Даша Фишер

Бестолковые

Пролог

В углу комнаты за дверью стояло два пыльных листа картона. Максим протянул руку и достал первый лист. Картон был плотный, размером в два альбомных листа. Запахло краской. На картоне был нарисован московский двор. Максим видел что-то похожее в переулках старого Арбата. Густые небрежные мазки. Казалось, художник не жалел краски. Рисовал смело, уверенно, от души. Здесь не было мелких деталей.

— Саш, а это кто рисовал? — спросил Максим.

— Это я нарисовала, — ответила Саша. — Мне на день рожденья на работе подарили сертификат на мастер-класс по масляной живописи. Три часа и у тебя готовая картина. Я очень давно не рисовала. Мне понравилось. Может быть, еще как-нибудь к ним схожу.

— Я и не знал, что ты так умеешь. Что за краска, кстати?

— Масляные. Воняют жутко, сохнут долго, нужно на балкон картину вынести. Может, тогда быстрее высохнет.

— А можешь мне что-нибудь нарисовать?

— Наверное, — улыбнулась Саша. — А что ты хочешь?

— Я хочу крымский пейзаж с морем. На память. Я бы его на даче у себя повесил.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещала Саша.

Когда Максим ушел, Саша включила ноутбук и стала искать фото морских пейзажей, с которых можно было бы рисовать картину. Она просидела два часа, но так ничего не нашла. Только устала. Ничего не нравилось. Слипались глаза и хотелось спать, но Саша решила поискать еще немного. Вдруг повезет и попадется что-то интересное?

В тот момент, когда Саша уже отчаялась что-то либо найти, взгляд упал на фото девушки с велосипедом. На ней было легкое белое платье и шляпа, а позади плескались бесконечные бирюзовые волны. Девушка держала велосипед и смотрела в сторону. Саша долго разглядывала фотографию. Вроде простая, а что-то трогала внутри. Это было оно. С этой фото нужно рисовать картину для Максима. Картину на память, как он и просил.

Саша сохранила фото, чтобы позже распечатать его. Потом зашла в сайт художественной студии, где уже рисовала раньше. Раз в неделю они проводили мастер-классы, на которых участники могли нарисовать любую картину под присмотром мастера. Ученики приносили свои фото, или копии понравившихся картин и в течение трех часов старательно пытались нарисовать то же самое. Это занятия были отличной возможностью отвлечься и приятно повести время, но имели мало общего с серьезной живописью. Саша знала об этом. Еще в юности она окончила художественную школу. Тем не менее, в студии ей нравилось. Творческая атмосфера, запах растворителя, увлеченные люди, картины на стенах, пальцы в краске… все это напоминало ей годы, проведенные в художественной школе. Приходя в студию на Третьяковской, она чувствовала себя на пятнадцать лет моложе. Будто ей не двадцать семь, а всего двенадцать. Но было еще и то, что как будто не изменилось. И тогда, и сейчас — Сашу хвалили больше других, и советовали не бросать рисование.

Саша записалась на мастер-класс через два дня — в субботу.

В то утро Саша еле проснулась после долгой рабочей недели. Ехать никуда не хотелось, но она себя заставила. Обещала, значит нужно сделать. Она чувствовала себя такой уставшей, будто и не спала вовсе.

В студии Саше дали грунтованный картон, пластиковую тарелку вместо палитры, стаканчик для растворителя, пару кистей и салфетку.

В классе уже собирались люди. У каждого свой стол и деревянный мольберт. Девушка перед Сашей собиралась рисовать картину «Поцелуй» Климта. У женщины в левом ряду — картина Клода Моне. Они аккуратно и старательно выводили карандашом контуры, боясь расслабиться и сделать ошибку. Саша чувствовала, как сильно они напряжены и как им важно, чтобы все получилось, как надо. Сама она уже не боялась.

За пятнадцать минут Саша уверенно сделала набросок с фотографии. Линия пляжа, волны, велосипед, девушка в платье и шляпе. Самое сложное, казалось, было позади. Она решила, что рисовать будет не кистью, а мастихином — чтобы мазки были ярче и фактурнее. Саше казалось, что это будет идеально для морских волн.

Она взяла тарелку для красок и выдавила из тюбика синего, зеленого и много белого. Краски были общие и лежали на отдельном столе. Ученики сами подходили и выдавливали себе столько нужно. Вернувшись на место, Саша почувствовала себя уставшей. Глаза слипались. Казалось, что даже дышать стало тяжело. Руки вдруг отяжелели. Захотелось пить. А лучше встать и просто уйти. Оставить эту едва начатую картину, краски. Оставить эту фотографию и выйти из студии, ничего не объясняя. Это стало единственным, чего хотелось Саше.

Она глубоко вздохнула и начала с моря. Саша брала краску мастихином и наносила на картон. Не получалось. В прошлый раз, когда Саша рисовала московский дворик, у нее все получалось легко. Сегодня же все шло наперекосяк. Руки не слушались ее.

— Здесь лучше сделать вот так, — посоветовала преподаватель и, зачерпнув краску мастихином, одним четким движением показала, как получаются волны. Саше оставалось только повторить.

— Спасибо, — прошептала она в ответ. Ей казалось, что она сейчас заснет или просто потеряет сознание. Если бы Саша до этого болела, то подумала бы, что это упадок сил. Она не могла припомнить, что когда-либо прежде испытывала такую слабость.

За три часа Саше успела нарисовать волны и линию пляжа. Бирюзовое море с белой пеной волн и бежевый песок. Оставалось только раскрасить девушку в белом платье и обвести велосипед. Посередине, среди сочных мазков бирюзовой краски, грустно бледнел карандашный контур, в котором угадывалась девушка. Вот ее шляпа, вот лицо в профиль, плечи, руки, платье, ноги… Саша знала, что дорисовать девушку лучше кисточкой, и что это дело десяти минут.

— Я дорисую ее дома, — сказала она преподавателю.

— Хорошо. Давайте, я вам ее упакую, чтобы нести удобнее было.

По краям картины втыкали канцелярские кнопки с длинной иголкой, сверху накрывали чистым листом картона, а после убирали в целлофановый пакет. Так вести картины было намного удобнее.

Когда Саша вышла из студии, было уже темно. Она медленно шла к метро и думала о Максиме. Картина на память. Пейзаж с морем. Повесить на даче. От этих слов стало невыносимо тоскливо и больно. Саша хотела прожить с ним всю жизнь, а он хотел от нее картину…

Она не хотела рисовать ее. Саша только сейчас это поняла. А еще она поняла, что не будет ее дорисовывать.

Вернувшись домой, она вынесла пакет с картиной на балкон, чтобы не пахло. На часах десять вечера. Саша была рада, что она уже год снимает эту квартиру. И что сейчас не нужно никому ни о чем рассказывать. Она выпила стакан холодной воды, укрылась пледом и тут же отключилась, будто упала куда-то.

Прошло десять лет с тех пор, как Саша окончила школу, а ей до сих пор снился тот урок рисования в пятом классе. Она забыла дома акварельные краски и бумагу с кисточкой. Казалось бы, ничего ужасного. Лист бумаги можно попросить у подруги, красками может поделиться сосед по парте, а кисточка, наверняка, найдется у ребят из параллельного класса. Однако на деле все оказалось сложнее.

— Чьи краски? — спросила учительница ИЗО, заметив пластмассовую коробку с акварелью на середине парты.

— Это Машины краски, — сразу призналась Саша.

— А твои где?

— Дома забыла.

— А голову ты дома не забыла?

Саша только покраснела и ничего не ответила.

— Давай дневник.

Сердце Саши билось на уровне горла, горели щеки, и стучало в висках. Она достала дневник и протянула училке. Не отходя от парты, она достала красную ручку и прямо на глазах у Саши написала ей замечание. «Не готова к уроку!» Расписалась, поставила дату. Она не поставила двойку, не вызвала родителей в школу. Другая бы на ее месте забыла об этом замечании через пять минут, но не Саша. На уроке она еще держалась, а на перемене расплакалась.

Через неделю училка снова остановилась у Сашиной парты. Лист бумаги, две кисточки, акварельные краски — две коробки.

— А сменная обувь где? — вдруг спросила она.

— Я сегодня не брала ее, — ответила Саша. — На улице тепло и сухо.

— Это ничего не значит. В помещении нужно всегда ходить в сменной обуви. Вы что, не читали объявление? Ладно, давай дневник.

Саша вздохнула и снова полезла за дневником. Второе замечание. «Не носит сменную обувь!» На этот раз Саша не расплакалась, но настроение у нее испортилось.

— Не обращай на нее внимания, — шептала ей Машка. — Ты ей просто не нравишься, вот она к тебе и цепляется.

— У меня никогда не было замечаний в дневнике, — ответила Саша. Она всегда хорошо училась и была из тех девочек, которых обычно ставят всем в пример. А эти замечания красной ручкой в дневнике, да еще от училки ИЗО — казались ей каким-то позорным недоразумением, которое хотелось забыть, стереть, закрасить.

В тот год училка изо посоветовала родителям Саши записать дочь в художественную школу.

С тех пор Саша никогда не забывала краски и всегда носила сменную обувь.

Часть 1

Пьяная вишня

Глава 1

Золотой кулон, который купили в подарок Ирочке, был дурацким. Влада бы никогда такой не выбрала. Подумать только! Три сердца. Одно большое, другое — внутри, поменьше с малиновым камнем, а под ними — крошечная стекляшка.

— Ирочка, в этом кулоне сразу три наших сердца, — сентиментально начала бабушка. Это означало, что поздравление будет долгим, и не обойдется без слез. Ира улыбалась. — Вот это самое большое — это мое. Чуть поменьше — это Танюшкино. А вот это, самое маленькое — это Владино. Эти три сердца всегда…

— А почему это мое сердце самое маленькое? — возмутилась Влада. За столом рассмеялись дед с отцом. Они уже начали дегустировать коньяк. — Я с этим не согласна.

— Помолчи лучше, — ответила мама.

— Окей, — пожала плечами Влада.

Она закатила глаза и прослушала конец поздравления. Ирочка благодарила и обнимала родных, еле сдерживая слезы. Влада ловила на себе испепеляющие взгляды бабушки и мамы. Не поймешь этих взрослых. Сначала они затыкают тебе рот, а потом удивляются, почему ты все время молчишь, когда они рядом.

Ирочка — сестра мамы, была всего на десять лет старше Влады, к тому же отлично выглядела и одевалась как подросток. Когда они где-то появлялись вместе их часто принимали за подруг.

День рождения был не единственной причиной праздника. Ира неожиданно собралась замуж. До двадцати пяти лет она ни с кем не встречалась и никогда не влюблялась, поэтому новость о женихе оказалась для всех полной неожиданностью.

Гостей предупредили, что сегодня должен прийти Дмитрий. Знакомиться с друзьями и родственниками. Влада подумала, что смелый он парень, этот Дмитрий. Будь она взрослым мужчиной, наверняка испугалась бы такого количества любопытных родственников и друзей в одной комнате. С другой стороны, почему нет. Будет забавно, выпить шампанского — немного, чтобы родители не заругали, а потом наблюдать за этим Димой и делать ставки, сбежит он после этого, или нет. Хоть какое-то развлечение. Если сбежит, значит слабак. А если нет, то, наверное, Ирочка не ошиблась в выборе.

Это было обычное застолье. Родственники обсуждали новости, поднимали тосты. Говорили о людях, которых Влада никогда не видела. Вспоминали прошлое, в котором все было по-другому. Владе было скучно. Сейчас бы сидеть на лавке где-нибудь во дворах, да пиво пить с друзьями, а не вот это вот все. Она не знала, о чем говорить с этими взрослыми, и поэтому молчала. Родственники считали ее слишком скромной, застенчивой. Видели бы они Владу на школьной дискотеке, или две рождения у одноклассников… Скромной она не была, но умела вовремя ею претвориться.

Она всегда старалась сесть так, чтобы было видно телевизор. Показывали футбол. Влада в нем разбиралась — полгода встречалась с одноклассником. Тот не пропускал ни одного матча, и Владу подсадил. Хороший парень.

— Владочка, почему ты все время молчишь?

— Мы же все свои, не надо стесняться.

— Да все в ней в порядке, перестаньте, — отмахнулась мама.

— Опасный момент! — вскрикнула Влада одновременно с комментатором, подскочив со стула. В дверь позвонили. Ирочка с тетей Олей пошли открывать дверь. Сначала появился огромный букет роз. Влада такие только на витринах цветочных магазинов видела. Так себе букет. Слишком вычурный. Как из прошлого десятилетия. Она бы такой не купила. Дорогая безвкусица, для которой Ира долго не могла найти подходящую вазу. Такой большой у них просто не было.

— Поставь его в трехлитровую банку, — сказала Влада, не отрываясь от игры. — И сними с него эти стремные бантики, — добавила она чуть тише, за что получила подзатыльник от бабушки.

— Ты серьезно? — задумалась Ира.

— Конечно, — кивнула Влада.

Трехлитровая банка нашлась быстро. Ира освободила букет от украшений и поставила в воду. Ира поправила несколько цветков. Она была права. В простой стеклянной банке и без лишних украшений букет смотрелся намного лучше, чем еще пять минут назад. Влада довольно улыбалась, когда в дверях комнаты появился высокий темноволосый мужчина в светлой рубашке. Рукава завернуты до локтей. Ирочка представила Дмитрия гостям. Они сели за стол прямо напротив Влады.

— А это Влада, моя племянница, — представила ее Ирочка. — Она перешла в одиннадцатый класс.

— Привет, — улыбнулся кареглазый жених. — Я Дима. Кто играет?

— Спартак против Локо, — ответила Влада.

— Какой счет?

— Пока два-два.

— За кого болеешь?

— За Бразилию, — отозвалась Влада. — Наши играть не умеют. Так что, спроси меня об этом лет через восемь-десять.

— Почему так?

— Я думаю, для наших еще не все потеряно. Все может быть. За это время реально научиться играть. Или вырастить новых чемпионов. А то как-то это нечестно. Зарабатывать миллионы, просто так бегая за мячом. Тебе так не кажется?

— Абсолютно с тобой согласен, — рассмеялся Дмитрий, наливая шампанское себе и остальным гостям. Он чувствовал себя спокойно и расслабленно, будто уже не первый раз был в этой компании.

— Дима ты просто чудо, — улыбалась тетя Оля. — Тебе удалось разговорить нашу Владу. Она у нас обычно такая молчаливая. Как ты это сделал?

— Мамуль, Дима очень давно работает с клиентами и может найти подход к любому человеку, — объяснила Ирочка. — Даже к сложным подросткам, — добавила она, попробовав вино. — Да, Влада?

— Все, не отвлекайте меня, — отмахнулась Влада и вернулась к матчу. — Двадцать минут осталось. Все интересное пропущу из-за вас.

Дмитрия хорошо приняли родственники Иры. Даже самые пожилые — за них она особенно переживала. Хотела, чтобы он всем понравился. Как и обещал Дима, волноваться было не о чем. Он умел понравиться — и родителям, и родственникам девушки. Даже молчаливую Владу — и ту как-то смог разговорить. Чудеса просто.

— Иди, помоги тете Оле, — сказала мама Владе. — Собери тарелки.

Влада сделала недовольное лицо, но послушалась. Это было совсем некстати. Матч еще не закончился, а Дмитрий так и не дал повода посмеяться над собой. Ни одного неловкого момента за целый час. Влада неохотно встала из-за стола и принялась собирать грязные тарелки. Она носила их на кухню, а на обратном пути застывала у маленького телевизора на холодильнике, чтобы не пропустить исход матча.

— Какой счет? — рядом неожиданно появился Дмитрий.

— Три-два, — ответила Влада, не оборачиваясь. — Спартак выигрывает.

— Давно ты футболом увлекаешься?

— Год, наверное. Парень подсадил. Оказалось, интересно.

— Ясно. Повезло ему, — улыбался Дима. — Ирка футбол не любит, — добавил он полушепотом.

По пути в коридор Влада заглянула в комнату Иры. Она с детства помнила, как приятно пахло в этой небольшой квадратной комнате. Дорогая туалетная вода или французские духи. Настоящие. Ей нравилось находиться там одной. Сидеть на полу и разглядывать все вокруг. Сзади — кровать и ковер на стене, на нем висит несколько фотографий в круглых деревянных рамках. Слева — письменный стол у окна, впереди — книжный шкаф и музыкальный центр, справа — чулан в стене и кресло.

Спустя годы комната почти не изменилась. Тихо играла музыка. Наверное, радио. Пахло сладкой парфюмерией. Влада огляделась по сторонам. На столе стоял светлый бумажный пакет и несколько серебристых флаконов рядом. Полупрозрачные, удлиненные конусы. Влада никогда не видела таких больших флаконов с туалетной водой. Это от них так приятно пахло. Туалетная вода, гель для душа, лосьон для тела. Все из одной серии. Влада о таком и мечтать не могла. Она даже представить боялась, сколько все это стоит! Влада подошла на цыпочках к столу, взяла в руки стеклянный конус и поднесла его к носу. Сладко-водяная свежесть. Она уже знала, что этот аромат будет преследовать ее еще неделю. Этот Дмитрий, похоже, умеет выбирать подарки девушкам. Как бы она хотела, чтобы и ей тоже когда-нибудь подарили такой шикарный набор! Пусть даже не такой большой. Туалетная вода была уже открыта. Влада не удержалась — брызнула себе на запястье и растерла другой рукой.

Когда она вышла из комнаты, гости уже толпились в коридоре — одевались и шнуровали ботинки.

В конце вечера Дмитрий сказал Владе, что был очень рад познакомиться. А Владе было приятно, что ее ожидания не оправдались. Этот Дмитрий оказался интереснее и проще, чем она думала. С ним даже было о чем поговорить, несмотря на разницу в возрасте. Ему было двадцать девять. А это почти тридцатник. На четырнадцать больше, чем Владе.

Домой ехали впятером. Влада, родители и бабушка с дедом. Отец с дедом шли впереди, спорили о политике. Мама с бабушкой под руку немного отставали, обсуждая прошедший вечер — особенно Дмитрия. Влада шла одна впереди всех. Время от времени доносились обрывки разговоров:

— А кулон очень миленький. Золото, сапфир и бриллиант.

— Очень изящно и стильно. Ирочке очень идет.

Бабушка и мама обсуждали свой подарок. Влада знала, что этот кулон будет теперь лежать в старой гжелевской шкатулке для украшений, и носить его Ирочка не будет.

— А там точно не было ничего получше? — отозвалась Влада, немного замедлив шаг. Она хотела еще добавить, что за такие деньги они могли бы выбрать что-то более симпатичное. Или хотя бы взять ее с собой, когда шли за подарком.

— Помолчи, — ответила бабушка. — Нет, она сегодня точно договорится!

— Она все равно не будет его носить.

— Влада сегодня слишком много говорит! — продолжала бабушка. — В гостях так себя вести неприлично. Девочка стала много себе позволять. И шампанское. Тебе не кажется, что она слишком много пьет? Наливает и наливает себе. Ей ведь еще и восемнадцати нет! Поговори с ней серьезно. Это нельзя так оставлять.

Бабушка была недовольна ее поведением. Не угодишь этим взрослым. Молчишь — плохо. Говоришь — еще хуже. Влада вздохнула и закатила глаза, пока никто не видит. Хорошо, что послезавтра она идет на день рожденья к подруге Аньке. Там уже повеселее будет, и можно расслабиться.

А Дмитрий этот симпатичный, да, хоть и старый. Наверное, все-таки хорошо, что у нее теперь будет такой дядька.

Глава 2

Аня Шершева жила в Москве до восьми лет, а после переехала с родителями в Королев. Получили однокомнатную квартиру в двухэтажном доме. Аня была счастлива, ведь в этом городе жила ее подружка Лена Волкова — дочь маминой подруги тети Гали. Раньше они виделись редко. Дни рождения, праздники, новый год. Аня думала, что теперь все будет по-другому. Ведь они живут в одном городе, на соседних улицах. Три остановки на автобусе, или маршрутке, а пешком можно дойти за пятнадцать минут. А если бежать, то еще быстрее. Можно ходить друг к другу в гости, можно гулять хоть каждый день — радовалась восьмилетняя Аня. Да, теперь они будут видеться часто. Не раз в полгода, как раньше. Как же здорово, что они переехали! И маме хорошо — ее лучшая подруга тоже рядом теперь. Аня думала обо всем этом и не переставала улыбаться. Она сидела у окна электрички и смотрела на мелькающие дома и улицы. Она была счастлива уже от одной мысли о том, как все будет хорошо.

Ане нравилось бывать у Лены в гостях. Квартира была шикарной. Между собой родители говорили, что Волковы очень обеспечены, и у них много денег. Не то что у простых инженеров. Большую комнату называли залом, а всего их было три. Шершавые обои с кремовыми розами. Под светом хрустальной люстры они сверкали и поблескивали золотой пылью. Огромный диван, телевизор с объемным звуком, видеомагнитофон, музыкальный центр с гигантскими колонками. А звук такой чистый. Стопка компакт-дисков рядом. У Лены дома было так классно, что Аня чувствовала себя неуютно. Их новая небольшая квартира была совсем скромной. Аня стеснялась пригласить подругу к себе домой, а Лена и не напрашивалась. Скорее даже наоборот. Аня мало интересовала ее — у нее были свои подруги, а дочка маминой знакомой не очень вписывалась в их компанию. Слишком уж правильная и хорошая, с такой со скуки помрешь и не заметишь. Да и мелкая она — младше на два года. О чем с ней говорить?

Аню устроили в ту же школу, куда ходила Лена. Они учились в разных классах. В школе Лена делала вид, что не знакома с Аней. Та переживала и плакала, а потом незаметно подружилась с одноклассницами. Но про Лену все равно не забыла. Она звонила ей раз в месяц, чтобы просто поговорить. И они говорили, иногда полчаса, иногда и час. Говорила в основном Аня. Рассказывала, что нового случилось за месяц, пересказывала смешные моменты. Лена слушала, иногда смеялась. Аня все ждала, что она пригласит ее в гости, и они как раньше будут спать на одном диване. Будут болтать и смеяться до полуночи, а тетя Галя будет стучать им в стену.

Лена не приглашала ее. Аня звонила все реже. Не раз в месяц, а раз в два. Копила впечатления и события, чтобы было, о чем рассказать Лене. Это смешное и веселое — не забыть, а вот это скучища — об этом не будем. Аня долго думала говорить ли про стихи и рассказы, которые она начала писать после переезда. Она даже завела блокнот, чтобы записывать туда все самое интересное, что может понравиться Лене. Аня записывала и мечтала, чтобы Лена хотя бы разок позвонила ей сама.

В конце лета Аня праздновала день рождения. Пришли одноклассницы с подарками. Те, кто уже вернулся с моря и дач. Цветы купили. И даже подруги из старой школы приехали, из Москвы. Ненадолго — поздравить. И как только их отпустили одних? Все поздравляли Аню. Кто не смог прийти — звонили. Взрослые, родственники, друзья. Аня улыбалась и ждала только одного — чтобы позвонила Лена. Она приглашала ее еще месяц назад, и напоминала в среду. Та не знала, сможет ли прийти. Лена не пришла. И даже не позвонила. Перед сном Аня расплакалась и пообещала больше никогда не звонить Лене.

Она уже смирилась, что не сможет с ней подружиться, как через месяц раздался звонок. Лена извинялась, что не смогла поздравить и звала ее в гости. Так они снова стали подругами.

* * *

Первого сентября в 10 «Б» классе стало на три девочки больше. Одна из них особенно выделялась, хотя ничего не делала для этого. Спокойная, красивая и скромная — в хорошем смысле слова. Серые глаза, прямые темные волосы, правильные черты лица. Она волновалась, но виду не показывала, держалась достойно. Владе не очень-то нравились такие тихони, но с этой девочкой почему-то хотелось дружить.

Аня была из тех девушек, в которых влюбляются в старших классах школы и любят потом всю жизнь, или просто вспоминают с теплой тоской о первой любви. Жалеют о несказанных словах, или наоборот. Эта девочка была бы счастливым воспоминанием, даже если бы разбила кому-то сердце. А такое было вполне возможно. Аня могла влюбить в себя, просто находясь рядом в одном классе. Влада видела, как улыбались Иванов и Михайлов, глядя на новенькую и прячась за букетами цветов, которые еще не успели подарить.

— Девчонки новые такие красивые пришли, — шептала классная, проходя мимо. Искала кого-то глазами. — Ребята, не зевайте, а то уведут.

Парни кивали и переглядывались.

Первые недели новые девочки везде ходили втроем. Вместе сидели на переменах, тихо что-то обсуждая. Вместе покупали ватрушки с чаем в столовой. Вместе уходили домой после уроков. Им было скучно вместе, а новые одноклассники не спешили принимать их свою компанию. Их просто не замечали, а как привлечь к себе внимание и стать своими они не знали.

За десятым «Б» был закреплен кабинет математики на первом этаже. Это означало, что ученики должны каждый день после уроков убираться в классе. Вытирать доску, подметать, мыть пол, приносить свежий мел, собирать и выносить мусор. Старшеклассники занимались этим с тихой обреченностью. Дежурили парами, составляли график на месяц вперед. В начале октября Владу поставили дежурить вместе новенькой Аней Шершевой.

Аня сидела у раздевалки на первом этаже и читала учебник.

— Еще целый урок ждать, — сказала Влада, садясь рядом. — Слушай, я тут недалеко живу. Чего тут сидеть? Если хочешь, можем пойти ко мне, а через час вернемся.

— Хорошо, — улыбнулась Аня, подняв глаза от учебника. — Пойдем. Я не против.

Дома Влада сделала горячие бутерброды с сыром и налила две чашки чаю. Она волновалась. К ней и раньше приходили подруги, это всегда было весело и просто. Но Аня была едва знакомой девочкой из школы. О чем с ней говорить? Влада не знала, что рассказать ей, поэтому просто извинялась за то, что кормит ее бутербродами вместо того, чтобы налить супа.

Аня с аппетитом жевала бутерброды и рассказывала о себе, о подмосковном городе, куда приезжает на каникулы. О парне, который остался там; о подругах, которые теперь далеко, но все равно рядом, потому что есть скайп и видео-связь. О младшем брате, который теперь учится здесь же, в пятом классе. Напрасно Влада переживала. С Аней оказалось просто. Она никого из себя не строила. Не пыталась казаться хуже или лучше, чем есть. Она даже не красилась. Через полчаса Владе уже казалось, что они были знакомы всю жизнь. А еще Аня выглядела красивой, даже когда ела бутерброды. Не каждая так может.

Если парни хотя бы немного поболтают с ней, то потом будут из-за нее драться — подумала Влада. Ей казалось, что Аня немного из тех времен, когда молодые девушки выходили замуж за своего первого и единственного мужчину. Любили, воспитывали детей и старели вместе.

— У моей мамы есть подруга, а у нее есть дочь. Мы с детства дружим, — рассказывала Аня. — Она мне как сестра. Родители тоже ее очень любят. Иногда мне кажется, что даже больше, чем меня. Мама постоянно сравнивает меня с ней. Она все делает лучше меня. И учится, и готовит, и… — она задумалась и опустила глаза.

— Что? — переспросила Влада. — Учится, готовит и…?

— Красивее меня, — ответила Аня.

— Кто тебе сказал такую глупость? — Влада чуть не упала со стула, услышав такое.

— Когда мы приезжаем к ним в гости, все говорят, какая Лена красивая выросла, такая умница, а меня как будто нет. А еще в прошлом году я влюбилась. Он учился в одиннадцатом, а я в девятом. Он все второе полугодие смотрел на меня, но так и не подошел познакомиться. Так и окончил школу. Я плакала, маме рассказала, и папе тоже. Я все не могла понять. Если он так долго смотрел и улыбался, то почему не подошел? Наверное, я слишком много говорю. Короче, мои сказали, что мне все это показалось, и он на меня не смотрел на самом деле. Вот если бы была красавицей, то тогда да, но я обычная, поэтому лучше не обольщаться. И лучше будет, если мне об этом скажут сейчас родители, чем кто-то другой.

— Надеюсь, ты им не поверила, — сказала Влада, едва сдерживая слезы. В голове не укладывалось, как такое можно было сказать девочке? И без разницы, красивая она, или самая обычная.

— Все хорошо, — улыбнулась Аня. — Я уже не такая ранимая, какой кажусь. Просто немного обидно. В детстве мне никогда не говорили, что я красивая.

— Мне тоже, — кивнула Влада.

Час на кухне пролетел незаметно, и девочки стали собираться обратно в школу. Они говорили всю дорогу до школы и пока убирались в классе. Влада слушала Аню и в каждом рассказе узнавала саму себя.

— У меня тоже есть, — говорила она. — Типа твоей Лены, только она не дочь маминой подруги, а моя тетка. Мамина сестра. Ирочка. Ей двадцать пять. И она всегда лучше меня, что бы я ни сделала.

Аня рассмеялась. Немного забавно, когда взрослую женщину зовут как ребенка, Ирочкой.

— Лена еще говорит, что я слишком скромная и меня нужно немного испортить.

— Не слушай никого! — отозвалась Влада, отжимая половую тряпку. — Ты офигенная. Она небось завидует тебе, только и всего. Вот увидишь, скоро в тебя влюбится очень хороший парень! — ей очень хотелось сказать Ане что-то приятное, пусть и несерьезное. Чтобы она не расстраивалась из-за всяких глупостей. — В такую, какая ты есть, — добавила она основательно. — И ты тоже в него влюбишься. Например, в нашего Антона. Как тебе Иванов, кстати?

— Он правда хороший парень, — рассмеялась Аня. — Было бы здорово, наверное. А почему именно он?

— Не знаю, просто, к слову пришлось. Кстати, девчонки меня немного боятся. Знаешь почему?

— Ну, я слышала немного, — сказала Аня. — Говорили, что ты стала видеть будущее после того, что случилось в бассейне весной.

— Не совсем так, — поправила Влада. — Все намного проще. Я не вижу будущее и не могу ничего предсказать. Я вообще в это не верю. Просто…все, что я ни скажу, все сбывается. Особенно шутки! Поэтому я стараюсь не говорить гадости и слежу за словами.

— Получается?

— Пока не очень, — подмигнула Влада. — Но я очень стараюсь.

— А что случилось в бассейне?

— Да так, ничего страшного. Я тебе по дороге домой расскажу. А еще лучше, расскажу про мальчишек.

Влада рассказала, как во втором классе Михайлов обозвал ее «приституткой». Она вернулась из школы и спросила у бабушки, что это значит. Бабушка стала выяснять. Влада дружила с двумя мальчиками. Сережа Михайлов сидел с ней за одной партой и давал списывать, а с Антоном Ивановым она ходила за руку на обед на продленке. После обеда им читали сказку про свинопаса

— Антону так понравилось, что он каждую перемену просил у меня «сто поцелуев принцессы»! — продолжала Влада. — Я целовала его в щеку где-то под вишней на школьном дворе. Дело было в мае. Лепестки падали красиво. Как хлопья снега. Серега видел весь это разврат. Кому такое понравится? Неудивительно, что он обзывался. Слово «приститутка» ему подсказала Вика. Предательница.

— А что бабушка тебе ответила? — спросила Аня, не сдерживая смех.

— Ничего, — улыбнулась Влада. — Отходила меня полотенцем.

— Похоже, Антон романтик.

— Был когда-то, — ответила Влада. — Во втором классе ему больше везло с девушками, чем сейчас.

Антон Иванов жил недалеко от школы с мамой, бабушкой и младшей сестрой. Отец умер за неделю до тридцатилетия. Антону было восемь, а сестре пять. Мать посвятила себя детям и больше замуж не вышла. В тот год бабушка переехала к ним, чтобы помогать с детьми. Мама на работе, Антон в школе, Лиза в детском саду, бабушка — на рынке, в магазине и на кухне. Так и жили.

Несмотря на то, что Антона вырастили женщины, никто не мог сказать, что он маменькин сынок. Он рано понял, что теперь единственный мужчина в их семье, и уже в четырнадцать лет сам устроился на первую работу, ничего не сказав матери. Все равно бы не разрешила. Учиться надо, школу закончить, получить образование, а потом уже идти работать. Где это видано, чтобы ребенок работал? В четырнадцать Антон работал курьером. Он быстро ходил и легко ориентировался в городе. Отличная память тоже пригодилась. Через месяц он знал Москву наизусть и принес домой первую зарплату. Отдал матери. Та плакала и отказывалась брать. На эти деньги купили две пары ботинок на зиму, на толстой подошве и с мехом внутри — ему и сестре. Недорогие и не красивые. Зато теплые.

В шестнадцать он работал в ресторане быстрого питания. Во время учебы — по выходным. На каникулах выходил на полный день, чтобы заработать побольше. Жил на энергетиках. С девушками ему не очень везло. Точнее, на них не было ни времени, ни денег. Девушку ведь надо в кино водить, подарки покупать, кафе, цветы. Были неудачные попытки. Пьяные поцелуи в лифте — на дне рожденья у друзей. Первый секс — там же, в запертой на задвижку комнате, на старом скрипучем диване. И два свидания, которые длились меньше часа. С одного сбежала девушка. С другого он сам ушел, сославшись на работу. В общем, к шестнадцати годам Антон был совсем не опытен, в отличие от своих друзей и ровесников. Он привык дружить с девушками. Они говорили, что он отличный парень и потрясающий друг, вроде старшего брата. Звучало, конечно, хорошо, но уверенности не прибавляло. Антон не умел знакомиться, флиртовать и ухаживать. Целоваться — тоже. Дошел даже до того, что стал читать форум пикаперов в интернете. Не понравилось. Он уже приготовился к тому, что навсегда останется просто хорошим другом для всех знакомых девчонок, как в классе появилась новенькая. Аня Шершева.

Он сидел на четвертой парте в первом ряду у окна. Аня сидела одна на среднем ряду через проход. Он таких никогда не видел. Про таких, как она пишут песни. Им посвящают лучшие стихи. Про них снимают самые душевные фильмы и лучшие романтические комедии с непременно счастливым финалом. Антон два дня наблюдал за ней, боясь заговорить. Решился только на уроке черчения, когда Аня быстрее всех начертила фигуру в трех проекциях.

— Как у тебя это получается? — прошептал он, заглядывая через проход ей в тетрадь.

— Я просто вижу ее насквозь, — ответила Аня.

— Везет. А где ты раньше училась?

— Я жила в Королеве почти восемь лет, там и училась, а теперь мы вернулись в Москву.

— Наукоград, — сказал Антон. — Тогда все понятно. Будешь строить космические корабли?

— Стоить буду, но не космические корабли. Для меня это слишком. Дома, жилые комплексы, офисные центры — вот это все. Я буду поступать на архитектуру.

— Супер, — прошептал Антон.

Все закрутилось, и Аня даже не заметила, как стала девушкой Антона. Она как-то упустила момент, когда этот худой и милый парень в очках с обаятельной, немного смущенной улыбкой, стал ей больше, чем просто другом. Сколько времени прошло? Где-то два с половиной месяца. Может немного больше. Он не добивался ее, а она не старалась ему понравиться. Не было никакой любви с первого взгляда. Они просто учились в одном классе, сидели на соседних рядах и общались в одной компании, а потом внезапно оказались влюбленными друг в друга. Познакомились в сентябре, а к новому году уже были парой и украдкой целовались на переменах.

Аня боялась знакомиться с родными Антона. Очень ответственный это момент, думала она, да и рано еще. В молодежных журналах ей не раз попадались статьи о том, как понравиться маме своего парня, но она никогда их не читала. Пролистывала. А теперь не на шутку испугалась. Здесь же была не только мама, но еще бабушка и сестра. Вдруг не примут? Но приняли хорошо. В их семье Аня с первых минут ощутила, что она дома и ее не обидят. А с младшей сестрой Лизой они подружились. У нее были волосы жемчужного цвета и зеленые глаза. Красивая девочка. Вместе они смотрели кино. Аня слушала ее рассказы, помогала с геометрией и английским.

Глава 3

На следующее утро Влада зашла в цветочный магазин. Первым, что она увидела, был безвкусный букет роз в руках симпатичного мужчины. Прозрачная пленка с белыми узорами и розовые бантики с кудрявыми краями. Букет был похож на те, что дарят нелюбимым учителям на первое сентября и последний звонок. Ладно уж бантики. Их можно оторвать и выбросить, а вот несвежие розы вернуть к жизни будет намного сложнее.

— Привет! — обернулся мужчина. — Ты ведь Влада?

— Привет, — растерялась Влада. Она не ожидала увидеть Дмитрия в этом магазине. Что он здесь забыл?

— А мы с Ирой идем на день рожденья к ее подруге, — объяснил он. — Дали задание купить красивый букет. Вот, думаю.

Влада покосилась на букет в руках Дмитрия, скептически приподняв бровь. Он умел выбирать отличные подарки женщинам, но совершенно не разбирался в цветах и букетах.

— Что, тебе не нравится? — удивился Дмитрий. — Между прочим, это недешевый букет.

— Причем здесь это? Классный букет необязательно должен быть дорогим. Хотя, цветы сейчас — дорогое удовольствие. Но знаешь, лучше сходить пожрать в кафе, чем покупать девушке вот такое!

Дмитрий посмотрел на букет и рассмеялся, а после вернул его место. Влада была довольна произведенным впечатлением. Ей было приятно, что ее шутки заходят. Пусть смеется.

— Раз ты такая у нас умная, то ты мне и поможешь.

— Отлично! — улыбнулась Влада. — А к какой подруге вы идете?

— К этой… — задумался Дмитрий. — К Гаевской.

— Знаю такую, — отозвалась Влада, осторожно выбирая цветы из пластмассовых ваз. Сочные белые тюльпаны. Свежие молодые ирисы. — Она не замужем. Так что будь осторожен. После такого букета она может…в тебя влюбиться.

Дмитрий улыбнулся, но промолчал. Влада собрала букет из ирисов и тюльпанов. Попросила упаковать его в крафтовую бумагу. Он и не думал, что букет из простых цветов может быть таким свежим, ярким и стильным. И при этом не стоить целое состояние.

— Розы твои завянут через сутки, — произнесла Влада, протягивая ему готовый букет. — Да и не всем они нравятся, если честно. А этот простоит две недели, если воду менять.

— Спасибо. А ты сама что тут делаешь?

— У подруги день рожденья, — сказала она. — Шестнадцать лет.

— Понятно. Самое классное время!

— Я надеюсь. Ладно, передавай привет Ирочке.

Влада быстро собрала похожий букет, расплатилась и вышла из магазина. Нужно было зайти поздравить Аньку. Подруга праздновала день рождения в конце лета. Друзья и одноклассники в это время еще отдыхали. Кто на море, кто на даче. Редко кто оставался в городе летом. Собирали гостей. Родители, родственники, близкие знакомые. Застолье с салатами, горячим, хрустальными бокалами и чаем с тортом. Скучно. Особенно, когда тебе всего шестнадцать.

Влада не планировала надолго задерживаться на семейном празднике. Зайти, поздравить, вручить букет и подарок. Может, выпить пару бокалов шампанского вместе с родными Ани, а через полчаса можно и домой. Родителей Ани, младшего брата и бабушку с дедом она уже знала. А вот Лену из Королева видела только на фотографиях. Еще несколько незнакомых людей.

— Господи, какая ж девка тощая! — вздохнула полная женщина с короткой стрижкой, оглядывая Владу с ног до головы. — Одни мощи!

— У меня просто кость тонкая, — огрызнулась Влада.

— Не обращай внимания, — шептала ей Аня. — Тете Гале все кажутся худыми, она всех хочет накормить.

— Анька тоже совсем худая, — продолжала тетя Галя. — Раньше-то поплотнее была. Вас, девки, откармливать нужно.

За столом Аня сидела между Владой и Леной, чтобы можно было разговаривать сразу с обеими. Взрослые поднимали тосты, пили вино, водку, закусывали. Про Аню забыли уже через полчаса. Она чувствовала себя лишней на собственном празднике. Влада чувствовала то же самое.

— Наверное, я домой пойду, — сказала она после второго бокала.

— Я провожу тебя до остановки. Понимаю, что скучно. У других все намного веселее получается.

— Не переживай, — смеялась Влада. — Когда-нибудь мы устроим тебе самый лучший, веселый и счастливый день рожденья. Знаешь, что вчера бабушка сказала, когда тетке кулон дарили? Что мое сердце — самое маленькое.

— Ты красотка с большим сердцем, — ответила Аня. — Главное, чтобы ты сама это знала.

— А я чуть не обиделась.

Когда Влада вернулась домой, мама говорила по телефону. В комнате у Влады тоже был телефон, только она им почти не пользовалась. Для общения с друзьями и одноклассниками есть интернет и смартфон. А домашний телефон — это память о чужом прошлом. Мама до сих пор часами говорила по нему — с подругами, сестрами и бабушкой. Когда Владе было скучно, она тихо поднимала трубку и едва дыша подслушивала чужие разговоры. Чаще всего ей быстро это надоедало, но иногда было интересно и даже смешно.

После дня рождения она стала отслеживать все звонки на домашний. Влада знала, что будут обсуждают Диму с Ирой и не хотела упустить возможность узнать еще что-то интересное. Это было несложно. Мама с бабушкой созванивались каждый вечер после сериала на первом канале.

Едва услышав долгожданный звонок, Влада затаилась у себя в комнате и через пару минут осторожно подняла трубку. Приложила к уху. Все нужно было делать аккуратно. Никаких резких движений. Никаких шорохов и посторонних звуков. В такие важные моменты ее могло выдать любое, даже, казалось бы, самое незаметное действие. Лучшее решение — сидеть неподвижно и стараться не дышать. Но и это не всегда помогало. Каким-то шестым чувством бабушка или мама догадывались, что Влада подслушивает, и тогда ей влетало. Нет, ее, конечно, не били, но выслушивать нотации о том, какая она плохая, и что из нее вырастет — тоже мало приятного. В этом смысле на Владу надежд не возлагали и много от нее не ждали.

— …так и чувствовала, что тут что-то не так, — говорила бабушка маме. — Парню ведь тридцать лет, интересный, работа серьезная. Я как его увидела, сразу поняла, что это за история. Ирочке очень тяжело было.

— Да ладно тебе, мам. Он вроде неплохой парень. Всем понравился. Даже дед его нормально воспринял. Что-то обсуждали даже. Всякое бывает. Женился в двадцать. Такие браки сейчас редко долго длятся.

— Это сейчас так. А раньше было по-другому. У них ведь еще и дети есть. Мальчикам в этом возрасте нужен отец. Не нравится мне все это. Будь я на месте Ольги, я бы это все быстро прекратила.

— Ну, мам, ладно уж. Они с Ирочкой сошлись уже после развода. Не преувеличивай так. Все у них нормально. Он так хорошо к ней относится. Ты же сама видели.

Влада слушала, боясь дышать. Дмитрий женился, когда был всего на четыре года старше ее. На самом деле они с Ирой встречались уже давно. Получается, тетка увела его из семьи с ребенком — мальчик восьми лет. А ведь так и не подумаешь, что эта правильная тихоня способна на такое. Влада слышала разные истории. Тетке тут, считай, повезло, что он не кормил ее обещаниями до сорока лет, а просто взял и развелся. Влада читала, что такое очень редко бывает, и обычно такие истории ничем хорошим не заканчиваются. Она не думала об этом, но тихо радовалась, что ей всего шестнадцать, и такие ситуации в ближайшем будущем ей не грозят.

Она положила трубку и пересела за компьютер. Владе хотелось узнать о Дмитрии еще больше. Нужно найти его в социальной сети. Фамилию она не знала и решила поискать в друзьях у Иры. Дмитрий Мелешенко. Так себе фамилия. Страница была открыта. Заходил сорок пять минут назад. Владу интересовали фотографии. Дмитрий выкладывал снимки, начиная со студенческих времен. Сотни кадров! Она забралась с ногами на кресло и принялась просматривать их одну за другой. Чем дальше она смотрела, тем сильнее было чувство, что у Иры с Дмитрием ничего не получится.

Иногда Владе казалось, что в прошлой жизни она была ведьмой и смеясь предсказывала будущее.

Глава 4

Во второй половине августа дни рождения шли один за другим. Сначала Ирочка, потом Анька, а за неделю до начала учебы — день рождения отмечала мама. До прихода гостей Влада как обычно помогала на кухне, резала салаты, раскладывала колбасу по тарелкам, чтобы было красиво, относила все в комнату и расставляла на столе — так, чтобы уместились все салатники. Тесно, конечно, но если постараться, то можно. Папа и дед в это время уже обычно сидели за столом, по-тихому пробовали крепкий алкоголь и обсуждали свежие политические новости. Влада все понимала и никогда не выдавала их маме и бабушке.

На кухне витал сладкий запах выпечки, а еще шоколада и вишни. К чаю мама готовила торт «пьяная вишня». Для Влады это была любимая часть вечера. Пить чай и есть торт.

Сегодня вместе с Ирочкой должен был прийти Дима. Теперь они везде ходили вместе. Владе нравилось, когда они приходили вместе. Это значило, что за столом будет весело. Дмитрий — душа компании, типичный представитель. А Ира как будто дополняет его. Уместно шутит, дополняет его рассказы и вовремя смеется. Даже строгая бабушка со временем смягчилась, приняла «жениха», несмотря на его прошлое. Как-то неожиданно он стал своим, как будто всегда был частью их семьи.

Влада выпивала пару бокалов шампанского, помогала убрать тарелки после салатов и подать горячее, а после тихо уползала к себе в комнату. Подходило время, начинался футбол — это нельзя было пропустить. Она заранее запасала себе пару бутылок пива — прятала их под кроватью. Брала с кухни любимую эмалированную кружку. Желтую с клубникой. Забиралась с ногами на кровать и включала телевизор. В кружку наливала пиво и открывала форточку, чтобы запах ее не выдал. И прикрывала дверь в комнату. Кайф. Теперь до чая можно следить за игрой. Она всегда уходила к себе после горячего. Ушла и сейчас, но на этот раз игра почему-то не увлекала ее так сильно, как это было раньше. Влада видела лишь безумных, бегающих по зеленому полю мужчин, которые пинали ногами один мяч. Она пыталась сосредоточиться, но мысли ее не слушались. Хотелось вернуться в большую комнату и послушать, что там интересного рассказывает Дмитрий. По смеху было понятно, что там весело.

— Какой счет? — спросил он, заглянув к ней в комнату.

— По нулям, — отозвалась Влада. — Заходи, если хочешь.

Дмитрий зашел и сел в кресло рядом с кроватью Влады.

— Какой-то неинтересный сегодня матч. В прошлый раз было лучше, — говорила Влада, отпивая из кружки. — Играют, как сонные мухи. Разве так можно?

— Абсолютно с тобой согласен. Им нужно менять тренера.

— Пиво будешь? — спросила Влада. — У меня еще есть. — сказала она, доставая из-под кровати еще не открытую зеленую бутылку.

— Спасибо, — улыбнулся он. — Не отказался бы, но пока не буду. Буду знать, что у тебя есть.

— Обращайся, если что.

— Договорились. Ты ведь еще вернешься за стол?

— Да, — ответила Влада. — Меня позовут, когда будет торт.

— Любишь торт?

— Обожаю пьяную вишню. Сегодня узнаешь, что это. Моя мама такую готовит…закачаешься. Мои одноклассники его тоже обожают. Они ко мне на днюху приходят не для того, чтобы меня увидеть и поздравить, а чтобы торта с вишней поесть, да с мамой моей поболтать. Там есть какой-то секрет, но мама его никому не выдает.

Дмитрий рассмеялся.

— У тебя, наверное, много друзей?

— Да, даже не знаю, за что мне такое, — пожала плечами Влада. — Я не похожа на этих милых и солнечных девочек, которых все любят. Бабушка вот говорит, что характер у меня говно и что мне сложно придется в жизни. Но друзей у меня много, это правда. Когда меня поздравляют, я каждый раз плачу. Наверное, сделала что-то хорошее в прошлой жизни, поэтому мне так везет в этой.

— Да нормальный у тебя характер! — продолжал смеяться Дмитрий. — Просто старшему поколению сложно понять молодых. Бабушка у вас, конечно, строгая.

— Она считает, что родители плохо меня воспитывают и много мне позволяют. Учиться надо, а я с парнями гуляю, тройки приношу. Любовь и все такое. Дед ее поддерживает. Боятся, что из меня вырастет, как она говорит, прости-господи. Но это ведь бред… — вдохнула Влада. — Главное, чтобы вот здесь что-то было, — добавила она, шлепая себя по лбу.

— Это точно, — согласился Дмитрий. — А за тройки вообще не переживай. Обычно троечники лучше всех устраиваются в жизни

— Они просто не тратят время на то, что им не нужно и неинтересно.

— Знаешь, а с молодежью очень интересно общаться. Они другие, но классные. Ты в два раз моложе меня, но мы говорим на одном языке.

— Просто я клевая, — рассмеялась Влада.

— И это тоже. Ладно, я пойду. Ты приходи, а то без тебя скучно.

— Ой да ладно, — протянула Влада. — Я слышала, как вы там смеялись.

Пока они говорили, счет не изменился. Футболисты по-прежнему сонно двигались по полю, передавая друг другу мяч. Глядя на них, Владе хотелось спать. Она допила пиво из кружки и вышла из комнаты. На кухне уже шумел чайник. В узком коридоре стояли мама, Ира и бабушка с тетей Олей. Все улыбались и выглядели счастливыми. Бабушка хвалила новое платье Ирочки. Мама поправляла золотую цепочку на ее шее. Влада невольно почувствовала себя лишней и прошла в большую комнату, пока ее не заметили.

Первое, что увидела Влада, зайдя в комнату, был шоколадный торт с вишней на середине стола. Папа уже нарезал его на куски. Дмитрий и дед смотрели матч по телевизору. Счет не менялся. Тетя Женя и тетя Лариса обсуждали свои дачные участки и огороды — подходило время собирать урожай. С конца июня и до середины августа по всей России стояла анормальная жара, так что на обильный урожай рассчитывать не приходилось.

Глава 5

Ира всегда была любимицей в семье, и ее с детства сравнивали с ней. У кого-то есть «дочь маминой подруги», или более успешная старшая сестра, или еще какая-нибудь талантливая дальняя родственница. А вот у Влады была молодая тетка, которую все звали Ирочкой. Ира хорошо училась в школе и окончила ее с золотой медалью. У нее было немного друзей. Все свободное время Ира проводила за учебниками, а если и выходила погулять с подругами, то всегда возвращалась до восьми. Она не встречалась с молодыми людьми. Ей никто не нравился. После школы Ира поступила в один престижных вузов Москвы. Училась день и ночь. Была лучшей студенткой экономфака. Каждую сессию Ира показывала дома зачетку. Ее единственной оценкой по всем предметам было «отлично». Институт она окончила с красным дипломом.

Ира была идеальным ребенком. Не доставляла хлопот. Родители слушали рассказы знакомых, чьи дети-подростки прогуливали уроки, курили за школой, приходили домой пьяными и не могли нарадоваться на Ирочку. Любимая дочь, сестра, племянница. Все в ней хорошо. Учится, работает. Готовить умела с десяти лет, а с двенадцати мыла и убирала всю трехкомнатную квартиру. Тетя Оля с восхищением рассказывала, как много лет назад они делали ремонт и меняли паркет, а Ирочка, эта маленькая девочка, в десять лет взяла и вымыла все полы в квартире, когда взрослых не было дома. Такая молодец. Такая хозяйка растет. Без этого рассказа не обходилось ни одно семейное торжество. И каждый раз эта история обрастала все новыми подробностями.

Когда Ире было одиннадцать, родилась Влада. Все думали, что теперь в семье станет вдвое больше света и счастья. Еще одно маленькое солнышко, которое будет греть и нести радость — точно так же, как это делала маленькая Ира. Но получилось немного по-другому. В первые месяцы Влада не давала спать. Чуть что — орала квадратным ртом и успокаивалась только на руках у матери. Но это было в порядке вещей. Самое сложное началось в школе.

Влада росла сообразительной, но ленивой. Учителя жаловались на нее. Носила тройки. По алгебре, по географии. Болтала на уроках, отвлекала одноклассников. Не обходилось и без прогулов. Претензий к девочке было много. Все ждали, что вырастет вторая Ирочка, а росла какая-то несерьезная и непослушная девчонка. Приходит поздно, дерзит взрослым и на все имеет свое мнение. Ярко красится, носит короткие юбки и — о, ужас! — уже вовсю гуляет с молодыми людьми. Не рано ли? А еще шатается по концертам российских рок-групп, срывает там голос и потом неделю говорит шепотом. Не слишком ли много ей позволяют? Не слишком ли быстро она выросла?

— Ну какая ж ты дура, — разочарованно говорила бабушка, наблюдая за тем, как Влада вешала на стену плакат рок-группы «Би-2».

— А, по-моему, хорошо поют, — вздыхала в ответ Влада.

— Я не думала, что ты такая дура.

— Зато про меня песня есть, — соглашалась Влада.

Словом «дура» ее называли часто. Сначала Влада обижалась и даже плакала, но потом привыкла и перестала обращать внимание. Слово, сказанное сотню раз, как будто теряло для нее свою силу. Где-то в глубине души она знала, что совсем не дура, даже несмотря на свои бесконечные тройки по алгебре и двойки за тесты по географии.

Оно довольно рано поняла, в чем дело. Это все тетка Ира их разбаловала в свое время. Нелегко ей, наверное, пришлось. Все эти сказочные истории об Ирочке, которая учится на пятерки, не гуляет позже восьми и не грубит взрослым, Влада выучила наизусть. Ей даже было немного жаль тетку. Что интересного у нее было в жизни, кроме учебы и работы? Вот ей двадцать пять, живет с родителями, работает по двенадцать часов сутки и выглядит как грустный смайлик в деловом костюме.

— Как у тебя с личным, Ирочка? — спрашивали ее при встрече. — Встречаешься с кем-нибудь?

— Да пока времени нет, — отвечала Ира, не зная куда деться от смущения.

— Ну и правильно. У тебя сейчас учеба, работа…

Тетя Оля, бабушка и мама впервые переживали за Иру. До сих пор все было хорошо. Они думали, что и дальше все будет отлично — что вдруг откуда ни возьмись появиться хороший молодой человек, симпатичный и положительный во всех отношениях, и что у них с Ирой будет семья. Потому что уже пора. Только вот откуда ему было взяться, если все время, когда девочки впервые влюблялись, гуляли, расставались и учились общаться с молодыми людьми, Ирочка провела в темной комнате за письменным столом в борьбе за оценки в аттестате и приложении к диплому?

Неужели они этого не понимают? — удивлялась проницательная Влада.

Ира была красивой и неглупой. Поэтому родные не могли понять, почему она до сих пор ни с кем не встречалась. Ухоженная, утонченная. Всегда идеальный макияж, укладка, маникюр. Хорошая, стильная одежда — Ира покупала много, но носила не все. Владе иногда перепадали дорогие шмотки от тетки.

В пятнадцать лет Влада была худой и нескладной. Красивой ее назвать было сложно. Но это не мешало ей заводить друзей и нравиться мальчикам. Хорошим мальчикам. Хоть она и была легкомысленной, но всегда знала, когда нужно остановиться.

Влада не чувствовала, что ее любят. Пример тетки с детства был перед глазами. Хочешь, чтобы тебя любили? Хорошо учись, читай книжки и не создавай взрослым проблем. Единственной возможностью ощутить любовь близких была болезнь. Что-нибудь вроде сильной простуды или гриппа, но не очень серьезное.

Полтора года назад класс Влады с сентября по май ездил в бассейн — вместо уроков физкультуры. Седьмой урок, четверг. Этого дня Влада всегда ждала с нетерпением. Она любила плавать, а еще больше она любила ездить с одноклассниками в этот бассейн. Сначала нырять и плавать до посинения, а потом сидеть в сауне и греться. А потом снова нырять. И так, чтобы брызги во все стороны. Время летело незаметно. Вроде только приехали, а уже все закончилось, и нужно принимать душ, сушить волосы и уставшими ехать домой. При всей своей любви к воде Влада не понимала, как некоторые люди ходят в бассейн с утра — перед учебой, или работой. Она так выматывалась за эти сорок пять минут, что придя домой готова была уснуть, не раздеваясь и не ужиная.

Эти часы в бассейне нравились ребятам намного больше, чем обычные уроки физкультуры. Они ездили туда почти весь учебный год, до начала мая. Возможно, они бы ездили туда вплоть до лета, если бы не случай с Владой в конце апреля.

Все началось с того, что Влада купила себе новый купальник в магазине спортивной одежды. Простой слитный купальник ярко-красного цвета. Прямо как в сериале «Спасатели Малибу». Такой купальник на удивление хорошо смотрелся на Владе. В нем ее худоба и угловатость выглядела иначе. Ноги и руки казались еще длиннее, а сама Влада — выше. Она и раньше была достаточно уверена в себе. Ее не волновали подростковые особенности внешности. Но в этом новом купальнике она ощущала себя настоящей топ-моделью, несмотря на резиновую шапочку и очки для плаванья. Кто бы мог подумать, что какой-то простой купальник мог так сильно преображать внешность!

Весь урок в бассейне Влада чувствовала себя героиней сериала о спасателях. Она поднялась по лестнице из воды, взяла полотенце и огляделась по сторонам. Резиновые шлепанцы. Кто-то подвинул их к стене. Влада сделала шаг, потом еще один… В следующий миг бортик бассейна оказался на уровне ее глаз. Болела голова и левый локоть, рядом толпились полуголые мокрые одноклассники. Одни в резиновых шапках, другие в очках для плаванья. Они что-то кричали и даже пытались ее поднять. Кто-то побежал искать классную и врача. Владе казалось, что голова сейчас взорвется от боли. Она закрыла глаза и отключилась.

Влада пролежала в больнице чуть больше недели. Сотрясение мозга, сильный ушиб локтя. Мама с бабушкой приезжали каждый день. По очереди ездили в больницу на другой конец города. Привозили бутерброды с осетриной. Ничего вкуснее Влада, казалось, не ела. Она поняла. Ее любят. Очень. Просто волнуются сильно. И не всегда могут правильно показать, выразить эту любовь. Внутри она успокоилась и больше не переживала на этот счет. Просто они не ожидали, что она вырастет непохожей на Ирочку, но это не значит, что ее не любят. Еще ей каждый день писали одноклассники и подруги

Один раз приезжали Ирочка с тетей Олей. Ирочка сидела в мобильном и чему-то улыбалась.

— А Ирка с парнем переписывается, — улыбнулась Влада, наблюдая за смутившейся теткой. Она таращила глаза и уже прятала телефон в сумку. — Как его зовут? — продолжала она. Ей отчего-то нравилось вгонять Ирочку в краску.

— Да ну тебя, Влада, — отмахивалась Ира. — Просто подруга пишет. Маша Гаевская. Ты же ее знаешь.

— Конечно, Гаевская. Я так и подумала. Не забудь на свадьбу позвать! — смеялась Влада. Спустя неделю после поездки в бассейн ей стало намного лучше, и она готова была шутить без остановки. — Следующей осенью, — добавила она, чуть подумав.

Ирочка и тетя Оля непонимающе переглянулись, но ничего не сказали. Должно быть, они подумали, что Влада еще не совсем здорова, поэтому и говорит всякие глупости. Это нормально.

— И Гаевскую пригласить не забудьте! — не унималась Влада. В эти дни у нее было такое потрясающее настроение, что невозможно было это скрывать. Ее немного расстроило, что родные не смеялись вместе с ней. Возможно, она перегнула палку. Знала же, что Ирочка ни с кем не встречалась, и эта тема не очень ей приятна.

Возможно, эти слова в больнице так и остались бы неудачной шуткой Влады, если бы ровно через год на свой день рождения Ирочка не представила всем своего жениха — Диму Мелешенко.

Шутки, предложения, случайные слова, сказанные Владой, начинали сбываться. Радоваться этому или нет, она не знала. Не поняла пока.

Домашний телефон в квартире Вишняковых был занят почти каждый вечер. Если ежедневный разговор мамы и бабушки занимал не более получаса, то созвоны Ирочки с мамой, раз в неделю, длились как минимум два часа. То же самое — с мамиными подругами. Эти разговоры Влада не подслушивала. Она не знала героев их рассказов, поэтому ей было неинтересно. Другое дело — разговоры с бабушкой, или с Ирочкой. Из них всегда можно было почерпнуть важную информацию. Именно так Влада узнала, что Ирочка и Дмитрий собираются подавать заявление в ЗАГС.

— Я вчера к ним заезжала вечером, — рассказывала бабушка маме. — У них в гостях была эта школьная подруга Ирочки. Маша Гаевская. Помнишь?

— Конечно, помню. С пятого класса математику списывала. Нормальная девчонка.

— Ну-ну, — сомневалась бабушка. — Этот вечером пошел ее провожать, а Ирочка ничего ему не сказала. Я потом все Ольге высказала! Потому что так нельзя.

— Что нельзя? — не поняла мама. Влада едва сдержалась, чтобы не задать тот же самый вопрос. Чуть не выдала себя.

— Отпускать будущего мужа провожать незамужнюю подругу. Мало ли, что ей в голову взбредет? Она девка свободная, красивая. Надо всегда быть начеку. А этот…один раз он уже ушел из семьи.

На этом месте Владе внезапно стало грустно. Как бы ей не хотелось соглашаться с бабушкой, но тут она была права. Разочарование, с которым ничего нельзя сделать. Решения, которые уже нельзя изменить. И действия, которые не переиграть. Где-то рядом с ней происходила совсем другая жизнь. Люди разводились, уходили из семьи и снова женились, а Влада не имела к этому никакого отношения. Она только лишь наблюдала и подслушивала.

Она тихо положила трубку и нашла страницу Дмитрия в социальной сети. В списке друзей отыскала несколько человек с фамилией Мелешенко. Трое мужчин, одна женщина — должно быть, жена, подумала Влада и перешла на ее страницу. В статусе было все еще указано, что она замужем. Фотографий было много. Редкие путешествия, дети, дача. Было несколько студийных фото, сделанных более трех лет назад, с новогодними декорациями.

У Дмитрия и Кристины было двое детей. Мальчик десяти лет. Влада вдумчиво просмотрела все пятьдесят фотографий ребенка с первого сентября позапрошлого года. Позже появилась девочка. Судя по всему, совсем еще маленькая. Попадались снимки с Дмитрием в бассейне отеля в Египте, где дочка сидит у него шее. Под фото комментарий «Моя принцесса!»

Влада смотрела дальше. Бывшая Дмитрия сохраняла на свою страницу тонны полезной информации из групп для молодых мам. Вкусные рецепты для детей. Сборники детских сказок для самых маленьких. Развивающие игры. Самые разные детские песни. Нашлась даже «Nirvana» в обработке для детей! Влада прослушала пару песен. Ей понравилось. И здесь же — список статей о том, как подготовить старшего ребенка к появлению младшего. Да чего там только не было!

Пролистав немного вниз, Влада нашла десятки фотографий детской одежды, связанной крючком. Десятки розовых шапочек, вязаные носочки, пинетки… Бывшая Дмитрия пыталась вязать детские вещи на заказ, но, похоже, дело не пошло. Вязаные зайчики, мышки, котики… Такие все страшненькие, жалкие. Владе стало физически тяжело продолжать. А под конец Влада наткнулась на робота Бендера из мультфильма «Футурама», связанного крючком, и решила, что на сегодня хватит.

Она выключила компьютер и легла спать, не умываясь. Сил не было даже дойти до ванной. Проснулась через два часа и еще до утра не могла уснуть. Все думала о том, что увидела перед сном. Ей было очень жаль эту молодую симпатичную женщину с широкой, открытой улыбкой. Эту Кристину, которая жила два года, ни о чем не догадываясь. Просто маму, которая осталась одна с двумя детьми. В то время, как бывший муж уже планировал дату новой свадьбы. Все это совсем не нравилось Владе. Но хуже всего было другое. Несмотря на все это, ее тянуло к Дмитрию. Очень тянуло. С того самого дня, как он пришел на день рождения к Ирочке.

Глава 6

Больше всего на свете Саша Кулагина боялась быть хуже других. Когда пришло время поступать, она думала про факультет графического дизайна и иллюстрации, да только родители отговорили. Не хотели, чтобы дочь выросла «голодным художником». Саша не спорила. Поступила на экономический факультет и расслабилась.

Саше в общем-то все равно было, где и на кого учиться — лишь бы выучиться побыстрее, да получить диплом. Главное, чтобы была «корочка» государственного вуза, а какая именно — мало кого интересует, в Сашины семнадцать лет все вокруг только так и говорили, поступая, кто на экономику, кто на менеджмент.

Будь Сашина воля, она бы остановилась, взяла бы паузу на год, чтобы разобраться в себе. Не решилась. Испугалась. Так не принято — отдыхать после школы. Никто бы не понял. Не поступить, или сознательно не поступать — казалось катастрофой. Этим пугали, потому что это было действительно страшно. И Саша боялась. Постоянно, почти с первого класса. Оплошать, разочаровать, огорчить, расстроить. Круглая отличница, золотая медаль, красный аттестат, несколько побед на районных и городских олимпиадах, английский язык. В глубине души она хотела, чтобы после выпускного ее просто оставили в покое на год и ничего от нее не ждали. Единственная надежда, что в институте будет легче.

Остаток лета пролетел, как один день, и началась учеба. Однокурсники не замечали Сашу. Ее испуганный вид часто вызывал смех, а неуспеваемость — снисходительную жалость. Сашу не видели.

Она была пустым местом, абсолютно бесполезным человеком, случайно занявшим не свое место. К тому же, бюджетное.

Саша Кулагина выглядела так, будто несмелый художник пожалел на нее краски. Прозрачная, бледная. Будто акварелью нарисованная. Серо-зеленые глаза, светлая кожа, пепельно-русые волосы до плеч. Среднего роста, худая. Про таких как Саша говорят — серая мышь. Ей было легко оставаться незаметной, затеряться в толпе.

Саша подружилась с однокурсницей Настей. Она жила в общежитии и редко появлялась на парах. Утренние просыпала, а на дневные идти было лень. Они вместе прогуливали скучные лекции, ходили по магазинам в «Охотном ряду». Настя была общительной, но выглядела грустной. Саше казалось, что у Насти депрессия. Однако это не мешало ей заводить друзей и знакомых. Задумчивая Настя нравилась людям. К ней постоянно кто-то приходил. Поболтать, посмеяться, посоветоваться, попросить что-нибудь. Саше нравилось бывать в общежитии. Казалось, это было то, чего ей не хватало во время учебы в школы. Люди, свобода, общение.

Однажды к Насте пришел парень. Высокий, широкоплечий, загорелый. Пошлые глаза. Каштановые кудри. Он был похож на бразильца из рекламы мужского нижнего белья. У Саши в горле пересохло. Раньше она таких только в журналах видела.

— Кто это был? — спросила Саша, когда парень ушел.

— Это Илья Гусев, — ответила Настя. — Ему девятнадцать, с третьего курса. А что, понравился?

— Классный, — сказала Саша с грустью.

— Могу познакомить.

— Да ладно, на меня такой даже не посмотрит.

— Глупости не говори, — вздохнула Настя. — Знаешь, вот я смотрю на тебя иногда, и у меня ощущение, будто ты всю жизнь провела в клетке и не видела ничего, кроме своей школы, учебников, тетрадей, одноклассников… А теперь, тебя выпустили на волю, а ты всего боишься и стоишь на месте, испуганно озираясь по сторонам, боишься шаг сделать. Вдруг что-то пойдет не так? Вдруг ошибешься? Послушай. Выдохни. Школа закончилась. Расслабься. Перестань бояться и вздрагивать от каждого шороха. Пока ты всего боишься, жизнь проходит, а ты лишаешь себя кучи удовольствий…

Дверь открылась, и на пороге снова появился Илья.

— Я кое-что забыл, — улыбнулся он, глядя на Сашу. — Мы завтра на шашлыки собрались, в лес. Вы пойдете?

В неформальной обстановке Настя преображалась еще больше. Она много смеялась, шутила и, казалось, была везде. Саша не узнавала ее. Настя в институте и Настя в компании друзей — две разные девушки. Саша ловила себя на мысли, что хотела бы стать такой же. Чтобы Настя поделилась своей легкостью и уверенностью. Хотя бы чуть-чуть. Саше было бы достаточно.

— Тебе нужно сделать что-то необычное, — сказал ей Илья. Саша сидела на бревне между ним и Настей. Остальные студенты собрались парами и небольшими компаниями в ожидании шашлыка.

— Он прав! — рассмеялась Настя. — Тебе нужно выйти из зоны комфорта.

— Что такое зона комфорта? — не поняла Саша.

— Ты что, никогда не слышала про зону комфорта?

Саша пожала плечами.

— Дело плохо, Гусев, нужно спасать человека.

— Это точно, и чем быстрее, тем лучше.

— Так что мне нужно сделать?

— Нужно сделать что-нибудь крутое, чего ты раньше не делала, — пыталась объяснить Настя. — Неважно, что. Ну, вот, скажи, чего ты никогда не делала, но хотела, или может боялась?

Саша задумалась, но быстро ответила:

— Я татуировку хотела.

— О, супер! — рассмеялась Настя. — Правильно выбранная татуировка может изменить жизнь в лучшую сторону.

Возвращаясь вечером с учебы, Саша часто видела бледно-розовую вывеску тату-салона из автобуса. Он открылся пару месяцев назад на втором этаже торгового центра у метро. Саша записала название и номер телефона в мобильный.

Небольшая надпись или простой рисунок, размером со спичечный коробок обходился недорого. Самым сложным оказалось выбрать место и надпись со смыслом.

В ту ночь Саша не могла уснуть, пока не определилась. Надпись «one love» должна была украсить правое плечо. Шрифт — печатная машинка. Просто и стильно. Размер — один на три сантиметра. Выходило недорого.

На следующий день Саша приехала в тату-салон к самому открытию, с деньгами и твердой уверенностью в своем решении. Ушла через два часа с надписью на плече, прикрытой рукавом футболки. Делали без анестезии, Саша терпела — не издала ни звука.

С того дня в Саше действительно что-то поменялось. Наверное, Настя была права. Правильно выбранная татуировка может поменять жизнь в лучшую сторону. Саша будто выдохнула и зажглась, как лампочка. Все будто стало намного проще, чем казалось раньше.

Илья и Настя смотрели на Сашу и все понимали. Радовались. Медленно, но все же им удалось ее расшевелить. Встряхнуть, оживить. В начале сентября эта девочка была похожа на живой призрак. Она была настолько отмороженной, что боялась лишний раз пошевелиться и привлечь к себе внимание. Это еще можно было бы понять, если бы Саша плохо выглядела. Но у Саши было на удивление симпатичное и открытое лицо с правильными чертами, густые волосы, складная фигура с длинными, стройными ногами. Казалось, она хочет спрятать себя. Чтобы никто не видел. Не высовываться. За что она так с собой?

Издалека Саша была незаметна и ничем не привлекала внимание, но стоило подойти ближе, почти вплотную и посмотреть ей глаза, все менялось. Вблизи ее лицо оказывалось на удивление красивым. Крупный план был ее сильной стороной. Чтобы разглядеть человека, иногда нужно просто подойти поближе.

Насте сразу захотелось помочь этой девочке. Разговорить, расшевелить. Зажечь, если уж на то пошло. И это им удалось. К тому же Саша понравилась Илье, и они сразу начали встречаться. Общаясь с ними, Саша менялась на глазах. Не испортилась. Всего лишь стала собой. Знакомство с Настей было настоящей удачей. Ей просто нужно было подружиться с другой, совершенно не похожей на нее девушкой.

Саша влюбилась впервые в жизни. Это было даже лучше, чем пишут в книгах, и показывают в кино. Так ей казалось. Школьные безответные симпатии в миг забылись, когда появился Илья.

Казалось, он открыл ей новый мир, который всегда был где-то рядом, но она не видела. Больше всего Саше нравилось, что вместе с Ильей в ее жизнь пришли…люди. Десятки знакомых, друзья, однокурсники. Саша кайфовала от этого круговорота людей, который так неожиданно подхватил ее. Встречи, тусовки, дни рождения в общежитии — и как она раньше жила без всего этого!? Саша вспоминала старшие классы и приходила в ужас. Как можно было добровольно запереть себя в клетку в те годы, когда нужно гулять, знакомиться, заводить друзей, влюбляться и жить на полную катушку? Ведь были же ровесники, которые просто учились, просто жили и были счастливыми подростками…

Илья Гусев приехал учиться в Москву из Обнинска. Он жил в общежитии и дружил со всеми. У него это получалось лучше всего. Учился он так себе. Не до этого было. Главное, вовремя все сдавать, а если что, друзья помогут.

Саша часто бывала у него, но на ночь не оставалась. Денег у них почти не было. Оба учились на дневном и не работали. Илья покупал пачку пельменей и майонез в магазине на первом этаже. Саша привозила бутылку мартини и сок. Они варили пельмени на общей кухне и целовались у плиты. Пельмени и мартини — романтический ужин двух студентов. Бокалов не было. Мартини приходилось наливать в кружки. Саша пила и морщилась от спиртовых паров. Она любила Илью и знала, что пельмени — это не навсегда. Они будут зарабатывать деньги, и смогут позволить себе больше, намного больше. Новую квартиру в хорошем районе, машину, рестораны и магазины с качественной, вкусной едой. Но это все потом…

Этот скромный ужин навсегда отпечатался в ее сознании. Пройдет несколько лет, и Саше будет достаточно просто сварить пельмени, или выпить рюмку вермута, чтобы воскресить уже давно забытое ощущение первой любви и счастья.

Это был год, когда у Саши все получалось. Лучший год за все девятнадцать лет жизни. Она и раньше догадывалась, что с поступлением в институт все изменится, но не думала, что все будет настолько хорошо. Ей казалось, она только начала жить полной жизнью. Друзья, учеба, любовь… Все было так хорошо, что даже не верилось. Поначалу родители переживали за дочь, у которой впервые появился парень. Тогда Илья пришел знакомиться. Без предупреждения. Он знал, что умеет нравиться родителям девушек, и поэтому ни о чем не волновался.

В тот год все давалось Саше легко. Кроме высшей математики. Ей пришлось сдавать ее три раза, но это не могло омрачить ее счастья. Оценки в зачетке ее мало заботили. Важно, что все сдано вовремя, а на что именно — уже детали.

Так прошел первый курс и почти все лето.

В начале сентября Саша почувствовала себя неважно. Слабость, тошнота.

— Больше не буду пить чай с утра, — пожаловалась Саша Насте.

— Правильно, — ответила Настя. — Пей кофе. Я без кофе вообще с кровати подняться не могу. Тебя что, тошнит?

Саша кивнула. Она была бледно-зеленой и выглядела несчастной. Она сидела на Настиной кровати и растерянно смотрела по сторонам.

— Наверное, я отравилась чем-то.

— Что ты вчера ела?

— Котлета была и картошка из столовой. Мне она сразу не понравилась. Как представлю, так сразу плохо…

Через десять минут Сашу тошнило, а Настя держала ей волосы, пытаясь вспомнить, где у нее лежит активированный уголь. Саше хотелось умереть. Именно здесь, сидя на полу туалета в женском общежитии института, с кружкой воды рядом, Саша поняла, что ее год счастья закончился.

— А что, если я…жду ребенка?

— Если так, то об этом лучше узнать пораньше. Могу врача посоветовать в нашей поликлинике. К ней все девчонки знакомые ходят. Говорят, нормальная.

Опасения подтвердились. Пятая неделя беременности. Восемнадцать лет. Второй курс. Слишком рано, конечно, но можно взять академический отпуск, а жить вместе с родителями в двухкомнатной квартире. Так рассуждала Саша, мысленно представляя, как все это будет. Самое страшное — это рассказать обо всем. Сначала Илье, а потом родителям. От одной мысли об этом Сашу начинало трясти. Наверное, проще пересдать высшую математику четвертый раз, чем признаться в том, что с ними случилось.

Первым она решила рассказать Илье. Саша плакала, а он гладил ее по голове и уговаривал:

— Малыш, пойми, тебе восемнадцать, а мне девятнадцать. Я живу в общаге и вечно на мели. Мы просто не можем оставить сейчас этого ребенка. Мы просто не потянем.

— Родители помогут, — пыталась возразить Саша.

— Малыш, сейчас не время. Мы сами к этому не готовы. Я тебе обещаю, что у нас еще будут дети. Сколько захочешь! Но не сейчас, а немного позже.

— Ты предлагаешь сделать аборт?

— Это будет наиболее разумное решение. У тебя есть деньги?

Саша промолчала. У нее были кое-какие сбережения, но этого вряд ли хватило бы на процедуру. Возможно, в чем-то Илья прав. Заводить детей в восемнадцать лет без гроша в кармане — не лучшая идея.

— Ладно, деньги я тебе дам в долг, — пообещал Илья, целуя Сашу в нос. — А ты не плачь. Хорошо? Все нормально будет.

Саша почти не сомневалась в том, что все будет нормально. Но она знала, что как раньше уже точно не будет. Все не так уж плохо. Илья предложил решение, а ведь мог и бросить ее. На этой мысли ее снова затошнило.

На следующий день Илья принес деньги, как и обещал. В конверте лежало пять одинаковых купюр.

— Столько хватит? — спросил Илья, не глядя Саше в глаза.

— Наверное, хватит, — ответила Саша.

— Постарайся, чтобы хватило. И, кстати, я почти на мели. Когда сможешь вернуть?

— Через две недели.

— Ладно, — недовольно протянул Илья. — Малыш, ты только не забудь. Мне деньги сейчас очень нужны.

Саша смотрела на мятый конверт. Она не хотела брать эти деньги. Не хотела быть перед кем-то в долгу. Тем более перед Ильей. Она представляла, как оставляет конверт, молча встает из-за стола и уходит, а Илья удивленно смотрит ей вслед и ничего не понимает. Она бы так и сделала, будь она чуть смелее.

Вечером Саша записалась к врачу. Срок в пять недель позволял сделать мини-аборт. Назначили день. Саша оплатила. От денег, что дал Илья, осталась треть.

Саша ничего не чувствовала, но в то же время сомневалась. Читала в интернете о процедуре: как проходит, как восстанавливаться, какие могут быть последствия, мнения врачей и бывших пациенток, которым пришлось через это пройти.

В день операции Саша с утра ждала звонка или сообщения от Ильи. Вдруг он передумал? Вдруг он решил, что они справятся и нужно оставить ребенка? Один лишь звонок, одно его слово, и Саша не стала бы брать на себя этот грех. Саше сделали операцию и в тот же день отпустили домой. А Илья не позвонил. Ни утром, ни днем, ни вечером — чтобы узнать, как все прошло и как Саша себя чувствует.

А чувствовала она себя так, что лучше и не знать. Тянуло низ живота, болела голова. Ее крыло черной, безысходной тоской. Выпив таблетки, она лежала на диване и смотрела в стену. Родителям говорила, что очень устала в институте. Телефон молчал.

Илья объявился только на следующий день

— Малыш, ну как ты?

— Я в порядке, — ответила она.

— Ты знаешь, о чем я тут подумал? Чтобы такого с нами больше не случалось, нужно лучше предохраняться.

— Два презерватива надевать? — съязвила Саша.

— Нет, малыш, — смеялся Илья. — Тебе просто нужно еще раз сходить к врачу и сдать анализы, и она выпишет тебе таблетки.

Саша заранее знала, что скажет ему. Боялась только, что снова растает от его голоса, и решимости не хватит. Но Илья сам того не зная облегчил ей задачу.

— Говорят, этот способ более надежный, — продолжал Илья. — Главное вовремя их принимать.

— Я знаю еще более надежный способ, — ответила Саша.

— Да ладно? И какой?

— Я много думала о нас все эти дни и кое-что поняла. Илья, нам нужно расставаться. Я больше не могу быть с тобой.

— Саш, ты что, совсем что ли?

— Я не хочу тебя видеть.

— Ты еще пожалеешь об этом и прибежишь ко мне.

Саша отключила телефон и повернулась к стене. Это оказалось сложно, но выполнимо. Ей даже показалось, что она и вовсе не любила его никогда. Этот горький эпизод с не рожденным ребенком будто открыл ей глаза на Илью. Жаль только, что деньги у него занимала и осталась ему должна.

После того разговора Саша избегала его. Но чем сильнее она старалась, тем чаще они сталкивались в бесконечных коридорах семи этажей экономического факультета.

Каждый раз, когда Саша вспоминала о нем, ей хотелось причинить себе боль. Ей казалось, что физическая боль сможет волшебным образом излечить, или хотя бы уменьшить боль в душе. Саша не была уверена, что все пройдет, но она знала, что станет легче. Она читала где-то об этом.

Знай она заранее, чем обернется для нее эта страстная студенческая влюбленность, она бы обходила его за километр. К счастью, он ее не искал. Замена Саше нашлась за два дня. Настя рассказала.

— Ты что, сама послала его? — не верила подруга.

— Да. Сама от себя не ожидала.

— Красотка, — улыбнулась Настя. — Хвалю.

Красоткой Саша себя не чувствовала. Ее как будто выключили. Нажали где-то невидимую кнопку «off». Раньше она горела, а теперь ко всему остыла. Ей казалось, что она не видит саму себя. Как в кромешной тьме.

Вместе с Ильей из жизни Саши сразу исчезло несколько десятков знакомых, которые целый год были рядом. Многих она привыкла считать друзьями. Они еще здоровались по старой памяти, да и то — не все. Остальные просто перестали ее замечать. Только Настя одна и осталась.

Долг нужно было вернуть. Саша не забывала об этом. Она не тратила оставшиеся деньги, добавила всю свою стипендию за октябрь, немного заняла у Насти. Вся нужная сумма была у нее на руках за неделю до срока.

Саша и Настя обедали в общежитии, когда позвонил Гусев.

— Привет, ты помнишь про деньги? Тут такое дело… Они нужны мне срочно. Сегодня или завтра сможешь вернуть?

— Я у Насти, — ответила Саша. — Спускайся и забирай свои деньги.

Саша вернула деньги в том же замусоленном конверте, в котором их принес Илья. Ей было противно. Хотелось швырнуть их ему в лицо. Он пришел, пересчитал деньги, глупо улыбнулся чему-то и спрятал конверт.

— Как дела?

— Пересчитал? — спросила Саша. — Все на месте?

Она была разочарована еще больше, чем в день, когда он предложил ей сделать аборт. Дал денег в долг, а потом потребовал вернуть раньше срока. Настя говорила, что в такие моменты понимаешь, как человек относится к тебе на самом деле, и что ты для него значишь. Или не значишь. Такие вещи очень показательны и часто неприятны, но с этим уже ничего не поделаешь.

В шкафу Саша прятала открытую бутылку белого вина. Оставалось чуть больше половины. Она сделала глоток, зажмурилась. Потом еще один, и еще один. Надо было расслабиться и решить, что делать.

Проходя мимо зеркала, она заметила татуировку на плече. За год эта надпись так примелькалась ей, что она уже давно не обращала на нее внимания. Буквы уже не были такими четкими и темными, как в первое время. Контуры размазались, а татуировка из черной незаметно стала грязно-синей. Она и раньше не была красивой и оригинальной, а теперь стала совсем убогой и бессмысленной. Единственное, что она делала — это лишний раз напоминала о том, что больше всего хотелось забыть, стереть, навсегда вырезать из памяти.

Саша допила вино и поставила на пол пустую бутылку. На столе среди черновиков и копий конспектов лекций лежал ярко-желтый канцелярский нож. Саша подошла к зеркалу, медленно поднесла нож к слову «love» на правом плече, с силой надавила и зажмурилась. Ей было скорее страшно, чем больно. Она отрезала себе кусок кожи с закрытыми глазами. Кусок кожи со словом «love». Пока искала бинт и пластырь, закапала кровью ванную, раковину и резиновый коврик. От вида крови ее стошнило. Кое-как перевязав рану бинтами, Саша прибралась в ванной и заснула на диване.

Позже на рану пришлось накладывать швы. На плече осталось только тусклое синее «one». Оно выглядывало из-под бинта. Саше не хватило духа довести начатое до конца.

Любви больше не было. Было только «one». Одна.

Саша и Настя не появлялась в институте неделями: сидели дома у Саши, готовили еду, смотрели кино, пили пиво, курили на балконе и много, очень много говорили о будущем. О том, что когда-нибудь, через год или два, а может и три все наладится, все будет хорошо и, скорее всего, даже лучше, чем они могли себе представить, а об этой внезапной черной полосе они будут вспоминать с легкой грустью, считая это подготовкой к новому счастью. Когда-нибудь, но не сейчас.

У Насти вечно нет денег, а Саша после расставания с Ильей совсем забросила учебу и не знала, как будет сдавать зимнюю сессию.

Она понимала, что учеба могла бы отвлечь ее, но все равно не могла себя заставить. Саша пыталась. Каждое утро начиналось с двух таблеток антидепрессантов. Две, чтобы уж наверняка. Кроме преподавателей с ней никто не разговаривал, да и те старались как можно реже обращаться к ней. Бывали недели, когда Саша не произносила ни слова. Недели молчания. Она приходила на лекцию, и ее накрывало так, что становилось больно дышать. Не говоря уже о том, чтобы слушать и записывать. Саша мучилась до перерыва, а после уезжала домой, или к Насте.

Они пили дешевое вино из пакета и представляли, что бы они сделали сейчас, будь они немного решительнее, немного умнее, увереннее, безрассуднее и смелее. Фантазии были слишком дерзкими, а этих «если» было слишком много, чтобы решиться на изменения.

— Не понимаю, что ты до сих пор тут делаешь, — говорила Настя. — Тебе же ничего не стоит перевестись в другое место.

— Родители не поймут, — отвечала Саша. — Бабушка с ума сойдет, если узнает. У нее два года назад гипертонический криз летом был, когда мы ждали результаты вступительных. Представляешь, что будет, если я брошу учебу?

— Тебе есть восемнадцать. Этого уже достаточно для того, чтобы жить своей жизнью и принимать решения. Тебе только восемнадцать, и ты потеряла два года в этом месте. Нужно что-то менять, пока не поздно.

За весь первый семестр Саша ни разу не была на спорте. Институтский спорткомплекс находился на другом конце Москвы. По спорту нужен был зачет. Без него не допускали к экзаменам.

Кафедрой физического воспитания заведовала седая маленькая женщина с сиреневой помадой — бывшая мастер спорта по художественной гимнастике. Инна Николаевна Громова. С виду милая, но очень строгая — как отзывались о ней Сашины однокурсники.

— Что ты хотела?

— Мне нужен зачет по спорту, — сказала Саша. — Я Кулагина.

— Так тебя не было весь семестр, Кулагина! — ответила Инна Николаевна. — Ни одного посещения. И тебе не стыдно? За зачетом она пришла.

— Стыдно, — вздохнула Саша. — Меня без этого зачета к экзаменам не допустят.

— Так тебе и надо. Знаешь, сколько у меня таких, как ты? Сначала не ходят, а потом зачет хотят.

— Может быть есть какой-нибудь еще способ?

— Сама решай свои проблемы. Я не могу поставить зачет просто так. Почему не ходила на спорт?! — почти закричала Громова.

— Я плохо себя чувствовала, — честно призналась Саша. Здесь она не врала.

— Так, а больничный где?

— Нету.

Громова всплеснула руками и отвернулась.

— Откуда вы такие беретесь только? Ладно, что с тобой делать, Кулагина. Иди в кассу, купи абонемент на шестнадцать занятий. Поставлю тебе зачет. Потом будешь приходить каждый день и бегать! Поняла?

— Поняла, — кивнула Саша. — Только я сегодня не могу. У меня денег с собой нет, но я завтра все оплачу и приду.

Саша радовалась, будто случилось что-то хорошее. Внезапная удача или счастливый случай. Чтобы получить зачет и допуск к экзаменам, ей нужно просто оплатить пропущенные занятия по спорту.

Саша собрала все деньги, отложенные за год. Этого как раз хватало. Впритык. Какое счастье, думала Саша, что она отложила эти деньги, а не бездумно потратила их на одежду, косметику, походы в кафе и прочие радости. Как будто знала заранее, что они пригодятся для других, более важных дел.

В тот день Саша искренне верила, что ей повезло. Она взяла квитанцию, деньги и пошла в банк. Взяла талон, дождалась очереди. Кассирша с зеленым платком на шее назвала сумму.

— Одну минуту, — ответила Саша, перекладывая вещи в сумке. Телефон, паспорт, ключи от квартиры, пакетик мармелада, открытая упаковка мятной жвачки, зачетная книжка, студенческий билет, проездной… Среди этих вещей не оказалось кошелька.

Деньги, которые она так трепетно собирала и прятала в сумку, которые должны были спасти ее и продлить еще на полгода срок обучения, бесследно исчезли, будто их и не было никогда.

Саша обыскала всю сумку, кошелька не было. Хорошо хоть проездной отдельно лежал. Никогда в жизни еще ей не было так стыдно и обидно, как в тот день в банке. Должно быть, его незаметно вытащили в автобусе, или в метро. Деньги взяли, а дешевый мобильный оставили.

Саша не поехала на спорт, хоть и обещала. Ей было так стыдно перед Инной Николаевной, которая пошла ей навстречу, что хотелось провалиться сквозь землю. Она была не готова испытывать это снова. Вместо этого Саша поехала в институт. Нужно было найти Настю.

Пока Саша пыталась решить проблемы с последним зачетом, остальные студенты уже сдавали четвертый экзамен, а самые везучие закрывали сессию и разъезжались на каникулы. Остальные — должники, крутились у деканата. Что-то просили, нервничали, получали допуски.

Настя сидела на полу, в стороне ото всех. Ждала заместителя декана, чтобы поговорить с ним лично. У Насти было семь долгов. Два зачета и пять экзаменов — прямая дорога к отчислению. Без помощи зама здесь не обойтись.

— Ну что, получила зачет? — спросила Настя.

— Нет, — ответила Саша, снимая куртку и садясь на пол рядом.

— Почему? Она же обещала тебе.

— Я не оплатила занятия. У меня сперли кошелек, — рассказывала Настя, переводя дыхание. — В метро, наверное. Хорошо, что проездной отдельно лежал.

— Вот подстава. Ничего, мы что-нибудь придумаем, — пообещала Настя. Студенты у кабинета заметно оживились и зашумели. — Кажется, он вернулся. Я постараюсь быстро. Подождешь меня?

Саша кивнула. Настя скрылась за дверью деканата. Вокруг Саши суетилась жизнь, в которой она не принимала участия. Ей казалось, что она вернулась к той, какой была в начале первого курса — до того, как познакомилась с Ильей и Настей. К той, какой была в школе. Невидимым и грустным наблюдателем. Саша сложила пухлую куртку себе на колени, обняла их руками и закрыла глаза. Под белый шум института ей снился пятый класс и урок рисования.

…Саша смотрела на себя со стороны. Ей было очень жаль ту десятилетнюю плачущую девочку, которая забыла дома краски. И непонятно уже, из-за чего ей так обидно. Из-за красок? Или дело в том, что идеальный дневник теперь испорчен красным замечанием? Не готова к уроку! Училка похожа на черную королеву из советского мультфильма «Алиса в стране чудес». И все из-за этих дурацких красок! Хотелось подойти и обнять девочку, погладить по голове. Во сне Саша подошла к ней и протянула те самые простые акварельные краски. Шесть квадратных цветов, прямоугольная коробка, маленькая кисточка. Девочка взяла краски и улыбнулась.

— Эй, Сашка, ты что, заснула? — Настя трепала ее за плечо. — Беги скорее к заму, пока он свободен! Если объяснить и хорошо попросить, он может в виде исключения допустить тебя до экзаменов.

— Ты серьезно? — не поняла Саша, вставая на ноги.

— Конечно! Меня вот только что допустил. Расскажи все как есть, объясни, пообещай, что исправишься, и что больше такого не повторится. Он нормальный мужик. Главное только, чтоб никого больше не было в кабинете. Иди скорее! Он может в любой момент уйти.

Саша стояла на месте и не могла сделать шаг. Не решалась. Она не постеснялась бы попросить за кого-то. Ей стыдно было просить за себя. Объяснять, оправдываться, врать.

— Саш, ты что, боишься? — спросила Настя.

— Нет, Насть, я просто не хочу…

— Но…тебя же тогда отчислят.

Саша надела куртку, накинула капюшон и повязала шарф.

— Я знаю. Пусть, — вздохнула она, запихивая в карман шапку. — Ладно, я домой. Завтра днем приду и заберу документы.

Настя не поверила, что Саша сдержит слово, но на следующий день она, как и обещала, забрала свои документы. Взамен оставила студенческий билет и зачетку. Саша проучилась на экономике всего три семестра.

— Не думала, что ты решишься, Сашка, — говорила Настя. — Ты меня удивляешь уже не первый раз. Ты с виду такая милая, а на самом деле боец. Сейчас как раз хорошее время, чтобы отчислиться. Успеешь поступить в другое место. Что будешь делать теперь?

— Найду работу сначала, летом буду поступать. Пока еще не знаю, куда.

— Слушай, у меня две подружки учатся на экономике, институт вроде нормальный, только тебе ехать туда полтора часа в одну сторону. Если хочешь, я могу узнать, что и как.

— Нет, Насть, спасибо.

— А чего ты? Мне несложно.

— Просто это будет то же самое. Та же экономика, только в другом месте. Зачем тогда уходить отсюда, если там будет то же самое? Я не хочу так.

Настя и Саша чудом заняли единственный свободный столик в студенческой столовой. Настя пила пустой чай. Саша взяла какао с кексом.

— Я пока не знаю, куда буду поступать. Есть кое-какие мысли, но вряд ли из этого что-то выйдет. Я тебе первой обо всем расскажу, когда у меня получится. Или не получится.

— Получится, Сашка. Что бы ты там ни задумала, получится. От тебя всего можно ожидать.

Саша боялась рассказывать заранее о важных для нее вещах. Дело не в том, что она боялась сглазить, совсем нет. Она давно заметила, что стоит кому-то рассказать о своих планах, как все желание, стремление и решимость свернуть горы — бесследно исчезают и больше не возвращаются. Лучше молчать, но делать — решила Саша.

Глава 7

— Почему смурная? — спросила бабушка Владу, когда они вместе встретились в метро, чтобы погулять по центру Москвы в день города. Влада чувствовала себя неважно и не очень хотела идти с ними гулять. — Я тебе покажу смурную.

— Да нормальная она, — ответила за Владу мама.

Влада не знала, как угодить бабушке, поэтому уже давно перестала пытаться это делать. Смеется — плохо, грустная — плохо. Молчит — плохо, говорит — еще хуже. Как нужно себя вести, чтобы получить положительную оценку? — думала в детстве Влада. Ответа так и не нашла. Ясно было одно. И за бурную радость, и за тихую грусть можно было получить замечание.

— Характер у тебя говно, — продолжала бабушка. — И в кого ты такая? С таким характером тебе сложно будет в жизни.

— Не переживай, бабуль, у меня все будет супер, даже несмотря на мой характер, — закатила глаза Влада. — Может я лучше домой поеду?

— Ирочка с Димой идут, — сказала мама.

— И Ольга за ними, — добавила бабушка и помахала рукой. Ира с Ольгой сразу это заметили и, взявшись под руки, пошли им навстречу. За ними шел Дмитрий. Ехать домой Владе тут же расхотелось. Раз он все-таки приехал, значит будет не так тухло. Еще Влада знала, что если они сейчас пойдут в Макдональдс, и она съест двойной чизбургер с колой и мороженое с карамелью, то настроение будет на высоте до конца дня.

Чтобы обняться и поцеловать Иру с Ольгой, Владе приходилось наклоняться. В их компании она была самой высокой. Дмитрий был выше Влады всего на полголовы. Они вышли на улицу из метро и дошли до ближайшего Макдональдса. Несмотря на огромное количество народа, Владе быстро удалость занять свободный стол. Ей всегда везло на свободные столики.

— Как дела? — спросил Дмитрий, садясь за стол напротив нее. Бабушка с мамой и Ирочка с Ольгой стояли в очереди.

— Хотела нарушить традицию, но не получилось, — ответила Влада. — Два раза в год мы выезжаем в центр Москвы, чтобы поесть в маке, а потом гулять до вечера. День города и День победы. Папа, дед и дядя Андрюша с нами не ездят. Так что, ты сегодня за главного.

— Не ожидал! — рассмеялся он. — Отлично.

— Это большая ответственность, между прочим. Ты за нас отвечаешь.

— Я привык брать на себя ответственность. У меня в подчинении двадцать человек, и я за них отвечаю.

Влада задумчиво посмотрела на него и ничего не ответила. Сразу вспомнились фотографии Кристины, которые она видела в интернете пару дней назад.

— Ты уже решила, куда будешь поступать после школы? — спросил Дмитрий, прервав неловкую паузу.

— Пока не знаю, — ответила Влада. — Главное сдать ЕГЭ, а дальше видно будет. А ты помнишь свой последний год в школе?

— Это было… — задумался Дмитрий. — Почти тринадцать лет назад! Я чувствую себя таким старым. Знаешь, а в то время еще не сдавали ЕГЭ. Мы сдавали выпускные экзамены в школе, а потом еще несколько экзаменов, чтобы поступить в институт. Это было очень сложно. Многие готовились к этому по два года. Ездили на курсы после школы, занимались с репетиторами дополнительно. Страшно вспомнить. А самое страшное было сочинение. Шесть часов! Утром по телеку в прямом эфире определяли номер заданий. Как в лотерее какой-то. У каждого региона свои темы. Сейчас все по-другому.

— Похоже, что нашему поколению повезло! — улыбнулась Влада. — Мы сдаем экзамены в чужой школе и под камерами. Но ведь…все же как-то сдают и ничего. Я правда считаю, что ЕГЭ — это классно. Тем более, у школьников из других городов теперь есть возможность поступить в столичные вузы.

Женщины вернулись за стол с тремя подносами еды. Ира села рядом с Димой напротив Влады, которая уже с нетерпением разворачивала свой двойной чизбургер. Она готова была есть их каждый день. Влада так увлеклась едой, что почти не слушала, о чем говорили взрослые.

— Банкет будем заказывать в кафе «Лозанна», — рассказывала тетя Оля. — В пяти минутах от нашего дома. Мы вчера с Ирочкой ходили узнавать. Конец ноября у них свободен, и цены нормальные. Изучили меню. На следующей неделе будем бронировать.

— Хорошее место, — сказала Влада, услышав слово «Лозанна». — Там большой зал, живая музыка по выходным, можно потанцевать и…

Влада готова была и дальше рассказывать об этом кафе, если бы не поймала строгий взгляд бабушки. Мама тем временем уже толкала ее в бок локтем. Это означало, что надо скорее замолчать, пока не сболтнула лишнего.

— Откуда это ты знаешь? — спросила бабушка, переводя взгляд на маму. — Что она там делала?

— Одноклассник на день рожденья пригласил, — ответила Влада, снова ощутив локоть мамы. — А что, нельзя? — Похоже, это был не самый удачный ответ. В глазах бабушки кафе, где можно танцевать, выглядело злачным местом, куда нельзя ходить приличным девушкам.

— Что еще за одноклассник?

— Антон, — просто сказала Влада. — Мам, скажи, ты же знаешь Антона с тех пор, как нам было семь. Там еще моя Анька была, Серега, Вика, Санчес — перечисляла Влада. — Там классно готовят! А в конце ужина там подают настоящий плов с бараниной. Безумно вкусный. Мы отлично посидели. Ах, да, музыку тоже можно заказать. Так что, если вы забронируете это место, то не пожалеете.

— Смотри у меня!

Бабушка пригрозила Владе пальцем. Когда та отвернулась, Влада показала ей язык. Дмитрий тихо смеялся, понимающе глядя на нее. Влада за один укус доела чизбургер и принялась за колу. Она не стала выбрасывать пустой стакан, на дне которого еще оставались кубики льда.

Пока взрослые собирались и ждали на улице, Влада прошмыгнула в туалет и закрылась в одной из кабинок. Там она достала из сумки бутылку пива, открыла ее одним движением, вылила все до капли в бумажный стакан, надела крышку и сразу сделала глоток. Прохладное пиво через соломинку казалось еще вкуснее, чем обычно. Влада улыбнулась, почувствовав себя более уверенно. Предстояла еще долгая прогулка по центральным улицам города, к этому нужно было хорошо подготовиться. Стакан из Макдональдса давал гарантию, что в ближайший час ей будет не скучно. Влада отпила еще немного и вышла на улицу, где мама уже достала фотокамеру и теперь снимала обнявшихся Ирочку, бабушку и тетю Олю. Дмитрий тем временем слонялся рядом и говорил по телефону с серьезным лицом. Она снова почувствовала себя лишней и сделала новый глоток. Уже лучше. Дмитрий заметил Владу и улыбнулся, не прерывая разговор. Хорошо она все-таки придумала с этим стаканом. Без него сейчас было бы совсем тяжко.

Ирочка шла по середине, держа под руки тетю Олю и бабушку. Именно так она всегда делала в детстве. О Дмитрии она, казалось, совсем забыла. Мама шла рядом и фотографировала их. Они медленно шли по Старому Арбату, время от времени останавливаясь и разглядывая здания и памятники. Влада и Дмитрий немного отставали от них. Он явно скучал и старался не подавать виду, однако Влада сразу это заметила.

— Ты выглядишь счастливой, — сказал Дмитрий, идя рядом с Владой. — Выглядишь влюбленной. У тебя появился парень?

— Пока нет, — улыбнулась Влада, делая глоток из стакана. — Я еще выбираю.

— Это правильно! Тогда что случилось?

— Есть небольшой секрет, — прошептала она ему на ухо. — Но я могу тебе рассказать, если ты мне кое-что пообещаешь.

— Я готов почти на все, — подмигнул он.

— Попробуй, — сказала Влада, протягивая ему стакан с соломинкой. Дмитрий сделал глоток и задумался. — Если что, у меня в сумке есть еще одна банка.

— Я мог бы сам догадаться, — ответил он, возвращая Владе стакан. — Не знаешь, где ближайший Макдональдс?

— Кажется, в Охотном ряду. Ты только не выдавай меня, ладно?

— Не выдам, — улыбнулся он. — Ты же мой друг.

— Здорово.

Мама с бабушкой и Ирочка остановились у театра Вахтангова рядом со статуей Принцессы Турандот. Они останавливались у нее каждый раз, когда гуляли по Арбату, несмотря на то, что эта статуя появилась там более десяти лет назад. Внизу работал фонтан. Женщины встали вместе под статуей, а Ирочка их сфотографировала. Владе было немного обидно, что ее не позвали в кадр.

— А мне не нравится, — сказала Влада, разглядывая золотую статую принцессы.

— Тебе ничего не нравится, — отозвалась бабушка. Влада пропустила замечание мимо ушей.

— Она какая-то странная, — объясняла она Дмитрию. — У нее слишком длинное тело и прямая спина. Как будто на ней ортопедический корсет для осанки. И поэтому она выглядит как-то неестественно. Но мне очень нравится памятник Булату Окуджаве. Вот он круто сделан. И кажется, я хочу в туалет…

— Знаешь, что мне в тебе больше всего нравится? — спросил вдруг Дмитрий.

— Что? Я тебе нравлюсь?

— Ты дерзишь взрослым, но не выходишь за рамки. Ты слушаешь их, но все равно делаешь по-своему. Не обижаешься. Не устраиваешь скандалы, как это делают подростки. Ты бунтуешь, но не в открытую. Ты хитрая.

— Жизнь научила, — важно ответила Влада.

— В общем, хорошая ты девчонка, Владик, — сказал он, а после добавил шепотом. — И да, ты мне нравишься. Когда ты рядом, кажется, что мне снова шестнадцать. Мне…хорошо с тобой.

— Взаимно, — единственное, что она могла сказать на это. Она надеялась, что этого никто не слышал. И что никто не заметил, как горели ее щеки.

Когда Арбат закончился, они вышли на Воздвиженку, оттуда свернули на Моховую и дошли до Манежной площади. К этому времени стакан Влады был уже пуст, а до ближайшего Макдональдса оставалось пара сотен метров. Она уже слышала, как шумят фонтаны. Дмитрий узнал у Ирочки и женщин, что им взять в ресторане, и они вместе с Владой спустились в торговый центр. Она сходила в туалет, перелила в стакан вторую банку пива и ждала его у выхода. Через десять минут Дмитрий появился с бумажным пакетом в одной руке и стаканом колы в другой. Он улыбался и выглядел довольным.

— Попробуешь? — спросил он, протягивая Владе свой стакан. Она сделала глоток и показала ему кулак с поднятым вверх большим пальцем. Дмитрий разбавил колу коньяком.

— Супер! — ответила Влада, возвращая ему стакан.

— Только не выдавай меня Ирочке и ее маме, — попросил он.

— Конееечно, — протянула Влада. — Ты же мой друг.

Дмитрий рассмеялся и посмотрел ей в глаза. Влада продержалась несколько секунд и отвернулась.

— А вдруг Ирочка у тебя попросит попить?

— Все продумано, — ответил он, кивая на пакет. — Кстати, куда мы дальше идем?

— Обычно есть два варианта. Можем дойти по Тверской до Пушкинской или Маяковской, а можем пойти на Красную площадь и выйти на Кремлевскую набережную.

— А ты куда хочешь?

— Вообще я хочу залезть в фонтан, но сейчас не самый подходящий момент. Мой ответ — Красная площадь.

Когда Влада и Дмитрий вышли на улицу, мама фотографировала бабушку, Ирочку и тетю Олю на фоне фонтанов с лошадьми.

— О чем болтаете? — спросила Ирочка, внезапно подскочив к Дмитрию и заглядывая в пакет.

— О погоде, — ответила Влада без тени улыбки. Ей было приятно говорить с Дмитрием и вообще проводить с ним время. В то же время ее выводило из себя, что тетка притащила его с собой на скучную прогулку и сразу о нем забыла.

— Да, обсуждали аномальную жару, — поддержал ее Дмитрий. — Такая жесть была! В городе дышать было нечем. Хорошо, что это все закончилось. Правда, Ир?

— Вы серьезно? — удивилась Ира, доставая из пакета упаковку с пирожком и стакан газированной воды.

— Конечно, — с серьезным лицом ответила Влада, еле сдерживая смех. — О чем нам еще говорить? Сама подумай.

— Действительно, — согласилась Ира. — Небось Димка болтает всю дорогу, а ты его слушаешь. Она вообще разговаривает с тобой?

Влада вытаращила глаза, ей захотелось стукнуть Ирочку.

— А почему тебя это удивляет? — спросил ее Дмитрий, делая глоток из стакана.

Ира не нашлась, что ответить, махнула рукой и вернулась в компанию мамы, сестры и тети. Владе иногда казалось, что несмотря на свои двадцать пять Ирочка не взрослела. Она знала, что точно также тетка гуляла с ними и пять лет назад, и десять, и пятнадцать — когда была совсем ребенком. Левой рукой брала под локоть маму, правой рукой — тетю. Время шло, но все оставалось по-прежнему. Даже появление Дмитрия мало что поменяло в ее жизни. В пять лет — Ирочка. И в двадцать пять — Ирочка.

Они пошли в сторону Красной площади — фотографироваться на фоне ГУМа. Дмитрий и Влада снова отстали. Она ловила себя на мысли, что на ее месте сейчас должна быть Ирочка. Это с ней они должны теряться в толпе и отставать от других. Это с ней они должны мешать колу с коньяком, а потом в тайне тянуть этот коктейль через трубочки. Это с ней они должны говорить обо всем и ни о чем сразу. Это у нее, у Ирочки, должны гореть глаза от счастья, и щеки от смущения. Это она, а совсем не Влада, должна быть влюбленной в него по уши. Все не так. Все наоборот. Ей хотелось прямо сейчас подойти к ней и высказать все, что она об этом думает. Черт возьми! Это твой будущий муж, так почему ты делаешь вид, будто этот мужчина, которого ты увела из семьи, не имеет к тебе отношения?

Когда они вышли на Васильевский спуск, Влада набралась смелости, чтобы задать ему вопрос, которой уже давно не давал ей спать ночами. Ей казалось, что именно сейчас, после нескольких глотков коктейля, самое подходящее время.

— Скажи, а почему ты ушел из семьи? — спросила Влада. — Это ведь не из-за Иры?

Дмитрий вздохнул и посмотрел на Владу. Несмотря на коктейль, он не очень хотел поднимать эту тему.

— Вырастешь — поймешь, — ответил он, слабо улыбнувшись. — Мне сложно это объяснить. Я не бросал бывшую жену и детей. Мы видимся каждые выходные. У них всегда будет все необходимое, они ни в чем не будут нуждаться. Это такая связь, которую не порвать. И это навсегда.

Дмитрий говорил, что это обычная история двух людей, которые немного поспешили. Влада оказалась права. Дело было не совсем в Ирочке. Она просто оказалась в нужное время в нужном месте. Но на этом месте могла оказаться и другая женщина. Просто так сложилось.

Влада покопалась в карманах и протянула ему новую упаковку мятной жвачки.

— Спрячь, — сказала она. — Пригодится, когда домой поедете.

— Спасибо, — ответил он. — Какая ты молодец.

— Жизнь научила, — повторила Влада, смеясь. Она уже допила второй стакан, сжевала полпачки мятного «Орбита» и чувствовала себя счастливой. — Мои бабушка, мама и особенно дед чуют алкоголь за десятки метров. Даже если ты сделал всего глоток. Так что, лучше перестраховаться и зажевать. Хотя, мне кажется, что они уже догадались.

— Возможно. Тебя глаза выдают.

— Да? А какие у меня глаза?

— Карие, — улыбнулся он. — Счастливые и немного пьяные.

Для полного счастья Владе сейчас не хватало только поцелуя. Лучше всего на свете — быть влюбленной, немного пьяной и целоваться в губы, не вытаскивая изо рта мятную жвачку.

Они прошлись по набережной и свернули на Китайгородский проезд. Слева остались развалины гостиницы «Россия». Дмитрий рассказывал Владе, как часто бывал здесь в студенческие годы.

— В здании гостиницы было два бара, — говорил он. — Один назывался, кажется, «Сова», а второй не помню как. Забыл. Мы там часто зависали.

Долгая прогулка подходила к концу. Влада не хотела расставаться с ним. За эти несколько часов она влюбилась в него еще больше. Если бы не он, этот день стал бы для нее точно таким же скучным праздником, как это было пять лет подряд. Даже и вспомнить нечего. Влада изо всех сил ждала вечера, чтобы вернуться домой и бежать на школьный двор, где собирались друзья и одноклассники, чтобы вместе посмотреть салют.

Дмитрий попрощался, похлопав ее по плечу. Влада загрустила. Снова захотелось в туалет, потянуло в сон. В вагоне метро бабушка с мамой сидели рядом и обсуждали прошедший день. Влада сидела рядом, вытянув длинные ноги в грубых ботинках.

— Ты что, пиво пила? — спросила бабушка. — А ну-ка дыхни.

Влада сделала вид, что не слышит. Ей не хотелось ничего. Скорее бы добраться до дома и встретиться с друзьями. Анька уже звонила ей один раз и писала что-то.

— От твоей дочери пивом несет, — сказала бабушка маме. — Как тебе не стыдно!

— Мам, тебе показалось, — ответила мама. — Тут кто-то банку отставил просто. — Она кивнула на пустую железную банку, которая с противным звоном моталась по полу вагона из стороны в сторону, оставляя на полу разводы из редких капель.

— Да нет же, это от нее несет! Ты посмотри на нее, да она же пьяная.

— Мам, она просто устала, не трогай ты ее. Если б она была пьяной, я бы это заметила.

— Я такие вещи сразу вижу. Меня не обманешь. Ты видела ее глаза? У моего деда такой же взгляд, когда рыльце в пушку. Она точно пила что-то. Когда только успела? Все время же рядом была.

— Да нормальная она, — настаивала мама. — Не в настроении только. Не знаю почему. Наверное, ей Димка Ирочкин нравится. А что? Он очень даже обаятельный молодой мужчина.

— Да не нравится он мне, — лениво отозвалась Влада, стараясь не дышать в сторону бабушки и мамы. Пачка мятной жвачки не сильно ей помогла.

— Как пиво-то называется? — спросила вдруг бабушка. Влада пожала плечами. — Как тебе не стыдно! Ты же девочка.

Влада чуть было не ответила, что она уже не девочка, но вовремя сдержалась. Это было бы уже слишком. На этот день было достаточно и пива, которое так и не удалось оставить в тайне.

Аня была первой и единственной, кому Влада рассказала о том, что влюбилась в будущего мужа своей тетки. Назвать его своим дядей, а себя — его племянницей, язык не поворачивался. Влада призналась Ане этим же вечером, когда пришла на школьный двор смотреть салют. Аня обнимала ее, сидя на ступеньках школы, и впервые за время не знала, что сказать.

— А чего ты сама хочешь?

— Я хочу, чтобы мне поскорее исполнилось восемнадцать, и чтобы он подождал меня. Это ведь всего два года. Мне будет восемнадцать, а ему тридцать два. Потом мне будет двадцать, а ему тридцать четыре. Нормально ведь?

— Наверное, — пожала плечами Аня. — А если тебе будет двадцать шесть, то ему будет…

— Сорок?

— Да, — кивнула Аня. — Моим деду и бабушке было по сорок два, когда я появилась. Молодые совсем, а уже внуки. Сколько лет его сыну?

— Десять вроде.

— Вот и считай. Лет через десять-двенадцать он женится, и дядька твой рискует стать дедом. В самом расцвете сил.

— Ой, ну, это еще нескоро, — вздохнула Влада. Простые подсчеты Ани немного остудили ее пыл. Через десять лет Дмитрий может быть уже хоть и молодым, но дедушкой. Мысли об этом отрезвляли. Поэтому Влада решила об этом не думать. Важно то, что сейчас. А сейчас он — огонь. Но Анька все-таки молодец. Сама бы она никогда не додумалась прибавить по десять лет к их возрасту и сравнить.

— Мне кажется, у меня мама догадывается, — вздохнула она. — Значит, Ирочке тоже расскажет. Она ей обо всем рассказывает.

— О чем догадывается?

— Ну, что я в Диму влюбилась. Она вчера так и сказала в метро. Я все отрицала, но неужели это так заметно?

— Ты правда выглядишь влюбленной.

— Я еще ни разу не влюблялась, — сказала Влада. — Не считая Антона во втором классе. И Серегу — в третьем. Я тебе не рассказывала? Мы такое творили на уроке чтения!..

— И что же вы творили?

— Ну, мы трогали друг друга, — прошептала Влада. — За всякие неприличные места. Под партой, конечно.

— Через одежду? — казалось, Аню совсем не смущал этот рассказ.

— Нет, конечно! — рассмеялась Влада. — Все по-взрослому, рукой в трусы. Как давно это было. Надеюсь, он ничего не помнит. Почти девять лет прошло. Мы были так молоды и так наивны.

Сережа кивнул девочкам и прошел мимо с банкой пива к своим друзьям. Владе оставалось надеяться, что он ничего не слышал из их разговора. На школьном дворе уже стемнело. До салюта оставалось пять минут.

— Уверена, что помнит. Я бы такое точно не забыла! Прошло не так много времени. Но люди меняются, — подмигнула Аня. — Мне кажется, сейчас самое время вспомнить молодость и попробовать еще раз. Только не на уроке литературы!

— На самом деле Антоха и Серый классные, — сказала Влада, отсмеявшись. — Дружат чуть ли не с детского сада. Живут на одной улице. В одной футбольной команде играют. Почти всегда вместе ходят. Как думаешь, у вас с Антоном серьезно?

— Не знаю, — ответила Аня. — Мне обычно нравились немного другие парни.

— Вот-вот. Все так говорят, а потом…

— Что же?

— А потом берут и женятся в двадцать лет.

Над школьным стадионом громко взорвался первый салютный залп.

Глава 8

Подготовка к свадьбе Ирочки и Дмитрия шла полным ходом. Назначили дату, забронировали кафе, разослали приглашения, заказали фотографа. Купили путевки в свадебное путешествие. Две недели в Турции. Вместо платья Ирочка выбрала светлый костюм с прямой юбкой. И бежевые туфли на шпильках. Она ходила по комнате из стороны в сторону, в новом костюме, с которого еще не успела отрезать ярлыки, а на диване сидели тетя Оля и Влада с мамой.

— Ну как? — спросила Ирочка, чуть втянув голову в плечи.

— А что, потрясающий костюм! — сказала мама. — Ну их, эти платья. Один раз наденешь, а потом оно двадцать лет висит в шкафу, пыль собирает. А костюм — это красиво и практично. Молодец! Ты его еще потом не раз наденешь. Его же и на праздник можно надеть, и в гости, и на работу, и на прогулку. Да, куда угодно. А платье…

— Платье потом можно продать, — улыбнулась Влада. Свадебный костюм тетки ей не нравился. Ее вообще раздражала эта взрослая практичность. Если платье, то обязательно такое, чтобы потом носить его годами, и желательно, не снимая. Даже платье на свадьбу, или выпускной вечер должно быть в первую очередь практичным, а потом уже красивым.

Интересно, Ирочка сама додумалась купить именно этот бледный старомодный костюм, или ей подсказали тетя Оля с бабушкой? Наверняка, без них не обошлось. Вроде взрослая женщина, двадцать пять лет, давно уже сама зарабатывает, а платье на свадьбу — мама с теткой выбирают. Прям как в детстве. Именно поэтому Ирочка совсем не выглядит довольной и счастливой, гуляя вдоль комнаты с натянутой улыбкой, в костюме, который ей совсем не к лицу. Влада решила, что если она когда-нибудь решится выйти замуж, то у нее будет платье, которое она выберет сама. А если не заглядывать так далеко, то в следующем году выпускной, и она уж точно не пойдет на него в безликом платье или практичном костюме! Конечно, все это нельзя было произнести вслух, поэтому Влада молчала, играя в застенчивость.

— Да, мы решили, что лучше купить костюм, — рассказывала тетя Оля. — Я как увидела его в магазине, сразу поняла, что подойдет. Попросила отложить, а вечером уже пришли вместе, померили и сразу купили.

— Вот молодцы. Хорошие вещи они всегда так попадаются, неожиданно. Главное, чтобы деньги с собой были.

— Кстати, и совсем не дорогой оказался, — прошептала тетя Оля. — А платье эти… — махнула рукой. — Как будто из тюля шьют, а стоит три моих зарплаты!

— Влада, а ты что скажешь? — спросила Ира, вопросительно глядя на задумчивую племянницу. — Тебе нравится?

— Главное, чтобы вам все нравилось, — улыбнулась Влада, уходя прямого ответа. — Но вообще, я думаю, это правильно. Зачем покупать дорогое и красивое свадебное платье, если это все ненадолго?

— В смысле? — не поняла Ирочка.

— Ты о чем вообще? — поддержала ее мама.

Тут Влада поняла, что случайно, совсем случайно сказала то, что весь день крутилось у нее в голове. Она не собиралась это говорить. Неудачно выразилась. Она имела в виду совсем другое, но прозвучало все это, как неудачный прогноз.

— Ой… — испугалась Влада, осознав, что сказала все это вслух. — Я что-то не то сказала. Я хотела сказать «Зачем покупать дорогое платье, если ты наденешь его всего на несколько часов?», а не то, что вы подумали.

— Смотри на свадьбе такое не ляпни! — строго сказала мама.

— Она просто оговорилась, — заступила за Владу тетя Оля. — Ничего страшного. Ты совершенно права, Влада. Платье — это не главное, а деньги никогда не бывают лишними.

Влада вздохнула с облегчением. Женщины принялись рассматривать туфли. Бежевые лодочки на высоком каблуке. В этих туфлях Ирочка становилась почти одного роста с Владой.

До свадьбы оставалось две недели. Влада все думала о своих случайно сказанных словах. Ее очень беспокоила эта фраза. Она вроде и хотела, чтобы эта свадьба сорвалась, или чтобы их брак продлился недолго, а с другой стороны, страшно боялась — а вдруг сбудется?

Мама с бабушкой брали Владу с собой, когда шли выбирать подарок. Она неохотно плелась за ними, не принимая участия в поисках. Ей было скучно. Она не хотела идти на эту свадьбу, а тем более искать для них подарок. Перед походом по магазинам Влада купила стакан газировки в кафе быстрого питания и налила туда пива. Она надеялась, что ее отпустит, если она не будет видеть Дмитрия, но ее накрыло еще сильнее. С той прогулки в день города прошел почти месяц. Влада скучала по нему. Казалось, чем дольше она его не видела, тем сильнее влюблялась. И чем ближе был день свадьбы, тем сильнее портилось настроение Влады. Бессильная реакция на то, что уже нельзя изменить.

Подарок на свадьбу искали в торговом центре на Проспекте Мира. За два часа они едва успели обойти первый уровень и несколько магазинов с товарами для дома.

— А можно я не пойду на эту свадьбу? — спросила вдруг Влада.

— Все идут, и ты идешь. Ее пригласили, а она нос воротит, неблагодарная, — ответила бабушка.

— Да что мне там делать? — вздохнула Влада.

— Влада, люди нас пригласили, — сказала мама. — Они очень расстроятся, если ты не придешь.

— Ну, скажите, что я простыла, — предложила Влада. — Или скажите, что у меня цистит, например.

— Глупости не говори.

— Лучше бы подарок помогла выбрать! А то ходит смурная, все ей не так.

— Лучше деньгами, — ответила она. — На свадьбу лучше дарить деньги.

— А что, может, правда? — задумалась мама. — Купим красивый конверт и положим деньги. А то с подарком не угадаешь. Пусть сами купят, что им нужно.

— Только не очень много денег кладите, — продолжала Влада. — Чтобы не жалко было, когда разводиться будут! — она рассмеялась и отошла в сторону.

— Влада, мне совсем не нравится, что ты говоришь последнее время. Если ты что-нибудь подобное выдашь на свадьбе, мне будет очень за тебя стыдно.

— Вот поэтому я и не хочу идти на эту свадьбу.

— Почему? — не понимала мама. — Ты же хотела.

— Ну, я просто не люблю свадьбы, — ответила Влада, немного подумав. Такой ответ показался ей наиболее удачным.

— Ты ни разу не была на свадьбах.

— Ну и что. Все равно не люблю.

— Я устала тебя слушать, — вздохнула мама. — Ты идешь с нами и точка. Поедем на регистрацию, потом фотографироваться, потом в кафе. Посиди хотя бы пару часов, а вечером можешь идти домой, или куда хочешь.

Владе настолько не хотелось идти на эту свадьбу, что она даже не подумала о платье. Ей хотелось быть красивой, но сейчас не видела в этом смысла. Была б ее воля, она бы надела на эту свадьбу свои самые любимые удобные джинсы и серую футболку из мужского отдела. Сверху бы накинула кофту крупной вязки, чтобы не мерзнуть — все-таки ноябрь, не жарко. Скрутила бы небрежный пучок из волос и надела бы утепленные кроссовки. В этом расслабленном, почти домашнем образе Влада чувствовала себя лучше всего. Такая одежда была ей к лицу.

Другое дело было платьями. Их у Влады просто не было. Не то чтобы она их совсем не любила. Платья, сарафаны, юбки… все легкое и женственное делало из высокой и худой Влады совершенно нескладную и неуклюжую дылду. Каждый раз, когда она пыталась примерить платье, ее разбирал смех. Влада и платья не дружили. Вот в красном купальнике она казалась себе богиней. Если б только можно было найти такое же платье, она бы купила сразу три. Чтобы хватило на несколько лет.

Так Влада сидела на полу у шкафа и не знала, что надеть на свадьбу, до которой оставалось меньше недели. Оказалось, что у нее есть два платья. Она ни разу их не надевала. Даже не померила. Помнила только, что тетя Оля отдала их несколько лет назад. Ирочка заказала их на каком-то зарубежном сайте, платья прислали через два месяца, и оказалось, что они ей велики на несколько размеров. Да она просто утонула в них! Делать возврат не хотелось, поэтому платья решили отдать Владе.

Влада нехотя достала платья и положила на диван. Простая однотонная ткань. Простой фасон. Никаких украшений, оборок или пайеток. Ничего особенного. Даже цвет — темно-синий, почти серый — никакой. Она бы не заметила такое платье в магазине и уж точно не купила бы его на иностранном сайте. И все же, что-то подсказывало Владе, что это платье нужно хотя бы примерить.

Она открыла шкаф, на двери которого было зеркало в полный рост. В нетерпении скинула домашнюю одежду, надела платье и повернулась к зеркалу. В этот момент она впервые не зашлась хохотом, глядя на себя в платье. Простое платье, которое она никогда бы не купила, в один миг преобразило Владу. Нескладный и худой подросток куда-то исчез. Но появилась девушка. Высокая, смелая, уверенная в себе и даже немного красивая, как показалось Владе. Темно-синий цвет не делал ее бледной. Скорее наоборот. В темно-синем она была становилась ярче и заметнее. Кто бы мог подумать, что простое однотонное платье, похожее на сарафан, сможет так преобразить девушку, которой, казалось, уже ничто не поможет?!

Влада прошла в комнату родителей и уверенно заявила:

— Я пойду на свадьбу, — сказала она, демонстрируя маме платье, о котором та уже давно забыла.

— Откуда у тебя это платье? — не поняла мама. — Это что, Ирочка отдала?

— Да, три года в углу шкафа провалялось, в пакете. Я сегодня убиралась и вот, нашла. Вроде простое, а классное. И размер мой.

— А ты даже не померила тогда.

— …и носить еще можно будет потом, — не могла остановиться Влада. — И на день рожденья, и на новый год, и на дискотеку. Все как вы любите. Может быть, я даже на выпускной в нем пойду.

— Только погладить его надо. А туфли можно надеть бежевые. Помнишь, летом тебе покупали?

Влада уже не помнила про туфли, но кивнула:

— Надо сказать Ирочке спасибо, — смеялась Влада. — Пойду напишу ей SMS. — И в припрыжку убежала к себе в комнату. Нужно было еще подумать, что делать с волосами, посмотреть украшения и поискать туфли, о которых говорила мама. А еще — померить второе платье, пролежавшее в углу шкафа почти три года.

Влада быстро написала сообщение Ирочке и принялась за второе платье. Из натурального тонкого льна, почти белое. Похожее на просторный пляжный сарафан. В таком будет хорошо, даже в самую жару на южном пляже. Влада надела его и снова понравилась себе. Хоть сарафан и был простым, минималистичным, Влада не выглядела в нем простушкой. Он подчеркивал все ее достоинства, оставаясь при этом незаметным. Этого было достаточно, чтобы быть идеальным. Влада решила, что в следующий раз, когда поедет на море, обязательно возьмет с собой этот льняной сарафан. На самом деле, одного этого сарафана будет достаточно. Она уже знала, что влезет в него в первый же день отдыха и будет его носить две недели подряд, почти не снимая.

Влада нашла две новые вешалки и повесила платья в шкаф. Всему свое время. Три года назад, когда ей их передали, она бы все равно не оценила. Оба платья были из натуральных качественных тканей. Известный бренд. Ценники были предусмотрительно оторваны, но Влада и так знала, что платья недешевые. Ирочка и тетя Оля всегда отдавали хорошие вещи. Владе даже как-то стыдно перед ними стало за все свои прошлые мысли и обиды.

Позже Влада нашла и туфли, о которых говорила мама. Рыжие балетки в дырочку. Дурацкий цвет. Были бы они хотя бы бежевыми, или коричневыми это еще куда ни шло. Но рыжий! Как они только решились купить такие. Других туфлей точно не было. Будь Влада пониже ростом, она бы носила каблуки. Ладно, это уже не страшно. Она надеялась, что в новом синем платье никто не обратит внимания на то, какие на ней туфли.

Платья действительно классные, подумала Влада, закрывая шкаф. А вот туфли — не очень.

Глава 9

Аня пообещала Владе накрасить ее перед свадьбой и сделать прическу. В понедельник после уроков они пошли к Ане домой, чтобы все попробовать. Влада хотела, чтобы Аня сделала ей нежные и романтичные локоны. Ей казалось, что кудри идеально подойдут к синему платью, которое она тоже взяла с собой.

— Ты уверена, что хочешь этого? — нахмурилась Аня, включая щипцы для завивки волос.

— Конечно, — улыбнулась Влада. — Ты же умеешь?

— Я умею почти все! — смеялась Аня, разделяя волосы Влады на отдельные пряди. — Я начну с передних прядей, чтобы тебе сразу было видно, что получается.

Влада сидела напротив зеркала и наблюдала за процессом. Происходило что-то странное. Локоны были идеальными, как на фотографиях из интернета. Только вот откуда-то взялся длинный, крупный нос и глуповатый взгляд. Влада не узнавала себя. Локоны, о которых она так мечтала, смотрелись на ней совсем не так, как она представляла. И совсем не так, как на девушках из интернета. К этой укладке не хватало только тех женственных платьев, которые Влада примеряла когда-то, чтобы посмеяться.

— Стой, — прошептала Влада, поднимая глаза Аню. — Слушай, с этими кудрями я похожа на какую-то овцу! Только платья с цветочками не хватает.

— Тебе намного лучше с прямыми волосами, — ответила Аня. — Я просто не знала, как тебе об этом сказать. Поэтому, решила просто показать.

— А ты права, Анька, — вздохнула Влада. Она бы не поверила, что локоны ей не идут, если бы Аня не показала ей это перед зеркалом. Хоть Влада уже давно поняла, что все милое и женственное ей не к лицу, ей все равно хотелось попробовать.

Аня выпрямила Владе волосы и уложила челку. Теперь в зеркале была прежняя Влада. Еще более смелая и уверенная. Только ей было немного жаль, что она сама не умеет делать такие штуки с волосами. Завивать, укладывать, выпрямлять… Везет Аньке. Хорошо, когда руки растут из правильного места.

— Я в субботу иду на день рожденья к Антону, — сказала Аня.

— Я тоже приду, — ответила Влада. — Только немного позже.

— Супер. А что со вторым платьем?

— Ах, да.

Влада нашла в телефоне фотографию в платье из льна и протянула Ане.

— Оно тоже классное. Буду носить его летом на море. И наделаю в нем кучу фотографий, — продолжала Влада. Она встала со стула и начала медленно ходить по комнате. — Еще оно такое невесомое, что я его почти не чувствую. Оно как вторая кожа. Дорогущее, наверное, было.

— У тебя отличная тетя! — улыбнулась Аня. — И похоже, очень тебя любит.

— Наверное, — сказала Влада. — Она хорошая. Мне даже немного жаль, что она выходит замуж за этого Дмитрия, хоть он мне и нравится. Она достойна большего, чем…чей-то бывший муж.

Влада собралась идти домой, когда уже стемнело. Аня жила дальше всех от школы. Ей приходилось ехать на автобусе три остановки, а потом еще десять минут идти пешком до дома. Таким образом на дорогу до школы уходило до сорока минут каждый день. Владе, привыкшей просыпаться за двадцать минут до начала первого урока, было сложно это понять.

Несмотря на поздний час, Влада решила пройтись пешком. Этот район она знала с детства, потому что на этой же улице жила Ирочка с родителями. Вон там их пятиэтажный кирпичный дом и старая голубятня во дворе. Еще там до сих пор сушат белье на улице. Есть специальный площадки для сушки белья с железными конструкциями. Можно протягивать веревки и вешать чистое белье. А вот за домом школа, в которую ходила Ирочка. В домах ближе к автобусной остановке жили ее подруги. Влада их даже видела когда-то, очень давно.

На пути к остановке Влада встретила парочку. Невысокий мужчина с девушкой. Они долгое время шли впереди нее. Владе казалось, что она их знает. У девушки был знакомый смех, а у мужчины знакомая походка и куртка. Вот бы догнать их и заглянуть в лицо! Девушка держала мужчину под руку и все время что-то шептала ему на ухо. До шоссе было еще далеко, но в нескольких метрах стоял уличный фонарь. Влада сосредоточилась, чтобы ничего не упустить. Фонарь удачно подсветил парочку, и она узнала профиль мужчины. В этот момент он повернулся боком, а потом оглянулся назад. Влада испугалась, что он узнает ее, но Дмитрий смотрел сквозь, будто ее и не было вовсе. Оно и к лучшему, подумала Влада. В объемном капюшоне, пуховике и теплом шарфе ее было не узнать. Ей показалось, что Дмитрий чего-то боялся. Но кто же эта девушка рядом с ним? Это точно не Ира. Уж тетку-то Влада ни с кем бы не спутала.

— Гаевская, перестань! — услышала Влада и все поняла. Маша Гаевская — лучшая подруга Ирочки. Они подружились еще в начальной школе и до сих пор жили недалеко друг от друга. Маша часто бывала в гостях у Ирочки, поэтому Влада не раз ее видела. Должно быть она приходила к ним вечером, а потом Дмитрий пошел ее провожать. Проводить подругу будущей жены — что в этом такого? Темно, поздно и недалеко совсем. Ему несложно, и всем спокойно — рассуждала Влада. Все так, если бы они не общались слишком близко. Так не общаются с подругой будущей жены, если, конечно, не хотят затащить ее в постель.

Парочка остановилась у последнего подъезда. Гаевская и Дмитрий обнялись, посмотрели друг на друга и стали целоваться. Фонари у подъезда не горели, но Владе было достаточно света из окон, чтобы увидеть все. Она даже остановилась и спряталась за дерево. Ей хотелось досмотреть до конца и узнать, насколько далеко все это зашло. Из-за дерева было хорошо видно, но ничего не слышно. Они еще раз поцеловалась и разошлись. Гаевская зашла в подъезд, а Дмитрий пошел обратно. Влада притаилась за деревом. Нужно переждать, пока он пройдет, чтобы не столкнуться.

Влада хотела бы не знать этого. Пойти другой дорогой и не видеть ничего. Что теперь делать со всем этим? Этот Дмитрий еще не успел жениться на ее тетке, а уже «мутил» с ее лучшей подругой, как выражались друзья. Хотя, конечно, его можно понять. Гаевская та еще штучка. Влада помнила. Ей было лет восемь или десять, а Маше около двадцати. И вот эта стильная, яркая и неземная девушка обняла ее и поцеловала, как взрослую подругу. Будто была очень рада ее видеть. А еще от нее так приятно пахло… Маша спрашивала Владу, как у нее дела и что она любит, интересовалась, улыбалась ей. Владе было непривычно, но приятно. С ней впервые говорили на равных, как со взрослой. Гаевская даже отдала ей свежий номер «Cosmopolitan», который оказался у нее в сумке. В большом формате. Влада была счастлива. В том возрасте она могла за час влюбиться в любого, кто проявил к ней интерес, или просто ласково посмотрел. В общем, Гаевскую она обожала, и в гости к тете Оле ездила с тайной надеждой, что Маша снова окажется там, и они смогут поболтать как нормальные взрослые люди. Ее редко называли по имени, Машей. Все чаще по фамилии — Гаевская. Но это не смущало, потому что фамилия была красивой.

Маша Гаевская рано вышла замуж и родила дочь, а через год муж ушел от них. Говорили, это все потому, что она не взяла фамилию мужа. Она доучилась на заочном и даже вышла на работу. Родители помогали. После рождения ребенка Маша уже не так часто ходила по гостям. Последние три года Влада видела ее всего один или два раза. Гаевская за это время стала еще лучше. Похорошела, но осталась все той же. Простой, веселой, улыбчивой. Теперь Влада понимала, почему бабушка так переживала, когда узнала, что Дмитрий часто ходит провожать лучшую подругу Ирочки.

Дмитрий уже давно ушел, а Влада все еще сидела под деревом и думала о том, что увидела. Ирочка и Гаевская. Дружили с первого класса. Интересно, сколько еще продлится эта дружба?

Влада вышла к остановке. Она чувствовала себя уставшей, у нее даже голова разболелась. Она решила дождаться автобуса, чтобы скорее оказаться дома и позвонить Аньке. Нужно было срочно поделиться с кем-то. Владе казалось, что у нее поднимется температура, и она сойдет с ума, если не расскажет кому-то обо всем, что видела несколько минут назад. Впервые в жизни она не знала, что делать и как поступить.

Когда Влада пришла домой, мама разбирала шкаф. Диван и пол в большой комнате был завален одеждой, бельем, полотенцами и прочими, не очень новыми вещами. Папа смотрел «Секретные материалы», положив ноги на компьютерный стол. На экране неприятный мужик с желтыми глазами отрывал кусок газеты и облизывал его, чтобы свить себе гнездо. Это была первая серия, которую Влада смотрела вместе с отцом, поэтому она хорошо ее помнила. После той серии она неделю не могла нормально уснуть. То, что она видела сегодня по дороге домой, было не так страшно. Точнее, совсем не страшно. Однако Влада уже знала, что после увиденного еще долго не сможет спокойно спать.

Из выцветшего, мятого пакета мама вытащила белую шляпу от солнца и тут же надела на Владу. Она сидела рядом на диване среди разбросанных вещей и не знала, с чего начать разговор.

— С этой шляпой Ирочка еще в школе на море ездила, — рассказывала мама. — Мы вместе с тетей Олей покупали ее в ГУме. Я тогда купила себе сапоги, а тетя Оля шляпу. Тебе идет, кстати.

Влада еще не видела себя в зеркале, но ей уже казалось, что в этой шляпе с мягкими полями она похожа на гриб.

— Я хотела как раз поговорить об этом, — начала издалека Влада.

— Ты не хочешь идти на свадьбу? Кажется, мы уже обсудили это.

— Я не об этом.

— Ты какая-то странная.

— Я кое-что видела сегодня вечером.

— Влада, не тяни.

— Ты знаешь, Анька живет недалеко от Алексеевых. Я сегодня шла к автобусу через дворы и видела там Диму с Машей Гаевской. Они шли вдвоем, а потом целовались у подъезда. Я шла за ними все это время. Они меня не видели. Это точно были они. Он проводил ее до дома, а потом пошел обратно.

— Тебе просто показалось. Мало ли кто это мог быть?

— Это точно были они, — возразила Влада. — Я слышала голоса. И он назвал ее по фамилии!

— На улице темно, можно легко перепутать, обознаться, принять одного за другого. Это точно был не он. Мало ли с кем Гаевская встречается?

— Мам, у меня хорошо со зрением, — вздохнула Влада. — И я верю своим глазам.

— Влада, мне последнее время совсем не нравится, что ты говоришь. И бабушке тоже. Прекрати это немедленно. Или это может плохо закончиться. Да. Ты не сорвешь эту свадьбу, даже если это правда, в чем я очень сомневаюсь! Ты только испортишь отношения со всеми. Поняла? Так что хватит.

Влада молча ушла на кухню, разогрела себе ужин в микроволновке и поела в своей комнате, не снимая солнечной шляпы. Она заметила ее только когда относила тарелку на кухню. Какой, должно быть, глупой она выглядела, доказывая маме свою правоту! — думала Влада, открывая шкаф, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Но и тут она не угадала. Светлая летняя шляпа оказалась ей к лицу. Влада покрутилась у зеркала, подмигнула своему отражению и сняла шляпу. Можно будет взять ее с собой на море, вместе с тем сарафаном из натурального льна.

В школе Влада ни на чем не могла сосредоточиться. Весь день думала о разговоре с мамой. На алгебре она часто поднимала руку, но отвечала невпопад. На большой перемене Влада вышла за забор к гаражам, чтобы покурить и снова все обдумать.

— Вот ты где, — вздохнула Аня, напугав ее. От неожиданности Влада уронила сигарету и тут же полезла за новой. У нее дрожали руки. — С тобой все в порядке?

— Все нормально, — ответила Влада, стараясь звучать уверенно.

— Ты уверена? Только что на математике ты согласилась поехать на районную олимпиаду в это воскресенье.

— Что, правда? — удивилась Влада.

— Да, математичка сейчас подает списки, так что тебе придется туда ехать. В десять утра начало.

— Вот угораздило, — покачала головой Влада, аккуратно садясь на поваленное дерево. — Я ведь ничего не решу там! Да еще свадьба в субботу, и день рожденья у Михайлова.

— Ты сама не своя сегодня. Ты была нормальной, когда уходила от меня вечером. Что случилось?

— Ладно, я расскажу тебе, только ты никому. Ладно?

Аня кивнула, и Влада рассказала ей про Дмитрия и Гаевскую, которых видела вечером, а потом про разговор с мамой.

— Что бы ты сделала на моем месте? — спросила Влада, затушив сигарету ботинком.

— Я не знаю, — пожала плечами Аня. — А что бы сделала на месте своей тетки, если бы племянница пришла к тебе и рассказала такое?

— Я бы на нее наорала, — ответила Влада. — И выгнала бы из дома к чертям собачьим! Да. Наверное, мне и правда лучше молчать об этом.

— Да, — кивнула Аня. — Они сами как-нибудь разберутся. А мы еще можем успеть в столовую. Сырные булочки и пиццу уже разобрали, но можно попить чаю.

— Пойдем, — впервые за день улыбнулась Влада, беря под руку Аню. — Нужно еще придумать, как отмазаться от этой олимпиады! Есть идеи?

Поначалу Влада заметила, что после разговоров с мамой и Аней, ей стало немного легче. Как будто разжались тиски, и она смогла вдохнуть. Она читала, что еще можно попробовать написать об этом, если есть личный дневник. Только не в интернете, а для себя, чтобы больше никто не смог прочитать. Влада так и сделала. Написала все, что думала, в вордовский файл и сохранила на Рабочем столе. Про наивную Ирочку, про Дмитрия, про свои совсем не понятные чувства к нему, про Машу Гаевскую — такую красивую, стильную, хитрую и приятно пахнущую. И конечно про то, о чем нельзя никому из них говорить. Влада писала весь вечер и никак не могла остановиться. Только вот легче ей не становилось. Чем глубже она копала, чем подробнее все описывала, тем тревожнее ей становилось. Это был плохой совет. Неужели кому-то становится легче, оттого что он просто напишет о том, что чувствует?! Владе казалось, что это был верный способ загнать себя в угол и нервничать еще больше.

Глава 10

В новом темно-синем платье, с выпрямленными волосами и подчеркнутыми глазами — Влада выглядела красивой, яркой и взрослой. В любом другом случае, эта взрослость испугала бы ее, но только не сегодня. Заканчивать школу и выглядеть на двадцать — в этом были свои плюсы. Интересно, заметит ли Дмитрий? Обратит ли внимание? Эти вопросы любому показались бы неуместными в такой день, но Владу это не волновало. Никто ведь не может подслушать чужие мысли и тайны. Ей очень хотелось, чтобы он заметил, чтобы увидел ее. Хотя бы сегодня, пусть даже в такой неподходящий день.

В кафе постепенно собирались гости. Большинство из них Влада видела впервые. Должно быть, они со стороны Дмитрия. Играл легкий джаз. Над столом летали красные и белые воздушные шарики. На каждый стул был привязан большой красный бант. Белая скатерть с красными драпировками украшена цветочными композициями. Повсюду мелькали теплым светом лампочки гирлянд. Влада немного поежилась от прохлады. В платье с голыми руками было холодно.

— Влада, это ты? — раздался голос прямо над ухом. Влада вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Дмитрий в светло-сером костюме по фигуре и с бабочкой.

— Привет, — улыбнулась Влада. — Не узнал?

— Ты…ты просто шикарно выглядишь, — сказал он, оглядывая ее с ног до головы. — Просто супер! Вообще. Я бы и не узнал тебя, если бы Ирка не сказала. Богатой будешь.

— Ага, — отозвалась Влада. — Это точно. Завтра на олимпиаду на математике еду.

— Да ладно?

— Не спрашивай, долгая история.

Дмитрий ушел здороваться с гостями. Многочисленные родственники, друзья, однокурсники, знакомые… здесь было даже несколько людей с работы! Ирочка в своем костюме и без фаты совсем не была похожа на невесту. Скорее на свидетельницу или кого-то гостей. Тетя Оля и бабушка разговаривали с барменом. Кто-то уже танцевал. Другие фотографировались. Влада чувствовала себя маленькой победительницей. Он заметил, что она сегодня красотка, и этого было достаточно. Она хотела уже занять место за столом, но еще не знала, где должна сидеть. Говорили, что у каждого будет свое место.

Чуть позже остальных появилась Маша Гаевская. Она пришла одна, но выглядела уверенной и совсем не казалась грустной. Темно-изумрудное платье с открытыми плечами, небрежные золотистые локоны. Вот уж кому к лицу была такая укладка! Маша быстро нашла Ирочку, и они крепко обнялись. Влада как в детстве смотрела на Гаевскую и не могла отвести глаз. Как и несколько незнакомых мужчин — друзей Дмитрия. На этом празднике Маша была самой красивой, живой и настоящей.

За стол Владу и Гаевскую посадили рядом. Поначалу Влада чувствовала себя неловко рядом с ней.

— Ты же Влада? — спросила Маша. — Ты просто потрясающе выглядишь!

— Спасибо, — смутилась Влада. Было непривычно слышать такие комплементы, тем более от другой красивой девушки. — Ты тоже.

— Такая взрослая и красивая. Я тебя не узнала!

— Если честно, сама себя не узнаю, — призналась Влада. — Это Ирочкино платье.

— Классное! Расскажи, как у тебя дела? Ты, наверное, уже школу заканчиваешь?

Все было как в старые времена. Маша и Влада говорили целый час без умолку, прерываясь на то, чтобы послушать поздравления новобрачным и налить себе еще шампанского. После третьего бокала она уже почти не испытывала чувства вины за то, что ей очень симпатична эта девушка, которая в любой момент могла увести мужа у ее любимой тетки. Еще больше ей нравилось, что, казалось, Гаевская совсем не переживала из-за того, что Дмитрий женился не на ней. То ли она умела скрывала свои чувства, то ли была слишком легкомысленна и грустила из-за этого. Влада набралась смелости и спросила название духов, которыми она пользовалась десять лет назад. Она рассказала, что искала их везде. Сначала перенюхала всю мамину парфюмерию, потом всю Ирочкину, потом искала в магазинах, но нигде не было этого легкого и сладкого запаха из детства.

— Открою тебе тайну, — рассмеялась Гаевская. — Нам с Иркой было по пятнадцать, мы учились в девятом или классе. Денег почти не было. Мы покупали дешевую туалетную воду на рынке за триста рублей. Одну на двоих. И пользовались по очереди. Хватало на полгода. Если честно, она мне не очень нравилась. И я сразу перестала ею пользоваться, когда мне крестная на семнадцать лет подарили настоящие Армани. Совсем маленький флакон. Крестная сказала, что как бы трудно не было, но парфюмерия должна оставаться дорогой. Даже если флакон умещается у тебя в руке…

Гаевская подлила Владе шампанского. Та сделала глоток. Похоже, это было дорогое шампанское. Такого она еще не пробовала. Холодное, с приятным ягодным привкусом и колкими пузырьками газа. На пару секунду Влада закрыла глаза от удовольствия. Рядом, прямо над ухом кричали «Горько!», и звенели бокалами. Влада открыла глаза и потянулась ко всем. С другой стороны стола тянулась бабушка и грозила ей пальцем, как будто весь вечер следила за тем, сколько выпила Влада.

Сама Влада следила только за двумя людьми. За Дмитрием и Гаевской. Ей до безумия хотелось понять, есть между ними что-нибудь, или ей действительно все это показалось в темноте. Маша много смеялась и выглядела счастливой. Она даже произнесла недлинный, но очень красивый тост. Она участвовала в конкурсах и даже два раза танцевала медленные танцы — мужчины ее приглашали. Она не подходила к Дмитрию и, казалось, даже не смотрела на него. По крайней мере Владе ни разу не удалось это заметить. Гаевская выглядела веселой подружкой невесты и ничем себя не выдавала. Она как будто пришла на дружескую вечеринку и просто получала удовольствие. Громко смеялась, пила шампанское и танцевала.

— Почему ты не танцуешь? — спросила Маша, садясь рядом с Владой и наливая себе в бокал простую воду.

— Я не умею, — соврала Влада. Ей не очень хотелось танцевать при родственниках и попадать на фотографии. В других компаниях, в школе, с друзьями Влада всегда была первой, кто включал музыку погромче и начинал танцы. Уж что, а танцевать она умела и любила. Это был для нее лучший способ отдохнуть и расслабиться. Но здесь — совсем другое.

— Ты не умеешь танцевать?! — удивилась Гаевская, оглядев праздничное помещение и сотню незнакомых людей. — Ни за что не поверю, что ты не умеешь танцевать. Скажи лучше, что не хочешь. Я тебя понимаю. Когда вокруг столько родственников, расслабиться невозможно.

— Ты меня раскусила, — улыбнулась Влада. — Не хочу при них танцевать.

В отличие от Гаевской, Дмитрий выглядел взволнованным и озабоченным. Но его можно было понять. Все-таки свадьба, хоть и вторая, это очень волнительное мероприятие. Влада заметила, что он часто смотрел в их с Машей сторону, только вот не могла понять, на кого именно. Два раза — точно было. Дмитрий задумчиво допивал шампанское и смотрел на них, но стоило Владе поймать его взгляд, как он тут же отводил глаза и говорил что-то Ирочке. Та выглядела на удивление спокойной и незаметной. Рада она или нет — не поймешь. Чей-то громкий мужской голос снова кричал «Горько», и Дмитрий с Ирочкой целовались. Короткий поцелуй в губы, не закрывая глаз. Владе казалось это забавным. Поцелуй у подъезда Гаевской меньше недели назад был куда более долгим и страстным. Не то что сейчас. Маша этот поцелуй не видела. Она самозабвенно танцевала с незнакомыми тетушками, сестрами под хиты прошлого десятилетия. Рядом крутились чьи-то дети.

— Пойдем танцевать! — крикнула Гаевская через стол, протягивая Владе руку. На этот раз она согласилась. Допила остатки шампанского и присоединилась к танцующим. Маша сняла туфли и теперь танцевала босиком. Здесь их поймал свадебный фотограф. У Влады кружилась голова. То ли от музыки и резких движений, то ли от выпитого шампанского. И было совсем непонятно, на кого теперь смотрел Дмитрий. На раскованную Гаевскую, танцующую босиком в зеленом платье, или на Владу, которой хотелось выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Она так и сделала, когда закончилась песня.

Владе было душно. Накинув пальто, она выбралась на улицу и зашла за кафе. Немного отдышаться и покурить, пока никто не видит. Как бы ей хотелось оказаться на месте Гаевской, и чтобы Дмитрий на нее смотрел — вот именно так, как он смотрел, пока она танцевала. Не на месте Ирочки. Нет. К ней Влада почему-то не ревновала. А вот к Маше — да. Зависть, ревность, симпатия… все сразу. Неужели так бывает? На улице уже давно стемнело. Взять бы, да и рассказать все. На часах без пяти семь. Влада вспомнила, что ее ждут на дне рождения у Сережи Михайлова.

Нужно было только предупредить маму, что она уходит. Прощаться со всеми не обязательно, все равно она не знала и половины гостей. Влада взяла сумку и зашла в туалет. Поверх платья надела просторный свитер, чтобы не выглядеть уж слишком нарядной. И собрала волосы в высокий хвост. В этот момент в туалет вошла Гаевская. На этот выглядела уставшей и грустной.

— Уже уходишь? — улыбнулась она.

— У друга день рожденья. Обещала прийти, — ответила Влада.

— Я была очень рада тебя увидеть, — сказала Маша. — Слушай, запиши мой номер, на всякий случай. Вдруг пригодится.

Они обменялись номерами телефонов. Гаевская намочила руки холодной водой, дотронулась до лба и щек. Похоже, ей тоже было жарко. Влада стояла рядом, копалась в сумке, все не решаясь уйти.

— Я хотела кое-что тебе сказать, — выдохнула она. Влада огляделась по сторонам. В туалете с одной единственной кабинкой, которая была свободна, эта выглядело немного странно. Она будто боялась, что их кто-то услышит. Влада уже надела пальто, набросила шарф и зажала сумку под мышкой. Чтобы сказать и сразу уйти. Чтобы Маша не успела ничего спросить. Чтобы не отвечать. Чтобы не проговориться.

— Что случилось? — испугалась Маша.

— Он смотрит на тебя весь вечер, — прошептала Влада ей на ухо и тут же скрылась за дверью.

Пробежала через банкетный зал, где никто ее не заметил, и оказалась на улице. Она шла быстро, и через пять минут оказалась на автобусной остановке. Ей хотелось думать, что Маша поймет все правильно. Что она имела в виду Дмитрия, а не его знакомых, которые тоже могли смотреть на нее. Влада знала, что может и пожалеть о том, что сказала, но промолчать она просто не могла. Просто физически не могла. Так же она знала, что будет испытывать чувство вины перед Ирочкой и ее родными. И что скорее всего завтра утро ей будет очень стыдно за свой необдуманный поступок. Но еще она знала, это — лучшее, что она могла сделать на этой свадьбе. Это именно то, для чего она должна была туда прийти.

Влада была так возбуждена, что ее даже немного потряхивало от напряжения. Скорее бы дойти до квартиры Михайлова, еще немного выпить и расслабиться. Она проехала три остановки. Автобус остановился прямо у подъезда Антона. В магазине на первом этаже Влада купила две бутылки вина, тихо радуясь тому, что у нее не спросили паспорт, и поднялась на второй этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта, играла музыка. Влада зашла в нее, и ей сразу стало легче.

— А мы думали, ты придешь раньше! — смеялась Анька, встречая ее в дверях с банкой пива. — Держи.

— Налейте ей штрафную! — крикнул Михайлов. Он уже выходил из комнаты, на ходу наливая виски в стакан с колой. Он поднял глаза и стал как вкопанный. Одноклассники привыкли видеть Владу в джинсах и футболках, простой и немного растрепанной. Совсем не такой, как она пришла, сбежав с теткиной свадьбы. Сережа смотрел на нее, а стакан тем временем уже наполнился и полился через край. Если бы не подбежавший вовремя Антон, то полбутылки виски так и оказалось бы на ковре в прихожей.

— Как же ты классно выглядишь! — рассмеялась Анька. — Смотри, Серегу с ума свела, он все разлил.

В комнате играла музыка, и смеялись одноклассники. Аня и Антон прошли на кухню за новым ящиком пива и закусками. Сережа молча протянул Владе полный стакан коктейля. Она взяла его, стараясь не разлить, и сделала глоток.

— Ты извини, что я так… — смущенно объяснял Сережа. — Просто так получилось. Это, не обращай внимания.

— Все супер, — улыбнулась Влада, делая еще глоток. — То, что надо.

Сережа помог ей снять пальто и повесил его в шкаф. Влада сняла сапоги, оставшись в платье и свитере. Засучила рукава. А он все смотрел на нее, будто видел впервые в жизни. Он знал ее с первого класса, но именно в этот день, когда она пьяная и взволнованная пришла на день рожденья к его другу, он впервые увидел ее так, как не видел раньше.

— У меня тетка замуж сегодня вышла, — рассказывала Влада. — Я была на свадьбе, полчаса назад ушла. Скучно, конечно. Это, кстати, ее платье. А завтра утром еду на олимпиаду. Сама не знаю, как меня угораздило.

— Математика?

— Ага. Позор будет на весь район, я же там ничего не решу.

— Решишь, — улыбнулся Сережа. — Мой брат на третьем курсе учится. Знаешь, экзамены наутро после дней рождения сдаются намного лучше и быстрее.

— Вранье, — смеялась Влада. — Завтра проверим.

Оставшийся вечер Влада помнила плохо. Сначала она пила один коктейль за другим и пыталась веселиться, но мысли ее то и дело возвращались к Гаевской, которую она оставила в туалете наедине со своей странной фразой. Зачем она это сделала? Глупость какая. Молчала бы лучше. Не прошло и суток, а Влада уже начала жалеть о сказанном. В то же время она жалела о выпитом за день. В девять вечера ее тошнило в туалете. Впервые в жизни она напилась до такого состояния. Никогда раньше ей не было так плохо. Она пыталась отдышаться между приступами и плакала. В дверь постучали, Влада открыла. Она сидела на полу, уткнувшись головой в колени, и уже совсем не была похожа на ту, какой была еще два часа назад.

Сережа сел напротив и поставил рядом чашку чая. Когда Владу тошнило, он держал ей волосы. Ей было стыдно, что он видит ее в таком состоянии. И в то же время приятно, что он заботится о ней. А еще немного обидно, что она пришла вся такая взрослая, красивая, а тошнит ее — как обычную малолетку, которая перебрала с коктейлями. Влада очень надеялась, что на платье ничего не попало. Она хотела еще не раз его надеть, поэтому было бы совсем глупо — испортить его в первый же день.

В десять вечера Сережа, Антон и Аня проводили ее до дома. Влада поднялась и позвонила в дверь. Было тихо. Родители еще не вернулись со свадьбы. Это к лучшему, решила Влада. Им лучше не видеть ее в таком виде. Она открыла дверь своими ключами и зашла в квартиру. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это спать. Она сняла платье, умылась и поставила будильник на семь утра. Голова все еще немного кружилась. Болело горло. Зарылась в одеяло по самый нос. Несмотря на свое состояние, она помнила про олимпиаду. Нужно хотя бы приехать и отметиться, раз обещала. А дальше, уж как повезет. На этой мысли Влада закрыла глаза и отключилась.

Глава 11

Наутро у Влады болело почти все. Руки, ноги, шея, голова и горло. Ей казалось, что болят даже глаза и волосы. Она тянула до последнего, прежде чем встать с кровати. В квартире было тихо. Родители спали. Она не слышала, когда они вернулись со свадьбы.

Влада умылась, тепло оделась, выпила кофе. В кухонном шкафу нашлись таблетки от головной боли. Есть не хотелось. О еде даже подумать было страшно. Казалось, стоит только мысленно представить яичницу или кашу, как ее тут же стошнит. Влада решила не рисковать.

Она надела самый теплый свитер, зимний пуховик и шапку. И все равно мерзла. Хорошо, что ехать недалеко. Институт, в котором проводили олимпиады, находился в их районе. Всего несколько остановок на троллейбусе.

На остановке Влада купила бутылку простой воды. Страшно хотелось пить. Ровно в восемь пришел пустой троллейбус. Влада зашла внутрь, оплатила проезд и села на двойное сиденье. У окна было холодно. С самого утра ее знобило, и лучше не становилось. Больше ни за что. Никогда. Никаких олимпиад по математике по утрам в выходные.

Олимпиада проходила в холодной лекционной аудитории. Сначала Влада сняла пуховик, но через пять минут надела его обратно, обмотавшись для еще большего тепла шарфом. Сажали на одному человеку за парту, чтобы не списывали. Влада села за первую — так ближе к выходу. За порядком следила усталая женщина в круглых очках, с мелкими кудрями. Похоже, ей тоже не очень-то хотелось заниматься этим в воскресенье утром. Женщина раздала всем листы с вопросами.

Влада неохотно взглянула на лист. Всего десять заданий. Два уравнения, какой-то страшный интеграл, производные, треугольник, несколько вопросов и задач. Влада написала свою фамилию, номер школы и дату на листе ответов, поставила номер задания. На часах — девять пятнадцать. Она выпила таблетку больше часа назад, а головная боль так и не прошла. А еще болело горло. Вчера ее предупреждали, что такое может быть из-за того, что ее тошнило. Однако Владе казалось, что причина в другом.

Она написала краткие ответы на все задания и ровно в десять утра вышла из аудитории. Правильно, неправильно, без разницы. Голова раскалывалась, а суставы и мышцы выкручивало ноющей болью. Да еще в горле першило. Это точно не похмелье, решила Влада, натягивая шапку, а сверху капюшон. Скорее уж сезонный грипп или простуда. Влада не помнила, как доехала домой.

Когда она позвонила в дверь, родители только еще садились завтракать. От вида овсяной каши и банки варенья Владу чуть не вывернуло прямо на кухне.

— Во сколько вы вернулись? — спросила Влада, стараясь сдержать кашель.

— Почти в два ночи, — ответила мама. — Было весело. Зря ты ушла так рано. Ты что, простыла?

— Наверное, — пожала плечами Влада. — Горло болит.

Мама потрогала рукой ее лоб.

— Глаза блестят, — сказала она. — И лоб горячий. Иди, измерь температуру. Опять небось без шапки ходила!

— Так было тепло, — спорила Влада, стряхивая градусник.

— Тепло, с носа потекло, — ответила мама. — Положить тебе каши?

Влада нахмурилась, налила себе воды и села за стол, зажав градусник под мышкой. Ей хотелось спросить, как прошла свадьба, и не произошло ли там что-то необычное после того, как она ушла. Мама рассказывала, что все прошло отлично — кафе хорошее, накормили вкусно и сытно, и даже еще осталось много еды.

— Официанты уложили всю оставшуюся еду в пластиковые контейнеры, чтобы мы взяли ее с собой. Так много осталось! В холодильнике есть плов, салат и два куска свадебного торта. Так что, тете Оле пришлось все забрать домой. Ну это даже хорошо. Сегодня им ничего не нужно готовить. Можно только разогревать и есть. Они, кстати, звали сегодня днем к себе, но мы отказались. Пусть отдыхают, у них был сложный день.

— Да уж, — отозвалась Влада. — Когда они летят в Турцию?

— Во вторник. Ну что, сколько у тебя?

Она достала градусник и протянула маме

— Почти тридцать восемь.

Влада редко болела, особенно так, чтобы с температурой, и чтобы не ходить школу. Не то чтобы ей нравилось болеть. Ей нравилось внимание и забота, которыми в эти моменты ее окружали родные. Поначалу они, конечно, ругались, мол, Влада сама виновата, что легко одевается и носит шапку. Но не проходило и пары часов, как этот гнев сменялся горячим куриным бульоном, сладкой микстурой и целой упаковкой противовирусных таблеток, которые нужно было пить три раза в день по две.

Она забралась в кровать, накрылась одеялом и закрыла глаза. Вчерашний день запомнился обрывками. Вот Влада снимает пальто в кафе, остается в платье и чувствует себя богиней. Похоже, пальто было все-таки слишком легким. Вот Влада и Гаевская чокаются бокалами с шампанским. А вот Гаевская протягивает ей руки и зовет танцевать со всеми. Потом Влада курит за кафе, едва накинув пальто поверх легкого платья. Вот Влада шепчет что-то на ухо Гаевской перед зеркалом в туалете. А спустя полчаса она стоит перед Сережей, в одной руке у него стакан колы, а в другой бутылка виски. Он смотрит на нее, как на богиню, а коктейль льется через край стакана прямо на ковер в прихожей… Похоже, он получит по шее от родителей — за выпитый виски и за ароматный ковер.

А о том, что было дальше, Влада помнить совсем не хотела. Она представляла все это глазами Сережи, и ей было стыдно за себя. Ты знаешь какую-то девчонку с семи лет, и она вся такая не складная, худая, страшненькая, да и учится неважно. Ты видишь ее каждый день и не замечаешь, как она меняется, и вот в шестнадцать она впервые надевает платье, доставшееся ей от тетки, и становится богиней. А через два часа напивается и блюет в туалете, а ты держишь ей волосы и вытираешь слезы. И кажется, что этих десяти лет не было вовсе. А она красивая, даже когда ее тошнит…

Да ну, глупости какие, сквозь сон подумала Влада и перевернулась на другой бок, не подозревая о том, что все это правда.

Температура держалась три дня. Аппетита не было с выходных. За это время она стала еще худее, чем была. Организм принимал только кофе с молоком, белый хлеб с маслом и куриный бульон по особому рецепту. Влада просыпалась в одиннадцать, завтракала и пила таблетки, а потом снова ложилась в кровать. Она включала спортивный канал, надеясь, что хоть футбол ее развлечет, но не проходило и часа, как она проваливалась в сон.

Она дремала почти до обеда и просыпалась от сообщений на телефон. Писали подруги, Анька, Сережа… волновались, спрашивали, как она себя чувствует. Влада отвечала только Ане. Остальным отвечать было лень. Потом обычно звонила мама и напоминала, что нужно поесть и принять еще две таблетки. Влада слушалась. Шла на кухню, завернувшись в плед, и грела себе куриный бульон. Мама готовила его по рецепту из какой-то старой поваренной книги. Секрет его был в том, что вермишель для супа нужно было сварить отдельно, и каждый раз перед едой — просто добавлять ее в горячий куриный бульон. Поэтому вермишель не разваривалась и не закисала. Это было вкусно. Владе казалось, что она могла бы питаться только одним этим супом. Есть его на завтрак, обед, ужин.

После куриного супа Влада снова засыпала. Иногда ей снилась старая коричневая книга, которую она помнила с детства. Когда ей было семь, она заболела краснухой. Именно в те дни у них дома появилась эта книга. Мама принесла откуда-то старую энциклопедию детских болезней. Шрифт мелкий, читать неудобно, зато много цветных и страшных фотографий — иллюстрации к болезням. Влада с ужасом пролистала ее всего один раз, а потом спрятала подальше — чтобы не попадалась больше на глаза и не пугала. За это ее, конечно, отругали. Но книгу все-таки убрали — на верхнюю полку. Влада больше ни разу ее не видела, но страшные фотографии высыпаний до сих пор иногда снились ей, особенно если она сильно о чем-то переживала накануне.

…А Влада переживала из-за свадьбы. В среду вечером она проснулась и поняла, что прошло уже четыре дня. Ирочка с Дмитрием уже день, как улетели в Турцию. Только сейчас она впервые вспомнила о нем и удивилась тому, что почти ничего не чувствует. Как будто и не было этих двух месяцев переживаний и невозможной влюбленности. Как будто не с ней все это было. Влада сидела на кровати и не переставала удивляться. На часах без десяти пять. Она проспала всего полтора часа после обеда, а казалось, что три месяца. На телефон пришло сообщение от Ани.

«Ты заняла второе место! Поздравляю! Тебе передали грамоту»

Влада перечитала сообщение три раза. Ей казалось, что подруга сошла с ума, или неудачно пошутила. Раньше за ней такого не наблюдалось. Влада откашлялась и перезвонила Ане.

— Ты шутишь? — спросила она, не узнав свой голос.

— Это правда, — ответила Аня. — Кого хочешь спроси. Математичка в начале урока объявила, а грамоту с твоей фамилией я сама видела у нее на столе. Знаешь, она очень довольна. Говорила, что у тебя очень хорошая работа оказалась. Ты решила почти все, только одну задачу на половину. Начала правильно, но бросила на середине…

— Меня тошнило, — объяснила Влада. — Я там и часу не просидела. Странно все это! У меня с математикой всегда было так себе. Даже в начальной школе. Тройки. И пары даже. Я невнимательная.

— Математичка сказала, что ты очень неглупая, — рассказывала Аня. — Но очень ленивая. Если ты сейчас возьмешься за учебу, то сможешь сдать математику на сто баллов.

Влада не могла понять, рада она или нет. Она не раз участвовала в конкурсах. В четвертом классе — конкурс чтецов, школьники читали со сцены стихотворения Сергея Есенина. Нужно было читать громко, четко и с выражением. Влада не вошла даже в пятерку. В пятом классе была олимпиада по английскому — и опять то же самое. Владе нравилось соревноваться, но не нравилось проигрывать. Хотя бы третье место! Если нет, то пусть хоть «приз зрительских симпатий». Она бы и этому обрадовалась.

Ее не замечали. Всегда находился кто-то лучше, пока она не оказалась на олимпиаде по математике, на которую даже не хотела идти. Влада никогда не задумывалась над тем, что именно математика может быть ее сильной стороной. До этого вечера она была уверена, что у нее ни к чему нет способностей. Она всегда училась ровно — с четверки на тройку. Уже давно никто не ждал от нее высоких результатов. Поняли, что она не Ирочка. Владу редко можно было застать за письменным столом. Иногда казалось, что она вообще не делала уроки. Час посидит и гулять бежит.

«— Ты что, уже сделала уроки? — спрашивала мама. — Совсем не учишься. О чем ты только думаешь? Совсем не читаешь. Будешь так учиться, пойдешь работать дворником.»

Какое же это потрясающее чувство, когда у тебя неожиданно что-то получается лучше, чем у других! Влада не знала, что так бывает. Ей вдруг стало интересно. Наверное, не случайно она все-таки попала на эту олимпиаду.

Она потрогала голову и зажала градусник под мышкой. Владе хотелось скорее оказаться в школе и узнать все подробности у математички. На градуснике — тридцать шесть и восемь. Температура опускалась. Влада выздоравливала. От гриппа, от первой неудачной влюбленности, от неуверенности. Ото всего, что мешало ей свободно дышать, быть, любить.

* * *

После свадьбы Ирочка и Дмитрий переехали на другой конец Москвы. Сняли квартиру на юго-западе города. Как у них дела — Влада не знала, потому что перестала подслушивать телефонные разговоры. Появились более важные дела. Например, подготовка к единому экзамену и поступлению в институт.

Перед новогодней дискотекой Влада с Аней пили коктейли в обледеневшей детской площадке. Пару дней назад в Московском регионе прошел «ледяной дождь», и площадка превратилась в небольшой каток. Ветки уцелевших деревьев, особенно грозди рябин обросли прозрачными сосульками. В сумерках, под светом уличного фонаря деревья переливались золотом. Было сказочно красиво и холодно, но коктейли немного согревали. Потом они возвращались в школу, держась друг за друга и боясь поскользнуться.

На дискотеке поставили «медляк». Сережа пригласил Владу. Они танцевали и непрерывно целовались пять минут и одиннадцать секунд под «Wind of Change». Ей хотелось, чтобы эта песня никогда не заканчивалась.

После новогодних каникул Влада пересела к Сереже за последнюю парту. Когда-то давно уже сидели вместе. Последняя парта, ряд у окна. Самая незаметная и удобная парта. Сережа лежал у Влады на плече, прикрыв глаза. Он запускал руку ей под свитер до самой шеи и гладил спину. Учителя не видели, поэтому замечаний не делали. Они делили наушники и слушали радио. На первых уроках — это были утренние шоу. После большой перемены переключались на спорт. Это было так просто и естественно — быть влюбленными в шестнадцать лет.

Все думали, что это ненадолго. Повстречаются пару недель. Ну может месяц. А потом разругаются так, что станут врагами. Наивно строить далекоидущие планы в шестнадцать лет. Влада и сама не верила, что это продлится больше месяца. Она знала Сережу с семи лет. Помнила, как он не хотел делиться с ней красками на уроке изо. Помнила, как он спал в тихий час на продленке — через кровать от нее. Видела, как он писал у забора за школой — во втором классе. И помнила, как его вырвало на дискотеке, а она убирала. Восьмой класс. И само смешное — Влада помнила его зеленые шорты по колено, в которых он ходил на физру. Широченные зеленые шорты и тонкие бледные ноги! Она полчаса не могла перестать смеяться. Шорты были ему не по размеру в пятом классе. Похоже, что их покупали на вырост. Так Сережа и ходил в них пять лет. Она знала его слишком давно и слишком хорошо.

Ей казалось невозможным полюбить человека, которого так хорошо знаешь. К тому же Влада никогда не считала себя той, кто верит в любовь со школьной скамьи. Это не для нее, думала она. Влада была уверена, что их пути разойдутся сразу после выпускного.

А потом не заметила, как прошел год. Влада уже была студенткой первого курса факультета информационных технологий, а Сережа все еще был с ней, и от него совсем не хотелось избавиться, как это бывало раньше, с другими.

Глава 12

После зимних каникул Саша устроилась стажером в отдел маркетинга финансовой компании в центре города. Работа была не сложной. Печатать документы, подписывать, сканировать, копировать, отправлять и получать почту, плюс другие разовые поручения сотрудников отдела. Кто-то сказал бы про Сашу, что ее работа — это перекладывать бумажки в офисе. Так оно и было, но Сашу это не смущало. Эта была ее первая работа, за нее платили. Оформили по трудовой, официально, даже карту зарплатную выдали. И коллектив попался приятный. Немного старше Саши, в среднем — по двадцать пять лет. Ее приняли, как свою. Будто давно ее здесь ждали. Сначала Сашу это насторожило, а потом понравилось. У нее даже появились друзья, с которыми можно ходить на обед и просто говорить. Такие же стажеры, как она сама.

Весной Саша нашла курсы академического рисунка в хорошем учебном центре. Опытные преподаватели обещали подготовить к поступлению даже тех, кто раньше не рисовал. А Саше просто нужно было вспомнить, как это — рисовать. Она так давно не рисовала, что была уверена — не сможет. Она сразу оплатила обучение. Почти всю зарплату оставила. Занятия проходили три раза в неделю. Два урока по вечерам в будни и один на выходных.

Саша рисовала карандашом гипсовый шар, куб, конус, вазу, драпировки… Она уже когда-то рисовала все это. Ей казалось, что она вернулась домой после очень долгого и утомительного странствия. Делая штриховку, Саша успокаивалась и отдыхала от всего, что произошло за полтора года. Она вдруг поняла, что на верном пути, что она угадала, и что теперь у нее получится все, что она задумала.

Свои рисунки карандашом и углем Саша показала младшей сестре. Даше только исполнилось пятнадцать, и с ней было много проблем. Подростковый период. Если Сашу это обошло стороной, то Даша бунтовала за двоих.

— Ты снова на рисовашку ходишь? — спросила она, разглядывая композицию из гипсовых фигур.

— Да, записалась на курсы. Нормально получилось?

— У тебя и раньше нормально получалось. Лучше б ты на курсы вождения записалась. А то ишь, на рисовашку она ходит.

Саша забрала у сестры рисунки и положила обратно в папку:

— Ладно, проехали.

Она пожалела, что не выдержала и показала рисунки раньше времени. Не нужно было этого делать. Знала, что не поймут, примут за пустую трату времени и денег. Да еще слово такое пренебрежительное — «рисовашка». Саша расстроилась. Ей больше не хотелось ни о чем рассказывать.

Наставником Саше назначили Мишу Алексеева. Он ходил в джинсах и футболках с длинными рукавами. Коротко стриженый, кареглазый и смазливый. Но не такой, как Илья. Рядом с ним он выглядел всего лишь симпатичным простаком.

Наставник говорил очень много и, казалось, был сразу везде. Они сидели через перегородку. На столе у Миши стояло два горшка с цветами. Потрепанный декабрист и какой-то неизвестный высокий куст. Миша поливал их водой из стакана. Он точно не помнил, откуда взялись эти растения. Возможно, кто-то из бывших коллег оставил, увольняясь.

Мише было двадцать четыре. Он работал в отделе маркетинга уже два года, любил слова «огонь», «супер» и зеленые яблоки с офисной кухни. Ему доверяли обучать новых стажеров. Миша не был безотказным. Просто ему это нравилось. Саша удивлялась, откуда у него столько энергии.

А еще удивлялась себе — рядом с Мишей почему-то хотелось стать лучше. Больше работать, больше учиться, больше знакомиться и общаться с людьми. Хотелось вылезти из клетки, которая казалась теперь слишком тесной. Рядом с ним Саша как будто становилась больше и лучше. Этот Миша, сам того не зная, выманил Сашу из ее норы. Тихо и спокойно. Саша не заметила, как это случилось. Просто однажды утром проснулась другой.

Миша подсел к ней в столовой, где Саша ждала подруг, и молча уставился на ее голое плечо.

— Откуда у тебя шрам? — спросил он.

Было жарко. Саша забыла заклеить шрам пластырем, как делала это раньше.

— Раньше там была надпись «one love», — ответила Саша. — Дурацкая татуировка.

— Ты хотела удалить ее?

Саша кивнула.

— Больно было?

— Скорее страшно. Я напилась и отрезала кусок кожи канцелярским ножом. Всю ванную кровью залила.

— Зачем ты так с собой?

— Я просто хотела забыть, а эта надпись напоминала о нем.

— Недавно читал про американку, которая отрезала кусок кожи с именем бывшего и отправила ему по почте.

— Фу, какая гадость, — смеялась Саша.

На работе и на курсах у Саши постепенно появились подруги и знакомые. Она вновь оживала и приходила в себя, а летом неожиданно для всех поступила на факультет графического дизайна

В сентябре, получив новый студенческий билет и зачетку, Саша рассказала об этом родным. Она сама не знала, как ей удавалось скрывать свое отчисление и работу больше полугода. Все это время Саша уходила из дома в семь утра, а возвращалась после восьми. Иногда раньше. Так что подозрений не возникло.

— И кем ты будешь работать потом? — спрашивала мама.

— Ты ж работу не найдешь, — вторила Даша. — Знаешь, сколько сейчас этих дизайнеров? Конкуренция огромная, а ты вообще без опыта. И не пробивная совсем. Сложно тебе придется в жизни. Сейчас ведь каждый второй у нас фотограф или дизайнер.

— Но их все-таки меньше, чем экономистов и менеджеров, — неожиданно нашлась Саша. — А хороших дизайнеров еще меньше. Опыт у меня будет.

— Ты просто никогда не искала работу.

Саша вздохнула и промолчала:

— Что ты вздыхаешь? ВУЗ то хоть государственный?

— Государственный.

— Все равно, баловство это, а не профессия. Картинки рисовать. Это все так, хобби. Вот и рисовала бы себе спокойно, после учебы. Почему ты ни с кем не советуешься?

— Да она с детства такая, скрытная.

Разговор был тяжелым, но необходимым. Невозможно долго скрывать то, что важно. Все это незаметно отнимало силы. Саша не рассчитывала, что родные за нее порадуются. Она ожидала, что ее решение сменить институт и учиться на дизайне воспримут в штыки. Она была готова, что придется защищать и защищаться. Себя и свое. Молчать, делать и доказывать. И далеко не один год.

Еще Саше было грустно из-за того, что приходилось уйти с работы. Она проработала в компании почти девять месяцев и успела привыкнуть. Офис в центре, обеды из кафе «Прайм», кофе на вынос, новые люди рядом, которые незаметно стали своими, наставник Миша, тоже — немного странный, но и к нему Саша успела привязаться. Когда видишь человека каждый день — это естественно и неудивительно.

После обеда Саша и Миша выходили во двор. Саша — купить кофе, Миша — покурить. Саша призналась ему, что снова поступила и будет учиться.

— И кем ты у нас будешь?

— Специальность — графический дизайн, — сказала она. — Так что не знаю пока, но мне интересно.

— Огонь, — улыбнулся Миша. — У нас есть несколько дизайнеров. Видела, рекламные буклеты в переговорных? Календари, ежедневники, визитки, корпоративные сувениры…

— Конечно, видела. Это что, все они делают?

Миша кивнул:

— Инфографика на стенах — тоже они. Рассылки, анимация, страница в интернете и социальных сетях, мобильное приложение. Все эти плакаты в офисе. Короче, они делают компанию красивой. Так что без работы не останешься. Кстати, могу тебя с ними свести как-нибудь. Если ты не против, конечно. Им иногда нужна помощь, а тебе полезно, опыт будешь получать. Ты рисовать, кстати, не умеешь?

— Умею, вроде бы, — неуверенно ответила Саша. — Художку закончила.

— Какая же ты молодец.

На улице уже стемнело, дул холодный ветер. Миша надел Саше на голову капюшон.

— Холодно, — сказал он. — Замерзнешь.

Саша так и не решилась сказать ему, что работает последний день. Не хотела долгих объяснений, пожеланий успехов, прощаний. Казалось, что лучше оставить как есть — промолчать и уйти так, будто это не конец, а завтра ты вернешься, и будет обычный рабочий день.

До метро в тот день она шла одна. У входа остановилась и посмотрела вверх. Пара капель холодной воды упало на лицо. Саше казалось, что она забыла сделать что-то важное.

Глава 13

После окончания школы Влада и Аня остались подругами, правда виделись теперь не так часто, как раньше. Они выбирались в любимые места. Кинотеатр «Орион», парк на Яузе, Лосиный остров, Джамгаровский пруд. Часто с ними ходили Сережа и Антон.

Перед новым годом они гуляли в центре. Вышли на Китай-городе в сторону Варварки и разрушенной гостиницы «Россия», вместо которой теперь был пустырь. Влада сразу вспомнила о Дмитрии. В прошлом году они гуляли здесь на день города, и он ей что-то рассказывал про эту гостиницу. Она плохо помнила.

Казалось, что прошлый год был очень давно, и вспоминался с улыбкой. Со дня свадьбы Ирочки и Дмитрия прошел почти год. За это время Влада видела их всего пару раз. На дне рожденья тети Оли и мамы. Они приезжали вдвоем. Последний раз Влада их видела полгода назад.

— Дима говорил, что здесь рядом был небольшой диско-бар. Назывался «Сова». Он там часто бывал, когда ему было восемнадцать. И с женой там познакомился. А теперь этого бара нет. Снесли вместе с гостиницей. Он очень грустил, когда говорил об этом.

— Я его понимаю. Грустно, когда видишь, как сносят старые здания, которые много для тебя значили, с которыми у тебя связаны приятные воспоминания, — сказала Аня, когда они вышли на набережную. Отсюда было видно все, что осталось от гостиницы. Кучи серых камней, куски арматуры, обломки лестниц. — Ее построили на месте недостроенной восьмой высотки. Конечно, она не очень сочеталась с соседними зданиями, но все равно жалко. Советский модернизм, и это она еще скромно выглядела. По сравнению с другими примерами этого стиля. Такие здания…их как будто инопланетяне строили. Заглядеться можно! Советские архитекторы не боялись экспериментировать.

Аня теперь училась на архитектуре и могла часами говорить об этом. Влада не перебивала, ей нравилось слушать. Обычно Аня говорила немного, но уж если начинала говорить, то останавливать ее совсем не хотелось. Она была из тех увлеченных людей, которые умели интересно рассказать о том, что любят.

— Я помню, когда мне было лет семь, мы здесь гуляли с родителями. У входа в гостиницу, за стеклом я видела две странные скульптуры. Первой была голая женщина без рук. У нее на груди было два выдвижных ящика и еще два на животе. И, кажется, еще один был на коленке.

— Скульптура Сальвадора Дали?

— Да, Венера Милосская с ящиками, но я тогда не знала об этом, — улыбнулась Аня. — И эти ящики медленно двигались сами собой. Туда и обратно. Выдвигались и задвигались. Это было так странно и красиво, что я зависла на несколько минут. Дали сделал такую в тридцатых годах, а в гостинице копия стояла.

— А вторая скульптура?

— Рядом стоял слон, — продолжала Аня. — С очень длинными и тонкими ногами-ходулями. У Дали есть такие слоны на нескольких картинах, но я об этом узнала намного позже. Он был небольшой совсем. Примерно с меня ростом. Но сделан очень реалистично. Грубая серая кожа в морщинах и складках. Как у настоящего слона! И вот этот длинноногий слон шевелил хоботом. Медленно поднимал и опускал его. Меня как будто загипнотизировали. Я смотрела на Венеру с ящиками и на этого слона, и не могла оторваться. Обо всем забыла. Родители еле увели меня оттуда. С тех пор, если мы гуляли рядом, я всегда подходила ко входу в «Россию», чтобы еще посмотреть на них. Когда я в пятнадцать лет вернулась в Москву, гостиницу уже разобрали. Интересно, где сейчас эта Венера и слон?

— Вряд ли мы сможем это узнать, — улыбнулась Влада. — Эта тайна исчезла вместе с гостиницей, зато теперь мы знаем, что тебе дарить на день рожденья.

— Так жалко, что ее разобрали, — вздохнула Аня. — Интересно, ее можно было подвинуть? Как те дома в тридцатых годах.

— В смысле подвинуть дома? — не поняла Влада.

— Дома двигали еще в тридцатых годах, чтобы расширить улицы. Например, здание Моссовета. И еще несколько домов. У Барто был стих про дом, который переехал.[1]

Они еще долго гуляли. Потом Влада ехала домой и много думала. О домах, которые можно просто взять и перенести в другое место. А еще о Диме. Китай-город и огороженный пустырь на месте демонтированной гостиницы напомнил ей именно о нем. А еще о том, что все места, улицы и здания в городе сами по себе ничего не значат. Живыми и настоящими их делают люди и воспоминания, связанные с ними. У Дмитрия — это бар «Сова», где он познакомился с первой женой, которая родила ему двоих детей. У Ани — прогулки с родителями и Венера с ящиками за стеклом. У Влады — день города, разговоры с Димой и безудержное пьяное счастье. У каждого — свое.

Она вышла из метро к автобусной остановке и решила пройти пешком. Снег закончился. В прошлом году в эти дни прошел «ледяной дождь».

— Влада? — кто-то окрикнул ее у следующей остановки. Она остановилась и посмотрела по сторонам. Мужчина в темной шапке. Куртка, сумка через плечо. Не очень высокий. Одного роста с Владой. Он улыбался. Она с трудом узнала в нем Дмитрия. Не то чтобы он сильно изменился за это время. Просто как будто стал на пять лет старше.

— Привет, — улыбнулась она, еще не понимая, радоваться этой встрече или нет.

— Сто лет тебя не видел! — улыбался он. — Как у тебя дела?

— У меня отлично, — ответила Влада. — Учусь вот на первом курсе.

— Информационные технологии?

— Да, бизнес-информатика. Сложно, но мне нравится.

Влада хотела спросить, как у него дела, но было неудобно. Она больше не подслушивала мамины телефонные разговоры, но все же знала, что дела у них с Ирочкой не очень. Настолько, что пару недель назад она вернулась домой к родителям. Дмитрий теперь часто бывал в их районе, но совсем не потому, что хотел вернуть жену. Однажды мама видела его вместе с Гаевской, и та как будто была «в положении» — как сказала потом бабушка.

— Знаешь, я давно хотел тебе кое-что сказать, — чуть тише произнес Дмитрий. Влада испугалась. Она лишь надеялась, что он не станет признаваться ей в любви. — Я видел тебя тогда, больше года назад во дворе.

— Я не понимаю, о чем ты, — ответила Влада.

— Я провожал Гаевскую, а ты шла за нами, — объяснил Дмитрий. — Потом мы с ней целовались у подъезда. Было темно, но я узнал тебя. И ты тоже узнала меня, не отпирайся. Я был уверен, что ты расскажешь все своим, а они передадут Ире. Я даже хотел, чтобы ты проговорилась. До свадьбы. Но ты промолчала.

— Не совсем, — призналась Влада. — Я рассказала об этом маме, а она сказала, что мне все это показалось, и я перепутала тебя с кем-то похожим.

Дмитрий рассказал, что не хотел ту свадьбу, но отказаться и отменить ее — не позволяла совесть. А в Гаевскую он влюбился с первого взгляда, когда они с Ирочкой пришли к ней на день рожденья. Влада помнила, что в тот день помогла ему собрать букет в цветочном для Ирочкиной подруги. Ирисы и тюльпаны. И еще шутила, чтобы он был осторожнее с Гаевской, а то мало ли что

Влада смотрела в спину уходящему Дмитрию и думала, правильно ли она сделала, что ничего не сказала. Он спешил домой, где его ждала Маша. Влада не видела ее со дня свадьбы в прошлом году. Она не знала, радоваться за них или нет. Это было какое-то неправильное, грустное счастье. Ей было жалко всех. Ирочку, ее родителей, Гаевскую…и даже немного — себя. Дмитрия тоже было жалко.

А еще было снова страшно оттого, что случайная шутка в магазине цветов спустя год сбылась.

Часть 2

Обратная связь

Глава 1

Вуз был непрофильным, но кафедра архитектуры и градостроительства там была — на инженерном факультете. В профильный вуз Аня не поступила, а сюда прошла без проблем. Инженерный факультет находился в двух зданиях на улице Орджоникидзе.

Это было не совсем то, что хотела Аня, но ей здесь нравилось. Она быстро привыкла к этому месту и окружающим людям. Уже через пару месяцев университет стал для нее родным. Она чувствовала себя на своем месте и не жалела, что получилось именно так.

Слева к институту примыкало желтое здание Донских бань — на первом этаже был продуктовый магазин и бар «У Николаича». Несколько раз в неделю, приезжая утром в институт, она заставала длинную очередь из бабушек и дедушек, желавших помыться в бане. На другой стороне улицы стоял кинотеатр. Мимо ходили старые трамваи. Огромные сине-белые. И маленькие красные, из двух вагонов, с буквой «А».

Само здание, где училась Аня, было построено в стиле неоклассицизма. Первый этаж и колонны — белые, а само здание — бордовое. Прямо на лестнице у входа курили студенты. Над крыльцом, на уровне третьего этажа находился небольшой балкон — единственный на все здание. Часть окон выходила на Донское кладбище. Другая часть — во внутренний двор, посреди которого стоял неработающий фонтан.

Лучше всего Ане давалась начертательная геометрия и инженерная графика. Еще в старших классах она отличилась тем, что была единственной, кому нравилось черчение. Большинство школьников считали его непростым предметом, а уроки раз в неделю становились для них настоящим мучением. В отличие от Ани, которая, казалось, умела насквозь видеть предметы. В тот год она как могла помогала своим одноклассникам. Именно благодаря Ане многие смогли получить свои «тройки» и «четверки», вместо двоек. А большего и нужно было.

Поэтому, было неудивительно, что свои первые деньги Аня заработала чертежами в конце первого курса. Удивительным было другое — зачем люди пошли учиться на инженеров и архитекторов, совсем не умея чертить? Аня не знала ответа, но охотно помогала не только своим однокурсникам, но и студентам других специальностей. В основном — с технологии машиностроения и двигателей внутреннего сгорания. Чуть реже попадались строители.

На этой почве у Ани появилось много знакомых и приятелей. Больше всего времени она проводила с Юлей и Даниилом. Два бездельника. Юля редко приходила к первой паре. Просыпала, не слышала будильник. Даня прогуливал с первой недели учебы и нередко появлялся на лекциях пьяным. Они хорошо дополняли друг друга. Аня даже не заметила, как подружилась с этой ленивой парочкой. Иногда они раздражали ее, но чаще — с ними было довольно интересно.

Иногда она ездила в Королев к Лене «с ночевкой». Получалось раз в три месяца. Хотела бы чаще, но с этой учебой совсем не оставалось свободного времени.

В середине летней сессии к Ане подошел незнакомый парень. Высокий и крупный. То ли пловец, то ли баскетболист. Широкие плечи, большие руки и ладони. На запястье кожаный браслет. Светло-голубая футболка. Аня едва доставала ему до плеча.

— Привет, я Эдуард, — представился парень, разглядывая Аню.

— Аня, — ответила она, смущаясь его прямого взгляда.

— Я знаю, — сказал он. — Мне сказали, ты можешь сделать чертежи.

— Могу, а что у тебя?

— Пять чертежей на А3, инженерная графика. Для тебя легкотня, наверное, — рассказывал он, копаясь в сумке через плечо. — Я на технологии машиностроения учусь.

— Понятно. Тебе когда нужно?

— Мне бы к пятнице. Успеешь?

Аня кивнула. До пятницы осталось три дня, а чертежи не сложные. Надо только бумагу докупить. Эдуард отдал ей задания.

— Ладно, пока. До пятницы.

— Пока, Эдуард, — ответила Аня.

— Можно просто Эд, — обернулся он и ушел по коридору к лестнице.

Парень был интересным, но Ане совсем не нравилось, что она теряется в его присутствии. Смущается зачем-то, в глаза не смотрит. Это было как-то неправильно. К тому же она больше года встречалась с Антоном, и у них все было хорошо. Настолько, что она вообще не видела других парней.

Аня пролистала задания и поняла, что не рассчитала силы. Детали были не сложными, но начертить их за три дня будет трудно. Времени мало, да еще свои работы и подготовка к зачетам. Следующие три ночи она спала по два часа, чтобы успеть все начертить. Она не могла подвести человека, который на нее рассчитывал.

В пятницу утром Эд встретил ее у входа в институт. Аня отдала ему все пять чертежей. Он протянул ей деньги, даже больше, чем ей обычно платили, но она отказалась и быстро ушла. Ей почему-то было неудобно, а он ничего не успел ей сказать. Перед лекцией Аня рассказала об этом подруге Юле:

— Ты что, совсем дурочка? — разозлилась она. — Не спала три ночи, чтобы помочь этому лоботрясу, и не взяла деньги. Как его зовут?

— Эдуард, — тихо ответила Аня. Ей хотелось спать и совсем не хотелось спорить с Юлей. — Эдуард Краснов, кажется.

— Ясно, — сказала Юля, качая головой, и открыла тетрадь. — Ты меня пугаешь иногда. А после диплома ты тоже будешь бесплатно работать?

На перерыве Юля убежала быстрее всех, не говоря ни слова, а к следующей паре вернулась и положила на стол перед Аней несколько розовых купюр.

Глава 2

Летние каникулы начались в июле. Аня сдала сессию на «отлично» и теперь собиралась на отдых с друзьями. Еще в конце мая они вместе с Владой, Сережей и Антоном купили билеты в Крым. На две недели в конце июля. Поехать вчетвером на море, без взрослых. В это с трудом верилось. Еще в прошлом году они учились в школе и считались детьми, а теперь им всем по восемнадцать, и они едут вместе на море. Просто Алушта, но как же все-таки здорово!

Они сняли двухкомнатную квартиру недалеко от набережной. На втором этаже двухэтажного дома. Чтобы попасть в квартиру, нужно было подняться по лестнице снаружи дома. Под лестницей в тени зарослей стоял белый стол со стульями, а над ним болтался на ветру белый китайский фонарик из бумаги. Это часть двора в первый же день стала любимым местом Ани.

Утром купались и загорали, днем гуляли, изредка ездили на экскурсии — слишком жарко. Обедали в местных кафе и столовых, всегда заказывали плов и шашлык из баранины. Чтобы сравнить и знать, где вкуснее. Каждый вечер покупали пару бутылок крымского вина. Тоже разное. Ужинали в кафе, или дома — за белым столом с бумажным фонариком. Или вообще не ужинали, иногда выбирались в клубы, на дискотеку или пиратскую вечеринку. Больше ради интереса. Познакомились с парой из Москвы, иногда проводили время вместе, пили вино, играли в нарды. Ходили на пляж, пили пиво в тени зонтика, фотографировались. По меркам молодежи их отдых был довольно скучным, скорее похожим на отпуск двух супружеских пар, а не студентов второго курса. Они не были любителями ночных тусовок. Раньше всех просыпалась Влада, садилась на велосипед и ехала на центральный рынок за продуктами.

Свежие персики, виноград, чурчхела, ялтинский сладкий лук, овощи, фрукты, гранатовый сок. Чего там только не было! Они почти не готовили сами, но фрукты, ягоды и сладости на их кухне не задерживались. Четыре человека все-таки. Однажды Влада вернулась растерянной с двумя пакетами и призналась, что потратила пять тысяч за полчаса. Сережа сказал, что больше не отпустит ее на рынок одну.

— А поехали на следующий год в США? — предложил вдруг Сережа, когда они поздно вечером сидели во дворе за столом и ели еще теплые чебуреки, купленные в палатке. — На четыре месяца, лето и сентябрь. Есть специальные программы для студентов.

— Да, — поддержала его Влада. — Давно хотела предложить! Будем учиться язык и работать. И жить на берегу океана. Английский только подтянуть надо. Анька, ты как?

— Одна бы точно не поехала, но если все вместе, то я только за.

— А ты, Антон? — спросил Сережа.

— Видно будет, — ответил он. — Надо посмотреть, сколько это будет стоить.

Аня знала, что он очень хотел бы поехать туда вместе со всеми. Все упиралось в деньги. Антон учился и работал — ездил по городу и подключал интернет новым пользователям. Монтажник сетей. Сестра заканчивала школу и рвалась работать. Антон не разрешал. Почти все заработанное отдавал матери. Себе оставлял только на проездные и поесть. Правда, еще была стипендия. Только с нее все равно не накопишь на эту поезду, даже если совсем не тратить. Так что его ответ был понятен заранее. Не поедет. А если не поедет Антон, то и Ане там делать нечего. Но сейчас так хорошо, что не хочется думать об этом. Она допивала красное вино и смотрела, как раскачивается наверху бумажный фонарик. Глядя на него, Аня чувствовала счастье, которое хотелось запомнить и сохранить. Спрятать его в коробочку, а потом, когда будет грустно, открывать и становиться немного счастливее. Аня достала телефон и сняла десятисекундное видео.

В начале отдыха Влада взяла напрокат велосипед. Она просыпалась раньше всех. В шесть-семь утра. Ездила по городу и по набережной, пока было тихо и безлюдно, а солнце еще не обжигало кожу. Несмотря на ранний час, Влада все равно надевала белую шляпу. Однажды утром она крутила педали и заехала на пляж, где еще ни разу не была. В семь утра люди уже купались и загорали. Она остановилась, положила велосипед и поправила свой светлый сарафан. Пока она думала, искупаться или нет, рядом с ней вырос худой мальчик с фотоаппаратом.

— Я начинающий фотограф, — объяснил парень. — В июне школу закончил, предки камеру подарили. Мне нужно учиться. Можно я вас немного поснимаю?

Влада слушала его с умилением. Сначала она хотела сказать ему, чтобы он нашел себе нормальную работу, или пошел учиться, но мальчик так восхищенно смотрел на нее, что она не смогла отказать. Ладно уж. Пусть снимает, так и быть. Получится? Отлично. Не получится? Пойдет работать. Тут все просто.

— Знаете, а я начинающая модель, — приврала в ответ Влада, широко улыбаясь мальчику. — Мне как разу нужны хорошие фотографии! Готова начать прямо сейчас.

— Супер! — прошептал парень. — Сейчас как раз свет хороший! Самое время для съемки.

— У тебя есть полчаса, — предупредила Влада. — Я тебе позирую, а потом мне нужно домой. Так что, сколько успеешь. Советую делать побольше кадров, чтобы было из чего выбрать.

Влада не была моделью и не собиралась ею становиться. Ей просто нравилось фотографироваться и позировать. К тому же она отлично получалась на фото. Ей часто об этом говорили. Она отвечала, что все дело в крупных чертах лица, высоком росте и худобе. Просто повезло. Она считала, что с такими данными любая девушка будет хорошо получаться на фото. Наверное, поэтому мальчик ей поверил и не стал задавать лишних вопросов.

Она позировала ему на фоне моря с велосипедом. Стояла рядом, держась за руль, смотрела на сторонам, поправляла шляпу и волосы под щелчки затвора фотокамеры. Полчаса пролетели незаметно. Парень показал ей на экране, что получилось. Владе понравились фотографии. Они выглядели особенно. От них так и веяло счастьем. Это нельзя увидеть глазами. Только почувствовать. А мальчик, похоже, талантлив и не так прост, как кажется. Не каждый может так увидеть и снять. Так красиво ее еще никто не снимал.

— Мне пора, — сказала она, садясь на велосипед. — Кстати, меня зовут Влада. Пришли мне фотки на электронную почту, ладно?

Парень растерянно кивнул, и она уехала. Нужно еще заехать на центральный рынок за свежими персиками, виноградом и гранатовым соком, а потом вернуться домой и лечь в постель рядом с Сережей, будто она никуда не уходила рано утром.

Вечером Влада рассказывала Ане про того мальчика с фотоаппаратом, который снимал ее на дальнем пляже. Это счастливые фото, повторяла она. Снимки он не прислал. Влада просто забыла написать ему свою электронную почту, а он и не спросил. Потом она еще несколько раз ездила утром на тот дальний пляж, но того парня больше там не встречала. Она даже не знала, как его зовут, и теперь уже сомневалась, был ли он на самом деле. Вдруг ей все это приснилось? Она могла приехать на тот пляж, прилечь и задремать на полчаса… Все возможно. Однако Владе нравилось думать, что все это было на самом деле, и мальчик был настоящий, и фото тоже. Она даже немного надеялась, что он сам ее найдет, но и этого не случилось.

Влада пила вино и описывала Ане эти фотографии. Старалась не упустить ни одной подробности. Она даже взяла салфетку и ручкой нарисовала то, что видела на экране камеры. Все было просто. Море, барашки волн, полоса гальки и песка, велосипед и рядом девушка в светлом платье и шляпе.

— Это счастливая фотография, — говорила Влада, сидя ночью на кухне и отпивая вино из детской кружки. Привычка пить алкоголь из чашек осталась у нее со старших классов школы. — Даже если это фото я больше никогда не увижу. Просто счастливое фото. А ты знаешь, мои слова всегда сбываются.

Аня знала об этом. Влада медленно протанцевала к холодильнику под песню Эми Уайнхаус. Она танцевала как будто с кем-то, но одна, прикрыв глаза. Влада говорила, что так лучше чувствуешь музыку. Достала сыр, вернулась за стол и долила им обеим вина.

Аня сохранила салфетку, на которой Влада нарисовала девушку с велосипедом.

Сначала Аня ругала себя за то, что не взяла с собой ноутбук. Места он занимал немного, но весил ощутимо. Лишние три килограмма в ручной клади. Да и зачем он там нужен? Украдут еще, а там программы, документы, чертежи, тонна музыки. Столько всего накопилось за три года. Можно сказать, там целая жизнь. Ни записной книжки, ни тетради, ни блокнота.

Весь первый курс Аня не писала. Не хотелось. Не до этого было. Да и кому нужны эти дурацкие рассказы? Попробовала и хватит. Она училась и скучать ей было некогда. Интересные идеи и то, что творческие люди называют вдохновением, ее не посещали. Писать не о чем. Она решила поставить точку. Аня могла не писать и не писала. Думала, что разучилась после такого перерыва. Поэтому она даже и не подозревала, что желание писать может возникнуть снова. После обычного разговора с подругой.

Оставшиеся дни на море Аня писала везде, когда появлялась свободная минута. Понемногу. Использовала «заметки» в телефоне. Набирать текст одним пальцем было неудобно, к тому же медленно. Она торопилась. Пальцы едва успевали за мыслями. Ей казалось, что если она не успеет записать, то потом будет уже поздно. Аня писала на пляже, устроившись на лежаке под зонтом. Писала в экскурсионных автобусах на обратном пути, пока остальные спали, утомленные тридцатиградусной жарой и повышенной влажностью. Писала в очередях, в транспорте, в ресторане, пока ждали заказ. Она не знала, что это будет. Рассказ, повесть, или может, целый роман? Так постепенно в «заметках» ее смартфона появилась небольшая история о девушке-художнице.

Вернувшись домой, Аня скопировала текст в Word. Получилось три десятка страниц мелким шрифтом, и конца не было видно. Для Ани это было много. Ее старые рассказы обычно умещались на трех-пяти страницах. Да и писала она их долго, внимательно подбирая каждое слово. Боялась ошибиться и написать некрасиво. На один рассказ уходило три недели, а то и месяц. Аня сохранила текст и отправила Владе почитать.

— Слушай, а классно получилось! — сказала Влада на следующий день.

— Правда? — не верила Аня. Она боялась, что Влада так говорит, потому что боится ее обидеть, задеть неловкой критикой. — Тебе не кажется, что слишком просто написано?

— Отлично написано, — ответила она. — Я не люблю красивые и долгие описания. Это так нудно! Чем проще, тем лучше. И если честно, мне понравилось больше, чем то, что ты раньше присылала. То были совсем детские милые рассказы, а тут же все серьезно.

— Спасибо тебе. Ты единственный человек, который читает мою ерунду. Антон не читал, хотя я присылала ему. И Ленке отправляла, но у нее времени не было.

— Это совсем не ерунда, а остальное можно легко исправить.

— В смысле?

— Можно выложить это в интернете. Есть сайты, где начинающие писатели выкладывают свои книги по главам, а люди их читают. Появятся читатели. Нужно попробовать!

— Всегда думала, что я будущий архитектор, а теперь сомневаюсь.

— Не сомневайся, — смеялась Влада. — Одно другому вообще никак не мешает.

Аня выбрала самый популярный сайт для писателей, зарегистрировалась и загрузила первые главы своей книги, у которой пока даже не было названия. Сначала комментариев не было, как будто никто не видел ее книгу. Первые отзывы появились через две недели, в середине августа. Погода стояла июльская, а до начала учебы оставались всего пара недель.

Глава 3

После отчисления Саша ни разу не встретила никого из бывших однокурсников, с кем проучилась полтора года. Первое время ее это удивляло. Как можно жить на одной улице, ходить одними и теми же дорогами до метро, ездить на одном трамвае, ходить в те же магазины, но при этом не встречать никого из знакомых?

Потом Саша привыкла, решив, что это к лучшему. Ей ни к чему были их снисходительные взгляды, приветствия и лишние вопросы. Эти люди всегда были ей чужими. Их жизни, дороги и маршруты просто перестали пересекаться во времени, хотя по-прежнему оставались где-то рядом.

Она никогда не жалела, что ушла. Ее ничто не держало на экономическом факультете, скорее наоборот. Она старалась не вспоминать те долгие восемнадцать месяцев, а если и вспоминала, то со стыдом и состраданием. Она хотела бы забыть. Полностью. Стереть эти месяцы из памяти. Если бы появилась такая возможность, Саша бы первая воспользовалась ею. Это было ошибкой. Прошлым, которое стоит закрыть на замок и никогда не открывать.

Саша жалела лишь о том, что так долго терпела и не сделала этого раньше. Иногда она думала: а что если бы она тогда не решилась и осталась там? Она потеряла всего два года, а ведь могла потерять намного больше. Иногда ей даже снилось это — как она сидит на полу под дверью деканата и ждет зама, чтобы договориться о продлении сессии и сдаче нескольких долгов с прошлого курса. Ей становилось спокойно и хорошо от мысли, что все это осталось в прошлом, и эта грустная история — уже не о ней.

Саша училась изо всех сил. Она даже не думала, что может так учиться, что может так сильно чем-то увлечься. Началась новая жизнь. Не с понедельника, не с началом нового учебного года, а сама собой. И Саше было хорошо в этой новой жизни. Появились новые друзья, такие же увлеченные. Через друзей появилась первая работа и заказы. Саша оформляла социальные сети, визитки, сайты, научилась делать анимацию, рисовала несложные иллюстрации для женских журналов. Саша бралась за все, чтобы получить опыт. Она так увлекалась, что иногда забывала поесть, а спать часто ложилась за полночь.

Дипломную работу Саша рисовала. Решила сделать календарь. Взяла стихи Саши Черного, нарисовала иллюстрации гуашью и масляной пастелью. Наивные и очень детальные. В программе добавила тексты, собрала в книгу. Трудилась по двенадцать часов без отдыха. Иногда перерисовывала все по несколько раз, а потом выбирала лучший вариант. Печать заказывали в типографии, на хорошей бумаге. Саша смотрела на материалы для защиты и не верила, что все это сделала сама.

Защитилась на отлично. Принесла домой красный диплом. С работой тоже проблем не было. К моменту окончания университета Саша успела пройти стажировки в нескольких компаниях, и все готовы были взять ее на постоянную работу.

Саша выбрала отдел рекламы в логистической компании. Корпоративный дизайн, фирменный стиль. Она была из тех редких людей, которые любят свою работу.

Родные смирились с тем, что у Саши «несерьезная работа». Неудивительно. На заработанные деньги отремонтировали квартиру, обновили машину и обустроили дачу на берегу Клязьмы, на которую теперь не стыдно было звать родственников, друзей и знакомых. Они часто собирались в теплое время. Почти каждые выходные кто-то приезжал.

И все у Саши было хорошо, кроме одного. После расставания с Ильей она держала молодых людей на расстоянии. Не подпускала к себе. Может и хотела, но боялась. Останавливало что-то. Прошло пять лет, а у Саши с тех пор никого и не было. Разве что редкие случайные связи, о которых она не докладывала.

Мама с сестрой пытались свести Сашу с одним знакомым, хорошим парнем. Денис Ремизов, двадцать восемь лет. Сын маминой подруги, тети Кати. Он прислал Саше тридцать своих фотографий. Симпатичный. Саша прислала ему пять своих, но встретиться отказалась. Мама устроила скандал

— Ну, какая же ты дура! — кричала мама. — Как так можно? Ну, разве так делают?

— Я не хочу так. Я не хочу, чтобы все было так.

— Почему?! Да я же за тебя волнуюсь, понимаешь? Двадцать пять лет, и никого нет.

— И не надо, — мрачно отзывалась Саша. За спиной мамы маячила младшая сестра Даша. Подростковый период закончился, и с ней стало проще, но скандалы и крики ей по-прежнему нравились.

— Вот же дура, могла бы просто с ним встретиться. Понимаешь, Саш, взрослые люди иногда видят то, чего не замечаете вы, молодые. И мы, например, видим, что есть два одиноких человека, примерно одного возраста, которые могли бы подойти друг другу.

— Я не одинока, у меня есть друзья.

— Все, я больше не могу с ней говорить! Это бесполезно.

Саше хотелось закрыть глаза и заткнуть уши. Никогда раньше мама так не срывалась на нее. Разве что за пару троек по географии и математике в шестом классе. В тот день ей влетело по полной.

Она и не думала, что нарвется на скандал, если откажется встретиться с тем парнем. Знай она заранее, что так будет, то согласилась бы. Все же лучше пару часов посидеть в кафе с парнем, чем скандалить с матерью.

Мама не разговаривала с Сашей два дня. Тогда она перезвонила Денису и сама предложила встретиться. Саша не думала, что это так сильно ее расстроит. Пообещала знакомым, что дочь встретится с их мальчиком, а дочь себе на уме. Денис согласился. Они встретились на Проспекте Мира и пошли в кафе. Денис хорошо выглядел. Про таких как он говорят «презентабельный внешний вид». Свежая стрижка, дорогой деловой костюм, хорошие часы. На встречу он приехал с работы. Рядом с ним Саша чувствовала себя неловко. Не из-за того, что он ей понравился, а из-за того, что не выглядела так же презентабельно, как он. Джинсы, да простая футболка.

— Я очень много работаю, — рассказывал Денис в кафе. — Заканчиваю поздно. С девушками знакомиться мне некогда, поэтому использую любой шанс познакомиться с неглупой и адекватной девушкой. Такой как ты.

— А на работе нет девушек? Я думаю, работа это идеальное место для знакомства. Мои родители, бабушка с дедом, еще много родственников познакомились на работе. Или в институте. Это же намного лучше, чем ходить по клубам или знакомиться на улице. На работе почти всегда понятно, что за человек перед тобой.

— Не знаю, — пожал плечами Денис. — У меня принцип. Не гадь там, где ешь.

Саше быстро стало скучно, и она поспешила домой. Долг был выполнен, мама добилась своего и снова заговорила с Сашей. Денис звонил ей, звал на второе свидание, но она отказалась. Со слов маминых знакомых Денис ее одобрил. Неглупая. Адекватная. Хороший человек. И еще несколько положительных женских качеств. Хоть Саша и отказалась общаться с ним, ей было немного обидно, что в этом списке прилагательных не было слова «красивая», или хотя бы «симпатичная».

Саша встретила Максима, когда ей было двадцать два. Она работала в компании уже второй год и проходила отбор в программу развития талантов. Участников делили на проектные команды. У каждой команды свой руководитель. Командой, в которую попала Саша, руководил Максим Еременко — рядовой менеджер по продажам. Всего на три года старше Саши.

Саша не влюбилась в него с первого взгляда. Он ей не нравился, пока они однажды не проехали вместе в лифте. Голубые глаза грустной формы, с опущенными внешними уголками. Эти глаза внимательно рассматривали Сашу. С этого дня все изменилось.

Они работали на одном этаже, в разных концах здания. Увидев ее издалека, Максим всегда улыбался и махал ей рукой. Иногда подмигивал. Саше нравилось это время. Они сталкивались в коридоре, привет-привет, перекидывались парой фраз на кухне, у ксерокса, в лифте и возвращались по своим местам. Многие заметили, что Саша стала лучше выглядеть и чаще улыбаться.

Каждое утро Саши начиналось теперь с кофе из «Старбакса» и «доброго утра» в скайпе от Максима.

Иногда, приходя на работу, она находила на своем столе коробки с конфетами, швейцарский шоколад и даже пирожные ручной работы. Такое утро не могло быть не добрым.

Максим рассказывал ей о своем детстве, о любимых игрушках, о своем экстремальном велосипеде. Саша рассказывала об отчислении с факультета экономики, первой работе, бывшем парне и о любимых мультфильмах Хаяо Миядзаки.

Впервые за долгое время Саша снова чувствовала себя влюбленной. Почти как тогда, в семнадцать лет на первом курсе. Она уже и забыла, как это бывает приятно. Вроде живешь без этого, и нормально, но стоит снова ощутить, и сразу впадаешь в эту зависимость, похожую на болезнь. От этой болезни, как казалось Саше, были сплошные плюсы. Цвет лица улучшается, глаза сияют, настроение на высоте, улыбка до ушей. Саша не помнила себя такой. Даже отражение в зеркале начало ей нравиться. А стоило — всего лишь влюбиться. И как можно было столько времени лишать себя такой радости?

Саша знала — еще немного, и все будет хорошо. После стольких лет одиночества к ней наконец-то пришла любовь, которую она уже и не ждала. Наконец-то все от нее отстанут. Ее только немного смущало, что их отношения не развивались. Обычный офисный флирт за три месяца так и не перерос во что-то более серьезное. Максима как будто что-то останавливало.

Саша была счастлива этим ожиданием. Она уже была по уши влюблена в него, а Максим все медлил, не делая ей навстречу решительных шагов. Их бурное общение ограничивалось рабочим скайпом и электронной почтой, куда Максим скидывал ей смешные картинки и фотографии.

Они не были похожи, но постоянно совпадали в неожиданных мелочах. Максим называл это «точными попаданиями» и каждый раз очень радовался, когда у них снова обнаруживалось что-то необычное и общее. Добрые мультфильмы Миядзаки, или привычка давать имена любимым игрушкам. Саше было приятно, хотя она и сомневалась в этом. Многим нравятся японские мультфильмы, многие называют игрушки человеческими именами. В этих фактах Саша не видела ничего редкого или необычного. Однако Максим воспринимал все это с восторгом и радостью.

— Сашка, где ты была раньше? — спросил Максим чуть позже, когда они вышли вечером во двор.

— Ты о чем? — не поняла Саша. — Я пять лет училась, а потом сразу попала сюда, год назад. А что, почему ты спрашиваешь?

— Да так, просто, — неохотно ответил Максим. — Просто эмоции. Не обращай внимания.

— Максим.

— Да?

— Ты что, женат?

— Да, — признался Максим.

— Ясно, — сказала Саша и отвернулась. Максим шел вслед за ней, пытаясь догнать, пока она не ушла далеко.

— Прости. Наверное, ты уже подумала, что я какой-нибудь тормоз, который никак не может сделать шаг, позвать куда-то и все такое.

— Я думала, я тебе просто недостаточно нравлюсь.

— Это не так, Сашка. Если бы не эти обстоятельства, я бы уже давно… давно закружил тебя в танце. Ты мне сразу понравилось. Очень. Давно такого не было…

— Я не знаю, что сказать.

Саша ушла, оставив Максима одного на улице. В этот день они больше не разговаривали. На следующий день он не вышел на работу. Говорили, что Максим на больничном — впервые за четыре года работы.

Позже он рассказал Саше, что вирус простуды серьезно подкосил его из-за стресса. Простыть летом, с температурой, насморком и кашлем — это еще постараться надо. Максим шутил, что это все из-за Саши, что это все она виновата в его состоянии. Вероятно, в этом и была доля правды. Саша не раз читала, что стрессы могут снижать иммунитет, и совершенно здоровый человек может вдруг заболеть без видимых на то причин.

Саша нравилась Максиму. Влюбился как мальчишка. В свои двадцать шесть он уже не думал, что это снова с ним случится. Такое было с ним всего пару раз в жизни — первый раз в школе, а после только в институте, с будущей женой. Он считал, что любовь это для совсем юных и наивных, а в его возрасте уже надо искать человека для жизни, с которым можно будет жить спокойно и стоить крепкую семью, без недуманных драм и пошлых скандалов.

Максим женился в девятнадцать лет. Через полгода родился сын. Они были студентами. Оба из Уфы. Снимали квартиру в Подмосковье. Никто не помогал. Максим работал по шестнадцать часов в сутки, на учебе появлялся раз в неделю. В компании, где он работал, говорили, что самые эффективные сотрудники — это матери-одиночки и молодые отцы. Первые готовы всех порвать ради денег, а вторые просто не хотят идти домой. Максим любил сына и жену. Он готов был на все ради них, но в тот год его главной целью было просто «сосредоточиться и постараться не сдохнуть».

Максим был верным мужем и не собирался изменять жене. Он слушал пьяные рассказы друзей, и у него волосы дыбом вставали. Он обещал себе, что у них все будет по-другому. Один раз и на всю жизнь. Измену он считал предательством, которое не простил бы сам себе. Он знал, что большинство мужей изменяют своим женам, но не считал это нормальным.

Максим не носил обручальное кольцо, поэтому Саша до последнего была уверена, что он свободен. Он рассказал ей обо всем. Эта история была о том, чего не было у Саши и Ильи. О том, что могло бы быть, если бы они тогда решились оставить ребенка. О сложном пути, к которому они не были готовы. А ребенок уже ходил бы школу.

Саша была разбита. Все, к чему она себя так бережно готовила, чего она так долго ждала, во что уже почти поверила и чему открылась, оказалось воздушным замком. Красивой иллюзией, которая жестоко и внезапно разбилась о реальность, в которой не было места для них — для нее и Максима.

Саша опоздала. На целых шесть лет! И это никак нельзя изменить. Только принять и жить с этим. В тот день она ехала домой в начале десятого, едва сдерживая слезы, а после весь свой выходной чувствовала себя абсолютно сломленной.

Она бесконечно крутила в голове варианты прошлого и ругала себя за то, чего не сделала. За то, что не знала его раньше. За то, что слишком поздно устроилась на работу в эту компанию.

— Поздравляю! — радовалась дома Даша. — Первый парень за семь лет!

— Он не мой парень, — ответила Саша. — И вообще, он женат.

— И что? Жена не стена. Статистику разводов знаешь?

— Не интересовалась.

— Восемьдесят процентов браков заканчиваются разводом.

— Я не буду спать с женатым.

— Ой, да ладно. Почему бы не попробовать? Путь идет, как идет. Получай удовольствие. На твоем месте я бы не отказывалась. Вдруг повезет?

Саша думала о том, как закончить все это, пока оно не зашло слишком далеко. Этот флирт, это общение, пусть и приятное, нужно прекратить. И чем раньше, тем лучше.

Они пообщаются еще два-три месяца, Саша привяжется к нему еще больше, а Максим бросит ее, и Саше придется еще полгода отскребать себя от пола.

Максим занимал все ее мысли. Ей было стыдно признаться, что если бы у них появилась возможность провести время вместе, она была бы рада и не смогла отказаться.

Как назло, Максим начал уделять Саше больше внимания. Теперь он подходил к ней в свой перерыв, чтобы лишний раз увидеть ее и поговорить. А уходя к себе, пытался дотронуться до нее. Незаметно провести рукой по волосам, приобнять за плечи, подержать за руку. Но каждый раз, глядя в лицо Максима, понимала, что бессильна.

* * *

Раз в неделю Максим заказывал столик в кафе и снимал номер на два часа в ближайшем отеле. Они ужинали после работы и бесконечно разговаривали. Максим не выпускал из рук ладони Саши и целовал ее пальцы. Со стороны они были похожи на самую обычную влюбленную пару, которые совсем недавно узнали о своих взаимных чувствах и начали встречаться. Они как будто старались успеть как можно больше за то неопределенное время, которое было им отведено.

Максим ничего не обещал Саше. Он никогда не говорил, что бросит жену и будет только с ней. Саша знала об этом. Саша боялась признаться — не то что подругам, а даже самой себе — она надеялась, что со временем обстоятельства изменятся сами собой, и Максим каким-то чудом окажется рядом и больше никуда не уйдет. Но время шло, и ничего не менялось.

Максим по-прежнему присылал Саше букеты цветов и конфеты. Саша радовалась десять минут, а потом ее вновь накрывала черная тоска, от которой перестала спасать даже любимая работа.

Эта любовь, взаимная, страстная и долгожданная, не делала ее счастливой. Наоборот. Такой несчастной Саша себя не чувствовала даже на втором курсе, когда разошлась с Ильей.

Мысли о Максиме, его жене, об их сыне, о ней самой — без остановки крутились в Сашиной голове. Она не могла переключиться, забыть об этом хотя бы на пару минут. Ничего не помогало. Иногда она спрашивала себя — любила бы она его так же сильно, если он был обычным свободным парнем двадцати семи лет? И любил бы ее Максим, если бы его не связывали по рукам и ногам сложившиеся обстоятельства?

Сон стал для Саши небольшой передышкой на несколько часов, когда она не думала о том, что с ней происходит. Но стоило ей проснуться, как эта бесконечная адская карусель начинала крутиться с новой силой. Саша успокаивала себя тем, что это не навсегда. Когда-нибудь это закончится, и ей точно станет легче — она снова сможет открыто улыбаться, смеяться и радоваться простым мелочам. Все будет так, как раньше, только еще лучше.

Максим и Саша встречались уже два года, когда он признался, что его жена снова беременна, и совсем скоро их будет уже четверо. Они весь день гуляли по ВДНХ, сидели под деревьями, целовались на берегах прудов, у фонтанов, держались за руки и никак не могли наговориться.

— Мне очень хочется, чтобы у тебя все было хорошо, и чтобы рядом с тобой был действительно хороший и надежный человек, а не какой-нибудь балбес. Так должно быть, обязательно. Только так. Я бы хотел быть уверенным, что ты счастлива, и что рядом с тобой достойный человек. Только как это сделать?

— Придется тебя клонировать, — смеялась Саша.

— Придется, — согласился Максим. — Чтобы у одного Максима все осталось, как есть, а второй бы навсегда остался с тобой и никому бы тебя не отдал. Я понимаю, что я предатель, но мне так хорошо с тобой. Мне кажется, я буду помнить о тебе всю жизнь. Всегда. Я не смогу забыть, да и не хочу забывать. Наша история всегда будет со мной, где-то у сердца, будет согревать меня.

— Ты так говоришь, будто мы больше никогда не увидимся.

— Конечно, увидимся, — ответил Максим.

— Мне страшно.

— Ты не должна бояться, Сашка. Ты красивая и свободная птичка. Тебе нужна такая же в пару, а не филин с цепью на лапе. Я хочу, чтобы ты снова обрела уверенность, расправила крылья и стала счастливой, как и было раньше. Обещай мне, что так и будет.

Саше казалось, что на двоих у них было одно общее прошлое — одно детство и одна юность, которые можно было вспоминать и обсуждать бесконечно. Столько всего похожего, близкого и родного было в их историях. Саша верила, что они с Максимом созданы друг для друга.

Она мечтала, что родит ему детей. Лучше, если сразу двоих. Девочек. Близняшек с такими же синими глазами. Она даже думала пойти на хитрость — перестать пить таблетки и забеременеть, но так и не решилась. Не смогла. Что-то остановило.

Первое, на что обратил внимание Максим, оказавшись дома у Саши, были ее картины, которые она нарисовала масляными красками, когда еще училась в школе. Дом на крутом берегу реки, скамейка под деревом, деревенские улицы, ферма с коровами, подмосковный дворик, морской пейзаж с горами.

— Ты сама все это нарисовала?

— Да, — ответила Саша. — Мне они не очень нравятся. Собиралась их выбросить, но рука не поднимается. Я ходила в художку до девятого класса.

— Они крутые, Сашка. Ты не рисуешь сейчас?

— Бывает, но очень редко.

— Надо чаще. Никто из моих знакомых не рисует. Это так необычно. Я приятно удивлен. А нарисуй мне что-нибудь. На память. Я бы повесил картину у себя на даче.

— Я подумаю, — улыбнулась Саша. — А чего бы ты хотел?

— Может быть, Крымский пейзаж?

— Почему бы и нет. Я была в Крыму пару лет назад, посмотрю свои фото. Наверное, там есть что-то подходящее.

Саша не рассказала ему, что за все время их общения у нее накопилось приличное количество зарисовок с изображением Максима. В основном она рисовала его по памяти, иногда по фото. Максим ни разу не видел ее рисующей. Саша рисовала черной ручкой, раскрашивала фломастерами. Получалось необычно, но похоже. Максим на рабочем месте, Максим проводит мастер-класс в переговорной, Максим курит на улице, Максим наливает чай себе на офисной кухне, Максим в больших наушниках, Максим смеется…

Саша не спешила. Она рисовала его, пока он спал, завернувшись в одеяло. Старалась закончить, пока он не проснулся.

— На каком месяце твоя жена? — Саша все утро не могла решиться спросить об этом.

— На седьмом, — ответил Максим. — Живот уже огромный. Женя очень хороший человек. Замечательная супруга.

Максим признался, что если бы не дети, то они с Женей разошлись бы еще в институте, пошли бы своими параллельными дорогами и никогда бы больше не пересеклись. А теперь они семья, банда, и он никогда не сможет причинить им вред.

— Зачем я это спросила? — вздохнула Саша. — Лучше бы я этого не знала.

— У тебя все будет хорошо, Сашка, — ответил Максим. — Найдешь себе обеспеченного молодого человека, с зарплатой выше среднего, с квартирой и машиной.

Саша отвернулась к стене и закрыла глаза. За два года Максим уже не первый раз говорил ей такое. И каждый раз ей хотелось его ударить. Чтобы замолчал, чтобы не говорил глупостей. Но в этот раз ей не хотелось спорить.

— Так и сделаю, наверное, — в полусне прошептала Саша.

Максим ушел домой утром в воскресенье. Саша закрыла за ним дверь, вернулась в комнату, легла на смятую постель и пролежала три часа. Так происходило каждый раз, когда он уходил. Саша падала на кровать и лежала без сил с закрытыми глазами. Ей казалось, Максим уносил с собой половину ее самой, а внутри медленно расползалась бесконечная черная дыра.

Придя немного в себя, она шла в душ, одевалась и выходила на улицу, или шла к кому-нибудь из подруг — лишь бы не оставаться одной в квартире, где все еще напоминало о Максиме.

Чашка, из которой он утром пил кофе на кухне. Пакет скисшего молока, которое надо выбросить. Влажное махровое полотенце в ванной, которым он вытирался. Оно все еще пахло его волосами. Старый шерстяной плед в клетку — на полу на балконе, прошлым вечером они долго сидели там и разговаривали. Два бокала со следами красного вина — там же. Пустая бутылка рядом.

Максим провел в этой квартире всего двенадцать часов, но оставил так много следов, будто месяц жил там. Саша старалась не возвращаться как можно дольше.

Глава 4

В тот август Алексеевы уехали отдыхать в Юрмалу. Большой кирпичный дом в ста двадцати километрах от Москвы пустовал почти все лето, поэтому Владе предложили пожить там пару недель, и даже разрешили взять с собой друзей, чтобы нескучно было. Лишь бы только дом не спалили.

Сначала уехали втроем. Влада, Сережа и Аня. Два с половиной часа на электричке в Горьковском направлении. Прятали пиво в бумажные пакеты, пили и смеялись так, что другие пассажиры старались отсесть от них подальше, как только появлялись свободные места. На этот раз Аня взяла с собой ноутбук.

Деревня на берегу Клязьмы была со всех сторон окружена сосновым лесом. Старые деревянные домики с резными наличниками стояли здесь вперемежку с новыми, современными коттеджами, которых с каждом годом становилось все больше. Воздух сухой и свежий. Пахло травой. Вдоль песчаных дорог росли простые малиновые цветы с пятью лепестками. Аня сорвала один и долго его разглядывала.

— Никогда таких не видела, — сказала Аня. — Как они называются?

— Это полевая гвоздика, — ответила Влада. — Обожаю их. В детстве мы их называли «часиками».

— Почему?

— Ну смотри, тут все просто. — Влада аккуратно сжала основание цветка двумя пальцами. Пять лепестков двигались, скрывались один за другим, почти как стрелки в механических часах. — А еще есть «мыльники», — рассказывала Влада. — Видишь, вот эти мелкие белые цветочки? Они пахнут сладким детским мылом. Особенно после дождя. Оно лекарственное. Еще говорят, что отвар из него пенится, как мыло.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила Аня, нюхая белый цветок. Он и вправду пах мылом.

— Я просто обожаю цветы, — сказала Влада. — А полевые вообще моя любовь. Когда будем собираться домой, наберем с собой по букету.

— Я с детства не собирала букеты.

— Зря, — улыбнулась Влада. — Девушке нужно хотя бы раз в год собирать букет полевых цветов. Просто потому что это красиво.

Ане было хорошо, как никогда раньше. Даже еще лучше, чем на море в прошлом месяце. Для полного счастья не хватало только Антона рядом. Он работал и обещал приехать рано утром в субботу — то есть, через три дня.

Вообще Аня не любила ездить на дачу. Единственной деревней, которую она знала, был поселок недалеко от Сергиева-Посада. Ей там не нравилось. Каждый раз, когда она приезжала, небо затягивалось тучами и начинались долгие дожди. Да еще приходилось помогать в огороде. Поливать грядки, рвать сорняки, собирать колорадских жуков с картошки, окапывать старые яблони, собирать граблями сухую траву, чистить дорожки к сараю, бане, туалету и помойной яме. Аня приезжала на пару недель и друзей завести не успевала.

Здесь же все было по-другому. В первый вечер Влада повела Аню и Сережу гулять. Они вышли на асфальтированную дорогу на краю деревни и шли около десяти минут, сквозь лес. Навстречу иногда выезжали редкие машины. Справа шумели электрички. Сначала дошли до небольшого карьера. Дачники таскали отсюда песок для своих участков. По краям обрыва росли старые сосны. Их мощные корни торчали из рыжего песка уже десяток лет, а сосны все стояли и шумели, как ни в чем ни бывало. Ни сохли, ни падали. Сильные, крепкие, живучие. Аня завороженно смотрела на этот вид и не могла описать, что чувствует. Но одно она могла сказать точно. Ей здесь нравилось. Сквозь шорох леса доносился шум воды.

— Что там? — спросила Аня, кутаясь в кофту и отгоняя рукой комаров.

— Сейчас увидишь, — сказала Влада. — Пойдем.

Влада взяла Аню за руку и повела за собой. С правой стороны дороги была тихая заводь, заросшая ряской. С левой стороны был небольшой пруд с темной водой. Потоки желтой воды из двух каменных труб шумно падали вниз, образуя пышную пену.

— Местный водопад, — объяснила Влада.

Чтобы подойти ближе к пруду, нужно было спуститься в овраг. Влада и Сережа спустились первыми. Аня шла за ними. Опустила руки в воду. Ледяная. А вместо песка — мелкие гладкие камни. Рыжие, серые, желтые, черные. Почти галька с моря.

Много лет назад под дорогой сделали трубу. Река текла из леса, протекала под дорогой и собиралась в небольшой мутный пруд, а после текла дальше в лес, чтобы через несколько километров соединиться с Клязьмой, недалеко от дома, где они остановились на две недели.

Сережа набрал воды в ладони и вылил Владе на ноги. Та закричала и отвесила ему подзатыльник, а после поцеловала в макушку. Аня смеялась вместе с ними. Если бы у нее не было Антона, она бы чувствовала себя совсем неловко рядом с ними. Скорее бы выходные, и он приехал.

Обратно шли через лес, чтобы срезать путь. Лес был небольшим, почти прозрачным. Впереди просвечивало поле, сзади осталось шоссе и железная дорога, справа — водопад, а если взять левее, то через пять минут окажешься на краю деревни. Так они и сделали. Лес был сухим. Пахло смолой и хвоей. Вся земля усыпала сосновыми иголками и шишками. Иногда попадались кусты брусники и земляники без ягод. Здесь же целыми полянами росли невысокие желто-сиреневые цветы. Влада сорвала один и протянула Ане.

— Это марьянник дубравный, — сказала она. — Или Иван-да-Марья.

Аня не успела ничего ответить, как на плечо Владе упала сосновая шишка. Скоро они вышли на край деревни. В это части стояли еще старые деревянные дома. Мимо проезжали дети на велосипедах, другие просто бегали и кричали.

— У них что, интернет отключили? — удивлялся Сережа.

— Вряд ли он здесь есть, — ответила Влада. — Пару лет назад мне приходилось лезть на крышу сарая, чтобы позвонить с мобильного. А еще раньше, когда не было мобильных телефонов, чтобы позвонить домой в Москву, нужно было идти на местную почту и заказывать звонок. Один телефон на всю деревню!

— Но все равно же было здорово? — спросила Аня.

— Очень, — согласилась Влада. — Но бывает по-разному. Я думаю, на даче бывает классно в двух случаях. Например, когда ты еще ребенок, здесь куча друзей, и тебя не загонишь домой. Или ты уже немного уставший взрослый со своими заботами, и хочешь просто отдохнуть, и чтобы тебя никто не трогал. Молодежи вроде нас это редко бывает интересно. Все-таки скучно. Так, пожить недельку, для разнообразия. А сидеть тут все лето, неееет уж.

— Я тебе обещаю, если провести интернет, скучно не будет, — уверял ее Сережа.

— Скажи спасибо, что здесь телевизор есть! — рассмеялась Влада. — У меня здесь раньше подружка была. Саша вроде. Она приезжала каждый год в начале июля на три-четыре недели. Жила у двух теток. Так вот, у них не было телека, и они ходили к нам смотреть сериалы, какую-то муть по первому каналу. Каждый вечер в шесть. У них было только радио. Его включали утром и вечером на несколько минут. Послушать «последнее известие».

— Чем она занималась? — спросила Сережа, перекладывая из руки в руку сосновую шишку.

— Ну, она приезжала на пару недель. Друзей у нее здесь не было. Ходила в лес за грибами с тетками, каталась на велике, купаться мы с ней вместе ходили. Мы и подружились-то, потому тетя Оля и бабушка дружили с теми тетками. Хорошая девчонка. Кстати, еще она рисовала классно. Давно что-то не приезжала. Ей тут не особо нравилось. Интересно, как у нее дела.

— Найди ее вконтакте.

— Я не знаю ее фамилию, — сказала Влада. — Наверное, это странно — подружиться с человеком и не спросить фамилию. Да что там, у меня даже телефона ее не было.

Влада выделила Ане комнату на втором этаже. Квадратная, с широкой кроватью. Она никогда не спала на такой кровати. Она была слишком большой для одного человека. Спать не хотелось, несмотря на поздний час. Аня забралась под одеяло. Заняла половину кровати. Деревянные часы на тумбочке показывали без пятнадцати двенадцать. Уличный фонарь у дома освещал все яблоки на ветках. Аня включила ноутбук и сразу начала писать, едва открыв текстовый файл. Она очнулась только через три часа и пять страниц текста, опустила ноутбук на пол и выключила свет.

Дом стоял на возвышенности, на повороте реки. Напротив калитки была старая скамейка.

— Дядя Андрюша сколотил за час, — рассказала Влада. — Из того, что нашел в сарае. Мне тогда лет шесть было. До сих пор цела. Мне кажется, здесь самый лучший вид на реку. Та девчонка, про которую я говорила, несколько раз приходила сюда рисовать, а я сидела рядом и отгоняла любопытных.

С этого места видно всю реку до следующего поворота. Место, где лесная речка впадала в Клязьму, деревянный мостик, песчаная дорога в луг, поле, огромный зеленый дуб, дальний заросший пляж и лес. Внизу холма проходила еще одна песчаная дорога. Ниже — пляж для тех, кто хорошо плавает. Рядом привязаны две лодки. Смотреть на все это с высоты — в этом было что-то легкое и особенное, отчего приятно захватывало дух и очень хотелось улыбаться. Аня смотрела на все это и немного завидовала детям, которые проводили здесь свои летние каникулы. Сесть бы сейчас на велосипед и прокатиться, как в детстве.

С утра они сходили на дальний пляж. Идти до него было далеко, почти два километра. Местные редко туда ходили, купались у лодок, а на дальний ходили дачники с детьми. Народу на пляже почти не было. Люди сидели на полотенцах, пряталась в тени плакучей ивы. Ели фрукты, что принесли с собой, пили воду. Взрослые загорали, дети резвились у воды.

Сидя на песке, можно было увидеть дом Влады — самый крайний на повороте реки. В течение дня она несколько раз начинала рассказывать о той девочке, которая больше не приезжала на дачу.

— В тот год ей было четырнадцать лет, — говорила Влада. — У нее еще не было парня, она даже не целовалась. Бедный ребенок. Только и делала, что училась, да взрослым помогала. Прям как моя тетка, Ирочка. Даже здесь. То в огороде возится, то книжку читает, сидя в дверях сарая, или на ступеньках крыльца. Что-нибудь из школьного списка «на лето», который никто не читает. Я когда заходила за ней, так ее и заставала. И тут к их знакомым приехал внук. Пятнадцать лет, высокий, спортсмен. Клааассный! Не помню, как зовут. Ваня, вроде. Саша ему понравилась. Они гуляли, общались. Я даже перестала к ней заходить, чтобы не мешать им.

— Я надеюсь, все хорошо закончилось? — не удержалась Аня. Они вместе с Владой сидели у кромки воды. По поверхности носились водомеры, здесь же крутились пугливые мальки. Сережа тем временем переплыл реку и махал им рукой с другого берега. Переводил дух перед тем, как плыть обратно. Река не широкая, а течение сильное, и ямы на дне.

— Давай назад! — крикнула ему Влада, махая рукой в ответ. — Слушай дальше. В общем, сижу я как-то у нас во дворе. У нас тогда огромный огород был! Овощи, ягода, все дела. Собираю малину у забора. Бабушка приказала, для пирогов. И вижу, идут Саша и Ваня. Он высокий, загорелый, в джинсах. И она, в летнем платье, под ним купальник, завязки на шее. Улыбаются. Поздоровались. Они хорошо смотрелись вдвоем. Ну думаю, класс! Купаться вместе идут, здорово. Я была прям так рада за нее. Пусть хоть тут расслабиться, с парнем замутит. Побудет хоть немного обычным подростком! Хоть пару недель. А то ведь вернется в город, а там — беспросветная учеба. Короче, собираю дальше малину. И тут, не прошло и минуты, как по дороге бежит тетя Зина в косынке.

— Вот блин, — разочарованно выдохнула Аня. — То есть, она вместе с ними что ли?

— Да, прикинь, присматривать за Сашкой и мальчиком. Я как могла пыталась ее отвлечь! Ну чтоб она от ребят отстала. Я уж и в гости ее позвала, бабушка дома, обедать скоро будем, и спрашивала ее о чем-то, и даже сказала, что зелени и огурцов сейчас ей нарву свежих, чтобы сразу их ели. Не помогло. Сказала, что на обратном пути зайдет, и побежала догонять ребят. Они уже мостик перешли. В общем, пришли они на этот вот пляж. Тетка Зина их догнала. Стояла и смотрела, руки в боки. Они один раз искупались, оделись и обратно пошли. Всю дорогу молчали. Ваня больше не приходил к ним.

— Так жалко.

— Не нужно было говорить, что купаться идут. Гулять и все. Хотя, что уж теперь об этом говорить, столько времени прошло, а они даже и поцеловаться не успели. Саша рассказывала, что он ее на руках носил. Несколько раз. Через лужи переносил, и в речке еще. Да и просто так, потому что хотелось. Жаль, что так все закончилось. Но она все равно была рада. Впечатлений — на полгода вперед!

Да, за ней все очень строго следили. Девочка росла под колпаком. Про таких говорят «тепличное растение». Еще когда она приезжала, ей с собой давали два-три пакета конфет. Не то чтобы ей запрещали их есть, но каждый раз, когда она брала конфеты, ее отчитывали. Обед скоро, аппетит испортишь. И все в этом духе. Аппетит был ни при чем. Просто они часто ели гречку. Знаешь, как ее готовили? Сначала варили, а кастрюлю потом заворачивали в старый полушубок, чтобы она там разбухла. В общем, гречку она ненавидела. А чтобы ее не отчитывали за конфеты, сделала себе заначку в сарае.

— Заначку из конфет? — улыбнулась Аня.

— Да, нашла небольшую картонную коробку с крышкой и незаметно отнесла туда часть конфет, спрятала под столом в сарае. Можно было спокойно брать оттуда конфеты, пока читаешь книжки. Интересная девчонка была. Жалко, что не приезжает больше. С того лета не видела ее. Тетки тоже редко приезжают, тяжело. Мне кажется, даже если бы я ее сейчас встретила, то не узнала бы и прошла бы мимо.

Сережа приплыл обратно и уставший лег рядом с Владой у воды.

— Да найди ты эту девчонку, если так по ней скучаешь, — смеялся Сережа.

— Я не скучаю, — ответила Влада. — Мне просто интересно, как у нее дела, и что с ней.

— Зайди к теткам, у которых она жила. Спроси, они наверняка знают.

— Не знаю, как-то неудобно.

— А давайте вместе сходим ближе к вечеру? — предложила Аня. — Мне теперь тоже интересно.

Влада согласилась, но почему-то боялась. Вдруг с этой девочкой что-то случилось? На обратном пути она продолжала рассказывать. Сережа закатывал глаза и улыбался.

— А еще они с тетками в субботу утром ходили на платформу и ждали электричку. На выходные приезжала Сашины бабушка с дедом. Так-то они работали. Их нужно было встретить. Идти от платформы недалеко, и дорогу все знают, но все равно встречали.

— По-моему это классно! — сказала Аня. — Это так мило и приятно, когда тебя ждут и встречают, хотя могут этого и не делать. Надо узнать, на какой электричке приедет Антон. Я могла бы тоже встретить его утром в субботу. Я спрошу у него вечером.

— Мы тоже пойдем, — поддержала Влада, оглядываясь на Сережу. — Да, дорогой?

Ближе к вечеру они пошли к дому, где когда-то жила подруга Влады. В конце августа деревня становилась малолюдной. Дачники с детьми разъезжались по домам, оставались только местные, которых было менее двухсот человек. В проулках и на берегу было тихо и спокойно. Они дошли до станции, потом до отделения почты — коричневый деревянный дом с синими рамами. Дошли до центрального магазина — купили несколько банок пива и вино на вечер. Спрятали Сереже в рюкзак.

Влада рассказывала, что раньше за магазином долгое время был коровник, и в детстве они часто бегали туда — смотреть на коров и телят. Бегали без спроса, потому что взрослые не разрешали. Нечего там мешаться. Молоко там же покупали — после вечерней дойки.

Восемь лет назад ферму закрыли, и еще несколько лет она стояла пустая и заброшенная. Сначала выбили стекла, потом испортилась крыша, а за ней появились дыры в серых кирпичных стенах. Ферма была двухрядная. Два года назад развалины увезли из деревни. Единственное, что напоминало о ферме, это два светлых прямоугольника на земле, которые видно, если смотреть на карту в интернете. А еще запах. В этой части деревни до сих пор немного пахнет навозом. По старой привычке Влада внимательно смотрела под ноги, боясь наступить в коровью лепешку. Когда она была здесь, в ушах стоял шум с фермы.

Аня разглядывала новые постройки, которые росли среди старых деревянных домов. Часть из них она оценила, как нормальные и удобные. Другие выглядели странно. Еще было несколько домов, похожих на замки. Слишком большие и вычурные. Интересно, в каком доме жила подруга Влады.

Она остановилась у зеленого деревянного дома. Совершенно обычный дачный дом, построенный скорее всего где-то в середине шестидесятых годов, определила Аня. Один этаж, терраса — мелкие окна и светлые занавески, из крыши торчит рыжая труба, а на шифере лежит кусок кирпича. Серый некрашеный забор. Рядом два куста шиповника. Несколько малиновых цветков, над которыми шумно кружились полосатые шмели. Этот запах и звуки мгновенно возвращали в детство.

— Вы что-то хотели? — незнакомый женский голос вернул Владу в реальность. — Здравствуйте.

— Да, я искала…здравствуйте, — растерялась она. — Я искала тетю Зину. Она здесь?

— Зина умерла в прошлом году, — сказала женщина. — Инсульт. А Нина теперь не приезжает. Тяжело ей, семьдесят уже. Дом вот продает.

— Я не знала, — вздохнула Влада. — Ладно. Спасибо. Извините.

Влада еще раз посмотрела на дом. Весь участок порос Иван-чаем и травой. Она заглянула в щель забора. Все на месте. Старый сарай, плоский камень у стены, деревянная баня без печки, туалет, кусты малины. На калитке снаружи висел замок, прикрытый частью пластиковой бутылки, чтобы не ржавел.

Она взяла у Сережи из рюкзака банку пива. На обратном пути она почти не говорила.

В этот вечер Аня не писала. Полчаса проговорила с Антоном перед сном. Он сказал, что приедет на восьмичасовой электричке. Значит, в десять будет в деревне. Они пожелали друг другу спокойной ночи. Аня заснула, едва голова коснулась подушки, и ей снилось все то, что ей днем рассказывала Влада.

Аня проснулась в восемь, включила ноутбук и незаметно написала пять страниц. Она все удивлялась, как хорошо на нее действует это место, рассказы Влады и вообще лето. Что говорить, это лето после первого курса оказалось лучшим за все восемнадцать. Ей хотелось всего и сразу. Строить красивые дома, писать книгу, снимать кино, путешествовать, любить. Это место обновляло и вдохновляло. Она пришла в себя, когда в комнату постучала Влада и позвала ее завтракать.

Влада сделала горячие бутерброды. Белый хлеб с сыром. Налила всем кофе с молоком. Завтракали на летней веранде. С утра было жарко. Аню переполнял тихий восторг. И очень хотелось, чтобы рядом были еще Антон и Лена.

Огород в этом году не сажали. Если бы он был, за ним бы пришлось присматривать. Поливать, собирать урожай. Так что заняться на даче было особо нечем. Только гулять, отдыхать и дышать свежим воздухом. Так и делали. После завтрака собрались купаться на дальний пляж. Выйдя за калитку, Влада сняла босоножки и пошла босиком.

— Ты не боишься так ходить? — спросила ее Аня.

— А чего бояться? — улыбнулась Влада. — Тут все летом босиком ходят. Ты что, никогда не ходила босиком?

Аня покачала головой.

— Ты сейчас серьезно?

— Ну да.

— Ты ездила на дачу и ни разу не ходила босиком по песку? — еще раз переспросила Влада. Сережа внимательно наблюдал за ними. — Вот что. Снимай-ка тапки.

— Зачем?

— Нет времени объяснять, — смеялась Влада. — Положим их в пакет. Не понравится, наденешь обратно.

Аня послушалась. Сняла тапки, убрала в пакет и осторожно сделала несколько шагов по песчаной дороге. Песок был сухим, теплым, почти горячим. Хотелось зарыться в него ступнями. Она и не подозревала, что это так приятно.

— Бояться здесь нечего, — сказала Влада. — Песок здесь всегда чистый. Ни камней, ни мусора. Мы в детстве целыми днями босыми тут бегали. Вечером — по уши в песке. Меня бабушка каждый день мыться заставляла. Я помню, у Саши воду в тазах грели. Каждое утро набирали воду из колодца в тазы, и они стояли на солнце — грелись. А вечером этой водой ноги и мыли. Ой, опять я про эту Сашу вспомнила, — осеклась она.

На пляже просидели до обеда. Вернувшись домой, Сережа достал кальян, который они привезли с собой, и поставил недалеко от веранды. В сарае Влада нашла садовое кресло, раскладушку, покрывало и надувной матрас. Еще немного покопавшись, она достала мангал. Его поставили чуть дальше. На нем запекали свиной, куриный шашлык и овощи к нему. После — можно было подсушить ржаной хлеб.

Нашелся и небольшой проигрыватель для CD. Весь в пыли и паутине. Дисков с собой не было. Не подумали взять. Влада аккуратно протерла его, включила и попыталась настроить радио. Хорошо принимало здесь только «Радио 7». Сережа показывал кулак и танцевал у мангала под «Penny Lane».

Пообедали здесь же, в саду, и просидели там до самого вечера. Кальян, вино, и музыка из чужого прошлого оказались очень кстати. Дополнили картину. Уже стемнело. Влада и Аня лежали на надувном матрасе и смотрели в небо. Сережа сидел рядом в кресле.

— Я вижу звезды между облаков, — сказала Аня.

— Август! — рассмеялась Влада. — Месяц ливней звёздных.

— Это откуда?

— Стихотворение Цветаевой.

Аня не знала такого стихотворения, но она знала, что загадает, если вдруг увидит падающую звезду. Ей хотелось, чтобы они все вместе приезжали в это место каждый год. Ходили бы купаться, слонялись по деревне, просто бездельничали — после долгих месяцев бесконечной учебы и работы. Это лето получалось таким, что безумно хотелось повторять.

— Так и привыкнуть можно, — вздохнула Аня.

— К чему?

— Засыпать счастливой.

— Ну не знаю, — смеялась Влада. — Я думаю, это должно быть нормой, а не чем-то редким и особенным.

На следующее утро пошли на станцию встречать Антона. Несмотря на время, снова было жарко и душно, как будто собирался дождь. Когда они проходили мимо переезда, заработал сигнальный семафор. Он пронзительно гудел и поочередно мигал красными фонарями. Через минуту появился товарный состав. Ехал долго, больше минуты. Все никак не заканчивался. Он шел так громко, что, стоя рядом, невозможно было услышать друг друга. Влада, Сережа и Аня молчали.

— Семьдесят восемь, — сказала Влада, когда состав исчез виду и стало тихо. — Не могу избавиться от этой привычки. С детства считаю вагоны в товарняках.

После того как проехал грузовой поезд, семафор продолжал гудеть. Не прошло и минуты, как появилась электричка из Москвы. Аня смотрела на зеленые двери, мелькавшие одна за другой, глазами искала Антона за стеклом. Ей казалось, она его даже увидела, и он помахал им рукой.

Обычно Аня была сдержанной в проявлении чувств, но в этот раз она побежала ему навстречу, едва заметив его в толпе, а потом долго обнимала, боясь отпустить. Ей казалось, еще немного, и она заплачет.

— Эй, что с тобой сегодня? — улыбался Антон.

— Соскучилась, — ответила Аня, подняв на него глаза.

— Есть такое, — сказал он. Это означало, что он тоже скучал. За последний месяц Антон заметно похудел. Он выглядел уставшим.

С приездом Антона их небольшая компания заметно оживилась. Больше всех появлению друга радовался Сережа. Теперь их было четверо. После завтрака пошли купаться. На этот раз решили не ходить далеко. Спустились вниз к реке и прошли вдоль берега. От взгляда на воду кружилась голова.

— Здесь сразу глубоко, — сказала Влада. — Я тут раньше ныряла, а сейчас страшно.

— Тебе-то и страшно? — недоверчиво переспросил Сережа.

— Почему мне не может быть страшно? — удивилась Влада.

— Обычно ты ничего не боишься, — объяснила Аня.

— А я рискну, — улыбался Антон, снимая футболку.

— Тогда и я прыгну, — ответил Сережа. — Я первый.

— Может, не надо? — сомневалась Аня.

— Забей, все нормально будет, — успокоила Влада. — Здесь даже дети ныряют.

Аня со страхом посмотрела вниз. К воде спускался песчаный рыжий обрыв. Метров десять, не меньше. Сережа отошел подальше, огляделся по сторонам, разбежался и с торжествующим криком прыгнул вниз. Аня зажмурилась. Летели брызги, по воде расходились круги. Сережа быстро вынырнул, тяжело дыша. Вслед за ним прыгнул и Антон. Парни выглядели счастливыми детьми, которых наконец-то вывезли на дачу.

— Анька, прыгай сюда! — кричал ей Антон. — Здесь круто! Не бойся, я тебя поймаю.

Аня посмотрела на Владу, будто спрашивая у нее разрешения. Она кивнула ей. Не бойся. Аня смотрела сверху на смеющегося в воде Антона, который протягивал к ней руки.

«А что, если бы его вдруг не стало?» — промелькнуло вдруг в голове у Ани. От этих мыслей стало не по себе. Откуда они только взялись, когда все так хорошо? Внизу плескалась вода. Аня еще раз посмотрела вниз, отошла на несколько шагов, разбежалась и прыгнула. Сначала было страшно, но Антон быстро помог ей оказаться над водой. Она чувствовала себя такой счастливой, что хотелось плакать. В то же время, не понятно откуда, появилось навязчивое противное чувство, что все это когда-нибудь закончится, и придется как-то без этого жить.

Подниматься по песчаному и крутому обрыву оказалось сложнее, чем прыгнуть с него. Пока Антон, Сережа и Аня забиралась наверх, погода успела испортиться. Где-то совсем рядом гремел гром, и сверкали молнии. Поднялся ветер, и уже через несколько минут первые тяжелые капли дождя начали падать с неба. Это был уже не теплый летний дождь, который приносит приятное облегчение в жару и проходит за полчаса. Этот дождь был холодным, осенним и грозил затянуться на неделю. Они побежали домой, прикрыв голову полотенцами, но это не спасло. За пять минут дороги все четверо успели промокнуть до нитки.

Дома отогревались коньяком и водкой, который привез Антон. Аня все не могла избавиться от дурацких мыслей, что пришли к ней на берегу реки.

— Скажи, что ты всегда будешь рядом, — сказала ему Аня.

— Конечно, буду, глупенькая, — улыбнулся Антон. — Скорее ты сама от меня уйдешь, чем я откажусь от тебя.

— Я не об этом. Я просто случайно представила, что тебя нет. И мне стало страшно. Пообещай, что с тобой всегда все будет хорошо.

— Это сложно обещать, Анька, но… я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом.

Аня обняла Антона и закрыла глаза, стараясь сдержать слезы. Она сама не понимала, что с ней происходит. Не узнавала себя. Она не думала, что может быть такой сентиментальной. Аня пообещала взять себя в руки и больше не плакать.

На следующее утро она проснулась оттого, что кто-то смеялся во дворе. Антона рядом уже не было, но у ее подушки лежал свежий букет полевых цветов. Тысячелистник, ромашки, цикорий, васильки… В телефоне десяток непрочитанных сообщений — поздравления с днем рождения. Аня отодвинула занавеску. Приехали Вика и Саня. Они не виделись с зимних каникул. Влада стояла в пижаме, лохматая, и что-то им рассказывала, а они смеялись.

Аня налила воды в банку, поставила цветы и вышла на улицу. Она не ожидала, что они приедут, но была безумно рада их видеть.

Было пасмурно и прохладно. Днем Аня с Антоном сходили в местный магазин, купили вина, пива для праздника. Все остальное у них уже было. Аня еще не пила, но уже чувствовала себя немного пьяной, от счастья.

— Я хочу запомнить это лето в мельчайших деталях, — сказала она Антону, когда они подходили к дому. К небу поднимался дым. Пахло шашлыком. Во дворе включили радио.

Этот девятнадцатый день рождения оказался лучшим, самым веселым и счастливым. Как и обещала ей Влада ровно два года назад.

Глава 5

Днем Саша встречалась с подругами. С Ниной она подружилась на самой первой работе, когда бросила учебу. Нина была таким же стажером и помогала группе дизайнеров. Таня появилась чуть позже, на первом курсе графического дизайна.

— Тебе нужно приглядеться к нему, — говорила Таня. — Не понимаю, чем он тебе не нравится. У тебя есть его фото?

Как только Саша влюбилась, ее вновь стали окружать молодые люди. Саша мало спала, много работала и часто выглядела уставшей, несмотря на пылавшие внутри чувства.

Самым настойчивым оказался Денис Ремизов. Тот самый, с которым Сашу пытались свести три года назад. Теперь они работали в центре в соседних зданиях, а иногда ходили вместе обедать.

— Я не могу это объяснить, — пожимала плечами Саша, пытаясь найти в телефоне его фото. — Он прислал мне тридцать с лишним фото, но это было три года назад. Долго искать. Хотя нет, есть одно.

Не так давно Денис прислал ей с из ванной. Он стоял в спортивных штанах и фотографировал себя в зеркало. Он выглядел на пятнадцать лет, волосы надо лбом непослушно торчали в разные стороны. Денис сосредоточенно смотрел на экран телефона.

— Сколько ему? — спросила Нина.

— Почти двадцать восемь.

— А выглядит подростком, — улыбалась Таня. — По-моему, очень милый парень. Ты зря его забраковала. Кем он работает?

— Он занимается финансовым анализом. Начальник отдела, вроде бы. У него два высших образования, кстати. И даже есть диплом МБА. В прошлом году получил.

— Сашка, у него же до хрена денег, и машина, наверное, есть.

— Да, машина у него давно есть, и квартира тоже, в Новой Москве. Он собирается ее продать и купить новую, а то далеко ездить.

— Слушай, а он мне нравится! — рассмеялась Таня. — И девушки у него до сих пор нет.

— Да, девушки нет. Давно не было. Говорит, что времени нет.

— Сашка, он же идеальный вариант. Тем более, такой настойчивый. Если ты его сейчас упустишь, то через пару лет будешь локти кусать. Смотри, молодой, симпатичный, при деньгах, да еще и готов к семейной жизни. Из таких как он получаются отличные мужья. Тебе нужно дать ему шанс.

— Мне нужно дать шанс себе.

— И это тоже, — поддержала Таня. — Мне кажется, если вы начнете встречаться, то через какое-то время привыкнешь к нему и влюбишься. У большинства счастливых девчонок так и было. Все они сначала воротили нос от своих будущих мужей, а потом как будто глаза открылись. Главное, чтобы поздно не было. Саш, тебе нужно решиться.

— Мы кофе пьем иногда, обедаем.

— Ты его просто френдзонишь.

— Наверное.

— Когда он снова позовет тебя куда-нибудь, просто согласись и поезжай, не задавая вопросов. Тебе будет вдвойне полезно. От мыслей о своем Максиме отвлечешься, — оживилась Таня.

— Кстати, о Максиме, — вздохнула Саша. — Я думаю, что мне пора искать новую работу. Я уже начала писать заявление. Вернее, написала уже. Оно у меня в столе на работе лежит. Только даты проставить.

— Ты что, увольняешься? — удивилась Нина.

— Я давно об этом думаю, но не могу решиться.

— В таком случае у меня есть предложение для тебя, — начала Нина. — Через два месяца я ухожу в декрет, и на мое место нужен человек. Если честно, не хочу брать кого-то со стороны, а мои бойцы пока не дотягивают. А ты уже давно знакома с нашей спецификой, тебя в отделе рекламы все знают уже. Заочно. Толковых, опытных дизайнеров сейчас мало. Очень мало. Тем более с мозгами. Я знаю, что ты справишься, поэтому и предлагаю это тебе.

— Нин, ну это же руководящая должность, а я никогда…

— Когда-то же надо начинать! Соглашайся, детка. Дорога до работы всего сорок минут, а денег в два раза больше, чем у тебя сейчас. Я дам тебе неделю на раздумья. В следующую субботу созвонимся. Я очень надеюсь на твой положительный ответ.

Нина ушла раньше. Саша с Таней посидели еще полчаса. Тане нужно было домой, а Саше — в студию, рисовать крымский пейзаж для Максима.

— Слушай, неужели тебе самой не жалко его жену? — спросила Таня по дороге к метро.

Саша задумалась. Она не была знакома с Женей. Видела несколько ее фото в социальной сети. Она выглядела открытой, улыбчивой и простой. Максим не собирался от нее уходить, а она не догадывалась о Саше. Ей было стыдно за то, что не жалко. За что ее жалеть? За то, что ей достался лучший мужчина, или за то, что у нее все хорошо?

— Просто представь себя на ее месте.

— Представляю. И мне все равно не жалко, — честно призналась Саша.

Она была слабым звеном. Саша пыталась найти причины, чтобы пожалеть Женю, но не нашла. Кого ей было действительно жаль, так это себя — за то, что так глупо и незаметно влипла в эту дурацкую историю, которую теперь было так сложно закончить.

Два с половиной года пролетели как один день.

Саша не стала ждать неделю. В тот же вечер она отправила Нине в вотсап всего одно слово «да», а в понедельник подписала заявление и ушла в отпуск на две недели.

Она не планировала так скоро начинать новую жизнь. Саша не раз думала о том, что надо уйти от Максима, но дальше мыслей это не заходило. Она как будто ждала какого-то знака свыше. И казалось, дождалась. Предложение Нины само собой запустило этот процесс. Она уже не могла остановиться. Решила поменять номер мобильного и в то же утро купила новую сим-карту.

Спустя две недели Саша пришла на работу забрать трудовую книжку и справки. На рабочем столе было две коробки конфет и букет красных пионов. Цветы были раскрыты шарами. Похоже, они простояли больше недели. Лепестки уже начали увядать и опадать.

Несмотря ни на что, Максим не мог не делать ей приятное. Ему безумно хотелось оберегать ее, заботиться о ней — делать для нее что-то хорошее — в доступных ему пределах.

Саша поднялась на девятый этаж. Она не собиралась заходить к нему и прощаться. Просто хотела посмотреть на него издалека. В последний раз. А потом просто исчезнуть, ничего не объясняя, и в душе надеяться, что он будет ее искать.

Была пятница, час дня. Максима не было на месте. Должно быть, ушел на обед или на совещание. Саша решила, что это к лучшему. Она забрала документы, попрощалась с коллегами и ушла.

Вечером она включила старую сим-карту. Она оставила ее, чтобы включать раз в неделю на полчаса и проверять сообщения. На всякий случай. К этому номеру было привязано несколько банковских карт.

Саша надеялась увидеть сообщения о том, что ей звонил Максим, но за две недели от него не было ни одного звонка. Саша чувствовала себя странно. Она не понимала, как это назвать, и кто кого первый бросил. Она пропала, а он даже и не искал. Она ушла, но все еще продолжала оглядываться назад, чтобы посмотреть, не идет ли он за ней. Саша почему-то была уверена, что он будет ее искать, будет переживать и волноваться, не сделали ли она чего с собой. Максиму было не до нее.

Саша захотела достать сим-карту и сломать ее, чтобы больше не проверять сообщения и подглядывать в прошлое, как в замочную скважину закрытой двери. Все будет хорошо, я все сделала правильно, я все переживу и забуду, бывало и хуже — успокаивала себя Саша. Я потеряла всего два с половиной года в пустых надеждах и иллюзиях, а кто живет этим десятки лет.

Но едва она занесла палец над кнопкой выключения, как на смартфон поступил звонок. Саша долго смотрела на имя, думая ответить или нет. В последний момент нажала зеленую трубку.

— Приветик, не хочешь сегодня встретиться?

— Я хочу напиться, — ответила Саша. — Во сколько?

— Отлично! Давай в десять. У меня. Приедешь?

Больше всего на свете Саша боялась забеременеть и родить от нелюбимого мужчины, а потом еще как минимум восемнадцать лет стараться сохранить семью ради ребенка, которого она не хотела и который ни в чем не виноват. Чем старше она становилась, тем сильнее был этот страх, поэтому к приглашению Дениса она отнеслась настороженно:

Саша приехала через два часа. Студия в новом доме на седьмом этаже. Квартира показалась Саше огромной.

Через неделю Денис предложил ей переехать к нему, и она согласилась. По утрам он отвозил ее до ближайшего метро на машине, а дальше она добиралась сама — еще полчаса.

Денис пропадал на работе с восьми утра, домой приезжал поздно. Саша приходила раньше, готовила ему ужин. Она была идеальной женщиной — не лезла с глупыми вопросами, не требовала внимания, не ревновала его к работе, друзьям. Работала, занималась своими делами, встречалась с подругами, готовила еду на его кухне — причем, неплохо готовила. Денису это нравилось. Особенно, что Саша не старалась произвести на него впечатление. Ей просто было все равно, что он подумает о ней.

Саша не влюбилась в Дениса, как пророчили ей подруги, а просто привыкла к нему. Он ее почти не раздражал, и этого было достаточно. Она даже привыкла заниматься с ним сексом. Один-два раза в неделю. Он не настаивал на этом каждый день. Казалось, его мало интересовала эта часть жизни.

Однажды Саша приехала с работы позже девяти.

— Ты слишком много работаешь, — недовольно сказал Денис, открывая ей дверь. — Это неправильно.

— Я просто люблю свою работу, — ответила Саша.

— Ты дизайнер, можешь работать удаленно, из дома. Поговори со своими, пусть они пойдут навстречу. За удаленкой будущее. Скоро все перейдут на удаленку.

— Я не хочу работать из дома, — спросила она. — Мне нравится работать в офисе.

— Когда у нас появятся киндеры, ты не будешь работать.

— Почему?

— Жена должна заниматься детьми и домом. Если тебе хочется, работай удаленно.

— Я только что устроилась на эту работу, — неуверенно сказала Саша. — Я пока не думала о детях.

— А ты подумай. Тебе двадцать шесть лет. Когда ты вообще планировала детей? В сорок лет?

Саша отвернулась и промолчала. Ей был неприятен этот разговор. Да еще это слово дурацкое — киндеры. Ей не нравилось, как Денис его произносил. Почему-то становилось противно.

Ребенку Саши было бы сейчас восемь лет. Денис не знал об этой истории. Не то чтобы Саша не хотела детей. Она просто панически боялась о них думать. Не видела себя матерью. Чем старше она становилась, тем чаще возникала странная мысль — заморозить свои яйцеклетки. На будущее. На всякий случай. С каждым годом эта мысль казалась ей все менее странной.

«Яйцеклетка — самая большая клетка в человеческом организме. Как и в любой другой клетке, вода — главная составляющая яйцеклетки. Предыдущие попытки заморозить яйцеклетку не принесли желаемых результатов, так как в ходе замораживания образовывались многочисленные кристаллы льда, которые наносили необратимый вред яйцеклеткам и значительно уменьшали их шансы на выживаемость после размораживания.

После многолетних опытов на животных, группа исследователей опубликовали первое сообщение о женщине, забеременевшей в результате медленного замораживания и размораживания яйцеклеток. С тех пор, на протяжении многих лет, значительного прогресса в этой области не наблюдалось. Главное затруднение представлял размер и высокое содержание воды в яйцеклетке».

Глава 6

Каждый раз по пути в Королев Аня вспоминала тот первый год в новой школе, когда Лена не принимала ее, как она звонила ей, как та не поздравила ее с днем рождения, и как они снова сдружились. Иногда Ане казалось, что она заслужила эту дружбу. Заработала ее своим терпением и бескорыстием.

Аня с Леной виделись реже, но поддерживали связь. Аня приезжала в гости — раз в два-три месяца, иногда реже. Как получалось. Обе уже учились, свободного времени было не так много.

Она шла пешком до Ленинского проспекта, чтобы сесть на метро и доехать до Комсомольской, а дальше — на электричку до станции «Подлипки дачные». На трамвайной остановке ее окликнул знакомый голос.

— Привет! — улыбался Эд. — Куда бежишь?

— К подруге, — ответила Аня. — В Королев.

— Надо же! Я тоже в Королеве живу.

— Да? Я там жила до пятнадцати лет, а потом переехали сюда.

— Надо же! — удивлялся Эд. — Странно, что мы не встретились раньше. Такую, как ты, я бы точно заметил, — улыбнулся он, а после добавил. — Кстати, шикарно выглядишь! Такая загорелая. Где отдыхала?

— С друзьями в Крыму.

— Тебе очень идет загар, прямо вообще. С ним ты еще няшнее.

Аня приподняла бровь, слушая речи Эдуарда. Болтуны вроде него никогда ей не нравились. Даже раздражали. А этот все не затыкался, забыв на время о своих друзьях.

— Слушай, а может тогда увидимся с тобой вечером? Погуляем где-нибудь, я друга возьму.

— Ну, я не знаю даже.

— Да ладно тебе, весело будет. Я вечером позвоню тебе, договоримся, окей?

— У меня есть парень, — объясняла Аня. — Ему это может не понравиться.

— И что? — рассмеялся Эд. — Ты просто не говори ему и все. Кстати, как твою подругу зовут? Может, я ее знаю.

— Лена. Лена Волкова.

Аня шла дальше на ватных ногах и ругала себя за то, что выбрала эту дорогу. Ведь могла бы сесть на трамвай, или пойти пешком до Шаболовской. Всю дорогу до Королева она думала о нем и злилась на себя за это. Эдуард ее раздражал. Бесил, но в то же время чем-то необъяснимо притягивал к себе.

Лена, кривляясь, открыла Ане дверь и впустила в квартиру. Ей сразу стало спокойнее. Все как обычно. Они ужинали на кухне. Лена училась уже на третьем курсе и второй год работала бухгалтером в строительной компании.

— Анечка, а ты не работаешь? — спросила ее тетя Галя, появившись на кухне.

— Я пока не могу, — как будто оправдываясь, отвечала Аня. — Я же на дневном учусь. Только если в выходные.

— Так можно не полный день работать. Ленок, может, у вас есть какая-нибудь работа для Ани? На неполный день, или в выходные.

— Ну, я не знаю, мам, — ответила Лена. — Я спрошу, конечно, но ничего не обещаю.

— Как так? У вас же строительная фирма, это как раз Анина специальность. Не может такого быть, чтобы ничего не нашлось.

— Да не нужно… — промямлила Аня. — Спасибо. Мне правда не нужно.

— Да ты не стесняйся, все же свои, а деньги лишние — разве плохо?

— Ну, я иногда делаю чертежи однокурсникам, — объясняла Аня. — У меня есть деньги.

— Лен, ты все равно поинтересуйся. Может, на будущее.

Ане было неудобно, но отказаться она постеснялась. Решила сказать об этом Лене чуть позже. После ужина они вышли на улицу. В середине сентября было еще по-летнему тепло. Закатное солнце красило стены домов в оранжевый цвет, а тени — в черный. Купили по банке пива в палатке. Лена рассказывала Ане о работе.

— Тебе нравится твоя работа?

— Главное, чтобы платили, — уклончиво ответила Лена. — А работа дрянь, конечно. Принеси-подай, девочка на побегушках.

— А почему ты тогда там работаешь?

— Они недалеко от учебы, — рассказывала Лена. — Платят не очень много, но без задержек. Два раза в месяц. Хоть какой-то опыт. А еще мне там один мужик нравится. У тебя-то как с твоим?

— Все хорошо, — улыбнулась Аня. — Кстати, мой однокурсник живет здесь, я с ним виделась, когда к тебе ехала. Он предложил прогуляться сегодня вечером. Ты как?

— Я не против. Просто однокурсник? — уточнила Лена.

— Просто однокурсник, — кивнула Аня. — Но симпатичный. И говорит много. Я делала ему чертежи в конце мая.

— Как зовут? Может, я его знаю.

— Эдуард.

— Эдик, — усмехнулась Лена. — Не знаю ни одного Эдика. Дурацкое имя.

— Его все зовут Эд, — сказала Аня, доставая телефон из кармана. — Он обещал позвонить вечером.

— Так уже вечер.

Аня согласилась. На часах было девять, и уже заметно стемнело, а Эд еще не звонил. Наверное, он забыл. С одной стороны, Аня не хотела, чтобы он звонил. А вот с другой было обидно, что телефон молчал. К тому же она злилась на себя, что как дура ждет его звонка, дергается от каждого шороха и каждые пять минут смотрит на экран смартфона. Не пропустила ли она звонок? Не пришло ли сообщение?

— Похоже, Эдик тебе нравится, — протянула Лена.

— Ничего он мне не нравится. Терпеть не могу болтунов. И я у меня есть Антон.

— Поэтому ты так бесишься? — смеялась Лена. — Даже если это и так, в этом нет ничего плохого. Тебе еще даже двадцати нет. Ты правда думаешь, что у вас все это серьезно и надолго?

— Я бы хотела, чтобы было так.

— Такое редко бывает. Люди встречаются и расстаются. Это нормально. И если ты вдруг влюбишься в другого, то это норма.

Эдуард так и не позвонил. Звонил только Антон. Спрашивал, как она доехала, и чем они занимаются. Советовал много не пить. Ане вдруг очень захотелось к нему.

Дома Лена разложила диван в своей комнате, а после прошла на балкон и незаметно достала из холодильника еще две банки пива. Аня тем временем умылась, надела пижаму и легла на диван с краю. Проверила телефон и положила его между подушками. Эдуард не звонил. Время близилось к полуночи. Наверное, уже не позвонит, решила Аня.

Аня открыла банку пива. Лена включила сериал «Клиника». Это был бы идеальный вечер пятницы, если бы он просто хотя бы позвонил. Уже почти засыпая, вдруг Аня вспомнила, о чем давно хотела рассказать Лене.

— Я в Алуште начала писать книгу, — призналась Аня.

— Пришлешь почитать?

— Я выкладываю главы в интернете, на одном сайте. Я тебе пришлю ссылку.

— А что за книга?

— Ну так, любовный роман, — смутилась Аня. — О девушке, которая рисует.

— Угу, — отозвалась Лена, и больше ничего не сказала.

Аня еще раз посмотрела на телефон и закрыла глаза. Она плохо спала всю ночь. Проснулась в три часа утра и долго смотрела в потолок. Болела голова. Проверила телефон. Никто не звонил и не писал. Захотелось пить. Аня прошла на кухню и налила себе воды. Стало чуть легче. Она вспомнила, что перед сном рассказала Лене про книгу и почему-то расстроилась.

Она села на табурет и посмотрела в окно. По улице изредка проезжали машины, на несколько секунд освещая кухню светом фар. Аня помнила это чувство. Просыпаясь ночью или рано утром в гостях у Волковых, она всегда чувствовала себя особенно одиноко и хотела домой. И неважно, сколько ей было лет. И в семь, и в десять, и в пятнадцать, и старше — это чувство было одним и тем же.

Через две недели Лена приехала в гости к Шершевым. Предупредила в четверг, что приедет в пятницу вечером после учебы. Аня была только рада. Родители тоже. К приезду Лены всегда накрывали небольшой стол на кухне. Запекали мясо: свинину с сыром, или курицу. Варили картошку. Резали салат, открывали маринованные овощи, селедку, доставали коньяк и вино из шкафа. Коньяк родителям, вино девочкам. Пили за встречу, за здоровье, сидели до самого вечера. Ане иногда казалось, что Лену ее родители любят больше, чем ее. Конечно, она всегда весела, разговорчива и в хорошем настроении, ни смотря ни на что. Не то что спокойная Аня. Ее удивляло это новое чувство ревности. Такого с ней не было, даже когда родился младший брат. Но тогда это было бы понятно. Детская ревность. Довольно странно испытывать такие чувства, когда тебе почти двадцать.

Почти весь вечер за столом Аня молчала. После помыла посуду, и они с Леной перебрались к ней в комнату на диван. Допивать вино и смотреть новое пятничное шоу «Голос».

Аня все ждала, что Лена заговорит о ее книге, поделится впечатлениями. Ссылку на сайт она ей прислала еще две недели назад. Лена молчала. Забыла. Или может вообще не думала читать. Аня разобрала диван, что застелить его постельным бельем. Она разложила простынь, затем достала вторую подушку и одеяло.

— Лен, ты не читала? — не выдержала Аня, открывая ящики шкафа. От волнения она даже начала суетиться.

— Ты о чем?

— Ну, я присылала тебе свою книгу.

— Ах, ты об этом, — вздохнула Лена, переодеваясь в пижаму. — Ну, я начинала читать. Прочитала пару страниц. Идет со скрипом. Я не хочу тебя обидеть. Я хочу тебе только добра. Знаешь, это все как будто десятилетний ребенок написал. Лучше, если это скажет тебе кто-то близкий. Несерьезно все это, Ань. Хотя, если бы это было фентази, или хотя бы детектива, я бы может и дочитала…

— Что, правда, совсем плохо? — спросила Аня, садясь на разложенный диван. Она вывернула верх от пижамы на лицевую сторону и повернулась к Лене. Та виновато пожала плечами.

— Ты только не обижайся, ладно?

— Да, там есть плохие комментарии, — начала оправдываться Аня. — Но хороших намного больше.

— Я бы не стала принимать их за чистую монету. Просто не все пишут плохой отзыв. Большинство молчат. Прочитали и забыли. Ты лучше займись чем-нибудь полезным. Работу поищи, например, — предложила Лена. — С частичной занятостью, или по выходным. Все же полезнее, чем твоя писанина. И главное, деньги будут. Поможешь своим дачу отремонтировать.

— Ну да.

— Работу не так сложно найти, как кажется, — продолжала Лена. — Необязательно идти по специальности. Уж продавцом-консультантом в салон связи или магазин одежды тебя точно возьмут. И твои рады будут, что ты без дела не сидишь. Ты поищи, найди время.

— Поищу, — отозвалась Аня, ложась на диван с краю и накрываясь одеялом. Глаза слипались. То ли от усталости, то ли выпитого вина. Говорить больше не хотелось. Когда Аня засыпала, на часах была половина первого.

Она проснулась в четыре часа утра от того, что брат вернулся домой и открыл дверь свои ключом. Старался не шуметь, но получалось с трудом. Лена у стены ворочалась. Тянулась за сумкой. Аня знала, что она ищет таблетки от головной боли. Так было каждое утро после их встреч. И каждый раз Аня просыпалась. Все еще уставшей. А потом долго не могла заснуть.

На следующий день, когда Лена уехала домой, Аня включила ноутбук и открыла текст своей книги. Перечитала несколько страниц из начала, потом немного из середины, а потом пару самых свежих страниц из конца. Она хотела избавиться от этого файла. Нажала правой кнопкой мыши, поднесла курсор к слову «Удалить» и уже готова была кликнуть на него, как в дверях появился Егор

— Что, опять эта приезжала? — спросил он, хмуря густые брови.

— Почему ты ее так не любишь? — спросила в ответ Аня.

— Потому что она тебя обижает, а ты этого не видишь, — ответил брат. — Потому что у тебя все — хорошие. Кстати, бабушке она тоже не нравится. Хитрая, говорит. А ты простая. Ты с ней поосторожнее. Я бы на твоем месте не слушал ее.

— Да нормальная она. Просто честная.

Аня не удалила книгу. За неделю она несколько раз пыталась продолжить, но ничего не получалось. Она садилась писать, вспомнила слова Лены и не могла выдавить из себя ни слова. Смотрела на полупустой лист, писала одно-два предложения, а потом удаляла. Все было не то. И уже совсем не так, как раньше. Почти три месяца она писала легко и свободно, не задумываясь о том, насколько хорошо это делает. У нее не было даже приблизительного плана. Она просто садилась и записывала, что диктовали ей на ухо. Иногда повторяла полушепотом только что написанное и глупо улыбалась. И вдруг все исчезло. Как будто звук отключили, а где выключатель — не сказали. Аня пыталась нащупать его. Надеялась, что если несколько дней писать через силу, то связь восстановится. Тоже не помогло. Она только устала и расстроилась еще больше.

Она больше не писала. Скинула файл с недописанной книгой на флешку, а с ноутбука — удалила. Чтобы не отвлекаться и не расстраиваться лишний раз. Книгу на сайте удалять не стала. Решила оставить, как есть. Просто вышла из аккаунта и убрала сайт из закладок. Чтобы не заходить и не читать комментарии.

Первый день Аня ощутила облегчение и даже какую-то свободу, а на второй проснулась с чувством потери. Как будто из ее жизни ушла какая-то важная часть, а вместе с ней и радость, которую она доставляла, и к которой успела привыкнуть за три месяца. Ей казалось, что эти три месяца — июль, август и сентябрь — были лучшими в ее жизни. И теперь они закончились. Осознавать это было грустно и больно.

Глава 7

Начался хмурый октябрь. Аня с Антоном гуляли в Лосином острове. Медленно брели вдоль асфальтированных дорожек, усыпанных влажными рыжими листьями. Мимо пролетали велосипедисты.

Антон был похож на симпатичного ботаника. Высокий, худой, немного нескладный. Носил очки. Темные волосы, чуть обросший. Давно не стригся — времени все нет. Утром и днем учеба, вечерами — работа. Глаза карие, кожа светлая. Почти прозрачная, с веснушками. Еще почти всегда улыбался. Раньше, когда они только начали встречаться, Аня смотрела на него и почти задыхалась от нежности. Хотелось постоянно обнимать его, сильнее прижиматься, закрывать глаза и никогда не отпускать, до мурашек. Аня только что поняла. Прошло почти три года.

Аня рассказывала ему обо всем. Про учебу, студенческих друзей, преподавателей, про очередную встречу с Леной, про книгу без финала. Вспомнила, как хорошо было летом в Крыму, и как здорово было бы снова туда вернуться. Антон внимательно слушал Аню, задавал вопросы, но ничего не рассказывал о себе. Она только сейчас это заметила.

— Что-то случилось? — спросила его Аня.

— Да нет, — ответил он с улыбкой. — А почему ты спрашиваешь?

— Ты уже давно ничего не рассказываешь о себе.

— Так нечего рассказывать, — устало вздохнул он, все еще улыбаясь.

— Ты просто не хочешь говорить. Я тебе надоела?

— Ну, что ты, Ань. Не бери в голову, я просто… просто, такой период, наверное. Я вспоминаю, как было два-три года назад. Старшие классы школы. Друзья, ты, одноклассники…так здорово было, весело, помнишь? Это было лучшее время. Сейчас все не так. И больнее всего оттого, что это больше не повторится. Как раньше уже никогда не будет.

— А я думаю, что впереди еще много всего хорошего будет, — ответила Аня. Антон обнял ее и поцеловал в висок:

— Я тоже хочу так думать.

На асфальтированную дорогу с шорохом вылез лось. Он остановился в нескольких метрах от Ани и Антона. Огляделся по сторонам, сделал пару шагов и чихнул.

— Вот видишь, я говорю правду! — смеялась Аня. Лось тем временем перешел дорогу и скрылся в лесу.

— Они тут совсем не боятся людей, — сказал Антон.

— Это же его остров, — улыбнулась Аня. — Чего ему бояться?

Аня шутила, чтобы хоть как-то отвлечь Антона от грустных мыслей. Она чувствовала, что с ним что-то происходит, и была уверена, что это связано с другой девушкой. Эта причина была бы для нее понятной. Такой же понятной, как проблемы с друзьями, с учебой, работой и деньгами. Печаль о прошлом совсем не вязалась с образом Антона и его вечной улыбкой, тем более в неполные девятнадцать лет. Ане казалось, такие мысли более присущи людям постарше — после тридцати. И все же ей было тревожно за Антона. Он стал другим. Что-то с ним не так. Он что-то скрывал ото всех и очень боялся, что об этом узнают.

* * *

Аня входила в число лучших студентов кафедры архитектуры и градостроительства. От подработок пришлось отказаться. Она едва успевала делать свои проекты. Часто ложилась за полночь и доделывала на выходных. Иногда она вспомнила о словах Лены о том, что неплохо было бы найти работу и почему-то испытывала чувство вины. За то, что выбрала такую специальность. Сложную, творческую, занимающую все ее время. Будь она экономистом, бухгалтером или менеджером, найти время на подработку было бы проще. Многие одноклассники уже работали. Получали опыт и деньги в то время, как Аня до часу ночи делала «архитектурную отмывку». Сложная техника, которая вряд ли пригодится в работе, но которую до сих пор делали студенты архитекторы. Но Аня не жаловалась.

Юлю и Даниила отчислили в конце первого курса. Их даже не допустили до сдачи сессии. В этом году они вернулись, на инженерный факультет. На первый курс технологии машиностроения. Решили, что так будет проще и чертить придется меньше. От Даниила по-прежнему воняло пивом с утра. Юля нашла работу — официанткой в японском ресторане. Работала в графике два через два. Пропускала много, но старалась не отставать. Виделись они с Аней теперь только на большом перерыве — в столовой, или во внутреннем дворике, да и то не каждый день. Ане их не хватало, а с другими ребятами она близко не общалась.

В перерыве Аня вышла во двор, чтобы сократить путь в читальный зал, который находился в другом крыле здания.

— Привет, Анька! — окрикнул ее знакомый голос. Аня обернулась. Перед ней стоял Эдуард. — Как дела?

— Отлично, — ответила она.

— Супер, — кивнул он. — Ты это, извини, что я не перезвонил, когда ты в Королев приезжала. Мы вроде собиралась погулять. Я просто в шиномонтаж ездил и задержался там. А когда освободился, уже поздно было. Но я обещаю исправиться. Честное слово! Все что ты хочешь. Вот ты чего хочешь?

— Ничего, — ответила Аня. — Я легла в два часа ночи и хочу только спать. А ты чего хочешь?

— Сходим куда-нибудь? — Эдуард пожал плечами и засунул руки в карманы куртки.

— Не знаю, как-нибудь в другой раз, — сказала Аня. — Я сейчас в запаре, у меня совершенно нет времени. Может быть, после зимней сессии?

— Два месяца, — задумался Эд. — Ну как знаешь. Ладно. Будешь в Королеве, звони. Погуляем.

Эд заметил во дворе своих друзей и подошел к ним. Ладони Ани были мокрыми и липкими. Она поднялась в столовую, нашла салфетки и промокнула вспотевшие руки. В окно столовой она видела, как Эд стоял в окружении трех девушек со своей специальности и громко смеялся. Среди них была Юля.

Она ничего не знала о нем. Кроме того, что он живет в Королеве. Возможно, именно поэтому ее так тянуло к нему, стоило Эду оказаться близко и заговорить с ней. И чем сильнее ее тянуло, тем больше она смущалась.

Аня часто видела Эда в обществе девушек. Он был из тех парней, что любят говорить о дружбе с девчонками. Все они были абсолютно разными, но их объединяло одно. Открытость, легкость и раскованность в общении. Если говорить, то без остановки. Если смеяться, то во весь голос. Если обниматься, то до боли в суставах. Они шутили, бесконечно смеялись, обнимались и «давали пять». Рядом с ними Эд выглядел счастливым. Аня наблюдала за ними, немного завидовала и спрашивала себя. Почему она не может быть такой же? Почему не умеет так же легко говорить с ним, когда он подходит? И самое главное, почему у Эда почти нет друзей среди парней?

В середине перерыва, когда Аня доделывала проект в читальном зале, ее нашла взволнованная Юля. От оглядывалась по сторонам, и от нее пахло сигаретами.

— Слушай, мы с девчонками и Эдом идем сейчас в «Алмаз», — шептала она ей на ухо. — Возьмем билеты на «Духless». Пойдешь с нами? Будет весело.

— Я не могу, — честно ответила Аня. — Мне нужно проект показать.

— Извини, я забыла, что ты архитектор. Ладно, — вздохнула Юля. — Может, еще Даникса позову. Если надумаешь, звони. Мы только через полчаса пойдем. Да и затариться нужно еще, перед сеансом. А что? В киношке пиво дорогое, а в магазе рядом вдвое дешевле.

Юля ушла. Аня задумалась. Проект был готов, сдавать его через неделю. Следующей парой была лекция по сопромату. Идти на нее не хотелось. Скучно. А она так давно нигде не была… Дом, учеба, дорога — троллейбус, метро, трамвай. И так каждый день. По выходным — редкие прогулки с Владой, или встречи с Антоном. Она уже не помнила, когда они последний раз сидели в кафе, или ходили в кино.

Аня собрала вещи и позвонила Юле. Они уже закупились и стояли в очереди за билетами. Аня вышла из института, спустилась с крыльца и дошла до магазина. Открылась, осторожно, спустилась по лестнице. Внизу у прилавка стояли Даниил и Вова. Болтали с молодой продавщицей с малиновыми губами, в синем фартуке. Аня выбрала в холодильнике банку пива и поставила у кассы.

— О, а это Анька! — радостно представил ее Даниил продавщице. — Мы с ней в прошлом году вместе учились.

Продавщица внимательно оглядела Аню, пробивая банку пива, и назвала цену:

— А Юлька красивее, — сказала она с какой-то странной печалью.

— Да ладно, Анька тоже красивая! — неумело заступился Даниил.

— Не, Юлька красивее.

Аня слушала и не знала, как на это реагировать. Заплакать здесь или сначала выйти на улицу. Она положила деньги, взяла пиво и, не дожидаясь сдачи, вышла из магазина. Настроение было испорчено. В кино не хотелось, а на лекцию она уже опоздала.

На дневном сеансе народу было немного. Эдуард организовал так, чтобы два места в последнем ряду достались ему и Ане — отдельно от их компании.

— Вот мы снова встретились, — смеялся Эд, открывая банку пива и стараясь не шуметь. — Кстати, шикарно выглядишь.

Аня улыбнулась, но ничего не ответила. Когда свет погас и началась реклама, она открыла свою банку и сделала сразу несколько глотков. Стало чуть легче. Эд не сводил с нее глаз. Спустя минуту он был еще ближе, целовал ее ухо, а затем и шею, спускаясь все ниже и ниже. Гладил ее коленку и бедро, медленно поднимаясь выше. Другой рукой сжимал грудь под тонким свитером. Потом были губы. Долгий и бесстыжий поцелуй. Ане не думала, что она может так целоваться. Она готова была заняться с ним сексом прямо здесь, на последнем ряду кинотеатра. Она готова была позволить ему все, хотя еще два часа назад не могла и двух слов связать в разговоре с ним.

— Жалко, что ты не в платье, — прошептал Эд, проводя рукой под свитером от груди по животу и ниже. — Ну ничего страшного. — Он расстегнул пуговицу на ее джинсах, затем молнию. Аня спустилась ниже в кресле и закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Тело отзывалось на каждое его движения. Чувствуя приближение финала, он нашел губами ее губы.

Она не могла объяснить, почему позволила ему все это. Ее заводила его самоуверенность, смелость, даже где-то наглость, а еще то, что он был совершенно не похож на уже привычного за три года Антона.

— Поехали ко мне? — предложил Эд после.

— Нет, я не могу, — ответила Аня, приходя в себя. Она забрала сумку, куртку и выбежала из кинозала. Она жалела о том, что ушла с лекции. Жалела о том, что зашла в тот магазин за пивом и что оказалась рядом с Эдом. И главное, жалела о том, что случилось после. А еще было безумно стыдно признавать, что ей никогда еще не было так хорошо.

Ночью у Ани начались месячные. Таблетки от боли не приносили облегчения. Утром ей было так плохо, что она впервые за два года не поехала в институт.

Уже через неделю Аня себя не узнавала, и это совсем ей не нравилось. Она была бы только рада, если бы перемены были положительными, но все выходило намного хуже. Следа не осталось от той уравновешенной и жизнерадостной девушки, какой она была еще недавно — до того, как встретила Эдуарда. Аня знала, что, возможно, ее и стоило немного встряхнуть и растормошить. И это пошло бы ей только на пользу. Избавило бы от надуманной детской застенчивости, сделало бы ее свободнее и смелее. Но Эд был про другое. Он действительно ее встряхнул, но при этом вытащил наружу все самое неприятное и обидное, что могло быть.

Аня было стыдно, но к Эдуарду по-прежнему тянуло. Стоило только вспомнить его руки и губы, его дыхание на шее, как у нее тут же темнело в глазах, и подкашивались ноги. Такое нельзя было запланировать. Спонтанный порыв. Влечение, которому невозможно сопротивляться. Аня не могла объяснить, как она, рассудительная и верная, могла позволить так много едва знакомому человеку. Она никогда не представляла себя в такой ситуации. Тем более, она не думала, что это может быть так неожиданно приятно. Приятно и стыдно одновременно. А ведь это не было полноценным сексом. Аня боялась даже мысленно вообразить это.

От этих воспоминаний захватывало дух, а по телу бежали мурашки. Она решила, что будет избегать его, а если он будет звонить или писать, то просто не ответит. Это нужно остановить, пока не зашло далеко. Однако Эд не искал ее. Не писал, и тем более не звонил. Он вел себя как ни в чем ни бывало. Заметил ее во дворе и помахал рукой издалека. Даже не подошел. Аня злилась. На него. На себя. На весь мир.

За одну неделю Аня успела нагрубить матери, бабушке и Лене. Поссорилась с Антоном — сорвалась на пустом месте. Пропустила два дня учебы. Неважно сдала зачет. Ей поставили его по старой памяти, за прошлые успехи. Потом досталось Юле и Егору. Говорить с ней могла только Влада.

Влада не обижалась. Она понимала. У всех бывают сложные времена, всех иногда накрывает. В то же время она с интересом наблюдала за подругой. Это было ожидаемо. Хорошая и вечно милая девочка устала быть удобной и начала показывать зубы. Когда-нибудь это должно быть случиться. Главное, чтобы она вовремя нашла баланс и не перегнула палку.

Вечером на кухне Аня рассказала ей почти обо всем. Только про Эда боялась говорить. Все-таки Влада встречается с Сережей, а они с Антоном лучшие друзья. Аня сказала, что они ходили вместо лекции и там целовались на последнем ряду. Почти весь фильм. Об остальном ей знать необязательно.

— Мне кажется, я в него влюбляюсь, — призналась Аня. — И это меня бесит.

— Это пройдет, — сказала Влада. — Не бери в голову.

В этих словах было столько простоты и легкости, что тут же захотелось в них поверить. На какое-то время Ане стало спокойнее. Если Влада что-то сказала, значит так и будет. Пусть это пройдет как можно быстрее, и все будет как раньше. От этого Эда одни неприятности.

— А мне кажется, что ты наконец-то начала проявлять характер, — сказала Влада. — Если честно, я не поверила, что ты поссорилась с Антоном и нахамила своей подружке из Королева.

— Бабушка говорит, что я всегда была хорошей и ласковой девочкой, а сейчас превратилась в какого-то монстра, с которым очень сложно разговаривать.

— Бывает, — вздохнула Влада. — Знаешь, маму и бабушку лучше не обижать. А вот знакомым, однокурсникам, и даже друзьям — можешь говорить, что угодно, и слать, куда хочешь. Если они нарываются. Потом извинишься, и все забудется. А вот за маму и бабушку будет долго стыдно.

— Я стараюсь, но ничего не могла с собой поделать, — ответила Аня, едва сдерживая слезы. Она сильно изменилась за короткое время. Месяц назад она была совсем другим человеком. Потерянная, тревожная, вся натянутая как струна. Откуда-то взялась скованность. Казалось, она боялась даже дышать, не говоря уже о том, чтобы сделать лишнее движение.

Влада обняла Аню и погладила по спине:

— Этот твой Эд…не очень хороший человек, — сказала Влада, аккуратно подбирая слова. — Такие, как он, вечно лезут к таким, как ты. Противоположности притягиваются. Будь с ним поосторожнее, ладно?

Аня кивнула, вытирая слезящиеся глаза. Влада смотрела на нее и не могла сказать о том, что уже больше часа крутилось у нее в голове. С той минуты, как она открыла дверь и увидела осунувшуюся, бледную Аню, Влада уже знала — это все только начало. И дальше будет только хуже.

Глава 8

Каждое утро Саша и Нина сталкивались в кафе «Прайм» в очереди за кофе, а после вместе шли в бизнес-центр. Саша не жалела, что вернулась в эту компанию спустя почти семь лет. За это время многое изменилось, но ей все равно казалось, будто она вернулась домой. Первую неделю она ходила по уже знакомым этажам и коридорам, узнавала, вспоминала. Разглядывала стены, плакаты, стильное оформление переговорных комнат.

Саша разглядывала цветную инфографику на стене, когда ее окликнул знакомый мужской голос.

— Сашка, это ты что ли? — Саша вздрогнула от неожиданности. Еще минуту назад в коридоре никого не было, а теперь рядом с ней стоял мужчина в костюме холодного серого цвета. Слишком симпатичный.

— Миша? — смутилась она.

— Наконец-то, — сказал он, подходя ближе. Они обнялись как старые друзья. За семь лет смазливый мальчик, который был ее наставником, превратился в мужчину, от которого захватывало дух. Идеальный костюм, современная стрижка, легкая ранняя седина. Пахло от него тоже приятно. Саше стало неудобно, что она так внимательно его разглядывает. Она не ожидала встретить его здесь. Столько времени прошло… Он ведь мог уже несколько раз поменять работу.

— Как ты здесь оказалась?

— Я уже почти месяц здесь, — сказала Саша. — Я пять лет работала с вами внештатно. Ну, кроме основной работы. Как думаешь, кто эту инфографику рисовал?

— Ты что ли?

Саша кинула.

— Огонь. Сашка, ты супер. Ты делаешь компанию красивой.

— Спасибо. А вернуться мне предложила Нина. Она скоро в декрет уходит, а я на нее место. Мы с ней еще тогда подружились, когда стажерами были. Она писала диплом, а я только начинала учиться. Так что, можно сказать, меня устроили по знакомству. Сама бы я такую работу вряд ли нашла.

— Нашла бы, хороших дизайнеров не так много, как кажется. Ты никогда не останешься без работы.

— А чем ты теперь занимаешься? — спросила Саша.

— Развиваю корпоративную культуру, — ответил Миша. — Это очень интересно. В этом году номинируемся на премию HR-Brand. Кстати, ты уже успела пообедать?

— Еще нет, не было времени.

— Можем вместе сходить, я тебе расскажу.

После стажировки семь лет назад Саша с Мишей не виделись. Они добавились в друзья вконтакте, но общение не поддерживали. Она знала, что пять лет назад Миша женился, видела стильные фото свадьбы, даже запомнила платье невесты — оно ей понравилось. После свадьбы новых фотографий не было, поэтому Саша и не узнала его, когда увидела спустя семь лет.

За два с лишним года Саша не видела никого, кроме Максима. Она была уверена, что лучше него нет. Миша не был лучше. Он оказался просто другим.

— Вы что, знакомы? — спросила Нина. — Видела вас вместе в столовой.

— Да, я давно Мишу знаю. Он был моим наставником, когда я начинала здесь работать.

— Надо же! И как он тебе?

— Слишком обаятельный, — смутилась Саша.

— А разве это плохо? — рассмеялась Нина.

— Это неплохо. Плохо, что он женат.

— Кто тебе сказал?

— Я фото видела вконтакте.

— Так когда это было? Разведен, — прошептала Нина. — Он сам сказал мне, я у него прямо спросила на корпоративе. Очень уж интересно было. Всего год вместе прожили. Что-то не сложилось. А он тебе нравится. Я девушка, такое сразу вижу.

— Знаешь, я только что начала здесь работать, и не хочу больше заводить служебные романы. У меня уже был негативный опыт.

— Тоже верно, — согласилась Нина.

Когда вечером Саша выходила из бизнес-центра, Миша ждал ее у дверей. Глядя на него, Саша непроизвольно начинала улыбаться. Она помнила это ощущение с детства. Когда видишь приятного человека и пытаешься скрыть симпатию, идиотская улыбка тут же выдает тебя с головой.

— Знаешь, тут можно пешком дойти до Парка Горького, — сказал Миша. — Пойдем?

— Давно там не была.

Саша уже неделю неважно себя чувствовала, но отказаться не смогла. Они пошли в сторону, противоположную от метро. Говорили, смеялись, наблюдали за голубями, ели мороженое. Даже сфотографировались вместе на смартфон. Саше казалось, что этих семи лет не было. Будто их просто поставили на паузу в тот далекий осенний день. Вспомнился ветреный вечер, когда они последний раз вышли во двор, и Миша надел ей капюшон на голову. Тогда Саша не хотела об этом думать, но в тот момент в ней что-то изменилось. Еще минуту назад этот кареглазый парень был просто другом. Говорят, искра пробежала. И «друг» исчез. Сашу будто переключили. Она не думала, что так бывает. Такие перемены пугали ее. Она была даже рада, что работает последний день, и между ничего не будет.

Прошло семь лет, и то, что едва успело начаться тогда, не исчезло, не забылось. Оно как будто затаилось и ждало удобного случая, чтобы получить продолжение.

В метро Миша подошел к ней вплотную, и так же просто поцеловал. Без спроса, неожиданно, но спокойно, нежно и долго. Спонтанно и без причины, будто в мире не было ничего проще и естественней, чем вот так целовать друг друга.

Саша ехала домой и думала о том, как сильно ошиблась, когда согласилась жить с Денисом. Она не решилась рассказать об этом Мише.

Саша поднялась наверх, надеясь, что Денис еще не вернулся с работы. Ключ не поворачивался в замке. Нажала звонок. Денис не спешил открывать дверь.

— Ты смотрела на часы?

— Я задержалась на работе, я же тебе писала.

— Не нравится мне твоя работа. Не думаешь поискать поближе?

Если Саша думала в этот момент, то только о том, как уйти от него. Она просто ошиблась, проявила слабость, поддалась на уговоры подруг и родных, хотела сделать назло Максиму. Чтобы понял. Чтобы видел. Чтобы остановил… Это было лишнее. Теперь она это понимала. Саша не знала, что появится Миша, и все изменится за один вечер.

Решиться на переезд было на удивление легко, а подобрать слова о том, что нужно разойтись, оказалось сложнее.

Тем же вечером Миша прислал ей фото, где они вместе. Сначала Саше показалось, что это какая-то другая девушка рядом с ним. Не узнала себя. Она не ожидала, что может быть такой красивой.

Утром Денис уехал на работу, не дожидаясь Саши. Она еле встала с кровати, чтобы закрыть за ним дверь, а через мгновение бежала в туалет, зажав рот рукой. Ее тошнило. Легче не становилось. Саше хотелось лечь и умереть. Ей было настолько плохо, что она взяла день за свой счет и осталась дома.

Как назло, в аптечке у Дениса был только растворимый аспирин, парацетамол и просроченный ибупрофен. Ни одной таблетки активированного угля, или хоть какого-нибудь сорбента. В холодильнике нашелся небольшой лимон. Саша где-то читала, что вода с лимоном помогает при тошноте.

Когда к полудню ей стало немного лучше, Саша дошла до ближайшей аптеки. Взяла порошок от отравлений и еще целый пакет медикаментов, которые могли понадобиться. На кассе заметила тест на беременность и задумалась. Взяла и его тоже. Три штуки.

Вернувшись домой, Саша сделала три теста. Все три оказались положительными. Она не верила глазам. Как такое могло случиться? Она два года пила таблетки. Только месяц назад перестала и тут же забеременела. Саша читала, что такое бывает, но не думала, что это произойдет с ней. Она сидела на полу ванной, обхватив голову руками, и не представляла, что делать дальше.

От волнения дрожали руки. Саша позвонила в одну из частных клиник в районе и записалась на осмотр к врачу. Последний раз она ходила к гинекологу два года назад. Ей было страшно, как в первый раз.

Внимательная врач задавала вопросы. Казалось, ей было интересно все. Количество половых партнеров, беременности, аборты, возраст начала половой жизни, перенесенные заболевания, регулярность цикла. Потом осматривала на кресле, делала УЗИ, брала анализы.

Врач подтвердила беременность. Пять недель.

Саша оплатила прием и записалась на повторный, потом оделась и медленно поплелась домой.

Саша думала, что Денис хотя бы обрадуется, но он воспринял это спокойно. Как должное. Даже не удивился. А что тут удивляться? Это нормально, когда двое взрослых и здоровых людей живут регулярной половой жизнью и планируют иметь детей.

Утром за завтраком он спросил, не глядя на Сашу:

— У тебя далеко паспорт?

— В сумке лежит. А что?

— Съездим сегодня, подадим заявление, — сказал Денис без тени улыбки. — Нужно расписаться.

— Ты делаешь мне предложение?

— А ты что, против?

— Нет, просто…это так неожиданно, — Саша не могла подобрать слово. — Так быстро. Мы вместе меньше двух месяцев.

— А чего тянуть? — усмехнулся Денис. — Нам не шестнадцать лет, чтобы просто так встречаться. Мы взрослые люди, у нас будет киндер. Что тебя так удивляет?

— Просто я как-то по-другому все это себе представляла.

— Наверное, красивую свадьбу хочешь? С лимузином и голубями, да? И чтоб дорогой фотограф все это снимал.

— А чем это плохо?

— Нам уже не двадцать лет, чтобы устраивать представление из свадьбы. Мне почти тридцать, а тебе двадцать семь. Не смеши людей. Отпразднуем спокойно, в ресторане, как взрослые люди.

— Понятно… — вздохнула Саша. Ей казалось, что она сейчас заплачет.

— Кольца надо будет купить, — думал вслух Денис.

— Денис…а ты любишь меня? Хотя бы чуть-чуть.

— Саш, ты адекватный и взрослый человек. Мы с тобой подходим друг другу. Поэтому, пожалуйста, избавь меня от глупых вопросов. Договорились?

Саша встала из-за стола, собрала чашки и принялась молча мыть посуду, стараясь глубоко дышать и не плакать.

Глава 9

Пришла зима, а с ней новогодние праздники, сессия и каникулы. Аня старалась не срываться на родных. Получалось с переменным успехом. Она с трудом сдала экзамены, мало готовилась. Из пяти экзаменов — два «удовлетворительно», три «хорошо». Даже одна пересдача была. Ни одного «отлично». Она не заметила, как потеряла интерес к учебе. Аня приезжала в институт только ради того, чтобы увидеть Эда.

С того дня в кинотеатре прошло больше двух месяцев. Пролетели как один день. За это время Эд подошел к ней всего один раз. В конце первого семестра нужно ему было начертить какую-то деталь, но не на бумаге, как весной, а в специальной программе. Сам он не собирался этим заниматься, поэтому искал того, кто может сделать чертеж за деньги. Аня отказалась, несмотря на то что этот легкий чертеж могла бы сделать всего за полтора часа.

Аня избегала его и в то же время хотела его увидеть. В глубине души она ждала удобного случая, который снова свел бы их в нужное время в нужном месте. Как осенью в «Алмазе». Чей-нибудь день рождения, какой-нибудь праздник или студенческая вечеринка.

Она часто видела Эда во внутреннем дворе и в столовой. Он никогда не появлялся один. Рядом всегда толкалось несколько девчонок. Эд — высокий, почти метр девяносто. А однокурсницы все невысокие, до плеча едва достают, запрокидывают головы, смотрят, смеются. Аня ревновала к ним и пыталась угадать, с кем же из них он встречается.

— Ты не знаешь, у Краснова есть девушка? — спросила Аня Юлю. Теперь она училась с ним на одной специальности, но на разных курсах. Эд на втором, Юля — снова на первом.

— А что, он тебе нравится? — заинтересовалась Юля.

— Да просто, — пожала плечами Аня.

— Просто так об этом не спрашивают, — улыбнулась Юля. — Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь?

— Тебе показалось. Да и вообще, у меня есть парень.

— Но не такой классный, как Эд. Правда?

Ане вдруг стало обидно за Антона. Несомненно, он был полной противоположностью Эда. Она это знала, но почему-то было неприятно слышать, когда кто-то другой указывал ей на эту разницу. Антон — симпатичный обаятельный ботаник в очках. А Эд… Эд — горячий садовник из фильмов для взрослых. Они были настолько разными, что сравнивать их казалось ей неправильным.

— Не переживай, — успокаивала Юля. — Это нормально, что Эд тебе нравится. Ты со своим Антоном со школы встречаешься. Сколько лет?

— Четвертый год.

— Вот, ваши отношения зашли в тупик, так что не удивительно.

— Давай не будем об этом, ладно?

Аня глубоко дышала и считала про себя до десяти. Ее злило не то, что Юля смело высказывалась об их отношениях, а то, что Аня была с ней согласна. Так и есть. Их отношения зашли в тупик. Просто неприятно слышать правду, даже если ты о ней знаешь. Правда, сказанная вслух, становится еще более печальной и горькой.

Что было в школе, осталось в школе. А теперь они разные люди. Видятся редко, хоть и живут в одном районе. Все общение — один звонок по телефону днем, одно сообщение перед сном. Последние полгода — только и делают, что ругаются по любому поводу. Когда все изменилось? Весь еще в конце лета они были так счастливы.

Аня просматривала их счастливые фото в телефоне и вспоминала прошлое лето. Три недели в Крыму, а потом еще десять дней на даче у Влады. Представляла себя и Антона, и ей казалось, что это были не они. Прошло не так много времени, но как сильно они оба изменились. Отдалились друг от друга, стали почти чужими.

Антон мало рассказывал о себе, Аня злилась на него за это упрямое молчание. Она знала только, что он учится, работает на двух работах и страдает от бессонницы, несмотря на усталость. Пил снотворное, но все равно не высыпался. Похудел. Синяки под глазами скрывал под очками. И все улыбался без причины. Как будто смеялся надо всеми. Эта легкая, ироничная улыбка, в которую Аня влюбилась в десятом классе, теперь больше всего ее раздражала в нем.

Весной она вдруг поймала себя на мысли, что им надо расстаться. Хватит уже мучить друг друга. Нужно просто признать, что они выросли из этой первой подростковой в любви. Взрослой жизни она не выдержала. Нужно дать себе и ему возможность встретить кого-то другого, найти свой новый путь и счастье. Аня все еще сомневалась, правильно ли это будет. Три года — это много. Они почти родные люди. Иногда ей казалось, что она себя уговаривает.

И все же Аня решилась. Они встретились после учебы — гуляли по району. Было тепло и солнечно. В такую погоду нужно признаваться в любви и первый раз целоваться, строить планы на будущее и покупать билеты на море, а не расставаться с близкими людьми и говорить грустные слова.

— Нам нужно поговорить, — начала Аня. Все было понятно с первого слова. Можно не продолжать. — Наверное, нам лучше расстаться. Ты ведь сам это видишь, но почему-то молчишь. Мы выросли и стали другими, но по привычке цепляемся за прошлое. Да, в школе было классно, но нужно жить дальше. Нельзя всю жизнь быть детьми.

Антон шел рядом и молчал, глядя себе под ноги.

— Скажи хоть что-нибудь.

— Ты права, — неожиданно согласился Антон. — Наверное, так будет лучше. Если ты так решила, пусть будет так.

Он был спокоен, как будто знал заранее, что Аня скажет это. Как будто знал и подготовился. Аня ожидала, что он расстроится, разозлится, или хотя бы станет спорить с ней. Не захочет отпускать ее, будет держать, уговаривать остаться. Но Антону было все равно. Он улыбался как ни в чем ни бывало. Бледный, худой, синяки под глазами. Еще никогда раньше он не казался ей таким родным и близким. Ане безумно хотелось прижаться к нему и обнять изо всех сил, но теперь это было неуместно. Если бы он только обнял ее, или дотронулся, она бы не смогла уйти. Она все еще сомневалась. Эта была их самая короткая встреча и самый короткий разговор.

Аня оставила его на остановке ждать троллейбуса и пошла пешком. Она шла и не верила, что они больше не вместе. Вспоминала, как они были счастливы. Как его мама с бабушкой приняли ее в своем доме как родную. Как подружилась с его младшей сестрой. Как гуляли парами с Владой и Сережей. В голове не укладывалось, что этого больше не будет. А вдруг все еще можно исправить? Аня замедлила шаг и остановилась. Зажмурилась. Закатное солнце светило прямо в глаза.

Странное чувство — дежа вю. Ей казалось, что это уже было. Что она уже видела все это. Может быть во сне. Она не помнила, чем закончился тот летний сон.

Аня ушла еще не так далеко. Еще можно было вернуться. Она обернулась. Вдалеке Антон все еще сидел на пустой остановке и ждал троллейбуса. Грустная темная фигура. Длинные ноги, длинные тонкие руки, склоненная голова. Она смотрела на него и пыталась вспомнить, в какой момент все изменилось, когда пошло не так, и почему они так поздно это заметили. Может, это встреча с Эдом, или проблемы с учебой, или…может, все дело в том, что Аня перестала писать ту книгу о девочке с красками, которую начала прошлым летом в Крыму, когда они еще были счастливы.

Она хотела бы вернуться, добежать до него, просить прощения, пока он не уехал на троллейбусе, но не могла сдвинуться с места. Как это обычно и бывает во сне.

Глава 10

Утром Саша и Денис подали заявление ЗАГС, а днем на даче сообщили об этом родным Саши. В отремонтированном двухэтажном доме собралось десяток человек. Друзья родителей, близкие родственники. Саша позвала Настю и Таню с мужем. Они и раньше приезжали на дачу.

Стол накрыли на летней веранде. Здесь же рядом жарили шашлык. Свиной, куриный, с овощами. Сушили черный хлеб на решетке, а потом терли свежим чесноком. Молодежь втихаря пила пиво, следя за огнем. Если мама замечала, то начинала ругаться.

Там же резали салаты на скорую руку. Открывали прошлогодние соленья. Расставляли тарелки, рюмки, бокалы. Денис был здесь впервые, но уже чувствовал себя своим. Саша установила портативную колонку на крыльце, включила музыку. Восьмидесятые и девяностые. Другое записать не успела. Конец августа был спокойным и солнечным.

К трем часа все собрались за столом. Новости о беременности Саши и скорой свадьбе оказалась сюрпризом и вызвали больше удивление, чем радость. Девке под тридцатник, а ее за время ни разу с парнем не видели. Казалось, все уже смирились, что ничего не изменится, а тут такая новость. За это подняли сразу три тоста. Бутылки самогона исчезали одна за другой. Одна Саша не пила. Бегала то на кухню за тарелками, то к мангалу за шашлыком.

— Вот видишь, какой хороший парень оказался, — сказала Саше тетя Катя, мамина подруга.

— А ты знакомиться еще не хотела! — смеялась мама, обнимая Сашу. — Нос воротила, дуреха.

— Денис хороший парень, — хвалил отец. — Неглупый, работящий. С ним не пропадешь.

— Из таких, как Денис, получаются самые лучшие мужья. Идеальный семьянин! Все в дом. Детей очень любит. Сказал мне, что хочет большую семью. Троих детей, как минимум. Сашуль, вы с ним даже похожи! Такие хорошие, я не могу. Счастья вам! Как же вам повезло. Вот сейчас первого родите, а через годик можно и второго, а там и третий недалеко.

— А если б не кочевряжилась, то сейчас бы у родителей твоих уже внуки были. Вы, девки, сами не знаете, чего хотите. Хорошо, что ты одумалась.

Саша кивала, старалась улыбаться, меняла тарелки, разливала вино по пустым бокалам.

— Давай, я тебе помогу? — предложила Настя, вставая из-за стола. — Что нужно сделать?

— Я хочу уйти, — прошептала ответ Саша. — Пройдемся?

В детстве Саше нравились шумные семейные застолья. Она обожала, когда в дом приходили гости. Было интересно слушать взрослые разговоры, таскать сырокопченую колбасу и дырявый сыр тонкими ломтиками. Пробовать шампанское. Смеяться. Фотографироваться всем вместе.

Саша помнила, как все это было раньше, и не видела разницы. Только теперь, спустя двадцать лет, ее накрывало черной тоской от всего происходящего, и хотелось кричать. Она взяла кофту и вышла за калитку вместе с Настей. Начинало темнеть. Деревенскую ферму разрушили больше десяти лет назад, а вместо нее ничего не построили. Вечерами на даче Саше до сих пор казалось, что ферма гудит, и пахнет навозом, хотя на самом деле в деревне не осталось ни одной коровы.

— Мне кажется, что я в клетке, — сказала Саша. — Даже дышать тяжело.

— Я это вижу, — вздохнула Юля.

Они дошли до реки и сели на деревянную скамейку. С высокого берега было видно всю реку до поворота. Саша забралась с ногами и положила голову Насте на плечо. В детстве она часто сидела тут и рисовала вид на речку с холма, а дачная подружка всегда была рядом и отгоняла любопытных. Лет десять не виделись.

— Мне плохо. Я очень сильно ошиблась и теперь не знаю, что мне делать.

Настя гладила ее по голове.

— Ты боец, Сашка. Смотри, ты ушла от Максима. Устроилась на новую крутую работу. Ты же умница! Просто ты хотела сделать, как лучше. Хотела, чтобы все и сразу, но немного перестаралась. Твои родные тоже хотят, как лучше.

— Тебе тоже нравится Денис?

— Наверное, он неплохой парень, — пожала плечами Настя.

— Только он не любит меня.

За спиной скрипнула калитка. Промелькнула высокая девушка в легком светлом платье. В окне дома зажегся свет.

Саша с Настей вернулись. Застолье продолжалось. Их возвращение никто не заметил. Саша поднялась на второй этаж и легла на кровать. Она не могла расслабиться. Хотелось отключиться, чтобы хотя бы временно ни о чем не думать. Саша накрылась пледом и зарылась лицом в подушку. Должен быть какой-то выход. Какое-нибудь решение. Пусть даже сложное, но оно есть. И есть еще целый месяц. Четыре недели. Все еще можно поправить… Или хотя бы улучшить. Надо просто переключиться на что-то другое. Отдохнуть. Прогуляться. И тогда возможное решение само придет в голову. Саша читала, что так бывает.

Она задремала. В полусне Саша видела, как она сидит на полу рядом с деканатом и ждет зама, чтобы договориться о допуске. У нее шесть академических задолженностей. Через день комиссия по отчислению. За час до этого у нее украли все деньги…

Каждый раз, когда Саше становилось плохо, или что-то не получалось, она вспоминала тот день — последний день на экономическом факультете.

Утром понедельника Денис довез Сашу до метро, а дальше поехал на работу. Саша просыпалась в пять тридцать, а в шесть пятнадцать уже сидела в машине рядом с Денисом. Она едва успевала выпить чаю, не говоря о том, чтобы позавтракать.

Еще не было восьми часов, когда Саша и Миша оказались в одном вагоне метро.

— Ты завтракала? — спросил он.

— Я не успеваю.

— Тут рядом с метро кафе есть. Там по утрам каша на молоке, очень вкусная. Всего пятьдесят рублей. Я там иногда завтракаю, когда рано приезжаю. Пойдем?

Саша согласилась. В восемь утра в кафе почти никого не было. Только два человека сидели за стойкой вдоль окон и завтракали, глядя на замерзающих прохожих. Она взяла какао с молоком и кашу, которую хвалил Миша. Овсянка действительно оказалась вкусной. Такую давали в школе на завтрак. Саша согрелась и неожиданно почувствовала себя счастливой. Как будто эта теплая каша на молоке вернула ее в то время, когда все еще было хорошо.

Миша рассказывал о мероприятии, которое организует для департамента клиентского сервиса. Раньше Саша не интересовалась корпоративной культурой. Скорее наоборот. Все эти разговоры о командной работе, общем деле, корпоративных ценностях навевали на нее скуку. С Мишей было по-другому. Он так интересно обо всем рассказывал, что остаться безучастной было сложно. Тем более что Саша теперь тоже невольно принимала в этом участие — к мероприятию нужно было создавать плакаты, делать рассылки, сочинять презентации, организовывать фото и видео-съемку. Это оказалось намного интереснее, чем думала Саша.

Они так заговорились, что не заметили как, пролетел час. Вышли из кафе без пяти девять и едва успели на работу. Пришел пустой лифт.

— Поужинаем завтра? — спросил Миша.

Саша улыбнулась и кивнула. Миша погладил ее по руке и вышел на четвертом этаже.

— Хорошего дня.

Саша ехала выше, и счастливое настроение постепенно покидало ее, возвращало в реальность. Зачем она согласилась? Она надеялась, что у них с Мишей просто дружба. Максимум — обычный офисный флирт. А поцелуй в метро был просто минутной слабостью. Все это нужно было закончить. Нужно было сразу рассказать ему обо всем. Саша весь день думала об этом. Мысленно подбирала слова, чтобы не обидеть.

После работы она дождалась Мишу на улице. Начинался дождь. Зонта у Саши с собой не было, приходилось кутаться в капюшон пальто. Миша появился из стеклянных дверей и раскрыл над ней зонт.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — прошептала Саша, боясь смотреть ему в глаза.

— Что случилось?

— Я не смогу с тобой встретиться завтра. Миш, лучше я сама тебе обо всем скажу, чем ты узнаешь от других.

Саша терялась и не знала, что и как сказать, несмотря на то, что готовилась к этому разговору весь день. Много слов, но все не те. Днем все казалось правильным, логичным и простым, но говорить правду, глядя в глаза, оказалось сложнее.

— Прости меня. Нужно было сразу все рассказать тебе. Через месяц я выхожу замуж… И еще я жду ребенка. Я недавно узнала.

Саша не замечала, что плачет. Миша обнимал ее одной рукой, гладил по спине, целовал в висок.

— Прости меня.

— Все в порядке, — ответил Миша. — Тебе не за что извиняться.

— Нам лучше не встречаться больше.

Саша поднялась на цыпочки, прижалась к его щеке, а после, выскользнув из-под зонта, убежала в сторону метро. Ливень лил стеной. Под навесами от дождя прятались люди. Рядом с концертным залом звучала песня «Jingle Bells» детскими голосами. Шла реклама какого-то новогоднего шоу. Если бы у Сашиной тоски был саундтрэк, то он звучал бы именно так.

Саша и Денис расписались через месяц в обычный будний день. Кольца Денис купил накануне. Самые простые. После ЗАГСа он высадил ее у ближайшего метро. Саша ехала на работу с тонким золотым кольцом на безымянном пальце. С непривычки Саша без конца трогала его. Она не носила кольца. Казалось, что оно жмет, давит.

Свадьбу решили не праздновать. Денис сказал, что праздник они организуют позже — следующим летом, когда ребенок родится.

Глава 11

Конец апреля был жарким. Аня привыкала к новой жизни и свободе, которая теперь казалась ей какой-то неправильной. Она просто не знала, что с ней делать. Юля и Лена поддерживали ее решение расстаться с Антоном. Владе она не смогла рассказать об этом. Боялась. Она и так все уже знала.

Первые несколько дней она не выпускала из рук телефон. Смотрела на номер Антона в журнале звонков и не решалась набрать. И в то же время ждала, что он позвонит сам. Но он не звонил. И не писал. Ни одного сообщения, ни одного слова вдогонку. Через две недели стало полегче. Наверное, ему действительно все равно, и она поступила правильно — рассуждала Аня, сидя на спинке старой, наполовину разломанной скамейки во внутреннем дворе факультета.

— Ты киснешь, потому что ни с кем не встречаешься, — сказала Юля, отпивая кофе с молоком из граненого стакана. — Надо замутить с кем-нибудь, сразу легче станет.

У Ани раскалывалась голова. Она скучала по Антону и жалела о том, что сделала. И в то же время, ее по-прежнему тянуло к Эду. Она не понимала, как это возможно. Они виделись нечасто. Один или два раза в неделю. Всего одна встреча, всего пара слов, и навязчивые мысли, от которых кружилась голова, и становилось жарко, преследовали Аню еще несколько дней подряд.

— Мы после третьей пары идем пить на «деревяшку», — продолжала Юля. — Пойдешь с нами?

— Что за деревяшка? — не поняла Аня.

— Увидишь. Тут недалеко, детская площадка во дворах. Сейчас там клево. Мы там почти каждый день тусуемся после пар. Эд иногда тоже приходит. Ну что, пойдешь?

Аня кивнула. Отвлечься в компании однокурсников казалось ей хорошей идеей. Как раз то, что нужно.

В палатке на трамвайной остановке купили несколько банок пива и через проем в стене дома прошли во двор. С утра небо хмурилось. Того и гляди пойдет дождь. «Деревяшкой» однокурсники называли большую квадратную беседку из досок на детской площадке. Внутри был стол и четыре скамейки. Дождь был не страшен.

Первыми пришли Аня с Юлей, Даня и пара незнакомых девчонок с ПГС. Открыли банки. Чуть позже появился Эд с другом Ромой и еще двумя однокурсницами. Компания заметно оживилась. Аня сидела на перилах беседки, держась рукой за деревянный столб. Эд взял пиво и встал рядом с ней.

— Мне нужно начертить зубчатую передачу, — рассказывал ей Эдуард. — И курсовую работу по ТММ сдать.

— Сочувствую, — ответила Аня.

— А помочь не хочешь? — спросил он. — Ты же умеешь чертить.

— У меня другая специальность.

— Да ладно?

— Я с архитектуры вообще-то.

— Блин, не знал. Я был уверен, что ты из наших.

Весь вечер Эд не отходил от Ани. Они почти не разговаривали, но сидели рядом. Однокурсники несколько раз ходили за пивом. Даниил исподлобья смотрел на Эда. Он ему не нравился, а компания нравилась. Приходилось терпеть его присутствие. Дождь то прекращался, то начинался снова. Это был необычный солнечный дождь. Он длился не более десяти минут, а солнце не успевало уйти за тучу. Ане хотелось думать, что это хороший знак. Такое редко увидишь в городе.

Рома предложил поехать к нему общежитие и продолжить уже там. Юля тут же согласилась и посмотрела на Аню. Был четверг, шел девятый час. Если бы завтра был выходной, она бы посидела еще пару часов.

— Я наверное домой поеду, — сказала Аня.

— Да ладно тебе, — улыбался Эд, допивая очередную банку пива. — Еще даже девяти нет. Давай, поехали.

— Ты ведь ни разу не была в общаге? — спросила Юля. — Два года учишься, и ни разу не была в общаге. Поехали! Будет весело. Позвонишь родителям и скажешь, что уже поздно и ты останешься у подруги на ночь. Я всегда так делаю. Прокатывает.

Как ни странно, Эду и Юле удалось ее уговорить. Аня все еще сомневалась, но все же решила поехать с ними. Всей компанией они пешком направились по залитой вечерним солнцем улице Орджоникидзе в сторону Ленинского проспекта. Две однокурсницы решили ехать домой и остались ждать трамвай. Аня оборачивалась. Может лучше остаться с ними и поехать домой?

Проехали на метро четыре остановки, до общежития дошли пешком. Уже стемнело, но все еще было тепло. В местном магазине взяли самое дешевое красное вино. Сухое. И десяток пластиковых стаканов. Пошли в лесопарк рядом с общагой, нашли поляну с бревнами и там остановились. Рома включил музыку на смартфоне. Эд развязно танцевал с банкой в руке. Девчонки смеялись. Юля уже была пьяной и висла у Ани на руке. Она смотрела на Эда и тоже смеялась. Какой же он придурок, но такой смешной. Аня снова почувствовала себя влюбленной в него. Эд сел на бревно и усадил ее себе на колени. Она не сопротивлялась. Разлили вино по стаканам.

С каждым глотком Ане становилось легче. Ее как будто отпускало. Она редко пила алкоголь, поэтому ей нужно было совсем немного, чтобы ощутить опьянение и необъяснимую радость. И почему она раньше отказывалась от всего этого? Такая интересная и веселая часть жизни проходила мимо нее целых два года. Пока она усиленно учились и встречалась с Антоном. Несчастная заучка. Ей захотелось наверстать это время и как можно быстрее. Через минуту Аня и Эд уже целовались.

Время летело незаметно. Когда они вышли из леса к общежитию, был двенадцатый час. Автобусы до метро ходили редко. Несмотря на это, еще две девушки и Даниил решили ехать домой. Остались только Юля с Аней и Рома с Эдом. Их без проблем пропустили в общежитие. Они поднялись на шестой этаж. У них еще оставалось две бутылки вина.

В комнате на трех человек было темно. На верхнем ярусе кровати спал незнакомый парень. Он недовольно покряхтел и повернулся на другой бок. На нижнем ярусе лежали вещи Ромы. Третьего соседа не было, уехал домой на неделю — объяснил он. Рома передал Эду матрас и подушки с одеялом, чтобы тот постелил на полу. Сам же Рома с Юлей устроились на узкой кровати.

Аня и Эд целовались на матрасе. Она сама сняла футболку и джинсы, расстегнула бюстгалтер. И ничего не чувствовала, кроме бесконечного головокружения от выпитого алкоголя и слез, которые сами собой текли по щекам. Тело как будто онемело и потеряло чувствительность. Ей бы хотелось забыться, отключиться и потерять контроль — как было осенью в кинотеатре. Но то что было сейчас даже близко не походило на прошлый опыт.

Эд много выпил и несколько раз бегал в туалет. Потом искал в темноте презервативы. Аня лежала и прислушивалась к звукам. У кого-то настойчиво вибрировал телефон. Кто может звонить в первом часу ночи? Сама она позвонила родителям в девять, когда еще могла связно говорить, так что это точно были не они.

Эд заснул через пять минут в процессе. Аня отодвинулась от него и повернулась на бок.

Аня проснулась в половине седьмого. Никто больше не собирался вставать. Рядом на животе спал Эд. Голова болела и кружилась. Страшно хотелось пить. Аня натянула джинсы и футболку, дошла до туалета и умылась холодной водой. Легче не стало. Ей хотелось забыть вчерашний вечер и бежать из этого места со всех ног. Лишь бы только стало чуть легче. Она вернулась в комнату, собрала вещи и попросила Юлю закрыть за ней дверь. Полусонная Юля молча встала и проводила ее. Уходя вниз по лестнице, Аня слышала, как щелкнул замок на двери.

Она купила бутылку простой воды на остановке и тут же ее открыла. Сделала сразу три больших глотка. Подошел автобус. Ане казалось, что она сейчас потеряет сознание. Села на свободное место и достала смартфон. Два пропущенных вызова и оба от Антона. Первый звонок вчера в половине девятого, второй — без пяти двенадцать. Аня не слышала их. А если бы и слышала, то, наверное, не ответила бы. Как хорошо и весело было вечером, и как стыдно и неловко сейчас. Это противное чувство стыда навязчиво преследовало Аню с тех пор, как она связалась с Эдом. От этого парня одни проблемы.

Аня ехала в автобусе, прислонившись лбом к стеклу, и смотрела на номер Антона в журнале звонков. Семь утра — слишком рано для звонков. Она решила, что перезвонит ему после первой пары. Все-таки интересно узнать, зачем он звонил. В глубине души Аня надеялась, что он будет просить ее вернуться к нему. И если это так, то она согласится. А если даже нет, то попросит прощенья и предложит сама. Эти три недели без него казались ей длинным пустым сном. Без цвета и смыслов.

На перерыве между первой и второй парой Аня купила кофе в автомате и вышла во двор. Нашла тихое место, ближе к мастерским и набрала номер Антона. В первый раз он не ответил. Во второй раз ответила его мама.

— Антон…Антоши больше нет, — сказала она еле слышно. — Умер ночью.

Сначала она ничего не почувствовала. Ей казалось, что это какая-то неудачная злая шутка. Аня тут же набрала номер Влады. Они не общались почти месяц.

— Да, Антон умер, — подтвердила она, всхлипывая. — Он покончил собой сегодня ночью.

Никто не знал, что уже долгое время Антон страдал от депрессии и сопутствующей бессонницы. Он учился, работал на двух работах и содержал свою семью. Маму, бабушку, младшую сестру. Денег все равно не хватало, но он никогда не жаловался, даже лучшему другу не рассказывал. И всегда улыбался. Тихо-улыбчивый Антон… Спокойный, общительный. Были друзья и любимая девушка. Кто бы мог подумать, что этот, вполне благополучный молодой человек уже давно хотел умереть?

Он знал про свой диагноз, но отказывался его признавать. На терапию не ходил. Во-первых, стыдно. Во-вторых, ни времени, ни лишних денег на это не было. Принимал антидепрессанты и снотворное. Не помогало. Хроническая усталость, необходимость зарабатывать, проблемы в институте из-за частых пропусков, бессонница… Антон выпил пачку снотворного. Поздно вечером к нему зашла сестра. Удивилась, что брат давно не выходил из комнаты. Увидела пустую коробку. Брат еще дышал. Тут же вызвала скорую. Приехали через пятнадцать минут, но спасти не смогли. Не успели. Сделали укол матери, а бабушку увезли с инфарктом.

— Это все ты… ты во всем виновата! — кричала в трубку Влада. — Если бы не ты, он был бы жив.

Аня не стала спросить с Владой. Она была с ней согласна. Она и без ее слов обвиняла во всем только себя. Он ведь звонил ей вчера, а она развлекалась с однокурсниками. Пила, смеялась… впервые за два года, дорвалась. Не услышала звонок. Если бы она только ответила ему, возможно, это спасло бы ему жизнь. Аня стояла в полупустом внутреннем дворе и не могла даже заплакать, а в голове бесконечно звучали его слова, которые он сказал ей прошлым летом в день рождения.

«Я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом.»

Оставаться на парах было бессмысленно. На проходной Аня остановилась и зависла. Ей хотелось, чтобы кто-то подошел и сказал, что все это дурацкий сон и глупая шутка. Чтобы кто-то ущипнул ее, и она бы проснулась. Она все еще не могла поверить, что тогда, три недели назад видела Антона последний раз. Она помнила каждую секунду. Как она уходила и обернулась, как стояла и смотрела на него, как он сидел один на пустой остановке, как хотела бежать обратно к нему, и как он посмотрел ей вслед, почувствовав ее взгляд. Потом подошел синий троллейбус, Антон поднялся и уехал.

В реальность ее вернул незнакомый женский голос рядом:

— Извините, вы не подскажете, где проходят подготовительные занятия по рисунку?

Перед Аней стояла худая девочка с прозрачно-зелеными глазами. В правой руке свитер и папка с бумагой. За спиной рюкзак. Серая свободная майка. На левом плече, на месте, куда раньше ставили прививку от оспы, было наклеено две полоски лейкопластыря.

— Направо и до конца коридора, — ответила ей Аня.

Девушка поблагодарила ее и, с интересом оглядываясь по сторонам, пошла в нужном направлении. Аня задумчиво смотрела ей вслед. Почему-то казалось, что они знакомы. Она вышла из института и поехала домой.

Глава 12

Следующий год был самым холодным и одиноким за время учебы в институте. Аня еле перебивалась с «тройки» на пересдачу, с трудом закрывала сессии к середине следующего семестра и совершенно потеряла интерес к будущей профессии. Отношения с однокурсниками не складывались. К четвертому курсу у многих уже давно сложились свои компании. Остальные существовали сами по себе и не собирались сближаться с кем бы то ни было.

Оставались только Даня и Юля. Они не были близкими друзьями. Общались по старой привычке. Отработав год официанткой в японском ресторане, Юля стала хостесс. Она появлялась в институте по выходным, один-два раза в неделю. Много пропускала, но кое-как училась, успевала сдавать зачеты и экзамены. Не важно на что, важно сдать. В эти дни они обедали вместе, ходили в новое кафе недалеко от института. Даниил ходил с ними. Он был для Юли вроде непутевого младшего брата. Он тебя бесит, но ты за него всего равно почему-то переживаешь. В кафе Юля важничала, критиковала официанток. Не в лицо, конечно, но достаточно громко, чтобы они слышали. То они заказ не так озвучили, то вилку с ножом не так положили, то меню неправильно забрали. Ей все было не так. Аня раздражалась, но молчала. В такие моменты она вспоминала, как они раньше гуляли с Владой и друзьями. Ей не хватало тех людей, но все осталось в прошлом.

Влада и Сережа перестали с ней общаться после смерти Антона, а вместе с ними исчез еще десяток приятных людей и одноклассников, которых она считала друзьями. Иногда Аня сомневалась в том, что существует и продолжает жить. Ей казалось, что в тот день она умерла вместе с Антоном. Все кончилось и потеряло смысл. Сначала она отказывалась верить. Даже не пошла на похороны. Впервые дошла до кладбища только через месяц. Выбрала будний день, чтобы не столкнуться случайно с кем-нибудь из знакомых. Стояла и беззвучно плакала, глядя на овальное фото, ругала себя за то, что не успела. Не успела взять трубку, не успела попросить прощенья, не успела вернуться. Всего несколько часов, и он сейчас был бы жив. Аня приходила к нему каждый месяц и не заметила, как в конце лета стала на год старше него.

О новых отношениях даже думать не хотелось. Антон был единственным и лучшим. Невозможно было представить, что рядом может быть кто-то другой. А чувства к Эду, которые навязчиво преследовали Аню в прошлом году, исчезли так же внезапно, как и появились. Если бы она хоть немного ему нравилась, если бы он хотел быть с ней, то Аня дала бы себе шанс. Но Эд переспал и забыл. Любить кого-то, встречаться, заботиться — было для него слишком. Иногда он подходил к Ане поболтать, звал на студенческие вечеринки. На квартиру, в общагу. Она отказывалась. Ей хватило одного раза, чтобы понять — от Эда нельзя ждать ничего, кроме неприятностей. С тех пор она решила держаться от него подальше. Так было спокойнее.

Еще через год Аня закончила бакалавриат, защитила проект на «хорошо», получила диплом и сама удивилась, что прошла в магистратуру. Она не хотела учиться дальше, но родители настояли. Аня согласилась. В магистратуре учились всего два-три дня в неделю. Можно было устроиться на работу и совмещать. Но сначала надо немного отдохнуть.

Перед летними каникулами Аня впервые коротко постриглась. Всю жизнь проходила с темной-золотистой гривой до пояса. Долго не могла решиться, листала фотографии. Мастер посоветовала сделать «боб». Получилось свежо и непривычно, но Ане понравилось. Теперь голову можно было мыть утром за полчаса до выхода из дома. Удобно.

«Обкорналась, — сказала ей Лена вместо приветствия, когда Аня приехала в Королев. Они не виделись три месяца. Стрижка не понравилась Лене. — Старуха. Выглядишь на тридцатник!»

Ане и так не очень хотелось ехать в Королев, а после слов Лены захотелось развернуться и уехать домой. Легкий сквозняк гулял по квартире. На улице стояла жара, окна были открыты во всех комнатах. Ветер осторожно шевелил шторы. На кухне пахло садовыми цветами. На столе — букет розовых пионов. Рядом — тарелка персиков, груши, сливы и две бутылки крымского вина. Аня проглотила обиду и осталась. Боялась только смотреть в зеркало. Стильная модная стрижка, с которой она выглядела более яркой и дерзкой, теперь уже не казалась такой удачной.

Лена окончила институт два года назад, работала бухгалтером в банке, встречалась с каким-то мужчиной. Подробностей она не рассказывала, а спросить Ане было неудобно. Родители уезжали на дачу на выходные. Можно было пригласить друзей, подруг. Лена собиралась в отпуск через неделю.

— На двадцать дней, — рассказывала она, открывая вино современным штопором. — Вот тебя решила позвать перед отъездом, а то давно не виделись. Ты вроде была в Алуште. Тебе понравилось?

Аня задумалась, вернувшись мыслями в лето после первого курса. То лето было лучшим в ее жизни. Друзья, море, дача, день рожденья, Антон… Тогда казалось, что счастливее быть просто невозможно.

— Хорошее место, — ответила Аня, делая глоток вина.

Теперь казалось, что все счастье, которое было ей положено на эти пять лет, она израсходовала всего за те три месяца.

— Надо было тебя с собой позвать.

— Третьей?

— Да, а что такого? Мы снимаем двухкомнатную квартиру, места хватило бы. Ладно, тогда в другой раз.

Перед сном, уже лежа под одеялом, Аня показывала Лене фотографии на телефоне. С выпускного и с защиты диплома. Чужие проекты, чертежи и визуализация были настолько хороши, что хотелось их запомнить. Не для того, чтобы когда-нибудь повторить (Аня уже давно отказалась от профессии архитектора), а просто для себя. Потому что красиво. Проекты жилых комплексов, музейных и выставочных центров, спорткомплексов, гостиниц, небоскребов. Классические и в стиле хай-тек. Последние казались нереальными. Не верилось, что их можно построить на самом деле.

— Это все конечно хорошо, — сказала Лена, листая фотографии со скучающим видом. — Но ты работать вообще собираешься?

Аня растерялась. Не знала, что ответить. Любой возможный ответ казался ей неправильным. Еще не прошло и недели, как она получила диплом. Учеба последнее время и так давалась ей с огромным трудом. Тяжело учиться чему-то, тратить время, когда ты уже давно потерял к этому интерес. Или просто очень устал.

— Собираюсь, — тихо ответила Аня. Ей стало стыдно, что она до она до сих пор не работает. Лена вот работала с первого курса. Да и тетя Галя при каждом удобном случае говорила, чтобы Аня не отставала.

— Собираешься? — удивилась Лена. — Что-то я не вижу, чтобы ты работу искала.

— Я найду. У меня диплом ведь… — мямлила Аня. — Я же готовилась. И с сентября я снова буду учиться, в магистратуре.

— Ты о своих лучше подумай, — продолжала Лена. — Отец на пенсии, мать тоже почти пенсионерка. А машину им давно пора поменять. Забор новый нужен на даче, и дом покрасить. Тебе не кажется?

Аня не хотела продолжать этот разговор. Она лежала и думала о том, что с Владой у них, наверное, никогда бы произошел такой неприятный диалог. Прошло три года, как они перестали общаться и «удалились из друзей». Все это время Аня ни разу не зашла на ее страницу в социальной сети. Страницы бывших друзей она также обходила стороной. Сначала требовалось небольшое усилие, чтобы сдержаться и не следить за ними, но уже через пару месяцев это вошло в привычку. Хоть ей по-прежнему было интересно, как они живут, она просто не могла зайти и посмотреть. Должно быть, они все уже давно работают и получили дипломы. Закрыв глаза, Аня представляла, как они живут все в том же районе, гуляют по тем же местам, пьют пиво у подъезда, дружат с бывшими одноклассниками и ходят на вечера встречи в первую субботу февраля. Наверняка, кто-то собирается жениться, а кто-то расстался, но в целом у них все хорошо и нет причин для грусти.

Утром она уехала домой сразу после завтрака. Зарегистрировалась на сайте поиска работы и создала резюме. Через два дня ей позвонили и пригласили на собеседование в страховую компанию.

Менеджер по персоналу — черные волосы до талии, крупные очки в темной оправе, красные губы, каблуки выше десяти сантиметров — встретила Аню с резюме в руках и сразу повела куда-то по длинному коридору со стеклянными окнами и дверями. Девушка молчала, Аня не решалась спросить. К тому же не знала, как ее зовут. Они остановились у двери с надписью «телефонный центр». Кадровик открыла дверь, пропуская Аню вперед, и прошла следом.

За отдельным столом сидел парень в очках с короткой, до середины лба, челкой.

— Артем, привет, — поздоровалась она. Аня заметила пропуск с именем и фамилией у нее в руках. Девушку звали Ева, а фамилию она не разглядела. — Это Анна Шершева, на половину первого, вот ее резюме.

— Спасибо. Анна, присаживайтесь, — сказал Артем, указывая на стул с другой стороны своего стола. Аня села и оглянулась назад. В открытом офисе работало около двадцати человек.

— Вы инженер? — удивился парень. — Надо же! Архитектор. Какая интересная у вас специальность. Почему не хотите по ней работать?

— Как-то не сложилось, — ответила Аня.

— Я тоже инженер, — сказал он. — Магистр. Только в России по моей специальности работы нет.

Аня понимающе кивнула. Артем продолжил рассказ о работе.

— Это телефонный центр. Здесь четыре отдела. Автострахование, личное страхование, ДМС и информационно — справочный отдел. Между собой мы зовем их «секретарями». У них здесь самая простая работа, принимать и распределять звонки по отделам и специалистам компании. Работа простая, но нервная и без перспектив — оператор контакт — центра — это не профессия. Люди работают год или меньше, а потом увольняются. Или переходят в другие управления. Если нужны перспективы, лучше идти в отдел автострахования. Там у нас как раз еще одна вакансия открыта. Звонков они принимают меньше, чем «секретари», но работа сложнее. Клиенты в основном сложные. У кого все нормально, в страховую обычно не звонят. Если все это вас не смущает, то когда будете готовы приступить к работе?

— Сколько нужно времени, чтобы всему научиться? — спросила Аня.

Артем на секунду задумался:

— Вот, например, Света, — кивнул в сторону девушки в наушниках у окна. — Света лучший сотрудник прошлого года. Жаль, ты не слышала, как она разговаривает с клиентами. Пришла чуть больше года назад и на второй день уже принимала звонки, — рассказывал Артем. — Обучение у нас в процессе работы, длится три месяца. Это официально. Но здесь нет времени так долго учиться. Человек должен показать результат в течение двух недель. Если за это время результата нет, то его уже и не будет. Результат Светы — это то, к чему все должны стремиться.

— А как определяют лучшего сотрудника?

— Все телефонные разговоры записываются и прослушиваются, — ответил Артем. — В целях улучшения качества обслуживания. Нельзя сбрасывать звонки, грубить клиентам. Мы — страховая компания с человеческим лицом. Вернее, мы к этому стремимся. Наша цель — максимально помочь даже конфликтному клиенту. Такого не должно быть, что он позвонил, а ему не помогли. Если ты чего-то не знаешь, то нужно спросить у более опытных коллег, а если они тоже не знают, ситуации разные бывают, то найти того, кто знает и может помочь. Клиент всегда прав.

Лучшего сотрудника определяют раз в месяц, в каждом отделе телефонного центра. Фотографии вешают на доску почета, она у входа справа. Лучшим дарят дополнительный выходной в месяц и делают прибавку к ежеквартальной премии.

— А кто прослушивает звонки?

Ане казалось, что она задавала слишком много вопросов.

— Звонки прослушиваю я и заместитель начальника управления. У нас есть специальные программы. Я могу подключиться к любому оператору в колл — центре и послушать, как он разговаривает. Все разговоры у нас записываются и сохраняются. Это необходимость. Эти записи могут пригодиться в случае спорных ситуаций.

— Спорные ситуации — это какие?

— Ну, например, у нас работала девушка, и однажды она нахамила клиенту, а он написал официальную претензию. Прослушали записи. Все подтвердилось. Девушке пришлось извиниться, а потом она уволилась.

— Сама уволилась, или…

— Анна, это очень хорошо, что вы задаете вопросы.

— Я люблю задавать вопросы.

— Да, девушка уволилась сама. Еще немного о правилах нашего управления. Обед у нас сорок пять минут. Можно обедать с одиннадцати тридцати до трех. Человек в отделе немного, поэтому все обедают по очереди. Каждый день составляется график, которого нужно придерживаться. До десяти утра старший специалист пишет всем ребятам, во сколько у каждого обед. Если нужно отойти в туалет, поставь в известность старшего специалиста. Желательно не задерживаться дольше трех минут, а с обеда приходить вовремя, иначе сбивается весь график обедов.

— Бедные ребята… — вздохнула Аня. — А камер в туалете нет?

— Такой информации нет. Так что, Анна, вы готовы дать ответ сейчас, или вам нужно пару дней подумать?

— Я немного подумаю.

— Хорошо. Ева свяжется с вами в начале следующей недели.

Аня попрощалась и пошла к дверям. На пробковой доске почета висела всего одна фотография «лучшего сотрудника месяца». Рыжеволосая и щекастая девочка с улыбкой победителя. Закрыв за собой дверь, она очень старалась не бежать. Хотелось одного — скорее унести ноги из этого места. Потратила и свое, и чужое время. С другой стороны — будет, что рассказать Ленке и тете Гале в следующую встречу.

Оказавшись на улице, Аня огляделась. Бизнес-центр, где на втором этаже располагалась страховая компания, находился в здании какой-то старой фабрики. В его отделке сочетались история и современность. Он совсем не был похож на небоскребы «Москва-Сити». Это было довольно тихое и уютное место на улице Станиславского, недалеко от метро Таганская. Так сразу и не скажешь, что это центр города. Ехать было удобно. Аня вдруг поймала себя на мысли, что ей здесь нравится.

На следующий день Ане позвонили из страховой и сказали, что берут. Выходить с понедельника, а пока нужно заполнить анкету для проверки службы безопасности и прислать копии своих документов. Она согласилась и в назначенный день, ровно через две недели после получения диплома архитектора, вышла на работу оператором в колл-центр страховой компании.

Первый день она только слушала звонки Светы и читала внутренние инструкции. На второй день начала принимать звонки самостоятельно. Света только слушала и советовала, как лучше. «Ты обучаемая», — говорила ей Света. Аня подумала, что, наверное, это хорошо. Работа была не сложной. Сиди, да принимай звонки и соединяй с нужным отделом. Хуже, когда звонят проблемные клиенты. Но и здесь Аня справлялась. Уставала только сначала. К началу осени, когда началась учеба в магистратуре, привыкла. Адаптировалась.

Коллегами Ани были студенты. Единственным плюсом работы была возможность совмещать ее с учебой. Можно было работать ночью. Можно по выходным. Или по двенадцать часов. Главное, чтобы в неделю получалось не менее двадцати пяти часов. Гибкое расписание. График работы составляли каждую неделю. Ане нравилось, что можно отработать две смены по двенадцать часов, а в остальное время — учиться. Правда, с появлением этой работы и первых денег, Аня окончательно потеряла интерес к учебе и могла неделями не появляться в институте. Она решила брать больше смен. Больше часов — больше денег. Почти всю зарплату отдавала родителям. На учебу оставался один день в неделю.

Глава 13

В середине первого курса магистратуры студентов распределяли по научным руководителям. Давали тему научной работы. На написание отводилось три семестра, или полтора года. Ане достался немногословный аспирант Роман. Теперь каждый месяц ей приходилось отчитываться перед ним и показывать, что она успела сделать за это время. Роману было все равно. Кода он неохотно смотрел ее чертежи и расчеты, ей казалось, что еще пара минут, и он заснет. Роман был геймером. Играл по ночам. Красочные локации в «World of Warcraft» уже давно интересовали его больше, чем преподавание на кафедре архитектуры и градостроительства.

Аню устраивало, что Роман ничего ей не говорил, не ругал за пропуски и безделье, хотя она и понимала, что для нее это не очень хорошо. После первого курса отчислилось больше десяти магистрантов. Аня тихо завидовала этим свободным счастливцам. И в то же время удивлялась, как ей удалось удержаться, и как ее до сих пор не выгнали. В магистратуре она была самой слабой. Средний балл за все время учебы — 3,9. Много троек и пересдач, а ведь так хорошо все начиналось на первом курсе. Те годы Аня старалась не вспоминать. Та девушка уже не имела с ней ничего общего.

К началу второго курса у Ани было готово только вступление и первая глава. К середине года ничего не изменилось. Она продолжала работать в колл-центре, брала смены по субботам и воскресеньям, а в редкие выходные, что выпадали на будни, она лежала пластом и отсыпалась. Но были и плюсы. Зарплату платили вовремя. Хорошие квартальные премии.

Весной перед защитой Аня взяла месяц учебного отпуска, чтобы заняться магистерской диссертацией. Прошло почти два семестра, а готова была только пятая часть. Остальное нужно было дописать, дочертить, распечатать и сделать презентацию. И все это за месяц. Конечно, можно было бы найти человека в интернете, заплатить ему денег, и чтобы бы он сделал все за нее. Но лишних денег у Ани не было.

Кое-как она дописала работу и принесла черновик Роману. Он долго листал его, смотрел чертежи, молча вздыхал и хмурился. Ане снова казалось, что он сейчас уснет прямо над ее чертежами. Работу он принял, но по лицу было видно, что не в восторге.

Платье для защиты магистерской работы Аня купила заранее. Темно-серое, узкое, чуть ниже колен. По фигуре, простое и без каких-либо украшений. Ане нравилось, как она смотрится в нем, если надеть светлые туфли на каблуках. Такие платья были ей к лицу, хоть и носила она их нечасто.

Мама с бабушкой сидели на диване, Егор стоял в дверном проеме, Аня ходила перед ними туда и обратно, показывая новое платье.

— Ничего, — оценила бабушка. — Хорошее платье, только простое слишком.

— Это же защита диплома, — ответила мама. — Оно и не должно быть нарядным.

Аня сразу поняла, что серое платье бабушке не понравилось.

— Мы недавно были с дедом на рынке в Лианозово, — продолжала бабушка. — И там был такой чудесный костюм бежевый. Пиджак отделан кружевом и юбка широкая. Такой складный. Я сразу подумала, что это на Аню. Мы должны туда съездить вместе и посмотреть. Такие вещи нужно мерить. Если подойдет, то мы с дедом купим ей этот костюм! И красиво, и серьезно. Ну как, съездим завтра?

— Конечно, съездим, — согласилась Аня, хотя ехать на рынок ей совсем не хотелось. По описанию бабушки костюм был старомодным, да и серое платье ее более чем устраивало.

Договорились на утро.

— Съезди с ними, — говорила мама. — Пусть купит тебе этот костюм. Ей приятно будет. А на защиту иди в своем платье. Она все думает, что ты маленькая, и хочет нарядить тебя получше. Чтоб не хуже было, чем у других.

— Я знаю, — улыбнулась Аня. — Может, этот костюм не такой уж и плохой, как нам кажется. Мы ведь даже не видели его.

Спустя сутки Аня стояла в примерочной на рынке. Костюм был льняной. Жакет с укороченными рукавами снизу был отделан льняным кружевом. Широкая юбка доходила до середины голени. В этом костюме она сразу стала какой-то неловкой и ниже ростом.

— Тебе так хорошо, Анют, — сказала бабушка. Тебе самой-то нравится?

— Конечно, — ответила Аня. — Так и оденусь во вторник.

— Ну, тогда покупаем!

По дороге домой в обнимку с большим пакетом Аня думала, что юбку от костюма носить точно не будет, а вот жакет можно надевать летом с голубыми джинсами и светлой майкой. Еще лучше будет, если получится незаметно отпороть кружева с низа и рукавов. Красиво, конечно, но не нужно.

Все доценты кафедры архитектуры и градостроительства носили усы и очки. Некоторые были лысыми. Аня так волновалась, что забыла, с чего начинать. Все они входили в комиссию, перед которой Ане предстояло защитить свою магистерскую диссертацию. Это был первый день защиты у магистров. Обычно выделяли два-три дня в неделю. В день принимали по пять человек. Таким образом, учащиеся ходили защищать свои работы почти до конца июня. Аня записалась в первый же день. Чтобы защититься и выдохнуть. Тем более, ходили слухи, что в первый день защититься обычно проще, комиссия еще в хорошем настроении и не так сильно мучает дополнительными вопросами.

Аня защищалась второй. Она была ни в чем не уверена. Ни в себе, ни тем более в своей работе. Единственный плюс — выглядела хорошо. Темно-серое платье идеально сидело, волосы аккуратно заколоты на затылке. Но вот туфли… новые и жесткие. В них можно было только сидеть и стоять, не делая никаких лишних движений.

Она искала глазами Романа, но его нигде не было. Ане показалось, что это нехороший знак. На первой защите он еще сидел в комиссии, но как только подошла ее очередь, он исчез. Как научный руководитель он был никакой. Аня давно поняла, что ему все равно, как она защититься. Роман был идеальным руководителем для лентяев. Он не придирался, не повышал голос, не угрожал. Хочешь делай, не хочешь — не делай. Первое время Аню это устраивало. Она работала и появлялась в институте раз в две недели. На написание диссертации давали полтора семестра. Аня знала, что могла бы сделать шедевр за это время, но вместо этого она просиживала дни в колл-центре, а на диссертацию у нее не оставалось сил. Да и желания тоже.

— Ну, Анна, начинайте, — махнул рукой усатый доцент в клетчатом зеленом пиджаке. Его студенты часто ночевали в институте во время работы над диссертациями. Их работы были лучшими. Этого усатого Аня боялась больше всех.

То, что сейчас было на экране, Аня сделала за три недели. Неуклюжий черновик. Сырая, непрофессиональная работа. Это было видно невооруженным глазом. Аня поздоровалась с комиссией и начала рассказывать.

Она надеялась, что, если будет говорить уверенно и много, что комиссия не заметит, что ее работа ужасна. Она понимала, почему сбежал Роман. Ему было стыдно за нее. Аня говорила около пяти минут. Когда она закончила, повисло молчание.

— И это все? — в недоумении спросил усатый доцент. Аня растерянно кивнула. За спинами комиссии за ней наблюдали несколько однокурсников. Ей хотелось, чтобы это все скорее закончилось.

— Да, это все, — вздохнула она.

— Знаете, Анна, вам досталась одна из самых сложных тем для диссертации, — начал Валерий Иванович. — У вас была отличная возможность проявить себя. В прошлые годы магистры тоже делали работы на эту же тему, но пока никто не справился с ней так, как нам бы этого хотелось. Их работы редко тянули на «хорошо», тем более на «отлично». Но в целом они были неплохие. Анна, скажите, а что вы сами думаете о своей работе?

Аня пожала плечами. Она должна была думать об этой работе три семестра. Засыпать и просыпаться с мыслями о ней. Ей было стыдно перед этой сырой, недоделанной работой.

— Могло бы быть лучше, — честно ответила Аня.

— Прошлые магистры тоже неидеально справлялись с этой темой, — продолжал доцент. — Но ваш вариант…самый неудачный, к сожалению. Я бы оставил вас его переделывать. На осень. Потому что это не диссертация.

Ане хотелось провалиться сквозь землю. Однокурсники притихли за спинами комиссии и смотрели на нее с сочувствием. Ей казалось, что она сейчас расплачется прямо перед ними, если ее не отпустят. Так стыдно Ане еще никогда в жизни не было. Самая плохая магистерская работа. Кто бы мог подумать. Роман так и не появился.

Ее отпустили. Ане хотелось послать к чертям все. Комиссию, однокурсников, весь факультет, институт вместе с архитектурой и строительством. Она уже давно не стремилась быть архитектором и работать по специальности. Работа в колл-центре была несложной, да и премии там платили хорошие. Вряд ли начинающий архитектор сможет зарабатывать столько же. И все же, до защиты диссертации у нее еще оставались сомнения. Самым обидным было — проучиться больше шести лет и в итоге оказаться хуже всех. Самой слабенькой. Эти слова, сказанные при всех, до сих пор отзывались у нее в ушах. Но они облегчили ей выбор.

Аня решила не искать работу по специальности и остаться там, где работала во время учебы.

За магистерскую работу Ане поставили «удовлетворительно», и на осень не оставили. Родным она сказала, что защитилась на «отлично». Не хотела врать, но и расстраивать тоже не хотела. Когда она позвонила бабушке, у нее просто язык не повернулся сказать, что у нее «тройка».

С учебой было покончено. Не верилось, что прошло шесть лет. Целых шесть лет впустую. Аня хотела бы чувствовать радость оттого, что все это наконец-то закончилось, но единственное, что она испытывала, было опустошение и усталость. Она даже не стала забирать приложение с оценками к диплому. И не пошла на выпускной.

Через неделю она вернулась на работу в колл-центр и проработала там до конца лета. Получилось два года и два месяца. За это время родители сделали ремонт на даче и поменяли забор. Теперь думали менять машину. «Ладу» нужно продать, добавить или взять кредит, и купить новый семейный седан, чтобы ездить на обновленную дачу. Аня приезжала туда редко. С детства не любила это место. С годами ничего не изменилось.

Глава 14

Среди вещей, с которыми Саша переезжала в Новую Москву, Денис нашел черный полиэтиленовый пакет. Внутри были что-то легкое и плоское. Две плотных картонки, разделенные несколькими канцелярскими кнопками. Он аккуратно отделил верхнюю картонку. На втором была картина. Ему казалось, что все Сашины картины они отвезли на дачу к ее родителям. Бирюзовое море, белые волны, бежевый песок… и чего-то не хватало. Картина как будто была не дорисована. Денис пригляделся. Среди волн и песка едва угадывался прозрачный силуэт девушки с велосипедом. Денис пожал плечами и засунул картину обратно в пакет. Ему не нравилось, как рисовала Саша. Слишком смело, ярко, густо, небрежно. Он оставил пакет в коридоре.

Саша заметила пакет на следующий день. Она сидела в коридоре под вешалкой для верхней одежды и долго разглядывала картину. Прошло почти три месяца. Краска полностью высохла. Саша трогала пальцем отдельные крупные мазки. Картина, которую она рисовала для Максима… Ей казалось, что с тех пор прошла целая жизнь, а не два с половиной месяца. Так часто бывает, когда за короткое время происходит много событий.

Сквозь слои бирюзовой и бежевой краски виднелся слабый контур девушки с велосипедом, которую Саша так и не дорисовала. Не хотела. Устала. Забыла. Она долго смотрела на нее, вспоминала тот день. Как плохо себя чувствовала. Как заставляла себя дойти до студии. Как еле выдержала эти три часа… Саша вдруг поняла. Это она себя нарисовала. Это она — девушка, которую забыли дорисовать. Забыли раскрасить. Девушка, которая затерялась на фоне декораций и стала почти невидимой. Она. Саша Кулагина.

На следующий день она заказала набор масляных красок, растворитель, кисточки. Курьер привез на работу. Саше нужно было довести начатое до конца. О том, чтобы передать картину Максиму, речи не шло. Саша делала это для себя. Она считала, что если дорисует, раскрасит ту невидимую девушку, то и ей самой в тот же момент станет видно, что делать дальше.

Тем же вечером Саша взялась за дело. Она видела, что работы здесь на пять минут, но никак не могла начать. Ей казалось, что от этой недорисованной девушки с велосипедом зависит вся ее дальнейшая жизнь — настолько это было важно.

Саша вспоминала, как впервые рисовала красками. Ей было семь лет, и они рисовали вместе с дедом. Зимний пейзаж по фотографии. Снег белый. Небо и тени — голубые. Деревья серые. Дед рисовал, Саша повторяла. Получалось красиво. Когда картина высохла, Саша показывала ее одноклассникам. Настоящую картину маслом.

Когда Саша пришла в себя, на холсте проявилась фигура девушки в белой шляпе. Немного слезились глаза. Пальцы и штаны испачканы в краске. Картина была закончена.

— Чем это воняет? — спросил Денис, разглядывая картину из-за спины Саши.

— Это растворитель.

— А это кто? — кивнул на девушку.

— Просто девушка с велосипедом. Я не успела дорисовать ее в прошлый раз, — объяснила Саша. — Ну как?

Денис поморщился и пожал плечами:

— И что с ней делать теперь? У нас негде ее вешать.

— Не волнуйся. Я отвезу ее на дачу родителям, или продам кому-нибудь.

Еще полчаса назад это был лист картона с красивым, но безжизненным фоном, сквозь который неуверенно, едва заметно проглядывал силуэт девушки. Всего нескольких штрихов белой, коричневой и черной краски оказалось достаточно… Девушка сделала картину живой.

На следующий день после работы Саша заехала к родителям. В гостях была тетя Катя, суетилась на кухне.

— Как же я рада, что у вас с Денисом так все удачно сложилось, что у вас все так хорошо.

— Ты правда думаешь, что у нас все хорошо?

— Саш, ты это, давай, не сочиняй! — вмешалась мама. — Парень хороший. Надежный, ответственный. Семью хочет вот. Серьезный. Работящий. Ты просто молодая еще, не понимаешь, какое тебе счастье досталось. Не ценишь то, что есть. Знаю, ты пока не любишь его. Это нормально. Да что там. Все так живут. Ну а что любовь? Вот был у тебя парень в семнадцать лет. Илья, кажется. Красавчик. Я помню, как ты на него смотрела. И что? Поигрался с тобой и бросил.

— Вообще-то я сама перестала с ним общаться.

— И так у многих молодых девчонок, мне знакомые рассказывают. Так что, за хороших парней надо держаться.

— А вот меня восхищает его настойчивость, — поддержала Даша. — Три года тебя добивался! Дозвонился на отключенный телефон.

— Да, не перевелись еще нормальные мужчины. А любовь…главное, чтобы он тебя любил.

Саша не могла найти слов, чтобы достучаться до мамы. Если бы Денис любил… Она уже давно поняла, что их брак для него — это сделка. Расчет. Выгодный социальный статус, дающий ему преимущества в карьере. Семейный человек с детьми вызывает больше доверия.

Ей было жаль, что она так поздно это поняла. Денис оказался холодным, немногословным и скупым на эмоции мужчиной. В его квартире Саша чувствовала себя еще более одинокой и нелюбимой, чем в свои восемнадцать лет.

Хотела сделать назло Максиму, а получилось — назло себе.

На работе все шло своим чередом. Новые задачи и проекты отвлекали Сашу от грустных мыслей, заставляли думать. Хоть Саша и недолго работала здесь, но эти два месяца успела стать своей. За годы учебы и работы она научилась легко нравиться людям.

Сашу поздравили со свадьбой. Собрались всем департаментом, почти тридцать человек. Подарили букет цветов и конверт с деньгами. Потом пришло сообщение с поздравлением на всю компанию. Так было принято. Поздравительные рассылки по разным поводам: дни рождения, свадьбы, рождение детей.

Саша не чувствовала себя беременной. На раннем сроке ее тело еще не успело измениться. Она хорошо себя чувствовала, и только утренняя тошнота напоминала о ее положении.

С Мишей она больше не встречалась, но они продолжали общаться, как коллеги. Саша помогала ему организовывать конференцию для департамента клиентского сервиса.

В один из первых дней конференции Сашу попросили помочь с фотосъемкой. Штатный фотограф ушел на больничный, а замену найти не успели. Саша согласилась. Она неплохо это делала. За время учебы и работы ей не раз приходилось вести фотосъемку на мероприятиях.

Она снимала спикеров, участников, ведущих. Несколько раз ловила на себе взгляд Миши. Саша фотографировала его, пока он не видел. Как он говорит с коллегами, его презентацию, как он улыбается кому-то, как смотрит в свой смартфон. Саше нравилась его спокойная естественность и новый темно-синий костюм.

К обеду она почувствовала себя неважно. Начал болеть низ живота. Неясная боль отдавала в левый бок. Саша понадеялась, что это пройдет само собой, но боль начала усиливаться. Ей стало тяжело продолжать съемку. Саша поставила камеру на штатив и вышла из тренинг-класса. Нужно было срочно найти таблетку.

— Ты в порядке? — Миша вышел за ней.

— Не знаю. Мне не очень хорошо, — ответила Саша. — Живот болит сбоку. С какой стороны аппендицит?

— У меня был справа. Но бывает по-разному. Ты вся бледная. Давай, отведу тебя к врачу.

На третьем этаже в одной из переговорных принимал офисный врач. Каждый день с девяти до трех. Саша успела попасть к нему за десять минут до ухода.

Она сразу сказала, что болит живот сбоку, и что у нее два месяца беременности.

— Я вызываю скорую, — сказала врач и набрала номер на мобильном.

Машина приехала через полчаса. По дороге в больницу боль стала невыносимой, началось кровотечение. Хорошо, что это случилось не на работе — думала Саша в полуобморочном состоянии.

Родителям решила не говорить, чтобы не расстраивать. Потом как-нибудь. Она просто физически не могла произнести вслух, что потеряла ребенка. Звонили, писали с работы. Волновались. Хорошо, что никто не знал. Саша просто не успела сообщить в отдел кадров. Как будто чувствовала, что это ненадолго. Не всерьез. Как бы ей потом было? Это избавило ее от лишних разговоров, объяснений, соболезнований и сочувствующих взглядов, от которых только хуже.

Правду она смогла сказать только Денису, да и то — не сразу. Пришлось записать голосовое сообщение. Он сразу перезвонил.

— Это ты во всем виновата, — спокойно сказал Денис. — Все из-за твоей работы. Значит так. Ты возвращаешься домой и увольняешься со своей чертовой работы. Поняла меня? Сидела бы дома, все было бы нормально. Мне нужна здоровая жена и здоровые дети.

— Давай поговорим об этом дома, когда я вернусь.

Он даже не спросил, как она себя чувствует, не говоря уже о том, чтобы приехать и поддержать. Денис обвинял ее, а Саша не знала, что ему ответить. Ей казалось, что он прав. Это все из-за нее. Это она во всем виновата — не любила его, не хотела этого ребенка, торчала на работе по двенадцать часов. Или все-таки хотела? Саша сама не знала, как было на самом деле. Прошло слишком мало времени. Чуть больше месяца. Она ничего не чувствовала. Не успела к нему привыкнуть, привязаться, придумать имя, накупить детских вещей. Он не шевелился внутри, его было почти не видно на УЗИ, Саша не знала, кто это был — мальчик или девочка. Она думала о том, какой бы он был — этот ребенок. Любил бы он ее, или был бы равнодушной копией своего отца? Саша ничего не чувствовала, но ей хотелось умереть.

Лечащий врач сказала, что у Саши проблемы. Последствия раннего аборта. Забеременеть она сможет, а вот выносить и родить не получится. Очень опасно. Лучше не рисковать. Возможно, потребуется долгое и дорогое лечение, которое надо проходить вместе с партнером. Да и то, вероятность положительного результата слишком мала.

Настя приехала к Саше, как только узнала о случившемся. Саша рассказывала и плакала.

— А твой как, уже был у тебя?

— Он не приедет, — ответила Саша. — Ехать далеко, работы много. Насть, меня послезавтра должны выписать. Мне не в чем ехать домой. Одежда вся в крови… Приеду выброшу. Я заказала спортивные штаны и кофту, уже оплатила. Сможешь забрать и принести мне? Здесь недалеко.

— Сашка, — прошептала Настя. — Уходи от него. Так нельзя жить. Наверное, это звучит жестоко, но все получилось так, как получилось. Ребенка нет, ты можешь уйти от него, не нужно претворяться. Зачем тебе мужик, которому на тебя плевать? Который даже одежду в больницу принести не может! Только не обижайся.

— Я не обижаюсь, — вздохнула Саша. — Знаешь, если бы это не случилось, я бы все равно ушла от него. Я думала об этом. Растила бы ребенка одна. Знаешь, матери-одиночки самые эффективные сотрудники. Я бы справилась.

— Я знаю. Ты боец.

— Врачи говорят, что мне нельзя беременеть. Не смогу выносить. Наверное, это был последний шанс родить ребенка. Мне почти тридцать. Кому я теперь такая нужна?

— Сходи к другим врачам. А кому нужна — ты сама знаешь.

Саша достала смартфон, нашла фотографию, где они вместе с Мишей в Парке Горького, и показала Насте.

— Ему очень идет эта ранняя седина. Сколько ему?

— Тридцать два.

— Ты только не отталкивай его. Он тебе нужен сейчас.

Часть 3

Внебрачный период

Глава 1

Осенью Аня поменяла работу — тоже страховая, но должность более спокойная — проверять выплатные дела. Да и денег немного больше. «Молодчина, — часто говорила ей Лена, когда Аня приезжала в Королев. — Наконец-то взялась за ум.» Аня кивала и улыбалась. Она не знала, как дальше жить, куда она идет и зачем, но было приятно, что ее наконец-то похвалили.

На работу Аня приходила в восемь утра. В десять она выходила на улицу купить себе завтрак, а на обратном пути садилась на диван, что стоял на первом этаже и незаметно засыпала. Раз в две недели руководитель заставала ее спящей. То на рабочем месте, то на кожаном диване на первом этаже. Аня написала уже две объяснительные записки, почему она спала в рабочее время.

Коллеги выглядели бледными и измученными постоянным недосыпом и хронической усталостью. Многие напоминали зомби с красными глазами и чашкой кофе в руке. Они мало разговаривали и почти не улыбались.

Задачи на выплату обрабатывались в порядке очереди. Срок исполнения — двое суток. Программа отслеживала. Если задачу не успеют закрыть, она станет просроченной. За две «просрочки» лишали премии. К тому же был общий excel-файл под названием «журнал ошибок». В него нужно было вносить фамилии коллег и ошибки. За две ошибки специалисты лишались квартальной премии.

Управление выплат было небольшим филиалом ада на земле. Иногда Ане казалось, что она попала сюда за грехи, которые совершила раньше. И таких как она была достаточно.

Аня ушла бы оттуда через три месяца работы, но в день, когда она собралась писать заявление, в их группе появился Алексей. Высокий и нескладный. Улыбчивый, еще не знал, что его здесь ждет. Светлая рубашка, рукава завернуты до локтей, сверху безрукавка в дурацких ромбиках. На левом ботинке развязался шнурок. Кольцо на безымянном пальце. Стильные очки. Его посадили за отдельный стол, через проход. Других свободных мест не было. Леша был грубой копией Антона, только улыбка у него была не доброй и тихой, а глуповатой. Но Ане было все равно. Она уже его любила, а он был женат на бывшей однокласснице.

Леша и Аня подружились, только дружба их была по переписке. Электронная почта, корпоративный скайп, вотсап. Леша узнал, когда у нее день рожденья и спросил, что бы Аня хотела получить в подарок. Она не знала, что ответить. Заказывать подарок женатому другу, в которого влюблена, было как-то неудобно. Аня ответила, что букета цветов было бы достаточно. Она ждала этого дня только ради того, чтобы получить этот дурацкий букет. Почему-то ей казалось, что этот двадцать шестой день рожденья станет для нее особенным. Она представляла, что сам Леша приедет к ней с этим букетом, или хотя бы пришлет его с курьером. В самых смелых мечтах она представляла, как он признается ей в любви и делает предложение. Тогда к цветам прилагалось еще и кольцо. Аня понимала, что все это воздушные замки, и у нее совсем нет оснований надеяться на такое развитие событий. Они ведь почти и не общались в живую, как обычные люди. Все общение — по переписке. Там не было даже намека на флирт. Бесконечная болтовня ни о чем. Сталкиваясь иногда в лифтах, или коридорах бизнес-центра они коротко здоровались и молчали, испытывая страшную неловкость. Вернее, неловкость испытывала только Аня. Леше было скорее все равно. Переписываться у них получалось лучше, чем разговаривать.

Если скопировать всю их переписку за два года и посчитать количество знаков с пробелами, то хватило бы на несколько книг в твердой обложке. Жаль, что всего с двумя героями и без сюжета.

А в день рожденья ничего не произошло. Леша поздравил ее сообщением в вотсап. Даже не позвонил. Цветов тоже не было. Ни на следующий день, ни через день, ни через неделю. Он вообще ничего ей не подарил. Даже коробки конфет. К тому же он стал избегать Аню. Не писал ей почти месяц, но потом не выдержал — соскучился, а она была так рада его сообщениям, что не смогла оставить их без ответа.

И все вернулось, оставшись без изменений. Через день Аня снова жалела о том, что проявила слабость. Она не знала, как назвать их отношения, да и не хотела подбирать для этого слово. Любовниками они никогда не были. Друзьями? Разве что, по переписке. Аня знала, что такие отношения со временем изживают себя. Людям становится скучно, сообщения приходят все реже. Все меньше слов, и меньше смайликов. Пока однажды пауза не затянется настолько, что станет неудобно и глупо ее прерывать. Аня знала — скучно станет именно Леше. Она с тихим страхом ждала этого дня, пока однажды он не предложил Ане ужинать вдвоем — раз в три месяца.

Ему казалось, что так будет правильно. Аня сомневалась, но согласилась. Она уже привыкла быть «подружкой по переписке» и не знала, как это понимать. Что это будет? Свидание, или просто ужин двух друзей? И почему именно раз в три месяца?

Леша бронировал столик в хинкальной, что находилась в здании заброшенного кинотеатра советских времен. Они ели хинкали, пили холодное пиво и впервые за время знакомства — разговаривали друг с другом. Леша говорил много, а она слушала и влюблялась в него еще сильнее. То, что было раньше, казалось теперь ненастоящим. Они еще не успели разойтись, а она уже скучала по нему. До следующей встречи оставалось подождать всего три месяца.

Как ни странно, время между этими встречами летело незаметно. Оказалось, что три месяца — это очень быстро, особенно если в твоей жизни ничего не происходит, кроме нелюбимой работы и безответной любви. Раз в три месяца — это всего четыре раза в год. Легко посчитать. Аня готова была видеться с ним хоть каждый день. Ну хотя бы раз в неделю. Она бы и разу в месяц была рада — это ведь получается двенадцать свиданий в год.

— У всех своя норма, — объяснял ей Леша. — Всем нужно разное. Просто мне нужно меньше.

— Или не нужно вообще, — добавляла Аня, немного пугаясь того, что сказала это вслух.

— Ань, не выноси мне мозг, — привычно отвечал Леша каждый раз, когда Аня начинала жаловаться. — Мы уже не раз говорили об этом.

И это снова было неприятно. Аня не понимала, для чего им нужны эти странные редкие встречи, после которых она так паршиво себя чувствует. Ей казалось, что этими встречами раз в три месяца он делает ей одолжение. И несмотря на это ей все еще не хватало самоуважения отказаться от них. Аня спрашивала себя. А что бы на нее ее месте сделала другая девушка? Что бы на ее месте сделала, например…Влада?

Ответ был очевиден. Аня и Влада не общались почти пять лет, но это не мешало ей знать, как бы она поступила. Влада просто не обратила бы внимание на такого, как Леша. А если бы к ней такой прицепился, не стала бы с ним связываться. Аня это точно знала. А еще она знала, что никогда бы не связалась с Лешей и не застряла бы в этих странных отношениях, если бы рядом осталась Влада и все остальные друзья, которых сейчас больше всего не хватало. До слез не хватало.

Так бывает, что ссора всего с одним важным человеком полностью меняет жизнь другого. Говорят, что на место тех, кто ушел, приходят новые люди. Вранье. Раньше Ане часто об этом говорили. Успокаивали. Она хотела верить и ждала. Сначала ушел Антон. Потом Влада, а вместе с ней и все остальные. А на их место…никто не пришел. Ни через месяц, ни через год.

Пришел только Леша. Леша в вотсапе, Леша в скайпе, Леша — раз в три месяца в хинкальной.

Этой странной дружбы Ане было достаточно для того, чтобы три года продержаться на этой работе.

В тот день она не могла даже голову повернуть. Ее как будто било током в позвоночник от любого движения. Диагноз — остеохондроз. Все из-за сидячей работы. Пришлось несколько дней ходить на капельницы и уколы, чтобы снять спазм. Врач прописала Ане успокоительные, посоветовала сменить работу и больше отдыхать. «Вы в отпуске давно были?»

При слове отпуск Аня вспомнила море в Крыму. Последний раз она там была на каникулах после первого курса. Почти восемь лет. Влада, Сережа, Антон и она. А еще книга, которую она так и не дописала. Конечно, у нее были отпуска. Двадцать восемь дней в год. Но она никуда не ездила. Если бы Аню попросили описать свой отпуск, она бы не смогла. Она их просто не помнила. Если бы Аню попросили рассказать о себе, она бы тоже не смогла. Правда, никто уже давно не спрашивал об этом.

После капельниц Аня шла домой и лежала несколько часов. Небольшая температура, слабость во всем теле, апатия. Ей шел двадцать восьмой год. Нужно было что-то менять.

Она брала чай с пряниками, включала телевизор и, взяв ноутбук, забиралась с ногами на диван. Дома она всегда включала телевизор, даже если оставалась одна. Проверяла почту и социальные сети.

Она до последнего оттягивала этот момент. Книга. Аня думала с первого приема у врача. Найти ее в интернете не составило труда. Она была там же, где Аня оставила ее восемь лет назад. Тот же сайт, тот же адрес, только дизайн поменялся немного, и появились тысячи новых авторов. Аня устроилась поудобнее, открыла первую главу и начала читать.

Она ожидала, что ей будет неловко и стыдно за то, что она писала раньше — как это часто бывает со старыми любовными письмами, электронными сообщениями и стихами, которые сочинила в пятнадцать лет. Но все оказалось иначе. Аня ловила себя на мысли, что не узнает свой текст. Она как будто читала чужую книгу. И эта книга ей нравилась. Аня не верила, что она сама все это написала. Язык был чистым. Читалось легко. И даже интересно. Аня то улыбалась, то смеялась, то грустила, то вдруг начинала читать вслух и снова улыбалась. Неужели все это написала я? Да быть этого не может. Это была какая-то другая талантливая девочка. Другая Аня, которая осталась в прошлом. А настоящая Аня уж точно на такое не способна. Ее предел — подписывать документы, ставить печати, складывать в конверты и заказывать курьеров для доставки корреспонденции. Какие книги? Даже думать смешно.

Аня перечитала книгу за четыре часа и постепенно все вспомнила. Ей по-прежнему не верилось, что она и есть автор этой книги. Недописанной книги. Истории, оборвавшейся на самом интересном месте. Она точно знала, что не смогла бы написать такое снова, но ей очень хотелось дописать ее. Такого не должно быть, чтобы книги оставались брошенными и недописанными. Ане хотелось придумать ей счастливый конец. Не какой-нибудь открытый финал или немой вопрос, а именно счастливый конец по всем правилам жанра. Только вот как это сделать, если ты почти десять лет не писала ничего сложнее деловых писем и сообщений в социальных сетях? Что придумать, если в голове пустота? Как написать о том, что уже давно забыто? И главное так, чтобы тебе поверили.

Файл с текстом Аня нашла на старой желтой флешке, которой пользовалась с первого курса института. Места на ней было мало, но для курсовых работ и текстовых файлов — достаточно. На часах без пяти двенадцать, а завтра последний день отпуска. Аня открыла файл и прокрутила вниз. Отступила три строчки от последнего абзаца и написала одно предложение. Потом еще одно и еще одно. Когда она в следующий раз посмотрела на часы, было шесть утра. Все это время, она писала, не отрываясь, под еле слышный звук телевизора. Хорошо, что впереди еще один день отпуска, и не нужно бежать на работу. Аня спустила ноутбук на пол, выключила телевизор и тут же уснула, накрывшись пледом.

Кроме текста романа и курсовых работ, на флешке оказалось несколько рисунков, чертежей и студенческие фотографии. Аня не хотела их смотреть. Открыла, потому что не знала, что там. Она скучала пой той жизни, когда была счастлива. Когда была другой. Когда была в десять раз умнее и сообразительнее. Когда училась на архитектора и писала книгу о художнице. Когда любила бывшего одноклассника. Когда у нее еще были друзья и лучшая подруга. Вот она — ее прошлая счастливая жизнь. Фотографии друзей, курсовые работы, чертежи… Все это помещалось на старой флешке объемом всего один гигабайт, и еще оставалось место. Сейчас таких и не делают.

Если бы она только знала, какой будет через десять лет, она бы не поверила. А если бы поверила, то не захотелось бы жить. Аня разглядывала свое прошлое. Она не хотела его забывать. А что, если вернутся в него и забрать оттуда в настоящее все то, что делало тебя счастливой? Конечно, если это можно забрать. Некоторых людей, некоторые вещи вернуть нельзя. Аня улыбнулась собственным мыслям. Надо же какие глупости иногда приходят в голову.

Глава 2

Когда Аня вернулась с больничного, Лера уже ждала ее и была взвинчена. Курьер доставил конверт с договорами, но документы затерялись в компании. Просили прислать скан-копии, которые положено было делать перед отправкой. Копий не было. Аня честно призналась, что просто забыла их сделать.

— Аня, работа с документами — это твоя прямая задача, и к ней нужно относиться ответственно, — сказала Лера. — Ты должна была сделать стандартные действия. Взять документы, проставить печати, сделать копии. Наш договор передать в архив, а второй — отправить клиенту.

— Да, я случайно отправила им оба договора, — призналась Аня, не поднимая глаз. — И забыла их отсканировать.

— Надо быть внимательнее. Если тебе что-то непонятно, спрашивай.

— Мне все понятно.

— Что-то незаметно.

Аня снова хотела возразить, сказать, что она «не тупая» и все понимает, но промолчала. Побоялась, что это будет звучать слишком грубо, по-хамски, и тогда слово за слово недалеко и до конфликта. Аня себя знала. Стоит только выразить недовольство, как ее тут же кто-то затыкал, а потом она еще долго мучилась чувством вины. За то, что не сдержалась.

Ей стало жарко. Она дошла до кухни выпила стакан воды. Руки тряслись от непонятного напряжения. А еще хотелось плакать. Аня вернулась на рабочее место.

— На этот счет нужно поставить печать, — сказала начальница, положив распечатанный документ на стол Ане. — Не помню, на каком она этаже. Кажется, на десятом. Сходи, посмотри.

— Хорошо, — выдохнула Аня.

— И вот еще конверты. Отнести в отдел экспедиции.

Аня кивнула. Конверты были объемными, хоть и легкими. Нести их было неудобно. Того и гляди уронишь.

Она аккуратно вышла в коридор и вызвала лифт. В углу у раздевалки рос огромный резиновый фикус. Аня удивлялась, как ему удалось вырасти до таких размеров без солнечного света. Наверное, его привезли сюда уже таким. Интересно, сколько лет он рос, чтобы стать таким. Большой и красивый, растет в этом углу один. Аня смотрела на него и чувствовала себя еще более одинокой, чем этот офисный фикус. Она проработала в этом месте уже четвертый год, но ни с кем не подружилась. Ей даже кофе выпить было не с кем, не говоря уже о том, чтобы кому-то жаловаться на свои неудачи. Она знала, что все казалось бы не таким ужасным, если бы рядом был человек, способный ее услышать и понять. Но таких давно уже не было. Сама виновата.

Аня ждала лифт и складывала в уме два числа. Одиннадцать — столько лет она проучилась в школе. Не прыгая из третьего в пятый класс. Золотая медаль. Шесть лет на инженерном факультете. Четыре — на бакалавра. Два года в магистратуре. Получалось семнадцать. Аня проучилась больше половины жизни.

Работы были обычными. Так себе работами. Средние компании. Средняя зарплата. Очень средние должности, не требовавшие особых навыков и знаний. Хорошо, если оформляли официально. Значит, будут оплаченные отпуска раз в полгода и больничные, если нужно. Если неофициально, то тоже неплохо. Главное, чтобы платили и не обманывали. Деньги нужны всегда. Так что она не отказывалась от работы. Выбирать было некогда. Родители пенсионеры, младший брат еще школьник — нужно помогать.

Здесь Аня печатала документы, носила их на подпись, сканировала. А еще лепила наклейки на конверты и заказывала курьеров, чтобы те доставляли их клиентам. Работа не сложная. Должность стартовая. Есть много возможностей для карьерного роста. Так ей говорили на собеседовании. Верилось с трудом. Аня работала уже больше пяти лет после окончания института, но все еще оставалась «начинающим специалистом».

Аня прождала лифт десять минут и решила подняться пешком. Три этажа наверх. Она поднялась на один лестничный пролет и остановилась у окна. Оно выходило на старую гостиницу и железную дорогу. Аня знала, что если подняться еще выше, то будут видны электрички.

Вот бы бросить сейчас эту стопку и эту работу, сесть на электричку, и через два с половиной часа, к концу рабочего дня быть уже там — в доме на берегу реки, где еще семь лет назад она писала свою книгу. О девочке, которая рисует.

Семнадцать лет учиться, пять лет работать. И все это ради чего? Ради того, чтобы в двадцать шесть тебя отчитывали за то, что ты забыла отсканировать документ перед отправкой.

Глава 3

Аня пришла в себя, когда перед ней на стол приземлилась стопка еще теплых распечатанных документов.

— Ань, это нужно сделать до конца дня, — сказала Лиля, возвращаясь на свое место. — Я заказала курьера на завтра. А еще мне нужны сканы.

Только теперь Аня поняла, насколько пустой, неинтересной и бедной стала ее жизнь за эти пять лет. Она снова раскладывала по стопкам документы, скрепляла зажимами для бумаги, чтобы не перепутать, шлепала печать на подпись руководителя и ненавидела себя еще сильнее, чем пару часов назад. Через два часа все было готово. Аня хотела бы сделать быстрее, но у нее не получалось. Это был еще один повод ненавидеть себя.

За десять минут до конца рабочего дня она поднялась на одиннадцатый этаж, чтобы передать конверты на отправку. Аня заставляла себя ходить пешком по лестнице. Заметила, что начала поправляться. Она всегда была худой. Со школы носила сороковой размер. Иногда — сорок второй. Поэтому, пара лишних килограммов сразу становились заметными. Даже мама недавно сказала ей, что «живот висит», а папа подтвердил. Аня лишь огрызнулась, хоть это была правда. Она уже давно перестала быть ведьмой, которая ест и полнеет.

Аня передала конверты диспетчеру.

— Это на завтра, — сказала она.

— Это срочное? — спросила диспетчер. — У нас сейчас сложно с курьерами. — Потом посмотрела Ане в лицо, пытаясь узнать, и добавила. — А-а, так ты знаешь. Ладно.

Ане часто приходилось относить конверты за других сотрудников, поэтому она не всегда знала, насколько срочной была отправка. Диспетчеры уже привыкли, что эта новая бестолковая ассистентка вечно ничего не знает и махнули на нее рукой. Что с нее возьмешь, ассистентка. Вечная ассистентка. Невнимательная, ни на что больше не годная. Аня спустилась вниз на один лестничный пролет и остановилась у окна, которое выходило на Басманный район и железную дорогу. Она вцепилась в перила, с трудом сдерживая слезы. Оконные рамы вместе с перилами отбрасывали на лестницу четкие, геометричные тени. Аня сделала два глубоких вдоха, достала смартфон и сделала несколько снимков лестницы и теней. Ее даже немного удивило, как это простое действие успокоило ее. Как будто примирило с собой. Она спускалась дальше. На телефон пришло сообщение, прозвенев эхом на всю лестницу. Аня знала, что ей сейчас может написать только Лена, или Леша. Также она знала, что вряд ли напишут что-то интересное, поэтому не спешила доставать телефон.

Аня достала его только в лифте, когда собралась идти домой. Кабина лифта была стеклянной, одна из сторон выходила на улицу, так что можно было ехать и любоваться Басманным районом Москвы. Виды сбоку были скорее страшными, чем интересными. Так можно было видеть шахту лифта и соседние прозрачные кабины вместе с людьми. С улицы это смотрелось красиво.

Сообщений от Лены не было. Сообщений от Леши тоже. Было только одно сообщение с неизвестного номера. Должно быть, реклама, подумала Аня и открыла его. Внутри сообщения была просто фотография. Голубоглазая девушка, грива густых, каштаново-рыжих волос ниже пояса. Улыбается. На ней белая футболка с какой-то надписью на английском. Фото — как будто взяли со страницы интернет-магазина. В хорошем качестве. Что там написано? Аня немного увеличила фото, чтобы прочитать надпись. На футболке было написано «All women are created equal but only the finest become architects»

Наверное, это какая-то ошибка, подумала Аня. Или чья-то глупая шутка. Или случайное совпадение. Кто-то просто ошибся цифрой в номере телефона. Это ничего не значит. Архитектор… Столько лет прошло. Будь она архитектором, то у кабины лифта в этом бизнес-центре была бы только одна стеклянная сторона — та, что выходит на улицу. Аня стояла у метро, смотрела на эту фотографию и не замечала, что улыбается.

Глава 4

Саша провела в больнице два дня. Настя привезла ей одежду. Заказала такси до дома. Она ехала на заднем сидении, сдерживая слезы. В больнице Саша успела простыть. Казалось, что от кашля болит все тело.

Приехала в полдень. Открыла дверь своим ключом. Дома никого не было. Больничный продлили до конца недели. Чтобы чем-то себя занять, она собрала постельное белье и загрузила в стиральную машину. Потом налила себе чаю и включила ноутбук, чтобы проверить рабочую почту.

Поздравительные рассылки, фотоотчеты с мероприятий, важные письма по работе — на них Саша ответила сразу. Потом посмотрела фотоотчет — большинство кадров сделала она. Среди них было несколько фотографий Миши. Она снимала, когда он не видел. Ей вдруг стало стыдно, что глядя на фото этого мужчины в лиловой рубашке, она испытывает необъяснимую нежность, в то время как нужно переживать о не рожденном ребенке.

Среди писем также было объявление от директора департамента. Кто-то из коллег сдавал однокомнатную квартиру на северо-востоке Москвы, в районе ВДНХ. Не очень дорого, в пяти минутах от метро и до работы — всего тридцать минут без пересадок.

Картина с девушкой у моря высохла. Саша сфотографировала ее при дневном освещении и выложила снимки на Авито. Она не могла оставить ее в этой квартире, но и отвозить на дачу родителям не хотела. А вдруг получится ее продать? Цена символическая. Покупатель появился уже к вечеру. А на следующий день прислал курьера с деньгами. Саша отдала ему картину с чувством легкой грусти, но уже очень скоро забыла о ней.

Денис почти перестал разговаривать с Сашей. Когда он был дома, Саша старалась не попадаться ему на глаза. Она кожей чувствовала, как раздражает его. Ловила его брезгливый взгляд, когда кашляла. Он никогда не любил ее. Просто болезнь и недомогание проявили его отношение, как лакмусовая бумажка.

Прошло два дня, прежде чем она решилась рассказать обо всем Денису.

— Закрывайся, когда кашляешь.

— Я хочу быть честной с тобой, — сказала Саша, пропустив его слова мимо ушей. — Мне кажется, ты должен это знать, раз мы живем вместе.

— Что случилось?

Решительность начала покидать Сашу.

— Короче, я не могу иметь детей. Ну, то есть, не совсем не могу, придется долго лечиться. Не смогу выносить и родить. Я знаю, что ты очень хочешь детей, и не хочу тебя обманывать.

— Ты уверена?

— Да, я лежала в хорошей клинике.

— Может, сходишь в другую? Все иногда ошибаются.

— Не думаю, что они ошиблись.

Поначалу казалось, что Денис спокойно воспринял эту новость. Он курил на кухне и долго молчал.

— Я думаю, тогда нам с тобой лучше разойтись, — сказал Денис после паузы. — Это все очень серьезно для меня. Мне нужна здоровая жена, а ты… ты уж извини.

— Ну, можно ведь попробовать вылечить это… — возразила Саша и тут же пожалела. Будто уговаривала его, будто не хотела отпускать.

— Можно, но зачем?

— Действительно.

— Ты можешь пожить в моей квартире, пока не найдешь себе жилье. Мы все-таки не чужие люди.

— Я завтра же уеду.

— Вернешься к родителям?

— Пока нет, — ответила Саша. — Мне есть, где жить.

— Неужели?

Саша промолчала.

— На развод подам сам.

Саша ничего не ответила. Она быстро нашла письмо в рабочей почте. То самое, где коллега писала, что сдает квартиру на северо-востоке Москвы. Саша считала длинные гудки в телефонной трубке, надеясь, что эту однушку рядом с ВДНХ еще не сдали. Ответила девушка. Квартира была еще свободна. Они договорились о встрече на следующий день.

Эти три месяца нелегко дались Саше. Она перестаралась. Хотела как лучше и чтобы все сразу. А все из-за одного лишь звонка на номер, который временно не обслуживался… Все шло как надо.

Она шла от метро и представляла. А что, если бы она не включила ту старую сим-карту? Что, если бы не ответила тот настойчивый звонок Дениса?

Шел первый снег. Крупные воздушные хлопья кружились в воздухе. Рядом с концертным залом звучала «Jingle Bells» детскими голосами. Реклама рождественского шоу, с тридцатого декабря до десятого января. Она не была на работе чуть больше недели, а казалось, что месяц. Саша грустно улыбнулась. Она была рада, что у нее есть работа, что она не ушла, не осела дома, не поддалась давлению Дениса. Саша давно поняла, что работа спасает и лечит. Особенно, если она любимая.

У Саши не было аппетита. В перерыве она сидела у окна и бездумно наблюдала за тем, как зеленый эвакуатор увозил чью-то иномарку в неизвестном направлении. Саша готова была расплакаться в любой момент.

— Как ты? — спросил Миша, незаметно оказавшись рядом. Саша молча кивнула и отвернулась, чтобы не расплакаться при нем. — Я сейчас в аптеку иду и в магазин. Тебе что-нибудь нужно?

— Спасибо, я ничего не хочу.

Саша подвинула зеленое кресло ближе к балкону и села. Миша взял стул и молча сел рядом. Он ничего не говорил и не спрашивал, будто уже все знал. Саша была рада, что он не спрашивает.

— Эвакуаторы похожи на гигантских кузнечиков, — сказала Саша.

— Особенно зеленые, — ответил Миша. — А видела оранжевую уборочную машину с черными кружками, как у божьей коровки?

— Я называю их букашками. Они плохо убирают.

— Да, только пыль поднимают. Хочешь, кофе тебе принесу? Или чай. Там есть чай с медом и имбирем. Очень вкусный. И говорят, что от простуды помогает.

Миша говорил простуженным голосом и выглядел уставшим.

— Простыл?

— Уже месяц долечиться не могу. Кондиционеры. На таблетках. Мне нельзя сейчас болеть. Мероприятия до декабря расписаны.

— А я сегодня переезжаю. Одна. После работы поеду собирать вещи.

— Поссорились?

— Нет, мы расстались.

— Много вещей?

— Ну так, два чемодана, — улыбнулась Саша. — В отпуск и то больше вещей берут.

— Могу помочь. Я сегодня на машине.

— Хорошо.

Через полчаса на столе Саши стоял стакан ароматным чаем.

До квартиры в Новой Москве они добирались два часа по пробкам. Саша больше молчала и думала, чем говорила.

— Долго вместе были?

— Почти три месяца, — ответила Саша. — А знакомы три года. Он сын маминой подруги. Они хотели свести нас, но я сначала не хотела. У меня тогда был мужчина… Меня почему-то никогда не понимают с первого раза. Он три года ходил за мной.

— Почему стала жить с ним?

— Он был неплохим парнем. Надежный, проверенный. Много работает, хочет семью и детей. Нравится родителям. И любит меня. Вернее, казалось, что любит. Три года ведь не сдавался.

— Ты не любила его.

— Не любила. Непонятно только, почему сейчас так противно и больно. Я всегда была за то, чтобы не тратить время на людей, которые не стремятся провести его со мной. Но всегда скучала по тем, кому не до меня. Ничего не получается. Я не знаю, как правильно.

— Никто не знает, — сказал Миша. — Просто тебе не везло. Счастье в любви это в большей степени вопрос везения. Здесь не получается по заказу. Ты можешь быть самым лучшим, но это ничего не гарантирует. Ты ни в чем не виновата, Саш. Ты не похожа на других. На тех, с кем я общался раньше. Но ты лучшая девушка из всех, кого я знаю. Я это сразу понял, когда ты только пришла к нам работать… А потом ты пошла учиться и пропала. Ничего не сказала. Я долго жалел, что ничего не сделал тогда. Что не стал тебя искать.

— А я думала о тебе. Ждала, что ты позвонишь. Думала, что испугала тебя. Не нужно было рассказывать про эту глупую тату на плече.

— Я помню твою татуировку. Кстати, что с ней?

— Она все там же. Я боюсь ее удалять. Говорят, сводить татуировки еще больнее, чем делать.

— Я пойду с тобой.

— Будешь держать меня за руку и вытирать слезы?

— Буду. И мазать тебе плечо пантенолом тоже буду.

Саша поднялась наверх, открыла дверь своим ключом. Денис еще не пришел с работы. Два чемодана были уже собраны. Она забрала из холодильника две бутылки игристого вина, с трудом сняла обручальное кольцо, оставила ключи на тумбочке и захлопнула дверь.

Миша дожидался ее внизу.

— К родителям поедешь?

— Не сегодня, — ответила Саша. — Не могу представить, как им все это рассказать. Я сейчас не готова к этому разговору.

Саша достала из сумки связку ключей. На ней болтался старый брелок — похожий брелок ей однажды подарили в школе, когда она еще училась в шестом классе. Прозрачная пластиковая бабочка, внутри которой плескалась вода, и перекатывались разноцветные бусины.

— Я сняла квартиру на северо-востоке, — сказала она. — У метро ВДНХ. Всего полчаса до работы.

Миша помог ей перевести вещи на новую квартиру и освободился только в двенадцатом часу ночи. Саша стояла рядом. Хотелось протянуть руку, запустить в волосы, провести медленно по шее, потом по плечу, остановиться на минуту у тонкого запястья над часами, а потом переплестись пальцами.

— Спасибо, что помогаешь мне.

— Да не за что.

— Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, — улыбнулась Саша.

Миша улыбался в темноте у подъезда и не спешил уезжать. Он привлек Сашу к себе и поцеловал в губы. Так же спокойно и естественно, как в первый раз. Она не хотела, чтобы он уезжал, но и предложить ему остаться не решалась.

— Целуемся у подъезда, как подростки.

— Я уже чувствую, что мне пятнадцать, — смеялся Миша и гладил Сашу по голове.

— Я не уверена, есть ли в этой квартире кофе и сахар. У меня с собой только белое вино, — рассказывала Саша, прижимаясь к его щеке. — Но ты ведь за рулем.

— Не переживай. Увидимся завтра. Поедем удалять твою тату.

Саша ждала лифт, который медленно спускался с пятнадцатого этажа, останавливаясь на минуту через каждые три. Другие два лифта не подавали признаков жизни.

Она поднялась наверх, открыла дверь, зажгла свет в комнате и посмотрела в окно. С шестого этажа была видна автобусная остановка и автомобиль Миши. Она ушла, а он все сидел там и не уезжал. Была пятница, без двадцати двенадцать ночи. Саша позвонила ему.

— Зайдешь? — спросила она. — Квартира сто двадцать четыре, шестой этаж.

— Буду через три минуты.

Саша видела из окна, как он вышел из машины и включил сигнализацию, как его темная фигура прошла по освещенной фонарем тропинке, и как хлопнула дверь, когда он зашел в подъезд.

Она редко оставалась одна. Ей это нравилось, но сейчас хотелось, чтобы кто-то был рядом. Кто-то близкий.

Глава 5

Аня начала подыскивать новую работу и ходила по собеседованиям. Она не знала, чего хочет. Ей хотелось просто бежать из страховой, а куда именно — не так уже и важно. Шла, куда приглашали. Просто ради любопытства. Посмотреть. Иногда успевала в обеденный перерыв.

Район был знакомым. Аня начала подрабатывать еще на третьем курсе, и за это время успела поработать в нескольких компаниях в разных районах города. Она плохо помнила, чем занималась. Опыт есть, а толку? Если бы не резюме, где было четко описаны обязанности, Аня вряд ли могла бы рассказать о себе на собеседовании. Зато она хорошо помнила места, улицы, дома, здания, дороги и переходы. Где-то ей нравилось, и было хорошо, а где-то не очень. Вот на Таганской и Марксистской ей нравилось.

Аня прошла по улице Солженицына, свернула на улицу Станиславского напротив церкви Мартина Исповедника и не спеша пошла дальше. Она и не думала, что ей будет приятно оказаться в этом месте, спустя почти пять лет. В том кирпичном здании с серой крышей она работала меньше месяца. Бизнес-центр «Фабрика Станиславского». Кирпичные здания в стиле модерн были корпусами бывшей золотоканительной фабрики, построенной в начале двадцатого века. Десять лет назад территорию реконструировали по проекту архитектурного бюро. Исторические здания восставили, а новые органично вписали в общую концепцию. Появился внутренний двор с уютной зоной отдыха.

В первый рабочий день Ане сделали пропуск. На фото она была красивой, но очень грустной. У нее сохранился этот пропуск. Лежал в конверте в нижнем ящике столе вместе со старыми банковскими карточками и студенческими проездными билетами.

Она бы с удовольствием зашла сейчас внутрь и выпила бы кофе на первом этаже. Она перешла на другую сторону улицы и сфотографировала здание бизнес-центра. До Товарищеского переулка можно было пройти через дворы. Всего пять минут по прямой. Несколько раз Аня ходила туда обедать — мимо старых домов со стеклянными лифтами снаружи. Ходила каждый день и всякий раз замедляла шаг, чтобы рассмотреть — и дом, и лифт, будто видела впервые. Задирала голову, фотографировала. Сама не знала зачем. Думала, что пригодится.

Теперь Аня снова шла через этот двор. Она была рада, что ничего не изменилось. В этом было одно из достоинство исторического центра. Старые дома на месте. Вместе с наружными лифтами. Рука невольно тянулась за смартфоном, чтобы сделать снимок. «Каркасно-стеклянная приставная шахта лифта» — вспомнила вдруг Аня. Именно так это называлось.

Аня увлеклась, рассматривая здания и фотографируя, что опоздала не только на собеседование, но и вернуться на работу до конца обеденного перерыва. Получила замечание от Леры.

Тогда она решила, что теперь будет ходить на собеседования после работы, или отпрашиваться на час раньше.

Бизнес-парк на улице Орджоникидзе Ане сразу не понравился. Она не хотела ехать на собеседование в лизинговую компанию, но улица и место ее заинтересовали. На этой улице, если идти в сторону Тульской, находился ее институт. Аня не была в этом районе больше пяти лет — с тех пор, как закончила институт.

Ради этого собеседования Аня отпросилась с работы на полдня, чтобы не возвращаться потом в офис. Назначили на четыре. Она рассчитывала освободиться через час, а потом прогуляться пешком до Шаболовской. Посмотреть, изменилось ли что-нибудь за это время.

Аня освободилась через двадцать минут и с облегчением вышла на воздух. По улице Вавилова прошел двойной синий трамвай. Точно такие же, только оранжевые, ходили здесь, когда она училась. На переходе светофор горел зеленым цветом. Можно перейти на другую сторону, пройти несколько десятков метров и выйти к метро Ленинский проспект. Аня помнила, что на той стороне раньше торчали водопроводные трубы, а над ними — небольшой железный мостик с лестницами, чтобы перейти. Теперь на этом месте был новый жилой комплекс и какой-то небольшой парк.

Она не стала переходить дорогу и пошла по улице Орджоникидзе, с каждым шагом узнавая знакомые места. Что-то осталось как было. Серафимовская церковь, Донской монастырь, кирпичная стена Донского кладбища. И огромный магазин «Спортмастер». Все точно так, как пять лет назад. Даже трамваи — и те были из прошлого

Здание института стояло все там же. Аня шла вдоль кирпичной стены Донского кладбища. Отсюда здание было видно почти полностью. С первого по седьмой этаж. Пять лет назад, когда она была здесь последний раз, колонны были белыми, а стены темно-бордовыми. Это здание было ярким пятном на фоне бледно-желтых и бежевых соседних строений. Оно было самым заметным на этой улице. Колонны остались белыми, а стены перекрасили в бежевый цвет. Теперь институт сливался по цвету с остальными зданиями. Все еще массивный и важный, но уже не такой заметный как раньше.

Дорога шла вниз под небольшим углом. Пройдя дальше, Аня заметила еще одно изменение. На месте, где раньше стояли Донские бани, построили жилой комплекс. Он показался ей слишком вычурным, похожим на дворец. Аня читала в интернете, что Донские бани собирались сносить, но не думала, что на этом месте уже успели построить новое здание. Больше не было аптеки, что находилась там же на первом этаже. Не было бара «У Николаича». И магазина, в котором они покупали пиво, тоже не было.

Аня дошла до перекрестка и отметила, что светофора нет. Здесь никогда не было светофора. Повернулась направо — проход к метро Шаболовская был перегорожен. За ограждением шла стройка. Кинотеатр «Алмаз» снесли, а на его месте строили новый развлекательный центр.

Она вдруг вспомнила, как ей грустно было раньше, когда она видела, как сносят старые здания. Именно в этом месте. Почти восемь лет назад все началось и закончилось. Если каменные строения могут так легко исчезнуть за пять лет, то что говорить о прошлом? У всего есть свой срок годности. Особенно у воспоминаний.

Аня обогнула стройку и медленно пошла в сторону метро. Вечернее солнце и заросли вдоль дороги рисовали на асфальте кудрявые тени. Аня скучала по Донскому району и институту. Даже по Юле и Дане скучала. Больше всего сейчас ей не хватало людей, которые еще помнили ее другой. Веселой, счастливой восемнадцатилетней, с кучей творческих идей и планов. Ее сил и энергии в то время хватило бы на несколько человек. А еще больше она скучала по себе. Той, какой была девять лет назад. Даже не верилось, что это все была она, а не кто-то другой.

Площадь у метро Шаболовская стала свободнее. Исчезли ряды палаток, где они с Юлей когда-то покупали пирожки с черникой, и магазины одежды. Старую трамвайную остановку заменили на красивую — стеклянную и прозрачную. Шуховская башня стояла на месте. Памятник архитектуры советского конструктивизма. Аня удивилась, потому что давно уже читала, что башню собирались демонтировать и поставить в другом месте. Семь секций, расположенных одна над другой. Каждая секция — самостоятельный гиперболоид, опирающийся на нижестоящий побольше. Такие конструкции несмотря на кривизну строятся из прямых балок. Столько лет прошло, а она все еще помнила это.

На часах было ровно шесть. Заходя в метро, Аня вспомнила, что уже полгода не навещала Антона. А еще, что перед уходом с работы забыла передать конверты на отправку в отдел экспедиции. Правда, это еще можно было сделать утром до десяти.

* * *

— Почему ты не отнесла почту в экспедицию вчера вечером? — с этого вопроса Леры началось утро. Она стояла рядом, упираясь тощими бледными руками в стол, и сверлила Аню узкими темными глазами.

— Потому что почту отправляют раз в день, — объясняла Аня, стараясь держаться спокойно. — В двенадцать, каждый день. Конверты с адресами они напечатали в семнадцать пятнадцать, я сразу их забрала, чтобы положить документы. Они были готовы без пятнадцати шесть…

— Почему ты не отнесла конверты вчера? — еще жестче повторила Лера, сильнее склоняясь над Аней. Она видела худые ноги в серых джинсах, замшевые сапоги на тонких шпильках, бледные плечи в майке, припудренные прыщи на лбу и не знала, как понятнее объяснить.

— Потому что почту отправляют в двенадцать дня! — снова повторила Аня, начиная терять терпение. — Я отнесла почту в экспедицию сегодня утром без пяти девять. Через три часа ее отправят. Если бы я отнесла ее вчера в два, в три или в пять, ее бы все равно отправили сегодня в полдень. Вчера, сегодня… Какая разница? Какого ответа ты от меня хочешь?

— Почему ты не отнесла конверты вчера?

— Потому что, — вздохнула Аня.

— Скажи мне, пожалуйста, это долго будет продолжаться?

— Что именно?

— Такое твое отношение.

Аня пожала плечами и разблокировала экран мобильного.

— Так, мне это надоело, — сказала Лера. — Сейчас придет Андрей, и я буду говорить об этом с ним.

— Говори.

У Ани тряслись руки. До обеда к ней никто не подходил. В час дня она встала из-за стола, взяла сумку, спустилась вниз. Она купила кофе в «Шоколаднице» и больше не вернулась в офис. Она мечтала об этом с первого дня работы в компании, но долго не могла решиться, будто ждала какого-то знака свыше. Она собиралась сделать все по-хорошему, чтобы оставить о себе более-менее положительное впечатление. Написать заявление, отработать две недели, заказать коллегам пиццу в последний рабочий день, сказать всем, какой это был интересный опыт, сдать пропуск и последний раз спуститься вниз с пакетом личных вещей и в сопровождении кого-нибудь из коллег.

Но получилось, как получилось. Теперь ее легко могли уволить по статье. За прогул или еще что-нибудь. Глупо, спонтанно и безответственно. Аня просто сбежала. Вышла на улицу, выпила кофе, прошла несколько шагов до метро и уехала домой.

Как и следовало ожидать, через два часа, когда Аня не вернулась с обеда, ей начали звонить. В это время она уже приехала домой и думала о том, как будет объяснять это родителям. Они тем временем отдыхали на обновленной даче, так что у Ани было в запасе еще две недели, чтобы придумать причину.

Первые три дня она просто спала в пустой квартире с котом под боком. Можно было, конечно, пригласить Лену, купить пару бутылок вина, приготовить что-нибудь вкусное, включить кино по интернету. Но почему-то не хотелось. Сейчас Ане хотелось побыть одной и подумать о том, что делать дальше. Составить небольшой план. Хотя бы один-два месяца.

Аня медленно ходила по квартире. Был вторник. Двенадцать часов дня. Наливала себе чай с бергамотом, выходила на солнечный балкон. На боковой полке с весны стояла охапка веток вербы. Тень от нее красиво падала на стену. От веток все еще приятно пахло. Ей не верилось, что она свободна, что одна дома и что не нужно ехать на работу.

На полу в квадрате света, прикрывшись кремовой занавеской, дремал кот. Аня вернулась в комнату, остановилась у зеркала и не сразу себя узнала. Последнее время ей совсем не хотелось на себя смотреть. Почти двадцать восемь. Уже совсем не девочка. Бледная, волосы уже не такие шикарные, как были в школе. Есть даже пара седых на макушке. До чего она довела себя. Аня была вечно уставшим и измученным созданием, которое после шести вечера не хотело абсолютно ничего. Ни общаться, ни читать, ни смотреть кино, ни думать. У нее не было сил даже на мысли.

На следующий день Аня приехала в офис, чтобы написать заявление и забрать трудовую книжку. Ей разрешили не отрабатывать две недели. И не стали увольнять по статье. Пожалели. Бывшие коллеги смотрели на нее, но никто не подошел и ничего не сказал. Аня была рада, что у нее мало личных вещей. Только чашка, да сменные туфли.

Глава 6

Первым делом Аня дописала свою книгу, до которой из-за работы никак не доходили руки. Дописала быстро, за четыре дня. Придумала счастливый конец. Пусть хотя бы у этой художницы будет все хорошо, решила Аня и добавила весь оставшийся текст на сайт самиздата. Она чувствовала себя счастливой и наполненной, как будто сделала что-то хорошее, но никому не сказала об этом. Писать больше не хотелось. Идей и сюжетов не было, но это совсем не огорчало Аню. Ей как будто стало легче дышать. Как будто она выпустила на свободу эту историю, и при этом освободилась сама.

На следующий день она съездила в институт, чтобы забрать приложение к диплому. Спустя почти пять лет. Она не могла объяснить, зачем оно сейчас, но знала, что это нужно сделать.

На проходной по паспорту ей выписали пропуск. На первом этаже ничего не изменилось. Лифт, две лестницы, раздевалка. Аня поднялась пешком на четвертый этаж, где находился деканат. За это время успели смениться декан и зам. По коридорам ходили незнакомые люди, но несмотря на это, место не казалось ей чужим. Здесь Ане снова было на десять лет меньше. Время не ощущалось. Она как будто и не уходила отсюда.

В отделе по работе со студентами ей выдали два приложения к дипломам: бакалавра и магистра. Аня спрятала их в папку для бумаг и пошла обратно. Хотела, как раньше, спуститься на третий этаж, пройти вдоль кафедры начертательной геометрии, потом к читальному залу и столовой, потом еще ниже — и выйти во внутренний двор.

На левой стене четвертого этажа висели групповые фотографии преподавателей всех кафедр инженерного факультета. Изредка попадались знакомые лица. На правой стене висели лучшие дипломные проекты. В основном по архитектуре. Объемная визуализация. Некоторые здания выглядели настолько фантастично, что напоминали фрагменты из фильмов о далеком будущем. Офисные центры, кинотеатры, развлекательные комплексы, промышленные объекты и просто жилые дома. Аня увлеченно разглядывала каждый проект, медленно передвигаясь от одного к другому, пока не остановилась рядом с визуализацией секционного жилого дома. Внизу — фамилия студента. Шершева Анна.

Казалось, что это какая-то шутка. Каким образом ее старый дипломный проект, с которым ее чуть не оставили на осень, оказался в числе лучших работ? Слишком простой по сравнению с другими. Аня сфотографировала стенд. До сих пор не верилось, что это правда.

Домой Аня доехала меньше, чем за час. Нашла старую флешку со студенческими проектами и выбрала самые лучшие. Обновила резюме в интернете и добавила проекты в портфолио. Весь вечер Аня ходила взволнованной и счастливой. Говорила сама с собой, тискала кота, пекла вишневый пирог. Заснула поздно. Ночью ей снилось, что она вернулась в офис и работает ассистентом — подает документы на подпись, встречает курьеров, бегает по мелким поручениям и делает работу, которую никто не хочет делать. Проснулась в одиннадцать от телефонного звонка. Звали на собеседование в понедельник. Визуализатором в архитектурное бюро.

Собеседование заняло двадцать минут. Руководитель смотрел Анины проекты и не задавал лишних вопросов. Ее взяли на работу. Сразу. Выходить через неделю.

После собеседования Аня пошла на кладбище. Понедельник, первая половина дня, лучшее время, чтобы не столкнуться со знакомыми. На протяжении восьми лет Аня всегда приходила к Антону в будни. Вероятность встретить бывших друзей, или его родных была минимальна. И все равно Аня боялась. Встретить и посмотреть в глаза. Она до сих пор считала себя виноватой.

Первый год она постоянно разговаривала с ним мысленно. Приходила каждые две недели. Все время что-то рассказывала ему. Как прошел день, про знакомых, про учебу, работу, про новости, про все, что с ней происходило. Раньше они ведь каждый день разговаривали, а когда это кончилось, было безумно сложно избавиться от этой привычки. Ей так много хотелось рассказать ему, пусть даже он и не отвечал. «Я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом». Так и было все это время. Так и будет. Аня не знала это, она чувствовала.

Аня обернулась. Ей казалось, что на нее кто-то смотрел. Высокая девушка, худая как подросток, с короткой стрижкой. Влада! Она смотрела на Аню издалека. Пыталась узнать со спины, не решалась подойти.

— Привет, — сказала Влада, садясь рядом с Аней на скамейку, как будто и не было этих восьми лет. — Часто бываешь здесь?

— Сейчас уже нет, — ответила Аня. — Раньше часто была. А ты?

— Здесь бабушка с дедом, — рассказывала она. — Недалеко отсюда. Бабушка шесть лет назад умерла, а дед в прошлом году. А полгода назад Маша Гаевская. Помнишь ее?

— Помню. Мне очень жаль.

— Когда бываю здесь, всегда к Антону захожу. У него всегда свежие цветы и чисто убрано. Ты не простишь меня?

— За что?

— За то, что отвернулась от тебя, когда ты больше всего нуждалась в поддержке. Да еще обвинила тебя во всем. Знаешь, я давно хотела позвонить тебе, но не могла решиться. Так долго оттягивала, что уже восемь лет прошло. Мне до сих пор безумно стыдно за все, что я тебе тогда наговорила. Наверное, это из-за Сереги было. Он очень переживал, когда Антон…это сделал. Они же с детства дружили. А я не знаю даже, как в глаза тебе смотреть. Ты ни в чем не виновата. Ты часто называла меня красоткой с большим сердцем. Помнишь? Мы еще в школе учились. В общем, не такое уж оно у меня и большое оказалось…

Аня слушала Владу, с трудом сдерживая слезы.

— Я давно тебя простила, — сказала Аня и тихо сжала руку Влады.

— Слушай, я сейчас к своим поеду, — ответила Влада, улыбаясь сквозь слезы. — К тете Оле. У нее именины сегодня. Там мои будут и еще пара человек. Ты всегда им нравилась. Они будут очень рады, что мы с тобой встретились. Поехали со мной?

День был свободный, и Аня согласилась. По дороге Влада пыталась рассказать обо всем, что произошло за восемь лет. Сжато, в трех словах не получалось. Она окончила факультет информационных технологий, но на летних каникулах перед последним курсом знакомые предложили ей подработать на радио. Согласилась, а потом осталась. Аня видела ее фото в социальных сетях, где Влада отрывается на рок-концертах, как в школьные, фотографируется со звездами, и часто ездит на музыкальные фестивали. Но она и подумать, что это стало ее работой. Так все изменилось за восемь лет.

С Михайловым Сережей они расстались после смерти Антона, но два года назад снова сошлись. Влада собиралась за него замуж. Две недели назад они подали заявление. Влада сказала, что у них все хорошо, но при любом удобном случае уйдет от него к какому-то рок-музыканту — старше ее лет на двадцать. Влада смеялась — шутила. А может и нет.

Рассказ Ани был более коротким и не таким интересным. Работала в колл-центре, еле закончила магистратуру, потом трудилась в страховой компании, четыре года безответно любила женатого коллегу, а с последнего места вообще сбежала — ушла на обед и не вернулась. Но стоило уйти с этой работы, как жизнь удивительным образом начала налаживаться. Во-первых, нашлась работа по специальности, от которой Аня долгое время открещивалась.

— Не переживай, — сказала Влада. — У Сереги много неженатых друзей до тридцати лет. И они все классные, будут на нашей свадьбе. Тебе обязательно кто-нибудь понравится! А если не понравится, найду тебе какого-нибудь музыканта.

— Я приглашена? — удивилась Аня.

— А ты думала? — смеялась Влада. — Я теперь никуда тебя не отпущу.

На именины Ольги тетя Таня принесла торт пьяная вишня. Аня сразу узнала этот запах. Вишней пахло даже на лестнице. Влада хотела помочь на кухне или накрыть на стол, но тетя Оля сказала, что у них уже все готово, и они все сделают сами. Влада отвела Аню в маленькую комнату, где раньше жила Ирочка.

— А Ирочка и Дима на даче с детьми, — рассказывала Влада, доставая с полки старую гжелевскую шкатулку для украшений. — Такая она классная, я когда-нибудь украду ее у них.

— Они снова вместе?

— Да, недавно сошлись. Маша Гаевская умерла. Несчастный случай. У них двое детей было. Машина дочка и общий сын. Дима ходил такой потерянный. Поседел за неделю. Ире стало жалко его. Она начала ему помогать. С детьми, да и так вообще. Ну и так, само собой как-то получилось. А девочку удочерили. Ей пятнадцать сейчас. Как нам с тобой, когда мы познакомились. Красотка, копия Гаевской. А сыну почти десять. Может, еще одного заведут, кто знает.

— Надо же как бывает, — улыбнулась Аня.

— Да уж, специально не придумаешь! — смеялась Влада, держа в руке кулон на золотой цепочке. Три сердца. Большое, поменьше и совсем маленькое внутри. Этот кулон дарили Ирочке на двадцать пять лет. Она не носила его, как и предсказала Влада.

Аня обернулась и заметила картину на стене. Влада тоже смотрела на нее и не могла оторваться. Фактурная масляная краска. Бежевый песок, бирюзовые волны, девушка в белом платье с велосипедом.

— Это же я, — прошептала Влада.

— Девочки, вы идете? — тетя Оля стояла в дверях комнаты с полотенцем на плече. — У нас уже все готово.

— Тетя Оль, а откуда у вас эта картина? — спросила Влада, осторожно трогая картину пальцем, будто сомневалась в том, что видит. — Никогда не видела ее здесь раньше.

— У нас еще и магнитики такие есть! — улыбнулась тетя Оля. — Это Ирочка в прошлом году ездила с подругой в Ялту, — объяснила она. — Там на Пушкинской улице, рядом с набережной сувениры продают. А еще магниты, ракушки, картины… Там и купила ее. Правда, хорошая? И девочка здесь так на Владу похожа. Сначала хотели тебе подарить, но самим уж очень понравилась. И в комнате хорошо смотрится.

— Чудеса просто, — прошептала Влада, качая головой.

— Девочки, мы завтра на дачу собрались. Приезжайте в любое время!

— Ну как, поедем?

Аня подумала и согласилась. У нее оставалась целая неделя до выхода на работу. Тем более, она так давно не ходила босиком по горячему песку.

Эпилог

Утром Аня проснулась оттого, что кто-то смеялся во дворе. Антона рядом уже не было, но у ее подушки лежал свежий букет полевых цветов. Тысячелистник, ромашки, цикорий, васильки…

Всю ночь ей снилось что-то странное. Аня даже не могла сообразить, какой сейчас год. Взяла мобильный, чтобы узнать. В телефоне был уже десяток непрочитанных сообщений — поздравления с днем рождения. Аня отодвинула занавеску. Приехали Вика и Саня. Они не виделись с зимних каникул. Влада стояла в пижаме, лохматая, и что-то им рассказывала, а они смеялись.

Аня налила воды в банку, поставила цветы и вышла на улицу. Она не ожидала, что они приедут, но была безумно рада их видеть.

Днем было пасмурно и прохладно. Аня с Антоном сходили в местный магазин, купили вина и пива для праздника. Все остальное у них уже было. Аня еще не пила, но уже чувствовала себя немного пьяной, от счастья.

— Я хочу запомнить это лето в мельчайших деталях, — сказала она Антону, когда они подходили к дому. К небу поднимался дым. Пахло шашлыком. Во дворе включили радио.

Этот девятнадцатый день рождения оказался лучшим, самым веселым и счастливым. Как и обещала ей Влада ровно два года назад.

Примечания

1

Здесь идет речь о стихотворении Агнии Барто «Дом переехал», написанном в 1938 году

Content

Даша Фишер
Бестолковые

Пролог

Часть 1 Пьяная вишня

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Часть 2 Обратная связь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Часть 3 Внебрачный период

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог

Примечания