Руперт Мэттьюз

Гладиаторы

ВВЕДЕНИЕ

НАСЕЛЕНИЕ

Это был величайший город планеты — почти миллион жителей. Он правил миром. Около храмов и на узких многолюдных улочках можно было встретить представителей любой профессии, известной человечеству: от землекопов до ювелирных дел мастеров. Одни были настолько бедны, что умирали от голода среди полного изобилия, другие настолько богаты, что не могли оценить размеров собственного состояния.

И над всем этим властвовали два неразделимых соблазна — хлеб и зрелища. В основном в качестве бесплатной еды предлагался именно хлеб, но иногда подавали жареное мясо и супы, рагу и салаты. Даже такие блюда, как языки жаворонков и мозги павлинов, можно было получить совершенно бесплатно. Что касается развлечений, здесь выбор был еще богаче. Ничто не могло сравниться по популярности и накалу страстей с состязаниями на колесницах. Ничто, кроме кровавых зрелищ на арене, когда мужчины, женщины и дикие животные, отчаянно сражаясь, убивали друг друга.

Никогда в истории жителям города не предлагалось такое количество бесплатной еды и жестоких развлечений. Для организации узаконенных кровопролитий были приспособлены самые большие арены, такие как Амфитеатр — крупнейшее сооружение своего времени, чудо инженерной мысли. Толпы людей хотели просто взглянуть на него. Стены и лестницы были декорированы скульптурами и фресками, достойными царского дворца. Для оформления состязаний на колесницах специально из Египта доставлялись — их тянули весь путь — гигантские обелиски. Театры строились настолько искусно, что за 1500 лет акустику не смогли более усовершенствовать.

Это был Рим — город кровопролитий и смеха, изобилия и голода. Но зачем тратилось столько времени и средств на раздачу бесплатной еды и развлечения? Как получилось, что Рим стал городом «хлеба и зрелищ»? Ответы на эти вопросы — в истории Рима.

В 510 году до н. э. римляне свергли царя и основали республику. Свободное население мужского пола стали гражданами Рима, чем они несказанно гордились. В отличие от жителей близлежащих городов римляне не подчинялись царю или тирану. Каждый год они сами выбирали правительство, магистратов и полководцев. В государстве правила демократия, которая была весьма странной с точки зрения современного человека. У римлян сформировалось собственное понятие гражданства, гражданских прав и обязанностей.

Гражданами являлись только мужчины, свободные от рабства. Женщинам не дозволялось быть гражданками, но при этом они имели право владеть собственностью и заниматься торговлей. Иностранцам разрешалось жить и работать в Риме, на них распространялось действие римских законов, однако гражданами они не являлись. Помимо иностранцев существовала еще группа вольноотпущенников, состоящая преимущественно из бывших рабов или их потомков, которые могли быть даже коренными римлянами или иностранцами, но при этом не считались гражданами. Рабы, конечно же, являлись всего лишь собственностью своих хозяев и имели минимальные личные права, которые не влияли на общественную жизнь города.

Что касается повседневной жизни, то различия в статусе не всегда были столь ярко выраженными. Гражданин мог торговать мясом бок о бок с вольноотпущенником, занятым тем же самым. Раб мог даже держать лавку от имени своего хозяина, оставляя часть прибыли себе. Однако, когда наступало время выборов или человек нарушал закон, сразу же вспоминали о различиях в положении. Гражданин не только имел правовое преимущество в суде, но и был застрахован от слишком суровых наказаний.

Первоначально гражданство предоставлялось только тем свободным людям, которые могли доказать, что являются истинными римлянами и принадлежат к роду, не заклейменному рабством или богохульством. Однако со временем законы о гражданстве стали менее строгими. В период V и IV веков до н. э. несколько близлежащих городов присоединились к Риму и образовали так называемый Латинский союз. К 300 году до н. э. некоторые из них отказались от своего независимого статуса, и их граждане автоматически стали гражданами Рима. К концу II века до н. э. уже большинство жителей итальянских городов, ставших союзниками или пленниками Рима, также пожелали получить право называться римскими гражданами.

После непродолжительной войны 90 года до н. э. эта привилегия распространилась почти на всех жителей Италии.

Римское гражданство предоставлялось не только жителям других городов и государств. Вольноотпущенники могли получить его в качестве награды за заслуги на военной или государственной службе, а иностранцы — за заслуги перед Римским государством.

Ключевым моментом в римской концепции гражданства было то, что все граждане имели одинаковые права независимо от степени богатства или бедности. Находясь в общественном месте, любой гражданин мог обратиться к другому по имени и остановить его для разговора. Считалось хорошим тоном знать сограждан по именам и останавливаться, отвечая на приветствие, хотя бы на несколько секунд, чтобы перекинуться парой ничего не значащих фраз. В первые десятилетия, когда гражданами Рима числились всего несколько сотен человек, это было возможно.

Позднее, когда численность граждан резко увеличилась, стало уже сложно запомнить всех, но этот факт не повлиял на правила хорошего тона: забыть имя человека, с которым тебя когда-то познакомили, по-прежнему считалось величайшим оскорблением. Поэтому богатые дельцы и честолюбивые политики нанимали специального человека — секретаря, который должен был повсюду сопровождать их и напоминать имена людей.

Однако полного равенства граждан все же не существовало. Помимо разного материального достатка, что само по себе являлось отличием, римское гражданское общество подразделялось на три разных сословия. Самым знатным и привилегированным сословием были патриции — изначально не более тридцати семей. Их родословная начиналась от римских царей. Только патриции обладали правом заседать в сенате и могли претендовать на высокие политические посты. Однако одного благородного происхождения не хватало: кандидат должен был располагать определенной суммой, а именно одним миллионом сестерциев (и это тогда, когда недельный заработок ремесленника составлял всего несколько дюжин сестерциев).

Неравенство существовало и между семьями патрициев, причем измерялось не только величиной состояния. До 100 года до н. э. приблизительно одну третью часть всех высоких государственных должностей занимали члены всего восьми семей.

Например, Юлий Цезарь происходил из одной из самых знатных и почтенных семей патрициев, чья родословная прослеживалась от богини Венеры, но при этом юноша был настолько беден, что, по мнению многих, он практически не имел шансов стать членом элитного общества.

Изначально принадлежать к сословию патрициев могли только их потомки, однако, как и в любом правиле, здесь были свои исключения. В семьях, в которых не было наследника мужского пола, дочь или племянница выдавалась замуж за достойного человека из низшего сословия. Благодаря этому он становился членом семьи на правах сына. Для многих это было единственной возможностью продолжить свой род. Приблизительно в 30-х годах н. э. возросшая потребность в талантливых администраторах привела к тому, что многие выдающиеся граждане, люди незаурядного ума и таланта, принимались в сословие патрициев в обход существующих условностей.

Следующей составной частью римского общества было сословие всадников. Его ряды постоянно пополнялись, поскольку «пропуском» являлось не столько знатное происхождение, сколько тугой кошелек. Любой гражданин, чье состояние исчислялось 400 000 сестерциев, мог стать всадником и претендовать на незначительные государственные посты.

Большую часть граждан составляли плебеи — люди с очень скромным достатком или вообще без такового. Несмотря на бедное, а порой и жалкое нищенское существование, плебеи гордились тем, что являются гражданами Рима, и считали свое положение более завидным, чем у жителей других городов и государств, и, уж конечно, им было намного лучше, чем тем несчастным людям, которые зависели от царей-иностранцев.

Изначально плебеи не имели права претендовать на государственные должности, но в 493 году до н. э., с появлением должности народного трибуна ситуация изменилась. Избираться на эти посты могли только плебеи и только плебеями. Занимающие эту должность члены римского общества призваны были защищать права простого народа. Они инспектировали новые законы и следили за тем, чтобы права плебеев не ущемлялись. Трибуны обладали правом налагать арест на других должностных лиц, если те предпринимали попытку нарушить мир и спокойствие города. Личность народного трибуна считалась неприкосновенной, поэтому воздействовать на него тем или иным способом было не только незаконным, но даже кощунственным. Позднее плебеям стали доступны и другие государственные должности.

Главным же в римской концепции гражданства было право участия в голосовании. Каждый гражданин обладал правом голоса и мог распоряжаться им по своему усмотрению. Сама система голосования была чрезвычайно сложной из-за множества избирательных округов и разнообразия должностных лиц, которые избирались разными сословиями. Как бы там ни было, каждый гражданин Рима имел один голос. И этот голос являлся превосходным товаром. Его можно было продавать или покупать в открытую, не боясь утратить свою «добродетель».

Самыми неблаговидными деяниями в Риме считались запугивание оружием и разжигание мятежей, что было далеко не редким явлением.

Во II веке до н. э. восстания плебеев происходили все чаще и чаще, поскольку экономические реформы, проводимые в республике, приумножали богатства патрициев и всадников и еще больше разоряли и без того небогатых плебеев. Два брата из знатного плебейского рода Тиберий и Гай Гракхи считали, что проблему разорения простого народа можно решить с помощью земельных реформ. Они предлагали разделить огромные земельные угодья богатых землевладельцев, использующих рабский труд для их возделывания, на небольшие участки, которые впоследствии можно будет сдавать в наем беднякам. В 133 году до н. э. Тиберий был убит своими политическими противниками, а в 121 году до н. э. его брат Гай погиб во время кровавого восстания, которое унесло 3000 жизней.

Крепкими узами, не позволяющими римскому обществу развалиться, были отношения между клиентами и патронами. Они проявлялись в различных формах и основывались на взаимовыгодном обмене услугами и оказанием любезностей. Самой грубой формой «подкупа» было денежное вознаграждение, регулярно выплачиваемое патроном клиенту. В свою очередь, клиент голосовал согласно инструкциям своего патрона, ходил на демонстрации в поддержку нужного кандидата или агитировал за него в общественных местах. С точки зрения современного обывателя, этот человек — клиент — выполнял обычную почасовую работу, но римляне видели в этом исключительно обмен любезностями между свободными гражданами.

Как правило, взаимоотношения между патроном и клиентом носили тонкий и деликатный характер. Мясник, продававший большую часть своей продукции богатому человеку, чувствовал себя обязанным ему, и, когда наступало время выборов, он голосовал за того кандидата, на которого ему указывал богатый благодетель. Многие договора на предоставление товаров и услуг были своего рода вознаграждением клиенту за его голос в пользу нужного кандидата или за его присутствие на демонстрации. Крайне редко эти соглашения оговаривались специально: подобный обмен услугами подразумевался во многих деловых сделках.

Отношения между клиентами и патронами влияли даже на общественную жизнь. Если кто-нибудь из представителей знатного рода устраивал званый обед, то он приглашал не только официальных гостей, но и своих клиентов. Когда официальные гости вволю наедались блюдом, его относили на стол к клиентам. Таким образом, бедняки ели вкусную еду и пили прекрасные вина, которые сами никогда не смогли себе позволить. Даже гости приводили с собой своих клиентов. Клиенты, приходившие на праздник вместе с патроном, чтобы разделить радушие и гостеприимство хозяина дома, назывались тенями.

Взаимоотношения клиент — патрон сказывались и на деятельности Римского государства. Если патрон избирался на политический пост, его клиенты могли рассчитывать как на выгодные правительственные контракты, так и на приглашения на престижные общественные мероприятия.

Римляне не видели ничего безнравственного в том, что политик обеспечивал своих клиентов государственными контрактами или бесплатно развлекал. Просто так работала политическая система.

Не видели они ничего плохого и в том, что политик использовал свое служебное положение в корыстных целях. В Римской республике политические деятели не получали жалованья, но это нисколько не мешало им финансово процветать, ибо возможностей получить прибыль, в частности от заключения государственных контрактов, было предостаточно. Добросовестно выполняя работу, он одновременно приумножал свое богатство.

Существовал и другой способ, с помощью которого честолюбивый политик мог завоевать голоса избирателей: воздействовать на избирателей напрямую, не прибегая к услугам клиентов. Одни, как военный полководец Гней Помпей, завоевывали расположение людей, сокрушая варварские войска и принося Риму славу и трофеи. Другие осыпали дарами и обещаниями голосующий люд Рима. Бесплатная еда и бесплатные развлечения справлялись с поставленной задачей «на ура». Патриции соперничали друг с другом: каждый стремился превзойти представление своего конкурента по зрелищности. Именно это желание поразить народ привело к развитию гладиаторских игр. Хорошее представление и сытная еда были очень эффективным политическим оружием, превзойти которое не представлялось возможным. Ставки были очень высоки, поэтому ради получения заветной должности стоило пожертвовать иногда даже целым состоянием.

После череды гражданских войн Римское государство как республика прекратило существование в 27 году до н. э. Октавиан Цезарь, племянник Юлия Цезаря, одержав уверенную победу, завершил шестидесятилетний период междоусобных войн и кровопролитных восстаний. В отличие от своего дяди и других политиков Октавиан не стремился стать диктатором Рима. Он предпочел другой путь, а именно стать патроном всего Римского государства, присвоив себе полномочия распределять привилегии. Выборы по-прежнему оставались полем битвы для политиков, но благодаря своим клиентам, которым Октавиан говорил за кого голосовать, он практически всегда выходил из этой битвы победителем. Время от времени, если ситуация требовала его личного участия или он не мог найти достойную кандидатуру, Октавиан сам занимал государственный пост. Но большую часть времени он предпочитал оставаться в тени.

Октавиан сохранил традиционные республиканские учреждения, хотя фактически организовал иную форму правления, сосредоточив высшую государственную власть в собственных руках. Те, кто понял, что сделал Октавиан, называли его принцепсом, то есть «важнейшим из граждан». Сам он предпочитал два других титула, которыми наградил его римский сенат. Первый титул «Август», что означает «почтеннейший», стал его именем, под которым он и известен историкам. Второй — почетный титул, которым награждались победоносные полководцы, — был призван подчеркнуть то положение, которое он занимал в Риме. И титул этот был — император.

Став императором, Август не мог позволить, чтобы другие политические деятели приобретали популярность среди населения. Практически узурпировав право назначения на должности и раздачу привилегий, он открыл дорогу в правительство только своим клиентам, чем обезопасил себя от нежелательного окружения. На следующем этапе он позаботился о том, чтобы никто не мог обойти систему клиент — патрон и оказывать влияние на избирателей напрямую. Игры — самое эффективное средство формирования общественного мнения, известное римлянам, — стали исключительной привилегией императора. Август, перечисляя свои заслуги перед римским народом в знаменитой надписи, известной как «Деяния Божественного Августа», не забыл указать, что он восемь раз давал гладиаторские игры, в которых участвовало 10 тысяч бойцов.

Таким образом Август предопределил дальнейшую судьбу гладиаторских игр — они отличались грандиозным размахом и великолепием. Несколькими годами позднее римский поэт-сатирик Ювенал напишет: «Раньше люди Рима хотели выбирать государственных лиц и судей, которые будут править государством. Сейчас же они хотят только хлеба и зрелищ». Он был прав. Рим, как никогда раньше в своей истории, приблизился к тому, чтобы стать «городом хлеба и зрелищ».

ЧАСТЬ I -

I ПРОИСХОЖДЕНИЕ ИГР

Игры были жестокими, безжалостными и зачастую использовались как карательные меры. Сотни тысяч мужчин и женщин погибали на аренах ради забавы толпы и амбиций политиков.

Некоторые из жертв, павших на песчаных покрытиях амфитеатров, были убийцами или разбойниками, приговоренными к смертной казни. Другие — военнопленными или бунтарями, которых отправляли на смерть в назидание всем и каждому, кто решит бросить вызов могуществу Рима. Но многие из погибших были гладиаторами — людьми сражающимися друг с другом ради развлечения толпы. Каждый год погибали тысячи гладиаторов, и список павших стремительно увеличивался, поскольку каждый новоиспеченный политик или император старался превзойти своего предшественника по зрелищности игр на арене.

Сама идея — отправлять людей сражаться и убивать друг друга ради развлечения народа — является настолько дикой и странной, что сложно даже предположить, как эти кровопролитные игры вообще могли появиться. На самом деле у римлян было несколько иное отношение к подобным мероприятиям, чем это принято считать. Бесспорно, кровавые действия на арене были призваны развлекать, за это их и любили, но по сути своей они являлись отголосками религиозных обрядов, которые уходили корнями в такие стародавние времена, что и сами римляне не помнили об их существовании.

Римляне называли гладиаторские бои мунусом, или мунера (форма множественного числа), что означало «долг», в частности долг перед усопшим.

Они являлись частью погребальных церемоний, посредством которых ныне живущие воспевали жизнь члена их семьи. Идея сделать гладиаторские бои частью мунуса, посвященного умершему родственнику, возникла не в Риме, хотя именно римляне возвели эти бои в ранг культа.

Сами же римляне считали, что идея устраивать мунус пришла от этрусков. Этот высокоразвитый народ населял северные территории Рима, именно они дали название современной Тоскане (бывшей Этрурии), включающую большую часть того, что некогда было этрусской землей. Этруски уже жили в городах, тогда как Рим являл собой скопище деревянных хижин. В течение столетий этрусская культура оказывала влияние на всю центральную Италию. Цивилизованными этруски, конечно, были, однако это не мешало им оставаться дикарями. Ведь именно они зародили обычай приносить в жертву пленников на похоронах лучших воинов, павших в бою.

Однако такая форма жертвоприношений не была редкостью в античном мире. В своей «Илиаде» Гомер пишет, что на похоронах своего друга и соратника Патрокла Ахиллес принес в жертву двенадцать троянцев. Гомер вложил в уста Ахиллеса следующие слова: «Возрадуйся, Патрокол, даже в царстве Аида. Готов я сделать то, что обещал тебе. Двенадцать отважных сынов благородной Трои вместе с тобою исчезнут в пламени костра». Помимо этого Ахиллес приносит в жертву овец, волов и лошадей, бросая их туши в погребальный костер.

Все трое — Гомер, Ахиллес и Патрокол были греками, жившими задолго до появления письменных свидетельств историй, их деяния описаны в легендах. Греки из этой культуры населяли южную часть Италии, основав города, известные сейчас как Неаполь, Таранто, Сиракузы и Помпея. Эта территория Южной Италии, населенная греками, называлась Кампания. Судя по результатам археологических исследований, именно в Кампании обычай приносить в жертву людей во время погребальных обрядов был заменен боями между предполагаемыми жертвами. Письменных свидетельств о деятельности гладиаторов в этот период не существует, поэтому неизвестно, с какой целью были сделаны эти изменения: дать возможность одной из жертв остаться в живых, развлечь гостей погребальной церемонии или по каким-либо религиозным причинам.

Несомненно, что к тому времени, когда первые упоминания о гладиаторских сражениях появились в рукописях, Кампания уже была широко известна как место, где подготавливаются лучшие бойцы. Археологические раскопки показали, что гладиаторские школы в Кампании были более многочисленными и развитыми, чем где бы то ни было.

Несмотря на отсутствие прямых доказательств, существует предположение, что идея этих кровопролитных сражений возникла именно на территориях греческих поселений в Южной Италии.

Первые гладиаторские бои были проведены в Риме в 264 году до н. э. в качестве части погребальной церемонии, устроенной в честь Децима Юния Брута двумя его сыновьями. В своем завещании покойный оставил сыновьям большую сумму денег на оплату погребальной церемонии и покупку шести рабов, которые должны были сражаться парами в качестве мунуса. Мунус происходил на скотном рынке Форум Боариум предположительно на девятый день после смерти человека, когда завершались все религиозные службы, составляющие погребальный процесс.

В то время проведение мунуса преследовало две цели. Завещание покойного, вплоть до мельчайших деталей, должно было тщательно выполняться, дабы его душа могла перейти в царство мертвых. Поэтому естественным желанием любого почтительного сына было помочь душе своего отца обрести вечный покой. Если какой-либо пункт завещания игнорировался, то призрак умершего человека мог вернуться и обрушить неудачи и кару на головы своих наследников, осмелившихся не выполнить свой священный долг.

Второй целью, ради которой устраивали мунус, было желание продемонстрировать обществу значительность умершего и его семьи. Люди, которые устраивали роскошные похороны своим родственникам, могли быть уверены, что сограждане отметят богатство и высокое положение их семьи. Это помогало им добиваться успехов в политике и бизнесе. Те, кто оставлял подробные указания для организации зрелищного мунуса, оказывали своим наследникам хорошую услугу, невзирая на тот факт, что это могло стоить им целого состояния.

В 264 году до н. э. в Риме нашлось бы мало семей более богатых и уважаемых, чем семья Брута. Двумя столетиями раньше именно Луций Юний Брут организовал государственный переворот, который сверг царя-тирана Тарквиния Гордого. Этот предок Децима Юния Брута был избран на пост первого консула Рима — самый высокий политический пост, существующий в новоявленной республике, который принес ему большое богатство. Семья Брутов была настоящей законодательницей мод: все, что они делали, немедленно копировалось остальными.

Поначалу гладиаторские бои редко включались в программу мунуса — раздача бесплатной еды и напитков всем приходящим по-прежнему оставалась самой популярной частью празднеств. Тем не менее те семьи патрициев, которые все же включали битвы гладиаторов в мунера, всеми силами стремились превзойти по уровню зрелищности предыдущие похороны, особенно если они устраивались их политическими соперниками.

По прошествии тридцати лет после постановки первых гладиаторских игр, в 216 году до н. э., двадцать пять пар гладиаторов были выставлены сражаться друг с другом.

В 174 году до н. э. скончался прославленный и победоносный полководец Тит Квинктий Фламинин. Перед смертью он оставил завещание, которое внесло свои коррективы в привычный ход игр. Его мунера продолжалась в течение трех дней и включала в себя не менее семидесяти четырех гладиаторских сражений. Впервые в истории гладиаторские бои возобладали над пиршеством и стали основным элементом похорон. Пожалуй, это был и первый случай, когда эти игры проводились не во время похорон, а в декабре на праздновании Сатурналий, когда население Рима гарантированно не работало и могло наслаждаться представлениями.

Первые мунера проводились на Форум Боариум по ряду причин. Во-первых, это открытое прямоугольное пространство, заставленное обычно стойлами для скота, можно было легко освободить и предоставить большую площадь для сражений. Во-вторых, торговые лавки и храмы, расположенные вокруг рынка, обеспечивали удобными сидячими и стоячими местами людей, пришедших посмотреть на зрелище. Некоторые особо предприимчивые владельцы лавок за определенную сумму предлагали зрителям места возле окон на верхних этажах своих магазинов, однако большая часть граждан размещалась по бокам площади или на ступенях храмов, толкая друг друга и отвоевывая лучшие зрительские места.

Что касается самих участников сражений, то их экипировка основывалась на принципе «кто во что горазд». Некоторые сражались одетые только в нижнее белье и вооруженные лишь копьем или мечом. В результате чего сражения были короткими, а раны — смертельными. В скором времени семьи, устраивавшие мунера, начали искать способы, способные увеличить продолжительность гладиаторских сражений и сделать их более захватывающими. В играх, устроенных в честь Фламинина, гладиаторы были одеты в стандартное обмундирование римских солдат. Экипированные щитами, кольчугами и шлемами, воины получили возможность защищаться и отражать атаки, что сделало бои более похожими на состязания в силе и ловкости, чем раньше.

Вскоре после этого появился обычай снимать с гладиаторов кольчугу и оставлять для защиты только щит и шлем. Удар мечом, нанесенный по корпусу тела, как правило, оказывался смертельным для воина. Основной целью игр по-прежнему оставались человеческие жертвоприношения в честь умершего, поэтому нужно было, чтобы раны несли смерть, а не просто увечье.

Именно в этот период в лексиконе римлян появляется слово «гладиатор». Отныне вооружение гладиаторов составляют не разномастные копья или пики, а основное оружие пехотных войск римской армии.

Этим оружием был короткий, тяжелый меч с широким клинком и очень острым концом. В основном он использовался для нанесения колющих ударов, так как его острый конец мог с легкостью проскальзывать под щит или проникать в щели в броне. Этот меч был позаимствован у испанских воинов и назывался gladius his-panensis. Человек, использующий это оружие, назывался gladiator — гладиатор.

Что касается экипировки гладиаторов, то она была похожа на обычное обмундирование солдат. Щит, который использовали эти несчастные, как правило, имел овальную или прямоугольную форму. Он был большим: иногда более четырех футов (1 м 22 см) в длину, с закругленными по бокам краями, что давало возможность отражать удары противника. Шлем, изготавливаемый в основном из бронзы, представлял собой круглое основание с длинной защитной полосой для шеи и большими пластинами для защиты щек.

После 150 года до н. э. для гладиаторских игр настало время перемен. Теперь их главной задачей было не убивать людей в честь усопшего знатного человека, а прославлять ныне живущих и приносить почет и уважение организаторам игр. Причиной этих изменений стала возросшая популярность гладиаторских боев. Смотреть на настоящие сражения с использованием смертоносного оружия между живыми людьми, пусть и рабами, было будоражащим и волнующим времяпрепровождением. Если программа мунуса включала бои гладиаторов, то такое представление собирало тысячи зрителей. В 165 году до н. э. комедиограф Публий Терентий Афр, широко известный сегодня как Теренс, ставил свою великолепную комедию «Свекровь». В середине спектакля по переполненному залу пронесся слух, что гладиаторские бои, которые должны были состояться в этот же день, начнутся с минуты на минуту. Театр мгновенно опустел, оставив Афра и его актеров без единого зрителя.

Первоначально столь широкая популярность игр была выгодна только патрицианским семьям, устраивавшим гладиаторские мунера в качестве подношения прославляемому покойнику. Чем больше зрителей приходило смотреть на игры, тем лучше было для души умершего и семьи, устраивающей их. Однако в скором времени амбициозные политики начали использовать гладиаторские сражения для своего карьерного роста. Если раньше в центре внимания находился усопший человек, в честь которого устраивался мунус, то теперь все внимание было сосредоточено на человеке, организовывающем игры. И если раньше основной целью игр было убивать людей, то сейчас их первостепенной задачей стало развлекать толпы избирателей.

Теперь мунера ставились не на скотном рынке, а на главной площади Рима — Форум Романум — большом открытом пространстве, расположенном в самом центре города. На этой площади было достаточно места, чтобы установить деревянные помосты с сиденьями вокруг арены, что не представлялось возможным на относительно небольшой Форум Боариум. Благодаря этим трибунам зрители могли удобно сидеть и хорошо видеть происходящее на поле битвы. Сразу же после мунуса трибуны разбирались, и площади возвращался первоначальный вид и назначение — служить центром деловой и религиозной жизни города. Затраты на организацию мунуса увеличивались с каждым годом, но вместе с тем увеличивались и выгоды, приносимые высокими политическими постами, получаемые благодаря этим представлениям.

В 53 году до н. э. молодой патриций по имени Гай Скрибоний Кюрион, надеясь на политическую карьеру, получил возможность снискать расположение избирателей, устроив мунус в честь своего отца, бывшего консула и известного оратора, который скончался, пребывая в должности верховного жреца Рима. К несчастью для молодого Кюриона, отец не оставил ему большого количества денег на организацию мунуса. Но это не остановило честолюбца. Он решил поразить жителей Рима качеством, а не количеством предлагаемых представлений.

Кюрион объявил, что мунус в честь его отца будет состоять из двух частей: театрализованного представления утром и гладиаторского боя вечером. После чего он послал плотников возводить деревянные трибуны для зрителей, тщательно скрывая проводимые работы за высоким забором.

Когда настал день мунуса, жители города увидели два деревянных театра. Трибуны, сиденья которых располагались ровными уступами, образовывали два полукруга, расположенных «спиной» друг к другу. В одном театре шла одна постановка, в другом театре другая постановка. Акустика и сценические механизмы были организованы таким образом, что происходящее в одном театре не мешало происходящему в другом.

Однако главный сюрприз Кюриона был еще впереди. Когда спектакли закончились, публику попросили оставаться на своих местах. Вдруг сиденья начали трястись и двигаться. Дело в том, что Кюрион установил деревянные конструкции трибун на специальных вращающихся цилиндрах, которые приводились в движение целой армией рабов. Двигаясь, трибуны вращались вокруг своей оси, в результате чего расположенные некогда «спиной» друг к другу деревянные театры теперь смотрели друг на друга через круглую арену между ними. Восторгу зрителей не было предела. Впоследствии никто и не вспомнил о том, что на арене в тот день было мало гладиаторов: настолько присутствующие были ошеломлены новизной этого уже ставшего вскоре привычным зрелища.

Кюрион был незамедлительно избран трибуном, а впоследствии стал правителем Сицилии и высокопоставленным полководцем.

Такова была награда человеку, сумевшему организовать яркий и непохожий на других мунус.

Изменения происходили не только в организации игр, но и непосредственно с самими играми. Политики из всех сил стремились сделать зрелища более запоминающимися и популярными. К 100 году до н. э. просто поставить людей сражаться друг с другом на арене стало явно недостаточным. Необходимо было придумать что-то новое. И это новое не заставило себя долго ждать.

Восточную часть гор Апеннинов населяло племя самнитов. Этот народ участвовал в нескольких войнах против Рима в период между 343 и 290 годами до н. э., в результате которых они были покорены римлянами. В 90 году до н. э. самниты подняли восстание, но были без труда разбиты армией под предводительством Луция Корнелия Суллы. Волею случая Сулла являлся потомком Публия Корнелия Руфина, разбившего армию самнитов в 290 году до н. э. Желая занять пост консула, Сулла решил организовать мунус.

Чтобы привнести в свои игры новизну, Сулла вывел сражаться на арене военнопленных самнитов. Для того чтобы максимально приблизить происходящее на арене кровавое действо к реальности, самниты были снабжены тем же оружием и доспехами, которые они использовали во время недавней войны. Самниты давно уже славились отличным качеством своего оружия, поэтому толпе не терпелось увидеть его в действии.

Самниты выходили на арену с большими прямоугольными щитами, не слишком отличающимися от тех, что использовали римляне, а также с металлическими поножами, призванными защищать нижнюю часть ног, не прикрытую щитом, от ударов противника. Вооружены они были прямым, средней длины мечом с одной режущей стороной. Но что придавало самнитам поистине впечатляющий вид, так это их шлем. Вдоль всей поверхности круглого металлического основания шлема шел экстравагантный гребень, который был увенчан жестким хохолком из крашеного конского волоса. Вокруг шлема, по самому его краю, шло широкое металлическое поле. А сбоку, из точки соприкосновения основания шлема и металлического поля, взвивалась вверх пара ярких перьев, как правило, фазаньих или павлиньих.

Самниты имели ошеломляющий успех у толпы. Сулла стал консулом и принял командование армией, посланной разгромить Митридата, царя Понта. Вернувшись из военного похода, Сулла был избран Диктатором — чрезвычайный временный пост, учреждаемый только во времена кризиса, и встал у кормила власти Рима. В 79 году до н. э. он сложил с себя полномочия и отбыл в свои земельные владения.

Успешное выступление самнитов, принесшее Сулле почитание толпы, привело к тому, что другие политики стали организовывать мунера с участием чужеземных воинов.

Первыми, приблизительно в 80 году до н. э., на арене появились выходцы из Фракии — государства, которое располагалось на территории современной Болгарии. Фракийцы были диким и воинственным народом, пасшим скот и овец и устраивавшим регулярные набеги на римскую провинцию Македонию, расположенную к югу от них. Римлян нисколько не удивляла врожденная воинственность фракийцев, так как сына Марса, римского бога войны, звали не иначе как Фракс.

В результате приграничных войн несколько военнопленных фракийцев были доставлены в Рим для участия в гладиаторских боях. Вооружение и экипировка этих воинов значительно отличались от того, что привыкли видеть римляне. Щиты были меньшего размера, ноги защищены более объемными доспехами, а круглый шлем увенчан фигуркой животного. Основным видом оружия, с которым они выходили на арену, был массивный, острый, изогнутый меч, очень похожий на серп, режущая сторона которого находилась на внешнем краю изгиба.

По прошествии некоторого времени на арене стали появляться галлы. Эти люди, пришедшие с территории, которую сейчас занимает южная часть Франции, вступили в противостояние с Римом из-за его господства над греческими колониями вокруг Марселя и устья реки Рона. Как и в случае с фракийцами, этих несчастных военнопленных отправили сражаться на арене, вооруженными и экипированными собственными оружием и доспехами. Что касается доспехов, то здесь властвовал минимализм: практически единственным средством нательной защиты был простой шлем, как правило, конической формы, а оружием — длинный тяжелый меч, предназначенный больше для рубящих, нежели колющих ударов. Большинство галлов имели в качестве защиты большие прямоугольные деревянные щиты, обтянутые кожей, с нанесенными на них яркими абстрактными рисунками.

Эти нововведения стали чрезвычайно популярными: когда настоящие самниты, фракийцы и галлы погибали или уходили в отставку, их оружие и доспехи переходили по наследству к новым гладиаторам. Несмотря на тот факт, что эти люди не являлись представителями тех племен, чьи доспехи они носили, их продолжали различать по названиям тех племен, которых они представляли. Теперь эти термины обозначали скорее типы гладиаторов, а не их национальность.

Шло время, и на арене появлялись все новые и новые типы гладиаторов. Одни, не вызвав интереса у публики, быстро исчезали. Другие завоевывали расположение зрителей и, став постоянными участниками игр, развлекали толпу долгое время.

Со сменой приоритетов, когда цель игр сместилась с убийства на развлечение народа, непосредственно сам факт умерщвления отошел на второй план. Смерть одного из гладиаторов по-прежнему оставалась кульминационным моментом действий, происходящих на арене, однако неумелого сражения между парочкой рабов, неуклюже атакующих друг друга вплоть до смертельного исхода одного из них, было уже явно недостаточно.

Теперь толпа жаждала демонстрации искусства владения мечом и великолепных бойцовских навыков. В течение какого-то времени военнопленные, будучи тренированными воинами, могли показывать необходимый уровень мастерства. Но непрерывность потока таких людей зависела от побед римлян в войнах, а этого нельзя было гарантировать. Патриции, желающие организовывать зрелищные мунера, не могли полагаться на волю случая и ждать, когда будет очередное пополнение пленников.

Это сыграло решающую роль в развитии гладиаторского движения. Приблизительно к 75 году до н. э. люди, сражающиеся на арене, больше не были дешевыми, второсортными рабами, посланными на верную погибель. Это были профессиональные, отлично натренированные воины, находящиеся на пике своих физических способностей. Только такие люди могли показывать представления, способные «завести» толпу и обеспечить организатора игр избирательскими голосами. Тренировать, содержать и экипировать таких людей, стало крайне дорогим удовольствием. Но еще более дорогим удовольствием было их убивать.

Так появился обычай помилования — миссус. Гладиатор, близкий к тому, чтобы проиграть сражение, мог отбросить щит и поднять вверх левую руку в знак капитуляции. После этого его жизнь вверялась в руки организатора игр. Если организатор считал, что этот человек сражался бесстрашно и достойно, ему даровался миссус. Это означало, что он мог покинуть арену живым. Если же этот человек сражался плохо, ему отказывали в помиловании и убивали. Ну и конечно, даже самый виртуозный воин мог пасть жертвой рокового удара мечом в любой момент сражения.

Как только обычай помилования гладиатора, проигравшего бой, закрепился, значительно увеличилось число гладиаторов, сражающихся на арене годами. И хотя большую часть гладиаторов по-прежнему составляли рабы, они могли рассчитывать на карьеру не более опасную, чем карьера солдата. Крупные, сильные мужчины, много и упорно тренирующиеся и имеющие навыки владения оружием, могли оставаться в живых в течение многих лет, становясь в конечном счете тренерами следующего поколения гладиаторов.

Подобное увеличение продолжительности жизни гладиаторов привело к появлению familia gladiatorae — трупп гладиаторов. Ни одна патрицианская семья не могла позволить себе содержать, тренировать и кормить целую армию профессиональных гладиаторов ради тех редких случаев, когда ей придется организовывать мунус. Так были созданы школы гладиаторов, возглавляемые человеком, который назывался lanista — ланиста. Ланиста сдавал в аренду труппу гладиаторов человеку, организовывающему мунус. Со временем эта система стала чрезвычайно сложной.

К середине I века до н. э. полностью сформировалась система организации гладиаторских игр, которой было предначертано пережить падение Римской империи. Уже никто не помнил об их первоначальной цели — приносить в жертву людей во время похорон, хотя официальной причиной организации мунуса по-прежнему оставалось прославление умершего человека. Канули в прошлое неуклюжие сражения рабов, которых без всякой подготовки бросали на арену и заставляли сражаться. Теперь гладиаторами стали профессионалы. Их профессия была смертельной, а жизнь — короткой, но из-за болезней и лишений, царствующих в то время в Риме, продолжительность жизни человека и без того была очень короткой.

Странный и жестокий институт игр сформировался. Теперь Риму предстояло вознести гладиаторские сражения до новых высот экстравагантности и жестокости.

II СПАРТАК

73 году до н. э. гладиаторское бои пользовались все большей популярностью. Прежний режим, при котором гладиаторами были неумелые рабы, канул в прошлое. Ушла в небытие и необходимость убивать проигравшего сражение гладиатора, дабы его кровью возвеличить покинувшего бренный мир героя. С другой стороны, изощренные и донельзя формализованные программы сражений и представлений были еще впереди.

Нововведением того времени стало создание гладиаторских школ, где рабов обучали сражаться с помощью специально подобранного оружия. Жизнь этих людей была короткой и тяжелой. Лишь немногим выпадал шанс дожить до должности тренера гладиаторов или получить увечья, благодаря которым их отсылали работать на кухни. Таких людей было немного. Остальных ждала смерть.

Хуже всего обращались с военнопленными, приговоренными сражаться на арене ради удовлетворения жажды зрелищ. Эти люди были не только рабами, но и врагами Рима, а следовательно, не могли рассчитывать на милосердие. Одним из таких людей был фракиец по имени Спартак. Согласно одним источникам, он провел несколько лет в римской армии в качестве наемника. Несомненно одно — он уже обладал некоторыми навыками военного дела до того, как его взяли в плен и отправили в тренировочную школу гладиаторов в Капую в Кампании.

Предводитель мятежных гладиаторов Спартак изображен здесь в восточном одеянии. Храбрость и бойцовские навыки мятежных гладиаторов никогда не ставились под сомнение, однако отсутствие дисциплины в конечном счете привело их к погибели. Они были разгромлены на реке Силариус римской армией, возглавляемой Марком Крассом. Красс распял 6000 пойманных мятежников вдоль всей дороги от Капуи, города, где началось восстание, до Рима, в назидание другим.

Другие источники сообщали, что как-то ночью, вскоре после его поимки, во время сна его голову обвила змея.

Его жена истолковала смысл этого знамения и предсказала ему, что однажды он обретет великую силу, которая принесет ему несчастье и погибель.

В один из весенних дней 73 года до н. э. Спартак организовал побег из гладиаторской школы в Капуе. Ему помогал галл по имени Крикс. В это время в школе содержалось около 200 гладиаторов. В соответствии с планом необходимо было завладеть кухонными ножами или вертелами, чтобы использовать их в качестве оружия, затем одолеть охранников и пробить себе путь на свободу. Слух о предстоящем побеге дошел до Лентула Батиатса, владельца школы, и он разделил гладиаторов на небольшие группы. В результате сбежать удалось только семидесяти восьми гладиаторам, да еще нескольким женам и домашним рабам.

Когда беглецы мчались по улицам города, они натолкнулись на телегу, груженную гладиаторской экипировкой. Вооружившись, они обезвредили охрану у городских ворот и выбрались на волю. Выйдя из города, Спартак и Крикс повели свое войско к огромному вулкану Везувию, который в то время «спал» и поэтому считался давно потухшим.

Понимая, что погоня неизбежна, гладиаторы решили спрятаться на самой вершине вулкана — в кратере — куда вела только одна узкая тропа. Командующий местным отделением римской армии Клавдий Глабер возликовал. Он направил свои силы к самому узкому месту тропы и преградил ее. Глабер рассудил, что голод и жажда в конце концов заставят мятежников покинуть укрытие и сдаться.

Однако Глабер ошибался. Он сам оказался в ловушке. Спартак и его люди сплели из лоз дикого винограда, в изобилии растущего на склонах вулкана, лестницы и спустились с их помощью вниз по отвесным скалам. Быстро обогнув гору, гладиаторы напали на войско Глабера. Для римлян нападение мятежников стало настоящей неожиданностью. В ограниченном пространстве узкой местности они не смогли воспользоваться численным преимуществом и были убиты.

Тогда Рим послал на поимку Спартака и его сторонников несколько тысяч солдат под предводительством претора (высшего должностного лица) по имени Публий Вариний. К тому времени, когда Вариний и его войско добрались до Кампании, Спартак сплотил вокруг себя несколько тысяч беглых рабов, которые только и мечтали освободиться от невыносимых условий рабской жизни, царящих на земельных плантациях, покрывающих большую часть территории Южной Италии.

Численное превосходство врага оказалось для Вариния полной неожиданностью, и он потерпел поражение.

Когда стало известно о победе Спартака, города Кампании закрыли свои ворота и послали в Рим мольбы о помощи. Рабы тысячами покидали рабочие места и присоединялись к мятежникам. Наступила осень, и Спартак повел свое многочисленное войско, состоящее из мужчин, женщин и детей, на юг к Фурии (ныне Терранова).

Угрожая разорением и уничтожением, Спартак добывал провизию и предметы первой необходимости в близлежащих городах. Несколько банд ренегатов бродили по деревням в поисках добычи, насилуя и убивая. Спартак смог остановить их, но не смог призвать к дисциплине и порядку. Он и его сотоварищи провели всю зиму, обучая всех, кто был способен держать оружие в руках, основам военного искусства и приемам боя.

Весной Спартак и Крикс повели войско на север. Они планировали уже в середине лета пересечь Альпы и разойтись по своим родным землям. Во время похода войско разделилось на две части, чтобы было легче добывать продукты питания. Предводителям мятежников трудно было прокормить свою армию, ведь к этому времени число сторонников Спартака стало поистине огромным. Согласно воспоминаниям одного античного писателя, войско Спартака насчитывало 70000 человек, другой писатель увеличил эту цифру до 120000. На самом деле неизвестно, сколько человек насчитывало войско Спартака, но одно можно сказать точно: оно было многочисленным и агрессивно настроенным.

Против армии рабов римляне выставили четыре легиона, во главе которых находились консулы Луций Геллий и Лентул Клодиан. Консулы настигли Крикса около горы Гарганоо и разбили его войско, убив его самого в бою. Спартак со своей частью войска прибыл на поле битвы до того, как римляне сумели реорганизоваться, и в свою очередь разгромил армию консулов. Взяв в плен 300 воинов, Спартак заставил их сражаться между собой, устроив что-то вроде гладиаторских боев. Они убивали своих товарищей ради спасения собственной жизни. Поистине этому фракийцу было присуще своеобразное чувство юмора.

Двигаясь дальше на север, Спартак и его сподвижники сокрушили римского владыку северной части Италии близ Модена. Наконец-то путь к Альпам оказался свободен. Однако Спартак принимает решение (по другой версии, решение приняли вместо него сторонники) изменить первоначальный план. Вместо того чтобы продолжить путь через Альпы на север, армия беглых рабов поворачивает обратно на юг. Многие предлагали напасть на Рим, но Спартак был достаточно разумным человеком и не поддержал эту идею. Вместо этого он повел своих воинов к незащищенным городам Кампании и Люкании.

Одни города сдавались и подвергались разграблению, жители других отсиживались за мощными стенами в страхе за собственную жизнь и надеялись, что голод заставит Спартака отступить.

Тем временем римляне избрали на пост претора самого богатого финансиста Марка Лициния Красса, создали новую армию и под предводительством последнего отправили ее на разгром войска Спартака. Красс лично был заинтересован в подавлении восстания, так как сам использовал рабский труд для возделывания собственных земель. В молодости Красс служил вместе с диктатором Суллой, поэтому обладал достаточными знаниями в области военного искусства и решил всеми способами довести противника до изнеможения, а не вступать с ним в открытый бой. День за днем, неделя за неделей Красе преследовал Спартака, наблюдая за его продвижением на юг. Красе устраивал засады и убивал любого, кого Спартак посылал на поиски продовольствия.

В конце лета 71 года до н. э. Спартак и его сподвижники оказались на самом юге Италии: дальше идти было некуда. Красс приказал своим солдатам вырыть глубокий ров через весь перешеек, от моря до моря, и укрепить его бревнами и земляным валом. Он намеревался загнать мятежников в угол и, заморив их голодом, заставить сдаться.

В отчаянии Спартак нанял пиратские судна, надеясь с их помощью перебраться на Сицилию. Он надеялся не только уйти от Красса, но и поднять восстание рабов на острове. Это не только пополнило бы его армию, но и обеспечило бы определенным количеством опорных пунктов. Но, к несчастью, пираты обманули его: получив деньги, они вышли в море.

Тогда Спартак взял своих лучших людей, тех, кто был еще крепок и силен, и прорвался через укрепления Красса. Неизвестно, куда Спартак планировал вести свое войско, возможно, он просто надеялся уйти от преследования Красса или добраться до запасов пищи.

Но что бы он ни планировал, Спартак двигался слишком медленно. Римские отряды-разведчики пристально следили за всеми передвижениями армии рабов.

Внезапно изменив маршрут следования, Спартак нанес удар по преследователям и без особого труда разбил отряд разведчиков. Эта маленькая победа убедила беглых рабов в том, что они способны разгромить основные силы римского войска. А нехватка еды и призывы сподвижников к активным действиям заставили Спартака решиться на атаку. Красс, прежде избегавший открытого боя, сейчас сам жаждал его, так как был абсолютно уверен, что достаточно измотал и ослабил армию врага.

Сражение произошло на берегах реки Силариус. Уже с первых минут боя римляне взяли преимущество над рабами.

Из последних сил Спартак попытался настичь Красса, но был сражен. Оставшись без лидера, армия рабов и гладиаторов перестала существовать. Одни убежали, другие сдались, кое-кто покончил жизнь самоубийством.

Будучи рабовладельцем, Красс использовал пойманных мятежников, чтобы преподать хороший урок другим рабам. Для этого он отобрал 6000 человек и распял их на крестах, сооруженных вдоль дороги от Капуи, где началось восстание, до ворот Рима. В течение нескольких дней люди умирали в страшных муках, а их тела были оставлены гнить на крестах. Эти ужасные «дорожные знаки» были призваны поведать любому прохожему о том, какая участь постигла тех гладиаторов и рабов, которые решились воспротивиться судьбе и избежать участи, уготованной им законами Рима.

Красс, конечно же, надеялся на то, что успех, которым увенчался военный поход, благотворно повлияет на его политическую карьеру. В течение долгих месяцев он сражался с сильным соперником, разгромившим войска сразу нескольких римских полководцев. Увы, его ждало разочарование. Пока Красс сражался на берегу реки Силариус, самый известный полководец Рима Гней Помпей выступил со своим войском на юг, чтобы помочь подавить восстание мятежников. Помпей натолкнулся на группу из 5000 рабов и уничтожил их. Вернувшись в Рим первым, Помпей снискал почет и славу победителя.

Несмотря на то, с какой жестокостью Красс отнесся к мятежникам, взятым в плен, он все же был достаточно лоялен. Он хорошо кормил их и редко назначал суровые наказания. Но не все рабовладельцы были такими, как он.

Трудно сказать, как повлияло восстание Спартака на положение рабов. Те, кто присоединился к Спартаку, пришли в основном с бескрайних просторов земельных угодий, где целые орды рабов жили и работали в нечеловеческих условиях. Но на большую часть рабов, живущих при домах или работающих на небольших предприятиях, это восстание, по-видимому, никак не повлияло. Поскольку рабы не тот социальный класс, о котором писали древние летописцы, очень сложно найти о них информацию в дошедших до нас письменных источниках. Одно мы знаем точно: большие земельные угодья по-прежнему продолжали возделывать рабы.

А вот о том, как повлияло восстание на гладиаторов, известно гораздо больше: реакция их владельцев была мгновенной. Численность вооруженных охранников возле школ и бараков с гладиаторами значительно увеличилась. Оружие, которое раньше хранилось в бараках, было убрано в усиленно охраняемые помещения.

Дисциплина ужесточилась, наказания за неповиновение стали более суровыми. Первое время после восстания жизнь гладиаторов была поистине невыносимой.

Однако некоторые политики по достоинству оценили воинские способности гладиаторов в сражениях. Вскоре многие знатные патриции стали владельцами гладиаторских школ. Однако эти гладиаторы обучались не столько тому, как сражаться на арене, сколько постигали азы очень необычной науки. Их учили, как незаметно перемещаться по улицам города под покровом ночи, применять яды и незаметно перерезать горло противнику. Они умели прокладывать дорогу через разъяренную толпу и разоружать нападающего. Этими учениками становились рабы — сильные мужчины, которые обитали в бараках вместе с гладиаторами и соблюдали их законы, однако не являлись гладиаторами в прямом смысле этого слова. Это были профессиональные убийцы, из которых набирались личные армии беспринципных политиков. Римлянам запрещалось набирать и обучать солдат для использования в личных целях, и тогда не знающие жалости и сострадания политики нашли выход из положения: они превратили гладиаторов в изощренных убийц.

В 63 году до н. э. ужас, наводимый этими «гладиаторами», достиг максимальной отметки. В этом же году хитрый и безнравственный молодой аристократ Луций Сергий Каталина проиграл выборы на пост консула оратору Марку Туллию Цицерону. Но его другу Гаю Антонину удалось занять пост второго консула. Еще до выборов Каталина и Антонин планировали воспользоваться своим служебным положением, чтобы организовать переворот в римском обществе, который бы среди всего прочего привел к кассации долгов бедного населения, разорению богачей и казням многих людей, неугодных этой парочке.

Катилина намеревался воплотить свой план в жизнь в 63 году до н. э., так как на следующий год в Рим должен был возвратиться полководец Помпей, чья власть и сила могли помешать реализации задуманного.

В сложившейся ситуации друзьям не оставалось ничего другого, как убить Цицерона и инициировать новые выборы. Чтобы избавиться от соперника, Катилина решил использовать своих «гладиаторов». С наступлением осени на улицах Рима развернулись настоящие боевые действия: то тут, то там вспыхивали мятежи и потасовки. Рим погрузился в хаос. Катилина планировал разместить своих «гладиаторов» вокруг здания Сената во время очередного заседания 7 сентября и организовать восстание, которое привело бы к гибели Цицерона и его сторонников.

Однако Цицерону доложили о готовящемся мятеже, и он успел организовать вооруженную охрану Сената. Катилина и его люди бежали, но были выслежены и убиты его бывшим союзником Гаем Антонином, для которого хладнокровное убийство половины членов Сената было слишком дерзким шагом.

Удивительно, но неудача Каталины не остановила политиков от использования «гладиаторов» для организации насилия на улицах и политических убийств. Количество мятежей неуклонно росло, в то время как истинные принципы демократии рушились. Спустя несколько лет после заговора Каталины гражданские законы Рима игнорировались настолько открыто, что ведущие политики даже не считали нужным скрывать убийц под маской гладиаторов. Те «гладиаторы», чьи кровавые деяния стали причиной гражданского конфликта, вышли из тени и стали тем, кем они были на самом деле: армией рабов-головорезов. Остальные снова стали развлекать людей.

Гладиаторы исчезли с политической арены и вернулись на арены, залитые кровью. Наступило время, когда гладиаторские бои устраивались в количествах, прежде невиданных.

III ВЕЛИКИЕ ИГРЫ

К 100 году до н. э. для любого амбициозного политика кровавые представления на арене стали главным средством борьбы за власть. Завоевать голоса означало доставить радость толпе, а для этого не было лучшего способа, кроме как развлечь ее. Многие из избирателей прозябали в полнейшей нищете и смотрели на игры как на единственную доступную роскошь.

Из всех представлений гладиаторские состязания были самыми выгодными для политика, ведь они пользовались неизменным успехом у потенциальных избирателей и были единственными массовыми мероприятиями, которые не контролировались государством.

Единственное, что требовалось устроителю мунуса (напомним, что именно так назывались когда-то эти обязательные представления, устраиваемые в честь умершего) — это желание и деньги. И хотя теоретически мунус должен был совпадать со временем похорон, зачастую его устраивали спустя месяцы, а то и годы после смерти человека, в честь которого все и организовывалось. Решающим фактором стало время проведения выборов, где кандидатами на важные посты были наследники, организующие мунус.

В 79 году до н. э. прославленный полководец Гней Помпей вернулся из военного похода в Африку, где невероятно быстро подавил восстание мятежников.

Император Марк Аврелий, сегодня больше известный как философ, был одним из немногих правителей Рима, кто не получал удовольствия от лицезрения гладиаторских боев. Он редко ходил смотреть на происходящее на арене и никогда сам не организовывал таких представлений ради развлечения народа.

Помпей был осыпан милостями диктатора Суллы, который дал ему прозвище Магнус, означающее Великий.

Во время праздника, устроенного в честь его победы, Помпей объявил о своем намерении организовать серию гладиаторских боев.

Сначала Сулла попытался остановить Помпея, опасаясь, что и без того популярный полководец, хоть и являющийся его верным сторонником, может завоевать излишнее расположение толпы и стать соперником. Сулла решил применить старый закон, который гласил, что римлянин, не принадлежащий к патрицианскому сословию (а Помпей не принадлежал к оному), имел право организовывать игры только в том случае, если занимал высокий государственный пост. Помпей же, которому на тот момент было тридцать пять лет, состоял на военной, а не на государственной службе. Помпей в свою очередь понимал, насколько важно заручиться поддержкой простого народа, и поэтому решил обратиться к нему напрямую, невзирая на магистратуру и закон. Сулла милостиво отступил, правда, потом он вычеркнул имя Помпея из своего завещания, а город с нетерпением ожидал Великих игр Помпея.

Помпей объявил, что игры будут настолько грандиозными, что он не может проводить их на обычной площади, где зрители сидят на временных деревянных трибунах. Поэтому местом их проведения он избрал Циркус Максимус (Circus Maximus). Этот громадный стадион был специально построен для состязаний на колесницах и на тот момент мог вместить более 100 000 человек. Когда трибуны были практически готовы, Помпей начал возводить железные решетки между зрительскими местами и ареной. Люди недоумевали, зачем нужны такие меры предосторожности: гладиаторы постоянно находились под усиленной охраной и не имели ни единого шанса напасть на зрителей или попытаться сбежать. Но Помпей готовил сюрприз.

Во время военного похода в Северную Африку Помпею пришлось столкнуться с бойцовыми слонами. Эти животные были специально выдрессированы атаковать кавалерию или пехоту. Их можно было заставить затоптать любое живое существо, вставшее у них на пути, или с помощью хобота поднять жертву высоко в воздух и с силой бросить ее на землю. Даже бивни слона использовались как смертельное оружие: они могли насмерть проткнуть несчастную жертву или раздавить ее, прижав к земле. Более ста лет тому назад Ганнибал привел в Италию через Альпы несколько слонов, но с таким количеством выдрессированных зверей римлянам довелось столкнуться лишь в Северной Африке.

Для участия в новом представлении Помпей доставил в Рим двадцать этих пугающих уже одним своим видом животных. Против свирепых зверей Пом-пей решил выставить две группы людей. Первую группу составляли, скорее всего, приговоренные к смерти преступники.

Перед тем как выпустить этих людей на арену Циркус Максимус, их снабдили оружием и доспехами, но, не имея за плечами подготовки и опыта, они не смогли оказать бойцовым слонам ни малейшего сопротивления. С ними было покончено в одно мгновение.

Вторая группа состояла из охотников племени кочевников из Северной Африки — гетули. Эти люди были набраны Бокхом, царем Мавретании, государства на северо-западе Сахары. В Северной Африке племя гетули славилось своем умением ловить и убивать слонов, но в Риме никто об этом не знал. Для десятков тысяч людей, наблюдавших игры Помпея, эти чужеземцы стали еще одной группой несчастных, отправленных на растерзание диким зверям.

Дождавшись, когда животные разбрелись по залитой кровью арене, гетули направились к одиноко стоящему слону, который тотчас же приготовился атаковать. Тогда все охотники сделали вид, что убегают, но один человек остался стоять на месте. Римляне приготовились увидеть мокрое место, оставшееся от этого несчастного. Каково же было их удивление, когда охотник метнул свое тяжелое копье в слона и попал ему чуть ниже глаза. Копье пробило черепные кости и поразило мозг животного. Слон упал замертво. Толпа восторженно закричала.

Затем гетули окружили другого слона, так же одиноко стоявшего в стороне, и начали бегать вокруг него. Пока растерявшееся животное пыталось сконцентрироваться на быстро передвигающихся фигурах, гетули бросили копья ему в ноги, буквально пригвоздив слона к арене. В мгновение ока один из охотников подбежал к слону и перерезал ему горло. Толпа снова восторженно закричала.

Гетули попытались провернуть этот же трюк и с другим слоном, но тот, высвободившись из ловушки, с яростью бросился на охотников. Он схватил один из щитов и, вырвав его из рук охотника, отбросил в сторону. В панике гетули бросились врассыпную. Подобное зрелище также пришлось толпе по вкусу, и по стадиону прокатились раскаты хохота.

Помпей, восседавший на трибуне на самом видном месте, должно быть, торжествовал. Его игры имели грандиозный успех, так что популярность ему была обеспечена. Но тут ситуация вышла из-под контроля.

После того как охотники убили еще несколько слонов, уцелевшие животные сбились в кучу в центре арены. Гетули попытались отделить какого-нибудь слона от стада, но им это не удалось. Как один, слоны бросились в атаку, прямо на трибуны, заполненные римлянами. Обезумевшие животные налетели на железную решетку, которая тут же погнулась и частично рухнула. Гетули молнией метнулись к вожаку стада и, перерезав коленные сухожилия, повалили и убили его.

Оставшиеся в живых слоны отступили к центру арены Циркус Максимус. Они являли собой поистине удивительное зрелище, описанное древним писателем: «Животные вышли из боя, покрытые ранами. Они ходили по арене, воздев хоботы к небесам и плача так громко, словно хотели, чтобы их послания дошли до небес, чтобы там услышали, что они делают это не просто так, а жалуются на клятвы, которым поверили, когда уезжали из Африки, и призывают богов отомстить за них. Напоминали, что они отказывались подниматься на корабли до тех пор, пока их хозяева клятвенно не заверили их в том, что в Риме им не причинят ни малейшего вреда».

Толпа, испуганная атакой слонов и реально представляя, что могло бы произойти, прорвись слоны через ограждения, начала проклинать Помпея. Они упрекали его в том, что он не принял достаточных мер предосторожности, и требовали, чтобы уцелевших слонов отправили назад в Африку.

Чтобы хоть как-то смыть позор, Помпей Великий вернулся на военную службу и отложил реализацию своих политических амбиций еще на восемь лет. Тем не менее его идея сделать охоту на животных театрализованной постановкой была дерзкой и очень понравилась политикам, стремящимся к славе. Со временем они подхватили ее и воплотили в жизнь, предварительно позаботившись о безопасности зрителей.

Одним из таких целеустремленных политиков был Гай Юлий Цезарь. Рожденный в обнищавшей семье, но оставаясь представителем всеми уважаемого аристократического рода Юлиев, Цезарь был крайне амбициозным молодым человеком. После смерти отца в 85 году до н. э. Цезарь устроил только скромные похороны и отказался организовывать мунус. Но спустя двадцать лет Цезарь был избран на пост одного из четырех эдилов — низшего должностного лица, в чьи обязанности входило контролировать меры и гири на рынках, работу пожарных бригад и санитарных служб города; кроме того, эдилы отвечали за порядок проведения некоторых религиозных праздников. И тогда Цезарь объявил, что настало время для мунуса в честь его отца.

Он понимал, что должен показать римлянам поистине впечатляющее представление, если хочет добиться признания в городе, в котором правили такие прославленные люди, как Помпей Великий, который уже вернулся в политику и был очень популярен у народа. Цезарь решил обратиться за помощью к Марку Лицинию Крассу — тому самому Крассу, подавившему восстание Спартака, у которого Помпей «украл» славу и почет. Красс решил пожертвовать частью своего несметного состояния, чтобы продвинуть по служебной лестнице собственного соперника.

Заручившись финансовой поддержкой Красса, Цезарь занялся подготовкой мунуса. В течение нескольких месяцев Цезарь и его люди колесили по всей Италии в поисках гладиаторов. Для участия в играх Цезарь нанимал целые школы гладиаторов. Сторонники Помпея были встревожены. Они боялись не только популярности Цезаря, которую он мог завоевать благодаря своим играм; они были обеспокоены тем, что большое количество вооруженных людей, собранных в одном месте и в одно время, может стать серьезной угрозой для закона и порядка. Поэтому они поспешно издали закон, запрещающий проводить гладиаторские бои, в которых участвует более 320 пар гладиаторов.

Однако это не смутило Цезаря. Он позаботился, чтобы каждый житель Рима узнал о том, что именно Помпей и его сторонники лишили их самого зрелищного представления за всю историю гладиаторских игр.

Затем он провел свои игры, в которых участвовало 320 пар гладиаторов, и все они были одеты в доспехи, отлитые из чистого серебра.

Мунус Цезаря, устроенный в честь отца, имел огромный успех: ему одним махом удалось и подмочить репутацию своих политических соперников и завоевать популярность. А дорогие серебряные доспехи отдавались в аренду другим патрициям, устраивающим представления. Когда же элемент новизны исчез, они были переплавлены в слитки и проданы.

Обеспечив хорошее политическое будущее, Цезарь вступил на путь, ведущий к вершинам власти, — путь, который впоследствии назовут кровавым.

Сначала он был оппозиционером Помпея, затем стал его союзником, а позднее развернул против него гражданскую войну, которая унесла жизни тысяч римлян. Наконец в 46 году до н. э. Цезарь вернулся в Рим и занял пост диктатора, как некогда Сулла, который в свое время оказался у власти во время гражданских беспорядков. Но в отличие от Суллы Цезарь провозгласил себя диктатором Рима пожизненно. Понимая, что многим римлянам не понравится подобное попирание устоев республиканского строя, он решил провести целую серию игр, чтобы задобрить народ и завоевать популярность как для себя, так и для нового государственного строя.

На организацию великих игр 46 года до н. э. Цезарь не жалел ни средств, ни сил. День за днем устраивались театральные представления и состязания на колесницах. Он привозил танцоров со всех уголков Римской империи и из-за ее пределов, чтобы те демонстрировали взбудораженной толпе свои умения и национальные костюмы. Повсюду выступали жонглеры и наездники-акробаты. Он приглашал в Рим чужеземных правителей, чтобы польстить толпе и показать, как ценят и уважают Рим другие государства.

По приказу Цезаря низменности возле города заполнялись водой, где устраивали театрализованные морские сражения с участием настоящих боевых кораблей. Он привозил в Рим невиданных экзотических животных и демонстрировал толпе. Огромной популярностью пользовался жираф. Римлянам еще никогда не доводилось видеть такого необычного зверя, поэтому его неуклюжие движения вызывали у толпы смех и веселье.

Но самыми главными и важными неизменно оставались гладиаторские бои. И снова Цезарь постарался на славу: они были, как всегда, великолепны.

Первым эффектным представлением стало уникальное сражение, которого еще не знала римская история. Он вывел биться насмерть на арене двух сенаторов. Оба сенатора Фурий Липтин и Квинт Кальпен — были родом из знатных патрицианских семей, но предпочли принять сторону Помпея, чем вынесли себе смертный приговор. Цезарь дал им шанс сохранить жизнь при условии, что они согласятся участвовать в гладиаторском бою. Для огромного количества плебеев лицезрение двух столь знатных и уважаемых особ, проливающих свою кровь ради их удовольствия, было поистине ошеломляющим. Римская элита отличалась снобизмом, а здесь, на арене, все встало с ног на голову. Цезарь сделал очень тонкий ход: он задобрил своих избирателей кровью своих врагов.

Основные гладиаторские бои проходили на арене специально сооруженного для этой цели стадиона на Форум Романум. Однако стадион Цезаря отличался от своих предшественников: теперь гладиаторы сражались на поднятой платформе, под которой располагались скрытые туннели, люки и подъемники. Теперь, благодаря этим техническим приспособлениям, ход сражения менялся благодаря внезапному появлению на арене льва или новых гладиаторов.

Финальное представление серии великих игр 46 года до н. э. произошло, как и тридцать лет назад игры Помпея, на стадионе Циркус Максимус. На арену были выпущены бойцовые слоны. Цезарь разделил участников игр на две армии, каждая из которых состояла из 500 человек пехоты, тридцати всадников и двадцати бойцовых слонов. Сражение между армиями рабов могло окончиться только при условии полного уничтожения одной из сторон.

Помпезные игры стоили Цезарю целого состояния, но они гарантировали ему абсолютную власть над Римом. По крайней мере так он думал. В действительности же небольшая группа сенаторов была глубоко возмущена тем фактом, что он занял пост диктатора не на несколько лет, чтобы уладить хаос, в который погрузилась республика, а пожизненно. Менее чем через два года после великих игр Цезарь был убит. По иронии судьбы смерть настигла его около статуи старого соперника, Помпея.

После смерти Цезаря разразилась новая гражданская война. Конец хаосу положил племянник Цезаря Гай Октавиан Цезарь, который захватил власть в свои руки. Победа Октавиана, больше известного в истории под именем Август, оказала большое влияние на гладиаторские игры. Август и все последующие императоры запретили организовывать представления без их разрешения. Период постоянного соперничества между амбициозными политиками, стремящимися изо всех сил превзойти друг друга по зрелищности и масштабности игр, подошел к концу.

Теперь главной задачей игр было прославлять и укреплять популярность императора. Какими бы потрясающими и зрелищными ни были гладиаторские игры и другие представления, проводимые под неусыпным контролем императора, в них не привносилось ничего нового, исчезла необходимость придумывать новшества, чтобы поразить воображение толпы. Благодаря наметившейся тенденции к стандартизации всех представлений гладиаторским боям суждено было стать самыми регламентированными.

И хотя императоры по-прежнему должны были организовывать пышные представления, чтобы порадовать многочисленных избирателей, коими являлись граждане Рима, соревновательный дух, некогда присущий подобным мероприятиям, исчез. Императорам не нужно было беспокоиться по поводу того, какое представление устроит его политический соперник по прошествии нескольких месяцев, по причине отсутствия таковых. В результате все больше внимания обращают на грандиозность и красоту гладиаторских боев.

Первый шаг в этом направлении сделал Август. В 29 году до н. э. один малоизвестный полководец по имени Тит Статилий Тавр получил разрешение от Августа организовать мунус. Разрешение было дано Тавру в знак благодарности за успешный военный поход в Северную Африку. Однако оно имело некоторые ограничения. Вместо деревянных трибун, временно возводимых на Форуме, Тавр за свой счет должен был построить постоянную арену для гладиаторских сражений. Полководец построил на Кампус Марциус — равнине в северной части города, используемой для военных парадов и учений, — сооружение, где нижние этажи были сделаны из камня, а верхние — из древесины. Строение Тавра стало первым постоянным «домом» для гладиаторских состязаний. Как тогда было принято, имя Августа было высечено над входом на стадион, чтобы каждый знал о том, что это строение возведено по его велению.

Что касается Августа, то он тоже организовывал собственные гладиаторские сражения.

О подробностях этих игр мало что известно, однако имеется запись, сделанная Августом для своих потомков:

«Три раза я организовывал гладиаторские сражения в свою честь и пять раз в честь моих сынов и внуков. В этих играх было задействовано около 10 000 человек. Я устраивал театрализованную охоту на диких зверей 26 раз, прославляя собственное имя и имена своих сынов и внуков, либо в Циркусе, либо на Форуме, либо в Амфитеатре, в которых было убито 3500 зверей». Конечно, эти развлечения были очень зрелищными, но Август не привнес в них ничего нового. По сравнению с Суллой и его самнитами, Помпеем и его слонами, Цезарем и его театрализованными морскими сражениями, Август не добавил ни толики новизны в игры, которые устраивал.

Тиберий, император сменивший Августа, сделал и того меньше. Он даже сократил расходы, затрачиваемые на организацию гладиаторских сражений, настолько был уверен в своей власти. Его прославленный племянник Калигула, наоборот, очень любил игры и не жалел средств из государственной казны на постановку пышных и масштабных зрелищ, типичных для более раннего периода. К тому времени, когда Калигула пришел к власти, гладиаторов в зависимости от вооружения стали четко подразделять на типы. Сам молодой император предпочитал тренироваться с оружием и в манере фракийских гладиаторов. Подобное времяпрепровождение не считалось проявлением эксцентричности, поскольку все молодые аристократы того времени занимались военной подготовкой. Однако страстное увлечение Калигулы фракийской школой стало для него роковым, особенно после того, как он начал открыто благоволить им на арене. Если бой проигрывал фракиец, у него было больше шансов получить миссус, то есть помилование, чем у представителя другой школы. Атмосфера накалилась до предела, когда любимец публики, гладиатор по имени Колумб, одержал победу над фракийцем, получив ранения в бою. В порыве гнева Калигула приказал отравить победителя. Подобное проявление вопиющей несправедливости, в результате которой Рим лишился одного из своих лучших гладиаторов, стоило Калигуле расположения толпы, которое он так ревностно оберегал.

А для группы сенаторов и военачальников, не желающих мириться с все возрастающим деспотизмом Калигулы, этот момент стал сигналом к подготовке заговора. Они убили императора.

Вот как дорого стоила потеря благосклонности толпы. Последующие императоры старались не забывать о судьбе Калигулы. Его дядя и преемник Клавдий организовывал великолепные представления, включая театрализованные морские сражения на озере Фучино. Нерон, не питая слабости к гладиаторским боям, обеспечивал римлянам многочисленные театральные постановки и состязания на колесницах. Будучи весьма талантливым поэтом и певцом, Нерон даже сам выходил на сцену.

В течение последующих четырех столетий Рим станет очевидцем уникальной индустрии развлечений, в которой были задействованы десятки тысяч и гибли тысячи людей. На свет появились гладиаторские игры, о которых помнит история.

Ave Caesar, morituri te salutant! («Здравствуй, Цезарь. Мы, идущие на смерть, приветствуем тебя!) Группа гладиаторов традиционно приветствует императора, сидящего на трибуне Циркус Максимус.

IV ОБУЧЕНИЕ ГЛАДИАТОРОВ

Набирать, тренировать и содержать гладиаторов для римлян считалось занятием малопристойным. Мало кто из граждан решался заниматься подобным, если только не хотел обзавестись под благовидным предлогом бандой уличных головорезов, поэтому сведения об этом в письменных источниках крайне скудные.

Мы знаем, что во времена проведения первых боев гладиаторы в основном набирались из числа личных рабов умершего, в честь которого совершался погребальный обряд. Тех рабов, которых раньше просто приносили в жертву, теперь заставляли сражаться между собой. Часто умирающий оставлял завещание, в котором было указано, каких рабов надо использовать в качестве гладиаторов и сколько денег должны потратить его наследники на развлечение народа, пришедшего отдать дань уважения покойному. Один патриций указал в своем завещании, что гладиаторами, которые должны будут сражаться на его мунусе, должны быть несовершеннолетние мальчики-рабы, которых он купил для своих сексуальных утех. Однако юность предполагаемых жертв и вопиющая несправедливость завещания заставили магистратов изменить его. Вместо юных мальчиков были выбраны юноши постарше.

Во время длительных захватнических войн, которые Рим вел как в республиканский, так и в ранний имперский период, поток военнопленных никогда не иссякал. Это были профессиональные солдаты, которых можно было сразу выпускать на арену, не затрачивая средств и времени на их подготовку. К тому же они стоили достаточно дешево, поэтому в случае смертельного исхода организатор боев не боялся финансовых потерь.

Тех, кто оставался в живых, продавали гражданам, желающим иметь собственного гладиатора, или отправляли работать на фермы, в мастерские.

К середине I века до н. э. ситуация в корне изменилась. Спрос на гладиаторов и представления был, как никогда, высоким, в то время как предложение — весьма скудным: некогда мощный поток военнопленных иссяк. Чтобы решить проблему, появилась целая индустрия, задача которой заключалась в том, чтобы набирать, тренировать и содержать гладиаторов. И главной фигурой в этой гладиаторской индустрии был ланиста.

Ланиста — владелец и одновременно управляющий труппы гладиаторов, или иначе фамилии глади-аториа (familia gladiatoriae). Гладиаторы жили и тренировались в школе, называемой лудий гладиатори (ludi gladiatori). Профессия гладиатора, впрочем, как и профессия ланисты, считалась в римском обществе довольно-таки постыдной. Уважающий себя римлянин должен был зарабатывать на жизнь, работая, например, адвокатом или ювелиром. Те же, кто продавал свое тело за деньги, считались людьми крайне недостойными. В эту категорию попадали рабы, проститутки, актеры и гладиаторы. Поэтому неудивительно, что большинство представителей этих презираемых профессий были в большинстве своем рабами. Даже ланиста, будучи, как правило, бывшим рабом, предпочитал, чтобы о характере его деятельности знало как можно меньше людей.

Ланиста зарабатывал тем, что продавал или отдавал свою труппу гладиаторов в аренду желающим организовать гладиаторское представление в честь умершего родственника. Ланиста и его клиент — организатор игр — договаривались об оплате заранее, тщательно обсуждая все детали контракта. На цену влияло не только количество задействованных в представлении гладиаторов, но и степень их профессиональной подготовки: высококвалифицированные гладиаторы стоили гораздо дороже новобранцев. На цену влиял и тип гладиатора.

Дороже всего организатору обходилась смерть гладиатора. Если во время мунуса гладиатор погибал, ланиста лишался ценного товара и, как следствие, источника дохода. На протяжении месяцев, а то и лет ланиста вкладывал в этого гладиатора свои средства — иными словами, обучал, кормил и содержал его, поэтому все это давало ему право рассчитывать на полное возмещение затрат, а также на выплату компенсации за потерю неполученных доходов. Поэтому для организатора гладиаторские бои со смертельным исходом были крайне дорогим удовольствием.

За гладиаторов, которые погибали от полученных ран, вся ответственность возлагалась на ланиста, те же гладиаторы, которые сдавались и просили пощады, переходили в полное распоряжение организатора игр. От него зависело, получит ли побежденный гладиатор миссус или, иными словами, умрет или останется жить. Когда проигравший сражение гладиатор начинал молить о пощаде, организатор прислушивался к реакции зрителей: как правило, они ясно давали понять, какой из двух финалов предпочтителен. Если зрители хотели, чтобы гладиатор получил миссус — помилование, — то поднимали вверх руку, сжатую в кулак; если же они выбирали смерть гладиатора, то кричали «Нос habet» («Пусть он получит (по заслугам)»), или большим пальцем руки показывали движение, имитирующее удар меча. Организатор, желающий угодить толпе и снискать ее расположение, как правило, шел навстречу желаниям, однако смерть слишком большого числа гладиаторов могла стоить ему целого состояния. Милосердие зачастую объяснялось холодным финансовым расчетом.

Здесь стоит упомянуть о сигналах, которые использовали римляне, чтобы решить участь поверженного гладиатора. Вот уже много лет эти сигналы являются предметами спора ученых. В течение долгого времени считалось, что поднятый вверх большой палец руки означал, что человеку позволено остаться в живых, в то время как большой палец, опущенный вниз, означал, что человек должен умереть. Сейчас же более вероятной кажется другая версия: плотно сжатый кулак означал, что меч следует убрать в ножны, то есть молящему о пощаде даруется жизнь, а яростное размахивание кулаком с отведенным в сторону большим пальцем означало — меч следует пустить в дело. А вот был ли этот палец поднят вверх или опущен вниз, принципиального значения не имело.

В любом случае последнее слово оставалось за организатором игр. Что касается сигналов, используемых им, то здесь все было предельно просто и понятно. Если он взмахивал платком, это значило, что гладиатору был дарован миссус. В свою очередь пренебрежительный взмах одной только рукой, без платка, означал смерть.

Помимо прибыли от продажи гладиаторов ланиста зарабатывал и на дополнительных услугах, например мог предоставить парадную колесницу, чтобы организатор игр торжественно появился перед зрителями.

Как правило, ланиста располагал целым арсеналом средств, позволяющих украсить любой праздник: богато расшитые мантии для членов семьи организатора игр, специальные парадные доспехи для гладиаторов, в которых они появлялись на публике перед началом боя, флаги, знамена и даже мягкие подушечки для удобства публики.

В основном гладиаторы, составляющие труппу, были рабами. Ланиста покупал их на открытых невольничьих рынках, которые имелись практически в каждом городе Римской империи. Естественно, на рынках ланиста отдавал предпочтение рослым, сильным мужчинам, из которых могли получиться отличные воины. Таковыми могли быть военнопленные, рабы, некогда работавшие в домах или на фермах, но ставшие просто ненужными или неугодными в силу своего агрессивного поведения. Археологические раскопки показали, что средний рост римлян мужского пола составлял приблизительно 1 м 63 см, в то время как средний рост солдат римской армии равнялся примерно 1 м 68 см.

Следовательно, можно предположить, что рабы, покупаемые для участия в гладиаторских боях, не сильно отличались ростом от солдат.

Однако некоторые рекруты гладиаторских школ были преступниками, приговоренными к участи гладиаторов, иногда на определенный период времени. А некоторые, и это было самым удивительным, являлись свободными людьми, иногда даже гражданами Рима, добровольно согласившимися на несладкую жизнь гладиатора. Одних толкали на эту крайность долги: вольнонаемным рекрутам ланиста платил жалованье, которое позволяло погасить долговые обязательства и начать новую жизнь. Других — молодых — привлекали ажиотаж, возбуждение и романтический ореол, создаваемый вокруг гладиаторов. Будучи вольнонаемными, они могли позволить себе наслаждаться всем этим. Статус свободных людей избавлял их от жесточайшей дисциплины, обязательной для рабов, но если они хотели выжить на арене, им нужно было тренироваться наравне со всеми.

Какие бы нужды ни приводили их в гладиаторские школы, все новобранцы присягали на верность своему ланисте и соглашались с такими средствами наказания, как розги, каленое железо или меч. После этого их отводили в саму школу. Результаты раскопок, проведенных на месте гладиаторской школы в Помпее, которая сохранилась практически в первозданном виде, а также письменные свидетельства помогли представить, как выглядело такое учебное заведение.

Главным элементом любой школы был тренировочный плац, вокруг которого располагались бараки, кухни и другие строения. В некоторых школах они были окружены овальным забором, что имитировало арену амфитеатра. Это позволяло гладиаторам привыкнуть к форме и размеру будущего места сражения. Бараки были разномастные. Новобранцы жили в небольших клетушках, без окон и мебели, если не считать таковой кучи сена. Более опытные гладиаторы имели собственные комнаты, зачастую удобно обставленные. У избранных было в распоряжении даже несколько комнат, в которых жили их жены и дети.

Содержать гладиаторов в отличной физической форме было в интересах ланисты. В каждой школе был свой врач и массажист, которые пристально следили за их здоровьем. Также имелись повара, в чьи обязанности входило готовить как сытную и полезную пищу для дееспособных гладиаторов, так и специальную пищу для больных или раненых. Основным блюдом была ячневая каша, которая, как считалось, повышала мышечный тонус и придавала силы.

Но какими бы плохими или хорошими ни были условия, в которых жили гладиаторы, они постоянно находились под неусыпным наблюдением вооруженных охранников. Второй Спартак Риму был не нужен.

Процесс обучения начинался с распределения новобранцев по типам гладиаторов: для этой цели использовался палус, толстый деревянный столб высотой около 1 м 83 см. Новобранец должен был наносить удары по столбу, словно по противнику, используя различные виды оружия, как наступательного, так и оборонительного. Ланиста внимательно наблюдал за новобранцем и соотносил его способности с различными боевыми техниками, свойственными тому или иному типу гладиаторов. По результатам тестирования новобранцу предписывалось изучать определенную технику ведения боя, которую ему предстояло использовать на протяжении всей своей карьеры, какой бы долгой она на была.

После этого новобранец поступал в распоряжение наставника — специалиста-профессионала, который должен был обучить его всем приемам и нюансам использования того вида оружия, которое ему досталось в результате тестирования. По прошествии нескольких месяцев начинающему гладиатору выдавалось затупленное железное оружие. Оно было гораздо тяжелее своего стального аналога — оружия, используемого на арене, — и предназначалось исключительно для развития силы и выносливости. Настоящее, остро заточенное оружие держалось в запертом на замок хранилище, расположенном на некотором удалении от школы, дабы у гладиаторов не возникло искушения убить охранников и сбежать.

Задача наставника заключалась не только в том, чтобы обучить будущего гладиатора владеть оружием, гораздо важнее было научить его доставлять удовольствие зрителям. Одним рубящим ударом можно было убить человека наповал, однако такой бой не интересовал публику. Она хотела видеть изящные взмахи, эффектные выпады и вращения. Некоторые гладиаторы даже жонглировали оружием, дабы поразить толпу и заручиться ее поддержкой на тот случай, если бой будет проигран и ему придется просить миссус.

Не считая доспехов, гладиаторы сражались и тренировались в одном нижнем белье. Римляне не приветствовали наготу, именно по этой причине спортивные состязания в греческом стиле столь медленно завоевывали популярность в Риме, но для гладиаторов было сделано исключение. И на то было две причины. Первая заключалась в том, что зрители хотели видеть кровь. Одежда и лишние доспехи скрыли бы кровь и раны, а это бы явно не пришлось по вкусу. Что касается второй причины, то здесь руководил здравый смысл. Сражаться полуобнаженными было необходимо самим гладиаторам. Во времена, предшествующие появлению пенициллина и других антибиотиков, раны быстро гноились, что нередко приводило к заражению крови. Частички шерсти или льна, которые могли попасть в открытую рану, только ускорили бы инфекционный процесс.

В результате гладиаторы выходили на арену в некотором подобии обычного мужского нижнего белья. Оно представляло собой большой кусок льняной ткани, скроенный в виде треугольника, каждый край которого был равен 120 см. Материя обертывалась вокруг талии: два конца треугольника завязывались на животе, а третий ниспадал сзади. Затем свободный угол треугольника, ниспадающий сзади, протягивался между ног и засовывался под узел на животе. Простые римляне носили белье из простого небеленого льна, поскольку оно редко демонстрировалось на людях. Белье, или сублигакулум, как его называли сами римляне, предназначенное для гладиаторов, обычно окрашивалось в яркие цвета, обильно украшалось вышивками и окантовывалось лентами и тесьмой. Многие гладиаторы, чтобы зафиксировать ткань на талии, использовали широкий пояс. Сделанный из толстой кожи и зачастую декорированный выпуклыми металлическими бляшками, пояс служил дополнительной защитой живота.

После нескольких месяцев обучения новоиспеченный гладиатор выходил на арену. Очень редко новичок встречался на арене с ветераном: такая встреча заканчивалась быстро и не давала возможности организатору игр завоевать расположение толпы. Новички дрались один на один. Число смертельных исходов в таких сражениях было высоким. Новоявленным гладиаторам не хватало опыта, они не умели отражать потенциально опасные удары в корпус. Многие гладиаторы были убиты на арене или смертельно ранены. Даже если новичкам удавалось избежать серьезных ранений во время боя, то в случае поражения они все равно не могли особо надеяться на помилование. У них не хватало нужных навыков ведения боя, чтобы вызвать симпатию у толпы и завоевать миссус. Неизвестно, каким был процент выживаемости среди начинающих гладиаторов, но можно предложить, что не очень высоким.

У тех, кому удалось прожить достаточно долго, чтобы набраться опыта, исход боя был совершенно другим. Надгробные камни и мемориалы, возведенные на могилах заслуженных гладиаторов, служили наглядным свидетельством того, что истинный мастер своего дела мог рассчитывать как на многочисленные завоевания миссуса, так и на пальмовые ветви победителя на более поздних этапах своей карьеры. Опытные гладиаторы владели не только эффектными приемами, приводящими толпу в восторг, но и имели группы поддержки, то есть фан-клубы, если говорить современным языком. Если их любимец проигрывал сражение, болельщики поднимали жуткий крик, требуя миссус, лишь бы не увидеть, как их герой умирает в пыли. Один особенно удачливый гладиатор, Фламма из Сирии, провел тридцать восемь боев. Из них двадцать пять боев Фламма выиграл вчистую, девять боев закончились вничью, и четыре боя проиграл, но завоевал миссус. Он завершил карьеру гладиатора в возрасте тридцати лет. На такое можно было рассчитывать только при условии большого количества побед и благосклонности зрителей.

Благодаря сведениям о карьере Фламма, а также эпитафиям на могилах других гладиаторов, стало известно число сражений, в которых они участвовали. За тринадцать лет своей карьеры Фламма принял участие в тридцати восьми мунера, то есть на каждые четыре месяца в среднем приходилось по одному кровопролитному сражению. Но средним этот показатель был только для I века до н. э. Позднее. сражения стали проводиться реже, хотя уровень смертности увеличился. Очевидно, у гладиаторов появилось больше времени и возможности тренироваться между боями.

За свои старания успешные гладиаторы, такие как Фламма, удостаивались наград. После боя каждый победитель награждался пальмовой ветвью, символом победы, которую он торжественно проносил, делая круг почета вокруг арены. Вместе с пальмовой ветвью приходило и обожание толпы, которое оказывалось крайне полезным, когда гладиатор проигрывал бой.

Часто успех на арене приводил к тому, что гладиатор менял род своей деятельности. Многие богатые люди нанимали гладиаторов, чтобы те охраняли либо их самих, либо дома и ценности. Заниматься подобным было менее опасно, чем выступать на арене, и порой дело заканчивалось тем, что гладиатор становился домашней прислугой.

Успешные гладиаторы часто становились объектами обожания женщин. Толпы молодых девушек собирались возле школ, надеясь хоть одним глазком увидеть своего могучего героя, да и женщины постарше не могли устоять перед чувственной притягательностью мускулов, крови. Ланиста не упускал возможности заработать на подобном проявлении чувств. За разумную плату женщина могла провести ночь с гладиатором своей мечты. Некоторые даже покупали гладиаторов в качестве домашних рабов, чтобы иметь возможность регулярно проводить с ними ночи, полные страсти. Более практичным, нежели слава и любовь женщин, были денежные призы, вручаемые победителю. Как правило, ланиста гладиаторской труппы и организатор игр заранее договаривались о сумме вознаграждения победителя. Если гладиатор проводил бой особенно красиво, публика требовала, чтобы ему выплатили дополнительное вознаграждение, и организатор, который старался всячески угодить толпе, вынужден был раскошеливаться. Император Клавдий, вручая победителю дополнительную награду, высоко поднимал каждую золотую монету, прежде чем бросить ее в руку гладиатора, а толпа громко и с энтузиазмом считала.

Гладиатор был вправе распоряжаться призовыми деньгами по своему усмотрению. Несмотря на статус раба, гладиатор мог иметь личные деньги и даже собственность.

Одни тратили деньги на выпивку, проституток или другие земные блага. Другие отдавали деньги женам на хозяйственные нужды. Для преступников и вольнонаемников, отбывающих гладиаторскую повинность в течение определенного периода времени, денежные выплаты накапливались и выплачивались по истечении срока службы.

Некоторые рабы-гладиаторы рассчитывали когда-нибудь купить себе свободу и навсегда покинуть арену. Однако такие гладиаторы оказывались перед чудовищной дилеммой. Если они угождали толпе, завоевывали победы и добивались зрительской любви, то получали все больше и больше денег. Но в то же время возрастала их собственная ценность. К тому моменту, когда они накапливали сумму, необходимую для того, чтобы выкупить собственную свободу, их цена становилась слишком высокой и они не могли себе этого позволить.

И выбор у них был невелик. Жадный ланиста заставлял драться на арене до самой смерти. Более расчетливый понимал, что смерть столь высококвалифицированных гладиаторов ему абсолютно невыгодна и он может получить гораздо большую прибыль, если оставит их в живых. Поэтому он переводил их на тренерскую работу в собственной школе или отдавал в аренду другому ланисте, которому требовался опытный наставник для молодого поколения. Серьезные травмы, полученные в боях, также являлись пропуском на свободу. Гладиаторы, не имеющие личных сбережений и не способные сражаться на арене в силу увечий или каких-либо других причин, переводились ланистом на должности поваров, уборщиков или другого обслуживающего персонала. Часто их продавали частным лицам, желающим иметь в своем распоряжении бывшего гладиатора, который бы уже одним своим видом оживлял званые обеды рассказами о сражениях.

Самым ценным призом, который мог получить гладиатор, считался рудис. Так назывался символический деревянный меч, похожий на тот, что они использовали во время обучения. Вручение рудиса означало, что гладиатор освобождается от гладиаторской повинности. Для организатора это был верный способ завоевать расположение толпы. Специально для этой цели он нанимал для участия в своем мунусе особенно популярного гладиатора, после чего договаривался с ланистом о цене за его освобождение. Когда наступал великий день, организатор торжественно награждал гладиатора свободой в качестве приза за великолепное зрелище и доставленное удовольствие. Ликующие поклонники прославляли организатора и, по всей вероятности, голосовали за него во время следующих общественных выборов.

Для тех, кому удавалось выкупить свою свободу или завоевать рудис, уход с арены редко знаменовал конец гладиаторской карьеры. Большинство из них умело делать только одно: драться.

Они шли работать тренерами в гладиаторские школы, зачастую в те самые, от которых их только что освободили, или устраивались учителями в богатые дома, где давали молодым аристократам уроки самообороны. Некоторые открывали собственные школы и обучали молодых людей гладиаторскому ремеслу.

Были даже и такие, кто, заработав свободу, возвращался на арену. Вновь рисковать своей жизнью эти люди соглашались из холодного расчета. Организаторы были согласны платить огромные деньги, порой даже предлагали целые загородные поместья вместе с рабами, лишь бы известные гладиаторы вернулись на арену.

Столь роскошные призы ждали только тех, кто смог завоевать победу и обожание толпы. Тех же, кто не смог этого сделать, ждала только смерть. Именно в самой смерти и заключалась в конечном счете суть гладиаторского представления. Для проигравшего мгновенная смерть — лучшее, на что он мог надеяться, а для толпы — вожделенная кровь.

Гладиаторов учили и убивать, и умирать с достоинством. Побежденный воин, которому отказали в миссусе, сам выбирал, как ему умереть. Он мог опуститься на колени перед своим соперником и, наклонившись вперед, обхватить его левое колено левой рукой. Это положение открывало шею для нанесения удара. Одно быстрое движение меча рассекало горло, а следовательно, и крупные артерии несчастного, что являлось залогом быстрой смерти. Если полученные раны не позволяли побежденному гладиатору встать на колени, его убивали одним ударом в спину, пронзая сердце стальным клинком.

После этого поверженного уносили с арены и хоронили без почестей и не устанавливая надгробий, хотя иногда его «товарищи по несчастью» сбрасывались и организовывали скромные похороны.

Жизнь гладиатора могла быть усыпана роскошными призами, но чаще всего эта жизнь была безрадостной, жестокой и короткой.

И лишь для одной категории гладиаторов арена не представляла никакой опасности. Она была крайне малочисленной, а игры, в которых участвовали эти гладиаторы, являли весьма необычное и редкое зрелище. Этими гладиаторами были императоры.

На первый взгляд, желание императора встать на один уровень с гладиаторами, самыми презираемыми людьми в античном обществе, могло показаться странным.

Но здесь следует вспомнить, что, несмотря на презрительное отношение, гладиаторы имели толпы восторженных поклонников.

Большинство императоров, конечно, предпочитали держаться от арены подальше, а те, кто решался выйти на кровавые пески, делали это, скорее всего, для того, чтобы почувствовать хоть малую толику того обожания, которым награждали этих воинов.

По крайней мере одним из императоров, решившихся выйти на арену, руководило именно это желание. Нерон был всегда готов петь, танцевать и лицедействовать перед публикой. Безусловно, он обладал выдающимися артистическими способностями, однако его страсть к популярности стала легендой. В дни проведения мунера Нерон любил присоединяться к венаторам, чтобы продемонстрировать свои таланты — пострелять из лука или метнуть копье. Как правило, он выходил на арену, когда там не было никого опаснее оленя или зайца, а эти животные были достаточно быстрыми и проворными, чтобы показать, что он действительно хороший охотник.

Известен случай, когда Нерон, вооруженный одним только охотничьим копьем, решил выйти против льва. Ходили упорные слухи, что льва предварительно «подготовили» к встрече с императором, вырвав ему зубы и порвав главные мышцы, хотя происходящее на арене не очень-то подтверждало эти предположения. Тем более что больше Нерон никогда не решился повторить этот трюк; видимо, общение со львом несколько напугало его.

Предшественник Нерона, Калигула, больше предпочитал пугать других, чем бояться. Калигула получал удовольствие от жестоких кровожадных шуток. Он часто подшучивал над гостями, приглашенными на званые обеды, говоря им, что отравил вино, а иногда делал это на самом деле просто для того, чтобы немного «повеселиться». Когда одного знатного человека должны были вот-вот бросить на арену на растерзание диким зверям, тот в отчаянии закричал, моля Калигулу о пощаде. Император позволил человеку подняться на императорский трон, якобы для того чтобы получить прощение, а затем лично убил его.

Молодой император был не только кровожадным, он еще и виртуозно владел оружием. Все детство он провел в военных лагерях, где его отец служил полководцем, и заработал от солдат прозвище Калигула, которое означало «Маленькие сапожки» (от слова «калига» — название обуви римских солдат). Повзрослев, Калигула продолжал усердно тренироваться. Постигать искусство боя считалось очень модным занятием среди римских аристократов, поэтому император был далеко не единственным, кто нанимал гладиаторов для того, чтобы те обучали его тонкостям владения мечом. Особое пристрастие он испытывал к фракийскому стилю.

Эксцентричность Калигулы проявилась в том, что он облачался в экипировку фракийцев и выходил на арену анонимно, прячась под опущенным забралом шлема, а иногда об его участии в бое торжественно объявляли. Одни бои, когда он дрался с известными гладиаторами, были показательными, другие, когда он выходил против приговоренных к смерти преступников, вооруженных тупым оружием, были настоящими казнями.

Этот почин продолжил император Адриан, который любил демонстрировать свои несомненные таланты по части владения оружием. Он охотился на животных, как Нерон, и участвовал в показательных боях, как Калигула. Другие императоры демонстрировали свои боевые навыки на арене, стреляя по мишеням или убивая животных.

Совсем иначе обстояло дело с Коммодом, императором Рима с 180 по 192 год до н. э. Коммод унаследовал власть от своего отца Марка Аврелия в возрасте восемнадцати лет. С самого начала он предпочел передать управление империей в руки своих советников, что было весьма мудрым поступком.

Коммод был высоким, мускулистым мужчиной, мастерски владеющим оружием. Сначала он выходил на арену и демонстрировал свои умения относительно безобидным способом. Один летописец писал: «Его умение стрелять из лука было признано всеми поистине блестящим. Однажды он стрелял по страусам, используя стрелы с серпообразными наконечниками. Коммод обезглавливал одну птицу за другой, срезая им стрелами головы на самой вершине шеи так, что они продолжали бегать по арене, будто с ними ничего не произошло».

А вот воспоминания другого современника: «Однажды он убил сотню медведей, стреляя по ним с перил ограждения. В другой раз вышел на арену и убил всех животных, которые приблизились к нему. Также он убил тигра, гиппопотама и слона».

Молодой гладиатор принимал участие и в показательных боях с известными гладиаторами: «Днем он дрался как гладиатор. Стиль, который он практиковал, а также оружие и доспехи, которые использовал, были позаимствованы у секуторов. Он держал щит в правой руке, а деревянный меч в левой. Он очень гордился тем, что от рождения был левшой».

Однако спустя десять лет правления с Коммодом что-то произошло. Он начал вмешиваться в дела правительства и приказывал казнить — из-за малейших провинностей — своих верных слуг. На арене он уже убивал по-настоящему. Его соперники, которым говорили, что бой будет показательным, по-прежнему были вооружены деревянными мечами, в то время как сам Коммод был вооружен настоящим мечом.

Также Коммод принимал активное участие и в казнях преступников. Он любил сравнивать себя с Геркулесом и появляться на празднествах одетым, словно античный герой, в накидку из львиной шкуры и вооруженным массивной дубиной.

Именно в этом одеянии он участвовал в казнях, проламывая своей дубиной головы приговоренных к смерти. Во время ноябрьских игр 192 года до н. э. Ком-мод убил своего соперника, после чего подобрал отрубленную голову и помахал ею перед сидящими на трибуне сенаторами. Глядя на них, он недобро улыбался. На следующих играх он планировал казнить без всякого предупреждения двух консулов Рима. Когда командующий гвардией преторианцев узнал об этих коварных замыслах, он испугался, что следующей жертвой может стать сам, и организовал убийство императора.

После безумств, совершенных Коммодом, мало кто из императоров выходил на арену.

V ТИПЫ ГЛАДИАТОРОВ

На протяжении семи столетий сражений гладиаторов на аренах Рима их оружие, экипировка и техника ведения боя претерпели ряд изменений. Одни из них были модны лишь короткий промежуток времени, другие прочно вошли в обиход и служили не одному поколению. Все эти многочисленные методы борьбы и виды оружия были призваны подогревать интерес толпы к играм и делать их более зрелищными. Что касается гладиаторов, то им все эти изменения не приносили ни малейшей пользы.

Независимо от типа гладиатора внешний вид всех доспехов был единым. Голову и шею защищал металлический шлем, который выдерживал удар практически любого оружия, используемого на арене. Голени были укрыты металлическими пластинами — поножами, а бедра — многослойными накладками, сделанными из ткани или кожи. На руки также одевались различные доспехи. Что касается непосредственно тела, то оно было, как правило, лишено всякой защиты. Подобная экипировка была полной противоположностью той, что использовалась в римской армии в эпоху, не знавшую огнестрельного оружия. Солдаты носили доспехи, которые защищали их тело, в то время как руки и ноги оставались незащищенными.

То, как выглядела экипировка гладиаторов, отражало потребности игр. Зрители хотели быть свидетелями драматического боя между искусными воинами — боя, который продолжался бы какое-то время. Нормой считались бои, длившиеся в течение пятнадцати или двадцати минут, то есть когда в течение часа зрители наблюдали три-четыре сражения.

СЦЕНЫ ГЛАДИАТОРСКИХ СРАЖЕНИЙ

Верхняя мозаика: здесь изображены секуторы, вооруженные короткими мечами, одержавшие победу над провокатором (наверху) и ретиарием (внизу слева). Справа — фигура вооруженного мирмиллона.

Изображение на камне: секутор (слева) и ретиарий (справа).

Нижняя мозаика: гладиатор, сражающийся с леопардом, в нижнем правом углу мозаики — гопломах, вооруженный длинным (1 м 83 см) копьем.

Подобная продолжительность боя была бы невозможна, если ноги или руки не защищались от ударов оружия.

Удар меча, пришедшийся по рабочей руке гладиатора, мог лишить возможности продолжать бой, но в то же время не наносил серьезного увечья и не угрожал жизни. Поэтому, чтобы избежать таких незначительных травм, и использовались защитные приспособления для рук и ног. Следовательно, основной целью для атакующего гладиатора оставался ничем не защищенный торс. Поразить своего соперника в торс гораздо сложнее, чем повредить конечности. Для того чтобы нанести удар по корпусу, требуется большое мастерство и сноровка. Зрители предпочитали, чтобы удар был смертельным и повлек за собой обильное кровотечение.

Обеспечив защитой конечности и оголив торс, гладиаторов заставляли показывать то зрелище, которое хотели видеть зрители. Гладиаторам, если они хотели выжить, приходилось демонстрировать высокий уровень мастерства, так как отсутствие такового приводило к неминуемой гибели. Благодаря тому, что конечности защищали доспехи, вероятность преждевременного окончания боя из-за случайной раны руки или ноги была минимальной, поэтому сражения могли продолжаться достаточно долго, чтобы удовлетворить потребности толпы. Когда же один из гладиаторов получал ранение, то, видя море крови и зная, что это ранение может оказаться смертельным, толпа выражала бурный восторг.

Доспехи, используемые гладиаторами, отличались от военных внешним видом. Теоретически гладиаторы были снабжены доспехами и оружием, изготовленным на базе тех, что использовали воины того или иного племени, например самниты, галлы или фракийцы. На практике же в силу того, что основная ставка делалась на зрелищность, экипировка гладиаторов чрезмерно украшалась пышным оперением и хохолками, не свойственными обмундированию римских солдат.

Металлические доспехи были слишком тяжелыми, но и прочными. Археологические раскопки, в результате которых были найдены доспехи гладиаторов, показали, что шлемы изготовлялись из бронзы и часто обшивались оловом или даже золотом. В среднем толщина металла составляла приблизительно 1,5 мм, а вес готового шлема варьировался от 2 кг 720 г до 6 кг 800 г. Все это делало шлем гладиатора в два раза тяжелее шлема римского легионера того периода.

Защитные приспособления на руках и ногах также были тяжелее и прочнее своих военных аналогов. Тяжесть гладиаторских доспехов обусловливалась тем, что их не нужно было носить в течение длительного времени. Солдатам же, отправившимся в военный поход на вражескую территорию, приходилось это делать изо дня в день. Что касается гладиаторов, то они одевали доспехи непосредственно перед выходом на арену и снимали, если, конечно, оставались в живых, через двадцать или тридцать минут. Стоит отметить, что все последние модели гладиаторских шлемов были оснащены забралом, полностью прикрывающим лицо. Иногда оно представляло собой металлическую решетку, через которую гладиатор мог видеть и дышать, а иногда изготавливалось из цельного листа металла, в котором пробивались отверстия, но и тот и другой вид забрала полностью закрывал лицо воина. Такие модели появились приблизительно в 20 году до н. э., ранее гладиаторы использовали шлемы, не закрывавшие лицо. Забрало, состоящее из двух частей, прикреплялось на петлях по бокам шлема и открывалось наподобие створок ворот. Оно выполняло несколько функций: защищало лицо и шею гладиатора, а также обезличивало его. С прикрытым лицом гладиатор становился неузнаваемым. Это помогало сражаться на арене со своим товарищем по бараку. Даже самые «железные» гладиаторы теряли самообладание, когда им приходилось убивать своего приятеля.

В дополнение к металлическим доспехам гладиаторы носили разнообразные защитные средства, сделанные из ткани или кожи. Самыми распространенными были плотные тканевые накладки, надеваемые на голени или рабочую руку. Сшитые из множества слоев шерсти или льна и закрепленные с помощью кожаных ремешков, эти фасции защищали конечности от относительно легкого оружия, используемого на арене. Зачастую металлические поножи надевались поверх тканевых средств, что не только обеспечивало дополнительную защиту, но и украшало гладиатора.

Во все времена гладиаторы сражались босыми. Предположительно это обеспечивало лучшее сцепление с песком, на котором они дрались.

Можно выделить следующие типы гладиаторов в соответствии с оружием, которое они использовали. Существуют десятки изображений гладиаторов на различных вазах, лампах, можно обнаружить даже небольшие статуэтки. Гораздо меньше известно достоверных фактов о технике ведения боя.

В некоторых письменных источниках упоминаются сумма рудис — люди, которые во время гладиаторских боев выступали в качестве арбитров. Это свидетельствует о том, что на арене все происходило по определенным правилам, а не стихийно. Если, например, щит или какой-либо предмет экипировки падал или ломался, то сумма рудис объявляли дилидиум, или временное приостановление боя, чтобы гладиаторы могли привести в порядок свою амуницию. Во время некоторых сражений один из гладиаторов занимал исходную позицию на искусственно созданном мосту, а целью его противника было пробить себе дорогу и перейти по этому мосту на противоположную сторону. Во время других сражений один из участников стоят на пьедестале. Проводились и такие сражения, где песок на арене размечался особым образом на различные участки. К сожалению, ничего неизвестно о правилах, установленных на этих боях, но одно можно сказать точно: правила существовали.

Сумма рудис имели еще одну обязанность. Они выкрикивали гладиаторам советы и подсказки, как атаковать или защищаться. Если гладиатор не внимал их советам или не демонстрировал необходимый уровень агрессивности, сумма рудис могли прервать бой и назначить провинившемуся телесное наказание.

Первые гладиаторы использовали на арене то же оружие, что и солдаты римской армии. К первому типу гладиаторов, заметно отличающихся от своих коллег, относятся самниты. Этот народ населял центральную часть Восточной Италии. В результате захватнических войн представители этого племени, попавшие в плен, стали появляться на аренах Рима. Они были одеты в амуницию самнитской армии, в состав которой входил большой щит и пышно украшенный перьями и хохолками шлем. Вскоре после самнитов на арене появились галлы. Как и в предыдущем случае, галлы были военнопленными, захваченными на территории кельтских племен Галлии. Приблизительно к 70 году до н. э. добавился третий тип гладиаторов — фракийцы.

Приблизительно к 50 году до н. э. за каждым типом гладиаторов прочно закрепилось использование того или иного вида оружия и экипировки. Также стало обычаем выставлять на арене гладиатора одного типа против гладиатора другого типа. При составлении пар главным образом учитывалось равновесие сильных и слабых сторон участников сражения.

ТИПЫ ГЛАДИАТОРОВ

Зачастую первыми на арене появлялись эквиты, или всадники, — гладиаторы, сражающиеся верхом на лошадях. Эквиты использовали оружие, типичное для римской кавалерии приблизительно до 100 года до н. э. Они носили простые туники-безрукавки с широкой цветной полосой, идущей по обеим сторонам тела от плеча до низа. Голени, как и рабочая рука, были защищены стегаными накладками. В левой руке они держали щит. Шлем был похож на простую круглую каску, по краю которой шло металлическое поле. Спереди и по бокам поле было прямым, а сзади, как правило, опускалось вниз, что хорошо защищало шею. Лицо обычно закрывало забрало.

В качестве оружия эквиты использовали длинные пики и короткие мечи. Пика, длина которой составляла приблизительно 2 м 13 см, заканчивалась широким острием, напоминавшим по форме листок. Меч глади-ус был стандартным оружием пехотных войск римской армии.

Эквиты появлялись на арене верхом на лошадях, преимущественно на жеребцах серой масти.

На определенном этапе сражения гладиаторы спешивались и продолжали бой, стоя на арене. Точная причина подобного поведения неизвестна, однако, если принять во внимание изображения, на которых эквиты дерутся исключительно с помощью мечей, можно предположить, что гладиаторы спешивались в том случае, когда ломались пики. Каким бы правилам боя ни подчинялись эквиты, они обычно заканчивали бой, стоя на арене.

Приблизительно в 30 году до н. э. самниты перестали быть любимцами публики, и их место заняли мирмиллоны, экипировка которых мало чем отличались от экипировки самнитов. Мирмиллоны носили шлем с широким гладким полем, вершина шлема была увенчана большим прямым металлическим гребнем, который, в свою очередь, украшался птичьими перьями или хохолками из конского волоса. Название «мирмиллон» происходит от греческого слова, обозначающего некий вид рыбы, вследствие чего большой гребень или хохолок на шлеме мог символизировать спинной плавник. На некоторых шлемах были выгравированы рыбьи чешуйки, которые нередко покрывались оловом или золотом. На солнце такие шлемы являли собой поистине ослепительное зрелище.

Мирмиллоны использовали большие прямоугольные щиты, очень похожие на те, что использовали римские легионеры. Длина щита составляла более 90 см, а ширина около 60 см. Щит изготавливался из тонких слоев древесины, которые наклеивались друг на друга и прессовались в специальной форме, благодаря чему щит приобретал полуцилиндрическую форму. Края и выпуклость в центре щита укреплялись листовой бронзой. Передняя поверхность щита обтягивалась кожей, на которую потом наносили разноцветные рисунки. На левой руке мирмиллон носил стеганую накладку, поверх которой надевался металлический доспех. Рабочая рука была практически полностью защищена стеганой накладкой — от плеча до запястья, кисть же руки защищалась эфесом меча. В целом мирмиллон вынужден был носить на себе экипировку весом более 18 кг, из которых 8 кг весил щит.

Боевая поза мирмиллона изображена на многих мозаиках и картинах. Гладиатор стоял, повернувшись левым боком к сопернику. Ноги в коленях были слегка согнуты, благодаря чему длинный щит полностью защищал тело от нижнего края забрала до верхнего края наголенников.

Чаще всего мирмиллонов выставляли против фракийцев или гопломахов, которые были вооружены гораздо легче, чем мирмиллоны.

Фракийцы использовали версию традиционного оружия воинов Фракии — государства, большую часть которого сегодня занимает Болгария.

Отличительным элементом облачения фракийца был изогнутый гребень на шлеме, увенчанный фигуркой грифона. На некоторых шлемах имелись своеобразные чашечки, куда могли вставляться длинные птичьи перья, однако шлемы не украшались пышным оперением, поскольку считалось, что устрашающей фигурки грифона более чем достаточно. Грифон считался священным животным Немезиды, богини возмездия, что, возможно, объясняет, почему он вытеснил различных животных, изображаемых ранее на шлемах фракийцев. Щит, используемый фракийцами, имел форму квадрата, каждая сторона которого равнялась приблизительно 60 см. В центре щита, изготовляемого из слоистой древесины, имелась большая металлическая выпуклость, которую можно было использовать для нападения на соперника. Небольшие размеры щита требовали поножей больших размеров. Как правило, поножи надевались на обе ноги и покрывали их от щиколоток до зоны над коленом. Бедра, как и рабочая рука, защищались от уколов меча стегаными накладками.

Фракиец отличался большей подвижностью, чем мирмиллон. От него ожидали демонстрации ловких перебежек, грациозных движений, позволяющих с легкостью уклоняться от ударов соперника или стремительно бросаться в атаку. Облегченное вооружение позволяло фракийцу выполнять быстрые движения, однако, если принимать во внимание маленькие размеры щита, только они и могли спасти ему жизнь.

В качестве боевого оружия фракиец имел короткий изогнутый меч, который в основном предназначался Для нанесения рубящих ударов, однако на арене он использовался больше для колющих. Настоящее оружие фракийских воинов имело плавно изогнутую форму наподобие серпа, однако более поздняя версия меча представляла собой практически прямой клинок, который сгибался посередине под прямым углом.

Чем-то схожими с фракийцами и также часто выставляемыми против мирмиллонов были гопломахи. Этот тип гладиаторов произошел от тяжеловооруженных пехотинцев греческой армии — гоплитов. Гопломах носил шлем и круглый щит, выполненные в греческом стиле, однако стилизованный щит был гораздо меньшего размера, чем щит настоящего гоплита, и его диаметр составлял всего около 45 см. Щит изготавливался из толстого листа бронзы и имел сильно изогнутую, чашевидную форму. Он был очень тяжелым, в силу чего сам мог выступать в качестве грозного оружия. Как и фракийцы, гопломахи носили длинные металлические поножи, надеваемые поверх толстых стеганых накладок.

Оружием гопломахов были длинные — около 183 см — копья. Столь внушительная длина оружия позволяла гопломахам быстрее и легче «доставать» своего противника, что являлось существенным преимуществом. Несомненно, возможность дистанционного боя и облегченная экипировка были соединены воедино, чтобы создать более динамичный и маневренный стиль борьбы. Если копье ломалось, гопломах пускал в ход короткий кинжал.

Комбинация копья и кинжала была типичной для греческой пехоты в первом веке до н. э., когда Рим воевал с различными греческими государствами.

Существует вероятность, что мирмиллон, вооруженный копией оружия римского солдата, выставлялся на арене против фракийца или гопломаха для того, чтобы воссоздать картину столь частых сражений между римлянами и их чужеземными врагами.

Это не относилось к провокаторам, типу гладиаторов, который появился в I веке до н. э. и долго пользовался популярностью. Чаще всего провокаторов выставляли сражаться друг против друга, а не против других типов гладиаторов. Провокатор, как и мирмиллон, был экипирован щитом, стилизованным под легионерский, короткими поножами и стеганым щитком, который надевался на рабочую руку. Из вооружения у него имелся короткий остроконечный меч. Гладкий чашеобразный шлем без металлического поля и гребня ковался из единого листа бронзы и надежно прикрывал шею гладиатора. Лицо, как обычно, закрывалось забралом с круглыми отверстиями.

В отличие от большинства других гладиаторов, тела провокаторов были лишь частично защищены доспехами. Они носили небольшие нагрудники, которые покрывали верхнюю часть груди и фиксировались с помощью кожаных ремешков, пересекающихся крест-накрест на спине. Эти тяжеловооруженные воины практически не двигались во время поединка, в котором на первый план выходило искусство владения щитом.

К концу I века до н. э. всеобщую популярность завоевал совершенно новый тип гладиаторов. В отличие от других типов воинов образ ретиария не был списан с реального солдата. Складывается впечатление, что он пришел из морской среды, хотя абсолютно непонятно, как появилась комбинация доспехов и оружия, используемых им во время гладиаторских поединков.

Ретиарий не имел ни щита, ни шлема, ни поножей. Все его защитное вооружение сводилось к стеганой накладке на левой руке и металлической пластине на плече, которая защищала верхнюю часть руки, плечо и левую сторону шеи. После II века до н. э. ретиарий стал появляться на арене в надетом на левую руку рукаве-кольчуге, который закрывал всю грудь.

Наступательное вооружение ретиария состояло из длинного трезубца с толстой деревянной рукоятью и остроконечными зубцами. К трезубцу прилагалась большая рыболовная сеть, которая была привязана к левому запястью воина с помощью длинных веревок.

Ретиарий был самым легковооруженным из всех гладиаторов, поэтому в плане защиты ему приходилось рассчитывать больше на свою скорость и проворство, нежели на доспехи. Задача ретиария: поймать своего соперника сетью, а затем заколоть его трезубцем. Если же соперник завладевал сетью, ретиарий перерезал веревки коротким ножом и высвобождался.

Как правило, соперником юркого и легкого ретиария был тяжеловооруженный секутор. Вооружение секутора во многом походило на вооружение мирмиллона, за исключением некоторых деталей, которые подверглись изменениям, дабы приспособить его к встречам с ретиарием. Пышное оперение и украшения на шлеме сделали бы мирмиллона легкой добычей ловко орудующего сетью ретиария, поэтому шлем секутора был идеально гладким. Гребень, украшающий шлем секутора, также был гладким и напоминал рыбий плавник, что больше подходило воину, противостоящему человеку с сетью. Открытая решетка, образующая забрало шлема мирмиллона, также была бы явным недостатком в борьбе с ретиарием, потому что не защитила бы гладиатора от проникновения острого трезубца. Поэтому шлем секутора был оснащен сплошным металлическим забралом с двумя маленькими отверстиями для глаз. Конечно, это очень ограничивало поле зрения гладиатора, но защищало его лицо.

Поединки между представителями двух совершенно разных боевых стилей — легковооруженным ретиарием и тяжеловооруженным секутором — были невероятно популярны у римлян. Во время поединка секутор стремился максимально приблизиться к ретиарию, чтобы в ближнем бою воспользоваться преимуществом своего внушительного веса. Ретиарий старался либо окутать противника сетью и повалить его на землю, либо тянуть время и ждать, когда секутор устанет под тяжестью своих доспехов.

Тот факт, что ретиарий был единственным гладиатором, сражающимся с непокрытым лицом, ставил ланиста перед необходимостью выбирать для этой роли самого привлекательного гладиатора. Эти гладиаторы становились любимчиками женщин, однако их манера убегать от боя служила поводом для издевательских насмешек со стороны мужчин. Оскорбительные шутки по поводу ретиариев и их поведения «хороших мальчиков» звучали на протяжении всего времени, что они сражались на аренах Рима. Существует предположение, что другие гладиаторы относились к ретиариям как к ничтожествам, хотя причину подобного презрения, в котором оказались эти метатели сетей, понять весьма трудно.

Все вышеперечисленные типы гладиаторов были самыми популярными у римского общества. На протяжении столетий они выходили на арены и продолжали сражаться вплоть до заката гладиаторских игр. Но существовали и другие типы гладиаторов, которые появлялись либо время от времени, либо в очень ограниченных количествах. Вернувшись в Рим после военного похода в Британию в 43 году до н. э., император Клавдий привез с собой большое количество военнопленных, которых заставили сражаться на аренах ради развлечения римской публики. Среди этих военнопленных были британские воины, умеющие виртуозно сражаться на боевых колесницах, которая представляла собой двухколесную повозку с запряженной парой крепких горных пони. В колеснице находились двое: возничий и воин. Колесницы выезжали на арену на полной скорости: пока возничие маневрировали, воины метали друг в друга копья. Некоторые воины отличались такой ловкостью, что им удавалось на полном ходу вскакивать на дышло колесницы, расположенное между двумя пони, и бросать копья из этого положения.

Так же как и в случае с эквитами, на каком-то этапе сражения воины покидали колесницы и продолжали битву на песках арены, используя овальные, стилизованные под британские, щиты и длинные мечи. Для нас остается загадкой, на каком этапе поединка гладиаторы решали выйти из колесницы, хотя это, несомненно, было явным и понятным для тех, кто наблюдал за сражением. Этот тип гладиаторов продержался на арене недолго, возможно, из-за дороговизны колесниц и отсутствия искусных возничих.

Участь недолгой популярности постигла и лучников — тип гладиаторов, созданный по образу и подобию воинов восточных соседей империи. Эти гладиаторы были вооружены тяжелыми доспехами и мощными дугообразными луками. Неизвестно, как они сражались, но тот факт, что их изображали на картинах и мозаиках довольно-таки часто, свидетельствует об их популярности, пусть и недолгой.

Пегниарии представляли собой своего рода шутов, которые выходили на арену во время проведения гладиаторских поединков. Одеты они были в подобие гладиаторского обмундирования, зачастую с забавными или эротическими рисунками на щитах или странными украшениями на доспехах. Они дурачились на арене, развлекая публику во время смены декораций или подготовки гладиаторов к настоящему сражению. В основном пегниарии показывали пародию на настоящих гладиаторов, имитируя их боевые стили, но иногда разыгрывали юмористические спектакли, что называется, на «злобу дня» или воссоздавали предполагаемые сцены из жизни мифологических героев, например дуэли между купидонами и сатирами.

Существовали и другие типы гладиаторов, но о них известно слишком мало. Лакверарий был вооружен лассо и, возможно, имел что-то общее с ретиарием. Димахер сражался двумя мечами, но не имел щита.

Самым странным типом гладиаторов являлись андабаты: всадники, одетые в тяжелые кольчуги, которые сражались в шлемах без отверстий для глаз. Предположительно они рубились в слепую, ориентируясь по издаваемым лошадьми звукам, чтобы определить местоположение друг друга.

В течение некоторого времени пользовалось популярностью одно новшество: поединки между женщинами-гладиаторами. Женщины сражались исключительно друг с другом. Поставить женщину против мужчины считалось проявлениям нечестности. Женщины-гладиаторы выходили на арену в слегка видоизмененной версии вооружения мирмиллона. У них были большие щиты и короткие мечи, однако такой предмет защиты, как шлем, отсутствовал. Возможно, женщины дрались с непокрытой головой, чтобы зрители могли видеть, что перед ними действительно женщины. Грудь была целомудренно задрапирована тканью, однако неизвестно, была ли это просто туника или некая форма стеганой накладки.

Женщин-гладиаторов было немного, и чаще всего они выступали в качестве пегниариев, веселящих публику, нежели гладиаторов, сеющих смерть. В 200 году до н. э. император Септимий Север запретил женщинам появляться на арене в любом качестве.

Таковыми были типы гладиаторов и виды поединков, которые в течение многих веков пользовались огромной популярностью на залитых кровью аренах. Но гладиаторские поединки далеко не единственный вид развлечения, во время которых на пески арены проливалась кровь. Грош цена была бы римлянам, если бы они не смогли придумать новых способов убиений своих братьев по разуму.

Самыми сложными и дорогостоящими из всех представлений Рима были морские сражения, которые разыгрывались с участием настоящих боевых кораблей на озерах или искусственных водоемах. Великое морское сражение, поставленное императором Клавдием на озере Фучино, унесло жизни сотен человек, погибших или утонувших во время боя. Император Нерон устраивал свои собственные морские сражения в Амфитеатре на Марсовом поле.

VI МОРСКИЕ СРАЖЕНИЯ

Пока гладиаторы, облаченные в доспехи римских и чужеземных солдат, бились друг с другом на песках арены, амбициозные политики в поисках новых, более зрелищных способов развлечения толпы обратили свой взор на водные просторы. Так на свет появились навмахии — имитации морских сражений, которые, возможно, были самыми дорогостоящими и необычными играми в истории Римской империи.

Первая навмахия, призванная поразить воображение толпы, была организована Юлием Цезарем во время его великих игр 46 года до н. э. В этот период Цезарь всецело захватил власть в свои руки, безжалостно казнив сотни несогласных с ним аристократов и разбив армии, возглавляемые его соперником, также впоследствии казненным, Гнеем Помпеем. С помощью серии игр Цезарь хотел завоевать расположение римского народа и обезопасить тем самым свой режим. В дополнение к гладиаторским поединкам, спектаклям, бесплатным банкетам и другим видам развлечений Цезарь объявил, что собирается организовать морское сражение. В предстоящем представлении должны были принять участие 3000 человек и более дюжины боевых кораблей.

Для реализации плана Цезарь отправил целую армию рабочих на Кампус Марциус, или Марсово поле, чтобы те выкопали и соорудили там искусственное озеро. Марсово поле представляло собой больших размеров низменность к северу от городских стен, которая использовалась для военных учений и маневров. Озеро было неглубоким, так как военные корабли того времени имели очень маленькую осадку.

Объявленное Цезарем сражение должно было воссоздать историческую битву между Египтом и Тиром. Выбор был неслучайным. В результате недавно завершившихся войн древнее и прекрасное приморское государство Тир стало частью Римской империи. Египет, несмотря на свой независимый статус, стал государством-сателлитом Рима, после того как Цезарь, вмешавшись в гражданскую войну, посадил на трон молодую царицу Клеопатру VII. Оба этих государства были, что называется, на слуху у римского общества. К тому же актуальность предполагаемого сценария повышалась в связи с недавним официальным визитом в Рим новоявленной царицы Египта Клеопатры, приехавшей вместе с младенцем — сыном самого Цезаря.

Морское сражение, которое планировал воссоздать Цезарь, произошло несколькими веками ранее. В то время флот Тира состоял из высокобортных кораблей, приводимых в движение двумя рядами весел. Основным орудием такого корабля был таран, острый выступ носовой подводной части судна. С его помощью капитаны таранили и топили вражеские корабли, хотя на борту также находились и вооруженные солдаты, которые, если того требовала ситуация, шли на абордаж неприятельского судна. Египтяне же, дабы одержать победу над противником, могли рассчитывать исключительно на абордаж. Что же касается внешнего вида египетских судов того периода, то об этом мало что известно.

Маловероятно, что Цезарь ставил перед собой задачу воссоздать корабли с исторической точностью. Скорее всего, он использовал корабли, похожие на либурны — типичные корабли римского военного флота.

Либурна представляла собой галеру с двумя рядами весел, идущими вдоль обоих бортов, таким образом, на каждой стороне судна располагалось по шестьдесят весел, каждое из которых управлялось одним гребцом. Корабль имел большую осадку и большую ширину — 4 м 575 см, а длина составляла приблизительно 33 м 528 см. Так же как и первые корабли Тира, либурны имели остроконечные тараны, которые располагались в носовой части судна ниже уровня воды. Задачей капитана являлось повредить вражеское судно, пробив с помощью тарана дыру в его обшивке, и потопить его. На платформах, расположенных в носовой или кормовой частях судна, размещалось войско, насчитывающее сорок вооруженных солдат, готовых в любую минуту, если возникнет необходимость, броситься на борт неприятельского корабля и вступить в бой. Эти передние и задние платформы соединялись друг с другом проходом, идущим по центру корабля между рядами гребцов. Для инсценировки морского сражения Цезарь использовал корабли меньшего размера, но какие — точно неизвестно.

Ажитация вокруг навмахии была поистине колоссальной. Многочисленные толпы людей устремились на Марсово поле в надежде посмотреть представление. Некоторые даже приходили заранее и устраивались на ночлег прямо под открытым небом, чтобы иметь возможность занять хорошие места, откуда можно будет наблюдать предстоящее сражение. В день представления количество желающих посмотреть на морской бой оказалось настолько огромным, что нескольких человек, в числе которых были два сенатора, раздавили насмерть.

К сожалению, у нас нет сведений о том, каким образом Цезарь набрал три тысячи человек, принявших участие в морском сражении. Один очевидец написал о виртуозном маневрировании и умных тактических ходах, демонстрируемых гребцами во время сражения, но практически ничего не написал о самом кровопролитии. Требовались месяцы, чтобы обучить гребцов управляться с длинными тяжелыми веслами — «двигающей силой» этих судов. Заставить сто и более человек грести в полном согласии, чтобы удерживать судно в положении равновесия, — задача не из легких. Научить их таранить, используя весла обеих сторон судна или только одной, мгновенно менять скорость корабля или за секунды изменять направление движения, все это требовало многих недель упорного труда. Если уровень мастерства, о котором пишет очевидец, был столь велик, то, должно быть, команды набирались из профессиональных мореплавателей. К тому же в последнее время Цезарь воевал на суше, а не на воде, поэтому он не мог укомплектовать свои команды из военнопленных моряков — из-за отсутствия таковых. Возможно, морское сражение Цезаря было больше театрализованным представлением, чем кровавой резней.

Немного больше известно о навмахии, организованной Августом во 2 году до н. э. Поводом для подобного события послужило освящение храма Марса Карающего, построенного в честь Юлия Цезаря, дяди Августа. Искусственное озеро Цезаря, выкопанное на Марсовом поле, спустя несколько лет после первого морского сражения из-за загнивания воды было засыпано землей. Август приказал выкопать новое озеро, на этот раз на берегу реки Тибр, в районе, известном сегодня как Трастевер. Его размеры составляли приблизительно 549 м на 366 м, и заполнялось оно посредством акведука свежей водой из источника, расположенного приблизительно в 24 км… Будучи более дальновидным, чем его дядя, Август велел соорудить озеро таким образом, чтобы оно, в то время когда не будет использоваться для представлений, служило в качестве городского водохранилища.

Как и Цезарь, Август объявил, что предстоящее сражение будет инсценировкой исторического события. Темой для своего представления Август выбрал морское сражение между афинянами и персами. В то время в Риме была мода на греческую культуру, что несомненно и натолкнуло Августа на мысль сыграть на модном увлечении римлян. И снова историческая точность не имела большого значения.

Корабли были римскими, причем современного образца, нисколько не напоминающими те юркие триремы, которые использовали греки во время Персидской войны около четырех столетий назад. Хотя надо отдать должное — «персидские» корабли были ярко раскрашены, что всецело соответствовало укоренившимся представлениям римлян о восточной роскоши. Всего в сражении принимало участие тридцать кораблей, предположительно по пятнадцать кораблей с каждой стороны.

Не было там и демонстрации виртуозных морских маневров, которые в изобилии имели место во время сражения Цезаря. Более того, Август строго распорядится, что сражение можно вести и выиграть только с помощью тактики абордажа. Чтобы максимально соблюсти историческую реальность и привнести в него нотку гладиаторского кровопролития, Август в дополнение к гребцам разместил на кораблях 5000 гладиаторов. Гребцами, возможно, были настоящие мореходы, чьей задачей было подвести судно к нужному месту, чтобы гладиаторы могли довершить свое кровавое дело. Пять тысяч человек, посланных на смертный бой, — это слишком много даже по меркам Древнего Рима. Хотя, возможно, большей частью воинов были приговоренные к смерти преступники. Те, кто погибали в бою, считались казненными, те же, кто изловчался выжить, завоевывали свое право на жизнь и, возможно, становились рабами, не освобождаясь при этом от «статуса» преступника.

Для римлян, наблюдающих за столь великолепным представлением, моральная сторона мероприятия имела гораздо меньшее значение, чем корабли и гибнущие люди. Один поэт воспел в своих стихах момент, когда люди съезжались в Рим со всех городов и весей, дабы посмотреть навмахию:

Со всех земель девы прекрасные съехались

И юноши со всех морей вокруг.

Да воспылает любви пламя,

Когда весь мир собрался тут.

Сердце каждого мужчины пело,

Плененное молодой чужеземкой.

Возможно, современному читателю столь близкое соседство льющейся рекой крови и страданий несчастных воинов с праздной романтикой может показаться шокирующим. Однако римляне не видели в этом ничего противоестественного.

Навмахии стали столь популярными у народа, что, несмотря на их чрезмерную дороговизну, императоры вынуждены были их организовывать время от времени.

Император Клавдий решил организовать навмахию, чтобы отпраздновать действенность величайшего инженерного творения того времени. Годами по его распоряжению рабочие проводили канал от озера Фучино, расположенного в нескольких километрах к востоку от Рима, к реке Лирис. Осушение озера обеспечило бы римлян большой территорией болотистой почвы, столь необходимой для агрикультурных нужд, и позволило бы использовать воду для орошения близлежащей равнины. Несомненно, это достижение было достойно того, чтобы его отпраздновали с таким размахом.

Клавдий пошел по следам своих предшественников, объявив о том, что он собирается воссоздать реальное сражение, произошедшее межу Сицилией и Родосом. Однако он превзошел все ранее организованные представления неслыханной масштабностью мероприятия и смертоубийства. Не менее 19 тысяч осужденных преступников приняли участие в этом бою. Воинов заранее посвятили в некоторые основы морского дела и снабдили судами, построенными из дешевой невысушенной древесины, на которых им предстояло сражаться. Ни людям, ни кораблям не суждена была долгая жизнь. В целях безопасности Клавдий расставил по всему периметру озера целую армию вооруженных солдат, готовых убить любого, кто попытается покинуть «поле» битвы. Помимо этого солдаты были вооружены большими катапультами, с помощью которых они могли потопить любой корабль, если тот решит уклониться от участия в сражении.

Как только распространилась весть о предстоящем грандиозном представлении, толпы людей потянулись к месту действия. Непосредственно в день представления на территории вокруг озера Фучино собрались сотни тысяч зрителей, приехавших со всех концов Италии, чтобы посмотреть на морское сражение. Клавдий появился на императорском помосте, одетый в красиво расшитый военный плащ. Рядом с ним в платье из золотой ткани сидела его жена Агриппина.

Когда обреченные на смерть люди шли к кораблям, они повернулись лицом к Клавдию, подняли вверх руки и произнесли традиционное приветствие: Ave Caesar, morituri te salutant! — что означало: «Здравствуй, Цезарь, мы, идущие на смерть, приветствуем тебя!». Клавдий наклонился вперед и прокричал в ответ: «А может быть, и нет», — что было весьма нестандартным ответом императора. Осужденные расценили слова Клавдия как своеобразное помилование и отказались подниматься на корабли.

Клавдий разгневался. Он приказал вооруженным солдатам загнать заключенных на корабли. Люди вновь отказались подчиниться. Командующий армией уже приготовился начать экзекуцию преступников, но тут снова вмешался Клавдий. Он понимал, что огромная толпа людей пришла посмотреть на морское сражение, а не на массовую казнь заключенных.

Клавдий поспешно спустился к причалу и пообещал заключенным, что победители не только сохранят свои жизни, но и получат свободу, если согласятся принять участие в сражении. Только после этого заключенные заняли свои места и направились подальше от берега.

Клавдий вернулся на свой помост и дал сигнал к началу сражения. Словно по волшебству из глубин озера возник серебряный Тритон и продудел в свой горн. Это механическое чудо уже само по себе достойно того, чтобы о нем рассказать подробнее. Однако сведений о том, каким образом статуя поднималась из воды, не существует, можно лишь предположить, что для этого использовались какие-то подъемные механизмы. Как только великолепно сложенный Тритон, с его рыбьим хвостом и человеческим телом, дал с помощью гигантской раковины стартовый сигнал, он вновь погрузился в пучину озера.

Воины начали сражаться с необыкновенной жестокостью. Лицезрение идущих ко дну кораблей, тонущих и рубящих друг друга на части людей приводило публику в неописуемый восторг. Наконец из воды поднялся Тритон и протрубил об окончании сражения. Клавдий дал сигнал открыть водные ворота и начать осушение озера.

К сожалению, ситуация вновь вышла из-под контроля. Сначала поток спускаемой воды оказался настолько мощным, что смывал на своем пути людей, подиумы и технические приспособления с невероятной силой. Затем выяснилось, что озеро было гораздо глубже, чем изначально предполагали люди, отвечающие за его осушение. Осушить озеро смогли только наполовину. Вне себя от бешенства Клавдий направился назад в Рим.

Возможно, сложности, возникшие во время морского представления на озере Фучино, повлияли на то, что все последующие навмахии стали проводиться в самом Риме в условиях более жесткого контроля. В 57 году н. э. Нерон распорядился возвести новый деревянный Амфитеатр на Марсовом поле. Желая удивить римлян, император приказал установить в Амфитеатре сложную водопроводную систему, позволяющую наводнять или, наоборот, осушать арену за считанные минуты.

А в день проведения игр Нерон удивил и восхитил зрителей, пришедших в Амфитеатр: сначала он показал им охоту на диких зверей, а затем наполнил арену водой для предстоящей навмахии. Он использовал миниатюрные корабли, управляемые лишь горсткой людей, что, однако, не сделало сражение менее зрелищным или кровопролитным. Как только морское сражение закончилось, заглушки дренажных труб открыли, и вода стала стремительно исчезать с арены. Спустя несколько минут вновь обретенная земля была использована для следующего представления.

Трюк со сменой поверхностей пришелся римлянам по душе.

В 80 году н. э. император Тит повторил этот трюк во время своих игр в Колизее, устроенных в честь его восхождения на трон. Поэт Марциал выразил восторг толпы в своих стихах:

Была здесь суша лишь мгновение назад.

Сомненья есть?

Дождись, вода исчезнет прочь,

Когда сражению конец настанет.

Вот-вот ее не станет.

Тогда ты скажешь:

«Было здесь море лишь мгновение назад».

Тит умер от лихорадки в возрасте сорока двух лет, и власть перешла в руки его младшего брата Домициана. Несмотря на то что Домициан был достаточно мудрым правителем, он отличался капризным нравом и мог быть весьма деспотичным. В 84 году н. э. Домициан организовал навмахию в водохранилище, сооруженном Августом для своих морских сражений. Когда бой был в самом разгаре, на Рим внезапно обрушился сильнейший ураган. Два корабля перевернулись, потопив вместе с собой членов команд. Холодный ветер и ливневый дождь безжалостно хлестали по зрителям. Домициан накинул на плечи толстый шерстяной плащ и приказал продолжить сражение. Публике велели оставаться на своих местах и смотреть продолжение представления. Наконец шторм утих, однако зрители, промокшие до самых костей, дрожали от холода. Говорят, что в течение нескольких недель после этого представления весь Рим являл собой один большой лазарет и многие умерли от лихорадки. Терзаемый угрызениями совести, Домициан организовал для горожан бесплатный банкет.

Несмотря на огромную популярность, навмахии после Домициана организовывались крайне редко. Существуют отдельные упоминания о морских гладиаторских битвах, но масштабные инсценировки великих морских сражений прекратили свое существование приблизительно к 100 году н. э. Возможно, цена подобных мероприятий, как в смысле финансовых затрат, так и в смысле человеческих жизней, была слишком высокой. Народ можно было развлечь, что называется, и «малой кровью». Император не видел необходимости тратить большие деньги, если в том не было нужды.

Еще лишь раз проводилась навмахия на территории Рима. В 248 году н. э. император Филипп Араб организовал серию великолепных празднеств в честь тысячелетней годовщины со дня основания Рима. Среди множества великолепных представлений, организованных, чтобы отметить столь торжественное событие, была и навмахия. Морское представление устроили на искусственном озере, вырытом выше озера, сооруженного Августом. Окрещенное как Навмахия Ватикана, место проведения сражения дало название современному пристанищу римских пап.

Тем временем римский народ нашел новые кровавые развлечения. Чтобы позабавить толпу, было уже недостаточно натравливать человека на человека. Теперь наступила очередь диких зверей.

Гладиаторы верхом на лошадях и слонах сражаются с быком на арене римского Амфитеатра. Этот вид развлечения был невероятно популярен в римском обществе в течение III и II веков до н. э.

VII ОХОТА НА ДИКИХ ЗВЕРЕЙ

После Пунических войн (между Римом и Карфагеном) в Риме появилось огромное количество диких зверей. Победа над столь сильным врагом — доминирующей силой Северной Африки — подарила Риму новый вид развлечения: венацио. Этот термин обычно переводится как «охота на диких зверей», но венацио больше чем просто охота. Как обычно, когда дело касалось кровавых развлечений, римляне проявляли большую изобретательность.

Карфаген был центром могущественнейшей империи, контролирующей морскую торговлю всего западного Средиземноморья. Удавалось это благодаря великолепному знанию торгового дела и безжалостному затоплению кораблей конкурентов. К 264 году до н. э. карфагеняне, используя свое материальное преимущество, создали империю, которая охватывала Северную Африку от Атлантического побережья до залива Сирта, а также Южную Испанию, Корсику, Сардинию, Балеарские острова и Западную Сицилию. Рим, чье могущество в Италии было непоколебимо, заключил с Карфагеном три торговых договора.

В 264 году до н. э. Рим встал на сторону сицилийского города Мессины против его соседа — города Сиракузы, которому покровительствовал Карфаген. Небольшой конфликт перерос в крупную войну, которая закончилась в 218 году до н. э. потерей для Карфагена контроля над Сицилией и Сардинией. В 218 году до н. э. Карфаген решил вернуть потерянные власть и престиж и послал в Италию через Францию и Испанию блестящего молодого полководца Ганнибала. Несмотря на то что за его плечами было множество блистательных побед, о которых до сих пор рассказывают в военных академиях всего мира, в конечном счете Ганнибал не смог противостоять многочисленной армии римлян.

В 203 году до н. э. Ганнибал был отозван в Карфаген, а уже в следующем — Ганнибал и карфагенская армия потерпели поражение при Заме, недалеко от ворот его родного города.

Именно победа при Заме подарила Риму венацио. Победа была одержана Публием Корнелием Сципионом, весьма известным полководцем, оказывавшим огромное политическое влияние. Теперь, когда война с Карфагеном была закончена, Сципион хотел продолжить свою политическую карьеру, а для этого требовалось лишь одно: удивить римский народ. Сделать это можно было, показав римлянам диковинных животных Африки. Он вернулся в Рим, привезя с собой крокодилов, слона и газелей, которых, к всеобщему восторгу зрителей, выставил на Форум Романум. Идея показывать животных была нова, и поэтому она быстро стала популярной.

Отныне каждый полководец возвращался в Рим не только с лаврами победителя, но и с диковинными животными, обитающими в тех краях, где он сражался. Раньше только солдаты, участвующие в военных походах, писали домой об удивительных животных, с которыми им доводилось встречаться, теперь же римляне могли увидеть их собственными глазами. Юлий Цезарь привез в Рим жирафа и завоевал большую симпатию народа, так как до того момента никто и никогда не видел ничего подобного, тем более в стенах родного города.

Однако в скором времени полководцы, демонстрирующие на Форум Романум свои трофеи, поняли, что они столкнулись с проблемой. Что им делать с животными, после того как толпа ими вдоволь налюбуется? Содержать в неволе — слишком дорого, а таких, как львы, еще и опасно. Ответ нашелся очень быстро: диких зверей решено было использовать в кровавых представлениях на арене. Экзотические животные, привезенные с далеких земель, должны были погибать на радость толпе, жаждущей все новых и новых зрелищ.

Сначала сражения с участием животных были крайне незатейливыми. Обреченное на смерть животное приковывалось цепью к железному кольцу, вмонтированному в мощеное покрытие Форума, а затем подвергалось атакам вооруженных копьями людей и иногда собак. К 82 году до н. э., когда диктатором Рима стал Сулла, подобный сценария «сражения» устарел. Для своей охоты, в которой участвовали животные, привезенные с земли, которая сегодня известна как Турция, Сулла воздвиг прочный деревянный забор вокруг открытого пространства на Форум. Животные, которые теперь могли свободно передвигаться, преследовались стаями собак и людьми с копьями. Когда Форум стал слишком мал для проведения подобных мероприятий, место действия перенесли на Марсово поле — открытые поля к северу от города, где саепта, или помещения для голосования, могли использоваться в качестве клеток для животных.

В 79 году до н. э. Гней Помпей организовал сражение между боевыми слонами из Северной Африки и племенем, члены которого умели охотиться на этих грозных животных. Охота происходила в Циркус Максимус — огромном стадионе для состязаний на колесницах, вокруг которого располагались трибуны для зрителей. Несмотря на сложности, возникшие во время проведения представления Помпея, когда обезумевшие животные попытались напасть на зрителей, слоны все-таки продолжали оставаться любимцами римского народа.

К тому времени, когда правителем Рима стал Август, а это произошло в 31 году до н. э., венацио стали настолько популярными, что их часто включали в программу мунуса, или гладиаторского представления. Изначально венацио рассматривались как своего рода разминка для гладиаторов и организовывались утром. Но одно всегда влечет за собой другое: использование столь сильных животных требовало изменения внешнего вида арен. Если гладиаторов от соблазна напасть на людей удерживала жесткая дисциплина, то для диких животных требовались более существенные меры. Сначала использовались ограждения и металлические решетки, потом арены стали сооружать ниже уровня трибун. Стена вокруг арены делалась идеально гладкой, чтобы животное не могло вскарабкаться по ней и напугать зрителей.

Конечно же, положение тех, кто находился непосредственно на арене, зачастую было опасным. Существовали две категории людей, принимавших участие в венацио. В первую категорию, менее почитаемую, входили бестиарии. Эти люди ухаживали за животными, чистили, кормили и убирали в клетках. На арене задача бестиария заключалась в том, чтобы привести животное в нужное место и подготовить его к представлению, придуманному организатором игр. Многие животные, что вполне понятно, пугались криков толпы и огромной территории, покрытой песком. Вместо того чтобы выпрыгивать из клеток и играть отведенную для них роль, животные забивались в дальний угол. Поэтому в задачу бестиария входило заставить зверей работать, и порой это было очень опасно.

Вторая категория состояла из более квалифицированных и уважаемых людей: венаторов, или охотников.

Венаторы участвовали в представлении вместе с животными. На заре появления венацио гладиаторы и другие «служители» арены относились к венаторам с презрением. Приблизительно к 150 году до н. э., однако, ситуация изменилась: венаторы стали более уважаемыми людьми, так как играли в представлениях не последнюю роль.

Что касается сценариев самих венацио, то они отличались разнообразием.

Некоторые животные были настолько уникальными, что хозяева возили их из города в город и просто показывали на арене. Другие использовались в различных новомодных забавах, например в лошадиных бегах, устраиваемых между сидящими на пони карликами. Подобные пародии на серьезные мероприятия были крайне популярны у римлян — чем гротескнее представление, тем лучше.

Некоторые животные после работы дрессировщика становились настоящими артистами. Известен случай, когда обезьяна управляла колесницей, запряженной верблюдами, а на одном римском фризе изображена группа обезьян, которые ели, используя модную мебель, посуду и столовые приборы, — своего рода обезьянья вечеринка. Также существуют сведения о бабуинах, пародирующих известных в то время людей. Обезьяны и собаки выполняли разнообразные трюки, чем приводили зрителей в полный восторг.

Более устрашающими были попытки воссоздать среду обитания чужеземных животных. Римляне могли видеть львов, тигров, антилоп или оленей в зверинцах или на арене, но теперь им хотели показать, как эти животные живут и ведут себя на воле. Иногда льва выпускали на арену, где уже находились олени. Толпа с интересом наблюдала за поведением животных: лев охотился за своей добычей, в то время как олени пытались от него убежать. Некоторые венаторы, обладавшие настоящим артистическим даром, украшали арену кустарниками или деревьями в кадках. Это давало возможность потенциальным жертвам прятаться, а также привносило в действие некоторую реалистичность. Современное телевидение изобилует фильмами о жизни диких животных, но тогда кровавые представления с участием настоящих зверей были единственным способом познакомиться с поведением зверей в естественных условиях.

В некоторых источниках упоминается, что, дабы привнести элемент неожиданности и новизны в заведомо предсказуемую охоту против голодного хищника выставляли животное, способное постоять за себя. Львы или леопарды выставлялись против кабанов или буйволов — очень сильных животных, вооруженных к тому же рогами или клыками, которыми они могли нанести серьезные раны.

Особой популярностью пользовались представления, когда на арену выпускали двух голодных хищников и всего одно «жертвенное» животное. Сначала охотники разделывались с добычей, а затем боролись друг с другом за право обладания ею. Особенно популярными стали схватки между крупными самцами львов, однако такие животные, как леопарды, гепарды или волки, также довольно часто участвовали в боях. По крайней мере один раз состоялся бой между львом и тигром.

Конечно, животные не всегда безропотно действовали по чьей-то указке. В таких случаях бестиарии вынуждены были прибегать к профессиональным уловкам, чтобы заставить животное драться. Разозлить и заставить активно работать на арене хищника не составляло особого труда — достаточно было лишь держать его на голодном пайке, однако с травоядными животными этот номер не проходил, независимо оттого, какими бы крупными и сильными они ни были.

Поэтому перед тем как выпустить на арену быков, кабанов или жеребцов, их «разогревали» остроконечными палками.

Более изобретательный способ заключался в том, что двух животных сажали на одну цепь. Когда зверей выпускали на арену, они, естественно, пытались освободиться от цепи, прикованной к их металлическим ошейникам. Когда одно из животных начинало тянуть за цепь, это нервировало его противника на другом конце цепи и заставляло его злобно огрызаться в ответ. С помощью этой нехитрой стратегии можно было заставить драться любых животных.

Иногда пары подбирались из, казалось бы, несовместимых в природе животных. Это делалось для того, чтобы зрители могли оценить бойцовские качества того или иного зверя. Так, например, лев выставлялся против крокодила, медведь против питона, а тюлень против волка. Некоторые пары животных использовались так часто, что становились постоянными участниками любого представления. Самой популярной парой были прикованные друг к другу медведь и бык, а также бык и крупный представитель кошачьих, например лев или леопард.

Огромный интерес у публики вызывали бои с участием двух самых крупных животных арены: носорога и слона. Считалось, что с носорогом работать очень трудно и опасно. Предоставленный самому себе на арене, он просто бродил между кадками с растениями в поисках какой-либо еды. Но если носорога что-то разозлило, то остановить уже было невозможно. Чудовищная сила и невероятная разрушительная мощь носорога приводили толпу в восторг, чего нельзя было сказать о несчастных бестиариях, которым приходилось злить этих грозных животных. Чтобы заставить носорога атаковать слона, его следовало спровоцировать. Однако эту проблему легко преодолевали с помощью надрессированных бойцовых слонов, которых наездники натравливали на животное.

Однако слоны использовались не только для участия в боях. Некоторые особенно талантливые животные выполняли трюки, похожие на те, что можно увидеть в современных цирках. Их учили танцевать под музыку, ходить друг за другом, выстраиваться в шеренгу наподобие солдат и даже ходить по канату.

Слоны, исполняющие трюки, считались очень умными животными. В I веке н. э. по Риму ходила история о том, как цирковой слон, будучи жестоко наказанным дрессировщиком за плохое выступление на арене, ночью при свете луны самостоятельно вернулся на тренировочную арену и выполнял трюки, не удавшиеся во время дневного представления, до тех пор, пока не достиг совершенства.

Наездники слонов были не единственными мастерами, выступающими на арене вместе с животными. Самыми популярными и многочисленными были тавро-центы, или бойцы с быками. Мало, что общего между римскими тавроцентами и их современными испанскими коллегами, тореадорами. Сегодня для зрелищного боя быков необходимо, чтобы тореадор демонстрировал мастерство, грацию и элегантность, а бык — смелость и упорство. Что же касается его римского аналога, то там зрелищность измерялась несколько иными категориями, а именно бесстрашием тавроцента и потенциальной опасностью для его жизни.

Во многом представления с участием тавроцентов больше походили на современное родео, чем на кровожадные игры античности. Тем не менее имелось одно существенное различие. Быки, которые использовались в Риме, не были домашним рогатым скотом, коим они являются сегодня. Какими бы агрессивными ни были испанские бойцовые быки, они выращиваются в неволе, специально для участия в боях, поэтому их агрессивность меркнет по сравнению с агрессивностью диких туров, с которыми приходилось сражаться римлянам. Этот дикий предок европейского крупного рогатого скота отличался не только необузданным нравом, но и впечатляющими размерами: его длина могла достигать более трех с половиной метров, а голова была увенчана острыми рогами, которые загибались по направлению к морде. Туры исчезли в XVII веке, но во времена Древнего Рима они были широко распространены по всей Европе.

Представления с участием этих грозных животных отличались разнообразием. Иногда всадники и быки играли в своеобразные «пятнашки» — очень опасную игру, во время которой всадники пытались прикрепить к рогам быков ленточки или какие-либо другие метки. Еще большей отвагой славились всадники, известные как тавромахи. Эти люди, сидя верхом на маленьких, проворных лошадках, погоняли и дразнили быков, сначала скача во весь опор на них, а затем от них, и так до тех пор, пока быки не уставали и не выдыхались окончательно. В этот момент тавромах прыгал на быка и, держа его за рога, валил на землю.

Еще большего восхищения удостаивались акробаты, выходившие на арену сражаться с быками, вооруженные лишь деревянными шестами около 2 м 40 см длиной. Этот человек с помощью шеста перепрыгивал через бегущего на него быка и приземлялся за ним, в то время как разъяренный бык проносился мимо.

В редких случаях акробат приземлялся прямо на спину быку. Иногда, чтобы сбить быка с толку или спровоцировать его на атаку, использовались соломенные чучела. Считается, что чучела использовались и для других целей, но для каких именно — неясно.

Впервые тавроценты показали свое мастерство на арене в период правления Юлия Цезаря во время великих игр, устроенных им, чтобы задобрить римлян после того, как он занял пост диктатора. Первые бойцы с быками были выходцами из Фессалии, области на севере Греции, славившейся самыми обширными пастбищами. Вероятно, фессалийцы, привезенные в Рим Цезарем, были пастухами, поэтому и умели виртуозно управлять быками, так же как и западноамериканские ковбои. На протяжении целого столетия тавроцентами были исключительно выходцы из Фессалии, но потом этому искусству обучились и представители других народов.

Но не только тавроценты демонстрировали свое умение управляться со свирепыми и мощными турами. Известны и другие люди, убивающие на арене быков, таврарии. Как и их коллеги, таврарии сражались на арене либо как современные тореадоры, либо верхом на лошадях. Неизменным оружием этих людей были прочные толстые копья, а не тоненькие мечи, используемые современными матадорами. Арена во время выступления таврариев, так же как и во время боев зверей, оставалась либо голой, либо декорировалась кустарниками и деревьями. Тактика таврариев заключалась в том, чтобы измотать быка, провоцируя его на атаки, от которых можно было, используя ловкость и молниеносную реакцию, уклоняться и только в конце сражения нанести смертельный удар. В идеальном варианте концовки боя быка вынуждали совершить последнюю атаку, а в это время охотник ставил копье на землю, и разъяренное животное, несясь на своего мучителя, напарывалось на него.

Конечно же, так же как и сегодня во время боя быков, последние не всегда оказывались жертвами. Часто на древних изображениях или мозаиках можно увидеть истекающего кровью таврария, лежащего на песке или подбрасываемого вверх быком. Однако человеческие жертвы являлись скорее исключением, чем правилом, поскольку бои были призваны демонстрировать мастерство охотника и кровь быка — в этом состояла главная цель сражения.

Быки — не единственные животные, которых убивали на арене во время так называемой охоты. В Рим свозилось великое множество самых разнообразных животных, которые должны были погибнуть от рук венаторов на глазах тысяч людей. Газелей и страусов доставляли из Африки, оленей и кабанов — из Европы. Иногда животные выпускались на арену хаотично, а иногда, когда хотели воссоздать естественные условия охоты в какой-нибудь определенной провинции, тщательно подобранными группами.

Все представления должны были напоминать римлянам о мощи их города и бескрайних просторах их империи. Этот прием стал особенно популярным у императоров, больше стремившихся с помощью лести удержать народ в повиновении, нежели завоевать их голоса, как это делали политики республиканского периода.

Наибольшей популярностью у народа пользовались по-настоящему опасные животные, такие как львы, леопарды и тигры. Медведи, кабаны или быки тоже могли насмерть растерзать человека, поэтому принимались зрителями «на ура» и удостаивались громких оваций. Охота на менее опасных животных — антилоп, оленей, страусов или жирафов — считалась больше проверкой охотничьих навыков человека, а не действием, будоражащим воображение.

Так же как и в случае с гладиаторами, экипировка венаторов тоже должна была доставлять в первую очередь эстетическое удовольствие толпе, а не защищать от животных. Как и гладиаторы, венаторы в основном были рабами, но, к сожалению, они не собирали толпы поклонников, как это делали успешные гладиаторы, поэтому их жизни стоили дешево. Большинство вена-торов были вооружены копьями и кинжалами, иногда луком и стрелами. Они не носили доспехов, поэтому, чтобы защитить свою жизнь, им приходилось полагаться исключительно на свои навыки владения оружием и ловкость. Некоторые из этих легковооруженных мужчин владели особыми приемами, позволяющими сразить четвероногого соперника. Так, кое-кто из венаторов мог свалить медведя одним сильным ударом, нанесенным в область под ухом. Поговаривали, что один охотник мог убить льва голыми руками. Одной рукой он раскрывал льву пасть, а другую засовывал в глотку. Даже невозможно представить, как такому трюку можно было научиться.

В распоряжении легковооруженного венатора имелись и различные приспособления для защиты. Чаще всего использовалась большая деревянная дверь, установленная на опору таким образом, чтобы она могла вращаться вокруг своей оси, наподобие современных вращающихся дверей. Венаторы прятались за ней, чтобы хоть немного перевести дух. Наиболее искусные бойцы использовали ее в качестве оружия. Они вставали возле двери и ждали, когда зверь, с которыми им приходится сражаться, понесется на них в атаку, а затем поворачивали эту тяжелую деревянную махину и с силой ударяли ею животное, чем наносили ему серьезную травму.

Имелись также деревянные бочки и плетеные ловушки, в которые охотник мог нырнуть в минуту опасности.

Разъяренный медведь, лев или другое животное начинало яростно теребить бочку или хитроумную ловушку, но, не добившись успеха, теряло к ней интерес и отходило. Тогда охотник покидал убежище и снова продолжал бой. Конечно, эти убежища были эффективны только в том случае, если венатор успевал вовремя добежать до них. Не один охотник умер страшной смертью, пытаясь достигнуть безопасного укрытия.

Некоторые охотники были вооружены более основательно. Иногда гладиатор, или по крайней мере человек, экипированный как гладиатор, выпускался на арену вместе с дикими животными. Если защитное вооружение — щит и шлем — такого воина давало ему явное преимущество перед легковооруженным охотником, защищая его от острых клыков и когтей, то боевое оружие — меч — в силу небольшого радиуса действия не шло в сравнение с охотничьим копьем.

В незавидном положении оказывались люди, которым приходилось сражаться с животными, «замурованными» в кольчугу, наподобие той, что носили солдаты вспомогательных пехотных войск. Им давали лишь маленькие кинжалы даже в тех случаях, когда те выходили на арену против свирепых львов или огромных медведей. Преимущество, которое они имели благодаря доспехам, просто испарялось из-за отсутствия эффективного оружия. Как всегда, когда дело касалось смерти, римляне проявляли большую изобретательность.

Некоторые из этих кровавых сражений происходили один на один, например один человек против льва. Другие были массовыми, когда на арену выходило несколько охотников и выпускалось несколько дюжин животных. Большое количество зверей значительно увеличивало риск получить травму или погибнуть, так как охотник мог подвергнуться нападению сзади, в то время как всецело концентрировался на животном перед собой.

Чрезвычайно популярной во времена правления императоров была разновидность охоты на диких зверей под названием силва. Для этих представлений воссоздавали естественную среду обитания животных, на которых устраивали охоту. Для того чтобы создать эффект пустыни, на арену приносились камни и валуны; чтобы имитировать болота — выкапывались большие пруды; а чтобы создать леса, которые и дали название этому виду охоты — силва, выставлялись деревья и кустарники в кадках. Затем в созданные декорации лесов, болот и пустынь выпускались животные, которым суждено было стать добычей венаторов.

Подобные представления достигли пика популярности в III веке, в период правления императора Проба. Марк Проб, будучи уроженцем провинции района Дануба, происходил из фермерской семьи и сумел достигнуть вершины власти благодаря поистине впечатляющей карьере в армии. Проб пришел к власти в период, когда гражданские войны и экономический упадок довели страну до бедственного положения.

Родившись в деревне, Проб видел решение проблем, с которыми столкнулась империя, в реформировании сельскохозяйственных угодий провинций.

Сокрушив своих соперников и упрочив мир на границах, Проб «переквалифицировал» армию, бросив ее на общественные работы. Болота в дельтах Нила и Дануба были осушены и превращены в нивы. Лесистые районы Балканских гор превратились в виноградники. Леса на севере — вырублены под пастбища. В результате этих земельных реформ огромное количество животных лишилось своих «домов». Проб не преминул воспользоваться этим обстоятельством, организовав зрелищные силвы в Риме и провинциальных городах. Искусственно созданные водоемы были заполнены крокодилами и гиппопотамами, а леса заселены медведями и волками. Самое известное представление Проба было устроено в Риме в 281 году н. э., когда целый лес, с его вековыми огромными деревьями, каких не видел Рим, в буквальном смысле приволокли из Германии, для того чтобы создать декорации для многодневной охоты, во время которой среди прочих животных северного края было убито триста медведей.

Такие представления снискали большую популярность и любовь у римского народа, но только не у армии, которая была крайне недовольна тем, что ей приходится заниматься осушением болот и высадкой виноградных лоз. В сентябре 282 н. э. гвардия преторианцев, под командованием Марка Кара, организовала военный переворот и убийство Проба. Время, когда зрелища приносили популярность политикам и императорам, было на исходе. Теперь главным элементом римской политики становилась военная власть.

Возможно, неспособность Проба удержать власть в своих руках после столь великолепной силвы 281 года н. э. послужила толчком к тому, что мода на помпезную охоту на зверей начала проходить, хотя численность убитых зверей оставалась огромной. В Триполи есть мозаика, датируемая приблизительно 200 годом н. э., на которой изображены различные бои с участием зверей. Одна из сцен, изображенных на мозаике, в течение долгих лет занимала умы историков. На мозаике запечатлен бой между медведем и быком, соединенных друг с другом одной цепью. Подобный союз опасных животных был весьма типичным и часто демонстрировался на арене во время представлений. Но на мозаике помимо животных находился еще и обнаженный человек. В руках он держал длинную палку с наконечником в форме крюка, с помощью которой отмыкал задвижку на цепи, соединяющей двух животных. Суть этого действия понять очень сложно. Если разъяренных животных спустить с цепи, они могли потерять интерес друг к другу и переключить все свое внимание на единственно движущийся объект, находящийся в поле их зрения, а именно на человека, освободившего их.

А этот человек не имел ни оружия, ни доспехов, чтобы хоть как-то защитить себя. Возможно, на этой мозаике мы видим одно из самых жестоких зрелищ, происходивших на арене. Этот человек мог быть приговоренным к смерти преступником — нокси.

Философ Сенека был одним из тех, кто не одобрял проведения публичных казней и сокрушался по поводу того, какой эффект они оказывают на зрителей. По иронии судьбы, ученик Сенеки — Нерон отличался чрезмерной жестокостью в этом вопросе: именно он стал родоначальником практики бросания христиан на растерзание львам.

VIII КАЗНИ

Возможно, самыми ужасными из всех мероприятий, происходивших на арене Рима, были казни нокси — преступников, приговоренных магистратом к смерти. Эти казни кажутся чудовищными не только с точки зрения современного человека, более чуткого по своей природе; даже многие римляне считали их проявлением жестокости и бесчеловечности. Эти экзекуции не имели ничего общего с «простыми» казнями через повешение или обезглавливание. Приговоренные к смерти нокси лишались жизни со всей жестокостью и беспощадностью, на которую только был способен изощренный ум римлян. Публичные казни были распространенным явлением в Древнем мире. В большинстве обществ они прекратили свое существование лишь два столетия назад, а в некоторых странах продолжаются и по сей день. Смертная казнь во многих странах по сей день остается высшей мерой уголовного наказания. За особо тяжкие, по оценке общества, преступления, когда нет надежды на то, что совершивший преступление искупит свою вину, смерть становится единственной соответствующей мерой наказания. Для некоторых людей определенные преступления являются настолько ужасающими, что совершившие их люди должны быть не просто уничтожены, а убиты на виду у всех. Публичная казнь — крайняя мера общества по отношению к антисоциальным элементам.

Римляне сделали из этого общественное мероприятие.

Формирование карательных мер, применяемых по отношению к нокси, сложно и не совсем понятно. Образованные римляне, которые вели летописи игр и записывали историю Рима, считали казни преступников недостойными упоминания и каких-либо комментариев, поэтому у нас практически нет сведений относительно практики проведения публичных казней.

В период республиканского строя римские граждане освобождались от смертной казни. Если человек совершал действительно серьезное преступление, его изгоняли из Рима, а иногда, в крайних случаях, с территории всей Римской империи. Для римлянина это было воистину страшным наказанием. Человек не только отлучался от друзей, семьи и богатства, но и становился легкой добычей разбойников, которые наживались за счет таких изгоев.

Исключения делались лишь в военное время, когда предатели или дезертиры могли быть подвергнуты смертной казни. Этот закон появился в стародавние времена римской истории, когда в 750 году до н. э. Капитолийский холм находился под осадой самнитов. Тарпейя, дочь прославленного героя Спурий Тарпей, пообещала открыть ворота в обмен на большую коллекцию ювелирных украшений.

За свое предательство Тарпейя поплатилась жизнью. Именно в этот момент и появилась традиция сбрасывать с отвесного утеса Капитолийского холма, получившего название Тарпейская скала, осужденных на смерть изменников. По мере того как границы империи расширялись, стало весьма затруднительным возить осужденных на казнь на Тарпейскую скалу, поэтому стандартной процедурой была казнь через обезглавливание.

Со временем рамки «предательства» несколько расширились. На закате республиканского строя к смертной казни приговаривались не только за помощь врагу, но и за укрывательство от налогов. Во времена правления императоров под категорию «предательство» попадало неповиновение императору или даже простое досаждение ему чем-либо. В результате публичные казни граждан стали менее распространенным явлением. Преступники, приговоренные к смерти, получали одно- или двухдневную отсрочку исполнения приговора, с тем чтобы они могли привести свои дела в порядок. Это давало им возможность покончить жизнь самоубийством и умереть в кругу семьи и друзей, а не на глазах улюлюкающей толпы.

Для тех людей, кто жил в Риме, но не являлся его гражданином, закон был более суровым, а плата за преступление — скорой и неизбежной. Наряду с такими мерами телесного наказания, как публичная порка и ампутация конечностей, существовала также и практика привлечения преступника к общественно-полезным работам в шахтах или на стройках. Для неграждан спектр преступлений, тянувших на высшую меру наказания, был гораздо шире, чем для граждан Рима. Если убийство совершал негражданин, его приговаривали к смерти, а если убийцей был гражданин, его приговаривали к изгнанию.

Но это правило не всегда соблюдалось. В шестидесятых годах н. э. наместник Испании Сервий Гальба приказал казнить через распятие человека, убившего родного племянника ради получения фамильного наследства. Осужденный на смерть очень рьяно протестовал против приговора не потому, что был невиновен, а потому, что его статус гражданина защищал его от смертной казни. Правитель Гальба выслушал приговоренного, а затем отдал приказ стражникам: «Сделайте для этого человека крест выше обычного, чтобы показать его статус». Тем, кто сознательно обсчитывал и обкрадывал людей, Гальба приказывал отрубать руки и прибивать на дверь их магазинчиков.

Подобные меры оправдывались римскими законодателями, которые считали, что наказание должно преследовать одну из трех целей: либо перевоспитать человека, совершившего преступление, либо предостеречь других от совершения подобного преступления, либо обезопасить общество и избавить его от преступника. Однако нередко в погоне за соблюдением этих постулатов римского правосудия нарушался сам закон.

О том, что римляне в своей массе разделяли это мнение, говорит тот факт, что в 68 году н. э. правитель Гальба был избран сенатом на пост императора, в надежде на то, что он сможет покончить с коррупцией и обманом, процветавшими в правительстве во время правления Нерона.

Рабы считались частной собственностью хозяина и не обладали никакими юридическими правами, даже теми, что были у лиц, не имеющих гражданства. Такого явления, как суд над рабом, в истории римского государства не было. Определять вину или невиновность раба, а также назначать ему подходящее наказание было исключительной прерогативой хозяина.

Не все хозяева прислушивались к голосу разума, когда дело касалось наказания рабов. Во время правления Нерона один человек по имени Глицон застал свою жену в постели с рабом. Обезумевший от гнева, Глицон распорядился о незамедлительной публичной казни провинившегося раба. Этот необдуманный поступок имел для Глицона весьма неприятные последствия: ведь весь народ узнал о том, что его жена предпочла ему раба, а сам он сделался объектом непристойных шуток и насмешек.

Возможно, помня об этом случае, император Адриан запретил владельцам рабов самовольно приговаривать их к казни. Если хозяин считал, что раб заслуживает казни, он должен был обратиться с заявлением в магистратуру — единственный орган, наделенный властью выносить смертные приговоры. Тот же закон запрещал без одобрения магистрата принуждать рабынь к занятию проституцией, а рабов обращать в гладиаторов.

Стремление римлян к тому, чтобы наказание преступника отбивало желание у других повторить подобное, стало причиной изощренности и жестокости наказаний. Публичное унижение было как раз тем, что нужно, и чем тяжелее было совершенное преступление, тем большему унижению и позору должен был подвергнуться преступник перед тем, как умереть. Это, естественно, означало, что казнь должна свершиться на глазах у всего народа.

Сначала казни, которые устраивались вскоре после суда над преступником, проводились на Форуме. До I столетия до н. э. граждане, организующие гладиаторские игры, получали задание осуществить казнь преступников. Выигрывали обе стороны: государство освобождалось от проблем, связанных с заключением и казнью преступников, организаторы игр увеличивали ажиотаж вокруг своих представлений. Чаще всего это происходило в тех случаях, когда человек, которого намеревались казнить, был известным преступником или совершил действительно громкое преступление. При этом организатор игр оплачивал все расходы.

Сначала процедура казни включалась в программу мероприятий и проводилась практически без специального сценария. Позднее появился обычай осуществлять казнь в обеденное время. С наступлением самого жаркого времени дня знатные сенаторы, всадники и богатые граждане покидали забронированные места и отправлялись пообедать или отдохнуть. Плебеи, которые вынуждены были выстаивать в огромных очередях, дабы занять хорошие места, рисковали их потерять, пойди они перекусить, поэтому предпочитали оставаться на трибунах. В скором времени организаторы игр поняли, что необходимо как-то развлекать плебс во время обеденного перерыва, но не хотели выпускать на арену профессиональных гладиаторов или дорогих животных в отсутствие влиятельных господ. Казни преступников стали решением проблемы. Единственное, что невозможно понять, как зрители могли поглощать свои обеды, глядя на ужасы, происходящие на арене.

Напомним, что осужденные на смерть назывались нокси. В отличие от гладиаторов или венаторов нокси не имели ни малейшего шанса остаться в живых во время представления. Их задачей было умереть ради блага общества и забавы толпы. Но то, как они умирали, было поистине чудовищным.

Некоторые казни были относительно обычными. Осужденный обезглавливался или закалывался. Но такая «незатейливая» смерть не очень-то нравилась толпе. Поэтому более зрелищным вариантом было дать одному из осужденных оружие и приказать убить остальных. После того как невольный палач выполнял свою кровавую миссию, его самого постигала та же участь. Еще более увлекательным для толпы стал способ казни, описанный поэтом Сенекой в I веке н. э. На арену выталкивались двое преступников, один из которых был вооружен ножом или другим простым оружием. Он убивал своего коллегу, после чего стражники отнимали у него оружие. Затем на арену выходил новый заключенный и убивал человека, совершившего предыдущее убийство. Так один за другим на арену выходили все заключенные и «по цепочке» убивали друг друга.

Иногда преступников облачали в доспехи и выставляли на арене против профессиональных гладиаторов. Эти бои относились к категории показательных: сначала гладиаторы-ветераны демонстрировали свои коронные удары и движения на беспомощном новичке, а затем одним быстрым движением, к безумному восторгу толпы, убивали его.

Возможно, самой известной казнью нокси стала участь быть брошенным на растерзание львам. Существует расхожее мнение, что подобная казнь была обычным наказанием для христиан. Но, как это часто случалось в истории римской арены, все на самом деле не так просто.

Идея бросать людей на растерзание диким животным в качестве исполнения смертного приговора пришла из Карфагена. Этот могущественный город, расположенный в Северной Африке, управлял большой империей и держал в своих руках множество прибыльных торговых путей через Западное Средиземноморье. Между 264 и 146 годами до н. э. город участвовал в трех длительных войнах с Римом, окончившихся в итоге полным разрушением Карфагена. Во время войн Карфаген не только использовал собственную армию, но и прибегнул к услугам огромного числа наемников. Эти люди получали не только щедрое жалование, но и подлежали крайне суровым наказаниям. Любой карфагенянин или наемник, перешедший на сторону Рима, незамедлительно подвергался наказанию — его бросали в яму с голодными львами.

Римляне переняли этот способ экзекуции в качестве наказания за самые неблаговидные преступления, но они не только его переняли, но и доработали. Нокси, приговоренный к растерзанию дикими животными, находился в тюрьме до дня своей казни. Затем несчастного переводили поближе к арене, на которой устраивались игры, и сажали на цепь. Когда наступал день казни, преступника выводили на арену. Перед ним шел человек, держащий в руках доску, на которой было отчетливо написано имя и преступление осужденного. Если осужденным был широко известный преступник, то его могли провести по краю арены, чтобы народ мог лучше его рассмотреть.

После этого преступника отводили в центр арены и привязывали к столбу, доску с именем прибивали над его головой. Эти столбы были разнообразной формы. Одни ничем не отличались от обычных, другие представляли собой конструкцию в виде буквы «П», на которую осужденный подвешивался за руки или за ноги. На одной мозаике приговоренные к смерти преступники изображены привязанными к колесницам не запряженным лошадьми.

Как только преступника (или преступников) крепко привязывали к столбу, на арену выпускали животных. В основном для этой цели использовали львов, тигров или леопардов. Обычно в течение нескольких дней до казни хищников морили голодом. Это делалось для того, чтобы, выйдя на арену, они сразу же набрасывались на жертв. Какими бы жестокими и свирепыми ни были эти животные, они по крайней мере убивали одним ударом лапы или одним движением челюсти, давая возможность несчастному преступнику умереть быстрой смертью. Другие животные, используемые для убиения нокси, были не так быстры на расправу. Крокодилы, волки, собаки и медведи — всех их использовали от случая к случаю. Смерть в лапах или челюстях этих зверей была медленной и мучительной. Иногда, чтобы прикончить жертву, даже посылали человека. Делалось это не из чувства милосердия, а лишь затем, чтобы уложиться в отведенное для казни время и перейти к следующему представлению.

Именно на эту ужасную и мучительную смерть римляне обрекли тысячи христиан. Сложно с точностью сказать, сколько всего христиан было казнено и сколько из них брошено на растерзание львам или другим животным. Сведений об этом либо нет, либо они крайне ненадежны.

Что известно точно, так это то, что гонения на христиан начались в правление императора Нерона летом 64 года н. э. Во время жаркого и долгого лета, установившегося в тот год, в Риме вспыхнул пожар, который бушевал девять дней. Большая часть центрального района города сгорела дотла. Нерон приступил к разборке руин и, выделив для себя одно из самых лучших мест, начал строительство великолепного нового дворца. Вскоре по городу поползли слухи, что он намеренно поджег город, чтобы расчистить место для дворца. В ответ на это Нерон распространил слух, что городской пожар — дело рук христиан, на тот момент маленькой тайной секты, в которой состояли в основном рабы и бедняки. Нерон приказал арестовывать любого, кто окажется христианином, и предавать смерти. Одни были брошены на арену к диким зверям, другие — распяты. Апостол Святой Петр, по преданию, умер в результате именно этих гонений.

Преследование христиан Нероном носило хаотичный характер, но впоследствии стало целенаправленным. Римляне славились своей толерантностью по отношению к различным вероисповеданиям, недаром в Риме жили представители разных религиозных культур. Разногласия с христианами начали возникать из-за того, что те открыто заявляли, что их Бог является единственным Богом, и утверждали, что все другие боги — дьяволы или плод воображения. Что стало еще более серьезной провинностью, так это то, что христиане отказывались приносить жертвоприношения, как они говорили, лжебогам. Это означало, что христиане не принимали участия в ритуалах, которые сплачивали римский народ и поддерживали могущество римского государства. А согласно законам того времени, подобное поведение было равносильно измене.

В 177 году в городе Лугдунум (ныне Лион) произошла массовая расправа над христианами. В тот год Пасха выпала в один день с празднованием хиларии — праздником в честь фригийской богини Кибелы. Оба празднества включали в себя тайные и публичные обряды, и, должно быть, на каком-то этапе празднования между двумя соперничающими процессиями произошел конфликт. Жрецы богини Кибелы немедленно объявили христиан изменниками Рима, обвинив их в том, что они отказываются участвовать в государственном празднике. Христиан арестовали и предоставили возможность исправиться, совершив акт жертвоприношения, но те отказались. Тогда христиан бросили на растерзание зверям. На этот раз дошедшие до нас сведения называют цифру погибших — сорок восемь лидеров христианского движения. Какой бы ужасной ни казалась эта цифра, она была на удивление низкой для таких массовых гонений.

Позднее Великое гонение на христиан произошло в 297 году во время правления императора Диоклетиана и длилось более пяти лет. Христианские летописцы того времени писали о повсеместных массовых казнях с предшествовавшими им пытками и унижением. Гонение начиналось со снятия с государственного поста любого, кто не соблюдал традиционные ритуалы. Арест христианского духовенства, произошедший в 303 и в 304 годах, повлек за собой казни наиболее непокорных христиан. Положение дел усугублялось тем, что наряду с казнями государство решило отбирать земли и богатства у христианской церкви.

Кроме того, что Нерон начал первым бросать христиан на растерзание львам, он стал сторонником другой не менее чудовищной практики. Нерон, считая себя великим поэтом, певцом и драматургом, нередко ставил свои собственные произведения ради развлечения гостей или для повышения популярности в целом. В 62 году н. э. Нерон отправился в Грецию, чтобы принять участие в великих литературных и актерских празднествах греческого мира. Он состязался с лучшими драматургами, певцами и актерами и был поражен, но не удивлен, когда судьи тактично присудили императору победу во всех категориях. Поездка в Грецию укрепила в душе Нерона не только веру в свои артистические способности, которые, надо сказать, были неплохими, хотя отнюдь не выдающимися, но и любовь к греческой культуре.

Вернувшись в Рим, Нерон написал эпическую поэму о падении Трои, которую намеревался публично прочитать. Затем он переключился на написание драмы о великом герое Геракле, известном в Риме под именем Геркулеса. Именно в это роковое для себя время один невезучий вор по имени Мениск решил залезть в сад Нерона и украсть яблоки, где и был пойман стражниками императора. Такое преступление, как кража императорского имущества, приравнивалось к государственной измене, поэтому несчастного Мениска приговорили к смерти. Узнав об этом, Нерон решил использовать его в постановке.

Так Мениск, сам того не желая, стал «приглашенной звездой» драмы Нерона о Геркулесе. Он появился только в финальной сцене, заменив актера, игравшего эту роль на протяжении всего спектакля. По мифу, Геракл умирает, когда его жена Деянира дарит ему плащ, пропитанный кровью кентавра Несса. Кровь этого волшебного животного, соприкоснувшись с полубожественной плотью Геракла, вспыхивает. Беспощадное пламя пожирает героя. Мениска одели в плащ, пропитанный смолой, подожгли и вытолкнули на сцену. Его мучительная смерть в огне стала триумфальной концовкой пьесы Нерона.

К несчастью для ноксии, идея проводить казни в виде театрализованных представлений, приобрела популярность. Некоторые легенды ставились снова и снова. История Орфея, усмирившего диких зверей красотой своей музыки, была излюбленным сюжетом. Приговоренному к смерти человеку давали в руки лиру и выпускали на арену, заполненную безобидными козами, овцами или оленями. Несчастному говорили, что если он хочет сохранить себе жизнь, то должен зачаровать животных музыкой и пройти через всю арену. В большинстве случаев в определенный момент на арену выпускался разъяренный лев, медведь или какое-либо другое животное, которое разрывало жертву на куски.

Неменьшей популярностью пользовалась и другая легенда — легенда о Дирке. Эта жестокая царица Фив постоянно издевалась над своей более привлекательной племянницей Антиопой, возлюбленной великого бога Зевса, от которого девушка имела двух сыновей-близнецов. Когда сыновья выросли, они отомстили за несчастную жизнь своей матери, полную унижения и мучений, привязав Дирку к быку, который забодал ее насмерть. Женщины, приговоренные к смерти, привязывались к быку и становились героинями финальных сцен в спектаклях, рассказывающих легенду о царице Дирке. Один раз, руководствуясь какой-то странной трактовкой, несчастную жертву привязали к спине быка, на которого потом натравили целую стаю львов.

С инсценировкой других мифических историй дело обстояло не так просто; для их постановки требовались сложные механизмы и конструкции. Одной из таких историй была легенда о Дедале и Икаре. В этой греческой легенде рассказывалось об искусном афинском зодчем Дедале и его не менее искусном сыне Икаре, которые были узниками царя острова Крита Миноса, заставлявшего их бесплатно возводить здания и создавать скульптурные композиции. Дедал придумал план, как сбежать из темницы, которая находилась на самой вершине горы, — с помощью искусственных крыльев из птичьих перьев, скрепленных воском. Идея с крыльями оказалась удачной, и двое мужчин взмыли в небо, чтобы перелететь через Эгейское море и вернуться домой. Однако молодой Икар поднялся слишком близко к солнцу, лучи которого растопили воск. Перья разлетелись, и он погиб, упав в пучину моря.

В кровавой версии легенды, поставленной на арене, двух нокси, к спинам которых прикрепляли крылья из перьев, с помощью веревок поднимали и запускали над головами зрителей.

Механизм был устроен таким образом, что когда приговоренные достигали центра арены, веревки перерезались и они падали вниз на песок. Иногда нокси разбивались насмерть, а иногда нет. В таких случаях, чтобы прикончить искалеченных преступников, на арену выпускали диких зверей.

Псевдоисторические сцены также ставились на арене. После того как известный сицилийский разбойник по имени Селур был убит на склоне горы Этна, эту сцену решено было воссоздать на римской арене. Чтобы привнести в представление нотку разнообразия, в построенную из дерева гору были спрятаны клетки с животными, которые открывались, когда ноксии, игравшие Селура и членов его банды, наступали на скрытые рычаги. В конечном счете человек, игравший Селура, был разорван медведем.

Неудивительно, что некоторые заключенные предпочитали участию в представлении на арене самоубийство. Один пленник из мятежного германского племени должен был участвовать в таком представлении и находился под неусыпным вниманием стражников. Он упросил их оставить его одного в туалете. Затем схватил палку с губкой на конце (приспособление для чистки унитаза, имевшееся во всех общественных туалетах) и засунул ее себе в горло. «Не слишком красивый способ уйти из жизни, — прокомментировал записавший этот случай философ Сенека, — но к чему думать о красоте, когда ты вот-вот умрешь. Он был храбрым человеком». Несомненно, многие хотели бы иметь возможность последовать примеру безымянного германца, а не выходить на арену в качестве нокси.

Способы, которые римляне придумывали для казни приговоренных к смерти, были одновременно и ужасающими, и гениальными. Но еще больше впечатляла архитектура зданий, в которых разворачивались эти чудовищные события. Во многих городах империи специально для кровавых игр возводились Амфитеатры. Но самый великолепный из всех находился в Риме — и имя ему было Колизей.

IX КОЛИЗЕЙ

В представлении многих людей гладиаторские бои всегда проводились в специально построенных для этой цели аренах перед взором, многотысячной ревущей толпы. На самом деле первые гладиаторские поединки устраивались либо возле могилы умершего, в честь которого устраивался мунус (погребальная церемония), либо на территории его земельных угодий. Зрителей, кроме членов семьи покойного и домашней челяди, практически не было.

Позднее, когда эти мероприятия превратились практически в театрализованные представления и стали собирать большие толпы народа, их стали проводить на городских площадях или, как в Риме, на Форуме. Здесь организатор сооружал для удобства зрителей временные деревянные сиденья. Возведение постоянных конструкций, в которых можно было проводить подобные мероприятия, началось только в I веке до н. э. Именно в это время такие представления стали частым явлением, чтобы оправдать огромные затраты, связанные со строительством постоянных арен.

Древнейшее сооружение, использовавшееся для проведения гладиаторских боев и сохранившееся достаточно хорошо до наших дней, — это Амфитеатр в городе Помпеи. Сооружение было построено в 80 году до н. э. и вмещало приблизительно 20 тысяч человек. Из письменных источников известно, что первые амфитеатры строились, по крайней мере частично, из дерева, поэтому и не сохранились. Сохранившийся Амфитеатр построен целиком из камня, но некоторые элементы архитектуры были стандартными для всех подобных сооружений на территории Римской империи.

Название римского амфитеатра Колизея произошло от громадной статуи Нерона — «Колосса», которая некогда стояла рядом. Фасад здания был облицован мрамором и украшен скульптурными изображениями богов. Построен между 70 и 82 годами н. э., официальное название Флавиев Амфитеатр. (Слово Колизей — Collosseum — произошло от латинского слова colosseus — колоссальный, громадный.)

Характерной чертой всех амфитеатров была его форма: эллиптический овал. Хотя, пожалуй, наиболее удачной формой амфитеатра, которая бы позволила всем зрителям видеть происходящее на арене одинаково хорошо, был бы круг, но это помешало бы достижению главной цели игр того времени, а именно повысить престиж и славу эдитора, или организатора игр, и соответственно его шансы на победу в выборах. Овальная форма позволяла установить специальный помост, на котором восседал организатор игр. Он располагался в самом центре тенистой северной стороны амфитеатра. С этого места организатор видел все, что происходило на арене и трибунах. Но что еще важнее, он сам был хорошо виден всему народу. Платформа, на которой он сидел, называлась трибунал эдиторис. Арена была засыпана песком, который быстро впитывал кровь и позволял гладиаторам прочно стоять на ногах. (Само слово «арена» произошло от латинского слова «песок»).

Вторым элементом оформления Амфитеатра в Помпеях, также объединяющим все амфитеатры, было расположение двух ворот, через которые гладиаторы выходили на арену. Ворота располагались по обе стороны эллипса. Одни ворота назывались Порта Либитинария, или Врата Либитины, названные в честь Либитины, богини погребения. Через эти ворота уносили с арены мертвых — как людей, так и животных — для последующего захоронения.

Третьей характерной чертой всех амфитеатров стало расположение трибун. Сиденья делались из камня и располагались горизонтальными рядами вокруг арены. Самые нижние места находились выше уровня песка и отделялись от него перпендикулярной стеной из шлифованного камня. Это было мерой безопасности, так как стена защищала зрителей от нападения обезумевших людей или животных. Иногда для большей безопасности над стеной натягивали сетку. Длинные горизонтальные ряды сидений разрывались вертикальными пролетами ступеней, таким образом все сектора зрительских мест имели клинообразную форму. Наверху лестниц располагались двери, через которые зрители входили и выходили из амфитеатра.

И наконец, Амфитеатр в Помпеях был построен двумя очень богатыми местными магнатами — Гаем Квинтием Валом и Мархом Порцием. Эти люди позаботились о том, чтобы здание украсила заметная надпись, рассказывающая последующим поколениям об их щедрости, а тогда привлекающая внимание избирателей. Подобная практика увековечения своего имени и деяния была повсеместной и распространялась не только на амфитеатры, но и на другие общественные здания. Существовало два верных способа завоевать расположение народа: возвести храм или построить амфитеатр.

Но одна особенность Амфитеатра в Помпеях делает его уникальным. Он был построен в вырытом котловане, благодаря чему дно арены находилось ниже уровня земли. Почву, полученную в результате сооружения котлована, укладывали слоями вокруг будущей арены, после чего на ней и были построены каменные сидячие места.

Таких амфитеатров больше не было. Ведь большинство из них строились на ровной поверхности независимо от материала.

В Риме первый постоянный амфитеатр был построен в 29 году до н. э., но это полудеревянное, полукаменное сооружение было уничтожено пожаром 64 года н. э. Спустя восемь лет очередной император Рима Веспасиан начал строительство нового амфитеатра. Его архитектурному сооружению было суждено стать самым большим на всей территории Римской империи: это был Колизей.

Как и все, что было связано со зрелищами и бесплатными развлечениями в Риме, строительство Колизея имело цель подкупить избирателей и завоевать власть. Новый император, Тит Флавий Веспасиан, был военным офицером, сделавшим карьеру в армии. Семья Веспасиана, как и он сам, происходила из страны сабинов. Флавии относились скорее к провинциальным землевладельцам, чем к знатным аристократам. Когда Нерон совершил самоубийство, власть захватил в свои руки Гальба, которого меньше чем через год убили преторианцы, возглавляемые одним из сторонников Нерона, ставшим позднее императором Отоном. Спустя четыре месяца Отон столкнулся возле границы Рейна с мятежными легионами, провозгласившими императором Вителлия, собственного военачальника. Отон потерпел поражение в битве близ Кремоны и покончил жизнь самоубийством. Так, меньше чем через год Вителлий стал третьим императором Рима.

По прошествии четырех месяцев армии, базирующиеся на востоке и вдоль реки Дануб, объявили Веспасиана новым императором и двинулись на Рим. Старший брат Веспасиана, находившийся в тот момент в Риме, решил укрыться в древнем храме Юпитера на Капитолийском холме. Вителлий приказал сжечь священный храм дотла. Помимо храма большинство зданий на Капитолии также были уничтожены. В декабре 69 года н. э. войска Веспасиана прибыли в Рим, ворвались в город и убили Вителлия.

Перед Веспасианом стояла трудная задача — необходимость восстановления в Риме, после восемнадцати месяцев хаоса и кровопролитий, закона и порядка. Ему предстояло не только восстановить государственную власть, но и в буквальном смысле построить Рим заново. Он решил объединить обе задачи и начал глобальную программу реконструкции.

Первым результатом этой программы стал новый храм Юпитера на Капитолии. Веспасиан, отдававший предпочтение греческому стилю, строил с размахом, поэтому храм получился чуть меньше Парфенона в Афинах.

Столь широкомасштабный проект позволил сравнивать творение Веспасиана с культурой Греции. Следующим в списке был храм Божественного Клавдия, строительство которого было остановлено Нероном и его последователями. Возведение храма приблизило Веспасиана к знатной и уважаемой семье Юлия Цезаря, но слегка отдалило от жестких режимов Нерона, Гальбы, Отона и Вителлия.

И наконец, Веспасиан решил направить свои усилия на задабривание простого народа. Новоиспеченный император прекрасно понимал, что удержать власть в своих руках он сможет только в том случае, если завоюет уважение и расположение избирателей. Пойдя по стопам Августа, Веспасиан узурпировал право раздачи общественных должностей и привилегий, благодаря чему его власть укрепилась и перешла впоследствии в руки его сыновей: Тита и Домициана. А как известно, доставить наибольшее удовольствие плебсу можно было только с помощью одного-единственного средства: игр.

После пожара 64 года н. э. Рим остался без «постоянного дома» для массовых развлечений. Веспасиан созвал лучших каменщиков и строителей, чтобы те придумали и построили величайший стадион, оснащенный по последнему слову техники. Это был откровенный подкуп низших слоев римского общества со стороны Веспасиана, но сработало блестяще. Веспасиан не только успешно правил до 79 года н. э., но и передал власть сыновьям: сначала старшему сыну Титу, а затем младшему — Домициану.

Веспасиан грамотно подошел к выбору места для строительства амфитеатра. Сооружение воздвигли рядом с Форум Романум, между холмами Палатин и Эсквелин. С одной стороны Амфитеатр располагался на краю торгового и религиозного центра, с другой — был недалеко от густонаселенных жилых кварталов. Но самым важным, скорее всего, было то, что он находился на месте Сада наслаждений, созданного Нероном для своего дворца, построенного на месте уничтоженных пожаром 64 года н. э. домов. И вновь Веспасиан дал недвусмысленно понять, что не желает иметь ничего общего с Нероном. То, что некогда Нерон отнял и присвоил себе, Веспасиан возвратил народу.

Строительство началось в 74 году н. э. и продолжалось долгие годы. Проект включал не только строительство самого Амфитеатра, но и обустройство прилегающей территории. Земля возле воздвигнутого здания была выровнена и вымощена плитами застывшей лавы. И лишь одно творение из Сада наслаждений Нерона сохранилось — громадная статуя его самого, сделанная из позолоченной бронзы.

Статуя высотой 36 м 50 см была слишком громадной, чтобы просто снести ее. Веспасиан нашел выход из положения: он удалил надпись с постамента, гласящую о том, что это Нерон, добавил металлические остроконечные пики к голове, наподобие солнечных лучей, и посвятил статую богу солнца.

В центре этого внушительного пространства медленно строился великий Флавиев Амфитеатр. Современное название — Колизей — Амфитеатр получил только по прошествии нескольких столетий после проведения в нем последних игр. Площадь сооружения была поистине огромной, гораздо большей, чем у любого из существующих амфитеатров, — 189 м на 155 м. Высота Амфитеатра тоже была немалой — 48 м. Казалось, что здание состоит из четырех ярусов, хотя в действительности их было пять.

Первый ярус представлял собой аркаду из восьмидесяти арок, каждая из которых служила пронумерованным входом в зрительный зал, разделенных мощными дорическими колоннами. Второй ярус также состоял из восьмидесяти арок, только здесь арки служили рамами для изящных статуй, а колонны были выполнены в более утонченном ионическом стиле. Арки третьего яруса были несколько меньше, а колонны и статуи исполнены в элегантном коринфском стиле. Над третьим ярусом располагалась сплошная стена, разделяемая коринфскими пилястрами и прорезанная квадратными окнами. Вершина фасада была облицована рядом бронзовых щитов и увенчана каменными столбами.

Так по крайней мере выглядел фасад амфитеатра в 80 году н. э., когда Тит завершил его строительство. В честь открытия император устроил грандиозную серию игр, длившихся непрерывно в течение ста дней. И снова этот шаг императора имел политическую подоплеку, так как Тит, который пришел к власти недавно, хотел заручиться поддержкой народа. За долгие годы своего существования Флавиев Амфитеатр подвергался переделкам и усовершенствованиям, особенно после 217 года н. э., когда в здание попала молния и на ликвидацию разрушений ушло двенадцать лет.

Внутри Колизея строители использовали ряд новшеств. Во-первых, они установили напротив первой трибуны вторую трибунал эдиторис. Эта трибуна, получившая название пульвинар, являлась чем-то вроде королевской ложи для императора и его гостей. Она располагалась прямо напротив мест, занимаемых организатором игр. Зачастую устроителем игр был сам император, который хотел прославить удачливого полководца или близкого родственника. В таких случаях император занимал пульвинар, а человек, в честь которого устраивались игры, трибунал эдиторис.

В первое время места в Колизее распределялись в индивидуальном порядке для каждого конкретного мероприятия или серии игр. Император сам решал, кто получит зарезервированные места, а кто отправится стоять в длинной очереди, чтобы занять свободные. Нет сомнения в том, что лучшие места распределялись по принципу «ты мне, я тебе», то есть на базе системы взаимоотношений клиент — патрон, доминирующей в римском обществе и правительстве. Позднее распределение мест стало более формализованным. Места возле арены отводились для сенаторов, их родственников мужского пола и знатных всадников, впрочем, небольшое число мест оставлялось и для весталок.

За местами, предназначенными для сенаторов, следовали места для римских граждан, которые не могли похвастаться большим богатством или аристократическим происхождением. Эту секцию занимала большая часть зрителей. Места были пронумерованы и тщательно распределены, хотя, как это делалось, остается загадкой. Арки первого яруса, служившие входами, были пронумерованы, как, впрочем, и зрительские ряды, о чем свидетельствуют найденные в Риме жетоны-номерки. Предположительно глиняные номерки раздавались жителям города в преддверии представления.

Позади и над сидячими местами располагались крытые галереи, откуда женщины, иностранцы и рабы стоя следили за разворачивающимися на арене событиями. Находясь достаточно далеко от места действия, они прекрасно видели все, что происходило на арене, и отчетливо слышали каждый вздох, вскрик или рык благодаря поистине уникальной акустике Колизея.

Вопрос о вместительности Колизея является спорным. Согласно свидетельствам древних летописцев, в дни особенно зрелищных представлений в Амфитеатр набивалось более 70 тысяч человек. Современные подсчеты, основанные на размерах Колизея и сравнительных анализах с современными футбольными стадионами, уменьшают эту цифру до более скромной — 45 тысяч. Возможно, римляне не слишком беспокоились по поводу комфорта и втискивались в любое свободное пространство.

Создавая столь массивное сооружение, римские строители использовали все архитектурные приемы, которые они только знали. Нижний ярус здания формировался из массивных колонн и арок, сделанных из травертина, белого известняка из Тиволи. Только он мог выдержать столь солидный вес здания, но при этом отличался высокими декоративными характеристиками. Средние ярусы делались из бетона, на тот момент относительно нового строительного материала. Он был легче и мог заливаться в формы, что позволило создать сложную систему проходов, по которым зрители попадали на свои места.

Верхние ярусы амфитеатра были сделаны из кирпича и вулканической породы. Эти строительные материалы были достаточно легкими, но в то же время крепкими, чтобы выдержать толпы людей, собирающихся на верхних ярусах. Чтобы придать зданию величественный вид, фасад был полностью облицован травертином.

На самой вершине, над сидячими и стоячими местами стадиона, располагался ряд каменных столбов и деревянных шестов, которые поддерживали гениальное творение мастеров — крышу Колизея. Крыша, или велариум, представляла собой гигантский тент, сделанный из парусины или кожи, который поддерживался с помощью веревок и деревянных шестов. Как функционировал велариум, точно не известно. Им управляли команды моряков, набранных специально для этой цели из флота, которые, судя по всему, умели управляться с парусами, принцип действия которых также основывался на системе веревок и парусины. Вероятно, тент натягивался над большей частью амфитеатра, когда наступала жара. Если становилось слишком жарко, на зрителей распыляли воду. Несчастные участники представлений, конечно же, не имели подобных привилегий.

Непосредственно сама арена подвергалась многочисленным модификациям на протяжении существования Колизея. Сначала это была твердая почва, покрытая песком. В дни, когда это место занимали сады Нерона, здесь располагалось искусственное озеро. Веспасиан сохранил трубопровод, посредством которого озеро наполнялось и осушалось. В первые годы существования Колизея арену иногда наполняли водой как для представлений с участием дельфинов, крокодилов, тюленей или других водоплавающих животных, так и для морских сражений, происходивших между маленькими боевыми кораблями, управляемыми лишь несколькими гребцами.

Во II веке н. э. водопроводная система была убрана из-под арены и замещена целым лабиринтом подземных ходов и комнат, в которых были спрятаны сложные механизмы: подъемники, потайные люки и лазы, благодаря которым гладиаторы или дикие животные могли неожиданно появляться на арене. Некоторые секции арены были подвижными. Так, в самый разгар представления, к дикому восторгу толпы, прямо из-под земли мог вырасти целый лес деревьев или появиться башня.

Именно эти подземелья позволяют понять, что Колизей и подобные ему амфитеатры были лишь видимой верхушкой огромного айсберга — целой индустрии, поставленной на службу кровавых развлечений Рима.

На этой фотографии Колизея можно увидеть сложную систему подземных ходов, отсеков для диких животных и камер для узников, скрытых некогда под песчаным дном арены.

X ТЕАТРЫ КРОВИ

К I веку н. э. программа мунуса стала стандартной. Народ точно знал, что он должен увидеть, хотя новшества всегда приветствовались, а организатор представления знал, что он должен показать.

За несколько недель до начала представления эдитор, организующий мунус в честь умершего отца, дяди или другого родственника, связывался с ланистой местной гладиаторской школы или выбирал одного из них, если в его районе было несколько человек, занимающихся подобным видом деятельности. Вместе они обсуждали детали предстоящего мероприятия: насколько сложным и пышным должен быть мунус, сколько в нем должно выступить гладиаторов или участвовать диких зверей. Многое зависело от того, сколько средств организатор был готов потратить на представление и до какой степени ланиста был готов снизить цены за свои услуги. Как только обе стороны договаривались по всем пунктам соглашения, организатор устранялся от организационных проблем. Единственное, что ему оставалось, так это появиться в день представления и насладиться дифирамбами в свой адрес.

В дальнейшем вся организация мунуса ложилась на плечи ланисты: он посылал людей, обученных грамоте, писать специальные «объявления» на общественных стенах. В них говорилось о времени, дате и месте предстоящего события, а также о том, кто его организовывал. С приближением намеченной даты содержание «объявлений» менялось: теперь в них восхвалялись программа и зрелищность предстоящего представления. Как правило, за два или три дня до мунуса на улицах города или в Форуме устраивался парад. Колоннами маршировали гладиаторы, следом за которыми шли мальчики, несущие их оружие.

Клетки с дикими животными везли на телегах, за ними следовали участники представления. Вечером накануне представления организатор мунуса традиционно устраивал роскошный банкет для гладиаторов, охотников и прочих участников мунуса. Этот цена либера, как называли это мероприятие, всегда проходил в общественном месте, чтобы народ мог прийти и посмотреть на тех, кто примет участие в мероприятиях следующего дня.

Для тех, кто не имел зарезервированных мест, день мунуса начинался очень рано, так как им приходилось стоять в длинных очередях, чтобы занять хорошие места в общественной зоне. Позднее прибывали почетные гости, как правило, люди, которым организатор оказывал услугу или от кого он ждал таковой, и занимали пронумерованные места возле арены.

Наконец пышная процессия на арене начинала представление. Открывали процессию высокопоставленные должностные лица, или магистраты, которые символизировали собой государственную власть и напоминали всем присутствующим о том, что, каким бы могущественным и знаменитым ни был организатор игр, истинными «хозяевами» представления были государство и император. Следом за магистратами шли трубачи, чьи инструменты извещали зрителей о выходе на арену гладиаторов. И снова слуги несли оружие и доспехи гладиаторов. Затем жрецы выносили на своих плечах небольшой палантин с культовыми статуями богов — покровителей города, а также статуями Марса и других богов.

После этого снова проходили музыканты, следом за которыми шли охотники на диких зверей, акробаты и другие участники шоу. Среди них были зловещие фигуры людей, копирующих бога Меркурия и Харона — паромщика, перевозившего души умерших в Аид. Меркурий держал в руках длинный шомпол, которым он протыкал тела погибших перед тем, как на арену выходил Харон. Отчасти это делалось для того, чтобы показать зрителям, что смерть была настоящей, а отчасти, чтобы обезопасить человека, играющего роль Харона. Он бы явно не обрадовался, если бы безжизненный с виду лев вдруг ожил во время того, как его вывозят с арены.

Последним появлялся организатор игр. Он выезжал в красиво убранной колеснице, запряженной четверкой лошадей, одетый в расшитую золотом и пурпуром тогу из тончайшей шерстяной ткани. На нем были самые лучшие ювелирные украшения, которые только можно было купить. В руках он держал белый шелковый платок, также богато расшитый, с помощью которого подавались сигналы ланисте во время мунуса. Как правило, все это великолепие предоставлял организатору ланиста.

Затем могла последовать короткая речь, рассказывающая о заслугах человека, в честь которого устраивался мунус, после чего торжественная процессия покидала арену, а организатор занимал отведенное место.

Первыми выступали музыканты, которые располагались лишь в одной части арены, непосредственно перед зрительскими рядами. Большую часть инструментов составляли разнообразные трубы и горны, но был даже водяной орган. Этот забавный инструмент изобретен в Александрии приблизительно в 240 году до н. э. греческим механиком по имени Ктесибий. Принцип действия водяного органа, или гидравлоса, основывался на сжатии воздуха. Один или два помощника, используя мехи, закачивали воздух в перевернутую металлическую чашу, поставленную в большую бочку с водой. Когда воздух попадал внутрь чаши, он сжимался под тяжестью воды, которую вытеснял. Ряд воздухопроводов вел от чаши с воздухом к группе труб органа. Когда музыкант нажимал на клавишу, вход в трубу открывался, позволяя сжатому воздуху вырваться наружу. Водяные органы звучали гораздо громче своих «ручных» аналогов и благодаря тому, что воздушный поток выравнивался давлением воды, мелодичнее.

Когда все занимали свои места, начинался первый акт представления. Как правило, это были венаторы, или охотники на диких зверей. Одни животные убивались людьми, другие ожесточенно боролись друг с другом. Часть животных выполняла различные трюки. После этого на арену выходили клоуны и акробаты, которые пародировали главных действующих лиц и демонстрировали чудеса физических способностей.

Когда первый, самый безобидный акт представления подходил к концу, почетные гости, имеющие зарезервированные места, начинали покидать зрительный зал. Организатор игр устраивал для них роскошный обед в соседнем помещении. Пока организатор и его гости обедали, народ ждал на своих местах, ревностно их охраняя. В это время на арене устраивали казни приговоренных к смерти преступников.

Перед началом гладиаторских поединков на арену выходили рабы и присыпали чистым песком кровавые пятна. Следом за ними на арене появлялись организатор игр, ланиста и несколько помощников, которым предстояло провести торжественную церемонию. Сначала помощники выносили на арену оружие гладиаторов. Организатор брал в руки мечи и разрезал ими различные фрукты и овощи, чтобы показать, что мечи достаточно остры для выполнения кровавой миссии. Затем имена гладиаторов, которым предстояло сражаться во втором акте представления, писались на деревянных дощечках и помещались в большую чашу. После чего организатор вытягивал дощечки с именами и распределял, кто с кем будет сражаться. Это было делом достаточно трудным, поскольку каждый гладиатор должен выставляться против подходящего соперника. Никто не хотел смотреть на то, как один ретиарий сражается против другого ретиария, если имелся в наличии секутор. Результаты жеребьевки объявлялись зрителям.

На арену выходила первая пара гладиаторов, и начиналось настоящее сражение. Обычно пары гладиаторов сменяли друг друга, то есть зрители наблюдали за мастерством только одной пары воинов. Подобная — поочередная — смена пар гладиаторов была своего рода тактическим ходом со стороны организатора: это позволяло ему максимально продлить мунус. Только очень богатый организатор мог позволить себе такую роскошь, как выставить на арене более двух гладиаторов одновременно, но даже в этом случае гладиаторы были бы менее опытными, а следовательно, дешевыми. Когда каждый поединок заканчивался либо смертью, либо помилованием — миссусом, победитель подходил к организатору за своей пальмовой ветвью и призовыми деньгами.

В конце дня, после того как последнее сражение заканчивалось, наступало время спарсио. Организатор игр в последнем порыве щедрости отдавал распоряжение бросать зрителям подарки. Чаще всего это были пригоршни монет, которые дюжие рабы с силой кидали в толпу, но иногда организаторы проявляли изобретательность. Вместо денег они велели бросать зрителям пронумерованные жетоны, по которым потом зрители могли получить от организатора различные подарки. Этот красивый жест давал возможность организатору игр внушить в сознание счастливых обладателей жетонов мысль о том, что они должны будут его отблагодарить, и позволял ему явно намекнуть на то, что он рассчитывает на их голоса на предстоящих выборах. Как правило, стоимость подарков, полученных в обмен на жетоны, варьировалась в широком диапазоне: один мог получить корзину с фруктами, второй — расшитый плащ, а третий — новый дом.

К 100 году н. э. мунера превратились в крупномасштабные зрелища. Теперь для них требовался не только специально построенный амфитеатр, но и целый спектр вспомогательных отраслей промышленности, благодаря чему тысячи людей имели работу, причем некоторые из них в качестве рабов.

Нетрудно догадаться о некоторых специалистах, которые были нужны, чтобы воплотить мунера в реальность. Прежде всего, это были оружейники, которые изготавливали и поддерживали в исправном состоянии оружие и доспехи гладиаторов и венаторов. В равной степени были необходимы как швеи, которые шили праздничную одежду для организатора игр и его семьи, так и плотники, которые изготавливали колесницы и другие реквизиты, используемые во время проведения мунуса.

Но были и другие мастера без которых не состоялись бы столь зрелищные и масштабные представления. Чтобы привнести в мунера праздничность и экстравагантность, шлемы гладиаторов украшались пышными перьями. Следовательно, были нужны птицефабрики, где выращивали павлинов и фазанов. Чистый песок, который постоянно требовался для арены, добывали сотни рабочих на ближайшем побережье, затем грузили его на телеги и доставляли в специальные резервуары, находящиеся за пределами арены.

Диких животных, перед тем как они появлялись на арене, также надо было где-то содержать. Когда за один-единственный мунус убивались сотни зверей, потребность в клетках могла быть поистине колоссальной. Зверинцы Рима привлекали внимание гостей и жителей города и сами по себе. Мы знаем, что за время правления Августа в зверинце, специализирующемся на больших кошках, побывало 400 тигров, 250 львов и 600 леопардов. Одни становились добычей венаторов во время представления, другие использовались для казни преступников, а третьи обучались тем же трюкам, что и животные в современных цирках. Нет сведений относительно того, сколько медведей, оленей, кабанов, волков, тюленей, слонов и многих других животных содержалось в столице для использования в крупномасштабных представлениях, но эти цифры должны быть поистине впечатляющими. Для работы в зверинцах требовались специальные люди, которые ухаживали за животными в клетках. Нужны были и фермы, где выращивали траву и разводили овец и коз, чтобы кормить хищников. Им нужны были извозчики, которые бы забирали продукцию с ферм и доставляли ее в зверинцы. Все это требовало большого количества людей — людей, которых также нужно было кормить. Поэтому содержание зверинца считалось делом не простым.

Также сложно было обеспечить зверинец обитателями. Римляне хотели видеть экзотических животных, свирепых и ужасных. Разве можно сравнить по накалу страстей охоту на итальянского оленя с охотой на арабского сернобыка? По всей империи работала сеть охотников и перевозчиков, нанимавшая тысячи людей, единственной задачей которых было привезти в Рим животных, чтобы потом те умерли на арене амфитеатра.

В некоторых провинциях наместники даже нанимали команды профессиональных охотников, которые отлавливали животных, необходимых Риму.

В Германии первый легион Минервы имел одну когорту, которая была освобождена от обязанности патрулирования территорий, заселенных беспокойными германскими племенами, и занималась исключительно ловлей волков и медведей. Местные пастухи и охотники также не упускали случая заработать приличную сумму на поимке какого-либо зверя. За долгие годы были разработаны различные техники отлова нужных животных.

В Северной Африке, например, леопардов ловили следующим способом. Вырывали глубокую яму, которую окружали насыпью, достаточно высокой для того, чтобы бегущий леопард не увидел позади нее яму. Затем в яму сажали козу. Слыша жалобное блеяние и чувствуя легкую добычу, леопард прыгал через насыпь и падал в яму, из которой он уже не мог выбраться. После этого в яму опускалась клетка с приманкой. Большая кошка запрыгивала в клетку, которую тут же поднимали и погружали на телегу.

На Среднем Востоке детенышей львов воровали у львиц. Если появлялась разъяренная мать, ей бросали одного львенка, которого она нежно брала зубами и уносила назад в логово, в то время как охотники скрывались с остальными. На побережье Черного моря для отлова взрослых львов использовался еще более необычный способ. Охотники выслеживали добычу и устанавливали местонахождение ручья или водоема, куда лев постоянно ходил на водопой. Рядом с ним ставили корыто с водой, щедро сдобренной вином. Когда лев выпивал эту «воду» и засыпал, его грузили в клетку и увозили.

В Нумидии, на юге Египта, поперек дикой местности строились высокие многокилометровые заборы. Заборы плавно изгибались, образуя по форме «воронку» с широким раструбом. Загонщики, встав в шеренгу, растягивались вдоль всей местности и гнали зебр, страусов, антилоп и обезьян в ловушку. Затем охотники с помощью лассо отлавливали нужное животное и запирали в клетке.

Транспортировка крупногабаритных животных, слонов или носорогов, из-за их колоссальных размеров и силы вызывала массу проблем. Клетки должны были изготавливаться из толстых бревен, а чтобы поднять с помощью веревок клетку с телеги и переместить ее на борт судна, а потом с судна обратно на телегу требовались десятки людей. Не легко было и поймать слона. Римляне вскоре поняли, что заманивать слона в яму — пустая трата времени. Когда слон попадал в яму-ловушку, остальные члены стада, начинали оббивать края ямы. Под тяжестью их веса земля вокруг ямы обрушивалась, и пленник выбирался наружу. Поэтому слонов загоняли в прочно построенные частоколы.

Это занятие может показаться крайне рискованным, однако древние охотники овладели искусством ловли до такой степени, что к 350 году н. э. и без того малочисленные североафриканские виды слонов полностью исчезли. Постоянный спрос на некоторые виды животных привел к исчезновению балканских львов, средневосточных гепардов и многих других подвидов и разновидностей животных. Происходящее на арене оказывало свое влияние далеко за пределами Рима.

Убийства на арене не имели границ и продолжались на протяжении многих веков. Между первым и последним мунусом прошло около 700 лет, однако это не снизило интереса к ним. Игры были настолько популярными, что полное исчезновение некоторых видов животных являлось недостаточной причиной для того, чтобы кто-то задумался об их закрытии. Чтобы положить конец великим представлениям Рима, требовалось что-то более значительное, чем исчезновение балканских львов.

XI КОНЕЦ ЭПОХИ ГЛАДИАТОРОВ

В 350 году н. э. гладиаторские бои находились на пике своей популярности. Гладиаторское искусство непрерывно развивалось и совершенствовалось в течение шестисот лет. Однако спустя «всего» столетие гладиаторы, ланисты и мунера уйдут в прошлое.

Для традиции, просуществовавшей столь длительный период времени и имевшей необычайную популярность, исчезнуть раз и навсегда было настоящей трагедией. Одни утверждают, что конец гладиаторским боям положило христианство, другие — падение Рима. Однако причина исчезновения гладиаторов была гораздо сложнее, чем предполагает та или другая версия.

Хотя христианские писатели осуждали гладиаторские игры, они были далеко не первыми, кто негативно высказался по этому поводу. В I веке н. э. философ Луций Анней Сенека, приехавший в Рим работать адвокатом, стал впоследствии наставником молодого Нерона и главным министром. У Сенеки не было времени ходить на гладиаторские игры. Он писал: «Человек — существо священное, однако сегодня его убивают просто ради забавы. Когда-то считалось грехом учить человека калечить и убивать себе подобных, а сейчас его бросают голым и беззащитным на арену, и смерть его становится зрелищем для других». Он также критиковал тех людей, которые посещали такие мероприятия, утверждая, что те, кто смотрит на убийства, «возвращаются домой более жадными, более амбициозными, более сластолюбивыми, более жестокими и бесчеловечными».

Самые известные комментарии Сенеки по поводу игр были написаны после того, как он лично посетил мунус.

Он решил пропустить первую половину игр — охоту на зверей — и прийти к выступлению дрессированных животных и клоунов. Но вместо этого он попал на казнь осужденных преступников. Увиденное настолько потрясло Сенеку, что он написал:

Это есть самое настоящее убийство. Люди абсолютно безоружны. Они открыты для ударов со всех сторон, а ведь никто не бьет «вхолостую». Многие предпочитают это зрелище обычным парам (гладиаторов) и показательным поединкам. Конечно, им это больше нравится, ведь здесь нет ни шлема, ни щита, чтобы защититься от удара, К чему тогда доспехи и мастерство? Все это лишь оттягивает минуту смерти. Утром они бросают людей на растерзание львам и медведям; днем они бросают их на растерзание зрителям. Толпа требует, чтобы убийца сошелся в смертельной схватке с тем, кто должен убить его; и у них всегда есть наготове очередной убийца для последующего убийства. Конечной целью каждого поединка является смерть, а средствами достижения этой цели — огонь и меч. Подобное творится на арене, пока она свободна от гладиаторов. Вы можете сказать: «Но он был уличным грабителем, лишившим жизни человека». И что из этого? Несомненно, если этот человек совершил убийство, он заслуживает смерти, но какое преступление совершили вы, что заслужили сидеть и смотреть на это? Утром толпа кричала: «Убить его, зарубить его, сжечь его. Почему его удары так слабы? Почему он не хочет умереть достойно? Высеките его, чтобы он познал раны. Пусть они получат удар за ударом, а грудь их будет голой и уязвимой». Затем игры прервали на интерлюдию и объявили: «На очереди перерезывание горла, так что еще будет на что посмотреть».

Критические высказывания Сенеки мало на что повлияли. Что касается молодого Нерона, то на него они вообще не подействовали, поскольку тот являлся большим любителем таких игр. Тем не менее Сенека выразил взгляды значительной части римских граждан. Философ и историк Плутарх, занимавший высокие политические посты во время правления Траяна, порекомендовал наместникам провинций запретить гладиаторские поединки в их областях. Большинство его проигнорировало, хотя многие последовали его совету и сократили количество представлений.

В это время два греческих города Афины и Коринф впали в яростное соперничество друг с другом. Чтобы продемонстрировать свое превосходство, консул Афин решил организовать пышный праздник искусства, литературы и атлетики, а также включить в программу римские гладиаторские бои. Заимствование чужеземной традиции пришлось по вкусу далеко не всем, а Де-номакс сказал в своей речи следующее: «Жители Афин, чтобы принять эту традицию, вы должны разрушить Храм Сострадания».

Язычники, выступающие против гладиаторского кровопролития, в основном делали упор на то, что оно развращает тех, кто их смотрит. У христиан была другая религия и другое понимание гуманности. Христос с особой заботой относился к тем, кто был изгоем или тем, кого презирало общество. Он учил, что каждый человек достоин уважения и милосердия.

Первым христианином, кто открыто выступил против убийства на арене, был Тертуллиан, писатель из Северной Африки, который работал в Риме адвокатом до того, как принял христианство и вернулся в родной город в качестве проповедника. Он яро осуждал игры и писал: «Тот, кто содрогается при виде мертвого тела своего близкого, умершего естественной смертью, присущей всему живому, будет в амфитеатре равнодушно взирать на тела людей, покалеченных, истерзанных и разорванных на куски. Тот, кто приходит на представление, чтобы показать, что он одобряет наказание за убийство, станет свидетелем того, как невольники гладиаторы гоняются друг за другом с хлыстом и шомполом, чтобы совершить другое убийство».

Однако главная мысль сочинения Тертуллиана сводилась к тому, что игры нужно запретить из-за пагубного воздействия, которое они оказывают на зрителей, а не из-за жестокости происходящего на арене.

Даже великий христианин Августин из Гиппон больше переживал из-за того, какое воздействие оказывают игры на зрителя, а не из-за несчастных людей, умирающих на песках арены. Он писал о своем молодом друге по имени Алипий, который приехал в Рим изучать право. Однажды этот благочестивый молодой христианин встретил своих друзей-язычников на улице после обеда. Они шли в Колизей смотреть гладиаторские поединки и пригласили Алипия присоединиться к ним. Он отказался, но они все равно потащили его с собой. Алипий сказал: «Вы можете заставить меня пойти туда, но не сможете заставить меня смотреть. И хотя я буду там, я не буду там. Таким образом, я возьму лучшее от вас и вашего представления». Компания друзей нашла свободные места, а Алипий, как и обещал, сидел с закрытыми глазами. Августин продолжает свой рассказ:

Во время сражения человек упал, и толпы зрителей, присутствующих на стадионе, взревели от восторга. Любопытство взяло вверх, и он открыл глаза, твердо решив отнестись ко всему, что бы он ни увидел, с презрением. Он увидел кровь, и это зрелище пробудило в нем дикие страсти. Вместо того чтобы отвернуться, он впился в арену взглядом. Не понимая, что происходит, он впал в безумство, он был поражен представлением, опьянен жаждой крови. Он больше не был тем, кто пришел на стадион, теперь он был одним из толпы. Он был достойным спутником тех, кто привел его туда. Вряд ли к этому можно что-то добавить. Он смотрел, он кричал, он неистовствовал. Им овладело сумасшествие, которое заставляло его возвращаться на стадион снова и снова. И он не только приходил туда вместе с теми, кто когда-то привел его туда впервые, но и тащил с собой других.

Интересно отметить, что Августин говорит о том, как повлияли игры на молодого Алипия. «Его душевная рана была гораздо страшнее, чем рана телесная, полученная гладиатором. Его собственное падение было более жалким, чем падение человека, вызвавшего все эти крики, которые заставили его открыть глаза и пробудили в его душе страсть, впоследствии поглотившую его». Из этого отрывка видно, что Августин по-прежнему больше переживает из-за того, что добрый христианин был сбит с праведного пути, а не из-за страданий гладиатора-язычника.

Каковыми бы ни были их доводы и как бы сильно они не порицали мунера, христианские писатели были не в силах запретить кровопролития, проведение которых поддерживалось самим правительством. Ситуация изменилась в начале IV века, когда Константин Великий стал императором. Константин был провозглашен императором в 306 году н. э., однако он получил полную власть над империей только в 324 году н. э., после того как победил всех своих соперников.

Будучи на тот момент язычником, Константин поддерживал Христианскую церковь, сознавая ее растущую силу и влияние в империи. Первым делом он созвал Вселенский собор христианских епископов в г. Никея, чтобы уладить вызывающие раскол внутри церкви различные споры и разногласия по поводу догматов. Самым известным «детищем» собора стал Никейский символ веры, который до сих пор звучит в христианских церквях всего мира. Менее известным был Бейрутский эдикт, изданный Константином.

Бейрутский эдикт затрагивал тему наказания преступников. Одно из его постановлений гласило, что магистраты больше не должны посылать осужденных преступников на гладиаторскую службу. Вместо этого им надлежало отправлять их в качестве рабов на работы в шахты. Учитывая, что условия работы в шахтах были чудовищными, а уровень смертности высоким, говорить о снисходительности судей не приходилось. Главным пунктом нового закона стал запрет на организацию гладиаторских игр. Это решение, несомненно, было принято под влиянием христианского собора. Однако сразу после роспуска епископского собора, Константин начал раздавать привилегии различным городам, разрешая им устраивать мунера. Как бы там ни было, этот закон никогда не применялся в самом Риме.

После смерти Константина в 337 н. э. многие из его законов открыто игнорировались, и Бейрутский эдикт в том числе. К 357 н. э. волна гладиаторских игр вновь захлестнула всю империю. В тот же год император Константин II издал военный указ, запрещающий солдатам принимать какое-либо участие в гладиаторских играх — даже в качестве стражников. Безусловно, неодобрение игр со стороны властей усиливалось, однако, известно, что они продолжали свое существование.

В 366 году н. э. на папский престол весьма неправедным способом взошел новый папа Дамас I. Во время выборов, назначенных по случаю смерти Либерия, борьба развернулась между Дамасом и Урзином, бывшим секретарем Либерия. Дамас победил числом голосов, однако Урзин первым добрался до церкви и, посвятив себя в папы, забаррикадировался вместе со своими сподвижниками в юлианской базилике. В ответ на это Дамас собрал своих сторонников и направился в местную гладиаторскую школу недалеко от Колизея. Там он нанял гладиаторов, которых послал в базилику, чтобы они свергли Урзина. Конечно же, в подобном деле гладиаторам не было равных. Они убили 137 человек, а Урзин сбежал, что сделало Дамаса папой.

Тем не менее идея организовывать гладиаторские поединки ради развлечения народа медленно угасала. Первыми от нее отказались восточные провинции. В грекоговорящей части империи гладиаторские бои никогда не были столь популярными, как на говорящем на латинском языке Западе. Идея проводить гладиаторские сражения зародилась в Риме, откуда потом она распространилась по всей империи, теперь же наблюдался обратный процесс. Последний мунус в восточных провинциях, о котором нам известно, был организован в Антиохе в 392 году н. э.

В Риме положение игр по-прежнему было незыблемым. Кстати, друг Августина Алипий учился в Риме в 390 годах н. э.

В 404 году н. э. произошло то, что называется переломным моментом. В один из дней в Колизее проходил мунус. Пара гладиаторов, заняв свои места на арене, готовилась к заявленному бою, как вдруг случилось нечто неожиданное. С трибун вниз по гладкой стене сполз христианский монах по имени, как потом выяснилось, Телемах из Малой Азии.

Монах бросился к гладиаторам, намереваясь воззвать к чувству христианской братской любви. Он был остановлен одним из охранников. Вслед за монахом на арену высыпала целая толпа народа, завязалась драка, приведшая в конечном счете к мятежу, в результате которого Телемах пал жертвой.

На тот момент императором Рима был молодой, еще не достигший двадцатилетнего возраста, ярый сторонник христианства Гонорий. Потрясенный смертью святого монаха, Гонорий запретил организовывать в Риме гладиаторские поединки. Тем не менее в других городах игры продолжали устраивать. В 423 году н. э. после смерти императора новый правитель Валентиниан III вновь вернул игры в Колизей. К этому времени на территории империи уже свирепствовали варвары, поэтому вести точную хронологию консулов и их деяний было не самой главной задачей. В 410 году н. э. Рим был разорен вестготами, Испания разграблена вандалами, Галлия расхищена германцами.

Тем не менее в конце 420-х годов н. э., невзирая на царящий в империи хаос, один консул организовал гладиаторские игры и отчеканил памятную медаль, дабы увековечить это событие. Другой консул в 430-х годах также выпустил аналогичную медаль. Имеются немногочисленные данные о гладиаторских играх, проведенных в Риме в 440-х годах. К этому моменту Римская империя находилась на грани полного упадка. Восточные провинции обзавелись собственным императором в Константинополе (ныне Стамбуле), а варвары поделили между собой западные территории империи. Титул императора Рима был немногим больше пустого звука, чтобы узаконить неприкрытую военную власть какого-нибудь варварского царя, захватившего ее.

В таких условиях никто больше не имел полномочий или желания организовывать гладиаторские игры. Римский народ потерял право голоса при распределении власти, следовательно, не было никакой необходимости покупать его поддержку и расположение. В любом случае кровавые зрелища утратили свою некогда бешеную популярность. Город постепенно обращался в христианство, а Церковь делала все возможное, чтобы запретить кровопролития.

Вскоре после 440 года н. э. гладиаторские игры прекратили свое существование.

ЧАСТЬ II — ЗРЕЛИЩА

Построенный первоначально из дерева, Циркус Максимус (Большой цирк) был заново возведен императором Августом приблизительно в 30 году до н. э. после того, как он был полностью уничтожен пожаром. Новый цирк был около 609 м в длину и около 116 м в ширину. Обеспечивал сидячими местами более 150 тысяч человек — больше, чем любой современный футбольный стадион.

I ЦИРК

Между холмами Палатин и Авентин, недалеко от берегов Тибра, лежала открытая долина. Длина долины составляла около 549 м, ширина варьировалась от 110 до 137 м. По центру долины протекала небольшая речка, которая брала свое начало на холме Эсквилин и впадала в Тибр в северной части долины. До того как был построен Рим, эта долина изобиловала миртовыми деревьями, в тени которых находили пристанище пастухи и путники. В северовосточном углу долины находился небольшой каменный алтарь, возведенный в честь самого, пожалуй, древнего божества римского пантеона — Мурсии. Должно быть, раньше эта долина и впрямь была очень спокойным и умиротворенным местом, поскольку Мурсия являлась богиней лени и покоя; она даже и представить себе не могла, что ждало столь прекрасную и тихую долину в будущем.

В то время как Рим, являющий собой скопление хибар, располагался на вершинах холмов, крутые склоны холма Палатин представляли собой готовые «трибуны», на которых могли размещаться зрители и наблюдать за праздничными действами и зрелищами, происходящими на зеленом лугу долины Мурсии. Склоны холма Палатин могли вместить десятки тысяч людей, а еще столько же — склоны холма Эсквилин. На протяжении столетий все население Рима собиралось здесь, чтобы любоваться парадами, процессиями, религиозными ритуалами и другими праздничными зрелищами.

На склонах над речкой, возле самой вершины холма Палатин, первые римляне соорудили ряд укрепленных камнями ям, в которых они хранили зимой урожаи зерновых. Рядом был построен небольшой храм в честь бога Конса, покровителя урожая.

Легенда гласит, что Ромул, один из основателей Рима, решив организовать лошадиные скачки в честь Конса, пригласил принять в них участие соседнее племя сабинов. Римляне, воспользовавшись суматохой вокруг скачек, похитили незамужних дочерей сабинов, на которых впоследствии женились, дабы предотвратить войну.

Таким образом, со времен легендарного Ромула долина Мурсии ассоциировалась с лошадиными скачками, а с годами превратилась в Циркус Максимус. Какими бы популярными и зрелищными ни были гладиаторские сражения, они были далеко не единственным видом развлечений, предлагаемых римскому народу. Просто своим бахвальством, масштабностью, роскошью и дороговизной они затмили то, что происходило на крупнейшей и великолепнейшей общественной арене Рима.

Первые признаки того, что она в том варианте, который был, больше не удовлетворяет потребностям Рима, появились в период правления царя Тарквиния Приска — пятого царя Рима, правившего с 616 до 578 год до н. э. Приско построил временные деревянные платформы, на которых размещались стулья и столы для сенаторов, наблюдавших за событиями, происходящими в долине. Остальные граждане по-прежнему сидели на траве. В 329 году н. э. эти деревянные конструкции были заменены постоянными платформами, изготовленными из прочной древесины.

В 189 году до н. э. небольшая речка, протекающая по центру долины, была спрятана под каменное арочное покрытие, украшенное статуей богини Полленции и других второстепенных божеств. Это каменное сооружение получило название «спина» и стало центральной осью развивающегося Циркуса Максимуса. Спустя пятнадцать лет цензоры Квинтий Фулвий Флакк и Постумий Альбин переделали «спину», сделав не просто покрытие для водостока, а самодостаточное высокое сооружение, а также соорудили каменные сиденья для сенаторов и впервые в истории деревянные сиденья для простого народа.

К этому времени Циркус Максимус активно использовался в качестве ипподрома, или площадки для состязаний на колесницах, поэтому Флакк и Альбин добавили в программу перестройки «спины» семь больших деревянных шаров. Шары были установлены на опоры таким образом, чтобы, падая один за другим, они отсчитывали пройденные круги во время состязаний на колесницах. Это новшество стало настолько популярным, что вскоре к шарам добавились семь дельфинов, работающих по такому же принципу.

Эти цензоры внедрили еще одно важное новшество, касающееся организации состязаний.

Первоначально колесницы в ожидании старта выстраивались в одну линию в северной части арены. Сигнал к началу состязаний давал президентствующий магистрат, взмахивая маппа, или священным, богато расшитым платком. Эта процедура не раз приводила к обвинениям в жульничестве. Также серьезные проблемы возникали из-за нервозности лошадей, которая передавалась от одной лошади к другой, срывая тем самым начало состязаний.

Флакк и Албин нашли решение этой проблемы в том, что получило название карсересы, или стартовые ворота. Хотя впоследствии им суждено было стать сложной тщательно разработанной конструкцией, карсересы 189 года до н. э. были простыми деревянными будками с дверьми по обеим сторонам. В Циркусе Максимусе было двенадцать карсересов, по одной на каждую команду участников гонок. Колесница въезжала через заднюю дверь, которая закрывалась за ней. Перед лошадьми, на уровни груди, была натянута толстая веревка, которая удерживала их от выхода из будки.

Деревянные панели по обеим сторонам будки закрывали лошадей друг от друга, предотвращая распространение паники, в то время как веревка предотвращала фальстарт. Когда президентствующий магистрат давал сигнал к началу состязаний, веревку с помощью специального рычага опускали вниз, позволяя возничим направить своих коней вперед.

Из-за длинной и узкой формы долины Мурсии колесницы вынуждены были проезжать вокруг «спины» несколько кругов, как правило, семь, чтобы дистанция имела разумную длину. Эта форма скаковых дорожек, возникших в Циркусе в силу естественной формы долины, стала стандартной на территории всей империи. Другие цирки, даже в самом Риме, строились по его образу и подобию.

В 31 году до н. э. в Циркусе Максимусе вспыхнул пожар. Все деревянные элементы постройки были полностью уничтожены огнем, а каменные серьезно пострадали. На следующий год император Август вернулся в Рим, сокрушив Антония и Клеопатру и взяв власть над воссоединившейся Римской империей в свои руки. Чтобы упрочить свою власть и заручиться поддержкой и расположением народа, Август решил полностью восстановить Циркус Максимус.

Циркус, построенный Августом, прекрасно вписался в долину Мурсии, но оказался всецело искусственной конструкцией, не затрагивающей вершины холмов. Это было двухъярусное сооружение около 609 м длиной и 116 м шириной.

Первый ярус здания был сделан из камня: там находились магазины, двери которых выходили наружу. Второй ярус — из дерева: там построили лестницы и проходы, по которым публика пробиралась на свои места. Для императора и его почетных гостей была сооружена специальная платформа, к тому же трибуны располагались таким образом, что из императорского дворца на холме Палатин открывался прекрасный вид на раскинувшуюся внизу арену. Трибуны Циркуса вмещали в себя около 150 тысяч человек.

Северная сторона трека была прямой: в ней располагались карсересы; из них появлялись колесницы в начале состязания. Южная сторона была закругленной, что позволяло колесницам легко разворачиваться. Так как процессии традиционно проходили по долине Мурсии, ворота были сделаны в южной части и находились между рядами сидений. На «спине» Август воздвигнул египетский обелиск, чтобы увековечить свою победу над Клеопатрой. Все здание как снаружи, так и внутри было облицовано мрамором, что отчасти оправдывало известное хвастливое изречение Августа: «Я пришел в Рим — город из кирпича, а сделал его городом из мрамора».

В последующие годы Циркус Максимус много раз усовершенствовался, но основа здания, заложенная Августом, оставалась неизменной. Клавдий перестроил карсересы и украсил их позолоченными статуями, в то время как Нерон установил роскошные места для всадников, которые в римском обществе стояли всего на одну ступень ниже сенаторов. Помимо этого Нерон привнес в интерьер несколько изящных деталей, установив вдоль «спины», под которой протекала речка, бронзовых дельфинов, из ртов которых били фонтанчики воды. В южной части цирка ворота, через которые процессии покидали арену, были сняты и заменены красивой мраморной аркой, призванной прославлять победу императора Тита над евреями.

В конце первого столетия нашей эры деревянные ярусы цирка сгорели в пожаре. После реконструкции, сделанной в период правления императора Траяна, цирк стал вмещать 250 тысяч человек. Вместимость здания была увеличена за счет надстройки третьего яруса, установленного на арки над и перед магазинами. К тому времени магазины получили весьма сомнительную репутацию. Наряду с продажей горячей еды они стали прибежищем для проституток и астрологов. Траян выгнал столь «нежелательные элементы» из цирка, но в скором времени они снова вернулись туда.

Северная часть цирка также подверглась видоизменению: расположенные там ворота были укреплены на манер ворот форта. Снаружи установили высокие башни и зубчатые стены с бойницами, благодаря чему ворота, через которые священные процессии входили в Циркус, приобрели подобающе внушительный вид.

В помещении цирка на северной стороне располагалась специальная ложа, в которой сидел магистрат, следящий за проведением состязаний, и его гости. Теперь карсересы располагались прямо под этой конструкцией, благодаря чему они, впервые в истории цирка, обрели над собой крышу. Из-за этого нововведения возничие лишились возможности следить за движениями магистрата: теперь они не видели, когда он встает и машет маппа, давая сигнал к началу гонки. Чтобы сориентировать возничих и дать им шанс приготовиться к старту, на арене находился трубач, который громким звуком фанфар объявлял о том, что магистрат встал.

Карсересы также были оснащены деревянными воротами, так что до начала состязания лошади стояли, уткнувшись носом в деревянные панели. К монолитным деревянным воротам присоединялись мощные пружины, сделанные из скрученных сухожилий или веревок, которые с огромной силой распахивали их.

В закрытом положении ворота удерживались с помощью металлических болтов. Гениальная система рычагов и петель обеспечивала одновременное отодвигание болтов, а следовательно, одновременное открытие всех дверей.

Между стартовыми воротами были установлены греческие герма. Эти стилизованные статуи бога Гермеса использовались в качестве межевых знаков, разграничивающих пространство или, как в данном случае, дверные проходы. Помимо того что Гермес был посланником богов, считалось, что он приносил удачу в делах и способствовал плодовитости животных. Римляне отождествляли Гермеса с их собственным богом Меркурием, покровителем ремесленников, чей главный храм стоял на холме Эсквилин, чуть повыше Циркус Максимус. К тому времени, когда они были установлены в Циркус Максимус, герма утратили былую значимость и стали всего лишь простыми четырехгранными конусообразными столбами, украшенными скульптурной головой бога и эрегированным фаллосом. Но, без сомнения, они ассоциировались с удачей.

В 350-х годах во время правления Констанция II здание постигла участь очередного масштабного обновления. Император, о тщеславии которого ходили легенды, любил себя возвеличивать и окружать роскошью, как в личной, так и в общественной жизни. Из священного египетского города Гелиополиса он приказал привезти обелиск, превосходящий размерами воздвигнутый Августом. Кроме того, он украсил «спину» мраморными рельефами, изображающими как его самого, так и других императоров, одержавших победу над варварскими армиями.

По странным, на современный взгляд, причинам, но вполне логичным и веским с точки зрения римлян, за всю историю Циркус Максимус одна-единственная деталь в его интерьере оставалась неизменной. Маленький алтарь богини Мурсии уютно располагался среди всего этого великолепия. Стены Циркус Максимус были возведены вокруг алтаря, который защищала низкая стена.

На протяжении многих лет алтарь неоднократно ремонтировали, но никогда не переносили в другое место и ни разу не демонтировали. Сами римляне уже не помнили, кем была эта Мурсия и почему она так почиталась. Они считали, что она могла быть воплощением богини Венеры, для которой миртовые деревья были священными. Только с наступлением эпохи христианства крошечный алтарь, которому на тот момент было больше тысячи лет, стал объектом вандализма.

В средние века алтарь Мурсии, как и большая часть Циркуса Максимуса, растащили на строительные камни. Все, что от него сегодня осталось, это открытое пространство, окруженное магистралями.

II СОСТЯЗАНИЯ НА КОЛЕСНИЦАХ

Пожалуй, самым древним и уж точно самым популярным видом спорта в Риме были состязания на колесницах. Целые состояния выигрывались и проигрывались на тотализаторах ипподрома. Победы приносили успешным возничим большие богатства и огромные земельные угодья, в то время как неудачники обрекали себя на всеобщее презрение или погибали под колесами стремительно несущихся колесниц победителей. Римляне считали состязания на колесницах исключительно собственным изобретением. Однако первые римляне ничего не знали ни о колесницах, ни уже тем более о гонках.

Согласно дошедшим до нас письменным источникам, в молодом государстве не было колесниц. Воины сражались либо в пешем порядке, либо верхом на лошадях, а о колесницах нет ни единого упоминания. Самая древняя колесница, обнаруженная в центральной части Италии, была найдена в гробнице в Риголини и датирована приблизительно 650 г. до н. э. Судя по всему, это средство передвижения пришло из Греции, где колесницы перестали быть боевыми машинами тремя столетиями раньше и использовались только для различных церемоний или когда командиру нужно было быстро добраться до поля битвы. В Италии колесницы появились именно для проведения церемониалов: первые римляне использовали их во время триумфальных процессий.

Рим. Состязания на колесницах. Четыре команды, или фракции, возничих (Красные, Синие, Зеленые и Белые) неистово поддерживаются зрителями. На этом изображении побеждают Красные.

Идея устраивать гонки между легковесными колесницами родилась в Италии в VI веке до н. э., однако, возникла ли эта идея в самом Риме или пришла из какой-нибудь провинции, мы не знаем. На территории Центральной Италии гонки на лошадях и на колесницах устраивались в честь богов плодородия. Ромул, основатель Рима, организовал лошадиные скачки в честь бога Конса, покровителя урожая.

Другие состязания устраивались в честь Сегесты, богини прорастающих посевов, или Цересы, богини зерновых культур. Первоначальное религиозное значение гонок было утрачено. Дата, когда гонки на лошадях заменили гонками на колесницах во время церемоний, также неизвестна.

Сначала колесницы, лошади и возничие предоставлялись римскими всадниками, знатным сословием, в которое входили граждане богатые, но не имеющие аристократического происхождения. Участие в состязаниях было священным долгом, так как это обеспечивало дальнейшее процветание и благополучие города. Позднее людей стали больше интересовать выигрыши, поэтому они начали нанимать профессиональных возничих или покупать их, если те были рабами. К тому времени, когда в письменных источниках появилось первое подробное описание состязаний на колесницах, независимые возничие и владельцы команд были вытеснены двумя самыми крупными и богатыми командами, или фракциями, которым соответствовали определенные цвета: Белыми и Красными. Приблизительно в 30 году до н. э. была создана фракция Зеленых, а еще через какое-то время фракция Синих. В 80-х годах н. э. император Домициан создал еще две фракции — Пурпурных и Золотых — однако эти команды не смогли завоевать расположения римлян и вскоре исчезли.

Каждая фракция имела в своем распоряжении собственные конюшни, расположенные к северу от Рима, на Марсовом поле, некогда площадке для военных учений, где они содержали лошадей и колесницы между состязаниями в Циркусе. За пределами Рима располагались также племенные фермы, где разводили лошадей, и тренировочные плацы, где лошади и возничие изучали и оттачивали мастерство. Существовали также и клубы, где поклонники той или иной фракции собирались и обсуждали состязания, возничих или лошадей. В таких клубах комнаты, предназначенные для знатных граждан, были украшены красивыми мозаиками, настенной живописью и дорогой мебелью; помещения же, в которых собирались свободные граждане и рабы, отличались менее роскошной обстановкой.

Каждый в Риме поддерживал ту или иную фракцию и был ей фанатически предан. Фанаты и почитатели заключали между собой пари. Перед началом состязаний зрители на трибунах распевали песни, стараясь поднять боевой дух, и размахивали кусками материи соответствующих цветов. Толпа придумывала различные способы размахивания тканью, поэтому цветные волны перекатывались и кружились вдоль и поперек переполненных трибун ипподрома. Шум на трибунах Циркуса Максимуса, когда лошади неслись по кругу, стоял оглушительный.

Взрослые мужчины падали в обморок, если их команда проигрывала гонку, выкрикивали советы возничим, которые тот не в силах был услышать, и ругательства в адрес своих соперников. Когда участники гонки приближались к финишной черте, на трибунах между фанатами соперничающих команд могли вспыхивать драки или зрители, наоборот, могли стоять молча, ошеломленные поражением или победой своей команды.

Те немногие, кто в день состязаний находились за пределами Циркуса Максимуса, могли понять, что происходит на арене ипподрома, по доносящимся с трибун крикам и песням сотен тысяч человек. Во II веке н. э. богатый почитатель Зеленых начал сажать в клетки диких птиц и красить их головы в зеленый цвет. Если его команда выигрывала гонку, птиц выпускали на волю, и каждый, кто видел их, понимал, что сегодня победу празднуют Зеленые.

Греки, посещавшие римские состязания на колесницах, были несколько удивлены поведением римлян. В Греции восхищенных аплодисментов или разочарованного улюлюканья заслуживали исключительно мастерство возничего или скорость лошадей. В Риме же это был успех или неудача фракции. Греки не могли понять, как римляне могли один день буквально носить возничего на руках, а на следующий день подвергнуть его жесточайшей критике, если он подписывал контракт с другой фракцией. Возничие были общественными фигурами, о жизни, взаимоотношениях и предпочтениях которых было известно всем и каждому. Жажда узнать какую-либо новость из жизни лучших возничих была поистине неутолимой, поэтому даже безродные конюхи, работающие на конюшнях фракций, становились желанными и почетными гостями, если они приносили свежие новости.

Чужестранцы не могли понять ни столь отчаянную преданность римлян фракциям, ни их неутолимое желание знать все об их возничих и лошадях. Сегодня, в век футбольных фан-клубов и глянцевых журналов, рассказывающих о жизни знаменитостей, возможно, легче понять мотивы такого поведения римлян.

В центре всего этого восхищения, ажиотажа и слухов было то, что происходило в цирке. Колесницы, задействованные в состязаниях, отличались от колесниц, используемых для других целей. Церемониальные колесницы были большими тяжелыми махинами, украшенными позолоченными изображениями и способными перевозить одновременно несколько человек. Гоночные колесницы были максимально упрощены и на высокой скорости могли перевозить только одного человека.

Колеса были небольшими, около 46 см в диаметре, и сделаны из насаженного на шесть или восемь спиц деревянного обода, укрепленного металлической шиной. Колеса свободно вращались на зафиксированной оси, выполненной из единого куска древесины. Колеса надевались по обе стороны оси, длиной і м 52 см, которая присоединялась к дышлу колесницы, идущему прямо к лошадям.

В месте соединения оси со стволом находилась деревянная платформа, размером 60 на 45 см, на которой стоял возничий. От передней части платформы шло вверх деревянное кольцо, которое достигало возничему до уровня талии. Внешняя сторона кольца была обернута кожей или тканью, выкрашенной в цвет фракции. Все это обеспечивало колесницу широкой колесной базой и низким центром тяжести, что позволяло добиться большей устойчивости и маневренности на крутых поворотах арены Циркуса. Тормозов, конечно же, не было. Чтобы увеличить или снизить скорость, возничий полагался исключительно на свое мастерство и лошадей.

Дышло колесницы шло вверх под углом от передней части колесницы и доходило лошадям до уровня лопаток. Лошади по обе стороны от дышла были облачены в простую упряжь, состоящую из опоясывающей живот подпруги и стяжного хомута. Упряжь была присоединена к короткой деревянной перекладине-ярму, которая прикреплялась к дышлу и лежала на холках лошадей. Дополнительные лошади были облачены в такую же упряжь и присоединены к дышлу с помощью перекладины.

Гоночные колесницы должны были быть очень легкими, поэтому для их строительства применялись новейшие технологии и достижения. По всей империи собирали и привозили в Рим лучших умельцев, постоянно искали лучшие строительные материалы. Считается, что гоночная колесница весила всего 25 кг — невероятно мало для транспортного средства, изготовленного до изобретения современных полимеров. Учитывая, что состязания проходили на ровных поверхностях, столь легкий вес не мог притормозить несущихся во весь опор лошадей.

Все гоночные колесницы строились по единому образцу. Конечно, в разных состязаниях использовались разные типы колесниц, но в основном они отличались друг от друга не устройством, а количеством запряженных лошадей. Самым распространенным типом была квадрига — колесница, запряженная четверкой лошадей в один ряд, с двумя лошадьми по обе стороны от дышла. Не менее популярным типом была бига, запряженная двойкой лошадей. Бига двигалась немного медленней, но в то же время отличалась большей маневренностью. Управляя бигой, возничий мог продемонстрировать зрителям все свое мастерство. Трига, или колесница, запряженная тройкой лошадей, использовалась только во время священных гонок, устраиваемых в честь Цересы, богини плодородия и зерновых, и никогда не использовалась в спортивных состязаниях.

Имеются письменные свидетельства существования сеииг и октоиг, запряженных соответственно шестеркой и восьмеркой лошадей. Тем не менее стартовые ворота и дорожки Циркуса были слишком малы для таких колесниц и их использовали крайне редко. Состязания, вероятно, начинались перед стартовыми воротами, используемым для квадриг. Известно по меньшей мере об одном состязании, в котором приняли участие колесницы, запряженные двадцатью лошадьми каждая. Такие колесницы были слишком неповоротливыми для состязаний на скорость и, скорее всего, предназначались для того, чтобы показать мастерство возничего, а не хороший спортивный результат.

Первое время колесницы возили домашние лошади местного происхождения, которые выставлялись друг против друга в спортивных состязаниях или использовались в религиозных церемониях. Прошло много времени, прежде чем лошадей, идеально подходящих для состязаний на колесницах, стали разводить специально, а к тому моменту, когда фракции захватили в свои руки контроль над этим видом спорта, коневодство уже было крупной самостоятельной индустрией.

Лучших жеребцов — а в состязаниях принимали участие только самцы лошадей — привозили из Северной Африки и Испании. Конезаводы в Малой Азии и Греции также имели своих поклонников, однако они поставляли в Рим гораздо меньше лошадей, чем западные провинции. Лошади были особо почитаемыми созданиями. Те из них, кто показывал в Циркусе хорошие результаты, могли рассчитывать по завершении карьеры на сытую жизнь при конезаводе, а также на официальные похороны и достойную могилу. «Рожденный на песчаных равнинах Гетулии, быстрый как ветер, не знающий себе равных, теперь ты пребываешь в царстве богов» — гласила стандартная надпись на камне, установленном на могиле такой лошади.

Изучив скелеты лошадей, извлеченных из этих могил, и тщательно проанализировав прекрасно исполненные скульптуры, изображающие состязания на колесницах, современные коневоды смогли дать четкое описание скаковых лошадей Древнего Рима. Они были несколько ниже современных верховых лошадей: высота в холке составляла всего около 137 см, но для античного мира они являлись одними из крупнейших представителей рода. Это были довольно-таки стые жеребцы, с относительно короткими ногами и крупными корпусами, по сравнению с современными верховыми лошадьми. В силу своего телосложения они плохо прыгали, но превосходно бегали, что и требовалось для состязаний на колесницах. Пожалуй, среди современных пород они ближе всего к андалузским лошадям.

Лошади могли становиться настоящими объектами поклонения. Поэт Марциал, умерший в 104 году н. э., был фаворитом при дворах императоров Домициана и Тита и вращался в высших кругах римского общества.

Но даже столь известный человек, как он, однажды с прискорбием заметил: «Я известен во всех провинциях и среди всех народностей Римской империи, но в Риме я менее прославлен, чем конь Андрамон». Богатые люди украшали свои дома изображениями и мозаиками своих любимцев. «Побеждаешь или проигрываешь, я люблю тебя Полидокс» — таковы слова на одной из мозаик.

Возничие, или аврига, были не менее знамениты, чем лошади. Однако ни в III веке до н. э., ни в более позднее время ни один уважающий себя римлянин-аристократ даже и не мечтал о том, чтобы стать «у руля» колесницы. Возничие, так же как проститутки или гладиаторы, зарабатывали себе на жизнь собственным телом, а не умом, как ораторы, или руками, как кузнецы. В глазах римлян подобный род деятельности лишал человека какого-либо почтения, он становился недостойным участия в выборах, с ним не принято было разговаривать на публике.

Возничими были рабы, вольноотпущенники и плебеи. Как правило, большинство из них начинали свою карьеру в качестве рабов или служащих фракций. В начале они работали конюхами или помощниками конюхов и учились водить колесницу на загородных племенных фермах, где дрессировали лошадей. Некоторые возничие приезжали во фракции из провинций, будучи уже мастерами своего дела, но таких было немного.

Техника вождения значительно отличалась от обычной. Возничие не стояли в колесницах с кнутом в одной руке и вожжами — в другой. Вместо этого возничий обматывал вожжи вокруг тела. Затем он занимал позицию на колеснице, упираясь ногами в деревянное кольцо спереди. Одной рукой он крепко держался за это колесо, а другой рукой управлял кнутом. Чтобы пришпорить коней, возничий наклонялся вперед, ослабляя тем самым поводья. Чтобы притормозить, отклонялся назад и натягивал поводья. Чтобы заставить лошадей повернуть в сторону, аврига наклонялся в ту или иную сторону. Только в самых чрезвычайных обстоятельствах возничий убирал руку с деревянного кольца и брался за поводья, так как одно неловкое движение могло привести к потере равновесия и падению с колесницы.

Несчастные случаи происходили довольно-таки часто и, несомненно, привносили в этот спорт некоторое оживление и возбуждение. Падения возничих и опрокидывания колесниц были привычными явлениями во время состязаний, однако порой случались и полные падения — колесницы, возничего и лошадей — получившие название навфрагиум, или кораблекрушение. Один такой эпизод был записан неким писателем, жившим в пятом веке: «Его лошади рухнули на землю, множество ног смешались с колесами, все двенадцать спиц слились в одну: раздался треск; вращающийся обод раздробил застрявшие в нем ноги. Затем возничий, пятая жертва, слетел с колесницы, которая в довершение всего упала на него. Кровь потекла по лицу несчастного».

Конечно, во время таких эпизодов возничие рисковали получить серьезные травмы. Для защиты они надевали маленькие круглые шлемы, изготовленные из многослойной толстой кожи, которые крепились ремешком на подбородке. Тело было защищено толстым кожаным доспехом, а конечности — стегаными щитками, обернутыми кожей.

Обвязывая поводья вокруг тела, возничий получал контроль над лошадьми, но в то же время в случае падения мог погибнуть под колесами. Поэтому в костюмах всех возничих были спрятаны короткие изогнутые ножи, чтобы они могли перерезать поводья и освободиться.

Некоторые могильные камни, увековечившие возничих, сохранились до наших дней. Они позволили получить некоторую информацию о людях и их спортивных достижениях. Например, Гай Аппулей Диокл ушел из гонок в возрасте сорока двух лет. Он проработал возничим более двух десятилетий, и за свою долгую карьеру выиграл не меньше 1462 гонок и принял участие в немыслимом количестве состязаний — в 4257.

Менее успешным оказался аврига, на могильном камне которого было написано:

«Марк Аврелий Полиник, рожденный рабом, прожил двадцать девять лет, девять месяцев и пять дней. Завоевал пальмовую ветвь победителя 739 раз, 655 раз за Красных, 55 раз за Зеленых, 12 за Синих и 17 за Белых. Погиб во время состязаний».

Достижения отдельно взятых возничих показывают определенную закономерность. Как и Полиник, они выступали за разные команды, однако большинство побед было одержано за одну конкретную команду. Вероятно, на заре своей карьеры возничий мог беспрепятственно переходить из одной команды в другую, но как только он начинал приносить победы, он оставался в одной команде до конца своих дней. Крайне редко возничие, находясь на пике своей карьеры, переходили из одной фракции в другую. Тем не менее такое случалось, так как известны случаи, когда знаменитые возничие избивались на улице фанатами фракции, из которой ушли.

Некоторые возничие, так же как и многие современные звезды спорта, становились фантастически богатыми людьми. За победу в крупных состязаниях, проходящих во время великих праздников в Циркус Максимус в Риме, выплачивали огромные призовые.

В среднем за каждую гонку платили по 20 тысяч сестерций, а за победу в особо престижных соревнованиях — по 60 тысяч сестерций. Для сравнения: недельная зарплата солдата, служащего в римском легионе, составляла 20 сестерций, и большинство жителей Рима получали приблизительно такие же деньги. Конечно, возничие отдавали внушительную часть призовых в казну фракции — на содержание лошадей и колесниц, но даже это не мешало успешному возничему стать очень богатым человеком.

Сами состязания проходили согласно установленным правилам. Сначала фракции бросали жребий, выясняя, какие стартовые ворота займет та или иная команда. После этого лошадей запрягали в колесницы и вели на стартовую позицию.

Писатель Сидоний Аполлинарий так описывает сцену ожидания начала состязаний. «Там за воротами стоят разгоряченные бестии, уткнувшись носами в задвижку, и только горячий воздух вырывается через деревянные брусья; даже до начала скачек на еще пустующем поле уже ощущается их разгоряченное дыхание: их ноги всегда в движении, неустанно перебирая копытами, стучат они по твердому деревянному настилу… Другие поглощены аплодисментами и криками, и повсюду пот возничих и гарцующих лошадей каплями орошает землю. Мощный рев аплодирующих трибун будоражит кровь, соревнующиеся, и люди, и лошади, дрожат от нетерпения и страха в ожидании предстоящих скачек».

Когда магистрат взмахивал белым платком, стартовые ворота распахивались и возничие устремляли свои колесницы вперед. Команды появлялись с северной, или квадратной, стороны здания Циркуса. Колесницы двигались против часовой стрелки, поэтому командам приходилось перемещаться по правую сторону от «спины», или каменного хребта, расположенного в центре ипподрома. На песке, между «спиной» и внешним краем скакового круга, была прочерчена белая линия. Гонки начинались с того момента, когда колесницы пересекали эту линию, а не когда появлялись из ворот. Расстояние между стартовыми воротами и линией предназначалось исключительно для того, чтобы колесницы могли набрать скорость, а не для того, чтобы они могли изменить свою позицию или обойти соперника.

Вергилий так писал о начале состязаний: «Видели ли вы когда-нибудь, как колесницы вылетают из ворот и в бешеном темпе несутся по ипподрому, когда молодые возничие полны надежд, а страх, некогда сковывавший бьющиеся сердца, отступает? Вот они взмахивают кнутом и наклоняются вперед, ослабляя поводья; бешено крутятся раскаленные колеса.

То опускаясь, то поднимаясь, они будто отрываются от земли и воспаряют в небо. Не знают они ни передышки, ни остановки; только облако желтого песка взмывает ввысь, и мокрые они от пены и дыхания своих преследователей…».

Однако едва колесницы пересекали линию, возничим позволялось поступать так, как им вздумается. Они были вольны выбирать наиболее подходящий для себя маршрут, подрезать соперников или вытеснять из круга, используя собственных лошадей, лошадей другой команды. Главный трюк заключался в том, чтобы поворачивать на острых углах ипподрома на максимально возможной скорости и держаться как можно ближе к «спине». На поворотах легковесные колесницы заносило в сторону: они врезались друг в друга и скользили по песку. Возничие старались вытеснить друг друга с лучшей дорожки и втиснуть свои колесницы в любое образовавшееся пространство.

Вся дистанция, а это было семь кругов вокруг Циркуса Максимуса, равнялась приблизительно 4 км 800 м. Гонки продолжались около десяти минут, следовательно, средняя скорость колесниц составляла 34 км/ч. Это крайне медленно для скачущей во весь опор лошади: все дело в том, что возничим приходилось снижать скорость на поворотах и вновь разгоняться на прямой.

После завершения состязаний проигравшие команды тихо покидали Циркус, а победитель подъезжал к подиуму, где сидел президентствующий магистрат. Там, возле подиума, возничий получал пальмовую ветвь и призовые деньги. Затем колесница украшалась лавровыми венками, и победитель делал круг почета. Совершив этот ритуал, возничий покидал ипподром.

Существует, тем не менее, один момент, который до сих пор остается загадкой. На многих мозаиках, посвященных состязаниям на колесницах, изображены всадники, скачущие рядом с колесницами. Эти люди, так же как и возничие, были одеты в защитные доспехи и туники цвета их фракций. На некоторых из них рядом с фигурами этих всадников написано их название — гортаторы. Каждую колесницу сопровождал один такой всадник, независимо от того, сколько колесниц принимало участие в гонке. К сожалению, ни в одном письменном источнике нет упоминания о них. Кем они были и какую функцию выполняли, неизвестно.

III РИМСКИЕ ПРАЗДНИКИ

В первые столетия существования Рима Циркус Максимус был достаточно большим, чтобы вместить все население города. Даже в последующие времена, когда население Рима перевалило за миллион, Циркус мог обеспечить местами по крайней мере всех граждан. Поэтому было вполне естественным, что любое крупное представление или фестиваль проводился в этом месте. Если праздник стоило устраивать, его проводили в Циркусе.

Среди множества общественных праздников Рима, отмечаемых в Циркусе хотя бы частично, были великие праздники — лудии. Они устраивались в определенные дни года, но иногда переносились по политическим или религиозным причинам. Одни лудии были такими же древними, как и сам Рим, другие появлялись со временем, по мере того как новые боги, новые вкусы и новые увлечения приходили в город из разных уголков расширяющейся империи.

Общественные праздники и фестивали — лудии — отмечались с размахом и являлись, по мнению римлян, одним из преимуществ городской жизни. Зрелища и еда, непременные атрибуты большинства общественных праздников, предоставлялись гражданам бесплатно. Согласно канонам римской религии, общественные праздники, или по крайней мере их религиозная часть, должны были проводиться в соответствии с традицией. Считалось, что боги, прославляемые во время празднеств, могут не на шутку разгневаться, если в процессе церемонии или ритуала возникнет какая-либо оплошность. А гнева богов римляне боялись больше всего на свете.

Сатурн, пожирающий своих детей. Сатурн, римский бог земледелия, был отцом верховных богов Юпитера, Нептуна и Плутона. С зарождением земледелия он начал период мира и процветания — Золотой век. Римский праздник урожая, сатурналии, отмечался в середине декабря. В честь Сатурна был назван один из дней недели — суббота (английское слово Saturday — «суббота» буквально означает «день Сатурна»). С третьего века его стали отождествлять с греческим Кроносом; согласно пророчеству, один из его детей должен был свергнуть его, дабы предотвратить это, Сатурн стал пожирать своих детей при рождении.

Чтобы быть абсолютно уверенным, что жертвоприношения совершаются в нужном месте и в правильное время, правительству не оставалось ничего другого, как самому организовывать их. Несомненно, основная роль в ритуальных обрядах отводилась жрецам различных храмов, однако главными организаторами, теми, кто обеспечивал своевременную готовность техники и людей, были правительственные должностные лица.

Должностными лицами, в чью обязанность входила организация праздников, были эдилы. Изначально существовало два эдила, которые являлись мирскими служителями в храме Цересы, богини зерновых культур, называемом Эдисом. В 367 году до н. э. эта должность стала выборной, и число эдилов увеличилось до четырех. Эдилы следили за порядком и чистотой на улицах города. Они отвечали за строительство общественных зданий, следили за тем, чтобы рыночные торговцы использовали точные весы и чтобы общественные праздники проходили гладко. Если проблема все же возникала, праздник необходимо было организовывать повторно.

Вскоре эдилы поняли, что могут использовать свое служебное положение, дабы увеличить собственные шансы на избрание в будущем на более высокие должности. Если эдилы устраивали праздники, которые ублажали не только богов, но и избирателей, они завоевывали симпатию и голоса народа. Денежных средств, выделяемых государством на организацию праздника, хватало только на то, чтобы организовать приличное представление, не более. Чтобы показать поистине феерическое зрелище и поразить тем самым толпу, эдилам приходилось залезать в собственный карман. Занимать должность эдила было очень дорогим удовольствием, нередко после года работы на этой должности люди оказывались практически банкротами. Но следует отметить, что деньги, вложенные эдилом в свою «рекламную кампанию», как правило, окупались с лихвой. Если человек в конце концов занимал одну из наиболее доходных должностей, он мог возместить все свои убытки и вернуть долги, если таковые имелись.

Соперничество между эдилами привело к тому, что фестивали и праздники становились все более и более пышными и экстравагантными. Сначала состязания на колесницах, проводимые в Циркусе, были частью лишь немногих празднеств, однако эта идея быстро завоевала популярность у народа. Несмотря на колоссальные расходы, затрачиваемые на их организацию, состязания на колесницах со временем стали неотъемлемой частью практически любого праздника. Они проводились так часто, что римляне начали называть общественные развлечения в честь лудий — циркусами, или цирками.

Еще одним способом, благодаря которому эдилы могли завоевать расположение народа, было создание новых праздников или усовершенствование уже существующих. Обычным предлогом для того, чтобы организовать новый праздник, было заклинание какого-либо бога. Это, например, могло быть обещание устроить зрелищные игры, если прекратится засуха или будет хороший урожай.

Как правило, игры, устроенные по обету, организовывались лишь единожды, однако некоторые из них проводились на протяжении нескольких лет. Другие эдилы, чтобы завоевать расположение народа, предпочитали семейные дела. Если у эдила умирал почитаемый родственник, организовывался подобающий случаю бой гладиаторов. Некоторые амбициозные политики откладывали проведение мунуса в честь умершего родственника до того времени, пока они не избирались на должность эдила.

Удлинение праздничных дней, учреждение новых праздников и другие изменения ритуального календаря, созданные удачливыми эдилами, оказали влияние на римский календарь. К 50 году до н. э. разница между календарной датой праздника и днем его фактического проведения составляла около ста дней, в результате чего праздники, ассоциируемые, например, с урожаем, проводились после того, как урожай был давно собран. В 45 году до н. э. Юлий Цезарь ввел новый календарь — юлианский, который не только вернул соотношение праздников с временами года, но и ввел високосный год и месяцы различной длины.

Сами римляне приписывали создание многих римских праздников человеку по имени Эвандер. Согласно легенде, Эвандер был сыном греческой пророчицы Карменты и бога Гермеса, однако в греческой мифологии о нем нет ни слова. Считается, что он пришел в Италию приблизительно во время Троянской войны и основал деревню Паллантей, откуда потом и произошло название холма Палатин. Эвандеру ставится в заслугу внедрение многих аспектов греческой культуры, таких как письменность и поклонение богам, в италийскую культуру. Приблизительно к 200 году до н. э. римляне были готовы приписать Эвандеру создание всего, чье истинное происхождение в силу своей древности было утрачено для истории.

Одной из заслуг, приписываемых Эвандеру, была идея организации игр ради прославления богов. В частности, считается, что обычай проводить конные игры в честь богов земледелия был заложен этим древним греком. Самым древним из этих празднеств и больше всего похожим на то, что происходило на арене Циркусуса, был праздник Лудус Консуалес, который устраивался в середине августа как знак того, что скоро наступит пора сбора урожая хлебов.

Первый Лудус Консуалес был организован Ромулом приблизительно в 740 году до н. э. Согласно легенде, он обнаружил подземный чудотворный алтарь, посвященный богу Консу — хранителю посевов и урожая. Ромул организовал серию лошадиных скачек, после чего вновь засыпал алтарь землей до будущего года. Обычай раскапывать и закапывать алтарь Конса соблюдался на протяжении всей истории Рима.

Приблизительно к 100 году до н. э. это привело к тому, что бог земледелия стал считаться тайным покровителем и помощником должностных лиц.

Тем временем Лудус Консуалес продолжали отмечать согласно древней традиции. В день праздника всем лошадям, ослам и мулам, обитающим в Риме, хозяева устраивали «выходной». Их украшали венками из лавра и цветов, после чего торжественно проводили по улицам города. Финальной частью праздника были скачки, устраиваемые в Циркусе. Сначала соревновались знатные наездники, но приблизительно к 400 году до н. э. стали устраиваться гонки на колесницах. Состязания на колесницах, организованные в честь праздника Лудус Консуалес, завоевали такую популярность, что постепенно стали неотъемлемой частью других фестивалей и праздников, которые изначально не имели ничего общего с лошадьми или богами земледелия.

Одним из самых последних праздников, позаимствовавших традицию проведения состязаний на колесницах, был Лудий Максимий — Великие Игры. Название праздника свидетельствует не о его размахе или пышности, а том, что он устраивался в честь могущественного верховного бога Юпитера. Для римлян бог неба был важнейшим из богов. Считалось, что он вовлек других богов в серию жестоких войн с Титанами, гигантами, и другими древними богами, возглавляемыми Сатурном. Одержав победу, Юпитер отдал море своему брату Нептуну, а подземный мир — второму брату Плутону, оставив себе небо и владычество над миром. Юпитер стал отцом целой семьи богов и полубогов, создав таким образом римский пантеон. Символами Юпитера были дуб и белые быки. По своей сути Юпитер является одним из ликов древнего всемогущего небесного бога, которому поклонялось большинство индоевропейских народов, разве что под другими именами: Зевс, Один, Водан.

Для римлян Юпитер был настолько могущественным и величественным богом, что для отдельно взятых граждан считалось неподобающим обращаться к нему с молитвами и предлагать жертвоприношения. Только гражданам Рима как единому целому было позволено делать это. Церемонии, проводимые в честь бога Юпитера, отличались особой торжественностью, поэтому Лудий Максимий как праздник веселый и шумный, несомненно, был принят «на ура». Игры были учреждены пятым царем Рима Тарквинием Приском приблизительно в 590 году до н. э., по крайней мере так гласит легенда. Первоначально они состояли из военного парада, который был призван продемонстрировать боевую мощь города и готовность граждан к войне, позднее программа игр пополнилась театрализованными сражениями между лучшими воинами.

В конечном счете состязания на колесницах стали главной составляющей торжеств, и его празднование переместилось с Марсова поля в Циркус Максимус.

Одними из древнейших римских праздников считаются Люперцалии, проводимые 15 февраля. Римляне полагали, что этот праздник узаконил Ромул, основатель Рима, в честь волчицы, вскормившей его, когда тот был младенцем (слово «волк» на латинском языке звучало как «люпус»). Позднее этот праздник стали посвящать богу природы Пану. Он особенно почитался охотниками и изображался в виде козла или человека с козлиными рогами, бородой и копытами. В Греции считалось, что Пан повышает плодовитость и увеличивает рождаемость, что объясняет, почему он стал ассоциироваться с этим римским праздником.

Праздник Люперцалии начинался с того, что двое юношей, непременно из знатных римских семей, одетые только в набедренные повязки, направлялись на Капитолий, ведя с собой двух козлов и собаку. Там их встречали жрецы Фабиани и Квинтилиани — главы двух древнейших жреческих школ, основанных, по преданию, Ромулом и Ремом. Жрецы приносили животных в жертву Пану, после чего вытирали окровавленные лезвия жертвенных ножей о лица мальчиков. Затем с животных сдирали шкуру и делали из нее сыромятные плети.

Вооружившись плетьми, мальчики бегали по улицам города и хлестали своим окровавленным оружием каждого, кто попадался им под руку. Особенно сильно им было велено хлестать женщин, так как считалось, что прикосновение священных плетей способствует безопасным, безболезненным и легким родам. Праздник заканчивался только тогда, когда мальчики падали от изнеможения.

Как и многие римские праздники, праздник Люперцалии не обошелся без скандала. В 43 году до н. э. место одного из мальчиков занял взрослый мужчина, Марк Антоний, который на тот момент являлся консулом Рима. Непонятно, почему Антоний решил нарушить традицию, взявшись выполнять обязанность безусого юнца, но доподлинно известно, что он стал объектом всеобщего презрения за то, что бегал по городу практически обнаженным, чем подверг осмеянию высокий государственный пост. Юлий Цезарь также вызвал гнев римлян, основав новую школу жрецов, назвав ее в свою честь Юлианской и настояв на том, чтобы она приняла участие в праздновании Люперцалии. Население Рима, по крайней мере те, кто отличался консерватизмом в отношении своих убеждений, отвернулось от двух друзей.

Столь же древним был праздник Сатурналии, который сначала отмечался лишь 19 декабря, а затем был продлен до 25 декабря.

Его происхождение связано с празднованием дня зимнего посева. К 496 году до н. э. этот праздник, после того как в честь победы над сабинами диктатор Постумий приказал увеличить его продолжительность, превратился во всеобщий праздник веселья и радости.

В дни Сатурналии все магазины, школы, предприятия и общественные заведения закрывались. Друзья обменивались подарками. Казни преступников откладывались. Римские солдаты на полях сражений старались заключить с врагом временное перемирие, чтобы вдоволь насладиться праздником.

Уникальной особенностью Сатурналий было то, что в эти дни рабам дозволялось разговаривать со своими хозяевами, а также друг с другом на любую тему. Более того, им разрешалось даже просить свободных граждан об одолжениях и услугах. Пиршества, состязания на колесницах и всеобщее веселье были неотъемлемыми составляющими Сатурналий. Праздник пользовался огромной популярностью, и, когда христианство стало основной религией государства, многие из его элементов были включены в программу празднования христианского Рождества.

Наряду с древними праздниками, о происхождении которых точно не знали даже сами римляне, существовали лудии, чья история появления была вполне ясной и однозначной. Одним из таких праздников был Лудий Аполлинарес, устраиваемый в честь бога Аполлона.

В 212 году до н. э. Рим оказался в шаге от краха. Война с могущественным североафриканским городом Карфагеном ослабила его. Великий карфагенский полководец Ганнибал вторгся на территорию Италии и, проведя три ожесточенных сражения, уничтожил половину вооруженных сил римлян. Весной 212 года до н. э. Ганнибал начал на юге Италии осаду союзников Рима, но вдруг, изменив свои планы, повернул войска на Рим. Его войско заняло боевую позицию в нескольких километрах от Коллинских Ворот. Римляне вышли навстречу врагу, не веря в свои силы и боясь проиграть сражение. Внезапно начался сильнейший град, и обе армии вынуждены были забыть о войне и искать укрытие. На следующий день ситуация повторилась. На третий день Ганнибал, решив изучить обстановку, подъехал к стенам Рима. Смерив презрительным взглядом солдат, обороняющих ворота, Ганнибал с силой метнул в них свое копье. Копье пролетело над их головами и с грохотом упало на улицу позади них. Вскоре Ганнибала известили, что его войска, осаждающие юг Италии, начинают сдавать свои позиции, и он помчался к ним на помощь.

В произошедшем римляне увидели тайный смысл. Они обратились к пророческим книгам, что делали всегда в подобных обстоятельствах, и выяснили о существовании древнего пророчества, гласящего о том, что однажды Аполлон спасет Рим с помощью своих тяжелых стрел. Решив, что град и был оружием Аполлона, римляне организовали Лудий Аполлинарес в честь годовщины отступления Ганнибала.

В качестве символа победы римляне носили лавровые венки на протяжении всего праздника. Сначала программа праздника включала в себя только музыку и театр — виды искусств, которым покровительствовал Аполлон, но в скором времени в нее вошли также и состязания в Циркусе.

Лудий Флоралия, праздник в честь богини цветов Флоры, отмечался в апреле, но не каждый год. Изначально Флора была богиней сабинов, соседей римлян к востоку от Апеннин, но приблизительно к 500 году до н. э. римляне тоже стали поклоняться ей, а в 238 году до н. э. впервые был устроен праздник Флоралии. Респектабельные римляне не очень жаловали этот чужеземный культ из-за его эротического содержания. Письменные свидетельства не дают точной информации о том, что именно происходило во время праздника, но доподлинно известно, что центральными фигурами праздника были обнаженные танцовщицы.

Еще одной чужеземной богиней, в честь которой римляне устраивали праздник, была Кибела, покровительница Лудий Мегаленсес. Культ богини Кибелы зародился в Малой Азии, где она считалась матерью всех богов и где камень, упавший с неба, предположительно метеорит, был ее священным символом. В 204 году до н. э. священный камень был привезен в Рим и помещен в храм на холме Палатин, напротив Циркуса. Кибела, будучи богиней матери-земли, влияла на плодородие и отличалась впечатляющими сексуальными аппетитами.

Обряды в честь этой богини проводились только жрецами-евнухами. В течение многих лет гражданам Рима запрещалось становиться жрецами Кибелы, так как это требовало ритуальных самоистязаний и оскопления. Только во время правления императора Клавдия культ Кибелы внесен в государственный календарь римских праздников. В связи с этим празднование Лудий Мегаленсес было продлено с 4 до 10 апреля и включало уже обязательные для всех праздников состязания на колесницах.

В римском календаре были и другие праздники, некоторые из них утратили свою популярность и были заменены. Традиционно во время празднования Лудий Церелес в апреле на арену Циркуса перед состязаниями на колесницах выпускали лисиц, к хвостам которых были привязаны горящие факелы. Лудий Плебеи проводился в ноябре в честь урожая вина и отличался чрезмерными возлияниями.

Возможно, самым необычным праздником был Лудий Секулярис, отмечаемый раз в сто лет. Однако после праздника 17 года до н. э. календарь подвергся изменениям, и Лудий Секулярис стал проводиться более хаотично. Религиозная часть праздника происходила ночью: торжественная процессия выходила из города и направлялась на Марсово поле.

Там жрецы откапывали подземный алтарь под названием Террентус, перерезали горло двум черным быкам и обливали кровью алтарь бога подземного царства и мертвых. Затем все аккуратно закапывали, тщательно выравнивали землю, и процессия возвращалась в город. После этого начинались развлечения.

В период империи организация общественных развлечений по-прежнему находилась в руках эдилов, но только официально. Императоры ясно давали понять, что игры проводились исключительно благодаря им и их щедрости. Никто из императоров не хотел, чтобы какой-нибудь самонадеянный молодой человек завоевал расположение народа, а затем и власть с помощью голосов избирателей. Но общественное мнение не так-то легко остановить. Если народ не может высказать свое мнение на выборах, он в скором времени найдет другой способ поведать о своих настроениях.

IV ВЕЛИКИЕ ВОССТАНИЯ

Император Домициан, правивший с 81 по 96 год н. э., был большим любителем скачек, но не большим любителем народа. Он приказал возвести вокруг императорской ложи деревянный экран, чтобы он мог наслаждаться играми, но при этом оставаться невидимым для толпы. У Домициана имелись веские причины, чтобы так осторожничать, поскольку его политика не пользовалась популярностью у народа, и уже было разоблачено несколько заговоров против него. «Правитель крайне уязвим, — сказал он однажды, — если против него затевается заговор, никто не верит ему до тех пор, пока его не убьют». Но народ не хотел, чтобы их император прятался от них. Недовольство масс, высказанное в Циркусе, подтолкнуло очередных заговорщиков к действию, и они убили Домициана в спальне.

Следующий император, Нерва, не пользовался закрытой ложей Циркуса, и его двухлетнее правление закончилось естественной смертью. Его преемник Траян приказал снести деревянные экраны. Когда в первый раз Траян взошел в императорскую ложу и сел на виду у всего народа, его приветствовали громкими и продолжительными овациями. Наконец-то император находился там, где его хотел видеть народ.

В то время как простой народ высказывал свое одобрение или недовольство политикой императора в Циркусе, фракции возничих действовали более утонченно. Большая часть населения римлян принадлежала к одной из четырех фракций, а самые знатные и почитаемые люди были желанными гостями роскошных клубов, основанных разноцветными фракциями. Там, в стенах этих клубов, шло активное лоббирование интересов, направленное на то, чтобы закрепить высокие государственные посты или контракты за сторонниками команд.

Белизарий, византийский полководец, посланный императором Юстинианом на защиту восточных границ империи, в смертельной агонии. В 534 году до н. э. он одержал победу над персидскими захватчиками, отвоевал Рим, Неаполь и Равенну для Юстиниана. Он же подавил народное восстание 532 года до н. э., получившее название Ника.

Самым известным примером подобного покровительства был случай с Авлом Вителлием, возничим Зеленых в период правления Калигулы.

Распутный император, которому победы Вителлия принесли уйму денег, сделал его фаворитом императорского дома, хотя официально тот являлся всего лишь главным при конюшне. При Клавдии Вителлию удалось сохранить свою должность, но при Нероне он смог занять более высокий пост благодаря простейшей стратегии, а именно умасливанию нового императора, которому он постоянно говорил о том, каким потрясающим музыкантом тот является. После того как Нерон, будучи сверженным, покончил жизнь самоубийством, Вителлию снова удалось «удержаться на плаву», так как командующий Гвардией преторианцев Тиберий Виний являлся почетным членом Клуба Зеленых. По совету Виния новый император, Галь-ба назначил Вителлия наместником германских границ. Вскоре после этого Гальба был убит и замещен Отоном. Вителлий, возглавив германские легионы, направил их на Рим и, убив Огона, занял императорский трон.

Фракционеры Циркуса вели свои политические интриги по всей империи, в то время как народ продолжал призывать к активным действиям в Циркусе. Постепенно Белые стали подчиненными Зеленых, а Красные — Синих. Приблизительно к 300 году н. э. в Риме сформировались два баснословно богатых и влиятельных спортивных клуба, или товарищества.

Вскоре соперничество между двумя клубами стало приобретать политический оттенок. Синие, большую часть которых составляли члены знатных семей Рима, получали поддержку, выступая за сохранение традиций и консервативной политики. Зеленые, наоборот, заручались финансовой помощью со стороны провинциалов и нуворишей. Они отдавали предпочтение более радикальным политическим программам. До тех пор пока императоры правили если не хорошо, то по крайней мере уверенно, фракциям не оставалось ничего другого, как увеличивать свои сферы влияния и выкрикивать проклятия. Как только императоры начинали проявлять нерешительность, команды Циркуса занимали более угрожающую позицию.

Каждая из команд управлялась группой граждан, называемой домини фактионум квадригариа. Эти люди происходили из эквитов или всадников, привилегированного сословия римского общества. Каждая фракция имела право решать, кто будет входить в ее состав, и заменять одного руководителя другим, когда те умирали или отходили от дел. Вероятно, от новых руководителей ожидали, что они будут тратить на команду не только время, но и деньги, так как содержать фракцию возничих было удовольствием не из дешевых. Сотни людей были заняты в этом бизнесе непосредственно, а еще тысячи задействованы опосредованно. В провинциальных городах между фракциями одного цвета существовали и поддерживались близкие взаимоотношения. И хотя эти клубы были независимыми, они делились сотрудниками и оборудованием с главной фракцией своего цвета, базирующейся в Риме. Фракции были богатыми, независимыми организациями, имевшими связи по всей империи. Если бы они захотели использовать свою силу и власть, то стали бы очень опасными.

В 445 году н. э. император Валентиниан III, правящий западной частью Римской империи, приказал убить своего полководца Аэция, разгромившего некогда Аттилу, предводителя гуннов, но теперь заподозренного в излишней амбициозности. В итоге двое офицеров Аэция убили самого Валентиниана. Богатые римские сенаторы, поддерживаемые Синими, посадили на трон сенатора Петрония Максима. Зеленые, крайне недовольные этим назначением, подняли восстание. Максим попытался выскользнуть из города и призвать на помощь армию, чтобы та восстановила порядок, но, получив удар по голове брошенным в него из толпы камнем, потерял сознание и был убит. На протяжении последующих двадцати лет народ, фракции возничих и армия ссорились, бунтовали и сражались за право обладания императорским троном, несмотря на то что могущество этого самого трона осталось далеко в прошлом.

После того как пост императора Рима практически перестал существовать, фракции возничих сохранили свою активность и власть в политике. Политическая ситуация стала безнадежно запутанной, когда уже варварские цари, папы и сенаторы начали соперничать друг с другом. В 509 году разноцветные фракции нанесли финальный удар. После смерти папы Анастасия II большинством голосов римского духовенства на пост нового папы был избран Сим-мах. Его избранию воспротивились сенаторы, по-прежнему представляющие интересы богатых людей Центральной Италии. Они (сенаторы) убедили некоторых представителей духовенства назначить на должность папы священника по имени Лоуренс. Те-одорих, король остготов, крупнейшего варварского племени на территории Италии, выступил в поддержку Симмаха, но сенат все равно отказался принять его кандидатуру.

Наконец в 509 году Рим захлестнула волна кровопролитных стычек между аристократами Синими, поддерживающими Лоуренса, и плебеями Зелеными, поддерживающими Симмаха. Победу одержали Зеленые, и Симмах был назначен папой римского государства.

Эти столкновения стали результатом взрывоопасной смеси политики и амбициозности фракций Циркуса, а крайние меры, которые они могли предпринять, были продемонстрированы известным восстанием 532 года н. э., получившим название Ника. Восстание произошло в Константинополе и получило большую огласку благодаря тому, что было детально описано современниками. Нет сомнений в том, что восстания, произошедшие в Риме, были столь же жестокими и фанатичными, но подробных сведений о них практически нет.

Первого января 532 года произошел митинг против новых налогов, введенных императором Юстинианом. На подавление восстания были посланы войска, и двое лидеров пойманы и приговорены к смерти.

К несчастью для Юстиниана, один из этих людей оказался популярным членом фракции Синих, а второй — столь же важным, но фракции Зеленых. Современники этого исторического события писали:

Представители двух фракции, договорившись между собой и заключив перемирие, захватили стражников, ворвались в тюрьму и освободили всех, кто там находился. Город пылал в огне, словно он пал от руки неприятеля. Император и его окружение, включая нескольких членов сената, заперлись в стенах дворца. Лишь одно слово звучало в этот день на улицах города и передавалось из уст в уста — клич-пароль «Ника», что означало «Победа».

Вечером пятого дня восстания император Юстиниан отдал приказ Ипатию и Помпею, племянникам покойного императора Анастасия, как можно быстрее отправляться домой. Вероятно, он заподозрил их в вынашивании предательского плана, направленного против него. Но они, испугавшись того, что народ заставит их взойти на трон, сказали императору, что с их стороны будет неправильным уйти и оставить своего государя одного в минуту крайней опасности. Когда император Юстиниан услышал эти слова, он еще больше укрепился в своем подозрении и велел им немедленно покинуть дворец.

На закате следующего дня народу стало известно, что мужчины покинули дворец, в котором укрывались все это время. — Тогда все население города пошло к ним и, объявив Ипатия императором, приготовилось вести его на главную площадь города, чтобы тот принял власть. Однако жена Ипатия, Мария, женщина честная и благоразумная, схватила мужа и встала у него на пути. Громка плача и обращаясь с мольбами ко всем своим родственникам, она говорила, что народ ведет его на верную смерть. Когда толпа оттеснила ее, она неохотно отпустила мужа, и он, сам того не желая, пошел на Форум Константина, где народ возвел его на трон.

Когда Ипатий прибыл на ипподром, он сразу направился к тому месту, где должен был сидеть император, и воссел на императорский трон, откуда подобало наблюдать за конными и атлетическими состязаниями. Тем временем император и его двор решали, как им лучше поступить: остаться в городе или сбежать на кораблях. Вдруг императрица Теодора произнесла следующую речь: «Я считаю, что данный момент самый неподходящий для бегства, даже несмотря на то что оно принесет нам свободу и безопасность. Для того, кто был императором, не к лицу быть беглецом. Пусть лучше я умру на императорском троне, но я не хочу дожить до того дня, когда люди, встречающие меня, не будут обращаться со мной, как с госпожой. Я согласна с одной древней поговоркой, что императорская мантия является самым лучшим погребальным саваном». Когда императрица произнесла эти слова, все присутствующие преисполнились храбростью и, склонившись в пользу сопротивления, начали решать, как им защитить себя. Все надежды императора были связаны с Мундом и Белизарием, который недавно вернулся из военного похода в Персию и привел с собой армию, многочисленную и могущественную. Белизарий, проложив не без труда себе путь по городу, покрытому развалинами и полусгоревшими домами, подошел к стадиону. Предположив, что ему придется сражаться против простого народа, занявшего оборону на ипподроме — огромного скопища людей, толкающих друг друга, — он достал из ножен меч и, скомандовав другим сделать то же самое, с криком бросился на толпу. Народ, стоящий хаотично, а не четким строем, увидев вооруженных солдат, о храбрости и военном мастерстве которых ходили легенды, бегущих на них с оголенным оружием, мгновенно отступил.

Мунд вошел внутрь ипподрома через ворота, которые они называли Вратами Смерти. Так с двух флангов мятежная армия Ипатия была атакована и разбита. В тот день погибло более тридцати тысяч мятежников. На следующее утро солдаты убили Ипатия и Помпея и бросили их тела в море. Так закончилось народное восстание в Византии.

Колонна Траяна, Рим. Воздвигнутая в 106 году н. э. в честь победы императора Траяна над Дакией (ныне Румынией), колонна прекрасно сохранилась до наших времен. Высота этого величественного памятника около 39 м.

ЧАСТЬ III РИМСКИЕ ТРИУМФЫ —

I ЦАРСКИЙ ТРИУМФ

Для римского солдата триумф был всем. Быть награжденным сенатом Рима триумфом в знак признания заслуг на военном поприще было величайшей почестью, на которую солдат мог надеяться. Триумф приносил ему славу, богатство и восхищение сограждан. Если у солдата были политические амбиции, триумф гарантировал ему голоса, необходимые для занятия высокой должности. Более того, человек возносился до полубожественного статуса триумфатора, руководителя священных церемоний, проводимых в честь победы в храме Юпитера, священнейшего места в Риме. Даже по прошествии времени триумфатора продолжал окружать ореол величественного, почти божественного.

Для римских граждан триумф был кульминационным торжеством города, государства и общества. Парады и празднования, прославляющие великолепие и силу Рима, стали символом того, что значило быть римлянином. Это было время, когда боги спускались с небес на землю, чтобы отпраздновать величие Рима и его народа.

Само собой, ничто в этом мире не могло сравниться с Триумфом.

Удивительно, но для церемонии, столь значительной и пышной, каким являлся триумф, информации о нем очень мало. Главные религиозные обязанности триумфатора были понятными и редко менялись, однако сценарий проведения триумфа мог изменяться, и достаточно существенно. Дело не только в том, что некоторые детали праздника являются для нас полной загадкой, складывается впечатление, что сами римляне, устраивавшие эти праздники, не до конца понимали их значения. Например, мы знаем, что для торжественной церемонии триумфа лицо победоносного полководца раскрашивалось красной краской, но не знаем почему.

Мы знаем, что толпа выкрикивала в адрес шествующей кавалькады непристойности, но не знаем зачем.

Изначально триумфом была простая процессия, устраиваемая солдатами римской армии по возвращении домой в честь очередной победы. Согласно свидетельствам древних писателей, самый первый триумф был проведен в 740 году до н. э. Ромулом, первым царем Рима. Город Рим, будучи на тот момент больше похожим на большую деревню — его население составляло всего несколько сот человек, — воевал с соседней деревней Ценина, расположенной на небольшом расстоянии к северо-востоку. Перед началом сражения Ромул пообещал посвятить свою победу Юпитеру за его участие в роли Феретрия, сокрушителя врага. Ромул убил Акрона, царя Ценины, в первом же бою и разгромил врага. Затем он приказал побежденному народу уничтожить свою деревню и отправляться жить в Рим, увеличив таким образом население собственного царства.

Чтобы выполнить свое обещание, Ромул срубил дуб, священное для Юпитера дерево, и вырезал из него стойку, на которую повесил оружие и доспехи Акрона. Затем он взвалил ее на плечо и понес в Рим, сопровождаемый своими солдатами и жителями Ценины. На голове у Ромула был лавровый венок, надетый в знак победы, солдаты пели песни. Процессия направилась прямо на Капитолийский холм, где Ромул воздвиг свой трофей и отдал дань Юпитеру.

Первый триумф Ромула был относительно простым мероприятием, основанным на греческой традиции. Подношение доспехов, оружия или вещей врага богу — покровителю города, празднующего победу, — было давней устоявшейся традицией. Нововведение Ромула заключалось в том, что шествие солдат стало частью торжественной церемонии. И действительно, римляне сделали процессию главным событием триумфа, отодвинув подношение трофеев на второй план.

Разбив антеманатов, Ромул отпраздновал второй, аналогичный первому, триумф, однако после победы над могущественной армией этрусского города Вейи ввел новшество, которое продержалось до имперских времен. Армия Вейи возглавлялась старым полководцем, одетым в пурпурную мантию, демонстрирующую его главенство. Во время процессии этот старик, закованный в цепи, шел впереди группы пленных. После завершения триумфа пленников отправляли на невольничий рынок. С тех пор и повелась традиция, чтобы в конце церемонии триумфа один из магистратов Рима проводил по Форуму седовласого раба и отводил его на Капитолийский холм. Затем он должен был повернуться лицом к Форуму и прокричать: «Этрусков на продажу».

Нума, второй царь Рима, был слишком занят налаживанием торговли и проблемами религии, чтобы вести захватнические войны, поэтому не организовал ни одного триумфа. Его последователь, Тулл Гостилий, был настроен более воинственно: он сокрушил города Альба и Фидены, разбил сабинов. Единственное, что нам известно о его триумфе, это то, что царь Альбы Миттий после падения своего города был доставлен в Рим и казнен. Четвертый царь, Анк Марций, провел только одну войну, в которой разбил армию латинов. Он организовал триумф, во время которого он и его солдаты прошли через улицы города на Капитолий.

Подробности этого события неизвестны, единственное, что мы знаем, так это то, что он преподнес Юпитеру гораздо больше доспехов, чем кто-либо до него.

После смерти Анка Марция трон был свободным. Римляне устроили выборы и провозгласили королем Луция Тарквиния Приска, сына изгнанного коринфского аристократа. Тарквиний оказался не только талантливым правителем и полководцем, но и большим любителем пышных представлений. Он настоял на том, чтобы должностным лицам предоставили особую одежду и особые привилегии. Тарквиний, будучи царем, имел привилегий и почестей больше, чем кто-либо другой. Город Коринф славился своей роскошью и непомерным богатством, поэтому Тарквиний решил привнести в Рим частичку своего родного города.

Первое, что сделал Тарквиний на «должности» царя, это начал строительство на Капитолийском холме храма Юпитеру. Он не мог поверить, что римляне отдают почести своему верховному богу посредством установки дубового столба, окруженного трофеями и несколькими статуями. Храм Тарквиния выполнили в греческом стиле, впоследствии ему суждено было сыграть выдающуюся роль в торжествах триумфа.

Одним из нововведений Тарквиния стало обеспечение каждого магистрата слугой, ликтором, чтобы тот расчищал ему путь через огромные толпы, бродившие по улицам Рима. Слуга был вооружен топориком, чтобы показать всем и каждому, какая незавидная участь ждет того, кто осмелится обидеть хозяина. Топорик был привязан к пучку прутьев, которые символизировали народ Рима, показывая, что вместе они непобедимая сила. Сам же по себе этот предмет, получивший название фасцы, являлся символом римской власти. Низшие магистраты имели в своем распоряжении по одному ликтору, высшие чины — больше. В свое распоряжение Тарквиний взял двенадцать ликторов.

Помимо этого Тарквиний выделил себе и высшим магистратам новый вид транспорта — колесницу. Безусловно, сам он имел самую большую и красивую колесницу. В ней было достаточно места, чтобы вместить его самого, слугу и возничего.

Корпус колесницы был украшен рельефными изображениями сцен из жизни богов и отделан золотом.

Эти нововведения, как, впрочем, и другие, были использованы во время триумфа Тарквиния, приблизительно в 600 году до н. э., устроенного в честь его победы над латинским городом Апиолы. Для своего триумфа Тарквиний счел унизительным устраивать простое шествие вернувшихся с войны солдат. На протяжении нескольких дней он готовился к своему торжеству, уделяя пристальное внимание каждой мелочи.

Впереди процессии шли сенаторы — Тарквиний, что было очень мудро с его стороны, позволял самым уважаемым гражданам Рима принимать участие в подобных процессиях. Следом — трубачи, играя торжественный марш. Далее шли пленные из Апиол, которым суждено теперь было стать рабами. Следом за пленными ехали повозки, груженные трофеями, захваченными в результате военной кампании. Восторженные римляне смотрели на все то богатство, которое привезли в их город. Они и представить себе не могли, что военная кампания может принести столько денег. Позади повозок маршировали двенадцать ликторов, символически расчищая путь через город к строящемуся храму Юпитера на Капитолии. Далее, одетый в пурпурную мантию и восседая в роскошной колеснице, запряженной четверкой коней, появился сам Тарквиний. И наконец, завершая процессию, маршировала римская армия, вернувшиеся с войны солдаты и офицеры, которые грелись в лучах славы триумфа на глазах у своих родственников и друзей.

После завершения триумфального шествия Тарквиний приступил к традиционным церемониям на Капитолии. Затем он явил народу еще одно новшество: повел население Рима к долине Мурсии смотреть игры, которые он организовал. Впоследствии на этом месте будет построен великий Циркус Максимус, но на тот момент это была всего лишь открытая долина.

Так как Тарквиний являлся поклонником греческой культуры, игры, организованные в честь его триумфа, были показом достижений греческих атлетов. В Греции атлеты состязались полностью обнаженными, чтобы показать гармонию и совершенство своих тел народу как часть поклонения богам. В Риме публичное обнажение сурово порицалось, поэтому атлеты соревновались в нижнем белье. Римлянам пришлись по душе скачки и представления, что же касается атлетики, то ей не удалось завоевать популярность, и в скором времени она была удалена из программы празднеств. Но было одно исключение: пугилатус — бокс.

Бокс, существующий в эпоху античности, имеет некоторое сходство со своим современным аналогом. Как и сегодня, наносить удары можно было исключительно кулаками, удары ногами, ребром ладони или захваты были запрещены, а боксер, применивший запрещенный прием, мог быть дисквалифицирован. Наряду с этим правила римского бокса разрешали наносить удары кулаком в любую часть тела, хотя есть свидетельства, что позднее удары ниже пояса были запрещены.

Во время боя не было ни раундов, ни временных ограничений. Бой продолжался до тех пор, пока один из боксеров не был нокаутирован или сдавался. Даже когда человек лежал на земле, его сопернику разрешалось наносить по нему удары, вынуждая тем самым его сдаться.

Римляне не делили боксеров на весовые или ростовые категории. Соперниками на ринге могли стать боксеры разной комплекции. Перед началом состязаний проводилась жеребьевка: для этого в горшок помещались глиняные дощечки, которые потом вытягивались боксерами. В современном боксе подобное распределение поставило бы легковеса в очень сложное положение. В античном же аналоге в силу того, что ринга как такового не существовало, легковесного боксера нельзя было загнать в угол и заставить сдаться. Наоборот, маленький человек мог вволю бегать, подныривать и приседать, используя преимущества собственного веса, чтобы вымотать более крупного и сильного соперника.

Базовая стойка боксера была аналогична стойке лучника. Левая рука, ладонью вперед, была выставлена перед собой. Это положение позволяло мешать сопернику и отражать его удар. Правая рука находилась возле груди, готовая нанести удар сокрушительной силы.

Первые боксеры, как и те, что участвовали в играх Тарквиния, дрались с кожаными повязками на руках. Приблизительно к 400 году до н. э. повязки превратились в специальные перчатки. Предплечье было защищено толстым кожаным рукавом, подбитым мехом, который позволял смягчать пропущенные удары. Ладонь обматывалась несколькими слоями кожи. Костяшки пальцев, основные «ударные» точки кулака, были дополнительно оснащены толстой полоской из грубой, вареной кожи с острыми углами. В кулаке зажималась D-образная кожаная подушечка, защищающая пальцы во время нанесения удара.

Травмы были частым явлением во время пугилатуса. Сломанные носы, выбитые зубы, подбитые глаза и разорванные уши были обычны, а травмы головы, должно быть, более распространенным явлением, чем сейчас. Смертельные случаи во время боксерских матчей происходили не часто. В основном ущерб здоровью, полученный от занятий боксом, проявлялся по прошествии некоторого времени, так как постоянные сотрясения мозга пагубно влияли на его работу.

После смерти Тарквиния его место занял его приемный сын Сервий Туллий. Будучи латином, Сервий провел серию войн с этрусками, в результате которых отпраздновал три триумфа в той же манере, что и Тарквиний Приск. Сервий был убит собственным зятем, внуком Луция Тарквиния Приска, известным как Тарквиний Гордый. Тарквиний II отпраздновал два триумфа, но самым главным его вкладом в развитие этой церемонии было завершение строительства храма Юпитера. Здание было построено в этрусском стиле, но позднее еще несколько раз переделывалось.

С завершением строительства храма церемония триумфа превратилась в самое грандиозное шествие. Но именно около храма суждено было совершиться большому числу жертвоприношений и пролиться рекам человеческой крови.

Позднереспубликанский период. Триумфальная процессия победоносного полководца шествует по улицам Рима. Триумфатор восседает в парадной колеснице, запряженной белыми лошадьми. Солдаты, проявившие особую храбрость во время военной кампании, идут впереди колесницы, неся флаги подразделений, участвовавших в войне. Каменная арка — знаменитая Триумфальная арка — отмечала начало триумфального шествия по городу.

II ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПОБЕДИТЕЛЬ!

В 510 году до н. э. римляне свергли последнего царя, Тарквиния Гордого, и провозгласили Рим республикой. На этот шаг их подтолкнуло поведение сына Тарквиния, который изнасиловал жену знатного римлянина. Государственный переворот возглавил Луций Юний Брут. Свержение царя поставило перед римлянами задачу: как организовать свое правительство. Они решили сохранить структуру власти такой, какой она была, но сделать различные государственные посты выборными. Теперь вместо царя — главы правительства и главнокомандующего армией — римляне создали пост консула. Каждый год избиралось два консула.

Первая настоящая военная победа Рима как республики произошла в 494 году до н. э., когда консулы Аппий Клавдий и Сервилий разгромили племя вольсков и захватили город Велитры. Само собой разумеется, консулы, вернувшись в Рим, решили отпраздновать триумф, как некогда делали после успешно проведенной кампании цари. Остальные должностные лица правительства не сочли эту идею хорошей. Они испугались, что слава и честь, свалившиеся на победоносных полководцев, могут подтолкнуть Клавдия и Сервилия к мысли об укреплении своего общественного положения. Рим только что избавился от одного царя: еще двух ему было не нужно.

Римский сенат вынес этот вопрос на обсуждение. Триумф прочно укрепился в сознании римлян как обязательный и горячо любимый праздник победы и символ государственности. Более того, людям нравились торжественные процессии и сопутствующие им игры до такой степени, что, реши сенат упразднить триумф, народ мог не на шутку рассердиться.

В свете этого сенат согласился позволить завоевателям Велитры отпраздновать триумф со всеми его пышными торжествами и церемониями, которыми некогда наслаждались цари. Они даже решили добавить одну привилегию. Триумфаторы, отныне и до конца своих дней, будут сидеть на специальном почетном месте во время всех общественных праздников Рима.

Однако наряду с этим сенат поставил некоторые условия, два из которых были наиболее прогрессивными. Первым было постановление, что в будущем правом награждать успешного полководца триумфом будет обладать исключительно сенат. Прежде чем отпраздновать триумф, полководец должен будет лично прийти в сенат и попросить разрешения сделать особые подношения богам в честь своей победы. Только после этого сенат рассмотрит его просьбу и вынесет решение. Сенаторы больше не хотели оказываться в неудобном положении, видя, как победоносная армия стоит у ворот города и требует подобной привилегии. Второе условие гласило, что в колеснице вместе с триумфатором будет находиться раб, непрерывно нашептывающий ему на ухо предостережение о том, что почести, которые ему оказывают, не должны вскружить ему голову. Мы не знаем, что именно говорил раб в то время, но спустя четыре столетия эти слова звучали так: «Помни, ты всего лишь человек».

На протяжении десятилетий Рим сражался со своими соседями — самнитами, вольсками, этрусками, а также городом Вейи. В 396 году до н. э. Вейи наконец покорился полководцу Марку Фурию Камилу. Камил не был консулом, он был диктатором, то есть занимал пост, который римляне создавали только в случае крайней необходимости и на определенный период времени. За взятие Вейи Камил был награжден триумфом. Он стал первым триумфатором, церемониальная колесница которого была запряжена белыми лошадьми, что впоследствии стало традицией.

В 390 году до н. э. Камил разгромил галлов и получил в награду второй триумф. На этот раз его нововведением было посвятить военные трофеи не Юпитеру Сокрушителю, а Юпитеру Оптимус Максимус, или Юпитеру Великому и Великолепному. Несомненно, в свое время это нововведение считалось важным и понятным, но сейчас его значение утеряно. В 388 году до н. э. Камил отпраздновал третий триумф за разгром этрусков, а в 385 году до н. э. — четвертый триумф за поражение вольсков. В 367 году до н. э. восьмидесятилетнего полководца, находившегося уже в отставке, вновь призвали к сражению с галлами. И снова он вышел из битвы победителем и был награжден пятым триумфом.

С каждым годом церемония триумфа менялась. Постепенно чествование триумфатора становилось все более и более торжественным, будто он один, а не солдаты, одержал победу над врагом.

Отчасти это служило признанием того, что военное мастерство и благосклонность богов были важными факторами, но одновременно это отражало социальные перемены, происходившие в Риме: богатые люди становились политически все более и более влиятельными, в то время как бедные теряли право голоса.

В 338 году до н. э. установлена первая статуя в честь триумфатора. В 300 году до н. э. впервые во время церемонии триумфа победитель был одет в пурпурную мантию, расшитую звездами, и пурпурную тунику, украшенную пальмовыми ветвями. В скором времени впервые к двери дома триумфатора стали прибивать щиты поверженного врага. В 293 году до н. э. большая часть победоносной армии не принимала участия в триумфальном шествии. Частично это было продиктовано тем, что армии стали к этому времени настолько многочисленными, что все не могли пройти по улицам, но отчасти это являлось подтверждением, что простым солдатам уделялось все меньше и меньше внимания. Только награжденные медалями или венками за отвагу могли принимать участие в триумфе. В 290 году до н. э. восхваление триумфатора достигло невиданного размаха, а его колесницу полностью покрыли золотом.

В 276 году до н. э. впервые была сделана запись, сообщающая об одном важном моменте торжества, ставшего впоследствии традицией. Хотя вполне вероятно, что к тому времени это было уже распространенной практикой, о которой просто не упоминали. В тот год римляне разгромили самнитов. Во время триумфального шествия их царя и аристократов, закованных в цепи, вели по улицам города. Когда процессия достигла храма Юпитера, триумфатор Квинт Фабий Гург вывел из толпы царя самнитов и отрубил ему голову. Отныне убивать царя или лидера врага стало традицией.

В 260 году до н. э. консул Рима Гай Дуилий Непот впервые в римской истории выиграл морское сражение. За это он был награжден триумфом, однако римляне не знали, как отпраздновать победу в морском сражении. Поскольку не было ни вражеских щитов, ни добычи, с которыми можно было бы торжественно прошествовать по улицам города, Дуилий решил отпилить тараны с носовых частей коринфских кораблей, которые он захватил. Во время триумфа их пронесли по улицам города, а затем прикрепили к колонне на Форуме.

К 200 году до н. э. религиозные ритуалы триумфа стал выполняться по установленной форме. Триумфальная процессия шла по улицам Рима, останавливаясь у каждого храма или алтаря, мимо которых она следовала, а жрецы выходили и украшали храмы цветочными гирляндами.

Возле храма Юпитера триумфатора встречали жрецы, головы которых были покрыты тогами.

К алтарю подводили белых быков и перерезали им горла таким образом, чтобы кровь стекала в серебряные чаши. Эти чаши вместе с чашами вина вручались триумфатору, который выливал содержимое на алтарь в качестве подношения богу.

В этот момент, когда полубожественный триумфатор стоял лицом к лицу с царем богов, человек говорил с богом. Он произносил следующие слова:

Враг разбит, граждане в безопасности, в государстве порядок, мир достигнут.

Война подошла к концу, сражение завершилось успехом, армия и гарнизон целы и невредимы.

Поэтому, Юпитер, я благодарю тебя и всех богов

За помощь, которую вы оказали мне в победе над моими врагами.

В этот момент бог и человек становились единым целым, Рим объединялся со своими богами. Это был момент, полный торжественности и важности.

Как только эта часть торжества подходила к концу, начинались игры.

Постепенно триумф стал не только наградой за военные заслуги, но и средством достижения политических целей. Человек, получивший право отпраздновать триумф, мог рассчитывать на такую поддержку народа, что практически был просто обречен победить на любых выборах, в которых решился бы участвовать. В сенате споры о том, давать или не давать разрешение на триумф, стали невероятно сложными. Сенат отказал Квинту Минуцию Руфу в праве организовать триумф на основании того, что «города», которые он захватил, на самом деле были «деревнями». Разъяренный Руф устроил военный парад, который наблюдали толпы народа, прямо за стенами Рима.

Еще не раз армия была недовольна решением сената, поэтому солдаты придумали свой собственный способ выказывать почтение успешному завоевателю, которому Рим отказывал в расположении. Солдаты поднимали полководца на щиты и приветствовали его как «императора». Так впервые появился титул, которому впоследствии суждено было стать титулом правителя империи.

В 194 году до н. э. Тит Квинктий Фламиний возвратился в Рим, одержав победу над невероятно богатым царем Македонии Филиппом. Он привез с собой 20000 кг серебра, 14500 золотых монет, 1618 кг золота, сотни бронзовых и мраморных статуй, а также 1200 освобожденных римских военнопленных.

Процессия, призванная показать жителям Рима все это великолепие, была настолько многочисленной, что триумф продолжался в течение трех дней. Риму еще не приходилось видеть чего-либо подобного, но это было еще только начало.

Несметные богатства, наполнявшие казну Рима, были оценены во время триумфа над восточными монархами. Когда в 168 году до н. э. был разгромлен царь Македонии Персей, доля богатства, отданная Римскому государству, оказалась настолько огромной, что все налоги были отменены более чем на десять лет. Не менее впечатляющей была и коррумпированность, которая начала проникать в римское общество. Одного триумфатора обвинили в присваивании некоторой части богатства, которое по закону принадлежало правительству Рима. Однако он, подкупив судей, снял с себя обвинение в мошенничестве.

Победа следовала за победой, триумф следовал за триумфом. Перед Римом пал Карфаген, затем Коринф, Афины и Спарта. Не было такой армии, которая могла бы сокрушить римлян, и римские полководцы начали изыскивать малейшие поводы, чтобы разжечь войну. Небольшую оплошность они расценивали как непростительное оскорбление и объявляли войну, когда на то не было видимых причин. Все, что им было нужно, это триумф, поскольку только с помощью триумфа они могли продемонстрировать избирателям Рима свои достижения и насладиться славой.

В 82 году до н. э. Луций Корнелий Сулла вернулся из военного похода на восток и отпраздновал триумф с небывалым размахом. Наряду со ставшими к этому времени привычными повозками с золотом, серебром, предметами из слоновой кости и статуями Сулла включил в процессию несколько повозок, везущих известную библиотеку Апелликона. Украденная Суллой из Афин исключительно ради показа во время триумфа, библиотека включала оригинальные манускрипты, написанные Аристотелем, и полное собрание сочинений афинских философов. После триумфа Сулла раздал книги своим друзьям и коллегам, в результате чего коллекция была полностью утеряна.

Как и его предшественник Тарквиний I, Сулла был большим поклонником греческой культуры. В тот год в Греции планировались олимпийские игры. Сулла послал в Олимпию армию, чтобы та захватила и привезла всех атлетов в Рим, таким образом игры в тот год проводились в Риме.

Используя свою популярность и влияние, Сулла посодействовал своему назначению на пост диктатора Рима. В течение нескольких лет город страдал от политических интриг и бунтов, так как сторонники консервативных аристократов воевали с радикально настроенными низшими классами, поддерживающими крестьянских фермеров и малых предпринимателей.

До Суллы политические интриги велись посредством раздачи взяток, подтасовки результатов выборов и бунтов. Сулла решил восстановить в Риме мир и покой, уничтожив лидеров крестьянской партии. За несколько дней в кабинет Суллы было доставлено более 4500 голов из списка смертников Суллы.

Следуя примеру Суллы, амбициозные молодые люди Рима начали организовывать триумфы накануне выборов. В 71 году до н. э. в честь весьма незначительных побед триумфы отпраздновали четыре полководца. Самым успешным из них был Гней Помпей, который в 81 году до н. э. уже отметил первый триумф в честь победы над нумидийским царем. В 67 году до н. э. он поссорился с полководцем по имени Метелл, которому досталась честь организовывать триумф за разгром критских пиратов. Сенат отдал право триумфа Метеллу, однако Помпей, позаботившись о том, чтобы его триумф прошел без демонстрации военнопленных и добытого богатства, лишил Метелла возможности набрать политический вес.

После этого Помпей отправился на войну с царем Понта Митридатом, правителем большей части Ближнего Востока. К 64 году до н. э. война была выиграна, и Рим приобрел новые обширные территории. Помпей же получил огромное богатство и репутацию искусного воина. Митридат, предпочтя смерть позорному шествию по улицам Рима ради амбициозных планов Помпея, покончил жизнь самоубийством.

Но у Помпея и без Митридата нашлось, что показать народу во время триумфа. Восточный триумф Помпея, устроенный в сентябре 61 года до н. э. и длившийся более двух дней, отличался размахом и бравадой. Около 300 царей, принцев и наместников шли впереди колесницы Помпея. К каждой повозке Пом-пей прикрепил табличку, объясняющую, что в ней находится и откуда прибыло. Впереди многочисленной процессии солдат нес доску с надписью, гласящей:

ПОМПЕЙ ВЕЛИКИЙ, ОСВОБОДИВШИЙ МОРСКОЙ БЕРЕГ ОТ ПИРАТОВ И ВЕРНУВШИЙ НАРОДУ РИМА КОНТРОЛЬ НАД МОРЯМИ, ПРАЗДНУЕТ СЕГОДНЯ ТРИУМФ НАД АЗИЕЙ, ПОНТОМ, АРМЕНИЕЙ, ПАФЛОГОНИЕЙ, КАППАДОКИЕЙ, СИЦИЛИЕЙ, СИРИЕЙ, СКИФИЕЙ, ИУДЕЕЙ, АЛБАНИЕЙ, ИБЕРИЕЙ, КРИТОМ, БАСТЕРНОЙ, МИДИЕЙ, КОЛХИДОЙ, МЕСОПОТАМИЕЙ, ФИНИКИЕЙ, ПАЛЕСТИНОЙ И АРАВИЕЙ. ОН ОДЕРЖАЛ ПОБЕДЫ НАД ЦАРЕМ МИТРИДАТОМ И ЦАРЕМ ТИГРАНОМ.

ЗАХВАЧЕННЫХ КОРАБЛЕЙ: 800 ГОРОДОВ, ОСНОВАННЫХ В КАППАДОКИИ: 8 ГОРОДОВ, ОСНОВАННЫХ В СИЦИЛИИ И СИРИИ: 20 ГОРОДОВ, ОСНОВАННЫХ В ПАЛЕСТИНЕ: ЗАХВАЧЕННЫХ ГОРОДОВ: 900

Между повозками, груженными сокровищами, несли картины, на большинстве которых были изображены события, происходившие во время долгой военной кампании. Помпей, одетый в мантию, принадлежащую некогда Александру Великому, ехал в золоченой колеснице, инкрустированной драгоценными камнями.

В «хвосте» процессии несли еще одну большую доску с «лаконичной» надписью:

ПОМПЕЙ ВЕЛИКИЙ ПРАЗДНУЕТ ТРИУМФ НАД МИРОМ

Но, даже находясь на пике славы, Помпей опасался одного молодого оратора, который завоевывал популярность и расположение народа, организуя пышные игры. Этим человеком был Гай Юлий Цезарь. Молодой Цезарь был одаренным политиком, но бедным. Он искал финансовую поддержку у родственников и друзей тех, кого казнил Сулла. В частности, он получил деньги от Марка Лициния Красса, богатейшего человека Рима и злейшего врага Помпея.

Цезарь заработал себе репутацию человека, прекрасно справляющегося с работой на любых должностях в римском правительстве, к тому же, несомненно, он был очень хорошим оратором. Единственное, чего ему не хватало, это военных достижений. В 58 году до н. э. ему поручили командование провинцией Рима — Галлией, в действительности же всего лишь средиземноморским побережьем и маленьким клочком земли, отдаленном от побережья. Возглавив четыре регулярных легиона и большое количество вспомогательных войск, Цезарь отправился в девятилетнюю военную кампанию, в результате которой захватил всю Галлию и даже пересек море, чтобы напасть на Британию.

Цезарь регулярно посылал в Рим сообщения о том, какие земли он завоевал, не забывая при этом упомянуть о личных боевых заслугах. Вместо того чтобы отсылать добытые трофеи в Рим, он раздавал их своим воинам, чем заслужил абсолютную преданность с их стороны. В 48 году до н. э. растущая популярность Цезаря в Риме заставила Помпея и его союзников подготовить против него преступный заговор, который они планировали осуществить сразу после того, как тот сложит с себя полномочия наместника Галлии.

Цезарь ответил на это вторжением в Италию и серией быстрых войн, сокрушивших Помпея и его сторонников-аристократов. Царь Понта Фарнак, возведенный на трон Помпеем, был убит. Помпей был убит без ведома Цезаря Птолемеем, фараоном Египта, которого Цезарь немедленно разгромил в ответ. Последняя битва состоялась в Африке против союзника Помпея — царя Мавретании Джубы.

Будучи умным и хитрым политиком, Цезарь не требовал разрешения на празднование триумфа, так как был абсолютно уверен в том, что он и его армия смогут разгромить Помпея и его аристократов. Но, чтобы взять в свои руки высшую власть в Риме, Цезарю нужно было заручиться поддержкой простого народа. Он откладывал празднование своих триумфов только с одной этой целью.

В 46 году до н. э. Цезарь организовал празднование четырех пышных триумфов: триумфа над Галлией, триумфа над Азией, триумфа над Египтом и триумфа над Африкой. Все было продумано тщательнейшим образом: торжество должно было прославлять не только самого Цезаря, но и Рим, и граждан Рима, в голосах и поддержке которых Цезарь так нуждался.

Во время триумфа в честь завоевания Галлии Цезарь ехал в колеснице из древесины лимонного дерева, сопровождаемый великолепным парадом повозок, груженных золотом, серебром и знаменитыми картинами. Также там были символические статуи рек Рейна, Роны и океана — всех водных пространств, пересеченных армией Цезаря. В параде участвовал предводитель галлов Верцингеториг, который сидел в тюрьме шесть долгих лет, дожидаясь этого момента. После завершения парада Верцингеториг был казнен.

Через несколько дней настала очередь триумфа в честь покорения Египта. На этот раз Цезарь ехал в колеснице, украшенной черепаховым панцирем. Впереди него шла процессия, также украшенная сокровищами, оружием, доспехами и картинами. Одна повозка везла модель маяка с горящим огнем. В процессии шла закованная в цепи Арсина, младшая красавица-сестра Птолемея, погибшего во время боевых действий. Толпа восторженно заревела, но, увидев, что принцесса закована в цепи, притихла. Однако Цезарь знал, что делал. В храме Цезарь снял с пленницы цепи и отправил Арсину в роскошные покои под домашний арест.

Наступил черед азиатского триумфа, во время которого Цезарь ехал в колеснице, украшенной акантовым деревом. Именно тогда несли гигантское знамя, на котором были написаны, пожалуй, самые известные слова Цезаря: «Veni, Vidi, Vici» — «Пришел, увидел, победил».

И наконец, настало время четвертого триумфа в честь взятия Африки: теперь Цезарь ехал в колеснице из слоновой кости. Джуба был убит, поэтому его пятилетний сын шел впереди колесницы, одетый как царь и закованный в цепи. И снова Цезарь сохранил жизнь пленнику и отослал его в комфортабельное заточение. Джуба младший вырос и стал известным историком.

Цезарь отпраздновал свои триумфы и получил то, что хотел. Он завоевал поддержку римского народа и вселил благоговейный страх в души тех, кого не смог завоевать. Это были последние великие триумфы республики. Убийство Цезаря спровоцировало гражданскую войну, в результате которой его племянник стал единственным и безоговорочным правителем, известным истории как император Август.

Процедуру триумфа вновь ждали перемены.

III БЛЕСК И РОСКОШЬ ИМПЕРИИ

Гражданские войны, последовавшие за убийством Юлия Цезаря, привели к значительным изменениям в процедуре триумфа. Войны закончились полной победой племянника цезаря Октавиана, вошедшего в историю под титулом Август. Разгромив всех врагов, Август принялся за реформирование римского государства и изменение конституции.

Он решительно отказывался занимать пост диктатора или открыто демонстрировать свою власть. Вместо этого он позаботился о том, чтобы все рычаги системы патрон — клиент, богатства и влияния находились у него в руках. В этом случае он мог всецело рассчитывать на то, что нужные ему кандидаты выиграют выборы, а те, кто будет протестовать слишком громко, будут изгнаны. В то же время он поддерживал видимость демократии в Риме, избегая тем самым участи своего дяди, убитого противниками диктаторского режима.

Одним из самых надежных способов завоевать расположение народа, было одержать военную победу и организовать триумф. Прежде всего, Август решил несколько сместить акценты триумфа. Отныне торжество проводилось не с целью прославить мастерство и заслуги победоносного полководца, а для прославления власти и могущества Рима и его богов. Будучи самым главным гражданином Рима и главнокомандующим армией, ему отводилась центральная роль в триумфе. Объявив о том, что отныне триумф славит Рим и его богов, Август позаботился, чтобы тот перестал быть средством стимулирования политической карьеры какого-либо амбициозного полководца, а приумножал его собственную славу.

Бюст императора Августа. Объявив, что триумф прославляет народ, город и богов Рима, Август позаботился о том, чтобы он разделил славу своих полководцев.

Первый триумф Августа произошел в то время, когда гражданские войны еще продолжались, но он заложил основу для всех последующих. Сокрушив своих врагов в Италии и Сицилии, Август устроил триумф. Сама процессия была относительно скромной, по сравнению с пышными процессиями его дяди, но это не помешало Августу достойно завершить свою победу: сенат и граждане Рима наперебой стали осыпать молодого человека почестями. Сенат наградил его пожизненным правом ездить по улицам города верхом и носить лавровый венок на всех общественных мероприятиях, как правило, обе эти высшие привилегии носили временный характер. Также его удостоили личным местом в первом ряду на всех государственных мероприятиях и честью сидеть рядом с Трибунами во время заседаний сената. Жрецы храма Юпитера устроили в его честь пиршество, а затем объявили, что это будет ежегодным событием.

Как никогда раньше, Август с осторожностью давал своим полководцам повод завоевать победу. И хотя они больше не могли претендовать на сулящую выгоду и славу роль триумфатора, они могли рассчитывать на получение награды орнамента триумфалиа. Расшитые золотом пурпурные мантии и золотые медали, бывшие некогда исключительной прерогативой триумфатора, вручались сейчас по назначению императора высшим офицерским чинам. Иногда этим людям даже позволялось ехать за колесницей Августа.

Одной из почестей, оказанной Августу во время его первого триумфа, было разрешение воздвигнуть на пути следования триумфальной процессии арку, украшенную резными изображениями сцен из военного похода, и надписями, прославляющими подвиги Августа. Триумфальные арки существовали и раньше: но они были сделаны из древесины и парусины. Арка же Августина была сделана из камня.

Традиция строить каменные триумфальные арки продолжалась и в дальнейшем: к их возведению прибегали в тех случаях, когда сенат хотел оказать человеку наивысшую честь и наградить особенно щедро. Среди сохранившихся на сегодняшний день арок можно выделить арку Тита, построенную в честь его победы над евреями в 81 году н. э., и арку Септимия Севера, построенную в 203 в честь победы над Парфянским царством и Аравией.

Рост числа арок привел к тому, что маршрут триумфальной процессии стал стандартным. С первых дней своего существования триумф проходил через Циркус Максимус, который вмещал наибольшее количество зрителей, и заканчивался религиозными церемониями возле храма Юпитера на Капитолии.

Однако сам маршрут процессии постоянно менялся. К 100 году н. э. маршрут через город был установлен окончательно и оставался неизменным на протяжении последующих веков.

Великая процессия начиналась к северу от города: на открытых полях и широких пригородных улицах Марсова поля. В город процессия входила через названные в честь торжества Триумфальные ворота, шла на юг вниз по широкой Виа Лата, после чего поворачивала на запад и проходила мимо Циркус Фламиний. Затем она снова поворачивала на юг, шла по лабиринту узких улочек, выходила на Форум Боариум, старый скотный рынок, и проходила мимо алтаря Геркулесу, пересекая огромное пространство Циркус Максимус. После этого процессия поворачивала на северо-восток, проходила перед Колизеем, затем, вновь пройдя по узким улочкам, направлялась на северо-запад, достигала храма Весты и входила на Форум Романум. Потом процессия шла по Виа Сакра — Священной дороге, использовавшейся для религиозных шествий, — и оказывалась у подножия Капитолия. Там триумфатор подъезжал к храму Юпитера, где он выполнял свои религиозные обязанности и казнил поверженных царей и полководцев.

Однако не все вражеские цари были казнены. Последующие императоры использовали триумфы в своих собственных целях. Когда короля Британии Карактака вели по улицам Рима во время британского триумфа императора Клавдия, казалось, что его судьба предрешена. В течение десяти долгих лет он оказывал достойное сопротивление римлянам, пытающимся захватить Британию. Эта война стоила Риму многих тысяч жизней и огромных денег. Когда его, закованного в цепи, поставили перед императором, Каракт не стал молить о пощаде. Вместо этого он махнул рукой на мраморные храмы и роскошные дома Рима и спросил: «Если у вас есть все это, зачем вам понадобилось мое деревянное царство?» Не. зная, что на это ответить, Клавдий сохранил королю жизнь и отправил его в весьма комфортабельное заточение.

Предшественник Клавдия, император Калигула, отпраздновал всего один триумф. Его отец Германик отпраздновал знаменитый триумф в честь покорения германских племен несколькими годами раньше. Калигула вторгся в Германию в 40 году н. э., несмотря на мирное время. Германцы растворились в лесах, поэтому никакого сражения не получилось. Тогда Калигула решил захватить Британию, но для того, чтобы перевезти его армию через море, не нашлось достаточного количества кораблей. Калигула. приказал своим солдатам собрать с. берега морские раковины и объявил о том, что он одержал победу над океаном и захватил его богатства.

В августе Калигула вернулся в Рим с несколькими германскими военнопленными и повозками, груженными морскими раковинами.

Сенат побоялся ответить отказом, зная его злобный и воинственный характер, и решил наградить триумфом. Чтобы заручиться овациями народа, Калигула приказал бросать в толпу по ходу следования процессии монеты. Поведение Калигулы во время и после триумфа убедило министров и сенаторов в том, что он психически нездоров. Спустя всего четыре месяца Калигула был убит.

Клавдий и Калигула серьезно обесценили величие и важность триумфа. Калигула — своим неадекватным поведением, Клавдий — вручением орнамента триумфалиа младшим офицерским чинам, а не только полководцу, командующему боевой операцией. Следующий император возвел триумф к новым высотам роскоши и бахвальства.

Первым триумфом Нерон был награжден за весьма скромную победу над персами. Процедура оказалась привычной: Нерон играл роль триумфатора, а победоносные генералы довольствовались орнамента триумфалиа. Затем состоялся триумф над царем Армении Тиридатом. Эта победа была по большей части достигнута в результате мирного договора, а не кровопролитного сражения. После процессии Тиридата одарили диадемой и посадили возле императора смотреть праздничные мероприятия.

Нерона мало интересовали военные дела. Он был талантливым поэтом и певцом, любящим искусство в целом и культуру Греции в частности. Нерон изобрел совершенно новый вид «военной» кампании, который требовал новой процедуры триумфа. Несколько десятилетий назад атлет и музыкант Периодоник завоевал наибольшее количество призов на греческих играх, чем кто-либо еще. Нерон решил превзойти достижение Периодоника.

В 66 году н. э. Нерон отправился в Грецию, чтобы принять участие в олимпийских, немейских, дельфийских и коринфских играх, даты проведения которых были специально скоординированы и перенесены на более ранний или, наоборот, более поздний срок, благодаря чему они все проводились тем летом. Нерон дал понять, что собирается соревноваться на общих условиях. Он будет состязаться, сказал он, вместе со всеми на равных условиях и будет тщательно соблюдать все правила игр. К удивлению организаторов игр, Нерон остался верен своим словам. Но греки не питали иллюзий относительно обыденности или случайности этого визита. Император приехал показать свои способности и явно рассчитывал завоевать призы в знак признания его талантов.

Все выдающиеся атлеты внезапно заболели или появились на соревнованиях в удивительно плохой форме. Судьи музыкальных и драматических состязаний знали, какие моменты выступлений признать самыми впечатляющими — те, в которых блистал Нерон.

Даже в тех состязаниях, где Нерон не отличался талантом, греки находили причину для восхищения и награждения его главным призом.

Неприятный момент произошел во время состязаний на колесницах на олимпийских играх. Нерон был посредственным возничим, поэтому остальным участникам соревнований было велено ехать позади Нерона, но на достаточно близком расстоянии, чтобы создать иллюзию настоящей гонки. На последнем повороте колесница Нерона перевернулась. Не имея возможности резко остановить коней, остальным участникам состязания не оставалось ничего другого, как одержать победу над императором. Судьи поспешно посовещались и наградили Нерона, несмотря на то что он пришел последним, медалью за потрясающее умение управляться с лошадьми, видя, что тот поднял колесницу и продолжил гонку.

Вернувшись в Рим, Нерон отпраздновал триумф. Процессия шла по традиционному маршруту, и народ Рима высыпал на улицу, овациями приветствуя своего талантливого императора. Вместо военнопленных и трофеев триумфальная процессия демонстрировала пальмовые ветви, полученные Нероном за спортивные победы, и венки — за заслуги на поприще искусства. Всего по улицам города несли 1808 наград. Нерон не пошел к храму Юпитера, вместо этого он отправился к храму Аполлона, бога — покровителя искусств. К тому же храм Юпитера несколько лет лежал в руинах после пожара.

В 70 году н. э. храм Юпитера был восстановлен императором Веспасианом. Новый храм был больше своего предшественника и построен полностью из мрамора, в то время как прежний храм был деревянным. Также Веспасиан восстановил былое значение триумфа. В 70 году н. э. его сын Тит сокрушил евреев и присоединил к Риму обширные территории Среднего Востока. По его возвращении Тит и его отец были награждены триумфом.

Триумф 70 года проводили по образцу великих триумфов прошлого. Повозки была нагружены сокровищами, украденными из Иерусалима, включая огромный семирожковый канделябр из храма. Традиционные изображения батальных сцен, имевших место во время кампании, были высотой с трехэтажный дом; перед каждым изображением шли военнопленные, захваченные во время боевых действий, представленных на картинах. Предводитель евреев Симон бар Гориас, подгоняемый плетьми, был проведен по улицам города, а затем, после завершения триумфальной процессии, казнен. В честь этого события возведена каменная арка — арка Тита, которая стоит в Риме и по сей день. Это был первый из великих триумфов Веспасиана и его сыновей, Тита и Домициана.

После Домициана императорский трон наследовался рядом талантливых людей, признанных в качестве его сыновей и наследников. Нерва, Траян, Адриан, Антонин Пий и Марк Аврелий правили Римом почти столетие. Они максимально расширили границы Римской империи, завоевав новые провинции и восстановив старые. Они реорганизовали правительство и искоренили самые худшие формы коррупции. И, конечно же, они устраивали триумфы.

Император Траян ввел в процедуру триумфа ряд новшеств и приумножил значение прежних атрибутов торжества. Его военные походы в Дакию в 102 и 106 годах увенчались успехом. А самым долговечным творением Траяна стал каменный монумент, воздвигнутый им в честь побед над даками, известный сегодня как колонна Траяна. Фриз монумента, высотой 244 м, венчается 39-метровой мраморной колонной, ствол которой покрыт рельефными изображениями батальных сцен, рассказывающими о подвигах армии и роли Траяна в этой войне.

Вторым новшеством Траяна было возрождение одной старой традиции. До Августина римлян, совершивших поистине значимые деяния, сенат удостаивал честью наречения дополнительного имени. В случае с победоносными полководцами эти имена, как правило, образовывались от названия государств, которые они завоевали. Например, когда Публий Корнелий Сципион разгромил войска Ганнибала в Северной Африке, сенат изменил его имя на Публий Корнелий Сципион Африканский. Траян возродил эту традицию после своих походов в Дакию, и сенат наградил его именем Дакийский. Также в честь других побед он был удостоен триумфов и получил имена Парфянский и Германский.

И наконец, Траян объединил триумфы и кровавые представления на арене. До этого гладиаторские сражения устраивались лишь как часть мунера, или погребальных церемоний в честь умершего родственника. Траян же включил гладиаторские игры в триумфальные празднества. Празднества, посвященные дакийскому триумфу Траяна, продолжались в течение 123 дней: за это время на арене сразились 10 000 гладиаторов и тысячи животных.

После экстравагантных эскапад Траяна ни Адриан, ни Антоний Пий не праздновали триумфы. Оба правителя были заняты реформированием империи и укреплением границ, поэтому у них не было времени вести захватнические войны и устраивать триумфы. В 166 году Марк Аврелий отпраздновал поистине пышный триумф в честь победы над парфянами.

Однако великолепие торжественной процессии и праздничных представлений скрывало неприглядную правду. Рим победил в этой войне, но вынужден был в течение пятилетнего конфликта держать мощную оборону. Время великих завоеваний осталось позади. Наступало время обороны.

IV ЛЖЕЗАВОЕВАНИЯ

К моменту смерти императора Марка Аврелия в 180 году он и его сын Коммод уже в течение двух лет воевали с германскими племенами на северных границах реки Дануб (ныне Дунай). Первым шагом Коммода было провозглашение себя с помощью армии императором Рима. Вторым шагом — объявление о победе в войне и о том, что он собирается отпраздновать триумф.

Оставив своих подчиненных подписывать с варварами мирный договор, Коммод отправился в Рим, чтобы в октябре устроить пышный праздник. Все традиции классического триумфа были соблюдены. Пленные германцы участвовали в процессии, украденные сокровища и захваченные трофеи демонстрировались на повозках, солдаты несли картины с изображениями сцен войны. Коммод, раскрасив лицо темно-красной краской и облачившись в пурпурные одежды, расшитые золотыми пальмовыми ветвями, символами победы, ехал в колеснице по обычному маршруту триумфальной процессии. И, как обычно, рядом с ним в колеснице стоял раб, который держал над его головой лавровый венок победителя и шептал: «Помни, ты всего лишь простой смертный». Что было необычным, так это то, что время от времени Коммод поворачивался и целовал раба, своего любовника по имени Саотер. Несомненно, римляне были впечатлены размахом триумфа, но остались крайне недовольны столь открытой демонстрацией того, что многими считалось пороком.

Арка Константина в Риме была построена в честь победы Константина Великого над Максентием. Эта победа позволила Константину стать единовластным монархом Римской империи.

Коммод, тем не менее, был в таком восторге от празднества, что спустя два года воспользовался незначительной победой над пиктами, жившими на севере Британии, чтобы получить титул Британский и организовать второй триумф.

На этот раз в распоряжении Коммода не оказалось ни военнопленных, ни богатой добычи. Тогда Коммод собрал британских рабов, живущих в Риме, и, одев их в костюмы пиктов, велел им исполнять во время триумфальной процессии роль пленной армии. На следующий год Коммод, у которого не было даже малейшего повода, чтобы устроить триумф, вновь объявил себя императором и организовал праздничные игры.

После того как правительство организовало убийство Коммода, испугавшись его жестокости, власть перешла к сделавшему карьеру в армии офицеру по имени Септимий Север. Крайне недовольный пустыми триумфами Коммода, Север решил не устраивать триумфа до тех пор, пока не появится настоящий повод. В скором времени ему предстояло отпраздновать последний великий триумф Рима.

Война, давшая Северу возможность прославиться, началась в 195 году, когда могущественное Парфянское царство напало на Армянское царство, союзника Рима. В течение двух лет римские наместники восточной части империи воевали с парфянами, но в 197 году Север решил лично возглавить многочисленную армию. Погрузив военное снаряжение и солдат на речные суда, Север повел свои войска вниз по реке Евфрат в глубь парфянских территорий. Армия Парфянского царства была разбита, а его столица — Ктесифон — покорена. Римляне победоносно шествовали по долине реки Тигр, ведя с собой более 100 000 рабов, вместе со всеми сокровищами Парфянской империи. Северная Парфия была превращена в римскую провинцию Месопотамию, а Север провел последующие месяцы, реформируя восточные провинции.

В 200 году император и его сын — полководец Каракалла — вернулись в Рим и отпраздновали пышный триумф. К сожалению, уцелела лишь малая толика информации о нем. Сохранившиеся сведения крайне скудны: они гласят лишь о том, что это был величайший из триумфов на памяти живущих и проводился с соблюдением всех традиций и обычаев. Единственный факт, известный нам, сводится к тому, что Север заболел перед торжеством и его место занял сын Каракалла. Тем не менее этот триумф стал поистине незабываемым. Массивная триумфальная арка Септимия Севера была построена недалеко от конца Виа Сакра, где торжественная процессия останавливалась перед тем, как подняться на вершину Капитолия. Эта арка стоит там и по сей день. В честь своей великой победы Север получил титул Парфянский.

Последующие римские триумфы не представляли собой никакой ценности в плане новых завоеваний.

Армия под руководством Каракалла, сына Севера, одержала победы над германцами, парфянами и арабами. За эти достижения Каракалла был последовательно удостоен титулов Германский, Парфянский и Арабский. Однако, несмотря на это, Каракаллу не удалось организовать ни одного триумфа, так как эти победы оказались не достаточно значительными.

Последующим императорам повезло несколько больше. В 231 году император Александр Север ответил на атаку персов, захвативших Парфянское царство, победоносным маршем по Евфрату и контратакой на Ктесифон. Война завершилась кровопролитным сражением, огромными человеческими потерями с обеих сторон и восстановлением прежних границ.

Несмотря на это, Александр послал в Рим сообщение, в котором говорилось, что он сразился с целой армией персов. Из 700 боевых слонов, хвастал он, 200 убито и 300 захвачено. Из 1000 колесниц — 200 было захвачено, а огромное количество уничтожено. В 233 году Александр триумфально вошел в Рим. Вместо традиционных белых коней его колесница была запряжена четверкой слонов.

После убийства Александра во время военного переворота Римскую империю охватил хаос. На протяжении пятидесяти лет двадцать пять полководцев сражались за право взойти на императорский трон. Ни один из них не продержался у власти достаточно долго, чтобы выиграть крупную войну. Рим лишь однажды стал свидетелем попытки празднования триумфа. В 263 году император Галлиен, пытаясь завоевать расположение народа, организовал триумф в честь каких-то незначительных побед своего отца Валериана и несуществующих собственных. Во время триумфа роль персидских боевых слонов играли дрессированные слоны, 1200 гладиаторов в форме врага выступали в качестве пленных солдат. Группа актеров, одетых в меховые одежды и длинноволосые парики, изображала из себя германцев. Галлиен даже воздвигнул триумфальную арку. Римляне пили бесплатное вино и ели бесплатную пищу, потешаясь над таким триумфом.

Спустя десять лет император Аврелиан разгромил Ценобию, мятежную царицу восточного государства Пальмиры, и провел ее закованную в цепи по улицам города. По меркам того времени триумф получился весьма неплохим, но Аврелиан хотел большего. Заслуженно завоевав триумф над Пальмирой, Аврелиан получил титулы-пустышки Германский, Готский, Сарматский, Армянский и Парфянский, а также титул Реститутор Орбис (Восстановитель Мира) и титул, весьма противоречивый первому, Пакс Аэтерна (Всегда Мирный).

Наконец стабильность была восстановлена Диоклетианом, пришедшим к власти в 284 году и удивившим всех тем, что ему удалось достичь компромисса со своими политическими оппонентами и отказом от казни своих соперников. На протяжении последующих двадцати лет он участвовал в многочисленных мелких приграничных войнах и занимался реформированием империи. Его тонким политическим ходом было разделение гражданской и военной власти в провинциях. Отныне наместники провинций не имели одновременно финансовой и военной силы, необходимой для того, чтобы поднять восстание.

В 303 году Диоклетиан прибыл в Рим, чтобы впервые отпраздновать свой триумф, который устраивался в честь многочисленных побед Диоклетиана, одержанных за время его правления. За каждый успешно завершившийся военный поход он получал дополнительное имя или титул: всего же их набралось семнадцать. Диоклетиан с точностью исполнил традиционную роль триумфатора, показав римлянам военнопленных и повозки с трофеями. Но, что бы ни говорили, это было всего лишь представление. За все двадцать лет своего правления Диоклетиан ни разу не удосужился организовать триумф, ему это было просто не нужно. Власть теперь была сосредоточена не в Риме, а в армии. Именно армия провозглашала императоров. Диоклетиан организовал свой триумф 303 года по той простой причине, что отрекался от трона и хотел завершить свое правление традиционным празднованием.

Отречение Диоклетиана от трона спровоцировало новую волну военных переворотов, которые закончились тем, что Константин Великий разгромил своих соперников и стал единовластным императором. Наглядным примером того, что триумф терял свое былое величие, является знаменитая арка Константина, которая стоит рядом с Колизеем. В 312 году Константин победил в гражданской войне, разгромив своего противника Максентия в битве на Милвианском мосту практически у ворот Рима. Желая показать победителю, что они на его стороне, сенаторы поспешно приказали воздвигнуть эту внешне великолепную арку в честь триумфа нового императора. Арка Константина выглядит довольно-таки величественной, однако ее построили на скорую руку и из ранее использовавшихся материалов, которые получили, разобрав старые монументы.

Арка, которая, предполагается, должна прославлять военную победу Константина, содержит рельефное изображение Марка Аврелия, раздающего еду бедным, и изображение Траяна, напутствующего свои войска. На других панелях арки изображены солдаты и варвары в одеждах, вышедших из употребления еще за несколько столетий до правления Константина.

Те немногие фрагменты скульптур, изготовленные специально для арки Константина, выполнены некачественно. Даже в минуту своего триумфа Константин был свидетелем упадка Рима.

Пожалуй, нет ничего странного в том, что Константин покинул Рим и перебрался в стратегически более выгодно расположенный город Византию, который он переименовал в Константинополь.

Однако древний город Рим по-прежнему оставался сердцем империи, а могущественный институт триумфа продолжал владеть умами императоров и народа. В 357 году Констанций, сын Константина, приехал в Рим, чтобы отпраздновать триумф в честь подавления мятежа в Галлии. На этот раз не было ни закованных в цепи пленных солдат, ни повозок с награбленным добром. Триумф больше походил на военный парад, так как по улицам города по традиционному маршруту прошествовала вся армия империи.

Констанций выступил в классической роли триумфатора: раскрасив лицо краской и облачившись в пурпурные одежды, он горделиво восседал в колеснице, запряженной четверкой белых коней. После процессии он посмотрел праздничные представления и выступил в сенате. Тем не менее этот триумф разительно отличался от предыдущих. Впервые произошло представление сенаторов императору. Ему рассказывали о том, из каких благородных семей они происходят. А ведь предыдущие императоры не нуждались в этом, так как жили в Риме и хорошо знали каждого. И главным отличием состоявшегося триумфа было то, что Констанций не присутствовал при жертвоприношениях и церемониях в храме Юпитера, так как был христианином. Когда процессия завершилась, Констанций пошел в христианскую церковь, в то время как языческие жрецы и сенаторы, придерживающиеся старой религии, выполняли традиционные церемонии.

Это было предопределяющим моментом. Первый триумф, организованный более тысячи столетий назад, являлся по своей сути религиозным обрядом. Основанный на традиции греков посвящать победные трофеи богам, триумф представлял собой мистическое единение города с его богами, римлян с Юпитером. И хотя парад и игры давно уже являлись неотъемлемыми составляющими триумфа, они также были в основном религиозными обрядами, символизировавшими величие триумфатора и империи. Теперь все это осталось в прошлом.

В 388 году император Феодосий, являясь сторонником новой религии — христианства, внес в процедуру проведения триумфа некоторые изменения

Будучи с 379 года императором восточной части империи, Феодосий приехал в Рим, чтобы отпраздновать триумф в честь многочисленных побед над мятежными полководцами и готами.

Триумфальная процессия следовала по традиционному маршруту, но, так как Феодосий был христианином, завершилась возле храма Юпитера. Когда сенаторы-язычники направились в храм, чтобы в соответствии с традицией принести в жертву богам белых быков, Феодосий приказал солдатам остановить их. Он сказал сенаторам, что они должны выбрать между служением языческим богам и служением христианскому императору. После неловкого молчания сенаторы разошлись. Церемонию жертвоприношения проводили лишь жрецы.

В 403 году другой император приехал в Рим, чтобы отпраздновать триумф. На этот раз триумфатором был Гонорий, сын Феодосия, который уже присутствовал на триумфе 388 года в возрасте десяти лет. Гонорий прибыл в Рим, заявив, что разгромил могущественного царя готов Алариха. На самом деле победа принадлежала полководцу Стилихону. Но в любом случае поражение варваров не было таким значительным, каким оно казалось, так как для нападения на Италию Аларих привел с собой только половину своего войска.

Триумф праздновался с большим размахом. Гонорий позволил Стилихону ехать вместе с ним в триумфальной колеснице, вместо того чтобы следовать в повозке позади него. Оба надели тяжелые золотые украшения и облачились в традиционные орнамента триумфалиа, их лица были раскрашены краской. Солдаты имперской гвардии ехали по улицам города, одетые в красные шелковые мантии и шлемы, украшенные павлиньими перьями. Торжество отмечалось в течение трех дней, и были проведены все традиционные римские представления: состязания на колесницах, охота и гладиаторские сражения. Казалось, Рим вновь вернулся к тем стародавним временам, когда императоры праздновали триумфы в честь настоящих побед.

Но это была иллюзия. Спустя пять лет войско царя готов Алариха стояло у ворот Рима.

V ВАРВАРСКИЙ ТРИУМФ

На протяжении столетий Рим был свидетелем того, как цари, консулы и императоры триумфально шествовали по его улицам, празднуя победу над вражескими армиями. Награбленное богатство свозилось в Рим и демонстрировалось во время триумфальных процессий римской армии. Однажды во время одного из триумфов, организованных первым царем Рима, над городом кружились двенадцать стервятников. Жрец предсказал, что победные триумфы будут продолжаться в течение двенадцати столетий, а по истечении этого срока настанет время поражений. К 400 году прошло 1150 из предсказанных 1200 лет.

В октябре 408 года царь готов Аларих и его многочисленная армия варваров стояли у городских ворот. Римский император Гонорий находился в укрепленном городе Равенна, а его армия была разбросана по западным провинциям. Стилихон, главнокомандующий римской армии, который пять лет назад разгромил армию Алариха, сейчас мог помочь Риму лишь советом: «Откупитесь от Алариха». Сенат Рима опустошил казну города и заплатил готам 14 000 кг серебра и 1812 кг золота. Аларих ушел на север.

Отказавшись прийти на помощь Риму, Стилихон впал в немилость у Гонория. Завистники успешного полководца внушили императору мысль о неверности Стилихона, и император приказал казнить полководца. Лишившись своего предводителя, римская армия подняла мятеж и распалась. В 410 году Аларих вновь подошел к стенам Рима. Решив, что на этот раз римлянам не удастся от него откупиться, он начал осаду.

Аларих, царь готов. В 410 году н. э. Аларих, будучи предводителем армии готов, разграбил город Рим, который считался неприступным и неуязвимым на протяжении двенадцати столетий со дня его основания.

Каким-то образом Алариху удалось установить контакт с рабами-готами, живущими в Риме.

Он приказал им сплотиться и напасть на стражников Саларианских ворот ранним августовским утром. В назначенную ночь, едва время перевалило за полночь, Аларих разбудил своих воинов и повел небольшую группу воинов к Саларианским воротам. Укрывшись там, они стали ждать. Рабы, убив стражников, открыли ворота и впустили Алариха и его людей в город. Прямо возле ворот произошла непродолжительная суетливая битва, несколько домов были сожжены. Этого оказалось достаточно, чтобы римляне сдались. Аларих дал своим людям на разграбление Рима три дня, после чего повернул войска на юг, чтобы избежать столкновения с быстро приближающейся армией Гонория.

Разграбление Рима готами стало событием, которое потрясло весь мир. Никто не верил в то, что Рим может пасть перед врагом. В течение многих веков город был несокрушим: он создал вокруг себя такую ауру величия и могущества, что, казалось, ничего подобного с ним не может произойти. Святой Джером, живший в Северной Африке, написал: «Кто бы мог поверить в то, что Рим, основанный на триумфах, прославивших его на весь мир, может пасть? Что ему, родоначальнику всех народов, суждено стать их могилой? Что земли Востока, Египта и Африки будут кишеть молодыми беженцами из бывшего Владыки мира?»

Казалось, что не бывать больше римским триумфам, что торжественные празднования римской государственности и превосходства уже далеко в прошлом. Но это было не так.

Спустя несколько месяцев после взятия Рима Аларих умер. Готы велели римским рабам временно изменить русло реки и выкопать могилу на самом ее дне. Алариха похоронили вместе с лучшими трофеями и сокровищами, которые принесла ему победа над Римом. Затем, разрушив плотину, реку вновь направили в обычное русло, и она потекла над могилой царя. Желая сохранить в тайне место погребения, готы убили рабов, чтобы те не проговорились. Местонахождение могилы Алариха не найдено по сей день.

Пост предводителя племени занял зять Алариха — Атаульф, а затем Валлиа. Эти готы предпочитали брать с Рима золото и хлеб в обмен на услуги вместо того, чтобы сражаться пусть и с распадающейся, но все еще могущественной Римской империей. В 415 году Валлиа повел свои войска в Испанию и подавил восстание тамошнего римского наместника. Вернувшись в Рим за деньгами, Валлиа получил от сената право организовать триумф.

Триумф Валлии был событием экстраординарным: царь варваров принимал участие в самом главном римском празднестве и вел по улицам Рима армию варваров под крики и овации римского народа.

Теоретически триумфатором являлся император Гонорий, но в действительности же в орнамента триумфалиа был облачен Валлиа, который ехал в колеснице вместе с императором. Воины, маршировавшие перед колесницей, были готами, а военнопленные, ведомые в цепях, — римлянами. Большинство традиционных элементов триумфа были соблюдены, за исключением лишь ритуальных церемоний в храме Юпитера.

В последующие годы в западной части империи царил хаос, так как она постоянно находилась под натиском варварских племен. Несомненно, что и в этот период времени триумфы проводились, однако свидетельств об этом не сохранилось. В 476 году последний император Рима отказался от престола, и город практически перешел во власть варварских царей. Но триумф не был забыт. Армии восточной части империи по-прежнему устраивали триумфальные шествия по улицам Константинополя.

В 552 году император восточной части империи Юстициан послал в Италию армию, чтобы та вернула Рим римлянам. Армию возглавил армянский полководец по имени Нарсес, которому на тот момент было больше семидесяти лет. Всего за два года Нарсес низвергнул с вершины власти готов. В своей победной речи Нарсес сравнил непоколебимую отвагу своих воинов с отвагой их римских праотцов. Это прозвучало весьма странно, так как армия практически целиком состояла из наемников — гуннов, фракийцев и германцев.

После этого Нарсес повел войска в Рим, чтобы насладиться наивысшей римской наградой, даруемой в честь победы: триумфом.

И снова многовековые традиции триумфа были соблюдены. Знатные горожане, составляющие сенат, встретили Нарсеса возле ворот Рима и проводили его к триумфальной колеснице, запряженной четверкой белоснежных коней. Повозки были нагружены захваченными трофеями и сокровищами, пленники скованы цепями и ведомы торжествующими победителями. Вновь звучали некогда позабытые старые победные песни. Эта процессия прошла лишь часть традиционного маршрута имперских процессий — через Циркус Максимус, по Виа Сакра и поднялась на Капитолийский холм.

Этому триумфу суждено было стать последним из великих римских триумфов. Ни один человек в процессии не был истинным римлянином, но эти люди честно и самозабвенно играли традиционные роли, выдуманные много столетий назад римлянами. И действовали они во имя римского императора в Константинополе.

Через четырнадцать лет Рим вновь пал под натиском варваров, на этот раз окончательно.

Но если сам триумф умер, то слава о нем жила. Самому главному из всех римских торжеств суждена была долгая жизнь в сердцах и памяти людей.

VI В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

После последнего римского триумфа, прошедшего по древнему маршруту в конце лета 554 года, ни один полководец не принес Риму победу: Но это еще не было концом триумфа. Этот величайший из всех римских праздников настолько запомнился римскому народу, что даже десятилетия поражений, голода и унижений не заставили забыть о нем.

В 663 году Констант II, византийский император, нанес государственный визит в Рим, чтобы обсудить теологические и политические вопросы с папой Виталианом. Желая достойно принять столь почетного гостя, Виталиан поднял старые записи, рассказывающие о том, как надлежало торжественно встречать императора Рима. Он нашел описания празднования триумфа и смоделировал прием в честь императора Константа.

У ворот города, в месте, где сенаторы встречали триумфаторов, Константа встречали жрецы. Там, где перед триумфатором шествовали солдаты с флагами, чествовавшими его победу, и ехали повозки с трофеями, перед Константом шли люди с хоругвями и ехали повозки с крестами, возвещая победу Христа. Верхом на коне, так как не нашлось колесницы, Констант ехал по древнему триумфальному маршруту через город. Рядом с развалинами Циркус Фламиний процессия сошла с древнего пути, чтобы пересечь Тибр и подойти к Ватикану. Шествие закончилось возле ступенек собора Святого Петра. Некоторые из традиций древности были опущены. Например, никто не попросил Константа раскрасить лицо красной краской. Констант не одержал ни одной великой победы, чтобы заслужить триумф, а папа Виталиан просто стилизовал торжественный прием под триумф, чтобы выказать свое почтение приехавшему императору. Эта модель торжественного приема была принята за образец и использовалась каждый раз, когда в Рим приезжал чужеземный правитель. Возродив, пусть и в новой форме, традицию триумфа, Рим начал воскрешать из прошлого и другие забытые традиции. Папы уже присвоили один из самых желанных титулов Древнего Рима. Они стали именовать себя Понтифекс Максимус, или Первосвященниками Рима. Этот титул уходил корнями в языческое прошлое и давал его обладателю право составлять календарь и наказывать жрецов, нарушивших священные обеты. Изначально эта должность была выборной, но потом ее монополизировали императоры.

Карл Великий, король франков. В 800 году папа Лев III наградил его титулом императора Священной Римской империи. Активно покровительствовал Церкви на территории всей Западной Европы.

В 800 году папа Лев III возродил еще более влиятельный титул — титул императора.

Человеком, которому папа Лев III пожаловал этот титул, был Карл Великий, король франков. Карл Великий правил землями, большую часть которых сегодня занимают Франция, Германия, Австрия и Северная Италия, и являлся самым могущественным монархом Западной Европы. Льву III нужна была поддержка Карла в борьбе с еретическими доктринами, воинственными полководцами и соперничающими фракциями в Церкви. Возрождение имперского титула было с его стороны тщательно продуманным актом.

Карл Великий приехал в Рим в ноябре 800 года якобы для урегулирования возникших в Церкви разногласий. Его встретили у ворот Рима пышной триумфальной процессией, самой помпезной из всех, что видели и помнили люди. Во время инсценировки триумфа, предложенного папой, тщательно соблюдались все основные элементы. Карл Великий ехал на белом коне, а впереди него несли церковные кресты и хоругви.

Коронация происходила в соборе Святого Петра в день Рождества Христова. Опуская диадему на голову Карла, Лев произносил те же самые слова, что когда-то произносил Сенат, возводя на престол нового императора: «Сатоїа piissimo agusto, a Deo coronato, magnopacifico Imperatori, Vita et Victoria» («Карлу, самому благочестивому Августу, коронованному Богом, великому и миролюбивому императору, Жизнь и Победу»). Только упоминание о христианском Боге, а не о языческом Юпитере, свидетельствовало о том, что что-то изменилось.

После коронации Карла Великого папы стали использовать процедуру триумфа с другой целью, а именно для возвеличивания собственной власти. Теперь поводом для триумфальной процессии была коронация нового папы. Некоторые элементы древних ритуалов были включены в процедуру коронования пап в скором времени после правления Карла Великого, однако полная версия триумфа, с соблюдением всех его элементов, произошла только в 1198 году во время коронования Иннокентия III.

Иннокентий III покинул Латеранский дворец верхом на белом коне, украшенном красной сбруей и попоной. Состав триумфальной процессии был к этому времени уже вполне привычным: впереди папы шли священники и ехали повозки, на которых были инкрустированные драгоценными камнями кресты и хоругви. Процессия двинулась на север к Колизею, где она вступила на Виа Сакра — Священный Путь — путь истинных триумфальных процессий, миновала некогда величественный Форум Романум и обошла вокруг Капитолийского холма. После этого процессия сошла с древнего маршрута, прошла под деревянными арками, пересекла Тибр и подошла к собору Святого Петра. Здесь Иннокентия провозгласили Епископом Рима и Великим Понтификом, после чего он вернулся по триумфальному маршруту в Латеранский дворец.

Тем временем германские короли, сменившие на престоле Карла Великого, сохранили титул императора. Многие из них специально приезжали в Рим, чтобы вкусить прелесть триумфального приветствия. Один император, Фредерик II, правивший с 1212 по 1250 год, воспринял триумф несколько серьезнее, чем остальные. Когда Милан взбунтовался против его режима, Фредерик молниеносно разгромил его армию и захватил тяжелую боевую повозку (карроццио), украшенную священными хоругвями, которые являлись для миланцев символом свободы.

Фредерик отправил эту карроццио вместе с торжественной процессией в Рим. Солдаты провезли повозку по улицам Рима, мимо руин Циркуса Максимуса, а затем подняли ее на вершину Капитолийского холма, к разрушающемуся храму Юпитера. Там она была установлена на мраморный постамент, над которым была сделана надпись: «Августейший цезарь Фредерик просит Рим принять карроццио в качестве подношения прославленному городу. Захваченная в результате победы над миланцами, она является трофеем для триумфа цезаря, чья любовь к этому городу подсказала ему послать ее сюда, где она станет свидетельницей бесславия врага и славы Рима». Это было самым настоящим триумфальным трофеем, в самом древнем смысле этого слова. Сам бы Ромул увидел в этом символическое значение.

Германские императоры распространили идею триумфа по всей Европе. В 1443 король Арагона Альфонс I отпраздновал триумфальным шествием победу над Неаполем. Он ехал в колеснице, запряженной четверкой белых коней, впереди которой шествовало его войско, одетое в новую красивую униформу.

Были в процессии и повозки, но вместо захваченных трофеев и богатств Альфонс загрузил их аллегорическими воплощениями добродетели, успеха, власти. После этого триумфальная колесница больше никогда не появлялась во время торжественных процессий, что же касается аллегорических представлений, то они стали неотъемлемыми и желанными элементами триумфа.

В 1536 году император Карл V приехал в Рим, чтобы отпраздновать победу над французами и устроить триумфальное шествие по улицам города. На пути следования его процессии были возведены деревянные арки с изображениями сражений и сцен из военного похода.

Постепенно практически все элементы древнего шествия были забыты. Жертвоприношения быков преданы забвению. Обычай раскрашивать краской лицо остался где-то в пятом столетии. Триумфальная колесница исчезла после триумфа Альфонса, короля Арагона. Но сам триумф не умер, просто он претерпел изменения и стал другим. Римский обычай устраивать парад и религиозную службу в честь победы над врагом и ныне популярен в странах, которые когда-то являлись частью Великой Римской империи.

В 1982 году Великобритания и Аргентина сражались друг с другом за право контроля над отдаленными Фолклендскими островами. Британская армия, выйдя из войны победительницей, устроила в столице большой военный парад, за которым последовала религиозная служба в самом главном соборе страны. Во время парада высшие армейские чины надели боевые ордена и ленты, а солдаты, проявившие доблесть и отвагу, — медали.

Этот парад был не чем иным, как смоделированным по образу и подобию древнеримского оригинала триумфом.

ЧАСТЬ IV ХЛЕБ И ОРГИИ

Рабы раздают бедным гражданам хлеб из государственных запасов. Снабжение бесплатным продовольствием граждан Рима было основой правительственной программы, которую осуществляли тысячи человек: хлеборобы, моряки, пекари и чиновники.

I РАЗДАЧА ХЛЕБА

Недоедание и голод были главными проблемами Древнего мира. Летописи полны свидетельств о массовых случаях смертей из-за отсутствия хлеба. Современному читателю, к счастью, трудно представить и понять весь ужас голода. Мы практически круглый год можем покупать экзотические фрукты, доставленные самолетами из других стран. В античности подобной системы снабжения, естественно, не существовало. Если урожай погибал, люди начинали голодать.

И хотя жители Средиземноморья располагали большим ассортиментом продуктов питания, все они зависели от одного-единственного базового продукта: зерна. Для большинства деревень и маленьких городов хлебные поля, расположенные в их окрестностях, были единственным источником питания. В течение долгого времени на этих полях произрастало достаточное количество хлебных злаков, чтобы прокормить население, как правило, даже оставался небольшой запас, который можно было высушить и сохранить на будущее. Но если лето выдавалось дождливым или на урожай обрушивались болезни, есть было нечего. Второй базовой культуры, такой как рис или картофель, известных современному человеку, не было.

Еще хуже обстояла ситуация в больших городах, где жители целиком и полностью зависели от продовольствия, привозимого из соседних деревень, и во время кризиса не могли ничем его заменить. В 362 году до н. э. в город Антиох и его окрестности пришла засуха.

В результате весь урожай на полях погиб, а тысячи людей умерли от голода.

С увеличением численности населения и территории Рима проблемы, вызванные голодом, усугубились. Приблизительно к 100 году до н. э. Рим насчитывал около миллиона человек. Чтобы прокормить такое количество людей, продовольствие привозилось не только с близлежащих полей, но и с ферм, расположенных за сотни километров. Не требовалось больших усилий, чтобы разрушить хрупкую систему поставок продовольствия и привести к нехватке продуктов питания, а затем и к голоду.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что снабжение продовольствием стало главным вопросом в международной политике Рима и его отношениях с другими государствами. Когда в Риме возникали перебои с продовольствием, правительство срочно начинало принимать меры. Первые подробные сведения о них появились лишь в позднереспубликанский период. Среди постоянных правительственных чиновников, работающих под руководством выборных должностных лиц, был человек, занимающий высшую административную должность, префект Анноней. В круг его обычных обязанностей входило инспектирование качества ввозимого продовольствия и взимание налога, однако во время голода он начинал играть ключевую роль.

С первыми признаками надвигающегося голода все, кто мог уехать из города, как правило, так и делали. Перевозить огромные запасы зерна было дорого и непросто, поэтому зачастую до источника пищи добирались пешком или на муле. Если ситуация с продовольствием ухудшалась, правительство выделяло транспорт, чтобы вывезти из города всех тех, кого называли «лишними ртами», например гладиаторов или домашних слуг. И наконец, сенаторы и правительственные чиновники освобождались от своих обязанностей и были вольны покинуть город.

Тем временем правительство реквизировало торговые корабли. Вводя запрет на торговлю, префект Анноней приказывал торговцам плыть в указанные порты и привозить зерно. Также префект Анноней был уполномочен устанавливать цену на зерно, предотвращая тем самым чрезмерное обогащение отдельных лиц и следя за тем, чтобы даже самые бедные слои населения могли купить основные продукты питания. В чрезвычайных обстоятельствах он мог взять на себя контроль над всеми частными зернохранилищами и строго нормировать продажу зерна. Как правило, этих мер было вполне достаточно для того, чтобы население Рима не умерло с голоду, хотя смертность все же оставалась высокой.

Даже когда удавалось предотвратить массовую гибель людей, проблема голода по-прежнему оставалась актуальной. Политики, обещающие избирателям обеспечить стабильную поставку продовольствия, имели наибольший успех. Приблизительно к 135 году до н. э. снабжение продуктами питания стало главным политическим оружием.

Богачи, с их огромными земельными угодьями, возделываемыми посредством рабского труда, вытеснили из бизнеса мелких земледельцев. Это не только привело к тому, что снабжение продовольствием стало зависеть от горстки очень богатых людей, имеющих возможность устанавливать свои цены на зерно, но и оставило огромное число людей без работы. Они вынуждены были ехать в Рим, чтобы прозябать в абсолютной нищете и работать на предприятиях в нечеловеческих условиях.

В 133 году до н. э. братья Тиберий и Гай Гракхи разработали программу земельных реформ. Суть этой программы сводилась к тому, чтобы ввести ограничения на покупку и владение землей, обеспечить бедных граждан орудиями труда и капиталом, чтобы те могли возродить свои небольшие наделы, и радикально реформировать саму систему поставок продовольствия. На протяжении десяти лет братья Гракхи стояли во главе политики Рима, но были убиты противниками, сначала Тиберий, а затем Гай. К 115 году до н. э. большая часть их реформ была отменена.

Основной спасительной мерой, предложенной Гракхи, была раздача зерна. Эта система распределения продовольствия была разработана с целью снижения уровня смертности среди бедных слоев населения. Для этого построили огромные государственные зернохранилища, а префекта Аннонея уполномочили следить за тем, чтобы они не пустовали. Раз в месяц зернохранилища открывались. Каждый римский гражданин, отстоявший в очереди, получал возможность купить около 30 фунтов зерна по фиксированной цене, как правило, вдвое дешевле, чем на рынке.

Гракхи планировали эту меру как временную. С ее помощью они хотели искоренить в городе бедность, а затем, когда остальные их реформы заработают, вернуть бедных горожан к жизни на земле. Когда многие реформы были отменены, раздача зерна стала постоянной. Получателями дешевого зерна были избиратели, а они не стали бы голосовать за того, кто лишил их источника питания.

В 90 году до н. э. диктатор Луций Корнелий Сулла упразднил раздачу зерна. Придя к власти в качестве лидера аристократической фракции и заручившись поддержкой многочисленной армии, Сулла не нуждался в голосах 50 тысяч бедных жителей, которые ежемесячно выстраивались в длинные очереди, чтобы купить дешевое зерно. После его смерти раздача зерна была возобновлена. В 58 году до н. э. Публий Клодий мгновенно получил желаемую должность, пообещав на выборах сделать раздачу зерна бесплатной.

Последнее привело к тому, что количество людей, желающих получать зерно бесплатно, резко увеличилось.

К 44 году до н. э. не менее 320 тысяч человек ежемесячно получали бесплатные пайки зерна. В тот год Юлий Цезарь, находящийся на пике своей популярности, установил строгий контроль над раздачей продовольствия. Возле зернохранилищ были поставлены инспекторы, которые разрешали выдавать зерно только тем, кто мог подтвердить, что является гражданином Рима. Число желающих сократилось до 150 тысяч.

Соблазн получать бесплатную еду был очень велик. Население Рима постоянно увеличивалось, так как граждане, для которых наступали тяжелые времена, переезжали в город, чтобы иметь возможность кормиться за счет государства. Эта система медленно оказывала влияние на общество в целом на всей территории Римской империи. В столь далеких и непохожих друг на друга городах, таких как Антиох, Александрия и Лондон, укрепилось четкое социально-экономическое разделение общества на граждан и неграждан. Все римские граждане были довольно-таки богатыми и независимыми, поскольку если они таковыми не являлись, то перебирались в Рим, чтобы получать бесплатное зерно. И хотя некоторые неграждане были весьма состоятельными, большинство из них относились к низшему или среднему классу. Это создало напряженность, которая стала особенно очевидной в последующие времена.

Также эта система воздействовала и на жителей самого Рима. Непрекращающийся наплыв бедных граждан, а следовательно, «голосов», сделал выборы еще более грязными и бесчестными. И без того коррумпированное правительство Рима стало демонстрировать чрезмерную жадность и беспринципность как во время выборов, так и во время руководства жизнью города. В итоге политическая власть сконцентрировалась в руках одного человека, императора, получившего контроль над раздачей продовольствия, общественными играми и другими средствами воздействия на массы.

Рим начинал становиться обузой для Римской империи. Медленно, но верно город шел к своей гибели. Раньше Рим обеспечивал армию солдатами, правительство — администраторами, а невероятно могущественное государство — богатством. В период правления Цезаря Рим был городом великолепных мраморных храмов и общественных зданий, резиденцией правительства и центром власти.

Постепенно от Рима осталась лишь красивая оболочка. Население превратилось в сплошных потребителей продовольствия, оно практически ничего не производило и не вносило своего вклада в развитие империи. До тех пор пока голоса граждан контролировали власть, Рим оставался главным городом империи. Однако постепенно власть перешла в руки армии — армии, которая комплектовалась и управлялась выходцами из других городов.

Во время правления Августа предположить подобное развитие событий было невозможно.

В 10 году н. э. Август, желая уменьшить количество злоупотреблений, ужесточил процедуру выдачи продовольствия. В результате количество получающих паек составило 200 тысяч человек, и эта цифра не менялась в течение трех последующих столетий.

Пайки выдавались в виде зерна — в том виде, в котором они хранились государством, — что было очень удобно для тех, кто взвешивал и отпускал их. Для тех же, кто получал пайки, зерно было не самым лучшим вариантом.

Большинство бедняков в Риме жили в арендуемых домах высотой в несколько этажей, где зачастую семья ютилась в одной-единственной комнате. В таких домах не было ни водопровода, ни печей. Воду брали из ближайшего фонтана, в который она поступала через акведук, из природных источников, и хранили в комнате в бочке. Готовили еду на широких железных жаровнях, которые подогревались дровами или углем. С помощью такой жаровни пищу можно было сварить или поджарить на гриле. Готовить же блюда из зерна в подобных условиях было крайне проблематично.

Основной способ приготовления зерна заключался в том, что его высыпали в ступку и старались растолочь до консистенции современных овсяных хлопьев. Из этого можно было приготовить — на молоке или воде — густую кашу или использовать в качестве основы для более питательных блюд. Один рецепт для приготовления густого овощного рагу датируемый приблизительно 50 годом н. э., гласит:

Замочите в воде сушеную чечевицу и горох. Потолките зерно и сварите его в воде, предварительно добавив сушеные овощи. Когда сварится, добавьте немного оливкового масла. Нарубите мелко зелень, например зеленый лук, кориандр, укроп, фенхель, добавьте свеклу или капусту. Положите нарезанную зелень в кастрюлю. Продолжайте варить еще некоторое время. Затем выложите смесь в глубокие тарелки, посыпьте нарезанными листьями капусты и подавайте на стол.

Другой рецепт предназначался для тех, кто мог позволить себе мясо:

Для горячего острого рагу из козлятины или баранины нарежьте мясо кусочками и положите в кастрюлю. Мелко нарубите луковицу и кориандр, растолките в оливковом масле перец и тмин и добавьте к мясу. Влейте вино и варите. Когда мясо будет готово, добавьте в кастрюлю толченое зерно. Выложите на блюдо и подавайте.

Несмотря на питательность таких блюд, большинство римлян предпочитали потреблять зерно в виде хлеба. Для того чтобы превратить зерно в хлеб, нужно было его сначала смолоть, а затем испечь. В бедных домах не было ни жерновов, ни печей, поэтому те, кто получали пайки, вынуждены были обращаться за помощью к пекарям. Они платили пекарям за выпечку хлеба деньги или отдавали в качестве оплаты часть зерна.

Римский хлеб был представлен в широком ассортименте. Самым дорогим считался белый пшеничный хлеб, изготавливаемый из тщательно просеянной после помола муки. Пища богатых людей основывалась на этом продукте: они либо использовали хлеб в приготовлении различных блюд, либо подавали отдельно. Менее состоятельные граждане покупали хлеб, изготавливаемый из муки более грубого помола. Он был гораздо темнее, поэтому, чтобы улучшить цвет, в муку добавляли немного мела.

Однако большинство людей ели так называемый «солдатский хлеб», который составлял базовый рацион солдат. Этот хлеб выпекался из неочищенной пшеничной муки грубого помола без каких-либо других видов зерна. Из муки делали дрожжевое тесто, в которое добавляли оливковое масло, воду, соль и иногда различные травы для вкуса и аромата. Тесто раскатывали на лепешки диаметром приблизительно 20 см, поверхность которых разделяли на доли. В готовом виде толщина такой лепешки составляла где-то около пяти сантиметров.

Очень бедные люди зачастую меняли пшеничное зерно или хотя бы часть его на ржаное. Рожь была темнее, обладала менее приятным вкусом и была более подвержена плесени и грибку, что делало ее несколько дешевле. В результате пшеничное зерно можно было обменять на большее количество ржи, а следовательно, обеспечить себя большим количеством пищи. Из ржаной муки пекли темный хлеб, который, несмотря на свою питательность, не пользовался популярностью у римлян.

Какой бы хлеб ни ела семья, она не позволяла себе выбрасывать его. Существовало много рецептов, в которых черствый хлеб использовался для приготовления рагу или супов. Вот рецепт простого десерта:

Возьмите черствый хлеб и разломите его на большие куски. Залейте молоком. Поджарьте на оливковом масле. Полейте медом и подавайте на стол.

Проблемы, связанные с зерном, были решены императором Аврелианом приблизительно в 270 году. Он полностью реформировал систему благотворительной помощи. Аврелиан был профессиональным солдатом, посаженным на императорский трон армией, и одним из самых строгих императоров, когда-либо правивших Римом. Решив, возможно, что такой дорогостоящей государственной программе, как благотворительная раздача зерна, недостает военной дисциплины, Аврелиан взялся за ее реорганизацию.

Чтобы предотвратить чрезмерное накопление зерна и его перепродажу, Аврелиан заменил ежемесячную выдачу зерна ежедневной раздачей хлеба. Любой гражданин, претендующий на паек, получал шесть круглых лепешек «солдатского хлеба». По праздникам раздавали кувшины с вином, оливковое масло и свинину. Для одного человека такое количество хлеба на один день было более чем достаточным, однако большинство граждан имели семьи.

В результате реформ Аврелиана каждый день выпекалось около 1,2 млн лепешек. Чтобы изготовить столь огромное количество хлеба, в императорских пекарнях практически круглосуточно трудилась целая армия пекарей. Ведущие специалисты были из числа граждан или свободных людей, нанятых императором на долгосрочную службу. Позднее эта служба стала постоянной. Любой, кто собирался уйти с работы, не подыскав себе хорошую замену, строго наказывался. Львиную долю рабочей силы, как обычно, составляли рабы.

Стены круглых кухонь огромных императорских пекарен были усеяны куполообразными глиняными печами. По вечерам в печах разжигался сильный огонь, который непрерывно поддерживался в течение нескольких часов. Когда стенки печей достаточно накалялись, горячие уголья и головешки вытаскивались и убирались. После этого тесто клали в печь и пекли лепешки.

Огромные количества сначала зерна, а потом хлеба, раздаваемого бесплатно гражданам Рима, были всего лишь малой толикой того, что потреблял город. Каждый день в Риме съедалось зерна в пересчете на буханки приблизительно 7 млн. Поля Центральной Италии были не в состоянии удовлетворить нужды города, поэтому римляне в поисках продовольствия обратили свой взор на чужеземные государства.

II ВОЙНА В СИЦИЛИИ

Могущественному городу требовалось все больше продуктов питания, как простых, так и изысканных. Это и определяло внешнюю политику государства. Так называемый продовольственный вопрос мог сделать человека богатым и наделить властью, а мог и лишить всего. Угроза голода могла заставить обезумевшую толпу в буквальном смысле разорвать чиновников на части. Неудивительно, что зачастую решающим фактором в международных отношениях Рима была необходимость обеспечить город продовольствием.

В IV и III веках до н. э. Рим значительно расширил сферы своего влияния на территории Италии, в результате чего население города резко увеличилось. Рим стал нуждаться в надежных и стабильных поставках продовольствия. Не слишком плодородные земли Центральной Италии не могли прокормить стремительно растущее население и огромную армию. Не способствовал обильным урожаям пшеницы, основного продукта питания римлян, и климат. Правительство вынуждено было импортировать продукты питания, в частности зерно, из других регионов. Чаще всего этим регионом была Сицилия.

Этот невероятно плодородный остров производил значительно больше сельхозпродукции, чем требовалось его населению, поэтому излишки шли на продажу. Основной статьей экспорта было зерно, столь необходимое голодающему Риму Урожаи зерна в Сицилии были настолько богатыми, что остров даже взял себе в покровительницы Цересу, богиню зерна и плодородия. Культ этой богини был окружен завесой тайны. Как правило, ее храмы строились за чертой города, в отдаленных сельских местностях. А жрецы принимали обет молчания, и никто не знал, какие ритуалы и церемонии они выполняют.

Доспехи римского воина, обнаруженные под аркой Константина в Риме. В III и II веках до н. э. население Рима значительно увеличилось, поэтому армия стремилась завоевывать новые аграрные регионы, чтобы обеспечить город продовольствием. Плодородный остров Сицилия, расположенный на расстоянии двухдневного плавания от Рима, был первым в списке.

Римские писатели изображали Цересу в виде предводительницы пьяных оргий, царящих в ее храмах на Сицилии. Возможно, они спутали ее с богиней любви Афродитой. Храм Афродиты в Эриксе, в северо-западной части Сицилии, приютил жриц, которые поклонялись богине, вступая в сексуальную связь с мужчинами, почитавшими ее.

Сицилия славилась не только своим зерном. Холмистые регионы служили пристанищем для огромного числа овец, поэтому греческие поэты прозвали Сицилию «островом овец». Шерсть, даваемая овцами, и сыр, изготовленный из их молока, в огромных количествах шли на экспорт. Сыр из коровьего молока тоже приносил неплохой доход, а стада коров вольготно чувствовали себя на заливных лугах.

Слава о сицилийском меде шла по всей Италии. В самых богатых домах Рима гордились тем, что подают мед, собранный на цветочных склонах знаменитой горы Гиблы. Плоды оливы высоко ценились, особенно в виде epityrum — консервов, для приготовления которых черные оливки тонко нарезались и перемешивались с уксусом, кориандром, тмином и мятой, после чего смесь выкладывали в глиняные сосуды, утрамбовывали и заливали оливковым маслом. Сицилийский виноград сушился и в виде сабзы шел на экспорт.

Неудивительно, что римляне считали Сицилию страной богатства и изобилия. Зная о страсти римлян к покорению земель, оставалось, пожалуй, только ждать, когда они решат подчинить себе этот чудо-остров.

Такая возможность представилась Риму в 264 году до н. э. Сицилийский город Мессина, воевавший со своим более крупным соседом Сиракузами, заручился поддержкой североафриканского города Карфагена. Влияние Карфагена было очень сильным на территории западной Сицилии, где располагались карфагенские колонии и торговые поселения. Когда война закончилась победой Мессин, карфагеняне потребовали обещанную им долю добычи. Жители Мессины, однако, нашли предлог, чтобы отказать Карфагену, и обратились с призывом о помощи к Риму. Это послужило началом конфликта, которому суждено было продлиться более ста лет.

Римляне начали войну, послав в Мессину армию и высадившись на восточном побережье Сицилии, планируя завоевать самую плодородную область острова. На тот момент римляне располагали небольшим флотом из двадцати трирем — боевых судов с тремя рядами весел, по двадцать восемь в каждом, где один человек управлял одним веслом.

Но против двухсот мощных кораблей карфагенского флота, большую часть которого составляли галеры с пятью рядами гребцов, у них не было ни малейшего шанса на победу. Эти квинкверемы имели не пять рядов весел, а всего два по тридцать весел в каждом, где пять гребцов управляли одной секцией весел, по три гребца на верхнее весло и по два гребца на нижнее. Подобное распределение рабочей силы делало корабли шире и гораздо маневреннее, чем римские триремы.

Тогда римляне обратились за помощью к грекам и, взяв за образец захваченный боевой корабль карфагенян, создали мощный флот из ста кораблей. Построив свои корабли по образу и подобию карфагенских квинкверем, римляне оборудовали их секретным оружием — корвусом. Так назывался подъемный трап, который в обычное время был поднят вверх, а в случае атаки стремительно опускался на палубу вражеского корабля. Металлический штырь, расположенный на внешнем крае корвуса, вонзался в палубу вражеского корабля, не давая ему отойти в сторону. В это время морская пехота римлян перебегала по трапу на корабль врага и захватывала его.

В 260 году до н. э в битве при Милах, на севере Сицилии, римский флот разгромил 130 карфагенских кораблей. Римский корвус застал карфагенян врасплох, и они потеряли 50 кораблей, прежде чем успели прийти в себя и отступить. Укрепив свои позиции на море, римляне начали вторжение на карфагенскую территорию в Северной Африке, послав большой флот транспортных судов в сопровождении 330 боевых кораблей. На юге Сицилии близ мыса Экномус флот был встречен 350 карфагенскими боевыми кораблями. В этом бою римляне вновь одержали победу, однако на суше их ждало поражение.

Тем временем борьба за Сицилию продолжалась, и к 249 году до н. э. карфагеняне утратили контроль над всеми плодородными сельскохозяйственными регионами и оказались запертыми в своей главной крепости — Лилибеум. Она считалась практически неприступной, а рассчитывать на то, что карфагеняне сдадутся под угрозой голода, не приходилось, так как быстроходные карфагенские корабли, груженные продовольствием, могли в любой момент прорвать блокаду римлян. Услышав, что основные силы карфагенского флота подходят к Дрепанум, римский полководец Клавдий Пульхер решил произвести внезапную атаку и перекрыть поставки продовольствия врагу. Перед тем как начать боевую операцию Клавдий Пульхер последовал старому римскому обычаю. Он велел жрецам узнать будущее с помощью цыплят. Сначала жрецы должны были накормить цыплят священной пищей, а затем принести их в жертву и изучить их внутренности.

Пулхер и его полководцы собрались для церемонии, однако жрецы были крайне обеспокоены. «Цыплята не хотят есть», — сказали они Пульхеру. «Тогда дайте им пить», — ответил полководец и бросил птиц в море. Приметы не сулили ничего хорошего.

Благодаря блестящему командованию карфагенского адмирала Адгербала карфагенская армия одержала победу. В результате 93 римских корабля были разгромлены и только 30 избежали столь печальной участи. Спустя несколько недель корабли римского флота, идущие на подмогу, погибли во время шторма.

Решающее сражение произошло в 242 году до н. э., когда Рим вновь взял в осаду Лилибеум. На этот раз римская блокада оказалась более результативной. Карфаген был вынужден послать 200 кораблей, груженных продовольствием, на прорыв блокады. Вблизи крошечного острова Гиера флот карфагенян был встречен римским флотом, состоящим из приблизительно такого же количества кораблей под командованием Лута-ция Катула. Римские корабли, не отягощенные тяжелыми грузами, оказались более маневренными и одержали легкую победу. Из битвы целыми и невредимыми вышли только 50 карфагенских кораблей.

Оказавшись без продовольствия и поняв, что помощи ждать неоткуда, Гамилкар, карфагенский полководец, принял решение сдаться, другого выбора у него не было. Официальная дата окончания войны — 241 год до н. э. Сицилия с ее городами-государствами и королевствами была преобразована в римскую провинцию. На ее территории были введены римские налоги, а римские торговцы приезжали туда, чтобы закупать богатую сельхозпродукцию острова.

Впереди Рим ждало время роскоши и изобилия, и он намеревался насладиться каждой его минутой.

III РАЗГУЛ И РАЗВРАТ РИМСКИХ ПИРШЕСТВ

О пышности римских пиршеств с жареными языками жаворонков и маринованными в меду, тушеными шеями жирафов и разврате во время оргий с их сексуальными утехами ходили легенды.

Но так было не всегда. Первые римляне очень гордились своей скромностью, умеренностью и верой в собственные силы. Ситуация изменилась после того, как в 241 году до н. э. Рим завоевал Сицилию. Впервые в жизни римляне отведали изысканные блюда, которые другие народы вкушали на протяжении многих веков. Изысканная сицилийская культура и вкусная еда помогли римлянам понять, чего им не хватало все это время. Завоевывая земли одну за другой, римляне открывали для себя экзотическую пищу и приобретали богатства, на которые все это можно было купить. К 75 году до н. э. Рим стал выпускать кулинарные книги, в которых рассказывалось о том, как готовить и правильно есть новую пищу и пить напитки. Спустя столетие римляне уже привычно наслаждались гастрономическими изысками.

Первым императором, ставшим известным из-за царящего на его обедах распутства, был Калигула. Он пришел к власти в 37 году н. э. в возрасте двадцати четырех лет. Начало правления ничем примечательным не выделялось, но потом Калигула серьезно заболел и впал в кому. Выздоровев, он стал совершенно другим человеком. Он взял в жены свою сестру Друзиллу, а затем, когда она умерла, сошелся с крайне порочной проституткой по имени Цесония. Калигула приказывал своим стражникам убивать любого, кого он сочтет неугодным, или отправлял людей в суд к подкупленным им судьям, которые обрекали несчастного на порку, конфискацию имущества или казнь.

Римляне времен декаданса. Тома Кутюр, Лувр, Париж. На картине изображено римское пиршество.

Когда Цесония ему надоедала, Калигула приглашал на обед супружеские пары.

Мужья оставались ждать у дверей, в то время как их жены приглашались в покои императора. Иногда Калигулу интересовала лишь беседа, но гораздо чаще — плотские утехи. Он принуждал женщин к сексу, угрожая в случае отказа казнить мужей. Когда Калигула потом встречался с мужем своей любовницы, он пускался с ним в шутливую беседу по поводу красоты его жены и уровня ее мастерства в постели.

О злых и жестоких шутках императора было известно всем и каждому, поэтому люди, приглашенные к нему на обед, никогда не знали, чем этот обед для них закончится. Излюбленным развлечением Калигулы было приказать сенаторам снять с себя тоги, облачиться в одежды рабов и прислуживать во время обеда. Часто он велел своим поварам готовить отвратительные несъедобные блюда, заставляя потом своих гостей есть их. Иногда Калигула появлялся на обеде в образе женщины или бога. Во время одного из таких обедов Калигула внезапно прервал разговор и обратился с речью к богу Юпитеру, который якобы вошел в комнату. «Вы же видите его, не так ли?» — спросил он у одного из гостей. «Только вы, боги, мой повелитель, можете лицезреть друг друга», — ответил мужчина. Калигула рассмеялся.

Более жестокой была шутка, имевшая место в 40 году н. э., когда Калигула пригласил на обед двух консулов, самых важных должностных лиц Рима. В разгар пиршества Калигула внезапно разразился диким смехом, практически давясь едой. «В чем дело?» — спросили консулы. «Ни в чем, — ответил Калигула. — Просто я сейчас подумал, что мог бы велеть перерезать вам обоим горло, пока вы едите».

Подобные угрозы не были пустыми словами. Обедать за императорским столом становилось опасным занятием. Калигула катастрофически быстро лысел и очень переживал по этому поводу. Случалось, что он приказывал арестовывать и брить наголо мужчин с красивыми волосами. Когда один молодой человек весьма необдуманно пришел на пиршество с чистыми, надушенными и покрытыми золотой пудрой волосами, Калигула приказал его убить. Понятно, что такого неуравновешенного человека было крайне опасно иметь в качестве императора. В январе 41 года н. э. его убили.

Императоры, сменившие на троне Калигулу, были более сдержанными в проявлении насилия, но не в своих привычках. Это распространялось и на их жен. Говорят, Мессалина, жена императора Клавдия, создала государство в государстве — «порнократию», — где ее любовники назначались на высокие посты, а ее врагов казнили. Поэт-сатирик Ювенал и писатель Плиний Младший пишут об ее экстравагантных выходках, включая посещение борделей, где она обслуживала клиентов как обычная проститутка.

В другой раз она обслужила команду военного корабля, который только что пришел в порт. В конечном счете Клавдий казнил ее, но не из-за ее сексуальных эскапад, а за участие в заговоре против него.

Однако никто из императоров не смог превзойти Элагабала, пришедшего к власти в 218 году н. э. Унаследовав империю от своего дяди Каракаллы, Элагабал взошел на императорский трон в возрасте четырнадцати лет. Настоящее имя мальчика было Варий Авиц Бассиан, однако больше он был известен как Элагабал, поскольку являлся наследным верховным жрецом сирийского бога Солнца. Приехав в Рим, Элагабал приказал построить на холме Палатин храм в честь своего бога. А затем стал наслаждаться разгульной жизнью.

Новому императору очень понравилось устраивать пиршества, и это занятие быстро стало его любимым времяпрепровождением. Он построил в императорском дворце специальный зал для пиршеств — благодаря чему смог приглашать гораздо больше гостей — и оснастил его весьма необычными приспособлениями.

Вход в зал был сделан очень широким, так как Элагабал любил парадные выходы. Иногда он входил в зал, кружась в танце, сопровождаемый труппой музыкантов, в другой раз одевался в различные маскарадные костюмы и просил гостей угадывать, кого он изображает. Самым же эффектным появлением молодого императора был выезд в золотой колеснице, запряженной различными животными. В колесницу впрягались дрессированные львы, крокодилы, слоны или буйволы. Однажды он попробовал запрячь в колесницу носорога, но свирепое животное принесло столько разрушений, что даже Элагабал решил больше не искушать судьбу и не использовать его в своих представлениях. Но больше всего император любил въезжать в зал полностью обнаженным, если не считать венка из роз, в колеснице, которую везла четверка обнаженных молодых женщин.

Также зал был оснащен потолком-обманкой, который за секунды сдвигался в сторону группой рабов. Элагабал любил наполнять декоративный потолок цветами, чтобы, когда его отодвигали в сторону, на обедающих гостей обрушивался цветочный водопад. Один раз Элагабал несколько переборщил с цветами, и один гость задохнулся от сильного аромата фиалок.

В соседней комнате Элагабал построил бассейн. Для пиршеств бассейн наполняли водой, смешанной с дорогими духами. В перерывах между блюдами Элагабал снимал с себя одежду и плескался в бассейне. Особо почетным гостям позволялось присоединяться к императору.

Не экономил Элагабал и на угощениях, подаваемых во время его пиршеств.

Во время одного пиршества было подано 600 аистов. Перед тем как подать птицу гостям, император первый попробовал крошечные мозги с помощью золотой иглы. Однажды в разгар лета он удивил всех, ввезя в зал телегу с настоящим снегом. Снег привезли с вершин Альп в повозках: чтобы он не растаял по дороге, его укрывали сеном.

Любил Элагабал и подшутить над гостями. В его распоряжении было множество муляжей продуктов и блюд, сделанных из дерева, слоновой кости, воска или глины. Их выкладывали на тарелки и подавали вместе с настоящими блюдами. Видя, как кто-нибудь из гостей пытается укусить фальшивый деликатес, Элагабал заливался громким смехом. Иногда подавали настоящие пироги, разрезав которые гости обнаруживали «начинку» из живых лягушек, змей, тараканов или скорпионов. Подобные шутки доставляли императору огромное удовольствие.

Не меньше, чем шутки и угощения, любил Элагабал и плотские утехи. На каждом пиршестве присутствовало большое количество проституток женского и мужского пола. Император не делал секрета из того, куда и зачем идет, когда выскальзывал на некоторое время из зала в сопровождении юношей или девушек. Разумеется, его гости также были вольны наслаждаться подобными «угощениями». Когда Элагабал искал себе любовника, он одевался в женское платье. Должностные лица по всей империи получали приказ искать и отправлять в Рим рабов с очень большими фаллосами. В какой-то момент Элагабалу наскучили женщины, и он «женился» на мужчине по имени Гиерокл. «Замужество» было недолгим, и в скором времени император вновь вернулся к женщинам.

К лету 221 года стало очевидно, что Элагабал был не только пьяницей и развратником, но и плохим правителем, который всюду совал свой нос и не давал талантливым должностным лицам заниматься своим делом. Сенат и семья императора решили сделать соправителем Элагабала его более благоразумного двоюродного брата Александра Севера, надеясь, что тот исправит положение и наведет порядок. Однако единственное, чего они добились, так это того, что Элагабал приревновал брата и убедил себя в том, что тот замышляет против него заговор. Он приказал солдатам преторианской гвардии убить Александра, но солдаты, которым до смерти надоело служить молодому выпивохе, убили самого Элагабала.

Пиршества Элагабала отличались изысканностью и роскошью, поскольку ни один император не был ограничен в средствах. Первым же римлянином, сумевшим добиться славы и признания благодаря роскоши своих вечеринок, был Марк Габий Апиций, который умер приблизительно в 50 году до н. э. Римский аристократ, безумно разбогатевший на сделках с землей и работорговле, Апиций развлекал самых достойных и образованных мужчин и женщин Рима.

В его распоряжении были лучшие повара, которые славились умением готовить всевозможные блюда.

Более известным был его потомок, еще один Марк Габий Апиций, родившийся приблизительно в V веке н. э. В течение долгого времени считалось, что этот Апиций является автором известной кулинарной книги под названием «De Re Coquinaria», или «Искусство кулинарии». Однако сегодня бытует мнение, что книга написана профессиональным поваром и просто посвящена Апицию. Неважно, кто ее написал, важно то, что она позволяет нам узнать, какие блюда украшали столы римских аристократов.

Некоторые из рецептов малопонятны, так как в них не указано количество продуктов или они включают в себя ингредиенты, которые нам неизвестны. В целом же кулинарная книга Апиция свидетельствует о том, что человек, написавший ее, был настоящим гурманом. В книге много рецептов блюд из овощей, рыбы и птицы, хотя встречаются и блюда из свинины и говядины. Обильно используются восточные пряности, такие как перец или шафран, благодаря чему Апиций заработал репутацию экстравагантного кулинара. Сегодня эти ингредиенты широко распространены и доступны, но в Древнем Риме они были очень редкими и баснословно дорогими.

Вот, например, рецепт «Курица по-нумидийски»:

Курицу ощипайте и очистите от внутренностей. Сварите. Приправьте ее асафетидой и перцем, затем обжарьте. Измельчите и перемешайте перец, тмин, семена кориандра, корень аса-фетиды, орехи и вино из сока финиковой пальмы. Влейте в полученную смесь уксус, мед и оливковое масло. Хорошо проварите, затем добавьте для густоты муки и вылейте смесь на курицу, посыпьте перцем и подавайте на стол.

В чем заключалась роскошь щедрого использования пряностей, понятно, а вот в чем заключалась изысканность блюда из жареной курицы, современному читателю, скорее всего, не совсем понятно. Дело в том, что построить печь, растапливаемую дровами, было очень дорого, к тому же за ней нужно было постоянно следить. Тот факт, что книга содержала рецепты блюд, для приготовления которых повар должен был иметь печь и раба, который бы за ней следил, говорит о том, что она предназначалась только для очень состоятельных людей.

Рецепт приготовления свиного окорока по сравнению с первым рецептом абсолютно прост: «Залейте окорок водой, положите большое количество укропа. Сварите. Добавьте несколько капель оливкового масла и немного соли. Подавайте на стол».

В Древнем Риме, для того чтобы званый обед получался удачным, недостаточно было приготовить еду и накрыть изысканный стол. Учитывая ужасное состояние канализационных систем города, было просто необходимо наполнить обеденную комнату, или триклиний, приятным ароматом.

Для этого устанавливались вазы с цветами и блюда с душистыми листьями, помимо этого большинству гостей на входе вручали цветочные венки, которые они носили на протяжении всего обеда. Иногда гостям раздавали духи: приходить с собственными духами считалось оскорбительным, так как это расценивалось как намек на то, что в доме этого человека неприятно пахнет.

Чем богаче был хозяин дома, тем экзотичнее были запахи. Относительно простой человек использовал цветы, растущие на близлежащих холмах. Аристократ предпочитал использовать розы, привезенные гонцом из Кампании — области, славящейся своими цветниками. Более дешевые духи изготавливались из розовой воды, аристократы же предпочитали бальзамин или корицу. Самые дорогие духи привозились из Аравии и назывались «Аромат гнезда феникса». Тайна их состава тщательно оберегалась аравийскими торговцами и, к сожалению, так и осталась неразгаданной.

Красивое оформление триклиния также играло важную роль. Эта была самая главная комната в доме, в которой принимали, развлекали гостей и вели деловые переговоры. Даже в самых бедных семьях старались выделить некоторую часть квартиры под триклиний, хотя порой это означало всего лишь отделить угол комнаты тканевой занавеской. В триклинии в обязательном порядке должна была быть мозаика и настенная живопись. Уцелевшие до наших дней фрагменты оформления свидетельствуют о том, что популярностью пользовались сюжеты на мифологические темы. Качество рисунков в домах богатых людей было исключительным, оно ничем не уступало тому, что делали признанные художники. Но этого было недостаточно. Если хозяин дома готовился к особо важному мероприятию и хотел по-настоящему поразить гостей, то специально для этого случая он менял оформление стен.

Даже самый скромный званый обед не обходился без какого-нибудь развлечения. Здесь все зависело от финансовых возможностей хозяина дома: если обед был относительно скромным, можно было нанять на час или на два флейтиста, если же обед был более помпезным, нанималась не одна дюжина артистов, которые веселили гостей всю ночь. Богатые римляне даже покупали, чем невероятно гордились, высокопрофессиональных артистов-рабов. Представления включали в себя чтение эпических поэм, исполнение песен и декламацию речей известных исторических личностей.

Чтобы привнести в вечер некоторую пикантность, приглашались танцовщицы из Кадиса. Девушки грациозно двигались под ритмичные удары барабанов и тарелок, предположительно исполняя танец живота.

Вопреки распространенному мнению, эти девушки только танцевали: относительно них существовала жесткая политика «смотри, но руками не трогай». Их профессия требовала многолетней учебы и постоянной тренировки, к тому же за свою работу танцовщицы получали хорошую оплату. А беременность выводила их из строя на долгие месяцы.

Некоторые хозяева приглашали на обед менее профессиональных, но не менее красивых девушек, в обязанность которых входило развлекать гостей. Гость мог рассчитывать на интимную беседу и ласку, но не более. Даже в эпоху декаданса римское общество проводило четкую грань между проститутками и обслуживающим персоналом. Впрочем, некоторые хозяева приглашали на званые обеды проституток как женского, так и мужского пола, но это было скорее исключением, чем правилом. Респектабельное римское общество предпочитало оставлять такие вещи для борделей и таверн.

Решив проблемы с угощением, ароматизацией, развлечением и оформлением зала, можно было звать гостей. На скромный обед приглашалась парочка близких друзей. Сугубо дружеский обед не требовал предварительного приглашения. Традиционно число участников такого обеда, включая хозяина дома и членов его семьи, составляло девять человек. Дело в том, что обычная планировка триклиния позволяла вместить три обеденных диванчика, каждый из которых был рассчитан на трех человек. Диванчики располагались вокруг стола с угощениями. Они имели деревянные каркасы, обвитые паутиной кожаных тесемок, поверх которых лежали мягкие подушки. Более жесткие и прямые стулья предназначались для пожилых людей или женщин.

Количество участников более торжественных обедов также, по крайней мере официально, состояло из девяти персон. В действительности же, если обед был официальным, гость зачастую приходил в сопровождении рабов, которые призваны были подчеркнуть его общественное положение. Их тоже кормили, но уже в комнате возле кухни.

Также следовало учитывать и клиентов. Клиентами были люди не очень обеспеченные или из низшего социального сословия, которые находились под покровительством богатого патрона. За это они голосовали на выборах за нужного кандидата, оказывали различные услуги и выполняли поручения. Если устраивался официальный обед, клиенты, как правило, принимали в нем участие. Конечно, они не сидели вместе с гостями в триклинии, а обедали в соседней комнате. Важные клиенты ели ту же еду и пили те же вина, что и основные гости, в то время как другим подавали блюда попроще и вина подешевле.

Гости хозяина дома также могли приводить с собой своих клиентов. Обед, рассчитанный теоретически на девять персон, мог обернуться пиршеством с сотней гостей.

Как правило, женщины и мужчины обедали вместе, однако так было не всегда. Женщинам позволили пересесть со стульев на диванчики к мужчинам лишь с наступлением имперского периода. Женщины принимали активное участие в беседе и наравне с мужчинами могли говорить о политике, литературе и прочих важных вещах. Тем не менее незамужние женщины не посещали официальные званые обеды, поскольку вести активную светскую жизнь для незамужней женщины считалось неприличным, а вдовы не были ограничены в своих правах и могли делать все, что хотели.

Чины и общественные положения играли важную роль во время обедов. Конечно, хозяин дома мог пригласить на обед любого, даже человека из низшего сословия, однако считалось правильным, если все гости были примерно из одного социального сословия. Если приглашали на обед сенатора, он рассчитывал, что все остальные гости также будут из сенаторских семей. Если же он оказывался на обеде бок о бок с плебеями, то расценивал это приглашение как оскорбление, причем положение не спасало даже богатство или влиятельность хозяина дома. Как и сегодня, составление списка гостей было настоящей головной болью.

Частота, с которой приглашения и списки гостей упоминаются в римских пьесах и летописях, свидетельствует о том, какую важную роль играли в обществе званые обеды и развлечения. Хозяин дома мог разрушить свою репутацию, пригласив на обед тех, кого не надо, и не пригласив тех, кого надо; в то время как гости могли оказаться в глупом положении, приняв приглашения, не достойные их социального статуса.

Но даже когда приглашения были отданы и получены, все равно могла разразиться катастрофа. По правилам самый почетный гость должен был сидеть на диванчике рядом с хозяином дома, следовательно, существовала вероятность выбрать не того гостя, которого надо. Остальные гости рассаживались вокруг стола более или менее произвольно, хотя на официальных обедах могли возникнуть ссоры и разногласия по поводу того, кто где будет сидеть.

Римские пиршества могли быть аскетичными и развратными, изысканными или скромными. Но какую бы форму они ни принимали, они полностью зависели от поставок продовольствия. Правительство Рима делало все возможное и невозможное, чтобы эти поставки не прекращались.

Клеопатра, царица Египта. Легендарная красавица была возлюбленной Юлия Цезаря, а затем его союзника Марка Антония. После того как Антоний потерпел поражение от Октавиана, Клеопатра предпочла покончить жизнь самоубийством и умереть от укуса ядовитой змеи, чем стать «гвоздем программы» во время триумфа Октавиана в Риме.

IV ОБОЛЬЩЕНИЕ КЛЕОПАТРЫ

Население Рима возрастало, по мере того как увеличивалась в размерах сама империя. Необходимость во ввозе продуктов питания быстро стала одной из важнейших политических проблем для Римской республики. Политик, проигнорировавший эту проблему, не мог рассчитывать на долгую карьеру. В 241 году до н. э. Рим захватил плодородный остров Сицилию, обеспечив тем самым себя стабильной поставкой зерна и других продуктов потребления. Тем не менее продовольствия требовалось все больше и больше, и в 147 году до н. э. Рим захватил город Карфаген, а вместе с ним и обширные пшеничные поля Северной Африки, приносившие в то время богатейшие урожаи зерна. Однако в скором времени этого стало недостаточно, и Рим начал бросать жадные взгляды в сторону самой плодородной и хлебной страны Древнего мира — Египта.

История и культура Египта исчислялась тремя тысячелетиями, на фоне чего Рим со своей 700-летней историей казался молодым государством. На протяжении многих веков древним царством правила греческая династия Птолемеев. Птолемей I был полководцем Александра Великого и взял власть в Египте в свои руки после внезапной смерти господина в 323 году до н. э. Первые представители рода Птолемеев поставили греческую науку на службу Египту. Они выращивали новые сорта зерна, внедрили современные технологии и грамотное управление. В скором времени урожайность полей удвоилась, а вместе с тем и возросло могущество Египта.

Птолемеи использовали новые источники доходов для создания библиотеки в Александрии, строительства монументальных сооружений и для создания самого цивилизованного и культурного общества Древнего мира. Тем не менее роскошь и многолетнее кровосмешение привели к вырождению династии.

Инцесты и насилие в семье стали типичными явлениями. В 80 году до н. э. Птолемей X был убит взбунтовавшейся толпой в Александрии, после того как из царского двора просочилась информация о том, что он убил свою жену и мачеху Бернис. После этого толпа направилась к дому незаконнорожденного сына Птолемея VIII и предложила ему занять трон фараона. Молодой человек незамедлительно провозгласил себя Птолемеем XI и отправился в царский дворец вступать в права владения своим обширным наследством.

Однако в скором времени Птолемей XI столкнулся с большой проблемой. Согласно договору, заключенному некогда между Римом и Египтом, в случае если прервется род фараонов, Египет наследовался Римской республикой. Птолемей находился на троне незаконно, поэтому многие в Риме считали, что договор должен вступить в силу и на его основании Египет перейдет в подчинение Риму. Птолемей поспешил в Рим, где убедил сенаторов, раздавая взятки настолько огромные, что даже коррумпированные римские чиновники были поражены их размером, признать его законным правителем Египта. Птолемей добился своего, однако его поведение произвело на римлян впечатление, что Египет, несмотря на свое богатство, слаб в политическом плане. К несчастью для Египта, это впечатление оказалось верным.

После смерти Птолемея в 51 году до н. э. власть перешла к его дочери Клеопатре и ее сводному брату Птолемею XII. Они поженились, тем не менее это не помогло избежать разногласий в делах управления государством. Назревала гражданская война. Египтяне были крайне обеспокоены тем, что их независимость вновь под угрозой. В этот момент в дело вмешался Рим в лице Юлия Цезаря.

Цезарь, вышедший недавно победителем из кровопролитной гражданской войны со своими соотечественниками римлянами, приехал в Египет, чтобы выследить и убить беглецов. Несмотря на то что Птолемей выдал Цезарю тела его врагов, завоевала расположение римлянина Клеопатра. Клеопатра, которой исполнилось всего двадцать один год, добилась симпатии Цезаря, используя политическую ситуацию и свои неоспоримые женские чары. Муж-брат запретил Клеопатре приближаться к Цезарю, но она выпросила у него разрешение послать ему в качестве подарка ковер. Когда перед Цезарем развернули ковер, его восхищению не было предела. На нем была изображена красивая молодая царица.

Римские летописцы утверждали, что Клеопатра не только красивая, умная женщина, но и искусная любовница. Несомненно, число ее любовников слишком преувеличено, однако нет никаких сомнений в том, что она могла соблазнить любого. Кроме того, она прекрасно знала о бесплатных раздачах зерна римским гражданам и посулила Цезарю стабильные поставки зерна из богатых урожаев Египта.

Цезарь, не устояв перед чарами царицы, сокрушил войска Птолемея XII и сделал Клеопатру единовластной правительницей Египта. В свою очередь, Клеопатра родила Цезарю сына, которого назвали Птолемеем Цезарионом. Казалось, положение Клеопатры было, как никогда, надежным: ее царству не угрожало завоевание римлянами, так как у нее был наследник, к тому же она имела в качестве сторонника и любовника самого могущественного человека в мире. Но в 44 году до н. э. Цезарь был убит. Тщательно продуманный план Клеопатры, направленный на то, чтобы обезопасить себя и свое царство, рухнул.

В Римской империи развернулась гражданская война между верными сторонниками Цезаря и теми, кто его убил. Победителями вышли племянник Цезаря Октавиан и его друг Марк Антоний. Мужчины поделили империю между собой: Октавиан взял себе западные провинции, а Антоний — восточные земли. Основавшись на Сицилии, Антоний принял с визитом Клеопатру.

Клеопатра решила встретиться с Антонием в Тарсусе. Она хотела заручиться поддержкой нового правителя Рима, поэтому решила ничего не оставлять на волю случая. Она возглавила флотилию на потрясающем корабле, который одновременно являлся и мореходным судном, и царской баркой, приспособленной для всевозможных удовольствий. Историк Плутарх так описывает эту сцену:

Барка, на которой она восседала, словно на роскошном троне, сверкала на воде. Корма была из чеканного золота, паруса пурпурные и надушенные так, что ветер томился от любви к ним. Весла, покрытые чистым серебром, поднимались и опускались под звуки флейт. Что касается самой царицы, то нет таких слов, чтобы можно было описать ее красоту. Она возлежала в шатре, сооруженном из золотой ткани, словно Венера Прекрасная. С каждой стороны стояли хорошенькие маленькие мальчики, словно купидончики, с цветными веерами в руках, чей ветерок, казалось, пылал на нежных щеках. Красивые молодые женщины стояли на палубе, готовые угодить любой прихоти этой богини любви.

Народ Тарсуса ринулся к докам, чтобы воочию увидеть царицу, оставив Антония практически одного.

Тем же вечером Антоний посетил пиршество на египетской барке. Клеопатра использовала в оформлении внутреннего убранства своей барки все, чем славился Египет. Комната была роскошной: она просто утопала в золоте. Золотые нити поблескивали в гобеленах, что висели на стенах, и в обивке обеденных диванов. Повсюду стояли тарелки и кубки из чистого золота, инкрустированные драгоценными камнями. Играли музыканты, танцевали девушки. Стол ломился от яств — рыба из Нила и утки с озер, финики из пустыни и; орехи из Судана. Там было больше экзотических фруктов, чем видело большинство римлян за всю свою жизнь; на столах стояли разнообразные блюда из овощей, приготовленные самыми изысканными способами. Легкие тонкие египетские вина из Мареотиса и Саиса лились рекой. И повсюду — хлеб, приготовленный из лучшей пшеничной муки, что стало отличным политическим ходом со стороны Клеопатры. Тем самым она демонстрировала, насколько важны урожаи Египта для голодающего Рима.

Угощение поразило Антония своим великолепием. Когда пиршество подошло к концу, Клеопатра извинилась перед гостями якобы за то, что ее повара, будучи крайне ограниченными во времени, не смогли приготовить более изысканные блюда. Чтобы как-то загладить эту «оплошность», Клеопатра подарила всем гостям золотые тарелки и кубки, которыми они пользовались во время ужина.

На протяжении последующих дней Клеопатра знакомила Антония, неотесанного солдата, с культурой Востока. Она вела разговоры на серьезные политические темы, делая акцент на том, как богат и великолепен Египет, и на том, как было бы хорошо, а главное выгодно, объединить его с могущественным Римом. Антоний согласился на союз и объединился с египетской царицей, как некогда Юлий Цезарь. У них родилось трое детей, два мальчика и девочка, которых отправили в Александрию в царский дом, где жил и воспитывался сын Цезаря.

Вместе Антоний и Клеопатра правили богатыми землями восточного Средиземноморья, основав собственную империю. В Риме были недовольны тем, что Антоний отдал провинции и города Рима чужеземному монарху. В последние месяцы 31 года до н. э. Октавиан пошел войной на Антония и Клеопатру. В течение двух лет он держал Александрию, в которой укрылись его враги, в плотном кольце осады. Не видя иного выхода, Антоний покончил жизнь самоубийством.

Клеопатра решила повременить с уходом из жизни и попыталась договориться с Октавианом. Она надеялась сохранить Египет под властью семьи хотя бы в качестве государства — сателлита Рима. Но Октавиан не желал идти на сделку. Сокрушив египетскую армию, он был полон решимости получить заслуженное. А хотел он отвезти Клеопатру в Рим и провести ее, закованную в цепи, по улицам города во время своего триумфа. Клеопатре такая участь была не по вкусу. Одевшись в лучшие праздничные одежды, она легла на царское ложе во дворце и позволила ядовитой змее, которую тайно передали ей, минуя римских стражников, укусить себя.

Октавиан с уважением отнесся к последней воле Клеопатры и похоронил ее рядом с Антонием. Затем он убил молодого Птолемея Цезариона, сына Клеопатры от Цезаря, который был слишком красив, умен, а главное близок к трону, чтобы можно было оставить его в живых. Детей Клеопатры от Марка Антония не тронули. Старшего ребенка, девочку по имени Селена, выдали замуж за союзника Октавиана царя Маврета-нии Джубу. Двух ее братьев отправили жить вместе с ней в Северную Африку, и больше о их судьбе ничего не известно.

Египет не был похож ни на одну другую страну Востока, захваченную Октавианом. Он был большим, богатым, имел многовековую историю. Октавиан не стал делать из него провинцию Римской империи, так как это повлекло бы за собой передачу права владения страной в руки наместника, назначенного сенатом. Он объявил себя фараоном и правителем Египта и назначил своего полководца Корнелия Галла, в чьей преданности был абсолютно уверен, править Египтом от имени нового фараона. После этого Октавиан вернулся в Рим, где его провозгласили Августом и первым императором Рима.

Являясь фараоном, Август контролировал огромную и главное богатую страну, выгодно использовав это для укрепления своего положения в Риме. Под его контролем находились и все поставки зерна, от которых так зависел Рим. Это было мощным политическим оружием, и Август стал использовать его с типично римской предприимчивостью.

Модель римской галеры для перевозки зерна. Стремительно увеличивающееся население Рима можно было накормить только за счет поставок зерна, которое привозилось в огромных количествах со всех уголков Римской империи. Торговые корабли, перевозящие зерно, сыграли важную роль в обеспечении Рима продовольствием.

V КОРАБЛИ, ПЕРЕВОЗЯЩИЕ ЗЕРНО

К 30 году до н. э. Рим захватил Сицилию, Северную Африку и Египет — три самых плодородных и хлебных региона Древнего мира. Теперь миллионное население Рима, отчаянно нуждающееся в огромных количествах зерна, могло кормиться с земель Римской империи. Единственное, что требовалось, это наладить эффективную систему транспортировки. Так на свет появились могущественные корабли — зерновозы империи.

На протяжении веков частные торговцы привозили в Рим зерно, используя обычные корабли и традиционные морские пути. Строились эти корабли по стандартному образцу, с учетом двух основных факторов — они должны были выдержать плавание в водах Средиземноморья и управляться небольшой командой, что было немаловажно, так как для того, чтобы получить существенную прибыль, необходимо было максимально снизить расходы на транспортировку.

Размер этих кораблей варьировался, но, как правило, они были способны перевозить грузы, весом от 150 до 300 тонн. Корабли имели приблизительно 23 м в длину и 6 м в ширину. Корпус изготавливался из длинных обшивочных досок, скрепленных меж собой при помощи шипов и гнезд; чтобы придать корпусу прочность и жесткость, встраивались шпангоуты. Корма имела закругленную форму и заканчивалась элегантным округлым ахтерштевнем. Вдоль всего судна шла единственная палуба, под которой и хранился груз. Небольшое надпалубное помещение, сооруженное из дерева или парусины в задней части судна, служило укрытием для команды корабля, а маленькая печь из черепицы, в которой готовили еду, являлась безопасным источником света.

Корабли имели две мачты, каждая из которых несла по одному квадратному парусу. Главная мачта располагалась в средней части судна и могла достигать в длину 18 м. Фок-мачта, расположенная в носовой части под углом в 30 градусов, была значительно меньше. Парус на наклонной фок-мачте выполнял главным образом функцию руля. Судового руля не было, маневренность судна обеспечивала пара мощных рулевых весел, расположенных в кормовой части. Современная модель одного из самых маленьких кораблей могла развивать скорость в шесть узлов, и хотя она не могла идти в крутой бейдевинд, но выдерживала сильные порывы ветра.

Морские пути, по которым шли эти корабли, зависели от привычек моряков. Римские моряки предпочитали не плавать ночью, так как это таило в себе множество потенциальных опасностей. Поэтому с наступлением сумерек моряки бросали якорь. Не любили они плыть и во время шторма, предпочитая при первых же признаках надвигающейся непогоды укрыться в порту. Все это означало, что корабли оставались в прибрежных водах, где море было достаточно мелким для того, чтобы бросить якорь, и можно было найти порт, чтобы укрыться в непогоду. С другой стороны, это упрощало навигацию, так как капитан мог следовать к пункту назначения по береговым ориентирам.

Морские пути из Сицилии были короткими и прямыми. Из портов таких городов, как Сиракузы, Мессина и Агридженто, груженные зерном корабли пересекали пролив и подходили к Реджо, а затем следовали вдоль западного побережья Италии на север. Пунктом назначения этих кораблей, как, впрочем, и всех других, привозящих в Рим продовольствие, был город-порт Остия, расположенный в устье реки Тибр. В случае попутного ветра путешествие из Сицилии в Остию занимало три или четыре дня, в то время как северный ветер мог удерживать корабли в гаванях в течение многих дней.

Приблизительно в 100 году н. э. Остия, находясь на пике своего расцвета, насчитывала 90 тысяч душ населения. Гавань была огромной, а вдоль доков шли ряды огромных зернохранилищ, способных вместить тысячи тон зерна. Из Остии зерно перевозилось по Тибру на маленьких весельных лихтерах к пристаням, расположенным вдоль реки.

Корабли из Северной Африки направлялись в город Карфаген, где удобная гавань позволяла большому количеству кораблей укрыться и дождаться юго-западного ветра, чтобы затем осуществить однодневный переход к западному побережью Сицилии. Оттуда корабли шли в порт Реджо, а затем в Остию.

Морской путь из Египта в Рим был гораздо длиннее и сложнее. Корабли шли сначала вдоль побережья Африки к городу Карфагену, а лишь затем поворачивали на север. Это позволяло им оставаться в пределах видимости береговой линии, но значительно увеличивало продолжительность путешествия. В результате перевозка зерна из Египта обходилась Риму крайне дорого. До 100 года до н. э. Рим обращался к египетским источникам продовольствия только во время крайней необходимости, когда голод принимал размеры стихийного бедствия и любое длительное путешествие было оправдано. Но позднее египетское зерно стало завозиться в Рим регулярно, так как иного способа прокормить все возрастающее население города не было. Небольшое число египетских и римских капитанов приспособились совершать длительные переходы через открытое море. К 50 году до н. э. такой переход стал занимать около семнадцати дней при условии попутного ветра.

После того как Египет был присоединен к Римской империи в 30 году до н. э., ситуация радикальным образом изменилась. Став фараоном Египта, император Рима оказался владельцем огромных плодородных земель, производящих несметные количества зерна. Теперь имело смысл перевозить это зерно в Рим и раздавать его — бесплатно и регулярно — бедным слоям населения, что был обязан делать император. Сначала зерно перевозилось на обычных судах частными торговцами. Приблизительно к 50 году н. э. правительство империи взяло под свой контроль перевозку и продажу зерна и стало использовать специально построенные для этой цели корабли.

Они были настоящим чудом своей эпохи. Огромные трехмачтовые корабли, длина которых достигала 200 футов (60 м), могли перевозить в своих вместительных трюмах около 1300 тонн зерна. Они были настолько огромными, что потребовалось полностью перестроить доки в Александрии и Остии, чтобы приспособить их под них. Корабли с египетским зерном отправлялись в путь весной, как только урожай был собран и переправлен по Нилу в Александрию. Торговые корабли сопровождали военные галеры, в задачу которых входило отпугивать пиратов и следить за ценным грузом.

На протяжении столетий Рим кормили торговые корабли, привозящие зерно из Сицилии, Северной Африки и Египта, однако безопасность перевозки столь драгоценных грузов зависела целиком и полностью от контроля Рима над Средиземноморьем. Когда в конце четвертого столетия Римская империя стала сдавать свои позиции, над безопасностью морских путей нависла угроза. А это означало лишь одно: снабжение Рима продовольствием в опасности.

Многочисленные нападения варваров на Рим нанесли колоссальный урон городу и привели к уменьшению численности населения. Во время осады 538 года римляне превратили внушительные стены Гробницы Адриана в надежный бастион, который готы пытались несколько раз покорить, но он выдерживал их натиск.

VI ГОЛОД В РИМЕ

II 400 году Рим был большим, богатым и красивым городом. На улицах возвышались мраморные храмы и величественные монументы. Сердцем империи была Форум Романум, где городские храмы и сокровищницы соседствовали с правительственными зданиями и вотчиной торговцев. Для развлечения народа в Колизее проводились кровавые игры, а в Циркусе Максимусе устраивались состязания на колесницах. В театрах исполнялись лучшие из известных миру драм, в то время как веселые комедии и мимы тешили толпу. Бесплатная еда раздавалась людям в качестве дара императора гражданам величайшего города на земле. Население Рима составляло около 800 тысяч человек.

Тем не менее Рим не был таким сильным и жизнерадостным, каким казался. Он больше не являлся центром империи. Вместо того чтобы укреплять армию и воспитывать талантливых руководителей и императоров, большой, прославленный и красивый город погрузился в пучину безделья и зависимости. Рим всецело зависел от бесплатной еды, раздаваемой правительством. Мало кто в Риме занимался производством. В основном все работали, говоря современным языком, в сфере обслуживания, получая деньги от правительства или богатых людей, которые жили в городе и приумножали свое богатство за счет угодий, расположенных в других местах. Не был больше Рим и центром политической власти. Давно утратили свою актуальность выборы и голосования. Теперь власть и мощь были на стороне военных, чьи мечи пробивали императорам дорогу к трону и служили гарантией их пребывания там.

От былого могущества Рима осталась лишь красивая оболочка, но никто не хотел замечать этого. Императоры тратили целые состояния на то, чтобы обеспечить население Рима бесплатной едой и развлечениями. Как и раньше, собирался сенат, чтобы обсудить вопросы государственной важности. Что касается самих римлян, то они по-прежнему были уверены в том, что их город является центром мира, и свято верили, что их слава будет вечной.

На границах империи ситуация не казалась столь радужной. Варварские племена, живущие за пределами империи, становились все могущественнее, а столкновения и набеги — более серьезными и частыми. Армия активно пополнялась за счет наемников из тех же варварских племен, в результате чего численность чисто «римских» войск в вооруженных силах империи с катастрофической скоростью уменьшалась, причем этот процесс начинался в приграничных провинциях, а не в Риме или даже Италии. Эпидемии чумы сократили численность населения, а экономические проблемы ставили императоров перед проблемой, где набирать и на что содержать свои войска.

В 378 году большая часть римской армии под предводительством императора Валента была разгромлена готами во время сражения под Андрианополем. Новый император Феодосий отразил нападение готов, однако римская армия была ослаблена как морально, так и материально. Перед своей смертью в 395 году Феодосий узаконил существующее уже многие десятилетия административное разделение империи на Восток и Запад. Он оставил восточную часть одному сыну, Аркадию, а западную — другому сыну, Гонорию. Обе части империи в скором времени стали относительно самостоятельными государствами.

Рим остался без богатых и густонаселенных городов Востока, за счет налогов с которых город жил на протяжении многих лет. Что не менее важно, Рим лишился обширных плодородных земель Египта, которые на протяжении 400 лет являлась основным источником питания для римского народа. Теперь могущественный город всецело зависел от пшеничных полей Сицилии, урожайность которых была крайне низкой из-за эрозии почвы, и поставок из Северной Африки.

В 402 году готы под предводительством своего царя Алариха вторглись в Италию. Римляне, во главе с полководцем Стилихоном, отразили их нападение, но понесли тяжелые потери. Гонорий не получил помощи от своего брата — императора восточной части империи. Чтобы восполнить потери и пополнить армию Италии, Стилихону и Гонорию пришлось отозвать войска из Британии и Галлии. Резиденция правительства была перенесена из Рима. Теперь император и высшие государственные чиновники заседали в укрепленном городе Равенне. Рим потерял еще один атрибут своего могущества. В последний день 406 года армия трех могущественных германских племен — вандалов, суэбов и аланов — пересекла Рейн и напала на Галлию. Ослабленный римский гарнизон не смог сделать ничего, чтобы остановить их. Спустя несколько недель большая часть северной Галлии была потеряна для римской империи, а Британия изолирована. Аларих и его армия двинулись на Рим. Они согласились уйти только после того, как Рим заплатил им откупные в размере почти 1700 кг золота в слитках. Вину за все неудачи армии возложили на Стилихона: по приказу императора он был казнен. Его гибель ослабила римскую армию еще больше, так как солдаты, преданные своему погибшему командиру, ушли домой.

В августе 410 года Аларих вновь повел свое войско на Рим. Для полной осады города армии готов недоставало оружия, но на данном этапе операции, разработанной Аларихом, это не имело принципиального значения, так как первым делом он намеревался захватить Остию и зернохранилища. Он надеялся, что голод вынудит римлян вновь заплатить ему отступные или ему удастся получить деньги от императора Гонория в Равенне. Ранним утром группа рабов-готов, живущих в Риме, открыла Салерианские ворота и впустила Алариха в город. Пока его люди грабили дома, Аларих созвал сенаторов и приказал им собрать все имущество, представляющее ценность, из всех храмов и общественных зданий. Когда сенаторы прочитали список того, что требовал Аларих, они были в шоке. Один из сенаторов воскликнул: «Вы оставите хоть что-нибудь римлянам?» Аларих ухмыльнулся. «Да, — ответил он, — их жизни».

Разграбление Рима армией готов стало для города настоящим потрясением. На протяжении более восьми столетий ни одна чужеземная армия не входила в Рим, теперь же, казалось, варвары могли войти в город, когда им заблагорассудится. После того как готы ушли из города, тысячи людей покинули Рим. Те, у кого были друзья или родственники в относительно безопасной Восточной империи, поспешили туда, другие отправились в Северную Африку.

Но Рим выстоял. Пусть готы забрали золото, серебро и деньги, но они не сожгли город и не разрушили общественные здания. Спустя пять лет Рим выглядел так же, как и до вторжения готов, за исключением того, что некоторые дома и квартиры стояли заброшенными, поскольку их владельцы покинули город. Когда в 415 году Гонорий повел по улицам города триумфальную процессию, его приветствовали огромные толпы ликующих римлян. После торжественного шествия Гонорий организовал в древних зданиях серию состязаний на колесницах, боев между животными и театрализованные представления. В 418 году Гонорий заключил с готами мирный договор, отдав им Аквитанию, чтобы те основали на ее территории собственное полунезависимое государство в пределах Римской империи. Вандалы поселились в южной части Испании. Гонорий вернул себе контроль над разграбленной Галлией и возобновил контакт с Британией. Казалось, мир вернулся в город, а вместе с ним вернулись и люди, некогда покинувшие Рим.

Но в 427 году случилось ужасное. Бонифаций, наместник Северной Африки, объявил о выводе своей богатой и плодородной провинции из состава Римской империи и из-под контроля Валентиниана III, племянника Гонория. В Северной Африке разгорелась гражданская война. Воцарившийся хаос оказался слишком большим соблазном для Гизериха, царя вандалов. Он отрекся от статуса правителя полунезависимого государства, расположенного на юге Испании, и повел весь свой народ через Гибралтарский пролив. В течение последующих десяти лет Гизерих шаг за шагом завоевывал богатые и плодородные земли Северной Африки, ослабленные к тому времени восстанием Бонифация. В 439 году он занял Карфаген. Таким образом, вандалы заполучили полный контроль над поставками продовольствия в Рим.

В 440 году Гизерих прекратил поставку зерна. Впервые за столетия своего существования Рим почувствовал на себе, что такое настоящий голод. Десятки тысяч людей устремились из города в поисках пищи в другие части империи. В 442 году император Валентиниан III заключил с Гизерихом договор, в соответствии с которым возобновлялись поставки зерна в обмен на колоссальную денежную выплату. На этот раз жители не вернулись в Рим, как они сделали это после разграбления 410 года. Население Рима продолжало стремительно уменьшаться.

Начало конца для Рима как величайшего города на земле наступило в 451 году. Аттила, предводитель гуннов, пожалуй, самый великий и кровожадный варвар своего времени, возглавил опустошительные походы в Восточную Римскую империю и напал на Галлию. Валентиниан и его полководец Аэций послали римскую армию на север, где они объединились с готами, бургундами и аланами. Римляне и их союзники разгромили Аттилу в битве на Каталаунских полях, однако ситуация, сложившаяся в римской армии, оставляла желать лучшего. Человеческие потери за последние несколько десятилетий были слишком большими, а земли, на которых обычно набирали в армию рекрутов, — уже давно захвачены варварами. Еще одной серьезной проблемой была нехватка опытных полководцев. Римские солдаты были плохо обучены и недисциплинированы. К тому моменту, когда римская армия возвращалась в Италию после разгрома Аттилы, она уже мало чем отличалась от варварской армии.

В 455 году император Валентиниан III был убит. Среди хаоса и начинающихся гражданских волнений сенат избрал на его место богатого аристократа Петро-ния Максима. Гизерих понял, что настал его час. Воспользовавшись флотом, захваченным в Северной Африке, он перевез свою армию в Италию и взял в осаду Рим. Новоявленный император был незамедлительно убит своими собственными гражданами.

Спустя несколько дней Гизерих, не встретив ни малейшего сопротивления, вошел в город. Он никого не убил, но полностью ограбил Рим, забрав не только деньги и сокровища, но даже уличные статуи, которыми он решил украсить свой дворец в Карфагене. После ухода Гизериха население Рима сократилось почти вдвое, по сравнению с тем, каким оно было всего лишь сорок лет назад.

Новой силой в Италии был Рицимер, командующий римской армии. Этот могущественный наемник из варваров посадил на императорский трон династию безвольных римлян. Примечательно, что Рицимер даже не удосужился посетить Рим, чтобы своими глазами посмотреть на опустошенный город. В 472 году он умер. Спустя всего несколько недель умер и император Олибрий. Император Восточной империи послал аристократа по имени Юлий Непот захватить Западную империю, но в 475 году тот был отброшен на восток командующим армии Орестом.

Новый лидер происходил из одной из самых древних и богатых римских семей, оставшихся в городе. Ему нужен был на троне человек мягкий и безвольный, поэтому он решил объявить императором собственного сына. Пятнадцатилетнего мальчика назвали Ромулом, как первого царя Рима. Затем ему дали титул Август — титул первого императора Рима. Но через год Орест был заколот ножом во время спора со своими германскими полководцами-наемниками. Всесильные полководцы отослали молодого Ромула Августа в фамильное имение на юге Рима. Германцы разделили между собой Италию на несколько королевств. Западная Римская империя прекратила свое существование.

Казалось, с Римом было покончено. Игры практически не организовывались. После того как Гизерих прекратил поставки зерна, не стало и бесплатной раздачи хлеба. После отречения от трона последнего императора в 476 году, Рим уже не являлся столицей какого-либо государства, практически даже не имел права на существование в отличие от таких городов, как Милан или Равенна. Он мог стать лишь городом-рынком в новом варварском королевстве Италии (и то, если повезет).

Но это был еще не конец. Город Рим по-прежнему манил своей богатой историей и величием. Он стоил того, чтобы за него сражаться. Однако эта магическая притягательность города обернулась очередной катастрофой. В 536 году император Восточной империи послал армию под предводительством полководца Белизария отвоевать Рим для империи. Белизарий захватил город, который тотчас же был взят в осаду германцами. Больше года продолжались ожесточенные бои, в результате которых город был еще больше разрушен. После того как германцы признали свое поражение, Белизарий вернулся в Константинополь.

В 545 году новый король готов Татила восстал против Константинополя. Он пошел прямо на Рим, неся в умирающий город разруху и смерть.

В 552 году из Константинополя на помощь Риму выдвинулся новый полководец. Нарсес разгромил Тотилу, вернул власть над городом и организовал триумф. Вымощенные камнем улицы Рима зеленели от травы, здания превратились в развалины, акведуки были разрушены. Нарсес подсчитал, что в Риме жило всего 40 тысяч человек, и это в городе, население которого когда-то составляло более одного миллиона.

Нарсес умер в Риме в 573 году, и новая волна германских варваров — ломбардов — захлестнула Альпы. Спустя шесть лет они осадили Рим, разрушив восстановленные акведуки и перекрыв поставки продовольствия. На протяжении многих месяцев, пока ломбарды не отступили, в городе свирепствовал страшный голод. В 589 году в Риме разразилась чума. Следом за ней в город вновь вернулся голод, так как фермеры из страха перед болезнью отказывались везти продовольствие в город.

Теперь население Рима составляло всего 10 тысяч. Казалось, город ждала та же участь, что постигла Вавилон, Ктесифон и другие столицы павших империй. В скором времени от него не останется ничего, кроме груды развалин, которые постепенно превратятся в пыль.

Однако наступала эра нового Рима. Христианские епископы уже долгое время заявляли о своем превосходстве. Они утверждали, что являются прямыми наследниками Святого Петра, назначенного самим Христом возглавить церковь после его распятия. Несмотря на свирепствующую в городе чуму, был избран новый епископ Рима. Это был Григорий I. Он занимал пост папы римского на протяжении четырнадцати лет. Первым делом он предъявил свои права на владение обширными плодородными землями в Центральной Италии. Наняв работников и управляющих, он начал возделывать сельскохозяйственные угодья и накормил Рим. Пожалуй, только это и спасло последних жителей Рима.

Григорию I удалось установить и верховенство папы римского над другими христианскими епископами и основать в Риме центр христианской религии. Теперь у города было основание жить и процветать.

Но радужное будущее было не в силах вернуть прошлое. Рим — город хлеба и зрелищ — стал историей.

Content

Руперт Мэттьюз
Гладиаторы

ВВЕДЕНИЕ НАСЕЛЕНИЕ

ЧАСТЬ I - I ПРОИСХОЖДЕНИЕ ИГР

II СПАРТАК

III ВЕЛИКИЕ ИГРЫ

IV ОБУЧЕНИЕ ГЛАДИАТОРОВ

V ТИПЫ ГЛАДИАТОРОВ

VI МОРСКИЕ СРАЖЕНИЯ

VII ОХОТА НА ДИКИХ ЗВЕРЕЙ

VIII КАЗНИ

IX КОЛИЗЕЙ

X ТЕАТРЫ КРОВИ

XI КОНЕЦ ЭПОХИ ГЛАДИАТОРОВ

ЧАСТЬ II — ЗРЕЛИЩА

I ЦИРК

II СОСТЯЗАНИЯ НА КОЛЕСНИЦАХ

III РИМСКИЕ ПРАЗДНИКИ

IV ВЕЛИКИЕ ВОССТАНИЯ

ЧАСТЬ III РИМСКИЕ ТРИУМФЫ — I ЦАРСКИЙ ТРИУМФ

II ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПОБЕДИТЕЛЬ!

III БЛЕСК И РОСКОШЬ ИМПЕРИИ

IV ЛЖЕЗАВОЕВАНИЯ

V ВАРВАРСКИЙ ТРИУМФ

VI В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

ЧАСТЬ IV ХЛЕБ И ОРГИИ

I РАЗДАЧА ХЛЕБА

II ВОЙНА В СИЦИЛИИ

III РАЗГУЛ И РАЗВРАТ РИМСКИХ ПИРШЕСТВ

IV ОБОЛЬЩЕНИЕ КЛЕОПАТРЫ

V КОРАБЛИ, ПЕРЕВОЗЯЩИЕ ЗЕРНО

VI ГОЛОД В РИМЕ