потому на красавчиков она внимания не обращала.

И вот такая незадача…

Яна старалась сделать вид, что просто работает. Но как можно просто работать, если рядом мужчина, которому ты интересна? И он этого не скрывает.

С Костей оказалось необычайно легко. Он интересно рассказывал, был галантен и ненавязчив. Проводив Яну до дома и взяв номер телефона, он сразу договорился о следующем свидании.

Так и сказал – «свидание».

– Фарцовщик, что ли? – недоуменно спросила мама, выслушав сбивчивый рассказ Яны, изобиловавший хвалебными одами в честь неизвестного юноши.

– Мам, да такого понятия давным-давно нет!

– Ага. Понятия нет, а фарцовщики остались. – Светлана Макаровна махнула рукой и добавила: – Ладно. Не имеет значения. Хорошо, что хоть кто-то появился. Ты его знакомиться приведешь?

– Не надо мужика раньше времени пугать, – встрял в дискуссию папа.

– Ой, только твоих умных советов тут и не хватало! – рассердилась Светлана Макаровна. – Много ты понимаешь!

– Так ведь мужик, как-никак, – гордо напомнил папенька. – А мы не любим, когда нас сразу за рога да в стойло.

– За рога, – пробормотала супруга. – Вас ни за какое место в стойло-то не затащишь. Если только испугом или хитростью.

– Кстати, да. Вот если Янка залетит от него, тогда он просто обязан будет…

– Родители! – рявкнула Яна. – Я вам не мешаю? Вообще-то я просто схожу с человеком завтра погулять. И все.

– Ты смотри, как бы, и правда, не получилось «и все», – многозначительно скривила губы мама. – Если парень хороший, то надо брать.

– Да зачем он нам? – Владимир Борисович отвлекся от изучения недр холодильника. – Девка не нагулялась еще.

– Вова, жуй колбасу и не вмешивайся! Твоя девка не то что не нагулялась, она даже начать гулять не может никак! Не с кем!

– И что теперь, всех подряд хватать? – возразил супруг. – У нее вся жизнь впереди. Сами разберутся.

– Да ну! Я вот тоже маму не слушала, сама разобраться хотела, и что вышло? – Светлана Макаровна горестно вздохнула и уставилась в стену.

– Нормально все вышло. Муж-орел и дочка-красавица, – Владимир Борисович закинул в рот круг колбасы и блаженно зажмурился.

– Очки розовые сними, орел! – воскликнула мама. – Янка, иди спать. Разбирайтесь сами. Но держи меня в курсе. Если что, мы с ним насильно познакомимся.

– Непременно, – пробормотала дочь. – Особенно после такого предупреждения.

Магазины ломились от изобилия совершенно ненужных товаров. Пошел четвертый час шопинга, и Лариса уже валилась с ног.

– Что ты как старуха? – тянула ее за собой Маришка. – Магазины нормальную женщину подпитывают энергией, будоражат и возбуждают. А ты совсем спеклась. Такое ощущение, будто я с парнем за покупками пошла.

– Давай в кафе на перерыв, – взмолилась Лара.

– Ну, я же говорю – ты натуральный мужик.

– Я просто устала!

– Не может женщина устать от магазинов! – безапелляционно заявила Марина. – Это противоестественно. Пошли, вон там сапожки хорошие вроде.

Удивительно, но при всем богатстве выбора найти нечто, подходящее на сто процентов, становилось каждый раз непосильной задачей. То оттенок цвета не тот, то фасон, то цена, то еще что-нибудь. Лариса твердо решила купить к весне новое пальто, но никак не могла даже примерно представить, что именно ей хотелось бы получить в результате. А Маришка хотела сапожки. Поэтому они бродили от бутика к бутику, придирчиво ощупывая, примеривая и прицениваясь. И если Маришка получала удовольствие от процесса, то Лариса жаждала результат.

– Вау! – Марина вытянула ногу в тонком фиолетовом сапоге, облегавшем ее тощую конечность, словно перчатка. Голенище доходило до середины бедра и заканчивалось россыпью страз. – Ну как?

– Марусь, у тебя и так рост, как у баскетболистки, зачем тебе сапоги на шпильке? Тут же сантиметров пятнадцать! – Лариса без сил откинулась на диванчике.

– Тебе завидно! Ты врешь, они мне идут! – Маришка покрутилась перед зеркалом и потопала каблуками.

– Если бы я врала, то делала бы это с выгодой для себя, – возразила Лариса. – А я на данном этапе вижу лишь один выгодный вариант: соврать тебе, что сапоги супер, и закончить бесконечный магазинный марафон!

– А пальто тебе? Мы же пальто ищем.

– Маруся, я разочаровалась и отчаялась. Не хочу пальто, хочу кофе. И лучше – дома.

– Зануда!

– Маньячка! – хихикнула Лариса. – Ладно, хорошие сапоги. Только ты в них похожа на нарядного глиста. Марусь, ну ты теперь вообще два метра будешь. Я комплексую рядом с тобой ходить!

– А мужчины любят длинноногих.

– Да, но все хорошо в меру. Какой кавалер захочет болтаться у тебя под мышкой? А толстопузики с кошельками, они, знаешь ли, вширь растут, а не в высоту.

– Мне не нужен толстопузик. Мне нужен молодой, красивый и самостоятельный. – Маришка с сожалением потопала каблучками и начала стягивать приглянувшуюся обновку.

– Маруся, то, что ты называешь самостоятельным, это и есть толстопузик. В молодом и красивом возрасте мужчины просто не в состоянии достичь необходимой тебе степени самостоятельности. Ты уж определись и впиши свои фантазии в реальные рамки.

– Нельзя ограничивать фантазию. Надо искать то, что хочется, а не то, что подворачивается. Тем более что подворачивается обычно всякая дрянь. Ладно, возьму без каблука. Вон те синие тоже ничего.

На длиннющей Маришкиной ноге все сапоги сидели замечательно.

– Эх, было бы пальто, я бы сейчас под него что-нибудь подобрала, – заскучала Лариса. – А так ни пальто, ни сапог.

– Пошли искать пальто, потом вернемся. Может, я тоже еще передумаю, – великодушно предложила Марина. И они двинулись дальше.

Через час абсолютно измочаленная, но счастливая Лариса, еле перебирая ногами, тащилась за Маришкой к выходу. В последнем рывке по магазинам они быстро купили все, что хотелось, что не хотелось, но подвернулось и что вообще даже не планировалось.

– Я с этими сумками в метро не полезу, – заупрямилась Лара. – Давай ловить машину.

Машина подрулила сразу же. Водитель обескураженно наблюдал за девицами, сосредоточенно запихивавшими на заднее сиденье пакеты, пакетики и пакетищи.

– Барышни, – проговорил он наконец. – Я вообще-то просто хотел припарковаться, сигарет купить.

– Ой, – прощебетала Лариса, уютно устроившаяся на переднем сиденье. – Как неудобно получилось. Простите.

Она начала барахтаться, пытаясь выбраться, но отяжелевшие после шопинга ноги, видимо, решили, что на сегодня план перевыполнен, и загудели, тыча куда-то под колени тупой болью.

Таксист вдруг тоже засмущался и схватил мадемуазель Фиалкину за локоть.

– Ладно. Я все равно курить бросаю. Давайте вас подвезу. Куда вам?

– Сначала ко мне. Да, Ларик? – немедленно подала голос Маришка. – Сейчас у меня и померяем все по второму кругу.

При мысли о столь ужасной перспективе Лариса отчаянно замотала головой и умоляюще обернулась:

– Маруся, я больше не могу. Я сдохну. Давай сначала тебя завезем, а потом я домой сразу, не выпадая из кареты.

– А в клуб? – расстроилась Маришка.

Лариса округлила глаза и снова медленно повернулась:

– Какой клуб? Ты еще в клуб собиралась?

– А чего дома-то киснуть? Время уходит, просачивается сквозь пальцы, надо ловить каждый момент этой жизни, – напустив в глаза задумчивого тумана, продекламировала Марина.

– Маруся, у тебя энерджайзер в попу воткнут? – прошептала Лариса, деликатно прикрыв рот ладошкой. – Давай в клуб завтра!

– И завтра тоже, – строго зашуршала пакетами Марина. – Лара, не расслабляться! Шмотки куплены, надо их выгулять.

– Возьми с собой Янку.

– Да когда она в клубы-то ходила?! Лара, ты чего? Ну, не хочешь, так и быть – живи! Но, возможно, именно сегодня ты упустишь свой шанс, а судьба пройдет мимо.

– Зато помру дома, а не на танцполе, – глубокомысленно завершила дискуссию Лариса. – Ты там мешки рассортируй, а то уволочешь мое.

– Уже разобрала. Не волнуйтесь, мамаша! – Маришка вывалилась в пространство между сиденьями и строго спросила водителя: – Кстати, сколько нам будет стоить поездка? С учетом заезда ко мне. И имейте в виду, номер я запомнила и сфотографировала.

– Нисколько, – флегматично ответил водитель, уверенно выкручивая руль.

– Как – нисколько? – заволновалась Лара. – Почему?

– Наверное, мы понравились молодому человеку, и он хочет сделать нам приятное! – хихикнула Маришка, толкнув подругу в плечо острым кулачком. – Чего ты суетишься? Сказано «бесплатно» – пользуйся!

– Это неудобно…

– Неудобно на потолке спать – одеяло падает, – развеселилась Маришка. – А принимать от приятных мужчин знаки внимания – очень даже удобно. Правда, молодой человек?

Марина состроила ему глазки в зеркальце заднего обзора, хлопнув накладными ресницами. Мельком покосившись на пассажирку, парень лишь хмыкнул, неодобрительно качнув головой.

– Ясно. – Маришка веселой неваляшкой упала обратно на сиденье. – Лара, это он тебе приятное делает, а не нам.

Пунцовая Лариса тихо злилась на разговорчивую подругу и косилась на водителя. Когда они садились в машину, она даже не посмотрела на мужчину за рулем. А тут вон как все повернулось!

Когда Марина наконец с глупым хихиканьем и неприличными намеками забрала свое имущество и скрылась в подъезде, Ларисе стало чрезвычайно неловко. Она уже жалела, что не согласилась выйти с Маришкой. Что делать с этим молчаливым водителем, который отчего-то решил провести спонсорскую акцию и добросить ее до дома бесплатно, Лара не представляла. Пригласить в виде благодарности на чай? Поцеловать? Что-нибудь пообещать? Что, черт возьми, вообще положено делать в таких случаях?

– Меня зовут Алексей, – нарушил гнетущую тишину парень. – А вас?

«Как банально-то все, – с грустью подумала Лара. – Словно дети в песочнице».

– Лариса меня зовут. – Это прозвучало до неприличия недовольно и склочно, поэтому пришлось исправляться: – Очень приятно познакомиться. Вы меня так выручили. Я бы сама до дома уже не добралась.

– Остались бы в магазине ночевать? – серьезно, со сдержанным любопытством поинтересовался Алексей.

– Поймала бы другую машину, но за деньги. – Лариса отвернулась к окну, закатив глаза и констатировав: «Придурок!»

– То есть наше знакомство взаимовыгодное, – удовлетворенно подытожил Алексей.

Пауза затягивалась. Лариса с тоской вспомнила, что со Стасом молчание неловким не ощущалось. С ним вообще было иначе. Наверное, так уже ни с кем никогда не будет.

Алексей поглядывал на нее, видимо мучительно формулируя следующую фразу для поддержания разговора.

– Погода хорошая, – услужливо подкинула ему идею вредная пассажирка.

Учитывая шипевшую под колесами слякоть и начинающуюся метель, фраза прозвучала издевательски. Но, вероятно, мужчина попался не из обидчивых. Он снова серьезно взглянул на Лару и возразил:

– Где же хорошая-то? Пакость какая-то. Я зиму не люблю. А вы любите зиму?

Похоже, он уже не надеялся на диалог в стиле пин-понга и подсказывал Ларисе очередность реплик.

– Не люблю. Я люблю море и солнце. А вы хотите мне что-нибудь предложить?

«Нет, ну что же я ему хамлю-то по-черному? – расстроилась Лариса. – Человек мне доброе дело делает, а я на него раздражаюсь, как последняя климактеричка».

– Могу, – подумав, согласился Алексей. – Хотите, печку включу сильнее? И будет как в Турции.

– Турция – это пошло и банально, – сморщила носик Лара, внутренне ужаснувшись собственному поведению. Ни дать ни взять – «хламурная» барышня из высшего эшелона.

– А вы бывали в Турции?

– Нет.

– А где бывали? – Казалось, вопрос был задан без подвоха, но нигде, кроме Крыма, не побывавшая Лариса покрылась пятнистым стыдливым румянцем. Поэтому неожиданно оказавшийся чутким Алексей уточнил формулировку: – Куда сейчас принято возить приличных девушек, чтобы не было пошло?

– Чтобы не было пошло, на приличных девушках сначала женятся, – выдала Лариса, запоздало захлопнув рот и уставившись на Алексея круглыми, испуганными глазами.

Он тоже ответно уставился на пассажирку и задумчиво изучал ее от пяток до макушки и обратно, словно прикидывая что-то. Так хозяйственная тетка смотрит на окорок, прикидывая его вес и оценивая количество лишнего жира и костей.

– Вы знаете, – доверительно прошептала Лариса, – это я сегодня съела что-нибудь не то. Я весь день какую-то фигню несу. Даже не я, а мой внутренний голос. Вы не обращайте внимания. Я трезвая и не буйная. Просто день сегодня какой-то странный.

Уточнять, что нести фигню она начала только после знакомства с Алексеем, Лариса не стала.

– Да, – помедлив, согласился Алексей. Он вообще всякий раз задумывался, прежде чем что-то сказать. – День странный.

«Туповатый, скучный, обстоятельный», – вынесла свой приговор Лариса.

Вопреки ожиданиям, в кино или в кафе он не стал ее приглашать. Озвучил и объяснил все свои действия в своей излюбленной взвешенной манере:

– Приглашать я вас сегодня никуда не буду. Вы и так устали, поэтому, даже если из вежливости согласитесь, удовольствия вам это не доставит. Напрашиваться поднести пакеты до квартиры тоже не буду – это вас напряжет и будет выглядеть как навязчивость и бестактность. Поэтому я позволю себе попросить у вас телефон.

У Ларисы челюсть отвисла от столь подробного анализа поступков и действий. К характеристикам, которыми Алексей и так уже был увешан, как елка шишками, добавилась еще одна – зануда.

В ответ на недоуменный взгляд пассажирки, неуверенно кривившей губки то ли в понимающей, то ли в презрительной улыбке, он дополнил выступление:

– Я читал, что женщинам надо максимально доходчиво объяснять подоплеку всех своих действий и фраз, иначе они могут обидеться и начать додумывать в негативном ключе. Женщины вообще часто ждут от мужчин больше, чем мы можем дать, и заранее подозревают нас в несостоятельности, ища подвох в каждом слове. Поэтому будет лучше, если я сразу расставлю все точки над «i».

– Вы переживаете, что я сочту вас несостоятельным? – усмехнулась Лариса, которой этот нудный интеллигент порядком надоел.

– Нет. Все проще. Если не повел в кафе – жадный, прижимистый. Не помог донести сумку – невоспитанный. У женщин не так много алгоритмов мышления в стандартных ситуациях.

– Да уж. Мы просты, как амебы, и безмозглы, как ребро Адама, – сокрушенно покивала Лара. – С бабами очень тяжело.

– С бабами – да. Но есть еще девушки, женщины и дамы. – Алексей, похоже, собрался читать ей лекцию о психотипах женщин. Только этого и не хватало для полного счастья.

– Очень мудрое наблюдение, – торопливо согласилась Лариса, начав активно выбираться из автомобиля.

– Телефон продиктуйте, пожалуйста, – улыбнулся Алексей, не дав ей разблокировать дверь.

Под диктовку он набрал номер на своем телефоне, и Ларин мобильник немедленно отозвался веселой трелью.

– Ну вот, – удовлетворенно констатировал Алексей. – Теперь я знаю, что, во-первых, вы меня не обманули, а во-вторых, у вас есть мой номер. И если что – вы всегда можете мне позвонить.

– Если что – это в том смысле, если мне понадобится машина? – язвительно поинтересовалась Лариса.

– Нет, если захотите увидеться.

– Ну-ну, – усмехнулась она и вышла, прихватив пакеты.

– Тебя Марина просила позвонить, как придешь. – Алла Денисовна с любопытством схватилась за пакеты. – Молодец. Женщина должна наряжаться. Иначе она будет, как жалкая осина среди новогодних елок.

– Спасибо, мам, ты умеешь поднять самооценку.

– Лариса, я хочу, чтобы трезво смотрела на жизнь.

– Я пока так и делаю. Выпить мне сегодня не дали.

– Ну что? – воскликнула Маришка, едва Лара набрала ее номер.

– Довез. Не убил, – благодушно поделилась результатами Лариса.

– Мымра вредная! Я же не про это спрашиваю! Как он?

– В постели? – хихикнула Лариса. – Подозреваю, что ниже среднего.

– Подозреваешь или знаешь наверняка?

– Маруся, ну ты вообще, что ли? Я, конечно, понимаю, что у тебя одно на уме…

– Я за тебя волнуюсь! Почему ты делаешь такие угрюмые выводы на ровном месте? Он дал повод?

– Маруся, да он зануда, каких свет не видывал! Представляешь, мало того что никуда не пригласил и пакеты не донес, так еще и базу под это дело подвел! Мол, не пригласил, потому что я устала, а не потому, что он жмот! А пакеты не понес, чтобы не навязываться! И, представляешь, оказывается, психологи советуют это нам, дурам, озвучивать, чтобы мы чего не подумали!

– Логично, – неожиданно поддержала нового знакомого Марина. – Я бы первая тебе сказала, что жмот. А ты бы согласилась! И мужлан, раз не помог. А так, если бы помог, то тут море вариантов: либо напрашивается на кофе в постели, либо просто хочет вычислить квартиру, чтобы потом пробить по адресу и собрать по Сети всю информацию про тебя, либо вообще приметил небедную бабенку с кучей покупок и решил грабануть. Ларка, ты бы сама это все мне сейчас рассказывала. Зато мужик не показался бы тебе занудой! А выглядел бы загадочным и многозначительным.

– Ага. Он, кстати, сказал, что у нас не так много алгоритмов направления мыслей. Так что не торопись его защищать. Типа, мы дуры недалекие.

– Он прав. Не про дур, а про то, что алгоритмов мало. Мы исходим не из отсутствия у нас фантазии, а из наличия фантазии у партнера. А какая там у них, пеньков, фантазия? Никакой. Потому и вариантов – кот наплакал. В общем, хороший мужик. Понимающий. И честный. С таким жить будет легко.

– Маруся, ты сбрендила! С ним даже ехать было тяжело, не то что жить!

– Тяжело ехать в метро, нахалка ты неблагодарная! А тут тебя галантно подвезли, намекнули, что ты симпатичная, телефончик взяли, не навязывались. Что тебе не нравится? Мужчина, кстати, очень даже импозантный, крупный и основательный. А кроме того, подозреваю, не дурак и воспитанный.

– Скучный!

– Веселый – это клоун в цирке и Жириновский перед выборами, – наставительно произнесла Маришка. – А муж должен быть спокойным, надежным и честным.

– Он мне не понравился. Должна быть искра, общность какая-то. Ну хоть что-нибудь екнуть должно было…

Внезапно Маришка издала вопль, похожий то ли на предсмертный крик, то ли на боевой клич индейца. Лара от неожиданности чуть не выронила трубку.

– Марина!!! Что у тебя там? – У нее от ужаса даже голос сел.

– Ну? – как ни в чем не бывало спросила Маришка. – Сейчас екнуло?

– Тьфу на тебя. Так же заикой можно сделать. – Лариса медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь. – Екнуло – не то слово.

– Вот, – довольно протянула подруга. – И что теперь, замуж за меня пойдешь? Вряд ли. Так вот, Ларик, понятие «екнуло» показателем не является. Это муть, которую придумали для отмазки.

– Хорошо. Он мне просто не понравился.

– Внешне?

– Да я его даже не разглядела толком. Нет, по характеру, наверное, он мне не подходит. Не мое это!

– Вот! Ты его даже не разглядела. Не видела в полный рост. Вообще не видела! А уже бухтишь «не мое». Ты признайся себе, что ищешь второго Стасика, тогда все встанет на свои места. Только ты забыла, что Стасик тебя самым похабным образом бросил. Поматросил и бросил. Будь он хоть трижды гений, а повел себя как обычный похотливый мужик, которому захотелось твоего молодого женского тела. Легко изображать гениального и делать вид, будто не понимаешь, в чем проблема. И если найдешь второго Стасика, то он поступит так же.

– Не ищу я второго.

– Ищешь. Иначе уже давно бы нашла. Я подозреваю, что ты своего Генечку до сих пор ждешь. А он к тебе вернется только в том случае, если у него там ничего не получится. Но это вряд ли.

– Что «вряд ли»? – устало вздохнула Лара. – Что вернется или что не получится?

– И то, и другое. Вот если бы на меня клюнул такой мужик, как твой сегодняшний, я бы его в момент окрутила.

– А мне он не нужен! Марусь, пойми: у каждого своя судьба. И глупо хватать первое попавшееся! Мы никуда не опаздываем. Я не вижу смысла открывать сезон охоты на мужей. Нам всего по двадцать пять лет, жизнь впереди.

– Почти двадцать шесть. А там и тридцать не за горами, – возразила Марина. – Но я же тебя не заставляю. Не хочешь – не надо.

– Спасибо, дорогая! В клуб завтра пойдем?

– А как же. Готовься, Ларик! Завтра по гороскопу подходящий день.

– Тогда тем более пойдем.

…Лариса вяло пошуршала пакетами. Мерить обновки почему-то расхотелось. Фраза про «почти двадцать шесть» плотно засела в голове. Нет, конечно, это не старость, однако… Хотелось определенности в жизни, в карьере. А так… На работе – серединка на половинку, вместо зарплаты – какое-то пособие по работице. И мужчины постоянного нет.

Женщине нужен поклонник. Без него она вянет, как цветок без влаги. И подарки – не материальный эквивалент чувств, а подтверждение того, что кому-то просто хочется делать тебе приятное. И комплимент – не сотрясение воздуха, а подтверждение твоей привлекательности. Комплимент в исполнении клиента корыстен: он скорее всего за пару красивых слов рассчитывает получить скидку, поблажку по срокам или еще какую-то кислятину. Клиент рядом потому, что ты занимаешься товарами или услугами, а они ему в данный момент необходимы. Любимый мужчина условно-бескорыстен, он рядом, потому что ты ему нравишься. В общем, межполовые отношения взаимовыгодны в любом случае, а потому – нужны.

Лариса это понимала. При полном отсутствии стремления выйти замуж найти постоянного кавалера все же хотела. Вот только формула «На безрыбье и рак – рыба» ей не подходила. Зачем ей рак? Их вон сколько шевелит усами и пятится по улицам города и коридорам офиса. Даже к пиву лучше выбирать не абы какого, а пожирнее. А тут – для жизни. Лучше уж подождать, пока принц прискачет. Условный принц на условной лошади. Так как от настоящего принца слишком много проблем: ему трон нужен, а коню – стойло. А Лариса Фиалкина хотела мужчину, от которого сердце екает и искра проходит. И никакая это не отмазка. Надо искать то, что хочется, а не то, что подсовывает неразборчивая судьба. У судьбы очень много клиентов, поэтому она и толкает им без разбора все, что под руку попадает. А кто сказал, что надо хватать непременно то, что дали? Где написано, что второй и третий шанс не предоставляется? Это у кого как.

Устав философствовать, Лариса попила чаю и легла спать с мыслью, что Алексей – проходной эпизод. Если согласиться на него, то где-нибудь там, наверху, ее посчитают отоваренной и принца не пришлют.

Остановку медленно заметало снегом. Яна, вырядившаяся в тонкие демисезонные ботинки, активно подпрыгивала и шевелила заиндевевшими конечностями. Костя опаздывал. Или вообще передумал приходить на свидание. Они договорились встретиться после работы, а так как смена в гостинице заканчивалась полдвенадцатого ночи, то долго ждать Яна не могла. Еще чуть-чуть – и метро закроют. Телефон у него был выключен, поэтому Яна терялась в догадках и металась в стеклянном коробе остановки, судорожно соображая, что важнее: дождаться Костю или успеть домой. Инстинкт самосохранения победил, и она, поскальзываясь на припорошенном снегом льду, понеслась в метро. Денег на такси не было, а ночевать в раздевалке гостиницы не хотелось.

– Он не пришел! – рыдала она на следующее утро в трубку, отрывая Ларису от работы.

Лариса терпеливо слушала и даже пыталась давать советы. Но давать советы, имея минимум исходных данных, очень сложно. Утешать подругу вариантом, что кавалер мог всего лишь попасть в больницу, а не разлюбить, было бы бестактно. Поэтому Лара терпеливо выпытывала подробности:

– А кем он работает? Кто он вообще?

– Он… Он такой! – заходилась в восторженном шмыганье Яна, моментально переставая плакать. – Красивый, остроумный, галантный. А кем работает – не знаю.

Историю знакомства Яна немного сократила, справедливо рассудив, что рассказ про торговлю сувенирами с рук в глазах подруг баллов кавалеру не прибавит.

– А ты сегодня ему звонила? Может, у него какие-нибудь объяснения есть внятные, почему не пришел?

– Я думаю, что он сам должен позвонить.

– И как долго ты собираешься так думать? – Лариса умоляюще взглянула на бухгалтершу, раскладывавшую у нее на столе папки и явно жаждавшую аудиенции.

Та недовольно сморщилась и пошла гудеть кофейной машиной. Любопытство пересиливало врожденный такт, поэтому уйти и не подслушать было выше ее сил.

– До обеда, – призналась Яна. – А потом позвоню.

– Может, прямо сейчас позвонить? Ты же до обеда себе все нервы измотаешь. Или вообще – плюнь. Не пришел, значит, не твой человек.

– А вдруг с ним что-нибудь случилось? А я плюну, – резонно возразила Яна. – Нет. Выдержу паузу и попробую узнать.

– Янка, а он тебе зачем? Или это любовь? Чего ты маешься? Мужиков по улицам бегает, как микробов по больнице. Этот не пришел, другой явится.

– Мне другой не нужен.

– Ясно. Сочувствую. Ты хоть выясни, кто он, чем дышит. И самое главное, почему не пришел. А затем позвони мне. Я тебе советов надаю.

Яна удивительным образом подтверждала мнение нового Ларисиного знакомого о том, что женщинам следует все объяснять, все свои поступки, чтобы они не увлекались ненужными фантазиями.

– «Надаю» звучит пугающе, – усмехнулась Яна. – Ладно. Появятся новости – звякну.

Она уже жалела, что позвонила Ларисе. Конечно, давать советы объективно проще. И можно не сомневаться, что советы Лариса даст правильные, взвешенные и продуманные. Вот только захочется ли к ним прислушиваться, если уже сейчас в голосе подруги угадывалось негативное отношение к Косте, которого она даже ни разу не видела? Ну и что, что не пришел? Мало ли…

А Лариса в это же самое время, положив трубку, вдумчиво проанализировала свои ощущения.

– Мне-то, похоже, завидно, – с удивлением резюмировала она.

Надо было срочно посоветоваться с Маришкой. Бухгалтерша, настроившая свои локаторы, была очень некстати.

Маришка, маявшаяся дома от безделья, Ларисиному звонку обрадовалась.

– Мы же не сплетничаем, а просто обсуждаем, да? – Для очистки совести протараторила она и тут же выдала собственное мнение: – Я за Янку рада. Знаешь, я ее люблю, но мне ее жаль. Она какая-то недоделанная, неприспособленная и несовременная. В общем, ужасно неправильная тетка. Таким мужика найти – как мне подкову согнуть. Шансы практически равны нулю. Ладно, она тощая, все бы ничего… Но одеваться не умеет и даже не пытается. Ни кожи ни рожи. Я не осуждаю, а сочувствую, если что. Я и ей это говорила. То, что она умная, в глаза не бросается. Да и вообще ее школьный аттестат и университетский диплом – фигня. Для жизни нужно иное.

– Марусь, – остановила ее Лариса. – Ты уходишь от темы. Давай про Костю этого…

– Да я же говорю – хорошо, что хоть кто-то… Правда, странно: у нас с тобой никого, а у Янки какой-то мужик.

– Ну, ты же сама твердила, что это временно, – утешила ее Лара.

– Кстати, да. Все временно. И отсутствие мужика, и его присутствие. Они мигрируют, как перелетные дятлы. Сегодня он тебе по мозгам стучит, а завтра красный берет напялил – и к морю. И сиди со своим раздолбанным мозгом и несбывшимися надеждами в одиночестве.

– Маруся, давай ближе к теме, – предложила Лариса. – Мне лично этот Костя не нравится. Лучше никакого, чем такой.

– Какой?

– Ну, такой, – Лариса пошарила глазами по стенам и ухватила ускользающую мысль за хвост: – Ненадежный. Мужчина, не явившийся на свидание, может и в загс не прийти.

– А что, у них все уже к этому идет? – ревниво спросила Маришка.

– Ты чего? Это вообще было первое свидание. И он уже не явился.

– Лара, а чего мы тогда обсуждаем?

– Эта дурища влюбилась.

– Ерунда. Мне тоже кажется каждый раз, что я влюбилась. Это потом быстро проходит.

– Маруся, люди разные. У тебя быстро, а у нее все серьезно. Я по голосу почувствовала, – вздохнула Лариса.

– Не в серьезности дело. По-моему, это первый и последний Янкин шанс хоть с кем-то завязать отношения. Быть девственницей в ее возрасте неприлично.

– Ты полагаешь?

– Уверена. И вообще надо нам его заценить. У меня день рождения скоро. Вот и пригласим ее с кавалером. Если, конечно, он еще кавалер, а не пройденный этап. Кстати, тебя я тоже приглашаю с кавалером.

– С каким? – опешила Лариса.

– У тебя что, память девичья или это уже маразм? – усмехнулась Марина. – С этим, который тебе не понравился. Я так понимаю, что других нет.

– Так и этого нет.

– Не бывает, чтобы не было никакого. Всегда какой-нибудь запасной вариант должен иметься. Хотя бы просто для здоровья. Если не найдется что-нибудь более подходящее, иди с этим… как его…

– Алексеем.

– Во! А имя помнишь!

– Склероза пока нет.

– Будет. У нас скоро все будет. Поэтому надо срочно устраивать личную жизнь, пока мы еще котируемся. Короче, появятся новости от Янки, звони.

Ждать до обеда не пришлось. Когда Яна подходила к гостинице, Костя уже был там. Он стоял у служебного входа с букетом белых роз и подпрыгивал. Совсем как она накануне, на пустынной остановке.

– Давно ждешь? – Улыбаясь, она спрятала руки за спину.

Любопытный охранник таращился через стекло. Ничего, пусть посмотрит, что к ней тоже кавалеры ходят.

– Давно, – смущенно кивнул Костя, опустив букет, словно метлу.

– А если бы я сегодня вообще была выходная? – Яна пыталась кокетничать, но так разволновалась, что получалось как-то серьезно и нервно.

– Я об этом не подумал. – Он пожал плечами и неловко протянул букет.

– А ты почему вчера не пришел?

Мимо шли на смену сотрудники. И Яне отчаянно хотелось, чтобы ее, замухрышку, которую все добродушно поддразнивали, жалели и беззастенчиво использовали, видели рядом с этим красивым, статным парнем. На фоне букета. И все видели, деликатно обходя парочку и с любопытством разглядывая Костю. Яну, конечно, разглядывать не к чему. Там и разглядывать-то особо нечего.

– Не получилось. – Он виновато пожал плечами. – Ты обиделась?

– Нет.

– Возьмешь цветы?

– Возьму.

– А может, попробуем еще раз? – Костя просительно смотрел на нее, чуть склонив голову набок. Так стоят знатоки перед холстами великих мастеров.

– Попробуем, если ты все же объяснишь, что там у тебя случилось.

– Яна вдруг решила почему-то, что если сейчас так легко простит, то в будущем рискует не только сорванными свиданиями, но и чем-то большим. Мужчины, как коты: если их не приучить сразу к определенным правилам, потом покупать лоток будет уже бесполезно.

– Друг в беду попал. – Костя отвернулся, красиво сведя брови. – Я должен был…

– А что случилось? – пролепетала Яна, чувствуя себя виноватой. Надо же, а она имела наглость в чем-то его подозревать!

– Все уже нормально. Мы справились. – Он улыбнулся и взял Яну за руку.

Было красиво и многозначительно, как в кино. С той лишь разницей, что теперь это кино было про нее, Яну. Кто бы мог подумать!

– Давай в выходные сходим куда-нибудь? – Костя деликатно не стал углубляться в подробности, сменив тему.

– У меня только суббота выходная, – испугалась Яна. – И завтра выходной. У нас же смены…

– Тогда давай завтра. Днем?

– А тебе удобно? Ты не работаешь завтра? – застеснялась она, вспомнив, что хотела выяснить место работы. Просто так. Чтобы не чувствовать себя нелепо, когда Лара или родители снова начнут интересоваться всякими меркантильными вопросами.

– У меня бизнес, – расплывчато ответил Костя. – Поэтому я работаю тогда, когда хочу.

– Ух ты, – пробормотала Яна. Ясность не наступила, но хоть какую-то информацию она получила.

Пора было бежать на работу.

Она порывисто обняла Костю и неловко чмокнула в щеку. Он пах, как настоящий мужчина: табаком, мятой и чем-то неуловимо знакомым.

Неуловимо знакомый запах Яна идентифицировала лишь утром, когда столкнулась в кухне с похмельным папенькой. Владимир Борисович интеллигентно дышал в сторону и под яростными взглядами супруги со всхлипами пил воду из-под крана.

– Хоть бы кипяченой налил! Нажрешься кишечных палочек, – поджав губы, процедила Светлана Макаровна. – Хотя о чем это я? В твоем проспиртованном организме они сами передохнут.

Папа нередко прикладывался к бутылке, иногда пугая соседей и позоря семью. Но большую часть времени он был таким же, как и все, – нормальным семьянином, мужиком и работягой.

– Я же бригадир, ты пойми, – пытался он втолковать непонятливой жене. – Я с людьми должен быть на одной волне.

Но Светлана Макаровна лишь желчно советовала ему в той волне не захлебнуться.

И вот теперь мужской запах был определен. Папа тоже любил зажевывать вчерашние возлиянии ментолом.

Значит, Костя накануне пил… Но ему это простительно. Там же случилось что-то серьезное.

День рождения Маришка отмечала в ресторане. Мама не пожалела денег для любимого дитятки, поэтому пришло человек пятьдесят: мамины партнеры по бизнесу, знакомые с сыновьями и Маришкины друзья. Девушкой она была общительной, и друзей набралось много. Все ели, пили, веселились, а виновница торжества грустно сидела с двумя лучшими подругами и на разные лады повторяла цифру «двадцать шесть». Выражение лица при этом у нее было таким, что становилось ясно – жизнь закончилась.

И Ларису, и Яну пригласили с кавалерами. Ларисе пришлось брать Лешу, а Яна с радостью притащила на смотрины своего Костю.

Леше было безразлично, куда идти с любимой девушкой. В том, что девушка любимая, а намерения у него самые серьезные, сомневаться не приходилось. Когда Лариса в первый раз отказалась с ним встречаться, придумав какую-то невнятную причину, он навязываться не стал, решив взять барышню измором, и начал ежедневно названивать, ничего не предлагая, а лишь спрашивая, как дела. Уже через неделю Лара к его звонкам привыкла, а через две подумала, не взять ли его с собой на праздник. Если что, в смысле, если кто-то вдруг подвернется стоящий, всегда можно будет бросить этого недотепу. А если подходящего принца в ресторане не найдется, то хоть будет кому поухаживать и отвезти домой.

Алексей подошел к делу обстоятельно, заявив, что подарок хочет оплатить сам. Лариса из вредности решила не возражать и не экономить. Правда, она опасалась, что молчаливый и сосредоточенный спутник вдруг вздумает говорить о своих чувствах. Пока она старательно делала вид, будто они друзья. Леша игру принял, но кто его знает, как долго он будет терпеть? На момент похода в гости Алексея смущало лишь одно: идти в чужую компанию было неловко. Да и вообще он – не любил всякие шумные сборища.

– Да там кого только не будет! – отмахнулась от его переживаний Лариса. – И почти никто никого не знает. Нет там никакой компании, а каждой твари по паре.

У Яны сложилась ситуация с точностью до наоборот. Костя, как истинный мужчина, сразу отказался от участия в выборе подарка, поскольку, по его признанию, ни черта в этих «женских штучках» не смыслил. Зато походу в ресторан обрадовался.

– Поедим вкусненько, потанцуем, не все же по улицам морозиться, – воодушевился он.

Яна загордилась, что благодаря ей так здорово организовался досуг в выходные.

За время их нечастых встреч постепенно выяснилось, что с работой и бизнесом у Кости временные проблемы, поэтому ничего, кроме своей любви, он предложить пока не сможет.

Да ей больше ничего и не надо было!

Это только меркантильная мама зудела над ухом, требуя трудоустроить кавалера хотя бы к отцу в бригаду. Наслушавшись глупых советов, Яна даже сдуру брякнула эту ерунду Косте. Смалодушничала, потому что уж больно надоело таскаться в мороз по паркам. Нос некрасиво краснел, текли сопли, мерзли уши и попа, а после поцелуев на морозе и вовсе стали возникать простуды, совершенно ее не украшавшие. Костя долго заливисто хохотал, после чего великодушно простил наивную подругу, сообщив, что у него есть бизнес-план, вовсе не связанный с работой в бригаде ремонтников.

Алексей деликатно жался по углам, цедя минералку и не мешая подругам общаться, а Костя веселился от всей души, справедливо рассудив, что вряд ли их в ближайшее время снова позовут на такой замечательный фуршет. Между делом выяснилось, что он отлично танцует.

Яна лопалась от гордости, как мамаша на утреннике, где ее чаду доверили рассказать самый длинный стих.

Маришка, проинспектировав всех приведенных мамой кавалеров, пришла к неутешительному выводу, что для нее сегодня ничего подходящего нет.

– Столько мужиков, а я одинокая! – Она опустошила очередной бокал и пригорюнилась. – Знаете, девицы, что я вам скажу? Счастье женщины – это хороший мужик. Мне сегодня все можно, поэтому врать не стану. Леша твой, Лариска, скучный, зато надежный. Только менталитет у него какой-то не тот. Мужик – он как дом. Бывают такие красивые башенки, в которых из всех окон дует и крыша течет. А рядом сад красивый – удобряй, поливай, поли и не вякай. Красотища. А бывают такие добротные коробки – стены кирпичные, крыша оцинкованная, а под крышей ведра, чтобы, значит, вода для полива стекала. Ну, и грядочки вокруг – лучок, свекла. Так вот твой Леша – с оцинкованной крышей. Зато всегда при овощах и при хозяйственном мужчине будешь. Ну-ка, вот мы его сейчас спросим, почему он не пьет.

Маришка, покачнувшись, привстала и помахала рукой Алексею. Тот послушно подошел и вопросительно уставился на красноволосую именинницу. Девица ему внешне не нравилась, да и наверняка была избалованной. Вон сколько денег на ненужную пьянку угрохано. Зачем? Видно же – не нравится ей все, сидит кислая… Но она Ларисина подруга.

– Алексей, а почему вы такой неприлично трезвый? – Маришка цапнула наманикюренной ручкой ближайшую бутылку и потрясла перед Лешиным носом.

– Я за рулем.

– Как лаконично! За рулем. И в этом он весь. Ларка, твой Леша всю жизнь будет за рулем. Давайте выпьем за этого шикарного, надежного и классного парня!

Леша засмущался, подумав, что не такая уж плохая у Ларисы подруга, несмотря на морковные волосы и устрашающий макияж.

– А как тебе Костя? – не выдержала Яна. Ее задело, что Лешу похвалили первым. Чего хорошего в этом полноватом, кряжистом парне? Ничего особенного!

Маришка с сомнением посмотрела на подругу, закинула в рот оливку и вынесла свой вердикт:

– Живенький такой. Кузнечик. С таким ты, Янка, точно не соскучишься. Он и пьет за двоих, и жует за троих, и веселится за всех сразу. Фейерверк.

– Это хорошо или плохо? – озадачилась Яна.

– Понятия не имею, – легкомысленно хихикнула Марина. – Вот ты нам потом и расскажешь. Мне бы подошло, а вот тебе – не знаю.

Все оценивающе уставились на Костю, одной рукой запихивавшего в рот что-то мясное, а другой наполнявшего рюмку. Он находился далеко, поэтому даже не подозревал, что стал объектом обсуждения.

– Хороший парень. Видный, – утешила Лариса. Смазливый Костя не понравился ей абсолютно, но не говорить же об этом Янке. Он был слишком красивым, галантным, а по мере опьянения становился еще каким-то слащавым и скользким. К тому же Лара не любила пьющих, а Константин явно был не дурак выпить.

– Ты, Янка, очень правильная, серьезная и хорошая девочка. А он – мужчина-праздник, – резюмировала Маришка. – И что из этого выйдет, пока не ясно.

Лариса считала, что ничего хорошего из подобного тандема получиться не может, но делиться мнением поостереглась.

Мужчина-праздник к концу мероприятия набрался так, что тихо заснул на унитазе в туалете ресторана.

– Ему плохо, – разахалась Яна под напряженными взглядами подруг. – Отравился, наверное. Бедненький! Костенька, тебе нехорошо?

– Мне отлично, – икнул Костя, повисший на могучем плече Алексея. Тот доволок груз до машины и свалил на заднее сиденье.

– Водка паленая была, надо в аптеку заехать. – Яна чувствовала себя медсестрой на передовой. Судя по настрою, она намеревалась совершить подвиг по спасению бойца.

– Как ты думаешь, у них серьезно? – с сочувствием косясь на хлопотавшую Яну, шепнула именинница Ларисе.

– Боюсь, что да. Вот жуть-то.

– Жуть, – согласилась Маришка. – Но жуть «симпатишная».

В тот знаменательный вечер Светлана Макаровна решила заняться экспериментами с внешностью. В ее возрасте кожа требовала особой деликатности, поэтому ничего радикального Янина мама делать не планировала. Соседка посоветовала ей изумительный рецепт: в покупную маску из голубой глины добавить яйцо и киви, все тщательно протереть до однообразной массы и нанести на лицо.

Муж, повидавший за годы совместной жизни многое, лишь брезгливо принюхался, поморгал и отодвинулся подальше от медитировавшей на диване супруги, углубившись в чтение газеты «Спорт».

Светлана Макаровна блаженно закрыла глаза и задремала. Разбудили ее на удивление ненатурально-пафосный голос дочери и изумленно-односложные реплики супруга. Сам момент затаскивания Константина в квартиру она пропустила, поэтому некоторое время сидела в комнате, напряженно прислушиваясь.

– Рад пзнкмца, – всхлипнул Костя, приложившись к ручке Владимира Борисовича. Часть гласных пропадала при озвучивании, и гостя это явно смущало.

Папенька заржал и предусмотрительно отступил в сторону, дав визитеру возможность бухнуться на пол.

– Паркет, – уважительно икнул Константин, похлопав ладошкой горизонталь. Он смутно помнил, что люди любят, когда их хвалят. Но перед носом были только войлочные тапки финишной степени потертости. Не их же хвалить…

– Линолеум, – хмыкнул папа. – Януся, а что это за багаж ты нам притаранила? Где взяла?

– Где взяла, там уже нет, – неопределенно отмахнулась дочь, до которой наконец начало доходить, что одно дело – планировать, как она романтично будет выхаживать любимого, которому стало дурно, а совсем другое – делать это в присутствии родни.

– Меня тошнит, – жалостливо проныл с пола любимый, окончательно перечеркнув всю романтику.

– Он когда трезвый – нормальный, – дрогнувшим голосом сообщила она папе, пытаясь добавить плюсов сомнительному приобретению, словно купец, расхваливающий дырявую шубу и расписывающий прорехи как естественную вентиляцию.

– Да? – Папа явно сомневался. – А он еще и трезвый бывает?

– Меня тошнит, – настойчиво напомнил Костя, стараясь вернуться в вертикальное положение.

– Позвольте показать вам квартиру, – церемонно предложил Владимир Борисович, с радостным прихохатыванием подхватив страдальца под мышку и потащив в сторону туалета.

Яна разделась, тревожно вслушиваясь в доносившиеся звуки. Знакомство с родителями складывалось не так гладко, как хотелось бы. Папа беззлобно матерился, а Костя жалобно что-то бубнил.

– Это неудачное стечение обстоятельств, – объяснила Яна папе, когда тот перетащил гостя в ванную комнату и вышел.

– Ага, – согласился Владимир Борисович. – Я бы даже сказал – трагическое.

– Ну, пап, это случайность!

– Я, конечно, и сам иногда мог… того… но… Ты его домой-то зачем принесла?

– А куда его девать?

– К нему, в родные пенаты, по месту прописки, приписки или временного пребывания. Или ты теперь прямо на улице подбираешь?

– Папа, я его адреса не знаю, но это ничего не значит! Он нормальный, приличный бизнесмен. Сейчас у него временные трудности…

– Я слышу! – воскликнул Владимир Борисович, так как Костя отозвался из ванной комнаты горестным речитативом, видимо беседуя с душем. Или с полом.

– Что происходит-то? – высунулась наконец в коридор мама. Она была так заинтригована, что даже решилась прервать эксперимент с маской. Тем более что маска зацементировала лицо, а щеки под ней немилосердно чесались. – Кто у нас там?

Яна отшатнулась и закашлялась от неожиданности. Мама в маске была непередаваемо колоритна. Этот состав следовало запатентовать для грима в фильме ужасов – подгнившие зомби должны были выглядеть именно так: зеленовато-желтая каша и круглые глазницы, залепленные белыми косметическими накладками.

– О, у нас там бизнесмен, у которого временные трудности, – сразу сдал гостя папа. – Тебе валерьянки налить?

– А зачем? – Светлана Макаровна с подозрением уставилась на дочь. – В чем подвох?

– Нет никакого подвоха. Костя у нас переночует, а утром уйдет. – Яна чуть не плакала. Наверное, надо было все же выпытать у Кости его адрес и отвезти родне. Знакомить его с родителями в таком состоянии было ужасно глупо. Правильно говорят: от любви глупеют.

– Костя? – оторопело переспросил папа. – Это и есть твой… кавалер?

Он почему-то был уверен, что дочь, красиво рассказывавшая про первого в жизни ухажера, действительно нашла что-то приличное.

Мама же просто скорбно поджала губы, отчего маска потрескалась, и месиво покрылось мелкой сеткой трещин.

Костя, вдоволь наплескавшись и посвежев, решил выйти на голоса и познакомиться с обитателями квартиры. Он был парнем симпатичным, общительным и легко сходился с людьми. Все, кто попадал под его обаяние, легко прощали ему мелкие и даже крупные ошибки, стоило лишь добавить печали во взгляд и похлопать густыми длинными ресницами. Принимая душ, он умудрился то ли уронить вещи в ванну, то ли мылся прямо в них, одновременно раздеваясь, но факт оставался фактом – все было абсолютно сырым. Поэтому Костя решил начать знакомство уютно и по-домашнему, облачившись в чей-то махровый розовый халат с лебедями по подолу. Он взглянул в запотевшее зеркало, нарисовал на подходящем уровне громадную женскую грудь и довольный собой вывалился в коридор, едва не треснув зазевавшуюся маменьку дверью по спине.

– Добрый вечер! – обаятельно улыбнулся Костя всей честной компании, не сразу сфокусировавшись на оборачивающейся к нему даме. Сзади-то она, конечно, была дама, судя по формам, но когда повернулась в фас, Константин заполошно взвизгнул и с воплем «чур, меня!» снова заперся в ванной комнате.

– Что это за клоун? – потребовала объяснений Светлана Макаровна. – Почему он орет и почему взял мой банный халат?

– Ослеп от твоей красоты, – заржал папенька. – Видишь, какое впечатление ты производишь на неподготовленных людей!

– Я не желаю, чтобы неподготовленные люди шлялись среди ночи по моей жилплощади, – набычилась мама. – Ты про своего Костю иначе рассказывала. Во всяком случае, я представляла нечто более достойное! Яна, что это за чучело? Он похож на бизнесмена, как я на Змея Горыныча.

– Ой, не говори «гоп», – ехидно прошептал Владимир Борисович. – Лицом-то нынче, барыня, вы вылитый Змей. Хоть бы смыла красотищу-то свою. А то, не ровен час, решит гость, что у него белая горячка.

– Хватит мне зубы заговаривать! – рявкнула мама и решительно постучала в дверь. – Юноша! Во-первых, мне нужна ванная комната, а во-вторых, я хочу познакомиться поближе. Мы о вас уже наслышаны, так что хватит там отсиживаться!

Костя пошевелился с той стороны и пугливо замер. Видимо, перспектива знакомиться ближе его не вдохновила. То ли он боялся снова увидеть зеленолицую тетку, то ли опасался, что его сейчас начнут женить насильно. В общем, выходить он не спешил и даже для верности вцепился в дверную ручку.

– Яна! – Мама требовательно взглянула на дочь. – Еще какие-нибудь пояснения будут? Он что, дальний родственник, приехавший из Бобруйска поступать в цирковое училище? Где ты его взяла? И зачем? Когда он уйдет?

– Утром. – Яна отделалась коротким ответом на последний вопрос, проигнорировав предыдущие. За Костю уже было стыдно.

– Нужны мне эти потрясения на старости лет, – раздраженно пробормотала Светлана Макаровна. – Надеюсь, это не мой будущий зять?

Яна отвернулась, закусив губу. Мама умела иногда так ткнуть в больное место, что хотелось плакать. Но плакать Яна не собиралась из принципа.

– Костя! – Она умоляюще приникла к дверной щели. – Выходи. Хватит. Я познакомлю тебя с родителями и положу спать.

– Спать? – напряглась мама. – А где, собственно, он будет спать? В твоей комнате? Это неприлично!

– Ей двадцать пять, – напомнил Владимир Борисович. – Неприлично спать одной.

– Поговори еще! – взвилась супруга. – А почему алкоголем пахнет? Ты пил?

– Не поверишь – нет! – посветлел лицом муж.

– Мы были у Маришки на дне рождения, – объяснила Яна. – И Костя отравился.

– А-а, – понимающе покачала головой Светлана Макаровна. – Надо полагать, отравился твой Костя не фруктами?

– Мама!

– Я двадцать пять лет мама, и с каждым годом мне все страшнее! В кого ты такая уродилась? Уж точно не в меня!

– Мам, ну я-то трезвая! – в отчаянии выкрикнула Яна.

– О, значит, и не в меня, – хихикнул папенька. – Светка, признавайся, в кого дочка пошла?

– Вот! – Светлана Макаровна обличающее ткнула в супруга пальцем. – Полюбуйся! Ты хочешь так жить, как мы? Тебе нужен муж-алкаш?

– Я не алкаш, – надулся папа.

– И Костя не алкаш, – вступилась за любимого Яна.

– Да, конечно! – хлопнула себя по бокам мама. – Сплошные трезвенники вокруг меня. Говорить мне, что он не алкаш, – одно, а жить с ним, постоянно убеждая себя в этом же, – большая разница, Яна! И вообще! Я хочу умыться! У меня лицо жжет!

– Костя! – Яна пнула косяк. – Выходи!

Кавалер зашуршал и щелкнул замком.

– Вам не кажется, юноша, что к знакомству с родителями своей девушки следовало бы подготовиться и явиться как минимум с цветами и вином? – крикнула Светлана Макаровна, когда Константин робко вышел в коридор, стыдливо прикрывая тощие, волосатые колени подолом халата. – Причем вино должно быть в бутылке, а не внутри вас! Яна! Это несерьезно, а когда такое начало, то и конец не за горами!

– Я в следующий раз непременно, – клятвенно заверил маменьку Костя, для убедительности зачем-то поклонившись.

– Надо же, он планирует еще и следующий раз! – саркастически проговорила Светлана Макаровна, заглянув в распахнутую дверь ванной комнаты. На зеркале таяло изображение огромной груди. – Да уж! Моя дочь пленила вас явно не мясистыми достоинствами! Вот интересно, что вам от нее надо? Уж не прописка ли?

– Мама, перестань! Костя не приезжий, у него есть где жить!

– Тараканам тоже есть где жить, – отрезала мама. – Но это не уравнивает их в правах с хозяевами квартиры!

– Мама!

– Яна! Ты приводишь пьяного мужика, который рисует в моей ванной комнате сиськи, обряжается в мой халат и собирается с тобой спать!

– А с кем ему тут еще спать? – некстати влез папа. – Не с нами же!

– Вова, иди поешь! – закатила глаза Светлана Макаровна. – Как вы мне все надоели! За вас надо думать, решать, подсказывать вам, а вы все равно норовите упасть в лужу и наступить на грабли! Яна, мужа следует выбирать достойного и приличного! И мне неважно, каким твой Костя будет завтра утром! Достаточно того, что я вижу сейчас! Людей необходимо наблюдать в их естественной среде обитания. Парадная сторона медали – не показатель.

– И это говорит женщина с зеленым лицом, – задумчиво брякнул Костя, сразу виновато уточнив: – Я что, сказал это вслух?

– Иди спать! – толкнула его Яна.

Никакой романтики не получилось. Более того, она отчетливо поняла, что после столь запоминающегося знакомства мама никогда не найдет с Костей общий язык.

– Ладно, Свет, – примирительно погладил по плечу злобствующую супругу Владимир Борисович. – Нормальный парень. Выпил, с кем не бывает? Пусть пока хоть этот будет. Можно подумать, к нашей Янке очередь стоит, и все в шляпах! Сама же говорила, что она в девках засиделась. А из этого, может, толк какой получится со временем.

– Ой, Вова, какой толк? Я, когда за тебя замуж выходила, тоже так думала! И что получилось? Ничего. Поэтому надо сразу выходить за толкового и не ждать, что из куриного яйца орел вылупится!

Алексей смотрел на удаляющуюся фигурку Ларисы и грустно улыбался. Нет, конечно, он не ждал, что она пригласит его на чай. Но ее ровное «спасибо» и «пока» совершенно не грели. Лара обернулась у дверей подъезда и махнула рукой. Железная дверь грохнула. День закончился.

Такую девушку надо завоевывать какими-то неординарными действиями. Но Леша был спокойным, уравновешенным парнем без особой фантазии. Он мог быть верным, надежным, а вот оригинальным – нет. Но девушки любили мишуру. Красивые слова у него плохо складывались, а на шикарные жесты не хватало средств. Разумеется, для любимой девушки Леша бы не поскупился. Только раньше у него любимых не было, а были просто девушки. И вот теперь появилась Лариса, и ему хотелось хоть чем-то выделиться.

Леша чувствовал, что между ними пропасть. И эта пропасть растет, словно Лара уплывала от него на оторванной льдине. Или его уносило все дальше в море.

Надо было срочно что-нибудь придумать. Но что? Не серенады же петь у нее под окнами. Петь Алексей не умел и не любил.

Еще этот противный парень, которого пришлось везти. Весь вечер испортил. После транспортировки его обмякшего тела к Яниной квартире Леша взмок, устал и пока настраивался на романтическое продолжение, они уже приехали, и Лариса, как ему показалось, с облегчением попрощалась и поспешила домой.

Какие после подобной поездки охи-вздохи? Только забыть все и начать с чистого листа.

– Чего там у вас? – требовательно спросила Маришка. Из трубки лилась музыка. Похоже, праздник продолжался.

Лариса пожала плечами и, стаскивая сапоги, подмигнула своему отражению:

– Я уже дома!

– А я еще нет! – поторопила ее Марина. – Давай рассказывай! Ты одна?

– Я с родителями.

– Ну и дура ты, Ларка! В нашем возрасте ночевки с родителями пагубно сказываются на самооценке и перспективах.

– То есть ты сегодня ночуешь не с родителями? – развеселилась Лариса. – Там же не было никого подходящего! Или что-то нашлось?

– Не угадала. У меня тоже все плохо, – вздохнула Марина. – Еще и старость эта, будь она неладна…

– Маруся, я себя старой не считаю. Ты тоже можешь расслабиться. Есть еще пара лет, чтобы пожить.

– Ты мне зубы-то не заговаривай. Как там Яна?

– Ой, и не спрашивай. Даже не представляю. Ее красавчик провонял весь салон. Я боялась, что его стошнит. Знаешь, я уже жалею, что не сказала Янке все, что думаю. Это не мужик, а балласт какой-то, позорище убогое. Думаю, она сама не ожидала, что ее кавалер такой дешевый придурок.

– Чего ты разошлась-то? Подумаешь – выпил. Бывает. Может, он от стеснения, чтобы расслабиться.

– Маруся, расслабился он на полную катушку. Да и стеснения особого я в этом хлыще не заметила. Мне кажется, что они не пара. Абсолютно.

– Ладно, Яна сама разберется. А твой как?

– Он не мой.

– Лара, ты бестолочь! Бери, пока дают! В мужчине главное – надежность.

– Надежность хороша при вложении денег. А мужчину я хочу прежде всего полюбить, – устало вздохнула Лариса. – Не понимаю, почему ты так лоббируешь его интересы? Может, Леша тебе денег дал, а, сваха?

– Я деньгами не беру, – расхохоталась Марина. – Просто смотрю на ситуацию объективно. Ты тоже однажды посмотришь на нее объективно, но, боюсь, будет слишком поздно. Ты будешь старой, одинокой каргой, которая на закате дней наконец-то решится пересмотреть свои завышенные требования к противоположному полу.

– И тебе не хворать, дорогая, – надулась Лариса. – Я не говорю, что он плохой. Он хороший, удобный, замечательный. Не такая уж я дура недалекая. Но, Маруся! Ты понимаешь русский язык? Я его не люблю! Откуда в тебе это нелепое стремление к замужеству? Тебе все равно с кем, лишь бы оказался более-менее положительный кадр!

– Я старше тебя! – напомнила Маришка. – А значит, умнее.

– Закрываем тему. Я жду другого.

– Я так однажды трамвая ждала. Представляешь, была твердо уверена, что нужный мне маршрут там ходит, потому что мы еще с бабушкой на нем ездили. Полчаса стояла, пока не сообразила, что там даже рельсы заасфальтированы и проводов в помине нет. Но ты же сейчас опять начнешь возражать… – Маришка вздохнула. – Ларик, я желаю, чтобы твой трамвай тебя нашел!

– Благодарствую, – пробормотала Лара, почувствовав себя Аннушкой с подсолнечным маслом. – Вдохновляющее пожелание. Я скажу банальнее: пусть у нас все будет хорошо. Пей за сбычу мечт и закругляй праздник, любимая!

– Спокойной ночи! – Марина звякнула бокалом о трубку. – Пью за тебя.

Полночи Яна возилась с Костиной одеждой, а потом заснула в кресле, так и не решившись лечь к любимому. Их первую совместную ночь она представляла иначе. Ночь тянулась унылой цепью уличных звуков, пробуждений и провалов в тревожный сон.

Костя проснулся ни свет ни заря. Сквозь утреннюю дрему Яна наблюдала, как мрачный кавалер хмуро пощупал влажные вещи и стал одеваться.

– Костя, – прошептала она. – Ты как?

– Нормально, – мрачно ответил тот, дернув кадыком.

Яна отчего-то почувствовала себя виноватой, словно это она отчебучила вчера «цыганочку с выходом».

– Ты куда? – Яна испугалась, что он сейчас уйдет и… И все! Из-за одной нелепой ошибки все закончится!

– Домой! – с вызовом произнес кавалер.

– А… я? – испуганно и жалобно прошептала Яна. Она так ясно представила, каким будет это воскресенье, если остаться дома, что даже позвоночник сжался в тоскливом предчувствии скандала.

– Ты? – удивился Костя и пожал плечами, задумчиво оттопырив губу. Похоже, она не обижалась, не собиралась устраивать сцен и вообще… – А что ты предлагаешь?

– Можно я пойду с тобой? – Яна вскочила и схватила его за руку, умоляюще заглянув в лицо. – Ну, не могу я тут после вчерашнего. Мама же меня…

Она горестно вздохнула и отвернулась.

– Давай одевайся, поедем теперь с моей мамой знакомиться, – решил Костя. – Только оденься поприличнее.

Они ехали в пустом троллейбусе, и Яна была абсолютно счастлива. Этот раздолбанный троллейбус вез ее в новую, счастливую, восхитительную жизнь. После троллейбуса последовало метро, потом автобус.

Все вокруг звенело от счастья. Она бы так ехала и ехала всю жизнь…

Костя старательно дышал в сторону, перемалывая челюстями мятную жвачку, словно надеялся дожевать ее и проглотить.

«Какой же он красивый», – думала Яна и блаженно улыбалась.

– Постарайся понравиться моим, – предупредил он.

До этого момента Яна даже не думала о том, что может кому-нибудь не понравиться. Она была воплощенной мечтой любой придирчивой свекрови – скромная, ненакрашенная, умная, послушная. То, что Яна не умела готовить и слабо разбиралась в хозяйственных делах, было делом наживным.

– А… кто у тебя там? – испуганно спросила она. Яна почему-то помнила только про маму. То, что есть еще какие-то люди, для нее оказалось сюрпризом.

– Сеструха с мужем. Или без мужа. Я предупредил, что везу девушку знакомиться. Поэтому они обязательно припрутся смотреть.

– Ты что, так и планировал, что мы сегодня поедем к тебе? – изумилась Яна. – Мы же только что решили…

– Ну, пока ты умывалась, я домой позвонил. Чтобы подготовились, – раздраженно пояснил Костя. – Тебе что-то не нравится?

– Не-не, – перепугалась Яна. – Мне все нравится.

Стремительность развития событий ее обескуражила. Но это было даже здорово. Из болота надо выбираться рывком. Если станешь выползать медленно, то трясина обязательно засосет обратно.

Все, что происходило, походило на сон. Местами – на странный.

Двери открыла маленькая, худощавая женщина, цепко оглядевшая Яну и расплывшаяся в доброжелательно-удивленной улыбке:

– Здравствуйте-здравствуйте, ждем давно, проходите!

Яна старательно улыбнулась в ответ, с опаской шагнув в длинный, мрачный коридор. Обстановка Костиной квартиры навевала воспоминания о фильмах про жизнь алкоголиков в коммуналках. Узкий, как кишка, коридор, пожелтевшие обои в подтеках и пятнах, две тусклые лампочки под потрескавшимся потолком. У самого входа висела полированная доска со вбитыми в нее гвоздями. Надо полагать, вешалка, так как на ней висела какая-то одежда и почему-то полотенце.

– Ну, что встала? – Кавалер подтолкнул Яну в спину. – Вперед! Нас ждут великие дела.

– А вы что, ремонт собираетесь делать? – Яна от неожиданности выпалила первое, что пришло в голову.

– Не волнуйся, не собираемся, – успокоил ее Костя, положив руку ниже спины. – Прошу к столу!

Мозг немедленно выключился, сосредоточившись на его руке, и Яна двинулась в глубь квартиры.

Комнат было две, и они потрясали аскетизмом обстановки. Современные вещи отсутствовали, зато везде виднелись вязаные цветастые салфеточки, обильно покрывающие допотопные тумбу, сервант, телевизор и комод. Диваны в обеих комнатах были заботливо прикрыты цветастыми гобеленами с бахромой, а на стене в одной из них гордо висел бордово-пестрый ковер.

При взгляде на все это приходила в голову лишь одна мысль – «варварское великолепие». Она и крутилась в Янином мозгу, распугивая все остальные. Стол был накрыт к чаю – с баранками, сухариками и каким-то сероватым печеньем. Посреди стола возвышалась массивная хрустальная ваза с искусственными розами и павлиньими перьями.

Импозантный Костя до такой степени со всем этим не вязался, что Яна даже заподозрила, что ее разыгрывают. Во главе стола восседала темноволосая девица, с маленькими, близко посаженными глазками, строгими прямыми бровями и недовольно сжатыми губами.

– Добрый день, – пролепетала Яна, съежившись под ее тяжелым взглядом.

– Кому добрый, а кому и не очень, – многообещающе кивнула девица и улыбнулась страшной улыбкой. Зубы у нее были крупные, желтоватые и ровные, словно их подпиливали по линейке.

– Это Вика, сеструха моя. – Костя по-свойски отодвинул стул и расслабленно плюхнулся на него. – Яна, садись, не стесняйся, здесь все свои.

Яна, провожаемая взглядом сеструхи, пугливо пристроилась на угол стула и робко улыбнулась маме, устроившейся напротив.

– Это моя девушка Яна. – Костя на манер гида повел рукой в сторону гостьи. – Это моя мама Зинаида Ивановна. Будем все знакомы!

– И выпьем за знакомство, – усмехнулась Вика.

– Вика! – укоризненно воскликнула мама.

– Все-все, молчу, – покладисто согласилась та и снова уставилась на Яну глазками-пуговицами.

– А где вы работаете? – светски начала Зинаида Ивановна.

– И где прописаны? – ехидно добавила Вика. – Потому что на прописку тут даже не надейтесь!

– Яна не лимитчитца, расслабься, – не глядя на сестру, процедил Костя. – Работает в гостинице, зарабатывает хорошо. Не пьет, не курит, не колется.

– А в чем тогда подвох? – налегла на стол Вика, впившись взглядом в напрягшуюся Яну.

– Подвох в тебе самой, – Костя шумно отхлебнул из кружки. – Ты меня всегда недооценивала. Кто говорил, что на меня не клюнет ни одна приличная девушка? Вот – пожалуйста!

– Кем же вы работаете? – Вика демонстративно проигнорировала выступление брата.

– Администратором. В гостинице. – Яна вдруг застеснялась и торопливо пояснила: – На компьютере заявки оформляю.

– Понятно. И что? Вас эта работа устраивает? Вам достаточно вот такого бездумного существования? Примитивное функционирование в рамках способностей вас устраивает?

– Да, устраивает. – Яне вдруг надоело пытаться понравиться этой неприятной девице, разглагольствовавшей в столь странном интерьере и явно пытавшейся ее, Яну, ткнуть в печень.

– Вика у нас писательница, – презрительно пояснил хрустевший печеньем Костя, – с большим будущим.

– Да, представь! – агрессивно вскинулась сестра.

– Ага. Руки не сотри писавши, Льва Толстая ты наша! – заржал Костя.

Судя по интонациям, это был давний, вялотекущий конфликт.

– Писательница? – с уважением посмотрела на девицу Яна. Она перестала сердиться и снова мысленно вернула Вике право считать себя умнее. Творческие люди все с приветом и со странностями. Зато она, вон, не какая-то там офисная крыса, как Яна, а целая писательница. – А как ваша фамилия? Я обязательно куплю что-нибудь из вашего творчества! Вы про что пишете?

Видимо, Яна сказала что-то не то, так как Костя снова радостно заржал, а Вика покрылась некрасивыми пятнами, которые расползлись по ее лицу и шее гигантскими бордовыми медузами.

– У меня смесь философии, триллера и фэнтези, – процедила Вика. – Это не для средних умов, поэтому издатели, которые гонятся лишь за прибылью и удовлетворением потребностей массового быдла, до этого еще недоросли. Мои книги можно прочесть лишь в Интернете. И то адрес я даю не всем.

Надо полагать, что Яну она к числу избранных не причисляла. Конечно, Яна легко могла бы поставить эту зазнайку на место, но было неудобно. Все же писательница. И, возможно, будущая родственница.

– У нас вообще очень приличная семья, – гордо заявила мама, даже с некоторым вызовом в голосе, словно сама в этом сомневалась и ждала возражений.

– Не переживайте, родственники, Яна нам генофонд не испортит! – воскликнул Костя. – Кстати, о генофонде. А где наш Степа? Где этот вальяжный аристократ, не умеющий не только зарабатывать, но и делать детей?

– Заткнись, – прошипела писательница. Судя по последовавшему за шипением Костиному вскрику, надежда российской литературы чувствительно пнула его под столом.

– Степа – это ее муж, – мстительно сообщил Костя, потерев ушибленное место. – Ест исключительно ножом и вилкой, ходит в костюме и изображает потомка царской семьи. Он у нас шибко умный, поэтому играет на бирже. Пока что биржа выигрывает.

– Но он хоть что-то делает! – взвилась Вика. – А ты чем занят в свободное от пьянки время?

– Вика! – неожиданно крикнула мама. – Пей чай!

Удивительно, но строптивая писательница сразу присосалась к кружке и начала послушно заглатывать жидкость.

«Ой, как у них тут загадочно! – разволновалась Яна. – Прямо тайны Мадридского двора!»

Костя сидел с довольной физиономией и нагло улыбался заткнувшейся сестрице.

На улице моросил мелкий мокрый снег. Яна цепко повисла на Костином локте и выпытывала подробности при помощи наводящих вопросов:

– А Вика правда писательница?

– Это она так думает. Надо же ей чем-то оправдывать свое сидение дома, – равнодушно отмахнулся Костя.

– А ты что-нибудь читал из ее книг?

– Да больно надо. Она мне давала целую пачку своей макулатуры. Плесень нудная. Я больше страницы не осилил.

– Она какая-то грустная, – продолжила развивать тему Яна.

– Стерва она, – зевнул Костя, – а не грустная. На таких грустных надо колхозные поля пахать. У нее сил и энергии больше, чем у лошади. Затопчет, круг почета сделает, а потом еще и поржет!

– У вас с ней не очень хорошие отношения.

– Ну, она боится, что я женюсь и пропишу в квартиру жену и детей, и тогда ей меньше достанется при дележке.

– Каких детей? – Яна от изумления поскользнулась и едва не рухнула в ближайший сугроб.

– Наших, – просто сказал Костя, внимательно высматривая на линии горизонта нужный автобус.

– Наших?

– Ну да. У нас же когда-нибудь будут дети. О, наш идет. Наконец-то, а то я окоченел. – Он потянул оторопевшую девушку навстречу автобусу.

«Это он мне, что ли, предложение сделал? – заторможено размышляла Яна, боясь взглянуть на спутника. – Или просто теоретически предполагал, что в будущем может быть именно так? Но не спрашивать же самой!»

В подъезде они долго целовались, а потом Костя ушел, так и не развеяв ее сомнения.

– Ты где была? – накинулась мама. – Почему выключила телефон?

– Батарейка села…

– Ты соображаешь, что мы волновались? У тебя совесть есть? – Светлана Макаровна яростно раздувала ноздри, ожидая оправданий.

Но блаженная дочь оправдываться не желала. Она с просветленным лицом юродивой разделась и прошествовала в ванную комнату мыть руки.

– Кого ты вчера привела? Чтобы ноги его больше в моем доме не было! Лучше уж совсем без мужика, пусть на нас соседи косятся! Но с таким нас весь дом будет обсуждать! А я помру раньше времени! Где ты эту пьянь подцепила? Яна! Ты меня слышишь? Ты чего улыбаешься, дурища?

– У нас появятся дети, – озвучила эхом самую актуальную мысль, которая плясала в сознании, расшвыряв все остальные по темным закоулкам разума.

Владимир Борисович молча метнулся за валидолом, пока супруга медленно съезжала по стене.

– И не надо тут спектаклей, – добавила Яна. – Дети – это счастье.

Светлана Макаровна, пролетев мимо изумленного ее мгновенным воскрешением мужа, ворвалась в комнату дочери и заголосила:

– Счастье – это дети от нормального мужчины! А дебилы и уроды от наследственного алкаша – тяжкий груз на всю оставшуюся жизнь! Кого ты от него родишь, подумай сама! Ты хотя бы представляешь, какая там с той стороны может быть родня?!

– У него очень приятная мама, сестра писательница, а ее муж – аристократ, потомок царской семьи, – ответствовала просветленная Яна.

– Чей муж? – Мама рухнула на диван и снова начала хвататься за сердце.

– Муж писательницы, – гордо пояснила дочь. – Так что с наследственностью там все в порядке.

– А каким боком нам может пригодиться наследственность чужого мужа? – влез папенька, решивший до поры до времени занять нейтральную позицию.

– Как косвенное доказательство того, что Костя из приличной семьи.

– Ну, в семье не без урода, – усмехнулась мама. – Того, что я вчера видела, с лихвой хватит, чтобы поотшибать все косвенные доказательства.

– А дети когда будут? – спохватился папа, решив уточнить основной вопрос. К внукам он тоже, как и супруга, пока был не готов. Не к наследникам вчерашнего пьяненького гостя, а к детям вообще.

– Однажды, когда-нибудь, – загадочно улыбнулась Яна. – Но они обязательно будут. Костя так сказал.

– Ясно, – кивнула Светлана Макаровна. – Ну, тогда все не так уж плохо.

– Это надо отметить, – обрадовался супруг, но сразу сник под ее суровым взглядом.

– Несчастные вы люди, – с жалостью сообщила родителям Яна. – Вы даже не представляете, что такое любовь! Мне вас жаль.

– Ну-ну, – поджала губы мама. – Куда уж нам. Вот ведь угораздило. Лучше бы дома сидела. Любовь у нее…

Март выдался холодным и не по-весеннему промозглым.

– Прямо ноябрь какой-то, – раздраженно пробормотала Лариса, с отвращением глядя в окно кафе. – Сапоги совершенно испортила. Хоть бы ты, Маруся, машину купила. Возила бы меня, как приличную, на авто.

– Ларка, заведи себе мужика, и он будет возить тебя на чем угодно и куда угодно, – фыркнула Маришка, подозвав официантку и попросив еще кофе. – А у меня автофобия – я за рулем не могу. Страшно, и машина не туда едет. От меня даже инструктор отказался. Сказал, что если я не угроблю его, пока учусь, то угроблю кого-нибудь, когда мама купит мне права. Посоветовал за руль не садиться никогда. Я в принципе с ним согласна.

– Тогда ты себе тоже заведи мужика, – ехидно предложила Лариса. – С автомобилем.

– Да я бы с радостью. Но не заводится. Может, на мне венец безбрачия? – Маришка печально бросала в кофе кусочки сахара, превращая его в сироп.

– Видимо, он на нас обеих. – Лариса придвинула сахарницу, осуждающе покосившись на подругу.

– А ты-то чего? У тебя же Леша есть. – Маришка пригубила кофе и поморщилась. – Это я одна тоскую.

– Марусь, ну какой Леша? Я даже не представляю, как с ним можно целоваться. Он для меня, как товарищ по партии: хочется пожать руку и идти к горизонту. Но что-то постельное – это даже в самых извращенных фантазиях не выразить.

– С жиру бесишься. Отдай мне.

– Не отдам. Вдруг в старости самой пригодится? Я одного не пойму: как получилось, что Яна нас опередила? Конечно, мужик у нее – ужас. Однако там все серьезно и надолго. Она даже с семьей познакомилась.

– Не родись красивой, а родись счастливой, – вздохнула Маришка.

– Тоже мне – счастье!

– Лара, Восьмое марта на носу! А встречать этот праздник без мужчины позорно. Ты хоть и кривишь нос, а небось с Лешей своим пойдешь куда-нибудь. И Янка при кавалере. Одна я сиротинушка. – Маришка окинула хищным взглядом зал и сформулировала мысль: – Надо срочно кого-нибудь найти. Хотя бы на праздник.

– Я не хочу с Лешей, – закапризничала Лара.

– Хочешь – не хочешь, а пойдешь же, – пожала плечами Маришка. – Вот для этого и нужен надежный мужчина – чтобы в беде и в радости…

– А Восьмое марта – беда? – заинтересовалась Лариса.

– Кому как. Без кавалера – беда, с кавалером – хоть и плохонькая, но радость. А вот Янке я завидую. У нее любовь. И ей не нужно создавать видимость с соблюдением условностей.

– Маруся, ты бы ей лучше посочувствовала. С ее радостью и никакого горя не надо. Мы же видели это чучело.

– Кому чучело, а кому и жених.

– А кому и чучело жених, – завершила умную мысль Лара. – Бедные мы, бедные тетки.

Леша прохаживался под окнами с огромным букетом роз. Цветы мерзли в хрустящем целлофане, поэтому он изредка заботливо дышал на них. Ничего выдающегося на праздник он не придумал. Вернее, придумал, и даже много чего, но всякий раз, найдя во Всемирной паутине оригинальную идею поздравления, пугался и шел на попятную. Полет в аэродинамической трубе, безусловно, удивил бы Лару, но не факт, что приятно. Коробка с бабочками тоже была сомнительным сюрпризом, поскольку бабочки на улице могли неромантично передохнуть на глазах у одариваемой. Не тот климат у нас, чтобы бабочек в марте выпускать. Идею с концертом тоже пришлось отмести, так как любимый исполнитель Лары нигде не выступал, а тащить ее на абы кого – глупо. Карусели – холодно, катание на лошадях или турнир по пейнтболу – экстремально, поездка в Париж на два дня – накладно и неприлично.

В общем, Алексей купил банальные розы, заказал ресторан, нашел смешную плюшевую собаку, почему-то розовую, и соригинальничал лишь с огромным шариком в виде сердца. Во всяком случае, ему казалось, что это не совсем обычно. Но и шарик он в последний момент отпустил, побоявшись, что Лара неправильно поймет. Или поймет и… посмеется.

К встрече Леша подготовился основательно, проштудировав множество глянцевых журналов и выяснив все модные тренды сезона, актуальные звездные сплетни и новинки косметических фирм. Попутно он, конечно, изумлялся, до какой все-таки степени женщины – инопланетянки. Их волновали совершеннейшие глупости. Они страдали от несуществующих проблем. Экзотические создания, погибающие в климатической зоне, заполненной чудовищами-мужчинами.

Леша даже машину помыл, хотя это было верхом глупости. По городским улицам чистоты хватило лишь на пару минут.

Ведь Лара согласилась встретить с ним Восьмое марта. А это означало лишь одно: у нее никого нет. И этим следовало воспользоваться!

Она выпорхнула из подъезда и улыбнулась, потом словно на мгновение засомневалась, идти ли… И решительно направилась к нему.

– Привет! Какие у нас планы? – От Ларисы пахло нежной, карамельной свежестью.

Черт, про духи-то он ничего не выяснил! Вернее, обчитался рекламными статьями, а про запахи забыл. Но не беда…

– О, «Шанель»! – восхищенно воскликнул Леша, заметив знакомый логотип на Ларисиной сумке.

– Что? – опешила Лариса и даже спрятала за спину маленькую бежевую торбочку, купленную в торговом центре. Не хватало еще, чтобы он выяснил, что она носит подделку!

– Классная сумка, – с умным видом пояснил Леша, гостеприимно распахивая дверцу автомобиля.

– А цветы мне? – насмешливо прищурилась девушка.

– Да, конечно. – Он снова смутился. Надо же быть таким нелепым и неловким идиотом. Леша ткнул букет ей в руки и виновато улыбнулся. Лариса зарылась лицом в букет и прошептала:

– Какая прелесть! Спасибо!

– Да? – Казалось, он удивился. Словно планировал не порадовать девушку цветами, а огорчить. А ей, гляди-ка, понравилось…

– Да! – рассмеялась Лариса. – Так куда мы едем?

– В ресторан!

– Ясно.

– Ты не против?

– Да мне все равно.

Ей и правда было безразлично. Леша очень старался. И его было жаль. Но не более. Кавалер был галантен, как бегемот на катке, но он выбивался из сил, чтобы хоть чуть-чуть походить на мужчину мечты.

– У тебя помада увлажняющая? – деловито спросил Алексей, выкручивая руль.

– Что? – Лариса чуть не уронила зеркальце, в которое решила посмотреть.

– Помада увлажняющая? С перламутром?

– А что? – Вопрос был настолько странный, что она растерялась.

– Сейчас самый модный тренд – перламутр. И обязательно яркие аксессуары в одежде с люрексом, – пояснил кавалер, приведя ее в еще большую растерянность. Никаких ярких аксессуаров, тем более с люрексом, на Ларисе не было.

Если он хотел ее удивить, то это удалось.

– Кстати, ты в курсе, сейчас появилась новая серия косметики: для кожи «после двадцати пяти»? Суть в том, что кожа начинает терять эластичность, то есть стареть. А в состав крема входят элементы, поддерживающие естественный уровень влажности и препятствующие образованию морщин.

– Леша! – воскликнула Лариса, судорожно схватившаяся за зеркало и проинспектировавшая лицо с тщательностью лаборанта, пытающегося с помощью микроскопа пересчитать всех бацилл на стеклышке. – Ты это к чему? У меня нет морщин. И целлюлита тоже!

– Как к чему? – рассудительно протянул Алексей, твердо решивший втереться в доверие и стать «близкой подружкой». – Все женщины переживают и стараются удержать уходящую молодость. И новые разработки обязательно надо использовать.

– Ты считаешь, мне пора? – мрачно усмехнулась Лариса.

– Скажем так: никогда не поздно. Но лучше уж сейчас, чем потом прибегать к помощи пластики и ботокса!

И тут Ларису осенило:

– Леша, а ты косметикой занимаешься?

– Нет. – Он аккуратно припарковал машину и ослепительно улыбнулся. – Просто я люблю читать женские журналы.

– И как, интересно?

– Да, – радостно кивнул он. – Очень познавательно!

А вот Стас был настоящим мужчиной. Он бы даже двумя пальцами эту глянцевую гадость не взял. Стас всегда читал какие-то справочники и компьютерную литературу. Опять она вспомнила про него…

Маришка говорила, что клин вышибают клином. Иными словами, первую любовь можно вышибить только более яркой и сильной второй любовью.

И если кто и мог заставить ее забыть про Стаса, то точно не этот увалень, читающий глянец.

Восьмое марта – праздник, когда одинокие женщины чувствуют себя еще более одинокими. А не одинокие, но несчастливые в любви, становятся чуточку счастливее. Хотя бы на один день.

Маришка сидела за барной стойкой и грустно потягивала коктейль. Вопреки ее стараниям накануне, кавалер так и не нашелся. Даже временный. Мужчины носились по городу, как угорелые, в поисках последних подарков и букетов для дам сердца, жен, мам, тещ и начальниц. А для нее никто ничего не искал. И в клубе сегодня были сплошные парочки. Отвратительно! И ужасно несправедливо.

Она приспустила вырез кофточки, оголив плечо, и красивым, отрепетированным жестом отбросила волосы. Точеные ножки были прикрыты юбкой чисто символически. И вот вся эта красота уже второй час напивалась в одиночестве.

– Девушка, скучаете?

О! Как она этого ждала! Наконец-то.

Маришка медленно повернулась и окинула незнакомца оценивающим взглядом.

Плечистый шатен, с мушкетерскими усиками и бородкой. Он походил то ли на какого-то писателя, то ли вообще на Циолковского. Маришка в школьной программе была слаба, но данный мужчина ассоциировался у нее именно с чем-то этаким – не среднестатистическим.

– Ну, и как я? – Он уселся на соседний стул, глядя ей в лицо.

– Вообще-то я сегодня планировала отдохнуть от мужчин, – оповестила его девушка, еще больше оголив плечо и сплетя ноги в умопомрачительную косичку.

– Я коварно разрушил ваши планы. – Он придвинулся и интимным шепотом уточнил: – И что же предпочитает королева в это время суток? «Мохито»? «Пинаколаду»?

– «Кровавую Мэри», – фыркнула Маришка.

– А позволено ли мне будет узнать ваше имя, о прекрасная незнакомка?

Маришка потупила глазки и подумала, что он ей определенно нравится. Оригинальный. Интересный. Обходительный.

– Марина. – Она вздернула подбородок и изобразила глазками нечто величественное, чтобы соответствовать своему велеречивому рыцарю.

– Как вам идет это восхитительное имя! – немедленно отреагировал тот. – Так что мы будем пить, дабы отметить наше волшебное знакомство?

– «Кровавую Мэри», – произнесла Маришка, изображая женщину-вамп и невинную институтку в одном флаконе.

– Кстати, меня зовут Артур. – Новый знакомый изящным движением провел по своим мушкетерским усикам, и Маришка немедленно заметила на его пальце характерный след от кольца.

– Король Артур? – усмехнулась она. – А где же королева? Скучает в покоях в ожидании своего ветреного супруга?

– Увы. Я одинокий король. – Он изобразил тоску во взоре, уставившись куда-то за горизонт. Горизонт в данном случае загораживали всевозможные бутылки, плотно расставленные по полкам бара.

– Да? А колечко небось в кармашке прячете? – сварливо поинтересовалась Маришка. Ей было жаль разбитых надежд. А ведь только-только размечталась!

– Ах, вы об этом? – Артур мельком взглянул на руку и грустно вздохнул. – Я в процессе развода.

– Давно ли?

– В душе – давно, в реальности – недавно. Это оказалось не так просто, как я думал. За меня активно борются. – Он трагически хохотнул и снова вперил взор в горизонт.

– А вы как хотели? Роскошными мужчинами не разбрасываются, – польстила ему Марина. Кавалер снова переместился в разряд перспективных.

Рядом с перспективным кавалером и вести себя надо соответственно. Поэтому Маришка передумала напиваться и начала старательно обольщать его.

Праздник, похоже, удался.

– Яночка, а почему ты ничего не кушаешь? – Зинаида Ивановна пристально всматривалась в гостью и лучезарно улыбалась. – Не нравится?

– Что вы, так вкусно! – перепугалась Яна и принялась демонстративно запихивать в рот жирный салат, обильно заправленный майонезом и состоявший из непонятных, но довольно противных ингредиентов.

Восьмое марта они с Костей решили отметить в кругу его семьи, так как в ресторане было дорого, а у ее родителей некомфортно. Костя так и сказал, строго посмотрев на притихшую Яну. Будто она виновата, что он тогда напился. Хотя, конечно, любимый прав: это же надо было додуматься – тащить пьяного парня к себе и знакомить его с родителями. Сама дура.

О том, что Яне могло быть тоже не совсем комфортно у него, Костя даже не думал.

Как каждая влюбленная, но в краткие моменты просветления трезво мыслящая девушка, Яна строила планы на… ну, ладно, не на свадьбу, а просто на совместную жизнь. Тем более что если даже банальный поход в ресторан был им сейчас не по карману, то что уж говорить о торжестве.

И первый вопрос, встававший ребром, – где жить.

А где жить? То, что Светлана Макаровна костьми ляжет, но такого жильца в дом не пустит, можно не сомневаться. А сама Яна пугливо оглядывала убогую обстановку Костиной квартиры и понимала, что это все мало похоже на уютное гнездышко, в котором можно строить новую семью и «высиживать птенцов». Тем удивительнее было обилие золота на Зинаиде Ивановне и Вике. Обе блистали, как новогодние елки. Кстати, и непонятная родня, имена которой Яна немедленно забыла, едва ей представили разнокалиберных теток от пятидесяти и старше, потрясала воображение сверканием цепочек, колец и зубов. Она даже заподозрила, что Костя тайный миллионер и проверяет ее «на вшивость». Мысль Яне так понравилась, что она решила соответствовать. Тем более что Костя был ей дорог и без миллионов. Но если вдруг…

– Чего кислая такая? – Вика подсела, строго глядя в лицо. Яна немедленно почувствовала себя как на допросе.

– Работала вчера долго, устала.

– Я тоже всю ночь сочиняла, – веско произнесла Виктория, – тем не менее свежа, бодра и весела. Ты, может, болеешь чем-нибудь?

– Нет. Я здорова, – вежливо ответила Яна. В ней боролись желание осадить наглую девицу и уважение к писательнице.

– А почему ты в гостинице работаешь? Что, на приличную работу не взяли? Чего ты вообще хочешь и ждешь от жизни? Или ты получила по потребностям и не стремишься к самосовершенствованию? Решила примитивно досидеть на своей ступеньке эволюционного развития? Вот я, например, никогда не удовлетворяюсь достигнутым. Есть люди с животным началом, а есть – с духовным, то есть высшие создания, им дано нечто свыше. Они отмечены талантом, интеллектом, у них есть будущее. В отличие от животных людей, которые только удовлетворяют свои инстинкты – есть, спать и размножаться. Для меня важно стремиться вверх и искать себя. Именно такие, как я, движут прогрессом, не техническим, но духовным, понимаешь? Хотя вряд ли, конечно. Чего ты там можешь понимать? Купилась на красивый фантик, схватила смазливого мужика и думаешь, что дело в шляпе. А шляпа эта, между прочим, на пугале. Для ворон. Или от ворон. Смотря с какой точки зрения подходить к данному факту. Мне тебя жаль.

– А над чем вы сейчас работаете? – поинтересовалась Яна, желая удержаться от скандала. Хотя поскандалить очень хотелось.

Вопрос был выбран политически верно. Вика сразу отвлеклась от обсуждения Яниного невысокого места на эволюционной лестнице и начала с упоением ругать коллег по цеху. Яна ничего не понимала, но старательно кивала и ахала.

– Такие все желчные, завистливые, – гудела Вика. – Слова доброго не скажут. А сами писать не умеют. Просят отрецензировать, а потом еще и обижаются на правду! А чего я буду скрывать, что они дрянь пишут! Их жвачка для мозгов не имеет будущего! Убей автора – спаси дерево – это про них!

– Да что вы говорите, – поддержала беседу Яна, решив, что если там все такие же, как Вика, то творческая среда похожа на террариум – сунешь руку, и все вопьются. – Все-все пишут плохо? Их тоже не издают?

Вика осеклась и с подозрением уставилась на нее:

– В каком смысле?

– Ну, – заволновалась Яна, – в том смысле, что и тебя не издают, и их тоже. Несправедливо. И если они дрянь пишут, то зачем же время тратить, раз все равно книг нет?

– Их издают. По нелепому стечению обстоятельств, – поджала губы Виктория. – Потому что сейчас только ширпотреб для тупых имеет спрос. А мои книги – штучный товар, эксклюзив для интеллектуальных гурманов! Ясно?

– Да. – Яна опасливо отодвинулась от буйствующий писательницы и тоскливо поискала глазами Костю. Любимый куда-то пропал.

Зато Вика, не желавшая упускать благодарную слушательницу, зашипела ей прямо в лицо:

– Я еще и стихи пишу! У меня даже есть диплом конкурса «Экзерсисы кармических аллюзий»! Правда, конкурс был виртуальный, для своих, для избранных, но я заняла третье место!

– Обалдеть! Ну надо же! Кто бы мог подумать! – Яна вывернулась и попятилась к выходу. Требовалось срочно найти Костю. Вечер плавно переходил в ночь, и ей пора было домой.

Любимый обнаружился в своей комнате-пенале, где, кроме тумбочки, стояли шкаф а-ля семидесятые годы – полированный монстр, – телевизор «Рубин» и узкий диван. Именно на диване и спал ненаглядный, тревожно всхрапывая и пуская слюни.

– Костя, мне пора! – Яна потрясла его за плечо.

– Пшла, – отмахнулся любимый.

То ли ему что-то снилось, то ли он Яну с кем-то перепутал, но это не имело значения. Костя был беспробудно пьян и возвращаться в реальность, чтобы проводить барышню домой, не планировал. Яна заторможенно уселась на пол и попыталась собрать мысли в кучу. Оставаться в квартире она не собиралась. Да и негде тут оставаться. Не ночевать же на полу рядом с пьяным кавалером. Ей и одной ночи в отчем доме хватило. Но тогда это походило на случайность. Сейчас же напрашивалась тоскливая мысль о закономерности.

В коридоре раздался злой шепот.

– Позорище, – гневно выплевывала в пространство Зинаида Ивановна. – Это женский праздник! Перед родственниками неудобно! Что он вообще думает?

– У него депрессия, – огрызнулась Вика. – С деньгами плохо, с работой тоже. Он же не может идти куда попало! Нужно нормальное место, чтобы сделать карьеру, чтобы было будущее, перспективы…

«Про Костю», – сообразила Яна и замерла, в надежде подслушать что-нибудь еще. Потом можно будет притвориться, что тоже заснула.

– Да он ничего не ищет! Вы что, все собираетесь на моей шее сидеть? – взвилась мама. – Почему он отправил тебя к нам одну? А сам Степка где? Шляется опять? Пустозвон, а не мужик! И даже не думай, что я тебе с собой буду еду опять заворачивать! Разводись, дели квартиру и ищи другого. Иждивенец!

«Не про Костю», – с облегчением поняла Яна. Оказывается, и у писателей не все гладко. Даже когда они много из себя строят и учат других жизни.

Дома в разгаре был скандал и театр одного зрителя. Вернее, зритель в лице папеньки осовело таращил глаза и в суть постановки особо не вникал, поскольку находился не в форме.

– Вот! – Мама обличающее ткнула пальцем в покосившегося на табуреточке супруга. – Полюбуйся, Яна! У нас сегодня Женский день! Папенька изволили пойти за цветами, а вернулись вечером и без цветов. Не иначе – сожрал на закуску!

– Ну, Света, чего ты, – промычал Владимир Борисович. – Я Семеныча встретил, надо было женщин поздравить. Мы… там… и вот… Эх…

– Хочешь так же? – Она подтолкнула Яну поближе к родителю. Тот радостно заулыбался и протянул дочери конфетку. – Тогда обязательно выходи замуж за своего придурка. Правда, ты же уверена, что он вовсе не придурок. А то, что напивается, так это каждый раз случайно. Вот женится и сразу перестанет! Женитьба – не пилюля от пьянства.

– Да-да, – булькнул папенька. – Не пилюля, а повод…

– Ты, Яна, сколько угодно можешь придумывать всякие позитивные варианты развития ваших отношений, как и я когда-то, а закончится все именно так. А может, и хуже. – Светлана Макаровна зло пихнула мужа в плечо и рявкнула: – Давай живо спать! Праздник закончился!

Яна тоскливо поглядела на отца. Нет, так она не хочет. Но у нее так и не будет. По молодости все делают глупости. Да и папа не так часто напивается. Только на праздники.

– Только не говори мне, – прервала ее размышления мама, – что твой сегодня трезв как стекло! Кстати, почему ты у него не осталась? С писателями и дворянами.

– Это неприлично, мы еще не расписаны. – Яна брякнула первое, что пришло в голову.

Мама демонически расхохоталась и понимающе покачала головой:

– О да! Их благородное семейство вас бы не поняло. Еще бы обвинили тебя в спаивании и совращении их отпрыска.

Продолжать разговор с разъяренной Светланой Макаровной было бессмысленно, поэтому Яна закрылась в своей комнате.

Она понуро сидела на кровати и думала: а так ли уж не права мама? Вспоминался Костя с пьяным, мятым лицом. Его мрачная, полупустая комната. Храп. Бездумное «пшла»…

– Да ну его на фиг, – неуверенно сказала Яна и испугалась.

Она действительно это сказала? Она так думает? Или?

Время покажет. Мама любит говорить, что время покажет. А вдруг оно покажет слишком поздно?

– Лариска, я с таким мужчиной познакомилась! – простонала Марина, причмокнув в трубку и радостно улыбнувшись. – Бросай работу, буду рассказывать!

– Маруся, я не могу. – Лариса судорожно перерывала бумаги. Из бухгалтерии уже дважды звонили и требовали отчет, а он куда-то делся. У нее сегодня все пропадало, потому что мысли были заняты весной и Стасом. Встреча с Лешей лишний раз доказала, что первая любовь не ржавеет. Никто ее Генечку заменить не способен. А вдруг можно что-то изменить? Вернуть?

– А ты отвлекись, – посоветовала упрямая подружка. – Мне нужен благодарный слушатель!

– Ой, я сегодня того… неблагодарная. У меня запара и дурдом.

– Праздник прошел на троечку? – понимающе протянула проницательная Маришка. – Это не потому, что кавалер так себе, а просто ты больно много крыльями хлопаешь и взлететь пытаешься.

– Намекаешь, что я курица и зря хлопаю крыльями? – прокряхтела Лариса. Поиски отчета переместились уже под стол. Она перевесилась через стул и внимательно оглядела пол. Да где же этот отчет?!

– Нет. Я пытаюсь организовать твою личную жизнь и рассказать про свою.

– Маруся, а расскажи Янке! Я просто сейчас вообще не могу. Ты, конечно, вряд ли поймешь, но мне надо работать. Если бы моя мама работала не в школе, а имела собственный бизнес, как твоя, я бы сейчас сидела дома, красила ногти и с удовольствием тебя слушала. Но мне в жизни повезло не так сильно, как тебе. Поэтому я выслушаю тебя с радостью, но в обед. И премия мне дорога.

– А я тебе не дорога? – надулась Маришка. – У меня событие, между прочим!

– Залетела? Выходишь замуж?

– Нет, влюбилась! Но тебе, Лариса, этого не понять!

– К сожалению, понимаю. И радовать эта самая любовь может только тогда, когда она взаимна. У тебя взаимно?

Марина подумала и уверенно произнесла:

– Наверняка.

– Кто счастливчик? – Лариса чуть не прищемила ящиком палец и без сил откинулась на стуле. Отчет съели волки. Не иначе. Или это происки врагов.

– Артур! Представляешь, он похож на мушкетера!

– У него шпага и крест на груди? – усмехнулась Лара.

– Нет, он такой импозантный, необычный! И почти холостой!

– Почти? Что значит – «почти»?

– Разводится! Он разводится! Я знала, что ты к этому прицепишься! Ну, и что такого? Люди ошибаются, это нормально. Потом они осознают свои ошибки и расстаются.

– Ну-ну. Главное, чтобы ты не ошиблась.

– Ты как Янка! – оскорбилась Маришка. – Вы мне завидуете!

– Ага! То есть Яне ты уже звонила.

– Да. И эта зануда тоже начала читать мне лекцию про «поматросит и бросит». Вы как старые бабки с полными авоськами жизненного опыта. У нас все серьезно. Кстати, у Янки там как-то мутно. Не стала хвастаться по поводу праздника. Похоже, ее красавчик что-то не то сделал. Или подарок выбрал плохой.

– А я думаю, что он просто напился. У него на физиономии написано, что он это дело любит. – Лариса вздохнула. – В общем, все у нас у всех плохо.

– У меня хорошо, – напомнила Маришка.

– Это ты так думаешь.

– Ладно, иди работай, вредина, – хихикнула Марина. – А я буду радоваться жизни.

– Давай.

Работа навалилась огромной, неразгребаемой кучей, и Яна никак не могла сосредоточиться на своих переживаниях. Костя не звонил, прощения не просил. Без него было плохо. А про него даже вспоминать не хотелось.

Однажды она вычитала умную фразу, что любовь – это когда с человеком плохо, а без него еще хуже. Тогда это показалось глупостью. А сейчас пришлось как нельзя кстати. И даже посоветоваться не с кем. Стыдно. Яна прекрасно понимала, что могла бы посоветовать сама в подобной ситуации – плюнуть и забыть. Советовать легко, а плевать, как выяснилось, трудно.

Ближе к вечеру ей позвонила Лариса:

– Маришка сказала, что у вас там что-то случилось. Колись, в чем дело?

– Маринка – ябеда, – вздохнула Яна. – Слушай, это не по телефону. Давай приезжай ко мне.

– Чего я у тебя не видела? Лучше в кафешку сходим.

– Там люди, а мне надо сосредоточиться.

– Тогда приезжай ко мне. У тебя сосредоточиться мама твоя не даст, – справедливо заметила Лариса. – И вообще мне лень ехать к тебе, я домой хочу. Считай меня психоаналитиком, который консультирует на дому. Можешь приезжать с пустыми руками. Я тебя сушками накормлю.

Разумеется, Яна приехала с тортом.

Алла Денисовна захлопотала, заохала и сразу оседлала своего любимого конька.

– Что-то вы девочки все одни, а где же женихи? – Она робко заглянула Яне в лицо, видимо, надеясь услышать нечто ободряющее.

– Бегают где-то, – с осуждением ответила Яна и прошлепала в Ларисину комнату.

– Так и вы бы там же бегали! Глядишь, и встретились бы! – крикнула ей вслед Алла Денисовна и пошла ставить чайник.

Яне казалось, что рассказывать она станет долго и с чувством, но вся ее трагедия оказалась какой-то нескладной, коротенькой и скомканной.

– Я не поняла, – задумчиво посмотрела на нее Лариса. – Он напился и просто заснул?

– Ага. И я одна тащилась ночью домой. А Костя даже не позвонил и не спросил, как я добралась.

– Ну, это он от стеснения. Хотя, если виноват, как мужчина, должен попросить прощения. И кстати, поволноваться. Вдруг ты тоже была в стельку и упала в какой-нибудь сугроб? Он же не в курсе, до какой кондиции ты допраздновалась и на какой стадии ушла.

– Ему мама небось с Викой рассказали. Кстати, они меня не больно-то и удерживали.

– А ты хотела, чтобы они в тебя вцепились и уложили рядом с твоим хмельным красавцем?

– Не знаю. Но было неприятно. У них там свои проблемы. Но дело не в них. Там так убого, мрачно. Понимаешь, я все рассчитала, у папы комната в коммуналке есть, мы ее сдаем. Если я выйду замуж, мы эту комнату продадим, мама всегда так говорила, добавим денег и купим однокомнатную квартиру.

– Стой, стой! Какой замуж? Какую квартиру? – обалдела Лариса. – Ты мне только что рассказывала… По-моему, самое главное – выкинуть из головы этого Костю, пережить потерю и найти что-нибудь более приличное.

– Да? А ты своего Стаса из головы выкинула? – насмешливо поинтересовалась Яна.

– Это другое…

– То же самое! Абсолютно! Это любовь! И даже если человек тебя предал, все равно его никак не выкинуть!

– Не ори, – испугалась Лариса, – а то маман сейчас прибежит и примет участие в беседе. Ее и так штормит. Она то вспоминает Стасика как лучшего и единственного, кто мог бы быть ее зятем, то плюется, потому что он этим зятем не стал. Словно он на ней жениться раздумал!

– Вот и у меня то же самое. Только моя мама более последовательна. Она Костю даже видеть не желает.

– И правильно делает. А ты?

– Что я? – Яна опустила голову и покраснела. – Я не знаю. Вроде я обиделась. А как-то… не могу без него.

– Ты не можешь без алкаша, который не готов попросить прощения за то, что испортил тебе праздник? Без безработного алкаша, который изображает бизнесмена, но даже не считает нужным делать тебе подарки или хотя бы раз напрячься и сводить тебя куда-нибудь?

– Ну и что? Я не могу без Кости. Да! Да! Он поступил непорядочно. И я не знаю, как быть. Ларка! Что мне делать-то?

– Надеюсь, ты не собираешься ему звонить?

Судя по забегавшим глазам Яны, она именно так и собиралась поступить.

– Яна! Ты что? Не смей!

– Не-не, не буду. Пошли чай пить.

Разговор с Ларой ей очень помог. Домой Яна ехала с решительным блеском в глазах. Теперь она точно знала, что хочет помириться. Чтобы попробовать еще раз. А вдруг?

Алла Денисовна разглядывала дочь, скорбно поджав губы.

– Чего, мам? – не выдержала Лариса. – Страшная я, что ли? Что ты так смотришь?

– Внуков хочу, – тихо произнесла мама.

– Зачем? Тебе в школе детей мало?

– Я своего хочу.

– Свой у тебя уже есть – это я! – Лариса взяла яблоко и с хрустом надкусила. Мама явно планировала длинный и печальный разговор. Длиной в одно яблоко.

– Ты должна начать новую жизнь. У тебя все получится. Ты умная, красивая девочка. Нельзя так жить. Надо ценить каждый день. Надо беречь все, что тебе дается. В конце концов, нужно бережно расходовать молодость. Чего ты ждешь? Я же видела, тебя мальчик приятный встречал. Где он? Почему ты с ним никуда не ходишь?

– Это просто друг, – отмахнулась Лариса.

– Просто друзья не дарят цветы.

– Мам, дарят. Сейчас времена другие.

– Времена другие, а проблемы те же. А мальчик очень хороший, приглядись к нему.

– Мам, ты как Маринка! Тебе кажется, что любого мужика надо брать тепленького и сразу женить! Пора быть разборчивее.

– Да куда уж разборчивее! – в сердцах стукнула по столу Алла Денисовна. – Запомни: каждый последующий хуже, чем предыдущий!

– Не факт…

– Вот пробросаешься, потом будешь локти кусать.

– Я так чувствую, что тут будет кому укусить меня за локоть, – подытожила Лариса. Яблоко закончилось. Она выбросила огрызок и вышла из кухни.

Каждый день Яна ждала, что Костя позвонит. Она с надеждой всматривалась в людную улицу, надеясь, что он догадается встретить ее с букетом у дверей гостиницы или у подъезда. Ведь помириться так легко! Но Кости не было.

Через неделю ход ее мыслей изменился.

«Он же не знает, что я готова его простить», – решила Яна.

Но до того, чтобы звонить первой, она пока не дозрела.

Мужчина понимает все буквально. Если хотя бы единожды первой пойти на примирение, то в следующий раз он будет ждать того же, так как алгоритм уже отложится в его голове, набитой странными, нелогичными, с точки зрения женщины, мыслями. Более того, он вообще решит, что ничего не случилось и можно повторить.

– Правильно, – подтвердила Маришка, вытащившая Яну в поход по магазинам. – И не вздумай даже! Мужчина должен быть в напряжении, понимаешь? Он должен стараться, завоевывать и удерживать то, что уже… ну… завоевалось.

– Сомневаюсь, что он в напряжении. Как бы мне не перегнуть с гордостью, – поделилась опасениями Яна.

– А не надо в себе сомневаться. Твоя проблема, что ты себя недооцениваешь! Сама ему в руки, как груша переспелая, шлепнулась, а теперь пытаешься следом катиться. Ты – королева. – Марина оглядела Яну с ног до головы и добавила: – Нет, пока не королева. Нужно тебя приодеть. Не жмоться. Кстати, почему ты вечно таскаешься в чем-то серо-черном? Женщина должна быть яркой, как цветок. Знаешь, чем цветы привлекают насекомых? Яркостью и ароматом. Мужики – те же насекомые, только лапок меньше. Давай купим тебе яркое пальто.

– Пальто непрактично, – возразила Яна. – К пальто юбка нужна, сапоги…

– Зануда! Давай купим полупальто! Куртку! Но купим! И к тебе потянутся.

– Насекомые?

– Дурында. Все к тебе потянутся. И Костя твой. И не факт, что он успеет. – Маришка втолкнула ее в первый же магазин, на витрине которого болталось апельсиновое нечто, слабо напоминавшее искомое полупальто.

Вторым пунктом решили «случайно» попасться Косте на глаза. Вернее, это была Маришкина идея, весьма сомнительная в части реализации.

– А где я могу ему попасться на глаза? – недоумевала Яна. – Случайно прогуляться по его подъезду?

– Почему обязательно по подъезду? Мимо иди.

– Марин, он живет в другом конце города. Я не могу там случайно оказаться.

– А где он бывает? Где работает?

– Не знаю! – призналась Яна. – Я про него вообще мало знаю.

– Ладно. А ты могла у него забыть что-нибудь? Ну, когда дома была! – радостно вскрикнула Марина. – И даже если ничего не забыла, то можно придумать! Например, позвонить и попросить поискать… Чего ты могла забыть?

– Мозги, – мрачно предположила Яна. Она уже жалела о покупке апельсинового шедевра, поскольку встречные граждане очень внимательно на нее смотрели. – Марина, на меня все таращатся, как на дуру!

– Вот несчастье-то ходячее! Они смотрят, восхищаются и думают, где бы купить такое же. Ты была женщина-мышь, а стала женщина-праздник! Привыкай! Веди себя соответственно. Возвращаемся к основной теме. Что ты могла забыть у своего Кости? Мозги, сердце и прочие внутренности не перечисляй. Давай ближе к нормальным вариантам. Серьги? Кольцо? Цепочку?

– Я это все не ношу.

– Ну и зря. Надо носить. Чем больше носишь, тем больше дарят.

– Марина, а зачем, чтобы мне дарили побрякушки?

– Чтобы чувствовать себя женщиной, на которую тратят деньги, которую ценят, наряжают, обожают… Мысль ясна? – Марина строго посмотрела на Яну.

– Мысль ясна. Слушай, я могла забыть у него кошелек?

– Яна, это неприлично. Получается, будто ты вообще подозреваешь, что у тебя деньги стырили. Нет. Должно быть все не так. Ты долго искала вещь, тебе неловко спрашивать, но поскольку других вариантов больше нет, ты решила позвонить и спросить, не потеряла ли ты эту вещь, когда находилась у них. Осталось сообразить, что за вещь.

Яна старательно наморщила лоб и закатила глаза:

– Пудреницу? Например, мне ее подарила мама, подарок дорог, как память.

– Слабенько, но если он хочет помириться, то и данный вариант сойдет. Необходимо дать повод, толчок.

– Маришка, спасибо тебе! Когда наступает определенность, становится легче.

– У тебя она наступила? – Марина с сомнением посмотрела на Яну. – Если честно, я бы посоветовала на твой новый образ ловить более крупную дичь. Хочешь, я спрошу у Артура, вдруг у него есть холостой друг?

– Не-не, не надо, – перепугалась Яна.

Никто, кроме Кости, ей был не нужен. Это слегка угнетало. И почему-то радовало.

Звонить оказалось неожиданно тяжело. Яна гипнотизировала телефон, потихоньку начиная злиться. Мог бы и сам сделать первый шаг! А теперь она сидит и мучается. Каждый раз, когда она бралась за телефонную трубку, спина покрывалась липким потом, а по телу проносилась волна ледяных мурашек.

Десяток салфеток уже был разодран на тонкие ленточки. Из ленточек сложен замысловатый узор. А Яна все прокручивала в голове заранее подготовленную речь, добавляя в нее новые детали.

В какой-то момент ей в руки попал старый граненый стакан. Если его приставить ко рту и засосать воздух, то он отлеплялся со смешным звуком «чпок!» Звук подействовал успокаивающе, словно предстоящий разговор был таким же несерьезным и легким «чпоком».

После пятого повторения речи, уже обросшей огромным количеством дополнений, Яна отважилась набрать номер.

Трубку снял Костя. Его чуть ленивое и такое волнительно «алле» выбило Яну из колеи. Почему-то не слушались губы, тряслись руки, а зубы выбивали дробь. В довершение этой картины стали дрожать колени.

– Привет! – протараторила Яна, путаясь в звуках. – Я на секунду! Ты не мог бы посмотреть, я не оставляла у тебя такую маленькую, серебристую пудреницу? Нигде нет, и я подумала, а вдруг я у тебя ее забыла?

– Я по тебе соскучился, – непоследовательно сообщил Костя, которому мать и сестрица уже выклевали всю печень из-за того, что он упустил единственную в его жизни приличную девушку. Всех остальных они считали неприличными. Собственно, и Костя их таковыми считал. Яна смотрела в рот, сама зарабатывала и не выпендривалась. Муссировавшиеся в последнее время разговоры про размен квартиры его напрягали. Мама желала уехать в пригород на свежий воздух, сестрица требовала свою долю, чтобы расширить жилплощадь мужа, а несемейный Костя мог пролететь с квадратными метрами, как самый не нуждающийся. Пора было определяться. Тем более что Вика хищно ухмылялась и гундосила, что оказалась права: не удержалась рядом с поганцем-братцем хорошая девушка. А вот кукиш ей! – Я хочу быть с тобой всегда и никогда не расставаться.

– Да? – опешила Яна, не ожидавшая подобного поворота беседы. – А пудреницу не посмотришь?

– Приезжай, поищем вместе! – предложил Костя.

– Я занята. Не могу, – начала слабо сопротивляться Яна, но вспомнив, что на лбу еще не прошел прыщ, а волосы не уложены, добавила в голос твердости: – Не знаю. Может, завтра. Ты мне позвони вечером. Давай, пока!

Она положила трубку и попыталась справиться с дыханием. Дышалось плохо. Даже в ушах что-то шумело и грохотало. А трясти стало так, словно у нее была лихорадка.

– Завтра, завтра! – Яна вскочила и закружилась по кухне. Она больше не поссорится с ним, потому что мириться очень сложно. Мужчины, они такие глупые в своей гордости – готовы все испортить, лишь бы не уронить себя, не унизиться…

Светлана Макаровна решила встретить супруга на остановке. У нее был серьезный разговор не для дочкиных ушей. А кроме того, Владимир Борисович мог принять на грудь по дороге от остановки до квартиры – это следовало пресечь. Надо было обсудить методы совместной борьбы за Янино счастье. И Светлана Макаровна подумала, что кто, как не супруг, работающий в мужском коллективе, сумеет подыскать дочке перспективного кавалера.

Владимир Борисович долго не мог взять в толк, чего хочет жена, а когда понял, стал активно отнекиваться.

– Пусть сама ищет! Что я – сватать ее всем подряд буду?

– Не всем подряд, – втолковывала Светлана Макаровна. – А найди самого перспективного.

– Света, ерунду говоришь!

– Ты допрыгаешься, что она с горя какого-нибудь урода приведет, как тот прошлый! – в сердцах топнула ногой жена.

– А какое у нее горе?

– Мужика у твоей дочки нет. Вот какое горе! Хоть бы вас и вовсе не было! Сплошная морока и неприятности! Чего ты стесняешься? У тебя дочка умница, домашняя, воспитанная! Красавица!

Супруги дошли до квартиры, Светлана Макаровна строго сдвинула брови, приложив палец к губам:

– Да такую с руками оторвут! Ты гордиться должен, а не стесняться! Все. Тихо. Завтра подумаешь и скажешь мне, что решил!

В коридоре их ждала счастливая Яна. Маришка была занята со своим Артуром, поэтому не брала трубку. Лариса вообще находилась вне зоны доступа. Похвастаться тем, что намечается примирение с Костей, было некому. Поэтому Яна не нашла ничего лучшего, чем обрадовать новостью родителей. Тем более что их следовало постепенно готовить к возможному развитию событий. Особенно маму.

– Привет! – радостно воскликнула дочь, включив свет и восторженно улыбнувшись родителям. – А у меня сюрприз!

– А-а-а! – коротко вскрикнула мама, начав заваливаться на бок.

– Твою дивизию! – охнул папа, уронив сумку.

– И это я еще даже не начала рассказывать, – обалдело пробормотала Яна, рванув на кухню за водой.

Проносясь мимо зеркала, она мельком взглянула на отражение и тоже заорала. Дядюшка Скрудж не годился ей в подметки. Вокруг рта синел ободок неизвестного происхождения, а губы раздулись двумя огромными сиреневыми пельменинами.

«Стакан!» – обреченно вспомнила Яна умиротворяющий «чпок» и чуть не разрыдалась. Это все равно что банку на физиономию поставить! Да почему же ей так не везет?

Примирение пришлось перенести на неделю. Отошедшая от первого шока мама, услышав про грядущее возвращение Константина, снова принялась падать в обморок. Но если в первый раз все было вполне натурально, то после новости про новоиспеченного жениха Светлана Макаровна опустилась до уровня сомнительной сельской самодеятельности и особого впечатления на зрителей не произвела.

А папенька, осчастливленный тем, что не придется сватать дочь на работе, даже норовил обрадоваться. Но сдержанно, дабы не получить по шапке от супруги.

Лариса была в бешенстве.

– Яна, зачем? Нет, ты мне объясни – зачем? Неужели так сильно надо замуж? Это у вас всех микроб какой-то, что ли? Почему нельзя жить спокойно, без ведения с мужиком совместного хозяйства? Ай, кому я это говорю…

Действительно, переубеждать сиявшую как начищенный самовар Яну было бесполезно. Она мало того что помирилась со своим алкашом, так еще и переехала в его квартиру.

– Маринка как дурень с писаной торбой носится со своим мушкетером, который, кстати, не собирается разводиться женой. И ты туда же! – Лариса нервно покусала губу и посмотрела на подругу. – Чего ты ржешь?

– Меня распирает от счастья. Чего и тебе желаю. Мушкетер – это не так плохо. – Яна счастливо хрустела сушками и готова была всех любить и за всех радоваться.

– Женатый мушкетер, – напомнила Лара. – Вот ты веришь, что он разведется и женится на Маринке? Только честно. Утри розовые сопли, сними розовые очки и посмотри на ситуацию трезво.

– Не уверена, – призналась Яна. – Но всякое бывает.

– Мой жизненный опыт, вернее, не мой, а моих знакомых – я стараюсь учиться на чужих ошибках, – подсказывает, что мужчинам очень выгодно таким образом удерживать молоденьких любовниц рядом с собой. Обещание развестись и жениться – это как короткий поводок. И наша дурочка на этом поводке мелко семенит рядом, заглядывая ему в лицо и надеясь, что вот-вот какую-то там старую вешалку вынесут на помойку, а ее, молодую и красивую, заведут в хозяйскую опочивальню.

– Лариса, а что она теряет? Лучше подождать, а вдруг он правда разведется? – миролюбиво предположила Яна. – В конце концов, потерять проще, чем найти.

– У-у-у, какие вы все беспринципные! – рассердилась Лара. – Ладно, вернемся к тебе.

– Я смотрю, ты сегодня в настроении.

– Я всегда в нем, – отрезала подруга. – Яна, объясни мне, пожалуйста, почему ты переезжаешь к нему? Ты же говорила, что тебе там не нравится.

– Так других вариантов нет, – развела руками Яна.

– И что? Это довод?

– Ага. Для меня довод. Потом мы как-нибудь жилищный вопрос решим.

Обсуждать тему с жильем не хотелось.

Жилищный вопрос разрушил множество счастливых союзов. Потому как, вопреки поговорке, в шалаше счастье если и бывает, то недолгим. Это сезонное явление, проходящее с наступлением холодов. Свекрови, хищно высматривающие в невестках недостатки, тещи, на территорию которых запускаются беззащитные зятья, и просто недружелюбно настроенные соседи голодными гусеницами пожирают счастье молодых, оставляя лишь сухие черенки.

Примирение с Костей было бурным, быстро перешедшим в стадию обсуждения деловых вопросов. Костя предложил съехаться и пожениться. Или наоборот – пожениться и съехаться. От перестановки слагаемых сумма не менялась. В результате планировалось получение съехавшейся семейной пары. Вероятно, весь Костин талант был растрачен на бизнес, поскольку в жизни он оказался сущим ребенком, совершенно не приспособленным к решению стратегических бытовых задач.

– Пожениться? – смущенно переспросила Яна. Предложение было неожиданным. То есть, конечно, ожидаемым, но не так быстро. – Но у нас нет денег на свадьбу.

– У тебя что, ничего не скоплено? – удивился Костя. – Уж на скромненькое торжество-то хватит?

– Но я не хочу скромненькое. – Яна не могла поверить, что они вот так легко обсуждают свадьбу. Странно. У нее не просили руки, не спрашивали согласия, она не говорила «да»… А вот так сразу перешли к обмусоливанию деталей.

– Платье, машина, ресторан, – начала загибать пальчики Яна.

– Ну, платье простенькое, ты мне любая нравишься, – подумав, сказал Костя. – Машину заказывать не станем – с соседями договоримся. А ресторан точно не надо. У нас дома места хватит.

– Костя! – Она никак не могла избавиться от ощущения вялой эйфории – вроде и радость, а все в приглушенных тонах. – А жить мы где будем? Как? На что?

– Какая ты меркантильная, – удивился любимый. – Какая разница? Жить здесь.

– Но… я не хочу здесь. Я думала, что мы сначала купим отдельное жилье.

– Радость моя, – заржал Костя, – а на какие шиши мы отдельное жилье будем покупать?

– Я все продумала, – заторопилась Яна. Ей так не хотелось, чтобы он считал ее глупенькой, ни на что не способной куклой. Она о-го-го какая умная! – У папы есть комната, мне ее как бы в приданое дают. Я денег скопила. Родители мне к свадьбе откладывают, я знаю. Мы можем разменять вашу квартиру, добавить и сделать для нас отдельную.

Если опустить тот факт, что родители могли внести фатальные коррективы в ее план, узнав о кандидатуре жениха, то все выглядело вполне радужно.

– У меня сестра есть, – напомнил жених. – Ей тоже нужно что-то выделить.

– Вынешь из бизнеса, – предложила Яна.

– Откуда? Детка, я в минусе! Ладно, не кисни, что-нибудь придумаем.

Это было так по-мужски. Он переложил груз ответственности на свои плечи. Яна ласково прильнула к Косте и зажмурилась. Счастье…

И ничего страшного, что некоторое время придется экономить и жить в этой квартире. Зато потом все будет как в сказке…

– Нет! – иерихонской трубой взвыла мама. – Только не этот алкаш! Яна, как ты могла?

– Мы уже подали заявление, – заявила непокорная дочь.

– Зачем? Разве нельзя просто жить вместе? Чего свадьбу-то сразу? А жить где?

– Костя что-нибудь придумает, – оптимистично произнесла новоиспеченная невеста. На папину комнату и деньги она не собиралась пока претендовать. Интуиция подсказывала, что будет только хуже.

– Как я знакомым в глаза смотреть стану? А свадьба? Где, как? – Мамины мысли непоследовательно перескакивали с темы на тему.

– Свадьба дома. У них. – Яна уже решила, что лично украсит квартиру шариками, чтобы этот мрачный склеп выглядел поживее. Хотя, как корову не маскируй, а рога торчать будут.

– Катастрофа! – Маменька начала обмахиваться руками и надувать щеки, изображая удушье. – Что скажут знакомые?

– А мы их не позовем. Будут только близкие родственники и друзья.

– Вова! – взвизгнула Светлана Макаровна. – Ты слышал?

– Совет да любовь, – отреагировал Владимир Борисович. – А сколько денег надо, посчитали уже?

– Вова! Какие деньги? Да об этом мезальянсе и речи быть не может! – Супруга забегала по комнате, аккуратно хватая себя руками за прическу. Видимо, она изображала, что рвет на себе волосы.

– Мама, ты чего? – изумилась Яна. – Какой мезальянс? Можно подумать, я наследная принцесса.

– В наше время работающая интеллигентная девушка и безработный алкаш – это мезальянс! – воскликнула Светлана Макаровна.

– Светочка, я думаю, что тебе нужно попробовать относиться к их браку более позитивно, – внезапно перешел во враждующий лагерь муж. – Они уже все решили. Поэтому проще расслабиться и получить удовольствие. Как в анекдоте.

– Да это и есть анекдот! – всхлипнула супруга и разрыдалась вполне натурально.

…Лето прокралось в город мелким, противным дождиком. Лариса задумчиво смотрела в окно, по которому кривыми, грязноватыми дорожками сбегали мутные капли. Рыхлое, серое небо нависало, давило и выжимало слезу.

– Пакость какая, – пробормотала Лара в пространство.

Если бы ее сейчас просили, о чем это она, Лариса вряд ли смогла бы сформулировать. Просто где-то на уровне подсознания было некомфортно и муторно. У Маринки любовь, Янка вообще замуж выходит, а она, такая умница и красавица, сидит одна, без перспектив и позитива.

– Ларик, ты в каком цвете пойдешь на свадьбу?

Конечно, Маришка в своем репертуаре. Ей даже в голову не приходит, что люди могут не думать о наряде на предстоящее торжество, а банально работать. Ра-бо-тать!

– Ты мне нарочно каждый час с вопросами звонишь? – сердито поинтересовалась Лариса. – Хочешь, чтобы меня уволили?

– Женщина не должна работать, – напомнила вредная подруга. – Она должна выйти замуж и радовать супруга своей красотой.

– У меня другой менталитет.

– Ларик, ты зануда. Так в каком цвете? А то получится, что мы одинаковые припремся. Будет глупо.

– Мне кажется, что в любом случае там все будет глупо. Эта затея изначально провальная. Впрочем, как и любое замужество. И вообще у тебя что, русский язык не родной? Что значит, в каком цвете? В натуральном, телесном. Я всегда одного цвета. У меня в роду хамелеонов не было, – прозудела Лариса склочным голосом.

– Не переживай, пройдет и по твоей улице грузовик с женихами, – утешила ее Маришка.

– Перевернется? – уточнила Лара, у которой настроение было хуже некуда. И, что самое обидное, она понимала причину. Вроде и права, а такое чувство, что отстала от поезда. И вот все высунулись из последнего вагона, машут, зовут, а она никак не может решить, что лучше: нестись на смех окружающим, чтобы догнать уезжающее счастье (да и счастье ли там?!), или остаться гордо стоять на перроне, сдержанно помахав платочком.

– Слушай, никто же не умер, – с сочувствием сообщила Марина, пропустив мимо ушей сомнительную шутку. – Так у тебя наряд какого цвета будет?

– Да не знаю я! – вспылила Лара. – Какая разница?

– Я уже объясняла – большая. Тем более что будут фотографировать. Свадьба же. И если мы явимся в одном цвете, нас, как пограничные столбики, начнут разгонять по разным концам фотографий.

– Какая ты предусмотрительная, – пробормотала Лариса. – Я пока не выбирала.

– Тогда имей в виду, что я – в синем. Застолбила цвет, – обрадовалась Маришка. – А волосы я в апельсиново-рыжий перекрашу. Супер!

– Маруся, твой мушкетер заикаться не станет?

– Нет, он сказал, что любит непредсказуемых девушек.

– Ну-ну, главное, чтобы у него не было аллергии на апельсины.

– Лариска, ты язва. Но я тебя люблю. Кстати, свадьба – шанс для каждой одинокой девушки.

– Все зависит от контингента, – заметила Лариса. – Интуиция мне подсказывает, что мы будем удручены перспективами. Как нашими, так и Янкиными.

– У меня с перспективами все в порядке, – напомнила Марина. – Кстати, о перспективах: как у тебя с Лешей?

– Вялотекущая дружба, – отмахнулась Лариса.

Говорить про Алексея не хотелось. Она чувствовала себя неловко, поскольку вела себя с терпеливым кавалером по-свински, нагло используя как грузчика, извозчика и пару для похода на культурные мероприятия. Ну и что? Сам виноват! Чем терпеливее кавалер, тем дольше ему ничего не обломится. Женщины любят сильных, волевых, решительных… В общем, женщины любят не таких, как Леша. Но при этом мастерски используют именно таких.

…Дома занудно вещала мама. Она давила и изводила своим тихим, интеллигентным брюзжанием, которое считала педагогическим подходом. Зачем нужен педагогический подход к девице двадцати шести лет, Алла Денисовна не знала, но учительским сердцем чувствовала – нужен!

– Вот, – мама протыкала сухим пальчиком воздух, словно бумажку шилом, – даже Яна выходит замуж!

– Мам, тебе ничего нельзя сказать.

– Дело не в моем отношении к этому, а в том, что ты что-то делаешь не так. И не желаешь себе признаться! Почему ты не приводишь знакомиться того мальчика, который подвозит тебя с работы?

– Потому что он давно не мальчик, – усмехнулась Лариса. – И нет повода с ним знакомиться. Я еще иногда на автобусе езжу. Тебе водителя тоже на чай привести?

Алла Денисовна сжала губы в ниточку, шумно выдохнула и скорбно кивнула:

– Однажды ты поймешь, как ошибалась.

– Ага, муся. И тогда мы непременно отпразднуем твой триумф. Я бы даже сказала, педагогический триумф. Когда же ты поймешь, что я взрослая?

– Взрослая, это когда в мороз идешь в одних колготках и чувствуешь себя не крутой красавицей, а полной дурой, потому что попа мерзнет! И возможность перебирать мужиков – еще не взрослость, но уже глупость! Это не ты их выбираешь, а они тобой пользуются!

– Мама, не переживай, я тоже ими пользуюсь. У нас бартер.

В разговоре Лариса победила, но осадочек остался.

Она бездумно прошлась по любимому форуму, вяло по диагонали прочитала очередные скандалы и наконец робко зашла на сайт знакомств.

– Только посмотреть. – Лариса строго взглянула на монитор. – Потому что…

В конце концов, а где ей еще искать мужчину? Не на улице же! Мужчин на сайте оказалось столько, что она сначала опешила. Как, и все одинокие? Все ищут половинку? Но для выяснения подробностей пришлось регистрироваться. Лариса сразу решила, что не станет вывешивать свою фотографию и писать что-то о себе. Мир тесен. Причем некоторые даже не подозревают, до какой степени тесен! Поэтому она ограничилась минимум информации и полезла в гущу непуганых женихов.

При ближайшем рассмотрении большинство оказалось вовсе не женихами, а женатыми искателями приключений. Часть – просто искателями приключений, бдительно предупреждавшими, что жениться – ни-ни. Но зато все, как один, были «прЫнцами». Кто-то скромно рекомендовал себя как мужчину мечты. Кто-то просто воодушевленно сочинял себе модельные параметры и выводок яхт на Лазурном Берегу. Кто-то выкладывал фото в интерьере. Один такой юноша, лет пятидесяти (хотя в анкете было написано – тридцать пять), вывесил штук сорок фотографий на фоне обильно декорированных золотом и картинами стен. Кое-где торчали аляповатые скульптуры и помпезные части разнообразных мебельных гарнитуров. Сам хозяин маячил среди этого варварского великолепия почему-то в женских шубах и громадных меховых шапках, которые менялись от фото к фото.

– Бохато, – развеселилась Лариса.

Собственно, она не сомневалась, что нормальных женихов в Интернете не водится.

– Женихов. – Лара повторила нелепое слово вслух и грустно усмехнулась. Вот и вылезли наружу извечные женские чаяния. Это что же получается: она все же хочет замуж?

Разложить подсознание по полочкам не получалось. Оно упругим ужом выскальзывало и ловко сворачивалось то в фигу, то в узел.

Нет, разумеется, замуж она хотела теоретически. Но, во-первых, как-нибудь потом, а во-вторых, не абы за кого, а за самого лучшего мужчину на земле. За того, при взгляде на которого сердце ухнет, а не совесть заноет, как при виде Леши.

Мужчины мечты выдвигали совершенно непомерные требования к соискательницам. Даже те, кто честно признавался в скромной зарплате и предъявлял для всеобщего рассмотрения мятую внешность последней свежести, искали модель, проживающую на собственной жилплощади в состоянии материального достатка. И самое обидное: возраст требуемых моделей не должен был превышать двадцати пяти лет.

– Все, мать, – печально констатировала Лариса, критично осмотрев лицо в маленьком зеркальце, – списывать тебя пора. Старая ты кляча!

Однако на восемнадцатой странице подходящий кавалер все же нашелся.

– И в чем подвох? – спросила у монитора Лариса. «Интеллигентный банкир, приятный внешне и интересный собеседник, ищет милую образованную барышню для общения и, возможно, большего».

С фотографии на нее весело смотрел тот самый банкир. Хотя ничего у Ларисы в душе не ухнуло и не екнуло, пообщаться с интересным банкиром она захотела. Тот был умеренно молод и на удивление симпатичен.

– Я, конечно, понимаю, что к тебе очередь ломится, но почему бы не попытать счастья. Тем более что для меня важнее любовь, а не кошелек, – подмигнула фотографии Лара и решительно начала строчить письмо.

Банкир, что удивительно, ответил минут через десять, пока Лариса разглядывала прочих кандидатов, периодически покатываясь от смеха. Что ни говори, а мужчины чрезвычайно самонадеянные создания…

«Буду рад встрече. Фото не прошу, поскольку хочу увидеть глаза – они зеркало души человека. А я ищу именно родственную душу! Илья», – прочитала Лара и удовлетворенно откинулась на стуле. Будет тебе и душа, и глаза.

Подготовка к свадьбе – всегда стресс. Собственно, в ходе этого процесса можно запросто успеть поссориться с женихом, с родственниками жениха, со своими родственниками и вообще передумать круто менять свою судьбу, породнившись с посторонним человеком. Пару раз Яна была близка к этому.

Сначала выяснилась, что вкладом в мероприятие со стороны жениха станет лишь предоставление комнаты для торжества.

– Давай просто распишемся, – предложил в ответ на ее возмущение Костя. – К чему эти формальности, платья, кольца, машины? Мы же любим друг друга. Поставим штамп в паспорте, и все дела. Я просто хочу, чтобы ты стала моей женой. Все остальное считаю лишним.

Получалось, что само торжество – целиком и полностью Янина инициатива, детская прихоть, которую она должна оплачивать самостоятельно. Платье она купила, лимузин попросила на работе, а с оплатой застолья возникли трудности. Костя составил перечень спиртного из расчета пол-литра на гостя. А самих гостей планировалось какое-то непонятное количество.

– А чего? – Он задумчиво поковырял карандашом в ухе. – Чтобы не бегать потом.

– Ладно, – раздраженно покивала Яна, которую предстоящая свадьба давно перестала радовать. – Пусть столько. Хотя я не понимаю, зачем. Гости упьются и, если не помрут от такой дозы, передерутся и вообще забудут, зачем пришли.

– От пол-литра никто не умирал, – легкомысленно отмахнулся жених, считавший себя специалистом в данном вопросе.

– Ты мне лучше скажи, кто все эти люди? – Яна потрясла криво исписанным листочком. – Тут девятнадцать человек! И это при том, что я даже не вписала своих гостей!

Зинаида Ивановна, тактично подслушивавшая из кухни и старавшаяся не вмешиваться, сразу материализовалась на пороге комнаты:

– У нас больше двадцати человек не влезет.

– Вот! – Яна повернулась к любимому, индифферентно таращившемуся в телевизор. – Костя, надо урезать!

– Урезай.

– Кого? Я же не знаю, кто они такие!

– Не-не, моих не трогай. Там друзья и родня. Родню нельзя, обидятся. Своих урежь как-нибудь, у тебя родни нет.

– Тебе не кажется странным, что устраивать праздник и платить за торжество ты не хочешь, однако приглашаешь целую ораву неизвестных мне людей. За мои же деньги, – рассвирепела невеста, представив, что скажет ее мама. И будет права!

– Яночка, ну что же вы так? Еще жить не начали, а уже счеты какие-то денежные. Нельзя так, деточка, – вклинилась Зинаида Ивановна. – Вы теперь одна семья. И родня у нас общая.

Ссориться с будущей свекровью, на территории которой предстояло жить, Яна не планировала. Поэтому сникла и промямлила, что надо что-нибудь придумать.

– Ты тряпка! – Лариса металась перед ней, как голодный тигр, которого подразнили куском мяса. – Янка, зачем тебе это? Я понимаю, если бы ты залетела, и жениться надо было бы кровь из носу! Но ты же свободная женщина! Тебя используют, а ты рада. Этот бугай смазливый, который тебе не пара – и правильно твоя мать говорит, – он сел на тебя и поехал. Костюм небось тоже ты оплачиваешь?

– Лара, он тогда в старом пойдет. А он у него уделан так, что смотреть страшно. Костя так и сказал: ему внешняя мишура не нужна. Это все формальности. Он и так еле согласился на это все.

– Да? Но быстро вошел в раж и начал командовать.

Лариса в тихом бешенстве смотрела на подругу. Ну почему она такая кулема?! Пришла к ней на ночь глядя жаловаться, вместо того, чтобы там всех построить. Вот так всегда: сбегает от неприятностей и хнычет. А потом вся жизнь в соплях.

– Лариса, я его люблю. Не надо меня сейчас против него настраивать, а то я заплачу. – Яна сидела на краю кресла, как воробей на жердочке. Ее было жаль и очень хотелось дать по глупой голове.

– Лучше бы ты замуж выходить передумала, а не плакала, – мрачно буркнула Лариса. – Знаешь, у меня идея. Если Костя не хочет формальностей, ограничьтесь платьем, лимузином и фуршетом в загсе. Там такой фуршет – кто что успеет, тот то и съест. Скромно и со вкусом. И перепиться ваша родня новоиспеченная не успеет, и до драки дело не дойдет.

– Нет, они уже всем сообщили. Там этой родни выводок целый. Бабки какие-то двоюродно-троюродные, дядьки, тетки. Зинаида Ивановна объясняла, но там черт ногу сломит. Я даже вникать не стала. Поняла только, что и так сделали мне одолжение и позвали не всех. Поэтому с моей стороны лишь родители и вы с Маринкой.

– А что говорит твоя мама?

– Она еще не знает, что мы будем в меньшинстве. Я ей сказала, что придут мои друзья, знакомые. Ну, в общем, там толпа будет. Надеюсь, она так и не поймет, – вздохнула Яна.

– Не кисни. Позвони сейчас своему Косте и скажи, что он прав.

– В чем?

– А во всем! Прав, что не нужно устраивать балаган из такого важного и, не побоюсь этого слова, святого праздника. Поэтому ты согласна, что не надо никакого торжества. Тем более что дорого, квартира не резиновая, а деньги не лишние. Скажи, мол, распишемся, и все. А фуршет пусть для него сюрпризом станет.

– Но они всех позвали!

– Янка, это их родня. Они же против были! Ну, так пусть тогда либо сами эту попойку оплачивают, либо родне тоже втирают, что свадьба – дорого. – Лариса радостно хлопнула в ладоши и дала Яне трубку. – Ты не понимаешь, что тебя банально используют? И если у них сейчас это выгорит, то дальше будет все продолжаться в том же духе! Звони давай!

Услышав новость, Костя оскорбленно засопел. А Яна торопливо добавила:

– Я подумала, что начинать семейную жизнь, делая что-то наперекор твоему мнению, неправильно! Да, любимый?

– Радость моя, – зло произнес Костя, – а ты не подумала, что мы уже пригласили родню, люди готовятся, подарки покупают?

– Так мы на церемонии всех будем рады видеть, – промолвила Яна, косясь на подругу, старательно вслушивавшуюся в разговор.

– И что, они отдадут подарки, и не поев, уедут? Да нам потом никто руки не подаст.

На заднем плане послышался тревожный голос Зинаиды Ивановны, переходящий в рев противоугонной сигнализации.

– Вот! – воскликнул Костя. – Мама в шоке.

Лариса яростно затрясла головой и состроила страшную рожу, погрозив Яне кулаком. Та в ответ развела руками и округлила глаза.

– Скажи, что у тебя денег не хватает, – прошипела Лара. – Все на платье и лимузин ушло.

Яна послушно озвучила версию.

– Ласточка, – вкрадчиво произнес Костя, пошептавшись с маменькой. – Ты же откладывала на квартиру. Разве нет? И что, все, прям, так и ушло на кусок тюля?

– Но это же на квартиру! Ты сам говорил, что кормить гостей и устраивать для них пляски – дело десятое. Надо экономить, жилплощадь важнее. Это же твои слова, – пролепетала Яна, беспомощно глядя на подругу.

Лара одарила ее таким взглядом, что несчастная невеста съежилась и виновато отвернулась – опять она сказала что-то не так!

– Яна, сейчас я дам маме корвалола, а потом объясню тебе диспозицию, – отчеканил Костя и куда-то утопал под тихие всхлипы Зинаиды Ивановны.

– Там маме плохо, – испуганно прошептала Яна.

– Какого лешего ты разболтала ему про свои сбережения? – возмутилась Лара. – У женщины должны быть свои тайны, свои заначки и свое пространство, в котором она сама себе хозяйка. Да, совместный бюджет имеет право на существование, но только последняя идиотка раскрывает сразу все карты, даже не начав этот бюджет вести! В результате ты теперь знаешь, что у будущего мужа – шаром покати, а он в курсе твоих финансовых дел до последней копеечки! Поэтому он так и будет шантажировать тебя слабым маминым здоровьем и угрозой семейной идиллии при каждом удобном и неудобном случае! Тьфу на тебя, бестолочь сельская! Сказок начиталась. Тебя обдирают как липку, а ты глазами хлопаешь и улыбаешься!

– Я уже не улыбаюсь, – вздохнула Яна. – Как мне все надоело.

– Ага, – радостно пододвинулась к ней Лара. – И это семейная жизнь еще не началась. Может, да ну ее, эту свадьбу?

Внезапно на том конце провода зашуршало, грохнуло, скрипнуло, и снова раздался Костин голос:

– Все, маму уложил. Яна, поясняю для непонятливых. Я пошел тебе навстречу, согласился на свадьбу со всеми ее идиотскими атрибутами. Из-за этого пришлось позвать родню. Потому что, раз есть застолье, родню надо звать. А не было бы ничего, и звать бы никого не пришлось. Ясно?

– А сейчас почему нельзя отменить?

– Как? Людей уже пригласили!

– Ну, сказать, что денег нет.

– Опозориться? Ты представляешь, какие разговоры в семье пойдут? – ахнул Костя.

– Да, – покорно согласилась одуревшая от баталий невеста. – Ладно. Пусть будет свадьба.

Лариса покрутила пальцем у виска и отвернулась.

Костя повеселел и, послав любимой воздушный поцелуй, от которого у Яны зазвенело в ухе, отключился.

Первое свидание – это всегда волнительно. Особенно, если не знаешь, кто придет.

Лариса знала, но весьма приблизительно.

Банкир Илья назначил встречу в центре, никак не обозначив культурную программу. Но, если он банкир, то можно предположить, что пойдут они куда-то в приличное место, поэтому Лариса оделась в черное коктейльное платье, накинув алый пиджак и дополнив ансамбль алыми туфельками на шпильке. Ноги начали ныть в начале пути, поэтому, добравшись до финиша и стоя у памятника, она мечтала лишь об одном – упасть в авто кавалера и дать гудящим ногам хоть чуть-чуть отдохнуть. Садиться на городские скамейки в красивом платье она побоялась. Зацепки и грязные разводы не придадут уверенности взволнованной и нервничающей девице.

Она стояла с достоинством, стараясь не крутить головой по сторонам в попытках угадать, а из какого лимузина выползет ее счастье. Пусть сам опознает и подойдет.

– Добрый вечер! – звонким дискантом прокукарекал кто-то за спиной.

Лара резко развернулась, молясь про себя, чтобы кавалер не оказался ростом полтора метра в прыжке.

Про рост она волновалась зря. Банкир был двухметровым дылдой с телосложением кузнечика. Длинные, нескладные конечности трогательно торчали из плохо подобранной одежды: короткие черные брюки, сандалии цвета подкисшего борща размера сорок девятого, не меньше, гавайская рубаха в нелепых картинках, болтавшаяся на тщедушном тельце, как на вешалке.

– Добрый, – отозвалась Лара, немедленно усомнившись в том, что вечер действительно добрый. Начиналось все не так, как мечталось.

– Вы Лариса? – Он утвердительно кивнул и удовлетворенно потер руки. – А я – Илья! Именно такой я вас и представлял.

– А я вас представляла несколько иначе, – не стала лукавить она.

– Я оказался лучше, чем вы думали? – мягко улыбнулся Илья. Улыбка у него была приятная. Но все равно в душе ничего не ухало и не екало.

– Чем будем заниматься? – проигнорировала его вопрос Лара. Не говорить же правду!

– Разговаривать. Гулять, разговаривать. Именно в беседе находятся точки соприкосновения, общие интересы. Именно так мы лучше узнаем друг друга.

– А где станем разговаривать? – не унималась Лара, которой не терпелось сесть хоть куда-нибудь. Ноги просто отказывались держать тело, норовя подогнуться.

– Где хотите, – широко повел рукой Илья.

– Давайте поедем в какой-нибудь парк? – намекнула Лара. – Городские джунгли не располагают к душевному общению.

– В парк? Давайте.

Илья элегантно подхватил спутницу под локоть и поволок в сторону подземки. Лариса до последнего надеялась, что вот-вот они причалят к какому-нибудь авто, и она наконец сможет вытянуть ноги. Но когда Илья повлек ее по ступеням вниз, стало ясно, что банкир передвигается на метро.

– Подождите, вы что, без машины? – опешила Лара и сурово высвободила руку.

– А разве это важно?

– Сейчас – да. Я устала и хочу ехать, а не пешком ходить, – топнула ногой Лариса. Колени и икры немедленно отозвались тяжелой, тупой болью.

– А если я скажу, что у меня вообще нет машины? Если вдруг окажется, что я не банкир, а обычный технолог? Я сразу потеряю для вас всякую привлекательность? И то, что я человек хороший, уже не будет иметь значения? – Илья испытующе смотрел на нее и опять улыбался.

– Глупость какая, – поморщилась Лариса. – Вы обманули меня?

– В чем?

– Да в том, что вы банкир! – обозлилась она. Черт дернул выпендриться и надеть эти шпильки! Сейчас она просто рухнет!

– А для вас это принципиально? Кошелек первичен? Вы не ищете любви, Лариса. Вы ищете спонсора, ведь так? Разве не вы первая начали с обмана? Вы написали, что хотите найти свою судьбу, настоящее чувство. И вот я пришел, а вы меркантильно выясняете мое финансовое состояние.

– Идите к черту! – отмахнулась Лара. – Что вы в этом понимаете? Еще он тут учить меня будет! Приходить к девушке на свидание пешком – верх наглости.

– А что, мужчина без машины – не мужчина?

– Прощайте, банкир! Мужчина без машины неполноценен. Потому что не сумел заработать.

– Как грубо… – Илья снисходительно взглянул на нее и печально усмехнулся. – Вы меня разочаровали.

– Уж как вы-то меня разочаровали, – пробормотала Лара, набирая номер Алексея.

Вот сейчас приедет Леша и отвезет ее домой. А она, может, даже согласится с ним где-нибудь поужинать.

Алексей предсказуемо обрадовался Лариному звонку, предсказуемо изумился ее вечернему наряду и совершенно непредсказуемо повез ее домой, даже не предложив куда-нибудь сходить.

– А я голодная, – бросила пробный шар Лара.

– Я могу ехать быстрее.

Она надулась и больше попыток пококетничать не делала.

Старательно виляя попой, Лариса из последних сил совершила дефиле от машины до подъезда и со стоном привалилась к стене, ожидая лифт.

Все мужики – подлецы. Все!

А Алексей, мрачно покусывая губу, смотрел на ее окна и думал, как быть дальше.

Разумеется, она так расфуфырилась не для него. А раз позвала, значит, что-то сорвалось. Надо заканчивать эту ерунду и либо рвать, либо…

Вот раньше невест крали и женились насильно. А теперь – сплошные проблемы с этой эмансипацией.

– А вдруг он передумает? – тряслась Яна, пытаясь уложить непослушный локон. Платье с огромной юбкой на каком-то металлическом каркасе мешало подойти ближе к зеркалу. Этот немыслимый наряд взяли напрокат. На новое денег все же не хватило. Но это было уже неважно. Сидело оно отлично. И вообще Яна была сегодня принцессой, самой настоящей.

– Хоть бы и передумал, – радостно согласилась Светлана Макаровна.

– Мама!

– А что? Я не собираюсь скрывать свое отношение к этом браку!

– Света! – примирительно пробасил Владимир Борисович. – Не порти праздник!

– Это не праздник, а трагедия. И я, кстати, иду в черном.

– Ты не поэтому в черном, – мстительно заложила маменьку Яна. – Тебя черный стройнит, сама говорила.

– Я тогда шляпку траурную с вуалью надену. Для похорон приготовила, – пообещала Светлана Макаровна, подкрашивая губы.

– Для чьих? – изумился Владимир Борисович, подозрительно глядя на супругу.

– Это как получится, – отмахнулась та.

– Слушайте, родители, а давайте о позитивном? – умоляюще предложила Яна. – Меня и так колотит.

– Можно и о позитивном, – немедленно согласилась мама. – В нашей стране не запрещены разводы. Если что…

– Мама!

– Все-все, молчу.

Жених не передумал, сильно огорчив будущую тещу.

– Приперся все-таки, – скорбно поджала губы Светлана Макаровна и обреченно махнула рукой.

В загс приехали вовремя.

– Сейчас я познакомлю тебя с нашими! – радостно сообщил Костя и потащил невесту к крикливой толпе, состоявшей из низеньких теток внушительных габаритов. Кого-то Яна смутно помнила еще по смотринам, но большую часть видела впервые.

– Нет, эта какая-то тощая, – прошамкала ближайшая к ней бабка в пестром платке и с хозяйственной торбой в руке. – А точно она?

– Точно-точно, – блеснула золотыми зубами смутно знакомая дама. – Ничего, откормим, баба Варя!

– Заморенная какая-то, – строго пожевала губами баба Варя. – Как бы больная или порченая не оказалась.

– А готовить она умеет? – звонко крикнула грудастая молодуха, и все почему-то заржали.

– Не наших кровей, – печально припечатал пузатый дед, лысый, но с бородой до пояса.

Родня Кости походила на делегацию из сельской глубинки, которая, принарядившись и наведя красоту, приехала на ВДНХ.

Маришка с Ларисой в роскошных вечерних платьях жались в сторонке, с нескрываемым ужасом оглядывая эту варварскую компанию.

Владимир Борисович с новыми родственниками сразу нашел общий язык, а Светлана Макаровна демонстративно отошла к подругам дочери. Яна подтянулась следом.

– Януся, ничего, – погладила ее по плечу Маришка, стыдливо отводя глаза. – Они же потом разъедутся. Тебе не с этими жить.

– Вишенка от яблоньки недалеко падает, – многозначительно напомнила Лариса. – Но вообще – мрак.

– Да, – поддакнула ей будущая теща. – Мне до сих пор кажется, что я сплю и вижу кошмарный сон.

– Вообще-то у меня свадьба, – напомнила Яна, пытаясь справиться с подступающими слезами. – И хочу напомнить, что я выхожу замуж за любимого человека!

– Ты, главное, следи, чтобы он не напился, любимый твой, – закивала маменька. – А то вон они уже начали.

– Кстати, кто-то говорил, что свадьба подруги – шанс для одинокой девушки. – Лариса насмешливо взглянула на Маришку. – Ну-ка ткни пальцем, где тут мой шанс?

– Еще Костины друзья будут, – виновато пробормотала Яна. – Может, они приличные.

– То есть ты признаешь, что пока здесь приличных нет, – обрадовалась Светлана Макаровна. – А я говорила! Предупреждала!

– Вика с мужем опаздывают. – Яна попыталась заглушить начинающееся мамино выступление. – Кстати, Вика – писательница.

– Слышали уже, – поморщилась Светлана Макаровна. – Горю желанием взять автограф.

– Девушки, познакомьтесь, мои друзья: Коля и Миша, для близких – Лысый и Бугай, – подлетел к ним Костя, дохнув на собравшихся свежим ароматом алкоголя и орешков.

Лысый был первозданно лохмат и походил на рок-музыканта, сбежавшего из дурдома, – весь в черной коже и заклепках, при этом возраст его приближался к сорока. Бугай же был юн, красноморд и умильно веснушчат.

– Очень приятно, – сдерживая хохот, сделала книксен Лариса.

– Да, приятно, – эхом повторила Маришка.

– А чем молодые люди занимаются? – строго спросила Светлана Макаровна. – Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Вот мы сейчас все про тебя и выясним, зятек!

Бугай оказался фитнес-инструктором, а Лысый – поваром.

– Логический коллапс, – хмыкнула Лариса. – Я даже не представляю, какие из этого можно сделать выводы.

– Ой, а вы в каком фитнес-центре работаете? – оживилась Маришка, заинтересованно заглядывая Мише в лицо.

– В качалке, – засмущался тот. Ему нравились девушки в теле, а эта скелетообразная девица, внезапно прицепившаяся к руке, Мишу пугала.

– Ну и друзья у твоего Ромео, – презрительно шепнула Яне Лариса, чрезвычайно глупо чувствовавшая себя в вечернем платье. Прийти на такое мероприятие в дизайнерском наряде, все равно что отправиться за грибами на каблуках и с ридикюлем.

– Подкачали подружки у твоей невесты, – выдохнул в ухо Константину Лохматый.

– Да, – громогласно запечалилась Светлана Макаровна. – Вот так растишь-растишь дочь, а потом сиди и переживай – в кого внуки пойдут.

– Так она еще и брюхатая! – немедленно отреагировал кто-то из жениховой родни. Все с любопытством и осуждением уставились на Янину талию.

Праздник обещал пройти в напряженной обстановке.

Баба Варя, видимо, заскучав, вдруг начала петь матерные частушки. Несмотря на тщедушность, голос у нее оказался зычный и визгливый. Назревал скандал.

Но и это оказалось не самым страшным.

– О, сеструха со своим Степой! – обрадовался Костя, прервав бабкино выступление. – Ну что, у богатых свои причуды? В пробке на личном авто застряли? А поехали бы на метро, как нормальные, давно бы с нами пили!

– Кто это? – прошептала Маришка, резко позеленев и навалившись на Ларису.

– Чего, писательницу узнала? – заботливо поинтересовалась Яна. – Она вообще-то не издается, как я поняла.

– Как он сказал, мужика зовут? – перебила ее Марина, начав обмахиваться букетом и заглатывая воздух, как рыба, выдернутая из воды.

– Кажется, Степа, – испуганно ответила Лара, разглядывая мертвенно-бледное Маришкино лицо.

– Артур! – вдруг выкрикнула Марина.

Викин муж вздрогнул, обернулся, однако тут же взял себя в руки, равнодушно скользнув взглядом по девушкам.

Но отделаться от Маришки было не так просто. Эту мушкетерскую бородку и дворянскую стать она узнала бы из тысячи.

Решительно отодвинувшись от Ларисы, уже все понявшей и пытавшейся удержать впавшую в буйство подругу, Марина направилась к вновь прибывшим гостям.

– Я тебя умоляю, это Янкина свадьба, не надо, – бормотала сзади Лара, хватая ее за подол.

– Не волнуйся, – величественно обернулась Маришка. – Я просто поздороваюсь.

Теперь по мраморно-белой коже ползали бордовые пятна.

– Привет, Артур, отлично смотришься с новой девушкой, – напряженно улыбнулась Марина, подойдя вплотную к бывшему кавалеру. А он, безусловно, только что стал бывшим.

– Вы обознались, – вежливо кивнул ей Степа, старательно поглаживая руку жены.

Вика с ненавистью уставилась на Марину.

– Да неужели? – расхохоталась Маришка. – Обозналась?

– Степа, это кто? – Вика ткнула супруга под ребро, от чего тот ухнул и немедленно скособочился.

– Фи, почему Степа? – продолжала придуриваться Маришка. – Имя Артур тебе подходило больше.

– Степа он по паспорту, – холодно пояснила рогатая жена. – А Артур – походная кличка для мелких приключений.

– Девушки, брэк! – заржал Костя, подхватывая Маришку под локоток. – Скажу вам по секрету, тут не за что бороться. Машина в кредит, квартира – малометражка, понтов – километр, достоинство… Хотя, чего я. Вы же в курсе.

– Молодые, вы готовы? – раскатисто крикнула с лестницы мощная дама с лентой через плечо. – Прошу! Гости идут через другую дверь.

Началась заполошная суета, баба Варя опять запела, Светлана Макаровна всхлипнула, Зинаида Ивановна ринулась вперед, созывая родню. В общем, торжественная регистрация началась.

Все остальное Яна помнила плохо. Этот день остался в памяти разрозненным странным калейдоскопом. Плешивый фотограф гонял их по разным углам загса, заставляя принимать многозначительные позы, потом их высаживали из лимузина у каждого памятника, затем вдруг все оказались в Костиной квартире, которая стала похожа на вестибюль метро в час пик. Кто-то танцевал в коридоре, Маришка рыдала на Викином плече, Лариса брезгливо отталкивала престарелого повара в прикиде металлиста, Костя пил с друзьями, со Степой, с соседями на лестнице, куда все выходили покурить. Зинаида Ивановна стучала вилкой по рюмке и надрывно рассказывала, как повезло невесте. Вскоре ответное слово взяла Светлана Макаровна, оповестившая всех, что ее с этим сказочным событием примиряет лишь тот факт, что всегда можно развестись. Бугай Миша мотался среди гостей, собирая деньги в ползунки, бродил с подносом, требуя выкуп за невесту, которую забыли украсть. Рачительная Зинаида Ивановна перехватила его в конце похода и уволокла купюры куда-то к себе. Подарки в виде посуды, белья и конвертиков она тоже унесла к себе.

– Чтобы Костя не пропил, – пояснила она Яне, которая даже не собиралась возражать, а лишь устало и отрешенно наблюдала за вакханалией.

Вечером в пустой комнате Костя допивал недопитое спиртное из чужих рюмок. До первой брачной ночи он не дотянул, заснув прямо за столом в костюме жениха.

Яна посмотрела на обручальное колечко, которое сама купила, и тихо вздохнула.

Свадьба – это стресс. Ничего, завтра начнется новая жизнь. Другая – взрослая, семейная и совершенно удивительная.

Теперь она стала женой.

– Какой-то ужас. – Лариса сидела у Маришки, боясь оставить подругу одну. Бизнес-мама где-то пропадала, а после такого потрясения одиночество – не лучший вариант для хрупкой женской психики. – Марин, не переживай. Твой Артур мне совершенно не понравился…

– Он Степа!

– Тем более. Так вот, у него противный, склизкий взгляд, смазливая морда и никакого мужского начала. Поганка какая-то. Бледная. Там вся семейка – полный атас. Давай лучше Янке посочувствуем.

– Давай. – Маришка охотно вытерла слезы.

– Костя – дрянь, а не мужик! Он же напился еще до застолья. А ты видела родню?

– Я с его родней даже спала, – напомнила Маришка.

– Вот именно. Они там все друг друга стоят. И писательница эта. Гюрза какая-то. Она мне стихи читала, представляешь? – Лариса помотала головой, отгоняя пугающее воспоминание. – Вперилась в меня и как начала завывать! Речитативом. Вот где ужас-то. Кстати, и про мужа рассказывала, когда выпила. Бабник он у нее. Сказала, что на первый гонорар купит квартиру и разведется. А пока у них квартира общая, даже деться некуда. Бедная тетка. То есть она, конечно, противная, но жаль ее. И Яну жаль. Вот ведь мы дуры. Нет бы жить спокойно, ни от кого не зависеть, так ведь нет! Надо нам замуж. Чтобы сильное мужское плечо, любовь и прочая дребедень!

– Любовь – не дребедень, – сурово возразила Маришка. – Она есть. Это мужиков для нее нет.

– Какие у тебя мысли умные поперли, – уважительно посмотрела на подругу Лариса. – Наконец-то ты поняла, что нормальных мужиков нет. Во всяком случае, пока ничего нормального в пределах видимости не наблюдалось. И мушкетер твой – никакой не мушкетер, а так… Фикция. Согласна?

– Ага. Иди домой, я в порядке, – Маришка шмыгнула носом и накрылась пледом. – Я спать буду.

– Спи. – Лариса обрадовалась и поспешила в прихожую.

Этот суматошный день хотелось закончить в своей постели. А заодно поделиться с мамой наблюдениями. Не всякая свадьба – радость для родителей. Но наивная мама даже не догадывается о том, что жизнь – не учебник. И в ней все происходит не по правилам, а вопреки им.

Маришка ее обманула. Выяснилось это утром. Лариса проснулась под надрывный писк телефона и со стоном потянулась к трубке. На дисплее высветилось Маришкино имя.

– Чудовище, – простонала Лариса. – У меня после вчерашнего голова болит. Я спать собиралась до обеда. Если ты звонишь из-за своего мушкетера, то я его без дуэли загрызу!

– Марина Валерьевна Громова вам кем приходится? – рыкнул из трубки сочный бас.

Ларису снесло с кровати, от ужаса пропал голос, а руки заходили ходуном.

– П-п-подругой, – прозаикалась Лара, с отчаянием соображая, что надо было все же остаться у Маринки на ночь! – А что случилось? Что с ней? Она жива? Она где?

Мужик помолчал, откашлялся и пролаял адрес.

– Да, и вещи возьмите! – рявкнул он напоследок и отсоединился.

– Ой, мамочки! Ой, мамочки, – запричитала Лариса, трясущейся рукой набирая Янин номер. – Яна! – завопила она. – Срочно одевайся! Я сейчас за тобой заеду! У нас беда! – И разрыдалась.

Яна, никогда в жизни не слышавшая, чтобы Лариса плакала, молча ринулась одеваться, даже боясь спросить, что случилось.

Конечно, вез их Алексей. Потому что он был первым и единственным, о ком подумала впавшая в панику Лариса. Только на середине дороги она сообразила, что Яна вчера вышла замуж, и ехать надо в ее новую квартиру. Леша покорно изменил маршрут, не сказав ни слова.

– Янка, прости, я забыла! – Лариса привалилась к ее плечу и мелко тряслась. – Но он сказал вещи привезти! Яна-а-а-а! А вещи только в морг на похороны просят! И все из-за этого урода! Чтобы эти мужики все передохли! Одни проблемы из-за них!

Леша стоически перенес это пожелание, лишь мельком взглянув в зеркальце заднего обзора. Обе бледные, одна зареванная, другая вообще в полуобмороке. Видимо, разбираться придется ему.

По указанному адресу находилось отделение милиции.

– Милиция, – прошептала Лариса. – Ее что, убили?

– Может, просто ограбили? – с надеждой предположила Яна.

– Или она кого-нибудь грабанула, – добавил позитива Алексей.

Как выяснилось, он был ближе всех к правде. Хотя и не угадал.

Находившаяся в растрепанных чувствах Маришка после Лариного ухода решила выпить. Ей не полегчало, и она добавила. А потом ее обуяла жажда деятельности.

Еще на заре их отношений с Артуром-Степой Маришка пробила телефон любимого и выяснила его домашний адрес. Просто так, на всякий случай.

И вот этот случай настал.

Что двигало ее сознанием в ту знаменательную ночь, Маришка впоследствии объяснить не могла, но тем не менее она надела эротический комплект белья, накинула сверху плащ, вызвала такси и отправилась доказывать, что мушкетер ошибся и выбрал не ту спутницу жизни. Нет, конечно, она не собиралась возвращать этого вероломного предателя. Хотела лишь расставить все точки над «i» и уйти с гордо поднятой головой. В результате Степа, его утомленная писательскими трудами супруга, а также их многочисленные соседи имели счастье лицезреть зажигательный стриптиз на лестнице, после чего взбешенная Виктория вызвала наряд милиции. Так как Маришка на момент приезда наряда еще не все сказала, она стала активно сопротивляться и в ускоренном темпе рассказывать бывшему возлюбленному про свои скрытые и лежащие на поверхности достоинства. Плащ, который стражи порядка с хохотом пытались на нее натянуть, Маришка затолкала в мусоропровод и в результате остаток ночи провела в отделении в полуголом виде. К чести сотрудников, кто-то одолжил ей не только свою форменную рубашку и байковое одеяло, но и уложил в своем кабинете, поэтому отвергнутая влюбленная провела ночь хотя бы не в «обезьяннике» с бомжами.

– Вот, – скорбно повел в ее сторону волосатой лапой усталый коротконогий дядька. – Буянила ваша барышня. Правда, заявление на нее писать не стали, поэтому можете забирать. Мы сегодня добрые. Жаль девушку, она нам тут полночи про этого паразита рассказывала. У меня самого дочка растет. Я бы этого паразита убил. А у нее и отца-то, у бедолажки, нет! Вы вещи-то привезли?

Лариса с Яной лишь одурело покачали головами, разглядывая сладко спящую Маришку.

– Мы без вещей, – произнес Алексей. – Но это не проблема. Что-нибудь придумаем. Мы на машине.

– Такую девушку обидел, – вздохнул рыжий, круглолицый парень, протиснувшись в кабинет. – Пусть она в моей рубахе едет, я потом заберу. Вы только адрес оставьте, а то она не сообщила. – Он вдруг застеснялся и покраснел.

– Ее Марина зовут, – благодарно пожал ему руку Леша. – Мы вам очень признательны. Лариса, напиши ее адрес и телефон. Лариса, ты слышишь?

– Ага. – Лара очумело написала требуемое.

– Вы ее не ругайте, – застенчиво попросил рыжий.

– Не будем, – мрачно кивнула Яна. – Мы ее просто убьем. Ладно, у меня не было брачной ночи, так пусть хоть будет брачное утро. Везите меня домой.

– Сумасшедший дом, – вздохнула Лариса, когда они выгрузили сначала Маришку, а потом и Яну. – Я с этими девицами с ума сойду.

Она посмотрела на Лешу и вдруг расхохоталась. Смеялась Лара так, что даже потекли слезы.

– Ой, не могу! Стриптиз! Бедная писательница! А у Янки вообще брачная ночь была!

Алексей не выдержал и тоже рассмеялся. Потом он вытирал платком размазавшуюся Ларисину тушь. Они снова смеялись, вспоминая это нелепое приключение.

А Лариса подумала, что в самый первый момент, когда еще не было смешно, а стало очень страшно за Маринку, так страшно, что даже тело онемело и голос сел, она вспомнила про Лешу. И на помощь позвала именно его. И вовсе не потому, что не было других вариантов.

– Что, у меня тоже что-нибудь размазалось? – напряженно спросил он, не выдержав странного Ларисиного взгляда.

– Поцелуй меня, – потребовала нахальная пассажирка. – Вот прямо сейчас, пока я не передумала!

Из машины они переместились в квартиру, благо родители уехали на дачу.

– Какая я была дура, – прошептала Лара. – Столько времени потеряли!

За окном уже стемнело, и летний вечер просачивался в комнату невесомой свежестью, ласково теребя занавеску.

– Ага, – согласился Леша.

– Что «ага»? Ты должен возражать и делать комплименты!

– Да какой смысл тебе возражать? Ты же все равно все сделаешь по-своему. И всегда будешь права. Проще дождаться, пока ты сама все поймешь.

– Больно ты умный, как я погляжу, – пробормотала Лариса и, закутавшись в простыню, отправилась в ванную комнату.

– Я не умный, а мудрый! – крикнул ей вслед Алексей и блаженно откинулся на подушку.

Женщины любят решительных. Женщины любят, чтобы их завоевывали. Но такая, как Лариса, никогда в этом не признается. И если начать ее завоевывать, она станет брыкаться до последнего и скорее затопчет копытами, нежели согласится покориться. Таких надо брать не силой, а терпением. Теперь все будет хорошо.

Лариса прошлепала в кухню, подволакивая простыню, как павлиний хвост:

– Ванная комната свободна!

Она весело загремела посудой. Вероятно, планировался легкий ужин. От ужина он бы не отказался.

Пока Леша бодро фыркал и плескался, а Лариса готовила бутерброды, напевая свадебный марш, вернулись всеми позабытые родители.

– Гриша, ставь сумку аккуратно! И не топчи! – сердилась Алла Денисовна. – У меня сегодня нет сил на уборку.

Григорий Константинович прислушался и удивленно сообщил:

– Лариса поет. Что у нас случилось? Она со времен занятий в хоре дома не пела.

– Это у нее нервное. Скорее истерическое. Вчера Яна замуж выходила. Сам подумай, каково девочке, когда все вокруг окольцованные, а она одна и ядом во всех приближающихся мужчин плюется. Неправильно мы ее воспитали. Гриша, иди руки помой! Что ты встал?

– Иду-иду, – покорно пробубнил Григорий Константинович, распахнув дверь ванной комнаты.

За дверью стоял симпатичный, но голый мужчина. Неизвестный гость прикрылся полотенцем, солидно кашлянул и вежливо произнес:

– Здравствуйте! А Лариса дома?

– Дома, – машинально кивнул папа и сделал гостеприимный широкий жест рукой: – Заходи. Те. Заходите, в общем! Она в кухне.

– Ой! – тихо пискнула у него за спиной Алла Денисовна.

– Добрый день, – вежливо поприветствовал ее одуревший от неожиданного вторжения Леша и поэтому абсолютно дезориентированный в пространстве. – Я к Ларисе.

– Ага, – мелко закивала мама. – Милости просим.

Леша так и прошествовал из ванной комнаты в кухню в одном полотенце, сильно удивив Ларису выражением своего лица.

– Что? – хихикнула она. – Ты все еще под впечатлением?

– Там твои родители…

– Ай! – взвизгнула Лариса и плотнее замотала простыню, но тут же взяла себя в руки и рассудительно заметила: – А чего мы, собственно, паникуем? Я совершеннолетняя. Тебя не посадят. Мне не влетит.

– Мы паникуем от неожиданности, – поделился мнением Леша и жалобно взглянул на нее: – Лара, мне бы одеться.

– Чувствуй себя как дома! – засмеялась она, забавляясь сложившейся ситуацией. А что такого?

Испуганные родители, страшным шепотом посовещавшись в коридоре, стали спешно обуваться, а Алла Денисовна приторным голоском крикнула в пространство:

– Лариса, мы пошли ставить машину в гараж! Не скучай!

– Да уж постараюсь, – хихикнула в закрывающуюся дверь дочь.

– Я, пожалуй, тоже пойду. – Леша судорожно натягивал штаны.

– Даже чаю не попьешь?

– В следующий раз – непременно, – пробормотал Алексей, хлопая себя по карманам. – Ключи, документы… Я пошел.

– Иди, – насмешливо прищурилась Лариса.

– Да, забыл сказать. – Алексей обернулся в дверях и серьезно сообщил: – В следующий раз я приду просить твоей руки. У родителей. Решил вот предупредить, чтобы для тебя это не оказалось сюрпризом.

– А меня ты решил не спрашивать?

– А что? Ты планируешь отказать? – Леша, казалось, был удивлен.

– Да запросто!

– Это невозможно. Как честная девушка, ты теперь просто обязана взять меня в мужья. – Он чмокнул Ларису в щеку и пояснил: – Я пошутил. Пока!

Она так и не поняла, в каком месте он пошутил: когда собирался жениться или когда назвал ее честной девушкой?

Но не переспрашивать же!

Долго гадать Ларисе не пришлось. На следующий день Алексей, решивший ковать железо, пока горячо, встретил ее с работы и повез в неизвестном направлении.

– Куда мы едем? – поинтересовалась Лара. – Ты готовишь мне романтический сюрприз?

Леша важно кивнул и загадочно улыбнулся.

– Знаешь, меня почему-то пугают сюрпризы в твоем исполнении. С недавних пор я поняла, что хочу, чтобы рядом был предсказуемый и надежный мужчина. Сюрприз, да еще от тебя, да еще романтический – это непредсказуемая угроза, – поделилась переживаниями Лара. – Поэтому ты лучше сразу скажи, что затеял. Но на всякий случай предупреждаю: голышом я не купаюсь, высоту и глубину не люблю, выезды на природу приемлю только в тандеме с цивилизацией, чтобы было куда сбежать от этой природы, с ее комарами и колючками, в кратчайшие сроки.

– Мы едем знакомиться с моими родителями, – прервал поток ее фантазий Алексей.

Лариса поперхнулась и закатила глаза. Ну, разумеется, а какой еще сюрприз мог придумать ее мужчина!

…Маришка виновато смотрела на рыжего милиционера, которого абсолютно не могла вспомнить. Но согласно рассказу подруг именно он одолжил ей рубашку и свой кабинет. Судя по бордовой физиономии парня, он тоже чувствовал себя неловко.

Потоптавшись в шикарной прихожей Маришкиной квартиры, он застенчиво улыбнулся плинтусу и, даже не глядя в сторону хозяйки, предложил:

– А давайте погуляем?

– Давайте, – немедленно согласилась Маришка.

Казалось, гость столь легкой победы не ожидал, так как оторвался от созерцания плинтуса и попытался ее отпугнуть:

– Только я в форме!

– Вижу. Я сегодня трезвая, поэтому вижу и понимаю все, – хихикнула Марина. – Я вообще пью редко. Но, как выяснилось, метко.

– Иногда можно, – разрешил рыжий. – Тем более у вас был повод.

– Да ну, это был не повод, а истерика, – призналась Маришка. – Зато им будет что вспомнить на старости лет!

– Точно, – улыбнулся милиционер и, спохватившись, произнес: – Меня Петр зовут.

– Отлично, Петр! Так что с вашим предложением, гулять пойдем?

– Давайте я заеду через час. Вы как раз подготовитесь…

– Чего мне готовиться? Я всегда красивая!

– Да, – искренне и восхищенно выдохнул визитер.

Маришка недоверчиво взглянула на него и пожала плечами:

– Ладно. Прихорошусь. Но только не опаздывайте, а то через час я превращусь в тыкву!

Вернуть ему рубашку она, конечно, забыла.

Маленькое кафе было полупустым, несмотря на вечер пятницы. Наверное, все горожане рванули за город, торопясь насладиться разгулявшимся летом.

Яна задумчиво ковыряла ложечкой мороженое. Подруги опаздывали, а у нее такая новость! В кои-то веки раз договорились встретиться, и вот, пожалуйста. Она опять первая, потом, конечно, прибежит Лариса. А последней впорхнет взбалмошная Маришка.

Удивительно, но первой в кафе влетела Маришка. Яна даже не сразу поняла, что это именно она. Тощая брюнетка в маечке с надписью «Я целуюсь лучше, чем готовлю!» налетела на Яну с поцелуями и защебетала знакомым голосом!

– Маринка! – воскликнула Яна. – Это ты? А что за радикальная смена имиджа? Ты же никогда не была черной!

– Во-первых, я не совсем черная, у меня малиновые прядки есть, – Маришка потрясла тщательно уложенными локонами. – А во-вторых, мой парень – рыжий. И если я тоже рядом буду в апельсиновых тонах, то мы будем глупо смотреться.

– Ты думаешь, на это кто-нибудь обращает внимание? – с сомнением покачала головой Яна.

– Я! Я обращаю внимание. Мы с Петей должны быть гармоничны.

– Уж не тот ли это Петя, который из отделения?

– Да. Именно. Янка, я все же не зря исполнила тот стриптиз! Если бы не эта грымза, мерзкая, злобная и мстительная…

– Маруся, ты забыла. Эта грымза теперь числится в моих родственницах. А кроме того, ты чуть не увела у нее мужа.

– У тебя, дорогая моя, теперь в родственниках кого только нет, – фыркнула Маришка. – Видели мы этот табор. А мужа держать надо крепче. Я его не уводила. Твой родственник… Бедная, ну и компашка у тебя там подобралась! Так вот, твой родственник позиционировал себя как холостого. На что я и клюнула.

– Не ври, разлучница! – Лариса, влетевшая в кафе, расцеловала обеих подруг, после чего уселась на стул и обличающее ткнула в Маришку пальцем. – Он говорил, что собирается разводиться. А я тебя предупреждала, что они все так врут.

– Не имеет значения, – легкомысленно тряхнула челкой Марина. – Главное, что я познакомилась с Петей.

– Да-да, – усмехнулась Лара. – Мы тоже с ним познакомились. В результате чего Янка не доспала свою первую брачную ночь, а я чуть не поседела. Но твой стриптиз стал поворотным в моей жизни. Девчонки, у меня новость!

– У меня тоже! – подпрыгнула Яна.

– А у меня новостей нет, – вздохнула Маришка. – Во всяком случае, таких, как у вас, судя по вашим сияющим физиономиям.

– Я беременна! – выпалила Яна.

– Вау! – взвизгнула Марина. – Класс!

– А что сказала наша мама? – осторожно спросила Лариса, не торопившаяся радоваться. Судя по Яниному тону, все было не так уж гладко.

– В смысле, моя? – поморщилась Яна.

– Твоя-твоя. Кстати, и та мама тоже. – Лариса пристально взглянула на подругу. – Только не ври.

– А Костя обрадовался, – весьма непоследовательно сообщила Яна, из чего стало ясно, что остальные особого счастья не испытывали.

– Твой Костя сам еще инфантильное дитя, так что он может радоваться как ребенок, которому пообещали собачку, – заметила Лариса. – То, что собачка будет писаться, болеть и требовать многократного выгула, дитятко не в курсе.

– Ребенок – не собака, – вступилась за подругу и ее мужа Маришка.

– Да уж. Ребенок – это хуже, страшнее и обременительнее. Но я вас поздравляю. Несмотря и вопреки, – завершила свою мысль Лара.

– Ларик, чего ты такая вредная, – заныла Маришка. – У нас радость! А ты опять со своей правдой жизни.

– Ладно, не буду. Тем более что Янке про правду жизни наверняка рассказала мама с той и с другой стороны. Да, Яна?

– Не то слово, – вздохнула будущая мать. – Моя вообще начала падать в обморок, голосить, словно кто-то умер, и заявила, что я хочу ее смерти. Можно подумать, что беременность не является естественным развитием событий после свадьбы.

– Я твою маму понимаю. После такой свадьбы могли бы и подождать с естественным развитием. А твой Костя на работу устроился? – Лариса, как всегда, зрила в корень.

Яна с преувеличенным вниманием принялась разглядывать остатки мороженого в вазочке, после чего равнодушно пожала плечами:

– Он ищет. У нас еще почти девять месяцев впереди.

– А квартира? – наседала Лариса. – Что вы решили с квартирой?

– Тоже ищет. Ну, он сначала найдет варианты с квартирой, а потом уже работой займется. Не все сразу.

Последнюю фразу она произнесла с такими интонациями, что сразу стало ясно: Яна цитирует своего мужа.

– А почему не все сразу? – не унималась Лара. – Нет, я, правда, не понимаю!

– Если честно, я тоже не понимаю, – призналась Яна. – Но он так считает. И еще Костя сказал, что я могу не волноваться, он возьмет все на себя. Так и сказал: это мое дело, ты не беспокойся! – Яна с гордостью оглядела подруг.

Маришка радостно заулыбалась, а Лариса скептически скривила губы.

– Ладно, что мы все обо мне, да обо мне, – тороплива произнесла Яна. – Лара, а у тебя какая новость?

Лариса внезапно преобразилась, отключившись от чужих проблем, засветилась и счастливо улыбнулась:

– Ой, девчонки, а я замуж выхожу!

Маришка радостно взвизгнула, вызвав негодующий взгляд официантки. Той порядком поднадоели вопли этих девиц, которые к тому же ничего путного не заказали. А Яна восторженно сложила ручки и умильно посмотрела на Ларису:

– Наконец-то!

– Точно! Наконец и по Ларкиной улице протащили обоз с женихами, – рассмеялась Марина. – И из сотен претендентов был отобран лучший. Надеюсь, это Леша?

– Леша, – смущенно подтвердила Лариса.

– Вот, я всегда знала, что ты возьмешься за ум и перестанешь перебирать кавалеров! – хлопнула в ладоши Марина.

– Я ему скажу, что он тебе должен, – усмехнулась Лариса. – Ты так долго лоббировала его интересы и подготавливала почву для свадьбы, что я сдалась. Кстати, когда он знакомил меня с родителями, я так и сказала его маменьке, что меня подруги заставили согласиться.

– А какие у него родители, приятные люди? – тревожно поинтересовалась Яна. Конечно, у кого что болит, тот о том и говорит. При такой родне, как у нее, по неволе поймешь, что погоду в доме делают не молодожены, а их родственники.

– Я бы не сказала. Папа там бывший военный. Строгий, несправедливый и полностью задавленный моей будущей свекровью. То есть он строго хмурится, громко орет, красиво лупит кулаком по столу и сразу оглядывается на жену. Я там чуть со смеху не умерла. А Антонина Абрамовна так любит своего Лешеньку, что устроила мне допрос с пристрастием на тему «А почему именно вы?». Я ей рассказывала, какая я клевая тетка, но она, похоже, не поверила. Считает, что ее сынуля достоин большего.

– Какой ужас, – расстроилась Яна. – А как же вы теперь?

– Да никак. Леша давно живет отдельно. Поэтому родители будут только изредка совершать гостевые набеги. Да и то, если я им двери открою.

– Так вы поссорились?

– Нет. Мы просто познакомились и выяснили, кто что думает. А прощались очень даже тепло. Маменька изволили сказать, что хоть и желали своему отпрыску лучшей доли, но могло быть и хуже. А папенька ихний рявкнул напоследок, что лучше синица в руках, чем журавль в небе. Синица, надо полагать, это я. Ну, хоть курицей не обозвали. Кстати, они меня очень по-родственному облобызали при прощании и предложили заходить еще. А чего? Я зайду. Мне понравилось. Между прочим, меня там назвали интеллигентной и воспитанной девушкой. Это был комплимент, как я поняла.

– А ты сомневалась?

– В чем? В своей интеллигентности? – Лариса гордо вскинула подбородок. – Да никогда! Я даже если человека на фиг пошлю, потом обязательно перезвоню и выясню, добрался ли!

– Я тоже замуж хочу и забеременеть, – вдруг опечалилась Маришка. – Только Петя за мной ухаживает, как за школьницей. Цветы, кино… Мы прямо буксуем что-то в этом конфетно-букетном периоде.

– Марин, лучше уж буксовать, – заметила Яна и сама испугалась сказанного, торопливо начав оправдываться: – Потому что потом тоже здорово, но не так.

– Нет, девочки, если любовь настоящая, то здорово и до, и после, и во время, – мечтательно протянула Маришка.

Яна лишь вздохнула. Раньше она тоже так думала, но жизнь упрямо пыталась доказать обратное.

То ли после свадьбы счастье действительно заканчивается, то ли люди иногда ошибаются, играя свадьбу не с теми, то ли и то, и другое вместе. Жизнь – она хитрая. Кому одним боком повернется, кому другим, а кому и вовсе… тылом.

И поди разбери, каким местом она сейчас к тебе стоит. Объективный взгляд отличается от субъективной точки зрения, как гора от кочки. И если кочку можно обойти, то гора – это тупик. Хотя при известной доле терпения и везения гору тоже можно и обойти, и перейти, и даже пробурить в ней туннель.

Только в жизни терпения и сил на это не всегда хватает.

Часть вторая

Пять лет спустя

Утро началось с надрывного рева Антошки. Он не хотел чистить зубы, потому что паста невкусная, есть кашу не желал по той же причине, а убирать кровать у него просто не было сил. Он так и сообщил метавшейся по квартире Яне:

– Мама, я ослаб за ночь! – И с выражением суровой мужской грусти на челе осел на пол.

– Тоша, миленький, мы опоздаем! – взмолилась Яна.

– А надо было раньше вставать, – заглянула в комнату Светлана Макаровна. – Ты очень неорганизованная.

Антошка посмотрел на бабушку, потом на готовую расплакаться маму и встал на сторону слабого.

– Мне очень тяжело, но сейчас я совершу подвиг, – важно сообщил он и принялся приводить кровать в порядок.

– Спаситель ты мой, – сквозь слезы пробормотала Яна и чмокнула сына в макушку. – Как же я устала!

– А никто нам наверху и не обещал, что тут будет курорт, – подала голос бдительная Светлана Макаровна. – Жизнь – постоянная борьба, соревнование с финишем на кладбище. Там нам и венки будут, и цветы, и долгожданный покой.

– У меня такое чувство, что мне и там покоя не будет! – в сердцах бросила Яна и потянула сына в коридор одеваться.

– Надо было умных людей слушать, а не изображать самостоятельную! – заметила мама. – А я тебе говорила! Вот теперь хлебай!

С тех пор как Яна развелась и вернулась к родителям, Светлана Макаровна ежедневно обмусоливала тему ее неудачного замужества. Самым тяжелым было то, что мама, как ни крути, была права.

На работу Костя так и не устроился – да, да, тунеядец и лентяй! Яну там использовали всей семьей как до родов так и после, выпихнув ее на работу, когда Тошке исполнился годик. И снова – да, наивная дура. Кто везет, на том и возят!

Слова Светланы Макаровны можно было цитировать бесконечно и по пунктам.

Яна была терпелива. Чудовищно, бессмысленно терпелива. И, что самое противное, доверчива. Ей казалось, что, какими бы ни были ее новые родственники, – они семья. А в семье друг друга не предают. Но и тут Яна ошиблась. Когда Антошке исполнилось два года, вдруг выяснилось, что у ее Кости появилась другая женщина.

Яна рыдала, упав на Ларисин диван, а подруги испуганно и скорбно сидели рядом.

– Я работала. Круглые сутки зарабатывала: на еду, на ремонт, на жизнь! Одевалась как чумичка какая-то! Колготки штопала и ботинки заклеивала! Думала, что он это оценит!

– Да когда они ценили наши жертвы? – вздохнула Лариса. – Мужики ценят только то, что тяжело дается. А то, что ты делала, он просто воспринимал как должное. В семье должно существовать равновесие. А у вас там сплошной дисбаланс был. Ребенок – на тебе, зарабатывание денег – на тебе. Это же уму непостижимо – столько времени терпеть неработающего мужика! И, главное, верить в то, что он ищет работу! А у него, вон, свободное время образовалось. Женщина – самодостаточное существо! И никакой мужик нам для счастья не нужен. Это просто стереотип, что необходим муж. Не нужен он. Одна головная боль и грязные носки! Да, все имеют право на ошибку. Но ошибки нужно признавать! Вот я поняла, что ошиблась, ну и все. Теперь живу – сама себе хозяйка, алименты получаю, Лешка с ребенком видится. Все довольны.

Маришка испуганно покосилась на Ларису:

– Может, не надо Яне пока разводиться? Все же ребенок у них.

– Ага. Простить, а потом всю жизнь задевать рогами люстру. А она всякий раз будет мелодично звенеть, напоминая о твоей дурости. Ну уж нет! Гнать его к чертям. Ребенок есть. Теперь мы можем спокойно искать мужчину мечты. Или даже не искать, а ждать. Появится – отлично. Нет – ничего страшного. Не факт, что они вообще в природе сущуствуют.

Яна вопросительно посмотрела на Маришку. Ларисина позиция была ясна. Все правильно, но так страшно. Это же радикально менять жизнь. А как жить дальше? В статусе матери-одиночки? Даже если мужчину мечты и встретишь, не факт, что он сам мечтал именно о разведенной тетке с материальными проблемами и ребенком.

Но Маришка лишь растерянно отвела взгляд. У них с Петей было все так хорошо, что она даже стыдилась перед подругами своего благополучия. Петя не пил, не гулял, работал как вол в упряжке с тещей и продолжал оставаться в глазах молодой жены самым-самым. Удивительно, но он продолжал любить Маришку не менее трепетно, чем в первые дни знакомства. Единственное, чего не хватало для счастья, – ребенка. Но и это дело времени.

И все же Яна решилась тогда на развод. Сначала она, конечно, настроилась бороться и даже пыталась выяснить какие-то мелкие подробности про соперницу, но вдруг оказалось, что все это настолько омерзительно, что и бороться-то, собственно, не за что. Костя перестал быть единственным, родным и любимым. Яна очумело смотрела на постороннего, неприятного мужика с неопрятной щетиной, которую раньше даже не замечала, со скользким, затуманенным взглядом, с желтоватыми зубами и ужасалась: «Это я в него влюбилась?»

Имущество они поделили «по справедливости». Самое ценное – Тошка – достался Яне. А квартира – Косте. Она ему даже не досталась, а осталась, поскольку съезжать он никуда не собирался, предоставив жене самой искать выход из ситуации. Из данной ситуации выход был только через дверь.

Яне было так гадко, что, уезжая, она из принципа увезла часть мебели, которую купила сама. Когда она начала скрупулезно, содрогаясь от отвращения, вспоминать, что в этой квартире принадлежало Косте, вдруг оказалось, что почти ничего.

На деньги, вырученные за папину комнату, и на все родительские и ее сбережения Костя с мамой купили еще одну квартиру, чтобы Зинаида Ивановна уехала и оставила жилплощадь молодым. Яна тогда находилась в роддоме, поэтому в оформлении сделки участвовать не смогла. Светлана Макаровна в бешенстве топала ногами и требовала, чтобы дочь переоформила на себя хоть что-нибудь, а Яна блаженно улыбалась и твердила, что между родными не может быть никаких счетов. Случился страшный скандал и мама, за которую Яна краснела, извинялась и которую пыталась усовестить, все же добилась своего – часть большой квартиры переписали на Яну.

Свекровь уехала, забрав абсолютно все. У молодой семьи остались лишь диван и старый шкаф. Даже тарелки и ножи с вилками уехали с Зинаидой Ивановной.

– Ничего себе! – зло рассмеялась Светлана Макаровна, нанеся первый визит сразу после отъезда Костиной мамы. – А чай мы будем пить на полу?

– Мы его вообще пить не будем, – легкомысленно сообщил Костя. – У нас нет чайника и кружек.

Естественно, он ждал, что все решится как-нибудь само. И оно решилось.

Незаметно для себя Яна налаживала быт, покупала все необходимое и даже подарки для Кости, которые им были не по карману, покупала вместо одежды для себя. Костя просил то новый телевизор, то фотоаппарат, то видеокамеру, и Яна, глупая, наивная, да чего уж там, безмозглая Яна бежала в магазин, чтобы сделать любимому приятное. А любимый, постоянно пребывавший в состоянии легкого опьянения, периодически переходящего в бессознательное, разглагольствовал о тяготах бизнеса в современных условиях и позволял себя любить, кормить и обслуживать.

И вот, когда дошло до развода, вдруг стало ясно, что все эти годы Костя просто существовал за ее счет. Более того, виноватым он себя не считал, сообщив жене, попытавшейся сгоряча устроить скандал с разбором полетов, что она очень мало похожа на женщину, меркантильна и скандальна. А посему, если ей не нравится, что он, как и всякий уважающий себя мужчина, пожелал иметь рядом с собой женщину не только для хозяйства, но и для радости, то есть любовницу, то она может катиться на все четыре стороны.

И Яна покатилась. Сначала медленно и неуверенно, а потом быстрее и решительнее. Она нашла адвоката, уладившего все формальности, и ускорила процедуру развода. Костя до конца не верил, что она его бросит. Видимо, сначала у него закончились карманные деньги, которые он таскал из Яниной заначки «на черный день», затем продукты в холодильнике, а потом сообразил, что пора мириться. Он, движимый похмельным синдромом, поскакал к теще с тестем, куда отбыла строптивая супруга. Но Светлана Макаровна, которой дышавший перегаром зять преподнес четыре гвоздички, ехидно сказала «не дождешься» и похоронный букет не взяла, а всегда доброжелательный тесть вдруг начал мучить уставший Костин мозг финансовыми выкладками. Суть их сводилась к тому, что надо менять квартиру и возвращать какую-то долю.

Менять квартиру Костя отказался, послав тестя так далеко, что тот спустил его с лестницы. Но Костя упрямо вернулся и заявил, что готов простить Яну, эту дуру, которая по слабости характера не стала бороться за свое счастье, и велел ей возвращаться. Счастьем, надо полагать, он считал себя.

Но зачем-то явился на суд, хотя на ребенка не претендовал, уселся в первом ряду и во время заседания тревожно вытягивал жилистую шею, дергая острым кадыком. Костя напряженно кивал, соглашаясь на все, и, казалось, чего-то ждал. Причины его нервозности выяснились только в самом конце заседания.

– Так что, сегодня имущество делить не будут? – петушиным дискантом поинтересовался он у судьи, криво улыбаясь.

Яна, которая до этого каждую ночь рыдала в подушку, вдруг осознала, что все кончено. И если раньше она еще на что-то надеялась, то теперь стало окончательно ясно: она ошиблась во всем, в чем только можно ошибиться. Это было горько, унизительно, но уже не так больно.

А мама, вечно портившая их счастье, склочно оравшая и олицетворявшая собой все анекдоты про тещ, вместе взятые, оказалась права. В одно мгновение наивная, инфантильная Яна повзрослела, словно наблюдатель, которому ближе к рассвету наконец-то дали прибор ночного видения. И окружающая действительность, как выяснилось, не имела ничего общего с ее фантазиями.

Бедная мама. Она все знала заранее. И именно мама совала ей тот самый прибор ночного видения, а Яна отмахивалась и упивалась своей взрослостью.

Так доупивалась, что захлебнулась.

Наверное, только на своих ошибках и можно учиться. Все остальное – пустые слова. И пока эти слова не трансформируются в реальность и не треснут нам по башке, мы будем уверены в своей наивной правоте. Как ребенок, который не верит, что от килограмма мороженого может заболеть горло.

А вдруг не заболит? Вот съем – и не заболит.

Ну, надо же, заболело все-таки…

Светлана Макаровна, которой на старости лет на голову свалилась великовозрастная дочь с внуком, имела полное право брюзжать. А Яна, так резко и бесповоротно поумневшая, теперь могла лишь беспомощно оглядываться назад и сокрушаться о собственной дурости. Время нельзя повернуть вспять.

Что сделано, то сделано.

Весной всегда хочется чуда. И если под Новый год мечтается о чем-то сказочном, то с оттепелью хочется не сказок, а реальных свершений в личной жизни. Это ожидание чего-то восхитительного витает в воздухе, будоражит кровь и заставляет надевать юбки покороче.

Короткие юбки Лариса очень уважала, ведь ноги у нее были еще очень даже ничего.

– А мордочка подкачала. – Лара придирчиво всматривалась в зеркало, покусывая губу. – Надо бы учудить спа-марафон, пока совсем из обоймы не выпала, мамаша!

Она решительно захлопнула толстый регистратор и брезгливо оттолкнула его к краю стола. За окном март, в душе соловьи поют – какая уж тут работа? Да никакой!

Впереди маячит новая весна и, возможно, новое счастье.

О разводе с Лешей она не жалела. Лариса так всегда и говорила себе, когда жизнь совсем уж прижимала и хотелось спрятаться за чью-то надежную, широкую спину:

– Стабильность – не счастье. Тем более что и стабильность не всегда стабильна.

Муж был неконфликтным, покладистым и терпеливым. Даже когда Лариса орала и топала ногами, он был спокоен, как монгольский курган. Вместо того чтобы возражать, Алексей прислушивался к ее мнению и почти всегда делал так, как хотела Лара. А если и не делал, то никак это не комментировал, соглашаясь на все ее эпитеты.

Сначала Лариса наслаждалась размеренной, спокойной жизнью. Особенно ценным ее супруг казался на фоне загулов Кости и африканской ревности Пети. Если бы Алексей пил, как Янин муж, или устраивал безобразные сцены, как Маришкин, она бы развелась еще раньше. Но, видимо, каждому в этой жизни дается что-то свое. Яна умудрялась оправдывать своего тунеядствующего алкаша, а Марина и вовсе гордилась, что ее очень ревнуют.

Алексей казался идеальным. Но вскоре выяснилось, что только казался. Наверное, он был бы идеальным для какой-нибудь серой, унылой домохозяйки, но не для Ларисы. Ее жизнь катилась по накатанной колее с одинаковым пейзажем вокруг, который вскоре приелся и стал унылым. Ларе хотелось встрясок, эмоций, сюрпризов, но Леша не мог ей дать ни первого, ни второго, ни третьего. Он гарантировал любимой женщине лишь спокойную и размеренную жизнь.

– Это что? У нас уже ничего не будет? – теребила его Лара. – Все уже случилось?

– А чего ты желаешь? – покорно спрашивал муж.

– Не знаю! Удиви меня!

– Хочешь, я тебе в лоб дам? – пытался шутить Алексей. – Ты удивишься?

– Я хочу сюрприз!

И он притаскивал какие-то плюшевые сердечки, цветы и вино. Это было все не то!

– Я не могу так жить! – металась Лариса. – Хочу чего-то еще! А у меня такое чувство, что я добралась до вершины горы, и теперь осталось ехать вниз. И других вершин уже не будет? Но мы пока молодые! Надо же как-то иначе жить! Неужели больше ничего не случится?

– Лариса, у нас сын. Нам надо его растить. У нас появятся внуки и, если ты меня не загонишь в гроб раньше, вероятно, и правнуки. Еще у нас будет свадьба сына. Из ближайших развлечений – можем съездить к моей маме на дачу. У тебя будет вагон эмоций, и ты снова целую неделю станешь делиться со мной впечатлениями! Мы можем поехать на море!

– Нет! – орала Лариса. – У нас Женька маленький! Я его не оставлю. И вообще две недели погоды не сделают. У меня жизнь на холостом ходу проматывается, а ты фигню какую-то пенсионерскую предлагаешь! Я хочу праздника!

– Могу купить петарды, – флегматично предлагал Леша.

Иногда хотелось швырнуть в него чем-нибудь. Или потрясти, как грушу, чтобы выпала хоть какая-нибудь неожиданная эмоция.

И однажды Лариса поняла, что если сама что-то не изменит, то так и проживет в ожидании внуков. Она стала прикидывать варианты. Изменить Алексею – гадость. Да и не с кем. Изменить Алексея – невозможно, проще на метле научиться летать. Значит, надо изменить жизнь вокруг. И самым логичным вариантом она посчитала развод.

– Это шанс начать новую жизнь, – возбужденно вещала Лара оторопелым подругам. – Это возможность найти своего мужчину. Сво-е-го! А это – чей-то чужой. Он со мной счастлив не будет, я с ним – тоже. Мы составили неправильную пару. У каждого человека есть половинка, я готова согласиться с данной теорией. Мы оба хапнули чужие половинки за неимением лучшего.

– А по-моему, он тебя любит, – робко возразила Маришка.

– И ты бесишься с жиру, – добавила Яна.

Но Лара все же развелась.

Получаемые ежемесячно алименты и квартиру, которую Леша оставил ей и Женьке, уехав к родителям, Лариса восприняла как должное. На встречи к Алексею Женьку возила его бывшая теща. Алла Денисовна продолжала нежно любить отца своего внука и категорически не принимала Ларисиного решения. А сама Лариса видеть Лешу больше не хотела.

– Неприятно мне, – поясняла она подругам, скептически качавшим головами. – Он напоминает мне о моей ошибке. Я была страшной дурой. Клинической дурой. Чуть не угробила свою жизнь. Жизнь – бриллиант, который дается человеку единожды вовсе не для того, чтобы он зарыл его на заднем дворе и жил с мыслью, что у него это сокровище есть. Нет! Этой драгоценностью надо пользоваться! Повесить ее на шею и блистать!

– А как же Женька? – спросила Яна. – Он без отца будет расти?

– Ой, я тебя умоляю! Не надо этих трагедий. Никто не умер. Просто два взрослых человека надоели друг другу и разошлись.

Слово «разошлись» Ларисе очень нравилось. Оно замечательно передавало суть. Вот шли они с Алексеем вдвоем по дороге, а потом на развилке разошлись. Каждый в свою сторону.

– Леша-то быстро себе кого-нибудь найдет, – сокрушалась Алла Денисовна при каждом удобном случае. – А ты, Лара, еще пожалеешь. Какой парень чудесный был. А с твоим характером тебя больше никто не выдержит.

– Такое ощущение, что ты не теща, а свекровь, – усмехалась Лариса.

Мама не понимала, что настоящие мужчины, не среднестатистические тюфяки вроде Леши, любят стерв. Самодостаточных и гордых.

Идти в салон Маришка отказалась.

– Петя в очередной раз устроил корриду, – хихикнула она. – Я временно сижу дома и изображаю пай-девочку. Пироги пеку. По новому рецепту. Маникюр весь попортила. Но зато муж доволен.

– Что на сей раз? – заинтересовалась Лариса. – Он тебя скоро бить начнет, помяни мое слово. Надо было сразу себя поставить так…

– Ой, Ларка, перестань! – перебила ее Маришка. – Ты мне еще развестись посоветуй. Вон, Яна развелась. И что? Без денег, без квартиры, тянет ребенка под вой своей матушки. Считай, на пилораме живет.

– Потому что разводиться тоже нужно уметь! У меня нормально. Хочу – в салон. Хочу – в кафе, французские пирожные трескать. А ты со своим Петей превратишься в толстую, нелепую домохозяйку. И он сразу перестанет тебя ценить.

– Я пироги пеку, а не ем, – расхохоталась Марина. – Чего злая такая? Не в духе?

– Наоборот. В духе. Хочу себя побаловать в салоне, а затем помчусь на поиски приключений. Кстати, что у нас с Петей? Мне это надо знать для жизненного опыта. А то вдруг мне тоже какой-нибудь ревнивец попадется?

– Умора, – улыбнулась Маришка. – На той неделе они с мамой новый контракт заключили, сделку обмывали. Петю домой аж принесли. Но он по пути все-таки купил мне цветы. А утром скакал вокруг букета, как папуас вокруг пальмы, и требовал объяснить, откуда розочки. Память отшибло. Так и не поверил в результате.

– Весело живете, – с сочувствием протянула Лариса.

– Ага, – простодушно согласилась Маришка. – Я его тоже люблю.

– Смешные вы. Ладно. Пеки свои пироги. А я пойду холить себя, любимую.

– Попутного ветра и скатертью дорога. Пожелаешь пирогов – заходи.

Взмокшая Яна вспугнутым сайгаком скакала через лужи. Она опять бессовестно опаздывала в садик. Тошка наверняка снова будет дуться, потому что его забирают последним. Почему-то в их кругах это считалось обидным. Счастливчиком являлся тот, за кем еще в тихий час приходили родители и уводили из детсадовского плена. Яна мечтала, что однажды тоже сделает сыну такой сюрприз. Но кто ее отпустит с работы?

Работу в гостинице пришлось сменить на другую – мало оплачиваемую, но зато с удобным графиком. Теперь Яна трудилась недалеко от дома, секретарем в институте. Единственной ценностью должности считалась возможность брать больничные.

Как оказалось, растить ребенка одной трудно не только материально, но и физически. Антон простужался с регулярностью курьерского поезда и, походив два-три дня в сад, обвешивался соплями, заходился в кашле и нагревал градусник до неприличной температуры, при которой вести его в сад не позволяла совесть. Поход в поликлинику выливался в неразрешимую проблему, потому что очереди там были, как в перестройку за колбасой. Дети чихали, кашляли и заражали друг дружку по второму и третьему кругу. Кроме того, Антон с потрясающей скоростью вырастал из всех вещей, а те, которые ему были в пору, воодушевленно пачкал и портил.

– Ну, а ты как хотела? – поджимала губы мама. – Дурная наследственность.

На собрания в садик Яна ходить боялась. Там постоянно собирали какие-то деньги, которых у нее не было. И было ужасно стыдно бормотать, что «завтра обязательно», а потом снова одалживать у родителей.

Сегодня в группе дежурила Фаина Ричардовна. Тошку она не любила за то, что тот никак не мог запомнить ее имя-отчество. Яну она не любила за «неблагополучность». Фаина Ричардовна так однажды и сказала громким шепотом нянечке: «Эти – неблагополучные». А остальных не любила просто так.

У воспитательницы были вечно поджатые губы и недобрый прищур. В ее смены в группе царила гробовая тишина.

– На носу Восьмое марта! – крикнула она, едва запыхавшаяся Яна ворвалась в раздевалку.

– Поздравляю, – пробормотала Яна, виновато глядя на печального Тошку.

– Вам поручено сделать стенгазету. – Фаина Ричардовна пробуравила Яну недобрым взглядом. – На большом листе ватмана.

– А у нас нет ватмана, – растерялась Яна, подталкивая сына к шкафчику.

– Надеюсь, краски у вас есть? – Воспитательница брезгливо дернула двумя рядами подбородков и угрожающе вздохнула.

– Есть.

– Стойте тут! – Она покосилась на старые Янины ботиночки, с которых на тусклый, затертый линолеум натекла мутная весенняя слякоть. – Я дам вам ватман. У нас будет конкурс среди групп. Вы хоть рисовать-то умеете?

Яна смутно помнила, что в далеком детстве ее водили в художественную школу. Но что-то там не сложилось, и художества были заброшены.

– Наверное, – неуверенно произнесла она.

– Придется постараться, – угрожающе проговорила Фаина Ричардовна. – Кстати, газета нужна завтра.

– Я помогу, мам, – внезапно подал голос Антошка. – Я уже умею рисовать елки! Вот, гляди! И зайцев! Я молодец?

Он с гордостью ткнул в стенд, где висели работы всей группы. На его рисунке красовался кривоватый рыбий скелет зеленого цвета и монстр на двух ногах и с антеннами на голове. Вероятно, елка и заяц.

– Классно, да? – не унимался сын, прыгая в одном ботинке. – Ты так можешь?

– Надеюсь, у вас это не семейное, – саркастически хрюкнула Фаина Ричардовна и ушла, не попрощавшись.

Яна тихо и беззвучно захохотала.

– Чего ты? – обиделся Тошка. – Я же старался!

– Да отличная картина! У тебя талант. Просто у меня настроение веселое.

– Это хорошо, – солидно кивнул сын. – Радуйся пока. А то придем домой, и бабушка его испортит.

Он был, как всегда, прав.

Лариса вернулась домой с твердым намерением обновить анкету на сайте знакомств. В спа-салоне у нее было достаточно времени, чтобы продумать новую концепцию подачи информации. Сама жизнь подсказывала ей линию поведения.

Когда ее обмазали водорослями и включили звуки природы для релаксации, Лара, нюхая тину и слушая шелест листвы, ощутила себя лежащей в болоте. Мокро, противно, только комаров не хватает!

«То ли я царевна-лягушка в ожидании царевича, то ли просто жаба», – подумала она и вдруг четко осознала, что мужикам надо подавать себя так, чтобы у них подобные вопросы не возникали. Они же примитивные организмы, им нужно все разжевать и дать инструкцию по пользованию.

Решено: фото в вечернем платье и максимальные запросы. Причем запросы должны касаться не финансовой части, дабы ее не посчитали меркантильной лимитчицей, а моральной. Необходимо предъявить завышенные требования к мужчинам. Элегантный, интересный, умный, умеющий делать сюрпризы, нескучный…

Она подлетела к компьютеру и начала торопливо записывать.

Да, существовал риск, что сильный пол, склонный к переоценке своих достоинств, выстроится в очередь, и придется отсеивать претендентов. Но лучше уж так, чем бояться отпугнуть претензиями. Кто отпугнется, тому туда и дорога. Охота идет не на зайцев и сусликов, а на крупную дичь. Пусть ее завоюет сильнейший.

Кстати, и работу давно пора сменить. Там ни денег, ни перспектив. А самодостаточная женщина должна хорошо зарабатывать. Надо будет и на собеседования походить. Авось подвернется что-нибудь стоящее.

– Лариса, я пошла! – Крикнула мама из прихожей. – Завтра заберу Женьку к нам, ладно? Его пригласили на день рождения. Но ты же с ним не пойдешь?

– Мам, если ты опять хочешь отвезти его к Лешке, то так и скажи, – отмахнулась Лариса. – Я не возражаю. Не надо делать из меня монстра. Мы расстались вполне цивилизованно.

Алла Денисовна неодобрительно пробормотала что-то. Дверь хлопнула. Все. Теперь можно сосредоточиться.

– Мам! – Женька треснул ее по спине джедайским надувным мечом и встал в эффектную позу. – А знаешь, какая девочка мне нравится?

– Я? – предположила Лара.

– Ты не девочка. – Сын снисходительно посмотрел на мать и скептически приподнял брови, словно сомневаясь в ее умственных способностях.

– А кто я?

– Ты мама. На мамах не женятся.

– Еще как женятся, – пробормотала Лара, отвернувшись к компьютеру. На девушках женятся сдуру, а на мамах – взвешенно и обдуманно. Мамы – они на рынке невест ценнее. Как коллекционное вино с хорошей выдержкой.

Газету Яна нарисовала. Она так увлеклась, что закончила далеко за полночь. На белом ватмане скакали на конях принцессы, плели венки эльфы, махали волшебными палочками феи и резвились гномы. В цветочных завитках красовались стихи про мам. Стихи она нашла в Интернете. Мамы-принцессы, мамы-феи, мамы-волшебницы. Газета получилась такой, что жаль было отдавать.

Утром Тошка тихо охнул и бросился ее целовать:

– Ты рисуешь почти как я! Так же красиво!

Светлана Макаровна долго, молча стояла над ватманом, после чего изрекла:

– А я говорила: не надо было бросать художественную школу. Все делаешь наперекор.

Видимо, это был комплимент. Хотя сомнительной конструкции. Зато папа выразился четко и ясно:

– Доча – ты талант! Тебе нужно открытки рисовать и продавать. А хочешь, я тебя к нашему дизайнеру приставлю, будешь эскизы рисовать всякие?

Яна взглянула на газету и пожала плечами. А почему бы и нет?

Восьмое марта надвигалось с неотвратимостью дорожного катка – тяжело и уверенно. Дамы, имеющие кавалеров, ждали праздника, а одинокие надеялись просто пережить это неприятное событие.

В канун знаменательного дня Ларисе назначили собеседование в крупной фирме. Услышав предполагаемый размер оклада, она сдавленно охнула и пообещала непременно прийти. Маховик судьбы набирал обороты. Предстоящее собеседование Лариса посчитала хорошим знаком и решила, что пора произвести отсев кандидатов.

Удивительно, но в почте с сайта знакомств было не так уж много претендентов.

– То ли мужиков самокритика заела, то ли я не красавица, – усмехнулась Лара.

Первого кандидата – полноватого, лысоватого и староватого – она отмела сразу. Если он считает себя интересным и элегантным, то это его проблемы. Вторым оказался унылый юрист с висячими усами гуцула. Третий, вопреки поговоркам и народной мудрости, тоже оказался далек от идеала. То есть, судя по фото, он был красив, как античный бог, но дальше природа отдохнула. Письмо, начинавшееся словами «Здравствуй, кросотка», Лариса читать даже не стала. Начала вполне хватило.

– Эк вас природа-мать обделила-то, сердешные, – загрустила невеста. – Я так в феминистки подамся и вовсе начну вас, убогих, отрицать как класс.

Четвертый примирил ее с действительностью.

– Ух, – заволновалась Лара, увидев фото.

Ей даже показалось, что наконец-то что-то екнуло.

Игорь. Судя по фото и письму, красив, умен, импозантен.

– Впечатлил, – сообщила Лариса монитору и, не торопясь, со вкусом отстучала ответ.

Про запас она оставила адресата по имени «Романтик» – без фото, но с красивыми, прочувствованными стихами. Текст был смутно знаком, вероятно, стихи он позаимствовал у кого-то из классиков.

У женщины всегда должен быть какой-то запас на «черный день». С запасом спокойнее.

…Утро началось отвратительно. По закону подлости голубое небо, яркое мартовское солнце и перспективу получения щедро оплачиваемой работы уравновесила зубная боль. Лариса тихо взвыла и попыталась выпить таблетку. Вода, попавшая на зуб, вызывала такой всплеск болевых ощущений, что занятие на оставшееся до собеседования время было определено моментально. Тем более что щеку перекосило, и назревал флюс. Лариса бросилась к зубному.

Вежливый симпатичный доктор долго и сочувственно ковырялся у нее во рту, скрашивая прием беседой. Врач был разговорчивым и постоянно задавал не риторические вопросы, а вполне конкретные, подразумевавшие внятный ответ. Беседовать с приятным мужчиной, не имея возможности закрыть рот, оказалось морально весьма мучительно.

И если в начале приема Лариса еще пыталась строить на доктора какие-то планы, то к концу уже ни на что не надеялась. Такое знакомство ничего перспективного не сулило.

Зуб не болел, припухлость осталась. Наркоз намертво подморозил нижнюю губу, и Лариса, боясь откусить себе что-нибудь жизненно важное, стоически молчала. Даже когда ей в метро наступила на ногу наглая тетка, благоухавшая духами так, словно мыла ими голову, Лара оставила свое мнение при себе.

Восхитительное здание из стекла и бетона излучало стабильность и достаток. Стоянка у входа была уставлена дорогими иномарками, а холл потрясал воображение стерильностью и умопомрачительными дизайнерскими конструкциями из хрусталя и металла.

«Да, я хочу здесь работать», – подумала Лара и улыбнулась миловидной девушке за стойкой.

Улыбка перекосила не отошедшее от наркоза лицо. Ощущение было такое, будто одну щеку зацементировали, а вторую надули. Во всяком случае, Ларисе так казалось. А девушка была то ли хорошо воспитана, то ли ей вообще было плевать на гримасы посетителей, но виду не подала, изобразив готовность помочь.

– Я на шобешедование, – прошамкала Лара, подумав, что лучше бы это собеседование перенести. В этом царстве финансового благосостояния вряд ли мечтали о сотруднице с такой дикцией.

Девушка недоверчиво улыбнулась, но комментировать не стала, быстро объяснив дорогу до нужного кабинета.

– Шпашибо, – лучезарно улыбнулась Лара.

«Нет, ну надо же, у меня еще и слюни текут, – с изумлением констатировала она. – Видимо, не судьба мне сюда трудоустроиться. А жаль».

Постучавшись в кабинет, Лариса понадеялась лишь на то, что собеседовать ее будет не мужчина. Подобного позора она бы не перенесла. Дорогущий костюм, норковый полушубок, элегантные сапожки и… «шдраште, это я».

Тощеватая, заморенная девица с синяками под глазами вскинула голову и скупо улыбнулась, жестом указав на стул.

– Добрый день, – старательно проговорила Лара, пытаясь избегать шипящих.

– Здравствуйте! – бросила девица и судорожно зарылась в бумаги, как жук-навозник. Сходство усиливало бормотание, похожее на мерный гул. У нее были блеклые волосы, лицо в прыщах и глаза навыкате. Если бы не зуб, Лара на ее фоне могла бы чувствовать себя королевой. Но когда у тебя текут слюни, а за щекой словно у жадного хомяка спрятаны орехи, самооценка стремительно падает.

– Меня зовут Фруза. Я читала ваше резюме. – Девица выхватила какую-то исчирканную бумажку. – У вас есть своя клиентская база?

– Ешть, – произвела Лара, забыв про шипящие.

– Что, простите?

– Бажа ешть, – торопливо пояснила Лара, едва не захлебнувшись слюнями.

Фруза пристально взглянула на нее и вопросительно подняла брови.

– Я у жубного была, – вздохнула Лариса. – Форш-мажор.

– Вам что, зубы вырвали? – судя по деловому тону, девица прикидывала шансы на восстановление дикции.

– Нет, наркож. – Лара торопливо вытерла лицо и преданно уставилась в выкаченные глазищи.

Фруза неожиданно хихикнула и ободряюще сообщила:

– Это еще что, а мне у стоматолога один раз еще и лицо поцарапали.

Видимо, Ларису должно было обрадовать, что у нее хотя бы лицо цело.

Она послушно обрадовалась и снова улыбнулась, скосив физиономию набок.

– Стаж у вас отличный, опыт есть. Пойдемте к шефу.

– Ой, – напряглась Лара.

– Я его предупрежу, что вы от зубного, – утешила девица.

Шеф был великолепен. Белозуб, ухожен и мужественен, как Ален Делон.

– Андрей Александрович, это Лариса Фиалкина, я вам про нее рассказывала.

– Так вы еще и красавица, – восхитился шеф. – А в резюме об этом ничего не сказано.

«Бабник», – констатировала Лара, а вслух не удержалась и съязвила:

– Я прошто ошень шкромная.

«Лучше бы промолчала», – мысленно затосковала жертва стоматолога.

– Лариса только что от зубного, – объяснила Фруза.

– Сочувствую. – Андрей Александрович тепло взглянул на страдалицу и, набулькав в высокий стакан воды, пододвинул его к Ларе. – Терпеть не могу врачей. А красивых девушек очень люблю.

– Я так и поняла. – Лариса состроила ему глазки. В конце концов, начальник перспективнее неизвестного кавалера из Сети.

Он подмигнул ей в ответ.

Фруза строптиво прищурилась, вызвав у Ларисы подозрение, что не она одна положила глаз на шефа. Но Андрей Александрович же сказал, что ему нравятся красивые. Этой мышке здесь ловить нечего.

Лара закинула ногу на ногу, вздернула головку и манерно взяла стакан с минералкой, смакуя ее, словно вино. Номер не удался. Вода вытекала изо рта, как из дырявого ведра. «Вот ведь гадство», – расстроилась Лара и с обидой посмотрела на стакан.

Шеф ухмыльнулся, а Фруза с торжеством в глазах отвернулась.

«Ну и что! – подумала Лариса. – Зато у меня прыщей нет!»

– Мы вам позвоним, – пообещал Андрей Александрович.

– Вшево хорошего. – Лара помахала ему ручкой и вымелась из кабинета.

Похоже, с работой не получилось.

«Ничего, не последнее место в городе», – подумала Лариса, распрощалась с Фрузой и вышла на улицу.

Весна. Гормоны гоняли кровь и нашептывали, что все еще будет.

В кругу семьи хорошо встречать Новый год. А Восьмое марта требует романтики, хотя бы условного кавалера и парадного выхода куда-нибудь.

Светлана Макаровна неодобрительно косилась на дочь и периодически заводила отнюдь не праздничные разговоры о Яниных перспективах. Лейтмотивом беседы являлось отсутствие этих самых перспектив.

– Вышла бы куда-нибудь, – зудела мама. – Погуляла. На людей посмотрела, себя показала.

В сотый раз повторять про отсутствие приличной одежды, денег и повода для выхода Яна не стала.

Антошка с радостным визгом носился по квартире, изображая войну краснокожих с ковбоями. Он был сразу и за вождя, и за индейцев, и за ковбоев. Производимые шум и грохот вполне соответствовали количеству условно действующих лиц.

– Я мечтала о спокойной старости, – ворчала Светлана Макаровна. – И совершенно не планировала, что остаток жизни проведу в таком дурдоме.

– Мам, ну он же маленький, – рассердилась Яна. – Через пару лет Антошка будет тихо читать книжки. А через десять вообще станет помогать по хозяйству и ходить в магазин.

– А через двадцать приведет жену, они нарожают детей и снова будет, как на вокзале, – усмехнулась маменька. – Боюсь, я не доживу даже до счастливого момента, когда он просто начнет тихо читать книги, а не испытывать мои нервы на прочность!

– Ладно, пойду девчонок поздравлю. – Яна не хотела спорить. Разумеется, мама права. Надо было самой решать свои проблемы, а не сваливаться на голову к родителям. Да, можно было героически наступить на гордость и остаться в Костиной квартире, проводя годы в борьбе за раздел жилплощади по принципу «кто кого выживет». Только как жить с Костей, если в ту квартиру он привел другую женщину? Как ходить с ней в одну ванную комнату, готовить на одной кухне, ночевать под одной крышей? Нет. Уж лучше потерпеть маму. Тем более что она тоже не в восторге и вынуждена терпеть. Яна не сомневалась, что мама любит и ее, и Тошку, однако ей хочется покоя, а не индейских сражений с переворачиванием мебели и воплями команчей.

Маришка трубку взяла сразу:

– И тебя, Янусик, с нашим женским днем!

Судя по шуму, Марина где-то веселилась.

– А мы поехали в клуб на мужской стриптиз! – хихикнула она. – Я буду старательно делать вид, будто мне это все неинтересно, а Петя станет фиксировать мои реакции.

– Не подеритесь там, – улыбнулась Яна.

– В крайнем случае, завтра весь день будем мириться!

Вот так. Особенно остро чувствуешь свое одиночество на фоне чужого счастья. Кому-то – клуб и стриптиз, а кому-то – мамины нотации.

Лариса не брала трубку очень долго.

– Ты там спишь, что ли? – виновато спросила Яна.

– Вот еще! – запыхавшимся голосом пробормотала Лара. – Я вооружаюсь!

– Чего?

– Готовлюсь к свиданию с мужчиной мечты!

– Опять?

– Яна, не опять, а просто еще один раз! Жизнь – процесс, состоящий из проб и ошибок. Попробовала, сплюнула, поняла, что ошиблась, и чешешь дальше.

– Где ты их берешь-то?

– В Интернете. Я же тебе предлагала! В этом нет ничего стыдного или опасного, – принялась уговаривать ее Лариса. Таким тоном и с таким жаром люди уговаривают, когда сами сомневаются.

– Да ну, Лара! Ерунда это все.

– Может, и ерунда, но я с этой ерундой сейчас на свидание пойду.

– Волнуешься? – с плохо скрываемой завистью поинтересовалась Яна.

– Вот еще! Пусть он волнуется!

Лариса слегка приврала. Она волновалась. Когда при взгляде на мужчину в душе что-то сжимается упругой пружиной, готовой вот-вот вонзиться в сердце, очень хочется соответствовать моменту.

На улице был жуткий холод. Несмотря на голубое небо, ветер дул, как на Северном полюсе. Тонкие колготки, казалось, примерзли к коленям, а элегантные сапожки грели не больше, чем сандалики зимой.

Но женщина всегда и везде должна оставаться королевой. Даже если она перестала чувствовать собственный нос, а пятая точка превратилась в сосульку. В конце концов, можно быть Снежной королевой.

Бодро шмыгнув носом напоследок, Лариса томно прикрыла глазки и впорхнула в ресторан. Заведение было слишком демократичным для ее вечернего платья. Кроме того, там оказалось шумно и весело, как в забегаловке. Лара даже решила, что ошиблась и зашла не в ту дверь. Но тут к ней подлетел высокий, плечистый… ах…

– Вы – Игорь? – Она попыталась взглянуть на него сверху вниз, но чуть не опрокинулась, как кегля, поставленная под углом.

– А вы – Лариса. – Он властно приобнял ее и повлек куда-то в угол.

«Нашу муху в уголок поволок…» – метнулась в голове Лары тревожная мысль. Женская интуиция – великая вещь. И если в дамской головке всплывает вдруг нечто похожее, то следует прислушаться. Или же наоборот – расслабиться, поскольку женская интуиция находится всегда в противофазе с логикой.

– О! – оторопела Лариса, увидев роскошную корзину с сиренево-оранжевым буйством лепестков. – Это букет?

– Это сюрприз. – Игорь подсек ее стулом и придвинул к столу.

Он был таким решительным и порывистым… Лариса таяла со скоростью пломбира, брошенного на сковородку. Оставалось лишь заскворчать от удовольствия. Она была уверена, что такому мужчине может понравиться только уверенная и знающая себе цену девушка.

– Неплохое местечко, – великодушно похвалила Лариса кавалера.

– Вам помочь сделать заказ? – Он чувствовал себя как рыба в воде. Не рисовался, не бравировал. Мужчина мечты был уверен в себе и чужд позерства.

«Баловень судьбы, любимец женщин, – метрономом отстукивало в Ларисиной голове. – Привык, что все само в лапы валится… Имеет право. Но и я не из-за печки выпала».

– Я сама, – многозначительно усмехнулась Лариса и строптиво дернула плечиком.

– А вино я уже заказал на свой вкус. Хочу быстрее выпить, чтобы перейти на «ты».

– Как старомодно. Можно и без вина переходить. Я – девушка простая.

– Не думаю. – Он рассмеялся, показав белые, ровные зубы. Такие зубы часто ходят в гости к дорогим стоматологам и разгрызают пищу любой твердости со скоростью голодного бобра.

Лариса вопросительно приподняла бровь, и кавалер немедленно пояснил:

– Вы похожи на простую девушку, как я на выхухоль.

– Возможно.

– Итак, – он ослабил галстук, посчитав официальную часть оконченной, – переходим на «ты»?

– Перешли.

– Тогда объясни мне, как получилось, что такая потрясающая девушка встречает свой праздник в моем обществе? Неужели нет более близкого человека? Это важно.

Он даже перестал улыбаться и сверкать зубами, чтобы она поняла, насколько это важно.

– Бывает, – махнула рукой Лариса. – Иногда и такие девушки оказываются в одиночестве.

– То есть мне повезло? Потому что я точно знаю, что такие, – Игорь сделал многозначительную паузу, – долго в одиночестве не остаются. Более того, наверняка у тебя множество поклонников, которые только и ждали момента, когда ты заскучаешь.

«Что-то он меня перехваливает! – начала напрягаться Лара. – Я, конечно, фея и прелестница, но не до такой степени. Будем смотреть на себя трезво».

– Ты прошел кастинг, – нахально заявила она, решив проверить реакцию.

Видимо, Игорю было не впервой «проходить кастинг», и он удовлетворился объяснением, довольно кивнув.

– Ну, теперь твоя очередь объяснять, – кокетливо стрельнула глазками Лара. – Почему ты встречаешь этот праздник с малознакомой девицей?

– Я выбрал самую умную и красивую. Это оказалась ты.

– Других, не виртуальных, не было? Не поверю!

– Будешь права. Вокруг меня вечно вьются женщины. Но я ищу единственную. Кстати, однажды я ошибся. Понял это недавно, поэтому сейчас нахожусь в стадии развода. Тебя это не смущает?

– Еще как смущает! – подумав, сообщила Лариса. – Женатые мужчины для меня не существуют.

– Я почти холост. Без пяти минут.

– Без пяти минут полночь – это еще не Новый год, – прищурилась Лариса. – И что, ты сейчас станешь рассказывать про свою старую больную стерву-жену?

– Нет, она хорошая женщина, – неожиданно признался Игорь. – Просто мы слишком разные. Она, знаешь, такая… хозяйственная, домашняя. Это не мое. Но ведь нельзя жить с человеком только из чувства вины или потому, что однажды по молодости вам в паспорта влепили одинаковый штамп.

Вполне логично.

Лариса взвесила все «за» и «против» и решила, что «за» перевешивает.

Теперь дело оставалось за малым. Нужно было произвести на Игоря неизгладимое впечатление. Настолько неизгладимое, чтобы сниться ему по ночам, мерещиться днем и заполнить все его мысли, как макрофлекс.

– Ладно, принято, – улыбнулась Лара и снова раскрыла захлопнутое в гневе меню.

– Давай я все же помогу тебе выбрать. – Игорь смотрел на нее так, что хотелось не есть, а…пить. – Все же это литовская кухня.

– Я часто хожу по ресторанам и разбираюсь в любой кухне, – высокомерно наврала Лариса и пробежалась взглядом по строчкам.

«Селедка… Фу, моветон. Сибас? Да ну, неизвестно, что за пакость. О, свиная рулька. Что-то милое, крошечно-трогательное. Р-р-рулька. Небось рулетики размером с тарталетку. Так… И на всякий случай из холодных закусок какую-нибудь ерунду методом тыка».

Она подозвала официантку и озвучила заказ.

– Так что, вино-то будем пить? – Лара изящно подперла голову и капризно взглянула на кавалера.

– За тебя? – Он приподнял бокал.

– За меня, – согласилась Лариса.

– Расскажешь о себе?

– Я – сплошная загадка. – Она рассмеялась и стрельнула в него глазками.

– Ладно. Попробую разгадать. Ты привыкла к комфорту и не любишь сюрпризов, требующих от тебя активности. – Игорь азартно навалился на стол и пристально разглядывал Ларису.

Она неопределенно качнула головой. Понимай как хочешь.

– Ты любишь себя. Холишь. Кстати, я тоже готов участвовать в процессе. У тебя есть хобби. – Казалось, Игорь был уверен в умозаключениях и не ждал подтверждения своей правоты. – Фитнес, дорогой косметолог, диета. Кстати, на какой диете ты сидишь? Некоторые диеты портят характер. Голодная женщина – тигрица. Она опасна и безжалостна. – Он хохотнул, довольный своей проницательностью.

– Я сижу на особой диете. – Лариса прищурилась и обвела таинственным взглядом потолок.

– На особой? Это как? Мне интересно. Не хочу попасть впросак, когда приготовлю тебе романтический ужин.

И тут официантка принесла горячее. Игорю – какие-то симпатичные штучки в глиняной продолговатой плошке, а Ларисе – длинные тонкие хлебцы, одуряюще пахнувшие чесноком и сочившиеся маслом.

«Интересно, а где обещанная свинина? – озадачилась Лариса, сообразив, что волею судьбы поцелуи сегодня отменяются. – Рулька именовалась свиной».

Она отправила хлебец в рот, насмешливо проследив за сменой мимики кавалера. Видимо, он тоже догадался, что поцелуев не будет. Поэтому Игорь сначала скис, но потом неожиданно страшно округлил глаза, глядя куда-то за Ларисину спину:

– А заказ ты сделала в соответствии со своей диетой?

– Да, – легкомысленно подтвердила Лариса, надкусив второй хлебец. – Я всегда так питаюсь. А что?

Кавалер странно хрюкнул и выдавил:

– Ты такая непредсказуемая…

И тут вернулась официантка, водрузив на стол рульку.

Блюдо со столь трогательным названием выглядело устрашающе. Громадная тарелка с толстым слоем то ли тушеной, то ли квашеной капусты, внушительная головка чеснока и умопомрачительная свиная нога с мощной костью, зазывно торчащей из зажаристого окорока, размером с Ларисину голову.

– Ой, мамочки! – отшатнулась Лариса. – Что это?

– Рулька, – уважительно сообщила официантка.

– Изумительно, – восхитился Игорь. – Вы с рулькой классно смотритесь. Можно, я сниму тебя на мобильный?

– Чтобы завтра развлекать коллег рассказом про девицу, которая пришла на свидание и сожрала полпоросенка, закусывая чесноком? – мрачно произнесла Лара. Она понимала, что глупее ситуацию придумать трудно.

– Нет, «ВКонтакте» выложу, – абсолютно серьезно сообщил он, но не выдержал и расхохотался.

– Иди к черту, – буркнула Лариса и тоже рассмеялась. Эта рулька предательски выбила ее из образа Снежной королевы. Вероятно, к лучшему.

В тот вечер они так и не поцеловались.

Под жидкой кашей талого снега прятался на удивление скользкий лед. Как Яна ни старалась удержаться, у самого входа в садик она все же больно шлепнулась, замочив брюки, испачкав куртку и отбив себе бедро.

– Замечательно! – Она рванула двери и, едва сдерживая слезы, вошла в здание. – Если за черной полосой начинается белая, то уже пора. Иначе я просто не выдержу!

Удивительно, но сегодня она оказалась не самой последней. В раздевалке томился чей-то папа. Высоченный красавец с модельной стрижкой, в дорогом пальто. При виде Яны он радостно вскочил, словно именно ее должен был забрать из сада, и бросился навстречу.

«Не-не-не, – мысленно испугалась Яна, попятившись к выходу. – Если это моя белая полоса в виде прекрасного принца, то эта белая полоса прямо сейчас и закончится, когда он разглядит, что я мокрая, грязная и с прыщом на лбу. Кстати, прыщ свежий, нарисовался с утра, поэтому сейчас небось дозрел до стадии кульминации. Хоть бы запудрить… Но я же не знала, что тут моя судьба по гардеробу мотается».

– Вы мама Антона? – Красавец затормозил, едва не врезавшись в опешившую Яну. Она буквально налипла на стену, промахнувшись мимо дверей, и теперь воровато приставными шажками пыталась добраться до спасительного выхода. – А я – папа Насти!

– Мы с Настей будем жениться, – подал голос прибежавший из группы Тошка. – Привет, мам! Ты не против?

Яна растерянно взглянула на будущего тестя. Папа Насти спас положение, по-мужски пожав Тошке руку и сообщив, что лично он не возражает, но надо получить паспорт.

– Без паспорта вам жениться не разрешат. Но это дело времени, – пообещал он.

– Да, – согласился Тошка. – Мы подождем. Мам, ты подождешь со мной?

– Только не здесь, – промолвила Яна, посматривая на странного красавца, обрадовавшегося ей. Не по поводу же предстоящей свадьбы он так светился!

– Я вас жду, – развеял ее сомнения Настин папа. – Меня зовут Егор. Я видел вашу стенгазету.

– А, – кивнула Яна.

– Вы художница?

– Нет. А что?

– Нашему издательству нужен художник. Мы детское издательство, понимаете?

– Да, – покорно согласилась «художница», которая вообще ничего не понимала и очень хотела домой – в туалет и ужинать. А еще снять мокрые штаны и высушить сапог, в который натекла талая вода.

– А у нас художник запойный. Вы не пьете?

– Нет. – Яна строго взглянула на Тошку, выразительно помахав штанами. Тошка строил глазки блондинистой девочке и одевался без энтузиазма. – Не пью. А что, надо?

– Нет-нет, не надо. Вы могли бы совмещать работу художником с вашей основной, мы не возражаем. Вы вообще понимаете, о чем я говорю?

– Ага, – легко согласилась Яна, мечтая отвязаться от странного красавца, которому, оказывается, понравилась не она, а стенгазета. Хотя, если вспомнить про грязный бок и прыщ, то ничего удивительного. Стенгазета явно на этом фоне выигрывала.

– Так вы согласны?

– На что?

– Поработать у нас художником на договоре. Я готов обсудить условия в любое удобное для вас время. Вам когда удобно? Можем прямо сейчас поехать в хороший ресторан. Там есть детская комната…

– Нет! – замахала руками Яна, у которой детская комната ассоциировалась только с милицией, а ресторан никак не сочетался с ее формой одежды. Она даже представила, как метрдотель с позором выставит ее на улицу, чтобы она не пачкала мебель и не пугала посетителей своим непристойным видом.

– А когда? – не унимался Настин папа. – Завтра? В выходной? Я готов предложить вам хорошие условия.

Смирившись с тем, что роман отменяется, Яна принялась мыслить в правильном направлении и додумалась до того, что решила: «А почему бы и не подработать? Я ничего не теряю. Вдруг это и есть начало белой полосы?»

– Завтра, – решительно сказала она. – После садика. Я заведу Тошку домой и буду готова обговорить все, что хотите.

– Отлично! Отлично! Настя, пошли!

«Даже не предложил подвезти, – вздохнула Яна, глядя в закрывшуюся дверь. – Ну, хоть деньги пообещал…»

Время неслось, словно скорый поезд, не давая посмаковать весну и насладиться пробуждением эмоций. Как почки, набухавшие на голых ветках, торопились сбросить сухую шелуху и взорваться изумрудной свежестью, потрясая природу своей первозданной красотой, так и люди с радостью сбрасывали толстую, неуклюжую одежду, начиная присматриваться друг к другу и стараясь произвести впечатление на противоположный пол. Даже бабки, обычно монументально восседавшие на лавочках во дворах, торопились в парикмахерскую, спрыскивались остатками духов и иногда даже подкрашивали губы. А что? Дачный сезон на носу. Разве помешает в хозяйстве какой-нибудь бодрый, малопьющий дед?

Лариса с наслаждением вдыхала весенний воздух и мечтательно щурилась. Она была почти счастлива, почти спокойна и почти уверена в завтрашнем дне. Почти, потому что Игорь никак не мог развестись.

За два месяца их отношения дозрели до стадии совместного проживания. И вот сегодня они должны были ехать смотреть квартиру. Игорь категорически не соглашался жить у Лары. Он считал, что настоящий мужчина должен привести женщину на свою жилплощадь.

– Ага. Так проще турнуть, – недоверчиво хмурилась Яна, не разделявшая Ларисиной эйфории. – Или сбежать, когда все надоест. Я тебя не узнаю. Ты вспомни, что ты говорила Маришке, когда она со Степой встречалась?

– Это совершенно другой случай, – возражала Лариса. – Сравнила утконоса с броненосцем!

– Я твою зоологическую терминологию не понимаю, а наивность – не разделяю! – злилась Яна. – Пусть сначала разведется!

– Ларик, – дипломатично советовала Маришка. – Ты бы завела кого-нибудь параллельно. А то потом окажется, как у меня. Только время потеряешь.

– Девочки, вы ничего не понимаете! – смеялась влюбленная Лариса, раздражая объективно настроенных подруг. – Тем более что у меня есть поклонник. В Америке. Пишет стихи, засыпает комплиментами. Вообще он такой интересный. Но я ему честно написала, что мы можем быть только друзьями.

– Ну и зря, – буркнула Яна.

– Он готов ждать. Говорит, что все равно другой такой никогда не найдет, – хвасталась Лара.

– Сказки. Мужчинам вообще верить нельзя, – упрямилась Яна.

– Некоторым можно, – примирительно говорила Маришка.

К консенсусу они не пришли, но Ларисе этот консенсус был и не нужен.

У нее был Игорь. Самый-самый, от которого захватывало дух и мысли уплывали корабликами по весенним ручьям.

А если подходить к ситуации прагматично, то был еще приятный незнакомец из Сети, упорно писавший письма со стихами. Это было приятно и грело, словно заначка на «черный день». Иногда ей казалось, что он все про нее знает и понимает ее даже лучше, чем она сама. А может, и правда знал?

Лариса гнала мысли о Стасе. Но они лезли обратно с упорством муравьев. Вдруг это он? Вдруг все понял, раскаялся? Вдруг еще любит?

Только у нее уже все перегорело. Было не больно. Просто обидно. И даже если это Стас, то теперь настала его очередь мучиться.

«Нет, – успокаивала себя Лариса, получив очередное письмо, от которого сердце начинало сильно биться. – С какой стати? А вдруг…»

Ведь если это не он, то почему вместо фото картинка? Другие выставляют себя во всей красе. А этот прячется за аватаркой и так красиво пишет, так будоражит…

А если все же он? Хорошо бы.

Да! Хотелось отомстить. И, кажется, не только это. Но копаться в душе было страшно. Не хватало еще откопать старое чувство! Нет уж. У нее теперь есть Игорь. Не надо искушать судьбу.

– Вам очень идет. – Пожилая парикмахерша, довольная своей работой, с удовольствием разглядывала Яну в зеркале. – Просто совершенно другой человек!

Яна с веселым изумлением смотрела на жизнерадостную блондинку с модной стрижкой – молоденькую, интересную и готовую к новой жизни.

– Неужели это я? – Она тихо восторженно вздохнула. – Вы мне лет десять отстригли! Я уже и забыла, что можно быть такой.

– Приятно быть Пигмалионом. – Парикмахерша покраснела от удовольствия и отвела взгляд, застенчиво спрятав руки в карманы.

– Обалдеть! – Яна еще раз оглянулась и подмигнула своему новому отражению.

Осчастливленная щедрой клиенткой, парикмахерша искренне крикнула ей вслед:

– Желаю счастья в личной жизни!

Эта банальная, по сути, фраза сейчас прозвучала очень кстати. Действительно, а почему бы и нет? Разговоры о том, что деньги – грязь, они портят, развращают и унижают, – чушь, когда их вообще нет. Загребать лишнее, если оно действительно лишнее, наверное, и неправильно. Но когда не можешь купить ребенку фрукты, срезаешь старой бритвой катышки с истрепавшихся, застиранных брюк и высчитываешь невесомую мелочь, покупая пакет кефира, умников, разглагольствующих на эту щепетильную тему, хочется впихнуть в свою шкуру и посмотреть, с какой скоростью поменяется их мировоззрение.

Когда можно расслабиться и перестать судорожно высчитывать, на сколько дней хватит жалких остатков зарплаты, качество жизни меняется. И однажды выясняется, что жизнь – не только промежуток от получки до получки, проводимый в режиме жесткой экономии и страхе незапланированных трат. От нее даже можно получать удовольствие. А тут еще весна!

Суммы, выделенной Яной самой себе на преображение, с запасом хватало не только на смену прически, но и на умеренное обновление гардероба.

Даже ходить по магазинам оказалось не мучительно, а приятно.

К деньгам Яна привыкала долго. Изумленная первым гонораром и благоговейно-почтительным отношением к ней в издательстве, она твердо решила, что это какая-то случайность и скоро у нее деньги с позором отберут. Но тираж книг с ее иллюстрациями буквально разлетелся в считаные недели, а секретарь издательства стала подавать кофе чуть ли не с поклонами. Гонорары стремительно росли, деньги, которые Яна консервативно складывала в банку из-под печенья, перестали туда влезать, а однажды она даже услышала, как мама кому-то хвасталась по телефону, что воспитала талантливую художницу. Светлана Макаровна перестала шпынять дочь и начала воодушевленно создавать условия для работы, взяв на себя заботы о Тошке.

– Вот пусть теперь твой Костя локти кусает, – сказала она за ужином и со слезой в голосе вздохнула: – Умница ты! Я всегда знала, что у тебя откроется какой-нибудь талант.

В свой талант Яна не верила. Ей все казалось, что однажды она не сумеет выполнить какой-нибудь заказ, и все закончится.

Хозяин издательства оказался не отцом-одиночкой, как она себе напридумывала, а семейным мужиком. На его столе красовалась фотография жены и четырех детей.

Поэтому из категории условных принцев он перекочевал в разряд работодателей. Яна перестала пугаться его внимания и сосредоточилась на работе. Из института пришлось уволиться, о чем она не жалела.

Новая жизнь должна быть новой во всех ее проявлениях.

Собравшись с духом, Яна решила провести работу над ошибками и добить вопрос с квартирой. Мама перестала ее пинать по поводу и без оного, но жить все же надо отдельно. К родителям, даже самым любимым и любящим, лучше ходить в гости, дав им возможность пожить спокойно, а самой организовать хоть какую-то личную жизнь.

Наступило время делить по глупости оставленную Косте жилплощадь. Как ни крути, а квадратные метры остаются в судьбе каждого определяющим моментом. У человека должен быть свой уголок, где он сможет чувствовать себя хозяином. Пусть маленький, но свой. Сколько семей распалось из-за совместного проживания свекровей и невесток, зятьев и тещ, сколько свадеб не состоялось из-за того, что отсутствовала свобода выбора, а окончательное решение оставалось за ответственным квартиросъемщиком.

– Эта пэтэушница тебе не пара, – заявляла какая-нибудь интеллигентная мамаша своему влюбленному сыну. – Ноги ее колхозной в моем доме не будет!

– Тю! Это что за дохлятина? Где жених? Он жених? Да это полмужика, а не зять! – упирала руки в бока другая мамаша. – Мало мне оглоедов в нашей хрущобе? Хотите семью, крутитесь сами и в другом месте!

Юношеский максимализм и неуемный энтузиазм, замешанный на духе противоречия старшим, быстро иссякали, а бытовые неурядицы, череда съемных квартир со скудной обстановкой и пустым, вечно текущим холодильником добивали нежное чувство, как газета муху.

Вот и Яна наконец-то дозрела вернуть свой уголок. Тем более что неожиданно образовавшаяся сумма денег позволяла выбирать варианты решения проблемы.

Естественно, отбить уютную однокомнатную квартирку, купленную Зинаиде Ивановне на деньги Яниной семьи, вряд ли удастся. Бывшая свекровь окопалась там основательно, и связываться с ней бессмысленно с юридической точки зрения. В самом начале конфликта, в процессе первых попыток дележа Костя с мамой единодушно, словно сговорившись, доброжелательно предлагали Яне забрать жилплощадь друг друга. Зинаида Ивановна сокрушенно качала головой, ахала и говорила, мол, конечно, Яночка, делите Костину квартиру. Я согласна. А Костя красиво грустил, сводил брови и веско обещал:

– Я с мамой договорился. Она отдаст тебе квартиру. Вы сделаете обмен через куплю-продажу. Вы с Антошкой получите однокомнатную, а мама вернется сюда.

Яна послушно тащилась к Зинаиде Ивановне, но та снова кивала в Костину сторону и сообщала, что Яна, безусловно, имеет полное право на половину их бывшей квартиры, а эту, ее квартирку, ее маленькое гнездышко, она не отдаст.

– Ваше дело молодое, – разводила руками бывшая свекровь. – Сходитесь, расходитесь, делайте что хотите. А при чем тут я?

Побегав по кругу и заподозрив, что над ней просто издеваются, Яна обозлилась и отправилась к юристу. Тот пошуршал документами и выдал неутешительный вердикт:

– Вы можете либо проживать на своей жилплощади, определив порядок пользования, либо продать свою половину с согласия второго собственника.

Ничего не понимавшая в документах и вопросах недвижимости Яна тихо сатанела и пыталась выяснить, как ей поступить.

Получалось, что выхода нет. Константин стучал себя в чахлую грудь и пафосно вещал, что он в этой квартире вырос и превращать ее в коммуналку не позволит.

– Хочешь – возвращайся, – предложил он. – Я даже готов тебя простить и начать все заново. Штамп о разводе не имеет значения, когда два человека любят друг друга. А Верку я выгоню. Я ее не любил никогда. Так, ошибся по глупости.

Подивившись наглости и самоуверенности бывшего мужа и попутно узнав имя соперницы, Яна сдалась. В том смысле, что решила плюнуть на квартиру.

«Вот вырастет Тошка, тогда и разберемся, – решила она. – Тем более что мы оба там прописаны».

Но и это решение оказалось поспешным и неконструктивным.

В садик потребовалась справка из паспортного стола, которую ей никто не давал в связи с колоссальной задолженностью по квартплате. Оказалось, что просто уехать недостаточно. Исправно начисляемую квартплату Костя игнорировал, сообщив Яне, что если ей надо, то пусть она и гасит эти непонятные долги. Тем более что это всегда было ее обязанностью.

Взвыв от бессилия, Яна выставила встречную претензию, напомнив обнаглевшему супругу про алименты, которые он сначала собирался почему-то класть на счет в банке, чтобы осчастливить Тошку к восемнадцатилетию умопомрачительной суммой. Но потом и это делать передумал, вычеркнув сию неприятную обязанность из сознания.

– А ты на меня в суд подай, – заботливо предложил Костя и торопливо распрощался.

Куда ни плюнь – всюду Яна проиграла. Биться головой в стену было не в ее правилах, поэтому пришлось плюнуть и сесть у этой стены тихо плакать. Она была слишком покорна, наивна и неуверена в себе. Зависимый человек слаб.

– Не боец, – констатировала мама.

– Не боец, – согласилась Яна.

Тем более что Светлана Макаровна с супругом хоть и были бойцами, но тоже ничего сделать не смогли. Единственное, что удалось, – выписаться и оповестить об этом коммунальщиков.

И вот теперь, когда жизнь резко поменялась, изменилась и Яна.

– Молодец, верно мыслишь, – похвалила ее Лариса на очередном девичнике.

Девичник проходил в Ларисиной съемной квартире. А поводом являлась очередная ссора с Игорем. Но для разгона сначала решили обсудить менее серьезные проблемы.

– Надо другого юриста искать, – вздохнула Яна. – Там столько тонкостей. А я в этой ерунде абсолютно ничего не понимаю. Он мне что-то такое стрекочет, а я сижу с тупым лицом. Мужик небось решил, что я и интеллект вообще не знакомы.

– Симпатичный? – уточнила Лара.

– Это принципиально? – поморщилась Яна. Ей было не до шуток.

– Яночка, мне – непринципиально, а тебе должно быть принципиально. Издателя своего ты упустила…

– Он женат. И вообще – я замужем нагостилась.

– Твоя недоработка. Любого женатого можно развести.

– Ага, я в курсе. Моего уже как раз развели. Поэтому мы теперь и делим квартиру который год. Очень увлекательное занятие. Бодрит и добавляет смысла бытию, – усмехнулась Яна.

– А я своего никак развести не могу, – вспомнила о своей печали Лара.

– Вот и получается, что вы по разные стороны баррикад, – заметила Маришка.

– А у вас с Петей как? – Лариса задумчиво посмотрела на бутылку вина и вздохнула. – Что за дом? Даже штопора нет. Придется гвоздь забивать.

– Мы на море поедем. Он обещал. Я такой купальник купила! Белый, с джинсовыми вставками и стразиками! – Маришка закатила глаза и сладко потянулась. – Буду самой красивой.

Лариса скептически посмотрела на плоский Маришкин фасад и бестактно выдала:

– И что ты в этот купальник положишь?

– А Пете нравится! – покраснела Марина и надулась.

– Не обращай внимания. Это я от зависти. Счастливая ты, Маруся!

– Зато у нас детей нет. – Маришка пригорюнилась. – Весь шоколад в этой жизни уравновешивается субстанцией, на шоколад похожей, но выпадающей из других мест.

– Ты на глистов проверься, – посоветовала Яна. – У таких макаронин беременность физически невозможна. Вот потолстеешь, и тогда природа допортит твою фигуру. Зато у тебя и ребенок будет, и муж нормальный. Я тебе могу по секрету сказать, что ребенок без мужа – засада полная.

– Девочки, а мой, мне кажется, врет, – вернулась к основной теме сбора Лариса. – Я не представляю, почему можно столько времени тянуть с разводом. Теперь у нас новая причина – ребенок. Предлагает подождать, пока дети вырастут.

– Вырастут – это как? – озабоченно спросила Яна. – Им сейчас сколько? И сколько должно стать, чтобы твой Игорь дозрел?

– Дочке три года, сыну больше вроде, – вздохнула Лара. – Как раз к моему климаксу дождемся.

– То есть он только после рождения второго ребенка понял, что не любит жену? – возмутилась Маришка.

– Ну, она поправилась сильно. Говорит, что вся в семье, в детях, за собой не следит. У них дочка болеет часто, что-то там такое непонятное, вот она с ней и возится, – угрюмо пояснила Лара.

– Мог бы и помочь. Он бы с дочкой, а жена собой занялась, – произнесла Яна.

– Януся, я знаю, как по справедливости, не надо мне подсказывать, – обозлилась Лара. – Ты мне лучше скажи, как сделать так, чтобы мне было в кайф? Потому что в этой жизни мы все на разных концах коромысла – всем хорошо быть не может.

– Знаешь, мне кажется, что тебе с Игорем никогда хорошо не будет. За развал чужой семьи рано или поздно придется заплатить. Представляешь, жить и ждать расплаты. Брр!

– Это в тебе бухтит брошеная жена, – пошла в атаку Лариса. – Ты мечтаешь, чтобы та тетка однажды расплатилась за свои грехи. А она тебя, между прочим, освободила от этого ярма. Твой ненаглядный показал свою истинную сущность только после развода. А так жила бы с подлецом и знать не знала. Кстати, и художницей бы не стала, и денег бы не было, и вообще… давайте меня жалеть, утешать и советовать.

– Давайте! – обрадовалась Маришка. – Только я не знаю, что тебе советовать. Наливай!

Яна задумчиво скосила глаза к носу, словно рассматривая какую-то умную мысль, сосредоточившуюся в районе переносицы, после чего заключила:

– По-моему, надо срочно асфальтировать запасной аэродром. И здесь у вас не семейное гнездышко, а съемная хата для встреч. Не более того. Твой Игорь хорошо устроился, а ты время теряешь. Что у тебя в запасе? Ты говорила, новый шеф красавчик?

– Ай, да ну, – сморщила носик Лариса. – Я еще когда на собеседование к ним шепелявая пришла, уже тогда поняла, что ничего не получится. И как чувствовала. Он, конечно, бабник, но у него такая жена, что я бы не рискнула ей дорогу перебегать. Во-первых, она офигительная красавица. Во-вторых, у нее когти, как у медведя гризли. А в-третьих, характер под стать когтям. Поэтому Андрей Александрович авансы-то девушкам раздает, но ходить налево боится. Короче – вычеркиваем. И вообще мне не нужен абы кто!

– Я помню, – хихикнула Маришка. – Надо чтобы екнуло, щелкнуло и бахнуло во внутренностях.

– Нужно ее перед следующим свиданием горохом накормить, – предложила Яна. – Тогда все симптомы точно будут присутствовать.

– Я вас сейчас поить перестану и начну обижаться, – предупредила Лара. – Нечего шутить. Все серьезно. Проверено временем.

– Ой, не знаю, – мечтательно закатила глазки Маришка. – Когда я Петечку первый раз увидела, ничего у меня не щелкнуло и не бахнуло.

– Надо думать, – развеселилась Лариса. – Столько выпить-то! Ты своего Петечку и не разглядела толком.

– Вот именно. Но время показало, что это не помешало нам распознать друг друга.

– Ага. Гусак гусака видит издалека. Твой Петя ревнивый.

– Ну и что? Мне нравится.

– Ладно. Я за вас рада. Но у меня своя теория. – Лара строго взглянула на Маришку. – Не сбивай меня. У меня еще есть Романтик с сайта знакомств.

– Чикатило, – пессимистично предположила Яна. – Мне эти анонимные воздыхатели доверия не внушают. Америка какая-то. Тьфу!

– Не какая-то, а я могу даже на карте ее показать.

– И там твой аноним отмечен крестиком, как клад! Это все сомнительно. Я не одобряю. – Яна нахмурилась и покосилась на Маришку. Та металась между двух огней и тревожно поглядывала то на одну, то на другую подругу.

– Зато у меня, прям, что-то такое внутри замирает, когда я его письма получаю. От них такая энергетика прет! – раскраснелась Лариса.

– Это излучение, – прагматично заявила Яна. – Сиди за компьютером реже или монитор поменяй.

– В тебе романтики нет, тебе не понять! – Лара прижала руки к груди и терпеливо попыталась объяснить непонятливой подруге, почему Романтик имел право называться запасным аэродромом. – А я летаю от его писем.

– Кувырком? – уточнила Яна. – Я тебя не узнаю. Это же надо, чтобы так капитально крышу снесло. А тебя не смущает, что у тебя уже от двоих сердце екнуло?

– Не смущает. Тем более что Игорь из фаворитов перешел в разряд аутсайдеров.

В этот вечер, когда девчонки ушли, она впервые написала Романтику длинное и прочувствованное письмо. А он в ответ прислал музыкальный файл с песней «До скорой встречи». Вот и пойми этих мужиков. Если это намек, то очень невнятный. Лариса вдоль и поперек изучила текст песни, понаделав гораздо больше выводов, чем мог представить этот Романтик.

«Охотник, опасен, мухоморы, в прошлом…»

Сплошные намеки, пугающие и непонятные. Почему опасен? Что у них в прошлом? Неужели Стас? А она смогла бы снова…

– А вот смогла бы! – неожиданно страшным шепотом призналась себе Лариса. – А что такого?

Человек – бумажный кораблик в реке судьбы. Куда волна плеснет – туда его и вынесет. К полуночи Лара твердо решила порвать с Игорем и вернуться к себе. В конце концов, жить на съемной квартире в роли то ли любовницы, то ли сожительницы унизительно.

– Я не девушка для встреч, – зло проворчала в пространство Лара. – У меня ребенок. Я ради этого прохвоста собственного ребенка на бабушку бросила!

Материнский инстинкт захлестнул ее словно цунами, но Лара, с трудом подавив желание среди ночи разбудить маму вопросом «Как там Женька?», завернулась в одеяло и попыталась заснуть. А в час ночи приполз виноватый Игорь с рассказами про то, что дома его не любят, не ценят, и он окончательно решил не ждать, пока вырастет дочка.

В общем, они снова помирились. Лариса даже не поняла, как так вышло, что она утром надушенная и причесанная опять варила для Игоря кофе.

– Я пойду с тобой! – строго сказала Светлана Макаровна. – Иначе ты опять все испортишь. Для такой беседы нужен вменяемый, авторитетный человек.

– Мам, я уже вполне вменяема, – вежливо, но решительно отказалась Яна. Она хотела поговорить с Костей с глазу на глаз без скандалов. А мама без скандала вряд ли сумела бы – слишком много претензий у нее накопилось. И конструктивный разговор мог перерасти в банальное выяснение отношений.

Яна не хотела ничего выяснять. Она желала одного – вернуть хотя бы кусок все равно какой квартиры. Тем более что у нее появился друг, которого селить вместе с мамой было бы опасно. Количество жильцов на маминой площади и так на критической отметке. Кроме того, Яна подозревала, что Саша маме не понравится.

Александр Талантов, по паспорту – Ежиков, был начинающим писателем. То есть начинал он давно, но именно сейчас, когда его эпохальный труд был завершен, они встретились.

Яна уходила с работы, а Александр, по-вампирски бледный, в красиво намотанном на тонкую шее шарфике, вламывался в издательство. Он тайфуном пронесся по коридору и ворвался в кабинет Егора. Немногочисленные сотрудники маленького издательства, давно привыкшие к нашествию разного рода гениев, на очередного автора отреагировали равнодушно. Какой там автор, когда рабочий день заканчивается! Тем более что Егор и сам умел справляться с незваными визитерами.

Авторы лезли изо всех щелей, как сквозняк. Они просачивались под видом курьеров, соискателей вакансий водителя и уборщицы и даже пытались изобразить крупных оптовиков, случайно зашедших на огонек подкупить грузовик книг.

Саша был честен. Он с порога объявил, что гениален и бухнул на директорский стол рукопись толщиной с хороший кулак. Егор натренированно улыбнулся, восхищенно потряс Сашину руку и обещал непременно прочитать шедевр, увлекая гостя к выходу. Но и Саша закалился в боях с издателями, поэтому в версию со скорым прочтением и непременным уведомлением о рецензии не поверил. Он требовал гарантий.

– Батенька, а какие же я вам могу гарантии предоставить? – изумился Егор.

Писатель высокомерно прикрыл глаза, недобро усмехнулся и выдал:

– Во-первых, дайте мне расписку в получении рукописи. Во-вторых, напишите там, что обязуетесь не украсть текст и идею. В-третьих, покажите мне текст договора. Я ознакомлюсь, пока вы рукопись читаете.

Когда Егор волок Сашу к выходу, тот торопливо рассказывал краткое содержание романа.

– Вот она – воля к победе! – потрясенно качнул головой завхоз, глядя вслед очередному отвергнутому автору.

Далеко Александр не ушел. Он понуро сидел на остановке и задумчиво разглядывал плакат с полуголой аппетитной девушкой, присосавшейся к пакету сока. Он был таким несчастным и отчаявшимся, как показалось тогда Яне, что в ней всколыхнулся материнский инстинкт, и она осторожно присела рядом. В подобном состоянии человек творческий мог и руки на себя наложить. Яна отчего-то почувствовала за него ответственность и решила хоть как-то утешить.

– А представляете, – вдруг воодушевленно повернулся к ней Александр, – если это не девушка, а сущность из параллельного мира, а этим соком они нас заражают, человечество деградирует, мутирует и превращается в апельсины, которые эти сущности потом жрут! И это не плакат, а замершая сущность, по ночам она выходит из-под стекла на бескровную охоту. Они просто входят в нас, заполняя кровь собой, и человек перестает быть человеком.

– Ой, – попятилась Яна, с неприязнью глядя на плакат.

– Надо записать идею, – неожиданно нормальным голосом произнес рассказчик. – Свежо и оригинально.

«Вот это упорство!» – уважительно подумала Яна.

Наверное, именно из-за упорства она им и заинтересовалась. В Александре был какой-то стержень, несмотря на легкий сдвиг по фазе на почве писательства. Будущий классик российской литературы жил с экзальтированной мамашей и тремя кошками в довольно стесненных условиях. Но его жизнь была настолько насыщенной, что творчество раздвигало узкие рамки захламленной квартирки до беспредельных границ, населяя окружающий мир Сашиными фантазиями. Ему не было скучно. И с ним тоже не было скучно.

Правда, издание книги, его идефикс, очень отравляло общение. Саша слегка зациклился на своей гениальности и, как голодный хищник требует мяса, так Александр Талантов требовал от Яны поклонения. Но с ним было интересно.

Если бы Яна жила отдельно, то у них обязательно что-нибудь получилось бы…

…Собираясь на встречу с Костей, Яна планировала бороться не просто за квадратные метры, а за свое будущее. Даже если ее будущее никоим образом не будет связано с Сашей, все равно – любого последующего мужчину рассматривать как возможного партнера только с учетом мнения придирчивой мамы было бы глупо.

Тем более что Светлана Макаровна видела в зятьях не меньше, чем олигарха. А как же? Они всегда женятся на девушках из творческой тусовки. А дочь теперь казалась ей представителем богемы. Художница! Успешная! Талантливая! Поэтому Яна на судьбоносную встречу пошла одна.

Особых козырей у нее не было, поскольку консультация у очередного юриста никаких особых изменений в ее возможности не внесла.

Яна собиралась давить на совесть и пугать судом. А кроме того, был шанс озадачить юридически неподкованного Костю перспективой прописки на Янины метры родственников. Например, можно придумать семейную пару с пятью детьми из глубинки. Скажем, племянники троюродного брата двоюродного деда ее отца.

Выговорив все это про себя, Яна развеселилась.

Даже если ничего сегодня не получится, она хотя бы попробует.

…Идти в квартиру, где она когда-то была счастлива, Яна не могла. Поэтому встретиться договорились в уличном кафе. Погода располагала. Смущенно оправдываясь перед собственной совестью, Яна уложила волосы, накрасилась и нарядилась, как на свидание. Нет, она не хотела понравиться Косте снова. Она хотела, чтобы он понял, что потерял, и пожалел об этом. Маленькая, ненужная, но приятная женская месть.

А еще она решила опоздать.

Костя сидел за столиком не один.

«Группу поддержки притащил! – расстроилась Яна. – Хоть бы не догадался юриста привести».

Справа от бывшего мужа маячила насупленная Вика, а слева – разряженная девица с простецким лицом и недобрым прищуром.

Вика за эти годы сильно подурнела. Она стала совсем тусклой, обрюзгшей и усталой. Вспомнив красавца Степу, Яна даже пожалела ее. Скорее всего тот так и продолжал устраивать личную жизнь на стороне. Если вообще не сбежал окончательно.

Бывший муж почти не изменился. Он был строен, землист лицом и развязан. Сидел Костя в своей излюбленной манере – раскорячив ноги так, словно у него в штанах лежал мешок с картошкой. Уж кому, как не Яне, было знать, что особого повода демонстрировать размах колен у Константина не было.

Девица, в противовес остальным, выглядела свежей и энергичной. Она поминутно лазала в сумку, прихорашивалась, оглядывалась, ерзала… В общем, вела себя как расторможенный ребенок, которого заставили сидеть на скучной лекции. Она была похожа на юриста, как комбайн на «Ламборгини».

– Приветствую. – Яна решительно присела на свободный стул и с удовлетворением отметила изумление на лицах бывших родственников. Ее не узнали!

– Ты что, подстриглась? – удивилась Вика.

– Нет, – состроила скорбную физиономию Яна. – Облысела с горя после развода, но теперь постепенно обрастаю шерстью.

– Кучеряво выглядишь, – ревниво заметил Константин. – Как и мечтала, нашла себе богатенького? Я же знаю, что от меня не просто так ушла, а к очередному хахалю!

– Я так понимаю, это официальная версия для собравшихся? – Яна кивнула в сторону суетливой девицы.

Та периодически потряхивала грудью и принимала условно томные позы.

– И чего тебе от нас надо? – сменил скользкую тему Костя.

– От вас? Ничего. А от тебя – квартиру. Хочу получить назад свое имущество. Мне кажется, что ты уже достаточно им попользовался и наконец должен дозреть до размена.

– Мы ничего разменивать не станем! – набычилась девица. – Тебе надо – ты и меняй.

– А вы, надо полагать, Галя? Или Мария? Ой, нет, вы, наверное, были после них, – доброжелательно улыбнулась ей Яна, начав перечислять первые пришедшие на ум имена. Внутри у нее все клокотало и бушевало. Не от ревности – от бессилия. Она поняла, что сегодня снова проиграет, потому что их слишком много, и любые ее доводы потонут в многоголосом хоре оппонентов.

– Это Валентина! – нахохлился Костя.

– Опять? – подняла брови Яна. – Ты же ее бросить собирался! Передумал? Или это другая уже? Ну, ты ходок! – Она уважительно покачала головой.

Похвала Костю сбила с толку, поэтому возражать он стал не сразу, а лишь обжегшись о яростный взгляд спутницы.

– Никого я бросать не собирался! – взвился он. – Чего ты выдумываешь?

– Ой, – Яна демонстративно состроила понимающую рожицу Вике, – точно, извини, перепутала!

Валентина разве что копытом не била, раздувая ноздри и требовательно глядя на Константина.

– Слушайте, давайте опустим тему неуплаты алиментов, пьянства и любвеобильности нашего Кости? – великодушно предложила Яна.

– Да он платил алименты! – взвизгнула девица. – Огромные! Все знают! У него и документы есть! Иди, вон, в милицию подавай!

И тут Яну осенило. Умные мысли, как и яблоко в макушку Ньютона, всегда стучат в голову неожиданно.

– Так я и подаю. – Она старательно изобразила флегматичность, судорожно додумывая едва оформившуюся идею. – Ты, Костя, должен понимать, что одно дело – врать родне про свою широкую душу и выплату алиментов, а другое – пытаться доказать в милиции то, чего не было. Ты-то знаешь, что ничего не платил. И я знаю. Так вот, я подам в суд на выплату алиментов за все эти годы, там как раз на часть квартиры набегает. Более того, у меня приезжает родня на заработки. Они люди простые, деревенские, у себя нам их селить негде, их там куча народу с детьми, поэтому мы уже договорились, что я родню прописываю у себя. То есть – у тебя в квартире.

– Не имеешь права, – дрогнувшим голосом вякнул Костя.

– Имею, я уже выяснила.

– Я их не впущу. – Константин растерянно посмотрел на Валентину.

Та согласно кивнул, мол, ага – не пустим. Общее горе временно сблизило их, невзирая на личные претензии.

– Смешной ты, – Яна с сочувствием взглянула на бывшего супруга. – Это меня можно не пустить. А эти сами тебя не пустят. Поэтому либо ты соглашаешься на размен, либо живешь с моими родственниками.

– Иди в болото, – неуверенно буркнул Костя.

– У тебя и так все хорошо! Вон как прибарахлилась! – злобно каркнула Вика. – Зачем людям жизнь портишь? Отхватила себе богатого, живи и радуйся!

– Я не порчу. Свое пытаюсь вернуть. С какой стати я стану делиться? И никого я не отхватывала. В издательстве работаю, получаю хорошо, – не выдержала Яна. А чего терпеть, когда тебя оскорбляют?

Слово «издательство» подействовало на Вику, как заклинание на дракона. Она захлопнула рот, убрала жало и принялась переваривать новость, устранившись от дискуссии.

– Ничего не отдам, – твердо заявил Костя. – И пиши, куда угодно. Хоть в Гаагский трибунал!

– Ладно, – кивнула Яна. – Не договорились. Но я должна была предупредить, как честный человек.

Она встала и, с состраданием взглянув на Валентину, искренне сказала:

– Я вам очень сочувствую!

– Иди-иди, – вспыхнула та. – Ничего не отдадим! Нечего нас на понт брать!

Уже у выхода Яну догнала Вика.

– А хочешь, я тебе помогу? – запыхавшись, предложила она. – Не подумай чего! Просто так помогу! Бескорыстно! Я же не знала, что Костя алиментов не платил! Какой ужас! Как ты, бедненькая, ребенка одна тянула?

– Помоги, – согласилась Яна, с интересом глядя на раздухарившуюся писательницу.

– Я что-нибудь обязательно придумаю, – уверила ее Вика, блестя глазками.

– Придумай. Вот, возьми, моя визитка. Если что придумаешь, звони. Буду рада.

По дороге домой она мучительно размышляла, стыдно или нет использовать человека, движимого корыстью. Уже у дверей квартиры Яна пришла к выводу, что не стыдно. Особенно в ее случае.

«Чтобы я еще хоть раз связалась с женатым! – в бешенстве думала Лариса, швыряя вещи в чемодан. – Сколько времени потеряно! Сколько нервов истрепано! Гад! Гад!»

Именно сегодня они собирались устроить романтический ужин. Лариса заказала все в ресторане, купила свечи, оделась, вернее, разделась соответствующим образом, и полтора часа прождала Игоря, глядя какие-то глупые сериалы. Через полтора часа, когда все благополучно остыло, она начала названивать любимому, номер которого оказался вне зоны доступа. Тихо сатанея, но уже догадываясь, в чем дело, Лариса позвонила ему домой.

Старательно картавя и хрипя, Лара заявила его удивленной жене, что звонит с работы, и потребовала Игоря к аппарату. Она даже не удивилась, когда супруга Игоря крикнула куда-то в глубь квартиры:

– Игоряша, это тебя!

Швырнув трубку, Лара зло разрыдалась.

Как глупо – свечи, белье, надежды, мечты… Дешевые розовые сопли! До чего она докатилась? Унизительно! Унизительно настолько, что даже девчонкам пожаловаться стыдно.

Лариса решила бросить ужин на столе. Пусть все стухнет к его приходу! Не убирать же здесь! Хотелось немедленно что-нибудь порвать, разбить или уничтожить. Но она лишь тщательно проверила, не осталось ли чего из ее вещей, и вызвала такси.

Отъезжая от серого, потрескавшегося здания, которое еще недавно казалось дворцом, Лариса тихо заплакала. От обиды и жалости к себе.

А дома она опять написала Романтику. Хоть так. Виртуальная видимость нужности кому-то. Пусть это окажется фикцией, но так проще пережить сегодняшнюю ночь.

Дождь не располагал к длительным прогулкам, поэтому Саша потащил Яну на какую-то творческую тусовку.

– Тебе понравится! – Он воодушевленно кутался в свой неизменный шарф и бурлил, как перекипающий чайник, с которого вот-вот сорвет крышечку.

– Да я там никого не знаю, – робко возразила Яна.

От Саши она уже порядком устала. Их связывала то ли романтическая дружба, то ли платоническая любовь, которая никак не могла дойти до стадии физической близости за неимением места для спаривания. К себе Яна не хотела его вести, подозревая, что субтильный и материально неперспективный кавалер может стать темой для маминых выступлений на ближайшие годы. А у Саши болталась его родительница, которая радовалась Яне так, что та пугалась и подозревала, что от нее чего-то ждут. Сашина мама голосила, как плакальщица на свадьбе, вспоминая, как долго Яночка не заходила к ним. Даже если между Яниными визитами проходило не более пары дней. Она восхищалась каждой Яниной фразой, будто та являлась ходячим сборником афоризмов. Взахлеб рассказывала про Сашу. В общем, производила много шума, но категорически не желала оставить их наедине.

«Наверное, это к лучшему», – однажды подумала Яна, когда они с Александром поехали купаться. При взгляде на кавалера в голову лезла лишь одна неприличная мысль – не в коня корм. Видимо, все ушло в талант. Александр был костляв и синеват, как бракованный цыпленок. Плавки держались на острых косточках, а на впалой груди топорщился одинокий пук волос.

Яна сразу вообразила мамино лицо. В лучшем случае Светлана Макаровна могла бы назвать подобный экземпляр недокормышем. Поэтому Яна решила удовлетвориться совместным досугом. Не сидеть же дома с мамой. А так хоть какая-то видимость активной жизни.

Писатели собирались в кафе. Все столики заняли творческие люди. И каждый старался обозначить свою принадлежность к творческой элите. Мужчины были длинногривы, некоторые – лысохвосты, в том смысле, что основную часть черепа занимала плешь, а остальное было собрано в тонкий «хвостик». Некоторые были чрезмерно экстравагантны и радовали глаз яркостью красок и причудливостью нарядов. Саша уселся за ближайший к выходу стол, где уже тянули свой кофе дородная пенсионерка в шляпке с цветами и вуалью и желчный мужчина в косоворотке и бандане.

Саша в эту компанию вписывался идеально. А принарядившаяся Яна чувствовала себя как невеста на похоронах.

– Вы что пишете, милочка? – немедленно повернулась к ней дама, подобравшись и прищурившись

– Я не пишу, – поспешила успокоить ее Яна.

– Не пишете? – Теперь и мужчина в бандане напрягся. На нее смотрели, словно на диверсанта в штабе партизан.

– Она художница, – заступился за спутницу Александр.

– Да, – торопливо кивнула Яна, стараясь подружиться с недоброжелательными соседями.

– А вы, юноша?

– Я сочиняю, – скромно потупил глазки Саша. – У меня роман.

– Издан?

– Нет. Я пока только собираюсь…

– Ну-ну, – саркастически хохотнула пенсионерка. – И далеко продвинулись?

Саша пожал плечами.

– Вы в какие издательства обращались? – Дядька достал затертый ежедневник.

Дальнейшие два часа шел обмен опытом, контактами и литературные чтения, на которых Яна чуть не заснула. Вокруг царил ровный напряженный гул. Все были доброжелательны, но почему-то хотелось уйти. Осадок от творческой тусовки остался странный. Авторы, которые приходили в издательство, были вполне среднестатистическими и ничем из общей массы не выделялись: ни шляпками, ни манерами, ни чем-либо еще. А вот облик дамы в шляпке сразу выдавал в ней принадлежность к богеме. И дядька в бандане тоже выглядел представителем творческой интеллигенции. И две барышни в длинных юбках с потусторонними взорами, тяжелыми причудливыми серьгами и сумками через плечо тоже являлись частью писательского бомонда. На них это было просто написано. Огромными неоновыми буквами.

На следующий день Яна не выдержала и поделилась своим наблюдением с Егором, которому принесла очередную порцию иллюстраций. Шеф долго ржал, слушая ее рассказы про приобщение к литературному миру, а потом сказал:

– Писатель – это работа. Нормальные авторы – рабочие лошади, они сидят дома и долбят по клавиатуре, как дятлы. А потом общаются с издателями. Пусть даже на повышенных тонах. Или ломятся, как носороги, в редакции. Я их уважаю за упорство. Это в любом случае конструктивнее, чем просто пыхтеть о своей гениальности и ждать, пока о твой талант случайно споткнется какой-нибудь редактор. У обычных писателей нет ни времени, ни необходимости таскаться на подобные мероприятия. Тем более что в среде гениев бытует мнение: приличного человека не издадут, а если тебя издали, значит, дрянь пишешь. Все гении бродят по миру непризнанными и неизданными. Хотя, согласен, есть действительно талантливые. Просто их время еще не настало. Или не судьба – не заметили их, не пробились ребята через плотные ряды графоманов.

После этого разговора ей стало еще жальче Александра. Потому что он уже давал Яне почитать свой шедевр, который она не осилила. Саша очень обиделся, когда через пару дней выяснилось, что Яна еще недочитала.

– Там же взахлеб читается, на одном дыхании, не отрываясь! – оскорбился автор. – Тебе что, не понравилось?

– Понравилось, – испугалась Яна и соврала: – Работы было много. Я ночью читала, но так устала, что заснула.

Но и тут она не угодила.

– Если бы ты была моим читателем, ты бы не заснула. Но я не обижаюсь, у каждого автора свой читатель! Видимо, ты просто еще недоросла до такой литературы.

Яна согласилась, мол, недоросла.

В конце концов, нет книг, которые нравятся всем. И если ее Сашин опус вгонял в зевоту, то это лишь субъективное отношение к жанру. Он неинтересен именно ей. А вдруг кто-нибудь будет в восторге от его книги?

Яна сознавала, что они с Сашей живут на разных планетах. И ничего не получится. И даже почему-то не жаль, что ничего не получится. Как у каждого автора есть свой читатель, так у каждой женщины есть свой мужчина. И если кто-то видит в ней дефекты вроде целлюлита, лишнего веса или немодельных ног, то он просто пока недорос, чтобы увидеть суть.

Лариса испытующе смотрела на маменьку, суетливо переставлявшую посуду на столе. Алла Денисовна краснела, бледнела, отводила взгляд и болтала какую-то невнятную чепуху, вычитанную в желтой прессе. За ней тяжелым шлейфом волочилось напряжение.

– Мам, у меня такое ощущение, будто ты хочешь что-то сказать, – не выдержала Лара. – Что ты, как на ковре у директора?

– Да ты сейчас орать начнешь, – усмехнулась мама. Обычно после такого предисловия возникает целый вихрь подозрений и повод для ора хочется услышать немедленно. Нервные клетки не восстанавливаются.

– Что случилось? – обозлилась Лара. – Не надо тут конферанса. Лучше сразу и без предисловий. Что-то с Женькой?

Сын, которого на время устройства личного счастья Лариса сбросила на бабушку с дедушкой, действительно сильно изменился. Во-первых, приобрел привычку похлопывать себя по вихрастой макушке со словами «вари, репа, вари!», как делал это дед. А во-вторых, жаловался на давление и шлепал себя по бокам, сокрушенно качая головой и бормоча «ох, мужики вы бестолковые!»

Лара выпала из процесса и перестала понимать, с кем Женька дружит, что происходит в садике и какие у ребенка вообще возникают проблемы.

– У Женьки мать непутевая, – поведала Алла Денисовна. – А в остальном все в порядке.

– Тогда почему я буду орать?

– У тебя характер поганый. В отца пошла. А еще по глупости орать будешь. Четвертый десяток, а ума не нажила. Всех хороших мужиков разогнала, сидишь теперь. Локти кусаешь.

– Мама! Я не поняла сути претензий. Из мужиков, которых ты числишь хорошими, я в курсе только про Лешу.

– А Стасик? – вскинулась мама.

– Кто? Чего это мы вдруг про Стасика вспомнили? Ты вроде одно время обмазывала его нелицеприятными эпитетами.

– Я? – возмутилась Алла Денисовна. – Что ты выдумываешь? Никого я не обмазывала! Я всегда Стасика считала самой подходящей парой. Ты его по собственной глупости не смогла удержать! Потому что характер у тебя поганый…

– Так, про характер ты повторяешься! Я не просила проводить сеанс психоанализа, а спросила, что случилось, что ты хочешь мне сказать, и почему я должна начать орать?

– Потому что ты всегда орешь, – занервничала маменька. – А Стасик про тебя спрашивал.

– Я не ору! Я нормально разговариваю… – Лариса резко осеклась и обалдело уставилась на маму: – Стасик спрашивал? Каким образом? Он тебе звонил?

– Нет, я его на улице встретила.

– Он же в Америке!

– Приехал по контракту. Будет консультантом в филиале их компании у нас. Это временно, потом, когда снова все наладится, вернется к себе. А Стасик молодец. Похорошел, возмужал, у него там дом, машина, положение в обществе. Я всегда говорила, что он гениальный мальчик!

Судя по объему информации, которым обладала Алла Денисовна, Стас был допрошен по полной программе.

– Мам, а ты уверена, что это он про меня спрашивал, а не ты изнасиловала его рассказами про свою красавицу дочь? – озвучила Лариса самый животрепещущий вопрос. – Кстати, надеюсь, ты не устроила там плач Ярославны с подробностями о моей неудавшейся личной жизни?

Мама так суетливо отвела взгляд, что Лара лишь вздохнула. Ну, разумеется! Теперь этот индюк станет думать, что осчастливит мать-одиночку. Кстати, если он вообще планирует ее осчастливливать.

– Он просил номер твоего телефона, – промямлила маменька. Судя по стыдливому румянцу, номер она Стасу дала, не дожидаясь разрешения дочери.

«То-то мне мой американский Романтик писать перестал, – удовлетворенно подумала Лариса. – Значит, это он. Приехал. В конце концов, он явно изменился. Можно и простить!»

– Ты с ума сошла! – воскликнула Яна. – Простить человека, который тебя так легко предал? Не факт, что это именно Стас тебе писал стихи! И вполне вероятно, что он стал наглым, самоуверенным снобом, который приехал с сытого Запада и планирует купить тебя за чупа-чупс.

– Ха, – неуверенно хмыкнула Лариса, не ожидавшая от подруги столь резкой критики своих планов. – Меня за чупа-чупс не купишь.

– Лара, мне кажется, ты плохо слышишь. А соображаешь и того хуже.

– Зато у меня может устроиться личная жизнь. И я наконец-то получу в подарок мужчину своей мечты.

– А мне кажется, – Яна оценивающе посмотрела на подругу, – это мужчина получит бесплатную прислугу. Родители у него там, здесь ему стирать-убирать некому. Короче, ты самый удобный и дешевый вариант.

– Я так поняла, что он в состоянии нанять прислугу, – гордо вскинула голову Лара. – А я ему нужна не для корыстных целей.

– Ну-ну. Ларик, у них там на Западе принято экономить. Не жди от своего Генечки широких жестов. В общем, я сомневаюсь в чистоте его помыслов.

– Это ты не в нем сомневаешься, а меня недооцениваешь, – нахмурилась Лара.

Она и сама много в чем сомневалась. Но когда подруга советуется, ей хочется услышать подтверждение ее собственных мыслей, а не какие-то там неаргументированные возражения.

Золотой сентябрь улетел из города на крыльях листопада, оставив после себя облысевшие бульвары, грязные лужи, набрякшее сырое небо и депрессию. Жизнь перекрасилась в серые тона и стала похожа на старое платье: и выбросить жаль – воспоминания одолевают, и носить дальше глупо.

На фоне всеобщего упадка сил и позитива загорелая, счастливая Маришка выглядела, как Золушка в похмельной утренней очереди за пивом.

– Смотреть на тебя завидно, – честно призналась Лариса. – Выглядишь возмутительно. У нормальных людей нездоровая бледность, прыщи, морщины и даже седые волосы, а ты выбилась из стаи гусей и изображаешь лебедя. Но мы за тебя радуемся, наступив на горло собственной жабе. Да, Ян? Радуемся?

– А как же! – рассмеялась та.

Подруги собрались у Маришки, вернувшейся с курорта и собиравшейся хвастаться.

Поскольку компьютеры она не любила, а если быть честной, никак не могла освоить, все фотографии послушный Петя распечатал, и теперь они огромной, пестрой кучей лежали на ковре в гостиной.

– Вот это я на фоне океана. – Маришка с сожалением посмотрела на умопомрачительную картинку райской жизни, где она красиво сидела в набегавшей на берег волне.

– Да, – трагически простонала Лариса. – Зачем тебе Петя? Отдай нам! Мы тоже хотим туда, где вот так. А то шлепаешь тут по слякоти, а где-то пальмы, песочек…

– У каждой медали есть оборотная сторона, – заметила Маришка. – Фотка красивая, но сколько проблем потом! Песок в трусы забивается, коленкам жестко. В общем, я полдня мучилась, пришлось купальник поменять и коленки маслом мазать. За мной от этого масла след в воде тянулся, как за подбитым нефтяным танкером.

– Ладно, не утешай нас. Все равно завидно, – потянулась к другим фотографиям Яна. – Молодцы вы. Так и надо жить. А то в старости вспомнить будет нечего.

– Эх, девочки, а какой там вид! Небо голубое, вода голубая, песочек белый… Если бы я сама это все не видела, не поверила бы, что так в жизни бывает, – вздохнула Маришка и тут же, давясь от смеха, уравновесила хвастовство очередным воспоминанием: – Там, представляете, двери на террасу стеклянные, их так мыли чисто, что стекла почти не видно. Я один раз прямо лбом в него вошла. Хорошо, что не разбила. Но ощущение непередаваемое. В башке мозг студнем затрясся, обзор выключился, и я – брык в кроватку, благо она рядом. Полчаса лежала, ждала, пока ум колыхаться перестанет.

– А как у вас… – Лариса сложила губы трубочкой и застеснялась: – Все, не слушай меня! Я дура бестактная.

– Ой, девчонки, а можно я не буду рассказывать, чтобы не сглазить? – вдруг счастливо улыбнулась Марина.

– Все! – воскликнула Яна. – Сменили быстро тему.

А Лариса шепотом добавила:

– Ура!

Когда они ехали домой, Лара спросила:

– Как думаешь, в тридцать два рожать не поздно?

– Люди в сорок рожают. Все у Маруси нормально будет, – кивнула Яна и опасливо произнесла: – Надеюсь, ты не про себя спрашивала? Или твой Стасик желает наследников?

Лариса молча отвернулась.

Со Стасиком все было сложно.

С мужчинами вообще все всегда сложно. Они ломают наши планы, рушат мечты и отравляют реальность.

Встреча со Стасом прошла у Ларисы на высшем уровне. Она сделал вид, будто ходит только в дорогие рестораны, питается исключительно фуагра и икрой и… вообще – в шоколаде до такой степени, что аж диатез!

Дураком ее Генечка никогда не был, поэтому условия игры принял, в результате чего уже через неделю переехал из гостиницы к Ларе. Он был галантен, чего за ним отродясь не водилось. Внимателен, как герой-любовник из бразильского сериала. И заботлив, как родной. Последнее выражалось в том, что Стас героически пытался подружиться Женькой.

Евгений, будучи парнем сообразительным, моментально смекнул, что сухопарый дядька, противно пахнущий сладким одеколоном и пристающий к нему то с шахматами, то со скучными книгами без картинок, метит на место папы. Женька на провокации не поддавался, на контакт не шел и всячески пакостил по мере возможностей и способностей. Лариса только диву давалась, наблюдая, как ее обычно послушный сын валялся на полу, изображая истерику, пытался раскурочить Стасов ноутбук или кусался.

А Лариса чувствовала себя странно. Стас стал таким, как ей мечталось много лет назад. Но, как говорится, дорога ложка к обеду. Их отношения походили на недосоленый или переперченый суп. То ли чего-то не хватало, то ли чего-то было с избытком. В общем, внутренней гармонии Лара не ощущала, и это ее пугало.

Плюс ко всему, отправленный в отставку Игорь ломился обратно, клятвенно заверяя, что на развод уже почти подал.

Это возмутительно трогательное «почти» напоминало просьбу гопника дать закурить в темном, ночном переулке. Развитие событий было точно так же прогнозируемо и предсказуемо.

На фоне обещаний бывшего любовника Стас выглядел надежным, как швейцарский банк. А все что-то не то! Если бы Ларисе кто-нибудь рассказал подобную историю, то она, не сомневаясь ни мгновения, вынесла бы вердикт: с жиру бесится. Но тут речь шла о ней, любимой. И все было не так однозначно, как могло показаться со стороны. Сбывшаяся мечта перестала быть актуальной и, как водится, итог оказался совсем не таким, как планировалось. Почему-то чаще в памяти всплывала фраза: «Бойтесь желаний – они сбываются».

Уже через месяц совместного проживания Лариса стала напрягаться и размышлять: а не сходить ли к психоаналитику? Но ведь придется вываливать все самое сокровенное постороннему человеку! Ей не жилось, не работалось и не думалось. Коллеги, придавленные осенней хандрой, вяло ползали по офису и к трудовым подвигам не рвались.

– А мне что, больше всех надо? – бурчала Лариса.

И она полезла на форум, где сама любила давать советы, изредка припечатывая какую-нибудь глупышку хлесткими фразами. А что такого? Раз дура – терпи. У нормальной женщины подобных нелепых проблем, как загулявший или нелюбимый муж, быть не может. Загулял – гони. Не любишь – тоже гони. И вот теперь оказалось, что и у нормальных женщин возникают ненормальные проблемы. В общем, Стаса пора было приравнивать к нелюбимому мужу.

«Ну, хорошо, – рассуждала Лариса, пытаясь построить логическую цепочку и взглянуть на ситуацию объективно. – Если он нелюбимый, то надо гнать и заводить другого. Однако возникает вопрос: а где и как взять другого? Я этого столько ждала, вот он – нате, на блюдечке, а оказывается, что не то! А что тогда «то»?»

В результате история, которую она изложила на форуме, выглядела сбивчиво, невнятно и больше напоминала лепет недалекой домохозяйки, а не уверенной в себе дамы слегка за тридцать.

Ей сразу посоветовали проверить щитовидку, завести любовника, взять репетитора по русскому языку и поехать аниматором в Турцию. То есть все то, что раньше писала в таких случаях веселившаяся у экрана монитора Лариса. Среди множества неконструктивных реплик попалась лишь одна, ради которой стоило стерпеть вылившийся на нее ушат помоев.

«Не надо молчать, надо разговаривать с партнером. Ваши терзания у вас на лбу не написаны!»

«Точно! – хлопнула себя Лариса по лбу, на котором действительно ничего написано не было. – Только разговаривать я не стану, потому что это как-то неловко. Похоже на невнятные претензии. Он же переписывался со мной, как Романтик? Не признался, но это точно был он. Ведь как только переехал, писать перестал. А на сайт заходит, я видела. Мы пойдем другим путем. Я ему напишу. И мне будет легче, и Стасу проще».

«Привет! Я хотела посоветоваться с тобой как с мужчиной. Скажи, если бы твоя женщина сказала тебе, что ей с тобой не так хорошо, как хотелось бы, что бы ты в себе поменял? Что бы ты ей предложил? Что вообще можно сделать в ситуации, когда кажется, что любовь уходит? То есть все хорошо, ровно, а страсти нет?»

Она с удовлетворением перечитала письмо и отправила. Все, пусть теперь сам думает и ломает голову.

Ответ пришел после обеда.

«Аж работать бросил! – удовлетворенно констатировала Лара и сразу тревожно подумала: – А с чего бы это ему на сайте знакомств регулярно пастись? Может, он тоже получил не то, о чем мечтал?» Об этой стороне проблемы она раньше не задумывалась.

Письмо оказалось длинным. Можно даже сказать – тревожно большим. Когда мужчина становится многословным, это не к добру.

«Привет! Ты застала меня врасплох. Неожиданно. А разве женщина, которую не устраивает мужчина, дает ему второй шанс? Мне казалось, что женщина, озвучившая, что рядом не совсем тот мужчина, который ей нужен, уже самим фактом констатации этого принимает определенное решение. То есть она фиксирует определенный перечень недостатков, которые можно исправить, и преподносит его мужчине в процессе регулярного общения. А если она говорит, что с мужчиной не так хорошо, как хотелось бы, без указания конкретных претензий, это похоже на финиш. Потому что мужчинам сложно менять себя даже по четко обрисованным претензиям, а уж если дама сердца начинает его путать – это все.

Ведь все мы пытаемся сделать любимую женщину счастливой в меру своих сил и понимания этого самого счастья. Если быть откровенным, а ты же просишь откровенности, могу сказать, что жить с женщиной в десятки раз сложнее, чем с мужчиной. Вы загадочны, а мы не любим разгадывать задачи без четких условий. Вы капризны, а мы не выносим слез и скандалов. Вы непредсказуемы, а мы хотим спокойной и уравновешенной жизни.

Мужской логике неподвластна женская. Если женщина спрашивает: «Я толстая?» – мы искренне начинаем анализировать исходные данные, прежде чем дать ответ. А оказывается, что надо сразу, не задумываясь сказать: «Нет!» Даже если это неправда. Это нелогично. Как нелогично то, что дама весом под центнер, глядя в зеркало, подобный вопрос задает. Мы не можем заранее выучить ответы на все ваши нелогичные вопросы. Мы не умеем быть такими, какими вы хотите нас видеть, потому что вы сами не знаете, что вам нужно.

Ты знаешь, как мужчины представляют самый страшный кошмар глазами женщины? Я прочитал однажды в Сети, даже сохранил.

Вот приходит муж домой.

Толстый, лысый и хромой.

Дома ждет его семья:

Дети, мать-мегера, я.

Пьяный, требует котлет.

Кран течет, и денег нет…

Жизнь бессмысленно пройдет

Потому что муж – урод.

Мы стараемся, чтобы ваша жизнь была не такой. Но мужчины и женщины – разные вселенные. Им не суждено существовать в гармонии.

В общем, я углубился в философию. Если бы моя женщина поставила мне четкую задачу, я бы постарался ее выполнить. Непременно постарался бы, если бы она дала мне шанс».

«Эк как завернул! – озадачилась Лариса. – Ну, предположим, шанс-то я дам. Но как задачу формулировать? Что мне в нем не нравится? Не пьет. Не курит. Не гуляет. На ребенка со всеми его выкрутасами даже голоса ни разу не повысил. Рубашки гладит сам. Всегда чистый, опрятный. Не ржет, как дебил. Не сидит перед телеком с пивом. Не разбрасывает носки. Не ковыряется в носу… Треска мороженая, а не мужик!»

Это неожиданное умозаключение потрясло Лару до глубины души. Сбывшаяся мечта оказалась как палочка от эскимо. Мороженое растаяло, а кому нужна деревяшка?

Маришка рыдала, периодически негламурно сморкаясь в огромный фиолетовый платок.

– Мне нервничать нельзя! – подвывала она, как голодный волк зимой. – Это на ребеночке может отразиться!

– Не нервничай, – предложила Яна. Они с Ларисой тоскливо поглядывали на пирожные, но в атмосфере Маришкиного горя начинать трапезу стеснялись. – В конце концов, никакого криминала нет.

– Да вы не понимаете! – воскликнула та.

– Не понимаем, – поддакнула Лариса. – Ты объясни. А то тебе нервничать вредно, а мы так и не уловили основную причину сбора. И вообще пирожных хочется.

Суть Маришкиной беды сводилась к следующему. Петя стал играть на компьютере. Причем не просто играть, а уходить в виртуал с головой, даже отодвинув на второй план работу. Сначала Маришка только смеялась, когда муж в выходной день ставил будильник на «без пяти шесть утра» со словами, что в шесть у них атака.

– Люди будут ждать. Мы должны напасть все вместе, понимаешь? – бубнил Петечка и забывался тревожным сном. – Мы соседнюю вселенную захватываем. А там кораблей больше.

Марина согласно кивала и тихо радовалась, что он не алкаш и не игрок. Надо видеть позитив в том, что имеешь, а не требовать больше, чем дала судьба.

Однажды, когда она надушилась, принарядилась и красиво улеглась в спальне, притворившись, будто спит, Петя тихо заглянул и умильно пробормотал:

– Спишь? Ну, спи. А то у меня сегодня миссия. – И на цыпочках ускакал к компьютеру.

Маришка начала раздражаться, поскольку межгалактические миссии мужа вторглись в ее реальность и мешали семейному счастью.

А потом и вовсе случилось немыслимое. Во время банкета после серьезных переговоров Петя сказал теще и вновь обретенному фирмой партнеру:

– Все, мне надо бежать. Мы сегодня в девять должны сесть на корабль до Альфа-Центуриона, меня космические рейнджеры ждут.

Теща облилась мохито, а партнер заикал. Видимо, в свете вышеизложенного плана на вечер подписание договора с космическим путешественником его пугало. Вот так поставишь людям товар, а они на свой Центурион улетят, и носи им затем апельсины в «дурку» без шансов вернуть свои денежки.

Мама орала и топала ногами, Маришка плакала, но Петя был непреклонен.

У него начались военные действия в галактике-колонии. Он не мог подвести товарищей по оружию.

– Да уж, – покачала головой Яна. – По-моему, он просто перетрудился и таким образом избавляется от стресса. Пусть играет.

– Так у меня теперь в результате стресс, – взвыла Маришка. – А к психологу он не хочет!

– Ха, да твоему Пете психиатр нужен, а не психолог! Это вредоносное компьютерное излучение разрушает ему мозг. – Лариса с сочувствием взглянула на подругу. На фоне подобных проблем ее смутное недовольство Стасом отходило на второй план. Подумав, Лара сделала умную физиономию, как у кролика из мультика про Винни Пуха, и прошепелявила: – Ты купи ему «фапотьку из фольги». Бабки говорят, от вредного инопланетного воздействия это хорошо защищает. Фольга экранирует. Он будет дивно хорош. Может, увидит свое отражение и придет в себя. Вернее, вернется, а то вышел, двери не закрыл, а теперь в мозгу сквозит капитально.

– Вы не представляете, какое у него лицо безумное, когда он перед монитором ночью сидит! – закрыла лицо ладонями Маришка. – Ничего не видит, ничего не слышит, лишь орет в микрофон какие-то команды. А глаза сумасшедшие, выкаченные. Он на стуле туда-сюда качается, от выстрелов уклоняется. Это же филиал «Кащенко»!

– А ты его сфотографируй и потом ему утром, когда он от компьютера отлипнет и будет вменяем, покажи. Может, подействует? – предложила Лара. – Я слышала, на начинающих алкашей такой метод действует. Они же уверены, что трезвые, и не в курсе, как отражается их «чуть-чуть» на внешности и поведении.

– Ладно, попробую, – всхлипнула Маришка. – Но мы с мамой уже решили, что психолога на дом привезем. Девчонки, расскажите хоть что-нибудь, отвлеките меня!

– Ага, расскажем про то, как у нас все плохо, – хихикнула Лариса. – И тебе полегчает.

– Я расскажу, – подняла руку Яна. – Можно?

– Валяй, – разрешила Лара. – Только чтобы грустное и проблематичное. Клин клином вышибают. И, когда станешь жаловаться, пирожные не ешь, а то подавишься. Мы сами за тебя пожуем.

– Я решила с Сашей расстаться. Совсем, – выдохнула Яна.

– Расстаться – это ты загнула, – закашлялась Лара, зайдясь в приступе смеха. – Вы с ним даже еще не сходились, чтобы расставаться. Он так никогда девственности не лишится, даже если ты его бросишь!

– Хватит ржать. – Яна подвинула блюдо к себе. – Он хороший. Но совершенно не то.

– Вы не поверите, – Лариса тщательно дожевала пирожное и отряхнула руки, – мой – тоже не то. Я вообще не понимаю, где ходят замечательные «те». Каждый мужик – ошибка. И не наша ошибка, а ошибка природы. Она их камуфлирует и подсовывает нам, как фигу в фантике.

– А у тебя-то что не так? – удивилась Яна. – С Сашей все ясно. Физиология на нуле. Типаж – не мой. Мама – мрак. Таланта море – боюсь захлебнуться. А Стас чем плох? Ты же такого хотела. У него один минус – он тебя предал. Но ты этого простила. Так что теперь?

– Физиология – супер. Типаж – мой. Мама – на ПМЖ уехала. С талантами своими ко мне не лезет. Но – не то! Мне самой страшно.

– За что боролись, на то и напоролись, – расстроилась Маришка. – Причем все. Вот мы невезучие-то!

– Девочки, давайте решим, как мне быть, – вернула подруг к животрепещущей теме Яна. – Сашка – человек творческий. Я могу его травмировать, если скажу, что ухожу. Так нельзя.

– Какие нежности, – пожала плечами Лариса. – Не говори ничего, и все. Куда ты уходишь? Откуда? Если бы ты на его глазах вещи собирала и орала, что больше никогда не станешь с ним спать, это да – проблема. Мужики проблем не любят. И часто не потому, что уходит любимая женщина. А потому, что придется искать замену! А тут все просто: перестань с ним встречаться. Наври, будто уезжаешь в другой город и будешь писать. Или просто занята. Ему быстро это надоест, и он найдет какую-нибудь рафинированную барышню из богемы. Они станут читать друг другу свои бессмертные творения и радоваться жизни. С тобой все ясно. Саша – балласт. Надо сбрасывать. А вот у меня – проблема проблем.

– Костя со своей постоянно собачится, – тарахтела в трубку Вика. – Пьет. Ужас такой. Мы с мамой измучились. Ты правильно сделала, что развелась с моим братцем. Работу он так путную и не нашел. Яна, ты слушаешь?

– Да, – рассеянно обронила Яна. Она придерживала телефон, разглядывая очередную иллюстрацию. Веселый медведь получался каким-то испуганным. Пасть улыбалась, а в глазах застыла тоска, словно он уже видел себя в образе шкуры на полу охотничьего домика.

– А у тебя как? – заботливо спросила Вика. – С квартирой продвигается?

– Продвигается.

– Если что, я помогу. Слушай, я хотела спросить, а помнишь, я тебе рукопись давала, чтобы ты ее шефу показала?

Яна помнила рукопись. Толстую папку с завязками Вика притащила ей буквально на следующий день после встречи в кафе и разговора про квартиру. Собственно, Яна не сомневалась, что дело закончится именно этим, но не ожидала, что так быстро. Корыстный интерес к бывшей родственнице писательница даже не пыталась скрывать. Шеф рукопись отверг, не читая.

– Яна, это не наш профиль. Мы такое не издаем и не продаем, – пожал плечами Егор. – И не носи мне больше подобные шедевры.

Услыхав, что рукопись в очередной раз отвергнули, Вика сухо попрощалась. Надо полагать – навсегда. Помощи с этой стороны более ждать не приходилось. А вопрос с квартирой тем не менее требовал решения.

– Делай что-нибудь! – злилась Светлана Макаровна. – Не сиди кулем. Ты известный человек, у тебя связи!

– Мама, – стонала Яна, – нет у меня связей. Вот если бы я отсидела, то, конечно, нужные знакомства у меня бы имелись. Но я, к сожалению, обычная художница.

– А ты предложи расписать стены в следственном изоляторе, – пытался шутить папа. – Сразу и связи появятся, и знакомства. Глядишь, и замуж выйдешь за олигарха, как мамка хотела! Их сейчас через одного сажают.

– Да, – поджимала губы маменька. – Чего еще от тебя ждать? Давно бы сходил со своими ребятами и поставил на место этого мерзавца, сделавшего твою дочь бездомной.

– А что мне сделать? Прибить его? Тогда ты, доча, мне море в камере нарисуй, когда изолятор расписывать станешь, – мечтательно басил Владимир Борисович. – Хотя можно и без криминала. Подвезем цемента, замуруем красавчика. Он нам сам все вернет.

– Пошути еще, дурак старый! – злилась Светлана Макаровна. – Толку от тебя – ноль. Хоть бы пуганул его как-нибудь! По-хорошему он нам квартиру не отдаст.

– А по-плохому – мы все будем изолятор расписывать, – резюмировал папа.

Эти беседы в разных вариациях повторялись изо дня в день.

Яна поняла, что пора снимать квартиру. Тем более что средства позволяли, да и работать в таких условиях было невыносимо. Приближалась выставка, надо было готовиться.

Маришка, вдохновленная идеей с фотографией безумного мужа, которую следовало предъявить ему утром, принялась за осуществление плана. Разобравшись, где у фотоаппарата режим ночной съемки и как потом распечатать полученные кадры, она прокралась в Петечкин кабинет. Супруг, как обычно, вел бои за новую галактику и на внешние раздражители в виде жены не реагировал. Он мотался на стуле, словно водитель «запорожца» на проселочной дороге, изредка вскрикивая и уклоняясь от мелькавших на экране лазерных лучей и летящих в лоб огненных шаров.

Наведя на Петечку объектив, Маришка нажала кнопку. Такого результата она, конечно, не ожидала. Раздался щелчок, и полыхнула яркая вспышка, запечатлев летящего со стула мужа с раззявленным в предсмертном крике ртом. Как потом рассказывал сам Петя, он решил, будто враги напали с флангов и саданули по его кораблю из лазерной пушки.

– Вся жизнь перед глазами промелькнула, – признался слегка контуженный Петечка. – Я был уверен, что это конец.

Если очень напрячь фантазию, то можно было сказать, что метод фотографирования помог. Однако Петя приземлился неудачно, сломав одну руку и вывихнув другую. А за время лечения он благополучно отвык от космических баталий, поскольку ногами играть не мог. Да и стресс сказывался.

– Я этот метод запатентую, – гордо заявила Лариса, притащившаяся в гости к жертве эксперимента. – Все элементарно. Надо вам руки ломать. А то психологи, психотерапевты… Ха! Все гениальное просто.

…Зима шла по городу, тихо ступая мягкими лапами снегопада. Неоновые гирлянды телеграфировали праздничные импульсы и выпускали в подмерзающих горожан жизнерадостные флюиды. Новый год подруги встретили как-то скомканно.

– Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведешь, – грустно вздохнула в трубку Яна, как обычно, решившая поздравить подруг. – Ларик, я тебе желаю, чтобы это была последняя грустная ночь в твоей жизни. Жирная точка. Остальные пусть будут ярче, веселее и вообще – пусть жизнь кипит, бурлит и пенится, а не закисает.

– Кваса захотелось, – машинально отреагировала Лара. – Какие-то у тебя ассоциации… Книжек начиталась? Или тебя твой графоман Шурик так безвозвратно облагородил в плане русского языка?

– Ой, ты представляешь! Он мне тут звонил, поздравлял. Книжку-то у него приняли, в будущем году выпустят, – огорошила ее Яна. – Иногда мы недооцениваем тех, кто рядом.

– И переоцениваем себя, – заметила Лариса. – Все, Янка, упустила ты Букеровского лауреата! Подумаешь – хилый! Не разглядела, балбесина!

– И не говори, – рассмеялась Яна. – Он теперь такой гордый. Зазнается небось. Но, правда, стыдно. Я считала, он фигню пишет.

– Может, и Вика твоя тоже гениальная, – усмехнулась Лариса. – Вокруг тебя сплошная творческая интеллигенция, а ты автографы не берешь! Слушай, а ты квартиру-то сняла?

– Нет, меня в нескольких местах просто банально обманули, да еще мама узнала, оскорбилась. В общем, пока с родителями живу. Если что-нибудь изменится, я тебя первую на новоселье позову.

– Да уж, будьте любезны, а то знаю я вас – зажмете, лишь бы на продуктах для любимой подруги сэкономить. Кстати, мужчин на новоселье тоже позови. Иначе будет скучно.

– Стас ревновать не станет?

– Янка, у меня такое подозрение, что не будет. И вообще меня Игорь сильнее ревнует, чем этот компьютерный маньяк. Весь в своей работе. Игорь тут даже домой ко мне явился, лицо Стасику бить. Но драка не состоялась. Мой Генечка предложил решать вопрос цивилизованно, через суд. Пока Игорь соображал, как это меня можно через суд поделить, Стас закрылся в ванной комнате и вызвал милицию. Дуэли не получилось. А так хотелось. Я бы тогда хоть определилась, выбрала бы победителя.

– Как у тебя все бурно, – уважительно протянула Яна.

– У меня не бурно, а ужасно. Надо кого-то выбрать, а я стала понимать, что мне оба даром не нужны. Я как жаба жадная: и самой не нужно, и выкинуть жаль. Ладно, не будем о грустном. Ты Маришке звонила?

– Она сама отзвонилась. Бегает вокруг своего Петечки, – усмехнулась Яна. – Мне кажется, он уже давно может обеими руками работать, но симулирует в Маринке чувство вины. А она и рада. Кормит с ложечки и поит шампанским.

– А я им завидую, – погрустнела Лариса.

– И я. Но у нас тоже однажды все будет хорошо. Я кого-нибудь найду, а ты разберешься в своих женихах. Между прочим, ты их проверь как-нибудь. Егор говорит, что надежность любого человека познается в беде.

– Яна, и какую беду ты мне рекомендуешь устроить? Заявить, что я смертельно больна, и посмотреть, кто больше даст на похороны?

– Нет, про здоровье даже врать нельзя. Я суеверная. Наври, что колоссальные финансовые проблемы на работе. Или скажи, что в долг брала, проиграла в казино, а теперь тебя могут убить. Чтобы наверняка не сбылось, – предложила Яна.

– М-да, мать, ну ты даешь. Тебе бы книжки писать. Но мысль я уловила, – развеселилась Лариса. – Я даже надеюсь, что они все сбегут. И будет мне счастье. Я люблю, когда все само получается, типа, перст судьбы.

– Ларик, а в жизни так всегда и происходит, потому что перстом судьбы человек отчасти рулит сам.

– Благодарствую. Почувствовала себя рулевым, – Лариса помолчала и вдруг печально произнесла: – А представляешь, мой спит уже. Сказал, что вредно засыпать после одиннадцати ночи. Это нарушает биоритмы. Тоскливо-то как, Ян. Сил нет.

Сил у нее действительно не было. Лариса чувствовала, как в душе растет глухое раздражение. И не только на кавалеров. Что самое неприятное – и на себя она тоже злилась. Лара, как витязь на распутье, стояла у камня без надписей. И было совершенно неясно, направо идти, налево, прямо или вовсе стоять. Она боялась остаться у разбитого корыта. Угробить свою жизнь на «не того» человека. Опасалась, что вообще заблудилась и стоит не на том перекрестке, а перст судьбы грозит ей из прекрасного далека или показывает кукиш: мол, извините, Лариса Григорьевна, лимит возможностей исчерпан.

Мысль испытать своих мужчин ей очень понравилась. Существовало только одно «но».

А ее ли мужчины это были?

Яна спешила на работу, проклиная городских коммунальщиков, у которых в марте внезапно случился снегопад – «а мужики-то не знали!» Пробка стояла намертво. Мало того, у нее сломался планшет, и часть работы была не сделана. Планшет, конечно, сломался не сам. Тошка решил порисовать, пока она бегала в магазин, а бабушка смотрела очередную криминальную историю. Порисовал сын чрезвычайно продуктивно, после чего перетрудившийся планшет приказал долго жить.

Ужасно стесняясь бессовестного опоздания, Яна мышью прокралась в издательство и почти успела шмыгнуть на рабочее место.

– А вот и наша гениальная художница! – завопил шеф на весь коридор, а Яна вжала голову в плечи и робко повернулась.

– Здрасте.

– Смотри, как скукожилась, – восхитился Егор. – И это ее еще не били. Видал, Сергей Валерьевич, как я сотрудников выдрессировал? Даже творческие единицы, витающие в эмпиреях, при виде начальства скувыркиваются с облаков и начинают работать, не сваливая свою лень на то, что муза не пришла.

Сергей Валерьевич был высоким, крупным и улыбчивым. Он с веселым удивлением смотрел то на Яну, то на шефа.

– Яночка, прошу знакомиться, – вспомнил об этикете Егор. – Это наш любимый клиент. Скупает твои шедевры пачками и перепродает по спекулятивной цене.

– Очень приятно, – промямлила Яна. – Спасибо, что покупаете.

– И продаете, – подсказал шеф и засмеялся. – Похоже, ты сегодня не в себе. Случилось что?

– Тошка планшет сломал, – виновато развела руками Яна.

– Убью обоих, – радостно поведал собравшимся шеф. – И дочку за вас замуж не отдам. Мне такие зятья, которые казенное имущество гробят, доверия не внушают. Вот Сергей Валерьевич желали посмотреть, как ты рисуешь. Процесс, так сказать. А ты нас обломала. Нехорошо.

Егор радостно потер руки и, толкнув в бок оптовика, опять засмеялся.

Фамильярность шефа объяснялась просто. Оптовик был его другом и одноклассником. А смеялся он от смущения, поскольку друг, видевший Яну на выставке, уже неделю приставал с просьбой познакомить. Сам Сергей Валерьевич на выставке подойти застеснялся, а потом момент был упущен.

Устав он тягостной обязанности, Егор неожиданно хлопнул в ладоши и провозгласил:

– Ну, я вас покину, вы тут сами…

И, пятясь, ввалился в свой кабинет, предусмотрительно захлопнув дверь.

Стас флегматично нанизывал на вилку жареную картошку и, казалось, не собирался реагировать на страшную историю, в лицах озвучиваемую Ларисой.

– Зай, ты меня услышал? – Лара подавила в себе желание потыкать любимого палочкой, как условно дохлое насекомое, чтобы проверить на реакции и наличие рефлексов. После ее трагического повествования о том, как она помяла бандитский «Лексус» и сбежала, не вызвав ГИБДД, а теперь ее нашли и требуют компенсацию, мог бы вздрогнуть!

– Зачем ты мне это рассказываешь? – Стас красиво отрезал кусок мяса и интеллигентно запихнул его в рот, равнодушно посмотрев на Ларису.

– Потому что мне больше некому пожаловаться!

– Надо обратиться в милицию. Написать заявление. А пострадавшим предложить обратиться в суд. Ты сама виновата. Имея страховку, сбегать с места аварии – дикость.

– Стасик, ты в своем уме? Меня теперь убить могут! Я должна кучу денег! И решить вопрос можно лишь одним способом – заплатив деньги хозяину машины!

– Заплати.

– У меня нет!

– У тебя есть золото. Это, кстати, неприлично и цыганщина, если ты не в курсе. Поэтому его надо продать. Плюс у тебя шуба. Неприлично дорогая. Зима закончилась. Это во-первых. А во-вторых, убивать животных давно не модно.

– То есть я кругом неприличная, немодная, и ты мне предлагаешь начать распродавать свое шмотье? Слушай, может, мне нижнее белье на аукцион выставить? Вдруг кто заинтересуется! Ты сам себя хорошо слышишь? Или у тебя мозг сейчас все силы бросил на пищеварение?

– Я прекрасно понимаю, что ты хочешь, чтобы я оплатил твой долг. Но это невозможно. У меня сейчас нет свободных денег.

– А к моим похоронам появятся?

– Не драматизируй. Я же сказал: заяви в милицию.

– Стас, но мне страшно! Ты можешь взять в долг, кредит в банке…

– Ты тоже можешь взять кредит в банке. – Стас аккуратно вытер рот салфеткой и пошел мыть свою тарелку.

– Значит, на тебя не рассчитывать? – Лариса вдруг ощутила удовлетворение.

Если бы Стас сейчас бросился к ней с предложениями разнообразных вариантов помощи, от выдачи требуемой суммы до физического устранения мифического хозяина «Лексуса», пришлось бы смириться с мыслью, что он и есть ее принц. Но совместное проживание показало, что из Стаса принц, как из Ларисы слесарь-сборщик: пройти «по конкурсу» на подобную должность можно, а вот соответствовать вряд ли.

Удивительно, но в быту все принцы серы, как кошки в темноте. Быт, словно лакмусовая бумажка, проявляет изнанку сбывшейся мечты, и оказывается эта мечта далеко не радужной. На белом коне и в ореоле романтики мужчина хорош «на выходе в люди». А вот покачать ночью орущего наследника или поменять ему памперс корона и конь ох как мешают! И получается, что хвастаться перед подружками и любоваться самой лучше на принца, а жить предпочтительнее с кем попроще.

Игорь, в очередной раз твердо решивший развестись, что уже само по себе воспринималось Ларой как бородатый анекдот, выслушал любимую женщину с плохо скрываемым раздражением.

– Лариса, я же говорил – не надо тебе за руль! Любая баба за рулем – это мартышка с гранатой. Жила бы себе спокойно, и мне жизнь не портила.

– Ты на скандал нарываешься? – поинтересовалась Лара. Это же надо: случись что, получается, рядом с ней не оказалось бы ни одного мало-мальски надежного мужика.

– Нет, – поменял тактику Игорь, надеявшийся, что ссора позволит ему избежать неприятного объяснения по поводу финансов. – Я считаю, что каждый человек должен отвечать за свои ошибки.

– А если я слабая женщина и прошу у тебя помощи? – Лариса сжала губы и отвернулась. Какая низость, какая гадость! А ведь она рассчитывала, что хотя бы он… Ну и мужики пошли!

– Лара, а больше не у кого? Этот твой… сожитель, например. У него нельзя одолжить?

– Нельзя.

– А у меня, значит, можно?! – подпрыгнул в негодовании некогда любимый мужчина. – Отличненько! А ты не подумала, что у меня жена, дети? Теща, в конце концов! Мне их всех кормить-одевать надо, содержать! Да я просто не могу тебе дать столько денег! Вернее, не мог бы, даже если бы они у меня были! Что я дома-то скажу? Куда бабки ушли? В лес?

– Действительно, как я не догадалась! Прости, милый, макаку с гранатой! Чего еще от дуры ждать-то? И, знаешь что, иди-ка ты тоже… в лес.

Подруги оценили результат эксперимента по-разному.

– Туда им и дорога, – с сожалением в голосе произнесла Яна. – Хотя, конечно, неприятно так обмануться в людях, с которыми спишь. Это тебе не про соседа выяснить. Предательство натуральное. Ты им всю душу и себя, любимую, а они – слиняли при первой же проблеме. А если бы у тебя действительно возникло что-нибудь серьезное?

– Фи, – хихикнула Лариса, пытавшаяся хорохориться. – А еще творческая интеллигенция. Как вы, тетенька художница, выражаетесь? Ухи вянут. Но ты права. Дрянные мужики мне попались.

Маришка была не так категорична.

– Ларик, ты бы еще луну с неба попросила, а потом обиделась, что не принесли! У них наверняка таких денег нет!

– Есть. По крайней мере, оба могли бы достать. У Игоря точно есть, – покачала головой Лариса. – Да и у Стаса, с его маниакальной бережливостью, тоже скорее всего что-то припрятано на банковском счете.

– Ладно, пусть есть. Но с какой стати они должны тебе отдавать последнее? Их тоже можно понять.

– Точно! Кто я такая, чтобы ради меня чем-то жертвовать? – усмехнулась Лара. – Сама-то себя слышишь?

– Не надо так мужчинами разбрасываться. Нужно искать консенсус, а не впадать в крайности. Вы ерунду затеяли. Ну, и чего добились? Лара теперь опять одна! – Маришка нахмурилась и погладила огромный живот. – Разнервировала меня! Сейчас как рожу тут! Будешь знать! Только-только все наладилось! У Яны кавалер. У меня муж. У тебя двое – выбирай на здоровье! И нате вам!

– Маруся, лучше одной, чем с такими ненадежными, – опечалилась Лариса. – Но ты права. Опять я одна. И даже не совсем понятно, о чем теперь мечтать. Неприятно на старости лет узнать, что до такой степени не разбираешься в людях. Я же у них не почку или печень мне пожертвовать просила, а всего лишь деньги! Кстати, о деньгах, а вы бы мне дали, если что?

– Дали бы! – воскликнула Маришка. – Правда, мне легко говорить, у меня все деньги мамины и Петечкины. Я вот тоже не знаю, как бы я на их месте себя повела. Поэтому и говорю, что нельзя людям подобные проверки устраивать. Не давайте друзьям книг и денег, как говорится.

– Если бы тебя могли убить, то дала бы, – пожала плечами Яна. – И не потому, что я такая щедрая. А просто как потом жить, зная, что могла, но пожмотилась. И тут была именно такая ситуация. Кстати, что теперь?

– А теперь, девочки, у Стаса резко закончился контракт. Он в полчаса собрал шмотки и убыл за горизонт. Говорит, что в Америку, но я подозреваю, что в гостиницу. Обещал писать. Но это я уже слышала однажды. Второй раз вставать на те же грабли не буду. Надоел он нам с Женькой. Как загостившийся родственник. А Игорь, вот неожиданность-то, передумал разводиться. Туда ему и дорога.

Яна чувствовала себя неловко. Получалась, что именно она оставила Ларису в одиночестве. А это было особенно неудобно на фоне собственной налаживающейся личной жизни.

Отношения с Сергеем развивались стремительно. Яна впервые была счастлива. Не возбужденно, наивно, по-детски счастлива, а зрело и спокойно. Она купалась в этом чувстве, боясь радоваться, боясь потерять и недоумевая, за что ей такой подарок.

Однажды Яне даже приснилось, что встреча с Сергеем была сном. И вот сейчас она проснется, а рядом Костя… Яна зарылась в подушку, ощущая почти животный ужас. Мгновения тянулись, а она все боялась открыть глаза. Если бы рядом оказался Костя, она бы в тот же миг, наверное, умерла от горя и отчаяния. Но рядом находился Сергей.

Рядом с Сережей все проблемы лопались как мыльные пузыри. Даже квартирный вопрос сдвинулся с места.

– Я тебе юриста нашел. – Сергей пытался причесать вставшие дыбом волосы и очень веселился.

Тошка стоял рядом и старательно начесывал себе нечто похожее. Только его тонкие волоски легким пухом падали обратно на макушку. Сын тоже хихикал и толкал Сергея в бок.

– Юриста?

– Да, юриста. Он решит с квартирой. Чтобы ты перестала мучиться и считать себя бесприданницей. Станешь богатой невестой. Хочешь быть богатой невестой?

– Хочу. – Яна замоталась в тюлевую занавеску и строго спросила: – Мне идет?

– Главное, чтобы карниз на голову не упал, – рассудительно заметил Тошка. – А то вместо короны будет шишка.

– Вот, мама, послушай сына, – Сергей похлопал Антошку по плечу. – Невест в занавесках не бывает.

Вопрос так и завис в воздухе.

«Но хотя бы прозвучало слово «невеста», – мечтательно закатила глаза Яна.

Юрист Дмитрий Филиппович оказался толстым, улыбчивым мужичком с хитрым взглядом доброго Деда Мороза.

– Ну, тут все просто. Собираете документы, я вам даю хорошего агента, и вы начинаете продавать свою половину все равно кому. Вы сначала вышлете своему… бывшему супругу уведомление о продаже заказным письмом с уведомлением, далее в присутствии двух свидетелей позвоните ему и устно уведомите товарища все о той же продаже. Пока он думает, мы организуем просмотры и визиты покупателей. Если он у вас в течение месяца не покупает эти полквартиры по заявленной цене, вы с чистой совестью продаете площадь тому, кого мы вам подыщем. – И Дмитрий Филиппович принялся перечислять необходимые документы и порядок их получения.

Поняв, что Яна впадает в задумчивость и не улавливает основную схему действий, он решил давать указания поэтапно. Тем более что его так щедро проспонсировали, что можно было и потерпеть.

…Поход в паспортный стол был чудовищно бессмысленным мероприятием. Мало того что, оказывается, нормальные люди занимали задолго до открытия, надо было знать номер своего окна. Узнать этот номер можно было, лишь проникнув внутрь. Оглядев дикую очередь, не вмещавшуюся в крохотное помещение и раздраженно гудевшую на улице, Яна трусливо позвонила юристу. Разумеется, у того оказались нужные знакомства, поэтому уже на следующий день Яну с небольшим подарком ждали в паспортном столе в нерабочее время.

Чтобы не ударить в грязь лицом, она купила хороший кофе, точно такой же, какой любил пить по утрам Сережа, и взяла громадную коробку конфет из запасов. Конфеты Сергею дарили регулярно, словно он был стоматологом или учителем. Объяснить сей феномен он не мог, предположив лишь, что, вероятно, люди считают, что для доброго и позитивного человека лучший подарок – шоколад.

В паспортный стол ее отвез Сергей. Вручив сладко улыбающейся даме пакет с подношениями и получив заверения в том, что завтра можно будет забрать необходимые справки, Яна выпорхнула на улицу и впервые поверила, что у нее все получится.

– Кстати, – неожиданно вторгся в ее эйфорию Сергей, – сегодня я новый кофе открыл. Мне кажется, он какой-то другой. Предыдущий был хуже. Ты где в этот раз покупала?

– В супермаркете, – ответила Яна и вдруг почувствовала, как останавливается сердце.

Медленно повернувшись к Сереже, она дрожащим голосом, все еще на что-то надеясь, спросила:

– Ты имеешь в виду ту банку, в которой еще треть оставалась или…

Она столько раз засовывала банку с кофе в пакет и вынимала, пытаясь то подобрать мешок, больше подходивший под габариты коробки, то получше упаковать, что в результате преподнесла улыбчивой служащей треть баночки кофе, который они по недоразумению не успели допить дома. А теткиным кофе сегодня угостился Сережа.

– Надеюсь, ты хоть конфеты проверила? – серьезно спросил Сергей, пытаясь не расхохотаться.

– Нет, – шепотом произнесла Яна. – А что?

– Ну, может, конфеты там тоже все надкушенные. Представляешь, лезет тетка в пакет, а там кофе «на пару раз попить» и недоеденные конфетки.

Он не выдержал и начал так хохотать, что пришлось припарковаться. У него аж слезы потекли.

– Что ты ржешь? – тоже сквозь смех сердилась Яна, представив лицо тетки. Бедная. Наверное, никогда в жизни ей не дарили недопитый кофе. А если еще и коробка конфет начатая, то…

Яна всхлипнула и откинулась в кресле, сотрясаясь от хохота.

– Да уж… – Сергей с нежностью посмотрел на нее и почесал макушку. – Пусть юрист по полной подключается. Не пристало феям взятками заниматься.

– Ты чего придумала? – заикаясь от гнева, Константин нечленораздельно орал в трубку и косился на ободряюще кивавшую подругу. – Я здесь родился! Это мой родной дом. Почему сюда ходят какие-то придурки и открывают двери твоими ключами? Я замок поменяю, ясно? И фиг ты влезешь!

– А я позову слесаря, и мы откроем двери. Я, знаешь ли, имею право. И ребенок твой, который, условно говоря, тоже в этой квартире родился, тоже имеет право. Только ты наши права временно экспроприировал.

– Не надо меня умными словами пугать! Сказал – не пущу! Не имеешь права!

– Имею.

Яна вдруг осознала, что ее спокойствие совершенно искреннее, а не показное. Ей стало наплевать, что и как будет с квартирой, потому что судьба уже сделала ей роскошный подарок в виде любимого человека, и все материальное деликатно отступило на второй план. Плевать на все: на Костю, на его эмоции, на успех и торжество справедливости.

Наверное, Константин это почувствовал, поскольку орать стал тише, а формулировать аккуратнее:

– В общем, я к юристу схожу. И подам на тебя в суд.

– На алименты, – услужливо подсказала Яна. – Удачи тебе!

Она осторожно положила трубку и прислушалась к внутренним ощущениям.

Внутри было пусто и спокойно.

На следующий день ей позвонил Саша.

– У меня завтра презентация, – отчаянно стесняясь, сообщил он.

– Ух ты! – искренне обрадовалась Яна. – Автограф дашь?

– Приходи, а? – вдруг тоскливо попросил свежеиспеченный писатель. – А то мне страшно. Там небось народищу придет. Я речь учу вступительную и потею от ужаса. Это в книжном магазине все будет. Придешь? Мама болеет, она не сможет. А больше некому. Мои из кружка идти отказались. Совсем один буду, как Красная Шапочка в волчьем лесу.

Как проходят презентации начинающих, а зачастую и вполне известных авторов, Яна знала. Покупатели снуют мимо, автор надрывно хвалит в микрофон свои книги и демонстрирует готовность отвечать на вопросы. Но народ пугливо шарахается от микрофонных воплей, и если с автором не придет группа поддержки пусть даже в лице одного человека, то презентация превратится в полный провал и начало формирования комплексов.

– Приду, – обнадежила Яна. Рассказывать ему подробности предстоящего мероприятия она не рискнула.

На презентацию она решила пойти с Ларисой.

– Надеюсь, ты не собираешься заниматься дешевым сводничеством? – подозрительно поинтересовалась подруга. – Яна, ты гляди у меня! Помню я твоего чахлого бумагомарателя.

– Ларка, да при чем тут это? Пообщаешься с живым писателем. Может, он скоро знаменитым станет. Будешь внукам хвастаться. И вообще мужчины существуют и для общения в том числе. Совершенно необязательно видеть в каждом подвох, искать дефекты и сразу отбраковывать. Мы элементарно сделаем доброе дело хорошему человеку. А добрые дела возвращаются.

– Ну, разве что из такой корысти, – усмехнулась Лариса. – Я тогда даже вопросы подготовлю. И книжку куплю – пусть автограф поставит. Надеюсь, где-нибудь мне это зачтется.

Презентация прошла на «ура».

Воодушевленная перспективой возврата добрых дел, Лара взялась за дело энергично и с выдумкой. У импровизированной сцены стояло несколько пустых стульев, а рядом на маленьком столике высилась внушительная стопка экземпляров презентуемой книги. Едва представительная женщина, вероятно, организатор мероприятия, объявила, что магазин почтил своим присутствием Александр Талантов, и испуганный Саша появился у микрофона, ошалело таращась на пустые места, Лариса пошла в атаку. Она переместилась к трем хихикающим девицам, рывшимся на книжной полке, и сдавленно вскрикнула:

– Ой, мамочки мои! Это что, сам Талантов?! Обалдеть! Вот повезло-то! – И она ринулась к выступающему, робко вещавшему про литературу вообще и свой труд в частности.

Девицы, влекомые рефлексами, тоже посеменили за ней.

– Сам Талантов! Нет, вы представляете? – Лара зацепила по пути хмурого дядьку и восторженно ткнула пальцем в Сашу: – Не знаете, он будет автографы давать?

Когда в некоем помещении организованная группа стремительно движется в определенном направлении, она привлекает внимание и побуждает торопиться следом хотя бы из любопытства. Мало ли что там дают. Или, например, вдруг это вообще эвакуация?

Благодаря Лариным вскрикам, всхлипам и мельтешениям перед оратором с экземпляром книги, а также Яниным вопросам народ оживился и даже стал изредка жидко хлопать.

– Девчонки, спасибо вам! – После окончания презентации растроганный Саша полез к подругам обниматься и целоваться. – Чтобы я еще раз на такое согласился! Если бы не вы, я бы тут умер! Это из-за того, что меня никто не знает.

– Узнают еще, – обнадежила Лара.

А Яна добавила:

– Ничего. У всех так же. Только у некоторых вообще никто не приходит. Уж поверь мне.

– Верю. – Саша снова полез с целомудренными, дружескими поцелуями. – У меня стресс. Я так пить начну.

Распрощавшись с утомленным литератором, подруги поехали домой.

– Ну, все. – Лариса подкрасила губы, глядя в зеркальце заднего обзора, и поправила челку. – Теперь на нас просто должно посыпаться всякое добро, удача и везение. Считай, спасли мужика.

Добро, и правда, посыпалось буквально на следующий день. То ли это было совпадением, то ли закон сохранения добра в природе на самом деле работал, но утром Яне позвонил Константин и строго оповестил ее, что поговорил с мамой, и они решили вернуть Яне однокомнатную квартиру, если она прекратит военные действия и оставит в покое их двушку.

– Сам понимаешь, на слово я тебе больше не поверю. – Яна была озадачена и подозрительна. Имела право. Тем более что юрист уже подготовил и подковал ее: – Оформляем у нотариуса. Чтобы ни я тебя не огорчила потом, ни ты меня. Для взаимной, так сказать, гарантии.

Удивительно, но Костя согласился. Впрочем, ничего удивительного. Вероятно, он приложил титанические усилия, уговаривая маменьку вернуться в родные пенаты, лишь бы не оказаться в коммуналке. Насколько Яна была в курсе, на смотрины жилплощади ходили не только реальные покупатели, но за небольшую мзду и семьи гастарбайтеров с детьми и престарелыми родителями.

– Все честно, – успокоил Сергей. – Ты возвращаешь себе свое, они – свое. Изначальный баланс восстановлен. Теперь надо все дооформить и забыть об этой семейке, как о страшном сне.

Лариса моталась по квартире, судорожно хватая то одну тряпку, то другую.

– Женька, быстрее, мы опаздываем!

Она в сотый раз посмотрела на градусник за окном, прикидывая, надевать ли Евгению колготки или обойтись носочками. Погода была странная – без дождя, но с хмурым небом.

– Лето на носу, а мы простудимся, – махнула рукой Лара и кинула сыну колготки. – Быстро, быстро, а то в армию не возьмут!

– Я не хочу ехать, – уперся Женька и оттопырил губу, готовясь зареветь.

– Ты что? Тетя Марина нас ждет! Это же такое событие – человек новый родился! Мы должны встретить их с цветами и шариками у выхода из роддома, понимаешь? Ах ты, елки-палки! Я же шарики-то не купила! Жень, у нас есть шарики какие-нибудь в запасе?

– У меня все есть, – важно произнес Евгений и сокрушенно покачал головой. – Какие вы женщины несобранные. Ужас.

Он потопал в свою комнату. Следом зеленым хвостиком ползли надетые только на одну ногу колготки.

– Мам? – Женька высунулся из дверей и тревожно спросил: – А я точно сегодня не буду на ней жениться?

– Да хоть вообще не женись, я пошутила!

– Ты вчера сказала, что эта… мелкая – моя невеста теперь. Пусть на ней Антон женится. А я не хочу.

– Ладно, – согласилась Лара. – Пусть Антон. Тем более что лет через двадцать вы к ней, может, в очередь встанете, а она себе какого-нибудь другого найдет, дурища. И прошляпит свое счастье. – Она вздохнула и потерла переносицу. – Все мы дуры. Да только кто же вас разберет – счастье вы или нет.

– Я – счастье, – заявил Евгений.

Резкий звонок в дверь заставил Ларису вздрогнуть.

– Кто там еще? Как некстати-то!

Лара торопливо застегнула юбку и босиком понеслась к двери:

– Если опять пришли подписи собирать и митинговать, спущу с лестницы!

– Сова, открывай! – пробасил хихикающий сын. – Медведь пришел!

Лара распахнула двери и остолбенела.

На пороге стоял Алексей, которого она давно не видела. Зато с ним регулярно при передаче Женьки встречалась бывшая теща, которая и держала дочь в курсе событий. Одинок, неженат. А что еще надо знать про бывшего мужа, чтобы чувствовать спокойное удовлетворение?

И теперь выяснилось, что он похудел, посуровел и вообще стал каким-то иным.

– На! – Алексей протягивал ей довольно увесистый конверт.

– Что это? – Лариса торопливо спрятала руки за спину, разглядывая бывшего супруга. Нет, определенно это был другой Леша. Не индифферентный увалень, которого она знала, а жесткий, усталый и… что уж скрывать… довольно интересный мужчина.

– Деньги. Здесь вся сумма. На машину. – Он раздраженно ткнул ей в руки принесенный пакет.

– На какую машину?

– Которую ты помяла. Мне Женька рассказал все. Вот, я принес.

– Евгений! – ахнула Лара, резко развернувшись. – Ты подслушивал?

– А чего? – испугался тот, запутавшись в колготках. – Кто же нас от бандитов спасет, кроме папы?

– Да, действительно, – пробормотала Лариса, чувствуя, что сейчас разревется.

Глупо, некрасиво, по-бабски. Это еще повезло, что Алексей сначала увидел ее при полном параде и в макияже. И вот теперь она сама все испортит. А он поймет: хорошо, что развелись. Она, дура самоуверенная, окончательно все потеряет. Теперь уже навсегда. И лишится единственного человека, который мог бы стать мужчиной мечты. Он даже стал им, но она не разглядела.

Кусая губу, Лариса сжала кулаки и попыталась дышать глубже.

– «Жизнь бессмысленно пройдет, потому что муж урод», – неожиданно хрипло процитировал Леша.

– Только не говори, что это ты со мной переписывался все это время. – Лариса обессиленно привалилась к стене и прикрыла глаза. – А я думала…

– Какая разница, что было. – Он бросил пакет на тумбочку и добавил: – Главное, что сейчас. Что мы… Что ты… Мне надо было раньше прийти.

Нелепо хлюпнув носом, Лара стиснула зубы и вдруг почувствовала, что слезы буквально брызнули.

Увидев, что мама плачет, немедленно заревел и Женька, размазывая по праздничной рубашке сопли, слюни и слезы. Перед этим он втихаря съел шоколадку, и получилось особенно живописно.

Алексей сгреб их обоих здоровенными лапищами и молча замер.

– Какая я дура, – бормотала Лариса, уткнувшись в его плечо. – Ну почему я такая дура?

– Дура, дура, – кивал Леша и пытался поднять едва не затоптанного в порыве чувств ребенка.

Но Женька намертво вцепился в их ноги, словно надеясь, что это как-то поможет удержать родителей вместе.

К Маришкиной выписке они опоздали. Счастливая мать уже стояла на ступеньках и тревожно вглядывалась в подъезжавшие машины.

– Лара! – завопила она, увидев выбирающуюся с пассажирского сиденья подругу. – Мы уж думали, что-то случилось!

– Ой, а похоже, что случилось! – хлопнула в ладоши Яна. – Леша, привет! Какими судьбами?

– Ну, праздник же, – застеснялся Алексей, неуверенно приобняв бывшую жену.

Но Лариса по-хозяйски прижала его руку и притиснулась поближе, сияя физиономией, стыдясь, радуясь и снова едва не плача.

– Вот, приехали. Человек же новый появился – событие! – добавил он.

– Еще одна баба-дура, – счастливо хлюпнула носом Лара. – Бедные мы, бедные. Лучше уж мужиком родиться. Сами строим, сами рушим.

– Ничего, на руинах города строятся, – понимающе кивнул Петя. – Тем более у нас два жениха уже имеются.

– Мама! – протестующее крикнул Женька. – Я не буду! Она небось вообще обкаканная там лежит.

– И с диатезом, – кивнула Маришка. – Вот мы, девушки, всегда так: белой тряпочкой дефекты прикроем, и вперед. Главное, не прогадать. А ты молодец, в корень зришь.

– Пап, пусть на ней Тошка будет жениться, – гнул свою линию Евгений, трусливо поглядывая на кряхтящий кулек.

– Да погоди пока, – погладила его по головке Яна. – Мы сначала маму твою замуж выдадим. Пока можешь не беспокоиться.

– А я все равно беспокоюсь, – проворчал не доверявший взрослым мальчик. – Они всегда так: улыбаются, врут, что тетя в белом халате конфеты выдает, а она – раз! – и укол хорошему человеку делает! И в остальном так же. С этими взрослыми надо ухо держать востро.

– Подожди, я еще не созрела для столь решительного шага, – усмехнулась Лариса.

– Ну, вот, – рассмеялась Яна. – Ларка, эх ты! Молодость – время ошибок. Зрелость – время работы над ошибками. Давай дозревай быстрее, ягодка ты наша.

– Слушайте, поехали ножки обмывать, – нарушил философский настрой Петя. – У вас, по глазам вижу, жизнь налаживается, а у человека все только начинается. Надо соблюсти традиции. Поехали, поехали!

Кавалькада разноцветных машин увозила в новую жизнь нового человека. И следом за новой судьбой ехали в светлое завтра взрослые. Они тоже иногда получали шанс начать все с чистого листа. Их ждала новая, пусть иногда трудная, но счастливая жизнь.

Ведь вся жизнь – работа над ошибками: над своими и над чужими. Просто надо иметь мужество их признавать и силы, чтобы исправлять. И тогда у каждого появится шанс на счастье.

Маленькое или большое, долгое или короткое, но счастье обязательно однажды постучится к каждому. А нам останется лишь распахнуть ему двери и стать счастливыми…

Content

Арина Ларина
Выданные мужья обмену не подлежат

Часть первая

Часть вторая