Веятари

Велл Матрикс

1. Ссора

Я с любопытством смотрел на сцену, где музыканты настраивали свои инструменты. Прежде мне не доводилось бывать на концертах, и теперь я наверстывал упущенное, предвкушая новый опыт. В отличие от Сешаи, которая сидела рядом с недовольным видом. Вздохнув, я поинтересовался:

— Сеши, что не так?

Она раздраженно фыркнула:

— Все не так! Что это вообще за задание? Я достойна большего, чем страховать каких-то… фигляров!

— Это не какие-то фигляры, — возразил я мягко. — Группа очень популярная, билеты на их концерты раскупаются на год вперед, так что нам, считай, повезло попасть сюда.

Сешая закатила глаза и сердито парировала:

— Они играют отвратительную музыку, примитивную для примитивных людишек. Я бы ни за что в жизни не пришла сюда по своей воле! Если бы не мое отчаянное положение…

Она одарила меня гневным взглядом, явно давая понять, кого винит в этом своем положении. Да, в качестве веятэ Сешая за те пять лет, что мы работаем вместе, далеко не продвинулась. Именно поэтому выбор заказов, которые она может взять в гильдии, довольно ограничен. Вот только Сешая полагает, что причиной ее неудач является не ее слабый дар, а мой. И, чем дальше, тем чаще она заявляет мне, что с другим атари ее дела пошли бы куда лучше.

Мы с Сеши были сговорены с детства, так что я всегда знал, кем будет моя веятэ. Но, если я уважал выбор родителей, то Сешая оказалась недовольна им изначально. Она даже посетила Смотрины на свое совершеннолетие и была крайне разочарована, что ее предложение никто не принял. Эта выходка меня в то время сильно задела, но я все равно приложил максимум усилий, чтобы получить одобрение своей веятэ. Увы, моих усилий оказалось недостаточно, ее недовольство только росло, все чаще прорываясь вспышками гнева.

Я мог понять ее в какой-то мере — мастерство Сешаи в использовании магии не вызывало сомнений, вот только принимать ее она могла в очень ограниченном количестве. Именно поэтому серьезные противники оставались нам не по зубам, Сешая просто не в силах нанести им хоть сколько-то существенный урон с тем количеством магии, какое была в состоянии у меня взять. Вот только она отказывалась признавать собственный недостаток, обвиняя в своих неудачах меня.

Те Смотрины здорово ударили по ее самолюбию, наверное, именно поэтому Сешая смирилась со мной в качестве своего атари. Но с тех пор мы сумели заработать пусть не громкую, но репутацию, и моя веятэ снова задумалась о том, что ей нужен на мое место кто-нибудь более талантливый. Впрочем, к таким разговорам я привык, уверенный, что и она привыкла ко мне достаточно, чтобы дальше разговоров дело не пошло. Поэтому ее недовольство я всерьез не воспринимал.

Поворчит и успокоится.

К нам подошли еще четыре веятэ со своими атари, и Сешая мгновенно преобразилась, убрав недовольное выражение с лица. Когда надо, она умела быть приветливой, а расположить к себе этих веятэ ей требовалось позарез. Войти в хорошую слаженную команду означало не только возможность получить доступ к высокооплачиваемым заданиям, но и безопасность. Такой шанс она искала уже давно, просто рассчитывала сойтись с командой в более интересной обстановке. Современную музыку она ненавидела, а охрану концертов считала ниже своего достоинства.

Музыка вкупе с эмоциями часто приводили к разрывам, поэтому присутствие веятэ на концертах являлось необходимостью. Конечно, наши услуги требовались не всегда, но достаточно часто, чтобы сделать их обязательными. Ведь чем масштабнее концерт, тем выше вероятность разрыва, а значит — человеческих жертв. Но люди все равно собираются, чтобы послушать живую музыку. А мы приходим, чтобы защитить их. И не похоже, что наши коллеги здесь против воли.

Я едва подавил завистливый вздох. Наверное, это здорово, когда веятэ разделяет твои интересы. Жаль, мне этого никогда не узнать.

Сешая быстро перезнакомилась со своими соратницами и теперь весело щебетала с ними, вполне приветливыми. Как всегда, ей без проблем удалось произвести хорошее впечатление, но примут ли они ее, выяснится только после схватки, если такая будет. Впрочем, вряд ли они слишком требовательны — веятэ к нам подошли молодые и ни одну я не узнал. Середнячки, к каким относится и моя Сеши.

Я покосился на атари. Среди нас не принято заводить разговоры в присутствии веятэ, если те в них не участвуют, но это не мешало нам наблюдать друг за другом. В конце концов, во время битвы именно атари обеспечивают защиту — как веятэ, так и друг другу. И следовало присмотреться к своим возможным соратникам.

Ничего необычного. Примерно моего возраста, выглядят уверенными и сильными, в чем от меня совершенно не отличаются. Но вот ошейник на одном из них меня неприятно удивил. В последние пару лет этот аксессуар стал входить в моду среди веятэ, но я, пожалуй, впервые встретил атари, который согласился его надеть.

Мы слуги веятэ, а не рабы, и подчеркивать свою принадлежность веятари таким образом по мне — неприемлемо. Впрочем, не мне судить об отношениях веятэ и атари. В этом плане мы с Сеши далеки от идеала.

Зал постепенно наполнялся людьми, и вскоре концерт начался. Группа мне нравилась, они играли бодро, агрессивно и пронзительно, чем мне всегда импонировали. Разумеется, Сеши о моем увлечении не знала — это стало бы еще одним поводом для ворчания, ведь тяжелый рок, по ее мнению, не предназначен для утонченных аристократических ушей. Его удел — развлекать простолюдинов…

И я почти со злорадством наблюдал, как она изображает интерес к концерту, чтобы глянуться новой команде. Впрочем, если не знать Сеши, можно даже поверить, что музыка ей нравится. И я вполне мог бы уличить ее в притворстве, вот только зачем, если мне тоже выгодно попасть в команду? Но мое время демонстрировать себя во всей красе придет только в случае разрыва. Главный удар всегда принимают атари.

Жаль, не в наших силах уничтожать телар, это умеют делать только веятэ. Поэтому мы им и служим, без них человечество давным-давно погибло бы в когтях телар.

Но я все чаще думаю, что в руках атари сила веятэ была бы куда эффективнее.

Концерт набирал силу, и напряжение в зале постепенно нарастало. Так всегда бывает перед разрывами — словно ткань реальности натягивается до предела, и воздух звенит в попытке выдержать давление с той стороны. Телары чуют человеческие эмоции и рвутся к ним сквозь пласты реальности, чтобы утолить свой извечный голод горячей кровью и мягкой плотью.

Им не всегда удается прорваться.

Но в этот раз добыча слишком желанна.

Реальность разорвалась с едва слышным треском, и в центре зала, прямо в воздухе, завис телар, обводя добычу жадным голодным взглядом.

Не мешкая, я открыл источник, делясь с веятэ силой. И едва сдержал стон, когда по мне ударило откатом. Все же, как ни тренируйся, привыкнуть к такому невозможно. Кажется, мне еще ни разу за эти пять лет не удалось угадать, сколько силы Сеши может принять в начале боя.

— Лиар! — гневно прошипела Сеши. — Аккуратнее!

Я молча кивнул, хотя по атари откат бьет сильнее, чем излишек магии по веятэ. Но не время и не место устраивать выяснение отношений. Мы уже вошли в арену, и, судя по размерам телара, бой предстоит непростой. Класс Д, не меньше. Вдвоем с Сеши мы бы с таким не справились. Но для пятерых веятэ этот телар должен быть по силам.

Я сосредоточился, стараясь отправлять магию маленькими волнами так, чтобы источник не закрылся. Прикрылся щитом и бросился к телару, практически одновременно с остальными атари.

Телары — сложные противники. Они атакуют одновременно магически и физически, умеют восстанавливать поврежденные части тела и усиливаются со временем. Поэтому для атари важны защита и скорость атаки, а для веятэ — сила и мощность. Ведь чем дольше длится бой, тем меньше шансов на победу. И телар высоких классов уничтожить можно только группой.

У меня не очень большой опыт работы с командой. Прежде Сешая довольно неохотно брала групповые задания, ведь оплата за них делится на всех участников. И чаще всего выгоднее охотиться на мелких телар, чем делить оплату за крупного. Вот только уничтожая мелочь, репутацию не заслужить. А репутация — это индивидуальные заказы и повышенный гонорар. Для этого и нужна сильная сработанная команда, которая может позволить себе брать более сложные, а значит, более дорогие заказы. Однако прежде чем стать успешной, любая группа проходит через мелких телар. А Сешая решила схитрить и присоединиться к тем, кто уже сработан, просто чтобы не терять в доходах. Даже согласилась поучаствовать в охране концерта, чтобы команда оценила ее и — в большей мере — мои умения. И, если я облажаюсь, житья мне не будет.

Телар выпростал полупрозрачные щупальца магии, стараясь сбить несущихся к нему атари. Я перехватил магию щитом, поднырнул под когтистой лапой и рубанул мечом по открывшемуся брюху. Краем глаза увидел, как еще одно щупальце устремляется к другому атари, и метнулся назад, прикрывая парня, имени которого пока даже не знал. Кивнул еще одному соратнику, принявшему на свой щит предназначенный мне удар, и снова напал на телара.

Оглянулся на веятэ — они стояли за спиной самого мощного из нас, бросая в телара свои заклинания. Все нормально, там ничья помощь не нужна, в кои-то веки можно не беспокоиться за жизнь Сеши. С удвоенным рвением я ринулся на телара, мешая ему уклоняться от магических атак веятэ. Конечно, девушек прикрывает щит, но парень может и не выдержать направленной на него атаки, и тогда веятэ погибнут. Они куда менее выносливы, чем мы. Одно попадание телара — и веятэ конец.

Впрочем, для атари удар телара тоже отнюдь не безвреден. Поэтому, заметив, что один из моих соратников, отбиваясь от когтей монстра, не успевает уклониться от его магического щупальца, на помощь я бросился без раздумий. Я находился ближе всех, и все же не вполне успел, оттолкнув парня, но при этом влетев под атаку. К счастью, удар прошелся вскользь, но меня все равно отбросило к краю арены, оглушив на пару мгновений.

Тряхнув головой, я коротко огляделся, оценивая обстановку. За пределами арены сидели люди, встревоженно наблюдающие за битвой. Никто не убегал, паники не было — они верили в силу веятэ и свою защищенность. Взглянул на музыкантов — они не играли, ожидая окончания боя. Смотрели они на нас без волнения, явно не впервые сталкиваясь с появлением телара.

Рывком поднявшись, я снова бросился на монстра. Тот уже значительно уменьшился — заклинания веятэ развеяли не меньше половины телара, но менее опасным он не стал. Я вернулся в бой, контролируя волны источника, атаки телара и соратников. Несколько раз монстр срывался к защищающему веятэ атари, но вчетвером нам удавалось отвлечь его от легкой цели. А веятэ планомерно и методично уничтожали плоть телара. И вот наконец — с глухим хлопком монстр исчез, свернувшись в т-сферу.

Я едва заметно поморщился, справляясь с откатом. Не я один, судя по остальным атари — кривились все.

Веятэ отпустили арену, и мы вернулись в реальный мир.

Музыканты снова начали играть, а мы устало опустились в кресла. Бой, каким бы коротким ни был, вымотал нас всех, и атари, и веятэ.

— А вы неплохо держались, — улыбнулась Сешае старшая из веятэ.

— Спасибо, Лоррен, — почти натурально смутилась моя Сеши. — С вами приятно было работать.

Атари промолчали, никак не демонстрируя, что вообще заметили мое участие. Я молча проглотил обиду. Вклад Сеши был ничтожен — мне ли не знать, сколько магии она использовала! Я же выложился на полную, прикрывая спины этих парней, и никто мне даже спасибо не сказал.

Впрочем, если нам и предложат остаться в этой команде, я точно буду знать, что это благодаря мне.

— Возможно, мы еще не раз это повторим, — с той же улыбкой обнадежила ее Лоррен.

— Я буду только рада! — Сешая расцвела, на этот раз вполне искренне.

А я понадеялся, что больше разрывов сегодня не будет. Должен признать, работа в команде куда утомительнее одиночной, да и с подобным противником мне сталкиваться еще не доводилось. Силен и быстр, на арене не было ни малейшей возможности остановиться и перевести дух. Да и ответственность за соратников велика. К такому нужно еще привыкнуть и приноровиться…

На мое счастье, завершился концерт без проблем. Наша команда даже заглянула за кулисы, обменяться взаимной благодарностью с музыкантами. Хотелось бы мне, чтобы Сешая в этот момент была столь же искренней, как другие веятэ. Увы, едва ли один концерт способен изменить мнение Сешаи о подобной музыке.

Потом была поездка в гильдию с выплатой гонорара и договор о сотрудничестве, заверенный там же. Мы стали частью команды официально, но, простившись с коллегами, всю дорогу до дома Сешая источала недовольство.

— И что теперь не так? — едва закрыв дверь в наш дом, поинтересовался я. — Сильная группа, хороший гонорар — все, как ты хотела!

— Нет, не все, — поджала она губы. — Надеюсь, они не часто промышляют такими заказами. У меня уши до сих пор болят от этой какофонии.

— Рок достаточно мелодичен, даже тяжелый, — возразил я.

— Но дело даже не в музыке, — перебила она.

— А в чем тогда?

— В тебе! Ты снова сделал мне больно! Лиар, ты не в состоянии контролировать поток. Мне это надоело. Сколько можно издеваться надо мной? Ты даже не пытаешься! Каждый раз одно и то же!

— Сеши! — изумленно перебил я. — Я и так отдаю минимум, при открытии меньше уже невозможно!

— Для тебя — невозможно! — раздраженно уточнила она.

— Нет, для любого атари, — я возразил. — Ты ведь сама не желаешь тренироваться! Существуют методики…

— Просто ты — неумеха! — перебила она. — Спокойной ночи!

Я только руками развел. Это было камнем преткновения в наших отношениях — ее более чем скромный дар. Но Сешая уверена, что с ней все в порядке, и это я не умею правильно отдавать магию.

Как и я, Сешая была из хорошего магического рода. Не самого известного, не особо приближенного к Императрице, но ее род был древним и дал миру много сильных веятэ. Поэтому она наотрез отказывалась признавать, что не унаследовала дар полноценно. Но даже скромные способности моей веятэ не стали бы проблемой, не будь она так предвзята в моем отношении. Сешая искренне уверена, что достойна большего, она изначально была настроена против такого атари, как я — не успевшего себя зарекомендовать, не приближенного ко дворцу, своевольного. А уж когда она поняла, что наше взаимодействие ущербно, то и вовсе обвинила меня в своих неудачах. Вот только деваться ей некуда, и те атари, кого она хотела бы, не станут даже рассматривать ее предложение. Для веятэ, чтобы заинтересовать престижного атари, мало иметь хорошее происхождение, нужно еще и проявить себя. А с этим у Сешаи проблемы.

Поэтому я и не переживал особо после ее обвинений, которые звучали с досадной периодичностью. Все равно не денется никуда. А я привык. Ведь, если не обращать внимания на ее выпады, Сешая в качестве веятэ не так уж плоха. Она не слишком авторитарна и не требует беспрекословного подчинения. К тому же Сешая очень красива, и, хотя она веятэ, я не могу это не замечать. И перспектива провести рядом с ней половину жизни меня ничуть не огорчает.

А на следующий день Сешая заявила, что отправляется на Смотрины.

— Что?! — я не сразу поверил.

Конечно, Сеши и прежде грозилась, что собирается искать нового атари, но обычно дальше разговоров дело не заходило. Однако сейчас намерения веятэ казались серьезными.

— Я теперь в команде, и мне нужен сильный атари, — безапелляционно заявила она.

— И чем я тебя не устраиваю? — я был уязвлен ее заявлением.

— Всем! Ты слабый атари, рядом с тобой у меня нет никаких перспектив, ты не умеешь контролировать поток и не хочешь этому учиться, с тобой мои атаки слабы! Ты не в состоянии дать мне достаточно магии!

— Поэтому ты бьешь по мне откатом, если я даю больше минимума? — я рассердился.

Сешая гневно сложила руки на груди:

— Вот именно! Ты не в состоянии управлять потоком, ты даешь или слишком много, или слишком мало!

Ее уверенный тон заставил меня усомниться в себе. Я полагал Сешаю слабой, но что, если это и впрямь из-за меня? Контроль потока очень важен для атари, ведь, получив слишком много магии, веятэ швыряет излишек обратно в источник, и для атари этот процесс — болезненный. Может ли быть такое, что я занижаю силу потока, чтобы избежать отката? И мне лишь кажется, что я даю немного, когда приходит откат?

Сешая уловила мои сомнения, фыркнула и удалилась с гордо поднятой головой.

Весь день я переживал и прикидывал, как уговорить мою веятэ на тренировку, которая поможет лучше нас синхронизировать, и так до конца и не верил, что она действительно пойдет на Смотрины. Но вечером, принарядившись, Сешая ушла из дома, даже не выслушав меня. И лишь напоследок бросила презрительно:

— Советую начать собирать вещи.

Меня разозлила эта ее уверенность, что Сеши без труда найдет мне замену. Поэтому я и не подумал последовать ее совету. И вместо этого отправился следом за ней.

Я не думал, что из ее авантюры что-то выйдет, и меня раздражала мысль, что моя веятэ, вернувшись ко мне, просто сделает вид, что все в порядке. Она ведь и не подумает извиниться или попытаться что-то исправить. А мне останется только смириться с дурным характером Сешаи. Но кому из атари легко? Некоторым еще хуже, и терпят ведь. Без веятэ мы — никто.

На Смотринах я никогда не бывал, поскольку веятэ мне подобрали еще в детстве. Но где находится Дворец Смотрин, знал. Добираться туда пришлось пешком, Сеши не оставила мне наличных, а доступа к нашему счету у меня нет. Так что на место я пришел злой, мечтая только об одном — схватить веятэ за шкирку и поволочь домой.

Разумеется, мечта была совершенно неисполнимой.

Я потратил на дорогу приличное время, и к моему появлению Сешая уже должна была убедиться, что на Смотринах ей ловить по-прежнему нечего.

И каково же было мое изумление, когда, разыскав мою веятэ в толпе, я обнаружил ее в компании незнакомого атари! И, судя по тому, как они мило друг другу улыбались…

Мне она никогда так не улыбалась.

— Сеши! — окликнул я ее.

Она повернулась ко мне, и улыбка немедленно сменилась недовольным выражением:

— Что ты тут делаешь?

— Я пришел за тобой, — честно ответил я.

— Я ведь велела тебе собирать вещи. Наш договор расторгнут. Теперь у меня другой атари. Сильный и талантливый, а не такой бездарь, как ты.

Она не стеснялась говорить громко, и я невольно заметил, как в нашу сторону косятся любопытные. Сеши совсем не боялась устроить скандал, а я никак не мог поверить, что она действительно от меня отказалась. Как же так? Почему? Чем этот атари лучше меня?

— Сеши, ты не можешь вот так взять и заменить меня, — голос мой звучал на удивление спокойно.

— Не могу? — она рассмеялась, привлекая этим еще больше внимания. — Да я потратила на тебя пять лет жизни, и ты за это время так и не научился направлять мне комфортный поток. Ты не умеешь контролировать магию на арене, подвергая меня опасности каждый раз, когда мы вступаем в бой! И защитник из тебя никакой, но ты даже не пытаешься совершенствоваться! Я и без того слишком много давала шансов такому ленивому бездарю, как ты. Но мне это надоело. Никому тебя не порекомендую, ты — худший атари в мире!

Я смотрел на нее неверяще. Это ведь ложь! Сеши на арене не пострадала ни разу, я из себя выворачивался, чтобы ее защитить! И при этом не ослаблял контроля над потоком, не позволяя откатам сбить мою концентрацию. Я был хорошим атари, быть может, не лучше других, но уж точно не хуже.

А затем я заметил, как веятэ вокруг перешептываются, и во взглядах их, направленных на меня, все явственнее читалось презрение. Только тогда до меня дошло, что же сделала Сешая.

Она ославила меня бездарем на Смотринах. И теперь ни одна веятэ не захочет со мной связаться.

Теперь мне никогда не стать частью веятари.

Я посмотрел на Сешаю и одними губами спросил:

— За что?

Моя — теперь уже бывшая — веятэ неторопливо подошла ко мне и надменно улыбнулась:

— Ты мне надоел, — тихо ответила она. — Надеюсь, больше никогда тебя не увижу.

Еще несколько мгновений я оставался неподвижен, хватаясь за осколки реальности, сейчас рушащейся вокруг меня. А затем под презрительные смешки веятэ развернулся и пошел к выходу, постепенно ускоряясь. Очутившись на улице, я побежал, словно мог убежать от той судьбы, на которую обрекла меня моя веятэ.

Меня жгли обида и отчаяние. Я не понимал, за что она так со мной поступила, ведь я ей ничего плохого не сделал. Я служил ей верой и правдой, ничего не прося взамен. Почему она разрушила мою жизнь? Это подло, это недостойно веятэ! И что мне теперь делать?!

Но последний вопрос я старательно гнал от себя. Прямо сейчас мне было чем заняться — добраться до дома, собрать вещи и навсегда вычеркнуть из своей жизни Сешаю.

На мое счастье, она еще не вернулась, когда я наконец-то добежал до нашего жилища. Уже не дом, уже не наш… И у меня нет времени попрощаться с этим местом, которое должно было оставаться моим пристанищем еще много лет. Теперь у меня нет дома.

Сбор вещей много времени не занял. Только самое необходимое — смена одежды, средства гигиены, доспех и оружие, хотя едва ли они мне теперь пригодятся. Но не Сешае же их оставлять. А больше у меня ничего и не было. Сешая считала, что мы не так много зарабатываем, чтобы тратиться на мои хотелки. Я никогда ей по этому поводу не возражал… Вот что еще ей было нужно? Почему она решила, что с тем, другим атари ей будет лучше?

И почему она просто не отпустила меня, а унизила напоследок перед всеми, разрушив мое будущее?

Закинув сумку на плечо, я положил ключи на столик в прихожей и захлопнул за собой дверь. Больше я сюда не вернусь.

Остаток ночи я потерянно бродил по городу, пытаясь уложить в голове катастрофу. Меня никак не покидала мысль, что все это просто страшный сон, и, стоит проснуться, все станет, как прежде. Предательская мысль, мешающая принять произошедшее и двигаться дальше. Я невольно ждал звонка, подспудно надеясь, что Сешая ужаснется своему поступку и решит вернуть меня. Хотя после ее слов, сказанных во всеуслышание, надеяться на такое глупо. Ее не поймут, верни она того, кого сама же назвала худшим атари в мире. Нет, мне не вернуться в мир магии, мой источник пропадет зря.

Это так несправедливо.

Ближе к утру, утомленный до предела, я устроился на одной из лавочек в глубине Центрального парка и незаметно для себя уснул. Как ни странно, кошмары меня не мучили, и, проснувшись, я даже не сразу понял, где я и почему не в своей постели. А затем воспоминания о произошедшем накануне вернулись, а вместе с ними — все проблемы, с которыми я столкнулся из-за мелочной лжи своей бывшей веятэ.

И, пожалуй, затекшее от неудобного сна тело было наименьшей из них.

Несмотря на то, что я прошел неплохую воинскую школу, умений выживать в качестве бродяги у меня не имелось. Как-то мне и в голову не могло прийти, что однажды я останусь без дома и средств к существованию. Конечно, я мог бы обратиться к родителям, но пока не был морально готов признаться им в своем позоре. Отец, сам благородный атари, и меня воспитывал таким же, он половину жизни посвятил служению веятэ и просто не поймет, как так вышло, что его сын больше не может быть частью веятари. Я не хотел, чтобы отец разочаровался во мне.

Был вариант вернуться к Сешае и потребовать компенсацию за односторонний разрыв договора. Но, во-первых, мне ли не знать, как невелики средства, которыми она располагает, а во-вторых, идти к ней на поклон после того, как я столь демонстративно хлопнул дверью? Моя гордость просто не могла этого позволить.

Были ли у меня еще варианты? Как минимум еще один — остаться на улице, пополнив собой когорту столичных бродяжек. Вполне осуществимо, по крайней мере, до холодов. Ночи достаточно теплые, чтобы не бояться замерзнуть под открытым небом, вода доступна, и единственная проблема — это еда.

Я пожалел, что не поужинал накануне.

В действительности разжиться едой в большом городе не было особой проблемой. Просроченные продукты столичных магазинов и недоеденные блюда в многочисленных ресторанах и забегаловках без сожаления и учета выбрасывались в мусорные контейнеры, откуда их мог забрать любой желающий. Вот только пока я не мог представить себя копающимся в мусоре в поисках пропитания. Но и голод еще вполне терпим…

Двое суток спустя я стоял возле мусорных баков какой-то забегаловки на окраине города, и моя гордость безнадежно проигрывала голоду. Я убеждал себя, что в любом случае потеряю достоинство, так к чему мучить себя, кормя вместо тела никому не нужную гордость? Меня растоптали как атари, а бездомному бродяге не все ли равно, откуда взять еду?

Но все же я колебался, не в силах сделать последний шаг — на самое дно.

— Эй, парень, — услышав окрик, я обернулся.

На пороге черной двери забегаловки стояла девушка, молодая и симпатичная. Темные волосы, тщательно зачесанные в высокий хвост, миловидное лицо, простая одежда. Явная плебейка, но смотрит открыто, ничуть не робея перед представителем знати. Хотя, быть может, не сразу поняла, кто перед ней — рассмотрев меня, вдруг смутилась, отвела взгляд. А затем спустилась с крыльца и протянула мне пакет.

— Угощайся, — улыбка у нее была такой же открытой, как взгляд синих глаз.

Смущение она поборола на удивление быстро.

Меня же затопил жгучий стыд. Мне, атари, подает милостыню простолюдинка! Как же низко я пал… Но отказаться — значит, вернуться к мусорным бакам или терпеть мучительный голод.

Из всех зол я выбрал наименьшее. Взял у девушки пакет и кивнул, пытаясь сохранить остатки достоинства:

— Спасибо.

Она на мгновение замешкалась, а затем, ничего не говоря, вернулась в свою забегаловку. Невольно я почувствовал облегчение, что девушка не стала задавать вопросов, хотя явно хотела. Поразительная тактичность…

Я покрепче схватил пакет и торопливо направился прочь. До чего же стыдно. И довела меня до этого Сешая, та, кого я пять лет защищал от телар, оберегал, хранил ее покой, обеспечивал комфорт. Пусть не так, как она того хотела, но ведь искренне! И вместо элементарной благодарности она поступила со мной максимально непорядочно.

Да эта тактично промолчавшая простолюдинка повела себя лучше благородной веятэ!

Удалившись от забегаловки на приличное расстояние, я устроился на ближайшей скамейке и с некоторой опаской заглянул в пакет. Признаться, меня тревожила мысль, что незнакомка могла подшутить надо мной, ничего не положив в пакет или упаковав мусор. Но мои опасения не подтвердились, и меня ждал полноценный обед на вынос.

Мне казалось, я никогда не ел ничего вкуснее. Густой суп, мясо с гарниром и даже маленькое пирожное ко все еще горячему напитку. Приятная сытость разлилась по телу ленивой дремотой, и о том, что стоило бы оставить что-нибудь еще на один прием пищи, я подумал без огорчения. В любом случае, у меня появилось дополнительное время и силы, чтобы решить мою проблему, не жертвуя гордостью. Не может же быть, чтобы не нашлось такого выхода.

На город опустилась ночь, и я невольно засмотрелся на ночное небо. Звезды надо мной горели ярко и ровно, им совсем не мешал тусклый свет фонаря неподалеку. Когда я последний раз любовался звездами? Наверное, еще до знакомства с Сешаей. Ее никогда не интересовала красота мира, и она не оставляла мне возможности созерцать. Что ж, хоть какой-то плюс в бродяжьей жизни…

Из дремоты меня вырвал чей-то яростный рев. Спросонья, сам не вполне понимая, что я делаю, я рванул на знакомый рык, совсем не думая, что без веятэ против телара мне не выстоять.

Далеко бежать не пришлось. Из сумрачной аллеи я выбежал на небольшой сквер, где телар, распростав лапы и щупальца, пытался схватить ловко уворачивающуюся девушку. В неярком свете фонарей я рассмотрел знакомую одежду и высокий хвост — та самая незнакомка, угостившая меня обедом! В этот момент я не думал, что мог и обознаться. Сработало все сразу — послесонное состояние, телар, знакомая девушка, сражающаяся с ним… Я действовал на автомате и сделал то, чему учился всю жизнь.

Я открыл источник.

Поток магии, не встречая веятэ, готовую его принять, просто рассеивается в воздухе, а источник закрывается без сознательного усилия. И именно этого я ожидал, сообразив, наконец, что делаю. Но источник не закрылся. Более того, совершенно неконтролируемый поток вливался куда-то без единого намека на откат, а когда я попытался его приостановить, что-то будто тянуть магию начало.

Ощущение было странным, никогда прежде мной не испытанным. Но анализировать собственные ощущения времени не было. Вокруг нас уже сформировалась арена, и я, недолго думая, достал из сумки меч, собираясь атаковать монстра.

Девушка, столь ловко избегавшая атак телара, оказалась веятэ, и я должен был защитить ее.

2. Знакомство

— Лисса, закроешься сегодня? — Бет смотрела на меня с надеждой.

Была ее очередь закрывать кафе, но я не стала ей это напоминать и молча кивнула. Она просияла и бросила мне ключи, торопливо прощаясь. Я только усмехнулась ей вслед. Теперь меня ждала долгая прогулка до дома, потому что на последний рейс я уже не успею. Но ничего страшного — впереди выходные, отосплюсь. К тому же можно спокойно приготовить себе обед взамен отданного.

Я невольно улыбнулась, вспомнив незнакомца. Увидела я его случайно, и здорово удивилась. Парень был хорошо одет, явно дорого, но почему-то стоял возле мусорных баков с отходами. К нам редко заглядывают бродяжки — мы работаем на отшибе, да и еда в кафе соответствует ценам. Обычная забегаловка, где трудяги с окраинных фабрик могут перекусить в обед да после смены. Уличные предпочитают питаться в центре столицы, возле богатых ресторанов и престижных магазинов. Поэтому я не сразу сообразила, зачем сюда пришел этот прилично одетый незнакомец. Но, присмотревшись, заметила, что одежда явно нуждается в утюге, а приметные светлые волосы парня — в расческе. Видимо, не от хорошей жизни он заявился к нам на задний двор.

У каждого в жизни могут случиться трудные времена, но я никогда бы не подумала, что на дно попадают и такие люди — ведь по нему видно, что до недавнего времени незнакомец был вполне обеспечен. Мне стало интересно, что же произошло в жизни этого молодого мужчины, из-за чего он очутился на заднем дворе нашей забегаловки.

Мне стало жаль парня, неподвижно застывшего перед мусорными баками, я словно воочию видела его внутреннюю борьбу. Должно быть, он впервые перед таким выбором — голодать или искать еду в мусоре.

Раздумывала я не долго. Этот выбор заставлял парня страдать, а я могла помочь. И поэтому без колебаний отдала ему свой обед.

Когда незнакомец оглянулся на мой оклик, я на какое-то время выпала из реальности — настолько красив он оказался. Благородные, породистые черты лица определенно выдавали в нем не просто богатого человека — аристократа. Последний раз я таких красавцев видела на Смотринах…

Эта мысль меня отрезвила, и я, отдав пакет с едой незнакомцу, быстренько ретировалась. Но я успела заметить, что в ярких зеленых глазах парня не было ни тени благодарности.

М-да… Его явно оскорбила моя подачка, пусть даже я угостила его от чистого сердца. Но я не собиралась переживать по этому поводу. Вряд ли он еще раз придет сюда, а вероятность столкнуться с ним в столице крайне мала. Да и мстить он не будет, если у него все наладится — пусть он оскорблен, но я все же помогла ему в трудную минуту. Уж чем смогла. Не думаю, что он затаит на меня злобу.

Но все же, до чего красив…

Что ж, надеюсь, наша мимолетная встреча поможет ему продержаться до того момента, как все в его жизни придет в порядок.

В чем несомненный плюс моей работы — сотрудникам разрешается питаться за счет заведения. Конечно, питание нормировано, но вряд ли меня накажут, если я приготовлю себе дополнительную порцию. Тем более, что следить за мной некому, уже все разбежались.

Других плюсов в моей работе нет. Платят мало, работы много, и она тяжелая, гости нашего кафе недружелюбны и хамоваты. Но я и такой рада. Большинству работодателей требуются работники с опытом, а где его взять после обучения, если никто не берет? Помощник повара в дешевой забегаловке — отнюдь не предел моих мечтаний, но пока ничего более оплачиваемого мне не светит.

Я снова выбросила из головы мысли о Смотринах, так неудачно навеянных встречей с красивым парнем.

Что уж теперь вспоминать…

Закончив с готовкой, я все убрала, собралась и закрыла кафе, вызвав оператора по сигнализации. Мы были не самым выгодным клиентом конторы, поэтому ответа пришлось ждать долго. Стоя на крыльце, я посмотрела на небо.

Звездное какое. Как в ту ночь, три года назад, когда были похоронены мои надежды на будущее.

Воспоминания, так старательно гонимые мной весь вечер, нахлынули вместе со светом звезд, что лился на меня с небес.

Половину своей сознательной жизни я готовилась к тому, чтобы стать веятэ. И в день совершеннолетия отправилась на Смотрины, в надежде заключить договор с атари. Чтобы купить приличное платье к Смотринам, я полгода горбатилась на двух работах, зато во Дворец Смотрин пришла с гордо поднятой головой, не стесняясь своего вида среди богатых аристократов.

Но оказалось, что недостаточно быть веятэ и хорошо выглядеть.

Если поначалу я еще старалась наблюдать за молодыми атари, чтобы сделать хоть сколько-то осознанный выбор, то после очередного отказа я стала предлагать партнерство буквально каждому. Но сразу за знакомством следовал неизменный отказ. Я ничего не понимала, пока кто-то из атари — зрелый, уверенный в себе мужчина, — не объяснил мне, сжалившись.

— Вы безродная. Ни один атари не согласится на договор с безродной веятэ. Вы не найдете здесь атари для себя. Не позорьтесь, уйдите со Смотрин.

— Но у меня есть дар! — не знаю, чего в моих словах было больше — возмущения или отчаяния.

— Для атари имя рода важнее вашего дара, — его слова, сказанные доброжелательным тоном, звучали жестоко, как приговор.

Нет, я не ушла, последовав его совету. Узнав, в чем причина отказа, я попыталась уговорить еще нескольких атари, убеждая их, что достаточно сильна, что не разочарую их, что родословная — это не главное… Безрезультатно. Мои слова воспринимались в лучшем случае равнодушно. В худшем — презрительно.

И я не выдержала, покинула это сборище снобов, пряча слезы обиды и разочарования. Мои мечты были разрушены, меня лишили цели и смысла жизни.

А красивые холодные звезды равнодушно смотрели, как ломается моя жизнь.

После тех неудачных Смотрин я запретила себе вспоминать о том, что хотела стать веятэ. Нужно было заново планировать жизнь; я решила выучиться профессии. Два года старательно училась на повара, но и здесь меня ждало разочарование. Никому не нужен специалист без опыта, и с надеждой на хорошую работу пришлось попрощаться. Но я не стала отчаиваться. Я пережила очередной крах надежд, устроилась, куда взяли, почти по специальности, и твердо решила, что попытаюсь снова, набравшись опыта. Еще пара лет — и можно будет попробовать сменить забегаловку без перспектив на более приличное место.

Впрочем, не с моим везением загадывать так надолго.

Ответ оператора вывел меня из задумчивости. Набрав продиктованный код, я, наконец, закрыла кафе и отправилась домой. Прогулка предстояла долгая и не слишком желанная после тяжелого трудового дня, но хотя бы с погодой повезло. Я не спешила, экономя силы, и в очередной раз пообещала себе все-таки накопить на медиафон, чтобы скрашивать ночные прогулки.

А затем почувствовала разрыв.

Пусть у меня не появился атари, и полноценной веятэ я так и не стала, но врожденные магические способности никуда не делись, так что приближение телар я чувствовать умела. Обычно, убедившись, что ощущения не лгут, я мчалась в ближайшее отделение гильдии, чтобы вызвать имперский патруль, но иногда времени позвать на помощь просто не оказывалось.

В больших городах разрывы — дело обычное. Много людей, много эмоций, все это манит телар, как акул — запах свежей крови. Но разрывы происходят либо в местах скопления людей, либо в совсем безлюдных местах. Телары — хищники, и по-хищному хитры. Пробираясь в наш мир, они предпочитают прятаться, чтобы набраться сил. И не умеют противиться соблазну, если он слишком велик, обещая легкую добычу и обилие пищи.

Но иногда возле разрывов оказываются случайные прохожие, которые становятся жертвами телар, если поблизости не будет веятэ. Хотя бы такой ущербной, как я.

И сегодня припозднившейся парочке определенно повезло.

А вот мне — нет. И, вместо того, чтобы спешить за помощью, я бросилась на телара, уже нацелившегося на юных влюбленных, оцепеневших от ужаса.

Новоприбывшие телары и впрямь жутковатое зрелище. Они еще не оформлены толком, хаотичная смесь магии, составляющей их суть в родном мире, и плоти, которой награждает их проход через разрыв в человеческую реальность. Клубок из щупалец магии и когтистых лап, жадных челюстей и многочисленных глаз, плавающих по телу. С непривычки можно и напугаться.

Хотя по мне — больше отвратительно, чем страшно.

Но так всегда можно отличить только что прибывших телар. Те, что пробыли здесь достаточно долго, имеют куда более четко оформившиеся тела. Впрочем, от этого симпатичнее они не становятся.

Разумеется, почуяв веятэ, телар мгновенно переключила на меня. Мы для них — лакомая добыча, и теперь у юной парочки есть возможность сбежать. Если повезет, они даже помощь вызовут. Но такое случается редко, люди предпочитают просто убегать, не беспокоясь о судьбе нечаянной спасительницы. Я к такому привыкла и не держала зла за неблагодарность. Ведь они считают, что в бой с теларом вступает настоящая веятэ, так что им простительно бегство.

А вот мне пришлось несладко. Конечно, я продолжаю поддерживать себя в форме, но усталость никуда не делась, сильно мешая. Уворачиваясь от атак твари, я одновременно пыталась сообразить, куда лучше бежать, чтобы не навести телара на других людей и самой не пострадать, когда вдруг…

Время словно остановилось, когда меня с головой накрыло мощным потоком энергии.

Я никогда не чувствовала ничего подобного. Словно путник в пустыне, набредший на оазис; словно много лет пустующий дом, вдруг наполнившийся жизнью; словно сухая земля, напоенная обильным дождем…

Только ощутив, как наполняет меня неведомая прежде сила, я осознала, насколько была обделена.

Когда изливающийся на меня поток вдруг начал слабеть, я решительно потянула его на себя — способом, который не смогла бы описать. Словно у меня появились дополнительные органы, не предусмотренные человеческой анатомией. Но при этом я сама прекрасно понимала, как ими управлять.

И время снова пошло.

Телар утратил ко мне интерес, выбрав новую жертву, и до меня вдруг дошло, что происходит. Атари! Рядом — атари, к источнику которого я без зазрения совести подключилась. И телара тянет к этому источнику.

Я коротко огляделась, невольно ожидая, что на телара нападет другая веятэ, но увидела только атари. Знакомая одежда и светлые растрепанные волосы — да это же тот самый аристократ, которого я угостила сегодня! Не удивительно, что он напомнил мне о Смотринах… И теперь я вижу сияющий обруч на его лбу — символ дара атари. Но где его веятэ? И почему он бежит к телару, вооруженный только мечом — без щита, без доспехов? Он что, не понимает, что с теларом ему не справиться?..

Усилием воли я трансформировала его одежду в доспех, а меч — в щит. Защита для атари — главное, пока он жив, веятэ в безопасности и может спокойно атаковать монстра.

Я могу атаковать монстра! Сегодня я — настоящая веятэ!

Еще одно усилие — и нас троих окружил непроницаемый барьер арены. Теперь магия телара — да и моя тоже — не причинит вреда реальности. Можно бить, не опасаясь.

Я невольно усмехнулась, заметив, как притормозил мой нечаянный атари, уставившись на щит в своей руке. И правильно, нечего бегать вокруг телара, это — моя прерогатива. Задача атари — удерживать телара на месте, чтобы по веятэ не прилетело случайно. Убедившись, что мой случайный союзник держит удары, я вступила в бой.

О магии веятэ я знала только в теории, и теперь изучала ее возможности по ходу дела ударными темпами. Огненные потоки, ледяные глыбы, воздушные плети, каменные ловушки — все это чередовалось мной для определения наиболее эффективных атак. Магические стрелы, секиры, пики, кромсающие плоть телара, отделяющие ее от магического центра — я с интересом исследователя пробовала все, о чем прежде только читала. Магия отзывалась легко, создавая все, что я желала, и тело телара, материальное тело, к которому он еще не успел привыкнуть и оберегать которое еще не научился, сдавалось, отделялось от магического ядра монстра пусть маленькими, но невозвратными кусками. Со временем телары учатся регенерировать, и убить их становится сложнее, но сейчас монстр не мог повлиять на этот процесс. И, когда последняя плоть отделилась от магической сути телара, лишившийся якоря в нашей реальности монстр, не имея возможности вернуться в свой мир, схлопнулся в теларовую сферу — магическое ядро, содержащее суть телара.

В теории в подобном виде телары могут существовать вечность, ожидая возможности вновь вернуться в первоначальное состояние. Но кто же им такую возможность даст, когда т-сферы — это источник такой необходимой нашему миру энергии? И мы давно научились эту энергию извлекать, используя на наши нужды…

Я отключила арену, вернула доспехи атари в первоначальный вид, подобрала т-сферу и с сожалением отпустила поток магии. Яркие золотые треугольники на тыльной стороне моих ладоней, впервые воссиявшие, погасли. Моя метка веятэ… Возвращаться в нормальное состояние оказалось не то, чтобы неприятно, но разочаровывающе. Я словно одномоментно оглохла и ослепла, утратив новые чувства. Но дезориентация быстро прошла.

И я обнаружила, что стою напротив умопомрачительно красивого аристократа, который смотрит на меня непроницаемым взглядом. Я вспомнила, что вообще-то вроде как оскорбила его и не факт, что ему понравилось, как бесцеремонно я обошлась с его источником.

Эх, хорошо быть веятэ в бою. Никаких сомнений, никаких проблем, только ты и монстр, с которым ты сражаешься… А после боя ты — простолюдинка, которой вполне может организовать неприятности оскорбленный аристократ.

— Эм… Привет, — я немного напряженно улыбнулась атари.

— Что это сейчас было? — осведомился он холодно.

— Э… телар? — я не совсем поняла вопрос и ответила осторожно.

— Ты обратила мое оружие в щит. Лишила меня возможности защищать веятэ! — сквозь холодность тона прозвучало возмущение.

Неоднозначная какая-то претензия. Ведь для защиты щит предпочтительнее.

— Но твое оружие ничего не могло сделать телару, а без щита ты мог погибнуть, — озвучила я очевидное. — Зачем вообще атари оружие?

— Что значит — зачем? — он изумился. — Чтобы не подпустить телара к веятэ!

— Так телары к веятэ и не лезут, они на атари сосредоточены. Ты же видел, он ни разу в мою сторону не дернулся!

Атари опешил:

— Да где тебя учили биться с теларами?

— Нигде, я самоучка, — я пожала плечами.

Признаюсь, возмущение парня меня удивило. Тактику боев с теларами я изучала по старым мемуарам веятэ, и в большинстве сражений атари отводилась роль крепости. Так что я поступила тактически верно, чем этот молодой аристократ недоволен?

— А где твой атари? — нахмурился он.

— У меня его нет, потому что я безродная, — честно призналась я. — А почему твоя веятэ не вмешалась в бой? Где она?

— У меня ее нет, — мрачно ответил он моими же словами.

— Как это? — поразилась я.

Такой мощный красавчик — и без веятэ? Требовательный чересчур, что ли?

— Моя веятэ отказалась от меня, ославив худшим атари в мире прямо на Смотринах, — ровным тоном ответил парень.

Возможно, он бы и промолчал, но мы только что вместе сражались с теларом, а незадолго до я видела его в непростой ситуации и поделилась едой… Видимо, он решил сразу все прояснить.

Интересно, за что она так с ним обошлась? Выгнала, еще и репутацию подпортила. Наверное, поэтому он в бродяги подался? Хотя… нет, все равно ничего не понятно.

— И что, для этого были причины? — полюбопытствовала я.

— Я ей надоел, — все так же спокойно сообщил он.

Мяушки-котяушки, вот это выдержка у парня. Так спокойно об этом говорит! Да я бы в такой ситуации рвала и метала, ведь с ним определенно обошлись несправедливо. Что это вообще значит — надоел?!

— Слушай… — неожиданно даже для себя предложила я. — А не хочешь стать моим атари?

Сказала — и осеклась. Последний раз я предлагала такое на своих первых и последних Смотринах, и до сих пор помню то чувство унижения, которое следовало за очередным отказом. Этот красивый аристократ легко найдет себе веятэ получше, знатную и богатую, зачем ему такая, как я? Когда уже научусь держать язык за зубами…

— Я согласен, — все тем же ровным тоном произнес атари.

А… что?!

— Правда? — осторожно уточнила я, не уверенная, что парень сейчас не откажется от своих слов.

— Да.

— Отлично! — сказать, что я обрадовалась — ничего не сказать. — Идем быстрее!

— Куда?

— В гильдию. Договор оформим, сферу сдадим! Обещаю, ты не пожалеешь!

Я схватила его за руку и потащила за собой. Кажется, он пробубнил себе под нос что-то о том, что уже жалеет, но я предпочла сделать вид, будто ничего не услышала. Главное, чтобы он не передумал до подписания контракта. Другого шанса обзавестись атари у меня больше просто не будет! Я стану настоящей веятэ, я смогу побеждать телар и спасать людей! Мечта моей жизни исполнится!

Лишь бы не передумал…

Наверное, я с такой скоростью никогда не бегала, были забыты и усталость после рабочего дня и напряжение, оставшееся после боя. Я буквально летела, как на крыльях, и в отделение гильдии ворвалась, чувствуя себя ураганом.

Атари не отставал, даже не пытаясь вырвать руку из моего хвата. Не знаю, что заставило его принять мое предложение, но, похоже, он сделал это всерьез.

— Здравствуйте, госпожа Хайви, — улыбнулась мне дежурившая сегодня Маритта. — Снова разрыв?

— Да, — я кивнула и гордо добавила: — Уже ликвидирован!

Меня хорошо знали в этом отделении, именно сюда я чаще всего приходила сообщать о разрывах. Но сегодня дежурную ждет сюрприз.

Я достала из пакета т-сферу и водрузила ее на стойку перед Мариттой:

— Вот. И еще мы с атари хотим подписать договор о сотрудничестве.

Взяв сферу, она убедилась, что схлопнула ее я, и улыбнулась:

— Рада за вас, госпожа Хайви. Подождите немного, — она убрала т-сферу в сторону и некоторое время сосредоточенно всматривалась в экран, что-то набирая, а затем уточнила: — Ваше полное имя — Лисса Хайви?

— Да, — подтвердила я.

— А ваше? — она вопросительно посмотрела на без малого моего атари.

Только тут я сообразила, что так и не познакомилась с парнем. Обрадовалась и забыла обо всем на свете… И уставилась на него, ожидая ответа.

— Лиарен моу Дейтан, — представился аристократ.

Моу… и впрямь из знатных, не показалось. А не поторопилась ли я со своим предложением? Я ведь совершенно не умею общаться с этой братией. Не хотелось бы из-за моего невежества нарваться на конфликт с представителем знати. Еще ведь есть возможность отказаться…

И лишиться единственного шанса на атари. Ну уж нет. Я своего не упущу!

Маритта кивнула, и вскоре на стойку легли два экземпляра договора.

— Подпишите, и я его заверю, — улыбнулась она. — Один экземпляр будет храниться у вас, второй останется в Гильдии.

Она еще не договорила, а я уже подписала оба договора. Лиарен был не столь расторопен, замешкавшись, прежде чем поставить подпись, и я даже успела испугаться, что он все-таки передумает. Но красивая витиеватая подпись все же украсила оба документа, Маритта поставила на них печати, и я стала официальной веятэ.

Наверное, это был самый счастливый момент в моей жизни. Но даже сейчас я не обманывала себя, понимая, что легко мне не будет.

— Поздравляю вас, госпожа Хайви, господин моу Дейтан. Гильдия приветствует новый веятари. Т-сфера класса Н оценивается в семьдесят золотых империалов, они будут перечислены на ваш счет. В каком банке вы обслуживаетесь?

Оглушенная озвученной суммой, я молча уставилась на Маритту. Семьдесят золотых?! Да мне полгода надо работать, чтобы столько заработать, а тут дело на несколько минут. Я точно не ослышалась?

Так, стоп. Счет?

— А у меня нет счета… — растерянно призналась я.

В кафе нам платили наличными и необходимости заводить счет в банке у меня как-то не возникало.

— У меня есть, — голос Лиарена прозвучал бесстрастно.

— Госпожа Хайви? — вопросительно посмотрела на меня Маритта.

— Что? — я не разбиралась в таких вещах и не поняла, чего она от меня хотела.

— Вы согласны воспользоваться счетом своего атари? — озвучила она вопрос. — Вы сможете сделать на него чек-карту или, если оформите собственный счет, перевести с него средства.

— Я согласна, — раз уж мы теперь вместе работаем, не думаю, что возникнут проблемы с распределением денег.

Не станет же он обманывать свою веятэ.

Лиарен перекинул со своего медиафона нужные данные, и Маритта рассчиталась с нами за т-сферу. Я подавила завистливый вздох при виде продвинутой модели у атари и подумала, что завтра же куплю себе хоть какой-нибудь, благо, средства теперь позволяли. Да и вообще, теперь я, как приличная веятэ, могу брать гильдейские заказы, которые, оказывается, неплохо оплачиваются. Но займусь я этим завтра, потому что сегодня был уж слишком длинный день.

Попрощавшись с Мариттой, мы вышли из отделения Гильдии, и я предложила:

— Может, вызовем возчика? — это недешевое удовольствие, но я сочла, что мы можем себе это позволить с нашего заработка.

Лиарен смерил меня презрительным взглядом и осведомился:

— А тебе есть чем оплатить?

— Мы только что семьдесят золотых заработали! — я обиделась на высокомерие парня.

— Но у тебя еще нет доступа к счету.

— Ты оплатишь, — пожала я плечами и щедро предложила: — Можешь с моей доли.

Он нахмурила и сообщил:

— Я не могу. Моим счетом может пользоваться только моя веятэ.

— Почему? — опешила я.

— По договору, — холодно ответил Лиарен.

Я решила, что стоит ознакомиться с договором, потому что верилось мне в слова атари с трудом. Он — взрослый дееспособный мужчина, почему договор с веятэ лишает его права распоряжаться своими деньгами? Это же неправильно. А значит, либо есть нюансы, либо он сознательно вводит меня в заблуждение.

— Что ж, тогда придется пешком, — я не стала спорить.

Усталость давала о себе знать все настойчивее, и хорошо, что отсюда до дома уже не так далеко. Эх, мяушки-котяушки, хотела раз в жизни шикануть, да не судьба. Впрочем, мне ли жаловаться? Я получила то, на что уже и не надеялась — собственного атари. Я узнала, каково это — пользоваться магией. Осуществив мечту, стыдно жаловаться на мелочи…

Лиарен молча шел за мной, и я сочла, что он благородно решил проводить меня. Приятная забота, лучше, чем просто обменяться данными для связи и разойтись. Но, к моему удивлению, Лиарен проводил меня не только до дома, но и поднялся за мной к квартире. У дверей я остановилась и повернулась к атари:

— Спасибо, что проводил.

— Это моя обязанность, — сообщил он.

— А, ясно, — я кивнула и открыла дверь.

Как бы то ни было, по зову долга или по зову сердца, но он поступил хорошо, подумав о моей безопасности. Все равно приятно. Ведь обычно тот единственный человек, кто беспокоится о моей безопасности — это я сама.

Но все мое благодушие развеялось, когда Лиарен, вместо того, чтобы попрощаться, вдруг зашел в квартиру следом за мной.

— Ты… что делаешь? — уставилась я на него. — Я вообще-то тебя не приглашала.

— Ты — моя веятэ, а значит, обеспечиваешь меня жильем и питанием, — хмуро заявил он.

— Почему это?! — я возмутилась.

— По договору, — бросил на меня парень очередной презрительный взгляд.

Нет, определенно, следует внимательно прочитать этот странный договор.

— Слушай, у меня нет места для гостей…

— Я не гость. Ты — моя веятэ, а значит, я обязан жить рядом с тобой.

Я хотела было возмутиться, но вспомнила про непрочитанный договор и промолчала. У Лиарена есть опыт работы с веятэ, а я никогда не работала с атари. Так что было бы глупо настаивать на своем, а потом выяснить, что он был прав. К тому же я вдруг вспомнила обстоятельства нашей первой встречи и логично предположила, что парню не только есть нечего, но и жить негде. Не могу же я его выгнать, пока у нас нет доступа к нашим деньгам.

Но договор все-таки надо изучить.

— Хорошо. Сегодня переночуешь здесь, а завтра посмотрим… Душ там, если хочешь, — я указала на дверь душевой

Лиарен кивнул и прошествовал в указанном направлении, не выпуская из рук свою сумку. Невольно я проследила за ним взглядом. Хорош! Выправка, походка, фигура — все при нем. И красивый. Конечно, он совсем не рад, что его веятэ стала безродная девчонка, но я уверена, когда мы познакомимся получше, он меня оценит по достоинству. Может быть, мне не хватает знатности семьи, образования и манер, но я не глупа, сговорчива, и у меня легкий характер. Вполне достаточно, чтобы рассчитывать на хорошее к себе отношение.

Пока Лиарен принимал душ, я перестелила постель для неожиданного гостя. И думала, что с жильем, если мой атари намерен действительно находиться рядом, придется что-то решать. Эта квартира совершенно не предназначена для проживания вдвоем — я нашла самую крохотную из всех возможных, чтобы поменьше платить за аренду. Собственного-то жилья у меня нет и не предвиделось… Здесь даже вторую кровать поставить негде. Одну-то меня все устраивало, а вот Лиарен здесь и в одиночку жить бы не смог.

Из душа мой атари вышел в домашнем костюме, успев даже причесать влажные волосы. Смерил меня очередным презрительным взглядом и, ни слова не говоря, улегся на приготовленную для него постель.

Вот вам и забота. Даже не поинтересовался, где буду спать я. Что ж, мне не впервой принимать желаемое за действительное. Похоже, этому парню я совсем не нравлюсь. Но ничего, у меня еще будет время его переубедить.

Я подумала, что нам вообще-то стоит поговорить. Нормально познакомиться, рассказать о себе, обсудить планы на будущее. Но прямо сейчас у меня просто не было на это сил. Внезапная инициация после тяжелого рабочего дня и сражение с теларом кого угодно бы вымотали. Да и у Лиарена день явно выдался не самым легким. Так что я решила повременить с разговорами. Пусть выспится, потом и я посплю, а дальше посмотрим.

— Спокойной ночи, — я села за стол и достала договор.

Лиарен ничего не ответил. Вот ведь заносчивый моу! Я сердито посмотрела на него — и гнев прошел. Потому что парень уже спал, едва слышно посапывая. Невольно я залюбовалась им. Влажные, волосы чуть потемнели, черты лица смягчились без этого его надменного выражения, он стал выглядеть моложе и еще более привлекательно.

Ох, мяушки-котяушки, во что я ввязалась? Я же этого человека совершенно не знаю, а он, между прочим, уже спит в моей постели. При том, что он сообщил, как его бывшая веятэ назвала его худшим атари в мире.

Я отвела взгляд от спящего мужчины и тряхнула головой. Все вопросы — завтра. А сейчас — договор. Потому что я подписала его, понятия не имея, что он от меня требует. Я изучала требования к веятэ в библиотеках, но текст договора между веятэ и атари мне в свободном доступе не попадался. Мне почему-то казалось, что это обычный договор о сотрудничестве, и, если бы не заявления Лиарена, я бы, наверное, так и убрала наш экземпляр куда подальше, не читая.

Но по мере ознакомления с текстом даже моя сонливость отступила, настолько я была поражена. Никаких нюансов — Лиарен ссылался на договор совершенно точно. Подписывая договор, атари фактически вручал себя веятэ, отказываясь от себя. Договор обязывал атари быть практически бесправным слугой веятэ, в том числе в финансовом плане: доступ к деньгам у атари осуществлялся исключительно через веятэ, если она вообще его давала. Веятэ по договору получала огромную власть над атари, но взамен действительно обязывалась содержать компаньона, обеспечивая ему достойные условия. Едва ли не единственным правом атари при этом была возможность расторгнуть договор, но лишь для того, чтобы найти другую веятэ. Веятэ тоже могла расторгнуть договор, но в этом случае была обязана выплатить атари компенсацию. Хоть в чем-то бедных парней не обделили!

Отложив договор, я задумалась. Если его веятэ разорвала договор, почему он оказался на улице? Ведь мог бы воспользоваться компенсацией — ее выдавали наличными деньгами, что решало проблему доступа к счету. Расспросить бы Лиарена, но будить жалко. Я зевнула и положила голову на стол, закрывая уставшие глаза. И проснулась от ощущения, что на меня кто-то смотрит.

Несмотря на довольно некомфортные условия ночевки и затекшее тело, я ни на мгновение не потерялась в воспоминаниях обо всем, случившемся накануне. И сразу поняла, кто на меня смотрит.

— Доброе утро, Лиарен, — я потянулась, разминая затекшие мышцы.

— Можешь называть меня Лиар.

— А я — Лисса, — улыбнулась я приветливо. — Вот и познакомились!

— Почему ты ночевала, сидя за столом? — осведомился он почему-то сердито.

— Потому что других мест нет, — удивленно ответила я, обводя комнату взглядом.

— Ты могла согнать меня с постели.

— Нет, — я возразила. — Ты ведь гость.

— Я же сказал, что не гость…

Перебила я его совершенно невежливо:

— Не имеет значения, как это называется. Как хозяйка, я должна была уступить тебе место. Но я планировала отоспаться после тебя, — я улыбнулась. — Просто сама не заметила, как уснула. Будешь завтракать?

— Да, — он хотел сказать что-то еще.

Но я снова его перебила:

— На этот раз в душ первая я, а потом что-нибудь приготовлю, ладно?

Почему-то вид у парня сделался изумленный, но возражений не последовало. Занимать душ надолго я не стала, спеша взяться за готовку. А вот Лиар оказался большим любителем водных процедур, и, пока он плескался в душе, я успела приготовить привычную кашу и даже напечь лепешек.

Усаживался за стол Лиар тоже с каким-то непонятно удивленным видом, словно в действительности не ожидал завтрака. Поскольку лишних стульев у меня не было, как и посуды, ждать свою очередь я уселась на кровати.

Я наблюдала, как он ест — аккуратно, с прямой спиной и выверенными движениями. Да, воспитанный… даже неудобно отвлекать. Поэтому я дождалась, когда он позавтракает, и только потом спросила:

— А зачем атари подписывают такой договор?

Параллельно я взялась мыть посуду, чтобы в свою очередь сесть за завтрак. Лиар снова проводил меня удивленным взглядом и нахмурился:

— А как иначе?

— Отказаться и потребовать другой договор, например. Веятэ так-то нуждаются в атари и наверняка согласились бы.

— В этом нет смысла, ведь для любого атари — честь служить благородной веятэ, — гордо ответил Лиар.

Ага, в мой огород камешек. Служить мне для него определенно не честь. Да и ладно, мне все равно нужен не слуга, а партнер.

— И давно вы так считаете? — полюбопытствовала я.

Несмотря на красивый пример атари, я ела, не заморачиваясь манерами. И заодно общалась с парнем, который смотрел на меня с определенной долей возмущения. М-да, все же выпад этого моу меня задел, прям так и тянет продемонстрировать отсутствие воспитания. Но я все же держала себя в руках. Не стоит портить отношения в самом их начале.

— Мы? — переспросил он.

— Вы, атари.

— Так всегда было, — уверенно заявил Лиар.

Я не стала спорить, понимая, что вряд ли он захочет прислушаться к моим аргументам, и сменила тему:

— Так как вышло, что ты оказался на улице?

— Я же сказал, что моя веятэ разорвала наш договор, — эта тема явно нравилась ему еще меньше.

— Просто я не вижу тут связи, — призналась я.

Лиар смерил меня презрительным взглядом, и снисходительно, как для глупышки, пояснил:

— В результате я остался без средств к существованию и без крыши над головой. Какие у меня были варианты, кроме улицы?

Чуть подумав, я пожала плечами:

— Например, устроится на работу. Тебя бы без проблем взяли тем же охранником, людям с боевой подготовкой редко отказывают. Или на крайний случай разнорабочим, они всегда нужны. А если не хотелось работать, так можно было медиафон продать и жить на вырученные деньги припеваючи…

Атари смотрел на меня так озадаченно, что я замолчала.

— Почему-то мне это в голову не пришло, — признался он.

— Видимо, тебе никогда не приходилось беспокоиться о деньгах? — меня повеселил его чуть смущенный вид.

Хотя парня можно понять. Вряд ли он вообще знает, как устраиваться на работу. Или когда-либо сталкивался с необходимостью распродавать имущество, чтобы прокормиться. Поэтому о самых очевидных вариантах он даже не подумал.

— Но почему тогда бродяги не работают, если это такой простой выход? — мой вопрос он решил проигнорировать.

— Потому что они не хотят работать и их все устраивает, — хмыкнула я. — А что стало с компенсацией?

— Я не стал ее требовать.

Он сказал это совершенно спокойным тоном. Как о чем-то само собой разумеющемся. И меня это удивило:

— Она же тебя оскорбила, а ты ничего не сделал, даже то, на что право имел? Широкие жесты имеют смысл, когда есть кому их оценить.

Лиар смерил меня мрачным взглядом и тоже поменял тему:

— А что стало с твоим атари?

— Ничего, — удивленно ответила я. — Потому что у меня его не было. Как я уже говорила, безродная веятэ оказалась никому не нужна, о чем мне вежливо сообщили на моих первых и последних Смотринах три года назад.

— Ты хочешь сказать, вчера у тебя был первый опыт совместной работы с атари? — недоверчиво спросил Лиар.

— Ну, да, — я кивнула. — А что?

Он ответил не сразу, почему-то огляделся, посмотрел на меня с непонятным выражением и, наконец, ответил:

— Обычно первое объединение проходит в более спокойной обстановке, чтобы веятэ и атари смогли приспособиться друг к другу.

— Приспособиться? А к чему там приспосабливаться? — определенно, я чего-то не знаю о веятари.

Потому что никаких упоминаний ни о какой настройке друг на друга я не встречала.

— К силе источника, — похоже, Лиар тоже недоумевал. — Может оказаться так, что веятэ не в состоянии переработать всю магию, какую может передать ей атари. И тогда нужно контролировать интенсивность потока, подавать магию порционно, чтобы не причинить веятэ боль…

Он осекся при виде моего скепсиса, который я даже не пыталась скрыть.

— Ты поэтому вчера пытался ограничить поток? — поинтересовалась я.

— Да. Если магии для веятэ слишком много, излишки она отправит обратно, а откаты довольно болезненны.

На Лиара я посмотрела с подозрением, но было не похоже, что он шутит. Да что не так с этими благородными веятэ? Какие излишки магии, откуда они могут взяться? Веятэ созданы, чтобы пользоваться магической энергией, для нас это так же естественно, как дышать. Всегда можно найти, на что потратить магию, вместо того, чтобы лупить ею собственного атари! А они еще и заставляют парней контролировать мощность потока от источника. Да еще и ждут, что те будут сражаться с теларами, вместо того, чтобы стоять в глухой защите?!

Неужели атари считают это такой же нормой, как и договор с веятэ? И с каких пор вообще это стало нормой?

— Что ж, насчет откатов можешь не беспокоиться, со мной их не будет, — пообещала я. — И силу потока можешь не ограничивать, я справлюсь с любым количеством магии.

Взгляд Лиара стал недоверчивым.

Выразительная у него все же мимика…

Я пожала плечами и взялась мыть посуду. Не верит — не надо. Сам со временем убедится. А сейчас пытаться убедить парня в своих словах — только время зря тратить. Я ему не нравлюсь, а потому все мои слова он будет воспринимать в штыки. Ох, мяушки-котяушки… Доверие этого атари заработать будет не просто. Тем более, что одна веятэ его уже предала.

Все-таки надо будет как-нибудь узнать, за что она так с ним. Не верится, что веятэ могла просто разрушить жизнь своего атари, потому что он надоел.

— Почему ты сама моешь посуду? — вопрос Лиара прозвучал неожиданно.

— Потому что у меня нет денег на посудомойку, — я невольно усмехнулась.

Аристократы… привыкли, что всю грязную работу за них выполняют другие. Люди или механизмы — и то и другое требует немалых денег, которые простым людям взять негде. М-да, представляю, как он разочарован, попав из богатого дома благородной веятэ в мою съемную квартирку.

— У тебя есть я, — чуть помедлив, откликнулся Лиар. — Тебе достаточно приказать, и я застелю постель, приготовлю завтрак и вымою посуду.

— И ты решил напомнить мне об этом, потому что любишь быть полезным? — улыбнувшись, я посмотрела на него.

Лиар поморщился брезгливо, демонстрируя свою «любовь» к домашней работе.

— Нет. Я просто напоминаю. Чтобы потом не…

Он не договорил, но я его поняла. Чтобы потом я не предъявила ему претензий за то, что он не обслуживает свою веятэ, как велит договор. Но мне плевать на договор и то, что он требует от атари. Меня такие отношения не устраивают, мне атари нужен не в качестве обслуги, а для полноценного союза равных. Веятэ и атари сражаются с общим врагом, и во время сражения жизненно необходимо быть уверенным в партнере, знать, что он не подведет, прикроет и защитит. А подобная уверенность рождается только там, где есть взаимное уважение и общая на двоих цель.

— Я в состоянии и сама о себе позаботиться, — уверила я его. — Если хочешь помочь — пожалуйста, но принуждать тебя я ни к чему не собираюсь.

Лиар нехорошо усмехнулся, всем своим видом выражая недоверие. Даже обидно, мы едва знакомы, а он мне уже не верит, хотя я ни разу его не обманула. Эх, мяушки-котяушки…

Но на обиды нет времени, нужно думать о деле. Раз уж я так нечаянно поспала, нужно пользоваться моментом и решать вдруг свалившиеся мне на голову проблемы.

— Куда нам обращаться за чек-картой? — деловито осведомилась я, проигнорировав недоверие парня.

— Любое отделение Императорского банка, — ответил Лиар равнодушно.

— Отлично. Собирайся, идем в банк!

Почему-то мой атари усмехнулся, но ничего не сказал, а полез в свою сумку за вещами. Сообразив, что переодеваться он собирается прямо в комнате, я, схватив свою одежду, нырнула в душевую. Но еще успела увидеть, как парень снимает нательник. И красивую широкую спину с хорошо выраженными, но не перекачанными мышцами под гладкой кожей. Захлопнув дверь душевой, я даже облизнулась, каким соблазнительным выглядел этот парень. Вот бы потрогать…

Переодевшись, я подождала немного и выглянула в комнату. К счастью, Лиар тоже успел одеться и ждал меня со скучающим видом. Я фыркнула и не удержалась от упрека:

— Вообще-то в присутствии малознакомой девушки переодеваться неприлично.

— Ты — моя веятэ, — поморщился он.

— И что?

— Веятэ не воспринимаются нами, как женщины. Так же, как веятэ не видят в нас мужчин.

Ничего себе, заявленьице! Я смотрела на него, шокированная, и не знала, что вообще можно на такое ответить. Бред чистой воды, но при этом вид у Лиара совершенно серьезный. Может, у него такое чувство юмора своеобразное, и он постоянно меня пытается поддеть? Может, это за подобные шутки его веятэ с ним рассталась.

В конце концов я сочла, что не буду поддаваться на столь явную провокацию и просто проигнорирую слова атари.

Отделения Императорского банка, который обслуживал исключительно аристократию, в нашем районе не было, поэтому пришлось ехать в центр. И наблюдать за недовольным Лиаром, которому едва ли прежде доводилось ездить на общественных возках. Может, я бы и посочувствовала ему, вырванному из привычной жизни и вынужденному присоединиться к простым людям, но уж слишком демонстративно он воротил нос от того, что мне кажется привычным. И невольно я ощущала это именно как выпад в мою сторону. Всем своим видом Лиар показывал, как неприятно ему быть атари для безродной веятэ, которая не в состоянии обеспечить ему тот уровень жизни, к которому он привык.

И это здоровый молодой мужчина, который в состоянии обеспечивать себя сам! Нет, определенно, это не укладывается у меня в голове.

Мы не стали мелочиться и, раз уж все равно приехали в центр столицы, отправились в сам банк. Здание Императорского банка выглядело, как дворец, и я, в своей повседневной неброской одежде, почувствовала себя не очень уютно, заходя в его двери. И недоумевающие взгляды с долей презрения, от служащих банка, моему спокойствию не способствовали. Но отступать я не привыкла, и поэтому, подойдя к свободной стойке, уверенно заявила:

— Мне нужна чек-карта.

Девушка за стойкой улыбнулась профессиональной улыбкой и сообщила:

— Открытие счета в нашем банке стоит сто золотых с занесением на счет соответствующей суммы, а обслуживание счета составляет одну десятую процента с имеющейся на счету суммы, но не меньше десяти золотых в год.

Я приподняла бровь, выслушав эти грабительские условия. М-да, не с моими доходами открывать тут счета. Я таких сумм в глаза-то не видела никогда.

Семьдесят золотых, заработанных накануне, вдруг перестали казаться большими деньгами.

— У нас есть счет, — заговорил Лиар. — Но к нему требуется чек-карта. Будьте любезны оформить.

Девушка за стойкой мгновенно переменилась в лице, став сама любезность. Вот сразу надо было его отправлять.

Впрочем, получив все нужные сведения, служащая растерянно уставилась на меня:

— Требуется подтверждение веятэ…

Видимо, она с трудом представляла, как веятэ может быть такой… мягко скажем, необеспеченной. Но умничка Лиар продемонстрировал виртуальную копию нашего договора, и она мою подпись приняла. Ждать пришлось совсем недолго, и скоро я стала обладателем заветного квадратика — моего допуска в мир безудержных трат. В пределах заработанного накануне, разумеется.

Но уходить я не торопилась.

— А вы можете сделать такую же на имя владельца счета? — я помахала перед носом девушки своей картой.

Чек-карты были индивидуальными, и пользоваться ими мог только владелец. Но, поскольку на счету Лиара были не только мои деньги, я сочла, что парню тоже нужен доступ к своим средствам. Он мне сотню золотых сэкономил на открытии счета, так что будет несправедливо оставить его зависимым от меня.

Служащая удивленно посмотрела на Лиара, а затем на меня:

— Но ведь он — атари.

— Я знаю, — я кивнула, пряча раздражение. — Вы слышали, о чем я спросила? Это возможно?

— Теоретически — да, — неуверенно ответила она. — Но… так обычно не делают…

— Сделайте, — попросила я.

И поймала изумленный взгляд Лиара. Похоже, в этом отношении он и впрямь был серьезен. Впрочем, договор ведь о том же…

Нет, на месте атари я на такие условия бы не согласилась.

В общем, из банка мы вышли с двумя чек-картами, и свою Лиар разглядывал так, словно вообще впервые видел. А я, довольная, что получила доступ к честно заработанным деньгам, потащила парня в магазин, исполнять давнюю свою мечту — покупать медиафон.

Цены, конечно… Нет, можно купить и дешевле, с рук, подержанный — и я бы наверняка так сделала, если бы откладывала на покупку кровно заработанные. Не то, чтобы мои тридцать пять золотых были не заработаны, но я потратила на них так мало усилий, что деньги казались мне легкими. А потому я без зазрения совести могла потратить их на приличную модель медиафона.

Правда, мои представления о приличной модели несколько разнились с представлениями продавца, который почему-то счел, что медиафон за сотню золотых — вполне достойное вложение денег. Так он еще и не самую дорогую модель показал! Из вежливости я, конечно, покрутила статусную игрушку, покосилась на руку Лиара, где красовалась похожая модель, и перешла к более щадящим ценам. В конце концов, мне не нужен аппарат с тысячей приблуд, достаточно, если у него будет подключение к шуму, возможность проигрывать музыку и работать с приложениями.

И такой довольно быстро нашелся, компактный на вид, с неплохой памятью, выводным дисплеем и всего за двадцать один золотой. Мой выбор не оценил ни продавец, ни Лиар. Но если последний просто неодобрительно промолчал, то первый едва ли не прямым текстом назвал меня нищей, разительно переменившись в поведении. Меня это порядком сбило с толку, к такому я не привыкла. Я всю жизнь прожила в бедных районах, где никогда не появлялись богатые клиенты, а потому обслуживали всех одинаково. Без лебезения, но и презрительно лица никто не кривил, если покупатель выбирал что-нибудь подешевле.

Неприятненько.

Да и ладно, все равно завсегдатаем подобных магазинов я становиться не собираюсь.

— Почему ты выбрала такую дешевую модель? — осведомился Лиар, когда мы вышли из магазина.

Я застегнула медиафон на запястье, полюбовавшись новеньким аппаратом. Пусть кривятся, но испортить мне удовольствие от покупки никому не удастся!

— Потому что на более дорогую у меня нет средств, — откликнулась я.

— Тебе вполне бы хватило на тот, за сотню.

— Лиар, у меня нет таких денег, — я улыбнулась невольно.

За кого это он меня принимает?

— Ты вчера заработала семьдесят. И у меня на счету было почти девяносто.

— Вчера я заработала тридцать пять. А остальное — твое. Я не собираюсь брать чужое.

— Это не чужое, я ведь твой атари… — в его голосе прозвучала растерянность.

— Это не делает тебя моим придатком. Ты зарабатываешь наравне со мной, и у тебя есть свои нужды. И нам обоим было бы неудобно, вынуди я тебя просить на них твои же деньги. В общем, я не хочу, чтобы ты зависел от меня финансово.

Лиар собрался что-то сказать, но промолчал. И славненько, у меня есть занятие поинтереснее, чем доказывать кому-то очевидные вещи. Я подключилась к шуму.

Первое не очень приятное открытие — индивидуальный выход в шум оказался платным, и подписка стоила прилично, два золотых в месяц. Это почти половина стоимости аренды моей квартиры, но как минимум один месяц доступа я себе позволить могу. А второе… все, что я могла раньше найти только в библиотеке, теперь оказалось у меня под рукой! И это ух, какое потрясающее ощущение!

Я настолько увлеклась своим новым приобретением, что не обращала внимания на окружающий мир. К счастью, Лиар, как бы ко мне не относился, не стал пренебрегать своими обязанностями и оберегал меня от столкновений с прохожими и препятствиями. И уже на остановке спросил:

— Что ты там так увлеченно ищешь?

— Какое-нибудь приложение по контролю за средствами. Чтобы не путать твои и мои доходы-расходы.

— Так можно использовать собственное банковское. Там есть функция привязки средств со счета к карте. Если ты так хочешь раздельные финансы, достаточно переместить деньги на карту.

— Удобненько, — согласилась я. — А ты откуда об этом знаешь? У тебя же не было доступа к деньгам?

— Я получил разностороннее образование, в том числе экономическое, — неприязненно ответил Лиар. — И такая функция есть в приложениях всех банков. Это элементарные вещи, которые известны всем.

Снова камешек в мой огород. Но я не обиделась, примирительно пояснив:

— Я с банками никогда дел не имела, откуда бы мне знать такие подробности? У меня медиафон-то впервые в жизни появился. Знаешь, не всем везет родиться в обеспеченной семье со всеми сопутствующими привилегиями.

Он отвернулся, презрительно скривив губы. М-да, определенно, сочувствия я от него не дождусь. Безродная веятэ его совершенно не устраивает, и происхождение явно будет ставится мне в укор, а не служить оправданием для незнания чего-либо.

— Всегда можно проявить немного любопытства, чтобы получше узнать устройство окружающего мира, — поучительным тоном произнес Лиар.

Я закатила глаза:

— Ой, да ладно тебе. Все узнать невозможно. Ты вон, получил всестороннее образование, а растерялся, очутившись на улице. И даже не подумал о самых очевидных вариантах, несмотря на всю свою любознательность, которой ты, безусловно, обладаешь.

— Попрекаешь меня тем, что я оказался неспособен приспособиться к жизни в нищете? — атари прищурился, пряча гнев.

— Но ты же упрекаешь меня в том, что я сразу не приспособилась к обеспеченной жизни? — я улыбнулась, ничуть не злясь.

Лиара я в какой-то мере понимала, в том числе и его гнев, и досаду, и презрительное ко мне отношение. Но он был моим атари, и я полагала, что все это пройдет со временем, просто не стоит накалять обстановку взаимными претензиями. Проще всего — поссориться из-за предубеждений, но мне-то нужен союзник, а не враг. И, если атари не способен сглаживать общение, значит, это буду делать я.

Как умею.

Впрочем, несмотря ни на что, Лиар не старался раздуть конфликт, чем сильно облегчал мне задачу. Пусть высокомерный и нетерпимый, он успешно сохранял спокойствие в непростой для себя ситуации.

А мог бы орать и истерики устраивать.

— Хочешь, покажу, как работать с приложением? — после короткого молчания неожиданно предложил он.

Разумеется, отказываться я не стала, и на обратном пути мы были заняты полезным делом. А когда высадились, я бодро отправилась в местное отделение гильдии.

— Куда мы идем? — Лиар удивился, сразу сообразив, что направляемся мы не в мою квартиру.

— Я хочу посмотреть, какие задания предлагает гильдия, — сообщила я. — В конце концов, раз я теперь веятэ, надо служить обществу!

3. Первый заказ

В тот момент, когда незнакомая девушка предложила мне стать ее атари, я согласился без колебаний. Обстановка способствовала: я был в отчаянной ситуации, только что пережил невероятный опыт совместной работы с сильной веятэ и ухватился за возможность, вероятность которой еще недавно даже не предполагал. Но по дороге в гильдию пришли сомнения. На что я подписываюсь? Безродная веятэ — кто в здравом уме согласится на такое?

Но я действительно не видел другого выхода. Альтернативы казались еще хуже. И я подписал договор, передавший меня в полное распоряжение простолюдинки.

Какой позор.

Ко всему прочему, она оказалась невежественной и абсолютно ничего не знала о веятэ. И как с такой работать? А когда я увидел обиталище этой плебейки — размером с собачью конуру, где мне совершенно точно не было места — я и вовсе отчаялся. Душ вместо столь ожидаемой мной купальни не прибавил настроения, и на кровать этой веятэ я улегся в пику ей, ожидая, что она немедленно меня сгонит. Я и не думал, что усну так быстро, но усталость, накопившаяся за последние дни, дала о себе знать, отключив сознание, едва голова коснулась подушки.

Как ни странно, проснулся я не от окриков недовольной веятэ, а потому, что наконец-то выспался. Комнату освещало солнце, и сонная нега еще какое-то время хранила меня от печальных дум. Но затем реальность обрушилась на меня сожалениями. Я определенно совершил ошибку, подписав договор с этой веятэ, но, если откажусь от него, то лишь ухудшу свою и без того разрушенную репутацию. После безродной веятэ на меня никто даже не посмотрит. А с этой, по крайней мере, я могу рассчитывать на крышу над головой и еду.

К тому же, если мне не показалось, эта веятэ довольно сильна. Возможно, если она постарается, то мою репутацию еще можно будет спасти. Если она хорошо себя покажет, меня перестанут считать слабаком. И можно будет попытаться найти себе приличную веятэ.

Это было похоже на план, и я заставил себя не думать о плохом. Не имеет значения, какая веятэ мне досталась, я буду хорошим атари, справлюсь со всеми испытаниями и выберусь из той ямы, куда загнала меня Сешая. А пока просто надо привыкнуть к новой веятэ.

Кстати, где она, и почему все еще не согнала меня со своей кровати?

Поднявшись, я сразу увидел девушку — она спала за столом, сложив голову на руки. Я тихо подошел поближе, чтобы как следует ее рассмотреть. Накануне я не особо обратил внимание на ее внешность, не до того как-то было.

Результат меня совершенно не вдохновил. Нет, назвать Лиссу Хайви некрасивой было нельзя: темные густые волосы, округлое лицо с правильными чертами, длинные ресницы и яркие пухлые губы, чуть приоткрытые во сне. Но ее внешность оказалась простоватой и абсолютно не запоминающейся. Встретишь такую в толпе — и мимо пройдешь, даже внимания не обратив. Ни аристократической утонченности, ни броской яркости. Глазу не за что зацепиться.

Да и не стоило рассчитывать на что-то выдающееся, у плебейки-то.

И характер наверняка под стать. Если уж Сешая, воспитанная, образованная аристократка, никогда даже не пыталась сдерживаться, то чего ждать от невежественной простолюдинки, получившей власть над аристократом? Я ждал нападок, а потому заранее ощетинился, не собираясь покорно их сносить.

Но этой ненормальной веятэ удалось меня удивить. Начиная от объяснения, почему она дала мне выспаться, до ее заявления, что она не собирается ни к чему меня принуждать. Впрочем, в последнее я не особо поверил, ведь она тут же велела собираться, чтобы идти по делам.

Разумеется, в первую очередь она решила получить доступ к деньгам. Судя по каморке, где она вынуждена жить, особым достатком девушка не обладала, так что немедленно ухватилась за возможность поправить свое положение за мой счет.

И зачем-то сделала мне чек-карту.

Это абсолютно не вписывалось в поведение веятэ. Атари могут рассчитывать на деньги только в конце службы, прощаясь с последней своей веятэ. Чтобы доступ к деньгам давали атари на службе — о подобном я не слышал. Не даром служащая банка так удивилась, видимо, тоже столкнулась с подобным впервые.

Но этот широкий жест ничего не значил. Эта веятэ могла заблокировать мою чек-карту в любой момент. Или просто забрать.

И, разумеется, заполучив доступ к деньгам, она немедленно отправилась их тратить. Сешая тоже так делала, она шла тратить деньги, едва получала гонорар. А потом ужасно злилась, когда ей не хватало на все, что она желала. Я представил, как рассердится эта веятэ, когда обнаружит, что средств на счету ни на что не хватит, и мысленно приготовился к скандалу. Однако девушке снова удалось меня удивить.

Она купила только медиафон — а я ведь даже не заметил, что он у нее отсутствовал. Медиафоны были настолько обыденной и привычной вещью, что я и подумать не мог, что кто-то обходится без него. Но самое странное — веятэ выбрала простенький аппарат по смешной цене. А на мой вопрос, почему не взяла подороже, заявила, что разделяет свои и мои деньги.

Это было действительно странно. Что же, у меня действительно появятся собственные деньги? Не когда-нибудь потом, а прямо сейчас — бери и пользуйся? Покупай, что хочешь, не выпрашивая у веятэ? Просить деньги у Сешаи всегда было сложно, она требовала детального отчета, на что я их потратил, так что, чтобы избежать неодобрения Сеши, приходилось жить в жесткой экономии, а порой и выкручиваться, скрывая покупки. Лисса права, просить деньги у нее я бы просто не смог.

Другой вопрос, как долго продлится ее щедрость?

Мне не верилось, что эта веятэ в один момент не одумается, сообразив, что все заработанное можно оставлять себе и тратить на свое удовольствие. Скорее всего, она еще просто не осознала, что такое быть веятэ, а потому по инерции ведет себя, как обычная девушка.

Хотя, от обычной девушки я скорее ожидал посещения магазина одежды, чем покупку медиафона. Сешая очень любила новые наряды. А еще драгоценности, косметику и прочие аксессуары. И, если даже аристократка падка на подобные штучки, плебейку они должны привлекать тем более. Особенно, учитывая, как просто и безыскусно одета Лисса.

Я был уверен, что в шуме она ищет именно это — красивую дорогую одежду и прочие женские штучки. Уж слишком увлечена, ничего вокруг не видит, так что приходится включать заботливого атари, чтобы ее ненароком не пришибло по дороге.

Но, как выяснилось, шли мы на остановку общественной возки, а не в магазин женской одежды. А в ответ на мое недоумение Лисса пояснила, что ищет финансовое приложение.

Я не удержался и ткнул веятэ носом в ее невежество, ожидая неизбежного скандала. Веятэ очень не любят, когда их недостатки замечают.

Лисса же вновь повела себя не как веятэ, фигурально щелкнув меня по носу моей же претензией.

Мне стало стыдно. Взрослый мужчина, атари, а веду себя, как обиженный подросток. Жду от Лиссы подвоха, но пока лишь сам провоцирую девушку. А она, простолюдинка, благородно на мои провокации не отвечает. Разумеется, не стоит рассчитывать, что такое положение вещей сохранится надолго. Она еще просто не вошла во вкус, но как только это произойдет, мне определенно припомнятся все мои выпады.

А если не напоминать себе о том, что эта девушка — моя веятэ, ее даже можно назвать милой. Я привык к более чопорным дамам, воспитанным, а потому более отстраненным. Лисса же вела себя непосредственно — возможно, это обычный стиль поведения среди ей подобных. Но прежде мне не доводилось общаться с простолюдинами, а потому я не мог судить объективно. Однако счел, что могу немного пойти ей навстречу, раз уж девушка не стремится вот так сразу доминировать.

Поездка за настройкой счета прошла довольно быстро, но, выбравшись из возки, Лисса направилась отнюдь не домой. И услышав, куда мы идем, я едва скрыл удивление. Мы только накануне сразились с теларом, а она собирается взять задание в гильдии. Сеши обычно устраивала между сражениями перерывы не меньше недели.

Может, Лисса хочет заработать еще денег? Увидела, что полученного гонорара ни на что не хватает, и решила, что может получить больше? В этом случае ее ждет разочарование. Заказы для новичков не бывают сложными и дорогими. Для высокооплачиваемых заказов требуется хорошая репутация, а чтобы ее заработать, надо уничтожить очень много простых целей. А простые — значит дешевые. Обычно новых веятэ, еще не имеющих возможности зарабатывать, выручают средства атари, но моей веятэ с этим не повезло.

Впрочем, не похоже, что Лисса избалована деньгами, ее и малый заработок устроит. А мне придется смириться, привычный комфорт я еще долго не увижу.

— Здравствуйте, госпожа Хайви! — нас встретила не та служащая, что была здесь ночью. — Что-то вы сегодня рано.

— Привет, Тамми! — улыбнулась ей девушка. — А что, Маритта не рассказала? Я обзавелась атари, и теперь пришла за заданиями.

Я вспомнил, что визит Лиссы в гильдию ночью служащую не удивил. Странно, ее тут как будто знают. Но ведь Лисса заявила, что атари раньше у нее не было, так что она тогда делала в гильдии?

— Поздравляю, госпожа Хайви! — Тамми улыбнулась ей приветливо, но на меня посмотрела как-то настороженно.

Ничего удивительного. Едва ли она подозревала, что найдется атари, готовый на договор с безродной веятэ. Я ответил ей мрачным взглядом, девушка стушевалась и отвела глаза.

— Спасибо, Тамми. Скинешь мне список доступных заданий? — Лисса была полна энтузиазма.

И, получив требуемое, она оправилась изучать гильдейские заказы. Понаблюдав за ней какое-то время, я подошел к стойке регистратора и вежливо попросил:

— Мне тоже, будьте любезны.

Когда мы с Сеши начинали совместную работу, я не интересовался ни выбором, ни стоимостью заказа, уверенный, что мне по плечу любой телар. С тех пор моя уверенность сильно пошатнулась, а любопытство стало сильнее. И, если Сешае выбор я доверял полностью, с этой веятэ я решил подстраховаться, изучив предлагаемое гильдией.

Как я и ожидал, задания для новичков в гильдии оказались дешевыми — один-два золотых за телар самых низких уровней. Именитые веятэ за такие даже браться не будут, но кому-то же надо этим заниматься. В столице с такими справляется императорский патруль, а за город обычно отправляют молодых веятэ. Мысленно я поморщился, представив, как мотаюсь следом за Лиссой по провинциям, охотясь за всей этой мелочью.

И в этот момент мое внимание привлекла совершенно невозможная в этом списке сумма.

Шестьсот тридцать семь золотых империалов.

Неверяще я некоторое время смотрел на эту цифру, а затем ткнул в заказ, уверенный, что здесь какая-то ошибка. Увидев класс телара, которого предлагалось уничтожить за эту сумму, я снова себе не поверил. Класс А+ являлся самым сильным и опасным в классификации этих монстров. И за такую смешную сумму ни одна веятэ рисковать не будет.

— Тамми, тут заявка на телара класса А+, - подала голос Лисса. — Ей уже больше года, почему ее еще не исполнили?

Конечно, она не могла не заметить такой заказ.

— Что за заявка? — удивилась девушка, посмотрела у себя на экране и смущенно ответила: — Ох, госпожа Хайви, простите. Случайно попала в ваш список, из-за сроков…

— Тамми, я спросила о другом, — Лисса нахмурилась.

Тогда надо, эта девица умела добиваться своего. А на вид такая мягкая и покладистая. Определенно, рядом с ней нужно держать ухо востро.

— А… Из-за стоимости, — Тамми чуть запнулась, вспоминая вопрос. — Заявку оплачивают заказчики, а они не в состоянии предложить больше. За год цена выросла на тридцать семь монет, но этого мало, ни одна группа не будет связываться с высокоуровневым теларом за такие деньги.

— А что не так с деньгами? — искренне изумилась Лисса.

— Для уничтожения телар выше класса Д нужна сработанная группа, не меньше пяти веятэ, — вместо растерявшейся служащей ответил я. — Если разделить шестьсот монет на пятерых — эти деньги не стоят риска. Заказы на класс А начитаются от десяти тысяч золотых. А за высшую категорию обычно требуют больше ста тысяч.

Лисса слушала меня с каким-то недоверчивым видом, а затем посмотрела на Тамми:

— Серьезно? Веятэ отказываются защищать людей потому, что им за это мало денег предложили? — интонация у нее была непередаваемая.

— Но… но веятэ ведь рискуют жизнью! — растерянно ответила та. — Конечно, они имеют право требовать оплату за риск…

Лисса закатила глаза, презрительно фыркнув:

— Да ладно. Веятэ созданы, чтобы уничтожать телар, это же наша прямая обязанность. Как кто-то из нас может отказаться от своих обязанностей, потому что цена не понравилась?! Шестьсот золотых им мало!

— На один веятари получается чуть больше сотни, — вступился я за веятэ. — За самого опасного телара! Это здравый смысл…

— Подожди, — она перебила. — Так… ты не пошутил насчет группы? Вы собираете несколько веятари на одного телара?

Это она спросила уже у Тамми. А та беспомощно уставилась на меня. Что ж, на ее месте я бы тоже растерялся, услышав подобные вопросы от веятэ. Но Лиссе негде было узнать о том, как работают веятари, она никогда не вращалась в нашем обществе, а появись среди благородных веятэ — мгновенно стала бы изгоем. Поэтому и манера вести бой у нее странная.

Но она сильна, тут не поспоришь.

— Это обычная практика, — снова пришел я на помощь гильдейской служащей. — В одиночку невозможно справиться с теларом высокого класса…

— Ерунда, — снова перебила она меня. — Веятэ тысячелетиями сражались с теларами вдвоем с атари. Стали бы они тратить время на поиск группы, когда люди в опасности!

— И гибли, — заметил я.

— И справлялись, — возразила она. — Иначе здесь давным-давно бы правили телары. Или сейчас веятэ не гибнут?

— Гибнут, — подтвердила Тамми. — Поэтому и предпочитают работать в группах.

Лисса снова демонстративно закатила глаза и вдруг заявила:

— Тамми, запиши на меня это заказ, с А+ классом.

— Что?! — наши возгласы слились в один.

— Это очень опасно! — продолжила Тамми.

— Ты не справишься одна! — одновременно возмутилась я.

Лисса смерила нас снисходительным взглядом и улыбнулась уверенно:

— Я не буду одна, Лиар. Ты будешь рядом, и вместе мы справимся. Тамми, телар угрожает людям. Они больше года живут в страхе, их убивают, и я не могу просто от этого отмахнуться. Опасно или нет — я должна попытаться им помочь. Записывай.

Тамми покорно кивнула и передала заказ Лиссе. А эта веятэ, как ни в чем не бывало, попрощалась и направилась прочь из гильдии. С самоубийственным заданием, которое ей абсолютно точно не по плечу. Она погибнет — и я вместе с ней!

Я просто не мог поверить, что она подписалась на подобное.

И только когда за нами закрылись двери гильдии, я пришел в себя достаточно, чтобы заговорить.

— Ты понимаешь, что это самоубийство? — я не пытался сдержать гнев.

— С чего бы? — удивилась она и легкомысленно махнула рукой: — Да не беспокойся ты, все будет нормально.

Я задохнулся от гнева:

— Нормально? Нормально?! Да ты веятэ меньше суток и то, что тебе удалось справиться с теларом Н-класса, не делает тебя непобедимой! Ты просто самоуверенная глупая плебейка без малейшего опыта сражений с теларами! А+ класс тебе не по зубам, ты подвергаешь себя смертельному риску — и меня заодно! Мы не выживем в битве с этим теларом!

Мне стоило больших усилий не повышать голос. А она слушала мои обвинения, поджав губы, и процедила, когда я умолк:

— Если тебя заботит лишь собственное выживание, зачем ты стал атари? Сражения — всегда риск, вне зависимости от силы телара. Но у нас есть шанс победить в этом сражении, а у обычных людей — нет. Веятэ сражаются с теларами не потому, что им за это хорошо платят, а потому что должны защищать людей от угрозы.

Я на миг прикрыл глаза. Не просто самоуверенная — идеалистка! Надо же было нарваться…

— А ты подумай о всех тех людях, которых ты не защитишь, если погибнешь в бою с этим теларом, — предложил я. — Что мешает набраться опыта на более простых теларах прежде, чем атаковать монстра такого уровня? Попробуй себя в деле, прежде чем браться за такую сложность. Еще не поздно отказаться, репутации у нас нет, терять нечего.

— Но мы уже попробовали себя в деле, — возразила Лисса куда спокойнее. — У тебя мощный источник, я прекрасно контролирую твою магию. У меня хорошая подготовка. Мы справимся. Я понимаю, что мне следовало посоветоваться с тобой, прежде чем принимать такое задание. Но и ты пойми мое возмущение ситуацией. Пока веятэ отказываются уничтожить этого телара, он кормится в этой несчастной деревне, становится сильнее, может уходить все дальше, и однажды станет угрозой, с которой уже никому не справиться. Я — веятэ, я не могу это игнорировать.

Что ж, она верила в свои слова, и я осознал, что не смогу ее переубедить. Она хочет сразиться с этим теларом, и сделает это, несмотря на все мои возражения. У меня нет ни единой возможности заставить ее передумать, для веятэ атари — не авторитет. Поэтому остается лишь смириться. И надеяться, что в крайнем случае получится сбежать из боя, когда она убедится, что телар ей не по силам.

Странная она. Сешая, наоборот, искала противников попроще, ценя, в первую очередь собственную жизнь. Как она там, со своим новым атари, со своей новой группой… Все же невозможно вот так, в одночасье, вычеркнуть пять лет жизни. Я все еще беспокоюсь за Сеши. Хотя она, должно быть, даже не вспоминает обо мне.

— Хорошо, — коротко бросил я, больше не собираясь спорить с этой веятэ.

К моему удивлению, она явно обрадовалась. И припустила в сторону своего жилья — память на дорогу у меня была отличная.

— Тогда сейчас соберемся, заглянем ко мне на работу и отправляемся. До Журавок двое суток на поезде добираться, — на ходу тараторила она.

— Откуда ты знаешь? — я удивился.

Название деревни, где уже год пасся телар я, конечно, узнал — оно упоминалось в заказе. Но где эти Журавки находятся, я представления не имел. У меня даже успело появиться подозрение, что Лисса родом откуда-то из тех мест, поэтому так близко к сердцу приняла беды земляков, но она беспечно объявила:

— В шуме посмотрела.

— Откуда ты знаешь, как пользоваться медиафоном, если утверждаешь, что его у тебя никогда не было? — с подозрением уставился я на нее.

— Так я же приобрела его впервые, а не увидела, — рассмеялась Лисса. — Я же давно планировала заиметь себе такую штуку, так что изучала его возможности.

Я смущенно промолчал, потому что и сам понимал, как глупо выглядит моя подозрительность. Не имея представления, что значит расти ограниченным в средствах, я не связывал отсутствие медиафона у этой веятэ с неплатежеспособностью, невольно считая, что она просто никогда не интересовалась современной техникой.

Определенно, я отношусь к ней предвзято, но меня можно за это простить. Все же она простолюдинка.

Я не успел разобрать свою сумку, так что мог не тратить время на сборы. Но и Лисса собралась непривычно быстро. Сешая на ее месте угробила бы на это половину дня и повезла бы с собой несколько сумок. Лисса ограничилась одной.

Уже в возке я поинтересовался:

— Зачем нам на твою работу?

— У меня выходные заканчиваются через два дня, а нам только туда добираться дольше. Возьму отпуск, чтобы не потеряли меня.

— Зачем тебе еще одна работа, ты же веятэ, — я неодобрительно на нее посмотрел.

Ни одна веятэ не станет утруждать себя обычной работой, они вполне способны обеспечить себя, охотясь на телар. И для меня звучит до невозможности непривычно рассуждение Лиссы о работе. Да что говорить, мне лично мысль, что в моем положении можно устроиться на обычную работу, и в голову не пришла.

— Как ты сам сказал, веятэ я меньше суток, а до этого мне нужно было на что-то жить. И просто бросить работу означает подвести людей, которые на меня рассчитывают. Я так не могу.

— Стоило бы поучиться, — проворчал я.

Впрочем, только для того, чтобы в очередной раз продемонстрировать этой веятэ, что меня она не устраивает. Потому что в действительности стоило радоваться задержкам по дороге к нашему заданию. Глупо торопиться навстречу смерти.

Я решил дождаться Лиссу снаружи, предоставив ей возможность разбираться со своими делами самостоятельно. О чем пожалел — и не только из-за договора, который вынуждает нас нести полную ответственность за безопасность веятэ. Это почти физически трудно, выпустить свою веятэ из поля зрения, особенно первое время. Но, пожалуй, что важнее — я бы с интересом посмотрел на того, кто сумел вывести Лиссу из себя. Потому что вышла она из своей забегаловки злая, как тысяча телар.

У меня сложилось впечатление, что эта девушка — совершенно неконфликтная, не ведется на провокации и всегда сохраняет присутствие духа. Но, кажется, впечатление оказалось не вполне верным.

Я не удержался и спросил:

— Что случилось?

— Меня уволили, — процедила она. — Без рекомендаций!

— И… это плохо? — уточнил я.

Никакой трагедии я в этом не видел. Все равно веятэ не пристало работать в дешевой закусочной, а рекомендации, полученные в подобном месте, едва ли ей пригодятся.

— Год жизни псу под хвост! — в сердцах воскликнула она. — Этот… работодатель, что б его, и не собирался мне их давать! А без рекомендаций опыт работы не считается. Мне до конца жизни пришлось бы на него пахать, если бы ты мне не подвернулся!

Я слабо представлял, о чем идет речь, а потому осторожно напомнил:

— Теперь ты работаешь на гильдию, и рекомендации из закусочной тебе не нужны.

— Сейчас — да, — мрачно откликнулась Лисса, но развивать мысль не стала.

Я не настаивал. Веятэ не в духе — это всегда проблемы у атари, и лучше не напоминать о себе лишний раз. Но к чести девушки, она не пыталась выместить на мне дурное настроение, и до станции мы добрались в тишине.

Лисса всерьез собиралась отправиться в двухдневную поездку по самым дешевым билетам. Но тут уже я не мог не возмутиться, ведь у нас были средства на комфортное путешествие, и отказывать себе в таком после нескольких дней бродяжничества я не хотел. Сравнив цены, эта веятэ поморщилась и заявила, что тогда за свой билет я заплачу сам. Возражать я не стал, и, покупая билет на свое имя, ощутил странное удовольствие. Эти деньги я заработал сам и потратил их на себя. Приятное чувство.

И атари его лишены до конца срока службы.

Впервые я задумался, а почему, собственно, так? Мне всегда казалось нормальным, что деньгами распоряжается веятэ, но ведь нам даже выбора не предлагается. В чем-то Лисса права, гонорар зарабатывает не одна веятэ, но атари приходится выпрашивать деньги, на которые мы, в общем-то, имеем право.

Значит, так надо. Я отмел крамольные мысли и следом за веятэ отправился в зал ожидания. Нам предстояло очень долгое путешествие, риск не вернуться из которого был весьма велик.

Сеши не любила провинции и долгие путешествия, поэтому очень редко брала заказы вне столицы. Но добирались до места мы всегда на своем возчике, и дорога занимала от силы пару часов, больше Сешая не выдерживала. Так что столицу я покидал редко, а так далеко не бывал, наверное, никогда.

Не то, чтобы я об этом сожалел. Мне нравилась жизнь в столице, где я родился и вырос, и провинциальная жизнь меня никогда не интересовала. Уже в поезде я безо всякого интереса смотрел на пасторальный пейзаж, начинавшийся от пригорода — аккуратные селения, засеянные поля, пастбища, рощи… Глазу не за что зацепиться. Я ушел в шум, не имея ни малейшего желания говорить с веятэ. Отговаривать ее бесполезно, а иных тем для обсуждения я не видел. Лисса, похоже, думала так же, поскольку тоже молчала.

Неладное я заметил только на следующий день, когда выглянул в окно и не увидел пасторального пейзажа, так утомившего меня накануне. Поезд мчался через какие-то совершенно дикие места без признаков цивилизации. Ни пасущихся стад, ни засеянных полей, ни деревенек — унылая бесхозная степь, куда ни глянь. А я всегда полагал, что империя хорошо обжита. Но не могли же мы за сутки добраться до такой глухомани?

А затем я заметил признаки жилья — одинокие приземистые домишки, которые выглядели бы заброшенными, не будь над ними виден дымок. Потом появились и деревеньки, такие же страшные и неухоженные.

В конце концов я не выдержал, первым нарушив молчание:

— Где это мы?

Лисса посмотрела на меня удивленно и пожала плечами:

— Все еще едем в Журавки.

— А почему здесь так?.. — я махнул рукой на деревеньку, мимо которой мы проезжали.

Кособокие крохотные домишки, грязные дворы, тощие дети и псы…

— Бедненько? — закончила она за меня. — Потому что так живут процентов девяносто всего сельского населения Империи.

— Но в пригородах столицы…

— Там относительно безопасно, — перебила меня девушка. — Рядом город, где высока конкуренция между теми, кто готов покупать их продукты, и поэтому их доход приемлем. А здесь что? В любой момент может напасть телар, которого когда еще уничтожат, скупщики появляются раз в год и ставят минимальную цену, а если ехать самим на ярмарки — так это львиную долю выручки сожрет. Они тяжело работают и мало получают, где уж им думать о красоте, была бы крыша над головой.

Я смотрел на нее недоверчиво. Логично, что в городах люди живут богаче, чем в селе, но она утверждает, что среди крестьян повальная нищета — это норма. Но такое же невозможно. Эти люди обеспечивают Империю едой, почему они нищенствуют?

Ведь их продукт востребован всегда, и найти покупателя в наш век шума — совсем не проблема. Конечно, крестьяне сильно зависят от погоды, но насчет девяноста процентов она явно преувеличила.

— Ты утверждаешь, что так везде, кроме пригородов? — я кивнул на пейзаж за окном.

— Ты же говорил, что получил экономическое образование в том числе, — она чуть заметно усмехнулась. — Разве вам не рассказывали, за счет чего существует экономика Империи? О минимальных ценах, на которые приходится соглашаться продавцам, потому что иначе все конфискуют за долги? О грабительских займах, которые крестьян вынуждают брать, потому что их доходов не хватает, чтобы пережить зиму и посадить новый урожай? О налогах на любую технику сложнее плуга, которую приобретают крестьяне? Или вам объясняли только, как выгодно аристократам владеть землей?

Мне не хотелось признавать ее правоту. Экономику я изучал только как будущий управленец, и проблемы низшего звена мои преподаватели никогда не рассматривали, поэтому я понятия не имел, с какими трудностями сталкиваются те, на чьем труде основано наше благополучие.

— А тебе это откуда известно? — сердито поинтересовался я. — Плебеев теперь берут в академию?

— Все еще нет, — фыркнула она сердито. — Но библиотека доступна всем, было бы желание. А это мне известно, потому что половину детства я провела в такой вот деревне и не понаслышке знаю, каково там.

— Так ты даже не городская… — протянул я, даже не пряча презрение.

Признаться, я ожидал вспышки гнева, поскольку ни одна веятэ не стала бы терпеть столь пренебрежительный тон. Но Лисса только нахмурилась и отвернулась. Даже странно, почему она так сдерживается? Еще не до конца понимает свою власть? Или ее останавливает разница в нашем социальном положении?

Как бы то ни было, мой выпад остался без ответа. А я продолжал смотреть на нищету, проносящуюся за окном, и пытался понять, как до такого дошло.

Империя всегда считалась богатым государством. Именно здесь впервые нашли способ извлекать энергию из т-сфер, и это позволило развивать технологии, которые значительно упростили жизнь подданных Империи. Сейчас мы жили в век высоких технологий, шума, объединившего огромную Империю в информационном пространстве, гильдии веятэ, обеспечивающей быстрое реагирование на большинство разрывов. Я полагал жизнь в Империи удобной и безопасной, но, стоило отъехать от столицы, как выясняется, что это убеждение ошибочно.

Неприятное открытие.

Впрочем, лично от меня тут ничего не зависит. Я не имею отношения к власти — ни веятэ, ни людей, и при всем желании сделать чью-то жизнь лучше возможности такой у меня нет.

И все же, когда мы наконец прибыли в Журавки, я оказался не готов к тому, что нас там встретило.

Мы высадились на крохотной станции, откуда рейсовая возка развозила прибывших по разным деревням. Журавки оказались первыми в списке, поскольку в саму деревню возчик заезжать отказался.

— Там телар, нападет еще… — пояснил он остановку посреди леса.

И, хотя мы оплатили доставку, настаивать Лисса не стала, пожала плечами и бодро выгрузилась на пустынную дорогу. Я последовал ее примеру, и еще час мы шли до Журавок пешком.

Деревня встретила нас запустением. Никакой ограды или плетня, только покосившиеся заборчики вокруг пустых дворов. Старые избушки с распахнутыми ставнями и дверями, перекошенные постройки, чье назначение я не знал, везде пыль и грязь — деревня казалась вымершей. Я даже подумал, что мы опоздали и спасать уже некого, но, чем дальше мы двигались вглубь деревни, тем более обжитыми становились дома. По дворам бегала мелкая живность, глухо подбрехивали псы, а в окошках мелькали любопытные детские мордашки. Но даже те дома, что не пустовали, выглядели довольно убого. Словно пришли прямиком из Темных веков.

Я просто не понимал, как можно жить в таких условиях. И осматривался вокруг едва ли не с испугом. А эта веятэ, заманившая меня в столь ужасное место, совершенно бесстрашно обратилась к первому встречному с вопросом, как найти старосту.

— А вам зачем? — с подозрением спросил мужик, стоявший у ворот одного из домов.

— Мы от гильдии, за теларом пришли, — лучезарно улыбнулась Лисса. — Нам бы разместиться где.

На лице мужика отразилось сомнение при взгляде на нас, но он подробно объяснил, где искать старосту. Я молча фыркнул, с трудом удержавшись от очередного укола — даже местные не впечатлились Лиссой как веятэ, хотя уж должны обрадоваться скорому избавлению от телара.

Просто она не выглядела той, кто может их спасти.

Инструкции оказались верными, и вскоре мы уже стучали в двери местного старосты.

Тот оказался грузным крепким мужиком и встретил нас грозно сдвинутыми бровями, но, услышав, зачем мы явились, почему-то подобрел. Похоже, уже отчаялся дождаться помощи, а потому безобидный вид веятэ его не смутил. Суетливо он представился, пригласил нас в дом, и его хозяйка торопливо накрыла стол, демонстрируя гостеприимство. Впрочем, угощение было совершенно непритязательным, и, не будь в моей жизни нескольких дней бродяжничества, на такую еду я бы даже не взглянул. Конечно, в качестве последнего ужина я бы предпочел что-нибудь поизысканнее, но едва ли в этой деревне хотя бы слышали о высокой кухне.

— Считай, сорок шесть дворов извел окаянный, — рассказывал староста о своей беде. — Мы же поначалу и не поняли ничего. Стали в лесу люди пропадать, то один не вернется, то второй… Так не все же подряд, места у нас дикие, болото рядом, звери, опять-таки. И мы как ходили в лес, так и продолжали. Сначала раз в месяц кого досчитаться не могли, потом все чаще… А когда охотники наши из лесу не вернулись, так и дошло, что нечисто тут что-то. А потом на двор Карусы тварь напала, мы в гильдию-то и сообщили. А там нам сразу сказали, что с нас плата нужна. Всей деревней собирали, в долги влезли… а все равно мало. Ну, мы за год-то подсобрали еще малость, но, я уж думал, пока нужную сумму соберем, уж и не останется никого в Журавках наших.

— А почему не уехали? — не удержался я от вопроса.

Сорок шесть дворов — это ведь со всеми домочадцами. Их семьями телар пожирал, а они сидят на месте и веятэ ждут, которым и заплатить-то не могут. Тут спасаться всей деревней надо, а не на чудо надеяться.

— Так куда ж мы поедем? — удивился Ривеш. — Да и не нужны мы нигде, кто нам землю даст, пока с долгами не расплатимся? А с чего платить, если тварь проклятущая житья не дает? Ни в поле работать, ни в лесу добыть, ни скот выпасти… Это если вообще выйти с деревни удастся. Оно ведь как, только поначалу на одиночек охотилась тварь, а теперь чем больше народу, тем быстрее телар этот появляется. Выходить со двора страшно, хотя в центре-то деревни пока тварина не появлялась. С окраин начала, но рано или поздно до нас доберется…

— Не доберется, — уверенно заявила Лисса. — Мы уничтожим телара, не беспокойтесь.

— Хорошо бы, госпожа веятэ, — кивнул Ривеш.

Но в его голосе я уловил сомнение. Еще бы, эта девчонка совсем не тянула на победительницу телар.

Впрочем, даже этот мужик верил в Лиссу больше, чем я. А+ класс! Мы не переживем столкновения с такой мощью. Но как же не хочется умирать.

Староста выделил нам комнату в своем доме и оставил отдыхать. Но Лисса отдыхать не собиралась, она небрежно бросила сумку в угол крохотной комнатушки и предложила:

— Ну, что, пойдем искать телара?

— Сейчас? — поразился я. — Мы же только приехали…

— А что, ты устал? — она удивилась. — Не вижу смысла тянуть, лучше сразу с делом разобраться.

Я видел смысл — чем позднее мы встретимся с теларом, тем дольше проживем. Но сообщать об этом веятэ не стал, понимая, что она лишь отмахнется от такой смешной причины. Вместо этого достал из своей сумки доспех.

Лисса посмотрела на меня, на мой доспех, пробормотала:

— Я тебя снаружи подожду, — и ретировалась из комнаты.

Я несколько мгновений непонимающе смотрел ей вслед. Затем вспомнил ее нелепую претензию, высказанную еще в квартире, и возмутился. Она это серьезно? Я же атари, более того — ее атари! Что во мне может ее смущать настолько, что она ушла в одиночку туда, где бродит мощный телар?! Ненормальная…

Наверное, я никогда еще так быстро не надевал доспех, каждое мгновение ожидая услышать крик Лиссы. Она — веятэ, а значит, непременно привлечет телара. И без меня ничего не сможет ему противопоставить!

Хотя, конечно, и со мной у нее шансы против такого класса не так, чтобы велики.

И все же я невольно вздохнул с облегчением, обнаружив, что она ждет меня на крыльце, а телара поблизости не наблюдается.

— Никогда не выходи одна туда, где есть опасность, — велел я.

— Быстро ты, — она восхитилась, проигнорировав мои слова.

Взгляд, которым она меня смерила, мне не понравился, уж слишком он был оценивающим. Женским. Я знал, что в доспехе выгляжу привлекательно, особенно если не опускать щиток шлема. Костюм из плотной черной кожи, прошитой металлическими нитками, обтягивал меня, подчеркивая фигуру и не стесняя движений, так что полюбоваться было на что. Но не веятэ же. Для нее я не должен представлять ни малейшего интереса. А она чуть не облизывается!

Впрочем, Лисса почти сразу отвернулась и бодро зашагала к окраине Журавок. Может, мне вообще показался этот неправильный взгляд? Я тряхнул головой и последовал за ней, где-то в глубине души надеясь, что встреча с теларом не состоится.

Разумеется, этой надежде сбыться было не суждено.

Хотя по началу все шло неплохо. Мы не спеша двигались вдоль периметра деревни, и никаких следов телара не видели. Почему-то присутствие веятэ не спровоцировало его на немедленное нападение, и я несколько расслабился. И, когда окончательно стемнело, предложил:

— Может, на сегодня достаточно? Уже поздно, завтра продолжим.

— Зачем? Сегодня закончим, — пожала она плечами.

— Тебе так не терпится умереть? — раздраженно поинтересовался я.

Лисса посмотрела на меня с удивлением — в свете луны ее лицо было хорошо видно.

— Ты все еще думаешь, что мы погибнем? — озадаченно спросила она.

— Наш противник очень силен, — напомнил я.

Девушка на миг нахмурилась и вздохнула:

— Лиар. Если тебя это действительно так беспокоит… Хочешь, я пообещаю тебе, что мы убежим, если телар окажется нам не по силам?

— Ты думаешь, мы сможем сбежать? — недоверчиво уставился я на нее.

— В любой момент, — она улыбнулась беспечно.

Эта новоявленная веятэ ничего не знает ни о теларах, ни о борьбе с ними. Но в этот момент мне хотелось поверить ей.

Внезапно потемнело. Я поднял голову, полагая, что луну закрыло облако, но над нами распростерлась совсем иная тень.

— Эм… Лисса? — позвал я веятэ, не отводя взгляда от огромной туши телара.

Таких раскормленных я никогда не видел. Огромный, окруженный темным облаком магических щупалец, во мраке ночи он казался бесформенным и пугал своей непостижимостью.

— Какой здоровенный! — откликнулась Лисса, в голосе которой не было ни капли страха, и добавила деловито: — Открывай источник.

Моим единственным желанием было бежать, но я не мог не подчиниться. И открыл источник, отпуская неконтролируемый поток магии для веятэ, а сам покрепче обхватил рукоять меча, поднимая щит на уровень груди. Усилием воли я заставил себя не мешать потоку литься свободно и шагнул навстречу погибели.

Телар несся прямо на меня, и в момент, когда он приблизился, вокруг нас развернулась арена, а мое оружие обратилось в щит. Как тогда, в нашу первую встречу…

Страх исчез, вытесненный гневом. Да что себе позволяет эта веятэ?! Как я должен сражаться с теларом, если она лишила меня оружия?

Я сомкнул щиты, когда на меня обрушились лапы и щупальца телара. Едва устояв на ногах от толчка, я обнаружил, что чужеродная магия, пытаясь добраться до меня, пляшет на границе магического купола, закрывшего меня целиком.

А затем тишина арены взорвалась музыкой.

Я был настолько всем этим ошеломлен, что не удержался от возгласа:

— Да что тут происходит?!

— Не переживай, все в порядке, — голос Лиссы раздался словно над ухом, но, когда я оглянулся, рядом никого не было.

Однако сквозь переплетение атакующих меня жгутов я увидел ее — парящую надо мной на какой-то полупрозрачной платформе. От изумления я опустил руки, и щиты разъехались. В этот же момент защитное поле пропало, и, не встречая сопротивления, телар набросился на меня.

К счастью, вбитые в тело рефлексы позволили мне уйти из-под атаки, и я вновь сомкнул щиты. Не ошибся — поле тотчас восстановилось.

— Лисса! — прорычал я, медленно приходя в себя. — Ты что творишь?

— Вполне успешно кромсаю телара, — ответил мне ее жизнерадостный голос. — Ты, главное, держись там, а я тут все закончу.

Несмотря на гремящую музыку, гудение магии и рев телара, я отлично ее слышал. И не понимал, как это возможно.

— Ты уверена, что слушать музыку сейчас — хоть сколько-то уместно? — осведомился я зло.

— О, да, абсолютно уверена.

— Почему я вообще тебя слышу?

— Это магия, — в ее голосе слышалась улыбка. — Я сочла, что связь нам не помешает.

Не помешает? Это точно! Я собирался высказать этой веятэ все, что думаю о ее методах!

— Ты отняла у меня оружие! Ты вообще соображаешь, что ты делаешь?!

— Разумеется. Мы же это уже обсуждали! — досадливо откликнулась она. — Щит для атари важнее оружия. А защитному полю нужна статическая привязка. Оно будет слетать при каждом взмахе меча. И мне проще нападать на телара, пока он на одном месте, сосредоточенный на тебе.

— А если он набросится на тебя? Я же ничего не смогу сделать!

— Зачем ему набрасываться на меня, если есть ты? — весело удивилась она. — В тебе — источник магии, до которого он стремится добраться, а я лишь мелкая помеха, на которую можно не обращать внимания. Разве ты никогда не замечал, как действуют телары?

Веятэ всегда стоит за спиной атари. Мы сражаемся с теларом, чтобы не подпустить его к нашей веятэ, потому что считается, что это она — цель монстра. Может ли быть такое, что мы ошибаемся? Уже второй раз я в бою вместе с Лиссой, и что тот телар, что этот — они действительно не обращают внимание на нее. Вот только, если верить Лиссе, прежде она не сражалась с теларами. Так откуда у нее такая уверенность?

— А ты откуда знаешь, как они действуют? — я не сдержал подозрения.

— Я читала мемуары веятари. Они есть в свободном доступе в библиотеке, — откликнулась девушка.

— То есть ты действуешь, руководствуясь какими-то книжонками?! — моему возмущению не было предела.

— Не какими-то книжонками, а исторически достоверными свидетельствами из жизни веятари, — возразила она обиженно. — И, кстати, тебе бы тоже не мешало с ними ознакомиться.

— Могу прямо сейчас, все равно от меня ничего не требуется! — с сарказмом заявил я.

Но Лисса словно бы приняла это за чистую монету:

— Не стоит, тебе нельзя терять концентрацию, щит привязан к тебе.

— Ну, спасибо за предупреждение, — сердито ответил я. — А заранее ты об этом сказать не могла?

— Откуда мне было знать, что вы теперь сражаетесь как-то иначе? — фыркнула она. — Беспроигрышная ведь тактика, зачем такую менять? Хотя теперь понятно, почему веятэ стали бояться телар, попробуй-ка, увернись от такой штуки, когда она носится по всей арене!

Я держал щиты, оберегающие меня от атак телара, совершенно игнорировавшего эту веятэ, которая носилась вокруг него прямо по воздуху, и чувствовал, как во мне все сильнее разгораются гнев и раздражение от того, что я не хотел верить в ее правоту. Да что возомнила о себе эта девчонка, она же веятэ меньше недели! Откуда ей знать, как нужно сражаться с теларами, если ее никто этому не учил? Почему вообще какая-то плебейка решила, что она права, а все благородные веятэ ошибаются? Да ей просто повезло в тот, первый, раз, а текущий бой еще не окончен, и еще неизвестно, сумеем ли мы победить.

В этот момент я презирал эту веятэ, самоуверенную и беспардонную, за то, что она имеет наглость быть правой.

Потому что из-под щита я видел, как медленно, но неуклонно тает плоть телара. Тварь не чувствовала боли, она жаждала заполучить меня, и Лисса кружила вокруг нее, пританцовывая под музыку и филигранно используя заклинания, чтобы разрушить якорь, удерживающий в нашей реальности это мерзкое вечно голодное существо.

С едва слышным в грохоте музыки хлопком телар свернулся в т-сферу.

Это произошло настолько неожиданно, что я даже не сразу осознал, что случилось. И закрыл источник, чуть замешкавшись — прежде, чем поток магии вернулся ко мне.

Арена растаяла.

Победа выбила меня из колеи своей внезапностью, поэтому я нарушил правило — арену всегда убирает веятэ. И закрыть источник я могу только после ее распоряжения. Я покосился на Лиссу, ожидая возмущения и гнева, но она и не думала меня в чем-то обвинять. И вид у нее был совсем не победный. Она казалась подавленной, и невольно я обеспокоился:

— Что-то не так?

Лисса молча подняла сферу и закинула ее в сумку, а затем как-то принужденно улыбнулась:

— Все так. Все в порядке, я просто… немного устала. Не обращай внимания.

Я смерил ее недоверчивым взглядом, но девушка уже отвернулась. Мысленно я пожал плечами, потому что никакого желания выяснять причины ее дурного настроения не имел. Меня обуревали совсем иные мысли.

Мы совершили невозможное. В одиночку справились с теларом высшего класса, который не всякой группе по силам. Тактика Лиссы оказалась верна, и это просто не укладывалось в голове. Как так? Разве может знать какая-то плебейка о сражениях с теларами больше, чем веятэ, чей род веками занимался их уничтожением? Такое просто невозможно.

И по дороге к дому старосты я все же не выдержал и сердито спросил:

— А если бы ты ошиблась? Лишила меня оружия, а он бы на тебя напал?

— Не напал бы, — уверенно ответила она. — Телары — хищники и действуют как хищники. Разума в них нет. Поэтому они будут до последнего пытаться добраться до лакомой добычи, не обращая внимания на мелкие неудобства в виде нападения веятэ. Боли они не чувствуют, и если действовать осторожно, освобождая их от плоти, то веятэ они и не заинтересуются.

Да, в большинстве своем телары неразумны. Но есть и исключения.

— А если нам попадется разумный телар?

Лисса улыбнулась куда более искренне:

— Тогда придумаем другую тактику. Только можно тебя попросить? Не закрывай больше источник так резко.

— Извини, — пристыженно кивнул я. — Это вышло случайно и больше не повторится.

— Спасибо, — прозвучало вместо ругательств.

Я подумал, что моя самодеятельность смазала ей радость от победы. Не удивительно, что девушка была не в духе. Как бы я не относился к этой веятэ, я подписал договор и обязан ему следовать. И не доставлять веятэ неприятностей — важная часть моих обязанностей. Пусть даже она — простолюдинка и ничего не знает о мире веятэ.

Хотя, после нашей победы, не стоило утверждать такое столь категорично. Конечно, современные реалии ей едва ли известны, но те книги, по которым она изучала возможности веятари, определенно позволили ей многое почерпнуть…

Многое из того, что современные веятэ уже забыли. Только этим я мог объяснить нашу невероятную победу. Одно не понятно: если эти знания столь эффективны, как могли допустить их потерю?

Или Лиссе просто повезло? Говорят же, что новичкам везет. Что ж, надеюсь, это везение продлится как можно дольше, потому что едва ли после подобного ошеломительного успеха эта веятэ станет скромнее.

4. Будни веятэ

Нельзя сказать, что я совершенно не боялась сражения с теларом. Что бы там не думал Лиар, самоуверенной я не была и понимала, сколь ничтожен мой опыт как веятэ. И по-хорошему стоило заняться более простыми заказами, чтобы этот самый опыт наработать. Но меня буквально убивала мысль, что где-то есть люди, которых уже год мучает телар. Год! И ни одна веятэ даже не собирается им помочь.

Потому что, видите ли, они мало платят.

Кошмар.

Это не укладывалось у меня в голове — веятэ, ценящие прибыль больше человеческой жизни. Ведь веятэ созданы для того, чтобы защищать людей от телар, всех людей, а не избранных из тех, кто хорошо платит. И я не могла просто взять и отмахнуться от чужой беды, в которой могла помочь. Ведь эти люди могли просто не дожить до того момента, как я наберусь опыта.

Вот почему я взяла этот заказ, несмотря на явное недовольство Лиара. Я знала, что мы можем победить.

Но это не делало мой страх слабее.

К тому же Лиару удалось меня пристыдить. На волне своего гнева я совершенно не подумала о нем, о том, что он тоже рискует жизнью, а значит, имеет право выбора. Но я успокоила голос совести мыслью, что источник Лиара очень силен и без проблем выдержит атаку любого телара. Просто мой атари крайне в себе не уверен.

А Лиар, хоть и принял мой выбор, но всю дорогу не скрывал неодобрения. Спорить с ним, доказывая свою правоту, я не стала, не желая портить настроение, и без того неважное после внезапного моего увольнения. Я ведь по-человечески попросила отпуск, тем более, что и очередь моя как раз приближалась. А мне буквально ультиматум поставили — или ухожу без рекомендаций, или работаю молча. К сожалению, я сразу поняла, к чему приведет дальнейшая работа — уволиться по своему желанию здесь не получится, потому что рекомендаций мне просто не дадут. Так что мои планы поработать на опыт еще пару лет были совершенно несбыточными. Не обзаведись я атари, так и пришлось бы работать здесь за мизерную зарплату под угрозой быть вышвырнутой на улицу.

Существенный удар по моей вере в человеческую порядочность. Так что разводить дискуссии с атари, который считает нормальным алчность веятэ, в подобной ситуации было бы неразумно.

Вот только, чем ближе была наша цель, тем меньше уверенности я ощущала. И недоверие Лиара ничуть не помогало с этим справиться. Собственно, именно поэтому я решила не тратить время и сразу отправиться на поиски телара.

Он был огромный. Уже не просто бесформенный комок плоти, оплетенный щупальцами магии; нет, его тело имело четкие очертания, вот только они не соответствовали ни одному живому существу нашего мира. Ассиметрично разбросанные по круглому телу лапы разных размеров и форм, но неизменно с острыми когтями, глаза, словно заимствованные у разных видов существ, открывающиеся в совершенно неожиданных местах, оскаленные пасти, демонстрирующие частоколы клыков — и все это в обрамлении магических отростков. Тварь, которую невозможно представить…

Огромная, отъевшаяся тварь, мгновенно среагировавшая на открытый источник. А Лиар снова собрался встречать атаку телара с оружием! Это когда телары не восприимчивы к боли и регенерируют почти мгновенно, если не отделить их плоть от магического основания — что ударом меча сделать просто невозможно. Пришлось вмешаться — а он еще и недоволен остался, хотя телар бы его атаку даже не заметил, попутно размазав по арене.

Но самое странное — Лиар действительно не понимал, для чего ему второй щит. Словно и впрямь полагал, будто задача атари — нападать на телара. И, судя по всему, это заблуждение всех атари, а не только моего. С одной стороны, это в какой-то мере объясняло, почему веятэ так осторожны. А с другой — я просто не могла понять, как они до такого додумались. Что заставило атари взять в руки оружие? Ведь прежде они пользовались исключительно щитами, сдерживая натиск телар и позволяя веятэ выполнять их работу.

Впрочем, удивление мелькнуло и погасло. У меня были дела поважнее, и, убедившись, что Лиар держит щиты, я взялась за методичное и аккуратное уничтожение телара.

Из-за размеров монстра пришлось прибегнуть к хитрости. Магией я создала парящую платформу, на которой летала вокруг телара, отправляя в него одно заклинание за другим. Все же опыта мне не хватало, действовать с ювелирной точностью не получалось, и пару раз мои неосторожные действия заставили телара отмахнуться от нежданной помехи. Только хорошая реакция, подготовка и повышенная мобильность позволили мне избежать смертельных ударов. Но все же я справлялась, по кусочку уничтожая тело телара, опытным путем выясняя оптимальный размер этих кусочков — чтобы рана не успела зарасти, но монстр на нее не отреагировал.

Конечно, опыт набирать стоило отнюдь не на таком теларе, когда любая ошибка может стать фатальной. Но все обошлось, и, глядя на сферу, оставшуюся на месте телара, я чувствовала вполне заслуженную гордость. А потому для меня стали ударом чувства Лиара, прошедшие сквозь меня, когда он резко и без предупреждения закрыл источник.

Конечно, я подозревала, что он не слишком высокого обо мне мнения. Я не была аристократкой и уж точно не была веятэ его мечты. Я понимала, что он презирает меня, но одно дело — понимать, и совсем другое — почувствовать чужое к себе отношение. И его отношение ничуть не изменила наша победа.

Я вдруг в одно мгновение осознала, что зря рассчитываю на то, что однажды Лиар примет меня как свою веятэ. Он никогда не смирится со мной, и горечь этого открытия отравила радость победы. Мое разочарование было столь велико, что даже Лиар это заметил. И его забота на фоне тех чувств, что он испытывал ко мне, выглядела настоящим издевательством.

Но я справилась с чувствами.

Как бы он ни относился ко мне, Лиар — мой атари. Да, он уйдет в поисках лучшей веятэ, как только у него появится такая возможность, но пока он привязан ко мне. И я возьму от нашего союза все, что возможно.

И, быть может, мне еще встретится атари, которому будет не важно мое происхождение. А сейчас надо пользоваться тем, что есть, решая проблемы по мере их поступления и не забивая голову глупостями.

Мне потребовалось определенное время, но я справилась со столь неожиданным потрясением. И в дом старосты Журавок входила, уже полностью владея собой.

Ривеш не поверил, когда мы объявили, что телар уничтожен. Пришлось продемонстрировать ему т-сферу, в глубине которой навечно отпечаталась сцена уничтожения монстра. Неопровержимое свидетельство, что именно мы сразили телара. И, только увидев ее, староста, наконец, осознал, что угрозы больше нет.

— Мы ведь отчаялись уже… — прошептал он. — Думали, все, конец Журавкам… Спасибо вам, госпожа веятэ!

Я взглянула на Лиара, вспомнив, сколь ярким и полным было его ко мне презрение, и ответила:

— Без моего атари у меня ничего бы не получилось. Я рада, что мы смогли помочь.

— Вы отдыхайте, госпожа веятэ, а завтра устроим праздник!

Я только улыбнулась в ответ, зная, что на праздник мы не останемся. Теперь, проверив себя в сложном бою, я собиралась всерьез заняться гильдейскими заданиями, от которых отказались другие веятэ. Скольким еще вот таким деревням в империи нужна помощь? Я собиралась ее оказать. А значит, не имела права терять время на праздниках.

Спать я легла, не раздеваясь: на меня накатила усталость откатом после трудного боя. А на следующий день, выслушав многочисленные благодарности жителей деревни, мы с Лиаром отправились в обратный путь. Возка пока в саму деревню не заходила, так что до нее пришлось идти пешком. Лиар был привычно молчалив, я тоже не горела желанием вести задушевные разговоры. Острота неприятного моего открытия притупилась за ночь, но не сгладилась, и налаживать отношения с этим парнем я была пока не готова.

К моему удивлению, когда мы добрались до остановки возки, он вдруг заговорил.

— Там, на арене… — не очень уверенно начал он. — Мне показалось, или ты действительно… летала?

— С земли я бы его не достала, — я пожала плечами, — пришлось импровизировать. Ты же видел, каким огромным он был.

— Как ты это сделала? — интерес в его голосе слышался непритворный.

— Просто. Создала платформу под себя и управляла ею с помощью магии.

— Просто? — переспросил он. — Будь это просто, все веятэ бы так делали!

— А что, не делают? — я удивилась. — В этом нет ничего сложного, когда магия под рукой. Я и для тебя могу такую сделать, просто в бою это не целесообразно.

— Можешь? — уставился он на меня с искренним изумлением.

— Да, — я улыбнулась почти детскому восторгу в его глазах. — В любой момент, когда открыт твой источник.

— Но ведь это только в бою… — разочарование в его голосе продемонстрировало мне, что насчет нецелесообразности он все понял правильно.

— Так источник можно открывать не только для боя, — покосилась я на него с хитрой улыбкой.

Вид у Лиара был такой ошарашенный, что я не удержалась от смеха. Но продолжить расспросы он не успел — появилась возка. Задавать вопросы прилюдно Лиар не стал, хотя я подозревала, что так просто эту тему он не оставит. Так странно, иногда у меня возникает ощущение, что это он — новоявленный атари, а я — опытная веятэ, настолько наивно звучат его вопросы. Или благородные веятэ просто не делятся своими возможностями с атари? Но мне-то скрывать нечего. Да и зачем это делать? Ведь иначе ни о каком доверии и речи идти не может. А в моем случае доверие особенно важно, ведь на уважение рассчитывать не приходится.

Я ничуть не удивилась, когда Лиар продолжил наш разговор, едва мы остались наедине.

— Так ты не стала бы возмущаться, если бы я открыл источник без необходимости?

Такая постановка вопроса меня удивила, мне-то показалось, он не знает о такой возможности. А выходит, его ограничивала веятэ? Это что же за странная веятэ у него была, она, похоже, не только напоследок ему жизнь испортила, но и во время сотрудничества крови немало попортила. А он все равно рвется к подобной…

— А чему тут возмущаться? — я пожала плечами. — Это если источник закрывается неожиданно, приятного мало, а если открывается… Ну, кто откажется от той силы, что он дает?

— Но ведь веятэ тяжело управлять магией… — в его голосе снова послышалась неуверенность.

— С чего ты взял? — я хмыкнула. — Это просто и естественно, как дыхание. Вот ты устаешь дышать?

— Мне кажется, это некорректное сравнение, — Лиар нахмурился. — Магия — это не что-то естественное. Я не знаю ни одну веятэ, которая могла бы без поддержки атари с нею управляться. Кроме тебя, — добавил он, чуть подумав.

Впрочем, смотрел он на меня с таким видом, будто не верил, что я с ним искренна. А вот для меня его слова стали прямо откровением. Поддержка атари — это вот его попытки ограничить поток магии? Какая веятэ согласится добровольно на подобное ограничение? Зачем оно нужно?

Что не так с нынешними веятэ? Ведь тем книгам, по которым я училась, не больше двухсот лет! Но, похоже, за это время все подходы к сотрудничеству веятэ и атари изменились, как и методы борьбы с теларами.

— Я даже не понимаю, как вы в таких условиях сотрудничаете, — я покачала головой.

— Это норма, — возразил Лиар упрямо. — Ты ведь ничего не знаешь о веятэ. Ныряешь в неизвестность, не думая о последствиях. Ты понятия не имеешь, чем обернется такое бесконтрольное использование источника, и даже не задумываешься об осторожности!

— Лиар, — перебила я его, — я с тобой ругаться не хочу, поэтому, если ты собираешься продолжить в том же духе — лучше замолчи. Не надо считать меня глупой и безответственной. То, что я не прошла ту же школу, что остальные веятэ, не делает меня хуже. От того, что у меня не было возможности задавать вопросы моим учителям, переданный мне книгами опыт не стал менее ценным.

— Только устарел на пару сотен лет, — язвительно откликнулся атари.

Определенно, он, в отличие от меня, ссоры хотел, иначе последовал бы хорошему совету и промолчал.

— Кто же виноват, что веятэ перестали писать мемуары, — фыркнула я. — Методы веятари не устаревали тысячелетиями, а за последние две сотни лет вдруг устарели, сменившись менее эффективными?

— Ты ничего не знаешь об эффективности наших методов! — вспыхнул он.

— О, да, очень эффективно — воевать группой с теларом, которого можно уничтожить в одиночку, — я не сдержала сарказма.

Лиар стиснул зубы, но с ответом не нашелся. Как бы он не защищал привычные устои, но не мог не признать — мы справились там, где не могла ни одна другая веятэ, получившая куда лучшее образование, чем я. И против такого аргумента возражений не найти, разве что списать мой успех на везение.

Впрочем, в этом бою для победы мне потребовалось определенное везение. Я допускала ошибки, которые могли бы стать для меня фатальными, но ни одной из них телар не воспользовался, слишком сосредоточенный на моем атари. Все же источник Лиара весьма мощный. Не представляю, чего хотела его первая веятэ, если он ее не устроил.

Остальное время в дороге Лиар меня демонстративно игнорировал. Не скажу, что это меня не задевало, ведь в какой-то момент у меня даже сложилось ощущение, что мы можем найти общий язык. Но его желание унизить меня и ткнуть носом в некомпетентность, какую он себе представляет, явно перевешивало желание мирно сосуществовать. Каждый раз, когда мы разговаривали, Лиар провоцировал меня на ссору, и я, несмотря на все мое миролюбие, от этого уже порядком устала. Так что в целом игнор выглядел даже благом.

Но, разумеется, продолжаться так не могло. Мы союзники, а значит, должны хоть как-то взаимодействовать. Даже если это нам не нравится. И в первую очередь следовало подумать о размещении. Ведь в моей маленькой квартирке для двоих места совершенно не было, и после долгого путешествия нам даже некуда прийти, чтобы перевести дух. А значит, следовало сразу отправляться за гонораром в гильдию.

Ожидаемо, Лиар скривился, узнав, куда мы идем в первую очередь. Я буквально видела, о чем он думает — что веятэ ему попалась жадная, если в первую очередь думает о деньгах, а не о комфорте. А вот тех веятэ, которые отказывались от сложного задания из-за недостаточно высокой оплаты, он жадными не считает…

В моей ситуации даже хорошо, что его приучили следовать за веятэ. Терпения уговаривать его мне бы точно не хватило.

Нас встретила Маритта, и, похоже, она совершенно не ожидала, что я передам ей т-сферу.

— Э… вы справились с этим заданием, госпожа Хайви? — сферу она держала настороженно, не решаясь заглянуть в ее глубины.

— Да. Телар класса А+ уничтожен, — гордо отрапортовала я.

Маритта обвела нас с Лиаром настороженным взглядом и, наконец, проверила сферу. Я улыбнулась, наблюдая, каким ошеломленным становится ее вид, пока Маритта наблюдала последние мгновения жизни телара. Но она была настоящим профессионалом и быстро справилась с собой. Улыбнулась искренне и убрала наш трофей:

— Поздравляю, госпожа Хайви. Это великолепное достижение. Вознаграждение перечислить на тот же счет?

— Да.

Через минуту счет Лиара пополнился, и я с удивлением посмотрела на появившуюся там сумму:

— Маритта, нам начислили лишнюю тысячу.

— Лишнюю? — она удивилась и покачала головой: — Нет, это не лишняя. Это награда от гильдии, она выдается за каждого телара высокого класса. Один процент от назначенного вознаграждения, но не меньше тысячи золотых.

— Это обычная практика, — с досадой заметил Лиар.

Я не удостоила его даже взглядом:

— Значит, обычно веятэ знают, что получат бонус?

— Разумеется, — согласилась Маритта.

— Понятно, — я снова поразилась жадности веятэ, оставивших людей погибать, даже зная, что награда будет больше, чем заявлена в задании. — Маритта, я бы хотела вернуть часть вознаграждения в Журавки, это возможно?

— У меня есть счет, с которого поступила оплата, — кивнула она недоуменно. — Но… зачем?

— Они отдали все, что могли, чтобы избавиться от телара, но им ведь надо на что-то жить дальше, — пояснила я.

Я знала, как тяжело даются деньги жителям деревень, и понимала, что потеря такой суммы тяжело скажется на Журавках, и без того немало потрепанных. Непогашенные, кредиты будут только расти, и возможность рассчитаться хотя бы с частью долгов даст деревне шанс выкарабкаться из тех неприятностей, что принес им телар. Поэтому я не дрогнувшей рукой перевела половину полученной суммы на карточку Лиара, отправила себе двести золотых, а оставшиеся деньги вернула на счет Журавок. Потому что веятэ обязаны уничтожать телар, и заставлять платить за это и без того нищих людей — неправильно. Пусть уж гильдия платит. А мне все равно много не надо.

— Вы уверены, госпожа Хайви? — растерянно посмотрела на меня Маритта.

Я кивнула, и мне пришло сообщение о переводе денег на требуемый счет. Я было удивилась, а затем сообразила — гильдия демонстрирует, что не присвоила эти деньги себе. Хотя мне бы и в голову не пришло, что меня тут могут обмануть…

— Маритта, есть еще задания наподобие? — поинтересовалась я.

— Новые задания будут доступны вам только через сутки, — с чуть виноватым видом ответила она. — Это правила гильдии, веятэ обязана отдохнуть после завершения задания не менее двадцати четырех часов.

— Но мы же двое суток возвращались после выполнения задания! — возразила я.

Мне не хотелось снова сюда тащиться, когда можно взять задание прямо сейчас.

— Задание считается завершенным только после выплаты гонорара, — Маритта была непреклонна.

Разумеется, ради меня никто не станет менять правила гильдии, поэтому я просто улыбнулась девушке и попрощалась с ней. А едва мы вышли из отделения гильдии, Лиар язвительно поинтересовался:

— Что ж ты не весь гонорар им отправила, раз уж решила благотворительностью заняться?

— Потому что мне нужны деньги на новую квартиру, а брать твои я не собираюсь, — мирно ответила я.

Атари нахмурился и заглянул в медиафон. Брови его поползли вверх:

— Ты что, сначала разделила гонорар, а потом отдала свою часть? — озвучил он очевидное.

Как будто могло быть как-то иначе.

— Конечно. Не могу же я распоряжаться твоей половиной заработка, — я расположилась на ближайшей скамейке и открыла в медиафоне объявления.

Лиар помолчал какое-то время, но потом все же осведомился:

— Что ты делаешь?

— Ищу нам новое жилье, — рассеянно откликнулась я.

— Квартиру? — заглянув в мой экран, поморщился он. — Смотри дом.

— Дом? — уставилась я на него и возразила: — Это слишком дорого. За дом еще и предоплату вперед придется вносить, а там цены в месяц от двадцати пяти золотых начинаются.

— У нас хватит на это денег, — заметил он.

— У меня — не хватит, — поправила я.

— Если ты решила делить заработанное, значит, я тоже должен вкладываться в общие расходы, — он упрямо нахмурился. — Веятэ обязуются содержать атари только потому, что забирают все заработанное себе. А если я зарабатываю, значит, у тебя таких обязательств передо мной нет.

Я посмотрела на него удивленно. Вот уж не ожидала, что он так воспримет свою финансовую независимость. Договор действительно обязывал меня его содержать, и делиться с ним заработком — исключительно мое желание. Требовать от него вкладываться в наши расходы я права не имела. Учитывая его ко мне отношение, логично было бы предположить, что он попытается усложнить мне жизнь, а не облегчить ее.

— Что ж… — я кивнула. — В таком случае можно посмотреть и дом.

В своем доме я жила в деревне, и воспоминания об этом у меня сохранились не самые приятные. Но раннее мое детство счастливым временем назвать трудно, так что не стоило нести предрассудки из прошлого в настоящее.

Городской дом едва ли можно сравнить с деревенским.

Поэтому, отбросив предубеждение, я изменила критерии поиска с квартир на дома. Но желаемую цену все равно выставила в соответствии с собственными возможностями, чтобы Лиару не пришлось вкладывать в аренду больше меня. И, раз уж он в этом участвовал, варианты мы смотрели вместе.

Поначалу мне пришлось пристально следить за выражением его в основном бесстрастного лица. Он не демонстрировал недовольство явно, и о том, что предложение ему не нравится, приходилось догадываться по едва заметной мимике. Я мысленно вздыхала, представляя, сколько сил потребуется, чтобы Лиар привык выражать свое мнение вслух. Конечно, ведомый атари — это удобно, но неправильно.

Мне удалось выяснить, что Лиар хочет большой вместительный дом, совсем не думая о том, как мы будем его содержать. Я же склонялась к чему-то более компактному, где можно поддерживать порядок своими силами. Впрочем, размеры будущего жилища стали едва ли не единственным нашим разногласием. Конечно, Лиар предпочел бы жить в особняке, но и я не горела желанием арендовать нищую хибару, так что о внешнем виде и внутреннем убранстве дома нам договориться удалось. И в конце концов мы остановились на небольшом, но довольно уютном домике на окраине столицы, за вполне приемлемые тридцать золотых в месяц.

То есть приемлемые для съемного дома, потому что для меня все еще было сложно смириться с такими тратами. Я пока не привыкла к мысли, что за одно задание могу заработать больше, чем за всю предыдущую жизнь.

Определившись с выбором, я связалась с владельцем дома, и нам без труда удалось договориться, так что спустя еще час мы с Лиаром стояли у ворот дома, который сняли на год, с уже оплаченным договором.

Вживую дом оказался даже лучше, чем на картинке, красивый, новенький, словно игрушечный особнячок, окруженный садом. Даже не верилось, что я собралась здесь жить. А еще меня начала смущать цена этого домика — такие аккуратные новострои, если и сдаются, то по заоблачным ценам. В объявлении он выглядел скромнее и подозрений не вызывал.

— Странно, почему этот дом сдают так дешево? — Лиар мои сомнения разделял.

— Может, из-за района? — предположила я, успокаивая в первую очередь себя. — Аристократы в таких не живут, а у обычных горожан средств на полную цену нет?

— Да его явно для себя строили, — недоверчиво откликнулся Лиар. — Только жить тут передумали… почему-то.

— Что ж, если тут что-то не так, мы это непременно узнаем, — я порадовалась, что выбирали дом мы вместе, и теперь у Лиара нет возможности на меня поворчать. — Давай обустраиваться?

Сумка с самым необходимым у меня была с собой, а за остальными вещами можно съездить и позднее.

Внутри оказалось так же уютно, как выглядело в объявлении. Большая светлая прихожая; на первом этаже — кухня и гостиная, на втором — две большие спальни. Душевые и туалетные при каждой комнате, вместительные чердак и подвал, которые тоже можно оборудовать под жилые комнаты, если вдруг возникнет желание. Мебели минимум, но она строго к месту — ничего лишнего или недостающего. Вся отделка — в светлых тонах. Пожалуй, я была готова согласиться с Лиаром, что дом обустраивали явно не для того, чтобы сдавать. Интересно, что заставило хозяев передумать?

Мы с Лиаром без проблем распределили, кому какая комната достанется, и я тут же завалилась в свои новые апартаменты, оставляя снаружи все проблемы и сомнения. Меня вдруг охватило странное ощущение, похожее на счастье. Да, отношение Лиара ко мне оставляет желать лучшего, но он — мой атари! Я могу быть тем, кем рождена, и первый шаг в моей новой жизни — вот этот дом, о каком я и мечтать никогда не пробовала. Уютный, красивый, пусть и не принадлежащий мне, но на ближайший год — это мой дом. Мне есть куда возвращаться, и есть ради чего жить — это ли не счастье?

Я позволила себе насладиться ничегонеделанием, прежде чем окунуться в хлопоты. Следовало найти ближайшие магазины, закупиться продуктами, приготовить ужин; впереди ждали переезд и новое задание от гильдии. Поэтому отдых не затянулся, и, какое-то время повалявшись на большой кровати, украшавшей мою спальню, я бодрой рысью отправилась по делам.

То есть, уйти-то я собиралась одна, решив не ставить Лиара в известность, все равно ведь на связи, если вдруг он спохватится. Но мой атари словно почуял, что я ухожу, и присоединился ко мне. Я бы ничего не имела против компании, будь Лиар хоть сколько-то компанейским, но он просто шел рядом с мрачным видом и даже не пытался узнать, куда я направляюсь.

— Тебе вовсе не обязательно ходить за мной, — в конце концов не выдержала я.

— Обязательно, — возразил он хмуро. — Я отвечаю за твою безопасность.

— Ох, поверь, я в состоянии позаботиться о своей безопасности и сама, — я фыркнула. — Так что можешь не беспокоиться.

Взгляд у Лиара исполнился сарказма, но, на удивление, он промолчал. И остался рядом.

Мяушки-котяушки, как же с ним сложно. Я ведь совсем не похожа на нежный беззащитный цветок, какими выставляют себя все эти благородные веятэ. А этот парень не верит, что я могу о себе позаботиться. Сам же страдает, ему мое общество едва ли приятно.

Я решила не настаивать, он мне, по большому счету, совершенно не мешал. Главное, внимания не обращать, пусть себе идет. Даже удобно, что с разговорами не лезет, только отвлекал бы. А я в поиске, мне мешать нельзя.

И, выглядывая вывески магазинов, я попутно размышляла, что мне еще не встречались парни, для которых долг был бы важнее личного комфорта. Правда, до встречи с ним ни с одним аристократом я знакома не была, и потому не могла судить, свойство это всех представителей знати или лично Лиара. Если последнее — то мне повезло. Наверное. Не сталкиваясь с таким мироощущением прежде, я не знала, является ли это абсолютным достоинством.

Ведь, как минимум, самому Лиару его желание выполнить долг ничего не дает. Как бы его убедить, что он ничего мне не должен, пока мы вне арены? Я ведь сразу сказала, что вижу его равноправным партнером, а он упорно следует дурацкому этому договору.

Магазинчиков в нашем новом районе оказалось не так много, но ассортимент меня порадовал. Все необходимое под рукой, и цены не кусачие. Жить можно.

Прогулочным шагом мы обошли весь район, периодически заглядывая во встречные магазины, а когда впереди показался наш новый дом, Лиар вдруг заговорил.

— Ты заглянула в каждый магазин и ничего не купила, — озвучил он очевидное.

— Да, я же просто приценивалась, — откликнулась я. — Сейчас по дороге зайдем в бакалею, закупим продукты.

— Почему мы просто не поехали в центр? — неприязненно осведомился атари.

Похоже, он окончательно уверился в бесцельности прогулки и остался этим крайне недоволен.

— Потому что я не собираюсь тащить на себе продукты аж с центра, — пожала я плечами.

— Для этого у тебя есть я, — с досадой заметил Лиар.

Я покосилась на него. Странно, что он так настойчиво напоминает мне, что всегда к моим услугам, при том, что едва ли он в восторге от таких перспектив. Как будто стремится себя наказать, подчиняясь столь презираемой веятэ.

— И тебе тащить на себе продукты аж с центра тоже нужды нет. Бакалея от нас в двух шагах, — я примирительно улыбнулась.

Потому что вообще-то рассчитывала на его помощь, раз уж парень все равно рядом и сам ее предлагает. Даже с запасом можно закупиться, чего я обычно не делала, потому что средства не позволяли. А изображать из себя гордую и самостоятельную я не собиралась. От Лиара я ничего не требую, но от помощи не откажусь.

Впрочем, даже просить не пришлось, когда я расплатилась, мой атари молча взял тяжелые сумки и направился к дому. Чуть подумав, я решила, что даже пытаться не буду забрать у него часть покупок. Он парень крепкий и донесет все спокойно и без моего содействия.

И, признаться, я оценила такую помощь. Опыт для меня новый, а потому необычный. Прежде мне не встречались люди, готовые таскать за меня тяжести просто так. А уж от этого высокомерного аристократа я подобного и вовсе не ожидала. Поэтому моя на него обида окончательно прошла. Лиар может думать обо мне все, что угодно, но, похоже, я могу на него рассчитывать. И это прекрасно.

Уже дома — не верится, что этот особнячок действительно можно называть домом — мы на пару разложили покупки на кухне, и я взялась за готовку. Лиар уходить не торопился, понаблюдал за мной какое-то время, а затем сообщил:

— Я умею готовить.

Это заявление меня удивило:

— Аристократов и этому учат? — поинтересовалась я шутливо.

— Пришлось научиться, — хмуро откликнулся он. — У Сеши не всегда были деньги на повара или ресторан.

— Сеши — это?..

— Для тебя — Сешая, — сердито поправил он. — Моя веятэ.

Слово «бывшая» он не добавил. На миг кольнула обида, ведь это я — его веятэ. А он так пренебрежителен… Но я отмахнулась от нового разочарования и пожала плечами:

— Я рада, что ты готов кормить свою веятэ, но в этом нет необходимости. Я ведь повар по профессии, так что как-нибудь с готовкой справлюсь и сама. Но, если хочешь поучаствовать — милости прошу.

Я улыбнулась парню. Он фыркнул и, наконец, ушел из кухни. Но вскоре вернулся, успев переодеться в домашнее. Мяушки-котяушки, вот это воспитание! У меня никогда не было привычки переодеваться по сто раз на дню, и по дому зачастую я ходила в той же одежде, что по улице.

— Чем помочь? — деловито осведомился Лиар.

Удивительно, ведь я его не принуждаю. Может, и впрямь получится поладить?

— Шинковать умеешь? — поинтересовалась я.

Он кивнул, и работа закипела. И, хотя общались мы строго по делу, но едва ли не впервые с нашего знакомства Лиар не пытался меня оскорбить или спровоцировать. Мне понравилось.

А вот когда я сервировала стол, он просто взял свою тарелку и ушел.

Проклятущие моу, умеют же обидеть, ни слова не сказав. Ведь демонстративно же ушел, и вдвойне неприятно, что до этого момента я почти поверила, что у нас все нормализуется. Но нет, не по чину безродной девчонке делить еду с целым аристократом.

Да и бездна с ним. Насильно мил не будешь, и бегать за этим парнем, убеждая его, какая я славная, я не собираюсь. Захочет — сам увидит. Не захочет… В конце концов, для меня главное, чтобы он телар держал подальше от меня, пока я буду их уничтожать. А вне арены… что уж поделать, если отношения изначально не задались? Моей вины в этом нет, я просто родилась не в той семье. И если человек не собирается мне этого прощать, то смысла добиваться от него хорошего отношения я не вижу.

Несмотря на то, что в отделении гильдии моего бывшего района меня хорошо знали, я сочла, что обращаться туда за заданиями нецелесообразно — добираться далеко. Поэтому на следующий день, закончив с переездом и сдав прежнюю квартиру хозяйке, я наведалась в ближайшее к моему дому отделение. Здесь меня встретили без привычных улыбок, но, к счастью, доказывать мое право на задания гильдии не пришлось. Я представилась, запросила список заданий и без проблем его получила.

На этот раз я не стала тратить время на просмотр текущих запросов, а сразу отфильтровала список по дате. Меня интересовали давние не завершенные задания со сложными теларами, от которых отказывались другие веятэ.

К счастью, больше таких заказов, как наш первый, не было. Все же опасных телар стараются уничтожать, и чем раньше это сделать, тем лучше. Скорее всего, за такими следит императорская служба веятэ, и тот телар был исключением из правил. Но вот монстры классом пониже Императрицу, похоже, не беспокоили. В списке оказалось достаточно телар немногим ниже Д класса, которыми никто не хотел заниматься — видимо, суммы в тридцать-сорок золотых казались веятэ недостаточной платой за хлопоты. И все — за пределами столицы.

Сделав пометки с первоочередными целями, я отметила принятое задание у дежурной. Если та и удивилась выбору, то никак это не продемонстрировала и просто пожелала удачной охоты.

Выйдя из здания гильдии, я поинтересовалась у Лиара:

— А ты водить умеешь?

— Р азумеется, — процедил он.

С раскаянием я сообразила, что снова не посоветовалась со своим атари, выбирая задание, и твердо решила, что уж в следующий раз такого не допущу. Не удивительно, что он злится, но к чести парня, в отделении на этот раз он помалкивал. Впрочем, я ведь выбрала куда менее опасного телара, так что жаловаться Лиару было в целом не на что.

— Может, возку арендуем? — предложила я. — Быстрее будет, чем на поезде добираться.

Лиар прищурился, услышав вопросительные нотки, и осведомился:

— Ты что, у меня совета просишь?

— Ну… да, — не стала я отпираться. — Я-то не водитель, так что в случае чего вся нагрузка на тебя ляжет. И, если ты против…

Неожиданно он улыбнулся:

— Забавная ты. Тебя действительно интересует мое мнение? Я ведь атари. Моя задача — служить веятэ.

— Задача атари — держать на себе телара, открыв источник для веятэ, — фыркнула я. — Все. Больше вы нам ничего не должны. Так что да, меня твое мнение интересует. Я уже говорила, что ни к чему не собираюсь тебя принуждать. Прости, что не советуюсь насчет заданий, я просто еще не привыкла работать в паре. Но я исправлюсь.

Брови Лиара поползли вверх — услышать извинения он явно не ожидал. Странная реакция. Или у аристократов свои ошибки признавать не принято? Но я не считаю такое зазорным. Безупречных не бывает, что бы там эти моу о себе ни думали.

— Я не настаиваю, — как-то неуверенно откликнулся он. — Выбирать задания — прерогатива веятэ, так что тебе не за что просить прощения. И насчет возки — мне все равно. Если тебе время важнее комфорта — я не против личной возки.

Вот что мне в Лиаре нравится, так это выдержка. Потрясающее спокойствие в любой ситуации.

Он даже когда зол, голос не повышает.

— Отлично, — я улыбнулась. — Идем домой, будем готовиться к новой командировке.

— Сегодня отправляемся? — безразлично уточнил Лиар.

Я чуть подумала и покачала головой:

— Нет, давай сегодня уже закончим с обустройством дома, наймем возку, а завтра — в путь. Согласен?

Парень насмешливо хмыкнул, но кивнул:

— Как скажешь.

Я закатила глаза. Мяушки-котяушки, и вот что с ним делать? Все равно ему, видите ли. Но пусть не думает, что ему удастся спихивать все решения на меня. Ему придется научиться разделять со мной ответственность. Со временем…

Собственный медиафон с выходом в шум оказался весьма удобной вещью. Не нужно метаться в поисках объявлений, если требуется какая-то услуга, открыл приложение — и вот тебе вся необходимая информация. Как я раньше без этого обходилась? Впрочем, раньше я себе такого позволить не могла. И даже не представляла, чего лишена. Увы, все блага цивилизации доступны только моу. А допускать в свой мирок аристократы никого не спешат.

Но мне повезло. Хотя Лиар и страдал от того, как с ним обошлась его предыдущая веятэ, это дало мне шанс на новую жизнь, где я могу приносить реальную пользу и ни от кого не зависеть. Личная возка, пусть и взятая в аренду — это еще один показатель того, как круто поменялась моя жизнь. Как и то, насколько просто оказалось ее приобрести.

До нашего нового дома мы доехали уже на ней. Лиар за рулем смотрелся шикарно, и я невольно любовалась им всю дорогу. Все же моу, и особенно атари, обладают удивительно гармоничной внешностью. И нужно быть очень осторожной, чтобы это не вылилось для меня в грандиозную проблему.

К чести Лиара, в аренду возки он вложился наравне со мной. И помогал распаковывать вещи, перевезенные с моей прошлой квартиры. Пусть их было не особо много, но его участие я оценила. Лиар действительно старался выполнять договор, а пока молчал, мы вполне неплохо взаимодействовали. Возможно, он все же понял, что нам нет смысла конфликтовать.

Хорошо бы. Ведь я ему нужна не меньше, чем он мне. По крайней мере, пока.

На задание мы отправились сразу после завтрака, и я снова не смогла отказать себе в удовольствии любоваться управляющим возкой парнем. И сама себя успокаивала, что вседозволенность в данном случае лучше запретов.

Дорога отняла большую часть дня, но на поезде мы бы потратили не меньше суток. Так что к вечеру мы уже располагались в доме старосты, отправлявшего запрос на услуги веятэ.

— Уже больше года лютует тварь, — пожаловался он. — За ограду в одиночку выходить нельзя, по темноте лучше вообще в доме сидеть. Мы уж ждем-ждем кого от гильдии, а страшно, тварь-то сильнее становится… Мы бы и оплату подняли, да где ж свободные деньги-то взять…

Я слушала с серьезным видом и важно кивала, а сама невольно сравнивала Черемушу с Журавками. Здесь поспокойнее, люди боятся телара, но нет того безвыходного отчаяния, когда готовы залезть в долги по самые уши, лишь бы избавиться от напасти. Лютует и лютует, но забор и стены защищают, погибают только неосторожные, и можно жить и работать, несмотря на хищную тварь. Да и сама деревенька в куда лучшем состоянии, чем Журавки. Но в целом нищета такая же. Вон, Лиар только что в открытую не морщится. Что ж, придется привыкать. Я намерена очистить Империю от всех телар, которых игнорируют другие веятэ. Вне зависимости от силы телар и суммы оплаты.

Уверив старосту, что мы разберемся с их проблемой, мы с Лиаром отправились за околицу, выманивать телара. Я была уверена, что тварь не устоит перед источником, и оказалась права.

После предыдущего телара этот монстр не впечатлял. Ни размером, ни обликом. Конечно, телары значительно больше людей, и их тела максимально приспособлены к убийству, но после класса А+ этот телар казался едва ли не безобидным. Хотя, конечно, недооценивать его не стоило.

Энергия источника наполнила меня силой и уверенностью, я без раздумий запустила арену, врубила музыку и щит для Лиара. На этот раз мой атари не стал ворчать, сомкнул щиты и без проблем встретил атаку телара. Чуть побегав вокруг монстра, я плюнула на рациональность и создала себе летающую платформу. В прошлый раз это здорово увеличило мою мобильность, и, хотя теперь мой противник не был столь же огромен, но дополнительная скорость в бою никогда не будет лишней.

Я заметила взгляд Лиара, которым он проводил мой полет, и мысленно улыбнулась. Вернемся домой, научу его летать. Может, хоть это поможет ему смириться с такой веятэ, как я? Я же помню, как он спрашивал о полетах. Неужели современные веятэ так не делают? Это же действительно удобно…

За размышлениями я не забывала атаковать телара, но чуть не пропустила встречный удар. Да, атари хорошо держат этих монстров, но огромное количество конечностей позволяют им отмахиваться от досадных помех в виде неосторожной веятэ, не отвлекаясь от главного. И, хотя я это уже проходила, но явно расслабилась, и избежать урона сумела только чудом. Второй раз врезавшись в стену арены в попытке уйти от очередного удара, я сосредоточилась на музыке и теларе.

Но спасибо моей подготовке, и этого монстра удалось уничтожить без потерь.

На этот раз я не допустила прошлую ошибку и отпустила источник сама прежде, чем это сделает Лиар. Снова окунаться в его эмоции мне совершенно не хотелось. Слишком свежи еще воспоминания о горечи чужого презрения, осевшей на радость от победы. В этот раз я ничему не позволю испортить мой триумф.

— Тебе стоит быть осторожнее, — сухо заметил Лиар, когда я спрятала т-сферу в сумку.

Похоже, он заметил мои встречи со стенами арены. Наблюдательный.

— Я стараюсь, — отрицать очевидное было глупо, я действительно была непозволительно беспечна.

— Нет, не стараешься. Чудо, что ты жива осталась! — смотрел он на меня неодобрительно.

— Нет, не чудо, — возразила я. — Перед тобой — мастер шайнского боя, так что моя живучесть закономерна.

Судя по удивлению на лице Лиара, эту информацию я ему сообщить раньше не удосужилась. Видимо, к слову не пришлось, мы же по нормальному так и не поговорили ни разу. Но вид атари сразу же стал скептическим:

— Женщин не обучают шайнскому бою.

— Всех обучают, — снова возразила я. — Просто не все готовы учиться.

— Если ты мастер, то почему работала в той забегаловке?

Мастера боя востребованы. Они — лучшие телохранители и наемники, мало кто способен сравниться с ними в скорости реакции и боевой подготовке. И платят им соответственно, так что недоумение Лиара вполне понятно.

Он определенно ни разу не сталкивался с мастерами боя.

— Потому что на работу берут только мастеров-мужчин. Собственно, поэтому девушки и не обучаются, — пояснила я.

— Зачем ты тогда училась? — он нахмурился.

— Потому что собиралась стать веятэ, — озвучила я очевидное. — Ведь веятэ — главная ударная сила в бою с теларами, и боевая подготовка лишней точно не будет.

Лиар вдруг усмехнулся:

— Любая веятэ тебе скажет, что ее задача — прятаться за спиной атари, который и должен сражаться, пока она кромсает телара.

— И на мой взгляд, это весьма ошибочное мнение. Идем?

Мой атари только глаза закатил, но ничего не сказал. Что ж, по крайней мере, он больше не пытается убедить меня, что я не права. Впрочем, Лиар не был упертым бараном, чтобы отрицать очевидное — моя тактика эффективна. Просто для него это ничего не значило, и какой бы сильной я ни была, он всегда будет стремиться к благородной веятэ.

Уже на подходе к дому старосты Лиар вдруг спросил:

— Может, тебе нужна лекарская помощь?

— Зачем? — удивилась я.

Больше неожиданной заботе, чем самому вопросу.

— Те удары… — впрочем, в голосе его не было беспокойства.

Снова выполняет обязательства по договору, значит. Эх, мяушки-котяушки, а я-то уже напридумывала себе.

— Обошлись без последствий, — уверила я его. — Источник исцеляет большинство ран практически мгновенно, так что на такие случаи можно не обращать внимания.

— Источник исцеляет? — эхом повторил он.

Как будто для него это новость.

— Да, — недоверчиво покосилась я на него. — Магия универсальна и может и это тоже. Разве ты не знал?

— Нет, — признался он. — Но… я не допускал ранений моей веятэ. Так что ей не приходилось пользоваться этим умением.

— А ты? Разве никогда не бывал ранен? — я удивилась. — Это же встроенная способность источника и на атари действует так же, как на веятэ.

Лиар нахмурился:

— У меня никогда не было серьезных ранений. Сражаться с сильными теларами мне не доводилось, а слабые не могли причинить мне вред. И о том, что магия может исцелять, я слышу впервые.

— Твоя бывшая веятэ не делилась с тобой своими возможностями? — не удержалась я от того, чтобы поддеть парня.

— Сомневаюсь, что они у нее были, — процедил он едва слышно.

Я удивилась. О своей бывшей веятэ — как ее там, Сешая? — он отзывался с некоторой обидой, но все равно уважительно. Словно был готов вернуться к ней в любой момент, если она только позовет. И потому его выпад в ее сторону оказался неожиданным. Выходит, она была не слишком способной веятэ? Но Лиара, похоже, все устраивало.

А сейчас он просто недоволен тем, что какая-то безродная веятэ знает о магии больше, чем он — и его благородная предыдущая спутница.

Староста, увидев т-сферу, ожидаемо обрадовался, и мое настроение окончательно выправилось. Я делаю важное и нужное дело, и не имеет значения, насколько разочарован происходящим мой атари. Эти моу не привыкли защищать простых людей, но ничего с ним не случится, если он послужит добру. В конце концов, он не только аристократ, но и атари, чья цель — защита.

Наверное, пожелай я, и Лиар повез бы нас домой сразу же после сражения, но я пожалела парня. Он и без того не отдохнул с дороги, сразу отправившись в бой. Конечно, для атари сражение не должно было быть утомительным, но пропускать через себя энергию источника тоже не просто, так что я решила, что мы переночуем в Черемушах. И, разумеется, он остался моим решением не доволен. Конечно, ведь дома ждет уютный особнячок с личной комнатой, а здесь приходится делить спальное место со мной. Да и уровень деревенского комфорта далек от привычного Лиару.

Но я сочла, что отдых важнее комфорта. Управление возкой требует концентрации, и пусть уж Лиар будет злой, но отдохнувший. А мне бы стоит поучиться вождению, как-нибудь потом, когда появятся средства и время.

Как я и ожидала, в дороге Лиар не скрывал недовольства, но по мере приближения к столице его настроение улучшалось. И он даже предложил:

— Может, задание завтра сдадим?

Я могла его понять. Судя по всему, мой атари — домосед, для него задания — просто работа, выполнять которую совсем не хочется, но надо. Хотя, возможно, я несправедлива к парню, и поначалу он тоже был полон энтузиазма, а со временем пыл поугас. Особенно, если противники у него были слабые. И, хотя мне совсем не хотелось терять день, но я решила, что инициативу нужно поощрять. Не стоит отбивать у него желание выражать собственное мнение, а потому я кивнула:

— Давай.

Всю оставшуюся до дома дорогу Лиар едва сдерживал довольную улыбку. Ох, мяушки-котяушки, как ребенок.

А может?..

Вот ведь, мы уже неделю знакомы, а я о нем ничего, кроме имени, и не знаю.

— Лиар, а тебе сколько лет? — полюбопытствовала я.

Мы сидели на кухне, где Лиар снова помогал мне готовить, и мой вопрос парня удивил.

— Двадцать три.

— И давно ты с веятэ сотрудничаешь?

— Пять лет.

— С первых Смотрин?

— Мы с Сешаи были сговорены с детства, так что на Смотринах я не был.

— А я была, — призналась я. — Три года назад, на совершеннолетие. Мне не понравилось.

— Мне тоже, — мрачно согласился он.

— Ты же говорил, что не был?..

— Сешая была. Я пришел за ней… и публично был назван худшим атари, — меня поразило, с каким спокойствием он это произнес. — Это лишило меня возможности предложить себя другой веятэ.

Прозвучало как-то двусмысленно, но, учитывая, какой договор подписывают атари, вполне в духе этих «благородных» отношений. Я вздохнула.

— Так все же, почему она так поступила?

— Сказала, что я ей надоел, — он пожал плечами и вернулся к нарезке.

— Ты ее чем-то не устраивал?

— Почему тебя вдруг это заинтересовало? — настороженно уставился Лиар на меня.

— Просто хочу узнать тебя получше, — призналась я. — Не могу представить причину, по которой она так поступила. У тебя мощный источник, ты отличный защитник и твоя выдержка достойна восхищения. Что еще ей было нужно?

Лиар отвел взгляд, словно смутившись. Странно. Его никогда не хвалили, что ли?

— Я не знаю. Она была… не очень сильной веятэ. Брала мелкие заказы и не часто. Считала, что это моя вина, что я не умею контролировать поток. Она считала, что достойна большего, что атари должен был привести ее к всеобщему признанию…

— Это каким образом? — я удивилась. — Вас же в правах ограничивают?

— Связи, деньги семьи… вхожесть в императорский дворец, — в последних словах мне почудилось отвращение.

Я мысленно тряхнула головой. Какое отвращение, он же моу, для них высший свет — родная среда.

— Деньги семьи? — переспросила я.

— Да. Это принято, создавать счет каждому новорожденному, доступ к счету открывается на совершеннолетие, и к этому моменту там обычно накоплена приличная сумма. Чем богаче семья, тем больше сумма. Для атари это и есть деньги семьи.

— После начала работы родители вам не помогают? — предположила я.

— До завершения карьеры атари в принципе не считаются частью семьи, — задумчиво откликнулся он. — Веятэ желают, чтобы все внимание атари принадлежало только им.

Лиару удалось в очередной раз меня удивить, но я только головой покачала:

— Какая же несусветная глупость… Вы почему такое терпите?

— Потому что это норма? — с непередаваемой интонацией предположил Лиар, пряча улыбку.

Мое искреннее возмущение его только позабавило. Я фыркнула и спросила:

— Значит, твой счет — это подарок родителей? — а я-то все задавалась вопросом, откуда у Лиара были свои деньги.

— Да, — как-то нехотя ответил он. — Но распоряжалась им Сешая.

Я помнила остаток на этом счете, когда я про него узнала, и поинтересовалась:

— И сколько там было изначально?

— Десять тысяч золотых.

Я едва не выронила тарелку, услышав такую сумму. Это же целое состояние!

— И она истратила все за пять лет?!

Я просто не представляла, куда можно потратить такую баснословную сумму. Можно ведь купить приличное жилье, возку, оплатить учебу, а с процентов на оставшиеся безбедно жить до конца жизни, даже если работу найти не выйдет.

— Для поддержания привычного уровня жизни моу требуются немалые средства, — холодно заявил Лиар. — И на фоне заработков веятэ из вершин рейтинга это не такая уж большая сумма.

— Но твоя веятэ не входила в вершину рейтинга, верно? — предположила я. — А жить красиво хотела. Поэтому и ушла? К другому, пока что богатому атари?

— Не говори ерунды, — рассердился парень. — Дело вовсе не в деньгах!

— А в их отсутствии, — я не удержалась, хмыкнула.

— Дело не в деньгах, — упрямо повторил он. — Нас как раз пригласили в хорошую команду, со стабильным заработком…

— Стабильный заработок особенно хорош, когда есть деньги и помимо него, — я перебила Лиара, но он шутку не оценил и нахмурился. — Не обижайся, я просто предположила. Конечно, тебе виднее, ведь я с ней не знакома.

— Вот именно. Не тебе судить, — сердито заявил мой атари.

Обидно, что он на стороне своей бывшей веятэ, несмотря на то, как она с ним поступила. А меня, скорее всего, и не подумает защищать перед будущими своими веятэ. Которые, безусловно, у него еще будут. Потому что от меня он сбежит при первой же возможности.

А они никогда не будут ценить его так, как я.

— Как скажешь, — я подавила вздох.

И встретила удивленный взгляд Лиара.

5. Будни атари

Признаться, работоспособность Лиссы меня порядком удивила. Я-то привык совсем к другой веятэ — ленивой и осторожной, ценящей свой комфорт и презирающей всех, кто находится вне ее круга. И невольно воспринимал Лиссу через призму этого представления. Вот только то, что я был готов прощать Сеши, в Лиссе казалось мне непростительным.

И в ней этого не было, как я мог убедиться.

Но и за это я был на нее зол. Как она может быть лучше Сешаи? Какая-то простолюдинка! Ведь моя Сеши — из благородной семьи, воспитанная, образованная, истинная аристократка. Честь служить такой.

Просто в договоре с Сешаей я служил веятэ. А с Лиссой впервые в жизни почувствовал себя настоящим атари. Тем, кто рожден защищать мир от телар. Не в тот, первый раз, когда все вышло совершенно случайно, и не на первом задании, когда меня раздирали не самые приятные чувства по отношению к этой бесшабашной веятэ.

Но уже тогда я вынужден был признать, что веятэ мне досталась неординарная. Она действительно лихо управлялась с магией, и ее полет вокруг телара не давал мне покоя. Настолько, что я отмахнулся от принципов — и как мальчишка, слушал, что тоже могу летать. Невозможно — ни одна веятэ не станет пользоваться источником вне боя. Ни одна, кроме этой…

Наверное, впервые я признался себе, что Лисса не похожа на других веятэ, когда мы выбирали дом. Я едва оправился от потрясения, обнаружив, что эта девчонка, не дрогнувшей рукой вернувшая оплату заказчикам, предварительно перевела мне половину суммы. Мой заработок… А возврат сделала из своего. Это настолько не укладывалось в мою картину мира, что я предпочел не поверить ей. Ведь она все равно вправе распоряжаться моей частью счета, а значит, непременно воспользуется этим правом.

А затем она просто прислушалась ко мне, без возражений согласившись снять не квартиру, а дом. Точнее, ее единственное возражение я легко снял, а вот потом начались чудеса. Лисса всерьез интересовалась моим мнением по поводу дома. При том, что я никак не выражал недовольства, она умудрялась понять, какие варианты мне не нравятся, и в конце концов сумела включить меня в обсуждение.

А когда мы определились с выбором, взяла у меня ровно половину требуемой для аренды суммы. Хотя я был уверен, что она заберет все, ведь иначе личных денег у нее практически не останется.

Ошибся. Как ошибался всякий раз, пытаясь угадать, что она намерена делать.

Я все еще ждал подвоха, когда следовал за ней во время ее прогулки по новому району. Обнаружил, что она ищет магазины и был уверен, что она непременно потребует от меня оплатить ее покупки. А она даже еду нам купила за свои, легко отмахнувшись от моего предложения использовать меня в качестве носильщика.

Сешая на ее месте давно завалила бы меня своими бесполезными покупками.

И в качестве молчаливого извинения за то, что дурно о ней думал, я все-таки донес до дома пакеты с продуктами. Все честно, она потратилась, я потрудился, а еда нужна нам обоим.

Дома Лисса снова меня удивила, взявшись за готовку. Ни одна веятэ не стала бы марать руки о столь плебейское занятие, поэтому этот навык пришлось осваивать мне. И уж от Лиссы я ожидал, что она передаст мне эту обязанность с превеликим удовольствием, чтобы забыть о работе в кафе, как о страшном сне. А ей, оказывается, нравилось готовить.

Я снова оскорбил ее подозрениями, а потому вызвался помогать. И это оказалось хорошим решением, потому что на кухне не стоило ждать подвоха, мы занимались общим делом, когда я чувствовал себя действительно на равных с веятэ. Не слуга, а напарник, как Лисса мне заявляла. Пусть даже не на арене.

Вот только когда я унес свою тарелку в столовую, поскольку не привык есть там, где еда готовится, Лисса со мной не пошла. Демонстративно, как щелчок по носу. Знай свое место, атари…

Сешая тоже никогда не ела со мной за одним столом. Хотя по происхождению мы были равны, она никогда не считала меня равным. Я не обижался, понимая, как мало у Сеши причин для гордости, и смирял свою ради нее, потому что считал это своим долгом. Она этого никогда не ценила. Лисса же… она так старательно делала вид, будто считает атари равными веятэ, что подобная демонстрация меня уязвила.

За хлопотами следующего дня обида потускнела, хотя и не прошла окончательно. Но добили меня попытка Лиссы посоветоваться насчет личной возки — и ее извинение. Я окончательно перестал понимать, как мне относиться к этой веятэ и чего от нее ждать. А потому решил, что просто понаблюдаю за ней, не пытаясь судить.

Принять решение оказалось проще, чем следовать ему, но я старался. Отвез ее в очередную глухомань, где Лисса немедленно бросилась освобождать деревню от проблемы. И вот тут, очутившись на арене, я впервые почувствовал, что такое быть атари. В этот раз я прекрасно понимал, что происходит. Я знал возможности веятэ и что требуется от меня. Не было отчаяния и предчувствия скорой смерти, не было недоумения и попыток действовать, как прежде. И главное — меня, в кои-то веки, не разрывала необходимость одновременно атаковать телара, держать его подальше от веятэ и контролировать поток источника. Я мог сосредоточиться на одном и быть куда эффективнее, чем раньше. Такой режим боя не выматывал, хотя требовал силы и концентрации, все же атаки телара оставались мощными, и мне, привыкшему уклоняться от них, было непросто принимать их на щиты. Но к такому можно привыкнуть.

Гораздо труднее оказалось оставаться на месте, когда атаки прилетали по веятэ. Инстинкт защищать требовал бросить все и мчаться на помощь, но, к счастью, я просто не успевал отреагировать, как Лисса уже возвращалась в строй. И, хотя этот бой завершился нашей победой, я не мог не отчитать эту веятэ за неосторожность.

А она в ответ объявила себя шайнским мастером.

Должен признаться, я не поверил. Я никогда не слышал о женщинах-мастерах боевых искусств, а уж представить, что кто-то взялся обучать простолюдинку — совершенно не мог. Но уличать Лиссу во лжи не стал, уже убедившись, что эта девушка очень непохожа на других.

А еще она совершенно не делает тайны из своих возможностей.

Сеши любила напустить тумана, пытаясь выглядеть сильнее, чем она есть. И никогда не рассказывала, на что можно рассчитывать в бою, который она ведет. Так что о целительных свойствах источника я услышал впервые. Впрочем, я просто не оказывался в ситуациях, когда такая информация стала бы полезна. А то, что после удачных атак телара я в основном оставался на ногах, я всегда списывал на собственное умение от этих атак уклоняться. Но, похоже, меня страховало исцеление от источника, о чем я никакого понятия не имел.

Об этом я думал остаток вечера: как часто я мог быть ранен, сам этого не замечая? И почему веятэ так упорно прячутся за нашими спинами, если умеют себя исцелять?

А самое главное — как же так вышло, что безродная девчонка лучше знает, как сражаться с теларами, чем наследницы благородных родов веятэ?

Однажды Лисса посоветовала мне ознакомиться со старинными мемуарами, и теперь мне это уже не казалось плохой идеей. Что-то в этом было, раз уж Лисса столь успешно переняла опыт, который кажется устаревшим.

На обратном пути я все сильнее ощущал нежелание ехать в гильдию, чтобы сдать задание. С этой веятэ станется отправиться в следующее путешествие уже завтра, а я еще толком не обжился в новом доме. Поэтому я и предложил отложить визит в гильдию на потом, не рассчитывая, впрочем, на согласие. А Лисса неожиданно согласилась.

Я видел, с какой неохотой она это сделала, ей совсем не нравилась мысль потерять день. Но она пошла мне навстречу, и я оценил этот жест. Поэтому был откровенен с ней, когда мы мирно готовили себе ужин, и Лисса решила порасспрашивать меня о моей жизни.

Признаться, мне не понравилось ее предположение, что Сеши от меня нужны были только деньги, и потому она ушла, едва они закончились. Как бы плохо мы не расстались, но с Сеши мы работали вместе пять лет, и она была не худшей веятэ. Ни к чему меня не принуждала, не требовало ничего сверх договора и сдерживала дурной характер. К тому же я не был богат, среди аристократов сумма, показавшаяся простолюдинке баснословной, не являлась особо значимой. Расходы Сеши и Лиссы несопоставимы. Например, на дом Сешая тратила на порядок больше, чем мы сейчас. Хотя вот вечно плохое настроение Сеши вполне объяснялось постоянной нехваткой денег. Зарабатывать много у нее просто не получалось. Так что в чем-то Лисса права, и в нашем с Сеши расставании немалую роль сыграли деньги.

Но это все равно не давало права простолюдинке осуждать благородную веятэ. О чем я ей и сказал.

А Лисса покладисто согласилась.

Для меня это было непривычно, то, что веятэ спокойно воспринимает критику и не стремится навязать собственное мнение. Обычно веятэ нетерпимы и требуют беспрекословного подчинения, поэтому поведение Лиссы зачастую ставит меня в тупик.

— И ты не будешь убеждать меня, что права? — недоверчиво осведомился я.

— Чтобы в чем-то убеждать, надо быть в этом уверенным, — она улыбнулась. — А я просто предположила, так что какой смысл спорить?

— Все бы веятэ так считали, — хмыкнул я.

— Мне кажется, в твоем утверждении слово «веятэ» лишнее, — Лисса мне подмигнула.

Я невольно рассмеялся:

— Точно подмечено.

Она подхватила смех.

С ней было так просто разговаривать. Не нужно обдумывать свои слова, чтобы не задеть или не нарваться на отповедь, можно не опасаться беспричинных криков и бессмысленной критики. Может, потому, что мы едва знакомы? Она все же веятэ, и, скорее всего, расслабляться мне не стоит.

Какой бы необычной веятэ ни была Лисса, она не забывала, что я — атари.

Но день выдался хороший, настроение оставалось на высоте, и я великодушно предложил:

— Если хочешь, я могу сегодня поужинать здесь, чтобы не занимать столовую.

— Э… что? — она посмотрела на меня с недоумением.

— Я готов оставить столовую в твоем распоряжении, а сам поем на кухне, — пояснил я, не вполне понимая ее вопрос.

— А мне зачем столовая? — уставилась она на меня. — Я и на кухне прекрасно поужинаю.

— Но ведь неприлично есть там, где готовишь, — озвучил я очевидное.

Лисса смерила меня неожиданно тяжелым взглядом и мрачно осведомилась:

— И ты готов изменить своим принципам, лишь бы не есть со мной за одним столом?

Я опешил. Это же она отказывалась… или что?

— Нет, конечно. Почему ты вообще так решила?!

— Потому что в прошлый раз ты весьма демонстративно ушел ужинать в одиночестве? — предположила она.

— Но ведь это ты отказалась идти со мной! — возразил я, сбитый с толку.

Демонстративно? В моих действиях не было ничего демонстративного, я просто перешел в столовую, чтобы поесть в привычной обстановке. И счел, что это Лисса демонстративно отказывается делить со мной стол. А с ее точки зрения, выходит, это я ее оскорбил? Хотя всего лишь сделал самую очевидную вещь на свете! Есть на кухне — моветон!

— Так ты меня не звал, — пожала она плечами.

— Зачем бы мне? — досадливо откликнулся я. — Это же само собой разумеется, столовая для того и существует.

— Не знаю, что там само собой разумеется у вас, моу, но мне никогда не приходилось жить в доме, где имелась бы отдельная комната для приема пищи, — фыркнула Лисса. — Я привыкла есть на кухне, и чем-то неприличным это не считаю, уж извини.

Я смотрел на нее внимательно и удивленно. Выходит, она вовсе не стремилась указать мне мое место, отказываясь присоединиться на том ужине? И даже наоборот, сочла, что это я от нее дистанцируюсь? Невероятно. Никогда не думал, что разница в воспитании может вызвать такое недопонимание.

— Это ты извини, — я действительно сожалел. — Это просто недоразумение. Мне вовсе не в тягость твоя компания.

— Рада это слышать, — Лисса заметно повеселела. — И, если это так для тебя важно, мы можем накрывать на стол в столовой.

Я снова оценивал ее через призму представления о веятэ, сразу обвинив в высокомерии, тогда как высокомерным показал себя я. Мне и в голову не пришло, что Лисса просто не понимает моих мотивов из-за разницы в наших представлениях о норме, и я поспешил обидеться на нее. А всего-то надо было поговорить.

Утешало лишь то, что и Лисса поступила ничуть не умнее меня. Впрочем, слабое утешение — я все же старше, во мне течет благородная кровь, и я бы должен быть благоразумнее Лиссы. Но меня сбивает с толку то, что я прежде не общался с безродными. А опыт общения с веятэ у меня не то, чтобы положительный. Поэтому я в первую очередь во всех действиях Лиссы вижу подвох, совершенно не учитывая разницу в воспитании.

И это непременно нужно исправить. Недопонимание недопустимо, ведь мы делаем общее дело, причем — опасное, так что подобные разногласия могут стоить нам жизни. А Лисса молодец, в отличие от меня. Она старается наладить наши отношения, хотя делать это должен бы я.

— Для этого столовая и нужна, — я ей улыбнулся.

Как ни странно, но мне тоже стало легче от того, что недоразумение прояснилось. Как бы не призывал я собственное благоразумие, но все же я оказался в довольно неприятной для меня ситуации, когда вынужден подчиняться человеку в социальном статусе ниже моего. Это оскорбляет мою гордость, несмотря на то, что я сам добровольно согласился на это. Поэтому для меня так важно узнать, что Лисса вовсе не пытается демонстрировать свое превосходство в качестве веятэ.

И с этим мне определенно повезло.

Впрочем, мне все еще следует быть осторожным в суждениях. Мы слишком разные, чтобы я мог окончательно успокоиться. По крайней мере, в ближайшее время.

— Вы, моу, слишком много значения придаете мелочам, — фыркнула Лисса, когда мы накрыли на стол и сели ужинать. — Они ни на что не влияют, зато всегда можно высокомерно объявить себя воспитанным.

— Но это действительно воспитание. Правила важны, чтобы понимать друг друга, — уверенно заметил я.

Уж на это она возразить не могла.

— Да, но зачем все усложнять? — пожала она плечами. — Правила важны, но почему бы не ограничиться только самыми необходимыми?

Я улыбнулся невольно:

— Но как тогда кичиться воспитанием, если не будет лишних правил, запомнить которые — отдельное испытание?

Лисса рассмеялась.

— Хитрые моу максимально усложняют вход в свой круг, да?

Я не поддержал ее смех, задумавшись. Она была права — аристократы старались как можно дальше держаться от черни, демонстрируя в первую очередь друг другу, как сильно мы отличаемся от простых людей. Не квартиры, а огромные особняки; не общественные возки, а личные экипажи; не собственный труд, а наемный… И презирали простолюдинов только потому, что те не могли позволить себе того же. А когда богатели не аристократы, на первый план начали выходить иные маркеры превосходства. Происхождение, воспитание, образование… И да, аристократия крайне неохотно принимала в свой круг кого-либо извне.

Взять ту же Лиссу. Она сильная веятэ, в чем я уже убедился. Она готовилась к этой роли, она жаждала помогать людям, но атари не пожелали связываться с безродной. И ее никогда бы не приняли. Она никогда бы не стала веятэ, не окажись я в ситуации, которая виделась мне безвыходной.

При том, что таковой она не была.

Но меня словно бы вытолкнули из привычного круга, и я сделал то, на что не пошел бы аристократ в обычных условиях. Но я — атари, мы в какой-то мере обособленная часть моу.

— Мне жаль, — извинение стало результатом моих размышлений.

— Тебе не за что извиняться, — отмахнулась она. — Сомневаюсь, что ты мог бы хоть что-то изменить, даже если бы захотел.

Что мне бы и в голову не пришло. Я никогда не был амбициозен, не вращался в высших кругах, и моя семья не обладала хоть каким-то влиянием. Такие, как я, не меняют мир. Но я могу сделать мир лучше, благодаря тому, что я — атари.

— Меня все устраивало, — признался я.

Лисса подперла голову рукой, внимательно посмотрела на меня и спросила:

— А вот если бы я была из знатной семьи — ты бы обратил на меня внимание как на возможную веятэ?

Я ответил не сразу. С одной стороны, мне не хотелось обижать эту девушку, а с другой — лгать ей я не хотел тоже. Я выбирал, что лучше — пощадить ее чувства, обманув, или честно ответить, вызвав обиду.

Честность победила.

— Не сочти за оскорбление, — осторожно начал я. — Ты… м… довольно милая, но, боюсь, на меня бы впечатления, как возможная веятэ, ты не произвела.

— Недостаточно хороша? — понятливо предположила она. — Но ты же говорил, что атари не воспринимают веятэ как женщин?

Я ожидал обиды, но Лисса не выглядела задетой. Словно и сама все понимала.

— Дело не в симпатии, — пояснил я. — Просто, когда вынужден жить с кем-то, хочется, чтобы этот кто-то хотя бы радовал глаз.

— Чисто эстетически?

— Да.

— Ясно, — Лисса вернулась к еде, никак не показывая своего отношения к моим словам.

Помолчав, я все же решил уточнить:

— Я надеюсь, ты не обиделась?

— Нет, — она усмехнулась. — Никогда не питала иллюзий насчет своей внешности. Но за «милую» — спасибо.

Вздумай я усомниться в привлекательности Сешаи, та устроила бы настоящую истерику и заставила бы меня миллион раз извиниться за сомнения. Я полагал, что это нормальная женская реакция… Но Сеши — красавица и знает это. Лисса же обычная, она не уродлива, но красотой отнюдь не блещет. Может, поэтому так спокойна? Потому что не питает иллюзий?

Но я почему-то все равно ощущал недовольство собой. Прямота и честность — хорошие качества, но, возможно, в этом случае стоило проявить тактичность.

Впрочем, теперь уже поздно сожалеть. Поэтому я, следуя примеру веятэ, тоже сосредоточился на ужине, старательно игнорируя возникшую между нами неловкость.

В гильдию мы отправились с самого утра, против чего я совсем не возражал. Здоровый сон в комфорте хорошо помогает смириться с мыслью, что вскоре придется снова рвануть в очередную глушь.

Т-сферу у нас приняли без проблем, но на просьбу Лиссы посмотреть список заданий ответили отказом, как и в прошлый раз. Веятэ сердито фыркнула, но и только. И даже мне выговаривать не стала за то, что это по моей просьбе она теряет день. И в очередной раз меня это удивило. Все-таки Лисса совсем не походила на других веятэ.

А на следующий день, заполучив вожделенный список, она неожиданно поманила меня за собой.

— Ты что-то хотела? — я уже как-то привык, что список она изучает в одиночку.

— Да. Посоветоваться насчет следующего задания, — простодушно ответила Лисса.

— Посоветоваться? — переспросил я.

— Ну да. Я же говорила, что задания мы будем принимать вместе.

Да, она это говорила… А я не воспринял всерьез. Где это видано, чтобы веятэ обсуждала с атари сколько-нибудь важные вещи? К тому же я понятия не имел, что от меня нужно Лиссе. Какого совета она от меня ждет? Ведь, что бы она не выбрала, я последую за ней.

— Мне кажется, особой разницы нет, какое брать задание. Они в принципе мало чем отличаются, — осторожно заметил я.

— В целом да, — согласилась она. — Но вот смотри. Телар в деревне Листвецы. Неплохо платят, но почти год никто не берется. И пометка черная. Это к чему?

Я внимательно посмотрел на задание. Действительно, помечено черным прямоугольником, и такого больше нигде нет.

— А что значит эта пометка? — спросил я у дежурной.

Та что-то посмотрела у себя и сообщила:

— Это означает сомнительного заказчика. С этим заказом была неприятная история, его брали несколько раз, и веятари-одиночки при его исполнении пропали без вести. После второго случая была отправлена группа, и они не нашли ни веятари, ни телара. Но заказчик настаивает, что телар есть, и заказ не снимает. Поэтому заказ помечен, чтобы предупредить веятэ, что с ним лучше не связываться.

Лисса взглянула на меня с азартом:

— Возьмем?

— Несколько веятари без вести пропали, — напомнил я.

— А группа ничего не нашла, — возразила она. — Если телар есть, он не слишком силен.

Я пожал плечами:

— Если ты уже все решила, зачем интересоваться моим мнением?

Лисса возмущенно всплеснула руками:

— Ничего я не решила! Я просто предложила, интересный же случай. Но если тебе этот заказ не нравится, не будем его брать.

— Мне все равно, — ровно откликнулся я.

Но я покривил душой. Мне не нравился этот заказ, и особенно тот факт, что взявшиеся за него веятари пропали без вести. Хотя, скорее всего, погибли, если за год их так и не нашли. Что-то с этим заказом не чисто, и браться за него я не хотел. Вот только, какие бы громкие не делала Лисса заявления, все равно все будет так, как она захочет, и спорить с ней лишний раз я не собирался.

Девушка прищурилась, внимательно меня оглядев, и покачала головой:

— Нет, не все равно. И, если тебе задание не нравится, так и скажи. Я не прямо рвусь за него взяться, так что вполне могу прислушаться к твоим аргументам.

— Я не против, — упрямо возразил я. — Задание не хуже прочих. И все равно его придется делать, раз уж ты настроена зачищать чужие отказы.

Мне совсем не понравилось то, как легко Лисса угадала, что я чувствую. Я не хотел быть для нее открытой книгой, прекрасно понимая, чем это может для меня обернуться.

Я не хотел быть уязвимым.

— Уверен? — недоверчиво осведомилась веятэ. — Заданий много.

— Уверен, — кивнул я, пряча недовольство собой.

Получив возможность повлиять на выбор веятэ, я пошел у нее на поводу, даже не попытавшись ее переубедить. И с одной стороны, это действительно ничего не меняло — сейчас или позже, но Лисса взялась бы за этот заказ. А с другой — возможно, закрутившись с другой работой, она вполне могла забыть про этот заказ. Или он мог исчезнуть из списка доступных заданий, ведь мы с каждым уничтоженным теларом постепенно растем в рейтинге. Но если я сейчас начну возражать, как я буду выглядеть в глазах веятэ? Как будто сам не знаю, чего хочу.

Лисса в ответ кивнула и зарегистрировала задание на себя. Разумеется, откладывать поездку она и не подумала, так что, взяв самое необходимое, мы загрузились в возку, и я повез нас в неведомые Листвецы.

Оказалось, что деревня расположена не так уж и далеко от столицы, и в этот раз забираться в глухомань не пришлось. Признаться, мне не нравилась глубинка Империи и то, как нище живут там люди. Я не понимал, почему они все терпят такую жизнь, даже объяснения Лиссы не помогали. И чувствовал благодарность к судьбе, позволившей мне родиться в моей семье. Меня в какой-то мере поражало, насколько спокойно Лисса относится к тому, что мы видим за пределами столицы. Потому что сам я невольно погружался в уныние от той безнадежности, что царила в деревнях Империи.

Но Листвецы меня приятно удивили. Возможно, сказывалась близость столицы, но деревенька оказалась неожиданно ухоженной, с новыми аккуратными домиками и улыбчивыми гостеприимными жителями. Оглядываясь, я усомнился, что здесь свирепствует телар. Страха в этих людях я не почувствовал.

— Что-то тут нечисто, — хмуро заявила Лисса, прежде чем выбраться из возки.

Старосту мы нашли без проблем, и меня поразило, как искренне он нам обрадовался. Словно им и впрямь угрожал телар, а мы были единственным спасением.

— У вас тут точно есть телар? — осведомилась веятэ.

— Да, и уже давно. Никак от него не избавиться! Одно хорошо, в деревню не заходит. Тут до вас группа была, найти его не смогли и уехали, заявив, что мы зря панику наводим. А чего ж зря-то, когда по дорогам-то не пройти из-за нечисти этой!

— А что стало с веятари, которые до группы приезжали?

— Так не приезжал никто. Не было у нас тут веятари до той группы, — староста говорил уверенно, но Лисса слушала недоверчиво.

Ей тут не нравилось, и я сразу это понял. А ведь деревня была богатой и приличной, что мне пришлось по душе. Но в то же время было здесь что-то странное — быть может, контраст с другими деревнями, где охотился телар. Как будто местные не осознавали опасность. Но ведь невозможно спрятаться за воротами деревни, нужно работать в поле, пасти скот, торговать, в конце концов. У них что, люди не гибнут?

Я не выдержал и задал этот вопрос вслух.

— Как же не гибнут — гибнут, — скорбно вздохнул староста. — Потому и отправили запрос в гильдию. И не снимаем его по той же причине. Так что надеемся на вас, вы уж найдите это чудовище.

— Обязательно найдем, — кивнула Лисса.

— Это хорошо, — староста улыбнулся.

И мне почудилась в этой улыбке усмешка. А Лисса словно бы ничего не заметила, приняв предложение старосты подкрепиться с дороги.

Деревенская еда мне не нравилась, но я мужественно присоединялся к трапезе в каждой из посещенных нами деревень. Но ел мало, так, чтобы немного утолить голод. Лисса в этом плане была куда менее привередлива — что не удивительно — но на этот раз и она ела без аппетита.

А после старостиного угощения меня неудержимо потянуло в сон. И, хотя я понимал, что это ненормально, но поделать ничего не мог. Глаза закрывались сами собой, и, кажется, я отключился прямо за столом.

А очнулся от того, что меня звала Лисса:

— Лиар! Просыпайся!

Глаза я открыл с трудом. Голова была тяжелой, и я никак не мог сообразить, где я и что происходит.

— Открой источник, — потребовала Лисса.

Я привычно подчинился — и мне сразу полегчало. Похоже, энергия источника действительно лечит.

— Где мы? — я осмотрелся.

— В каком-то подвале, — пожала плечами Лисса. — Я сама проснулась вот только что.

— Нас хотели отравить? — предположил я.

Вполне логичное предположение, если учитывать, как нас вырубило после еды и где мы проснулись.

— Отравить? Не думаю, — покачала головой Лисса, оглядываясь. — Но убить — да.

— Разве это не одно и то же? — я удивился.

— Не совсем. Нас просто усыпили, но явно не для того, чтобы мы отдохнули с дороги, — она усмехнулась. — И этот подвал… кажется, это что-то большее, чем обычный подпол.

Я огляделся. Мы находились в небольшом помещении, совершенно пустом. У одной из стен располагалась лестница, ведущая к люку в потолке, сейчас закрытому. В другой стене находился проем, едва заметный в тусклом свете лампы, освещавшей подвал. Действительно, странно, зачем делить подпол на два помещения?

— Интересно, почему они не убрали лестницу и свет? — вслух подумал я.

— Чтобы не возиться, — откликнулась Лисса. — Мы не должны были проснуться.

— Но мы проснулись, — я вопросительно посмотрел на девушку.

Она поморщилась и вздохнула:

— Я подозревала, что может произойти что-то подобное. Слишком подозрительная деревня.

— Тебя насторожило, что люди в деревне живут богато? — удивился я.

— Нет. Меня насторожило, что в деревне новые дома, поставленные совсем недавно. У них телар, а деревенские не только его уничтожение заказывают, но и деньги на стройку находят. Откуда они у них? При том, что телар обычно не дает работать. А еще они не напуганы. Телар поблизости — это серьезная угроза, каждый день может стать последним. И такой страх должен накладывать свой отпечаток. Но у местных никакого страха.

— Я тоже внимание обратил, — согласился я.

— Я и подумала, что это может означать только одно — телар им не угрожает.

— Староста лгал?

— Насчет веятари — наверняка, — Лисса осторожно двинулась к проему в стене. — Насчет гибели людей — нет. Я по дороге посмотрела информацию о Листвецах. И в последний год деревня упоминается как место, где люди пропадают без вести. При том, что через Листвецы проходит рейсовый маршрут на столичные ярмарки.

— И пропажи не расследуют? — я двинулся следом.

— Расследуют. В деревне пропавшие не объявляются, в окрестностях орудует телар, в гильдию подана заявка. Все очевидно, большие группы в безопасности, одиночки идут на риск.

— А гильдия считает, что никакого телара нет, — задумчиво добавил я.

— И деревня процветает, — Лисса кивнула, остановившись на пороге куда большего по размерам помещения, чем то, где мы очнулись.

Совсем не похоже на деревенский подпол. И особенно странно выглядит полупрозрачный телар, двигающийся нам навстречу.

Мне даже источник открывать не пришлось, я его и не закрывал после пробуждения. И Лисса мгновенно создала арену, врубив музыку, а в моих руках появились уже привычные щиты, хотя вся моя экипировка осталась в возке. Выгрузиться и подготовиться к сражению мы просто не успели. Но, похоже, для Лиссы это проблемой не было. Она действительно могла делать с помощью магии все, что угодно.

Телар не показался мне опасным. Некрупный, окутанный магическими щупальцами, за которыми прятался совсем небольшой объем плоти. Какой-то совсем уж низкий класс, и я решил, что мы легко с ним справимся.

А затем он налетел на меня. От силы удара меня отбросило к стене арены, и от щупалец телара я успел увернуться чудом. Не ожидая от невзрачной твари такой силы, я едва не погиб при первом же натиске. Расслабился, привыкнув, что защитное поле ограждает меня от урона. И не устоял.

Телар снова приготовился нападать, и я упал на одно колено, уперев щиты в земляной пол. Они мгновенно увеличились в размере, полностью меня закрыв, и стали куда массивнее.

— Спасибо, — выдохнул я, встретив вторую атаку.

На этот раз щиты ее удержали.

— Ты в порядке? — услышал я полный беспокойства голос веятэ.

— Да. А ты?

— Мне-то что, на меня он не нападает, — фыркнула она.

Мой ответ ее явно успокоил.

— Я ошибся с оценкой его силы, счел легким противником.

— Он не нарастил плоти, потому что ему не приходилось охотиться за добычей, — сообщила Лисса. — Скорее всего, он появился прямо здесь, в подземелье, для чего бы его не построили. И, чтобы телар оставался здесь, ему скармливали одиноких путников, усыпленных и беззащитных. Ему не было нужды развивать плоть, он справлялся и магией.

— Но почему он так силен?

— Потому что плоть ограничивает их возможности. В своем мире они всесильны, переходя в наш — вынуждены подстраиваться под него, чем больше магии им удалось сохранить, тем они сильнее.

— А зачем они наращивают плоть, если это их ослабляет? — я вспомнил наш первый заказ, и каким огромным был тот телар.

— Ох, Лиар, это же очевидно. Чем больше тела — тем сильнее якорь, удерживающий их в нашем мире. И тем сложнее его уничтожить. Добыча сопротивляется, наносит повреждения, раны закрываются дополнительной плотью — идет увеличение тела. А если нет сопротивления, то и не за чем расти. Они ведь чуют, что не смогут вернуться в родной мир, поэтому цепляются за возможность продолжать жить здесь.

В голосе Лиссы мне почудилась снисходительность, и я рассердился. Конечно же, все атари изучают телар, их происхождение и классы. Но эта часть обучения проводится в раннем детстве, а эти сведения — чистая теория, которая не особо влияет на шансы победить телара. Так что я благополучно их забыл. За что едва не поплатился жизнью. Но с другой стороны — зачем хранить в памяти всю информацию, если встреча с подобным теларом почти невозможна?

Прикормленный телар, который никогда не охотился — да мне бы никогда в голову не пришло, что подобное возможно!

— Не обязательно говорить мне общеизвестные вещи таким тоном, будто это невесть что сокровенное, — желчно ответил я.

Я был несправедлив — то, о чем говорила Лисса, для меня прозвучало новостью. Но в гневе я плохо себя контролирую, а безродную девчонку, смеющую демонстрировать превосходство в знаниях при отсутствии образования, так и хочется поставить на место. В глубине души я понимал, что это неправильно, но не смог совладать с чувствами. Примитивная ловушка, в которую мы попали; коварство людей, которых мы собирались защитить; телар, оказавшийся сильнее, чем выглядел — снисходительный тон веятэ просто стал последней каплей.

Я ожидал гнева, но Лисса в очередной раз обманула мои ожидания, покладисто откликнувшись:

— Извини. Я иногда забываю, что ты вообще-то атари.

— Забываешь?! Что, и сейчас? — я не сдержал иронию.

Учитывая, что она прямо сейчас занималась уничтожением телара с помощью силы моего источника, ирония была вполне уместна.

— Я просто концентрируюсь на других вещах, — беззлобно ответила Лисса.

Мысленно я сердито цокнул, но больше ничего не сказал. Плохая тактика — выводить из себя веятэ во время сражения. И до меня это наконец-то дошло. Хорошо, что Лисса не обидчива и просто пропустила мою желчь мимо ушей. Но у любого терпения есть предел, и искать его сейчас точно не стоит.

Увы, вспыльчивость была моим главным недостатком, на борьбу с которым я потратил немало сил. И мне даже казалось, я с ним справился, но эта веятэ плохо на меня влияла. С Сеши в этом плане было проще, она злилась, а потому мне приходилось уделять самоконтролю больше сил. С Лиссой же я расслабился. Конечно, с одной стороны, это очень комфортно, когда на тебя никто не повышает голос, но с другой — перестаешь сдерживаться. А для атари это неприемлемо.

Ведь когда я обзаведусь другой веятэ, мне снова потребуется жесткий самоконтроль.

Телар с негромким хлопком свернулся в сферу, и Лисса, отключаясь от источника, смахнула пот со лба:

— Уф, прямо ювелирная работа. С первым заказом меньше устала, — она улыбнулась.

— Этот телар оказался сложнее? — несмотря на силу телара, я удивился.

Да, он первым же ударом сбил меня с ног, едва не убив, но Лиссе вроде как ничто не угрожало.

— Если бы он успел сообразить, что я делаю, мне бы не поздоровилось, — призналась она. — Он бил исключительно магией, а она у него сильна… была. Так что пришлось повозиться, чтобы убрать его, не привлекая внимания.

— Могла бы встать за моей спиной, — я пожал плечами.

Как это делают все нормальные веятэ, добавил я мысленно.

— И лишиться мобильности? Одно-два полноценных попадания — и он бы сосредоточился на мне, как бы ты его не отвлекал. А чтобы его уничтожить, пары попаданий недостаточно. И мне не удалось бы защищаться так же эффективно, как тебе.

— Да ты просто гений тактики, — я не сдержал усмешку. — За пару мгновений все просчитала?

— Лиар, — она нахмурилась. — Ты перегибаешь палку. Тебе мало того, что ты попытался начать ссору прямо на арене? Решил, раз я промолчала, то можешь продолжать в том же духе?

Она не повышала голос, но я почувствовал себя ребенком, которого отчитали за нерадивость. И ведь она была права, я не должен говорить с веятэ в таком тоне. Даже если она — безродная девчонка без образования… Впрочем, я должен признать — как веятэ она на голову выше благородной образованной Сешаи. С той мы никогда бы не справились с такими теларами.

— Извини, — я признал свою неправоту. — Я… я просто и впрямь удивлен. Такой телар попадается мне впервые, и то, как быстро ты сообразила…

— Тебя это удивляет, потому что ты считаешь меня глупой? — осведомилась Лисса прохладно.

— Нет! — я запротестовал. — Но… каков шанс встретить гения в лице безродной?

Я осекся, ожидая вспышки гнева. На этот раз я вовсе не желал уязвить девушку, лишь сказал то, что думал. Но прозвучало оскорбительно, хотя такого смысла я не вкладывал.

— Я не гений, — Лисса поморщилась. — Но я действительно готовилась к этой работе. Изучала все, что касается телар, стратегии веятэ, тактики сражений. И в целом я девушка сообразительная, поэтому твой тон совершенно неуместен.

— Но ведь ты думала, что не станешь веятэ? За три года ничего не забылось? — мне стало любопытно.

— Я освежила информацию, — Лисса смешно сморщила нос, будто изображая высокомерие, и тут же улыбнулась: — Но у меня преимущество — я не рулю возкой. Так что времени у меня побольше, чем у тебя.

Я улыбнулся в ответ, а сам с досадой подумал, что так и не добрался до тех книг, которые она мне посоветовала. Хотя возможность была. Может, там и впрямь изложена какая-то мудрость? Чем еще объяснить силу Лиссы?

— Так, что теперь будем делать? — сменил я тему на куда более животрепещущую.

Веятэ поскучнела. Да, мы избавились от смертельной угрозы в лице телара, но жители деревни, обрекшие на смерть нас — и многих других до нас — оставались проблемой. Конечно, преступники — это не забота веятэ, но как уйти, ведь преступления продолжатся. Телар был удобным, но наверняка не единственным орудием.

— Сообщим властям, — вздохнула она. — Пусть разбираются. Собирать доказательства — не наша забота. Главное, уйти отсюда без потерь.

И с этим могли возникнуть сложности. Сила веятэ используется только против телар. И вдвоем, даже если Лисса действительно мастер шайнского боя, с толпой людей, желающих нас убить, нам не справиться. А убить нас точно захотят, просто чтобы себя обезопасить. Можно попробовать сбежать скрыто, но это сработает, только если местные не проверяют свою ловушку. Но я бы не стал на это рассчитывать. Эти люди — явно очень предусмотрительные, раз до сих пор не попались.

— А почему ты вообще позволила им заманить себя в ловушку? — озвучил я вопрос, который давно вертелся у меня на языке. — В пище мог быть яд, а не сонное зелье.

— Потому что иначе мы бы никогда не нашли телара, — пожала она плечами. — А так — нас к нему доставили. А яд… Это страховка, на случай, если блюда перепутают. Да и телара, чтобы он не выбрался на поверхность, надо кормить, а эти твари мертвыми не питаются.

— Использовать телара против людей… — меня передернуло. — Мерзость какая.

— Они обменяли человечность на возможность хорошо жить, — задумчиво откликнулась Лисса. — Не моу винить их в этом.

— По-твоему, аристократы бесчеловечны? — я возмутился.

Лисса посмотрела на меня очень выразительно, но вместо ответа прозвучало:

— Идем отсюда.

Я сердито засопел, но усилием воли заставил себя промолчать. Да кто она такая, эта безродная девчонка, чтобы обвинять нас в бесчеловечности? Мы не преступники, мы — цвет Империи! Мы стоим на страже мира… ладно, не все аристократы — атари, но и бесталанные моу служат Империи!

Я громко топал за Лиссой, хотя бы так стараясь продемонстрировать свое отношение к глупому ее обвинению. А в голове невольно крутились последние несколько дней моей жизни. Нищие деревни, где ничего не слышали о прогрессе; телары, беспрепятственно пожирающие людей потому, что за их уничтожение мало платят; талантливая веятэ, от которой отказались атари только потому, что ее фамилия идет без приставки «моу»… Когда — и почему? — это началось? С каких пор собственное благополучие для аристократов стало важнее жизни простых людей? Тех, кто обеспечивает нам комфорт — и лишенных всего? Это ведь неправильно. Никто не должен страдать лишь потому, что родился не в той семье. Почему до этого никому нет дела? Ведь при желании аристократы могут создать для простых людей нормальные условия жизни. Просто не хотят.

— Видишь, я не так уж и не права, — хмыкнула Лисса, останавливаясь у лестницы.

— Ты что, мысли читаешь? — опешил я.

— Нет, но ты перестал топать и сопеть, а значит, с чем-то вынужден согласиться, — она улыбнулась беззлобно. — Моу грабят народ, обрекая людей на тяжелую неблагодарную работу, а листвечане просто грабят, убивая. Но с первыми мы ничего поделать не можем. А вот вторых остановим.

Она полезла наверх.

— Может, я первый? Люк наверняка тяжелый.

— Справлюсь, — хмыкнула она. — Открывай источник.

— Что?! — я подчинился прежде, чем осознал, зачем ей это.

Она что, собирается использовать магию против людей?!

Легко откинув люк, Лисса выпорхнула наружу. Я поспешил следом — и обнаружил, что находимся мы на какой-то поляне, окруженные мрачными селянами, чьи факелы едва справлялись с ночной тьмой.

Выпускать нас отсюда они явно не собирались.

Я ожидал начала разговора, обвинений от Лиссы, хоть каких-то оправданий от преступников, но в очередной раз обманулся. Впрочем, все произошло слишком быстро, чтобы кто-то успел заговорить.

Вот толпа качнулась в нашу сторону — а в следующее мгновение они все одновременно оседают на землю.

— Ты что, убила их?! — уставился я на Лиссу.

В ответ она посмотрела на меня так, будто я ляпнул глупость.

— Нет, конечно. Я их усыпила.

— Но ведь магию нельзя использовать против людей.

— Кто сказал? — удивилась она.

— Это общеизвестно, — я не удержался от укора.

Девушка хмыкнула:

— Конечно, глупо использовать магию против тех, кого ты этой самой магией защищаешь. Но глупо — не значит нельзя. Нет ничего предосудительного, чтобы защищать свою жизнь всеми доступными способами. И вообще, — она прищурилась, — ты что, вот сейчас пытаешься меня пристыдить? За то, что я нам всем жизни спасла?

Я невольно рассмеялся:

— Нет. Извини. Это от волнения. Меня еще ни разу не пытались убить люди.

— Меня тоже, — она улыбнулась. — Как думаешь, в какой стороне деревня?

На то, чтобы разобраться, куда идти, вызвать стражей порядка и убраться из Листовец, мы потратили остаток ночи. И, управляя возкой, я был счастлив, что до дома ехать всего ничего. Я порядком устал за прошедшие сутки, ведь поспать мне толком не удалось — не считать же за полноценный сон вызванный зельем дурман. Да еще сражение, оказавшееся неожиданно напряженным. И управление возкой, и короткие перекусы, которые нельзя назвать полноценным питанием… В общем, я даже не стал спрашивать Лиссу, сразу направившись домой, а не в гильдию. Впрочем, она не возмущалась, для нее эти сутки были не менее трудными, так что в хорошем отдыхе мы нуждались оба.

Очутившись у себя в комнате, я едва нашел силы, чтобы раздеться, и провалился в сон.

Странное дело, но проснулся я в отличном настроении. В последнее время моя жизнь перевернулась с ног на голову, и событий в ней было больше, чем за все пять лет работы с Сеши. И, хотя в среде веятари я теперь изгой, но беспросветное отчаяние по этому поводу, которое снедало меня с момента бегства от моей первой веятэ, как-то незаметно отступило. Лисса не похожа на обычную веятэ, но следовало признать — с ней интересно. А еще — спокойно, ведь все наши ссоры начинал я, а эта необычная девчонка все время старалась их прекратить. И мой источник наконец-то служит делу, для которого я рожден.

Конечно, в приличное общество путь мне заказан, но, если быть честным, оно никогда меня не привлекало. Учитывая скромные заслуги Сешаи, мы не пользовались популярностью, а потому не были желанными гостями где бы то ни было. Так что для меня в принципе мало что изменилось в этом отношении…

А вот сильная веятэ может это исправить. Как минимум продемонстрировать обществу, что я хороший атари, а не жалкий неудачник. Пусть даже безродную веятэ мне будут вспоминать до конца жизни. Но в данный момент это уже не казалось мне трагедией.

Я заглянул в шум. Решил было честно взяться за рекомендованные Лиссой книги, но не сдержал любопытства и зашел в новости.

Впрочем, пропустить их и не получилось бы. Весь шум заполонила деревня преступников, убивавших одиноких путников. Подробности и детали добавлялись чуть ли не каждое мгновение, находились тела давным-давно пропавших без вести, раскрывались давние преступления… М-да, разворошили мы гнездо. А наши имена нигде не упоминаются.

И к лучшему. Не хотел бы я обрести подобного рода известность.

Когда я появился на кухне, Лисса уже вовсю готовила. Меня это до сих пор удивляет — ведь есть я, и в мои обязанности входит облегчать жизнь веятэ, а эта девчонка даже не пытается мне приказывать. Не то, чтобы я против, но меня это озадачивает. Слишком привык служить Сешае.

Впрочем, от моей помощи Лисса не отказывается.

— Видел новости? Сплошные Листвецы, — фыркнула она вместо приветствия.

— Ничего удивительного, — пожал я плечами. — Там даже моу пропадали.

— Даже, — передразнила она меня. — А о высокоуровневом теларе, терроризировавшем деревню, две строчки за год. Кому интересны крестьяне, если они не убивают моу…

— Аристократов среди их жертв меньшинство, — не мог не заметить я. — Так что дело не в этом.

— Да я все понимаю, — она слабо улыбнулась. — Просто… несправедливо это.

— Но ты ведь собралась это исправить? — чуть поддразнил я ее.

— Верно, — Лисса воспряла духом. — И знаешь, что я подумала? В гильдейских правилах есть рациональное зерно. Сутки отдыха — это правильно. Так что предлагаю устраивать выходные между миссиями. Гильдейские сутки — и наши. А то такую аренду платим, а домом и не пользуемся толком. Даже не обжили еще. Что скажешь?

Я посмотрел на нее удивленно, ведь я думал точно так же. Но не ожидал, что она разделит мое мнение.

— Я согласен. Но ты же не хотела терять время?

— Как бы сильно мы не старались, всегда будут те, к кому мы не успеем. А если работать в режиме без отдыха, долго мы не протянем. А значит, не сумеем спасти куда больше людей.

— Вполне здравый подход, — я кивнул. — Даже странно, что ты задумалась об этом только сейчас.

— Мне простительно, — она улыбнулась. — У меня была эйфория, и я хотела спасти всех и сразу.

Похоже, Листвецы оказали на нее отрезвляющее действие. Но я не стал на это указывать. Меня и самого покоробило произошедшее в той деревне. Люди заодно с теларом против веятари. До сих пор в голове не укладывается.

— К сожалению, для этого мало быть веятэ, — заметил я.

— Увы, — согласилась Лисса. — Но у меня есть одна просьба.

— Какая? — я удивился.

Ей нет нужды просить, она вполне может приказать — и я исполню практически что угодно.

— Как ты смотришь на ежевечерние прогулки? — вместо просьбы спросила она.

— Мне все равно, — я пожал плечами. — Если ты хочешь гулять по вечерам, я без проблем составлю тебе компанию.

— Вот, об этом я тебя и хотела попросить, — Лисса улыбнулась искренне, явно обрадованная моей догадливостью.

— Тебе не обязательно просить о таком. Я обязан сопровождать тебя везде, куда бы ты ни направлялась. Так что все, что тебе нужно — это идти.

— Не хочу тебя заставлять, — пожала плечами девушка. — В прошлый раз мне не понравилось. Да и тебе тоже.

На миг я опешил, не сразу поняв, о каком прошлом разе она говорит. Потом дошло — ее пробежка по магазинам. Да, в тот раз прогулка не доставила мне никакого удовольствия. Но в обязанности веятэ радовать атари не входит, так что я не видел причин Лиссе переживать.

— Я вовсе не против прогулок, — решил успокоить я девушку.

Она внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь понять, не лгу ли я, а потом кивнула. И спросила:

— А что бы ты хотел приобрести в дом?

— Что? — да, ее вопросы постоянно ставят меня в тупик.

— Здесь ведь нет ничего твоего, — пояснила она. — Но ведь что-то ты бы хотел? Я вот думаю оборудовать подвал для тренировок. Как ты на это смотришь?

— Хорошая мысль, — признал я.

Подвал этого дома был пуст и достаточно вместителен, чтобы разместить там все нужное для тренировок оборудование. Собственно, именно поэтому я так настаивал на отдельном доме, а не квартире — чтобы можно было организовать тренировочную площадку под боком. Правда, тогда я не подозревал, что тренировки нам успешно заменит практика.

Но в любом случае, лишним это не будет.

— Но это моя мысль, — Лисса улыбнулась. — А что бы хотел ты?

Похоже, она всерьез решила услышать ответ, и я невольно задумался. Было бы ложью утверждать, что у меня никогда не было ничего своего, приобретенного, потому что хочется. Мои родители, несмотря ни на что, старались сделать мое детство счастливым, так что я во многом не знал отказа. Но жизнь с Сешаей научила меня тому, что желания атари не имеют значения, а комфорт веятэ всегда на первом месте. Сеши никогда не приходило в голову интересоваться, чего я хочу, и все средства, что мы зарабатывали, тратились на нее. И я как-то привык ни о чем не мечтать.

Но в моем детстве осталась вещь, которой мне очень не хватало рядом с Сешаей. Так что надолго мои раздумья не затянулись.

— Музыкальник, — озвучил я.

Брови Лиссы взметнулись вверх от неприкрытого изумления, но она быстро взяла себя в руки и улыбнулась:

— Так ты любишь музыку? Сразу бы сказал, я бы скорректировала свою подборку в медиафоне, с твоими предпочтениями.

— Не беспокойся, в этом плане у нас вкусы совпадают, — отмахнулся я. — Но я все еще не понимаю, зачем тебе музыка на арене.

— Совпадают? — озадачилась Лисса, сделав вид, будто мой завуалированный вопрос не услышала.

— Да, — я посмотрел на нее с укором.

— Моу слушают такую музыку? — укор она проигнорировала.

Я закатил глаза:

— Моу разные. Не все стремятся обособиться этим своим элитным искусством.

А сам вспомнил Сеши, которая весьма пренебрежительно отзывалась о моей любимой группе. Вот уж кто хотел подчеркнуть собственную элитарность всеми возможными способами.

— В таком случае, я рада, что ты слушаешь то же, что и я, — Лисса улыбнулась. — Значит, после завтрака пойдем за покупками?

Я прикинул, сколько денег у нас осталось после аренды дома и возки. Что ж, даже без очередного гонорара на музыкальник должно хватить. Или на часть тренировочного оборудования. Полноценная площадка требовала куда больше денег, и, значит, музыкальника мне еще долго не видать. Но это и не важно, ведь я теперь знаю, что рано или поздно он у меня будет.

Я легко скрыл мимолетное разочарование и кивнул.

Каково же было мое удивление, когда Лисса обозначила нам маршрут, в котором даже близко не было лавки тренировочного инвентаря. Правда, и в торговый ряд, где мы покупали ей медиафон, она тоже заглядывать не собиралась.

— Никогда не был в этом магазине, — признался я.

— Я тоже. Но отзывы хорошие, продают качественный товар и не дорого.

— И что ты там планируешь купить?

— Я? — она посмотрела на меня удивленно. — Ничего. А вот ты сможешь купить там приличный музыкальник, не переплачивая за марку.

— Но ведь ты хотела оборудовать подвал.

— Сейчас у меня все равно не хватит на это денег, — отмахнулась она беспечно. — Подкопится нужная сумма — и оборудуем.

— Ты можешь взять мои, — напомнил я.

Лисса фыркнула:

— Во-первых, даже так не хватит, а во-вторых — свои хотелки я собираюсь реализовать за свои деньги. А ты свои трать на себя. Ты имеешь на это полное право.

Значит, мы едем за музыкальником. Не верится! Эта веятэ и впрямь поставила мое желание выше своего? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ведь она не просто веятэ, она еще и испытывает к аристократам неприязнь. Кто на ее месте упустил бы возможность отыграться за все унижения на зависимом моу?

Наверняка ведь позволит мне выбрать, а затем заберет все деньги с моей карты, чтобы получить свое.

Я решил не надеяться на лучшее и в магазин вошел с самым равнодушным видом.

К моему некоторому удивлению, никто не кинулся нас встречать, предлагая помощь, как это обычно бывает в столичных магазинах. Нас просто проводили внимательными взглядами и предоставили возможность осмотреться самим. В других обстоятельствах я был бы возмущен, в конце концов, это их работа — предлагать товар. И, будь на месте Лиссы Сеши, мы немедленно бы развернулись и ушли, чтобы больше никогда не возвращаться в этот низкосортный магазин.

Но сейчас отсутствие внимания со стороны персонала меня только порадовало. Так я не буду выглядеть глупо в чужих глазах в случае чего.

Магазин был небольшим, так что музыкальники мы нашли быстро. Выбор впечатлял, здесь можно было подобрать механизм на любой вкус. Да и с ценами все оказалось неплохо — музыкальники продавались без марок, хотя по характеристикам не уступали самым известным.

Я выбрал лучшее из того, что мог себе позволить, и Лисса отправила меня расплачиваться и договариваться о доставке. Меня снова охватило это странное ощущение, когда покупаешь то, что нужно тебе, на честно заработанные тобой же деньги. Но удовольствие от покупки портило ожидание подвоха. В любой момент Лисса могла подойти и отменить оплату.

И, разумеется, она этого не сделала. Сжимая в руках чек, я понять не мог, почему вообще мне пришло в голову, что она может так поступить? Ничто за время нашего знакомства даже не намекало на то, что Лисса способна столь зло подшутить. А я все равно продолжаю видеть в ней угрозу для своей гордости.

Пора понять, что мне зла она точно не желает. А музыкальник, который скоро появится в моей комнате, будет мне об этом напоминать.

— Лисса? — отойдя от касс, я огляделся в поисках веятэ.

Она обнаружилась возле стенда с питомцами, увлеченно их рассматривающая.

— Я все, можем идти, — сообщил я.

— Да, сейчас, — рассеянно кивнула она, не отрывая взгляд от одной из игрушек, а затем с явным сожалением отступила от витрины, — идем.

— Хочешь себе такого? — догадался я по короткому ее вздоху.

— Всегда хотела, — призналась Лисса.

— Так в чем дело? Они же не дорогие. Ты можешь себе такого позволить.

Девушка посмотрела на меня как-то озадаченно:

— И ты не будешь против?

— А при чем здесь я? — я удивился.

— Но ведь питомец будет жить в доме, он же может тебе помешать, — пояснила она.

Веятэ, которую мое удобство вообще не должно волновать. Сешая на ее месте купила бы желанную вещь, даже не задумавшись, как я к этому отнесусь. И, если подумать, это не должно быть нормой. Атари позволяют веятэ относиться к себе, как к кому-то второсортному. Но мы ведь не уступаем веятэ в происхождении, а согласились поставить себя на ступеньку ниже. Как там говорит Лисса — веятэ и атари нужны друг другу в равной мере. Почему же я никак не могу понять то, что она пытается до меня донести? Почему цепляюсь за отношения с Сеши, как единственно правильные?

— И что же, если я скажу категорическое нет, ты не станешь покупать столь вожделенную игрушку? — я позволил себе улыбнуться, предполагая ее ответ — невозможный ни с одной другой веятэ.

— Нет, конечно, если тебе она будет мешать, — Лисса пожала плечами. — Я ведь жила без нее раньше, и дальше проживу. Дело ведь не только в жизненном пространстве, но и в подпитке.

Питомец представлял собой магическую игрушку, совмещавшую лучшие черты живых животных без их недостатков. А еще обладал зачатками разума, так что с ним можно было даже общаться. Идеальная замена домашним животным, если бы не один нюанс. Без постоянной подпитки магией такой питомец быстро отключался, а накопители магии стоили дороже, чем сама игрушки — и требовались постоянно.

— Боишься разориться на накопителях? — я хмыкнул.

— Нет, — Лисса улыбнулась. — Зачем накопители, если у нас магия под рукой? Но это придется тебя дергать постоянно.

Я помолчал, переваривая услышанное. В доме Сешаи было много накопителей, которые приходилось периодически менять, и ей очень не нравилось тратить на это деньги. Но ни разу ей не пришло в голову, что зарядить накопители можно самостоятельно. И мне тоже. Вот ведь!..

— Я не против питомца, — мягко сообщил я. — Если хочешь — покупай.

— Правда? — она обрадовалась так искренне, что я действительно поверил — без моего согласия она бы питомца не взяла.

И почему-то это согрело мне душу. Мое мнение было важно для нее. Пусть безродная, но эта веятэ считалась со мной. Хотя я был аристократом, одним из тех, кого девушка недолюбливала. Властью веятэ она могла ограничить меня по своему желанию, а вместо этого дарила свободу.

С легкой улыбкой я наблюдал, как она, выбрав себе игрушку, мчится к кассам, словно боясь, что я передумаю. Должно быть, у меня был такой же вид, когда я оплачивал музыкальник. В возку Лисса возвращалась, прижимая к себе пушистое тельце, но включать игрушку не торопилась.

— Там настраивать надо, — ответила она на мое удивление. — Дома этим займусь, в спокойной обстановке.

А в глазах ее сияло предвкушение. Она определенно собиралась насладиться процессом сполна. Впрочем, как и я — собственным музыкальником.

Дома мы с Лиссой разошлись по своим комнатам, возиться с покупками. Пожалуй, музыкальник был той вещью, которой мне действительно не хватало все это время. Но, даже решись я взять свой из родительского дома, Сеши ни за что не позволила бы мне слушать мою любимую музыку. Так что приходилось ограничиваться медиафоном. И теперь я с удовольствием настраивал свой новенький музыкальник. Колонки для объемного звука, связь с шумом, чтобы составить первый список воспроизведения… От приятного дела меня отвлек голос Лиссы:

— Лиар!

В голосе слышалась тревога, и я торопливо пошел на зов.

Лисса нашлась у входа в подвал, и она явно шла мне навстречу. Вид у нее был… озадаченный.

— Что случилось? — я насторожился.

— Я включила Бусинку.

— Бусинку? — имя, выбранное Лиссой для своего питомца, меня удивило и позабавило.

Лисса фыркнула в ответ на мой смех и посерьезнела:

— Она повела себя странно. Поначалу еще соответственно инструкциям, а потом… начала рваться в подвал. Я ее отпустила и… идем, посмотришь, что она нашла.

Слова Лиссы меня заинтриговали, но, пожалуй, к тому, что я увижу в подвале арендуемого нами дома, я готов не был.

Питомец со смешным именем Бусинка, встопорщенная, шипящая, с прижатыми ушами и распушенным хвостом, стояла у дальней стены и собиралась напасть на… телара. Ничем другим это увитое магическими щупальцами существо, повисшее у стены, быть просто не могло. Но я и не подозревал, что телары могут быть такими маленькими. Меньше Бусинки.

— Это… телар? — покосился я на Лиссу.

— Похоже на то. Видимо, именно из-за него хозяева решили покинуть дом. Много такой не сожрет, но самочувствие у обычных людей будет ухудшаться. А ты и не почувствуешь, пока тварь на твоем источнике не разожрется.

— Ты думаешь, он меня… жрал? — я уставился на нее в ужасе.

От одной только мысли, что это существо являлось ко мне спящему, чтобы присосаться к моему источнику, вызывала во мне дрожь отвращения.

— Вряд ли телар упустил бы такую возможность, — задумчиво откликнулась Лисса.

— Но я ничего такого…

Девушка перебила:

— Мне кажется, этот телар пока еще слишком мал, чтобы ты почувствовал его воздействие, но… ты не ощущаешь в себе никаких изменений? Повышенная тревожность, подозрительность, вспыльчивость, мнительность? Когда жрут твою душу, без последствий такое обойтись не может.

— Думаешь? — хмуро спросил я.

Вопрос был риторический. Не нужно большого ума, чтобы понимать, какое влияние мог оказывать на атари жрущий его телар. Слишком маленький, чтобы заметить его, но от этого не менее опасный. И не в теларе ли была причина моей тревоги, заставлявшей меня относиться к Лиссе с подозрением? Если так, то теперь мне точно станет проще. А значит, и Лиссе тоже.

— То, что мы о подобном не слышали, не значит, что такое не случается, — вздохнула Лисса, видимо, подумав о том же, что и я.

— Согласен. Нужно от него избавиться.

Но не создавать же арену для такой мелочи?

— Открой источник, — попросила Лисса.

Для мелкой твари хватило буквально одного удара, чтобы свернуться в т-сферу. Крохотную, размером с бусинку. Обычную, а не питомца Лиссы.

Моя веятэ подобрала трофей и усмехнулась:

— Есть смысл сдавать такой в гильдию?

— Боюсь, у них не найдется настолько мелкой монеты, чтобы оплатить этот трофей, — хохотнул я, чувствуя, как покидает меня напряжение.

Все же открытие оказалось довольно неприятным. Хорошо, что мы вовремя его нашли.

— Тогда пусть гостиную украшает, — решила Лисса. — Никогда не думала, что они бывают такими мелкими.

— Я тоже с такими не сталкивался. Значит, это твоя Бусинка его учуяла?

— Видимо, сказывается, что ее хозяйка — веятэ, — Лисса улыбнулась. — Но вот со стороны владельцев дома крайне некрасиво не сообщить нам о проблеме.

— Да, учитывая, что они не знали кто у них снимает дом, — согласился я.

Обычные люди могли пострадать, были бы вынуждены съехать и потеряли бы залог. Что ж… это освобождало нас от необходимости сообщить владельцам дома, что это место теперь безопасно.

— Ах ты ж, моя умничка, — Лисса между тем схватила Бусинку в охапку, нежа. — Ты нас спасла.

И это не были пустые слова. Незамеченный, телар мог долго кормиться из моего источника, превратясь в конце концов в тварь похлеще листовецкого телара. Меня передернуло от перспективы, и на питомца своей веятэ я посмотрел благосклонно. Прихоть Лиссы оказалась не столь бесполезной, как мне думалось.

Довольная лаской, Бусинка заурчала, а я вернулся к прерванному делу.

6. Императорское приглашение

Я с чувством глубокого удовлетворения подбросила сферу в руке. Телары на наших вечерних прогулках нам попадались нечасто, но я не собиралась отказываться от добровольного этого патрулирования. Даже один вовремя уничтоженный телар означает, что мы с Лиаром не зря тратим наше время. Но этот телар — уже десятый за те полгода, что мы с атари сотрудничаем. И это не считая тех, кого мы уничтожаем по заданию гильдии.

Завтра в гильдию мы сдадим сразу две сферы. Весьма показательно, ведь в прошлый раз нас поздравили с попаданием в первую сотню рейтинга веятэ.

Признаться честно, я до этого и не подозревала, что есть какой-то рейтинг. Но сделала вид, что впечатлена поздравлениями. А Лиару и вид делать не пришлось — он изумился и обрадовался совершенно искренне. А позднее объяснил мне, что гильдия ведет рейтинг веятэ по результативности — количество и качество уничтоженных телар и сданных т-сфер, на основании которых формируется список доступных заданий, а также рекомендаций от заказчиков. Ведь самые высокооплачиваемые заказы чаще всего предлагаются известным командам, даже не попадая в общие списки. И, соответственно, стоимость заказов для первой сотни приятно отличается от оплаты новичков.

В принципе, для меня это значения не имело, я все еще работала по тому, первоначальному списку, планомерно зачищая Империю от телар, от которых отмахнулись другие веятэ. Правда, время от времени мы брали заказы покрупнее, если возникала необходимость в крупных тратах. Так что подвал в тренировочный зал мы все-таки переоборудовали.

А вот Лиар был в восторге. Просто потому, что попасть в первую сотню за полгода, по его мнению, это какое-то невероятное достижение. И самое главное — он считал, что это благодаря нашим общим усилиям, а не то, что ему просто с веятэ повезло. Потому что он в принципе не считал, что ему повезло с веятэ, но вот это признание и собственных заслуг смирило меня с подобным отношением.

Да, за то время, что мы работаем вместе, отношение Лиара ко мне заметно смягчилось. Он перестал тыкать меня в мое происхождение при любом удобном случае, да и, в целом, кажется, смирился со мной. И даже почти перестал поминать ненаглядную свою Сешаю, о которой в начале знакомства мне все уши прожужжал. А еще он стал заметно более самостоятельным. Когда закончилось время привязки, в течение которого атари физически не может отойти от веятэ — да, договор подразумевал и такое, хотя я и не подозревала о магической его составляющей, — Лиар перестал следовать за мной тенью, научился принимать решения и следовать им. Убедившись, что его мнение для меня имеет значение, он перестал его скрывать и даже начал отстаивать, заодно научившись спорить со мной, если полагал, что я не права.

А мне и не нужен был удобный атари, поэтому я только радовалась за парня, который наконец-то становился похож на настоящего атари, а не на веятову прислугу.

Я считала изначально и продолжаю считать, что атари и веятэ — равноправные партнеры, и служить друг другу не должны.

— Ты же понимаешь, что для этого есть патрули? — наблюдая, как я прячу сферу в сумку, осведомился Лиар.

— И еще один лишним не будет, — лучезарно улыбнулась я. — К тому же мы просто гуляем, это не полноценное патрулирование.

Он закатил глаза, но ничего не сказал. Тогда, полгода назад, соглашаясь на вечерние прогулки, он не задумывался, что мы непременно будем привлекать внимание телар. Это в доме безопасно, теларам нужно слишком много сил, чтобы проникнуть за стены человеческого жилища. И теперь он не мог предъявить мне обвинение в обмане, ведь мы действительно в основном прогуливаемся перед сном. Полезно же для здоровья… А то, что иногда с теларами встречаемся, так тут ничего не попишешь — это наша особенность.

Впрочем, Лиар и не возражал особо. Может, он и был домоседом, но возможности это продемонстрировать у него как-то не нашлось. Но явного недовольства атари не высказывал, от поездок по заданию гильдии не отказывался и на прогулках сопровождал меня исправно. Хотя уже вполне мог оставаться дома. Я бы смогла о себе позаботиться.

Дома нас встретила моя Бусинка. Приветливо размахивая пушистым лисьим хвостиком, моя питомица с громким тарахтением взобралась на плечо Лиара, привычно меня проигнорировав.

— Разве она не должна тебя выделять? — он осторожно снял зверушку с себя и передал мне.

Этот вопрос он задавал время от времени в различных комбинациях, и я в очередной раз отмахнулась:

— Она просто чует, кто ее кормит.

А сама бросила на Лиара короткий взгляд — догадался, нет? Несмотря на привязанность к нему Бусинки, атари оставался довольно равнодушен к ней и питомцам в целом, так что вполне мог и не знать, что означает это ласковость магической игрушки. Увы, питомцы очень чувствительны к эмоциям своих хозяев и потому зачастую демонстрируют тайные их чувства. В нашем случае — мои.

Я с самого начала знала, что не пара Лиару. Тут и мое происхождение, и отношение атари к веятэ в целом, и отношение Лиара ко мне в частности… И, будь он просто красив, я бы легко переборола свою симпатию к этому парню. Но он ведь и человеком хорошим оказался. Спокойный, уравновешенный — особенно после того, как перестал ко мне цепляться — уверенный в себе. Все, как мне нравится. Надежный в бою, хороший сосед, интересный собеседник. У нас оказалось много общего — начиная от музыки и заканчивая интересом к истории, который открылся в нем не так давно. Несмотря на все наши различия и противоречия, мы отлично поладили.

И для меня это стало катастрофой. Потому что я сама не заметила, как увлеклась своим атари. Совершенно безнадежно. К счастью, мне хватало ума держать это при себе, но Бусинка выдавала меня с головой. Оставалось лишь радоваться, что Лиар совсем не любопытный и моего корявого объяснения поведению питомца ему хватало.

Ведь я старалась ничем себя не выдать. Относилась к нему ровно, не задерживала взгляд дольше необходимого, держала в узде непослушные чувства и надеялась, что со стороны не очень заметно, что я влюблена. В конце концов, достаточно того, что мы большую часть времени проводим вместе, живем под одной крышей и совместно тренируемся.

Я спрятала улыбку, вспомнив наш первый тренировочный бой. Похоже, Лиар так и не поверил мне насчет шайнского мастера, потому что попробовал биться вполсилы. У атари была интересная техника ведения поединка, мало похожая на шайнскую, но сражались мы на равных. Победить мне не удалось, Лиар был очень хорош в этой своей технике. Но и ему победа не досталась, на что атари даже обиделся, заявив, что просто не ожидал от меня такого мастерства. Впоследствии он больше не пытался себя сдерживать, но на результат это не особо повлияло. Противниками мы были равными, и периодические победы друг над другом одерживали больше за счет изучения чужих слабых мест.

И даже использование магии мало что меняло. В режиме атари пробить Лиара было невозможно — но и он не мог меня достать. Поэтому от тренировок с магией мы отказались, по крайней мере в той части, которая относилась к тренировочным боям. Для всех остальных случаев магию я использовала по полной.

Лиар не возражал, потому что я научила его летать.

Думаю, именно это примирило его со мной. Впервые встав на летающую платформу, он на удивление быстро освоил управление ею. Проблем с координацией у него тоже не было, но с каким же восторгом он носился по воздуху, словно мальчишка, дорвавшийся до аттракционов! И с тех пор он не упускал шанса полетать со мной наперегонки, хотя и вел себя значительно сдержаннее, чем в тот, самый первый раз. Но я уже знала, что за этим строгим и невозмутимым фасадом прячется сущий мальчишка.

Но спросить, что заставило его, по натуре темпераментного, скрыться за маской сдержанности, я пока не решилась.

А когда мы на следующий день пришли сдавать сферы в гильдейское отделение, меня ждал сюрприз.

— Госпожа Хайви! — улыбнулась мне Каана, дежурившая сегодня, и протянула мне конверт: — Мои поздравления!

— Что это? — мгновенно насторожилась я.

Кто в гильдии мог отправить мне бумажное письмо? И с чем меня тут поздравляют? Подозрительно…

— Приглашение на бал к Ее Императорскому Величеству! — охотно ответила Каана.

— А? — уставилась я на нее и беспомощно посмотрела на своего атари: — Это как вообще? Меня — на бал?!

— Вы хорошо себя показали, госпожа Хайви! — затараторила Каана. — Императрица отметила ваши успехи! Это такая честь!

Лиар едва слышно хмыкнул и добавил:

— Честь, которой удостаивается каждая веятэ после победы над своим первым теларом.

— Каждая? — переспросила я, но Лиар промолчал.

Да и смысл отвечать. Наш первый телар был полгода назад, но никто и не подумал приглашать во дворец безродную веятэ. А теперь, видимо, императрица желает посмотреть, что это за наглая выскочка забралась в рейтинг лучших.

Никакого желания посетить императорский дворец я не испытывала.

— Отказаться я не могу, да? — все же решила уточнить я.

Каана округлила глаза:

— Отказаться? От императорского приглашения?!

— Да я так, просто спросила, — я улыбнулась. — Зачем мне отказываться, это же такая честь!

Я понадеялась, что она не услышала иронии в моих словах. Неприятности мне были не нужны.

— И когда состоится бал? — поинтересовался Лиар с деланым равнодушием.

Я едва слышно цокнула языком. Мы же собирались взять новый заказ, и неожиданное приглашение может смешать нам все планы. Торопливо вскрыв конверт, я убедилась, что Каана не обманула. Действительно, приглашение.

— Через неделю, — отметив дату, ответила я. — Еще успеем смотаться на задание.

— Тогда нужно выбрать что-то поближе, — разумно предложил он.

Я согласилась, но Каана возмутилась:

— Брать задание перед балом? Вам ведь надо подготовиться! Это ведь не рядовое событие, вы ничего не успеете, если отвлечетесь на телара!

— Отвлечемся на телара? — медленно повторила я, глядя на девушку исподлобья.

Она испуганно ойкнула:

— Но… ведь… сама императрица…

— Веятэ существуют не для того, чтобы на них императрица смотрела. Убивать телар — наша основная цель, и ничто не должно этой цели мешать. Мы возьмем задание.

Из гильдии я вышла сердитой.

— Нет, ты слышал? Что эти гильдейские служащие себе позволяют?! — садясь в возку, не выдержала я.

— Лисса, для веятэ приглашение Императрицы важнее убийства телар. Только ты считаешь это призванием, для остальных это — просто работа, способ обеспечить себе красивую жизнь и продвинуться выше. Поверь, ни одну другую веятэ слова Кааны бы не задели. Потому что в целом она права.

— В чем права? — сердито покосилась я на атари.

Так и не разобрала, хвалит он меня или осуждает.

— К балу нужно подготовиться. Ты не можешь заявиться в императорский дворец в своей повседневной одежде. Это будет расценено как оскорбление, и тебя казнят.

Я уставилась на парня изумленно:

— Ты серьезно?

— Более чем, — кивнул он, включая возку.

— То есть… веятэ могут убить только потому, что она не понравилась Императрице? А Император спокойно смотрит, как по воле его жены убивают защитников его Империи?

— Жены? — удивленно переспросил Лиар и покачал головой: — Император не состоит в браке с Императрицей веятэ.

— Это как? — я опешила.

Меня никогда не интересовал мир моу, их титулы, наследники, родственные связи. Да, в школе мы изучали политическое устройство нашей Империи, но личная жизнь аристократов, естественно, на уроках не обсуждалась. Я знала, что во главе государства стоит Император, и всегда думала, что Императрица — это его супруга.

— Она — повелительница веятэ. Супруга Императора носит титул принцессы, а Императрица правит веятэ, — пояснил Лиар.

— А кто она Императору? — нахмурилась я.

Лиар задумчиво помолчал и пожал плечами:

— Насколько мне известно, они не родственники. Этот титул и право повелевать веятэ были дарованы прародительнице Императрицы за спасение императорской семьи. Титул и право наследуемы, поэтому…

— И давно это так? — перебила я.

— Не помню, — признался Лиар. — Давно, вроде бы. Шум у тебя под рукой, посмотри.

— А атари? — подключаясь к библиотеке, спросила я.

— Что — атари?

— У вас есть такой вот… повелитель?

— Императрица, — кивнул он. — Мы зависим от веятэ, а они — от нее.

Нужные сведения нашлись довольно быстро, и раньше они мне не попадались просто потому, что я ими не интересовалась. И зря, ведь первая Императрица веятэ появилась две сотни лет назад, как раз тогда, когда началось ослабление веятари. Могло ли это быть связано? А если да, то каким образом?

Я отвлеклась от шума:

— Так, значит, атари могут жаловаться на веятэ Императрице?

— Разве похоже, что могут? — он усмехнулся.

Я вспомнила, как мы познакомились. Сешая обошлась с ним несправедливо, и, если бы Лиар мог у кого-то попросить защиты от такого беспредела, то уж точно не оказался бы на улице.

— Что-то мне все меньше хочется на этот бал, — пробормотала я.

— Если не придешь — тебе этого не простят, — покачал головой Лиар. — И подбери себе подходящее платье.

— Мог и не говорить, я и сама это понимаю, — ворчливо откликнулась я и со вздохом вернулась в шум, искать наряд для бала.

Бал — событие для простолюдинов недоступное, поэтому я даже не мечтала никогда очутиться на императорском празднике. Наверное, именно поэтому меня шокировали цены на бальные платья. Нет, я понимала, что такая красота не может быть дешевой, но всему же должен быть предел. И ведь это — деньги на ветер! Второй раз такое платье не надеть, даже если повод появится…

— Нет, Лиар, я морально не готова столько заплатить за одноразовое платье, — закрывая шум, призналась я. — Его же потом даже не продать! Моу ношеное не возьмут, а простолюдинам такое не по карману!

Мой атари усмехнулся:

— Что ж, есть почти неделя, чтобы морально подготовиться.

— Да мне жизни не хватит, — я сложила руки на груди. — Серьезно, такие деньжищи — и на какую-то тряпку! Бесполезную! Я и носить-то такое не умею!

— Лисса, выбора-то нет, — напомнил Лиар.

Я скривилась:

— Вот ведь, пришла беда, откуда не ждали. Я же просто делаю свою работу, за что мне вот эти проблемы? — я вздохнула и поинтересовалась: — А ты что наденешь?

— Форму, — лаконично ответил он.

— Форму? — переспросила я. — А что, так можно?

— Для атари — обязательно, — кивнул Лиар. — На балах Императрицы все атари появляются только в форме, чтобы веятэ могли похвалиться их статью.

— Это шутка такая? — недоверчиво осведомилась я.

— Нет, цитата из правил, — он едва слышно хмыкнул.

Отвратительно.

Боевая форма атари обтягивает владельца, как вторая кожа. Доспехи Лиара отлично подчеркивают его фигуру, и там действительно есть чем похвастаться. В этом плане веятэ хорошо придумали, ведь все атари поголовно — красавчики, тут уж невольно на фигуру начнешь внимание обращать. Но вот в целом это как-то мерзко, словно веятэ и впрямь атари за людей не считают.

И тут меня осенило:

— Точно! Форма!

— М? — Лиар покосился на меня с подозрением.

— Я приду на бал в форме, — я широко улыбнулась.

Атари резко затормозил и повернулся ко мне:

— Что?!

— А что? Я не аристократка, попытка выглядеть как моу только всех рассмешит. А форма покажет, почему я оказалась на балу. Императрице не к чему будет придраться.

Лиар помолчал, видимо, оценивая мой аргумент, и заметил:

— Но у тебя все еще нет формы.

Он был прав. За эти полгода я как-то не удосужилась обзавестись официальной формой. Работали мы самостоятельно, без чужого пригляда, так что никакой необходимости носить специальную одежду веятэ у меня не было. В моей мне было вполне удобно, так что об этом я не задумывалась. И не вспоминала бы о форме и дальше, если бы не эта внезапная необходимость. Конечно, спецформа — это тоже не дешево, но ни в какое сравнение с бальным платьем. И к тому же ее можно будет носить постоянно.

— У меня есть неделя, чтобы это исправить, — хмыкнула я. — Где веятэ покупают себе форму?

— Шьют, — поправил меня Лиар. — Могу прямо сейчас тебя к мастеру отвезти.

Я чуть подумала и согласилась. Лучше заранее обеспокоиться, чем потом нервничать.

К счастью, проблем с заказом не возникло. С меня сняли мерки, я выбрала парадно-рабочую модель, успокоилась по срокам и с легким сердцем отправилась на задание.

Хотела бы я сказать, что неделя перед балом прошла как обычно, но это было бы неправдой. Нарушился наш привычный режим, и задание от гильдии все-таки пришлось отложить, потому что пошив формы оказался весьма хлопотным делом, и на примерки я ездила каждый день. Зато на вечерних прогулках нам с Лиаром удалось обнаружить телара, что слегка примирило меня с глупой тратой времени.

Но и костюм вышел — загляденье. Нарядный, новенький, он отлично на мне сидел, а если снять украшения, то превращался в весьма удобную для боя форму, не сковывал движений, нигде не жал и не мешал. Я даже пожалела, что не озаботилась приобретением такого костюма раньше.

Помимо пошива обновки мне пришлось заняться этикетом. Хотя мы с Лиаром понимали, что манер истинных аристократов я за эту неделю не приобрету, но хотя бы основы поведения в присутствии Императрицы выучить он меня заставил.

И я была уверена, что готова к балу, но Лиар считал иначе. И пригласил для меня мастера красоты.

Я не считала, что нуждаюсь в его услугах. Красотой я не блистала, и едва ли какие-то специальные средства могут это исправить. Да и ни к чему, за равную меня никто не примет, как бы я ни выглядела. Но заботу своего атари оценила и не стала отказываться от услуг мастера.

Мне сделали сложную прическу и подправили внешний вид. Из меня не сделали красотку, но лицо будто стало ярче и определенно привлекательнее. Я точно не зря потратила время.

— Спасибо, Лиар, — улыбнулась я парню.

Он смерил меня одобряющим взглядом и молча кивнул.

И мы отправились на мой первый — и, скорее всего, последний — императорский бал.

Императрица веятэ обитала в малом дворце, который ничуть не соответствовал своему названию. Величественное огромное здание, при взгляде на которое меня посетила только одна мысль — как тут жить? Заблудиться же можно. А сколько нужно людей, чтобы поддерживать его чистоту и порядок? Это ведь толпа вокруг постоянно, никакой личной жизни. И ради чего?

Впрочем, на последний вопрос я быстро получила ответ.

Уже бывавший здесь Лиар проводил меня к парадным дверям, за которыми в просторном холле толпились разодетые веятэ со своими спутниками. Я, удивившаяся было, что наше приглашение никто не проверил, довольно быстро рассмотрела, почему гости дворца не торопятся покидать холл. Приглашения все же проверяли, просто дальше — видимо, перед бальной залой. С одной стороны, забота о гостях, чтобы на улице не стояли в ожидании. С другой — поразительная беспечность, сюда же кто угодно может зайти.

Хотя едва ли кто решится связываться с веятэ.

Глядя на приглашенных, я поняла, зачем императрице такой огромный дворец. Чтобы всех нас вместить, ведь балы проводятся регулярно, пусть даже приглашают далеко не всех веятэ. Интересно, кто оплачивает эти праздники? Впрочем, продажа т-сфер очень выгодна, и, владея гильдией веятэ, императрица может позволить себе кутить. Если, конечно, доход идет прямиком ей.

От посторонних мыслей меня отвлекли шепотки, расползающиеся вокруг меня, как круги по воде. Веятэ смотрели на меня — с возмущением, презрением, недовольством — и шептались между собой, наверняка обсуждая мой внешний вид, а может, и происхождение. Скорее всего, известие о том, что на императорский бал приглашена простолюдинка, уже давно разнеслось среди моу. Вот только меня совсем не трогали ни шепотки, ни взгляды, я была к этому готова. И даже посмеялась про себя: хоть и аристократы, а сплетничают не хуже торговок на ярмарках.

При этом, как бы ни морщили они свои аристократические носики, ничего поделать с моим присутствием здесь не могли. Я приглашена самой императрицей, так что нахожусь среди них с полным правом. А их высокомерие не позволит ни одной из них заговорить со мной, даже чтобы оскорбить.

Меня это полностью устраивает.

Толпа не редела, на смену покинувшим холл приходили вновь прибывшие, но мы с Лиаром все же продвигались ко входу в бальную залу. Мой атари сопровождал меня с непроницаемым видом, ничем не выдавая, насколько задевает его гордость такая веятэ, как я. Казалось, ему безразлична реакция других веятэ на мое появление, но я уже достаточно хорошо его знала, чтобы понимать, насколько он не спокоен. И мысленно гордилась его выдержкой, одновременно остро сочувствуя. Это мне безразличны все эти моу, а для него они — привычный круг общения, теперь от него закрытый. Из-за меня в том числе. Не я сделала его изгоем, но с безродной веятэ ему в свет не вернуться.

Как жаль, что нельзя проигнорировать императорское приглашение. И я очень надеюсь, что этот визит в императорский дворец будет последним.

Когда мы подошли к распорядителю — или как там называлась эта должность — он смерил меня непроницаемым взглядом и проверил приглашение особенно тщательно. Но все же изобразил улыбку и приветствие, распахивая перед нами внутренние двери. За ними оказался небольшой коридор, который и привел нас в бальную залу.

А вот тут я была впечатлена.

Конечно, я оценила красоту убранства холла, но оно ни в какое сравнение не шло с бальной залой. Цветные витражи, фрески с праздничными сценами, картины, скульптуры в специальных нишах, узорные колонны, натуралистично расписанный потолок — и все это каким-то поразительным образом сочеталось между собой, поражая воображение любого, кто ступил в бальную залу. По крайней мере, со мной это сработало.

Я оглядывалась с любопытством, наряду с красотой помещения отмечая и другие детали. Столы с закуской и напитками вдоль стен; ненавязчивая музыка, под которую кружились пары в центре зала; и, разумеется, веятэ в роскошных нарядах, красующиеся друг перед другом. Я в очередной раз похвалила себя за то, что не стала тратиться на бальное платье — я не смогла бы в нем держать себя так же, как эти аристократки. Слиться с толпой все равно бы не получилось, и моя попытка выделиться выглядела уместной.

А танцевать я все равно не планировала, потому что не умела. И даже пытаться научиться не стала. Мне вообще этот бал был не интересен. Да и Лиар, похоже, совсем не рад очутиться здесь. Хотя его можно понять — он бы предпочел другую спутницу.

Наше появление не вызвало такого ажиотажа, как в холле — нас уже все видели. И теперь старательно игнорировали, что меня полностью устраивало. Ни на кого не обращая внимания, я сосредоточилась на картинах, украшавших бальную залу. Мне нужно было убить время до появления Императрицы, после чего можно уйти. Мне не грозило знакомство с ней, пригласили меня точно не для этого. Но Императрица отметит мое присутствие, так что придется ее дождаться.

Как сообщил мне Лиар, прибытие Императрицы на бал не привязано ко времени и может состояться в любой момент, как в начале бала, так и ближе к концу. Странное отношение к гостям — пригласила, а сама пришла позже всех… Впрочем, это ведь наша правительница, кто осмелится ее упрекнуть.

— Надеюсь, сегодня она не задержится, — пробормотала я, любуясь очередной картиной.

— Тебе уже скучно? — с легкой усмешкой осведомился Лиар, стоящий за моим плечом. — Это же твой первый бал. Юные веятэ грезят о нем.

— Я уже не юная, и балы никогда не входили в число моих интересов, — я улыбнулась, повернувшись к нему. — Предпочла бы сходить на концерт любимой группы вместо бала.

— Я бы тоже, — согласился он.

— Как?! — притворно поразилась я. — Разве моу не в восторге от императорских балов?

— Ничего не имею против балов, но это место мне не нравится, — признался атари тихо.

— Почему? — я удивилась. — Здесь красиво.

Я бы еще поняла, заяви он, что не в восторге от компании, но место-то чем ему не угодило?

— Императорский дворец — это не только бальная зала, — все так же тихо ответил он и резко сменил тему: — Принести тебе что-нибудь? Закуски, напитки?

Я не стала настаивать на продолжении разговора, хотя Лиар меня заинтриговал. Но он столь явно не желал делиться подробностями, что я решила не давить. Захочет — расскажет. А нет… Он и не обязан раскрывать передо мной душу.

— Что-нибудь попить, — попросила я.

Он кивнул и ушел к столам.

Оставшись в одиночестве, я почувствовала себя довольно неуютно. Словно вдруг оказалась беззащитной перед неведомой опасностью. Даже странно, я никогда не полагалась на других людей, считая, что могу со всем справиться самостоятельно, а вот, без поддержки атари, среди своих же коллег нервничаю.

Я обернулась, выискивая взглядом Лиара, решая про себя, что будет лучше — дождаться или догнать.

— Вы все же обзавелись атари, — раздавшийся над ухом голос заставил меня вздрогнуть.

Я сразу узнала того, кому он принадлежал. Тот самый атари, который предложил мне уйти с моих первых Смотрин.

— Как видите, — откликнулась я, настороженно его разглядывая.

У него не было никаких причин заговорить со мной, и невольно я ждала подвоха.

— Что ж, вы действительно сильная веятэ, раз оказались здесь. Но вы должны знать, что в нашем мире происхождение важнее силы. И ваш атари уйдет от вас при первой же возможности. А вы крайне непредусмотрительно создаете эту возможность.

— О чем вы? — говорил он витиевато, и я не поспевала за ходом его мысли.

— Репутация. Повышая ее себе, вы делаете это и для него. А у атари с высокой репутацией появляются варианты, — он улыбнулся снисходительно.

Я разозлилась:

— И к чему этот разговор? Предлагаете мне поумерить пыл в защите людей от телар?

— Вам бы не помешало, — кивнул он. — Не пристало безродной превосходить благородных веятэ.

— А люди пусть страдают, да? Пока благородные веятэ снизойдут до их нужд?

Атари негромко рассмеялся:

— И кто же их защитит, если вы перестанете быть веятэ?

— Вы что, угрожаете мне? — я поразилась.

— Отнюдь. Я дал вам совет, а прислушаться ли к нему — ваш выбор.

— Кто вы такой? — я прищурилась с подозрением.

— Лайстен моу Серреви, атари ее светлости Таэлии моу Кримон, первой придворной дамы ее императорского величества.

Важный господин, да…

— О, — невольно хмыкнула я. — Какая честь. Даже странно, как это вы снизошли до меня?

— Я вас просто пожалел.

— Не стоило, — я понадеялась, что улыбка у меня вышла холодной. — Это ведь не мне, вопреки высокому происхождению, приходится носить ошейник.

Его глаза гневно сверкнули. Похоже, я все же задела его за живое. Но мне не понравилась его снисходительная манера, с которой он тыкал меня в мою безродность, поэтому я не удержалась от ответной колкости.

Ошейники… я заметила их на многих атари. Сначала даже глазам не поверила. Это что, мода у них такая? Атари ведь не домашние питомцы, это люди, свободные, взрослые, самостоятельные личности. Зачем они надевают ошейники? И какой веятэ пришло в голову, что это нормально?

Они бы еще к ошейникам бирочки с именами хозяек крепили.

А судя по реакции этого моу, подобный аксессуар для них все же унизителен.

— На вашем месте я бы попридержал язык, — процедил он.

— А я бы на вашем месте — наоборот, — не удержалась я от очередной колкости и торопливо добавила: — Благодарю за знакомство, высокочтимый моу. Я обещаю подумать над вашим советом. Но сейчас меня ждет важное дело.

Не дожидаясь ответа, я поспешила уйти от этого атари прежде, чем обеспечу себя неприятностями. Потому что разговаривать с таким человеком в подобном тоне — верх глупости. Он приближен, так или иначе, к самой Императрице, а значит, влиятелен. Такие не прощают оскорблений.

А я не особо дипломатична, так что от моу следует держаться подальше.

Добравшись до Лиара, я обнаружила, что он не один. Мой атари любезничал с очень красивой девушкой, похожей на сказочную принцессу. Разумеется, она мне сразу не понравилась, но, в свое оправдание могу сказать, что дело не только в зависти к изумительной внешности. То, как она высокомерно смотрела на Лиара, я тоже учла.

— Лиар? — позвала я своего атари.

— Лисса! — он улыбнулся мне настолько приветливо, что я глазам не поверила. — Познакомься, это — Сешая.

Сешая, значит. Я посмотрела на бывшую его веятэ другими глазами, с трудом справляясь с приступом ревности. Что ж, похоже, рад Лиар был не моему появлению, а встрече с ней… Хороша, ничего не скажешь. Ничего удивительного, что Лиар вспоминает о ней с тоской. Как бы не убеждал он меня, что атари не видят в веятэ женщин, но на такую красотку сложно не обращать внимания. Наверняка он был влюблен в нее и до сих пор не забыл.

— Так это — твоя новая веятэ? — с презрением уставилась на меня Сешая. — Безродная. Какое убожество. Но большего ты и не достоин, признай.

— Сеши… — в голосе Лиара прозвучала укоризна.

Но я не дала ему договорить. Ладно, моу Серреви, он большая шишка и поэтому приходится терпеть его тон. Но эта веятэ ни в чем меня не превосходит, кроме аристократической приставки в имени — ну и внешности, разумеется — поэтому терпеть ее презрительные высказывания я не собиралась.

— А я наивно полагала, что аристократам дают хорошее воспитание. А тут — обычная хабалка. Или хамить при знакомстве — норма среди моу?

— Да как ты смеешь! — взъярилась Сешая, мгновенно теряя весь свой светский лоск.

А я взяла один из бокалов, которые держал Лиар, мило ему улыбнулась и предложила, игнорируя веятэ:

— Идем?

— Да, — неожиданно согласился Лиар и вежливо кивнул своей бывшей: — Приятного вечера.

Та провожала нас пылающим взглядом, но устроить прилюдный скандал не решилась. Если она всегда такая вспыльчивая, то понятно, откуда у Лиара его выдержка.

— Я помешала? — пригубив напиток, вкуса которого даже не почувствовала, осведомилась я.

Было неприятно думать, что общество бывшей веятэ Лиара вполне устраивало. По крайней мере, он не собирался уходить, пока я не появилась.

— Нет, — он улыбнулся. — Сеши была возмущена моим здесь присутствием, о чем мне и заявила. А я как раз искал предлог, чтобы отвязаться от нее.

— Да? А я думала, ты скучал по ней.

— Мы были рядом пять лет, она олицетворяла мой привычный образ жизни. Было бы странно, если бы я не скучал… поначалу.

Почему-то мне полегчало от этих слов. В них был намек на то, что больше Лиар не скучает по бывшей своей веятэ, а значит, вполне доволен своей жизнью без нее.

— Я бы не смогла с ней ужиться, — хмыкнула я.

— Заметно, — он кивнул без намека на улыбку. — Но крайне опрометчиво с твоей стороны. Она может пожаловаться на тебя.

— Да я тут моу Серреви уже наговорила всякого, — призналась я и коротко пересказала наш разговор. — Так что Сешая — не главная проблема.

Лиар выслушал меня с непроницаемым видом, а затем процедил:

— Я тебя оставил на пару минут…

— Во-первых, тебя не было дольше пары минут, а во-вторых, он сам подошел, я никого не трогала! А куда это все идут?

Не то, что я не хотела ругаться с Лиаром, ведь вины за собой я не чувствовала, но вокруг и впрямь начало твориться что-то странное. Веятэ тонким ручейком покидали бальную залу, хотя музыка продолжала играть, а столы все еще ломились от еды. Но уходили они не в сторону холла, а в совсем другие двери, при этом атари их не сопровождали. Мужчины скрывались в нише за одной из скульптур — видимо, там прятался тайный ход.

Я вопросительно взглянула на Лиара.

— Веятэ идут смотреть на бои, — с тщательно скрываемой неприязнью ответил он.

— А атари?

— Идут готовиться к боям, — холодно сообщил Лиар.

— О, атари будут показывать свое мастерство? — я воодушевилась.

Показательные поединки — это всегда интересно.

— Да, — сквозь зубы согласился мой атари.

Только сейчас я сообразила, что недовольство Лиара не связано с нашей едва начавшейся руганью. Ему что-то не нравилось в этих боях.

— Может, ты хочешь поучаствовать? — предположила я вслух.

— Нет, — чересчур резко ответил он, удивив меня.

— Почему? Разве парни не любят посоревноваться?

— Мне не нравятся условия, — туманно пояснил он. — Тебе тоже не понравятся. Но, если хочешь, можешь сходить, посмотреть.

— А ты?

— Атари вход туда запрещен, — он кивнул в сторону дверей, через которые выходили веятэ. — Так что я подожду тебя здесь. Не думаю, что ты захочешь там задержаться.

Я посмотрела на парня. Напряженный, губы упрямо сжаты — без толку просить объяснить, что не так с этими боями. Не скажет, потому что не хочет. А мне уже любопытно.

— Схожу, посмотрю, — я кивнула.

Хотя что-то мне подсказывает, что я об этом пожалею.

Следом за другими веятэ я из бального зала по широкому коридору добралась до места проведения боев. Помещение показалось мне даже больше, чем бальная зала, хотя большую часть пространства занимали кресла, чьи ряды кругами спускались к собственно боевой площадке. Обзор сверху был не особо хорош, но я не собиралась здесь задерживаться, поэтому присела в ближайшее кресло. Какое-то время я наблюдала, как рассаживаются остальные веятэ, стремясь сесть как можно ближе к площадке, но мое ожидание не затянулось.

На площадку вышли атари, и здесь меня ожидал первый сюрприз. Они были раздеты. Почти догола! Только короткие юбочки прикрывают ягодицы и причиндалы.

Серьезно? Они будут биться друг с другом голышом?! Не удивительно, что Лиар отказывается в этом участвовать.

Но почему эти атари согласились на такое? Они же аристократы. Разве для них не унизительно таким вот способом развлекать веятэ?

Моим первым порывом было уйти, но я сидела достаточно высоко, чтобы не видеть подробностей, поэтому я решила задержаться. Голые или нет, но эти мужчины собирались продемонстрировать свои боевые навыки, и посмотреть на мастерство чужих атари мне все еще было любопытно.

И, должна признать, зрелище и впрямь вышло завораживающее. Поединок двух атари был красив даже без учета практически обнаженных тел. Тоже, кстати, весьма привлекательных.

Я любовалась поединком, выверенными движениями, грацией, скоростью, мысленно сравнивала бойцов со своим атари, понимая, что Лиар ни в чем бы не уступил ни одному из сражающихся, а затем…

Я даже не сразу поверила глазам, когда победивший атари, поставив побежденного на четвереньки, задрал ему юбку и пристроился сзади. Несколько мгновений я наблюдала, как под одобрительные крики веятэ один атари сношает другого, пытаясь осознать происходящее, и вылетела оттуда.

Лиар был прав, мне не понравилось. И его нежелание принимать участие в этом кошмаре я теперь полностью разделяла.

Он стоял у самого входа, явно дожидаясь меня, и по моему виду сразу все понял.

— Посмотрела? — осведомился безразлично.

— Это ужасно. Почему они это делают?

— Потому что иначе их накажут за непослушание.

— Как — накажут? Что веятэ могут сделать, что было бы хуже… этого?! — уставилась я на него.

Когда-то веятэ казались мне благородными, бесстрашными защитницами людей, и я стремилась стать одной из них. Но мир веятэ, куда я заглянула, выглядел отвратительным местом, и благородный образ защитниц осыпался все быстрее. А я все цеплялась за свои заблуждения, не веря, что веятэ могли так измениться. Ведь раньше они не были такими! Я знаю, я читала!

— Тебе лучше не знать, — хмуро ответил Лиар.

Я опешила:

— Ты что, думаешь, я против тебя этим воспользуюсь?

— Было бы глупо давать оружие в руки, которые могут его использовать против тебя, — он фыркнул.

— Я — не такая, как они! — я возмутилась.

— Знаю, — Лиар вздохнул. — Но тебе на сегодня потрясений достаточно.

Я смерила его долгим взглядом и предложила:

— Пойдем домой?

— Но Императрица все еще не появилась.

— Да ладно. Мы же пришли сюда, так что никто нас в неуважении не обвинит. А то, что не дождались… она вряд ли вообще заметит отсутствие пары гостей. Идем, здесь нам делать нечего.

Я старалась не вспоминать о мерзком зрелище, свидетелем которого стала, и мне срочно требовалось уйти подальше отсюда, чтобы вообще забыть про этот бал, как про страшный сон. Лиар это понял, он не стал меня переубеждать и молча кивнул, соглашаясь.

Но у самого выхода из бальной залы нас нагнал насмешливый голос:

— Уже уходите?

Я обернулась и подобралась, почувствовав неясную опасность, окружавшую ее — красивую статную женщину, заговорившую с нами. В ней было что-то странное, что я никак не могла облечь в слова. Какая-то вневременная красота, не позволяющая определить, сколько ей лет; что-то темное во взгляде, от которого хотелось вызвать арену и напасть.

— Ваше императорское величество, — Лиар глубоко поклонился и незаметно ткнул меня, призывая повторить.

Я подчинилась, потому что проблемы с Императрицей мне были совершенно не нужны.

Так вот она какая, повелительница веятэ, в чьем дворце атари совершенно бесправны. Что-то не нравится она мне, и дело вовсе не в моей неприязни к моу.

— Неужели девушке из народа мой праздник показался скучным? — она величественно подошла к нам.

Я пожалела, что мы не ушли чуть раньше, до ее появления.

— Вовсе нет, — поспешила я ответить. — Просто слишком много впечатлений.

— Слишком много роскоши, никогда прежде не виданной? — снисходительно улыбнулась она.

Я опустила взгляд, чтобы не выдать истинных чувств, и скромно кивнула:

— Да, Ваше императорское величество.

Мне не было особого дела до роскоши императорского дворца, я никогда не мечтала о богатстве. Но сообщать об этом Императрице я не собиралась. Все, что я хотела — это побыстрее уйти, не привлекая к себе лишнего внимания.

Императрица едва слышно хмыкнула:

— Кто бы мог подумать, что столь яркий талант скрыт под такой невзрачной оболочкой. Да и твой атари… удивил, — она шагнула к Лиару и улыбнулась уже хищно: — А ведь я тебя помню, сладкий мальчик. Мне казалось, ты успевать не будешь выходить из игровых покоев. Или смирил свою гордость?

Я слушала ее с удивлением. Это Лиар-то — сладкий мальчик?! Да никому не придет в голову назвать его так — сильного, мужественного… И что еще за игровые покои?

А мой атари при словах Императрицы заметно побледнел, словно они имели для него какой-то тревожный смысл. И я поспешила парню на помощь.

— Мы… можем идти? — вмешалась я.

Императрица резко повернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнул гнев.

— Вмешиваться в чужой разговор — дурной тон, девочка, — в ее голосе звучал лед. — А уж в мой — и вовсе чревато…

— Простите, Ваше императорское величество, — совершенно невежливо перебила я ее. — Но я боюсь запачкать вашу роскошь…

Я схватилась за живот, второй рукой прикрывая рот. С моей стороны было невероятной дерзостью перебивать Императрицу, тем более, когда она отчитывает меня за подобное нарушение, но я рискнула. Вряд ли эта моу захочет смотреть, как тошнит простолюдинку в ее бальной зале, а скверное самочувствие должно сойти за оправдание дерзости.

Кажется, тошноту я изобразила достоверно, Императрица мне поверила. Поморщилась брезгливо и велела:

— Вон! И чтобы я о тебе больше никогда не слышала!

Мне два раза повторять не надо, я схватила Лиара за руку и потащила его за собой, не заботясь о приличиях. И только в возке убрала руку от лица.

— Тебе плохо? — озабоченно поинтересовался Лиар.

— Домой поехали, — попросила я, чувствуя неприятную дрожь и желание очутиться подальше от дворца.

— Может, к лекарям?.. — он и впрямь беспокоился обо мне.

Мяушки-котяушки, ай да я, актриса какая…

— Домой, — тверже повторила я, и только когда мы удалились от дворца, выдохнула, успокоившись: — Я в порядке. Притворилась, чтобы нас отпустили поскорее. Надо же было нарваться на Императрицу! Кошмар, а не бал…

— Притворилась? — удивленно переспросил он и задумчиво пробормотал: — Убедительно вышло.

— А что поделать? Надо было выбираться, а то я бы за себя не поручилась. Что бы Императрица со мной сделала за дерзость?

— Кажется, ты выбрала единственно верный способ уйти без потерь, — Лиар слабо улыбнулся. — Неужели ты совсем не робеешь перед высокородными моу?

— Почему не робею? — я удивилась. — Императрица меня напугала. Какая-то она… пугающая.

Вроде бы веятэ, вроде бы моу, и не должна сильно отличаться от своих гостий. Но она отличалась, вот только я не в силах объяснить, чем.

— Пугающая сама по себе, а не потому, что Императрица? — уточнил Лиар.

— Да. Что-то с ней не то…

— Обычно простолюдины не говорят с аристократами так непринужденно, — заметил он.

Я посмотрела на него с недоумением. Никогда не считала моу людьми высшего сорта. Да, у них есть власть и деньги, но они ничем не лучше обычных людей. Просто им повезло родиться в правильной семье, но это едва ли заслуживает особого уважения. Конечно, с ними нужно быть осторожными, но и только. Робеть перед кем-то только из-за разницы в социальном положении? Это не ко мне.

— Моу — точно такие же люди, что и все остальные, — вслух заметила я. — С чего перед ними стелиться? Просто границы не переходить, и все. Хотя у меня с этим сложно.

— Я заметил, — невольно улыбнулся парень.

— А что за игровые покои? — сменила я тему.

Лиар помрачнел и не ответил. Я не стала настаивать, и остаток пути мы провели в молчании. Не то, чтобы меня это устраивало, впечатления от бала у меня остались препаршивые, так что хотелось отвлечься от них хоть каким-то разговором. Но вид Лиара к болтовне не располагал. Я и не ожидала, что мой вопрос его настолько расстроит. И, если честно, я не собиралась больше его расспрашивать, но, к моему удивлению, когда мы зашли домой — Бусинка привычно бросилась ласкаться к Лиару — он вдруг заговорил.

— Игровые покои… это место для наказания атари.

— Что? — изумленно уставилась я на него.

Лиар с задумчивым видом гладил Бусинку и нехотя заговорил:

— Каждый атари в день своего восемнадцатилетия заходит в игровые покои Императрицы, чтобы выйти оттуда через двенадцать часов, — он вдруг прижал к себе моего питомца, а голос его окрасился горечью: — Эти покои зачарованы. Когда атари переступает их порог, он лишается власти над своим телом. А находящиеся там веятэ получают возможность управлять им, как марионеткой.

Он умолк. Я же от потрясения не могла подобрать слов. Они там что, совсем с ума сошли?

— Все атари через это проходят? — в конце концов спросила я.

— Да, — вновь без охоты ответил он. — В эти первые двенадцать часов веятэ не… не мучают атари. Но мы видим, что они могут с нами сделать, потому что в игровых всегда есть те, кого наказывают.

— И это — то, что хуже условий боев? — тихо спросила я.

— Намного хуже. В игровых атари совершенно беспомощен. Он не в силах защититься или сбежать, а ощущение предавшего тебя тела… это не то, что когда-нибудь хотелось бы повторить.

— Тебя… наказывали? — через силу спросила я.

Этот вопрос был слишком личным, но я должна была знать.

Лиар покачал головой:

— Нет. Я попал туда только один раз. На те самые двенадцать часов. И однажды был близок к тому, чтобы оказаться там снова, — не дожидаясь моего вопроса, он поделился ответом: — На первом балу Сешаи она потребовала от меня участвовать в боях. Я знал, что они собой представляют, и наотрез отказался. Сеши пригрозила, что отведет меня в игровые покои. Но отказалась от этого намерения в обмен на мое обещание больше ни в чем ей не перечить.

— Так ты… в этих боях никогда не участвовал? — уточнила я.

— Нет. Я бы не смог… — тихо ответил он.

Гордый… несмотря на то, во что превратили своих атари веятэ, у Лиара чувство собственного достоинства сильнее стремления угодить веятэ, взращиваемое этими заносчивыми аристократками. Лучше бы они с таким энтузиазмом телар уничтожали, как атари третируют! А ведь парни уже смирились.

Меня передернуло от воспоминаний.

— Может, сделаем вид, что никуда сегодня не ездили? — предложила я. — Забудем об этом бале как о страшном сне?

— Я только за, — Лиар как-то расслабился, даже Бусинку выпустил. — Но ты слышала, что сказала Императрица?

Я скривилась, вспомнив, что и моу Серреви советовал то же самое.

— Слышала. Но мы ведь просто выполняем свою работу, а вовсе не стремимся выделиться. И оставлять людей в опасности только потому, что Императрице не угодна безродная веятэ, я не собираюсь.

— Но ведь тогда ты окажешься в опасности.

— Это не страшно. Страшно знать, что нет никого, кто мог бы тебе помочь.

— Довольно странное утверждение, — он нахмурился. — Почему ты вообще так считаешь?

Я немного помолчала, а затем ответила без особого желания:

— Потому что однажды мне нужна была помощь, но никто мне ее не оказал.

— Расскажешь? — осторожно попросил Лиар.

Бусинка запрыгнула мне на руки, и я вздохнула. Что ж, он ведь поделился своими плохими воспоминаниями.

— Мне было… лет десять или около того. Однажды меня схватил незнакомый мужчина и поволок в ближайшую подворотню. Среди белого дня, вокруг было много прохожих, но на мои крики о помощи никто не откликнулся. Я понимала, что ничего хорошего меня не ждет, и сопротивлялась до последнего. Мне повезло…

На миг проскользнуло воспоминание. Чужие пальцы, до синяков вцепившиеся в мои предплечья, безнадежное трепыхание, надвигающая тьма подворотни, сорванный от криков голос. И отчаяние, черной волной затопившее меня — никто не поможет. Я не сдалась тогда, не позволила отчаянию лишить меня сил. До сих пор помню вкус крови того негодяя — с такой силой я его укусила. От смеси боли и неожиданности он на мгновение ослабил хватку, и я сбежала.

— Кто-то все же помог? — тихо спросил Лиар.

— Нет. Справилась сама. Удалось убежать. Именно тогда я решила, что должна стать сильной, чтобы никто больше не мог причинить мне вред. И начала заниматься шайнским боем.

Лиар удивленно смотрел на меня, и я умолкла, недоумевая. Чего это он?

— Я что-то не пойму, — пояснил он. — Ты была в опасности, тебе никто не помог, и ты все равно считаешь, что должна помогать людям? Тем, кто оставил тебя в беде? Почему?

— Потому что я знаю, каково это, — я пожала плечами. — Когда не на кого рассчитывать, а своих сил может и не хватить. И, если я могу не допустить такого, я должна это сделать. Понимаешь?

7. Недопонимание

Как бы я не сетовал на судьбу, которая свела меня с безродной веятэ, в действительности жаловаться мне было не на что. Лисса оказалась именно такой, какой выглядела — честной, справедливой и бесстрашной. А еще ей нравилось то, что она делала, и ко мне она относилась действительно, как к равноправному партнеру. Она не покушалась на мою часть заработка и не требовала отчитываться о тратах. Да и в целом не требовала ничего помимо основной работы. Поначалу к этому было сложно привыкнуть, слишком свежи воспоминания о капризах Сешаи. Казалось странным, что можно прожить день без скандала, настаивать на своем и не беспокоиться о том, что сказал или сделал что-то, что не понравится веятэ. Но за полгода работы с Лиссой это стало для меня нормой.

Тем более, что рядом не было никого, кто мог бы упрекнуть меня безродностью моей веятэ. Сеши в свое время почему-то не особо общалась с другими веятэ, поэтому и у меня среди атари близких знакомств не завелось. И сейчас у меня нет ни знакомых, ни приятелей, перед которыми мне было бы стыдно за происхождение Лиссы. Меня это полностью устраивало, позволяя смириться с положением дел.

Поэтому приглашение на императорский бал меня не обрадовало. Хотя у меня в принципе с императорским дворцом были связаны малоприятные воспоминания. Что первый мой визит, о котором я желал бы забыть, что второй, с Сешаей. Надежды на то, что в третий раз что-то изменится, я не испытывал. Вот только и проигнорировать такое приглашение было невозможно.

Подход Лиссы к этому визиту меня удивил. Когда на свой первый бал собиралась Сеши, она потратила кучу времени и денег на то, чтобы пошить платье, все ее мысли были заняты только им. А Лисса вообще от платья отказалась. Я понимал ее аргументы, в прошлый раз мне тоже было безумно жаль потраченных на бесполезную роскошь денег. Но Лисса не была аристократкой, поэтому я счел, что ее идея вполне приемлема.

И, разумеется, она даже не подумала о том, что следует навести красоту. Я счел, что она отмахнется от такой необходимости, если я попытаюсь убедить ее, и поэтому пригласил мастера сам.

Результат мне понравился. Лиссе и без того шла парадная форма веятэ, а после работы мастера я и вовсе не мог глаз отвести от девушки. Лисса не была красавицей, но мастер сумел подчеркнуть ее миловидность, отчего образ моей веятэ обрел странное очарование. Я будто впервые увидел ее — не яркую красотку, но очень привлекательную и неожиданно женственную молодую девушку. С такой было совсем не стыдно появиться в императорском дворце.

Конечно, если бы я этого хотел. Но визит в это место не принес бы мне удовольствие даже сопровождай я самую прекрасную веятэ империи.

Оставалось надеяться, что те правила этикета, что я старался вложить в голову Лиссы в последнюю неделю, девушка усвоила, и мы переживем этот вечер без потерь.

Выдержка Лиссы меня порадовала. Несмотря на язвительные смешки и презрительный шепот, в центре которых она оказалась, моя веятэ оставалась спокойной и держалась с достоинством. Я поразился, как выгодно отличается она от остальных гостий дворца. Форма подчеркивала ее фигуру, какой едва ли могли похвастаться присутствующие на балу дамы. Ведь большинство веятэ не утруждало себя физическими тренировками, в бою полностью полагаясь на своих атари. А осанкой и уверенной безмятежностью Лисса могла сравниться с самой императрицей. Невольно ощущая гордость за свою веятэ, которая ничуть не растерялась в обществе стольких моу, я и сам высоко держал голову, игнорируя чужое внимание.

Но все же я хотел бы оказаться подальше отсюда.

Лисса оказалась не настолько непрошибаемой, как я успел вообразить, и красота бальной залы ее определенно впечатлила. Не роскошью, потому что к подобным вещам Лисса была равнодушна. Но здесь действительно было красиво, и она это оценила. Следом за Лиссой я кружил по зале, рассматривая картины и статуи, пока меня это не утомило.

Но, когда я отправился за напитками, меня ждал неприятный сюрприз.

На балу присутствовала Сешая. И она меня заметила.

Признаться, я не хотел с ней разговаривать. Обида на ее жестокость так и не прошла, она поступила со мной несправедливо, и меньше всего я хотел ее видеть.

— Лиар, — Сеши подошла ко мне с высокомерной улыбкой. — Как неожиданно увидеть тебя здесь.

— Взаимно, — холодно улыбнулся я, сознательно задев.

За те пять лет, что мы провели вместе, она удостаивалась чести быть приглашенной на бал в императорский дворец лишь однажды, как любая юная веятэ, поразившая своего первого телара. Ничего другого выдающегося, что позволило бы ей получить другие приглашения, она не совершила, и сейчас, скорее всего, попала сюда благодаря успехам команды, а не личным достоинствам.

И я не постеснялся ей об этом напомнить.

Сеши рассердилась, хотя и постаралась не подать виду. Но я слишком хорошо ее знал, чтобы не угадать ее настроение. В груди что-то неприятно сжалось, а затем я вспомнил, что больше не работаю с Сеши, и вздохнул свободнее. Пусть злится, теперь это меня не касается.

— И что же за веятэ связалась с таким неудачником, как ты? — язвительно осведомилась Сешая.

Я чуть наклонил голову, внимательно осмотрев девушку. Красивая, все-таки. Но злая и капризная. Почему я раньше не обращал на это внимания? Просто мирился.

— Сешая, — вздохнув, заговорил я. — Когда я в прошлый раз спросил тебя, почему ты так со мной поступила, ты ответила, что я тебе надоел. Но теперь ты достаточно отдохнула от меня, а ненавидишь все так же. И мне по-прежнему интересно, почему?

Она презрительно прищурилась и процедила:

— Потому что ты испортил мне жизнь. Мне навязали тебя — нищего атари без связей и знакомств. И вместо того, чтобы наслаждаться жизнью, мне пришлось экономить. И зарабатывать, рискуя собой! Разве этого недостаточно для ненависти?

— Нищего? — ошеломленно переспросил я. — Я принес тебе десять тысяч полновесных золотых!

— Жалкая мелочь. Этого едва хватило бы на один сезон! А мне пришлось растягивать их на несколько! Да еще и работать!

— Но ведь ты веятэ. Сражаться с теларами — твой долг, разве нет? — я едва сумел скрыть изумление.

— Нет, конечно. Если бы не необходимость, я бы и близко к этим монстрам не подошла. Это риск, и мне приходилось доверять свою жизнь тебе!

— Но ведь сейчас ты сражаешься…

— Сейчас это безопасно, — она повела плечом. — Ведь мою жизнь берегут целых пять атари. И есть кому уничтожить телар. Я наконец-то могу позволить себе жить так, как хочу. Но я никогда не забуду, что пережила по твоей милости!

Я огляделся и довольно быстро заметил его — нового атари Сешаи. В прошлый раз я толком его не рассмотрел, но сейчас сразу узнал. Совсем еще мальчишка, должно быть, для него те Смотрины были первыми. И значит, свое «приданое» он отдал Сеши целиком. Видимо, мальчик из богатой семьи. И покладистый, в отличие от меня — ошейник на себя надеть позволил.

— Какая же ты дрянь, — тихо, но с чувством произнес я.

От гневной отповеди меня спасло появление Лиссы. И я действительно обрадовался своей веятэ, избавленный от необходимости выслушивать Сеши. Но, разумеется, уйти просто так нам не дали, Сешая быстро переключила раздражение на Лиссу — и получила от нее фигуральный щелчок по носу. Чего, разумеется, никак от простолюдинки не ожидала.

Никогда не думал, что буду рад избавиться от общества Сешаи.

У нас никогда не было нормальных взаимоотношений, но я бы ни за что не догадался, что причиной ее нелюбви ко мне были деньги. Точнее, их недостаток. Мне казалось, моего «приданого» вполне достаточно для старта. Ведь предполагалось, что эти средства веятэ будет приумножать. А Сешая надеялась жить безбедно за счет своего атари. И ведь нашла себе такого. Я даже пожалел незнакомого парня и пожелал ему поскорее одуматься и сбежать от нее.

Впрочем, возможно, с ним она обращается лучше, чем со мной. Или еще более ни во что не ставит.

Не успел я прийти в себя после этой неприятной встречи, как веятэ засобирались на бои. И, хотя мне ничего не грозило, в груди снова неприятно заныло. В прошлый раз мне удалось избежать участия буквально чудом. А у Лиссы есть право заставить меня. Хотя я знаю, что она им не воспользуется, но все равно неприятно.

О боях и их последствиях мне рассказал отец, напутствуя договариваться со своей веятэ, чтобы она не отправила меня на чужую потеху. От него же я знал, что зачастую победители лишь имитируют процесс, защищая достоинство не только побежденного, но и свое. Но даже видимость унизительна, и я до сих пор не могу понять, в какую больную голову пришла мысль о подобном развлечении. Тренировочные бои сами по себе эффектное зрелище, зачем веятэ смотреть на что-то еще? Почему им — не противно, не стыдно? Ведь ни одна веятэ не уходит, не досмотрев до конца…

Ни одна, кроме Лиссы.

Оставшись дожидаться ее в бальной зале, я с неприятным удивлением обнаружил, что других атари здесь нет. В прошлый раз отказавшихся было несколько. Неужели больше никому не оставляют выбора?

Я чувствовал себя крайне неуютно в императорском дворце, созданном для развлечения исключительно веятэ. И невольно перевел дух, когда в залу влетела Лисса. На ее лице смешались отвращение и испуг — я ничуть не ошибся в этой девушке. Ей не понравилось, и не могло понравиться подобное.

Я поддержал ее желание уйти, не дожидаясь явления Императрицы, но мы не успели.

Этот голос я узнал мгновенно. Он долго преследовал меня в кошмарах после того, как эта женщина управляла моим телом, словно марионеткой. Я так старался забыть тот день, то унизительное ощущение беспомощности, когда собственное тело предает, более не подвластное твоей воле. И даже считал, что мне это удалось. Но, стоило Императрице оказаться рядом, и я будто вернулся в прошлое. И, хотя умом я понимал, что дело не в ней, а в тех покоях, и за их пределами она не властна надо мной, но ничего не мог поделать со страхом. Ни заступиться за Лиссу. Ни защитить себя…

Под взглядом Императрицы я почувствовал себя жалким и бесполезным. А в тот момент, когда моя веятэ без разрешения вмешалась в разговор высшей моу, я едва сдержал стон отчаяния. Что она творит? Оскорбленная Императрица вполне может казнить наглую простолюдинку, а меня… меня навсегда запереть в игровых покоях.

Но Лисса выглядела бледной, и ее недвусмысленный жест сменил гнев Императрицы на брезгливость. Нас отпустили, но, вместо закономерного облегчения я ощутил тревогу. Чем могла отравиться Лисса, если не ела ничего? Не с напитка же ей поплохело! Или это она перенервничала?

Каково же было мое удивление, когда Лисса призналась в притворстве. Никогда не думал, что она настолько хорошая актриса. Не только я поверил, но и Императрица. Что, безусловно, нас спасло — на какое-то время. Но мы слышали последнее императорское предупреждение, и я понимал, что, если Лисса к нему не прислушается, проблем мы себе наживем огромных.

Хотя я не совсем понимал, почему Лисса привлекла внимание Императрицы. Да, безродная веятэ умудрилась попасть в рейтинг лучших, но почему этот факт настолько впечатлил Императрицу, что она снизошла до простолюдинки? Да еще и столь угрожающе.

А вот Лисса словно бы ничуть не обеспокоилась. Не думаю, что она не понимала серьезность ситуации. Просто ей было все равно. Она не относилась к аристократам с пиететом, и в ее картине мира было достаточно хорошо делать свою работу, чтобы тебе не мешали.

Я не хотел рассказывать Лиссе про игровые покои. Не из-за опасения, что она может шантажировать меня ими — просто не желал вспоминать о пережитом там. Да и зачем Лиссе лишние потрясения, она и без того поражена теми подробностями из жизни веятэ, которые увидела на балу.

Но воспоминания нагнали меня сами, стоило увидеть Императрицу, и я счел, что глупо скрывать от Лиссы правду. Пусть знает, чего можно ожидать от аристократов.

И, если у нее и были какие-то иллюзии по поводу современных веятэ, мой рассказ их точно развеял. Вот только впрок это Лиссе не пошло. Упрямая девчонка ничуть не впечатлилась предупреждением Императрицы, наотрез отказавшись поумерить рабочий пыл. Потому что не могла оставить в беде тех, кому могла помочь. Даже если это грозило неприятностями ей самой. И на мой вопрос, почему, она рассказала свою собственную страшную историю.

Я никогда не сталкивался с преступлениями. Высшее общество во многом ограждено от грязи, что существует на дне Империи, и что происходит на улицах городов с беззащитными детьми, я не имел ни малейшего представления. Поэтому история Лиссы меня потрясла. Да, в жизни атари хватало неприятного, но у нас всегда был выбор, отказаться от призвания и больше не зависеть от веятэ. Пусть даже этим выбором никто не пользовался. Но вот так, совсем юной девочкой, столкнуться с насилием, не имея даже шанса на помощь… Лиссе действительно повезло, что она сумела убежать — но веятэ даже без атари сильнее и быстрее обычного человека. А будь она обычной? Или не сумей спастись? Разве смогла бы она пережить подобное?

Но самое удивительное, что она не озлобилась, не сочла, что, раз ей не помогли, то теперь и она никому помогать не станет. Мстительность, столь обыденная в тех веятэ, которых мне довелось видеть, оказалась совсем ей не свойственна. И на ее сумбурное «понимаешь» я ответил кивком, хотя так до конца этого и не понимал. Но, наверное, нужно быть Лиссой, чтобы думать так.

— Погоди, — до меня вдруг дошло. — А разве шайнским боем начинают заниматься в таком возрасте?

— Обычно нет, — она пожала плечами. — Но я ведь веятэ, у меня преимущество… поэтому меня и взяли в обучение. Правда, в группу по возрасту, а не по навыкам, и меня там сразу невзлюбили.

— И чему ты улыбаешься? — я удивился.

Лисса хохотнула:

— Это было непросто. Шестеро мальчишек, которые тренируются чуть ли не с рождения, и я. Будущая веятэ, по их мнению — выскочка и зазнайка. Ученикам запрещено калечить друг друга, это часть обучения, иначе меня бы ломали на каждой тренировке. Да и без того я свое лицо в зеркале без синяков и ссадин увидела только лет через пять, когда наконец-то сравнялась с мальчишками мастерством. Они очень хотели, чтобы я сдалась и ушла.

— У них не вышло? — глупый вопрос, но меня потрясло то, что я услышал.

Все свое взросление Лисса проходила в синяках, даже лица своего не видя. Только потому, что хотела стать сильнее, чтобы уметь защитить себя — и других. Всех, кто в этом нуждался. Ничего удивительного, что она не обращает внимания на свою внешность.

— Как видишь, нет, — она улыбнулась. — В последний год обучения мы даже подружились. До сих пор поддерживаем связь.

— Ты их простила, — я даже не спрашивал.

— Я их понимала. В их глазах я выглядела чужачкой, неумехой, на которую почему-то тренер тратит время, что прежде принадлежало им. Но понимать — не значит уступить. Я хотела стать сильнее, и если цена этому — чужой комфорт, значит, так тому и быть. Кстати. Ты не будешь против, если я приглашу друзей домой?

Я опешил от столь внезапной смены темы.

— Зачем?

— У меня скоро день рождения, я бы хотела отметить дома, показать им, как живу теперь, — Лисса неуверенно улыбнулась.

— Ты у меня что, разрешение спрашиваешь? — недоверчиво осведомился я.

— Да, — подтвердила девушка. — Это ведь и твой дом. А сборище будет шумным, да и моу среди моих друзей нет. Так что, если ты против, то я отпраздную где-нибудь в другом месте.

И это она всерьез. Вот какая другая веятэ будет считаться с мнением своего атари? Сешая устраивала пышные приемы, насколько ей хватало денег, и никогда не интересовалась, нравится ли мне это.

— И когда твой день рождения?

— В середине весны. Я просто заранее уточняю.

— Я не против. Празднуй здесь, — я не удержался от снисходительных ноток.

А она обрадовалась.

— Ты, если захочешь, тоже присоединяйся, — щедро разрешила она в ответ.

Я лишь рассмеялся.

Мне слабо представлялось, как отмечают свои праздники простолюдины, и я не думал, что мне будет хоть сколько-то интересно среди друзей Лиссы. Но лишать ее возможности похвалиться перед друзьями я точно не собирался.

И больше об этом не думал.

Несмотря на недвусмысленное предупреждение, Лисса продолжила все так же самозабвенно работать, почти не делая перерывов между заданиями. И даже вечерние прогулки не отменила. От моих увещеваний она отмахивалась, почему-то считая, что Императрица не будет тратить время на то, чтобы следить за безродной веятэ. А ее рейтинг, между тем, медленно, но неуклонно рос. После каждого сданного задания я с тревогой наблюдал за тем, как имя Лиссы поднималось в списке все выше. Вообще единственное имя в рейтинге, потому что остальные были названиями команд.

И ведь раньше мне это казалось нормальным. Я был уверен, что без команды веятэ не в состоянии справиться с высокоуровневым теларом. Но Лисса буквально с первых дней знакомства показала мне, что это не так.

Хотя мы не брали дорогие заказы, это не значило, что телары нам попадались простые. С простыми и дешевыми без проблем справлялись другие веятэ. Лисса же упорно зачищала Империю от телар высоких классов, за которых не давали больших денег. Просто потому, что нападали такие телары на нищие деревеньки.

Да, за последнее время я насмотрелся на такие. Никогда не думал, что их так много, стыдливо прячущихся в глухих местах, заселенных нищими, уработанными людьми, не живущими — выживающими. Основа богатства моу, прозябающие в голоде и холоде… Признаюсь, я начал понимать неприязнь Лиссы к аристократам. Ведь это можно было изменить. Им можно было помочь справиться с нищетой, так же, как с теларами, которые безнаказанно вырезали целые деревни, набирались сил — и добирались до зажиточных мест, где за их смерть могли заплатить.

Но всем было все равно. Всем, кроме Лиссы. Она не боялась брать тяжелые задания, ее не смущала низкая оплата. И поэтому она стремительно обгоняет других веятэ.

А я с ужасом жду, когда Императрица снова обратит на нее внимание.

Ничего удивительного, что я забыл о ее просьбе, и внезапно приблизившийся праздник Лиссы застал меня врасплох. Поэтому, когда она объявила, что вместо визита в гильдию отправляется за покупками, я совершенно искренне поинтересовался, зачем это.

— Завтра у меня будут гости, — весело улыбнулась она. — Помнишь, мы обсуждали? Ты был не против. Мой день рождения.

— Уже завтра? — поразился я.

Лисса кивнула.

— Я уже продумала стол, осталось закупиться и все приготовить!

— В последний день, — с укором заметил я. — Я иду с тобой, помогу.

— Это не обязательно, — запротестовала она.

— Эй, я же атари, помогать веятэ — моя обязанность, — я улыбнулся.

Лисса фыркнула недовольно и категорично объявила:

— Справлюсь сама!

— Брось, — мягко возразил я. — Ты же меня не принуждаешь, я вызвался сам. И вовсе не потому, что считаю это своей обязанностью.

Девушка смерила меня подозрительным взглядом и пожала плечами.

— Что ж, если хочешь — я не откажусь.

Мне совсем не было сложно помогать ей. Потому что мне нравилось проводить с ней время. Лисса сильно отличалась от всех, кого я знал, но это не делало ее хуже. Наоборот, с ней было интересно — и легко. Как только я перестал строить из себя высокомерного моу, мы сразу нашли общий язык. И общие интересы. Поэтому я не стремился избегать ее. А от того, что она не пыталась сделать из меня прислугу, помогать ей было даже в радость. Ведь она всегда принимала помощь с искренней благодарностью.

Лисса и впрямь все продумала заранее, так что поход за продуктами не затянулся. Разве что с напитками вышла заминка.

— Вот ты, как мужчина, что бы выбрал? — она остановилась перед полками с бутылками.

— Ты про градусное? — уточнил я.

— Да, в напитках я не сильна.

— Я тоже не любитель, но основы сервировки знаю. Что ты будешь готовить?

— Основы и я знаю, — Лисса фыркнула. — Просто подумала, что ты посоветуешь какую-нибудь хорошую марку.

С этим я мог помочь, в марках я толк знал. По статусу положено. И, закончив с выбором, груженые продуктами, мы отправились домой. Вот уж когда я порадовался наличию возки, а то бы пришлось все на себе тащить. Впрочем, зная Лиссу — не пришлось. Она бы не поскупилась на частную возку.

На кухне я тоже присоединился к своей веятэ, уже даже не спрашивая. Совместная готовка давно стала нашей традицией, хотя обычно мы ограничивались куда более простыми блюдами. Но своих гостей Лисса собиралась удивить. А мне выпала возможность наконец оценить кулинарное мастерство моей веятэ.

Глядя на заготовки сложных блюд, я впервые подумал, а не присоединиться ли мне к гостям. Будет жаль, если не удастся попробовать всего этого. И сама Лисса выглядела необычайно довольной предстоящим праздником.

Мне вдруг пришла в голову странная мысль. Ведь я мог бы пригласить ее куда-нибудь. Устроить ей праздник, вряд ли Лисса была избалована чем-то подобным. Она ведь много делает для меня такого, что вовсе не входит в обязанности веятэ. И я тоже мог бы что-то для нее сделать. Не как атари.

Слишком странная мысль, чтобы отнестись к ней всерьез.

— Если не хочешь за общий стол, я тебе оставлю всего понемногу, — Лисса улыбнулась, заметив мои заинтересованные взгляды в сторону будущих блюд.

— Ты просто золото, а не девушка, — улыбнулся я в ответ.

Она только фыркнула.

А я вдруг с удивлением осознал, что она меня очень хорошо понимает. Я ведь ничего не говорил ей о своих сомнениях, а она по одним лишь взглядам поняла, о чем я задумался. С кем-нибудь еще было ли у меня такое взаимопонимание? Даже не припомню.

Гостей Лисса решила разместить в саду, и с утра я помогал ей обустроить беседку. Но гостей встречать я уже не планировал, думая, что прекрасно проведу время в своей комнате в компании музыки и шума. А может, и Бусинки, если питомец устанет от сборища незнакомцев. Лисса, которой я озвучил свои планы, ничуть не расстроилась, но напомнила, что мне будут рады, если я передумаю.

Чего делать я не собирался, пока не увидел ее гостей.

Почему-то мне казалось, что на свой праздник Лисса позовет подружек. Веятэ не считали атари равными себе, и приглашения рассылали другим веятэ, так что атари приходили на праздники в качестве довеска. И я так и считал, что друзьями Лиссы могут быть только девушки.

А потому круглыми от изумления глазами смотрел, как она обнимается с молодыми крепкими парнями. Гости Лиссы оказались мужчинами!

Какое-то время я наблюдал за шестью незнакомцами, которых привечала моя веятэ, а затем не выдержал. И пошел знакомиться.

Лисса словно бы и не удивилась, когда я появился на заднем крыльце нашего дома.

— Парни, это — мой атари. Лиар, это мои друзья, знакомься.

Она назвала их имена без фамилий, равно как и мое. В определенной мере это было оскорбительно, но я мог ее понять. Она не хотела стеснять друзей знакомством с аристократом. И дело, возможно, вовсе не в том, что в моем присутствии они почувствовали бы себя скованно. Если они разделяют нелюбовь Лиссы к аристократам, то она просто опасается конфликтов.

И не зря, потому что мне ее гости совершенно не понравились.

Молодые, ровесники Лиссы, скорее всего. У всех шестерых боевая подготовка заметна с первого взгляда, а потому смотрят уверенно, даже с некоторым превосходством. Пожалуй, я даже уступаю им в размерах. Но едва ли — в силе, атари готовят не хуже, чем шайнских бойцов.

О том, кто они, Лисса тоже упомянула, и это не добавило мне к ним симпатии. В конце концов, кто мог вырасти из мальчишек, которые несколько лет избивали девочку, не способную за себя постоять? Да, способности веятэ делали ее сильнее обычных девочек, но разница в подготовке с той группой, куда ее определил тренер, оставалась колоссальной. То, как они отнеслись к новенькой ученице, не делает им чести, даже если они со временем осознали свою неправоту. На месте Лиссы я бы их не простил.

И уж точно не стал бы называть друзьями.

Но, наблюдая за их общением, я отмечал его непринужденность. Парни относились к ней неожиданно тепло, но на мой взгляд, слишком фамильярно, и мне постоянно приходилось напоминать себе, что они — не атари, и вовсе не обязаны демонстрировать уважение к веятэ. За пять лет работы с Сешаей я здорово отвык от того, что мужчина и женщина могут общаться на равных. И то, что являлось совершенно нормальным, меня коробило.

Месяцы в компании Лиссы так и не привили мне новую норму. Быть может, потому что это время мы провели фактически вдвоем? Поэтому я все еще не мыслил по тем стандартам, которые привычны Лиссе?

Но было и еще что-то.

Я не вполне понимал, почему я чувствую недовольство всякий раз, когда один из этих шестерых оказывается слишком близко к Лиссе. А та даже не пытается отстраниться! Как будто не понимает, как это выглядит со стороны…

Поймав себя на этой мысли, я задумался.

Со стороны это выглядит, как флирт. Эти парни — не атари, для них веятэ — точно такая же девушка, как любая другая. И они для нее — вполне обычные мужчины, с которыми можно флиртовать, завязать отношения, разделить постель. И чем я недоволен? Лисса — свободная девушка, она может сойтись с кем пожелает. Я ведь… не имею на нее прав? Да и какое мне дело до ее связей, если она меня даже не привлекает.

Ведь не привлекает, не так ли?

При знакомстве я счел ее внешность не интересной, и это стало одной из причин, почему я был раздосадован нашим договором. И она с тех пор не изменилась. Так почему теперь я смотрю на других мужчин возле нее с таким недовольством?

Я вдруг осознал, что это ощущение мне знакомо. Когда-то давно, едва познакомившись с Сеши, я незаметно для себя увлекся ею — юной, красивой… Тогда я еще был преисполнен наивных ожиданий и видел в ней идеал. Разумеется, Сешая ничего не узнала, я бы ни за что не признался веятэ, что влюблен в нее, да и бороться с этим чувством долго не пришлось — моя первая веятэ отличалась скверным характером, так что чувства быстро остыли. Но я вспомнил, как мучился ревностью, видя рядом с ней других мужчин, не атари. Был готов прибить и их, и ее.

Вот прям как сейчас.

Но это же глупо, я не могу ревновать Лиссу. Уж в нее-то я точно не влюблен. Мы партнеры, она — хороший человек, по-своему привлекательна, но, даже не будь она веятэ, эта девушка совершенно не в моем вкусе. И она — простолюдинка. Так что ни при каких обстоятельствах мы с ней не смогли бы создать пару.

Но каждый раз, когда кто-то из ее гостей наклоняется к ней, чтобы перемолвиться словечком, или подходит слишком близко, я неосознанно сжимаю кулаки, борясь с желанием оттолкнуть его от нее.

Мне определенно не стоило выходить к гостям. Надо было оставаться в своей комнате. Дурное любопытство…

Я держался в стороне от компании Лиссы, стоял у крыльца, опираясь на перила, и медленно цедил вино, стараясь не демонстрировать недовольство. Лисса почти не обращала на меня внимания, так что я вполне мог бы уйти. Но время от времени она подходила ко мне, угощая очередной закуской и подливая вино, так что я оставался на месте, наблюдая за чужим весельем.

Праздник моей веятэ ничем не напоминал балы, устраиваемые аристократами. Никаких чинных прогулок или строго регламентированных танцев. Причем музыка была — медиафон Лиссы бодро играл ее любимые песни, под которые она вместе с гостями лихо отплясывала. А когда сгустились сумерки, Лисса разожгла небольшой костерок, и в руках одного из парней — Трея, самого наглого, я даже имя его вспомнил — появился струнник. Они разместились у костра, отключили медиафон и устроили пение под струнник.

Странное дело, но получалось у них неплохо. У Лиссы оказался хороший голос, чистый, богатый, только тихий. Не для сцены, конечно, но слушать приятно. И подпевающие мужские голоса не перекрывают ее звучание.

Я сам не заметил, как тоже начал напевать — музыкальные вкусы у нас с Лиссой были очень похожи. И впервые подумал, что в этом что-то есть, в таком празднике. Без вычурных нарядов, богатых зал и сложной музыки. Здесь не нужно думать об этикете, решать, с кем общаться, а кого аккуратно проигнорировать, пытаться держать себя в руках, а происходящее — под контролем. Простые люди и веселились просто, но к этому, пожалуй, можно было привыкнуть.

Я бы, наверное, даже присоединился, если бы эти парни так меня не нервировали.

Струнник забрал другой парень, Диан, а наглец Трей повел Лиссу на танец. И ладно бы на пляску какую, так нет, Диан заиграл незнакомую мне печальную мелодию, а этот мужлан облапал мою веятэ, прижав к себе в каком-то странном медленном танце. Этого я стерпеть уже не смог.

Видимо, вино сказывалось. Пил я по чуть-чуть, но без меры, не особо замечая, сколько мне доливает Лисса. Ничем другим я свои действия объяснить не могу.

Поставив бокал на крыльцо, я подошел к танцующей парочке и, схватив Трея за плечо, мрачно велел:

— Отойди от нее.

Должно быть, от неожиданности, но он подчинился, разжал объятия, отпуская девушку, и повернулся ко мне:

— Чего?

— Ты слышал.

— Отвали, — он лениво отмахнулся от меня, явно собираясь вернуться к прерванному занятию.

Лисса взглянула на меня удивленно и улыбнулась Трею, словно бы извиняясь. Я нахмурился. Как-то я привык, что обычно Лисса поддерживает меня. А сейчас она вдруг на стороне чужака?

О том, что этот чужак — для нее друг, с которым она знакома дольше, чем со мной, я как-то запамятовал.

— Держись подальше от моей веятэ, — рыкнул я зло.

— Лиар! — в голосе Лиссы прозвучало осуждение.

Трей повернулся ко мне и набычился:

— Лисса сама решает, что ей делать. Не думай, что можешь распоряжаться ею только потому, что ты моу!

Значит, знает. Я прищурился:

— А я не ею распоряжаюсь. Тобой. И, если слов ты не понимаешь, заставлю тебя силой.

— Хочешь подраться? — он смерил меня презрительным взглядом.

— Мальчики! — возмутилась Лисса. — Прекратите. Что за глупые ссоры? Лиар, мы просто танцуем. Трей, ты снова совершаешь любимую ошибку…

Но мы ее не слушали. Трей встал передо мной в боевую стойку — очень знакомую, ею пользовалась Лисса. Но Лисса — миниатюрная девушка, которой просто не хватало массы меня одолеть. С другой стороны, вряд ли этот бугай так же быстр и ловок, как она. Я было приготовился к защите, мысленно цокнул — привык за последние месяцы! — и перетек в атакующую позицию. Возможно, Лисса права, и атари идеальны в защите, но нас учат уничтожать телар, и в атаке мы ничуть не хуже шайнских бойцов.

Трей ударил первым, и я легко уклонился, оценивая противника. Он быстрее, чем я предположил, но все же сильно уступает в скорости Лиссе. Но реакция отменная — мой встречный удар он отбил.

Сильный. Но не сильнее меня.

Мы кружили по отведенной для танцев площадке под улюлюканье зрителей, обмениваясь быстрыми жесткими ударами, от части которых что он что я не смогли уклониться. Мне было проще — я знал тот стиль ведения боя, которым он пользовался, но его массивность и устойчивость почти сводили на нет мое преимущество.

Трей оказался просто чудовищно выносливым, почти как атари. Но пробить меня не мог, несмотря на немалую силу. И его это выводило из себя.

Не знаю, чем бы закончилась наша драка, но вмешалась Лисса, все это время пытавшаяся воззвать к нашему разуму. Безрезультатно — и ей это надоело.

— Все, хватит! — сердито велела она, и между нами взвилась стена пламени.

Что?

Что?!

— Как ты это?.. — растерянно обернулся я на девушку и тут почувствовал.

Источник открыт. Каким-то образом она открыла мой источник без моего ведома! Но ведь так не бывает…

Весь мой боевой запал испарился.

— Трей, даже мне он не по силам, — Лисса проигнорировала меня, но голос ее звучал строго. — Ты как всегда недооцениваешь противника. Лиар! Это же мой праздник, зачем ты его портишь?

— Ах, так тебе все нравится, — моя растерянность сменилась злостью. — Что ж, я изначально знал, что мне здесь делать нечего!

Я отвернулся от нее и ушел в дом, опасаясь, что не совладаю с душившим меня гневом. Да как она могла! Как посмела распоряжаться моим источником! Только я решаю, когда открывать его, она перешла все границы!

С трудом я сдерживал желание крушить все вокруг, но годами тренируемый самоконтроль все же сделал свое дело. Но все равно гнев требовал выхода, а незаконченная драка — удовлетворения. Поэтому я отправился в зал для тренировок, где и выпустил пар, пока эта веятэ продолжала развлекаться с так называемыми друзьями. Пусть хоть со всеми постель делит, мне все равно. Раз ее все устраивает, я вмешиваться больше не собираюсь.

Нет, что она себе позволяет?!

Выходка Лиссы задела меня неожиданно сильно. Хотя я заставил себя успокоиться, но каким бы спокойным я не выглядел, внутри жгла злость. Источник магии был моей собственностью, и веятэ не имела права в него влезать без спроса. И я даже не пытался найти этому поступку оправдания. Такое ничто не могло оправдать!

Я долго не мог уснуть. Мешал так до конца не усмиренный гнев, а еще — синяки и ссадины, оставленные приятелем Лиссы. Источник я, конечно, закрыл, но, если Лисса залезла в него один раз, то может залезть снова, чтобы исцелить этого Трея. А я даже не почувствую вмешательства. Ведь в первый раз не почувствовал!

Но в конце концов меня сморил сон, вот только облегчения он не принес. Проснулся я, все еще злясь на Лиссу. Помятое в драке тело непривычно болело, и я желчно гадал, с кем из приятелей она провела эту ночь. Ведь ей было так весело! Особенно без меня. Наверное, до сих пор в кроватке нежится, еще и не одна, поди…

Но Лисса обнаружилась на кухне. Неприлично бодрая после своего праздника, она готовила завтрак. Посмотрела на меня и после приветствия покачала головой:

— Неважно выглядишь. Полечить тебя?

— Вчера ты не спрашивала моего разрешения, чтобы открыть мой источник! — я не стал размениваться на вежливость.

Злость все еще бурлила, требуя выхода.

— Я спрашивала, — возразила она. — И запрета не услышала. Открой источник.

Я подчинился рефлекторно. Впрочем, было бы глупо отказываться от лечения. Кому бы я хуже сделал?

Боль ушла, и я, вместо благодарности, накинулся на Лиссу с обвинениями.

— Ты не имела права распоряжаться моим источником!

— А ты не имел права портить мне праздник, — она пожала плечами, ничуть не устыдившись.

— Этот тип тебя прилюдно лапал, а тебе и все равно?

— Лапал? — переспросила она удивленно. — Ничего подобного. Мы просто друзья! И просто танцевали. Да я полжизни их знаю, и никогда никакого такого интереса они ко мне не испытывали. Никто меня не лапал, даже не покушался, ты сам это себе придумал… Зачем-то. Зачем? И вообще, тебе-то какое дело?

Я ревновал.

Я вдруг с особой ясностью осознал, что хотел быть на месте этого Трея. Иметь право видеть женщину в Лиссе. Женщину, которую можно назвать своей.

Но разве я мог в этом признаться?

Да разве могло вообще такое произойти, чтобы я, аристократ и атари, увлекся простолюдинкой, веятэ, более того, своей же веятэ! Далеко не красавицей, совсем не женственной, совершенно бесхитростной. Она ничем не могла меня привлечь. Но все же сделала это, о чем узнать не должна никогда. А мне стоит забыть об этом раз и навсегда.

— Какое мне дело? — желчно переспросил я. — Ты все еще моя веятэ, если помнишь. И мне без того мало радости, что моя веятэ — простолюдинка, так еще, выясняется, что гулящая!

Лисса уставилась на меня ошеломленно, даже не сразу найдя, что сказать. А затем сложила руки на груди и прищурилась:

— Так я тебя в качестве веятэ не устраиваю? — холодно осведомилась она. — Тогда иди и найди себе другую, сегодня как раз Смотрины проводят.

— Я бы с радостью, да только другие веятэ на такого атари, как я, не согласятся! — меня разозлило, что Лисса давит на больное место.

— Не согласятся? — она усмехнулась с какой-то горечью. — Твоя Сешая даже не близко к первой сотне лучших веятэ, а я уверенно в рейтинге поднимаюсь. Так что никто больше не считает тебя плохим атари. Что, скажешь, не заметил, как они все облизывались на тебя на императорском балу?

Ничего подобного я не заметил, и теперь смотрел на Лиссу недоверчиво.

— Этого не может быть, — пробормотал я.

— Иди и убедись сам, — презрительно предложила девушка. — Тебя с руками оторвут, едва ты объявишься на Смотринах, наконец решившись избавиться от безродной веятэ!

Она отвернулась, а я…

Наверное, в любой другой день я остался бы дома. Мы бы успокоились и помирились, потому что на самом деле Лисса в качестве веятэ меня совершенно устраивала. Но…

Клубок чувств внутри толкал меня на необдуманные поступки, срываясь необдуманными словами. Отрицаемая мной самим ревность, злость на бесцеремонность Лиссы, забравшейся в мой источник, досада на себя за глупую ссору — все это заставило меня уйти из дома.

И я решил, что непременно побываю на Смотринах, чтобы убедиться — Лисса ошибается.

Никакая другая веятэ не пожелает меня в качестве атари.

До самого вечера я бродил по городу, лелея обиду и старательно прогоняя мысли о том, что обошелся с Лиссой некрасиво. Я незаслуженно ее оскорбил, пусть и считал, что имею на это право из-за того, что она сделала. И я был недоволен собой, отчаянно отказываясь это признавать.

Повел себя, как мальчишка! Но она сама виновата… Она не должна была вторгаться в мой источник.

Во дворец Смотрин я входил в весьма мрачном расположении духа. Настолько, что ничуть не беспокоился о том, как меня здесь встретят. Когда я покидал это место в прошлый раз, мне в спину бросали презрительные взгляды и смешки, так что волнение было бы понятным, будь оно. Но во мне ничего не дрогнуло, когда я переступил порог дворца. Пусть смеются — мне все равно.

Но никто не смеялся надо мной. Я ощущал заинтересованные взгляды веятэ и настороженные — атари. Последние видели во мне соперника, а первые… Похоже, веятэ и впрямь были не прочь заключить со мной договор. Несмотря на заявления Сешаи и низкое происхождение Лиссы.

Оценивающее, внимание веятэ даже в какой-то мере льстило. Но больше — нервировало. Я как-то отвык, что на меня могут смотреть вот так — как на удобный инструмент, а не на человека. Странно, я этого не замечал, но отношение Лиссы ко мне, как к равному, успело стать привычным.

— Моу Дейтан, — я обернулся на вкрадчивый голос, позвавший меня. — Какая приятная неожиданность видеть вас здесь сегодня. Вам давно пора было уйти от этой безродной выскочки.

Я не был знаком с этой веятэ лично, но кто она, знал. Одна из приближенных Императрицы решила найти себе нового атари. Мне вдруг стало интересно, что стало с прежним. Ушел на покой или стал вечным узником в игровых Императрицы?

— Моу Наира, — я поклонился в знак приветствия.

«Безродная выскочка». Если бы не Лисса, где бы я был сейчас? Уж точно не на Смотринах, где на меня глядят с интересом, а не с презрением. Кто из этих веятэ захотел бы связаться со мной еще каких-то полгода назад? Мой гнев, так и не утихнувший, приобрел новую цель.

Она окинула меня оценивающим взглядом и улыбнулась одними губами:

— Я беру тебя. Вот, — она протянула мне что-то. — Надень, пусть все видят, что ты принадлежишь мне.

Я уставился на золотой ошейник в ее руках. Да что я творю? Зачем я сюда пришел? Где я найду веятэ лучше Лиссы? Она ценит меня, относится, как к равноправному партнеру, с ней я действительно помогаю людям — и сам чувствую себя человеком, а не бессловесным слугой веятэ. Пять лет я терпел Сешаю, ее капризы, истерики и обвинения; пять лет боялся попасть в игровые покои Императрицы, я забыл, что я тоже моу, я работал за двоих, чтобы обеспечить Сешаю, ничего не получая взамен, и считал это нормой! А увидев, какими на самом деле должны быть нормальные отношения веятэ и атари, глупо цеплялся за привычный поводок, потому что меня не устраивало происхождение Лиссы! Как она вообще это вытерпела?

Лисса никогда не заставила бы меня носить ошейник. Не назвала бы своей собственностью. И в мой источник залезла не потому, что хотела продемонстрировать свою власть надо мной.

Я ведь действительно чуть не испортил ей праздник. И она попыталась остановить меня единственно доступным способом, ведь слов я не слышал. Так глупо обиделся, вместо того, чтобы поговорить с ней, объяснить, почему не хочу, чтобы она так делала. Лисса бы поняла. Она никогда ничего не делала против моей воли.

Идеальная веятэ. Других таких нет, и безумием с моей стороны было бы отказаться от нее.

— Спасибо, конечно, — я посмотрел на женщину, желающую нацепить на меня ошейник. — Мне льстит ваш выбор, но я вынужден отказать. У меня есть веятэ, и мое присутствие здесь… неуместно. Всего доброго.

Не дожидаясь ответа, я торопливо откланялся и поспешил уйти. Я хотел домой, вернуться к Лиссе и извиниться перед ней. Потому что меня вдруг охватил ужас при мысли, что она перестанет быть моей веятэ. Нет. Только она! Даже если она постоянно будет обращаться к моему источнику без спроса.

Но, когда я приехал домой, Лиссы там не оказалось.

8. Срыв

У меня никогда не было много друзей. Не потому, что я была недостаточно дружелюбной, а из-за катастрофической нехватки времени. Я училась, подрабатывала и тренировалась, так что налаживать дружеские связи мне было просто некогда. И, как бы странно это не выглядело, но в конце концов сблизилась я с теми, кто превращал мое взросление в ад.

Мои товарищи по занятиям шайнским боем, когда перестали видеть во мне врага, оказались не такими уж плохими. Они первые извинились за свое отношение ко мне и признали равной — и постепенно мы подружились. Даже после окончания школы боя мы не потерялись, собирались по мере возможности, праздновали дни рождения друг друга, по мере сил помогали, если кому-то из нас требовалась помощь. Но после того, как меня отвергли атари, и я смирилась с мыслью, что веятэ мне не стать, я почти перестала с ними общаться. Я не хотела, чтобы они жалели меня, неудачницу, или пытались помочь устроиться в жизни. Мы были друзьями, но я не хотела быть им обязанной.

Но после встречи с Лиаром все изменилось. У меня появилась возможность общаться с парнями благодаря медиафону и вернувшемуся чувству собственного достоинства. Я больше не стыдилась себя, наконец став той, кем и должна была. Но долгое время наше общение оставалось на расстоянии. Поначалу, когда Лиар не мог отойти от меня, я опасалась вести его на встречу с не аристократами, а потом все как-то не было повода для встречи. Но после провального императорского бала я осознала, что нельзя все время посвящать исключительно работе, и надо устраивать себе праздники. Приятные, а не такие, как тот бал.

Поэтому я, пока не пропала решимость, и спросила Лиара, не будет ли он против, если я приглашу друзей на праздник. Конечно, мы могли бы встретиться и на нейтральной территории, но я хотела показать им, как теперь живу.

Желание похвастаться дорого мне обошлось.

Нет, поначалу Лиар не возражал, даже помог мне все подготовить. Но, вместо того, чтобы остаться в доме, как он планировал изначально, Лиар вышел знакомиться с моими гостями. И они ему не понравились.

Я сразу заметила неприязнь, с какой Лиар смотрел на моих друзей, но так и не поняла ее причины. Он ведь знал, что они — простолюдины, а других объективных причин для неприязни просто не было.

Однако Лиар не ушел, но оставался в стороне, наблюдая за мной мрачным взглядом. От этого становилось неуютно, словно я в чем-то виновата, вот только в чем? Гости не стали для Лиара неожиданностью, я приглашала в компанию и его тоже, а нежелание уходить он испытывал сам. Более того, я старалась не игнорировать стоявшего в отдалении буку, накладывая ему ровно то же, что и парням. Вот только Лиар, накануне облизывающийся на угощение, сегодня ел, будто и не чувствуя вкуса.

По-хорошему, мне следовало поговорить с ним или попросить уйти, но не при парнях же!

Хотя странное поведение атари от них не укрылось.

— Что, брезгует твой аристократишка в нашей компании гулять? — хмыкнул Трей после того, как я в очередной раз отнесла Лиару закуску.

— Понятия не имею, что с ним, — покачала я головой. — Обычно он более… нормальный.

— Не почину моу знаться с простолюдинами, — словно передразнил кого-то Сейвин. — Как вообще ты с ним общаешься? Неужели для тебя не нашлось атари попроще?

— Все атари — моу, — пожала я плечами. — И мы давно поладили.

— Значит, не ладили поначалу? — улыбнулся Диан.

— Как и с вами, — я фыркнула. — Видимо, судьба у меня такая, никому с первого взгляда не нравиться.

— Эй! — Трей насупился. — Дело не в тебе было! А в обстоятельствах твоего появления! Мы бы любого на твоем месте так встретили.

— И мы же извинились, — подхватили парни.

— Через пять лет, — я рассмеялась. — Значит, мне просто не везет на обстоятельства. Но потом все приходит в норму.

— Не похоже, что все в норме, — на мрачного Лиара косо поглядывали все.

И почему бы ему просто не уйти? Всем стало бы легче, включая его самого. Лиара определенно не радует наше общество.

К счастью, мне удалось увести разговор от странностей моего атари, и мы довольно весело проводили время. В какой-то момент мне показалось, что даже Лиар расслабился. А потом Трей пригласил меня на танец.

В этом не было никакого подтекста. В свое время именно он подбивал остальных выжить меня из их группы, и именно он первым принес извинение. Парни обставили все очень красиво, устроили небольшую вечеринку прямо в школе и сочинили специальную музыку, под которую я с ними в тот день танцевала, принимая их извинения. С тех пор ни одна наша встреча не прошла без этой мелодии, но на танец меня приглашал кто-то один. Сегодня это был Трей.

И я даже подумать не могла, что Лиар на это так отреагирует.

Признаюсь, мне еще не доводилось быть причиной чужой ссоры. И я не сразу поняла, что дело идет к драке, а потом стало поздно пытаться ее предотвратить, настолько быстро все произошло.

Если отвлечься от причины драки и ситуации в целом, дрались они красиво. Не уступая друг другу в мастерстве, оба сильные, стремительные, мощные. И я даже позволила себе немного полюбоваться этим неожиданным поединком. А затем рассердилась.

Да мяушки-котяушки! Нет, серьезно? Устраивать драку на празднике безо всякой на то причины — это уже ни в какие ворота не лезет! О чем эти двое думают вообще?

Влезать в драку я поостереглась, как и остальные, но попыталась воззвать к разуму драчунов. Увы, безрезультатно. И я решила избавиться от проблемы кардинально — с помощью магии.

— Лиар, открой источник!

Он никак не отреагировал, словно бы и не услышал в пылу драки, но выполнил распоряжение — совершенно неосознанно. Это я поняла по круглым от изумления глазам моего атари, когда он отшатнулся от стены огня и взглянул на меня. Но я все еще слишком сердилась, чтобы объясняться.

А Лиар взял — и обиделся, ушел, не дожидаясь объяснений, отказавшись от разговора. Это мой хладнокровный, спокойный, уравновешенный атари! Да что с ним такое?!

— А по-моему, он ревнует, — неожиданно сообщил Трей, которого я торопливо лечила остатками магии.

Источник Лиара был закрыт.

— Очень смешно, — я фыркнула. — Он атари и моу. А я — веятэ и простолюдинка. Он не может меня ревновать.

— Лисса, — укоризненно протянул Трей. — В первую очередь ты — молодая красивая девушка, умница, с золотым характером. А он проводит с тобой все время. Как он мог не влюбиться?

— Легко, — скривилась я.

Лиар был ярым приверженцем традиций. Он мог считать их мерзкими, но не сомневался, что их следует чтить. И чувствовал себя виноватым, сопротивляясь им. Поэтому там, где он мог их придерживаться, он это делал. Не смотреть на веятэ, как на женщину, особенно если эта женщина не слишком ему симпатична — с этим Лиар бы точно бороться не стал.

Но за комплимент я Трея поблагодарила. Он, конечно, преувеличивал, называя меня красивой, но приятно, что я вызываю симпатию. Впрочем, Трей предвзят, ведь мы друзья.

Я извинилась за поведение Лиара, и больше мы о нем не говорили. Остаток вечера прошел куда веселее без присутствия моего мрачного атари. Вот только меня нет-нет, и колола совесть за то, что я не попыталась объясниться с парнем. Все же он вел себя странно, был на себя не похож, и мне бы стоило узнать, в чем дело. Да и он наверняка нуждался в исцелении после драки. Но я все еще злилась на него, драку он спровоцировал сам, к тому же у нас еще будет возможность поговорить, а с друзьями мы видимся не часто.

А когда парни ушли, Лиар уже спал, так что все разговоры я решила отложить на утро.

И в общем-то, это я была пострадавшей стороной, поэтому обвиняющий тон Лиара с утра меня поразил. Я полагала, он должен как минимум извиниться за свое поведение, а вместо этого он меня упрекнул в разгульности. В том, что я переспала с кем-то из своих гостей! Лиар желал меня задеть, и ему это удалось.

Вот только, предлагая ему обзавестись другой веятэ, я вовсе не думала, что он последует моему совету.

И уйдет на Смотрины.

Весь день я ждала его возвращения, отчаянно надеясь, что Лиар просто проветрит голову и вернется, чтобы спокойно поговорить. А затем поняла — ему это не нужно. Он не хотел такую веятэ, как я, и единственная причина, почему он оставался рядом — уверенность Лиара, что ни одна благородная веятэ договор с ним не заключит. Разумеется, когда я открыла ему глаза, он помчался искать себе более подходящую веятэ. И с моей стороны было весьма опрометчиво и самонадеянно полагать, что он оценил наше сотрудничество достаточно, чтобы смириться с моим происхождением.

Не оценил.

Не нужны ему равноправие, доступ к честно заработанным деньгам, победы над теларами, если за это приходится расплачиваться уважением других атари. Он предпочтет капризную, слабую и тщеславную веятэ с хорошей родословной.

А ведь мне и впрямь казалось, что мы поладили. Что ему нравится работать со мной.

И я же всегда это знала, что он уйдет при первой возможности. Но забыла, поверила в чудо и сама подтолкнула его уход. Вот только если он себе веятэ найдет без труда, то я…

Я осталась без атари. Как бы высоко в рейтинге я не поднялась, моу все равно в первую очередь будут смотреть на мое происхождение. А значит, моя карьера веятэ закончилась.

Принять эту мысль оказалось неожиданно тяжело. Мне нравилось быть веятэ, я чувствовала себя нужной, я приносила пользу, спасала жизни. Это было моим призванием, и я позволила себе поверить, что это — навсегда. Вот только Лиар согласился на договор со мной вовсе не добровольно, у него просто не было другого выхода. А теперь есть, и глупо надеяться, что он им не воспользуется.

Но я все равно продолжала надеяться на лучшее.

К вечеру ожидание стало невыносимым, и я решила прогуляться. Хотя бы ненадолго уйти от проблемы, развеяться, прийти в себя и ни о чем не думать. Только вечерний город, музыка и движение.

Мне нужна была передышка. Весь день мои эмоции качались от надежды к отчаянию и обратно, поэтому попытка отвлечься выглядела привлекательной.

Вот только впервые за долгое время на вечернюю прогулку я вышла одна.

Но все же постепенно размеренная ходьба и любимая музыка сделали свое дело. Я действительно отвлеклась, почти забыв о произошедшем.

А затем услышала крик о помощи.

Я никогда не проходила мимо тех, кто оказался в беде. И сейчас без раздумий бросилась на крик. Телара я почувствовала почти сразу, но не остановилась, хотя впервые за долгое время оказалась без поддержки атари. Но ведь мне и до встречи с Лиаром доводилось выручать прохожих, столкнувшихся с теларами. Мне просто нужно увести монстра от его жертвы и сообщить в гильдию о его появлении.

Я делала так десятки раз, пока не стала веятэ. А теперь снова придется возвращаться к старым методам.

Мое появление ожидаемо привлекло телара. Он отвернулся от случайного прохожего, которому не повезло очутиться рядом с прорывом, и устремился к куда более лакомой жертве.

Я бросилась бежать, надеясь, что спасенный мной человек догадается оповестить патруль о появлении монстра в городе. Впрочем, они никогда этого не делали. Видимо, не считали нужным, полагая во мне веятэ. Но вот сегодня было бы очень кстати, позови он помощь.

Потому что в этой части города я ориентировалась не слишком хорошо. Это путь от бывшей своей работы до бывшего своего дома я в свое время хорошо изучила. А с Лиаром такой необходимости не было. Зачем убегать и искать пути отступления, когда можно сразиться с врагом? Только зря время тратить.

Я и не тратила. О чем сейчас очень быстро пожалела.

Телара нельзя вести в людные места, ведь при большом количестве беззащитных целей интерес к веятэ быстро угаснет, и я не смогу его отвлечь на себя. Поэтому приходилось бежать окольными путями, тихими и безлюдными проулками, где я не особо знала дорогу.

И сегодня явно был не мой день. Ничем иным объяснить возникший передо мной тупик я не могла.

Зачем вообще строить проулки, если через них нельзя пройти?

Я остановилась у глухой стены и повернулась лицом к телару. Слабый, едва просочившийся в наш мир, еще не освоившийся, а потому неповоротливый и практически беззащитный. Один хороший удар — и он будет уничтожен. Вот только без атари этот удар я нанести не могу.

А вот его когти для меня смертельно опасны.

Я прикинула свои шансы пробежать мимо него. Тело у телара не слишком крупное, и места в этой подворотне вполне хватит, чтобы с ним разминуться. Но вот длина щупалец — ее достаточно, чтобы дотянуться до меня, если я буду пробегать мимо. Вот только остаться на месте — определенно погибнуть. Бегство не многим лучше, но если он неповоротлив и замешкается…

Я рванула ему навстречу, в надежде, что мой неожиданный маневр собьет его с толку на пару мгновений, которых мне бы хватило, чтобы проскочить мимо него на свободу.

Но сегодня удача точно от меня отвернулась.

Мощный удар отбросил меня назад, и, врезавшись в стену, я на какое-то время выпала из реальности. Все же веятэ не предназначены для столь прямых столкновений. Лиар бы такой удар и не заметил…

Немного придя в себя, я с трудом поднялась на ноги — и все, что успела, это слегка отклониться в сторону и отвернуть голову от летящих прямо в лицо когтей. Правую половину лица обожгло болью, а затем когти телара вонзились мне в живот, вспоров тело до груди.

От страшной боли сознание помутилось, и в голове билась одна единственная мысль — это все? Я сейчас умру?

Веятэ порой гибли в когтях телар, но я никогда не думала, что и меня ждет подобная участь.

— Лисса! — сквозь боль и отнимающую сознание темноту услышала я знакомый, полный отчаяния голос.

Лиар? Откуда он здесь? Может, это предсмертное видение?

Но в следующий миг меня подхватила волна магии.

Он все-таки здесь. А значит, я уничтожу телара.

В тот момент мне почему-то не пришло в голову, что я могу вылечить себя. Слишком много боли, слишком много отчаяния, на грани потери сознания — все, на что меня хватило, это собрать магию и вложить ее в один-единственный удар.

И телар, отвлекшийся на атари, пропустил его.

Я еще увидела, как скручивается монстр в сферу, а затем окончательно потеряла сознание.

Придя в себя, первое, что я почувствовала — это удивление. Я жива? Меня не растерзал телар, а появление Лиара не было попыткой подсознания облегчить мне муки умирания? Это казалось чудом, чем-то невероятным. Он ведь ушел выбирать другую веятэ, как он мог очутиться там, где мне нужна была его помощь? Зачем он вернулся — и как нашел меня?

Столько вопросов, и на их фоне — чистая, незамутненная радость. Я все-таки выжила! Ведь уже попрощалась с жизнью, но телара больше нет, а я — есть! Это ли не счастье?

Но, попытавшись открыть глаза, я едва удержалась от стона. Правая половина лица пульсировала болью, а глаз так и вовсе не открывался. Да и тело болело — не так сильно, как в момент ранения, но все же довольно неприятно. А магии не было.

И это пугало.

С трудом, открыв один глаз, я поднялась и огляделась. Моя комната, и Лиар здесь — спит на кресле рядом с моей кроватью. На сердце потеплело: все же вернулся, принес меня домой, сидел у кровати, пока я была без сознания… Должно быть, всю ночь не спал, если уснул в таком неудобном положении.

Аккуратно, чтобы не разбудить утомленного атари, я встала с постели и поплелась в душ. Лиар снял с меня верхнюю одежду и даже обработал раны, как смог, но вокруг рубцов запеклась кровь, которую следовало смыть. Да и глаз не открывался наверняка из-за крови.

Нет, не из-за нее.

Его просто не было.

Я в немом ужасе смотрела в зеркало, не узнавая свое отражение. Левая половина не пострадала, а справа…

Три багровые полосы перечеркнули щеку от лба до подбородка, через глазницу, где вместо глаза теперь алело кровавое месиво. Кожа в багровых разводах вокруг рваных ран воспалилась, уродуя меня еще сильнее.

Я знала цену красоте. Мое лицо несколько лет уродовали не проходящие синяки и ссадины, от чего окружающие шарахались от меня, глядя с отвращением. Но тогда я знала, что рано или поздно это пройдет, что я стану сильнее и смогу защититься. Но сейчас — это навсегда. Если магия не справилась сразу, значит, уже ничто не поможет. Все вернется. И презрительные взгляды, и отвращение, и отчуждение…

Чем я это заслужила?

Я всегда пыталась помочь людям по мере сил, никогда не проходила мимо чужой беды, старалась быть хорошим человеком. Я никому не желала зла. Это же несправедливо!

Где-то внутри меня завыли отчаяние и обида, но я не позволила чувствам вырваться на волю. Да, можно устроить истерику, разреветься, разрушить все вокруг — но что это изменит? Я останусь все такой же изуродованной. И мне не станет легче. Поэтому и начинать не стоит.

Заперев свой плач в клетке ледяного спокойствия, я отвернулась от зеркала, осторожно смыла с себя кровь, стараясь не обращать внимания на боль, и оделась в домашнее платье. Раны, тянущиеся от живота к груди, выглядели ничуть не лучше тех, что на лице. И, не успей я уклониться от того удара — он убил бы меня на месте.

Сейчас это уже не казалось мне плохим вариантом.

Осторожное прикосновение к ноге заставило меня вздрогнуть. Я опустила взгляд — ко мне ластилась Бусинка. Такая мягкая, пушистая, родная… Я взяла е на руки, погладила — и отключила.

Как и все прочие свои эмоции.

Все с тем же ледяным спокойствием я уложила волосы, чтобы они хоть немного прикрывали правую часть лица, зафиксировала их платком и отправилась на кухню. Привычные действия совершались сами собой, без участия сознания. А в голове — ни одной мысли. Думать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Но все лучше, чем выпустить плач на свободу…

Однажды он утихнет, и, быть может, я вернусь к сколько-нибудь нормальной жизни. Или утихну вместе с ним.

— Лисса!

Лиар практически вбежал на нашу кухню, и в голосе его звучало беспокойство. Но мне от этого тошно. К чему изображать заботу, если уже все для себя решил.

И я не смотрю на него, потому что сама не знаю, за что на него злюсь. За то, что его не было рядом, когда он был нужен, или за то, что все-таки пришел — но слишком поздно?

— Лисса, я…

Я чувствую его приближение, и немедленно перебиваю:

— Собирай вещи и уходи.

— Куда? — он опешил.

Достаточно, чтобы остановиться.

— К своей новой веятэ, — холодно ответила я. — Той, кого ты выбрал на Смотринах.

— Лисса, я никуда не уйду, — голос его звучит твердо.

И мне хочется расплакаться и просить его не оставлять меня… Но я заталкиваю чувства еще глубже, чтобы не растерять решимость. Ему больше не место рядом со мной.

— Уходи сам, или я расторгну договор, — и я намерена выполнить угрозу.

— Я тебя не оставлю, — голос Лиара звучит так мягко, так обещающе.

Но это ровным счетом ничего не значит.

— Мне не нужна твоя жалость, — презрительно отвечаю я. — Уйди сам или я тебя выгоню.

— Нет никакой жалости, — решительно отвечает он.

И я поворачиваюсь к нему, открывая изуродованное лицо. Он уже видел меня такой, пока я была без сознания, поэтому я и решила, что остаться он собирается из жалости. Лиар не хуже меня понимает, что другого атари у меня уже не будет. Да, я сделала себе имя, но это теперь не поможет.

Я увидела страх в глазах Лиара. Благородный моу не может поступить подло, бросив человека в беде, но его явно ужасает мысль, что придется жить в одном доме с таким чудовищем.

— Мне больше не нужны услуги атари, — я не стала дожидаться его слов. — С моим увечьем не выйдет полноценно сражаться с теларами. Так что можешь не беспокоиться, что своим уходом подведешь меня. Ты свободен.

Я подхватила тарелку и кружку и прошла мимо Лиара — в свою комнату. В полной уверенности, что он вздохнет с облегчением, соберет вещи и уйдет к той, кого выбрал накануне. А я… что ж, в ближайшее время мне не о чем беспокоиться. Думать о будущем сейчас я просто не могла.

Завтракала тоже скорее по привычке, совершенно не чувствуя вкуса еды. И прислушивалась к звукам в доме, ожидая, когда хлопнет входная дверь, знаменуя уход Лиара.

Не дождалась. А когда вышла из комнаты, обнаружила, что он успел приготовить обед. И даже не удосужился переодеться для выхода из дома.

— Зачем ты выключила Бусинку? — спросил он, застав меня на кухне.

— Потому что у меня нет возможности ее заряжать.

— Есть, — возразил Лиар. — Я никуда не ухожу.

— Уходишь, — зло ответила я и оставила его одного, снова скрывшись в своей комнате.

Где-то в глубине души я понимала, что нам нужно поговорить. Я не могу выгнать его, это вернет Лиара на улицу, потому что атари, от которого дважды отказались, едва ли сумеет найти себе веятэ. Я не хотела разрушать его жизнь. Но и видеть его рядом не могла. Красивый сильный атари, живое напоминание того, что я потеряла. И без того не красавица, я не просто превратилась в чудовище. Лишившись глаза, я потеряла часть своих возможностей, как бойца. С одним глазом сложнее оценить перспективу и определить расстояние до врага, а без возможности наносить быстрые и точные удары я не смогу сражаться с теларами эффективно.

И я не уверена, что хочу продолжать сражаться.

Поэтому мне ни к чему его одолжение. Лиару нет необходимости тратить жизнь на заботу о калеке.

И мне бы нужно это до него донести. Но я просто не могу сейчас с ним говорить. Потому что я злюсь. Так сильно злюсь на него. Он больше не может меня подвести — но ведь он уже подвел. И это несправедливо, винить его, ведь выйти из дома в одиночестве было только моим решением. Но если я начну винить себя, это меня окончательно уничтожит.

И я злюсь от собственного бессилья. Потому что ничего, абсолютно ничего не могу изменить.

В этот день Лиар не ушел. Как и в последующие. А изредка покидая дом, он каждый раз предупреждал меня, что вернется. В ответ я требовала, чтобы он не смел возвращаться и вообще проваливал из моей жизни. Но так как обмен репликами шел через закрытую дверь в мою комнату, полноценного разговора не получалось.

Я по-прежнему не хотела с ним разговаривать.

Из комнаты я почти не выходила, разве что за едой. Аппетита не было, но я подозревала, что, если начну голодать, Лиар точно никуда не уйдет. Я даже что-то готовила, чтобы показать ему, что могу о себе позаботиться. Но в целом мои дни проходили совершенно однообразно — я просто сидела на своей кровати, глядя в одну точку. А потом ложилась спать, и мне ночь за ночью снилось, как меня атакует телар, а я не могу от него защититься. Я просыпалась разбитой, с ужасным самочувствием, и с каждым днем все больше погружалась в мрачное равнодушие.

Я потеряла счет дням, когда, наконец, услышала то, чего ждала все это время.

Звук захлопнувшейся двери.

Лиар ушел, впервые не пообещав вернуться. Должно быть, ему наконец-то все это надоело, и он все-таки оставил меня.

Эта мысль неожиданно меня потрясла.

Все эти дни мне почему-то казалось, что стоит мне остаться одной, и все как-то само собой разрешится. Что вслед за Лиаром уйдут злость и апатия, вернется воля к жизни, остановится плач. Подспудно, по-детски, я считала его источником своих бед и поэтому хотела, чтобы он исчез из моей жизни. Но сейчас, когда он действительно ушел, я словно очнулась, вынырнула из болота жалости к себе. Его уход действительно встряхнул меня — и я осознала, как глупо себя повела.

Мой атари был готов остаться рядом. Не важно, что им двигало — благородство или жалость, он был готов пожертвовать своим будущим ради калечной веятэ. И, позволь я ему остаться, уже никуда бы не ушел. Разве не этого я добивалась все то время, что мы работали вместе? Разве не желала я уверенности, что он не поменяет меня на другую веятэ? Я получила, что хотела — и сама отказалась от этого.

Только потому, что мне не понравилась цена?

Да, я изуродована и покалечена, но ведь, по большому счету, это ничего не меняет. Я все еще могу сражаться с теларами — так же, как это делают все остальные веятэ, из-за спины своего атари. Пусть сильных противников мне не одолеть, но и со слабыми теларами кто-то должен бороться. Потеряв глаз, я вовсе не перестала быть веятэ, пока рядом был атари.

Но я предпочла отмахнуться от этого, сосредоточившись на своем горе: я изуродована! Но ведь я никогда не была красавицей. Не я ли убеждала себя и других, что внешность — не главное? Что в моей жизни изменили шрамы на лице?

Ничего. Ведь я никогда не думала о семье. А единственный мужчина, что был мне нужен, и до шрамов не замечал меня.

Потому что я безродная; потому что я веятэ. Потому что я — его веятэ. Шрамы — это просто еще один пункт в списке причин, почему Лиар никогда не увлечется мной. Столь же непреодолимый, как и прочие. И если жалость — единственное, что могло удержать его рядом со мной, мне следовало воспользоваться этим.

А я, вместо этого, вымещала на нем свою бессмысленную обиду. И добилась того, что он ушел.

Просто отлично. Я столько времени потратила на жалость к себе, совершенно не думая о собственном будущем. Где вообще была моя голова? Я же всегда отличалась рассудительностью, почему меня так подкосило это увечье?

Что же я сделала со своей жизнью?

Ледяной панцирь, сковавший мой плач, рассыпался на осколки.

И я, наконец, дала волю слезам, оплакивая свою разбитую жизнь.

Как ни странно, слезы помогли. Истерика утихла, и вместе с ней ушли обида на судьбу и жалость к себе, столь долго мной лелеемые. Я снова могла смотреть на мир трезвым взглядом. Вот только меня пугало собственное будущее, настолько, что я трусливо отмахнулась от необходимости обдумать планы на дальнейшую жизнь и сбежала на кухню. Нужды в готовке не было, но я все равно развила бурную деятельность — что угодно, лишь бы отвлечься.

И мне это удалось настолько хорошо, что я вздрогнула, услышав знакомый голос:

— Лисса?

Я даже не услышала, как он зашел. И уставилась на него с изумлением.

Потому что увидеть его я совершенно не ожидала. Он ведь… ушел. Окончательно, разве нет? Я уже даже успела понять, почему это для меня плохо, и смириться с этим.

— Лиар? Ты… вернулся?

— Как и говорил, — он кивнул.

— Нет, не говорил, — я нахмурилась, пытаясь вспомнить.

Он ведь молча ушел? Или это я не услышала?

— Я каждый раз говорю, — мягко возразил Лиар. — Потому что не собираюсь от тебя никуда уходить.

Наверное, я обрадовалась. Только переход от отчаяния к радости был таким внезапным, что я снова утратила способность чувствовать, вернувшуюся ко мне сегодня. Но сейчас это было даже к лучшему. Не думаю, что Лиар оценил бы мои слезы и себя в качестве жилетки.

Я даже не уверена, что он позволил бы мне к себе прикоснуться. А новые потрясения мне были точно не нужны.

— Что ж, хорошо, — я отвернулась. — Открой источник.

Магия хлынула ко мне — такое знакомое, такое привычное ощущение. Взяв только необходимый минимум, я оттолкнула магию обратно. Лиар охнул, а меня кольнуло мимолетное чувство вины — он ведь говорил, что откаты бьют по атари весьма чувствительно. Но я помнила и другие его слова — Лиару совершенно не нравится, что я распоряжаюсь магией источника без его разрешения. Поэтому я решила ограничить поток. В конце концов, все веятэ так делают. Возвращают своему атари излишки магии.

Маска легла на правую половину лица, как влитая. Конечно, смастерить такую можно было бы и без магии, но тогда она бы так хорошо не держалась. Едва ли маска красила меня, но в любом случае, ее белый лаконичный шелк на лице выглядит лучше уродливых шрамов.

Я снова посмотрела на Лиара. Он морщился, но молчал, глядя на меня настороженно, словно не зная, чего ожидать.

— Завтра пойдем в гильдию, — сообщила я. — Надо сдать ту сферу и взять новое задание.

— Наконец-то ты вернулась, — мой атари улыбнулся так искренне, что я не решилась его разочаровать.

Я не вернулась. Прежняя я умерла в том тупике, а то, что осталось — это уже не я. И Лиару еще предстоит в этом убедиться. А мне — приспособиться жить.

Но как же замечательно, что он меня не бросил. Надеюсь, я еще смогу порадоваться этому.

Разговора не получилось. Хотя я понимала, что мне стоит объяснить Лиару, что теперь в нашем взаимодействии многое изменится, но заговорить об этом не смогла. Стоило лишь представить его разочарование, и я трусливо спряталась в своей комнате, решив, что он сам все увидит. Ему уже пришлось приспосабливаться ко мне один раз — сможет и во второй.

Попытки Лиара поговорить я все так же пресекала. В доме пряталась в своей комнате, а в возке — просто заткнула уши музыкой. Я боялась того, что он может мне сказать, боялась услышать, что он передумал, или захотел выяснить отношения. Мне не нужно было в очередной раз убеждаться, что Лиар остается рядом из жалости, а еще я опасалась, что он будет ставить мне условия. Моя самооценка и без того опустилась куда-то глубоко в подвалы разума, и принимать новые по ней удары сил у меня пока не было. А ничего хорошего от разговора с Лиаром я не ждала.

В гильдии на меня смотрели с удивлением и любопытством. Конечно, я расстроилась, понимая, какие слухи теперь пойдут. Мой атари искал себе другую веятэ, мы пропали на долгое время — на какое, кстати? — и вот я заявляюсь с маской на лице. Но объясняться не хотелось, поскольку правда унизительна. Я всегда считала себя сильной, а тут придется признаться, что из-за одного увечья я отгородилась ото всех… И даже за временем не следила.

Ох, мяушки-котяушки, да пусть думают, что хотят. Мне-то до этого какое дело?

— Давненько вы к нам не приходили, — Нийта встретила нас приветливой улыбкой, но в глазах ее сквозило любопытство, с которым она рассматривала мою маску.

— Да, я была занята, — сухо ответила я. — Сфера. И список, будь добра.

Нийта приняла т-сферу, начислив вознаграждение — совсем маленькое, ведь телар был слабеньким. И скинула нам список заданий. Я не стала заморачиваться, выбрала самого простого телара и взяла его, снова удивив служащую. Они тут привыкли, что задачи я выбираю сложные.

Но эти времена остались позади. Я и с этим-то теларом боялась встретиться. Вдруг я больше не смогу сражаться? Вдруг потеря глаза стала критичной? Скорость и точность — основа основ в шайнском бое. И зрение здесь играет не последнюю роль. Да и магию Лиара я трогать лишний раз не хочу. Вдруг это снова его заденет? А мне не нужны новые сложности.

— Ты выбрала самое простое задание из всех предложенных, — констатировал Лиар, едва мы покинули гильдию.

— Да. Не хочу рисковать, если вдруг что-то пойдет не так.

— Что может пойти не так? — изумился он.

— Я увечна, если ты не заметил, — коротко откликнулась я. — Это может повлиять на мои возможности. Так что тебе придется быть готовым ко всему.

Лиар выглядел потрясенным, словно до этого момента не понимал, что произошедшее со мной имеет такие последствия. И смотрел на меня так, словно впервые увидел. Мне стало неуютно. Вдруг именно сейчас он решит, что поторопился с выбором? Что здоровая веятэ предпочтительнее?

Но мой атари лишь нахмурился и кивнул:

— Я ко всему готов.

До чего самоуверен. Но для нас обоих будет лучше, если это действительно так.

Нельзя сказать, что я никогда не боялась телар. Они — опасные монстры, встреча с которыми может стоить жизни неосторожному. Но прежде я была уверена в своих силах. Я знала, что могу победить, а потому вступала в бой без сомнений. А сейчас…

Впервые, отправляясь на задание, я чувствовала страх. Рожденный неуверенностью, этот страх подтачивал силы, и всю дорогу я боролась с желанием малодушно велеть Лиару вернуться. И останавливала меня только мысль, что он не подчинится. Я не умела быть слабой; Лиар же больше привык к тому, что рядом почти бессильная веятэ. Он умел сражаться с теларами, прикрывая свою веятэ, и предстоящего боя совершенно не боялся. Ему не впервой брать на себя всю тяжесть сражения, и мой страх его не впечатлит.

Я все еще не способна на сильные чувства, иначе бы сгорела со стыда. Слабый телар — а я до дрожи боюсь.

Мы добрались до места, отмеченного в задании, и Лиар ободряюще улыбнулся:

— Не беспокойся ни о чем. Мы справимся.

Я кивнула. Должны справиться, иначе мне придется забыть о боях с теларами и отпустить Лиара, признав себя профессионально непригодной. Да, придется отказаться от привычной тактики… и привыкать к тактике, что стала обычной для других веятэ.

Создав арену, я впервые не включила музыку. Сражаться я не буду, так что дополнительная стимуляция мне ни к чему.

Телар оказался небольшим, но очень ловким. Наблюдая, как Лиар сражается с этим противником, я сожалела, что атари не могут убивать телар. Владей Лиар собственной магией — победил бы в два счета.

А так бой затянулся. И все из-за меня.

Я училась брать магию у атари порционно, небольшими объемами, только чтобы сформировать один удар. Но из-за скорости телара я никак не успевала прицелиться, постоянно промахиваясь. В конце концов я разозлилась достаточно, чтобы забыть о собственном страхе. И перестала осторожничать, подбежав практически вплотную к телару, чтобы попасть в него.

И тот даже не почуял меня, полностью сосредоточенный на Лиаре.

Глядя на т-сферу, я с облегчением поняла, что все же смогу справиться со страхом. А значит, все еще могу быть веятэ. Пусть калечной, пусть прячущейся за спиной атари — но ведь так делают все другие веятэ. Я презирала их за это, но если у них был выбор, то у меня теперь его нет. Придется довольствоваться ролью практически пассивного наблюдателя.

Самоуважения мне это не добавит, но альтернатива еще хуже.

— Почему ты не включила музыку? — садясь в возку, спросил Лиар.

Я хотела проигнорировать вопрос, но усовестилась. И без того переложила на него свои обязанности, хотя бы на ответы-то он имеет полное право.

— Потому что не сражалась, — коротко пояснила я.

Лиар удивленно на меня покосился:

— Мы оба сражались. Я бы с ним не справился.

Я вздохнула и поморщилась.

— Ты и не должен бы. Музыка… я включаю ее, чтобы не концентрироваться на своем страхе.

— Страхе? — переспросил он недоверчиво.

Невольно я усмехнулась:

— А ты думал, я не боюсь сражаться с теларами?

— Если честно, то да, — признался Лиар.

— Нет, — я покачала головой. — Бесстрашие — удел глупцов. Бояться опасности — это нормально, и нет ничего странного в том, чтобы бояться телар. Ведь они — наши естественные враги. Поэтому я включаю музыку. И та часть меня, что боится телар, отвлекается на знакомые песни, не мешая мне заниматься поединком. Мой страх любит музыку.

— Это… странно, — пробормотал Лиар.

Я не стала ничего больше объяснять. Технику разделения концентрации нам преподавали с первых уроков шайнского боя. Она позволяет отвлечь сознание, ведя бой на уровне рефлексов. Просто я в свое время выбрала своим стимулом музыку. И ничуть об этом не жалею.

Но объяснять эти тонкости человеку, не знакомому с техниками моей боевой школы, я сочла бессмысленным. И заткнула уши, больше не желая ни о чем говорить.

Разговоры пугали почище телар, угрожая разрушить все, что у меня еще оставалось.

Мне не понравился этот поединок. Собственная роль в нем угнетала, но я убедилась, что ничего большего сделать не смогу. Прицельные атаки у меня больше не получаются, а брать магию сверх меры я не собираюсь. Не хочу выслушивать новые обвинения Лиара. А ведь раньше мне казалось, что моего атари все устраивает. Как же я ошибалась…

Но теперь я не могу позволить себе ошибок.

Возможно, получив более привычную веятэ, Лиар будет меньше думать о том, чтобы уйти. И пусть он говорит, что не оставит меня, но это слова его жалости. А значит, он не преминет воспользоваться удобным случаем, чтобы от них отказаться. А я уже осознала, что не хочу, чтобы он уходил.

Именно поэтому я и решила взять задание гильдии, несмотря на собственный страх. Впрочем, это было правильным решением, и теперь мне не так страшно. Если телары будут слабыми — мы точно справимся. Я просто больше не буду выбирать сложные задания.

Что-то внутри меня противится такому решению, но я отмахиваюсь от этого чувства. Я все делаю правильно, потому что иной выбор меня убьет.

Я больше не советуюсь с Лиаром, выбирая задание от гильдии. И не обращаю внимания на его недовольство, все так же пресекая любые попытки поговорить. И я буквально кожей ощущаю его растущее разочарование. Он начал понимать, что прежняя я не вернулась и вряд ли уже вернется. А мне страшно думать о том, чем это может для меня обернуться.

Никогда не думала, что я такая трусиха.

Постепенно жизнь вливалась в новую колею. Я привыкала к новым реалиям, все отчаяннее загоняя стыд за свою беспомощность вглубь себя. Лиар вел себя безупречно, не настаивал ни на чем, от чего я отказывалась, сражался с теларами и не выказывал ни малейшего неудовольствия. Однообразные дни сменялись один за другим, превращая жизнь в бесконечную тоскливую рутину. И мне начало казаться, что так теперь будет всегда.

И от этого хотелось рыдать в голос. Я не хотела такой жизни. Сколько себя помню, я мечтала защищать людей от телар, и теперь чувствовала себя ничтожеством. Ведь формально я веятэ, а по сути — бесполезна чуть меньше, чем полностью. И у меня просто нет сил это изменить. Умом я понимаю, что даже с увечьем можно сражаться, приспособиться к нему, если много и упорно тренироваться. Но я просто не могу себя заставить. Каждый выход из комнаты — это усилие над собой. И я в какой-то мере понимаю, что это не нормально, что так не должно продолжаться. Но ничего не делаю.

Когда я подумала, что Лиар ушел, эта мысль встряхнула меня. Но этого хватило совсем ненадолго. Я все еще прячусь от мира в своей раковине, и никаких улучшений не чувствую.

Может, все же было бы лучше, доведи тот телар дело до конца? Стоит ли цепляться за жизнь, радости в которой не осталось?

Стоя в душе, я мрачно размышляла, есть ли способ покинуть этот мир так, чтобы Лиар этому не помешал. Он ведь упрямый и считает, что должен заботиться обо мне. И, наверное, в этом главная проблема. Для него я — долг, обуза. Если бы только он искренне желал позаботиться обо мне, я была бы самой счастливой девушкой в мире. Но я о подобном даже не мечтаю, понимая, как это бессмысленно.

Из мрачных размышлений меня вывел короткий звук. Скрипнула дверь душевой ниши, меня обдало холодным воздухом, а затем ко мне шагнул Лиар.

Голый.

Конечно, в том, что в душ приходят без одежды, нет ничего странного. Но обычно в душ заходят, когда он свободен…

— Занято, — я торопливо отвела взгляд от роскошного тела своего атари.

Голос мне изменил — настолько неожиданным оказалось появление Лиара. Я понадеялась, что он не заметит моего волнения за шумом воды. А затем пришло понимание — это ведь моя комната, что он вообще тут делает? У него есть свой душ!

— Я знаю, — совершенно спокойно ответил Лиар. — Но нам надо поговорить, а ты постоянно от меня сбегаешь. Отсюда не сбежишь.

Я посмотрела на него, собираясь возразить — и с досадой поняла, что Лиар прав. Он перегородил мне дверь, мимо него я никак не пройду. И уши заткнуть нечем.

— Давай ты уйдешь, а я чуть попозже приду к тебе, и мы поговорим, — предложила я.

— Нет, — он покачал головой. — Твое чуть позже затянется на целую вечность, я тебя знаю. Мы поговорим здесь и сейчас.

Он шагнул ко мне, и я оказалась прижата к стене. Теперь точно не сбежать… но мне почему-то и пытаться не хочется. Мы соприкасаемся голой кожей, и это рождает во мне странные чувства.

Довольно приятные.

— И о чем же ты хочешь поговорить? — я вжалась в стенку, стремясь увеличить расстояние между нами.

Я смотрела в его глаза, стараясь абстрагироваться от осознания, что мы оба стоим голые под душем. Ну мяушки-котяушки, о каком серьезном разговоре в подобном положении может идти речь?!

Лиар осторожно коснулся моего лица — с правой стороны, заставив меня вздрогнуть. Маску я сняла перед душем, и теперь стояла перед атари во всем своем уродстве.

— Лисса… — мое имя он прошептал, и от его тона что-то во мне сладко заныло. — Я люблю тебя.

Я моргнула. Раз, другой, попыталась что-то сказать, но от изумления будто дар речи потеряла. И все же сумела выдавить приглушенное:

— Что?!

— Я люблю тебя, — повторил он терпеливо и положил вторую руку мне на затылок, а затем скользнул ею вниз, к ягодицам, вжимая меня в себя. — И хочу тебя.

В его голосе зазвучали странно-томные нотки, и его желание я почувствовала весьма недвусмысленно.

Но…

Этого не может быть! Он не может любить меня, желать и… склоняться ко мне с вполне однозначным намерением поцеловать. И его глаза не могут темнеть от страсти при взгляде на меня. Я же…

— Лиар! — возглас у меня получился истеричным. — Ты с ума сошел! Я ведь твоя веятэ! И безродная! И изуродованная, ты что, решил подшутить надо мной?!

— Я не шучу, — тихо и серьезно ответил он. — И мне все равно, какой у тебя статус, или происхождение, или шрамы… Они не портят тебя. Ты — лучшая девушка из всех, кого я встречал. Сильная. Бесстрашная. Умная. Честная. Справедливая. Жизнерадостная. Ты всегда смотрела на мир с таким жизнелюбием… Ты даже не представляешь, как напугала меня в то утро, после ранения, когда в твоем взгляде я увидел лишь пустоту… Ты и сейчас закрылась, спряталась ото всех и никак не можешь выбраться. Но тебе нечего бояться. Ты жива, ты по-прежнему можешь помогать людям, и я не оставлю тебя. Не из жалости, а потому что люблю. И хочу быть только с тобой.

— Поэтому тебя не было рядом, когда ты был мне нужен? — слова вырвались словно против воли.

Я так часто думала об этом, что сейчас, растерянная, не верящая в то, что это происходит со мной на самом деле, я не смогла сдержаться.

— Я виноват, — Лиар признал это сразу. — И я сожалею, что был не рядом с тобой в тот момент. Лисса, я ушел, потому что безумно ревновал, не признаваясь в этом себе. И на Смотрины я пришел, только чтобы убедиться, что ты ошибаешься. Я не ожидал, что могу привлечь чей-то интерес. А когда убедился, что ты права, немедленно отправился домой. Потому что мне не нужна другая веятэ. Вот только тебя дома уже не было. Я искал тебя. Торопился, как мог, но все равно опоздал. Прости. Но, если бы я не побывал на Смотринах, я бы так и не понял, насколько ты мне дорога.

— И с каких это пор? — я хотела, чтобы этот вопрос прозвучал язвительно.

Но вышло жалко. Потому что мне казалось, что он издевается надо мной. И стоит только поверить ему, как он рассмеется, презрительно заявив, что такая, как я, не может рассчитывать на благосклонность моу.

Лиар качнул головой, печально улыбнувшись:

— Лисса. Я буду честен с тобой. Когда мы встретились… я был обижен на веятэ, и ты не привлекала меня внешне. Не потому, что ты была недостаточно хороша… Но атари избалованы красотой своих веятэ, поэтому не всегда способны оценить менее яркую внешность. Я был слеп. И полагал, что внешность — это главное в избраннице. Мне потребовалось столько времени, чтобы понять, насколько ты прекрасна.

— Особенно с этими шрамами, — зло оскалилась я.

— Они не портят тебя, — он провел по ним ладонью. — Я давно перестал их замечать. Не важно, есть они или нет, потому что ты — это ты. Идеальная.

— Нет, — выдохнула я испуганно, упираясь ладонями в его грудь. — Так не может быть…

Это было бы похоже на сон, не чувствуй я все так остро. Прикосновение кожи к коже, струи воды, омывающие нас, горячая твердая плоть, упирающаяся в меня. Пожалуй, моего воображения не хватило бы на все это. Но разве такое возможно? Я никогда не надеялась на ответные чувства, смирившись с мыслью, что Лиар не видит во мне женщину. И сейчас, когда я изуродована, я меньше всего ждала такого признания.

И оно выглядело бы издевкой, не будь Лиар так невозможно искренен. Да и не стал бы он шутить так жестоко, это совсем на него не похоже.

— Лисса, — голос атари упал до шепота. — Я понимаю, как странно звучит мое признание, здесь и сейчас. Но я столько раз безрезультатно пытался поговорить с тобой в более подходящей обстановке. Больше я не хочу ждать, когда мне представится шанс. Но все преграды, что стояли между нами, здесь не имеют значения, и я хочу спросить тебя — можешь ли ты ответить на мои чувства?

— Ты… сомневаешься? — изумилась я.

Это было еще более странно, чем его признание в любви. Как он вообще себе представляет, что в него можно не влюбиться? Он ведь такой… Благородный, сильный, сдержанный. Идеальный на мой взгляд. Вот только идеал обычно не достижим…

— Ты веятэ, — тихо сказал Лиар. — Тебе может быть не интересен атари.

— Я ведь не такая, — почему-то шепотом ответила я. — И ты мне сразу понравился. С первого взгляда. Только я никогда не думала, что это может быть взаимным…

— Позволишь?

Я почувствовала его дыхание на своих губах и кивнула, словно зачарованная. А в следующий момент его губы накрыли мои.

И это было так, словно меня поцеловали впервые в жизни.

На миг я замерла, настороженная, испуганная… а затем дала волю чувствам, ответив на его поцелуй. Потому что я так долго об этом мечтала, не признаваясь даже самой себе. Его губы были нежны и настойчивы, а прикосновения горячи, пробуждая во мне чувственный отклик. Я хотела его так же сильно, как он меня, и целовала жадно, жарко, ненасытно. Я никогда и ни с кем не вела себя так — но никто прежде не вызывал во мне таких чувств. Когда сбывается мечта, все запреты исчезают…

Не помню, как мы очутились в спальне. Просто вдруг вместо прохладной стены я ощутила спиной шелк простыней. Но это осознание мелькнуло и расплавилось в горниле страсти, что кружила голову и растворяла сознание, вдруг переставшее принадлежать мне одной. Никогда прежде я не чувствовала себя так — меня будто подхватила обжигающая волна, будто жидкое пламя проникло в каждую мою клетку, неся невыносимое блаженство на грани боли. Я задыхалась, я беззвучно кричала, я растворялась в неведомой прежде эйфории, наполняемая невероятной силой и невозможной легкостью.

И в какой-то миг, когда всего этого стало невыносимо много, мир просто взорвался. И я будто перестала существовать вместе с этим миром — а затем вернулась, цельная, наполненная счастьем до самых краев.

Я пыталась восстановить дыхание и понять, что же это только что со мной было, глядя в никуда бессмысленным взглядом и не в силах сдержать довольную улыбку. А затем с трудом сфокусировала зрение — и увидела, что Лиар с сияющими счастьем глазами улыбается мне. Было ли для него произошедшее столь же невероятно?

— Ты прекрасна, — прошептал он и, прежде чем я попыталась возразить, вдруг закрыл мой единственный глаз ладонью.

И я потеряла дар речи, потому что я все еще видела Лиара. Но ведь это невозможно! Я же…

Не веряще я коснулась правой стороны лица — и не почувствовала рубцов. Кожа была гладкой, невероятно нежной, и… Я моргнула, пройдясь кончиками пальцев по ресницам, которых просто не могло быть.

Торопливо я создала зеркало — и оно отразило мое лицо. Здоровое, без единого шрама, с целыми глазами. Я всматривалась в свое отражение и не могла поверить, что вижу себя.

Лиар не лгал — девушка по ту сторону зеркала была прекрасна. Длинные черные ресницы, яркие глаза, нежная кожа, бархатная даже на вид, алые губы… это все еще была я, но словно улучшенная в десятки раз, расцвеченная, украшенная…

Будто только что вышедшая из-под рук мастера красоты. Только без единого грамма краски.

Разве это могу быть я? Как могли исцелиться мои жуткие шрамы? Что произошло? Ведь Лиар ничуть не изменился!

И каким образом я создала зеркало, если не просила Лиара открыть его источник?!

— С возвращением, — Лиар поцеловал меня.

И, какой бы растерянной я ни была, какие бы вопросы меня не мучили, я вдруг поняла — то, что угнетало меня столь долгое время, ушло. Я снова могла чувствовать. Я снова могла радоваться жизни.

Я действительно вернулась.

9. Исцеление

Вернувшись со Смотрин и не обнаружив Лиссу дома, я испугался. Хотя контракт уже не требовал моего постоянного присутствия подле веятэ, но за время нашего знакомства с Лиссой еще не было случая, чтобы я не знал, где она. Конечно, моя веятэ в состоянии постоять за себя, но что, если она столкнется с теларом? А я представления не имею, где ее искать!

Я почти поддался панике, но у моих ног крутилась Бусинка, печально завывая, и я взял себя в руки.

— Буся, где твоя хозяйка?

Конструкты, подобные питомцам, обладают псевдоразумом и настроены на владельцев, так что шанс, что Буся может найти Лиссу, был достаточно велик. И малышка не подвела, она рванула к дверям, и хорошо, что я успел накинуть на нее поводок, иначе быстро потерял бы в ночной тьме. Буся тащила меня за собой, но, как ни старался я торопиться, все равно опоздал.

Лисса умудрилась не просто встретить телара, она зачем-то вступила с ним в бой — это без поддержки атари! Разумеется, без моей магии она не могла справиться с монстром. Источник я открыл сразу, как увидел телара — свою веятэ я за его тушей не разглядел, но был уверен, что она там. И то, как телар свернулся в сферу, мою уверенность подтвердило. Я почти успокоился, решив, что появился вовремя, но первый же взгляд на Лиссу развеял мое заблуждение. Она лежала у стены, окровавленная, потерявшая сознание, и жизнь в ней едва теплилась.

Я знал, что магия исцеляет. Но мне приходилось буквально вталкивать поток силы в бессознательное тело девушки. Это требовало огромных усилий, словно передо мной была вовсе не веятэ, а обычный человек, не умеющий принимать магию. Но я понимал, что такие раны естественным образом не заживут, а до больницы я ее донести просто не успею. И впихивал в Лиссу энергию в надежде, что хоть что-то она да усвоит, исцеляясь.

Даже без сознания Лисса была легкой, но дорога домой заняла у меня порядочно времени. Никогда прежде я не прилагал столько усилий для того, чтобы поделиться магией. И это чудовищно выматывало. Поэтому все, на что меня хватило дома — это уложить Лиссу на постель и худо-бедно смыть кровь. К моему облегчению, магия действовала — раны затянулись, хотя до полного выздоровления было еще далеко. Выглядели они ужасно, но я надеялся, что лечение станет более эффективным, когда Лисса очнется.

Хотя что-то я сомневался, что магии удастся восстановить потерянный глаз девушки. Но я был уверен, что Лисса научится обходиться и без него.

Она сильная и упорная, она не позволит одной травме испортить ей жизнь.

Как ни странно, рана на лице Лиссы вовсе не казалась мне отталкивающей. Я беспокоился за жизнь моей веятэ, боролся с ее сопротивлением магии, но ни на мгновение не мелькнула у меня мысль, что шрамы изуродуют Лиссу. Я никогда не считал ее красавицей, Лисса нравилась мне совсем не за внешность. И шрамы ничуть не меняли моих к ней чувств.

Потому что в тот момент, когда я увидел ее там, у стены, когда мне на краткий миг показалось, что я опоздал безнадежно, что я потерял ее навсегда — в тот момент я, наконец, признался себе, насколько она стала мне дорога. Эта милая девушка с ровным характером, огромной силой и своими собственными представлениями о справедливости — она совершенно незаметно пробралась мне в сердце и обосновалась там тайком от меня.

Я влюбился в собственную веятэ.

И наконец-то нашел в себе силы это признать.

С любой другой веятэ это стало бы катастрофой, такие чувства пришлось бы скрывать и пытаться изжить. Но Лисса другая, она свободна от предрассудков и не чтит традиции, которые презрительно зовет новыми. В ее представлении нет ничего особенного в отношениях атари и веятэ.

Вот только это совсем не значит, что мое влечение взаимно.

Сидя рядом с Лиссой и вливая в нее свою магию, я думал о том, что непременно должен начать ухаживать за ней. Я и так потерял столько времени, и едва не потерял Лиссу — пришла пора все исправить. Пусть у меня не большой опыт ухаживаний, но мужчина я привлекательный, провожу рядом с Лиссой почти все время, так что должен справиться.

Главное, что жизнь Лиссы вне опасности.

Работа с магией вымотала меня настолько, что я сам не заметил, как уснул. А проснувшись, одновременно испытал тревогу и облегчение.

Лиссы на кровати не было, и это означало, что она пришла в себя. Но я снова не знал, где она, и это не могло меня не беспокоить. Ничего удивительного, что я бросился ее искать…

К счастью, нашлась она практически сразу, и я почти успокоился, обнаружив ее на кухне за готовкой. Но, не успел я предложить ей самой взять магию из источника, который я немедленно открыл, как она решительно велела мне уйти.

Я опешил, не понимая, почему она меня гонит. А затем она напомнила мне о Смотринах, которые я так опрометчиво посетил, и я с досадой понял, что Лисса очень сильно на меня зла. Имеет право — я довел нас до ссоры, я ушел выбирать другую веятэ, оставив ее одну, я не успел помочь ей… Кто бы не разозлился на ее месте? Но я не намерен уходить. Посещение Смотрин открыло мне глаза, никакая другая веятэ мне просто не нужна.

И даже если я больше не нужен ей в качестве атари, я никуда не уйду.

Меня не пугает угроза расторжения договора, хотя для меня это обернулось бы большими проблемами. Но я не хочу быть чьим-то другим атари, и, если она эту угрозу осуществит, значит, я займусь чем-нибудь другим. И все же мне кажется, угрожает она только на эмоциях, видимо, травма подействовала на нее сильнее, чем я предполагал. Сейчас, сгоряча, она уверяет, что не может быть веятэ, оставшись без глаза. А я полагаю, что тренировки вполне могут компенсировать это увечье.

Просто Лиссе нужно время, чтобы принять это, смириться и идти дальше.

И я готов дать ей это время — отнюдь не из жалости, как она полагает.

Вот только моя уверенность, что все наладится, пошатнулась, едва Лисса взглянула на меня. Не потому, что меня напугали шрамы — раны подзажили за ночь и выглядели куда лучше, чем накануне.

Но вот взгляд…

Никогда прежде я не видел у нее такого безжизненного, пустого взгляда. И меня это напугало. Я впервые подумал, что на Лиссе все это сказалось куда сильнее, чем я мог предположить. Но моя попытка поговорить с ней провалилась — она просто сбежала от меня.

Я решил не давить, предоставив Лиссе столь нужное ей время. Она привыкла быть сильной и здоровой, и ей не так-то просто смириться с увечьем. А еще она зла на меня, и имеет полное право злиться, поэтому и не торопится продолжить лечение. Горько думать, что любимая девушка не желает тебя видеть, и это целиком моя вина. Я должен был быть рядом с ней, а не тешить самолюбие на Смотринах. Чувствуя вину, я ни на чем не настаивал, решив запастись терпением. Я был уверен, что рано или поздно обида Лиссы уступит ее здравомыслию, и, возможно, лечение без ее сопротивления моей магии окажется более эффективным.

Но даже если шрамы останутся — это не имело значения. Главное, чтобы моя Лисса вернулась ко мне.

Потому что эту Лиссу я совершенно не узнавал. Она не только выключила Бусинку, она заперлась в своей комнате и внутри себя, выходя лишь для того, чтобы поесть и в очередной раз велеть мне уйти. Я понятия не имел, чем она занимается там, за закрытыми дверями, но мне все меньше нравился ее безучастный вид, то безразличие, в которое она погружалась все сильнее. Я хотел ей помочь, но не знал, как.

Вот когда я порадовался, что у меня есть отдельная чек-карта, так что о припасах можно было не беспокоиться. И все же, уходя из дома, я каждый раз волновался о девушке, опасаясь, как бы она не причинила себе непоправимый вред.

Шло время, но лучше не становилось.

В какой-то момент я отчаялся, понимая, что своими силами мы не справимся. Я не мог помочь той, кто отчаянно отказывалась от моей помощи, а самостоятельно совладать со своей бедой у Лиссы просто не получалось. И я решил попросить совета.

Для начала — у матушки, ведь кто поймет женщину лучше другой женщины? Потому что я окончательно перестал понимать, что происходит с Лиссой. Ее травма не была настолько серьезной, чтобы так сильно подкосить мою веятэ.

Было страшно оставлять Лиссу надолго. Не менее страшно — нанести визит родителям, которые, должно быть, сильно во мне разочарованы. Они позаботились о том, чтобы у меня была благородная веятэ из сильного рода, а я совершенно не оправдал их чаяний, не сумев наладить с ней нормальное взаимодействие. Был опозорен, связался с безродной… и что с того, что эта безродная — лучшая веятэ, какую только можно пожелать? Они ведь не знают ее. И вряд ли довольны моим выбором. Но мне просто больше не у кого просить совета.

Когда-то отец отказался от карьеры атари ради мамы. Сам ушел от веятэ, не желая откладывать свадьбу, предпочел любовь долгу. Если и сожалел об этом, то молча, ни разу не упрекнув маму за свой выбор. Но все свои нереализованные чаяния он возложил на меня. Поэтому и сговорился с семьей Сешаи, полагая, что делает правильный выбор. Кто мог знать, что дочь благородного семейства окажется настолько бездарной? Впрочем, отец об этом так и не узнал. Я не стал его огорчать, жалуясь на Сеши, да и виделись мы не настолько часто, чтобы тратить время на жалобы. Но именно поэтому я и не обратился к родителям после того, как Сешая меня выгнала. Мне казалось, они просто не будут слушать моих объяснений, сочтя их попыткой оправдаться. А уж если узнают, что я опустился до связи с безродной, то и вовсе отрекутся от меня.

Но сейчас мне все равно. Разочарованы или нет, если они смогут помочь, я готов к любому отношению.

Предупреждать о своем визите я не стал. Побоялся, что родители не захотят меня видеть, если заранее узнают, что я собираюсь их навестить. Так что к родительскому дому я подъезжал с опаской, не имея ни малейшего представления о том, как меня тут встретят.

Мне открыл Сойвиен, бессменный дворецкий семьи моу Дейтан. При виде меня он явно удивился, но не более:

— Я сообщу моу… — начал он после приветствия.

Но я его перебил:

— Я сам сообщу. Матушка дома?

— В оранжерее, — не стал возражать он, пропуская меня внутрь.

Кто бы сомневался! Я невольно улыбнулся, услышав об оранжерее. Своему увлечению матушка уделяла все свободное время. И я, не колеблясь, отправился к ней.

— Ли! — ахнула мама, увидев меня.

И торопливо подошла ко мне с объятиями. На сердце отлегло — мне здесь рады. Выходит, я только зря тревожился? Впрочем, от матушки ждать другого и не стоило, а вот отец… Хотя он бы мог настроить маму против меня. Наверное.

— Здравствуй, мама, — пробормотал я ей куда-то в макушку, крепко обняв.

Я все же скучал.

— Почему ты не предупредил, что приедешь? — отстранившись, обеспокоенно спросила она. — Мы бы приготовились. Ты у нас и без того нечастый гость, а в последний год и совсем пропал…

Мне нечего было возразить на этот упрек, я сменил номер в первые дни работы с Лиссой, так что дозвониться до меня никто из моего круга знакомых не мог. Другое дело, что при желании меня вполне можно было найти через гильдию. Но в семьях атари это не принято. Поддерживать или нет общение с родителями, решает атари.

— У меня были… некоторые сложности, — чуть виновато ответил я, проигнорировав вопрос.

— Ты так называешь разрыв с веятэ? — раздался позади голос отца.

Я невольно поежился, услышав в его голосе недовольство. А я так надеялся избежать объяснений с ним. Просил же Сойвиена не докладывать!

— Здравствуй, отец, — я подавил вздох.

Он поджал губы, но кивнул:

— Здравствуй, сын. Ничего не хочешь нам рассказать?

— Дорогой, — вмешалась мама. — Ты действительно думаешь, что здесь подходящее место для разговоров? Пройдемте в столовую, я велю подать напитки.

Я мог только поблагодарить матушку за отсрочку. Но рассказывать все равно придется, если я намерен получить помощь. Да и отец, несмотря на демонстрируемое недовольство, не выглядит разгневанным.

Возможно, я действительно сгущал краски, и мне не стоило опасаться реакции родителей.

Мне не нужно было напоминать, куда идти, я прекрасно помнил, где расположена столовая в доме моего детства. Но странное дело, я больше не считал это место домом. Мой дом был рядом с Лиссой, и я осознал это гораздо раньше, чем свои чувства к ней.

А вот дом Сешаи так и не стал для меня родным.

В обществе Лиссы мне не приходилось следить за манерами, она не требовала от меня безупречности и сама вела себя весьма вольно. Но сейчас я без труда вспомнил о хороших манерах — и поразился, сколько на них тратится времени.

А ведь я убедился, что игнорирование большинства правил этикета вовсе не превращает меня в дикаря. Основ достаточно, а церемонии в высшем свете чересчур усложнены. Но шокировать родителей я не стал, понимая, что и без того разговор предстоит неприятный.

— Итак, ты оказался недостаточно хорош для своей веятэ? — осведомился отец, когда все положенные церемонии встречи дорогого гостя были соблюдены.

Я подумал о Лиссе, о том, что она там совсем одна, и некому за ней приглядеть, а в этом состоянии…

Впрочем, отец говорил о другой веятэ.

— Скорее, недостаточно богат, — я едва заметно поморщился, вспомнив нашу последнюю встречу.

— Но ведь веятэ хорошо зарабатывают, — растерянно заметила мама.

— Сильные веятэ — да. Сеши была бездарной, — ответил я ей. — Она боялась сражаться, не умела управлять магией и от атари это не зависело.

— И поэтому она тебя прогнала? — отец мне явно не поверил.

— Я никогда ей не нравился, — я пожал плечами. — Она хотела того, с кем можно вообще не работать. Собственно, поэтому она и ославила меня напоследок худшим атари в мире. После ее заявления ни одна веятэ со мной бы не связалась.

— Но ведь сейчас ты с кем-то работаешь? — осторожно спросила мама.

Я молча кивнул.

— Нашлась веятэ, которая не побоялась рискнуть? — отец изогнул бровь.

— У нее не было выбора. Как, впрочем, и у меня в тот момент. Моя веятэ — безродная, и ни один атари не хотел с ней работать.

Матушка взглянула на отца, который нахмурился — но и только. И даже голос его звучал ровно, когда он спросил:

— Она хоть что-то умеет, как веятэ?

Мне стоило определенных усилий подавить вспышку раздражения. Хоть что-то? Да Лисса — самая сильная из ныне живущих веятэ! Но, разумеется, отец нигде не мог это узнать, поэтому глупо злиться.

— Меньше чем за год мы добрались до первой половины рейтинга сотни лучших, — я пожал плечами.

— И какая команда не побоялась пригласить к себе безродную? — отец не унимался.

— Никакая. Мы работаем вдвоем, — я посмотрел на него.

Удивления он сдержать не сумел, и в какой-то мере я почувствовал удовлетворение. Да, моя Лисса умеет удивлять.

— Так ты… доволен своей веятэ? — не слишком уверенно предположила матушка.

Да, у них были причины сомневаться. Они знали лишь благородных веятэ, капризных, самолюбивых, ни во что не ставящих своих атари. Мы привыкли терпеть такое отношение от моу, но пренебрежение простолюдинки, уйти от которой невозможно, чтобы не потерять саму возможность быть атари — сложное испытание. И мои родители это понимали. Но, к счастью, мне не пришлось проходить через подобное.

Более того, именно Лисса показала мне, какими должны быть отношения между веятэ и атари.

— Доволен, — согласился я, чуть подумал и признался: — Я люблю ее.

Мои слова были встречены тяжелым молчанием. Запрет на любовные отношения атари и веятэ никуда не делся, и нарушивший его обрекал себя на муки. Об этом мои родители и думали сейчас, глядя на меня едва ли не с жалостью.

Возможно, мне стоило поговорить об этом с матушкой без отца, но он достаточно ровно отреагировал на новости, и я счел, что не стоит от него это скрывать.

— Сын, — он нахмурился. — Ты серьезно? Мало того, что ты влюбился в веятэ, так она еще и не моу!

— Сердцу не прикажешь, — неожиданно тепло улыбнулась мама. — Уверена, это очень достойная девушка, если сумела покорить нашего сына, несмотря на все это.

Я улыбнулся в ответ с благодарностью:

— Она — лучшая девушка в мире. Мне очень повезло повстречать ее. Но…

— Как же без но, — ворчливо перебил меня отец. — Завести шашни с веятэ! О чем ты думал, Ли?

— Мы не в отношениях, — признался я. — Мне еще не выпала возможность сообщить ей об этом. Собственно, именно поэтому я здесь.

Отец переглянулся с матушкой, и они вдвоем уставились на меня, явно ничего не понимая.

— Давай-ка, сынок, с этого момента поподробнее, — предложил он.

Я вздохнул, собираясь с мыслями, и рассказал им все — с момента нашей встречи, о том, как повезло мне с веятэ, о глупой ссоре, о своем посещении Смотрин, ранении Лиссы и ее странном поведении, понять причины которого я так и не смог.

— С ней что-то происходит, — пожаловался я. — Но она молчит. Спряталась в своем коконе, а я… не знаю, что делать, и как ей помочь.

Матушка слушала меня, даже не скрывая волнения, а отец становился все более задумчивым.

— Насколько серьезным было ранение? — спросил он, когда я замолчал. — Может, она просто испугалась? Боится нового сражения с теларами?

— Она больше не хочет сражаться, но я думаю, это из-за травмы… — неуверенно ответил я.

Мог ли тот телар действительно напугать Лиссу? В это не верилось, все же я неплохо знал свою веятэ.

— Какой травмы? — удивилась матушка.

Я посмотрел на нее недоумевающе, а затем досадливо цокнул. Рассказывая о ранении Лиссы, я объяснил, что она чуть не погибла, но про потерянный глаз сказать забыл. Почему-то это не показалось мне важным.

— Когда телар попал ей когтями в лицо, то повредил Лиссе глаз, — пояснил я.

— Когтями… в лицо? — переспросила матушка и, когда я кивнул, нахмурилась: — Скажи, Ли, у нее остались шрамы?

— Шрамы? — вопрос меня удивил. — Да, на лице и груди.

— Ох, бедная девочка! — она покачала головой. — Понятно, почему она так подавлена.

— Да? — недоверчиво посмотрел на нее отец.

— Почему? — одновременно с ним спросил я.

Мама обвела нас осуждающим взглядом и вдруг нежно улыбнулась отцу:

— Дин, ты не мог бы оставить нас с Ли одних ненадолго?

Он нахмурился, обвел нас нечитаемым взглядом и задумчиво кивнул:

— Хорошо. Ненадолго.

И вышел.

А мне почему-то стало неуютно.

Что такого хочет сказать мне матушка, чего не стоит слышать отцу?

— Ли, не переживай, — ласково улыбнулась мама. — Я просто не хотела, чтобы ты смущался в присутствии отца.

— А почему я должен смущаться?

— Потому что, не понимая, что творится с твоей возлюбленной, ты показываешь собственную глупость.

— Глупость?!

— Впрочем, где бы тебе набираться ума в отношениях, — она вздохнула немного печально. — Милый, неужели ты действительно не понимаешь, что с ней происходит? Эта твоя девочка — она ведь не красавица?

Я упрямо сжал зубы:

— Она красивая!

— Но ты не сразу это увидел, верно?

Пришлось признать, что она права. И матушка вздохнула:

— Ты влюблен и не замечаешь больше ее недостатков, — взмахом руки она остановила меня, попытавшегося возразить. — Я знаю, насколько любовь субъективна. А вот она, скорее всего — не знает. Ты ведь сам рассказывал, каким непростым было ее детство и взросление. Никаких комплиментов, обожания юношей, кокетства — только тяжелые тренировки, соперничество и вечные синяки. У девочки не было шанса увериться в собственной неотразимости, ничего удивительного, что она не воспринимает себя как ту, кто может привлечь красивого мужчину. Мой дорогой мальчик, твоя веятэ влюблена в тебя, но считает, что шрамы лишили ее последнего шанса на твою взаимность. Ее сердце разбито, и свое отчаяние она прячет за закрытыми дверями.

Что?!

— Что?! — вслух произнес я, усомнившись, что правильно ее понял.

Принимая свои чувства, я совершенно не задумывался об ответных. Нет, я планировал ухаживать за Лиссой, когда она придет в себя, и надеялся на ее благосклонность, но мне и в голову не пришло, что мои чувства уже взаимны. Лисса никогда, ни словом, ни делом, не давала мне ни малейшего намека, что я привлекателен для нее, как мужчина. Мог ли я быть настолько слеп?

Мог, с досадой на себя понял я. Даже если были какие-то намеки, я бы точно их проигнорировал. Просто потому что и представить не мог, что веятэ способна увлечься собственным атари.

Но Лисса не похожа на других веятэ. И смотрит на атари, как на равноправных партнеров. Она игнорирует запреты, а значит…

Я ведь привлекательный мужчина. Несмотря на отсутствие опыта серьезных отношений, в моей жизни были женщины, и я нравился каждой из них. И Лиссе мог понравиться тоже.

— Может, я и предвзята, как мать, — ответила матушка. — Но ты вырос красивым неглупым мужчиной с замечательным характером. И ты хорошо воспитан, что тоже немаловажно. Нет ничего удивительного в том, что она влюбилась. А вот то, что ты этого не заметил…

— Мама, я свои-то чувства не сразу распознал и принял! — горестно признался я. — Где мне чужие увидеть!

— Возможно, это и к лучшему, — она улыбнулась. — Расскажи она тебе сразу — и ты отверг бы ее, о чем потом бы горько жалел. Но, с другой стороны, будь ее сердце уже разбито, сейчас бы она так не страдала.

— Так что же мне делать? — с надеждой посмотрел я на нее. — Признаться?

Матушка лишь головой покачала:

— Боюсь, этого будет недостаточно. Она заподозрит издевку или жалость, но в твою искренность не поверит.

— Но что тогда?..

— Милый, — перебила она меня. — Если слова бессильны, нужно доказывать их делом.

— К-каким делом? — опешил я.

— Лиарен, — укоризненно посмотрела на меня матушка. — Мне ли учить тебя, как мужчине продемонстрировать женщине свое влечение?

— Мама! — определенно, это была не та тема, которую можно легко обсуждать с матерью. — Ты же не хотела меня смущать!

— При отце, — улыбнулась она.

Но я понял, что хотела сказать матушка. Я должен доказать Лиссе, что она — желанна и привлекательна, что шрамы вовсе не изуродовали ее, как она, похоже, считает. И для этого мне всего лишь нужно соблазнить мою веятэ. Ту самую, что даже говорить со мной не желает…

Вот только, чем дольше я об этом думал, тем привлекательнее казалась мне эта идея. Соблазнить Лиссу, затащить ее в постель и не выпускать оттуда никогда… Хотя последнее едва ли выполнимо. Но помечтать-то можно? Быть с той, кого я действительно хочу, не размениваясь на случайные связи, почти не приносящие удовлетворения. Я столько времени запрещал себе смотреть на Лиссу, как на женщину, но она была той, о ком я грезил в своей постели.

И это только из-за моих предубеждений. Ох, Лисса, каким же глупцом все это время был твой атари!

— Насекретничались? — в голосе отца, вновь присоединившегося к нам, не было ни намека на обиду.

Все равно ведь узнает все из первых рук.

— Думаю, вскоре у нашего мальчика появится постоянная спутница, — мило ответила ему матушка.

Он нахмурился и посмотрел на меня очень серьезно:

— Стоит ли? Вам никто не позволит узаконить отношения.

— В крайнем случае мы расторгнем договор, и я откажусь от карьеры атари, — пожал я плечами.

Другого атари у нее все равно уже не будет, и она перестанет считаться веятэ. Мы сможем быть вместе на законных основаниях.

Отец нахмурился сильнее, ему мои слова совсем не понравились. Отказавшись от карьеры, он возлагал на меня все свои нереализованные планы, и то, что я намеревался повторить его судьбу, отца не обрадовало. Но ему его веятэ не оставила выбора, а моя… Мне придется уговаривать ее расторгнуть договор, потому что она хочет быть веятэ. И если и согласится на такой шаг, то явно нескоро.

Но ничего из этого отцу я объяснить не успел. Он вдруг расслабился и хмыкнул:

— Познакомишь хоть нас со своей избранницей?

Никакая другая веятэ не согласилась бы на подобное знакомство. Даже бывшие, атари не были желательным кругом общения для веятэ. Но Лисса — уверен, она обрадуется возможности встретиться с моими родными.

— Обязательно, — улыбнулся я. — Как только решу нашу проблему.

По удивленному взгляду отца я понял, что он вообще-то шутил. Но исправляться я не стал, сочтя, что представить Лиссу семье — это хорошая мысль. Она обязательно понравится моим родителям. Отец непременно справится с предубеждением, которое просто не мог не испытывать к безродной, когда узнает ее получше. И, возможно, я смогу видеться с родными чаще, чем пару раз в год, не дожидаясь заслуженного отдыха.

Визит к родителям затянулся, и домой я торопился, как мог. Я беспокоился за Лиссу, потому что после ранения еще не оставлял ее одну так надолго. Мало ли, что она надумает за это время…

Но меня ждал неожиданно приятный сюрприз.

Лисса почему-то решила, что я не вернусь — и мое возвращение ее обрадовало. Она не только воспользовалась источником, чего не делала уже очень давно, но и заявила, что мы продолжаем работать. Это выглядело так, словно затяжная болезнь ее наконец-то закончилась, и я не стал скрывать, как же я этому рад.

Но радовался я преждевременно.

Несмотря на то, что мы снова связались с гильдией, Лисса все так же не желала говорить со мной. Она не оставляла мне ни единого шанса объясниться с ней, а то, во что превратились наши сражения с теларом… Лучше бы и дальше сидели дома. Невыносимо видеть ее такой — прячущейся за моей спиной, не способной попасть во врага, беспомощной. Я ведь знаю, что Лисса не такая. Что ей самой претит подобный поединок в стиле слабейших из веятэ.

А хуже всего, что она больше не хочет пользоваться моей магией. Она берет из источника мизер, отправляя остальное мне — и такие откаты весьма болезненны. А ведь я почти забыл, что так бывает.

Я не оставил идею все же поговорить с Лиссой, выяснить отношения и признаться в чувствах. Но подходящего случая все не представлялось, а ситуация лучше не становилась. Я все чаще замечал, с каким мрачным видом смотрит она в никуда, мысленно находясь где-то далеко. И мне не нравилось то, что я видел в ее взгляде в этот момент.

Лисса утратила волю к жизни. И это нужно было срочно исправлять.

Поэтому, когда Лисса в очередной раз сбежала от разговора, я решил твердо настоять на своем, невзирая на ее сопротивление. Если не получается по-хорошему, пора делать по-плохому и забыть о воспитании. Сейчас оно только мешает.

Без разрешения я зашел в комнату Лиссы, куда никогда не заглядывал, собираясь заставить девушку выслушать меня. И остановился, обнаружив, что Лиссы тут нет. Зато слышался шум воды за дверью умывальной комнаты.

Идеально. Оттуда она точно не сбежит и не спрячется. И…

Я вспомнил слова матушки о том, что лучше действовать, чем говорить, и не смог сдержать предвкушающей улыбки. Да, это должно подействовать. Она будет растеряна — и я точно смогу до нее достучаться.

Не позволяя себе сомнений, я торопливо разделся и направился к Лиссе.

Конечно, она растерялась. Конечно, обстановка совершенно не располагала к серьезному разговору. Конечно, я никогда не думал, что буду признаваться в любви в душе, практически силой удерживая любимую рядом.

Но какое же это наслаждение — касаться ее, вжиматься в нежное и одновременно сильное тело, кожа к коже, и никаких препятствий между нами. Видеть ее без маски, которая ей совсем не нужна.

Я мог думать только о том, как сильно хочу поцеловать ее, но все же сумел признаться ей в любви. И она мне не поверила. Я видел ее обиду и ее страх, виноват в которых был я, и поклялся себе, что больше никогда не позволю ей так страдать. Я убеждал ее — голосом, прикосновениями, взглядом — и она все же сдалась. Лисса признала, что неравнодушна ко мне.

Это было похоже на безумие. Один поцелуй — и меня словно не стало, я будто растворился в желании и страсти. Источник распахнулся, и на этот раз Лисса не отталкивала мою магию. Я словно сам стал магией, напитанной невыносимым, на грани боли, удовольствием. Таким полным, таким всеобъемлющим.

Никогда, ни с одной женщиной я не испытывал такого. Ярко, остро, восхитительно. Мир сжался до крохотной точки — и взорвался эйфорией.

Я не сразу осознал себя лежащим в постели и обнимающем Лиссу. Разум возвращался постепенно, по телу гуляли отголоски пережитого. Невероятный опыт, но пока я не был в состоянии анализировать произошедшее. Будет ли так всегда с Лиссой? Можно ли переживать подобное раз за разом и не сойти с ума? То, что было между нами только что — это не просто слияние тел. Мы и впрямь будто стали на миг единым целым, спаянным магией.

Может, в этом все дело? Поэтому атари и веятэ не должны быть вместе? Потому что это сводит с ума?

Я тряхнул головой, отгоняя посторонние мысли, и взглянул на свою веятэ.

Несколько мгновений я просто рассматривал девушку в своих объятиях, не понимая, что именно вижу. А затем до меня дошло.

Лисса преобразилась — и иного слова я подобрать не мог. У нее не только исчезли шрамы вместе с травмой — она словно засияла красотой. Все та же, но ярче, нежнее, изящнее во много раз.

Именно такой я ее и воспринимал. А теперь она стала такой для всего мира.

Было ли это важно? Для меня — нет, но я рад, что травма Лиссы исчезла. Теперь ей будет легче.

И я осторожно закрыл ладонью левую половину ее лица.

Глаза Лиссы широко распахнулись от изумления, и я почувствовал легкое колебание магии, когда перед девушкой возникло зеркало. Видеть неприкрытое счастье Лиссы было не менее восхитительно, чем заниматься с ней любовью, но произошедшее было странным, поэтому я не мог не прислушаться к себе.

Я все еще чувствовал источник, он послушно открывался и закрывался, отдавая магию, но… одновременно с ним было что-то еще. Что-то вроде кокона из магии, окутавшего меня. Магии, доступной всегда, не требующей моего вмешательства для того, чтобы открыться Лиссе. Магия, настроенная только на нее.

Я все еще мог делиться магией с другими веятэ через источник, но этот кокон был настроен исключительно на Лиссу и давал моей веятэ возможность пользоваться магией, даже если меня нет рядом.

Это всегда было проблемой атари — требовалось усилие, чтобы открыть источник и не позволить ему закрыться. Более того, большинство веятэ не умело брать магию из открытого источника, поэтому приходилось еще и передавать им потоки, рискуя потерять концентрацию и попасть под удар телара. А потерявший сознание атари — это гарантированная смерть веятэ. С Лиссой было иначе, для нее достаточно открыть источник, а магию она брала сама, сколько требуется. Но все равно оставалась беззащитной, если меня не было рядом.

А теперь все иначе. Теперь, пока я жив, Лисса в безопасности, даже если я далеко.

И осознавать это — чудесно. Неужели не так давно я злился на предположение, что Лисса может открывать мой источник без моего ведома? Каким же глупцом я был.

— Я ничего не понимаю, — призналась Лисса. — Это, наверное, сон какой-то…

— Разве это похоже на сон? — я улыбнулся, взял ее руку и поцеловал пальцы — каждый, один за другим.

Она смущенно опустила ресницы, но я видел, как сверкают ее глаза, как сбивается дыхание и грудь начинает подниматься чаще. Да и сам я чувствовал, как снова завожусь. Одного раза мне определенно не хватило.

Отличный способ убедить Лиссу, что все происходит на самом деле.

— В целом… я стала краше, чем была, мой любимый признался мне в любви, я могу пользоваться твоей магией без твоего разрешения, а ты даже не злишься на это, — пробормотала она, томно вздохнув. — Просто исполнившаяся мечта… разве так бывает?

— Ты все это заслужила, — я осторожно поцеловал ее запястья, наблюдая за реакцией девушки.

У меня достаточно опыта, чтобы доставить ей удовольствие даже без вмешательства магии.

— Но… чем? — она так искренне удивилась, что я даже прервал свое приятное занятие.

И посмотрел на нее:

— Просто ты — это ты.

— Звучит не слишком обосновано, — нахмурилась Лисса.

А я просто поцеловал ее, сочтя, что теперь-то разговор вполне можно отложить.

На этот раз все было иначе. Никакого безумия, мы вполне осознавали, что делаем и как. Но удовольствие от этого не становилось меньше. Магия все так же соединяла нас, позволяя чувствовать друг друга, каждое прикосновение — как свое, как к себе. Невозможно чувственно, непривычно объемно, невыразимо восхитительно. Если это каждый раз — так, то сколь многого лишают себя атари и веятэ, отказываясь любить друг друга.

Мы не торопились, лаская и изучая друг друга. Нам не нужны были слова, и казалось, что только так — единственно правильно.

Идеально.

А затем, уставшие, удовлетворенные, мы нежились в объятиях друг друга, наслаждаясь этим новоприобретенным единением. Тишину нарушила Лисса.

— Знаешь, я была уверена, что мои шрамы не исцелить магией.

— Почему? — удивленно посмотрел я на нее.

— Потому что ты целую ночь вливал в меня магию, и это не помогло.

— Но я не вливал в тебя магию. Ты ее не принимала, поэтому мне приходилось впихивать ее в тебя силой. Этого едва хватало, чтобы удержать тебя в живых. Я думал, ты возьмешь, сколько нужно, когда придешь в себя.

Лисса округлила глаза:

— Да?

— Да, — согласился я, не сдержав улыбку. — И мне до сих пор не понятно, почему ты этого не сделала.

Она отвела взгляд и смущенно пробормотала:

— А я думала, тебя злит, что я пользуюсь твоей магией. Поэтому…

— Так ты поэтому начала себя ограничивать?! — пришла моя очередь изумляться.

— Но ты ведь сам сказал, что тебе это не нравится!

— Я сказал полную чушь, — я вздохнул. — Просто… я жутко ревновал, но не хотел себе в этом признаваться. Поэтому злился. И не придумал ничего лучше, чтобы эту злость оправдать.

— Ревновал? К парням?! — Лисса пораженно покачала головой: — Да как тебе только в голову пришло такое. Нас с ними связывает исключительно дружба! Да из-за какой-то ерунды… Я ведь всерьез тебя восприняла!

Девушка легонько шлепнула меня по груди. Я поймал ее за руку и поцеловал ладонь.

— Прости. Я был слепцом. Не хотел видеть очевидного, не хотел признавать своих чувств… был полон предрассудков. Я был обижен на всех веятэ, а отыгрывался на тебе, единственной, кто этого не заслуживала. Жаль, нельзя вернуться в прошлое и хорошенько стукнуть себя, чтобы мозги на место встали. Может, это помогло бы мне понять себя значительно раньше.

Лисса весело хмыкнула и потерлась о мое плечо:

— Не переживай. Я ведь все понимала. И ни на что не рассчитывала. Так, значит, ты не сердишься, что теперь я могу пользоваться твоей магией без твоего контроля?

Осторожно подхватив девушку, я посадил ее себе на живот:

— Я безумно этому рад. Теперь ты куда в большей безопасности, чем раньше.

И улыбнулся, видя, как ее щеки розовеют смущением.

— Я тоже этому рада, — прошептала она.

— Не замечал прежде, что ты умеешь краснеть.

Она вскинула на меня удивленный взгляд и нахмурилась:

— Я не краснею!

Без слов я продемонстрировал ей зеркало… И в следующий момент мы уставились на него одновременно с одинаковым изумлением.

Оно было точной копией того, что недавно создала сама Лисса.

— Как ты…

— Как я…

Мы одновременно заговорили и умолкли, а затем посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Похоже, ты теперь тоже умеешь управляться с магией, — отсмеявшись, заявила моя веятэ.

Я покачал головой:

— Думаю, я просто получил возможность воспроизводить твои заклинания. Зеркало точно такое же. И вряд ли потому, что я так захотел.

Лисса задумалась ненадолго, выводя у меня на груди узоры пальчиками, а затем кивнула:

— Пожалуй, это имеет смысл. И объясняет некоторые моменты в исторических хрониках, да?

Я кивнул. Раньше мне казалось, что упоминаемые в мемуарах случаи применения атари заклинаний — это какая-то аллегория. Это ведь незыблемый порядок вещей: атари не владеют собственной магией и могут лишь передавать ее веятэ. Что, в принципе, почти не изменилось, я ведь не научился пользоваться своей магией. Я лишь могу воспроизводить то, что создала Лисса.

И это делало нас с ней гораздо, гораздо сильнее.

Но…

— Теперь я совершенно не понимаю, как же так получилось, что веятэ и атари от этого отказались? — пробормотал я ошеломленно, пытаясь осмыслить свои новые возможности.

— Не думаю, что это было сознательное решение, — задумчиво откликнулась Лисса. — Просто в какой-то момент родители не успели рассказать об этом детям, а на своем опыте они узнать это уже не могли.

— Им запретили любить друг друга… — вполголоса подхватил я.

Лисса помолчала и печально заметила:

— Гильдия привнесла много усовершенствований в жизнь и работу веятэ. Даже избавила стражей империи от необходимости беспокоиться о безопасности собственных детей, заодно занявшись их воспитанием. И то поколение ни на миг не усомнилось, что детям все объяснили…

— Вряд ли это случайность.

— Вряд ли, — согласилась Лисса. — Но теперь мы уже не узнаем, кто и зачем это сделал. Ведь воспитатели от гильдии наверняка тоже были веятэ и атари.

Которые почему-то не хотели, чтобы новое поколение выросло таким же сильным, как они. Почему? Впрочем, Лисса права, мы этого уже никогда не узнаем. Уже давно нет в живых никого, кто мог знать ответ на этот вопрос.

— Но мы можем все исправить, — глядя в глаза своей веятэ, заметил я. — Теперь, когда мы знаем…

— Кто нам поверит? — она смешно сморщила нос. — Высокомерные веятэ, которые атари за людей не считают? Запуганные атари, слова поперек своим веятэ сказать не смеющие?

— Потому что любое такое слово может привести атари в игровые покои, где ни один из нас не хотел бы очутиться снова, — я вздохнул. — Особенно в качестве наказания.

— А веятэ все устраивает, — хмуро откликнулась Лисса. — И ничего мы тут не сделаем.

Мне нечего было на это возразить. Лисса права, нас никто не захочет слушать, а те, кто захотят, будут так же бессильны, как мы. Слишком глубоко среди веятэ укоренилось презрение к атари, а среди атари — страх перед игровой. А у нас с Лиссой нет ни власти, ни связей достаточных, чтобы что-то изменить. Все, что мы можем — это делать свою работу. Возможно, этого будет достаточно, чтобы остальные хотя бы задумались, почему это у нас так хорошо получается.

— Хотя есть один вариант, — я улыбнулся. — Дети.

— Дети? — изумилась она. — Ты уже думаешь о детях?

— Я имел в виду, что можно стать легендами, чтобы дети брали с нас пример, — я фыркнул. — Но твой ход мыслей мне тоже нравится.

Я привлек ее к себе и поцеловал.

И не сумел остановиться на этом. Впрочем, даже не пытался.

Если бы не голод, мы, наверное, так и не вылезли из спальни. Но силы требовали подкрепления, и мы все же отправились на кухню. Как, оказывается, я скучал по этому! Заниматься любовью с Лиссой — восхитительно, но и просто быть рядом — это счастье. Вместе готовить, перешучиваться, обсуждать серьезные, важные вещи и пустяки — я сам не заметил, когда это стало привычкой. И теперь, после столь долгого перерыва, когда я боялся, что потерял Лиссу, рядом с ней, прежней, я был по-настоящему счастлив.

Наверное, Лисса чувствовала то же самое, потому что вдруг предложила устроить нам отпуск на несколько дней. Разумеется, я и не подумал возражать. Несколько дней только вдвоем — кто бы в своем уме отказался от такого?

— Интересно, почему ты не изменился? — задумчиво поинтересовалась Лисса, сладко меня поцеловав.

— Куда мне еще краше становиться-то? — рассмеялся я.

Красота — врожденное качество атари и благородных веятэ, и я не хвалился, а констатировал факт.

— Все благородные семейства — наследники догильдейского поколения, — задумчиво кивнула она. — Значит, это передается по наследству… Лиар, а безродные атари бывают?

— Возможно, — чуть подумав, я пожал плечами. — Дар, если его не развивать, гаснет с возрастом. А чтобы его развивать, нужен наставник. Но атари учат собственных сыновей и не ищут учеников на стороне.

— А потом благородные атари нос воротят от безродных веятэ, — Лисса фыркнула недовольно.

— И даже не подозревают, что теряют, — печально вздохнул я.

И прижал к себе покрепче свою веятэ, благодаря судьбу за то, что свела нас.

А через три дня — восхитительных, незабываемых — когда взятая нами передышка подошла к концу, за завтраком перед отправлением в гильдию за очередным заказом, я предложил:

— Выходи за меня замуж.

Лисса рассмеялась. Я не обиделся, реакция была вполне предсказуемой, я и не ожидал, что она согласится. Просто не мог не предложить — от полноты чувств, что переполняли меня рядом с ней.

Отсмеявшись, веятэ фыркнула:

— Что ж… я думала, признание в любви в душе — это верх неромантичности. Но предложение на кухне мало чем уступает.

Как ни в чем не бывало, я продолжил завтракать:

— Я бы обставил все романтично, но ты не хотела со мной говорить.

— А сейчас?

— А сейчас я не захотел молчать, — я улыбнулся.

— Я согласна, — улыбнулась она в ответ.

— С чем? — не понял я.

— Замуж. За тебя. Согласна, — пояснила Лисса спокойно.

— Э… — это было настолько неожиданно, что я дар речи потерял.

— Что, уже передумал? — развеселилась она.

Я покачал головой, приходя в себя:

— Нет. Просто не ожидал, что ты согласишься вот так, сразу. Мне казалось ты еще не готова отказаться от карьеры веятэ.

— А зачем мне отказываться? — удивилась она.

— Потому что веятэ запрещено выходить замуж за атари.

— Так ты рассчитывал на отказ? — осведомилась она весело.

Я смутился и признался:

— Вообще-то я рассчитывал взять тебя измором, предлагая, пока ты не согласишься. Я ведь знаю, как для тебя важно быть веятэ, а из-за связи со мной от этого придется отказаться. Ведь ты не сможешь найти другого атари, — она смотрела на меня непонимающе, и я повторил: — Веятэ и атари запрещено создавать пару.

— Нет.

— Что — нет?

— Не запрещено, — она пожала плечами: — Я как-то интересовалась этим вопросом… Нет закона, по которому нельзя официально зарегистрировать такую пару.

Это звучало странно. И я возразил:

— Но императрица не одобряет…

— Она не имеет никакого отношения к храму, — перебила меня Лисса. — И может хоть изнеодобряться, но не запретить. Это не ее сфера влияния.

— Но мы — ее сфера влияния, — возразил я. — Она вполне может…

Лисса мотнула головой:

— На каком основании? Наказать нас за то, что мы воспользовались неотъемлемым правом стать супругами? Храм будет вынужден защищать нас от гнева императрицы. А если не справится — всегда можно попросить милости императора. Он не вмешивается в дела веятэ, но шанса поставить на место императрицу не упустит.

— Почему ты так решила?

— Потому что не он дал ей власть. И ему приходится мириться с ее существованием, — снисходительно ответила моя веятэ. — Мы — грозная сила, ему неподвластная. На месте императора я бы не отказалась вернуть контроль над веятэ. И императрица это понимает. Поэтому и нет закона против нашего супружества. Впрочем, в ситуации, когда веятэ и атари не смотрят друг на друга, законы и не нужны.

В ее словах был смысл. Конечно, безопаснее всего было бы отказаться от магии и карьеры, подождав, когда Лисса будет к этому готова. Но это я сделал предложение, не в силах ждать. И Лисса готова рискнуть, приняв его. С моей стороны было бы трусостью пытаться ее отговорить.

Я не хочу закончить дни в игровых покоях, но кто сказал, что мне удастся их избежать, если все останется, как есть? Императрица невзлюбила мою веятэ, а Лисса ни за что не станет осторожничать. Но желание наказать выскочку будет внутренним делом веятэ. А вот гонения из-за супружества… Здесь действительно есть шанс, что нам помогут.

— Так что, когда пойдем в храм? — я улыбнулся.

— Сейчас? — предложила Лисса. — А потом в гильдию, за заданием.

— Признание в душе, предложение на кухне и женитьба между делом, — я рассмеялся. — Ты не оставляешь мне шанса.

— Хм… — она сделала вид, что задумалась. — Что ж… у тебя будет целая жизнь, чтобы это исправить.

— Звучит великолепно, — признал я.

И сразу после завтрака повел свою невесту в храм.

10. Скандал

После признания Лиара, нашего единения и моего исцеления ни думать о серьезных вещах, ни разбираться в произошедшем мне не хотелось. Хотелось нежиться в объятиях любимого и раз за разом получать доказательства, что все происходящее — не сон. Потому что уж очень это было похоже на исполнение мечты — я здорова и меня любит тот, на чью взаимность я и не смела рассчитывать. Но ведь наяву так не бывает.

Слишком часто мои мечты разбивались о жестокую реальность.

Но если это сон, просыпаться я не хотела.

Лиар был изумительным любовником, чутким, нежным, страстным — и ненасытным. Как и я. Никогда не подозревала, что могу быть такой, что с мужчиной можно так полно чувствовать друг друга. И это тоже казалось частью волшебного сна.

Вот только разве во сне можно испытывать столько ощущений? Таких ярких, таких объемных? А значит, все происходит на самом деле.

Докажи мне это, Лиар…

И он доказывал, заставляя меня поверить в сказку. Честный и прямой, он сказал, что я это заслужила, а я даже представить не могла, чем. Ведь судьба никогда не была ко мне милостива. Или это и есть дар за все пережитые прежде разочарования?

Три дня, которые мы выделили для себя, пролетели, как один, и я не помню, была ли когда-либо прежде столь же счастлива. Но отдых не может длиться вечно, пора было возвращаться к будням и своим обязанностям веятэ. Теперь, когда мы с Лиаром стали еще сильнее, уклоняться от защиты людей было бы преступлением. Ведь даже калекой я пыталась хоть что-то сделать.

И, пока я старалась настроиться на рабочий лад, Лиар вдруг сделал мне предложение.

Настолько неожиданные слова, что я растерялась. И спрятала растерянность за весельем.

Замуж? Я? За Лиара? Великолепного моу, чудесного парня, моего возлюбленного? Даже осознав, что наши чувства взаимны, я понимала, что не ровня ему, что такие, как он, выбирают спутника жизни из своего круга. Я, безродная веятэ, даже не мечтала стать его женой.

И потому немедленно согласилась, пока он не передумал.

Реакция Лиара на мое согласие меня удивила. Я даже засомневалась, не было ли его предложение всего лишь шуткой, хотя он не был человеком, способным так шутить. Но Лиар развеял мои сомнения.

Несмотря на то, что я никогда не рассчитывала на официальное супружество с Лиаром, любопытства я сдержать не могла, изучив все сведения о возможности союзов как веятэ с атари, так и простолюдинов с аристократами. Поэтому и знала, что законных препятствий для нас нет. Да, оставались традиции и неодобрение общества, но… как-то мы жили без общества столько времени, и дальше проживем.

Я не боялась последствий. И Лиар не стал меня отговаривать, хоть и опасался за меня.

Упрекнув Лиара в неромантичности, я вовсе не думала, что это имеет хоть какое-то значение. Важно то, что делается, а уж в какой обстановке и окружении — дело десятое. Поэтому я без сомнений предложила наведаться в храм прямо сегодня. Лиар не возражал, и перед тем, как отправиться в гильдию, мы заехали в храм.

Признаюсь, я понятия не имела, как регистрируют супружеские пары, и полагала, что достаточно озвучить желание связать судьбы перед алтарем, и можно считаться супругами. Но все оказалось не так просто.

Первый визит в храм позволял лишь внести запись о грядущем торжестве, дата и время проведения которого выбирались, исходя из желаний пары и возможностей храма. И нас сразу предупредили, что раньше, чем через пару недель церемонию провести не получится.

А затем начались сложности.

Служка, вносящий имена будущей пары в заявку, сообразив, кто мы такие, вдруг отказался от заполнения.

— Храм не может подтвердить такой союз, — категорично объявил он.

— Почему? — я удивилась.

— Веятэ и атари не могут быть связаны такими узами.

— С каких это пор? — я изогнула бровь, понимая, что так просто нашу заявку тут не оформят.

— Таков приказ императрицы! — важно заявил он.

— Каков? — уточнила я, покосившись на Лиара.

Как всегда, невозмутим. И вмешиваться не собирается, что не может не радовать. Слишком уж он вежливый, чтобы отстаивать свои права.

— Что — каков? — опешил служка.

— Приказ, — терпеливо ответила я. — Вы же сами заявили, что таков приказ императрицы. И я интересуюсь, что это за приказ, его полный текст, номер, под которым он зарегистрирован и внесен в кодекс храма. Если приказ есть, он ведь должен быть зарегистрирован и внесен, верно?

— А… д-да, — ответ прозвучал не слишком уверено.

— Так продемонстрируйте мне его. Вы мне отказываете в законном праве на супружество, будьте любезны, покажите, на каком основании.

— Но… я… эм… сейчас… — неуверенно забубнил служка, хватаясь за свою копию кодекса и торопливо ее пролистывая.

Я знала, что он ничего там не найдет, но великодушно дала ему время, чтобы самостоятельно в этом убедился. Однако служка мое великодушие не оценил, прячась за кодексом, взял себя в руки и хмуро заявил:

— Вам лучше уйти. Вы задерживаете очередь.

— Это вы задерживаете очередь, — улыбнулась я ему вполне мирно. — Сделайте запись — и мы уйдем.

— Я не имею права принимать такое заявление!

— На каком основании? — все так же мило улыбаясь, поинтересовалась я.

На щеках молодого служки вспыхнули алые пятна гнева в ответ на такое издевательство, и он не сдержался, повысил голос:

— Я уже ответил на этот вопрос!

— Нет, так и не ответили, — возразила я, не меняя выражения лица. — И не показали закон, на который ссылаетесь. У вас нет причин нам отказать, поэтому просто заполните заявление.

— Я… я не могу! Это… приказ императрицы, все же знают! — он начал нервничать.

Я вздохнула и ласково предложила:

— Если вы боитесь ответственности, позовите своего наставника.

— Наставника?! — возмутился он.

— Вам все равно придется это сделать, потому что мы не уйдем, не получив требуемое. Так вы сэкономите время и себе, и нам.

Служка раздумывал недолго, сорвался с места и вернулся в сопровождении сановника. Тот смотрел на нас хмуро, явно введенный в курс дела. Не похоже, что он готов пойти нам навстречу. Что ж, если понадобится, я до самого главы храма дойду. Мне одобрят этот союз! Я считала его невозможным — и не позволю кому-либо встать между нами теперь, когда Лиар сам мне его предложил.

— Госпожа, храм не может благословить союз веятэ и атари, — категорично заявил сановник.

Служка при этих словах посмотрел на меня с торжеством.

— Почему? — безмятежно улыбнулась я.

— Таково желание императрицы, — слегка подкорректировал уже звучавший ответ сановник.

Он не собирался вступать со мной в бессмысленный спор о законности отказа.

Наивный.

— И с каких пор желания императрицы стоят выше храмовых законов? — осведомилась я заинтересованно. — И в курсе ли такого положения вещей глава храма?

Сановник на мгновение растерялся, видимо, не ожидая отпора. Да, при веятэ — благородной веятэ — упоминание императрицы сняло бы любые вопросы. Но у меня не было перед ней пиетета, и, признавая ее власть, уважать ту, которая позволила веятэ и атари дойти до нынешнего плачевного их состояния, я не могла.

Поэтому аргумент сановника для меня таковым не был.

— Храм не зависит от императрицы, — кашлянув, все же ответил он. — И формально мы можем принять ваше заявление. Но это дойдет до императрицы, и она все равно запретит вам сойтись. И будет в своем праве, ведь она повелевает стражами империи. Вы просто зря тратите время — и свое, и храма.

Вот, стоило заикнуться о главе храма — и категоричности как не бывало. Просто отлично.

— С этим вопросом мы разберемся сами, — вежливо сообщила я сановнику. — Не вмешивая храм во внутренние дела императрицы. А вы просто сделайте свою работу. Большего от вас никто не потребует.

Сановник недовольно поджал губы и повернулся к служке:

— Прими заявление.

— Да, господин наставник, — послушно поклонился тот.

Но на нас все равно смотрел волком, пока оформлял нашу заявку. И попрощался сквозь зубы.

А мне было все равно. Я ликовала и даже не пыталась этого скрыть. Еще две недели — и Лиар станет моим мужем! Что еще нужно для счастья?

Вот только Лиар мой оптимизм не разделял.

— Ты ведь понимаешь, что он в какой-то мере прав? Императрица этого так не оставит. И она вполне может запретить…

— Мы это обсуждали, — я пожала плечами. — Ее запрет можно будет оспорить.

— Если она этому не помешает. Ее власть весьма велика.

— И среди правящей элиты наверняка найдутся те, кто захочет ее ограничить, — я улыбнулась беспечно. — Лиар, не переживай раньше времени. С проблемами будем разбираться по мере их поступления. Возможно, императрица даже не узнает о нашем браке. У нее наверняка есть более важные дела, чем следить за нами.

Лиар покосился на меня скептически, но ничего не сказал. Наверное, не хотел портить мне настроение. Чуткий и заботливый.

Люблю его.

В гильдии на меня смотрели с удивлением, и я даже не сразу поняла почему. Я не просто пришла без маски, я теперь и выглядела иначе, и, разумеется, тем, кто наблюдал за нами с Лиаром в последнее время, любопытно, откуда такие перемены. Но вопросов нам не задавали. Знали, что ответов все равно не получат.

Сегодня на регистрации дежурила Рия, и она, передавая мне список заказов, неожиданно сообщила:

— Вам поступило предложение о сотрудничестве, госпожа Хайви.

— Да? — я удивилась. — От кого?

— От музыкальной группы «Баратар». У них намечается большой концерт на следующей неделе, и им требуется сопровождение веятэ.

— Почему мы? — я изумилась.

«Баратар» была одной из самых любимых моих групп, но когда-либо побывать на их живом концерте я не рассчитывала. Говорят, приглашения на них распроданы на несколько лет вперед, и я не имела ни малейшего понятия, как можно достать хоть одно. А тут — сами приглашают, да еще приплачивают! Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Видите ли, госпожа Хайви, на таких концертах прорывы гарантированы и риск велик. Поэтому с музыкой команды веятэ связываться не любят. И приглашения отправляются всем из вершины рейтинга — кто первый согласится, того и заказ.

— А что, еще никто не согласился? — поразилась я.

— Никто, — подтвердила Рия.

— А если желающих не найдется?

— Либо отменят концерт, либо направят кого-то в обязательном порядке. Обычно для «Баратар» — второе. Но менее известные группы чаще всего отменяют концерты.

— Мы согласны, да, Лиар? — посмотрела я на него.

Вид у моего атари был мечтательный — эту группу, как и я, он любил.

— С удовольствием, — подтвердил он.

Эх, мяушки-котяушки. А подписанному заявлению в храме он так не радовался.

Я взяла список и отошла от Рии. Лиар приобнял меня за плечи:

— Лисса. Я безумно рад, что нас благословят. Просто боюсь в это верить. А здесь нас ждет работа — и мы еще от этого и удовольствие получим. Понимаешь?

— Да, — я расслабилась. — И мы даже успеем еще одно задание взять до концерта.

— Трудоголик, — пожурил меня Лиар и тоже взялся за список.

Больше на слабых телар я не смотрела. Задания только для новичков мы давно переросли, и выбор теперь был действительно внушительный. Но я по-прежнему ориентировалась не на цену, а на сложность — и сроки. Кто еще зачистит там, где отказываются другие веятэ?

Эту заявку я едва не пропустила, но глаз зацепился за странность.

— Лиар, посмотри.

Он прочел заявку и удивленно посмотрел на меня.

— И что?

— Ничего странным не кажется? — я озвучила сомнения. — Никаких сведений о теларе, оплата непонятная, да и заказчик частный.

Обычно просьбу о помощи от деревни в гильдию направлял ее староста, как официальный представитель местной власти. И в заявке указывались обстоятельства, при которых о теларе стало известно, прилагалось хоть какое-то описание врага, на основании которого устанавливался уровень телара и рекомендуемая сумма вознаграждения. Если деревня могла себе ее позволить, то отправляла эту сумму на счет гильдии, откуда средства перечислялись веятэ, закрывшей заказ. Если не могла — то на счет поступала максимальная сумма, которую деревня готова заплатить.

В этой заявке никакого описания не было, а оплата не дотягивала даже до золотого. Словно заказчик собирал деньги по карманам. И официальным лицом он точно не был.

— Рия, а что это за заказ? — Лиар согласился со мной, что дело это странное, и я отправилась за уточнениями.

— О, — девушка задумалась, чуть сдвинув брови. — Это… м, заявка неофициальная, но залог внесен наличными, поэтому отменить мы ее не можем. Мы связывались с главой деревни, он уверяет, что никаких телар в Горенке нет. Но, пока заявитель не приедет за деньгами, закрыть эту заявку мы не можем.

— Но здесь же мелочь, — удивленно заметил Лиар.

— Даже если мелочь — таковы правила. Мы не имеем права закрыть заявку, пока на ней деньги. Гильдия всегда выполняет обязательства! Даже если это доставляет нам неудобства.

— Рия, запиши эту заявку на меня, — попросила я. — Мы съездим в эту Горенку, найдем заявителя и, если там нет телара, вернем деньги.

Лиар кашлянул, выразительно глядя на меня. Я смутилась, осознав, что не посоветовалась с ним, чего не случалось с нашего первого задания. Но заявка и впрямь была странная, и мне почему-то хотелось ее проверить. Что-то подсказывало, что дело тут нечисто, но… со стороны и впрямь смотрится, словно неудачная шутка.

Сейчас, когда у нас с Лиаром появились новые возможности, делающие нас сильнее, возможно, это глупо — размениваться на такие пустяки. Но…

Я беспомощно посмотрела на своего атари. Если он будет против — я не стану настаивать, признавая свою вину.

— Съездим, — кивнул он, отвечая на невысказанный мой вопрос.

Я с благодарностью улыбнулась и забрала заявку.

— Спасибо, — уже выйдя из гильдии, поблагодарила я. — И прости, что опять не посоветовалась.

Лиар улыбнулся в ответ:

— Ты бы видела себя. Словно я твою судьбу решаю. Почему это так важно?

— Не знаю. Предчувствие какое-то…

— Не замечал раньше за тобой предчувствий.

— А их и не было, таких, — я улыбнулась. — Заодно проверим, не обманывают ли они меня.

Ни в какие предчувствия я не верила, но заявка и впрямь была странной, и это могло означать как неудачную шутку, так и что-то серьезное. А я не привыкла отмахиваться от странностей. В любом случае до Горенки рукой подать, и много времени проверка точно не займет. Зато беспокоиться не буду.

До Горенки — полдня неспешной езды, поэтому мы не стали откладывать выезд, быстро собрались и отправились в путь. Обычно мы не работали так близко от столицы, Лиар постоянно ворчал, что я вечно тащу его в какую-то глухомань. Наверное, поэтому он и не стал возражать. Видимо, прикинул, что с меня станется отправиться на окраину Империи, и мы не успеем вернуться к концерту. Хотя, возможно, будь такой заказ далеко, я бы тоже не стала за него браться. Я же себе не враг.

В Горенку мы приехали засветло. Деревня оказалась небольшой, в стороне от основных дорог, но довольно зажиточной. Насмотревшись на нищету глухих поселений, я и забыла, что крестьяне в Империи могут жить и так: в добротных домах, в новой одежде, сытые и ухоженные.

Лиару в Горенке тоже понравилось. Он не говорил об этом, но я видела, как угнетает его крестьянская нищета. Пусть он и был моу, но искренне считал, что даже простолюдины заслуживают достойной жизни.

И его печалила невозможность что-либо изменить.

Староста деревни встретил нас неприветливо. О заказе он ничего не знал, ни о каких теларах в округе не слышал и был явно недоволен, что приходится пускать нас на постой. Но выгнать нас не мог — никогда не знаешь, когда может понадобиться помощь веятэ, и портить отношения с гильдией точно не стоит.

Дом у него был большой, но жил староста один. Довольно странно для мужчины в возрасте, но расспрашивать я не стала. Оставив вещи в выделенной нам комнате, я потащила Лиара в деревню, искать телара — или того, кто о нем заявил.

Пройдясь по деревне, я с неприятным удивлением обнаружила траурные ленты на нескольких домах. Но испуганными деревенские не выглядели, как обычно бывает, когда поблизости заводится телар. Но для естественных причин смертей многовато.

У колодца я выцепила молодую женщину, с ходу спросив:

— А что у вас в деревне стряслось?

— Ась? — удивилась она.

— Траур, — пришлось пояснить.

— А, так это детки у нас того… приключилась напасть какая-то, младенчики засыпали и не просыпались, — молодка печально вздохнула.

Видимо, ее семью странная болезнь обошла стороной, говорила она об этом вполне спокойно.

— Младенчики? — уточнила я.

— В основном-то да. Ну, постарше детки тоже… того. Даже вон, старостова дочка, а уж взросленькая была.

— Это какая-то болезнь? Что лекари говорят? Заразная? — закидала я женщину вопросами.

— Дак ыть… не звали мы лекаря-то. Они же не разом того, захворали. Время проходило. Да и взрослые не того, не заболел никто, кроме старостихи. А детки ж того, иногда и сами… Что уж лекаря беспокоить.

Я покосилась на Лиара. Ему определенно не нравилось то, что он слышал, но реалии таковы, что смерть младенцев в деревнях особой трагедией и не считается. Даже в богатых деревнях некогда по каждому убиваться, да и лекаря не всегда позвать успевают. А зачастую проще нового родить, дешевле.

Это вам не город, где деток спасают до последнего…

— Значит, только маленькие дети умирают? И давно это у вас?

Она задумалась.

— Ну… первый случай прошлой весной был. Потом то в одном доме, то в другом… раз в луну где-то.

— Всегда в доме?

— Так да, не на улицу же младенчика спать выносить.

— А детки постарше — в той же семье, что младенчики умирали? — чуть помедлив, все же спросила я.

— Да не, мы потому на болезнь и не думали, что в разных семьях-то… Вот разве что у старосты. У них как дочка-то померла, Ведея как обезумела. Все кричала, что это телар нас жрет, даже вот, в гильдию запрос отправила. А потом и сама того. Померла.

— А староста что? — мужик не выглядел убитым горем, потеряв в один год и жену, и ребенка.

— А что староста? — пожала плечами молодка. — Мужик — кремень! Семью похоронил, а все одно, о деревне заботится. Только вот нелюдимым стал. А вы что, по старостихиной заявке прибыли?

— Похоже на то, — я кивнула. — Значит, телар вас не беспокоит?

— Нет, не видали мы этих тварюх. Одной старостихе они все чудились. А после смерти-то ее и закончилась у нас напасть. Уже третью луну все спокойно.

— Вот как, — я не сдержала удивления. — Что ж… спасибо за помощь.

— Да уж не за что, — она улыбнулась, стрельнула глазками по Лиару и ушла по своим делам.

А я задумалась.

— Странно это все, — заявил Лиар после недолгого молчания.

— Да, — я согласилась. — Внезапные смерти без признаков болезни — очень похоже на сожранных теларом. Но… они ведь не умеют входить в дома. Как он добрался до детей?

— И почему прекратил убивать? — подхватил атари.

— Может, наелся этой… Ведеей? На какое-то время.

— Значит, скоро смерти продолжатся.

— Но почему — дети? Если взрослые питательнее.

— Например, чтобы не привлечь веятэ, — предположил Лиар.

Я хмуро на него посмотрела:

— Не похоже на поведение хищника, верно?

Чуть помедлив, он кивнул.

Телары неразумны. Они могут устроить засаду и организовать себе логово, даже в состоянии понять, когда еду лучше не трогать, чтобы она привела более питательную еду. Но это — поведение хищника. Умного, опасного, но не умеющего думать и планировать. Здесь же… в Горенках нет следов телара. Люди не запуганы, на них никто не нападает. Просто умирают дети, немного чаще, чем обычно, но ведь в доме. И заразу не разносят. Печально, но такова жизнь.

Но если здесь действительно орудует телар…

Он научился входить в дома. Он предвидит последствия неуемного аппетита, опасается веятэ и берет понемногу, чтобы никого не напугать и сохранить свое присутствие в тайне.

Он ведет себя, как разумный.

Мы с Лиаром никогда не сталкивались с разумными теларами, хотя знали, что такие бывают. И предполагать, что в Горенках завелся такой — страшно.

— Значит, нет смысла пытаться выманить его на живца? — похоже, Лиар пришел к таким же неутешительным выводам.

— Боюсь, он слишком осторожный, чтобы поддаться искушению, — пробормотала я. — Но нам все равно нужно его найти.

В дом старосты мы возвращались подавленными. Не знаю, о чем думал Лиар, а я невольно размышляла, сумеем ли мы справиться с таким противником? Ведь его еще нужно найти. А если найдем? Насколько он силен? Не окажемся ли мы в ловушке, попытавшись избавить мир от этой разумной твари?

Вот только выбора все равно не было. Мы не могли уехать, оставив тварь отжираться на деревенских. Он ведь примется и за взрослых, когда сожрет всех детей. А сожрав деревню, станет значительно сильней, и справиться с разумным теларом, накопившим силу, будет гораздо сложнее.

Надо было бы подумать, как мы будем искать телара в деревне, где о его присутствии никто даже не подозревает, но я решила, что займемся мы этим с утра.

Но выспаться нам не дали.

Я проснулась резко, как от толчка, и увидела, как староста заносит меч над Лиаром. Среагировала я раньше, чем успела осознать увиденное, и отшвырнула мужчину от своего атари магией. И хорошо, что в тот момент у меня был к ней доступ. Потому что иначе я бы не успела.

Староста оскалился и бросился на меня. Окончательно просыпаясь, я создала арену и метнулась к Лиару, чтобы его разбудить.

Потому что поняла — староста не держит в руках меч. Его рука и есть лезвие — острое и полупрозрачное, как щупальце телара.

— Лиар!

От моего толчка атари вскочил с кровати, словно и не спал. А в следующее мгновение уже сомкнул щиты, обнаружив себя в привычной форме. Вот только телар нам попался не обычный, и хорошо, что мы были к этому готовы. Хотя бы морально.

Разумеется, телар проигнорировал Лиара за шитом и сосредоточился на мне. В отличие от атари, я выглядела легкой мишенью, а с моей смертью и Лиар стал бы беззащитен. И в отличие от обычных телар, выбирающих наиболее аппетитную цель, наш противник это прекрасно понимал.

Он был быстр, а у меня почти не было возможности для маневра. Спаленка в деревенском доме совсем не подходила для сражения с таким врагом. Но человеческий облик в какой-то мере ограничивал телара, не давая ему развернуться в полную силу. Да и вряд ли телар учился сражаться в этом обличии, так что на моей стороне была не только магия, но и мастерство.

Вот только пока меня хватало лишь на то, чтобы уклоняться от его атак. Увы, в отличие от меня, телар мог игнорировать свои раны, потому что ни одна из них не могла его убить. Мне же приходилось быть осторожной. Даже с магией — слишком тесно, чтобы без опасений применять весь доступный мне арсенал.

Лиар наблюдал за нами из-под щита и ничего не делал, опасаясь попасть под мои удары. У него тоже не было возможности развернуться.

Надо было в возке спать. Глядишь, и туда бы выманился, а места все побольше бы было.

— Похоже, я не застал вас врасплох, — вдруг заговорил телар.

И вот сейчас чуть не застал. Мне стоило огромных усилий не утратить концентрацию. Как-то я не привыкла, что телары разговаривают, и оказалась совсем не готова к такому.

— Что-то такое мы и предполагали, — пропыхтела я, уклоняясь от очередной атаки. — Правда, не знали, как тебя вычислить. Спасибо, что сэкономил нам время и показался сам.

— Да, стоило начать с тебя. Мой просчет. Не ожидал, что у тебя есть доступ к силе, — он оскалился и замахнулся своим лезвием.

Я подставила под удар магический меч и пробормотала:

— Да мы тоже… удивились.

— Недооценил я вас, детки, — зло прошипел телар. — В следующий раз буду умнее. Воспользуюсь сонным зельем.

— Надеешься, что будет следующий раз?

— Знаю, — его рот растянула злая улыбка.

У него были основания рассчитывать на свою победу. Телары неутомимы, а у меня нет места для маневра, чтобы атаковать его в полную силу. Рано или поздно я устану, а он — нет, и воспользуется первой же моей ошибкой. И уйти я не могу, ведь вокруг — арена. А если ее убрать, на шум обязательно сбегутся соседи, и кто-нибудь пострадает.

Время играет против меня, и мы оба это понимаем.

Телар остановился, явно намереваясь что-то наколдовать. Но не успел.

Мы оба быстро перестали обращать внимание на Лиара, слишком хорошо защищенного, но не имеющего возможности атаковать. Телар так и вовсе не принимал его в расчет, а потому остановился как раз перед ним, не опасаясь стоять спиной к атари. И Лиар этим воспользовался.

Его скопированный с моего меч легко рассек тело телара пополам.

Это не могло убить нашего врага, но на какое-то время парализовало его. А закрыться на время, нужное, чтобы паралич прошел, он не успел, застигнутый врасплох.

Я атаковала его всем, чем можно, уже не опасаясь промазать и попасть в Лиара, а мой атари методично и неожиданно быстро орудовал мечом, кромсая плоть телара на мелкие куски.

Все было кончено меньше, чем за минуту, телар едва ли успел прийти в себя, прежде чем навсегда свернуться в сферу. Я не поленилась, посмотрела в ее глубинах последние моменты его жизни — в мешанине плоти и энергии телара невозможно было узнать старосту. Доказать, что под человеческой личиной прятался телар, мы не сможем.

Да и к лучшему.

Я отпустила арену и развеяла магию вокруг. Лиар, в ночном костюме, грузно опустился на кровать и прижал руку к груди.

— Жуть какая, — пробормотал он.

Я закинула сферу в сумку и согласилась:

— Ага. Особенно, когда он заговорил.

— Видела, как он деформировался во время боя?

— Как-то внимания не обратила. Но хорошо, что не успел до конца измениться, вне человеческого облика мы бы с ним не справились.

Обычно телары куда крупнее и требуют для уничтожения больше времени. А если бы он раздался, то ему и ловить меня бы не пришлось, он бы всю комнату занял, и бежать мне было бы некуда. Возможно, именно это он и собирался сделать, когда Лиар его так удачно приложил.

— Мне не понравилось, — признался Лиар.

— Жуть, — повторила я за ним.

— Что в деревне скажем?

— М… правду. Телар пробрался в дом старосты, убил его, потом напал на нас.

— О том, что между убийством и нападением прошел год, мы говорить не будем? — понятливо уточнил Лиар.

— Знаешь, мне кажется, о разумном теларе вообще говорить не стоит, — поделилась я своими сомнениями.

— Почему? Это ведь поможет веятэ подготовиться…

— К чему? — я вздохнула и попыталась объяснить: — Если телар притворяется человеком, его невозможно вычислить. По поведению? Людям свойственно уходить в себя, особенно если есть причина. Внешне? Вообще никаких отличий. Выдать он себя может, только напав.

— И отбиться другие веятэ не сумеют, — кивнул Лиар. — Особенно, если телар нападет на спящих. Но… ведь предупрежденные веятэ будут настороже? — он моих опасений не понял.

— Да. Будут настороже. Начнут подозревать всех, кто ведет себя, по их мнению, странно. И превентивно устранять угрозу.

— Веятэ начнут убивать людей… — прошептал Лиар в ужасе.

— И люди этого не поймут. А значит, начнут защищаться. Убить веятэ сложно, но не невозможно, понимаешь?

Он кивнул. Это худший сценарий, но он возможен. Испугавшись разумных телар, беззащитные перед ними веятэ начнут убивать всех без разбора. И это выльется в кровавую войну, выиграют от которой только телары. Поэтому я и не хочу рассказывать никому об этом.

— Но, Лиар… — я посмотрела на своего атари.

Он сморщился, как от боли и кивнул:

— Мы единственные, у кого есть против них шансы, да?

— И, если они еще где-то есть, мы должны их остановить, — я кивнула.

— Я бы не хотел еще раз столкнуться с таким теларом, — признался Лиар. — Но выбора у нас, похоже, нет?

— Ты рассудительный и отважный, — я слабо улыбнулась. — За это я тебя и люблю.

— Кто-то же должен уравновешивать твое безрассудство, — он улыбнулся в ответ. — В конце концов, не обязательно, что их много в империи. Справимся.

Я обняла его. Сегодня мы были близко-близко к краю. Малейшее промедление — и мы бы не выжили. И пусть телар не оставил ран, было страшно осознавать, что эту ночь мы могли и не пережить. Ни я, ни Лиар не хотели повторения подобного, но, если в империи прячутся разумные телары, мы должны их найти и уничтожить. Потому что мы — единственные, у кого есть против них шанс.

Другое дело, что обнаружить таких телар будет непросто. В этот раз мы наткнулись на него почти случайно. Оплаченная заявка, которую гильдия не могла удалить; мое любопытство, покладистость Лиара… Даже близость Горенки к столице. То, что мы здесь очутились — чудо.

Остальных придется выискивать самостоятельно. И как же хочется, чтобы Лиар был прав.

Вернувшись домой из Горенки, мы решили, что в гильдию пойдем после концерта. Все равно еще одно задание мы сделать не успеем, а мероприятие нам предстоит ответственное. Надо отдохнуть, набраться сил и подготовиться.

Тексты песен освежить.

И заодно поискать в новостях что-нибудь подозрительное. Повышенная детская смертность или пропажи людей. С чего-то же надо начинать.

Но все равно это был больше отдых, мы приходили в себя после встречи с разумным теларом и привыкали к мысли, что он такой в империи не один. А потом как-то незаметно наступил день концерта.

Приглашения нам выдали еще тогда, когда мы согласились на это задание, так что дополнительно идти в гильдию необходимости не было. Но мне до последнего казалось, что с этими приглашениями нас могли разыграть. Это ведь уму непостижимо — попасть на такой концерт совершенно бесплатно, безо всяких усилий! Просто не верилось, что ни одна другая веятэ нас не опередила. Впрочем, как заявил Лиар, веятэ не любят совмещать работу и развлечение.

Я такого отношения не понимала.

Нас встретил организатор группы, но, прежде чем проводить к нашим местам, привел нас к музыкантам. Вживую встретиться с любимой группой — это же мечта! Я и не ожидала, что мне так повезет. Но ответного восторга мы с Лиаром ожидаемо не дождались.

— Моу Хайви? — переспросил солист, Кастен Таули, когда организатор меня представил.

— Нет, просто Хайви, — я беспечно улыбнулась.

— И где ваша остальная команда? — недоверчиво осведомился он.

— Мы без команды. Но вам не стоит переживать, мы и вдвоем справимся с теларом любой сложности, — уверила я его.

Обидное недоверие, но его можно понять. Группа выступает не первый год, и на каждом концерте их страхует команда веятари. Разумеется, им и в голову не придет, что одна веятэ может справиться там, где обычно работает команда. Нас он не знает, в деле не видел, так что не на что обижаться.

— Нам не нужны проблемы, — Кастен нахмурился. — Телары появляются на каждом концерте. Вы уверены, что справитесь?

— Мы в первой половине рейтинга лучших, — заметил Лиар. — И добились этого меньше чем за год.

Я кивнула, самодовольно подумав, что при желании мы легко его возглавим. Но озвучивать это не стала, зная, что никто не любит хвастунов.

— Что ж… — парень нахмурился. — Гильдия никогда нас не подводила. Располагайтесь в зале.

— Я могу попросить? — прежде чем он отвернулся, заговорила я. — Не прерывайте концерт, когда появится телар. Мы сделаем его частью выступления.

Конечно, я могла бы воспользоваться музыкой на медиафоне, но под живую музыку сражаться будет гораздо интереснее. Кастен удивился, но кивнул, а Лиар предвкушающе улыбнулся.

После разумного телара привычный противник, каким бы опасным не был, совершенно не пугал.

Живое выступление музыкантов я слушала, затаив дыхание. Это было куда лучше записи, которая не передавала и десятой доли той энергетики, какой делились с залом выступающие. Я действительно заслушалась, не заметив, как пролетело время. И из этого блаженного состояния меня выдернуло неприятное тянущее ощущение в груди.

Разрыв.

Арену я создала на мгновение позже, чем появился телар. И с благодарностью кивнула группе, которая продолжила играть, несмотря на опасность. Бодрый ритм, зажигательные слова — я ворвалась в поединок, как в танец. Яростный, дикий и свободный, каким он и должен быть. Лиар сомкнул щиты, принимая на себя удары телара, а я развернулась на полную, мстя этой твари за тот, предыдущий бой, где нам с моим атари пришлось так непросто.

Насколько же проще сражаться с такими — сильными, но тупыми, легко укладывающимися в ту картину боя, какую пишет веятэ. Я искренне наслаждалась происходящим — хорошая музыка, привычное сражение, погибающий под моими ударами телар, упорно рвущийся к Лиару, до которого ему никогда не добраться. И не успела отзвучать мелодия, как телар был повержен.

Я упаковала сферу, убрала арену, и мы вернулись на свои места. И тут заметила, с каким восхищением смотрит на нас Кастен Таули. Поймав мой взгляд, он широко улыбнулся и жестом показал, в каком восторге.

Да, обычно то, что происходит внутри арены, снаружи не видно. Это просто серый скучный куб, и случайным зрителям остается только гадать, выйдет из него победившая веятэ или обозленный телар. А я пообещала зрелище — и устроила его частью выступления музыкантов.

Не удивлюсь, если зрители даже не поняли, что телар был настоящий. Но это не имело значения, ведь главное, что задумка удалась и никто не пострадал,

После выступления музыканты снова захотели пообщаться, и причин отказываться я не видела. Выдержка парней меня восхитила: с теларом они сталкивались не впервые, но даже осознавая опасность, продолжили играть. И я была не прочь высказать свое восхищение и еще раз увидеть любимую группу. Все же такая удача выпадает нечасто.

— Это было великолепно! — с ходу заявил Кастен, глядя на нас горящими глазами. — Признаюсь, впервые в жизни видел телара так близко! Я и не представлял, что веятэ работают так зрелищно!

— Не все, — заметил Лиар, аккуратно меня приобнимая.

— Да? — тот удивился, но внимания на этом не заострил, предложив: — Мы можем рассчитывать на вашу помощь на следующих выступлениях в столице?

Мы с Лиаром переглянулись и хором ответили:

— Конечно!

Ведь это означало бесплатный гарантированный доступ на живые концерты любимой группы, за которые нам еще и приплачивать будут! Мечта, а не работа. Кто бы отказался на нашем месте?

Расстались мы с Кастеном и его коллегами, куда более довольные друг другом, чем при встрече. И по дороге домой я без умолку болтала, делясь с Лиаром впечатлениями о концерте и перспективах. А он молча слушал, кивал и чуть мечтательно улыбался. Я даже насторожилась, когда мы приехали и я осознала, что в дороге он мне ни слова не сказал.

— Все в порядке? — осведомилась я неуверенно.

— Разумеется, — он легкомысленно кивнул, а когда мы зашли в дом, вдруг поднял на руки и закружил: — Я люблю тебя, моя Лисса.

— Я тебя тоже люблю, — поцеловав своего жениха, я улыбнулась. — Но ты какой-то… сдержанный?

— Нет, — Лиар покачал головой. — Я просто… удивлен, как интересно иногда поворачивается жизнь. Знаешь, в прошлом году я ведь тоже охранял концерт. Другой группы, но они мне тоже нравились. Тогда моей веятэ была еще Сеши… и она терпеть не могла такую музыку. Ее оскорбляла необходимость охранять их концерт, а я думал о том, каково это — оказаться на таком задании с веятэ, которая разделяет мои музыкальные увлечения. Но даже не представлял, как на самом деле это здорово. Ты — чудо, Лисса. И я безумно счастлив, что ты у меня есть.

Упоминание о его предыдущей веятэ меня не обрадовало, но само признание умилило. И я крепко обняла своего атари, счастливая от мысли, что мы можем разделить радость друг друга.

А в гильдии, куда мы отнесли обе сферы на следующий день, нас ждал неприятный сюрприз.

Снова дежурила Рия, и, рассчитавшись с нами за сданные сферы, она с каким-то виноватым видом протянула Лиару конверт.

— Моу Дейтан, вам персональное послание от Ее величества императрицы.

Лиар замер, вперившись взглядом в этот конверт, и по стиснутым его кулакам я поняла, что ничего хорошего от этого послания он не ждет. Ничего удивительного, если вспомнить, как в императорском дворце относятся к атари.

— А вы можете сделать вид, будто потеряли его? — легкомысленно осведомилась я, накрывая ладонью стиснутый кулак Лиара.

Рия смущенно захихикала:

— Тогда у меня будут проблемы, извините, госпожа Хайви.

— Ох уж это императорское внимание, — притворно вздохнула я. — Покоя от него нет, хоть совсем не работай.

Пока я шутила с дежурной, Лиар сумел взять себя в руки, подошел к Рие и решительно забрал конверт. Мне не хотелось, чтобы кто-то видел его минутную слабость, поэтому я и перехватила инициативу. Чтобы никто не заметил, как мой храбрый атари испуган.

Я чувствовала, что нас ждут большие неприятности.

11. Императрица

Счастье не может быть безоблачным, в чем я убедился на собственном опыте. Казалось, вот только произошло наше с Лиссой примирение, чудесные несколько дней отдыха, когда мы были только вдвоем, предложение, которое она приняла… И следом — встреча с разумным теларом, едва не стоившая нам жизни. И мы бы не справились, если бы не новоприобретенные наши способности. Не стоило и рассчитывать, что Лисса просто забудет о таких теларах и продолжит брать задания гильдии, как ни в чем не бывало. Я это тоже понимал — другим веятэ такие противники не по силам.

А ведь мне всегда казалось, что подобные телары — это просто страшные сказки. Но, если есть один, значит, могут быть и другие…

Может, мы и не найдем их всех, но сделаем для этого все возможное.

Да, я смирился с тем, что эта ответственность ляжет на нас.

А потом был концерт, который принес мне море удовольствия — и главным образом потому, что рядом была Лисса, разделявшая мой восторг. И даже нападение телара не могло испортить мои впечатления, потому что этот монстр был обычным, привычным и убился легко, став частью выступления. И я был счастлив — ровно до того момента, как в гильдии мне вручили послание от Императрицы.

К сожалению, я прекрасно понимал, что ничего хорошего оно мне не сулит. И первым моим порывом было порвать конверт на мелкие кусочки, даже не заглядывая внутрь. Вот только это ничуть бы мне не помогло, лишь усугубив мое положение.

Ведь единственная причина, по которой Императрица могла обратиться ко мне индивидуально — она узнала о нашей с Лиссой помолвке. И ей это очень не понравилось.

К счастью, Лисса дала мне возможность вернуть самообладание, и послание Императрицы я забрал почти спокойно. Но прочел его только в возке.

— Что там? — спросила Лисса обеспокоенно.

Она тоже понимала, что такое послание означает исключительно неприятности.

— Она велит мне явиться во дворец. Одному, — тихо ответил я, протягивая веятэ императорский приказ.

Лисса поджала губы и прищурилась:

— Один ты не пойдешь.

Она хотела меня защитить. Ведь, если я пойду один, скорее всего, уже не вернусь. И свой век буду доживать в игровых покоях императрицы в качестве безвольной игрушки…

— Лисса, — я постарался, чтобы мой голос звучал спокойно. — Тебе нет смысла рисковать. Сейчас… магия доступна тебе, даже если я далеко. Ты сможешь жить дальше и помогать людям. А если нарушишь приказ Императрицы — погибнешь зря.

В широко распахнутых глазах Лиссы отразилось недоумение, а затем она нахмурилась.

— Ты серьезно? Предлагаешь мне жить дальше, как ни в чем не бывало, пока ты будешь у нее в плену?

— Это разумный вариант, — упрямо возразил я.

И постарался отогнать воспоминание о тех часах, что я провел в игровых. То жуткое ощущение, когда твое тело подчиняется не тебе, а прихоти другого человека, не испытывающего к тебе ни симпатии, ни жалости. Для которого ты — всего лишь забавная игрушка, с которой можно делать вообще все, что придет в голову… Меня до дрожи пугала вероятность очутиться там снова. Но если такова цена за жизнь Лиссы — я готов ее заплатить. Императрица не пощадит мою веятэ, если та попытается вмешаться. И я все равно буду заперт в игровых.

— Разумный вариант, — холодно повторила Лисса. — Что ж… как тебе такой разумный вариант? Я сражаюсь с теларом, и в этот момент твоя хозяйка решает, что игрушка ей надоела? М?

— Это… довольно маловероятно… — возразил я.

А самого скрутила тревога при одном лишь предположении, что Лисса будет воевать с теларами одна, без моей помощи. Она сильная и справится, но…

— Лиар, — ее голос прозвучал неожиданно мягко. — Я знаю, что ты беспокоишься обо мне. Но я не оставлю тебя одного. Потому что жить без тебя не хочу. Особенно зная, что ты пожертвовал собой ради меня. Нет. Я этого не допущу.

— Мы ничего не можем сделать против Императрицы!

Но желание Лиссы защитить меня грело сердце.

— Можем, — возразила она. — Мы можем обратиться к императору, пожаловавшись на произвол. Ты — моу, ты — страж империи, один из лучших. Тебя нельзя просто так взять и запереть в игровых. Это произвол, и этот произвол можно пресечь.

— С чего бы императору верить мне? Он скорее встанет на сторону Императрицы, а она найдет, в чем меня обвинить.

— Вот поэтому я иду с тобой. И запишу все, что она тебе скажет. А твоя задача — заставить ее признать, что тебя не в чем обвинить.

— Тебя не пустят даже на порог дворца, — ее план звучал разумно, но невыполнимо.

Лисса улыбнулась — и вдруг исчезла. В изумлении я смотрел на сиденье, где она была вот только мгновение назад — и глазам своим не верил. Протянул руку — и коснулся Лиссы. Она все еще оставалась на месте, просто вдруг стала невидимой.

— Я войду без разрешения, — голосом Лиссы произнесла пустота, а затем веятэ вновь стала видимой.

— Ты и такое умеешь? — я не сумел скрыть потрясение.

— Магия может все. Главное — уметь ею распорядиться! А я это умею.

— А если император не захочет нам помочь? — все же не мог не спросить я.

— Тогда мы сбежим и будем жить, как веятэ прежде — бродить по окраинам империи и убивать телар в обмен на пищу и кров.

— Жить попрошайничеством? — слабо улыбнулся я.

— Ключевое слово — жить, — улыбнулась она в ответ.

Я был благодарен ей за то, что она не оставила меня одного. То, что предлагал я, было куда безопаснее для нее, чем этот безумный план; какова вероятность, что я бы умер в тот момент, когда она сражается? Но она решила рискнуть — не раздумывая, без сомнений… Безрассудная и отважная. Мы оба знали, чем привлекли столь нежелательное внимание Императрицы, но я ни о чем не жалел.

Императрица повелела мне явиться в тот же день, как я получу ее послание. Это не оставляло времени на подготовку, но и избавляло от мучительного ожидания, полного сомнений. Мы могли отправиться во дворец прямо от гильдии, но решили все же заехать домой. Я не хотел, чтобы меня обвинили в неуважении, если я заявлюсь на аудиенцию к Императрице в неподобающем виде. В моем положении вообще следовало избегать любых обвинений.

Поэтому к визиту во дворец я предпочел подготовиться и привести себя в порядок.

А заодно и упорядочить мысли. Мне удалось обуздать первоначальный ужас, убедив себя, что у меня получится избежать жалкой участи императорской игрушки. Паника отступила, и я был уверен, что мне хватит выдержки, чтобы говорить с Императрицей спокойно и уверенно. Так, чтобы император, увидев этот разговор, встал на нашу сторону.

И все же дом я покидал с огромной неохотой, подозревая, что могу больше сюда не вернуться. Будто чувствуя мое состояние, Лисса ободряюще сжала мою ладонь. И исчезла, едва устроилась в возке.

Мы не хотели, чтобы в наш план вмешалась случайность. Лиссу не должны были заметить.

По дороге во дворец я хранил молчание, хотя и не думал всерьез, что за нами наблюдают. Но совсем исключить такую вероятность мы не могли, а потому старались быть осторожными.

Послание Императрицы послужило пропуском во дворец, и к тронному залу меня проводил безразличный дворецкий. Даже слуги во ее дворце ни во что не ставили атари.

Невольно я поежился на пороге зала. Но невидимое присутствие Лиссы придало мне сил, и я зашел внутрь.

К моему удивлению, в зале оказалось пусто. Императрица не сочла нужным приглашать своих дам на эту встречу.

Не то, чтобы меня это не устраивало, но и не насторожить не могло.

Императрица в гордом одиночестве восседала на троне и встретила меня холодной улыбкой.

— Лиарен моу Дейтан, — поприветствовала она меня. — Я знала, что ты доставишь мне неприятности, едва увидела тебя впервые. Такой яркий, талантливый атари, такой гордый, такой непокорный. Даже игровые покои не усмирили тебя. Слишком мало времени ты там провел. А ведь я была уверена, что ты не раз их посетишь.

— Я не сделал ничего, чтобы вызвать ваше неудовольствие, ваше величество, — я поклонился.

Она рассмеялась.

— Конечно же, сделал. И сам это понимаешь, не так ли? Я столько времени потратила на то, чтобы атари и веятэ не смотрели друг на друга, и вот появляешься ты — и все усилия насмарку. То, что уже считалось невозможным, вдруг снова происходит. Словно так и должно быть. И найдутся те, кто решат, что, если можно одному, значит, и другие тоже имеют право. Стоит только кому-то узнать… Нет, я не могу этого допустить.

— О чем вы, Ваше Величество? — разумеется, я понял, о чем речь, но где-то рядом стояла Лисса и вела запись, которая должна доказать мою невиновность.

— О твоей свадьбе с веятэ, конечно, — легко ответила императрица. — Эта девчонка сразу мне не понравилась. Чего еще ожидать от безродной? Никакого уважения к власти. Бунтарка. Этим тебя и привлекла, верно? Настолько, что ты пошел против всех традиций и устоев. Вот только…

Императрица поднялась с трона и приблизилась ко мне. Холодные пальцы коснулись моего подбородка, когда она заставила меня посмотреть на нее.

Совершенная, холодная, противоестественная красота. И взгляд, полный жадного предвкушения. Я вздрогнул, но нашел в себе силы спросить:

— Только — что, Ваше Величество?

— Какой воспитанный юноша, — ледяная улыбка скользнула по совершенным губам. — Должно быть, твой отец намучался, вбивая в тебя нормы приличия. Вот только — стоило тебе попасть в беду, и твоя любимая веятэ отвернулась от тебя, бросив на произвол судьбы. Должно быть, тебя это огорчает?

— Я не понимаю, о чем вы, Ваше Величество, — осторожно произнес я, стараясь аккуратно отстраниться. — Разве я попал в беду?

Столь близкое ее присутствие причиняло дискомфорт.

— Не нужно делать вид, будто ты ничего не понимаешь, — она отступила на шаг и обошла меня. — Ты знаешь причину, по которой я тебя вызвала. И ты знаешь, что я не допущу этой свадьбы. Так что да, ты попал в беду. Потому что я не собираюсь позволить тебе уйти отсюда. И ты наверняка догадался об этом, получив мое послание.

Я поворачивался следом за ней, чтобы не дать ей оказаться у меня за спиной. Эта женщина пугала меня, и только мысль, что Лисса рядом, позволяла мне держать себя в руках. Я не полностью беззащитен. Что бы Императрица ни задумала, ей это не удастся.

— Я не вижу ничего плохого в том, чтобы соединить судьбу с любимой женщиной. Почему это вас так задевает, Ваше Величество? — я должен был разговорить ее, хотя больше всего мне хотелось сбежать из тронного зала.

— Потому что я собираюсь превратить атари в рабов веятэ. Бесправных и покорных, расходный материал, идущий на убой.

— Что?! — я опешил.

— Вы станете никем. Презренными ничтожествами, которых будут лишать свободы лишь за этот золотой обруч на ваших лбах. Клеймо атари, обрекающее на вечную неволю, — в голосе императрицы звучало странное предвкушение.

— У вас это не выйдет, — мрачно заявил я. — Мы никогда не станем рабами!

— Как наивно с твоей стороны утверждать такое, — презрительно бросила она. — Не так давно другой атари вот так же стоял передо мной и утверждал, что атари никогда не станут слугами веятэ. И взгляни на себя — ты, рожденный моу, почтительно служишь веятэ, вовсе не считая себя равным им. Через пару поколений атари уже забудут, что когда-то были свободны. Уже сейчас они добровольно надевают ошейники, а скоро согласятся, что это — их обязательный атрибут. Скоро все веятэ начнут презирать атари, а вы будете ненавидеть своих хозяек. Поэтому твоя свадьба недопустима.

Я слушал ее, чувствуя, как по спине бегут мурашки страха. То, что она говорила, было ужасно своей возможностью. Императрица права, не так давно атари не считали себя слугами, а теперь это кажется чем-то в порядке вещей. Но… мы ведь не позволим сделать нас рабами?

— Но зачем вам это?

Я вдруг понял, насколько это странное признание. Она ведь сама веятэ. И может стать сильнее благодаря связи с атари. Да любая веятэ станет сильнее! И ей, как Императрице, это должно быть известно. Тогда почему она старается этого не допустить?

Более чем странно.

Я насторожился, и это помогло справиться со страхом.

— Затем, что это вас ослабляет, — на этот раз в ее улыбке мелькнуло что-то хищное.

— Вас?! — я поразился настолько, что забыл добавить обязательное для правящей особы обращение.

Неужели Императрица веятэ — не одна из них?! Разве такое возможно? Или, будучи потомком великой веятэ, спасшей императорскую семью, она родилась без дара и теперь ненавидит других, одаренных? Поэтому желает нас ослабить? Но ведь должна же она понимать, что слабые веятэ не сумеют защитить мир — и ее саму!

— Выделил главное, верно? — она рассмеялась. — Именно. Вас. Веятари. Стражей этого мира. Линия обороны, что не дает нам сполна насладиться охотой в этих богатых сытных угодьях.

— Кому — нам? — голос подвел меня, упав до шепота.

Потому что я осознал правду, отчаянно не желая ее признавать.

— Ты не уйдешь отсюда, мальчик. Поэтому я откроюсь тебе, — лицо императрицы поплыло, неуловимо и страшно меняясь.

Как и сама она.

Я правильно предположил — императрица не была веятэ. Она даже не была человеком.

Под видом Императрицы стражами империи управлял телар.

Монстр метнулся ко мне — и врезался в защитный купол вокруг меня. А в следующий момент вокруг нас развернулась арена, и Лисса, бормоча под нос ругательства, атаковала тварь, появляясь словно из воздуха.

Увы, телар не опешил от этого внезапного появления. А я невольно восхитился своей веятэ. Как бы ни была она потрясена — вряд ли меньше меня — но это не помешало ей вступить в бой… и не дать телару меня убить.

Лже-императрица без труда отбила первые удары Лиссы и с досадой прорычала:

— Надо же. Недооценила. Уверена была, что ты бежишь, поджав хвост, спасая свою жизнь.

— И много вас таких? — осведомилась Лисса на удивление спокойно, не прекращая атаки.

— И с чего ты взяла, что я отвечу на этот вопрос?

— Вряд ли много. Иначе вы не пускали бы вперед себя своих хищных зверушек. Боитесь нас, а?

От ответных ударов Лисса ловко уворачивалась, а я стоял на месте и напряженно прислушивался, ожидая, когда эта тварь забудет о моем присутствии, чтобы неожиданно напасть. Она была значительно сильнее того телара из Горенок, но и места здесь было больше, поэтому пока я за Лиссу не особо переживал. Вот если бой затянется…

— Боимся? — телар рассмеялся. — Может, раньше… не сейчас. Сильных веятэ практически не осталось, а те, кто есть — скоро вымрут. Те же, кто придут им на смену… мы будем выращивать вас в качестве лакомства, как только вы окончательно выродитесь.

— Этому не бывать, — зло фыркнула Лисса. — Ты заставила всех забыть, что веятэ может передать свой дар полноценно лишь ребенку от атари, верно?

— Это было легко. Как и разделить вас с атари. Веятэ, с вашим чувством неполноценности из-за заемного могущества очень легко поверили в собственную исключительность. А атари оказались слишком благородны, чтобы вовремя вас образумить.

— Императрицей с самого начала была ты? — огорошила меня следующим вопросом Лисса.

Такое мне и в голову не пришло. Я предположил, что телар убил настоящую императрицу и занял ее место, но то, что это изначально был телар…

— Мне надоело облизываться на ваш мир, — хмыкнул телар. — Столько доступного корма — и какие-то шавки, что не дают до него добраться. Вкусные аппетитные шавки. В те времена притвориться веятэ было легко. И завоевать доверие правителя — тоже. Стоило лишь напугать этого человечишку, а потом спасти — и он согласился на все мои условия, — хищно осклабилась тварь.

Щиты ей давались так же хорошо, как атаки. Действительно сложный противник, слишком хорошо нас изучивший.

— Зачем же ты создала гильдию? — осведомилась Лисса.

Я поразился, как ей хватает выдержки расспрашивать телара. Лисса всегда была любопытной, но в такой ситуации, прямо во время боя, пытаться не только убить врага, но и удовлетворить собственное любопытство — поразительно. Я бы так не сумел.

— Чтобы веятэ оставались под моим контролем, разумеется, — в голосе телара мне почудилась гордость. — Гильдия стала логичным продолжением моего первого проекта — приютов для юных веятэ и атари. Где я привила новому поколению те взгляды, что были мне удобны. А затем привязала к гильдиям. Старшие веятэ уже не могли повлиять на своих детей… А потом я запугала атари игровыми, и веятэ получили роскошных послушных слуг. С каждым поколением веятэ позволяли себе все больше, и теперь готовы низвести атари до положения рабов. А гордые атари… их гордости хватает лишь на то, чтобы не идти в услужение к таким, как ты — тем, в кого ваш мир вкладывает полноценный дар, что угасает в потомственных веятэ без подпитки атари.

Удивительно, как охотно она говорила. Должно быть, даже телару хочется, чтобы кто-то оценил этот гениальный, хотя и совершенно ужасающий, план. И в отсутствие других телар в качестве слушателя сойдет и естественный враг. Тем более, что выпускать нас живыми не собирались.

— Очень… умно, — хмуро кивнула Лисса.

Наша встреча с ней — чистая случайность, как и то, что Лисса училась быть веятэ по старинным книгам. Это сделало нас парой, что в конечном счете и привело нас сюда, позволив раскрыть страшную тайну императрицы веятэ и ее чудовищные планы. Но, если мы не сумеем справиться с этим теларом, тогда наш мир обречен. Едва ли кто-то пойдет по нашим стопам сейчас, когда еще не поздно все исправить.

— А это даже приятно — признание врага, — хмыкнула лже-императрица. — Надо почаще устраивать такие представления.

— Больше никаких представлений, — в руках Лиссы возник двуручный меч, и, вскочив на летающую платформу, моя веятэ бросилась на телара.

Это было опасно и безрассудно, но такого телар точно не ожидал. Веятэ всегда предпочитали держаться на расстоянии от противника, давая себе пространство для маневра. В ближнем бою многочисленные щупальца телар давали тем преимущество. Лже-императрица отшатнулась от неожиданности — и напоролась на мой меч. Слишком сосредоточенная на Лиссе, она перестала обращать внимание на атари, молчаливо укрывшегося за щитом.

Телары не чувствуют боли, но потеря значительного куска тела действует на них оглушающе. И наш спонтанный выпад позволил нам оглушить противника, когда лезвия двух мечей, словно ножницы столкнулись в его теле. Лисса воспользовалась этим замешательством, чтобы уполовинить телара.

А затем нам пришлось использовать все доступные нам скорость и ловкость, чтобы не попасть под бешеные удары взъярившейся твари. Телар метался между нами по всей арене, стремясь дотянуться своими призрачными щупальцами, и терял все больше плоти, судорожно пытаясь поочередно избавиться от нас.

Я не мог использовать заклинания так же эффективно, как Лисса, но, благодаря летающим платформам мы перемешались так быстро, что понять этого телар не успевал. И мне каждый раз удавалось отвлечь его на себя, когда монстр подбирался к Лиссе слишком близко. А утратив большую часть своего якоря, телар уже не мог защищаться столь же эффективно, как в начале боя. Он все чаще пропускал удары, прилетающие с разных сторон, и вскоре бой был закончен.

Нашими преимуществами были скорость и удвоенные заклинания, неожиданные для телара, и мы сумели этим воспользоваться максимально эффективно. Лже-императрица забыла, что такое сильный веятари, недооценила нас и захотела поиграть с теми, кого сочла беззащитными жертвами. И мы успели воспользоваться ее ошибкой прежде, чем она ее осознала.

Сфера повисла в воздухе, а Лисса без сил опустилась на пол. Я последовал ее примеру, тяжело дыша и украдкой вытирая пот. Никогда прежде я не участвовал в столь выматывающем сражении.

— Мы победили, — отдышавшись, улыбнулась Лисса. — Даже не верится…

— Ты сомневалась? — удивленно взглянул я на нее.

— Древний могущественный телар, знающий о веятэ все? Не тот противник, с которым хотелось бы встретиться снова, — она не ответила прямо, и я ее понял.

Нельзя начинать бой, не веря в победу, но нам помогло исключительно чудо. Мы не договаривались о совместном ударе, не отрабатывали его, и, если бы не получилось сработать настолько синхронно, мы бы уже ничего не смогли противопоставить телару. Откромсав значительный кусок и уничтожив его — и еще почти половину, пока он не мог сопротивляться — мы здорово ослабили телара. Регенерировать он уже не успевал, а сосредоточиться на одном из нас мы ему не позволили. Тактика, какую мы прежде никогда не использовали, не имея для этого возможностей. И все же сработали как единое целое, предугадывая действия друг друга.

Неужели раньше так и было? Поэтому телары нас боялись?

— Да… но проиграть мы права не имели, — пробормотал я.

— Самое гнусное, что мы же сами почти все сделали. И веятэ, и атари — никого же не принуждали, — поморщилась Лисса. — Но будущее нам готовили жуткое.

— Думаешь, теперь удастся все исправить? — посмотрел я на нее.

Лисса права. Никого не неволили, атари сами позволили низвести себя до уровня прислуги. И веятэ добровольно отказались от партнерства, предпочтя принизить атари. Им не нужна императрица, чтобы сохранить такой порядок.

— Думаю, без игровых атари не будут столь же покладисты, — она задорно улыбнулась. — Иначе бы императрица их не создала.

— Ты собираешься разрушить игровые? — недоверчиво посмотрел я на нее.

Идти в эти покои мне совершенно не хотелось. Я доверял Лиссе, но заклинание игровых делает атари покорным любой веятэ. И игровые не пустовали никогда.

— А ты против? — удивилась Лисса.

— Нет, но… мы только что убили императрицу веятэ. И я вообще не представляю, что нам делать дальше, — признался я.

Меня это беспокоило. Телар или нет, но мы оказались причастны к смерти высокопоставленной особы, последствия чего могут быть самые непредсказуемые.

— Мне кажется, о том, что императрица была теларом, упоминать не стоит, — предложила Лисса. — Если начнут спрашивать — тебя вызвала императрица, я составила тебе компанию, а когда мы вошли в тронный зал, телар уже поглотил императрицу. Нам не осталось ничего иного, как вступить в бой. Мы победили, сфера прилагается.

— Тебя никто не видел.

— Я была невидимая, чтобы меня не развернули до встречи с императрицей, — пожала плечами Лисса. — Ты ведь мой жених, никого не удивит, что я о тебе беспокоилась.

Я улыбнулся. Да, теперь нашей свадьбе никто не помешает. И ведь мы почти не солжем.

— Как думаешь, они предложат тебе освободившийся титул? — хмыкнул я.

— С чего бы? — изумилась Лисса.

— Ты ведь уничтожила телара, угнездившегося во дворце.

Она рассмеялась:

— Да брось, какая из меня императрица? У меня ни образования, ни манер…

— Тогда кто станет следующей императрицей веятэ?

— Вот увидишь, этот титул упразднят, — уверенно ответила девушка и поднялась. — А пока не началась паника, проводи меня к игровым. Очистим это место раз и навсегда.

Она спрятала сферу в сумку, наконец убрала арену и решительно направилась к выходу из тронного зала. Я двинулся следом с куда меньшим энтузиазмом. Не то, что я не хотел уничтожить игровые. Но я боялся, как бы они не уничтожили меня. Любая веятэ внутри может приказать мне что угодно — даже убить Лиссу. И, провожая ее к игровым, я не мог не прокручивать в голове худшие из возможных сценариев.

— Это здесь, — я остановился перед дверями, которые долго являлись мне в кошмарах.

Стоит лишь шагнуть за них — и ты больше не принадлежишь себе. Как же не хочется снова испытать это на себе…

— Жди тут, — велела Лисса и шагнула вперед.

— Что? — я опешил.

Почему-то мне и в голову не пришло, что мне внутрь заходить не придется.

— Тебе там делать нечего, — хмуро ответила девушка. — И речи быть не может, чтобы ты снова пережил такое. Там я справлюсь сама.

— Спасибо, — не мог не поблагодарить я.

Потому что Лисса рисковала, отправляясь туда в одиночку. После трудного боя ей не помешал бы рядом атари, под заклинанием способный выполнить любой приказ, несмотря на усталость. Она могла бы воспользоваться этим — но предпочла пощадить мои чувства. А я не нашел в себе сил ей возразить.

Лисса улыбнулась и обняла меня:

— Не волнуйся. Все будет хорошо.

— Будь осторожна, — обнял я ее в ответ.

А затем она скрылась за дверями игровых покоев, и потянулись томительные минуты ожидания. Я прислушивался, стараясь уловить, что там происходит, но с той стороны двери не доносилось ни звука. Ничего удивительного, посетительницы игровых любили, когда их игрушки шумят, и не любили сплетен.

Ожидание становилось невыносимым, и я уже был готов, наплевав на все, войти внутрь, как вдруг пол под ногами дрогнул, а двери перекосило так, что вокруг них взметнулось облако пыли. А затем их просто вынесло, как от удара, и в пыльных клубах, откашливаясь, из игровых начали выходить атари.

Разного возраста, разной степени раздетости и ухоженности, они одинаково неверяще осматривали себя, двигаясь впервые за долгое время по собственной воле. Нескольких атари вынесли на руках, настолько те были измождены.

И я уже начал волноваться, когда, наконец, следом за очередным пленником игровых вышла Лисса.

— Ну, кажется, все? — она окинула толпу атари внимательным взглядом.

— Веятэ, — подал голос один из тех, кого вынесли на руках.

— Ничего там с ними не сделается, — отмахнулась Лисса. — Заклятия игровых больше нет. Как и императрицы, так что восстановить его некому. Вы все — свободны. Кто в состоянии — можете расходиться по домам. Кто пострадал — сейчас поставлю на ноги.

Я придвинулся к ней поближе, на всякий случай, и обвел толпу атари предупреждающим взглядом. После плена едва ли они могли испытывать добрые чувства к одной из веятэ, даже если это она их вызволила, и я опасался, что кто-то может попытаться сорвать на ней злость. А вот Лисса ничего не боялась, и, не обращая ни на кого внимания, занялась самыми изможденными.

Толпа расходиться не торопилась.

— Нас… больше… туда не отправят? — спросил кто-то.

— Там теперь для вас безопасно, — пожала плечами Лисса, щедро делясь магией с очередным атари.

Оказывается, магия умела исцелять и истощение, потому что силы к тем атари, с кем она успела поработать, возвращались буквально на глазах.

На Лиссу все еще смотрели настороженно, но угрозы я ни в ком не чувствовал. И потому решился.

Игровые были моим кошмаром много лет, и я не мог просто уйти, не убедившись, что все действительно закончилось. И перешагнул порог полуразрушенных покоев.

Ничего не произошло. На меня не обрушилась магия, сковывая тело и лишая власти над ним. Я находился в игровых — и все еще владел собой. Огляделся, оценивая ущерб от визита Лиссы, осознал, что практически забыл, как игровые выглядят изнутри, пожал плечами и вышел обратно к Лиссе.

На душе стало удивительно спокойно и легко, будто я сбросил какую-то неподъемную тяжесть.

— Не работает? — чей-то робкий вопрос определенно адресовался мне.

— Нет, — я улыбнулся.

— Вы еще здесь? — удивленно спросила Лисса, поднимая голову. — Расходитесь. Вы в безопасности. Теперь вас никто ни к чему принудить не сможет.

— Госпожа… а что случилось с императрицей? — осторожно спросил кто-то.

— Ее телар сожрал, — равнодушно ответила Лисса и улыбнулась: — А мы сразили этого телара. Так что нет у нас больше императрицы.

Она внимательно оглядела мужчин вокруг и, цокнув языком, одела их всех в одинаковые штаны и рубашки. И правильно, не полуголыми же им по улицам идти.

Атари, будто только этого и ждали, постепенно начали расходиться. Даже те, кто поначалу не мог двигаться, потихоньку поднимались, с удивлением рассматривая свои руки и ноги, которые вновь им подчинялись. Но и они ушли, пока Лисса занималась лечением.

Я подумал, что они еще не скоро придут в себя после того, что с ними делали обезумевшие от вседозволенности веятэ. И, наверное, не все из них вернутся к своим обязанностям атари… если вообще хоть кто-то вернется.

— Госпожа, — тихий голос атари вывел меня из задумчивости.

Пока я размышлял, как теперь сложится судьба остальных, в коридоре остался только один человек, чьим лечением Лисса и занималась. Судя по тому, что он заговорил — вполне успешно.

— М? — откликнулась Лисса, не отрываясь от своего занятия.

— Императрица была теларом, — совсем тихо сообщил он. — Она жрала нас с помощью этого заклинания… И веятэ тоже, по чуть-чуть, чтобы не заметили.

— Ой, дуры слепые, — проворчала Лисса. — А насчет императрицы… Я знаю. И больше она никому не причинит вреда.

— Вы действительно ее убили?

— Да. Только… не стоит распространяться о том, кем она была. Люди не должны утратить доверие к веятэ, это только усложнит нашу работу.

— Я понимаю… я буду молчать.

— А остальные? — вмешался я.

Атари усмехнулся:

— А остальные этого так и не поняли. Мне десять лет потребовалось, чтобы увидеть правду… а дольше меня там никто не пробыл.

— Десять лет… — охнула Лисса.

Я вздрогнул, даже не пытаясь представить, каково это было, так долго жить игрушкой — и кормом. Я бы, наверное, не выдержал. И можно только поблагодарить судьбу, что мне не пришлось это выяснять на собственной шкуре.

— Один день или десять лет — в том месте уже не имело значения, — пробормотал атари устало и вдруг улыбнулся. — Главное, что мне удалось ее пережить. Я так рад, что эта тварь сдохла.

— А те веятэ? — осторожно спросила Лисса, кивая на вход в покои.

— Глупые девчонки, заигравшиеся в куклы… Пусть теперь поищут себе атари. Мы позаботимся, чтобы с ними больше никто не захотел иметь дела.

— Думаете, это будет для них достаточным наказанием? — я удивился.

Мной играли трое — императрица и две ее приближенные дамы. Теперь императрица мертва, и я бы не отказался отомстить и двум другим. А ведь они забрали только двенадцать часов моей жизни… Этот же атари, терпевший издевательства целых десять лет, практически готов простить своих мучительниц. Разве игнорирование от атари хоть как-то на них подействует?

Он усмехнулся:

— Как давно ко мне не обращались столь уважительно. А насчет наказания… нет. Их наказание — потеря той власти, к какой они привыкли. Они больше не будут веятэ. Они больше не будут приближенными. И у них больше не будет живых кукол. А веятэ, от которых отказываются атари, быстро становятся изгоями. И накопленные богатства ничем им не помогут. Рано или поздно, но они пожалеют, что вели себя столь разнузданно. Но исправить ничего не смогут.

Что ж… это звучало приемлемо. Все же марать руки о веятэ, какими бы мерзкими они ни были, я не хотел.

— Вам есть, куда идти? — спросила Лисса.

Атари кивнул:

— Да. Спасибо вам, госпожа.

— Можем подвезти, — предложил я.

Он отрицательно покачал головой:

— Лучше пройдусь. Хочу снова чувствовать свое тело.

— Ваш источник сильно поврежден, — Лисса вздохнула. — Со временем он восстановится, но пока сильно не перенапрягайтесь.

— Восстановится? — с недоверием посмотрел на нее атари.

Видимо, он и сам чувствовал эти повреждения.

Девушка кивнула и улыбнулась ободряюще:

— Вы только себя поберегите.

— И вы себя… берегите.

Я смотрел, как он уходил — медленно, осторожно, словно не веря, что ему подвластно следующее движение. Но с каждым шагом обретал уверенность, и я был рад, что мы успели его спасти. Но меня не оставляла мысль о тех атари, что закончили свои дни в игровых, сожранные императрицей-теларом, так и не дождавшиеся освобождения.

— Что ж… здесь мы закончили, — вздохнула Лисса. — Теперь надо как-то уведомить об этом власти.

— Там точно никого не осталось? — спросил я, разглядывая дверной проем, ведущий в игровые.

— Я вроде бы посмотрела везде, — она пожала плечами.

— Давай еще раз осмотрим, — чувствуя странную тревогу, попросил я.

Лисса покосилась на меня чуть удивленно, но возражать не стала. Вместе мы вошли в покои, еще недавно бывшие игровыми, и медленно двинулись вперед. Я прислушивался к себе, не понимая, что меня тревожит, и осматривался, невольно вспоминая, как попал сюда впервые. Как меня вели этими коридорами, показывали других атари, расписывали, что могут со мной делать. Ничего удивительного, что ноги сами привели меня в Комнату Размышлений.

Это они ее так называли, даже не пряча усмешек.

В этой комнате я провел половину часа из тех двенадцати, которые оставил в игровых. Единственное место в этих покоях, где атари возвращают власть над своим телом. Еще одно изощренное издевательство…

Я решительно отодвинул ширму, умело маскирующуюся под стену и скрывающую металлический гроб, поставленный вертикально.

Гроб был закрыт, и я понял, что же меня тревожило. Пустующий, он стоял бы открытым.

Я рванул крышку на себя, и едва успел подхватить выпавшего оттуда мальчишку. Очередной юный атари, встречающий свое восемнадцатилетие в игровых.

Он был гол и тщательно связан, и вся кожа его была усыпана алыми вмятинами. Да, изнутри железный гроб все так же щерился тонкими тупыми иглами, не способными проколоть кожу, но болезненно давящими на все болевые точки.

Единственное, о чем можно размышлять в этом гробу — как не шевелиться и как дышать. Здесь не нужен был кляп, для крика просто не хватало воздуха, ведь каждый вздох лишь усиливал давление игл.

Даже спустя почти шесть лет я все еще помнил, что чувствовал на месте этого мальчишки.

Лисса рядом сдавленно охнула. Она тоже подумала о том, что мальчика могли и не найти, или найти слишком поздно.

Юный атари, избавленный ею от пут, судорожно дышал, словно пытаясь надышаться — и плакал. Лисса, торопливо накинувшая на мальчишку все те же рубаху и брюки, обняла его, ласково поглаживая по голове. Она шептала ему что-то успокаивающее, уверяла, что теперь ему нечего бояться, что больше никто не будет издеваться над ним. А я молча смотрел и понимал, что ничуть не ревную. Ему это было нужно — как в свое время было нужно и мне. Вот только меня из гроба вытащили совсем другие веятэ, что лишь смеялись над моими страданиями, и мучения продолжились… Они хотели заставить меня бояться этого места и того, что они могут со мной здесь сделать.

И у них получилось.

Этот перепуганный мальчишка даже не представляет, как ему повезло. Но мне жаль, что мы не пришли сюда на полчаса раньше.

Юный атари успокоился довольно быстро и смущенно отстранился от Лиссы. Ему было стыдно за эти слезы, но никто и не подумал бы его стыдить. Лисса все понимала, а я на своей шкуре испытал тот страх, что выпало пережить мальчишке, еще вчера уверенному, что в жизни его ждут только почет и уважение, как атари и моу. Но, по крайней мере, он будет знать, что больше ему нечего бояться.

— Еще такие сюрпризы тут есть? — осведомилась у меня Лисса.

— Я не в курсе, — честно признался я.

Да и кто знает, что еще пришло в голову телару за последние годы… Мы решили, что лучше лишний раз перепроверить. Мальчишка ходил за нами, как привязанный, боязливо обошел веятэ, действительно лежавших без сознания в нескольких комнатах, и, когда мы убедились, что больше ни один атари не спрятан в тайниках покоев — которых оказалось предостаточно — вместе с нами покинул игровые.

Не сговариваясь, мы решили уйти из дворца, не дожидаясь, когда всполошится местная охрана. Проблем не хотелось. А то, что что-то неладно, они уже скоро сообразят. Не каждый день императорский дворец покидает толпа атари.

Хотя во дворце уже чувствовалась суета, выбрались мы из него беспрепятственно. Юный атари с благодарностью принял наше предложение его подвести, и в дороге очень пылко благодарил за спасение. И уже покидая возку, догадался спросить имена своих спасителей.

Услышав фамилию Лиссы, он уставился на нее пораженно. Я усмехнулся:

— Моя веятэ не из благородных, но это совершенно не мешает ей быть лучшей, — и я поцеловал невесту на глазах изумленного мальчишки.

Тот смутился:

— Я просто… я… не считаю, что титул на что-то влияет… Спасибо вам, госпожа Хайви, моу Дейтан!

— Береги себя, — улыбнулась ему на прощание Лисса.

А когда мы отъехали от его дома, она покачала головой:

— Кем надо быть, чтобы поступить так с беззащитным человеком?

— Мы все через это проходили, — заметил я.

— И ты тоже? — испуганно вскинулась она и сочувственно сжала мою ладонь, когда я кивнул.

— Не переживай, — улыбнулся я ей. — Это было давно.

— Как жаль, что никто не пришел, чтобы спасти тебя… — в голосе моей веятэ сквозила печаль.

— Как хорошо, что мы пришли, чтобы спасти их, — улыбнулся я в ответ.

Лисса молча согласилась, а потом предложила:

— А давай отвезем сферу в гильдию? Что мы будем искать представителей власти, чтобы им все рассказать. Пусть гильдия озаботится.

— Все-таки опасаешься проблем?

— Да и награда мне не нужна, — Лисса смешливо фыркнула.

— Теперь все изменится, — задумчиво заметил я, меняя маршрут.

Идея Лиссы мне понравилась. Я тоже не хотел ни проблем, ни наград.

— Посмотрим, — отмахнулась она.

В гильдии мы не задержались. Лисса передала дежурной т-сферу, дождалась расчета, сопровождаемого уважительным взглядом — все-таки не каждый день сдают сферу такого высокого уровня — и нейтральным тоном сообщила:

— Этого телара мы уничтожили во дворце императрицы. Ее от него нам спасти не удалось.

И, пока дежурная смотрела на нее круглыми от изумления глазами, Лисса подхватила меня под руку и утащила прочь.

— Пусть сами разбираются. Поехали домой.

Эпилог

Смотрины выдались многолюдными. А все потому, что на них обещалась присутствовать чета моу Дейтан, лучший веятари Империи. Не потому, что планировали найти себе новых партнеров — нет, время от времени они посещали Смотрины, чтобы проверить их на нарушения.

Все знали о болезненном чувстве справедливости госпожи Лиссы, и потому в их присутствии никто не смел клеветать на других или демонстрировать неприязнь к безродным веятэ, которых с каждым годом на Смотринах становилось все больше.

Лисса моу Дейтан, сама получившая титул в качестве свадебного подарка от своего мужа, приложила к этому немало сил и зорко следила, чтобы ее подопечных не обижали. Впрочем, даже в ее отсутствие благородные веятэ и атари старались не задевать протеже госпожи Лиссы. Потому что это было чревато весьма неприятными последствиями.

Слишком многие атари были на стороне этой пары. И их немилость больно ударяла по веятэ, отвыкшим, что им могут отказать. А еще чете моу Дейтан благоволил сам Император, и, хотя лучшие стражи Империи совершенно не лезли в политику, все знали, что в случае чего, к мнению этих двоих обязательно прислушаются.

Хотя Лисса никогда не прибегала к этому средству и вообще видела Императора один раз в жизни — когда ей пришлось рассказать ему о гибели Императрицы. Как она и полагала, это известие Императора ничуть не огорчило, и он лишь сдержанно поблагодарил их за то, что избавили столицу от телара, чуть не угнездившегося в ее центре.

Но слухи о благоволении Императора она никогда не опровергала, потому что была умной женщиной.

Тогда, почти десять лет назад, смерть императрицы веятэ стала для всех веятари огромным потрясением. Поначалу казалось, что гильдия не оправится от этого никогда… И начавшаяся грызня среди бывших приближенных дам грозила лишь усугубить ситуацию. Тогда-то и вмешался Император, который давно посматривал на выгодное дело, которым занималась гильдия, ведь добыча т-сфер имела для Империи огромное значение. Но если прежде он не решался выступить против императрицы веятэ, опасаясь бунта веятари, то после ее гибели ловко прибрал гильдию к своим рукам. И оказалось, что мало что изменилось, веятэ все так же получали заказы на телар через филиалы гильдии, которая все так же расплачивалась с ними за работу.

Но было и кое-что, что изменилось безвозвратно.

Когда атари узнали, что игровых комнат больше нет, когда осознали, что больше никто не в силах принудить их выполнять желания веятэ, когда прогремело известие о свадьбе веятэ и атари, первой за две сотни лет, они отказались оставаться бесправными. Они разрывали договоры, превращающие их в слуг, и искали веятэ, готовых заключать другие договоры. И веятэ, желавшие остаться таковыми, были вынуждены идти им навстречу.

Смотрины тогда проводились чуть ли не каждый вечер, союзы создавались и распадались с огромной скоростью.

Именно тогда Лисса взялась искать безродных веятэ и подталкивать атари присмотреться к ним — невинным, неиспорченным, желающим помогать людям, а не заполучить власть, почет и деньги. Не все атари бунтовали, были и те, кого устраивало текущее положение дел, поэтому Лисса вместе со своим возлюбленным мужем сопровождала каждую найденную безродную на Смотрины, ограждая ее от презрения атари и других веятэ.

Со временем необходимость в этом отпала. Атари — особенно молодые, не прошедшие через игровые покои императрицы веятэ — быстро научились ценить не род веятэ, а ее силу. Ведь сильная веятэ — это не только хорошо оплачиваемые заказы, но и куда большая безопасность.

А благородные, увы, кроме капризов, зачастую ничего не могли предложить.

Уже несколько лет как из первой сотни лучших веятари исчезли команды веятэ, сменившись талантливыми парами. И атари больше не появлялись на людях в ошейниках, вернув себе достоинство, которое так старательно отнимала у них императрица.

Появление в зале супругов моу Дейтан мгновенно заставило загудеть всю толпу. Несмотря на то, что отношения веятэ и атари менялись в лучшую сторону, за прошедшее со смерти императрицы десятилетние эти двое все еще являлись единственной супружеской парой такого рода. Вкупе с остальным это всегда привлекало чужое внимание.

Лисса и Лиар никогда не упускали возможность продемонстрировать прилюдно чувства, с годами ничуть не уменьшившиеся.

Вот и сегодня они шли по залу, нежно обнявшись, и Лисса чувствовала в чужих взглядах не только любопытство и осуждение, преследовавшее их пару много лет, но и зависть — тех, кто хотел бы, но пока не решался пойти по их стопам.

— Думаю, еще с десяток лет, и такие пары, как мы, станут обыденностью, — улыбнулась она мужу.

— Что ж, стоит кому-то попробовать и убедиться, что мы говорим чистую правду, и свадьбы неизбежны, — хмыкнул Лиар, нежно целуя жену.

Они не делали секрета из своей силы, но им ожидаемо не верили. Все же другим веятэ и атари было сложно признать, что их так нагло обдурили, заставив отказаться от взаимного влечения. Но Лисса не теряла оптимизма, хотя и сердилась частенько на закостенелость общества.

Но некоторым ранам нужно время, чтобы исцелиться, и она это понимала.

— Смотри, какая миленькая, — Лисса, здороваясь с присутствующими, с большей частью которых она не была знакома, быстро выхватила в толпе скромно одетую незнакомку, оглядывающуюся с решительным видом.

Но несмотря на кажущуюся решительность, видно было, что девушка взволнована и растеряна.

— Знаешь ее? — удивился Лиар.

Безродных талантливых девочек они с Лиссой искали вместе, но эту он видел впервые.

— Нет, — легкомысленно покачала головой его веятэ. — Наверное, на своих первых Смотринах я выглядела так же.

— Думаешь, она сама пришла?

— Не все же мне их сюда притаскивать, — подмигнула ему Лисса. — Смелая девочка.

— Надеюсь, однажды это станет обычным делом.

— Благородство веятэ изжило себя. Все мои девочки куда сильнее их. Жаль, нет безродных атари, все бы двигалось быстрее.

— Безродных атари надо искать среди совсем маленьких детей, — заметил Лиар. — Если дар не тренировать, он угаснет. А тренировать может только другой атари.

— Что ж ты молчал столько времени? — удивилась Лисса.

— Ты не спрашивала, — он улыбнулся. — И пока недостатка в атари нет.

Его жена только фыркнула, понимая, что без острой необходимости никто не станет заниматься поиском безродных атари. Веятэ проще, им практически не нужно учиться управляться с магией. А где взять атари, готовых заниматься с чужими детьми, если у каждого все равно будет свой наследник, рано или поздно.

Как бы то ни было, большинство атари остаются высокомерными моу.

— Если родится мальчик, давай найдем ему пару приятелей, когда ты будешь его обучать? — улыбнулась Лисса в ответ.

Лиар закатил глаза, но отказать любимой не смог. Он просто не умел ей отказывать — особенно сейчас, когда она ждала их первенца, наконец, решившись на ребенка.

Впрочем, Лисса его безотказностью никогда не злоупотребляла.

Отвлекшаяся на разговор, Лисса на время потеряла из виду привлекшую ее внимание веятэ. А когда снова отыскала, нахмурилась, увидев, как опускаются плечи девочки, отвергнутой очередным атари.

— Признаться, душераздирающее зрелище, — пробормотала она, вспоминая себя на ее месте.

Лиар обнял ее:

— Тебе было труднее, — прошептал он. — Не было никого, кто мог бы вступиться за тебя.

— Так ей и не хамят, — Лисса не сдержала досады.

Приведи она эту девочку, и пара-тройка атари точно бы той заинтересовались. А сейчас все усиленно делают вид, будто ее не существует. Рассчитывают, что Лисса этого и не заметит, раз девочка не под ее опекой. Столько лет прошло, а они все такие же…

И ведь никакого формального повода для возмущения нет. У атари есть право выбора.

— Подожди меня здесь, — губы Лиара легко скользнули по ее виску.

Лисса с удивлением наблюдала за мужем. Лиар до сих пор не любил Смотрины, а потому предпочитал просто сопровождать жену, делая вид, будто его здесь нет. Поэтому зачастую у других веятари складывалось ошибочное впечатление, будто в их паре главенствует Лисса. Но она-то знала правду — их союз абсолютно равноправен. Но что-то не любила делать сама Лисса, а что-то — Лиар.

Ее атари подошел к молодому мальчику, скромно стоявшему у дальней стены. Невольно Лисса улыбнулась — новое поколение атари приходило на Смотрины, не имея за плечами тяжелого опыта игровых покоев, а потому обычно были смелее и бесшабашнее. Но, судя по тому, как скромно мальчишка жмется к стенке, он совсем из безвестного рода и не уверен, что сумеет привлечь хоть какую-то веятэ даже на ее условиях. И как только Лиар его приметил? Что ж, хороший ход. Из этого вполне может что-нибудь получиться.

Молодого атари Лиар заметил еще до того, как Лисса заинтересовалась незнакомой веятэ. Он искренне жалел таких мальчишек, понимая, сколько храбрости надо набраться, чтобы предложить веятэ договор, не имея ничего другого, чтобы ее заинтересовать. Большинство из них берут напором, легко принимая отказы, но бывают и такие, слишком гордые, чтобы напрашиваться, но не способные привлечь веятэ ни известностью рода, ни богатством, ни прошлыми заслугами. Часто они становились жертвами не слишком добросовестных веятэ, жаждущих власти над атари и подсовывающих таким кабальные договоры.

Тоже опыт, но конкретно этот мальчик мог его избежать.

Если, конечно, он не глуп.

— Впервые на Смотринах? — светским тоном заговорил с ним Лиар.

Атари вздрогнул и едва заметно порозовел:

— Да. Ищу… веятэ. Такой выбор… глаза разбегаются, — он старался говорить уверенно, но Лиар чувствовал его отчаяние.

— Могу посоветовать кое-кого, — ободряюще улыбнулся Лиар. — Видишь, девушка в голубом платье? Она тоже впервые на Смотринах, но у нее большой потенциал.

— Не похожа на благородную, — пробормотал мальчишка, найдя взглядом указанную веятэ.

— И в этом ее достоинство, — уверил его старший атари.

— Разве? — удивился тот.

Лиар подумал, что мальчишка прибыл на Смотрины из глухой провинции, где над его воспитанием тщательно потрудились, вбивая устаревшие уже постулаты.

— Слышал про Лиссу моу Дейтан? — поинтересовался он.

— Кто же не слышал, — смутился мальчишка.

— В девичестве ее фамилия была Хайви. Просто Хайви, без моу, и она точно так же, как эта девушка, пришла на Смотрины сама, без приглашения, без покровительства. И один из атари рискнул связать с ней судьбу. А теперь она — лучшая из веятэ. Богатая и знаменитая. И, возможно, эту девушку ждет такое же будущее, если кто-нибудь из атари сойдется с ней.

— И я смогу стать таким же известным, как Лиарен моу Дейтан? — глаза мальчишки загорелись восторгом.

— Или даже лучше, — улыбнулся Лиар. — А если вы не сработаетесь, всегда есть возможность расторгнуть договор. И прийти на Смотрины уже с опытом.

Юный атари задумался ненадолго, а затем улыбнулся:

— Вы правы. Спасибо, господин?..

— Меня зовут Лиар, — и под изумленным взглядом мальчишки он вернулся к своей возлюбленной жене.

Та встретила его насмешливым прищуром:

— Устроил судьбу юного провинциала?

— И заодно одной юной веятэ, — кивнул Лиар.

— Ты же мой хлеб отбираешь, — фыркнула Лисса.

— Тебе нельзя перетруждаться, — с совершенно серьезным видом согласился он, вызвав веселый смех жены.

И уже вдвоем они наблюдали, как юный моу, все так же смущаясь, подходит к отвергнутой другими атари веятэ, упрямо остающейся на Смотринах. Совсем короткий разговор — и девочка буквально расцветает, без раздумий принимая его предложение.

— И еще одна счастливая пара, — удовлетворенно кивнула Лисса.

— Или не счастливая, — Лиар был куда менее оптимистичен. — Или не пара. Не обязательно эта девочка похожа на тебя.

— Ей и не нужно быть похожей, — она не поддержала пессимизм мужа. — Мы все разные. Но мы делаем общее дело, и делаем его хорошо. Знаешь… теперь, когда такие веятэ готовы сами приходить сюда, я со спокойной совестью могу посвятить себя ребенку. Ты был прав тогда. Все меняется.

— И это к лучшему, — нежно поцеловал свою женщину Лиар.

Тогда, много лет назад, сбегая со Смотрин, опозоренный своей первой веятэ, он и представить не мог, что встреча с безродной девчонкой так сильно изменит жизнь веятари. А главное — изменит его собственную жизнь, сделав его не только совершенно свободным, но и столь бесстыдно счастливым.

Content

Веятари
Велл Матрикс

1. Ссора

2. Знакомство

3. Первый заказ

4. Будни веятэ

5. Будни атари

6. Императорское приглашение

7. Недопонимание

8. Срыв

9. Исцеление

10. Скандал

11. Императрица

Эпилог