Не разбивай мое сердце, босс!

ГЛАВА 1

Рабочий день завершился, и я по привычке, не чувствуя ног, хочу убраться из офиса быстрее, чем мой босс выйдет из кабинета.

Это было бы шокирующим и непрофессиональным фактом, если не знать, что я до чертиков влюблена в Стаса Аверина, а недавно он подвозил меня и поцеловал.

Поцеловал…

Мысль о его губах и том, как он нежно их ласкал, будит огонь моей фантазии, именно поэтому я задерживаюсь буквально на долю секунды и не успеваю совершить свой привычный побег.

— Надо же, ты сегодня решила дождаться, когда твой непосредственный начальник уйдет первым? — я теряюсь перед явным стебом и не нахожу, что ответить.

— У меня еще есть дела, — усаживаюсь в кресло обратно и смотрю в монитор, который выключен. — До свидания.

Стас подходит ближе и, сев на стол, заглядывает в мой компьютер.

— И как дела? Решаются? — поднимаю глаза и вижу его улыбку.

Боже… его улыбка.

— Вставай, — снимает мою руку с мышки, обходит стол, забирает пиджак со спинки и помогает надеть.

Я все делаю на автомате и, когда чувствую горячую ладонь на пояснице, вздрагиваю и прихожу в себя.

— Эм… До свидания, — торопливо встаю и иду к лифту, осознав, что ехать нам придется вдвоем.

Я знаю, что мое поведение выглядит смешным, и я бы не стала такой, если бы не чувства к этому неподходящему мне человеку. Но разве я могу сопротивляться?

— Ир, — чувствую дыхание на затылке и не шевелюсь. — Могу я подвезти тебя до дома?

И мысленно я кричу: «Да-а-а».

— Меня ждет такси, как-то неудобно отказываться, — проговариваю вслух, забегая в стальную коробку.

Аверин снова оказывается слишком близко.

— Значит, заплачу за ожидание.

Я не знаю, чего он добивается. Было ли это жестокой игрой. Но, сказав да, я верю, что подписываю контракт с дьяволом, продав душу.

Я смотрю на наше отражение в зеркалах и осознаю, что он смотрит на меня таким же взглядом, что и я на него. Во всяком случае мне так кажется.

Он не спрашивает адрес и везет прямо к высотке, где я снимаю квартиру. Мы ведем беседу. Она настолько непринужденная, что даже расслабляет, не давая повод для беспокойства. Машина останавливается у подъезда, и мы оба молчим, а затем вместе поворачиваем головы, смотря друг на друга.

Что ты теряешь? Задаюсь вопросом в голове и, прикоснувшись к ручке автомобиля, спрашиваю у Аверина:

— Не хочешь чего-нибудь выпить?

Сцена в лифте офиса в моем жилом не удалась, потому что здесь не было зеркал. И мы стояли напротив.

Полагаю, мы оба знаем, что будет дальше. И если я решила, что он набросится на меня с порога, то очень даже ошиблась.

Стас прошел вглубь квартиры и осмотрелся.

— Что будешь?

— Для кофе поздно. Поэтому не откажусь от чая. А вообще я ужасно голоден.

— У меня есть немного плова и пирог с капустой.

— Люблю домашнюю еду.

— Тогда я сейчас переоденусь и разогрею нам ужин, — и это «нам» прозвучало самым правильным образом.

Я скрываюсь за дверью комнаты и быстро перебираю шкаф. Одежда выглядит ужасно. В смысле я хочу надеть что-то красивое и непринужденное, такое, чтобы не выглядеть как идиотка. Поэтому футболка и бриджи оказываются чем-то средним.

Выхожу и замечаю Стаса у стеллажа. Он рассматривает фото, и его нахождение на моей территории выглядит волнующе и соблазнительно.

— Это мои родители и сестра.

Он кивает и ставит фото на место. А затем в его руке оказывается другая рамка.

— Родной отец. Он умер уже давно. Наше последнее лето.

— Мне жаль.

— Я плохо его помню. Почему-то память забирает эти моменты, а большего у меня от него и не осталось.

— Думаю, что ты все равно не забудешь о нем, чтобы подчистую.

— Да, наверное, ты прав. Я иду на кухню.

— Хочу вымыть руки и умыться, ты не против?

— Конечно. Правая дверь, — указываю направление и ухожу.

Стас появляется без пиджака с расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами.

Мне нравится смотреть на него. Он удивительно красивый и мужественный.

— Спасибо за чай, — благодарит, когда я ставлю чашку, и медленно проводит по моим пальцам своими, забирая ее.

Мне хватает смелости лишь на улыбку.

Ужин быстро съедается нами. И в итоге через сорок минут я мою посуду.

Поднимаю глаза и не могу пошевелиться. Ни в момент, когда он кладет свои руки на мою талию. Ни когда его лицо медленно опускается к моему, а губы касаются губ.

Еле ощутимо, но слишком волнительно.

— Не играй со мной, Аверин, — предупреждение.

— Мне это не нужно, — быстрый ответ.

Мы делаем обоюдный вздох и срываемся в бездну.

Хаотичные движения рук, ног. Мешающая одежда, которая в итоге остается на полу, показывая весь путь из кухни к спальне. И только мы двое, реальные… возбужденные, смотрим друг на друга.

— Как же давно я об этом мечтал, — с одышкой говорит Стас и делает шаг в мою сторону.

Мы падаем на кровать словно в океан. Утопаем в простынях, позволяя чему-то животному и необходимому сейчас вырваться на свободу.

— Ира… — шепот разносится по комнате и оседает на моем теле с его губами, ласкающими кожу.

С меня слетает последняя деталь одежды, и хищный взгляд сканирует тело. Впервые мне хочется демонстрировать себя, потому что он смотрит с наслаждением, и я хочу его ему дать.

Встаю на колени и заканчиваю раздевать его.

— Ты такая красивая, — не прекращая дарит комплименты, целует всюду, куда дотягиваются его губы.

Накрывает меня своим телом и, вклинившись между моих бедер, стонет, потираясь о мою промежность.

— Черт, у меня нет презервативов, Ир. Я не готовился к этому.

— Кажется, у меня были, — ловлю его удивленный взгляд и встаю к сумочке, которую не носила уже много времени.

Возвращаюсь в постель с улыбкой.

— Что?

— Рад, что они в упаковке, — разрывает коробку, а с моих губ срывается смешок.

Собственник Аверин? Как интересно.

Но все мысли исчезают, когда он вновь оказывается надо мной и плавным толчком заполняет собой.

Не сдержавшись, пропускаю сквозь себя электрический разряд освободившегося напряжения и отдаюсь моменту.

Его руки оборачиваются вокруг меня и прижимают сильнее, изменив угол проникновения. Все резко меняется. Я начинаю гореть изнутри, раз за разом наполняясь чем-то завораживающим и раздражающим струны, ответственные за наслаждение. Все сжимается и мгновенно разлетается на осколки, вытолкнув меня в атмосферу.

Стас все еще с упоением вжимается в меня, и я начинаю двигать бедрами ему навстречу.

Он целует… что-то шепчет… гладит тело и с громким стоном кончает, захватив мои губы.

У нас уходит несколько минут на то, чтобы восстановить дыхание, а затем мы, улыбаясь, начинаем целоваться.

И все повторяется по второму кругу, но в этот раз без презерватива.

— Ир? — зовет меня, когда я, прикрыв глаза, расположилась на его груди и медленно рисовала только мне известные узоры.

— М? — отзываюсь лениво.

— Почему ты бегала от меня?

— Брось, ты должен понимать это.

— Не уверен, что могу. Испугалась?

— А как ты думаешь? — поднимаю голову и смотрю в его красивые глаза, смахнув со лба короткую прядь волос. — Хожу себе, работаю, тайно засматриваюсь на босса. И тут он меня целует.

— Мне казалось, я ясно дал понять, что ты мне нравишься.

— Правда? Думаю, у тебя проблема со знаками внимания. Потому что я ни черта не поняла.

— Облажался, — перекатывает меня на спину и снова накрывает своим телом.

— У тебя появился шанс исправиться.

— У меня получается? — целует шею, ее основание, плечи… спускается к груди и сжимает в своих руках.

— М-м-м… Я еще не решила, ты пока продолжай, — губы доходят до живота и скользят все ниже.

— Ладно, есть у меня еще один способ.

— Я в нетерпении, — отвечаю, когда ощущаю жар на внутренней стороне бедра.

— Кажется, я снова хочу есть, — лениво отзывается Стас, прижимая меня к себе спиной.

— Слишком много калорий потрачено. Согласна. А я бы не отказалась от ванны.

— Я закажу нам пиццу, а ты беги.

— Хорошо, — целую его в губы и выползаю из кровати. — Эй, отдай, — тяну простынь, но он не отпускает.

— Ходи так, мне нравится видеть мою девушку обнаженной.

Замираю от его слов и, медленно тая, ухожу.

Боюсь закрыть глаза, чтобы все не испарилось.

Добавив немного масел, я опускаюсь в нежную пену и блаженно стону.

— Зачем такая горячая? — Стас трогает воду рукой и тут же отдергивает.

— Я принимаю ванну в такой воде, и она не горячая, ты привыкнешь. Иди ко мне, — улыбаясь, тяну мужчину к себе, и он поддается.

Садится за мной и обнимает, поливая тело ароматной водой.

Как мы засыпаем, я не помню. Одно лишь точно откладывается в памяти — секс. Очень много секса.

Утро дарит нежные губы на моем плече.

— Я принес тебе кофе, — раздается голос Стаса, напоминая о реальности.

Открываю глаза и вижу его голого. Ну почти. Он в одних боксерах. Но с чашкой кофе.

— Боже, — улыбаюсь, закрывая лицо руками.

— Я могу выпить его сам.

— Нет уж, верни мой напиток, — тяну руку и забираю кружку.

Пробую его, но тот слишком горячий — оставляю на тумбочке.

— Язык обожгла.

— Похоже, мне стоит о нем позаботиться, — забирается на кровать и стягивает одеяло.

Чуть позже я выношу холодный кофе на кухню и готовлю новый.

Мы снова целуемся. Мы снова утопаем друг в друге.

— Мне нужно заехать домой переодеться, — отрывается на секунду от меня и снова захватывает губы в глубоком поцелуе, посадив меня на подоконник.

— Хорошо, — отвечаю легко, но на самом деле не хочу его отпускать.

— Могу я рассчитывать на то, что увижу тебя вечером? Мы могли бы куда-нибудь сходить.

— Было бы замечательно, — мечтательно прикрываю глаза.

— Тогда договорились.

— Ага, — все еще держу его за шею, а ноги сцеплены за его спиной.

— Планируешь держать меня между своих ног весь день? — играет бровями.

— Нет, мне нужен перерыв.

— Слишком вкусной ты оказалась, и слишком долго я этого ждал, прости, — гладит мои бедра, смещая ладони на внутреннюю сторону.

— Все в порядке.

— Тогда до встречи в офисе.

Провожаю Стаса, как только за ним закрывается дверь, бегу в комнату и падаю на постель.

Если это не счастье, то я не знаю, каким оно может быть вообще.

Собираюсь в офис уже новым человеком. Внутри все поет и светится.

Ощущение, когда любишь весь мир и готова его обнять.

Вхожу в фойе и первое, что слышу: «Стас Аверин женится, слышали?»

Глава 2

— Ты чего кислая? — спрашивает Наташа со странными нотками в голосе, будто ей есть что мне сказать, но держится.

Не знает, что я уже в курсе последних новостей и с нетерпением жду босса, чтобы вцепиться в его глотку.

Нет, я не спокойна. Вообще. От слова совсем. Я сейчас дико злая, но не хочу на эмоциях высказывать то, о чем потом могу пожалеть. Спокойствие — самое главное, что мне сейчас нужно. Но только Бог знает, с каким трудом я пытаюсь держать свои эмоции под контролем, которые прямо вырываются наружу. Еще чуть-чуть — и я просто сойду с ума. Взорвусь!

— Все окей, — даже голову не поднимаю.

Пробегаю глазами по строчкам, правда, пелена слез не дает возможности понять, что там написано. Ну все... Моему спокойствию конец.

— Эй, ты чего? Плачешь, что ли? — подходит ко мне подруга и опускается на корточки рядом с моим креслом. — Ну, блин, Ирин, ты чего?

— Он женится, — выдаю я охрипшим голосом. — Наташ, он женится! Хотя говорил...

— Да знаю я, что он говорил. Скоро вернется, не волнуйся. И ты схватишь его за горло, разузнаешь, почему так подло поступил. Ир, ну, может, ложная информация? Известные люди всегда мелькают на первых страничках журналов. Да, Стас успешный человек, хоть и достаточно молод. Многого добился.

— Нет, ты не понимаешь. Мы же только вчера были вместе. В моей квартире. Мы... Да мы занимались любовью всю ночь, Наташа! Ты бы слышала, какие он мне комплименты делал. Какие слова говорил... Господи, это было так приятно. А сегодня не проходит и пары часов, как весь офис орет, что у босса намечается свадьба.

— А я не верю во все это, Ир. Ты хоть головой в стену бейся, это тебе не поможет. Надо просто дождаться Стаса. Он все разложит по полочкам.

Я шмыгаю носом. Чувствую, что кто-то открывает дверь и заходит внутрь помещения, но поворачиваться нет сил.

— Что здесь происходит? — наконец-то подает голос наша гостья. Моя подруга Таня. — Эй, вы мне расскажете?

— Ну что тебе рассказать, Танюш, — вздыхает Наташа, поднимаясь. И садится прямо на стол, за которым я. — Будто новости не слышала. Ирина верит, а вот я...

— К сожалению, это правда, Наташ, — я чувствую в голосе подруги грустные нотки.

Она гладит мое плечо. Смотрю в ее глаза и понимаю: это конец. Мне придется уволиться. Ибо я не намерена терпеть, как мужчина, который обещал горы свернуть ради меня, женится на другой. И при этом каждый день таращится на мое лицо. Я буду вспоминать нашу ночь и убивать себя. Он меня обманул. Он меня предал. Поступил по-скотски и даже глазом не моргнул. Как мне продолжать тут работать?

— Как так? А как же его обещания? — выдаю я охрипшим голосом.

Мне плохо. Воздуха не хватает. Просторное помещение кажется мне слишком душным. Расстегиваю верхние две пуговицы блузки, трогаю шею.

— Ирин, ты у нас самая спокойная и адекватная. Поэтому сейчас успокаиваешься. Наташ, дай водички Ире. Пусть придет в себя, иначе на эмоциях наделает глупостей. Стас скоро поднимется сюда. У него важное совещание на пятом этаже. Гости из Питера приехали и обсуждают очень важный проект. Зайдешь к нему, как только появится, и поговоришь. Глядишь, пазл сложится. Может, он просто вынужден?

— Ну ты сказанула, подруга... — возмущается Наташа. — Какая разница, вынужден он или нет. Суть в том, что женится. И точка. Из-за этого и плохо Ире. Не станет же она встречаться с женатым мужчиной?

— Блин, ладно... Не буду я его защищать. Да, он козел. Но в глубине души я верю в его искренность к тебе, Ир. Верю, что он тебя не обманывал. Что чувства у него настоящие.

— Я уволюсь... Если это правда, я просто уволюсь.

Девочки расходятся по своим делам, я же не нахожу себе места. Стас не приходит, хоть рабочее время и подходит к концу. Я обещала сегодня поехать к маме и увидеться с сестрой. Давно я с ней не встречалась. Поэтому она и обижается на меня. Короче, старшая сестра из меня хреновая.

Ежеминутно снимаю блокировку экрана телефона. Очень жду хотя бы сообщения от Стаса, но ничего подобного нет. Я не только ему, а вообще, походу, никому не нужна, раз никто не звонит.

Перед глазами так и стоит лицо Стаса. В то же время моего босса. Я давно замечала заинтересованность с его стороны к себе. Но открыться мы друг другу не решались. Месяц назад как-то получилось так... Наше первое сближение. Он поцеловал меня в лифте, а потом подвез домой. Я, как трусишка, тогда сбежала и после того случая избегала с ним встреч. Но вчера случилось то, чего я ждала давным-давно. Он снова предложил меня подвезти. Я тупо не смогла отказать, ибо некуда бежать от судьбы — это я так размышляла на тот момент. Думала, все у нас будет замечательно.

Ну и что там скрывать... Вчерашний день был такой замечательный. Просто волшебный. Я стала его девушкой. Мы провели ночь вместе, наслаждаясь друг другом. Получая удовольствие от каждого прикосновения друг друга. Но в итоге... Сегодня я узнаю, что он женится на другой.

Разочарование. Боль... Невыносимая горечь...

Стас приходит именно в тот момент, когда я одеваюсь и собираюсь выйти. Он проходит мимо, не сказав мне ни слова. Злой как черт. Я следую за ним в его кабинет.

— Ты мне объяснишь, что происходит? Или ты ждешь дня своей свадьбы, чтобы коротко сообщить, что женишься?

Он садится в свое кресло, потирает пальцами виски. А потом ладонью проводит по подбородку, не сводя с меня взгляда.

— Стас, я с тобой разговариваю!

— Ир, не кричи. Голова болит.

— Да мне плевать, что у тебя там болит! — неосознанно повышаю голос.

Девочки правы — я самая адекватная из нас троих. Но боюсь их огорчить — это было до сегодняшнего дня. Сейчас я потихоньку превращаюсь в истеричку, которая готова расцарапать лицо этому мерзавцу за его ложь и равнодушие, которым веет от него.

— Ирин, — он поднимается с места, приближается ко мне. Кладет ладони на мои плечи и слегка сжимает их. — Давай ты не будешь кричать? Мы таким образом ничего не решим. Я дико устал, вообще не до разборок мне...

— Прости, что? — моему возмущению нет предела. Он ведет себя так, будто случившееся между нами — всего лишь какая-то случайная связь, которая для него ничего не значит. — Да ты... Ты... Значит, действительно женишься? Не до разборок тебе?

Он очень близко ко мне. В нос ударяет запах его парфюма, начинает сводить с ума. Это какое-то безумие... Я зла на него, но в то же время меня несет от одного аромата, исходящего от него.

Стас наклоняется. Я не знаю, что он хочет сделать. Поцеловать? Да только я не позволю! Он чужой жених...

— Что здесь происходит? — доносится женский голос.

Я отскакиваю от Стаса и устремляю взгляд на девушку, стоящую у двери, одетую в костюм, цена которого больше, чем моя ежемесячная зарплата.

Я узнаю эту мордашку. И понимаю, что она будущая жена моего босса. Моего Стаса, с которым мы буквально вчера спали в одной кровати и занимались безумием.

Глава 3

Моя злость сменяется бессмысленным удивлением. Почему? Почему она?

Почему счастье им, а мне слезы и боль?

Это же несправедливо. Это нечестно.

Смотрю, как девушка входит в кабинет. Как красиво скользит шифоновое платье по ее округлым бедрам совершенной, идеальной фигуры с головы до ее бесконечно длинных ног.

Я чувствую себя несколько ущербной, сравнивая блеск ее длинных черных волос, которые при каждом ее шаге красиво падают с плеча на подтянутую большую грудь в откровенном декольте. Красивое лицо возмущено, но это кажется фальшивой эмоцией. Она красуется. Словно знает наверняка, что тут произошло, но ради приличия и того, что ей нужно держать лицо, требует объяснений.

По сравнению с ней я кажусь блеклой уставшей тряпочкой. И это при том, что я считала себя всегда достаточно красивой. Быть может, на моих счетах нет миллионов, я не мелькаю на обложках журналов, как эта Марина Григорьева, но я не хуже.

Во всяком случае так мне кажется.

И все же внутри я разбита. И вопрос, почему она, обретает закономерный ответ. Потому что она идеальна для него. Статус и прочие обстоятельства лишь подтверждают это. Явно не секретарша с зарплатой, которую она тратит на один маникюр.

Снова внутри распахивает объятия злость, когда она своей кошачьей походкой настигает Стаса.

Глаза мужчины не отрываются от моих, которые полны разочарования и сыплющегося из них стекла разбитых надежд.

Что я за дурочка? Как могла легко поверить в его ложь? Откуда этим чувствам взяться? Он меня не замечал и вот вдруг я стала для него всем? Какой кошмар. Хочется плеваться от того, насколько я кажусь себе глупой идиоткой.

Ну ничего. Это все внутри стоит запереть на замок. Не им знать о том, что моя душа изуродована мужчиной напротив.

Внешность этой девушки кажется почти божественной ровно до тех пор, пока она не открывает рот и не начинает громко кричать:

— Ты вообще охренел, Аверин? Решил выставить меня дурой еще до свадьбы? Изменять мне вздумал?

— Господи, — он проводит рукой по лицу. — Что за бред? Никто никому не изменял. Это мой секретарь — Ира. Успокойся, Марина.

Девушка резко переводит глаза на меня и практически испепеляет, а после возвращает внимание к Стасу.

— Ты просишь меня успокоиться и мирно смотреть на то, как ты зажимаешься в своем кабинете с какой-то секретаршей? Я правильно поняла?

— Не ори, — рявкает на нее в ответ и тут же берет себя в руки. — Здесь сотрудники за стеной. Успокойся, еще раз предупреждаю. Нет тут никакой измены.

После его слов она снова поворачивается ко мне, но не за приветствием.

— Так, значит, ты решила, что имеешь право подбивать свои корявенькие клинья к моему жениху?

На самом деле мне плевать, что она думает обо мне, что скажет дальше. Я лишь досматриваю спектакль, чтобы наконец уйти.

Девушка делает шаг к Стасу, по-свойски кладет одну свою руку на его плечо, а вторую — на грудь. Мне хочется расцарапать их и кричать, что она не имеет на это права. Но добивает другое — его ладонь оказывается на стройном изгибе модельной талии.

Они как глянцевая картинка. О чем речь… Они и так уже там появились, когда свет прознал о скорой свадьбе этих двоих.

— Он мой жених, слышишь? Не смей даже смотреть в его сторону. Хотя о чем это я. Стас тебя и без того увольняет. Так, милый?

А я все смотрю. Не знаю, чего жду. Что хочу сказать. Я чувствую лишь усталость, разочарование, боль… Последнего слишком много внутри меня.

— Я вас слышу и, поверьте, не претендую на вашего мужчину. Я просто… — смотря в его глаза, продолжаю свою речь: — Просто хотела пожелать счастья, — улыбаюсь, чувствуя, как слезы, обжигая глаза, скапливаются в них. — Поздравляю вас обоих, Марина и Стас.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Хватаю быстро свою сумочку и пиджак и устремляюсь к лифту. Я уверена, что никто за мной не побежит. Не остановит и не скажет, что все ложь, а я нужна больше всего на свете. Никто не скажет, что мое сердце разбилось просто так, потому что я все неправильно поняла.

Спускаюсь на первый этаж. Пересекаю огромное фойе бизнес-центра и, сев в маршрутку с привычным номером, еду в единственное место, где хочу быть.

Всю дорогу по пробкам города, который ни на секунду не останавливает своего движения, я думаю о том, чего не может быть. В секунду я взлетела высоко в небеса и упала, неподготовленная к падению. Никто не предупреждает о мерах безопасности, прежде чем ты открываешь душу чему-то светлому и дурманящему кровь. А жаль. Это бы уберегло множество юных и глупых сердец.

Телефон разрывается от входящих сообщений и звонков подруг. Но я не хочу и не могу сейчас говорить с ними, тем более о нем.

Выхожу на остановке и медленно иду в сторону родительского дома.

Представляю, как я сейчас обниму свою сестренку. Как меня поцелует мама, а отчим по привычке скажет, что приехала его любимая дочка.

Моя мама вышла второй раз замуж за Николая Александровича уже очень давно. Мой папа умер, когда мне едва исполнилось пять лет. И мои воспоминания о нем практически испарились, как бы я ни пыталась их воскрешать в памяти. Отчим же стал для меня самым лучшим и самым родным человеком. Не знаю, как такое могло произойти, но мы с ним очень близки. Порой я хочу лишь с папой делиться чем-то, что меня съедает изнутри или делает счастливой.

Его дочка Анна от первого брака стала мне сестрой. И с их появлением мы с мамой ощутили, что семья наконец полноценная. Все встало на свои места.

Вхожу в дом и быстро бегу в ванную комнату, чтобы помыть руки и умыться. Меня глаза выдадут тут же, стоит кому-то меня увидеть. Перемещаюсь в спальню и снимаю этот дурацкий костюм, который, кажется, душит меня от событий этого дня. Словно он свидетель и делает мне больно тем, что знает.

— Ир? — входит Аня и смотрит удивленно, пока я напяливаю спортивный костюм.

Хоть я и живу в съемной квартире, часто бываю здесь, и потому тут много моих вещей. Но в такое время я появилась впервые и поэтому вижу вопрос в ее глазах.

— Привет, — улыбаюсь и раскрываю объятия, куда она тут же попадает.

— Привет. Ты дома, и это странно. Что-то случилось?

— Нет, я просто по тебе соскучилась.

— Врушка, — сжимает крепче и отпускает. — А если честно?

— А если честно, то я сегодня ни о чем говорить не хочу.

— А потом?

— Потом расскажу.

— И как только я узнаю его имя, мы забросаем его машину гнилыми помидорами бабы Маши.

Я смеюсь и немного отпускаю боль.

— Есть хочу. Мама дома?

— Ага. Кажется, она выходила к соседке за зеленью. А папа отдыхает, у него выходной.

Мы тихо крадемся на кухню и сразу же натыкаемся на маму.

— Ирочка, — целует меня в висок и принимается нарезать овощи. — Как твои дела? Ты так внезапно приехала. Раньше с работы ушла?

Она сосредоточена на готовке и не видит, что я снова готова плакать от воспоминаний.

— Да, мы все сегодня раньше ушли. Приказ начальства.

— Ого. С нами поужинаешь?

— А как же. Твое любимое рагу я не пропущу.

Отворачиваюсь к окну и наблюдаю за погодой с третьего этажа нашей пятиэтажки на окраине города. Мы никогда не нуждались в деньгах. Отец зарабатывал столько, что нам хватало, хотя зажиточными нас не назовешь. Но мы и не пытались хватать звезд с неба. Нам всегда хватало счастья.

— Ты в порядке, дочь? — мама трогает меня за плечо, встав рядом.

— В порядке, мам. Все хорошо, — улыбаюсь и принимаю решение не беспокоить семью своими любовными проблемами.

— А кто тут приехал домой? — слышу отцовский голос с нотками озорства и тут же бегу к нему, чтобы обнять.

— Твоя любимая дочка? — улыбаюсь.

— Эй, а я? — шутливо подает голос Аня.

— А ты любимая в своей возрастной категории, — отвечаю, на что она меня щипает.

— Тогда я буду любимой дочкой мамы, бе, — мы принимаемся смеяться, и все забывают о моем кислом лице. Впрочем, как и я сама.

После ужина я помогаю маме с сестрой вымыть посуду, оставив родителей в гостиной отдыхать. Немного сижу с ними, обсуждая скорый отпуск отца, и уезжаю домой на такси. Хотя папа порывался отвезти, но, зная вечерние пробки, я не хочу, чтобы он ехал обратно в десять вечера. Ведь как минимум час добираться в одну сторону.

В квартире мне хочется одного: не вспоминать.

Но стоит попасть в это закрытое пространство однушки, которую я снимаю последний год, понимаю, что это невозможно.

Ненавижу каждый уголок, который рисует образ Стаса. Он либо улыбается, рассматривая фотки на стеллаже в гостиной, либо обнаженный несет мне кофе в постель, который я так и не допиваю. И он остается стоять, остывая на прикроватной тумбе, а я задыхаюсь от ласк и наслаждения.

Ненавижу.

Принимаю душ в итоге, совсем неохотно делая каждый шаг. Выпиваю лекарство от головной боли, которая беспощадно одолевает, и падаю в постель. Которая, я уверена, не подарит мне покой. Однако я засыпаю.

А будит меня жужжащий телефон — его я оставила на столике у дивана.

Поднимаюсь на ноги. Они меня почти не держат и дрожат. Ковыляю к мобильнику и принимаю вызов, не глядя на экран.

— Алло?

— Ирина, это вы? — наконец всматриваюсь, пытаясь понять, кому принадлежит этот незнакомый номер и голос. Но ничего в голову не приходит, и я прикладываю телефон обратно к уху.

— Это я. А вы кто?

— Я — отец Стаса Аверина. Нам с вами нужно срочно встретиться.

Глава 4

Я отчетливо слышу, как звонит мой телефон, но сил открыть глаза и найти его нет. Да и желания принимать звонок — тоже. Зажмуриваюсь, матерясь себе под нос, и снова головой проваливаюсь в воспоминания вчерашнего дня. Как я рано утром была счастлива, просыпаясь в этой же кровати, в которой лежу сейчас. Как все еще чувствовала на себе запах Стаса. А потом пошла на работу, и все мои мечты развалились как карточный домик. Информация о скорой свадьбе Аверина выбила меня из колеи. Пусть изначально я не поверила, посчитав все сплетнями. Однако увидела ту же новость в сетях... И у меня не осталось ни малейшего сомнения.

Да только я все же очень ждала логичного объяснения от Стаса, чего не последовало. И, судя по его словам, он хотел сказать, что брак для него не помеха. Что он будет встречаться со мной, будучи женатым. Я перебила его речь, но все было так ясно...

Скотина. Неужели Аверин всегда был таким циничным кретином? Почему я не увидела его истинного лица вовремя? Почему обманулась его красивыми словами и комплиментами, как школьница?

Мало было всей информации, которая буквально разорвала мое сердце на осколки, так еще и появилась будущая жена Стаса и наорала на меня, обвинив черт пойми в чем. Хотя я ни в чем не виновата. Бог видит, что я чиста и честна. Я ничего плохого не делала. Узнай я о свадьбе Аверина на день раньше, никогда не подпустила бы его к себе близко.

Правда... Я ту девушку тоже особо в чем-либо винить не могу. Ведь не она же заставляла Стаса, чтобы он переспал со мной, использовал, как одноразовый презерватив, а потом выкинул. Я бы однозначно закатила скандал, увидев своего будущего мужа с другой женщиной. Тем более в такой позе... Ведь Аверин буквально лез мне в рот.

Выдохнув, я потихоньку приоткрываю глаза и поворачиваюсь к тумбочке. Тянусь за телефоном и принимаю видеозвонок Наташи.

— Эй! Мы вообще-то волнуемся! Переживаем! А ты трубку не берешь!

Вижу лицо подруг и снова зажмуриваюсь. Понимаю я все, но...

— Уснула под утро. Только проснулась. Вы меня разбудили.

— То, что ты не спала всю ночь, понятно. Ты себя в зеркало видела, Ирин? — ворчит Таня. — Лицо опухло у тебя. Ну что так сразу себя убиваешь? Давай вставай и на работу. Поговорим тут, обсудим эту долбанную тему и найдем решение.

— Нечего там решать. Все и так ясно. Вы не заморачивайтесь.

— Мы подруги, Ирин, если ты не забыла! — возмущается Наташа. — И, кроме друг друга, нас никто поддерживать не станет, окажись мы в таком хреновом состоянии, в каком оказалась ты! Поэтому... Давай, подъем. В ванную.

— Мне нужно найти работу, девчонки. Оставаться я там, в той гребаной компании, не хочу. Потому что все напоминает Аверина. И квартиру надо бы другую найти...

— Еще чего! — восклицает Таня. — Да ты с ума сошла! Работу — поняли. Окей, найдем. А квартира тут при чем?

— Здесь пахнет им.

— И что? Блин, ну, Ир. Мне плохо за тебя. Хочу приехать.

— Не нужно! — резко реагирую я. — Встаю. Скоро буду в компании. Не скучайте.

— Обещай, что выглядеть будешь очень круто! А не вялой такой... Чтобы никто не понял, как тебе плохо. Ир, обещай! Выше нос! И только улыбайся, окей?

— Не умею я притворяться. Уж простите.

— Но так надо! — повышает голос Таня. Будь она рядом, стопудово встряхнула бы меня, чтобы я очухалась.

— Постараюсь. До встречи.

Поднимаюсь и ленивыми шагами иду в сторону ванной. Включаю воду и стою под струями больше получаса. Не проходит. Боль все усиливается. Каждое вспоминание бьет в голову, заставляет рычать от злости.

Мне плохо... Господи, как же мне плохо.

Кухня напоминает Стаса. Как мы сидели за вот этим круглым столом, пили кофе. Как он взял меня за талию, усадил на подоконник. И как Аверин впился в мои губы своими и целовал. Долго и... Так страстно...

Умудряюсь переборщить с косметикой. Но глаза все еще красные. Они меня выдают. Натягиваю на себя синий брючный костюм и кручусь перед зеркалом, оценивая свой внешний вид.

Бог меня красотой не обделил, поэтому... Обязательно на моем пути встретится хороший, честный мужчина. И я забуду Стаса. А пока нужно сконцентрироваться на работе. Вернее, скорее найти другую. Все равно меня так быстро не отпустят. Попросят отработать три недели и только потом...

Забираю сумку и телефон. Надеваю туфли и выхожу из квартиры, мечтая, чтобы вечер наступил как можно скорее. Но именно в такие трудные моменты время тянется словно резина.

Телефон снова подает признаки жизни. Всматриваюсь в экран и вижу тот самый номер, который звонил мне вчера. Это отец Стаса. Нам не о чем говорить. А встречаться уж тем более незачем. Поэтому я решаю выключить звук мобильного и спрятать его в сумочку.

О чем он спросит? Какую тему мы будем обсуждать? И почему все наезжают на меня, в то время как я самый невинный человек в этой истории? Я настоящая жертва.

Едва выхожу из подъезда, как вижу черный внедорожник, рядом с которым стоит мужчина в черном костюме. И смотрит он мне прямо в глаза. Да так, что мне хочется вернуться в квартиру и не высовывать оттуда носа.

Что, черт возьми, происходит?

Делаю шаг вперед и еще один.

— Анна, вас ждут, — он открывает заднюю пассажирскую дверь и жестом руки указывает внутрь. Мол, садись.

— Простите, но я вас знать не знаю и...

— Анна, — это уже доносится из салона автомобиля. — Я отец Стаса. Мы всего лишь поговорим. Уделите мне десять минут вашего драгоценного времени, будьте добры.

Глава 5

По-хорошему мне бы смыться. Но я умом понимаю, что всего пара шагов — и этот амбал поймает меня и запихнет в машину. По-плохому. А я этого совсем не хочу.

Мысленно влепив себе пощечину, пытаюсь взять себя в руки. Да, я трясусь. Но это вовсе не от страха, а скорее от волнения.

— Меня зовут Ирина, — напоминаю я амбалу, потом перевожу взгляд на мужчину, сидящего в салоне автомобиля. — Ирина, — повторяю с нажимом, чтобы поняли, что эта ситуация мне не по душе. От слова совсем.

— Прошу прощения. Вроде знал, но повторил за своим охранником. Присаживайтесь, — он хлопает по сиденью рядом с собой.

Сглотнув, располагаюсь в сантиметрах от мужчины. Теперь понятно, на кого похож Стас. Он копия своего отца. Но Аверин-старший выглядит таким суровым... Жестким.

— Я вас слушаю, — говорю твердо, сжимая руки в кулаки. Нет, я не боюсь. И нет, я вообще не чувствую за собой какую-либо вину, хоть мужчина и пялится на меня осуждающим взглядом. — У меня мало времени. На работу спешу.

— Мы вас подвезем, Арина.

Автомобиль плавно трогается с места.

— Ирина, — напоминаю очередной раз.

— Кхм... Ирина. У Стаса столько девушек было, что я часто путаюсь в именах. То он сказал, что хочет жениться на Арине. А потом, спустя пару месяцев, то есть вчера рано утром, выдал, что выбрал дату и через пару недель женится на Марине...

— Вы для этого приехали? Чтобы сообщить мне, какой ваш сын кобель? — перебиваю я стальным тоном.

Лицо мужчины меняется на глазах. Никакого дружелюбия не остается. Смотрит так, будто готов меня придушить. Прямо сейчас и здесь.

— Хотел предупредить, — голос точно лед. — Держись как можно дальше от моего сына.

— И что это изменит? — ерничаю в ответ. — Слушайте... Не знаю, как вас зовут, да и знать не хочу. Но имейте в виду, судя по вашему рассказу... Стас скоро найдет себе другую девушку, и в этот раз он придет к вам уже вместе с ней. Объявит, что уже женился. Даже не сомневайтесь.

— Ты же в курсе, что достаточно одного моего звонка и ты лишишься всего, что у тебя есть?

— А на каком основании вы хотите так со мной поступить, Аверин-старший? Я вашего сына быть со мной не заставляю. Да и вообще... У него есть невеста, скоро состоится свадьба. Поверьте, мне совершенно на него плевать. Извините за резкость и грубость. Но как есть. Я не позволю обращаться со мной так... Как с легкодоступной девушкой. Между мной и вашим сыном ничего быть не может. Он мой босс, не более.

— Надеюсь, что это действительно так. Что Марина ошибается.

Ясное дело... Та сучка донесла все отцу своего будущего мужа. Замечательно.

— Надеюсь, на этом наш разговор окончен?! — парирую в ответ.

— Окончен, — сканирует пристальным взглядом. — Расслабьтесь. Скоро доедем.

Мужчина не поднимает тему своего сына. Как ни в чем не бывало говорит о том, какая же у ребят крутая компания. Столько удачных проектов... Да, с этим будет грех не согласиться. Стас, Эдик и Гордый уже семь лет пашут, чтобы подняться до такого уровня. И получилось у них на ура. Я тоже горжусь ими, но... Злость и обида на Аверина-младшего заставляют ненавидеть его.

Машина тормозит неподалеку от офиса. Я покидаю салон, пожелав хорошего дня, и получаю в ответ то же самое. На входе встречаюсь с Эдиком. Он смотрит то на меня, то за мою спину. Наверное, автомобиль Аверина-старшего еще не уехал.

— Что-то не так?

— Все прекрасно, — иду к лифту, а Эдуард за мной.

— Ирин, я понимаю, что ты зла. Но хочу знать...

— Что мне сказал Аверин-старший?

— Так точно.

Створки лифта закрываются. Мы остаемся наедине.

— То же самое, что говорят мне почти все со вчерашнего дня, кого я впервые вижу в своей жизни. Сначала невеста твоего друга наорала на меня, потом его отец, чтобы я держалась от вашего Стаса максимально далеко. Будто я бегала за ним. Будто умоляла его остаться со мной. Будто пытаюсь разбить его семью.

Ком встает поперек горла. Трудно дышать. Втягиваю носом воздух глубоко в легкие, пытаясь отогнать подступающие к глазам слезы.

Эдик останавливает лифт и встает напротив меня. Сжимает плечи и совсем легонько встряхивает.

— Ир, все немного сложно. Я понимаю тебя. Не одобряю поступок Стаса, поверь мне. Однако идти против него тоже не могу. Он мой друг.

— Прекрасно, — шмыгнув носом, снова сглатываю. Голос свой уже не узнаю. — Я и не ждала от тебя поддержки. Ты прав, он твой друг. Поэтому можешь с легкостью закрыть глаза на то, как он поступил со мной. Только ответь, Эд. За что он так со мной?

Мужчина усмехается, отстраняется на полшага и разглядывает мое лицо. Еще чуть-чуть — и я разревусь. Я не железная. Моя выдержка вот-вот разобьется вдребезги.

— Ирин, я его не защищаю.

— Да, так и есть, — нажимаю на кнопку и снова запускаю лифт. — Я не хочу говорить о нем. И ссориться с тобой — тоже. Могу пожелать твоему другу бесконечного счастья. Не более. Но... Очень надеюсь на твою помощь. Это касается моего увольнения. Ведь никакого препятствия не будет?

— Куда ты собираешься устроиться, Ир?

— Куда угодно. Но как можно дальше отсюда.

— Переходи в мой корпус. Я найду тебе, чем там заняться. Стаса ты видеть не будешь. Ну почти.

— Нет, Эд, это...

— Подумай, Ирин. Не руби сплеча так резко.

Створки лифта расходятся, и Эдик выпускает меня, следом выходит сам. Вместе со мной направляется к моему кабинету.

— Есть важный разговор со Стасом, — отвечает он на мой вопросительный взгляд.

Едва мужчина хочет открыть дверь кабинета своего друга, как оттуда выходит будущая невеста Аверина с широкой улыбкой на губах. Но эта улыбка слетает с ее лица, как только она замечает меня.

Глава 6

Ну прекрасно. Неужели сейчас будет продолжение концерта? Одна надежда, что хотя бы Эдик меня защитит от нападок девушки, потому что я просто не в состоянии сегодня воевать. Мне еще как-то переварить разговор с отцом Стаса необходимо. Эта семья меня порядком достала.

Прохожу мимо остановившейся фурии и жду. Точнее, уверена, что сейчас польется фонтан сквернословия и сарказма о том, что маленькая, ненужная никому секретарша пришла на свое позорное место работы. Хоть я так никогда не считала. Но, кроме ее сморщившейся гримасы, больше ничего не происходит. Она томно здоровается с другом своего будущего мужа и, звонко стуча каблуками, уходит.

Ну хоть настроение вкрай не испортила. Хотя как посмотреть. Ведь стоит мне сделать шаг вперед, следом за невестой выходит и сам хозяин кабинета.

Мы встречаемся глазами. Не знаю, что видит он в моих. Ведь я прикладываю максимальное усилие поселить внутри себя безразличие и растворить боль хотя бы в злости, на которую уходят последние силы.

В конце концов, когда-нибудь сердце успокоится. Да, необходимо время, но я не могу сидеть и рыдать у закрытой двери его семейной жизни. Это не по мне.

Я прохожу мимо, но не опускаю голову. Спокойно и плавно перемещаюсь. Боковое зрение улавливает глубокий вдох мужчины, как если бы он хотел что-то сказать, но по его плечу стучит Эд:

— Нужно поговорить. Пойдем, — и они скрываются за массивными дверьми кабинета.

— Боже, — падаю на свой стул и ощущаю напряжение в каждой мышце своего тела.

Усердно работаю до самого обеда.

Работы накопилось много, и я впервые рада тому, что каждая секунда времени занята бумажками, звонками и прочими обязанностями.

Я даже не замечаю, как на часах маленькая стрелка, отсчитывая последние секунды, сообщает, что мне пора поесть.

Впрочем, то же самое делают и мои подруги, ввалившиеся в приемную, где я работаю.

— Подъем, и идем набивать желудки всякими вкусностями, пока наш столик не забрал кто-то более голодный.

— Сейчас, — тяну, допечатав последнее слово в отчете, сохраняю документ и выключаю компьютер. — К чему спешка, наши все равно туда не ходят. Они привыкли к ресторанам.

— Вот и отлично, — отвечает Таня, забирая мою сумочку, пока я застегиваю пиджак и шагаю к двери. — Потому что только в этой кафешке кормят как в ресторане и даже лучше. Но им об этом знать не нужно.

Втроем спускаемся на первый этаж и, перейдя дорогу, доходим до угла длинного здания напротив нашего бизнес-центра. Это небольшое уютное кафе мы полюбили уже очень давно. Здесь тихо и больше похоже на читальный зал с приятной атмосферой. Где можно скинуть туфли и с ногами залезть на мягкий диванчик, немного отдохнуть. При этом в твоей руке будет чашка горячего чая и вкусная еда.

Разве не прелесть?

— Тошик, — Таня тут же берет в оборот самого скромного официанта, которого я когда-либо видела. — Подойдешь к нам?

Она сверкает милой улыбкой, а бедный парень, краснея, кивает ей, попутно раскладывая столовые приборы на соседнем столике.

Перед нами кладут меню, и, выбрав, как всегда, блюдо дня, потому что их шеф-повар всегда чем-то удивляет за минимальную цену, мы ждем свой заказ.

— Ты зачем его так всегда в краску вгоняешь? — интересуется Наташа, убрав телефон в сторону.

— Не знаю. Нравится он мне, хорошенький. И знаете, не как все эти офисные зануды, у которых только цифры в голове и мысли, какие на тебе сегодня трусики. А этот, ну посмотрите на него. Милашка, — мы с Натой смотрим друг на друга и начинаем громко смеяться.

— Боже, только не разбивай ему сердце. Он слишком хороший для тебя.

— С чего бы мне это делать? Я лишь немного флиртую и забочусь о том, чтобы нам подавали красиво оформленную еду. И вообще, я одинокая и красивая, имею право. Разве нет?

После обеда, вернувшись на рабочее место, я с облегчением понимаю, что Стаса нет.

— Все, разбегаемся. У меня куча документов на столе, которые мне нужно разобрать и разослать, — осматриваю объем работы и почти со стоном опускаюсь в кресло.

— Кстати, — вдруг всех останавливает Наташа. — Я хотела подождать до вечера и сделать сюрприз, но думаю, кое-кто может соскочить. Поэтому, — она лезет в сумку и вытаскивает оттуда три тонкие полоски, которые цепляют на руки в клубах. — Угадайте, что это?

Таня весело хлопает в ладони и просит ей сказать, что это то, о чем она думает.

— Сегодня выступает диджей Клим, и мы идем отрываться на крутую вечеринку в Дайкири.

Девчонки смеются, а я ощущаю себя разбитым корытом, которое сейчас испортит им все настроение.

— Я не пойду, и это не обсуждается, — строго и безоговорочно.

Они обе смотрят на меня и встают с обеих сторон, будто коршуны.

— Нет, ты поедешь. И это вообще не обсуждается, Ира. Хватит, — начинает первая.

— Согласна, — продолжает вторая. — Ты просто не имеешь права запираться дома, как восьмидесятилетняя бабулька, и страдать там.

— Да не собиралась я страдать. Просто не хочу идти. Не хочу веселиться я сегодня.

— А придется. Потому что я заплатила много денег за эти три билета. И деньги не приму обратно. Мы поедем ко мне, переоденемся мегасекси и поедем отрываться. В конце концов, Ир, это же диджей Клим, — она, пританцовывая, кладет руки на уши, изображая наушники, и поет: «Тыц-тыц», — чем вызывает смех у меня и Тани.

Смотрю на них обеих, и изнутри восстает протест к себе самой. Я не права. И я обожаю музыку. И моих подруг.

— Пусть я и не хочу это делать, но все же соглашусь с вами.

Они визжат и обнимают меня с обеих сторон.

— У входа в пять собираемся.

Остаюсь в тишине и предвкушаю вечер. Тоскливо смотрю на запертый кабинет босса и продолжаю весьма скучное занятие, открыв первую из семи папок.

У Наташи мы открываем бутылку вина и, не торопясь, одеваемся в разные наряды. Советуемся друг с другом. Смеемся. Красимся.

В итоге к восьми часам при параде мы выходим и садимся в такси, а через сорок минут оказываемся в классном клубе и под знакомые биты врываемся в Дайкири.

Глава 7

Клуб забит просто под завязку. Мы намеревались занять столик, но все они заняты, и нам пришлось толкаться к барной стойке, отвоевывать три стула и довольствоваться вполне хорошим видом на танцпол, диджея и самое главное — не стоять в очереди за выпивкой. Бармен, улыбаясь, принимает заказ и начинает смешивать наши коктейли, заигрывая с Таней.

Мы всегда говорили ей, что если собираемся в клуб или еще куда, то именно она способна выбить бесплатное что-то. Ее всегда угощают, так как она очень милая, а когда улыбается, на ее щеках появляются красивые ямочки, что делает ее еще милее.

Спустя один коктейль, который стал дополнением к бокалу вина — его мы выпили еще на квартире Наташи, я мысленно расслабляюсь. Напряжение из тела исчезает, и я этому очень рада.

Слишком много эмоций для какой-то пары дней. Я не зря согласилась сюда прийти. Я люблю музыку, и я люблю танцевать.

Мы делаем паузу в спиртном, так как перед нами нет задачи напиться. Мы пришли танцевать и веселиться, а это можно сделать и с нормально мыслящей головой, а не когда все покрыто туманом алкоголя.

На танцполе гудящая толпа подхватывает нас троих, когда мы втискиваемся туда среди молодежи, и через секунду уже вместе с ними, подпевая знакомым трекам, уносимся в отрыв.

Усталость рабочего дня и проблемы остаются далеко за пределами Дайкири. Здесь мы не те офисные работницы. Мы молодые и счастливые, не уставшие от рутины девчонки… Здесь мы просто подруги.

Смеясь, мы оттанцовываем несколько песен подряд и идем немного передохнуть, смочить горло и сходить в уборную.

Жадно выпиваем подарок от заведения и, подмигнув парню, который уже успел взять номер Тани, болтаем о чем угодно, но не о работе.

Ушедшая в туалет Наташа возвращается, светясь слишком ярко, и мне это не нравится.

— Девчонки, — орет, перебивая кое-как музыку, — вы за столик хотите?

Поняв вопрос, мы сразу киваем. За барной стойкой круто и удобно, но приходится таскать сумочку с собой, а после танца порой обнаруживать, что твое место заняли, как и произошло с нами.

— Тогда пойдемте, я нашла.

Мы почти боготворим ее, но я внутренне сразу понимаю, что мы идем не за свободный столик.

На диванах нас ожидают три парня. Примерно на пару лет старше нас. Симпатичные и, кажется, вполне нормальные, но лишь для того, чтобы просто сидеть рядом и приятно общаться. Для меня это максимум.

Я не сопротивляюсь и не показываю свои «фи». Не хочу выглядеть глупо. Не намерена больше страдать. Я могу и буду свободной девушкой и при этом не обременю себя отношениями.

Мы все рано или поздно идем вперед, что бы там ни произошло в прошлом.

Мы сидим поочередно: мальчик-девочка, мальчик-девочка. Здесь немного тише, чем у стойки. И не приходится так громко кричать.

Знакомимся с парнями. Они оказываются славными в общении, которое получается легким.

Дальше мы танцуем, выпиваем, и так по кругу, пока не собираемся домой.

Решение как-то само собой принимается нами всеми.

Мы начинаем прощаться уже за столиком, и мой сосед, который оказывал мне самое большое внимание — Илья, просит мой номер телефона.

— Я… Послушай, я не в поиске, понимаешь? И нескоро смогу или захочу быть с парнем.

— Я понял, Ир, — улыбается обаятельно, проведя по волосам рукой. — Просто пообщаемся.

Внутри меня борьба. Словно какая-то часть меня считает неправильным это все. А вторая бунтует, и я поддаюсь.

В конце концов, мне придется начать с нуля. И если это будет общение с ним, то почему нет? Стас вообще решил жениться, не поставив меня в известность, а я никого не предаю. И хочу хотя бы перестать так часто думать о нем.

Мы выходим на прохладный и, главное, свежий воздух. Все же в клубе было как минимум три сотни человек, и кондиционеры не справлялись с амбре, витающим по большому помещению.

Вызвать такси мы сразу не додумались, и в итоге приложение показывает космическое время ожидания. А еще очень большой ценник. Девочкам повезло, они могут скинуться, чтобы доехать на одной машине. Мне же в другую сторону. И я не могу отдать так много за дорогу. Но придется, видимо. Потому что те таксисты, что стоят у клуба, предлагают еще больше.

— Давай я тебя подвезу, — вдруг предлагает, услышав наш разговор, Илья.

Мозг реагирует сразу, и ответ летит моментально:

— Нет, спасибо. Я сама.

Но когда я отворачиваюсь от него к девочкам, они на меня смотрят строго, готовые отчитать за поведение.

— Ир, ну, блин.

— Тебя хочет подвезти клевый и хороший парень. А ты как маленькая.

— Я не хочу с ним ехать, — упираюсь.

— Ирка, да пойми же ты, что все, что было между тобой и этим паршивцем-боссом, осталось в истории. Все. Не будет кина, — Ната говорит откровенно, потому что только правда способна отрезвлять, а не давать надежду, которой нет.

— Я не жду продолжения этого «кина», — вру.

— Ира, не все бывает гладко. И порой стоит посмотреть по сторонам. Ответы часто очень рядом.

— Не надо мне тут философии.

— Окей, тогда и без инфантилизма.

— Я правда веду себя как ребенок? — отчаянно задаю вопрос.

— Нет, но очень похоже.

Я оборачиваюсь и вижу, что двое парней уже уехали, а Илья все еще стоит в стороне.

— Боже, я вас убью.

— Завтра. А сегодня ступай и будь хорошей девочкой, — наставляет Таня.

— Ну сегодня можно и плохой, — рассуждает Наташа, и после обе смеются.

Пока я подхожу, Илья начинает улыбаться, и тут же звучит сигналка припаркованной рядом Тойоты.

Мы садимся в нее и аккуратно выезжаем на ночную дорогу.

Пока едем к моему дому, разговариваем и задаем друг другу разные вопросы. Я невольно, впрочем, как и в клубе, сравниваю его с подонком Стасом. Потом ненавижу себя за это и продолжаю снова делать то же самое.

Замечаю какие-то движения, обороты речи, вредные привычки или слова, которые он повторяет чаще всего. Внутри восстает четкий протест. Но я продолжаю беседу, затыкая влюбленную дурочку внутри себя.

Илья останавливает машину почти у моего подъезда, и я не могу вылезти сразу, так как он рассказывает о произошедшем у него на работе забавном случае.

Я внимательно слушаю его и одновременно с этим рассматриваю в свете ночного фонаря, который светит четко на нас.

Мой внутренний протест снова встает на дыбы.

Илья — светловолосый парень, его губы слишком полные. Худощавый и высокий и… И еще много чего, что я могу назвать не в его пользу.

Все это говорит о том, что он мне просто не нравится и вряд ли понравится вообще.

Не успеваю додумать эту мысль до конца, как парень резко приближается и его губы отпечатываются на моих.

Я так ошеломлена, что мне требуется целая секунда прийти в себя и оттолкнуть его.

— Боже… что ты вытворяешь? — я стираю с губ это прикосновение, заранее зная, что помою рот с мылом три раза.

Он смотрит испуганно, пока я злюсь и высказываю ему все.

— Я же четко сказала тебе, что я не в поиске, что мне это не нужно. Какого хрена ты творишь, спрашиваю? Это плата за то, что ты меня подвез? Так попросил бы денег на бензин.

— Нет… Я просто хотел тебя поцеловать.

От его пояснений все плывет пеленой небывалой злости. И не только на него.

Я размышляю о том, что я бы не смогла вот так, любя человека, даже расставшись по обоюдному согласию, взять и пойти к другому даже с поцелуем.

А Стас… А Стас женится. Это говорит о многом.

— Мой тебе совет, — приоткрываю дверь, чтобы выйти, и заканчиваю свою речь. — Если хочешь поцеловать девушку, спроси ее об этом. Ведь она может желать иного.

Хлопаю дверью очень сильно и, развернувшись, натыкаюсь на машину.

Чертову машину Стаса, который стоит ровно напротив, но в тени. Мне не было видно его сразу. Зато для него обзор на нас с Ильей был самый прямой.

И он в машине. Он за рулем. Смотрит на меня со всей яростью, которая в нем, кажется, есть.

Я резко срываюсь с места и бегу в подъезд, а после, поднявшись в лифте на свой этаж, в квартиру, закрываю дверь на замок и буквально падаю на пол спиной к выходу.

Самое последнее, что я хотела, чтобы он видел нечто подобное. Даже после его поступка я не хочу быть грязной и отвратительной для него или для себя самой.

Но я сижу, уткнувшись в свои руки лицом, и почти плачу, понимая, что сейчас я не лучше его.

По щекам катятся глупые слезы, которым не место в данной ситуации. Хочу встать и пойти умыться, как вдруг в дверь раздается громкий троекратный стук, вышибающий меня из равновесия.

Глава 8

Затаив дыхание, я жду, когда тот, кто находится за дверью, уйдет. Но ничего подобного не происходит. Я слышу очередные удары. Резко встаю и смотрю в глазок, мысленно умоляя, чтобы это был не Стас.

Благо, это не он. А соседка Валентина Ивановна.

Быстро вытерев горячие слезы с лица, я распахиваю дверь и натягиваю на лицо улыбку.

— Доброй ночи, Ирочка. Прости, что в такое время. Но я уже несколько часов жду тебя, чтобы передать это, — она протягивает мне клочок бумаги, где написан чей-то номер.

— Что это? И зачем?

— Номер женщины. Она приходила еще днем. Очень попросила, чтобы я тебе передала ее слова. Говорит, что это крайне важно. Что необходимо с тобой срочно поговорить. Чтобы ты вышла с ней на связь. Ирин, она выглядела так... Очень переживала и буквально умоляла...

— Я не понимаю... О ком вообще речь? Какая женщина?

— Так позвони, узнаешь! — восклицает соседка, разглядывая меня с ног до головы. — Ты что, пила? Глаза у тебя красные.

Ага, пила. Мало того, еще и села в машину парня, который глотал спиртное залпом. Тупая я! Не додумалась отказаться! Лучше бы ждала такси, а не садилась в автомобиль пьяного человека. Коктейль окончательно затуманил мне разум. Зачем я вообще пошла в клуб? Могла бы полежать дома и отдохнуть. Голову проветрить.

Да только... Я и сама прекрасно знаю, что ничего подобного не случилось бы. Я то и дело жалела бы себя. За то, что со мной произошло. За то, что обманулась на красивые слова. И за то, что я очень наивная и доверчивая.

— Да, с подругами посидели вместе. Спасибо, Валентина Ивановна, я позвоню. Но завтра. Сейчас поздно.

— Нет-нет, — качает соседка головой. — Она сказала, чтобы ты позвонила в любое время суток. На самом деле я бы могла дать твой номер, однако задумалась, что... Вдруг ты станешь злиться на меня. Вот и взяла ее. Короче, детка, набери ее прямо сейчас.

Дикое ощущение, что та самая женщина заплатила моей соседке кучу денег за то, чтобы она дождалась меня и передала ее слова, не отпускает. Неспроста же эта дама стоит перед моей дверью во втором часу ночи и уговаривает. Даже настаивает, чтобы я сделала так, как она велит.

Ну а что? Неоднократно видела, как Валентина Ивановна на что-то собирала деньги у жильцов подъезда, а в итоге ничего обещанного не выполняла.

— Хорошо. Я позвоню ей сегодня.

Соседка довольно улыбается и уходит. Я же бросаю в сторону туфли, стягиваю с себя одежду и направляюсь в ванную. Нужно прийти в себя. Нужно просто забыть сегодняшний день. Да и несколько прошлых — тоже.

Натянув на себя домашнее платье, сажусь на диван и отправляю сообщение Эдику:

«Прости, что беспокою. Спишь?»

Ответ я не получаю, потому что он мне звонит.

— Ирин, а ты чего не спишь? — спрашивает он, едва я принимаю звонок и прижимаю телефон к уху.

— Хотела поговорить с тобой насчет твоего сегодняшнего предложения. Оно еще в силе или мне завтра поискать работу? К Аверину я больше не пойду.

— В силе, конечно же. Но зря ты так быстро все рубишь с плеча. Потерпи чуточку, а? Останься там. Временно.

— Эд, если в твоем корпусе нет места, я и не стану навязываться или же настаивать. В конце концов, ты сам предложил мне перейти к тебе. Ладно, не забивай голову. Найду, куда устроиться.

— Да подожди ты! — выдает парень, когда я уже хочу отключиться. — Как в огромном корпусе не может быть места, Ир? Я вовсе не из-за этого говорил. Уже решил все. Но на работу ты выйдешь через две недели. Как ты и догадывалась. Стас говорит, что ты должна отработать пятнадцать дней. Прости, тут я...

— Поняла, — перебиваю. — Я тебя прекрасно поняла, Эд. Спасибо.

Все-таки вырубаю звонок и ложусь на диван, свернувшись комочком. Хочется просто закрыть глаза, а через некоторое время проснуться и не думать о том, что произошло между мной и Авериным. Господи, как стереть свою память? Как не думать о нем и его скорой свадьбе?

Мало мне унижений с его стороны, так он хочет причинять мне боль еще целых пятнадцать дней!

Поспать мне не удается. Я иду на кухню и варю себе кофе. Раньше спиртное действовало на меня иначе — я проваливалась в сон моментально, едва голова касалась подушки. Но сейчас слишком много мыслей, которые не то что нормально соображать, они еще и дышать полной грудью не дают.

Нахожу бумагу, которую передала мне Валентина Ивановна. Как бы это глупо ни выглядело, я набираю номер той самой женщины. Сажусь на стул, жду, когда длинные гудки закончатся, и слышу ответ.

— Алло, — доносится мягкий голос. — Алло. Ирина?

Господи, что происходит? Как она поняла, что это я?!

— Добрый вечер. Простите, я вашего имени не знаю.

— Ирочка, меня зовут Надежда Станиславовна. Можешь просто называть Надей. Я буду безумно рада.

— Хорошо, Надя. Но я все равно не знаю, кто вы. Зачем я вам понадобилась?

— Ира, я мама Стаса. Мне необходимо с тобой поговорить. Желательно лицом к лицу, а не по телефону. Потому что так ты не увидишь мою искренность.

Сердце екает в груди. Сглатываю, прижимая пальцы к виску. Потираю переносицу.

Боже мой... Кажется, этот бесконечный день никогда не закончится.

— Я не думаю, что нам есть о чем говорить. Все, что надо было, рассказал мне ваш муж, Надежда Станиславовна, — говорю я холодным тоном.

— Ах! Значит, все-таки он опять за свое, — слышу глубокий вздох. — Нет, Ирочка. Я не стану говорить тебе то, что умудрился сказать мой супруг. Его нет дома. Я могу прямо сейчас попросить водителя отвезти меня к тебе. И как раз мы с тобой пообщаемся по душам. Ты не против?

— Два часа ночи, — напоминаю я. — Послушайте, ваш сын скоро женится. Между нами было что-то, но оно уже закончилось. Потому что он выбрал другую. Если вы считаете, что я потом, после его свадьбы, буду сохранять с ним отношения, то вы глубоко ошибаетесь. Я и работать там не стану, поверьте моим словам.

— Ирин, — вдруг голос женщины становится твердым. — Я не позволю никому ломать жизнь моему сыну. Поэтому мы завтра с тобой встретимся. Пожалуйста, не отказывайся. Ближе к вечеру, например, когда ты освободишься, окей? Я буду ждать твоего звонка. Иначе я сама приеду к тебе.

Глава 9

Что сказать? Я в шоке, и, кажется, это становится моим постоянным состоянием, которое меня начинает пугать.

Наконец-то мой организм стал требовать покоя, и я, почистив зубы, падаю на кровать.

Суббота — мой любимейший день недели. Я сплю. Я высыпаюсь, а потом чувствую себя потрясающе.

Мне удается до половины одиннадцатого проваляться в постели. Я никуда не тороплюсь. Медленно бреду на кухню. Заправляю кофемашину всем необходимым, пока аромат охватывает пространство, поджариваю тосты до румяной корочки, готовлю поднос и ухожу в гостиную, где включаю мой любимый канал, связанный с приготовлением еды.

Под рукой на тумбочке рядом с диваном лежит блокнот, наполовину исписанный понравившимися рецептами. Туда я записываю вновь кое-что вкусное и продолжаю наблюдать за битвой поваров в гастрономе.

Мне звонит мама, мы недолго говорим с ней, а когда собираемся прощаться, она ставит на громкую, и еще пятнадцать минут мы обсуждаем покупку небольшой дачи.

У них есть кое-какие сбережения. И мама хочет летом ковыряться в огороде. К тому же им просто необходимо место где-то далеко от города, чтобы порой почувствовать себя свободными и надышаться кислородом. Наших денег может хватить только на что-то в ста километрах.

Я понимаю их рвение к этой покупке, но думаю, что они устанут от такого вечного мотания. С другой стороны, порой в пробке столько же проводишь времени.

— Вы ведь хотели отдохнуть нормально.

— Мы просто подумали, что деньги разойдутся, а покупка дачи — это что-то ценное и надолго.

— Я понимаю. И знаете, вам стоит это сделать, — улыбаюсь в камеру. — Если это то, что сделает вас счастливыми, значит, так и быть. А мы с Аней вас в любом случае поддержим. И отдохнуть можем поехать с палатками на озеро.

— И мы так подумали.

Прощаемся на теплой ноте, и я снова ощущаю тот прилив сил, когда наша обоюдная любовь друг к другу помогает дышать.

Отключаю вызов и замечаю на телефоне непрочитанное сообщение.

Открываю его и, прочитав, понимаю, что с этим нужно что-то сделать.

«Ира, я могу быть настойчивой. И знаешь, сейчас особенно должна быть такой. Это просто встреча. Просто разговор по душам. Ничего большего — я обещаю. Пойми, что это важно. И очень адеюсь, что и для тебя тоже».

Прочитываю его несколько раз и недоумеваю.

Сначала отец его, теперь мать. Что вообще происходит с этим дурацким миром?

Я бегу дальше, они, наоборот, все ближе. Еще и Стас заупрямился. Какого черта?

Какие две недели отработки? Его невеста начнет меня задирать, но я же молчать не планирую. Это тогда я была ошеломлена и потеряна, но теперь я чувствую, что любая стычка может закончиться хорошим таким словцом.

Или он хочет, чтобы я за него боролась? Хочет игры?

Да только черта с два он угадал. Любовь к нему и уважение к себе — вещи разные.

Настроение, подобно секундной стрелке, утекает вниз.

Но я пишу ей ответ и убираю телефон подальше.

«Хорошо. Давайте в семь вечера. Место выбирайте сами».

Как только пропущенная наполовину передача заканчивается, я принимаюсь за обед.

Овощной суп кипит, и меня начинают бомбить звонками проснувшиеся гулены.

Мы создаем групповой звонок и тяжко вздыхаем.

Гулкое «алло» протягивается очень долгим вздохом. Благо, я не пила так много, как они, и потому мое хорошее самочувствие — почти оскорбление для подруг.

— Блин, напомните мне об этом дне, когда мы в следующий раз пойдем в клуб, — бормочет Таня, чем-то шумя у себя в квартире.

— Ну-ну… Ты скажешь, что «в этот раз я буду думать головой», и пойдешь по тому же пути. Знаем, проходили, — смеясь, подстегиваю ее.

— Ты коварная и бесчувственная. Лучше бы привезла мне таблетку от головы и минералки.

— Наташа ближе к тебе, так что…

— Наташа вне зоны действия, — откликается упомянутая девушка. — И вообще, давай ты к нам обеим заскочишь, раз уж ты вся такая здоровая.

— Погоди, Нат, она нам кое-что еще не рассказала, — заговорщически тянет Таня. — Тихушница такая, делает вид, что мы забыли.

— Точно-точно. Ирка, выкладывай.

И разом наступает тишина. А мне захотелось поорать. Да так, чтобы у нас всех мозги встали на место.

— Девочки, вот честно, подобные авантюры лучше не повторять. Он был пьян, пусть и доехали мы нормально. Но факт того, что человек под градусом, плохо на нем отражается.

— Он че-то сделал?

— Поцеловал. И вспоминать подробности не хочу. А главное, знаете что?

— Что?! — одновременно вопрошают.

— Когда я выскочила из тачки, увидела машину Стаса, и мне кажется, он испепелил и порвал меня на куски мысленно, потому что он все, блин, видел.

Начинаю стонать от не самых приятных мыслей, которые меня одолевали ночью, когда я забежала домой. А на том конце начинается праздник.

— Вы чего?

— Так ему и надо.

— Умница, девочка.

— Я бы еще фак ему показала, козлина. Ты прости, Ир, но он заслужил. И пусть думает, точнее, знает, что ты не так и расстроена. Что это ты его использовала, а не он тебя.

Немного ошеломлена такими восторженными речевками.

— Ой, девочки, мне чет мама звонит, я сейчас вернусь.

Наташа отключается, и мы с Таней остаемся вдвоем в разговоре.

— Я с Наткой согласна. Мне кажется, что ты его слишком идеализировала. И теперь страдаешь из-за этого, потому что не можешь разглядеть теперь то, что было в нем на самом деле. Я не говорю, что он прямо совсем плох, но и с пьедестала лучше убрать этот памятник.

— Тань, ну, прошла всего пара дней. Чего вы от меня хотите? Будто я каждый день влюбляюсь.

— Понимаю. Я с Женей уже сколько времени как разошлась, а порой что-то где-то тянет там и свербит, зараза.

— О, Наташа стучит, — добавляю ее снова в разговор и не успеваю ничего произнести, как говорит она:

— Девочки, у меня брат младший в больницу попал, — со слезами рассказывает.

— Боже… — в легких заканчивается воздух.

— Что произошло?

— Девочки я собираться буду, поеду. Мама там с ним.

— Вы в первой городской?

— Да. Там.

— Ща будем. Не реви. Все в порядке будет.

Выключив суп, привожу себя на скорую руку в порядок, и пока доезжаю по адресу, складывается впечатление, что вечность проходит.

Девочки уже находятся там, потому что им ближе, это их район.

— Ну что тут? — легкие буквально горят огнем, когда я остановливаюсь рядом с ними. Про картинки в своем мозгу я вообще молчу.

— Ногу сломал, когда играл на детской площадке.

— Боже, — шепнув, размышляю, что бы сказать и как поддержать. Но за секунду от волнения из головы будто все стирается.

— Сейчас гипс накладывают.

Выдыхаю, потому что это не самое страшное из того, что могло быть. Хотя и неутешительно.

Мы садимся на белые железные стулья и недолго молчим.

Хочется о чем-то говорить, чтобы время шло. Иначе мы с ума сойдем тут в ожидании.

— А мне мама Стаса звонила, — выдаю, чтобы заполнить тишину.

На меня смотрит две пары глаз с упреком и интересом.

— Нифига себе. А следующая кто придет? Бабушка или дед?

— Я такого же мнения, если честно.

— Так, а что хотела?

— Не знаю. Поговорить. Встречу назначает.

— А ты?

— А я сказала, что приду.

— Ну и правильно. Мне бы тоже было интересно, зачем это ты ей так понадобилась.

— Ой, Тань, бабки предложить, чтобы ее сыночка жил счастливо. А никто не подозревает, что кобелизм неизлечим, — фыркает Наташа.

— Да не, она такая: «Я никому не позволю за сына решать», что-то такое сказала.

— Как интересно. Во сколько, говоришь, встреча?

— В семь написала ей. Она, кстати, ответила, пока я свами болтала, что согласна. В ресторанчике в моем районе.

— У тебя целых четыре часа.

— Ага, так что сейчас отсюда за продуктами и домой. А то холодильник почти пустой. А среди недели потом времени не будет.

Через полчаса тетя Света выкатывает семилетнего сорванца Егора на коляске. Мы немного болтаем с ним, чтобы узнать детали. У нас получается взбодрить брата Наташи. Затем просто разъезжаемся. Каждый к себе.

Сегодня без особых сборов. Мне ни к чему лезть из кожи вон перед той, которую я увижу сейчас первый и последний раз.

Еду в тот самый ресторан, куда пригласила меня мать Стаса. Мысленно влепляю себе несколько пощечин. Когда вижу эту женщину, мне на мгновение даже становится стыдно. Буквально дар речи теряю.

Настолько эффектной, броской женщины, как она, я не видела, наверное, никогда. Она излучает уверенность и стойкость, а я подмечаю, что они с ее мужем тоже наверняка смотрятся как с картинки. Но что за этой картинкой скрывается — только бог знает.

Глава 10

— Присаживайся, Ирочка, — кивает на кресло напротив Надежда Станиславовна.

Я послушно сажусь и, положив сумочку рядом, как заколдованная, не могу отвести взгляда от женщины. Боже, какая же она красивая и приятная. Такого доброго лица я давно не видела. Если после звонка матери Стаса я где-то была уверена, что она тоже прикажет держаться от ее сына как можно дальше, то те мысли сейчас куда-то испаряются.

— Добрый вечер, — наконец выдаю я. Не знаю, куда деть дрожащие от волнения руки.

— Не нужно так переживать. Я с добрыми намерениями, Ирочка, — успокаивает меня Надежда Станиславовна, подзывая к нам официанта. — Принесите мне кофе, будьте добры. А ты что будешь?

— Мне тоже кофе. Спасибо.

Женщина волнуется не меньше меня, хоть и пытается держать себя в руках и не подавать виду.

— Я, честно говоря, понятия не имею, зачем пришла сюда. Вы так настаивали... Просто... Я не думаю, что нам есть что обсудить.

— Ты ошибаешься, милая. Нам есть что обсудить. И, поверь, разговор будет длинным. Я ради счастья своего сына готова семью сломать, которая и без того держится на нити. Ты только внимательно меня слушай и не перебивай.

Я в растерянности. Хлопаю ресницами и жду, когда Надежда Станиславовна начнет свою речь. Но она молчит... Ждет до того момента, пока официант не приносит заказ.

— Вы меня пугаете, — честно признаюсь я.

— Не пугайся, — грустно усмехается женщина. — Дело в том, Ира, что еще тридцать два года назад я вышла замуж за отца Стаса поневоле. Хотела я этого или нет — меня даже не спросили. А поставили перед фактом, что через пару недель наша свадьба. Я даже опомниться не успела. Маленькой была. Ну как маленькой... Едва окончила университет. Просто, знаешь, я была слишком наивной и молодой. Никогда о парнях не думала, не имела с ними связей. А тут бац — и на тебе, Надя, шокирующую новость.

— Вы не любите своего мужа? — спрашиваю и прикусываю язык, потому что какой-то глупый вопрос получается. Но Надежда Станиславовна лишь усмехается уголками губ.

— Ирин, когда живешь с мужчиной больше тридцати лет... Просто привязываешься к нему. Скажу тебе честно: я не любила его, когда выходила замуж. Не любила, когда рожала Стаса. Но потом... Он однажды попал в больницу. И тогда я поняла, насколько он мне дорог. Однако я все равно на него зла... Да, умом понимаю, что моя жизнь могла бы сложиться куда хуже. На сегодняшний день у меня есть все: дом, деньги, собственный стилист, визажист, машина и даже несколько салонов красоты. Но я готова плюнуть на все, лишь бы мой сын, единственный ребенок, был счастлив.

— Так он счастлив. Разве нет? — сглатываю ком в горле и устремляю грустный взгляд на Надежду Станиславовну.

— Это не так, — ошарашивает она меня ответом. — Сейчас его пытаются женить точно так же, как когда-то женили меня с отцом Стаса. Мой папа был очень обеспеченным человеком. Решили, что наш брак станет выгодным — слияние бизнеса будет всем на руку. Так и случилось. Но сделать то же со Стасом... Нет, я на это не подписываюсь. Ира, он не любит ту девушку. Поверь моим словам, пожалуйста.

— Надежда Станиславовна, — я делаю глоток кофе и ставлю чашку на стол. — Стас давно большой мальчик. Ему чуть ли не тридцать. Если бы он был против этого брака... То давно отказался бы. Если бы действительно не любил ту девушку. Но его поступки говорят совсем другое. Поэтому... Я не могу... Не могу верить ему. И вашим словам тоже. Простите меня, пожалуйста, не хочу вас обижать. Но я прямолинейная и не люблю что-либо таить. И врать, лишь бы никого не задеть, аналогично.

— Именно поэтому ты мне и нравишься, — снова улыбается женщина. Она накрывает мою руку, лежащую на столе, своей и слегка сжимает ее. — Я слышала разговор Стаса с Эдиком. Если бы не его речь... Я бы тоже поверила, что он действительно любит Марину. Это не так, Ирина.

Мне даже становится любопытно, что сказал Стас Эдику. Может, Аверин именно из-за этого пришел ко мне, чтобы поговорить, а в итоге застал целующуюся с другим в салоне автомобиля чужого мужчины? От этой мысли дурно становится.

— Надежда...

— Ириночка, — перебивает меня женщина. — Я тебя очень прошу... Не избегай моего сына. Я уверена, что он рано или поздно захочет с тобой обсудить эту тему. Да только ищет подходящий момент. Я же знаю своего Стаса... Он не такой, как его отец. Он у меня сытый. Он не стремится быть миллиардером. Он всего лишь хочет построить семью с любимой девушкой. Однако... Мой муж угрожает ему. Дело в том, что, когда ребята покупали компанию, получилось так, что оформили ее на имя отца Стаса. И сейчас...

— Я вас поняла... — теперь моя очередь перебивать. — Стас боится подвести ребят, верно? — догадываюсь я. — Гордей с Эдиком в курсе?

— Нет, конечно. Ты тоже не говори, пожалуйста. Я тебе по секрету рассказала. Надеюсь, сын опомнится и примет верное решение. В любом случае я с ним сегодня поговорю. Он обещал приехать домой ночью. Они же с отцом в ссоре. Из-за этой женитьбы. Поэтому Стас не приезжает к нам.

В воздухе повисает напряженная тишина. Я не знаю, что сказать. Что ответить и как поддержать. Чувствую себя идиоткой. Ведь Аверин мог бы со мной спокойно поговорить. Объяснить, что да как.

Но отреагировала бы я адекватно?

Если быть честной... Не думаю, что да...

Ну как я могла бы спокойно выслушать его? Как представляю, что Стас говорит, что вынужден жениться на другой. После нашей такой незабываемой ночи... Ледяные мурашки по коже рассыпаются. Нет, этот его поступок однозначно убил бы меня.

— Ирина, я очень надеюсь, что этот разговор останется между нами, — вздыхает женщина, оглядываясь по сторонам. Затем косится на наручные часы.

— Не переживайте по этому поводу, — заверяю я ее.

— Я даже не сомневаюсь в тебе, милая. И уверена, что ты меня услышала.

— Я вас услышала. Но ничего обещать не могу. В конце концов, Стас после той новости, которую я узнала с помощью журналистов, даже не выходил со мной на связь.

— Сын звонит, — Надежда Станиславовна смотрит на экран своего телефона и так широко улыбается. — Да, Стас. А, ты уже подъезжаешь? Я тоже скоро буду дома. Полчасика, пожалуйста. Подожди, родной. Хорошо? Не уезжай.

— Мне тоже пора, — улыбаюсь и встаю с места, едва женщина отключает звонок. — Приятного вам вечера, Надежда Станиславовна.

— Ты мне однозначно нравишься, — крепко обнимает она меня. — Мой сын выбрал для себя очень красивую и понятливую девушку. У вас будет идеальная семья, Ирочка. Главное, не переставайте любить друг друга. Поддерживайте в любом случае. И все у вас будет замечательно.

Глава 11

«У вас будет идеальная семья», — до сих пор звучат в голове слова матери Стаса в голове, как какой-то рингтон.

Мне нравится, что они относятся ко мне. Это заставляет думать, что я имею значение. Но, по правде, мы с ним ничего не обсуждали ни разу, и я по-прежнему нахожусь в раздрае.

Я хочу верить ей. Хочу, чтобы Надежда Станиславовна была права. Я, честно говоря, не вижу причин для ее лжи. Но мне необходимо откровение от ее сына.

Ощущение такое, словно мне подсунули суррогат, пусть и хорошего качества.

В таком состоянии я нахожусь до окончания субботы.

Воскресенье я провожу с сестрой. Она попросила съездить с ней в школу искусств.

Родители катаются по дачам, выбирая «ту самую», и я вызываюсь помочь Ане.

— Нервничаешь? — спрашиваю ее, когда маршрутка сворачивает на нужную нам улицу и вдалеке уже виднеется остановка.

— Это лучшая школа в городе, — она сжимает ручки огромной сумки, в которой хранит свои эскизы, полномасштабные пейзажи и другие работы. В общем, портфолио. — Если сюда попаду, считай, уже успех.

— Я не встречала художника лучше, чем ты, — признаюсь и вижу, как приятно Аньке от моих слов.

— Ты так говоришь, потому что я твоя сестра, — толкает меня в плечо и тут же кладет на него свою голову.

— Отчасти, но я не могу быть неискренней, — поцеловав ее в макушку, готовлюсь выйти. — Ты потрясающе владеешь кистью, красками и всеми прочими атрибутами, чем вообще там еще пользуешься. Остановите, пожалуйста, — прошу водителя, когда небольшая пробка сдвигается вперед.

Мы оказываемся на улице у известной школы искусств и идем на угол, где располагается ее вход.

— Обучение тут дорогое. И я в сомнениях, — наконец выдает она свои самые большие, как мне кажется, переживания.

— Эй, — останавливаюсь и разворачиваюсь к ней. — Посмотри-ка на меня, сестренка, — жду, когда ее глаза окажутся напротив моих. — Ты моя любимка, Анют. Но знаешь… Несмотря на это, ты самая удивительная девочка, которая может творить ту красоту, которая в твоих руках. Ты ведь не думаешь, что так, как ты, могут все? Или что это настолько просто?

Она отрицательно качает головой.

— Вот и я о том же. Это потрясающий дар, и если ты его станешь развивать, это сделает твое мастерство еще более ценным. А это значит, что ты обязана отбросить сомнения как можно дальше. Я слышала, что тут дают стипендию. Поверь, ты поступишь сюда и плюс ежемесячно будешь получать деньги.

— Так страшно, — шепчет так, будто секрет открывает.

— Верю, потому что мне тоже страшно за тебя. А еще я волнуюсь, — сжимаю ее ладони и обнимаю крепко.

— Спасибо тебе. О лучшей старшей сестре я бы и мечтать не могла.

— Хорошенькая ты моя, — улыбнувшись, щелкаю ее по носу, как маленького ребенка. — Ведь я чувствую то же самое. А теперь пойдем поразим их тем волшебством, которым ты владеешь.

Нам повезло, что в воскресенье школа работает. Я звонила заранее и, разумеется, об этом знала, потому и приехала сюда сегодня с Аней. Но все же сестра учится, я работаю, как и родители. Вероятность того, что мы попали бы сюда в будний день, очень низкая. Только если брать отгул и сестре не идти на учебу.

В этот раз нам благоволят сами звезды, нашептывая, что все получится. Буквально подталкивают к мечте.

И когда спустя час мы выходим из прекрасного здания с невероятно красивой архитектурой внутри, Аню можно вместо солнца сажать на облако. Так ярко она светится и, кажется, не может поверить в то, что все получилось.

— Ты веришь?

— Я — да. А ты еще нет?

— Не-а. Блин, как же я рада.

— Ты умница.

— А что с оплатой делать? Это сильно урежет бюджет.

— Я помогу.

— Да ну, ты же и квартиру снимаешь, и…

— Ань, это не обсуждается.

— А я искала подработку на лето.

— И как? Нашла?

— Ага, — улыбается.

— Ну, колись.

— Аниматором, листовки раздавать.

— Типа тех, кто стоит у кинотеатров и торговых центров, приглашает на разные спектакли или зазывает куда-то?

— Ага. И не смейся. Я знаю, что это стыдно.

— Стыдно? Деньги зарабатывать? Ань, это работа. И главное в ней то, что ты делаешь это ради себя самой.

— Я буду копить. Материалы дорогие ведь. Хотя бы на них.

— Кажется, кто-то повзрослел.

— Немного.

— Правильно, я не готова к тому, чтобы ты сразу стала большой тетей.

Мы прогуливаемся немного по району около школы, чтобы Аня знала, где и что тут находится. Едим мороженое и отправляемся домой.

— Я к себе. У меня завтра трудный рабочий день, — встаю с дивана в гостиной, где мы с сестрой около часа смотрим фильм.

— Почему трудный?

— Потому что понедельник, Анют.

— А-а-а, а я думала, что, может, из-за того парня, который разбил тебе сердце.

— Сердце? И почему ты решила, что он на работе?

— Ну там ты проводишь больше всего времени. И когда ты приехала недавно расстроенная, я уверена, что это из-за тайной любви.

— Фантазерка маленькая.

— Скажешь, не права?

— Не скажу. Пока, — целую ее и, приобняв, ухожу.

Дома я готовлю немного еды и, разложив ее в контейнеры, отправляю в холодильник.

Так я делаю редко. И чаще всего такое происходит, когда не хочу о чем-то конкретном думать. Это срабатавыает на ура.

Я засыпаю быстро, и моя усталость проглатывает все желание думать об Аверине.

Но понедельник встречает меня хмурым небом. Складной зонтик ломается, и мне приходится взять с собой длинный, похожий на трость. А так как дождь не идет, меня быстро взбесила эта ненужная ноша.

В офисе все тоже идет кувырком. Я поднимаюсь пешком по многочисленным ступеням. Наш лифт, который норовил сломаться еще две недели назад, сдается и отказывается работать именно в это утро.

— Прекрасно, — бурчу себе под нос, пока отсчитываю тысячную ступеньку.

Утрирую, но их правда очень много.

Плюхнувшись в свое кресло, я дышу часто и глубоко. А легкие, кажется, становятся похожими на два сдутых воздушных шарика. Грудная клетка аж болит.

— Ты готовишься к марафону? Или тренируешь легкие для плавания? — доносится голос Стаса, когда я сижу и восстанавливаю дыхание с закрытыми глазами.

Резко сажусь и привожу себя в порядок.

— Зависит от того, включает ли в себя подготовка бег по лестнице, — отвечаю, не рассматривая его, взявшись за первые попавшиеся бумаги на столе.

— Почему ты поднималась по лестнице? — в голосе удивление. Я все же поднимаю глаза, замечаю хмурое и озадаченное лицо.

— Может, потому, что лифт не работает? — язвлю намеренно.

Я решаю не облегчать ему задачу даже после слов его матери. Он должен сам прийти и рассказать мне правду. Поэтому для него я ничего не знаю. Хотя, по сути, это не меняет дела. Я не знаю, как относиться к этому всему даже после того, как он все выложит сам.

— Я поднимался на лифте, Ир, как и другие сотрудники.

— Ты смеешься? Когда я остановилась у толпы, которая стояла у лифта, мне сказали, что он сломан и починят только после обеда.

— Ну, — тянет он лениво. — Видимо, сроки сократили до минимума. Я вошел в офис, и там работало все исправно.

— Ладно, — выдохнув скопившийся воздух, цепляю на лицо улыбку секретаря. Хотя сейчас мне не до любезностей, особенно с ним. — Кофе или что-то еще?

— Кофе. Спасибо. Я отправлю на почту задачи по рассылке писем, а после обеда не могла бы ты зайти ко мне?

— Конечно, — мой тон официальный. А его просьба явно несет за собой подтекст, который так ясен. Значит, он хочет поговорить не о работе.

Что ж, ладно. Поговорим.

Но после обеда, который Стас проводит вне офиса, мужчина так и не возвращается. Потому что его перехватывает Эдуард и они разбираются с какой-то задачей.

Он приходит тогда, когда я беру свою сумочку и направляюсь к лифту.

— Ир, — он дотрагивается до моей руки, и я ее тут же одергиваю. Пусть офис практически пустой, это не дает ему права касаться меня, что бы там ни было за его свадьбой.

— Без рук, Стас.

— Как скажешь, — его голос тихий и уставший.

Я легко могу распознать это в нем, даже не смотря на него. Кажется, я слишком хорошо его узнала за все то время, которое работаю с ним. Да и подпустила я его к себе слишком близко.

Створки расходятся, и мы оба входим внутрь. Действительно, починили…

Пространство, которое нас окружает, начинает уменьшаться. Воздух, пропитанный нами, душит, заставляя дышать очень глубоко.

Так же глубоко, как он проник в мою жизнь и сердце. Которое он успел разбить.

Глава 12

Мне становится настолько неуютно, что хочется выйти отсюда немедленно. Но, увы, это невозможно, потому что лифт трогается с места.

Я пытаюсь смотреть себе под ноги, чтобы не видеть в зеркалах, которые окружают нас со всех сторон, отражение Стаса. Но я кожей чувствую на себе его изучающий пристальный взгляд.

А потом прикосновение теплых пальцев к своей руке.

— Не лапай меня, — довольно грубо цежу я, отодвигаясь чуть подальше. По закону подлости в лифт никто, кроме нас, не зашел, хотя раньше целая толпа заходила за раз. — До тебя не доходит смысл моих слов? Может, на другом языке сказать?

Я смотрю на него в упор. Эти темные глаза, брови... Его полные губы. Усталое лицо, взгляд... А еще отросшая щетина.

Настолько любимый мужчина... Пусть я считала его родным... После той ночи. А сейчас совсем другой. Чужой!

— Ирин, — хрипотца в его голосе вибрацией проходится по грудной клетке, вышибает весь воздух из легких одним взмахом. Я, затаив дыхание, жду, когда же створки разойдутся. Ведь мы уже на первом этаже. — Подожди.

Он тянется, нажимает на кнопку, и лифт резко останавливается.

— Да что ты делаешь?! — почти рычу. — Боже, как ты меня бесишь!

Я чувствую себя настоящей истеричкой. Всегда была адекватной девушкой, но сейчас обида, боль и разочарование в этом человеке обрушиваются на меня, и я застреваю под их тяжестью. Пытаюсь выкарабкаться и хоть как-то защитить себя. Но получается у меня, честно говоря, так себе.

— Послушай меня.

Телефон Аверина звонит. Он отвлекается на секунду, достает мобильный. Стас настолько близко стоит ко мне, что я отчетливо могу увидеть имя звонящего. Марина.

Нервно усмехнувшись, я отворачиваюсь и начинаю смеяться. Это истерический смех, никак иначе. Потому что повода вот так хохотать нет.

— Ирин, — Стас сжимает мой локоть, тянет на себя. Между нами остаются мизерные сантиметры. — Все не совсем так, как кажется со стороны. Поверь мне. Сейчас я должен уехать по делам. Ночью, если не будешь спать, я позвоню тебе. Приеду к тебе, и мы сядем с тобой и серьезно поговорим.

— Ты считаешь меня идиоткой? Дела, говоришь? Дела с той самой Мариной, да? Да мне все равно! Катись, куда хочешь, но не лезь ко мне! Я просто мечтаю, чтобы прошли долбанные две недели как можно скорее. Недели, которые я вынужденно должна отработать только потому, что ты заставляешь! Принципиально! Тебе нравится меня унижать перед своей бабой, да? Ой, прости. Перед своей невестой, хотела сказать!

— Мне вообще весь этот расклад не нравится, — выдыхает Стас. Он берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. — Я не врал тебе той ночью. Каждое мое слово было искренним. Ир, не могу я тебя отпустить. Прости, что тебе приходится все это терпеть. Но так надо.

— Так надо... Только потому, что тебе так надо, я вынуждена терпеть твою высокомерную невесту. Только потому, что тебе так надо, я должна подчиняться тебе еще полмесяца. Только потому, что тебе так надо, я должна умирать каждый долбанный день! Да кто ты такой, чтобы я...

Я резко замолкаю, вспомнив наш разговор с Надеждой Станиславовной.

Воздух будто испаряется. Втягиваю носом кислород, чтобы унять дрожь своего тела, но у меня ничего не получается. Эмоции душат, боль разрывает грудную клетку. Хочется ударить Стаса за его ложные обещания, которые он дал мне той ночью. Может, таким образом хотя бы чуточку остыну. Да только рука не поднимается...

— Ирин, — он обхватывает мой затылок. — Все скоро закончится. Вот как раз дай мне пару недель. Поверь, все будет замечательно. Я тебе обещаю. Но мне нужно время.

— Ты мне и той ночью много чего обещал, — напоминаю я. — Но все слова в трубу. Ты настолько мне не доверяешь, что даже не пытаешься объяснить, зачем ты все это делаешь. Видимо, твоя Марина тебе очень дорога. Ну что же я могу поделать? Буду жить дальше. Перейду в корпус Эдуарда и не буду тебя видеть. Возможно, быстрее забуду.

Стас молчит, будто размышляя, стоит ли открыться мне. Но я более чем уверена: он ничего не расскажет из того, что сообщила мне Надежда Станиславовна. Однако и я затрагивать эту тему не собираюсь. Как-никак, женщина попросила промолчать.

— Ночью все расскажу. Ты, главное, дверь мне открой. Договорились?

Не дожидаясь моего ответа, Аверин впивается в мои губы. Рукой сжимает мой затылок крепче, чтобы я не смогла увернуться от его поцелуя. Моя сумка с грохотом падает на пол. Упираюсь ладонями в его грудь и очень пытаюсь оттолкнуть. Но разве можно сдвинуть с места каменную плиту? Хотя... Возможно, это я плохо стараюсь.

Запах его туалетной воды туманит разум. Голова кружится, стук сердца учащается. Язык Стаса изучает мой рот, доходит чуть ли не до самого горла. Я задыхаюсь от его напора и от того, как он прижимает меня к своей каменной груди.

— Отпусти, — часто дыша, прошу я. Но мужчина скользит к моей шее.

— Не сопротивляйся. Сама хочешь ведь.

Хочу, не отрицаю. Но он сейчас чужой мне человек. Чужой жених. И скоро станет чужим мужем, если не закончит спектакль, в котором играет вынужденно по словам его же матери.

А я всего лишь его секретарь, с которой он переспал, а потом решил жениться на другой.

Нет, это неправильно. Я не должна позволять так унижать себя. Пусть сначала скажет, что никакой свадьбы не будет.

— Не хочу! — вру. — Отпусти!

Мысленно молю бога, чтобы Стас продолжил ласкать меня. Губы саднит, а щетина царапает нежную кожу. Однако мне все равно.

— Жди меня ночью, — сделав шаг назад, он потирает подбородок. Я же в спешке поправляю свою одежду и волосы, стараясь не смотреть на него.

— Не нужно приезжать.

Нужно, конечно же. Но мне необходимо хоть что-то ему ответить, и я выпаливаю первое, что приходит в голову.

— Надеюсь, накормишь меня.

— Даже дверь не открою.

— В таком случае мне придется спать на лестнице у твоей квартиры.

— Одеяло с собой прихвати.

Стас нажимает на кнопку и запускает лифт.

Мое дыхание все еще частое. Выдыхаю, когда створки расходятся и на меня смотрят две пары глаз. Эдик и Таня стоят напротив и явно еле сдерживают улыбку.

Я же радуюсь как ребенок. Хорошо хоть, что не невеста Стаса и не его отец. А то начался бы новый поток угроз, к которым я совершенно не готова. Мне достаточно того, что я услышала ранее. И я искренне надеюсь, что Стас решит ту самую свою «проблему» и действительно приедет ко мне ночью с логичными объяснениями, которые смягчат меня, и я снова поверю ему.

Как бы не разочароваться в нем…

Глава 13

Мы со Стасом выходим из лифта одновременно. Я к Тане, он к Эдику, с которым я здороваюсь, улыбнувшись, и получаю в ответ такое же приветствие.

Хорошо, что на фоне проблем с моим боссом между нами ничего не изменилось. Он хороший парень и действительно очень милый и добрый.

Таня по-прежнему стоит и сверкает улыбкой, даже хихикает. Какого черта?

Только хочу с ней отойти к диванчикам, стоящим в огромном фойе у окон, как Стас мягко обхватывает мой локоть и шепчет на ухо:

— Не уходи, Ир, я отвезу тебя домой, — пока он говорит, касается губами уха, и я почти падаю. Меня ноги не держат.

Хочу огрызнуться, но в итоге просто делаю шаг вперед.

Мы садимся с Таней в самом углу, и я наконец спрашиваю:

— Что смешного, блин? Я сейчас на взводе, а ты стоишь и ржешь.

Оглядываюсь в сторону лифта, где ребята скрылись.

— У тебя волосы взъерошены и губы красные, Ир. А так все нормально.

— Господи, — вытаскиваю быстро зеркало и ужасаюсь виду. Почему не увидела в отражении лифта?

Если с губами ничего не удается сделать, то с волосами справляюсь на ура.

— Так лучше?

— Гораздо. Итак?

— Итак?

— Говори. Он объяснился?

— Ага. Наобещал мне кучу всего и в маленькую тележку добавил: «Я приеду вечером, открой дверь», — кривлю его фразу, потому что, вспоминая разговор, начинаю на него злиться.

— Ну, уже что-то, разве нет?

— Нет, Тань. То, что он там мне сказал, просто пшик. Ничего существенного. Он тупо хочет приехать ко мне вечером.

— А ты будь как кремень, — сжимает кулак и поднимает его вверх.

— Тань, я ему дверь не открою, — отмахиваюсь, потом добавляю: — Ну, может, и открою, но не сразу.

Она начинает смеяться.

— Если честно, я чувствую, что начинаю уставать. Не знаю, это как-то все… Он когда рядом, я еще ощущаю, что важна. А если нет, эти муки отдаляют автоматически.

— Понимаю, — она грустно опускает голову.

Мы ненадолго умолкаем, и тут я вспоминаю, что хотела сказать:

— Так, ну-ка скажи мне, подруга, почему ты здесь с Эдиком? — я пристально наблюдаю за ее лицом, которое меняет несколько раз цвет от красного до бледного. — Выкладывай.

— Надеюсь, ты не подумала ничего такого, — отмахивается. — Он просто до дома меня иногда подвозит. Нам в одну сторону. Он в моем районе живет.

— И из всех проживающих в одном районе он именно тебя подвозит?

— Ой, Ир, вот ты как ляпнешь. Прекрати.

— Ну уж нет, я еще Наташе расскажу, и мы тебя вместе донимать будем. Кстати, она уже уехала, да?

— Да, с братом гулять пойдет. Он, бедолага, там вовсю скачет на одной ноге. А мама их работает допоздна. Позвонила ей, попросила, чтобы приехала.

— Как вспомню его маленького, самой больно становится, — сглатываю ком боли за ее брата.

— Согласна.

Еще болтаем о всяком, пока лифт не звонит и из него появляются оба мужчины.

Рассматриваю Стаса и сразу же отмечаю, насколько он красив. Идет такой уверенной походкой, держит в руках свой портфель. А лицо при этом… Мурашки по телу разносятся моментом.

Они останавливаются около дивана и, пока мы встаем с Таней и прощаемся, тоже пожимают друг другу руки.

Из компании выходим вместе, но разойтись не успеваем. Телефон Аверина подает признаки жизни, и он, извинившись, отходит в сторону. И на столько шагов, что ни черта не слышно из того, что он говорит в трубку.

— Эд, скажи, — заговариваю, чтобы чуточку отвлечься. — Мое рабочее место готово уже?

— Эээ, ну…

— Ты же знаешь, что я умею удушающий захват делать, — угрожаю ему кулаком. — Так что лучше скажи, что да.

Он смеется, запрокинув голову.

— Да уж, ты чудо, Ир.

— Я знаю, что я чудо. Но ответа на вопрос я все еще жду.

— Блин, давай вы с ним все уладите окончательно, а потом уже…

— Так и знала, что вы два прохвоста. Я сказала, что ухожу. А это значит, что я действительно ухожу.

— А я сказал, что у меня есть для тебя место, и не отказываюсь. Я хочу, чтобы вы, два упрямых человека, поговорили и решили все обоюдно.

— Ну, знаешь ли, решить можно только то, что разложить по полкам желают оба, а не один все тянет на себе. Тебе ли не знать?

Он тяжело вздыхает, а я понимаю, что зря сказала ему то, в чем он не виноват.

— Прости, это все нервы.

— Приди завтра в мой корпус в обеденный перерыв и поговорим.

— Хорошо.

Голос Стаса становится все ближе, и мы слышим, как он говорит, что сейчас же будет на месте. А я почти смеюсь.

— Эд, ты же домой? Подвези Иру, пожалуйста. Мне срочно… — он смотрит в мои глаза и пытается что-то сказать. Сжимает мой локоть, тянет в сторону. — Ир, мне нужно срочно ехать в другое место. Я буду вечером, слышишь? Все обсудим.

Пытается подойти ближе, но я выставляю руку и сохраняю между нами расстояние.

— Мне кажется, ты порой забываешь о том, что люди живут не только словами «я» и «надо». У них есть чувства, Стас, эмоции и прочие дурацкие человеческие штуки.

Разворачиваюсь и ухожу к машине Эдика, зная, что он не станет устраивать за мной погоню при свидетелях у офиса, который подчиняется ему.

Всю дорогу едем в тишине. Таня сидит спереди, а я сзади и рассматриваю мелькающие улицы.

Хочу злиться и одновременно с этим не желаю тратить нервы. Надо бы просто забить и забыть.

Эд паркует машину у подъезда, и я сразу прощаюсь с Таней и своим будущим боссом, прежде чем выйти.

— Ириш, ты как? Норм? — спрашивает подруга.

— Ага, я в порядке. Спасибо, что подвез, Эд. Пока, ребят.

Поднимаюсь к себе и, закрыв дверь, решаю на все наплевать.

Раздеваюсь намеренно медленно. Не хочу даже на малость поддаваться панике.

Из шкафа достаю самые старые штаны и футболку, что говорит о том, что я не стану прихорашиваться и наряжаться.

Но когда часы показывают семь вечера, я начинаю метаться туда-сюда, наводя порядок.

В голове звучат слова о том, что он приедет вечером, и я пытаюсь понять, который для него час считается вечером.

Проходя мимо окон, я высматриваю знакомый автомобиль, но не нахожу.

Спустя время на мне надето пусть и домашнее, но все же платье, доходящее до середины бедра. Волосы распущены, и я мысленно отрицаю, что это так не потому, что ему нравится, как они падают на спину. А еще на лице нет ни грамма макияжа. Опять же не потому, что он однажды мне сказал: «Ты и так красивая, не нужна тебе эта бурда из косметики».

Только одно убивает меня в этом вечере, перешедшем в ночь: время перевалило за десять… Минуты щелкают в голове, отмеряя новый час, а я все еще одна… Жду…

Пусть и поняла давно, что все это напрасно…

Он не приедет.

Глава 14

В моей руке чашка чая, а я сама сажусь на диван.

Мне не хочется спать. Да и я знаю, что просто не усну после того, как прождала его слишком долго. И сомневаюсь, что я сейчас об этих конкретных часах дурацкого вечера.

Полагаю, сейчас он красноречивее, чем когда-либо.

Хватит. Это уже превращается в комедию абсурда. Это не может продолжаться больше.

Внезапно мой телефон начинает звонить, но, судя по рингтону, это мой папа.

— Алло, что-то случилось? — спрашиваю, глянув на время, которое приближается к одиннадцати часам. Обычно родители спят в это время.

— Привет, дочка. Как ты? — его вопрос выбивает воздух из легких.

Я не знаю ответа на вопрос. В моей жизни творится хаос, а мысли вечно где-то летают. Поэтому одним словом не могу сказать, как на самом деле я.

— Хорошо, — решаю не втягивать его в мои дела и отвечаю нейтрально. Но это же папа.

— И кто же этот парень?

Я снова не знаю, что ответить. И в итоге просто молчу.

— Просто помни, что мы с мамой за тебя переживаем. И мы тебя любим.

Этот вечер медленно превращается в драму, и я решаю, что с утра изменю абсолютно все. Пора ставить точку там, где до недавних пор было многоточие.

— Я знаю. Я вас тоже люблю. Спите и не волнуйтесь обо мне. Поцелуй от меня маму, — сегодня делиться с ним не хочется.

Может, потом, когда переболею.

— В выходные приедешь?

— Нас что-то ждет? — радуюсь как ребенок, когда он меняет тему.

— Увидишь.

— Ну так нечестно.

— Интрига заставит тебя отбросить все дела и быть с нами.

— На свете нет ничего, что заставит меня пропустить встречу с вами или все выходные. Я и сама планировала нечто такое.

— Вот и хорошо. Спокойной ночи, Ира, и помни, что, если он заставляет тебя грустить или плакать, возможно, он тебя недостоин. Так как женщина имеет право на слезы от счастья, никак иначе.

Улыбаюсь его словам и, поблагодарив, сбрасываю звонок.

Догадываюсь, что они, скорее всего, повезут нас с Аней на купленную дачу, и все равно мне очень интересно.

Остаюсь на диване и обнимаю подушку, прежде чем уснуть.

В офис я прихожу с гордо поднятой головой. Моя установка не отменилась за ночь. Я выспалась. И, сидя за столом с чашкой ароматного кофе, вспоминаю, что, как дура, ждала Аверина, который в очередной раз меня продинамил.

За работой я посматриваю на его дверь и не могу понять, почему он не просит кофе, не присылает мне письма с поручениями и вообще не выходит. К тому же у него там тишина полнейшая.

— Странно.

Я встаю из-за стола и начинаю ходить по кругу, решая, входить или не входить.

Потом беру папку, которую должна была оформить в цифровой вариант, стучу. Но в ответ ничего.

Приоткрываю дверь, и моя догадка моментально подтверждается.

— Интересно.

Мозг сразу формулирует его отсутствие двумя путями: занятость или же трусость.

Мне неприятно думать о том, что он может банально избегать меня. И все же я считаю это огромной глупостью.

Его нет до конца рабочего дня. Поэтому я собираюсь и уезжаю домой.

Следующий день оказывается с сюрпризом в виде его отсутствия. Снова.

Прежние его поручения я выполняю к обеду и в итоге сижу, не зная, как поступить дальше.

Решаем с девчонками сходить все в то же кафе. Донимаем бедного официанта Антона. А Наташа в отместку Тане, которая, кажется, никак не решается бедному парню уступить, пишет на салфетке номер и оставляет в чековой книжке.

— Девчонки, вы не слышали ничего про Стаса?

— Мы? — обе удивленно смеются.

— Кажется, это ты у нас та, что должна все о боссе знать.

— В том и дело, что я его нигде не вижу уже второй день.

— Сбежал?

Девчонки снова хохочут. Мы покидает наше скромное местечко и расходимся в разные части офиса.

Мысль не отпускает, и я набираю Эдика.

— Да, Ира, здравствуй, — он шелестит бумагами и что-то еще кому-то шепчет периодически.

— Эд, прости, что отвлекаю. Привет, кстати. Я хотела узнать, где Стас. Его нет на рабочем месте, он не оставил ни поручений, ни записки, абсолютно ничего. А как бы второй день уже пошел.

— О, слушай. Он уехал в срочную командировку. Не могу вдаваться в детали, но это реально было нужно сделать в крайние сроки. Его пока что не будет.

— То есть как это? — не знаю, чего во мне больше: удивления или недоумения?! Ведь он даже не предупредил. — И что делать? Тут куча работы, ждущая его подписей или одобрения.

— Давай поступим так, — он явно стучит по столу пальцами. — Я приду завтра к вам и все, что нужно, сделаю. Окей?

— Ладно.

Именно таким образом офис живет в течение следующих двух недель.

Я уже ни о чем не думаю.

Какое-то смирение приходит ко мне. Не задаю себя глупых вопросов, от которых ноет в области груди.

В те выходные, что меня звали родители домой, я оказываюсь права.

Мы отъезжаем от города километров на восемьдесят и прибываем в небольшой дачный поселок.

Они приобрели скромный домик. В хорошем состоянии и с территорией вокруг, подходящей для выращивания чего угодно.

Мама сверкает безграничным счастьем, а отец гордится собой, тем, что он — источник такой идеи.

Мы остаемся там на субботу и воскресенье.

Внутри одна комната для спальни и одна большая совмещает кухню и гостиную, где есть удобный диван, на котором мы и ложимся спать с сестрой.

Это время успокаивает меня. Я безумно рада окунуться в родительскую заботу и быть частью моей любимой семьи.

А потом… потом офис взрывается новой бомбой.

Два дня.

Ровно столько осталось до свадьбы Аверина с той самой красавицей Мариной.

Два чертовых дня. И все мои выстроенные баррикады рушатся, придавив собой.

Еду домой и ненавижу эту слабость, которая меня делает уязвимой.

Я ведь знала об этом, но сроки были размытыми. Сейчас я смотрю на это через прозрачное стекло. Оказывается, я сама себя изводила глупой надеждой, а время шло к назначенной дате.

Если бы он хотел объясниться, он бы позвонил мне за эти пару недель сам. Он бы написал смс. Даже письмо отправил бы голубиной почтой.

Но он молчал.

Девчонки начинают названивать, но я не беру трубку. Думаю, сами понимают, что я не в состоянии. Мне нужно переждать. И я ужасно рада, что те самые две недели отработки закончились.

Эд говорил на той встрече в его офисе, что мое место будет готово. Вот завтра я туда и отправлюсь.

Ложусь на диван и реву.

Не знаю, как долго в слезах купаюсь. Прихожу в себя, когда слышу настойчивый стук в дверь. Я начинаю ненавидеть девчонок.

Иду в коридор, стирая влагу с лица, и дергаю дверь на себя.

Поднимаю заплаканные глаза и фактически теряю дар речи. Потому что передо мной стоит Стас.

Глава 15

Слова комом застревают в горле. Смотрю в лицо Аверину и очень стараюсь понять, что я чувствую. Боль, разочарование, злость — все перемешивается и превращается в коктейль эмоций, от которого голова начинает кружиться. Разум туманится.

Сейчас я как никогда понимаю, что все то время, которое работаю секретарем Стаса, я безумно люблю его. Я всегда наблюдала за ним, но никогда не выдавала своих чувств. Однако избежать его не получилось, и в итоге мы открылись друг другу.

Той ночью... И та самая ночь стала роковой.

Возможно, я не испытывала бы сейчас эту боль, которая выворачивает внутренности, режет, убивает меня, не переспи я со Стасом. А ведь я поверила ему. Думала, что он искренен со мной.

— Зачем ты пришел, Стас? У тебя скоро свадьба. Не заставляй невесту ждать, — говорю шепотом, заглядывая в глаза босса.

Очень хочу, чтобы он сказал, что новость о его скором браке — ложь. Но он молчит, не отводя от меня своих темных глаз, где пробегает нечто, смахивающее на грусть.

— Ир, давай поговорим...

— О чем мы будем говорить, Аверин? И что изменит наш разговор? Ты женишься? Да. Ты использовал меня? Снова да. Завтра же напишу заявление на увольнение. И все. Две недели прошло. Отрабатывать я ничего не обязана. На этом поставим точку в нашей связи.

— Ирин, так получилось, — отвечает он, дергая плечами. Говорит одно, но ощущение, что хочет сказать совсем другое. — Да, я женюсь на ней. Но и к тебе...

Но и к тебе... Что, простите? То есть он будет в браке с той самой Мариной, а я... Я всего лишь любовница? Нет, я не такая... Не опущусь до такого уровня.

— Пошел вон, — перебиваю его речь, едва он открывает рот, чтобы продолжить. — Мне не сдался чужой мужчина. Я просила тебя не разбивать мое сердце. Но ты разбил. Нагло врал все то время, которое мы провели вместе. Уходи. Видеть тебя не хочу.

— Она беременна. Ждет от меня ребенка. Мне действительно надо уходить. К ней, — он буквально шепчет. И его шепот мне еле удается расслышать.

Анализирую в голове его слова, и будто значение доходит до меня спустя какие-то минуты...

Беременна?! Его невеста беременна... То есть он и с ней переспал? Черт! Да черт возьми! Как же я поверила Надежде Станиславовне?! Как же я надеялась, что она действительно права. И что Стас рано или поздно появится и расскажет мне все, что творится в его жизни. Но он предпочитает молчать и... Жениться на той.

— Правильно, — не узнаю свой голос. На глаза наворачиваются слезы, но я изо всех сил пытаюсь сдержать их и не дать волю слабости. — Надо иметь ответственность. У тебя скоро родится малыш. Ты... Ты станешь отцом. А я как-нибудь забуду тебя. В конце концов, ты мне клятв верности не давал. И между нами практически ничего не было. Всего одна ночь... Одна ночь, которую я забуду.

Сглатываю колючий ком в горле и устремляю взгляд на лестничную площадку. Там никого нет, просто я не могу смотреть на Стаса, который сканирует меня своими темными глазами.

— Ирин, понимаешь...

— Понимаю прекрасно, — снова перебиваю. — Ну кто я такая, чтобы ты из-за меня оттолкнул от себя ту девицу. Она куколка по сравнению со мной. Она богатая, обеспеченная. У нее есть хорошая семейка за спиной. А у меня никого. Лишь жалкая любовь и все та же наивная надежда, что ты рано или поздно откроешься мне. Но и эта самая надежда уже умерла. Только что. Я, как настоящая дура, ждала тебя в ту ночь... А ты не появился. Еще тогда я должна была понять все... Просто вбить себе в голову, что это конец. Конец.

— Все, что я говорил тебе той ночью, — Стас берет меня за подбородок, поднимает. Заставляет смотреть в его глаза. — Все было правдой.

— Господи, — из горла вырывается истерический смех. — То есть ты в ту ночь любил меня. А потом резко разлюбил и решил жениться на Марине? Браво. Аплодирую стоя.

— Ты сейчас думаешь обо мне все самое плохое. Ну и права, конечно же. Но запомни, что я однажды вернусь к тебе. Нет, я и не ухожу на самом деле. Но и объяснить ход своих действий не могу. Ты рано или поздно станешь моей.

Нет предела моему возмущению от его наглости. Он что, совсем идиот? Не понимает, что со мной творит? Да что он, черт возьми, несет?

— Ты пьян, что ли? — отстраняюсь. Желание захлопнуть дверь перед его носом не отпускает ни на минуту. — Отойди. Да и вообще... Проваливай, Стас. Ты сам не понимаешь, какую ерунду несешь.

— Так хочешь скорее от меня избавиться? — невесело усмехается он.

— Хочу! Очень хочу! Главное, что ты теперь не мой босс и я не буду тебе подчиняться! Главное, что я не буду видеть больше твою самодовольную физиономию. А еще... Я, конечно же, безумно счастлива, что больше никогда не встречу тебя с твоей невестой! Уходи!

Но вместо того, чтобы отойти от двери, Аверин разглядывает меня с ног до головы пристальным взглядом. Лицо его становится бледным. Губы поджимаются в тонкую полоску, венка на шее пульсирует. Он на что-то злится. До такой степени, что желваки на щеках ходят ходуном. Интересно, что его так задело в моих словах? Словах, которые ничего не значат по сравнению с тем, что он мне причинил за последние несколько недель.

— Прости, Ирин. Я никогда не хотел сделать тебе больно, — хрипло выдает он, отстраняясь от двери. — Прости.

— Но ты сделал все необходимое, чтобы тут ныло, — тычу пальцем в область сердца. — Надеюсь, что ты не пожалеешь... Что ты действительно делаешь правильный выбор, Стас. Желаю тебе счастья, хоть ты совсем его недостоин.

Закрываю дверь и сразу же прижимаюсь к ней спиной. Сползаю по ней вниз, ударяюсь пятой точкой о пол. Хочется закричать, но все мои слова, вся боль, все эмоции огромной тяжестью застревают в горле. Лишь всхлипываю, понимая, что Стаса в моей жизни больше никогда не будет. Нужно начинать все с нуля. Возможно, со временем я забуду его и даже приму в свою жизнь другого мужчину. Доверюсь вновь. Но это будет нескоро...

Глава 16

Мне понадобилось минут десять на то, чтобы встать и уйти вглубь квартиры.

Не очень люблю состояние потерянности. Мне по душе, когда я знаю наперед хотя бы кое-что. Сейчас же эта дезориентация напрягает.

Я вытаскиваю телефон и пишу Эдику, что завтра выйду на работу. Он предлагает пару дней выходных, и я реально ему за них благодарна, даже если в моих планах провести их в постели с самой сладкой и вредной едой.

За окном вечереет, и я ощущаю легкую прохладу, которую несет ветер в открытое окно. Легкий тюль касается моего тела, когда я наблюдаю за тем, как машина Аверина выезжает со двора.

— Вот и отлично, — испускаю судорожный выдох.

Теперь я вижу ясно, что сама рисую воздушные замки, а когда он благородно снисходит ко мне, решаю, что мечты сбываются. Но это, оказывается, вовсе не так. Ладно. Переживу.

Надеваю легкий бомбер и выхожу на улицу. Хочу погулять. Окунуться в ритм большого города, который легко может унести за собой.

Свежий воздух — отличный помощник. Добавить к нему медленный шаг, и ты уже фактически забываешься, блуждая между больших домов, среди толпы, которая не останавливается ни на секунду.

Смотрю на часы, которые показывают семь часов, и медленно двигаюсь обратно. В голову приходит мысль включить музыку, но мне звонит мама.

— Да, мамуль. Привет.

— Привет. Ирочка, а ты где? Я тут к тебе заехала, пирог привезла.

— Ко мне? — удивляюсь ее внезапному визиту, но сразу понимаю, что это папа. — Я прогуляться вышла. Погоди, я рядом.

Набираю скорость и буквально за пять минут оказываюсь у многоэтажки.

Подхожу и обнимаю маму, улыбаясь.

— Я ненадолго, папа и Аня сидят голодные. Они пытались урвать кусочек, но я его отвоевала.

— Нужно было оставить себе половину.

— Ну-ну, он твой любимый. Я не могла так поступить с твоим лакомством.

Входим в квартиру и сразу отправляемся мыть руки, а затем на кухню.

Немного обсуждаем работу, семью, дачу, которую они потихоньку делают «живой», но мамин взгляд красноречивый.

— Я же ему сказала, что я в порядке.

— Вы наши любимые девочки. Не будь так строга к желанию помочь. И «в порядке» не равно «хорошо», Ира.

— Ну, мам. Я просто рассталась с парнем и пытаюсь это пережить, не ударяясь в океаны слез, — ей не стоит знать, что так и происходит.

— Знаешь, я никогда не говорила тебе об этом, но, когда твой папа умер, я будто потеряла весь свой мир, — я сглатываю, устремляя взгляд в ее грустные глаза. — Я любила этого мужчину. Я была от него без ума. Долго злилась на жизнь и судьбу, что так с нами поступила. Старалась держаться ради тебя, родная. Но, если честно… Выходило плохо. А потом, спустя время, когда все же мне пришлось взять себя в руки и твердо закрепиться, я встретила Колю. Он мне совсем не нравился. Зачем-то я при встрече сравнивала его с твоим отцом, и меня раздражало, что они непохожи. Тогда казалось, что это правильно, искать похожего на него. Но я быстро разочаровалась. Мы все чаще стали пересекаться. Его привычки и шутки перестали меня задевать, я даже смеялась над парочкой. Не успела и заметить, как познакомилась с его Анютой, а он — с тобой. Не успела понять, как он вошел в нашу жизнь и почему-то остался. Наша история началась не как у всех. Мы даже не обсуждали ничего, понимаешь? Словно однажды просто проснулись рядом с прошлым опытом, и все. Я говорю это к тому, что любой опыт — это твоя память. Это не плохо, даже если сейчас вырывает сердце. Боль проходит. Всегда. Сегодня или через месяц ты будешь благодарна жизни и этому человеку за то, что он был с тобой. А если вы расстались, просто отпусти. Если он дарил тебе счастье в короткий промежуток времени, значит, все было не зря.

Я смотрю на нее со слезами. Впервые мама говорит так откровенно со мной. И я не могу поверить, что она открывает свое сердце.

— Спасибо, мам, — обнимаю ее и долго не могу отпустить.

— Ну что ж, я поеду домой. А ты… Погуляй, проветрись. Свой мирок — это хорошо, но не так надежно, как целый мир.

Прощаемся с ней, и вскоре в мою квартиру снова стучат.

— Да что ж такое, — открываю, заранее зная, кто там.

— Она не плачет, — шепчет Наташа Тане.

— Вижу. Значит, все даже хуже, чем могло быть.

Они вваливаются ко мне и начинают наводить хаос.

— Эй, вы что творите?

— Готовим зелье счастья, — показывают шейкеры, откуда-то взятые, — а ты пока что переодевайся в секси-пижаму. У нас вечеринка.

— К черту вас. Не буду, — только собираюсь уйти.

Они переглядываются и наступают на меня, а после принимаются щекотать.

Пока я проливаю слезы смеха, понимаю, что они смешиваются и со слезами грусти. Потому что я отпускаю Стаса с этой соленой водой.

Мама права. Мне нужно просто идти вперед.

— Эй, Тань, погоди, — Ната прерывает все. — Ну что ты, солнце?

Мы лежим на полу. Я закрываю ладонями лицо и просто роняю последние капли, отведенные ему.

— Надеюсь, что он выйдет из меня со слезами. Как думаете, сработает?

Они смеются, и я присоединяюсь.

— Я не знаю, что тебе сказать, Ир. Мне кажется, я и не любила никогда. Я этого чувства боюсь. Вспомню Таню, дрожь берет. Теперь вот ты подтверждаешь мои опасения. Мне всегда казалось, что легко взять и перестать думать о человеке. И кажется странным, что ты о нем плачешь. Родственные узы я понимаю, а любовные нет.

— А я понимаю, — Таня тоже, как я и Наташа, ложится на спину и смотрит в потолок. — Хреновое это чувство. Тяжело вдруг остаться одной. А потом становишься другой. Ищешь, перебираешь, как на рынке, фыркая. Девочки, это все фигня.

— Мама была у меня незадолго до вас, — говорю вслух. — То же самое сказала. Теперь мне вообще страшно стало. Но я поняла одно…

— Что? — спрашивают в один голос.

— Что мне нужно просто отпустить его и сказать спасибо. Как бы там ни было, иного выхода нет.

— Ну наконец-то, — вскакивают и бегут в мою спальню.

Поднимаюсь на ноги и иду за ними.

— Вы что творите? — наблюдаю, как они роются в моем шкафу.

— Вот это, — Таня подает красное короткое платье на тонких бретелях, которое я не так давно купила на распродаже.

— Идеально.

Дальше в меня летят стринги и чулки.

— Мы что, на панель?

— Нет, мы в клуб, — отвечает Таня, словно отмахивается от меня. — И я не стану слушать твои "фе".

— Почему мы должны идти туда?

— Потому что нам нужны танцы и потные тела.

— Фу, я остаюсь дома в таком случае.

— Послушай, девочка моя. Ты сейчас поднимаешь свою стройную задницу и засовываешь ее в эти трусы и платье. Мы сделаем тебе прическу и свалим до утра плясать. Потому что, если мы останемся здесь, выплачем все слезы и утром будем похожи на сушеный изюм, который бросили в воду. А оно нам не надо, Ира. Мы обязаны прийти в офис с утра самыми охренительными сучками и плюнуть в сторону Аверина.

— Ну, может быть, не стоит плевать? — задумчиво произносит Ната.

— Ну да, плевать не будем. Однако пройдем гордо и красиво.

— Вообще-то я завтра начинаю в офисе Эдика.

— Ты придешь за вещами, и мы тебе поможем их собрать.

— Черт, я и забыла о своих принадлежностях.

— Вот видишь. Так что вставай. Ты любишь танцевать не меньше нас.

— Ладно, только первое — никаких знакомств, — строго поднимаю палец, и они кивают. — И я не хочу в этот Дайкири.

— Не проблема. Я знаю одно место, — Таня подхватывает и встает передо мной с моим платьем, скалясь, изобразив улыбку.

— Я вас убью.

— И мы тебя любим.

В клубе мы непрерывно танцуем и, только задыхаясь, спускаемся с танцпола, чтобы промочить горло. Пить я не решаюсь, а девочки в этот раз весьма аккуратны с алкоголем.

— Я сейчас вернусь, — кое-как перекрикивает музыку Таня и уходит, пока мы с Наташей остаемся на танцполе.

Снова отрываемся под классные треки. Но когда подруга возвращается, я сталкиваюсь лицом к лицу с Эдиком и Гордеем.

— Гляньте, кого я тут нашла, — она улыбается и поднимает вверх руки.

Останавливаюсь, перестав слушать музыку, и автоматически оглядываюсь в поисках Стаса.

— Его тут нет, — говорит мне на ухо его друг.

Мне слабо верится, но я киваю. Мол, поняла.

Они встают в импровизированные пары, а я все же не могу расслабиться. И в итоге спускаюсь к столику.

Смачиваю горло и осознаю, насколько глупо себя веду.

Встаю с места и иду обратно к девочкам и ребятам, но что-то толкает меня повернуть голову чуть левее, к бару. Нахожусь я на пару ступеней выше, и мне его прекрасно видно. Как и человека, который смотрит на меня не отрываясь.

Мир сужается до него одного, снова грозя разрушением. Не могу поверить, что так легко обманулась словами друзей Стаса. Хотя уверена, они просто не хотели портить мне настроение.

Ощущаю, что меня слегка мутит, и вместо того, чтобы остаться на танцполе, я его огибаю, скрываясь из виду. И выхожу на улицу.

Весь путь я ощущаю на себе чей-то взгляд. Слишком пристальный, чтобы решить, будто я ошибаюсь.

Прохладный ночной воздух немного отрезвляет, и тошнота потихоньку уходит. Видимо, стоило поесть, прежде чем выезжать. Тем более мамин пирог остался нетронутым из-за девчонок, которые ко мне заявились и устроили сабантуй.

— Эй, соска. Ты нам нравишься. Поехали с нами… — это не вопрос, это приказ, который доносится со стороны. Я поворачиваю голову и вижу парней. Слышу, как ржут двое балбесов, всматриваясь в мое лицо, затем оглядывают с ног до головы. — А ты ниче такая. Однозначно едешь с нами.

Глава 17

Мне сейчас хочется испариться. Или же провалиться сквозь землю. Лишь бы эти «мужики» не смотрели на меня так и не называли черт пойми как.

Делаю несколько шагов вперед. Мне бы вернуться в клуб, к девочкам, но я уверена, что эти придурки преградят мне дорогу и не дадут пройти.

Достаю телефон и дрожащими пальцами пытаюсь зайти в контакты и набрать одну из подруг. Но в то же время волнение грызет внутренности, и я тупо не могу сконцентрироваться, понять, что я хотела сделать. Будто все за считанные секунды вылетает из головы.

Гудки идут, а Таня на звонок не отвечает. Ожидаемо. Внутри ревет музыка, и она вряд ли услышит, как жужжит ее телефон.

— Эй, ты куда спешишь? Мы тебя подвезем, куколка. Но сначала... — один из парней хватает меня за локоть, слишком резко дергает на себя. Чуть ли не падаю, потеряв равновесие, упираюсь ладонями в его грудь. Но сразу же отскакиваю назад.

— Отпусти, придурок! — кричу, оглядываясь. По закону подлости рядом никого не оказывается. Словно люди куда-то исчезли. Или я в темноте не могу никого разглядеть. — Отпусти, я сказала!

Меня трясет. Напряжение долбит по мозгам, и я тупо не могу анализировать, какая дичь сейчас творится. Как ответить этим кретинам и каким образом свалить? Да так, чтобы они не поперлись за мной?

— Эй, ты полегче с выражениями, — рычит второй, в этот раз он дергает меня на себя. — Иначе язык оторву.

— Сукин сын, — цежу, чувствуя хватку выше локтя. — Воняете дерьмом.

Они хохочут как ненормальные, и это меня пугает еще больше.

— Отпустил девушку, — со стороны доносится до боли знакомый голос. Но скотина даже не думает ослабить хватку, а наоборот, впивается пальцами в кожу и тем самым причиняет мне адскую боль. Словно специально делает. — Ты не расслышал?

— Вован, что этот геройчик ворчит? — обращается первый ко второму.

— Не знаю, Паш. Но его надо научить уму-разуму, — второй перехватывает.

Я впервые вижу, чтобы Стас курил. Он затягивается сигаретой, сканируя этих двух придурков прищуренным взглядом. В его глазах плещется злость и дикая ярость. Он в трех метрах от нас, поэтому не заметить его эмоции невозможно. Аверин швыряет окурок в сторону и за пару шагов оказывается рядом.

— Я по-человечески попросил отпустить девушку, — взмах, и Аверин кулаком врезает первому в челюсть, тот, как баскетбольный мяч, отлетает в сторону. И второй моментально отпускает мой локоть, делает шажок назад.

— Эй, ты это... Не перегибай. Из-за этой дряни, что ли? Оторвемся лучше втроем. Смотри, какая сочная задница, — второй явно чешется. Не понимает, что еще одно слово — и он окажется мертвым.

Стас меняется в лице и хватает свихнувшего парня за глотку, крепко сжимает. У кретина даже глаза распахиваются. Он открывает рот так, что сразу понятно — ему не хватает воздуха. Дышать нечем. Аверин перекрыл ему кислород.

— Пошел вон, пока я тебе шею не свернул, — рычит он сквозь стиснутые зубы. — Свалил! И дружка своего с собой прихвати.

Это какой-то ужас. Кошмарный сон, который я предпочла бы не видеть. Едва я смирилась, что смогу забыть Аверина, как он появляется на моем пути как черт из табакерки. И снова поворачивает мой мир вверх дном.

Однако если бы не он... Кто знает, что со мной случилось бы... Что эти долбанутые сделали бы со мной...

Стас обхватывает мою голову руками, заглядывает в глаза. Разглядывает мое лицо, но в темноте он вряд ли что-то увидит. Зато чувствует влагу на щеках и сразу же вытирает ее теплыми пальцами.

— Не плачь, — хрипло выдает он, наклоняясь ко мне максимально близко. — Они же не сделали тебе больно, да?

— Кроме тебя, мне боли никто не причиняет! — вдруг взрываюсь я. Знаю, что я на эмоциях. Понимаю, что это последняя капля. Что я сейчас разревусь, просто лопну... Но все равно не могу успокоиться. — Они чужие мне люди. Обещаний не давали. А ты...

— А я подлец... — договаривает вместо меня Аверин. — Я знаю, Ир. Знаю. Пойдем, тебя домой подвезу. Выглядишь неважно. А потом я исчезну.

Исчезнешь, конечно же. А как же иначе? Ты уже столько времени со мной играешь.

— У тебя мальчишник сегодня был, да? Ведь завтра свадьба, — приходит в голову. — Нет, ты на меня время не трать. Я сама доберусь до дома. Такси вызову. Отпусти, — выдергиваю руку.

— Ирин, я всего лишь подвезу. Не хочешь, не разговаривай со мной всю дорогу, но позволь... — он потирает ладонью подбородок. И вздыхает так глубоко, вымученно. Будто устал от всего на свете. — Как только ты зайдешь в квартиру, я сразу же вернусь обратно. Просто хочу быть уверенным, что ты доедешь в целости и сохранности. Я испугался за тебя.

— Зачем же ты испугался за меня? Очень зря. Ты за свою невесту беспокойся. Беременная ведь, и ты ее оставил одну, по клубам шляешься, где таким, как ты, вообще не место. Она хоть знает?

Аверин лишь усмехается на мои слова. Я оборачиваюсь, устремляю взгляд на вход в клуб и решаю, что действительно нужно поехать к себе и не портить девочкам вечер. Как-никак, они с парнями и однозначно хорошо проведут эту ночь. В отличие от меня, у них никаких проблем, нет дырки в области груди, которая образовалась там совсем недавно. Чуть позже позвоню им снова и сообщу, что я дома и что не стоит за меня переживать.

— Пойдем, — взяв меня за руку, Стас тянет к своей машине. Открывает переднюю пассажирскую дверь и приглашает сесть.

Выдохнув, я присаживаюсь и внимательно изучаю фигуру Аверина. Он широкими шагами обходит свой внедорожник и располагается за рулем. Пристегивает мой ремень безопасности и только потом заводит двигатель.

Едем мы действительно в тишине. Я печатаю сообщение Тане, что почти доехала. Желаю им приятного времяпрепровождения. Они действительно заслужили отдых. Пусть отрываются по полной программе. Все-таки я верю, что Гордей с Эдиком не такие, как Стас. Аверин, мне кажется, сам не знает, чего хочет в этой жизни. Выглядит запутанным и озадаченным.

Ну и ладно. Это уже не мое дело.

Скорее всего, я в последний раз нахожусь так близко к Стасу. Потом между нами будет расстояние...

Смотрю на ночной город из окна. Автомобили проезжают мимо, огни столицы горят всюду. Мне так нравится эта картина... Люблю я Москву, а также вот эту постоянную суматоху.

Я пытаюсь отстегнуть ремень, едва автомобиль тормозит у моей многоэтажки. Да только получается у меня хреново. Точнее, вообще никак не получается. Пальцы начинают дрожать — они почему-то становятся ледяными.

— Подожди. Я помогу, — хриплый голос Стаса раздается совсем рядом. Я замираю и жду, когда он избавит меня от этого ремня, который я сравниваю с ошейником. Будто душит.

— Спасибо, — шепнув, тяну за ручку и выхожу из салона, слыша, как захлопывается дверь со стороны Аверина.

— Ир, подожди...

— Уезжай, — останавливаюсь у подъезда. — Уезжай, Стас. Нам действительно нечего обсуждать. Я больше не твоя подчиненная. Я была для тебя просто игрушкой, и все. И я смирилась с тем, как ты воспользовался мною. Этого мне достаточно, чтобы ненавидеть тебя. Очень прошу... Не приближайся. Ничего не говори.

Стас замирает. Я вижу, как его руки сжимаются в кулаки. Как он поджимает губы. Он хочет что-то сказать, однако молчит, прикрывая глаза. И сглатывает так шумно.

— Ирин, ты меня прости. Не хотел тебе причинять боль, честно. Я вообще не думал, что все так сложится.

— Но сложилось, — грустно усмехаюсь я. — Что я могу поделать, Стас? Совет да любовь...

Разворачиваюсь и захожу в подъезд, захлопывая за собой дверь. Тем самым не оставляю ему ни единого шанса подняться следом за мной.

Глава 18

Самым сложным, мне казалось, будет уснуть этой ночью.

То, что произошло у клуба, начисто выбило из колеи. Такого дикого страха я не испытывала никогда. Вместе с этим и сон ушел, и мой покой.

Вспоминаю, как дико бежала по лестнице и боялась, что Стас за моей спиной, но, оборачиваясь раз за разом, я обнаруживала пустоту. И не знаю, что испытывала по этому поводу. На самом деле сложно принять чью-то сторону, когда борьба идет между сердцем и разумом.

И все же усталость и плохое самочувствие, которое вновь вернулось, дают о себе знать, и я засыпаю.

Но, проснувшись, понимаю, что это утро меня доконает.

Я смотрю на дату, смотрю в окно, где на огромном щите красуется реклама свадебного салона, и дикое желание свалить отсюда куда подальше начинает долбить по мозгам.

Подумать только, а ведь я в какой-то степени поверила Надежде Станиславовне. Ее слова придали уверенности и так же больно стукнули по голове.

Мне бы посмеяться над собой, но я решаю не тратить время. Выпиваю чашку зеленого чая, одеваюсь поудобней и выезжаю за город.

Эдик дал мне двое суток, стоит ими воспользоваться.

Мой маршрут продиктован эмоциями. Я была здесь в последний раз около года назад. Тогда мы с мамой сильно поругались. Я наговорила ей много ужасных вещей, за которые мне порой становится стыдно даже спустя время. Тогда я была уверена, что мы с ней никогда в жизни не сможем сесть за один стол. Это угнетало.

Нам нужно было время остыть. Все осмыслить. И я отправилась в место, которое осталось единственным, связывающим мою память, такую яркую и четкую, с отцом.

Сейчас, сидя в маршрутке, я стараюсь не вспоминать о Стасе. Но разве это возможно в такой день? В день его… свадьбы.

Я задаю вопросы и придумываю ответы, представляя себе картинки.

Возможно, сейчас он в своем красивом костюме, волнуясь и нервничая, поправляет галстук. Не думаю, что он остановит свой выбор на бабочке.

Его мама суетится с невестой, которая выглядит на миллион долларов и капризна как ребенок, но ей это позволяют. Народ постепенно съезжается в место празднования. Ведь, судя по вырезкам газет, оно пройдет в самом шикарном ресторане, ужин в котором стоит от пятидесяти тысяч на одну персону, и приготовит его шеф-повар из старой Англии.

Он смотрит в зеркало, хмурится, как часто делает непроизвольно. И дергает себя за волосы, а после приглаживает.

Улыбается ли? Сомневаюсь.

Эти мысли заставляют мои глаза увлажниться, но я отказываюсь плакать сегодня. Отпуская его в новую жизнь, к той, что носит его ребенка, я не могу желать плохого. Меня иногда заносит, но лишь потому, что он приходит и несет свой очередной бред, а сам в это время, ничего не прекращая, идет той самой дорогой, что ему пророчит отец.

Это несправедливо ко мне, но мне остается надеяться, что больше он этого делать не станет.

Я приезжаю на ипподром и нахожу Валерия Степановича. Он старый друг моего отца. Они когда-то вместе тут работали.

Здороваюсь с мужчиной, и он снаряжает мне самую спокойную красавицу. Помогает сесть верхом и предлагает составить компанию.

Мы не несемся галопом. Мы просто прогуливаемся спокойным шагом. Говорим о папе. Люблю истории о нем, о том, кого я не знала. Мои воспоминания закончились в шесть лет. Но я никогда не была против, чтобы помнить его и освежать эту память.

В город возвращаюсь ближе к десяти и вызваниваю Аньку, с которой едем в боулинг и сразу покупаем билеты в кино, которое начнется в половине двенадцатого.

— Чего это ты такая добренькая сегодня?

— У меня новая должность.

— Да ладно? Ты стала директором?

— Ага. Вот откроем свою фирму — и стану. Нет, просто в другой офис меня перевели.

— Скучно.

— А ты думала, взрослая жизнь — это Диснейленд?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Но чем больше я на тебя смотрю, тем больше мне перестает нравиться это все.

— Вот и отлично. Тебе все равно рано.

Наш разговор прерывает звонок Наташи.

— Алло, привет.

— О, Тань, я первая дозвонилась. Привет. Ты где? Мы к тебе заявились, а ты там в норе чешешься.

— А что вы делаете у меня в одиннадцать утра?

— А нас сегодня раньше отпустили всех, типа короткий день, — я цепенею от причины, о которой старалась не думать, но куда там.

— Ясно. Я в ТЦ с сестрой.

— Скоро будем.

— Погоди, мы на сеанс в кинотеатр пойдем через сорок минут.

— Так и мы с вами, билеты купи, ага?

— Ага, — улыбаюсь и кладу трубку. — Сейчас Таня с Наташей приедут, ты не против?

— Нет. Ты же знаешь, что мне нравятся твои подруги.

Аня идет сбивать кегли, а я вдруг осознаю, что Стас уже, скорее всего, женатый человек. Чужой муж, которого я больше не имею права любить.

Через короткое время кино начинается. В итоге мы вместе ревем над оскароносной драмой и выползаем с красными носами на свет.

— Это было очуметь как круто, — все, что нам удается произнести почти в один голос.

Сестра после кафе быстро сливается к своим подругам, а мы с девочками остаемся на месте.

Поставив чашки на стол, девочки пялятся на меня.

— Что?

— Мы ждем подробный рассказ о том, что произошло вчера. Не стали тебя тревожить ночью, но сейчас выкладывай.

Тяжко вздыхаю и начинаю:

— Стас в клубе был вчера, вы, наверное, уже поняли это. Парни обманули, но суть не в этом. Я вышла на улицу, потому что стало плохо, а там на меня какие-то отморозки напали. Хотели утащить с собой, — девочки округляют глаза, но я их быстро успокаиваю. — Все в порядке. Благо, Аверин вышел и надавал им. Потом домой повез.

Воспоминания даются с трудом, но я продолжаю:

— Короче, что-то попытался объяснить, но самое главное, что сегодня он все-таки женится. И в роли невесты не я, а его беременная Марина. И он пообещал, что больше не появится в моей жизни. Так что… — я пожимаю плечами и часто моргаю, ведь озвучить это удается с трудом. — Остается только надеяться на это.

— Иришка, — девочки с обеих сторон меня обнимают.

— Все в норме. Просто сразу не проходит.

— Давай в выходные поедем куда-нибудь? — предлагает Таня. — На озеро. Правда, рано, думаю, холодно будет, но мы можем просто погулять, шашлычок пожарим.

— Спасибо, девочки, — благодарно улыбаюсь им.

Расходимся мы, когда часы показывают три часа дня.

Устало плетемся по дороге с остановки, потому что пользоваться такси каждый день будет дороговато. Мобильник озвучивает входящее сообщение, но я открываю его только дома.

На экране пропущенные от Стаса и просьба перезвонить.

Странно, что я не слышала, но даже если бы наоборот, не подняла бы все равно.

Словно почувствовав, телефон снова оживает.

— Черт, — смотрю на экран и его фото, которое я еще не убрала. Не выдерживаю, поднимаю и слушаю его запыхавшийся голос.

— Ира, алло? Ира?

— Я слушаю, — убираю напряжение в голосе.

— Я не мог дозвониться и…

— Стас, что тебе нужно?

— Послушай, Ирин. Давай встретимся в кафе на Солнечной.

— Ты издеваешься? — почти смеюсь на его слова. — Да сколько ж можно надо мной издеваться уже?

— Ира, пожалуйста. Это важно…

— У тебя все важно. Все, кроме меня. Иди к черту, Аверин.

— Не было свадьбы и не будет, слышишь? Не будет…

Глава 19

Стас

— Ты так не поступишь, сын! Я не позволю! — повышает голос мать, цепляясь за воротник моей рубашки, и слегка встряхивает. — Очнись уже! Бизнес можно построить заново. Я вам помогу. Но Ира... Ты хоть понимаешь, как разбиваешь ей сердце? Она любит тебя, Стас!

Я тоже ее люблю. Однако и ребят подвести не могу. Строили мы все сами, самостоятельно, однако сейчас... Сейчас я вынужден забыть о своей личной жизни и принять предложение отца. Он вот-вот должен появиться и отдать мне документы, которые подтверждают, что компания теперь моя. Иначе к черту меня, но Эдик с Гордеем разочаруются во мне.

— Мам, прекрати. Твои крики ничего не изменят. Я поговорил с Ириной. Между нами все кончено. Я совершил огромную ошибку, не отрицаю. Но что могу поделать?

Что могу поделать... Действительно. Волком выл — не помогло. У самого сердце болит невыносимо, однако выбора у меня нет.

Когда я поднялся к Ире выпить кофе, знал, что эта ночь станет длинной и очень горячей. Знал, что зайдем далеко. Я давно испытываю к ней сильные чувства, которые тянут меня к девушке магнитом. Но сейчас на кону не только мое будущее, но и будущее ребят, ради которого они годами пахали днем и ночью, чтобы однажды добиться высот. И вот вроде бы добились. Дела идут отлично. Однако... Все стоит под угрозой. И я тупо не могу не согласиться с условием отца. Это будет слишком жестоко с моей стороны — ради своего счастья наплевать на друзей.

— Рассказать Эдику и Гордею то, что с тобой происходит. Они неоднократно спрашивали тебя, почему ты женишься, оставив в стороне девушку, которая безумно любит тебя. Однако ты отмахиваешься каждый раз! Но не в этот! Я позвонила ребятам и попросила их приехать пораньше. Они вот-вот будут.

— Мам, что за детский сад?! Кто тебя просил вмешиваться в мою жизнь? — неосознанно повышаю голос, сам того не желая.

— Ты мой сын! И я хочу твоего счастья. Не нуждаюсь в твоем разрешении! — складывает руки на груди.

В дверь стучат, а через секунду она распахивается, и в мой рабочий кабинет, где меня застала мать, заходят Эдик с Гордеем. Смотрят на меня вопросительно.

— Закройте за собой. Не дай бог отец Стаса услышит наш разговор.

— Что-то не так? — первым подключается Эдик, хмуро разглядывая меня.

— Да все нормально. Это мама...

— Все не так, Эд! — перебивает меня родительница, сжимая мой локоть. — Ты замолчи лучше, если не хочешь меня разозлить еще больше. Давление поднимется, и свалюсь тут в обморок. Ты этого хочешь? — обращается ко мне. — Хотя... Очень даже хороший выход! Сорву эту долбанную свадьбу собственной персоной.

Никогда не видел мать такой категоричной. Она смотрит на меня так, что в ее глазах отчетливо читается гнев и боль одновременно.

— Я ни черта не понимаю. Что происходит? — Гордей хмурится.

— Ваша компания оформлена на имя моего мужа. Тот шантажирует Стаса. Вам же интересно, почему ваш друг плюнул на Иру, которая безумно любит этого дурака? — мама тычет в меня пальцем. — Так вот... Он просто принял условие своего отца. Тот обещал, что оставит вас всех без всего, если Стас не женится на Марине.

— Че? — удивляется Эдик.

— Ох-ре-неть! — следом и Гордей.

— То есть из-за компании ты так с Ирой? Придурок, что ли? Да плевать мы хотели... Черт! Ну неужели ты считаешь нас такими подлыми друзьями, которые пожелают тебе чего-то плохого? Которые будут устраивать разборки из-за того, что мы профукаем офис? Нафиг тебе Марина, Стас? Ты почему по-человечески нам ничего не рассказал? Мы же сто раз спрашивали! А ты постоянно сто поводов находил, но ничего логичного так и не говорил.

Эдик надвигается на меня. Он злой как черт. Моментально ставлю себя на его место и понимаю, что я отреагировал бы, скорее всего, точно так же. Но, черт возьми, не могу я так с ними поступить.

— Эд, давай без лишних действий, — тянет друга в сторону Гордей. — А ты, Стас, звони Ирине. Немедленно. Ты должен с ней встретиться и все объяснить.

— Не могу я так. Разве непонятно?

— Непонятно! — теперь рявкает Гордей. — Звони! Прямо сейчас!

Мама улыбается так широко. Глаза ее начинают блестеть от радости.

— Что тут происходит? — дверь открывается слишком внезапно, и в помещение заходит отец. Только черт знает, сколько времени он стоит снаружи. Наверняка подслушивал разговор.

— Стас мне денег задолжал, — врет Эдик. — А сейчас мне нужно немедленно уезжать, но ваш сын, — разводит руками, — не может сейчас вернуть долг.

Я так понимаю, это первое, что пришло в голову Эда. Однако верить его словам очень трудно.

— Ты не понимаешь, Стас? Я не могу оставаться на твоей свадьбе. Мне надо к своей девушке отправиться. Срочно. Она в беде.

— Окей, подожди... — хочу хоть что-то выдать, но, благо, отец меня перебивает:

— Стас, зайди ко мне. Прямо сейчас.

Отец выходит, я же следом за ним. Мама смотрит умоляюще и буквально взглядом дает понять: откажись от всего. Да, у нее есть салоны красоты. Собственные. И она готова их продать, чтобы мы все начали с нуля. Но опять же... Ради своего счастья я не имею права лишать родных и близких всего, что у них есть. Это очень подло с моей стороны.

— Да, — говорю, едва захожу в кабинет отца и закрываю за собой. — Зачем позвал?

— Подписал документы, — протягивает мне папку. Я, честно говоря, впадаю в ступор. Думал, отец отдаст мне эти бумажки только после свадьбы. Неожиданно. — И сколько ты должен Эдику?

— Пол-ляма, — озвучиваю первое. Отец выгибает бровь. — Срочно деньги нужны были. Не хватало на кое-что. Надеюсь, не будешь устраивать мне допрос? Сейчас они у меня есть, и я верну их другу.

— От таких «друзей» держись как можно дальше, Стас. Которые при первой возможности хватаются за глотку и просят свое. Друзья должны понимать тебя, а не наоборот.

Сжав в руке папку, я устремляю на отца насмешливый взгляд.

— Ты сейчас серьезно? На себя посмотри, отец. Если тебя вообще можно так назвать. Собственными руками лишаешь сына счастья. А стоишь тут и уму-разуму меня учишь.

Цокнув языком, я разворачиваюсь и иду к двери.

— Выбирай выражения, когда со мной разговариваешь.

— Окей, отец. Желаю тебе хорошо провести время.

Я выхожу наружу, нахожу друзей во дворе. Мама стоит неподалеку от них и измеряет шагами сад, где садовник посадил ее любимые цветы.

— Что у тебя?

— Ничего такого, — пожимаю плечами, держу лицо каменным, хоть и внутри радуюсь как ребенок. — Проверь, — протягиваю Эдику папку.

— А-ху-еть! — тянет по слогам Гордый. Затыкается, как только Эдик откашливается и кивает в сторону, намекая на маму.

— Что там? — интересуется мать.

— Отец вернул мне документы со своими подписями.

— То есть... То есть ты свободен?

— Да, мам.

Она косится на наручные часы. По ее щекам текут слезы, но она, несмотря на это, улыбается.

— Слушай меня внимательно. Через пятнадцать минут семья Марины будет здесь. Иди надень что-нибудь удобное и позвони Ирине, назначь ей встречу. Свадьбы не будет. Однозначно! Не спорь со мной. Документы у вас. Что тебя теперь заставляет жениться на той акуле?

Ребята смеются на слова матери, я же оглядываюсь. Кивнув, возвращаюсь в дом, поднимаюсь в комнату. Действительно, что меня теперь заставляет? А ничего.

Переодеваюсь и звоню Ирине. Но она не отвечает. Берет трубку только спустя время.

— Ира, алло? Ира?

— Я слушаю, — ее голос как бальзам на душу.

— Я не мог дозвониться и…

— Стас, что тебе нужно? — перебивает.

— Послушай, Ирин. Давай встретимся в кафе на Солнечной.

— Ты издеваешься? — смеется девушка. Но это явно от нервов. — Да сколько ж можно надо мной издеваться уже?

— Ира, пожалуйста. Это важно…

— У тебя все важно. Все, кроме меня. Иди к черту, Аверин.

— Не было свадьбы и не будет, слышишь? Не будет…

Доносятся короткие гудки. Пусть она показывает зубки, но я более чем уверен, что приедет в назначенное место.

Непонятный грохот заставляет вздрогнуть. Выхожу из комнаты, но никого не нахожу. Но на полу валяется разбитая вдребезги ваза матери, за которую она несколько лет назад отдала кучу денег.

Покидаю дом, наплевав на отца и на то, какое он слово дал семье Марины. А ведь мама действительно права. Та акула мне совсем не пара. Да и не люблю я ее. От слова совсем. Мое сердце принадлежит одной красавице — Ирине. И если жениться, то только на ней. Лишь бы она меня не оттолкнула. Завоевать ее доверие будет очень сложно.

Глава 20

Ира

Отключаю звонок и отбрасываю телефон, будто он змея. Хотя так оно и есть. Он играет мной. Будто я не человек. Но разве я даю ему повод? Даю право так поступать? Какого черта превращаюсь в его марионетку и себе перестаю принадлежать?

Только он говорит слово, как я падаю в пропасть этой идиотской западни. Иначе не назовешь. Он в капкан меня загоняет. Какое-то проклятие, а не мужчина.

Смотрю на мобильный и жду, что он снова начнет звонить, но, благо, этого не происходит.

«Не было свадьбы и не будет, слышишь? Не будет…» — проносится эхом по натянутым до предела нервам.

— Скоро свихнусь.

Со злостью снимаю одежду и набираю ванну, полную почти кипятка. Насыпаю в воду ароматизированную соль и погружаюсь с головой, ощущая аромат лаванды.

«— Зачем такая горячая? — потрогал воду рукой и тут же отпрянул.

— Я принимаю ванну в такой воде, и она не горячая, ты привыкнешь, Стас. Иди ко мне, — улыбаясь, тяну его к себе, и он поддается»

Застонав, гоню старые воспоминания.

— Чтоб тебя, — шлепаю по воде, вынырнув.

Пристально слежу за стрелкой часов, которая подходит медленно к четырем часам. С кружкой чая брожу по квартире, падаю на диван и хочу уснуть. Так я хотя бы проснусь очень поздно и не буду думать «а что, если». Но куда там. Я закрываю глаза, а там он.

Тот хаос, который устроил в голове, не прошел бесследно. Спустя мгновение я ощущаю тошноту и невыносимую головную боль.

Выяснять причину долго не приходится. Я просто, оказывается, голодна. А вот от головной боли принимаю таблетку обезболивающего.

Сажусь за стол и ставлю перед собой корзинку сладостей, принимаюсь думать.

Разумеется, я должна все переварить и желательно с этим вкусным перекусом, который поедаю с большим удовольствием.

Он сказал, что не было свадьбы и не будет? И что это значит? Он сбежал из-под алтаря? Представляю, как Марина гонится за ним. И мне бы посмеяться, да только она беременна, и поступок Стаса…

Она дрянь, но ребенок ни в чем не виноват. Они никогда не виноваты в том, как поступают их родители и какие решения принимают.

Здесь что-то не так, и я не могу понять, что конкретно.

А может, это новый способ сделать из меня дуру. И если это так, то ему удалось. Ведь я сижу уже час и думаю о свадьбе Аверина, которой, по его словам, не было.

— Отлично, Ира.

С психами поднимаюсь из-за стола и накрываю пирожные, а затем ухожу в комнату.

Я бы поверила, даже скорее хочу верить. Но после такого количества лжи я просто не могу это сделать.

Запуталась окончательно в лабиринтах своего влюбленного сознания, потому пишу девочкам смс с тремя важными буквами:

«SOS».

Не проходит и пяти минут, как мы объединяем видеозвонок.

— Мы разъехались пару часов назад, а ты уже на панике. Просто скажи, что соскучилась по нам, — шутит Наташа, и мы смеемся.

— До скуки мне далеко. Если мне суждено сойти с ума, то я на подходе, — устало вздыхаю.

— Ир, мы с Таней скоро будем спорить на тебя.

— Чего это? — смотрю на каждую, пока они хихикают.

— Ты несколько… предсказуема.

И до меня доходит суть ее слов. Я, как заевшая кассета, мотаю одну и ту же песню.

— Ну у меня нет десятка подруг, к которым я бы пришла по разным темам.

— А что, бывают другие, помимо твоего Стасика? — выдает эта шутница.

— Таня, блин, — наигранно возмущаюсь.

— Ну что?

— Я в потерянном состоянии, мне необходимо сострадание, — прикладываю ко лбу руку и делаю вид, что мне плохо.

— Ох, она уже стихами заговорила. Вызывай неотложку, — на этот раз подачу отбивает Наташа.

Мы снова смеемся и так же резко останавливаемся.

— Ладно, выкладывай. А то сейчас лопнешь, деточка.

— Сначала вопрос, — делаю театральную паузу. — Вы не знаете, на какое время была назначена церемония свадьбы?

— Я точно не помню. На четыре или половину пятого. Что-то в этом духе.

Они обе замолкают, пока я обдумываю все, что было до и после звонка по временным промежуткам.

— То есть…

Они грустно смотрят в камеру и кивают.

— Скорее всего, уже женат, Ириш…

— Прости наши шутки, мы такие сучки…

— Стоп, обе, — они удивленно смотрят на меня с экрана и моргают. — Он звонил мне, когда я приехала домой, и сказал, что свадьбы не было и не будет.

Мы перевариваем информацию, которую я им выдаю только что. Вопросы просто сыпятся.

— А что еще сказал?

— Вы снова вместе?

— А как же Марина?

— Он попросил о встрече, — закусываю губу.

— И ты до сих пор не там? — спрашивают в один голос полукриком.

— Я думала отказаться. Устала, если честно. Он не может управлять моей жизнью. А выходит так, что я от него завишу. Это состояние меня угнетает очень сильно. Я перестаю быть собой. И если это любовь, то она какая-то, откровенно говоря, дерьмовая. Стас устраивает жизнь, а я подстраиваюсь. Что за бред?

— Ну, вообще-то, ты в чем-то права, но, Ир, не в защиту ему или противовес тебе, — начинает Таня. — Ситуация у вас, скажем так, нестандартная. То папа, то мама, то еще кто-то лезет к вам. В любом случае ты ничего не потеряешь, если сходишь туда и узнаешь, что по чем.

— Мы ставили точку, — стону в голос.

— Жизнь меняется. Тогда он тебе сказал, что он уходит. Сейчас он сказал, что все пошло в задницу.

— Я не могу позволять ему и дальше играть своей жизнью. Почему он решает? Почему он говорит?

— Именно поэтому ты поедешь туда. Выслушаешь. И если условия тебе не понравятся, ты пошлешь его в этот раз надолго и далеко. Нет, лучше навсегда. Я подскажу, где это находится.

— Говоришь как на работе, Тань.

— Ну я все-таки отличный специалист.

— Вы правы. Если честно, это становится уже каким-то образом жизни. Достало.

— Согласны.

— Во сколько и где вы встречаетесь?

— Часов в шесть. На Солнечной есть одна кафешка. Мы там пару раз были. Один из которых по работе. В другой встретились случайно.

— Как мило.

— Такие места потом, когда все заканчивается, сравнимы с фильмами ужасов, — фыркает Таня.

— Согласна.

Пока я собираюсь, мы с девчонками еще болтаем. А после, распрощавшись, я отключаюсь с клятвенным обещанием все рассказать.

Выбегаю из квартиры, и пока закрываю ее, ко мне присоединяется соседка.

— Ой, Ирочка. Как дела?

— Здравствуйте, Валентина Ивановна. Все хорошо, спасибо.

Останавливаемся обе напротив лифта и ждем его прибытия.

— Ты позвонила? — чуть склонившись ко мне, спрашивает, а я и не понимаю сразу, о чем она.

— Что?

— Ну той даме. Ты позвонила? — снова будто шепчет секрет.

— О боже… Да, я позвонила.

— Хорошо, — кивает сама себе. — А кто она?

— Валентина Ивановна, эта женщина просто знакомая. По работе, — говорю с нажимом, чтобы не стать объектом сплетен.

— Поняла. Просто интересно было, — сначала мне кажется, что она успокоилась и утолила свое любопытство, но потом женщина начинает говорить вновь: — Ой, а у нас тут Заречные из соседнего подъезда разводятся, представляешь? — и начинается поток ненужной мне информации, который я терплю всю дорогу вниз, пожалев, что не пошла по лестнице.

Я узнала за эти две-три минуты, кто женится, кто успел развестись, кто кому изменяет и даже кто скоро родит.

Жуть.

А заканчивает она советами по обману в сети и по телефону.

— Спасибо, что проинформировали. До свидания.

— Будь аккуратна. Эти мошенники…

— Спасибо.

Быстро сбегаю на остановку, обрадовавшись, что соседке в другую сторону на почту.

По дороге, кусая внутреннюю сторону щеки, я не могу отделаться от мысли, что боюсь этого разговора.

А еще то, что меня страшит положительный исход. Ведь я так сильно пыталась ненавидеть и расстаться, что так просто начать доверять и безоговорочно верить не смогу.

Я вообще запуталась на данный момент, и во всем виноват он.

Вылезаю на нужной остановке и иду в сторону кафе.

Дорогу в одном из переходов перерыли, и мне приходится обходить и увеличивать расстояние до кафе через двор соседней пятиэтажки.

Сворачиваю за угол и слышу позади шаги, а после меня окликают.

Судорожно разворачиваюсь, чтобы понять, кто это и как близко он, и попадаю в руки другому мужчине, который вышел спереди внезапно.

Звуки сливаются в один крик. Это мой крик. А затем меня толкают в какую-то машину. Не знаю, что прижимают к моему рту, но перед глазами начинает темнеть. И последнее, о чем я думаю, так это о том, что я вновь совершила ошибку.

Глава 21

Стас

Оказавшись на месте встречи, я оглядываюсь. Однако никого не вижу. Из дома вышел максимально быстро, потому что оставаться в отцовском особняке уже нет смысла. Я пошел против отца, не сдержал свое обещание. Впервые в жизни! И, честно говоря, ни капли не жалею. Потому что я хочу жить, а не существовать. Последние несколько недель и без того места себе не нахожу. Не могу забыть разочарованное лицо Ирины. Сердце в груди начинает неприятно покалывать.

И, наверное, не будь мама на моей стороне, то я, скорее всего, совершил бы огромную ошибку, женившись на Марине. Нет, я с ней не спал. Да и вообще близости у нас не было. Однако Ире пришлось соврать, чтобы она возненавидела меня и перестала доверять. Чтобы держалась как можно дальше и даже не смотрела в мою сторону.

Умом понимаю, какую ей боль причинил, сказав, что Марина беременна и ждет ребенка от меня. Но на тот момент у меня просто была цель, чтобы она оттолкнула меня от себя. У меня тормоза срывает, когда я нахожусь рядом с ней. Не могу контролировать свои эмоции. Вся выдержка летит коту под хвост. Ее взгляд, пухлые губы... Я скоро с катушек слечу, честное слово.

Так тянет к ней... Не терпится уже увидеть ее. Обнять, прижать к себе и почувствовать тепло ее тела. Ощутить аромат ее мягкого, сладковатого парфюма. Прильнуть к ее губам, сожрать, насытиться.

Но ее нет и нет. Не приедет? Или просто опаздывает?

Набираю ее номер, но женский голос отвечает вместо нее, сообщая, что абонент находится вне зоны действия сети.

Звонки от отца долбят по мозгам. Сейчас последнее, что я хочу, так это слушать его лекции. То, как он орет и угрожает, что лишит меня всего, не даст нормально даже дышать. Но с меня достаточно. Главное, что компания на мое имя. И я верну ребятам то, что они заслуживают. Ведь не только я долгих семь лет из кожи вон лезу, чтобы добиться успехов в бизнесе. И с сегодняшнего дня, даже если у меня финансово будет все хреново, я уверен в Ирине.

Ей абсолютно плевать, сколько в месяц я зарабатываю. Девушка она чистая и неоднократно говорила, что для нее любовь самое главное. А любить я буду ее вечно. До последнего вздоха. Ухаживать, ценить... Ну и работать, естественно. Я привык пахать. И сидеть, сложа руки на груди, у меня не получится никогда при любом раскладе. На жизнь уж точно буду зарабатывать.

Набираю номер Иры в очередной раз. Однако ничего не меняется. Захожу внутрь снова, но ее нет и нет.

— Эд, ты где?

— Успокаиваю твоего отца. Он бесится.

— Ничего страшного. Мама что?

— Она сидит в стороне с довольным выражением лица и никак не реагирует на слова твоего папаши, который угрожает уничтожить нас троих. Тебя, меня и Гордого. Знаешь, Гордея я тоже давно не видел таким спокойным. Кстати, он, кажется, хочет свалить.

— Я удивлен, что вы еще там. А родители Марины что?

— Марины нет. Она наорала и уехала. Ее родня все еще тут. Слушай, знаешь, влюбись ты в эту Мари серьезно, ее мать и отец тебя доконали бы. Ты в гробу оказался бы раньше времени. Что за люди, блядь. Тьфу. Аж тошно! Тут свадьба их дочери сорвалась, а они о работе. Торгуются, ей-богу.

Ни капли не удивлен. Мой отец точно такой же, как его друг. То есть отец Марины. Думает, что главное в жизни — это удачный договорной брак. А остальное со временем наладится. И любовь появится, и понимание. Да только он не соображает, что не все женщины как его жена. Мама, да, влюбилась. И терпит до сих пор поганый характер папы. Однако и ее терпению пришел конец. Она начала идти против своего мужа. Чем шокировала меня не на шутку, честно говоря.

— В пятую точку их всех. Лучше помоги мне понять, что творится с Ирой. Не могу до нее дозвониться. Можешь выйти на связь с Наташей и спросить, не знают ли они что-нибудь о своей подруге.

— Слушай, мне кажется, что Наташа с Таней ненавидят тебя. Ты причинил боль их подруге. Они же близкие друзья. Позвонить... Конечно же, позвоню. Но не знаю даже, стоит ли ждать положительного ответа.

— А ты постарайся, Эд. Я час как тут, а Иры нет. Боюсь ехать к ней. Вдруг она просто опаздывает? Но в то же время... Возможно, просто не пришла. За что боролся, на то и напоролся, как говорится. Так хотел, чтобы она мне не доверяла.

— Ой, брат, давай только без драматизма? Жди от меня звонка.

Слышу короткие гудки, но все равно, как лох, смотрю в одну точку, так и прижимая мобильный к уху. Что-то мне не по себе. Какое-то плохое предчувствие есть внутри, которое не оставляет в покое. Моя Ира пришла бы при любом раскладе. Даже если я того не заслуживаю. Она бы захотела хотя бы выслушать меня, даже если не дала бы нам второй шанс.

Помню, как меня колбасило, когда я однажды увидел ее с другим мужиком в клубе, куда мы смотались с парнями, чтобы расслабиться. Увидеть там девчонок не ожидали. Просто крутое совпадение. Козел так смотрел на Иру... Буквально пожирал глазами. А она наивно хлопала ресницами, все еще не понимая, какие мысли пробегают в голове парня.

Благо, Ира девушка умная. Быстро отшила его. Потому что тот слишком рано начал распускать руки. В тот день мы впервые по-настоящему сблизились. Перешагнули черту злобного босса и его подчиненной. Я просто стал героем в глазах Иры, избавив ее от долбанутого на всю башку парнишки.

Снова набираю Иру — и опять же дозвониться не получается. Эдик звонит в тот момент, когда я сажусь за руль автомобиля и решаю подождать там минут десять. Она не придет — это даже тупому ясно. Надо перестать накручивать себя мыслями, что Ирина просто опаздывает.

— Эд...

— Слушай, Наташа говорит, что Ира сомневалась. То есть не хотела ехать, но девчонки ее уговорили. Они по видеосвязи общались. Короче, твоя переоделась и покинула дом. Наташа еще и время сказала. Прошло больше часа. Даже где-то полтора. Ну, плюс-минус несколько минут.

— Иры нет, Эд. В пробках она не застряла бы на столько времени. Потому что... Черт! Ладно, я еду к ней.

— Езжай, конечно. Но чует моя задница...

— Эд, давай ты не будешь фантазировать? — перебиваю. — Я перезвоню.

Бросаю телефон на соседнее сиденье и жму на газ. Оказываюсь у дома Ирины за минут двадцать, поднимаюсь и стучу в дверь. Однако мне никто не открывает. Ее нет дома. Однозначно.

Не знаю, что думать. Номеров ее близких у меня нет. Куда податься? Как найти Иру? Она будто сквозь землю провалилась.

Телефон вибрирует в кармане. Номер неизвестный. Я бы не ответил, если честно. Но вдруг это Ирина? Может, у нее просто батарейка села и она звонит с чужого телефона?

— Да.

— Слушай меня внимательно. Будь по названному адресу как можно скорее, если тебе так важна твоя куколка. Не забудь прихватить с собой пять миллионов. Иначе даже труп своей бабы не найдешь. И не смей впутывать ментов. Поверь, прикончу ее не моргнув глазом.

Глава 22

Ира

Просыпаюсь как от сильного толчка откуда-то изнутри. А затем остается пульсирующая боль в голове.

Попытка разлепить глаза проваливается, потому что их режет неимоверно. В желудке сводит ураганом, и тошнота подкатывает до самого горла, но глубокое дыхание усмиряет ее. Пусть и ненадолго. Потому что воздух, который я пропускаю через свои легкие, затхлый, сырой и противный.

Я ощущаю холод и что-то твердое под собой.

Во рту пересохло, и я с трудом размыкаю губы. Они тоже пересохли и слиплись.

Через мгновение мне удается осмотреться. Вид старого матраса, на котором я лежу, и бетонного пола прямо перед глазами пугают. Потому что воспоминания делают еще больнее, чем есть.

Меня похитили, и одному богу известно, выйду ли я отсюда, да и в каком состоянии.

Пульсация снова сходится в затылке, и я тянусь рукой, чтобы потрогать голову. Но она зависает в воздухе, потому что я слышу, как в комнату кто-то входит.

— О, ты погляди, Рыж. Она очухалась.

— Иду, — голос второго человека откуда-то издалека становится ближе. Перед глазами две пары поношенных ботинок, но на обладателей посмотреть не могу и не хочу. — Ну что, цыпа, повеселимся?

Его противный голос проходится по оголенным по нервам, и паника заполняет нутро.

Они смеются и начинают приближаться еще ближе. Инстинкты срабатывают, и, превозмогая боль, я сажусь, подтягивая свои колени ближе к груди в защитном жесте.

— Не трогайте, — кое-как произношу и захожусь в сильном кашле из-за сухости в горле.

— Да брось. Мы парни нежные, не бойся.

Один опускается рядом и трогает волосы. Отшатываюсь от него и стараюсь удержаться, чтобы не завалиться набок.

— Ладно, оставь пока что, — зовет тот, что еще стоял ровно. — Приказа трогать не было. Потом развлечемся с ней. Пошли пожрем, я все приготовил.

Но он задерживается и, склонившись ко мне, вдыхает воздух рядом с моей головой. Намеренно долго и мерзко.

— Какая ароматная девочка. Таких я еще не трахал. Это будет интересно.

С хохотом поднимается на ноги и исчезает с глаз. А я, сдерживая слезы, отпускаю себя и реву.

«Таких я еще не трахал», — долбит по мозгам.

Плачу я тихо, но всхлипы все же разносятся по пустому помещению эхом и отскакивают от бетонных стен.

Ублюдки в соседней комнате продолжают смеяться, а после все стихает. Боюсь пошевелиться, чтобы не обратить на себя внимание. Но дальше происходит кое-что гораздо хуже.

— Слушай меня внимательно, — раздается голос одного из мужчин. — Будь по названному адресу как можно скорее, если тебе так важна твоя куколка. Не забудь прихватить с собой пять миллионов. Иначе даже труп своей бабы не найдешь. И не смей впутывать ментов. Поверь, прикончу ее не моргнув глазом.

Страх и понимание сходятся, и меня накрывает паника.

Они входят ко мне и смотрят свысока.

— Кто вы такие? — истерично спрашиваю, теряя самообладание окончательно.

— Нет, детка, вопросы ты тут задавать не будешь.

— Что вам нужно? Чего вы хотите?

— Требования мы огласили твоему ебарю. Так что у нас есть время поразвлечься.

Один из них подходит и, запугивая, делая выпады, дергает за ногу.

Я вскрикиваю и, когда он снова пытается сделать то же самое, бью его ногой куда-то в живот.

— Ах ты сука, — взревев, ударяет меня по щеке. Так сильно, что я падаю на матрас, распластавшись по нему.

Пытаюсь подняться, но тут слышу стук… каблуков, разнесшийся по комнате.

Нет, я не обозналась. Это женские каблуки по бетонному полу.

Здоровяк отходит от меня и перекрывает собой обзор на вход. Потому я слышу только голос.

— Она тут? — слова женщины, как острые иголки, впиваются в сознание, воздух будто испаряется.

Я узнаю его. Узнаю обладательницу этого голоса!

— Ага, уже очухалась.

— Отлично, ребята. Свяжите ее. Не хочу, чтобы она меня касалась.

Брезгливость в голосе отражается и на лице, стоит мне увидеть ее.

Марина. И это та самая знаменитая дрянь, которая мелькает на обложках журналов?

— Ты?

— Я, — фыркает. — А ты ждала кого-то другого?

Ублюдок опускается передо мной и стягивает руки и ноги толстой веревкой, раня кожу. Я шиплю, но не отвожу глаз от этой ненормальной.

— Зачем ты…

— Пасть закрой, — она ступает вперед и наклоняется надо мной, разглядывая долго. — Кто ты такая? Что ты за дрянь? Откуда только вылезла?

Ее слова льются потоком. Как я и говорила, стоило ей открыть рот, вся красота с ее лица исчезает вмиг.

— Это ты подлая дрянь. Поверить не могу.

— Ну так поверь. Ты испортила мою свадьбу, а я… подпорчу тебя.

— Ты не посмеешь, — в страхе не верю, что она действительно может мне что-то сделать.

— Еще как посмею.

— Значит, он правда тебя бросил, — начинаю намеренно смеяться над ней, и мне тут же прилетел удар по щеке от ее амбала.

Я снова ударяюсь головой о стену и, упав, отключаюсь напрочь.

Сознание медленно возвращается, и сквозь туман я слышу разговор, пытаясь размять затекшее тело.

— Боже, что ты натворила? Зачем она здесь? — мужской голос незнаком, но женский теперь будет сниться в кошмарах.

— Натворила? — раздается крик этой ненормальной. — Я пытаюсь сделать так, чтобы у нас все вышло. Или ты думал, что мой отец обрадуется, узнав, что мы вместе? Он сотрет тебя в порошок, а меня отправит в монастырь. Или ты надеялся на то, что он примет тебя и наш брак? Так вот тебе ответ: нет.

— Но похищение, Марина? — голос становится звонче, а я просыпаюсь окончательно, но остаюсь лежать неподвижно.

— Да эта тварь все разрушила. Весь план полетел к черту. Я кое-как умудрилась добиться этой проклятой свадьбы, убедила всех, что этот ребенок во мне от него. Однако эта мышь вылезла в самый неподходящий момент.

— Твою мать… Я сразу сказал, что свадьба — это дерьмовый вариант, но ты не послушала. Теперь видишь, к чему все привело?

— Он заплатит. Я тебе гарантирую. Не получилось после развода отнять половину денег, значит, так заберем. И как только скроемся, будем спокойно жить. У меня скоро живот на нос полезет. Папе сложнее всего было доказать, что ребенок от Стаса. Потому что Аверин изначально орал, что это неправда. Я все сделала ради нас, а ты жалеешь эту потаскуху? Он опозорил меня перед прессой из-за нее. Просто ушел со свадьбы. Он и она за все заплатят. И как хорошо, что я услышала его телефонный разговор!

— Надо было делать, как я говорил, — снова повторяет уверенный голос.

— Это бы отняло много времени. Ты что, не понимаешь? Нам жить было бы не на что. Бежать без денег? Куда?

Мужчина выдает свое раздражение. И, кажется, уходит.

— Я против. Я тебе уже это сказал. Пока не поздно, расскажи Стасу, где она, и пусть забирает. Это плохо кончится, и тогда у нас не будет вообще никакого выхода.

Хлопок двери заставляет вздрогнуть.

Звук каблуков приближается, и раздается крик надо мной.

— Вставай, падла. Вставай, говорю, — хватает меня за волосы. — Просыпайся.

Открываю глаза и плюю ей в лицо со всей яростью.

Она от шока отпрыгивает и морщится, проклинет меня. Стирает слюну с лица.

— Мерзкая тварь…

— Это ты тварь, — ору в ответ. — Вешаешь ребенка на другого мужчину, играешь свадьбу, а сама с любовником…

— Ты виновата. Ты мне все испортила, сука, и заплатишь сполна, — визжит, теряя терпение.

— Это ты испоганила нам со Стасом все. Появилась и разрушила, потаскуха. Мы были счастливы с ним…

Девушка внезапно истерически орет во все горло. И выходит.

— Быстро звоните этому ублюдку, и пусть они поговорят. Это будет их последний разговор, — звучит как приговор.

Глава 23

Стас

Никакого сообщения с адресом я не получаю. Ни через десять минут, ни через двадцать. Внутренности выворачивает наизнанку, когда вспоминаю слова какого-то чурбана о том, что с Ирой могут поступить подло. Могут причинить ей боль.

Меня трясет как бабу, которая бьется в истерике.

Сажусь за руль, сжимаю руки в кулаки так, что костяшки начинают белеть. Черт! Черт тебя дери, Марина!

«Слушай меня внимательно. Будь по названному адресу как можно скорее, если тебе так важна твоя куколка. Не забудь прихватить с собой пять миллионов. Иначе даже труп своей бабы не найдешь. И не смей впутывать ментов. Поверь, прикончу ее не моргнув глазом», — звенит в ушах. Каждое слово — будто удар молотком по нервам.

— Эд, — рычу в трубку. — Где вы?

— Приехали в офис. Есть новости?

— Никаких новостей, — чеканю. — Кроме того, что мне позвонили и потребовали пять миллионов. Иначе Иру прикончат.

Повисает пауза. Друг молчит, как и я. Я, который волком выть готов, лишь бы вернуть себе Ирину. Она же ни в чем не виновата. Если буквально час назад я верил в то, что после нашего разговора Ира, возможно, сможет меня простить и дать нам последний шанс, то сейчас ничего подобного. Она будет винить меня во всем, что с ней произошло. И самое больное то, что она будет права. Ведь не будь меня и моих долбанных проблем, ничего с ней не случилось бы.

— Думаешь, дело рук твоего отца? Или подозреваешь кого-то другого? — уточняет друг растерянно. — Слушай, ну, если честно...

— Это не он, — уверенно перебиваю. — Ему бы лучше те пять лямов Ире отдать и приказать, чтобы та свалила как можно дальше от меня. Или вообще из города. Но похищать... Ну, допустим, что это он. Зачем ему та сумма денег? Ну, получит он, и что? Вернет Иру. А плюс в чем? Отец это бабло может за день потратить. Нет, что-то не сходится.

— Так я то же самое хотел сказать, брат, — поддерживает мою мысль Эд. — Что на хрен не сдались твоему отцу деньги. Ладно бы сумма была раз в сто больше, вот тогда бы я подумал, что он специально так. Потому что такие бабки мы получим, если тогда продадим компанию. И это ему как раз на руку! Именно этого ведь он добивается. Это было бы куда подозрительнее. И выгоднее твоему папаше.

— Марина, — твердо произношу. — Это однозначно она, Эд. Я даже не сомневаюсь. Когда я позвонил Ире и назначил ей встречу, услышал грохот. Значит, это была она, подслушивала. Неудачно так приперлась, сука!

— Ну слушай, — задумчиво тянет. — Да, она проорала пару слов и сразу же уехала, буквально за тобой. Ну минут через десять. В белом наряде... Так, а ей-то деньги зачем? Отец у нее...

— Залетела, сука, хер пойми от кого, — рявкаю, выруливая на трассу. Звонка нет, как и сообщения с адресом. Начинает темнеть. Черт возьми! — А ее папаша думает, что ребенок от меня. Я бы никогда не согласился на условие отца, если бы наша общая компания не была на его имя. Эд, кто-то звонит. Я перезвоню тебе.

Не дожидаясь ответа друга, я вырубаю звонок и отвечаю неизвестному абоненту.

— Да, — рычу. Но собеседник не спешит подавать голос. — Я слушаю!

— Стас, я Калужский. Слушай меня внимательно.

Калужский, блядь! Помню я этого типа. Пару раз видел их с Мариной. Даже удивился. Потому что семья Калужских — давние враги отца Марины. Они терпеть друг друга не могут. Стало даже интересно, что это у них за отношения такие... Но ломать голову из-за какой-то ерунды было некогда.

— Слушаю. Чего тебе?

«Только тебя не хватало», — ворчу мысленно, останавливаясь на светофоре. Проблем по горло. Дышать нечем. И непонятно, с какого перепугу звонит этот придурок.

— Я знаю, где твоя девушка, — слова мужика словно гром посреди ясного неба. — Марина вляпалась, сама того не желая. Ей нужны лишь деньги. Сам знаешь, что отношения между нашими семьями херовые. Но так сложилось у нас... Мы встречаемся больше года. Залетела Мариша, на аборт идти не захотела. Да и я тоже против. Наш ребенок, в конце концов. Но ее отец... Он прикончит нас обоих, если узнает.

— На аборт идти ей запрещаешь, а выходить за меня замуж — нет? Классный ты мужик, Калужский. Аплодирую стоя, — рычу от злости, которая бьет по затылку, растекаясь по всему телу.

— Вот давай только не будем учить друг друга уму-разуму, Стас. Мне сейчас не до этого. У каждого есть косяки, в том числе и у тебя. Ты-то разумный мужик, какого хера согласился жениться?

— Я не собираюсь вдаваться в детали.

— Да и не нужно. Я к тому, что ты не святой. У Марины был план развестись с тобой в течение месяца...

— Ага, и получить от меня бабки...

— Да. Она меня даже не послушала. Шла по головам до последнего. Даже с какими-то шакалами втайне от меня договорилась. Я узнал все в последний момент. Буквально час назад, — переходит на шепот, будто говорит тайком от кого-то. Боится, что услышат. — И эти шакалы не похожи на нормальных людей. Единственное, что мне нужно, так это взять Марину и свалить как можно дальше. И это не проблема, поверь. Да только твою тут оставить не могу.

— Адрес мне дай, — бросаю, останавливаясь у тридцатиэтажного здания. — Калужский, ты же понимаешь, что проблем Марине не избежать. Даже если я ничего с ней не сделаю... А я, поверь, сейчас придушить ее готов. Но ее отец уж точно собственными руками придушит.

— Поэтому я и позвонил тебе. Мне ничего не нужно. Деньги у меня есть, пусть для Марины это копейки. Однако выехать из города хватит. Дальше как-нибудь справлюсь. Единственное...

— Ты не в том состоянии, чтобы предъявлять мне условия!

— А ты не в том состоянии, чтобы отказывать мне. Жизнь твоей бабы под угрозой. Эти шакалы... Блядь! Да они...

Он не договаривает, а у меня кровь в венах застывает. Меня трясет.

— Чего ты хочешь?

Снова тишина на той стороне провода.

— Делай что хочешь. Звони ментам, если есть такие, кому ты доверяешь. Я тебе адрес вышлю, но ты дай слово. Пообещай, что мы просто свалим из этого долбанного города. Я же в свою очередь обещаю, что ни ты, ни твоя баба нас с Мариной больше в жизни не увидите.

Долго думать времени нет. Поэтому я быстро соглашаюсь.

— Я жду от тебя сообщение с местонахождением Ирины, Калужский. Немедленно!

Попрощавшись с мужиком, вырубаю звонок и набираю номер брата Гордея. Тот работает в ментовке больше десяти лет. Поможет однозначно.

Коротко говорю ему, что да как. Сам же еду по тому адресу, что прислал Калужский. Пусть и Матвей, брат Гордея, категорически запрещает лезть в это дело. Да, он обещает, что будет на месте буквально через сорок минут, однако ждать у меня терпения больше нет.

— Это твоя машина? — слышу в трубке голос Калужского, едва торможу в метрах ста от заброшенного дома посреди леса, где держат Иру.

— Да. Где Ирина?

— Шакалы жрать ушли. Маринка уехала. Точнее, я ее отправил под предлогом, что ее мать в больницу попала. Менты когда прибудут?

— С минуты на минуту.

— Пешком приходи. Забери свою отсюда. Эти придурки ржут так противно. И словами громкими бросаются. Наверняка твою напугали сильно.

Выругавшись, я иду вперед. Поставив мобильный на беззвучный режим, прячу его в карман.

Действительно, никого тут. Только Ира лежит на холодном полу, как тряпичная кукла. Развязываю ее руки и ноги. Она не в себе. Но дышит.

— Слушай, что это за звуки? — вдруг раздается за спиной. — Кажется, нас сдали. Сука! Баба неугомонная. Не нужно было ее отпускать. Наверняка она пожалела и решила нас подставить. Вот же сучка! Где ее ебарь?

Они наверняка про Марину. И про Калужского. Но мне сейчас совершенно похер. Беру свою девушку на руки, но даже шага сделать не могу. Один из шакалов бросается на меня с ножом. Оборачиваюсь спиной, чтобы Иру не задело, чувствую острую боль в области плеча.

И что-то теплое растекается по телу. Вроде бы жили себе спокойно... Но в какой-то миг все изменилось.

Падаю на колени, но Иру не отпускаю. Чувствую, как она приходит в себя, обвивает мою шею руками, шокированно распахивая глаза.

— Стас? — горькая усмешка трогает ее губы. — Это ты? Стас... Господи.

Глава 24

Ира

Все происходящее — настоящий ужас. Прихожу в себя и вижу перед собой Стаса. Это так неожиданно... Шокированно хлопаю ресницами, все еще не веря, что он действительно тут. Рядом, обнимает меня, держит крепко. Но что-то не так. Он смотрит на меня ледяными глазами. Тут пусть и сыро, но светло. Горят три лампочки, и я отчетливо вижу, как зрачки Аверина поблескивают. Он просто молчит и словно вообще не дышит.

— Стас?

Дальше раздается тот голос, который я слышала ранее. Тот самый мужчина, с кем разговаривала Марина. Он накидывается на одного из придурков, а второй амбал бежит на выход. Не понимаю, что происходит. Я словно в тумане. Крики, выстрелы... Не соображаю, как снова проваливаюсь в темноту. До меня с трудом доходит, что со мной происходит. А точнее, ни черта не доходит.

Открываю глаза и первым замечаю белый потолок. Сглатываю ком в горле, стараясь понять, где я и как тут оказалась. Последние воспоминания обрушиваются на меня так, словно ледяной водой окатывают.

— Стас... — шепчу. — Стас...

Я же помню! Он был там. Пришел за мной. Тот его взгляд... Взгляд стеклянных глаз. Господи, с ним явно что-то случилось. Я же чувствую.

— Спокойно, родная. Все хорошо. Все замечательно, — раздается совсем рядом. А потом я вижу Наташку. А чуть подальше и Таню. Лица у них такие взволнованные, напуганные.

— Это... Это больница? Где Стас? Ната! Что с ним?

— Все хорошо, — повторяет Ната. — Сейчас придет к тебе. Не бойся ты так. Нормально он.

Да только я не верю им. Ни единому слову.

— Воды хочешь? — протягивает стакан Таня. — Выпей. Наверняка в горле пересохло.

Я жадно допиваю аж до дна. Да, жажда убивает. Но почему-то я сразу запаниковала, вспомнив состояние Стаса. А не должна ведь так из-за него волноваться. Во всем, что со мной стряслось, виноват именно он. Однако мое сердце так мечтает его увидеть...

— Где Стас? — задаю я один и тот же вопрос.

Будто сломанное радио, честное слово. Наташа помогает сесть. Прижимаюсь спиной к спинке кровати, оглядываюсь. Ненавижу больничные палаты.

— Буквально через десять минут будет тут.

— А со мной что случилось? Слушайте... Ночь была, когда Стас за мной приехал. А сейчас уже светло на улице, — кошусь на окно. — Я ни черта не помню.

— Ирин, Аверина ранили. Тебя специально отключили. Дали успокоительное. Потому что ты кровь увидела и...

Крепко зажмуриваюсь. Ненавижу кровь. Со мной всегда что-то происходит, когда я ее вижу. Бьюсь в истерике, будто мне палец оторвали.

— Как он?

— Да хорошо все! — повышает голос Наташа, затем начинает смеяться. — Вот зайдет он сейчас сюда, и ты начнешь на него орать, чтобы вышел. А не надо так! Все обошлось! Все осталось позади, дорогая. Он понял свою ошибку, не стал жениться. И у вас есть шанс плюнуть на все и начать с нуля. Но ты этого не сделаешь, ведь верно?

Отвечать я не хочу. Потому что сама не знаю. Простить Стаса выше моих сил. По крайней мере, сейчас. Я на это совершенно не готова. Но очень хочу его увидеть.

Стук в дверь заставляет напрячься. Аверин заходит в палату. Он в черной рубашке, застегнута всего одна пуговица посередине. Рука в бинтах. Плечо, кажется, тоже. Волосы растрепаны. Да и выглядит он неважно. Такой бледный...

— Можно? — смотрит он в упор прямо на меня. Я автоматически киваю. Таня выходит, а следом за ней и Наташка. — Как ты, Ир?

Аверин не спеша подходит ко мне и садится на стул рядом с кроватью, где только что сидела подруга. Он берет меня за руку и крепко ее сжимает. В глазах столько боли...

— Хорошо. Ты?

— Главное, что ты в порядке. Иначе я себя никогда не простил бы.

— Это все она... Твоя Марина.

Аверин горько усмехается, качает головой.

— Не моя она. Господи упаси, — целует мою ладонь. — Ир, прости меня, козла. Не хотел я, честно, чтобы ты пострадала из-за меня. Даже не понял, как все вышло из-под контроля.

— Ты мог бы все рассказать мне. Мог бы поделиться со мной переживаниями. Да, я знаю, что между нами все случилось слишком спонтанно. Но я так сильно верила тебе... Ни капли не сомневалась, Аверин! Но... Я сильно разочаровалась.

— Мне даже сказать тебе нечего, Ир. Но если ты выслушаешь меня... То, возможно, поймешь. Однако это не изменит того факта, что я при любом раскладе поступил с тобой как настоящая скотина. Ир, знай одно: что бы я ни сделал... Клянусь, я люблю тебя. Я в последнее время ни о чем, кроме тебя, думать не мог. Но тупо отгонял от себя эти мысли. Потому что не мог я. Ну не мог подставить ребят и лишить их всего, чего мы добивались вместе много лет.

— И ты, вместо того чтобы по-человечески поговорить, решил, что будет легче сломать меня. Бить словами, топтать мои чувства... Все ведь могло бы сложиться куда лучше, расскажи ты мне...

Я глубоко вздыхаю. Не отвожу взгляда от Стаса, который тоже смотрит на меня не переставая. Прямо в глаза. В который раз целует мою ладонь.

— Я надеюсь, что мои родители ничего не знают? — с надеждой в голосе спрашиваю я. — Вы же им не звонили? Я не хочу, чтобы они видели меня в таком состоянии, Стас.

— Не звонили еще. Хотя я хотел. Наташа сказала, что ты будешь против. И что разозлишься. Может, все-таки стоит им сообщить?

— Нет, пока не надо. Выпишут меня, я же чувствую себя нормально.

И снова кто-то стучит в дверь. На этот раз в палату заходит врач. Сжимает в руке белоснежные листы бумаги.

Стас поднимает на него глаза.

— Олег Павлович, вы же с хорошими новостями? С Ириной ведь все хорошо?

— Все прекрасно. И с тобой, и с твоей Ириной. И даже с вашим малышом.

Я в недоумении хлопаю ресницами. Перевожу взгляд на Стаса, который не менее шокирован, и снова возвращаюсь к врачу.

— О чем вы? — усмехаюсь. — У нас нет малыша, Олег Павлович.

— Вы не знали? Ирина, вы беременны. На УЗИ не хотите записаться? Как раз узнаете точный срок.

Сглатываю ком в горле. Черт! Срок узнать хочу, конечно же. Но это так неожиданно. Да ладно! Я беременна? У меня будет малыш?! То есть... У нас со Стасом...

— Ир, — Аверин смотрит на меня вопросительно.

— Я не знала. Не знала... — шепчу невнятно. — Беременна... Господи, это настоящий сон. Я беременна от тебя, — усмехаюсь. — Но…

Глава 25

Чтобы прийти в себя, мне потребовалось время и свежий воздух.

Стас с доктором вышли и оставили меня одну. А я пытаюсь соединить в одно все факты. Они идут вразрез с тем, что я думала обо всем происходящем раньше.

Ненависть и обиды сошли на нет. Теперь они кажутся такими незначительными.

Многие вопросы теперь имеют ответы. Однако буря внутри меня назревает.

Я рада. Безусловно, рада, только проклятое «НО» такое большое. И такое…

Сумасшедший поток мыслей прерывается стуком в дверь.

— А это снова мы, — девчонки входят с яркими улыбками и громкими визгами.

— А вы откуда узнали? — цокаю языком, уставившись на них в недоумении. Говорили, что вернутся позже, а сами партизанили?

— Ну мы же твои подруги?

— К тому же твой доктор говорил очень громко, — вставляет Таня.

— Итак, мы жаждем подробностей. Грязных, потных и…

— Наташа, — подруга шлепает ту по плечу.

— Что?

— Ты не знаешь, откуда, как и после чего берутся дети? — мои брови взлетают вверх с ухмылкой.

— Поведай, мамочка, — улыбнувшись, она смягчает лицо и трогает мою руку. — Мы так рады, — говорит тихо, почти шепотом, словно секрет.

Смотрю на Таню, та почти рыдает и просто обнимает меня.

— Ну чего ты как квашня, счастье у подруги, а ты лимона объелась, — бубнит Ната.

— Отвали, я за Иру радуюсь, — сильнее прижимается ко мне.

— Радуются с улыбкой, а ты села за рояль и Лунную сонату играешь. Мы либо уснем, либо все реветь будем в итоге.

Ее слова заставляют немного расслабиться и даже посмеяться.

— Ириш, ну и как это? — Таня смотрит на меня искрящимися глазами.

— Блин, девочки я в таком замешательстве, — признаюсь им, потому что это меня гложет. Я должна быть самой счастливой, а в итоге не могу принять свои мысли, и это так путает.

— Ты что, не рада? — задают вопрос в один голос.

— Ну, разумеется, рада, — опускаю глаза на свой пока что плоский мягкий живот и касаюсь его, поглаживая. — Просто, знаете, то я должна его любить, то не должна. То ненависть, то радость, то отчаяние. А там… боже… — меня передергивает от мысли о том, что могла умереть в том отвратительном месте.

— Тише, тише… — подруги с разных сторон обнимают и просят помолчать.

— Мне никогда в жизни не было так страшно, — снова подаю голос с признанием, иначе взорвусь от невысказанных эмоций.

Не замечаю, как меня вырывает из реальности и я засыпаю.

Когда я просыпаюсь, ощущаю, как мою руку кто-то гладит и целует в открытую ладонь.

Невольно сжимаю ее, пытаясь сохранить эту нежность, потому что знаю, что это Стас.

Приоткрыв глаза, я сталкиваюсь с его внимательным взглядом.

— Я долго спала? — спрашиваю, зевая.

— Нет, всего полтора часа, — его голос звучит устало, а на лице тень переутомления.

— А девочки? — осматриваюсь, потому что они были со мной в последний момент перед тем, как я погрузилась в дрему.

— Они поехали домой, но сказали, что вернутся.

— Хорошо, — ложусь обратно на подушку и вновь замолкаю.

— Я поговорил с врачом, — после недолгой паузы снова начинает Стас.

— И? Какие-то изменения? — становится немного тревожно.

— Никаких, кроме одного, — его мягкая улыбка дарит надежду, что он не собирается сказать мне что-то, что сделает больно. — Ты едешь домой. Незачем оставаться в больнице. И ты, и… — он вместо слов смотрит на мой живот, чуть приподняв уголок губ. — Вы оба в порядке.

И тут я вспоминаю, что Стаса ранили, а я не спросила, как он на самом деле себя чувствует.

— Как твое плечо?

— Не беспокойся об этом, — он выпрямляет спину и морщится. Думаю, он говорит так, чтобы не волновать меня. — Я тоже домой еду.

— Тебя выписывают? С ранением? Это же безответственно… — начинаю свою тираду, но Стас останавливает:

— Ир, — голос пронзает тысячей иголок, которые явно внутри себя несут успокоительное, потому что я мгновенно выдыхаю. — Я в порядке.

— Хорошо. И когда нас выписывают?

— Прямо сейчас. Нужно было дождаться твоего пробуждения — и вперед.

Он говорит о нас как о цельной единице, но сейчас что-то не так.

— Ирин, нам многое стоит обсудить. Нас, ребенка, произошедшее и… Черт, да много всего. Но сейчас ты поедешь домой с подругами, а я приеду вечером. Хорошо?

— Такие фразы обычно заканчиваются моим ожиданием и ничем больше, — грусть и память снова охватывают разум и в итоге побеждают.

— Ир, я обещаю, что все изменится. И мы начинаем все с чистого листа с этого момента. Окей?

— Стас, я…

— Милая, если ты не попытаешься сейчас, ты никогда не будешь готова.

— В этом моя вина? — говорю, чтобы уколоть, но тут же жалею об этом.

— Моя вина, и я никогда не скажу иначе. Мне предстоит просить у тебя прощения неоднократно в надежде заслужить твое доверие снова. Но сейчас мне нужно поехать к матери, она волнуется. Еще уладить пару вопросов.

— Понимаю, — опускаю глаза. — Не хочу тебя подкалывать. Но эмоции берут вверх.

— Я заслужил, — усмехается невесело.

За дверью слышатся громкие голоса моих девочек, и Стас тут же садится ровно, но руку мою не отпускает.

По дороге домой Наташа и Таня выпытывают у меня, что я хочу поесть, но ответ один и тот же: «Ничего».

Поднимаемся в квартиру, и подруги скрываются из вида, а Аверин переминается на пороге.

— Вечером, Ир. Я приеду, и мы все обсудим, клянусь.

Я лишь киваю. Сколько раз он это говорил, а я ждала. Но в итоге ничего подобного не случалось. Однако сейчас между нами, по его словам, никого нет. Ну посмотрим. До вечера осталось не так много времени.

Скомканно попрощавшись, слежу за тем, как он уходит. И я скрываюсь за дверью.

Ощущение, будто я — сплошной ком грязи. Я смываю с себя эту вонь и заодно воспоминания обо всем, что случилось за последние несколько дней.

Душ встречает меня радушно. Струи воды, как мне и хочется, охватив тело, делают свое дело. Но внутри все остается прежним.

С подругами мы проводим несколько шумных часов. Стараемся быть веселыми, но разболевшаяся голова ставит на нашем девичнике крест.

— Все в порядке, Ир, — отмахиваются от моего извинения за испорченный вечер. — Приедем завтра. К тому же, если Стас скоро появится, тебе стоит подготовиться.

— Ой, счастливая, — бормочет Таня. — Ребенок, свадьба, любовь…

— Ах, — мечтательно улыбаются обе. Как дети, ей-богу.

— Эй, успокойтесь, — я, рассмеявшись, щелкаю пальцами перед их лицами. — Еще не знаем, что нас ждет в будущем. Нам со Стасом еще многое следует обсудить.

— А что тут обсуждать? — тут же встревает Наташа. — Я слышала, как он говорил с Эдиком и такой: «Да я мою Ирку в ЗАГС потащу и никому не отдам», — пытается комично говорить мужским голосом.

— Он такого не мог сказать, — отшучиваюсь.

— Ну, понятное дело, он применил для этого другие слова. Но суть остается та же. Честное слово, он так ему и сказал. Ир, он тебя любит. Он реально любит.

От их слов внутри разливается приятное тепло. Я хочу верить. Очень хочу…

Остаюсь одна в пустой квартире.

Я запуталась. Я потеряна. Запутана в собственных мыслях, и мне тяжело разложить все по полкам.

Распаренная и явно посвежевшая в клубах пара, я выхожу, открыв стеклянное заграждение. Эта квартира меня привлекла именно тем, что тут есть и душ, и ванна.

Встаю напротив запотевшего зеркала и, скользнув ладонью по нему, открываю свое отражение. Но, увидев синяк на щеке, я будто возвращаюсь в то сырое и грязное место. И память раз за разом подкидывает то, что я намеревалась забыть, воскрешает кадрами события.

— Хватит, — шепнув, сжимаю кулаки.

Опускаю голову, все еще стоя обнаженной после душа, и рассматриваю свой живот.

Внезапно на губах появляется улыбка. Представляю, как ребенок будет шевелиться, расти. Как мой живот начнет увеличиваться. На глазах выступают первые слезы понимания и радости, что я действительно беременна.

Стираю влагу с кожи, надеваю халат и едва выхожу из ванной, как слышу дверной звонок.

Быстро подхожу и, взглянув в глазок, вижу там Стаса.

Ну что ж… Вечер будет длинным.

Глава 26

Если честно, то в какой-то момент я ждала, что повторится тот вечер, когда он не пришел. Я была готова к тому, что в мою дверь не постучит никто, но он здесь. И единственное, о чем я думаю, что мои ладони вспотели, а в животе кружит ураган.

Медленный вдох и короткий выдох. Самоконтроль — не мое. И потому нет смысла пытаться восстановить нормальное сердцебиение. Причина сбоя стоит за дверью, которую я открываю широко.

— Привет, — Стас переминается с одной ноги на другую, а я слышу какой-то шелест.

— Привет, — слегка улыбаюсь.

Он протягивает мне букет цветов, именно тех, про которые я ему говорила, как-то отвечая на вопрос. Маленькие бледные бутончики кустовых роз, обернутые в желтую бумагу.

— Спасибо, — моя улыбка становится шире, а втянув аромат, я попадаю в рай. — Они очень красивые.

Вспомнив, что мы на пороге, отхожу в сторону и пропускаю его внутрь квартиры.

Замечаю на его волосах капли воды и только после этого слышу в открытое окно неспешно капающий дождь.

— Что-нибудь будешь? — спрашиваю, уходя на кухню, чтобы поставить цветы в вазу.

Мужчина следует за мной и садится за стол. Я разворачиваюсь, и сердце ухает в пятки. Он был здесь, на этом месте. Такой же расслабленный, но на лице его сияла милая улыбка. Сейчас он полон серьезности, хотя черты мягкие.

— Чай, если можно. Спасибо.

— Конечно.

Быстро жму на кнопку и вновь оборачиваюсь, стоя у столешницы.

Глаза Аверина скользят по мне до босых ног, и я вспоминаю, что я в халате после душа. С мокрыми волосами. Ужас.

— Эм… думаю, мне нужно пойти одеться и…

— Нет, все в порядке.

— Я ждала тебя немного позже, поэтому…

— Ир, — он закатывает глаза, и я расслабляюсь.

Мы молча смотрим друг на друга до тех пор, пока чайник не закипает.

Усаживаюсь напротив Стаса, поставив две чашки чая на стол и принесенные девочками пирожные с конфетами.

— Как ты себя чувствуешь? — стандартный вопрос, и в какой-то степени его забота мне нравится.

Сейчас я нахожусь в состоянии некоторой паники и благодарна ему, что он рядом.

— Хорошо. Никакого головокружения и прочих ужасов, что прочил врач, нет.

— Я рад, — он сжимает кружку и отпивает горячий напиток.

— Ну а ты?

— Живой.

— Не смешно, — угрюмо отвечаю.

— Прости, Ирина. Не только за мою дурацкую шутку, а вообще за все остальное. План был дурацкий изначально, но порой выбора не остается.

Кажется, мы начали тот самый разговор.

— Может, и так, но знаешь… Твой поступок, — отворачиваюсь и быстро моргаю, чтобы слезы не покатились из глаз. — Я бы все поняла. Но ты решил за нас обоих.

— И я сожалею о своем решении. Я должен был поговорить с тобой. Сесть и обсудить все происходящее в моей жизни.

— Ты лишил меня выбора. Просто взял и сделал по-своему.

— Ир, позволь рассказать все с самого начала. Быть может, тогда ты поймешь.

Молча киваю и жду, что он скажет.

— Мы еще в школе планировали что-то свое. Втроем. Я, Гордый и Эд. То одно, то другое приходило на ум. Нас несло во все стороны. Потом пошла учеба, мысли стали серьезнее. Кое-какая концепция пришла в голову, и мы начали ее разрабатывать. Все было готово, по сути. Каждый вложил все, что имел и успел накопить, кредиты и прочие долги. И мы знали, что если дело провалится, то нам придется дохрена работать, чтобы немного приблизиться к тому капиталу, который у нас был. Правда, все мы верили в то, что все получится. Но юридические вопросы оказались сложнее. Отец помог. Тут не стану лукавить, он реально пришел на помощь. Правда, как видишь, все оказалось в итоге перевернуто и под угрозой, — невесело усмехается, покачав головой. — Если честно, когда отец пришел ко мне в первый раз с разговором о женитьбе, я особо не возражал против самой идеи. Я был влюблен в тебя и потому с неким энтузиазмом ответил ему, что мне, правда, пора надеть кольцо на палец девушке.

Его лицо стало суровым. И я, затаив дыхание, продолжаю смотреть прямо на него, слушая его монолог.

— Во второй раз он пришел и назвал имя своего партнера и друга. Понять было несложно. И я разглядел в мутной воде истину. Как оказалось потом, это все Марина намутила. Вешала своему отцу идею брака со мной, рассказала о беременности. Мы один раз были на вечеринке. Нас познакомили общие знакомые. Но я клянусь, не прикасался к ней. Правда, желтая пресса сработала как надо. Нас запечатлели вместе, как и со многими другими в тот вечер, и тут же выпустили новость, — смутно вспоминаю ту статью о том, что главный холостяк города флиртует с популярной моделью на модной вечеринке. — Она донесла отцу, будто тогда все и произошло. Хотя это был единственный раз, когда я ее видел так близко.

Мне нечего добавить, поэтому я просто молчу и слушаю, тихо осознавая тот факт, что он стоял перед сложным выбором с друзьями, которых знал почти всю свою жизнь. Но сердце все равно сжимается от понимания, что я проиграла в этом выборе.

— Сначала я отказался и был уверен, что отец поймет абсурдность его идеи. Но он сказал, что потопит наше с парнями дело, — Стас поднимает свои глаза и заглядывает в мои. — Разве мог я лишить их всего?

Не знаю, ждет ли он ответа на свой вопрос. Тут я учитываю свои интересы и чувства и в любом случае буду стоять за себя. Но если поразмыслить, он в чем-то прав. Однако вся боль досталась именно мне.

— Я не мог, Ир. На кону было либо счастье, либо дело всей жизни моих друзей. Если бы оно было только мое, другой вопрос — я бы отдал все и плюнул ему в лицо, но не в данной ситуации. Это эгоистично по отношению к тебе, но…

Он встает на ноги и подходит к окну, сунув руки в карманы.

— Этот ребенок не мой. Он вообще от Калужского. Марина знала, что отец прикончит их обоих, узнав о связи, а тем более о продолжении рода его врага с собственной дочерью. Я обещал ему в обмен на информацию о тебе, что помогу им сбежать из города. Но Марину держат в ментовке и не отпускают по моему запросу. Если бы не он, я не знаю, как нашел бы тебя. В их планы входило многое из того, что озвучивать не хочется.

От его слов по телу бежит озноб, и я всхлипываю неосознанно.

Стас резко оборачивается и смотрит на меня обеспокоенно.

— Все в порядке, продолжай.

— Я не хочу им помогать. Если бы Калужский не заговорил, то… Черт, меня просто раздирает от злости.

— Не нужно, — подаю голос, взяв себя в руки. — Она безумна, но, Стас, ты не такой. Девушка беременна, и в принципе ничего из этого уже не имеет значения. Ты спас меня. Пора ставить точку.

Он склоняет голову и кивает, соглашаясь со мной.

— Ир, я могу много говорить о том, как сожалею, и просить прощения. В принципе, это и без моих слов ясно — как мне хреново. Я хочу, чтобы ты знала: мне правда жаль. Меня гложет вина, и она… Я же знаю, что виноват. Если бы не я, ты бы жила себе спокойно, — хочу остановить, ведь он не может влиять на мысли и поступки людей, но Стас опережает жестом, прося помолчать. — Ты позволила мне сказать и все объяснить, поэтому прошу, еще немного, — улыбается, прочистив горло. — Есть еще кое-что, о чем я не мог промолчать. Наш ребенок.

Мое дыхание резко замедляется почти до головокружения.

— Ирин, родная, я очень хочу этого ребенка. Я, быть может, не смогу правильно показать, насколько счастлив, но поверь, это действительно так и есть. Между нами больше никаких преград. Мама тебя обожает, хотя я до сих пор не имею понятия, как она умудрилась во всем разобраться так быстро. Отец больше ни слова не скажет. Фирма только моя и ребят, остальное меня не интересует. По всем фронтам все идеально. И… Я люблю тебя, Ириш. Мы все сделаем правильно, как и должно было быть. Все, что пожелаешь. Свадьбу, большой дом, теплые вечера. Ты нужна мне, Ир. Я хочу с тобой семью.

Он продолжает свою речь, но все, что я знаю на этот момент — не могу. Просто не могу взять и все забыть. Как бы ни хотела, между нами всегда будут сотни «но» и разных воспоминаний. Много боли.

— Ир? — Аверин подходит ко мне и садится на корточки.

Я закрываю лицо и стираю слезы ладонями.

— Прошу, не плачь… Ир… Все хорошо. Слышишь? Я понимаю…

Но стучащее внутри меня сердце и масса сожалений не сотрут память и не залечат те дыры в груди, которые остаются со мной.

— Нет, Стас… Ты не понимаешь, в этом все дело. Я не могу… Это слишком больно. Слишком глубоко ты ранил меня. Я не готова, прости… Я не готова забыть все. Не готова простить тебя.

Глава 27

Опустошение. Это чувство ужасное.

Тут не нужна философия. Оно чувствуется во всем, и это неприятно.

Прошло несколько дней с момента разговора со Стасом, а внутренняя тревога и хаос уже расположились на диване и принялись хозяйничать, как верные соседи.

Я, едва открыв один глаз, смотрю на вызов и стону, падая на подушку. Придав голосу здоровую интонацию, прочистив горло, отвечаю:

— Привет, мамуль, — привстаю на локте, зажав телефон между плечом и ухом.

— Здравствуй, дочь, — слышу протяжный вздох. — Ну и где твое обещанное «я перезвоню»?

Меня накрывает стыд. Я помнила о том, что обещала, но, по правде говоря, проспала эти два дня и вставала с кровати лишь для того, чтобы поесть, помыться, сходить в больницу на осмотр и сдачу анализов по беременности, встать на учет в женской консультации. Мой бедный палец до сих пор пульсирует от воспоминаний.

— Ну, ма-а, я как раз…

— Лучше скажи мне правду, — ее голос переходит с более спокойного на встревоженный, чем перебивает попытку солгать.

— Мам, может, мы с тобой не по телефону об этом, м?

Не представляю, как расскажу ей все. А по телефону и не планирую. Моя семья скоро все может узнать о случившемся из новостей или… Да неважно. Я не привыкла им лгать, а они искренне за меня переживают. С моей стороны неправильно оставлять вопросы без ответов. А за последние недели их было предостаточно.

— Я рада, что ты сама это понимаешь. Приезжай к нам. Я, собственно, за этим и позвонила.

— Конечно, только соберусь и… В общем, соберусь и сразу к вам.

— Соберешься? Ты не на работе?

— Мам, мы скоро все обсудим, хорошо? — новый вздох.

Прощаемся с ней, и я еще десять минут лежу, пытаясь придумать слова, которые не будут звучать слишком прямолинейно, как если бы я сказала: «Я была в плену у психов… И, кстати, немного беременна, быть может, буду матерью-одиночкой, родив ребенка вне брака».

Жуть. Маму хватит удар, как и папу.

Поднимаюсь и, потянувшись всем телом, улыбаюсь своему отражению. Каждое утро я ищу в себе изменения. Пытаюсь понять, какими они будут на моем теле, и это становится забавным ритуалом. Потом я хочу делать фото и в конце запилить видео.

Бреду в ванную и чищу зубы. Токсикоз меня не мучает, но тошнота бывает очень неприятной и довольно частой.

Умыв лицо, я разгибаюсь и, смотря в зеркало, наношу на кожу крем, потом тональник, потому что щека сияет, как фонарь, когда в голове звучит голос Стаса.

«Я не думал, что ты простишь меня сразу, но хочу хотя бы шанс».

Могу ли я дать этот шанс?

Мне нужна уверенность в том, что завтра или через несколько лет буду важной составляющей, а не списанной в утиль, если он вдруг окажется перед выбором. Я не хочу быть неважным элементом его жизни.

Он говорит о семье, но мне кажется, совершенно не понимает, какой она должна быть. И я его в этом абсолютно не виню.

Нет единого рецепта. Мы все строим ее по своему видению, опираясь на семьи наших родителей и воспитание.

Грань его искренности теперь размылась, и я боюсь, что прогляжу в итоге, когда останусь медленно стоять на обочине его жизни вместе с ребенком.

Иногда мне кажется, что я слишком сурова к нему, но, положа руку на живот, понимаю, что имею право на выбор и недолгие размышления.

Он мне их дал. Ждет. Но, боже, его взгляд…

Он разорвал мою душу, когда взглянул на меня уходя. А после, сорвавшись, прижал к себе, вложив в объятия нежность и силу, обещание и тоску.

Наши щеки соприкасались. Мы были в шаге от поцелуя, если бы просто повернули головы друг к другу. Но он лишь мягко прикоснулся своими губами к щеке и ушел, шепнув: «Я вернусь, милая, за вами».

Очнувшись от воспоминаний, я ощущаю влагу на щеках.

Стас стал моей настоящей первой любовью. Мои прошлые отношения были дольше, но тех чувств, которые сейчас меня терзают, я не испытывала. Все было мило, ровно и не более. С Авериным все иначе. По-настоящему.

Собравшись в дорогу, я сажусь в маршрутку и еду к маме. Застреваю в пробках, добираюсь за полтора часа, что на самом деле настоящий успех. Потому что я думала, что до вечера еле доеду до дома родителей. В обеденное время город стоит на месте, и это каждый раз убивает.

Аня еще в школе, у нее остается последний урок. Поэтому я знаю, что мы с мамой сейчас будем одни.

Подходя к родительскому дому, я покупаю помело. Странная особенность моей беременности — я полюбила этот цитрус до безумия. Войдя внутрь, застаю маму, как обычно, на кухне.

— А я с тортиком, — показываю ей купленный медовик.

— Лиса, — хмыкает мама, пригрозив пальцем. И забрает сладость.

— Это подарок. Что у нас на обед?

— Супчик и вкусный гуляш с гречкой.

— М-м-м, и это ты меня лисой назвала?

Когда она оборачивается ко мне, поставив торт в холодильник, мы наконец обнимаемся.

— Я так соскучилась, доченька.

И мне отчего-то становится тоскливо.

— И я, мам.

Садимся за стол, и она наблюдает за тем, как я чищу помело.

— Хочешь? — спрашиваю ее, а подняв глаза, понимаю, что мне придется ей все выложить как есть.

— Ира, я мало вмешиваюсь в твою жизнь, потому что совершенно тебе доверяю. Но мне не нравится встречать свою дочь раз в две недели, выглядящую вот так, — тычет в меня пальцем, обводя круг в воздухе.

— Ма, история длинная. И я не…

— Ирина, что с тобой происходит? — перебивает.

Со вздохом быстро откусываю дольку моего лакомства и, прожевав, прокручиваю в голове, с чего бы начать разговор.

— Я кое-кого встретила и полюбила.

— Это я уже и так поняла.

— Он мой начальник, — мама смотрит пристально, и понять, о чем она думает, вообще невозможно. — Только не осуждай.

— Ира, я слушаю молча. Мне необходимо знать, почему моя дочь изменилась и ходит с синяком на лице.

Трогаю щеку и хочу сказать, что все не так… но в итоге просто хмурюсь от воспоминаний и продолжаю:

— Он мне давно нравился. Потом, бок о бок работая, и вовсе влюбилась. Дальше все как-то завязалось, а в один день, когда я приехала к вам, узнала, что он женится, — сглатываю, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Как оказалось, ему было необходимо сыграть свадьбу с девушкой по причине того, что его отец обещал разрушить бизнес. Но он был не только его. Мамуль, компания принадлежит трем мужчинам. Стас не мог рисковать и согласился.

Перевожу дыхание, а мама кивает, будто в поддержку.

— В общем, в день свадьбы отец отдал бизнес, решил, что победил и все пойдет по плану, а Стас все отменил. Ушел перед торжеством. Та девушка узнала и… — как тяжело морально, и эти воспоминания начинают давить. — В общем, она преследовала свои цели. Ей нужны были лишь деньги. Она похитила при помощи каких-то уродов меня и решила так добиться денег от Стаса.

На этом моменте мама охает и прижимает руку к своему рту.

— Мам, все хорошо. Не переживай. Сейчас все замечательно. Стас меня спас, а остальные понесли наказание.

Решаю не говорить ей о том, что он позволил Марине и ее жениху покинуть город. Точнее, позволил он после моей просьбы. Пусть катятся к черту.

— Когда… когда это было? — ее потрясенный голос еле доносится до меня.

— Несколько дней назад. Я решила дождаться нормального самочувствия и приехать рассказать. Но ты опередила.

— Ира, — воздух выходит из сжатых челюстей резко, и мама начинает плакать.

— Ну, мам.

— Поверить не могу, дочка, — обнимает меня. — Что за люди среди нас живут. Хорошо, что все закончилось. И закончилось все хорошо.

— У меня еще одна новость, мамуль.

— Я больше не выдержу новостей. Хватит на сегодня.

— Ну она такая… приятная и маленькая и…

— Что это значит? — отстраняется и сразу останавливает глаза на моем животе.

— Мамуль… Я беременна, — широко улыбаюсь, рассматривая, как осознание заполняет маму, и она в итоге… снова плачет. Еще громче!

Глава 28

Сейчас, находясь в руках родного человека, я понимаю, что больше не боюсь. И эта мысль о моем весьма приятном положении укладывается в голове, как полагается. Мне нужна была поддержка и даже в некоторой степени одобрение. Все эти нервные качели последних недель сильно на меня повлияли. Мое пространство было пропитано только Стасом, и я не справлялась. Сейчас же кислород свободно поступает в легкие.

Хотя нет… Мама слишком сильно сжимает меня в своих руках.

— Ира, — гладит по щекам и улыбается. — Дочка, какая радость. Ребенок.

Ее глаза лучатся счастьем и теплом.

— Поздравляю, доченька, — сжимает мои ладони и смахивает оставшиеся слезы.

— Спасибо, мам.

— Какой срок?

— Маленький совсем. Встала на учет, сдала кучу анализов.

— Правильно, — кивает. — Нужно следить за здоровьем. Я с тобой ходила тяжело, больно крупным ребенком ты оказалась. Пусть у тебя беременность пройдет хорошо.

— Спасибо.

— А что Стас? Он ведь знает? — ее проникновенные глаза смотрят в душу, и я киваю.

— Конечно. Он очень счастлив.

В моем голосе боль, и мама все понимает сразу.

— Значит, говорили вы, уже зная о ребенке?

— Да. И он просил меня о втором шансе.

Мама вздыхает и встает. Убрав очистки от моего помело, заменяет их на мой любимый чай и садится обратно.

— Знаешь, я тебя поддержу в любом вопросе. И благодарна, что все рассказала… не утаила даже то, что произошло с тобой. Но, по мне, этот парень успел многое понять. Однако решение всегда будет за тобой. Худшее, что можете вы сделать, — это жить ради ребенка вместе. Ни в коем случае этого не допускай. Малыш будет более счастлив, если таковыми будут его родители, даже если порознь.

Слова оказываются правильными. Я считаю также, но сердце отчаянно сжимается от мысли, что наши дороги разойдутся окончательно. Вот что значит — сердце борется с разумом.

— Знаю, мамуль. Это сложное решение. Я четко понимаю все свои чувства к нему и в то же время помню боль.

— Это пройдет. Главное — слушай сердце. Если Стас раскаялся и сделал все возможное, чтобы тебя вернуть, быть может, он и правда осознал свою вину. Наша жизнь состоит из совокупности ошибок и их исправлений.

Мы обнимаемся вновь, и она встает приправить обед, кипящий на плите, а я задумываюсь о том, что и сама не готова отпустить Стаса, так отчаянно его любя. Но как быть уверенной в его словах о том, что теперь все будет иначе, не знаю. И в то же время я понимаю, что в этом мире нет ничего постоянного и ни один человек не сможет гарантировать постоянное счастье и безоговорочную преданность.

Возможно, второй шанс и медленное развитие отношений не такой плохой вариант?

Мысленный вопрос остается без ответа, и его перебивает входящий вызов от объекта моих баталий с самой собой.

— Мам, я сейчас.

Она кивает, а я захожу с телефоном в комнату Ани.

— Алло, привет, — отвечаю ему, садясь на стул у окна.

— Привет, Ирин, — слышу в его голосе нотки радости и явную улыбку. — Я это… Узнать хотел.

— Узнать что? — сама не выдерживаю, и губы медленно расплываются. Я рада слышать его.

— Как твои дела и самочувствие и… Как ты?

Волнение, которое он так явно демонстрирует, кажется таким милым, что я испускаю смешок, прежде чем ответить.

— Все хорошо, спасибо. Приехала к родителям.

— А… Ты все им рассказала?

— Маме. Думаю, она должна знать правду. Насчет папы не уверена. Я боюсь его реакции, если честно.

— Тогда лучше пока оставь, а потом уже я… — он обрывает сам себя. — Как ты себя чувствуешь?

— Стас, все хорошо, правда.

— Я рад, — выдыхает с облегчением.

— Поговорим позже?

— Да, конечно. Не вопрос. Я могу приехать за тобой и отвезти домой.

— Не стоит. Папа не упустит возможности побыть со мной наедине, не беспокойся.

— Ладно, — соглашается, но добавляет тут же: — Но знай, если что, то я готов.

— Спасибо.

Прощаемся немного скованно и даже по-детски. Забавно.

Убираю телефон и возвращаюсь на кухню.

До четырех провожу время с семьей.

Я не хотела по второму кругу объяснять все на этот раз папе, но я решила, что надо. Я не могу от него скрывать такие важные детали в своей жизни. Он хмурился даже от рассказа про Стаса и беременность. Хотя был определенно рад. Сестра тут же стала перебирать имена племяннику или племяннице. В общем, самое главное было именно то, чего я хотела и ждала — поддержка.

По дороге домой телефон уведомляет о сообщениях из нашего чата с девчонками, но так как мы с папой вели беседу, я не стала даже читать и отвечать им.

Дома я уже вдоволь разозлилась. Они звали меня в ресторан.

«Нет и еще раз нет. Я с вами никуда не пойду», — твердо стою на своем.

Они начинают кидать гневные смс, которые меня не трогают никак. Все, чего мне хочется от этого вечера — спокойствие. К тому же на будущее стоит многие вопросы решить, а их вовсе немало.

«Ир, ну правда. Культурно посидим. Не в клуб же зовем. Никаких приключений. Ты, блин, беременна. И нам нужно это отметить красиво, но с небольшим размахом», — написала Таня, а Наташа поддерживает.

«Девочки, я сейчас в положении, как вы правильно заметили. И особой радости куда-то ходить вообще нет, правда. Может, в другой раз? Идите сами. Выпивайте, веселитесь, я-то вам зачем?»

Телефон умолкает, и я реально радуюсь. Впервые. Но, как оказалось, зря. Они не планируют сдаваться, а я не желаю идти на поводу.

«Да не вопрос, а как нам быть с сюрпризом для тебя?» — вот так вопрос.

Закрываю лицо, ощутив некоторый стыд.

— Блин, — стону и ложусь на диван.

«Так что давай на Тимирязева двигай в ресторан "Гранд"»

«Ну, девочки-и-и…»

«Ну, Ира-а-а…»

«Простите, правда. Не сегодня».

Убираю в сторону мобильный, отключив оповещения чата, и засыпаю. Правда, долго проспать не могу. Меня будит звонок от мамы.

— Да, мам, — хрипло отзываюсь в трубку, так и не открыв глаз.

— Ир, ты спишь?

— Нет уже. В чем дело?

— А я с твоим Стасом познакомилась только что.

Продолжаю лежать и складывать в одно предложение слова "Стас", "мама", "познакомилась".

— Что? — резко сажусь. — Как это?

— Он приехал к нам домой. Рассказал, что любит тебя, что у него серьезные намерения насчет тебя и что обещает тебя беречь.

— Боже.

— Отец доволен им.

— Папа? — вот тут я взвизгиваю даже.

— Папа. Он пожал ему руку и сказал, что одобряет его кандидатуру, но если подведет, то открутит уши и кое-что еще.

Нервно смеюсь, просто не представляя этого.

— Мам, а что еще сказал? — спрашиваю, снова ложась на подушку, и расплываюсь в предвкушающей улыбке.

Глава 29

Когда мы с мамой прощаемся, я улыбаюсь.

Я пока не знаю, как точно реагировать на его поступок. Неожиданно и странно. Он приехал к родителям и выразил свои намерения. Мне безусловно приятно.

Хочется позвонить и что-то сказать или хотя бы написать, но что конкретно — понятия не имею. Поэтому продолжаю улыбаться и расхаживать по квартире, безуспешно пытаясь найти себе место.

В итоге, не придумав ничего другого, я иду в ванную и сушу все еще слегка влажные волосы. А когда выключаю фен, слышу, как мою входную дверь фактически срывают с петель.

Спешу к ней и уже в коридоре слышу крики подруг.

— Вы что, ненормальные? — открываю, и они вваливаются ко мне в квартиру.

— Живая, — облегченно выдыхает Таня.

— Отменить надо МЧС, — вторит Ната и вытаскивает телефон.

— Что? — у меня даже глаз дергаться начинает.

— Да шутим мы. Успокойся.

Проходят вперед, снимают обувь и, подхватив меня под руки, тащат вглубь квартиры.

Одна уходит в спальню, вытаскивает всю косметику, вторая вынимает все вешалки из шкафа с платьями.

— Это что, на благотворительность? Я согласия не давала, остановитесь, — забираю свои вещи и хмуро смотрю на них.

— Ир, — самая коммуникабельная из нас Таня подходит ко мне и берет за руки. — Послушай, мы, как маньячки, действуем по привычке, прости.

Усаживает меня на диван и опускается рядом.

— То, что случилось, ужасно, и, наверное, ты подавлена. К тому же положение. И поверь, если ты скажешь, что мы реально переборщили, немедленно с Наташей уйдем. Но если ты просто от вредности или от страха, то это стоит исправить, милая. Клянусь, сегодня никаких вечеринок. Мы просто идем в ресторан. Мы просто ужинаем и отмечаем прекрасное событие. М?

Смотрю в искренние глаза, а сама от сентиментальности моргаю часто, потому что в моих слезы стоят.

Мы дружим довольно долго и стараемся быть рядом в любой момент. Счастье это или грусть. Совсем недавно мы вытаскивали Таню из затяжной депрессии после расставания с Женей.

— Простите меня, — опускаю голову и смотрю на сплетенные с Таниными руки. — Как-то все не очень идет. То одно, то другое. В голове суматоха. Со Стасом не знаю, как решить все. Если идти на поводу у сердца, то хоть сейчас могу сказать ему «да» на все, что он предлагал. А если подумать еще немного, то эта неуверенность давит.

— Вот, — Наташа кладет свои руки на мои плечи и массирует их. — Поэтому мы сейчас пойдем в ресторан и о многом поговорим. Дома всегда успеем пореветь на коленях друг друга. Надо наши задницы выносить в общество.

Смеемся с ее слов, и я соглашаюсь на этот поход в «общество».

Девочки надевают красивые наряды перед выходом из дома, а мне предлагают изумрудный шелк.

— Не помню тебя в нем, Ир, — оценивающе Наташа смотрит на меня, пока я кручусь перед зеркалом.

— Я его покупала, когда Аня школу оканчивала, девятый класс. А больше как-то не приходилось, вот и висело.

— Знаешь, если учесть, что сидит оно на тебе обалденно, то ты девочка шикарная. Я в свои джинсы с прошлого года не влезаю. А они, между прочим, мои любимые.

— Брось, оно просто хорошо тянется.

— Может быть, но сидит оно на тебе действительно шикарно.

Улыбаюсь им в зеркало и соглашаюсь.

Волосы оставляем свисать красивыми локонами все вместе. А макияж несет в себе оттенки нашей одежды, очень легкий и неяркий.

— Эх, — вздыхает Наташа, рассматривая себя в отражении. — Кому такая красота достанется.

Пока заканчиваем последние штрихи, вызываем такси и вовремя спускаемся к приезду машины.

Наташа всю дорогу болтает с мужчиной за рулем, а мы с Таней только смеемся, сидя на заднем сиденье.

Ресторан девочки выбрали необычный. Кажется, европейская кухня. Как только я тянусь за кошельком, дверь с моей стороны открывается, а мне подает руку…

— Стас? — удивленно моргаю, смотря, как Эд расплачивается за такси, а Гордый помогает выбраться девочкам.

— Привет, — он, словно пушинку, приподнимает меня, отрывая от земли, и крепко обнимает. — Я скучал по тебе, — приятный шепот и поцелуй в щеку.

Делаю вдох и не могу выдохнуть, чтобы не отпускать аромат парфюма, смешанного с запахом кожи.

— Привет, — кое-как отвечаю.

— Ну разве не сюрприз? — смеется Наташа, взяв под руку Гордея, в то время как Таня скромно шагает рядом с Эдиком.

Бросаю на нее взгляд «поговорим потом» и принимаю руку Стаса.

Нас рассаживают в самый дальний угол за овальный стол. Обстановка очень приятная и уютная, что очень располагает. Поэтому я быстро расслабляюсь. Но не до конца.

Мой любимый мужчина сидит рядом, и это очень даже волнует.

Наши бедра соприкасаются, и каждый раз это сбивает ритм моего сердцебиения.

Я узнаю этот трепет. Он сопровождал меня на протяжении долгих месяцев моей влюбленности в красавчика-начальника и сейчас становится дико мучительным.

У каждого в руках меню. Заказ делится на рыбу и мясо. К своему лососю я выбираю пюре и овощи. А когда снова обращаю внимание на стол, то замечаю, что все сидят по парам, что выглядит очень даже интересно.

То, что Таня и Эд частенько общаются, ладно, а Наташа и Гордый? Когда успели? Или это просто оттого, чтобы не отставать от других?

— Ты обворожительна, Ир, — ласкает слух глубокий мужской голос, и я судорожно поправляю волосы. Улыбаюсь.

— Спасибо, — с трудом отвечаю.

Понятия не имею, что со мной, но до конца вечера я лишусь дара речи и истреплю нервы, если он продолжит шептать на ухо.

За столом мы много болтаем и смеемся. О работе никто не произносит ни слова. Зато в ход пошли байки со школы и с учебы.

Ребята рассказывают, как они отдыхали в лагере и заблудились во время прогулки по лесному массиву, решив, что очень взрослые и им не нужен воспитатель, в их-то тринадцать лет. А мы о том, как пытались Таню из окна на втором этаже спасти от домашнего ареста и в итоге были наказаны сами. В разгар лета. Хотя на самом деле она болела ветрянкой, а после того, как мы забрались к ней в комнату, заболели уже сами.

Отсмеявшись, Стас встает со своего места и подает руку, приглашая потанцевать. Хочется возразить, что никто не шевелится, когда музыка меняет тональность, но, оказывается, по залу уже кружат три пары. После к нам присоединяются Таня с Эдом, а Наташа и Гордей остаются на месте, мило перешептываясь.

— Значит, ты все организовал, чтобы у меня не было и шанса отказаться?

Его горячие ладони на талии дарят тепло и защиту, пока мы медленно кружим по кругу.

— Я организовал только это, шанс отказаться был. Но я рад, что ты пришла, — соприкасается с моей щекой и царапает кожу щетиной, срывая с меня маску стойкой леди.

— Запрещенный прием, Аверин, — немного высвобождаю места между нашими лицами и смотрю в его хитрые глаза.

— Прости, я не могу устоять.

Он делает почти виноватый взгляд, но мы оба знаем, что ни ему, ни мне не жаль. Этот вечер прекрасен.

— Спасибо, — благодарю его искренне и от всего сердца. — Нам нужен был этот ужин.

Мой намек понятен. И потому Стас не отвечает на мои слова, а просто кивает, чуть сильнее сжав талию.

— Ты такая красивая, — снова переходит на свой сексуальный баритон. — Ир… я тебя люблю.

Я почти завываю от того, что со мной творят его слова. Боже… это сумасшествие.

— Стас… — могу только имя его шептать и больше ничего.

Мягкие губы слегка касаются щеки в нежном поцелуе и потом исчезают с моей кожи, оставляя влажный след.

— Как твое самочувствие? — переходит на другую тему, а в глазах клубится тьма.

— Вполне нормальное. Завтра нужно съездить за результатами анализов и сдать натощак какой-то, — пытаюсь вспомнить название, но не выходит. — В общем, наследственные заболевания на генном уровне.

— Что-то не так? — тут же хмурится, а в глазах беспокойство.

— Нет, стандартная процедура, я так поняла.

Мне приятна его забота.

— Давай я тебя отвезу? И вообще, если тебе нужно куда-то ехать, прошу, говори мне. В транспорте всегда найдутся неадекваты. Или я могу оплачивать такси, сам буду вызывать и…

— Спокойно. Хорошо, — улыбаюсь, потому что его понесло. — Если что, буду говорить тебе.

Он облегченно выдыхает, что не приходится спорить и уговаривать, и мы замолкаем до конца мелодии. А после, держась за руку, возвращаемся за стол.

Глава 30

Вечерняя прохлада резко впивается в обнаженные плечи, и я тут же прикрываю их ладонями. Но окончательно замерзнуть не позволяет наброшенный на меня мужской пиджак. Мгновенно мое пространство начинает занимать аромат Стаса, и я глубже вдыхаю его и улыбаюсь.

— Спасибо.

Он прижимает меня к себе, обхватив своими руками, встав позади.

Льну к нему всем телом, которое разом расслабляется, оказавшись в надежных объятиях.

Девочки пошли в уборную, а мы со Стасом первые вышли на улицу.

— Устала? — шепчет на ухо, обдав теплом шею.

— Немного, — отвечаю, ощутив рой мурашек, устремившихся тяжестью вниз живота.

— Думаю, тебе не помешает массаж после такого насыщенного дня и вечера, — будто зазывает в свои порочные сети, нашептывает.

Но от ответа спасают вышедшие друзья.

— Ну что, по домам? — Эд радостно хлопает в ладоши.

— Нужно, наверное, такси вызвать? — подаю голос, и на меня устремляются четыре пары глаз, а после их взгляд скользит на Стаса, который так и остался стоять за моей спиной.

— Все в порядке, — отвечает он, и народ начинает шевелиться, разбредаясь по машинам парней.

— Эй… — пытаюсь возмутиться, но в ту же секунду оказываюсь лицом к лицу со Стасом.

— Ир, ну что за детский сад? Я тебя отвезу, — пытаюсь открыть рот, но все возмущения стирает большой палец, заскользивший по моим чуть раскрытым губам.

Аверин медленно проводит по ним с одного уголка до другого и сдавленно выдыхает, следя за этим движением. Нас отвлекает двойной гудок отъезжающих машин.

Машем им на прощание и снова впиваемся глазами друг в друга.

— Ну так что, — начинает Стас, сделав ко мне полшага, — позволишь отвезти тебя домой?

Отворачиваюсь, стараясь не засмеяться. Просто его глаза, вымаливающие что-то, нечто невообразимо милое.

— Я же могу выставить тебе условие, прежде чем соглашусь?

— Разумеется, — его глаза начинают сиять.

— Оно одно и очень важное.

— Что угодно, — в нетерпении отвечает.

— Веди себя хорошо, — заигрывающе веду плечом и, развернувшись, иду к его машине.

Слышу позади себя стон и довольная собой сажусь в автомобиль.

Всю дорогу до моего дома Стас держит меня за руку и часто поднимает ее к своим губам, чтобы поцеловать или просто провести кистью по своей щеке. Так или иначе, нам обоим приятно касаться друг друга.

— Значит, — впервые нарушает тишину за последние пять минут, — тебе понравился вечер?

— Ждешь похвалы? Снова, Аверин?

— Не-а, ты ответь, потом скажу, — щекочет кожу, не отводя моей руки от своих губ.

— Понравился, — говорю честно и добавляю: — Даже очень.

— Отлично.

Сворачивает в этот момент на стоянку у моего дома и паркует машину. Затем поворачивается ко мне и долго смотрит на мое лицо, которое вряд ли хорошо видно в темноте. А вот на самого Стаса свет фонаря падает идеально. И мне хочется притянуть его к себе для глубокого и чувственного поцелуя.

— Значит, могу я рассчитывать на чашку кофе этим вечером? — приближается и, соприкоснувшись с моим лбом своим, останавливает свой напор.

— Кофе? — не сразу понимаю смысл того, что он говорит. — Ты не пьешь кофе по ночам. Уже почти одиннадцать.

— Будет новой привычкой, Ир, если это позволит провести с тобой сегодня еще немного времени.

Костяшки рисуют узоры на моей щеке, и я закрываю глаза, не в силах держать их открытыми.

— Только одну чашку, — шепчу, обретя голос всего на мгновение.

— Одну… клянусь, — прерывистый ответ и жадный поцелуй, уносящий нас двоих за грань так долго сдерживаемого нами обоими безумия.

Мы добираемся до квартиры очень долго. Останавливаемся на каждом шагу и ласкаем друг друга губами, воруя стоны друг друга. Наслаждаясь тем, как идеально совпадают желания и движения тел.

С трудом открываю дверь квартиры и Стас, не теряя ни секунды, подхватывает меня на руки, несет вперед.

Мы не идем в душ, мы не разговариваем и почти не дышим. Мы просто проживаем этот момент вдвоем.

Мое платье, его рубашка… Туфли, брюки… Он останавливается, только когда на мне остается лишь белье, и, шумно вздохнув, проводит по лицу рукой.

— Черт, я почти забыл, насколько ты красива, — бормочет и подходит ближе.

— Забыл? — моя бровь изгибается, когда я кладу свои ладони на его плечи и веду ими по рукам вниз и вверх.

Затем забираюсь пальцами в его волосы и царапаю кожу головы.

— Правда, забыл? — перехожу на сексуальный шепот, прижимаясь к его мощному обнаженному торсу своим телом.

Под кружевом лифа выступают напрягшиеся соски и почти царапают его. Стас шипит и сжимает мою талию руками все сильнее.

— Немного, — ломаным голосом отвечает и тянется за поцелуем, но я не позволяю, начав игру. — Ира…

Стон настолько жалобный, что я улыбаюсь.

— Думаю, тебе стоит напомнить, — шепчу на ухо и кусаю мочку, немного пососав ее.

— Определенно, — мужские ладони смещаются на мои ягодицы и впиваются в нежную кожу жесткой хваткой. Но мне не больно. Я льну к Стасу, желаю скорее ощутить его в себе.

— Так чего же ты ждешь? — провокация удается, и я лечу на мягкую постель, смеясь.

Тяжелое и горячее мужское тело любимого накрывает меня, и проворные руки избавляют от белья, покрывая оголившиеся участки кожи поцелуями.

Стоны все громче, а желание ярче.

Я задыхаюсь в экстазе и плавлюсь от нежности и возбуждения, которые будит во мне Аверин.

Мы точно двое ненасытных и сумасшедших, дорвавшись до лакомого десерта, рычим и наслаждаемся, пока не остаемся голыми.

— Стас…

Прижимаю его к себе ближе, шире разводя бедра, давая понять, что больше не желаю терпеть ни секунды промедления.

— Моя девочка, — целует губы и плавно скользит в меня, заполняя одним движением.

Делим на двоих стон, и, не отрывая губ, он начинает двигаться.

Толчки внутри меня медленные и аккуратные, потому что он не желает навредить малышу. Но мне этого мало.

— Сильнее… Прошу… — задыхаясь, шепчу я, почти моля о большем.

— А можно? — Стас останавливается и смотрит в глаза, ожидая ответ.

— Противопоказаний нет, беременность протекает хорошо.

Как только с моих губ срывается последнее слово, его бедра врезаются в мои резко и жадно. Именно так, как я помню. Так… как я люблю.

Головокружение от оргазма, к которому он приводит меня первой, не успевает сойти, как Стас ставит меня на четвереньки и врывается снова в изнеженное тело.

Я прогибаюсь в пояснице, желая почувствовать его глубже, и ощущаю поцелуи на спине. Жадные руки и объятия. Выпрямляюсь, стоя, как и он, на коленях, и прижимаюсь к его горячему телу спиной. Стас держит меня обеими руками за грудь, сжимая ее ладонями. Его губы на моем плече пробираются к шее поцелуями.

Дрожь пронзает вдоль позвоночника. Я выгибаюсь дугой и чувствую, как Стас заполняет меня своим семенем, застонав громко и почти дико, прижавшись лбом к моему затылку.

Падаю на постель лицом вниз и не могу отдышаться. Аверин ложится рядом и гладит по спине, нежно касаясь чуть влажной кожи.

— Но это ничего не значит, — бормочу сонно, не открывая глаз. — Ты не прощен.

Слышу, что он смеется.

— Было бы самонадеянно с моей стороны думать, что секс станет примирительным.

— Вот и я так думаю.

— Но кофе я так и не выпил, — целует в лопатку.

— Я смогу тебе его сварить только утром. Потому что не могу пошевелиться.

— Тогда я подожду до утра, если ты не против.

— Не против… — шепчу, едва ощущая связь с реальностью, и засыпаю, когда он обнимает меня и хрипло проговаривает, как любит меня. Но ответить я уже не успеваю, так как меня забирает сон.

Глава 31

Если кто-то скажет, что просыпаться по утрам после занятий сексом, когда его не было давно, приятно, то я буду отстаивать противоположное до хрипоты в голосе. У меня ноют мышцы, грудь от беременности и так чувствительна, но добавить к этому жадный рот Стаса, который прошлой ночью сорвался с цепи и всю ее искусал, то все умножается на сотню. Шея, бедра, ягодицы. Мне даже кажется, я не помню половины того, что было. Но я помню… И это было великолепно.

Я улыбаюсь и прогибаюсь в спине, поворачиваясь к любимому, но… там пустота и холодная постель.

Резко открываю глаза и убеждаюсь, что не ошиблась, одиночество начинает душить.

— Стас? — горло першит от его: «Не сдерживайся и покричи немного».

Но ответом служит идеальная тишина, если не считать ремонт где-то у соседей по лестничной площадке.

Встаю с постели, оборачиваю обнаженное тело простыней и, спустившись с кровати, иду в гостиную.

— Стас, ты где?

Я исследую комнаты одну за другой, но везде одно и то же.

Иду за телефоном и набираю номер. В голову с каждым гудком ввинчивается дурацкая мысль, и другая хуже предыдущей, но я их откидываю. Не стану делать выводы, пока мы не поговорим. Однако он не отвечает на оба моих звонка.

— Ну и какого черта?

Я стою посреди квартиры и озираюсь туда-сюда.

Беременная душа требует слез, с которыми я борюсь. Поднимается тошнота, не переходящая в рвоту, и мне ничего не остается, кроме как пойти в душ. После последнего секса я дойти туда так и не смогла, потому что уснула, как и Аверин.

Струи еле теплой воды помогают остудить панику. Но не до конца. Потому что нет ни записки, ни чего-то еще. Он бы обязательно сказал, что уходит по делам, отправил смс или…

— Боже, — прислоняюсь лбом к стене в ванной и стону. — Хочу ошибаться в своих выводах. Хочу, чтобы все оказалось иначе.

Вытираю влажное тело и, надев халат, чищу зубы.

Очень хочется выпить кофе. Сложно перестроиться на иной режим, который стал привычным несколько лет назад, но все же прожить без кофе я могу.

Выползаю из ванной комнаты накрученная до невозможности, и когда прохожу на кухню, входная дверь распахивается. В нее входит потерянный мною мужчина с пакетиками из кондитерской на соседней улице и двумя бумажными стаканчиками.

— Не успел, — улыбается виновато и подходит ко мне, целуя в губы. Так невинно, будто не он истязал оргазмами мое соскучившееся по нему тело.

— Не успел? — спрашиваю, читая на одном из стаканов «Чай для Иры».

— Решил, что круассаны и пончики для завтрака идеально подойдут. Правда, хотел разбудить тебя сам.

Он уходит на кухню, оставляет там наш завтрак и возвращается за мной, по-прежнему стоящей на месте.

— Иди ко мне, — обняв за талию поднимает и несет. — Я соскучился.

Прижимается своими губами к моим и втягивает в головокружительный поцелуй.

— Такая вкусная, — садится на стул, а меня усаживает перед собой на стол.

Я так взволнована, что не произношу ни слова. Только следую за ним, наслаждаясь волной безумия, поделенного на двоих.

Мы принимаем душ и съедаем остывший завтрак.

— Сходим пообедать вместе? — Стас гладит меня по щеке большим пальцем, пока я допиваю свой чай.

— Конечно.

— Ир?

— М?

— Ты же понимаешь, что переход к Эду отменяется?

Я тяжело вздыхаю и смотрю на него, не желая спорить, но думаю, что так будет лучше.

— Стас… Мне кажется, что так будет лучше и даже правильнее.

— Ириш, — берет за руку и притягивает на свои колени. — Это не те слова, которые подойдут для подобного решения. Девочка моя, я не могу отпустить тебя далеко. Соседнее здание — это уже охренеть как далеко. Даже соседний кабинет — величина слишком далекая.

— Прекрати, — улыбаюсь на его слова.

— Но это правда. Ты беременна. Ты моя любимая девушка, и надеюсь, скоро мы станем еще ближе в любых статусах, известных мне. Но работать где-то там, малыш… — он прикасается к моему лбу своим и выглядит так… — Хочу заботиться о тебе, видеть тебя… Целовать.

Следует своим словам, и его губы находят мои в нежном поцелуе.

— Мне правда так будет гораздо спокойнее.

— Ты меня шантажируешь моими чувствами, Аверин.

— Немного, — ухмыляется он и развязывает мой халат.

— Нет, — вскрикиваю, сползая с его ног.

— Я просто посмотреть хотел, верни на место, — тянет руку, и я делаю шаг назад.

— Я не верю тебе. И мы опоздаем на работу, если ты не прекратишь меня соблазнять.

— Да я же совсем чуть-чуть, — доносится в спину, но я все равно убегаю в спальню.

Мы едем на работу на машине Стаса и постоянно держимся за руки. Я не прекращаю улыбаться, смотря на его профиль, потому что не могу поверить, что мы прошли такой сложный этап нашей жизни и, кажется, готовы двигаться дальше.

Я не спрашивала у Стаса о Марине, мы вообще больше не обсуждали то, что произошло там. Но я очень рада, что эта женщина теперь далеко от нас с ним.

В офис я планировала изначально войти хотя бы на расстоянии от Аверина. Но угроза того, что он занесет меня на руках в случае сопротивления, срабатывает на ура. И, переплетя пальцы, мы входим в здание офиса, моментально притягивая взгляды всех, кто уже был на работе и спешил подняться на свой этаж.

— Боже, — стону, уперев лоб в его плечо.

— Что? В чем дело? — мужчина иначе воспринимает мой хнык и смотрит обеспокоенно.

— Они смотрят и будут еще год сплетничать о нас с тобой, — отвечаю шепотом.

На его лице мелькает удивление, а потом он вдруг начинает смеяться.

— Не смешно. Ты не представляешь, как тяжело женщинам быть возлюбленными своих начальников.

— Ир, если они и будут шептаться за спинами целый год, то у них будет масса поводов.

— Это каких?

Мы поднимаемся в лифте на свой этаж и продолжаем разговор уже в приемной.

— Ребенок, свадьба, твой декрет.

— Бли-и-ин, это просто катастрофа. Давай понизим тебя в должности, мне так спокойнее будет.

— Хочешь сделать меня подчиненным? — изгибает заигрывающе бровь и подходит ближе к моему креслу, в которое я успеваю сесть.

— А это возможно? — тяну его за галстук ближе, но не целую.

— Кажется, у тебя все шансы.

— Кхм… Я не вовремя? — доносится голос Гордея, который почему-то вошел очень тихо.

— Ну что ты, начальник уже спешит на свое рабочее место.

Аверин чмокает мой кончик носа и, выпрямившись, перевоплощается в бизнесмена.

Рабочий день проходит в штатном режиме. Мы обедаем в ресторане в паре кварталов от офиса. И, вернувшись на место, Стас, не просидев и получаса, выходит ко мне.

— Ир, мне нужно уйти, — он садится на корточки у моих ног, отодвинув мое кресло от стола, и гладит колени.

— Хорошо. Я останусь до конца. Буду записывать все важное.

— Одна просьба, — хитрый взгляд, и я жду подвоха.

— Просьба?

— Одна. И она просто до безобразия крохотная.

— Твои глаза обещают что-то иное.

Он приближается ко мне и шепчет на ухо, срывая мое самообладание моментом. Этот мужчина сводит с ума, и я не знаю, как мне быть с этими эмоциями.

— Я пришлю смс с адресом. Поезжай по нему, хорошо? — он отодвигается, чтобы посмотреть в мои глаза, и медленно проводит губами по щеке.

— Хорошо, — отвечаю также шепотом, не в силах повысить голос.

— Умница, — поцелуй выходит сладким и страстным. И я, откинувшись на спинку кресла, наблюдаю, как Стас выходит из приемной, оставив меня одну.

Глава 32

Мне не удается справиться с рвущимися к нему чувствами и желанием окликнуть, чтобы он вернулся и снова поцеловал. Поэтому я тут же принимаюсь за работу, которой накопилось очень много.

Со всей суматохой образовался небольшой завал.

Нужно ли говорить, что до конца рабочего дня я сидела и гадала, что же приготовил этот несносный и обожаемый сердцем мужчина.

Я могу сколько угодно теряться в догадках, что в нем особенного, но ответ будет всегда один: так решило мое сердце. Перечислить плюсы Стаса не составит труда, но это не то, за что можно любить человека. Это степень уважения, которая становится выше при наличии того или иного качества. Но любовь…

Это значит принимать его таким, какой он есть. Мы ошибаемся и порой делаем больно друг другу. Раним так, что кажется, эти шрамы никак не излечить и не спрятать, но, в конце концов, мы просто любим. Я простила его и сердцем, и душой. Разумеется, я не до конца отошла от произошедшего. Порой обида так или иначе всплывает внутри меня и ранит этими вспышками, но то, что я чувствую к нему, и крошечный малыш под моим сердцем все исправляют разом.

Я не хочу добавлять ему вины, Стас ею переполнен. Нам пора все прошлое оставить за чертой и шагнуть в будущее вместе.

Как только часы показывают пять часов, я вскакиваю на ноги и, закрыв кабинет Аверина, затем приемную, спешу к лифту.

Народ, кажется, никуда не торопится. Они медленно собираются по домам, видимо, решив, что у меня пожар, раз я так резво убегаю. И все же я замечаю взгляды и перешептывания, точно рой пчел слышится позади. Не скажу, что волнует очень сильно, так как характер мне не позволяет думать о мнении других людей, но слегка цепляет.

Самое главное, что они говорят не о сплетнях. А о том, что является правдой. Мы со Стасом — правда, а не надуманная ерунда. Поэтому я позволяю им это. Пока не узнал Аверин. Почему-то мне кажется, он будет не рад подобному факту.

Войдя в кабину лифта, я смотрю на всех за стеклянной стеной, и они делают то же самое, прежде чем отвести глаза.

В фойе я торопливо иду к выходу. Мне хочется успеть домой, принять душ и нанести новый макияж, прежде чем Стас напишет свое таинственное смс. Но меня отвлекают от плана подруги, которые стоят неподалеку от здания офиса.

— Куда это ты так спешишь?

— Всем привет, кого не видела, — парни кивают и отходят к мужчине, отвечающему за безопасность, если не путаю. — Домой. А что? Вы, смотрю, особо не торопитесь.

Взгляд Тани, направленный в сторону Эда, не ускользает от меня, но я решаю не комментировать его. Подруга слегка застенчива, и, кажется, ей трудно даются эмоции в отношении парней после ее болезненного расставания.

— Ну мы решили немного задержаться, а тут начальство стоит, вот и решили поболтать, — Ната старается быть легкомысленной, но и ей удается с трудом. Гордей — интересный парень и часто немногословный, неудивительно, что они зацепили друг друга — полные противоположности на первый взгляд.

— Как ты себя чувствуешь? — Таня опускает глаза к животу, и я, улыбнувшись, трогаю его, будто ощущая тепло, но понимаю, что это скорее мое воображение.

— Вроде неплохо.

— О-о-о, ну понятно, — Наташа, как обычно, переводит все в иное русло. — Тань, они помирились, я ж сказала.

— Офис сегодня гудел так, что превратился в улей. Так он правда взял тебя за руку? — подруга прикладывает в восхищении ладони ко рту.

— Он пригрозил мне, что внесет на руках, поэтому я согласилась на сплетенные пальцы, — отчего-то ощущаю, что мои щеки заливаются краской.

— Как здорово…

— А я вот думаю, на меня так смотрели в офисе, что стало не по себе слегка. Они скоро угомонятся?

— Принцу своему скажи, так они еще извиняться придут.

— Вот еще.

— Я бы тоже не стала позволять кому-то другому выцарапывать глаза моим врагам, — хлопает в ладоши Наташа, а мы с Таней закатываем глаза.

Ну что сказать, она такая.

— Ладно, девчонки. Поеду.

— Так, ты не сказала, куда и зачем спешишь.

— Ой, Тань, ну что ты как маленькая. На свидание, конечно.

— Я еще сама не знаю.

— Вот как узнаешь, позвонишь нам и расскажешь.

— Хорошо, — улыбаюсь, обняв их по очереди, и убегаю к ожидающему меня такси, потому что Стас запретил мне ездить на общественном транспорте. На самом деле я сама не горю желанием трястись в маршрутке беременной.

Дома я успеваю почти все, прежде чем получаю смс с названием ресторана.

— Значит, ужин на двоих, — мечтательно прикрываю глаза и получаю новое сообщение:

«Водитель будет ждать у подъезда. Не опаздывай… Иначе я приеду за тобой сам».

«Я подумаю», — в конце ставлю подмигивающий смайл, а сама, выбрав темно-синее приталенное платье с пайетками на тонких бретелях, спешу на выход.

Машина оказывается класса «люкс». Водитель открывает мне дверь и помогает сесть внутрь, а после аккуратно довозит до места назначения.

Поблагодарив, вылезаю и дышу свежим воздухом буквально минуту, потому что порой от счастья кружится голова.

Ресторан очень дорогой. Я даже не видела его ни разу, потому что сам район для тех, кто, как говорится, хозяин жизни.

Мне открывает дверь мужчина в черном костюме, а внутри сразу же встречает девушка за стойкой.

— Добрый вечер. Могу я узнать, к кому вы? — она с улыбкой приветствует и ждет, пока я обрету снова голос.

— Здравствуйте. Станислав Аверин. Думаю, он ждет меня.

— Конечно, Ирина. Прошу за мной.

Свет в зале приглушен. Я мельком смотрю на шикарные столы, накрытые дорогими скатертями, за которыми сидят гости, но Стаса нигде не видно, поэтому я начинаю паниковать. Но это длится до тех пор, пока мы не останавливаемся у дверей в вип-комнату.

Девушка стучит трижды и, открыв дверь, приглашает войти, сама оставшись снаружи.

Внутри лишь тонкая линия свечей, которые тускло освещают комнату. Я также ощущаю слабый ветерок свежего воздуха.

Боюсь упасть и потому стою на месте.

— Стас? — тихо зову его, и комнату озаряет слабое голубое сияние, когда тяжелые портьеры расходятся в стороны и открывают мне вид на террасу.

Я смотрю на него и не могу отвести свой взгляд.

Красивый, настоящий… родной.

Стас держит в руке единственную красную розу на длинном стебле и манит взглядом, при этом не произнеся ни слова.

Завороженная, иду медленно. Сейчас хоть и семь почти, все же не так темно на улице. Однако терраса по краю светится фонариками, и это выглядит великолепно.

— Так красиво, — восхищаюсь вслух. — Немного театрально.

— Ты говорила, что любишь театр. Но несравнимо с тобой, любимая, — обхватывает руку и притягивает для длинного и нежного поцелуя.

Из комнаты доносится медленная мелодия, и Стас увлекает меня в танец.

— Ты сегодня какой-то другой, — подмечаю и говорю не о внешнем виде. Я чувствую его странное поведение, некую нервозность и немного влажные ладони. — Все в порядке?

— Конечно. Было время подумать, принять решение.

— Как интересно.

— Ты выглядишь очень красиво, — меняет тему, закружив вокруг себя. — Как самочувствие?

— Отличное. Сейчас вообще замечательно.

— Это как-то связано со мной?

— Полагаю, что да, — шире улыбаюсь.

— Я бы хотел, если ты, конечно, позволишь, всю жизнь делать так, чтобы ты чувствовала себя самой счастливой, самой любимой. Потому что хочу и буду любить тебя так сильно, что ты ни на секунду не усомнишься в том, что моя любовь чиста и искренна, — он медленно останавливает, заставив задержать дыхание, и опускается на одно колено. — Моя нежная девочка, я хочу задать вопрос и получить твой ответ, а не быть пещерным человеком и утащить тебя, не спрашивая, в свою берлогу: выйдешь ли ты за меня замуж?

Я смотрю на него и понимаю, что на языке нет иного ответа, кроме как «да». Но решаю немного его помучить.

— Просишь выйти замуж? — смотрю почти грозно, но, судя по ответному взгляду, он понял мою задумку.

— Умоляю.

— И просил моей руки у папы и мамы?

— О, да.

— И сильно-сильно любишь?

— Безумно и навсегда.

— И ребенка нашего?

— Разумеется. Я готов стать отцом более чем, — он встает с колена и улыбается, взяв в свои ладони мое лицо.

— И обещаешь помогать с малышом?

— Иначе никак, — приближается к моим губам губительно медленно.

— И обещаешь…

— Клянусь, милая… Клянусь, — отвечает, перебивая и забирает мое «согласна» вместе с выдохом.

Глава 33

Просыпаюсь утром и ощущаю кольцо на безымянном пальце. Смотрю на правую руку и улыбаюсь. Оно идеальное. Тонкая полоска золота и небольшой бриллиант. Стас прекрасно знал, что иного я и не попросила бы, поэтому выбрал его.

Переворачиваюсь на бок и упираюсь в его грудь своей.

Он плотно прижат ко мне и не позволяет отстраниться даже на сантиметр.

— Даже не думай. У нас сегодня выходной, — бормочет, поцеловав в губы, и засыпает снова.

Вчера мы вернулись поздно.

Сначала был восхитительный ужин. Дальше долгая прогулка вдвоем за руки. Даже мороженое и сахарная вата. Понятия не имела, что даже ночью это можно купить на главной улице.

Вокруг суетилась молодежь, парочки, не стесняясь, целовались и… как-то мимо. Мой мир был в моей руке и идущем рядом мужчине. Мы ждали ребенка, у нас вскоре будет свадьба, как сказал Стас, и в выходные я переезжаю к нему.

Мой мир словно был перевернут до этого дня. И вот он встал на место. Мое сердце бьется ровно, и я чувствую покой.

Все же мне удается выскользнуть из его объятий. Принимаю быстрый душ и захожу на кухню, чтобы скорее чего-нибудь поесть. Так как Стас на днях привез фруктовую корзину, я очищаю ананас и нарезаю его на красивые треугольники. Мое нутро счастливо принимает фрукт и успокаивается.

Затем я готовлю яичницу с помидорами, сыром и ветчиной. И прежде, чем иду за будущим мужем, он появляется сам.

— Не знаю, чего хотят твои беременные гормоны, но мы с ними не подружимся, — крепко целует в шею и плюхается на стул в одних трусах.

— Ну прости, — улыбаюсь, — я хотела есть.

— Ты знаешь, сколько времени?

— Без понятия. Думаю, часов десять, — пожимаю плечами, наливая Стасу кофе, а себе чай.

— Ир, — он вздыхает. — Семь утра, мать его.

— Ой, — прикрываю рот и смеюсь, когда он поднимает свой страдальческий взгляд. — Мы можем поспать после обеда.

— Дел до фига.

Он помогает мне сесть на стул.

— Каких? Или ты отменил выходной?

— Не-а, — отвечает, начав свой завтрак. — Мы поедем к твоим родителям, расскажем о скором торжестве. Потом к моей маме. Я ее умолял не тревожить тебя раньше времени. Не знаю, как ей удалось сдержаться.

— Зачем? Мне нравится Надежда Станиславовна.

— Ты просила время. Поверь, она бы так просто не отделалась одним визитом, — отмахивается, и я решаю не продолжать этот разговор.

— Ты думаешь, нам стоит так скоро свадьбу делать?

— Милая, — кладет вилку и берет мою руку в свою. — Просто сейчас будет удобно. Беременность и все дела будут отнимать силы. Потом родишь, времени не будет, а я не хочу оставлять ребенка на нянек, чтобы ты бегала по салонам.

— Тоже не хочу, — хмурюсь от подобной перспективы. — Ты прав.

— Ир, — вдруг он меняет тон, — если ты не уверена, то…

— Что? Нет, — аж взвизгиваю. — Я уверена.

— Точно? — его глаза искрятся, когда он тянет меня к себе.

— Абсолютно, — отвечаю, сев на его колени.

К родителям приезжаем только в обед.

После завтрака нам понадобился душ, а потом мы уснули.

Мама слегка удивляется. Но скорее потому, что я обычно предупреждаю о визите, а тут внезапно появляюсь, еще и со Стасом.

Сестра в школе, а папа едет с работы. Он часто обедает дома, и момент получается идеальным.

Когда за столом воцаряется молчание, я решаю говорить первой:

— Мам, пап, — смотрю на них, сияя совершенным счастьем. — Вы прекрасно знаете, что мы со Стасом любим друг друга и у нас появится ребенок, — они кивают, но продолжают молчать, хотя, я уверена, уже знают, о чем хочу сказать. — В общем, Стас сделал мне предложение, и мы скоро поженимся.

Хватаю руку Аверина под столом и жду.

— Ты замуж выходишь? — кричит за спиной сестра и визжит, подбегая.

Надо признать, что она спасает в итоге этот момент. Родители были напряжены до этого, ожидая, с чем мы пожаловали, а теперь расслабляются.

Приятно и другое. Папа пожимает руку Стасу, а мама, вытирая слезы, крепко обнимает.

Пока мы поедаем вкусный обед, за столом не стихает разговор о будущем торжестве. Аня сияет, принимая на себя роль подружки невесты, а мама? Мама просто улыбается. Но я знаю, о чем думает моя любимая мамочка. Поэтому я кладу свою руку на ее кисть и сжимаю, как бы говоря: «Я знаю, что он был бы счастлив, увидев меня в белом».

Мама любила моего отца. И ни разу не сказала о нем ничего плохого. А когда я просила ее рассказать о нем, бесконечно говорила. И я благодарна за эту светлую память о нем.

Следующий пункт этого дня — мама жениха. Здесь я, как ни пытаюсь, но быть веселой не могу.

— Отца нет в городе, — сжимает руку, остановившись на светофоре, и я выдыхаю.

Лишь киваю, но не комментирую. Не знаю, как мы дальше будем жить с тем фактом, что приехать в гости к свекрови я не смогу.

Надежда Станиславовна схожа с сияющей звездой. Элегантная, статная и счастливая.

Она выходит нам навстречу из шикарного особняка и принимается обнимать.

— Дочка… Ирочка… Я же говорила… Ну я же…

Это слезы радости матери за своего сына.

— Ну, мам, хватит. Сейчас и Ира начнет плакать.

— Ой… и правда, что это я… — машет она рукой перед своим лицом, затем провожает внутрь дома.

Как я и знала, он восхитителен. Это и неудивительно, раз его хозяйка — такая женщина.

Мы располагаемся в просторной гостиной, как она сказала. Хотя, по сути, это огромная комната с двумя диванами и камином у центральной стены.

— Ирочка, в первую очередь поздравляю с прекрасным событием. Стать мамой — это огромное счастье для каждой женщины. Сыночек, тебе я уже говорила, но все же поздравляю вас обоих.

— Спасибо большое, — в этот момент я понимаю, что мне абсолютно неважно, что там думает Аверин-старший. Он не рад? Да и плевать. Это наше счастье, а не его.

— И я рада, что ты станешь женой Стаса и частью нашей семьи, — она внезапно хлопает в ладоши и опускает передо мной около пяти журналов. — Начнем?

— Мам, — стонет Стас, а я понимаю, что начинается самое веселое.

— У нас всего месяц на подготовку, — подмечаю, чтобы было понятно, но на меня смотрит упрямыми глазами женщина.

— Не всего, Ира! У нас целый месяц. И это уйма времени. Поверь мне, дочка.

И я верю!

Вставив слово о том, что мы хотим небольшое торжество, я не добиваюсь успеха. Нет, я хочу чего-то пышного. Я имею на это право. Но скромность — наше все. Однако Надежда Станиславовна применяет свой прием и хлопает в ладони снова.

—————

Когда познакомились наши мамы, мы поняли, что катастрофы не избежать. А ведь всего-то прошла неделя.

— Это никогда не закончится, — стонет мой любимый и опускается рядом со мной на диван.

— Что такое?

— Я час отговаривал их от голубей.

— Удалось? — спрашиваю, надеясь, что он меня не подвел. Я не хочу голубей ни в коем случае.

— Я учитываю твои интересы. Поэтому победа за нами, милая.

Мы, как и планировали, съехались на одну жилплощадь, и квартира Аверина оказалась целым райским уголком.

Правда, ничто не могло предвещать того, что в одно утро, когда я останусь дома из-за плохого самочувствия, ко мне лично придет самый нежеланный гость.

Глава 34

Я не хочу открывать. Не хочу и не буду. Я не знаю, что этот человек хочет сделать, и не могу рисковать, впуская в квартиру, пусть она и принадлежит его сыну.

— Ирина, я знаю, что ты там, — доносится его голос. — Прямо за дверью. Я пришел не к Стасу, а к тебе.

— Ну и что? Я не открою, — отвечаю, не таясь больше, раз уж он заговорил первым. — Вы пугаете меня. Из всех, кого я бы желала видеть в принципе, вы стали бы последним человеком.

Он замолкает. И тут в голове мелькает мысль, что у него есть свой ключ, за которым он полез в карман. Вот тут паника начинает играть со мной злую шутку.

— Я набираю Стаса, — кричу предупреждающе. — Он приедет, и вы поговорите…

— Прости меня, — тихо и… очень печально так звучит.

Я настолько ошеломлена, что не верю тому, что услышала только что.

— Это все, что я хотел сказать тебе, Ирина.

У меня не остается аргументов, и я все же щелкаю замком и смотрю в потерянные глаза человека, который не похож на того, кто завуалированно угрожал мне в машине пару месяцев назад.

Он будто постарел и осунулся. Нет, я не испытываю жалости. Я просто… я просто беременна.

— Проходите, — встаю подальше, не совсем доверяя мужчине, и, когда он входит, не свожу глаз, чтобы видеть каждое движение.

Аверин-старший остается на месте, чем удивляет. Он что, хочет, чтобы я позволила ему пройти дальше? Показывает своими действиями, что я хозяйка этой квартиры?

Ладно.

— Пройдемте в гостиную.

Только после этого он идет вперед и опускается на диван.

— Хотите что-то выпить?

— Нет, спасибо, — сцепляет руки перед собой, чуть склонившись вперед, и смотрит на меня.

— Тогда, — смело отвечаю на взгляд, расположившись в кресле напротив, — можете рассказать о цели визита.

Он делает длинный вдох, но почему-то молчит. Недолго.

— Вся моя жизнь была целью. И этой целью были деньги. Я был уверен в том, что должен их преумножать, и почему-то думал, что раз мои приоритеты мне ясны, то и другие люди считают так же. Это же очевидно. Миром правят именно они. Такие цели меняют тебя постоянно. Медленно, но это все равно происходит с каждым. Кто-то умудряется остановиться, но не все. Я не смог, — мужчина опускает голову и смотрит на свои руки. — Надя, казалось, поняла меня. Я думал, что деньги компенсируют мое отсутствие, срывы. Появление сына перевернуло жизнь, но не так, как я того мог бы сейчас желать. Я стал оправдывать себя тем, что делаю это все ради него. Но что-то пошло не так. Я увидел его другим и был в ярости. Самое забавное, что каждый раз мы верим, что делаем все во благо.

История пронизывает меня до самого нутра так, что я не справляюсь с этим и прошу минуту, чтобы попить воды.

К тому же мое плохое самочувствие играет свою роль. Но я возвращаюсь и прошу продолжить.

— Я хотел, чтобы Стас нуждался во мне. Чтобы шел по моим стопам. Он шел, но совсем иными путями. Он превосходил меня. И мне это понравилось. Я заметил, что цель у нас все-таки одна. Но я проиграл, Ирина. Самому себе в первую очередь. Я потерял своего сына и его уважение. Доверие… Я думал, что все в итоге окупится, но был слишком глуп и уперт, чтобы понять, как сильно заблуждался. Я смотрел на сына своими глазами и ни разу не глянул под другим углом. Я все испортил и сожалею, потому что обратного пути не может быть.

Мои глаза наполняются слезами. Быть может, я могу понять его, но не уверена в том, что Стас также сможет.

— Вы хотите, чтобы я поговорила с ним?

— Нет, — его голос становится твердым, как сталь. — Я пришел не за этим.

— Ладно, — отвечаю медленно. — Тогда… зачем?

— Хотел извиниться за свои поступки и поздравить лично с таким событием, — его глаза опускаются на мой живот.

— Спасибо, — губы трогает незаметная, еле уловимая улыбка.

Я не знаю, серьезен ли он сейчас, но что-то мне подсказывает, что мужчина сделал правильные выводы, раз находится тут сегодня.

— Что ж, я тогда пойду, — он поднимается, и я окликаю его у самой двери, следуя за ним.

— Если вы и правда сожалеете, любите его, то боритесь за сына. Я бы поступила именно так.

Отец Стаса кивает и сразу же выходит, попрощавшись. А я остаюсь на месте, переваривая этот немного странный разговор.

Единственное, что я решаю в этот день, — не расскажу Аверину об этом визите. Быть может, они в скором времени поговорят сами, а может, так и останутся по разным полюсам своих обид. Я не стану вмешиваться, пока не придет время.

В воскресенье мы едем в свадебный салон. С матерью и свекровью. Вдобавок со мной были сестра и, разумеется, подружки — Таня и Наташа.

Платье — самая важная часть, и оно в итоге последний элемент, который мы покупаем.

Нам обещали новую коллекцию в конце июня. И если мне понравится одно из них, то они сразу же подошьют его под меня в случае необходимости. Поэтому было принято решение подождать. В другом салоне мы уже присмотрели одно, но окончательного ответа не даем пока.

Как только делегация из нас шестерых появилась, глаза разбежались во все стороны. Шесть женщин в свадебном салоне — это больше, чем нужно.

У зрителей чай в руках, у меня — платье в примерочной.

В коллекции пять платьев.

Первое я сразу отметаю. Оно оказывается очень пышным. Бальное — не то, что я хочу.

Второе — знаменитая русалка. Вышитое бисером и какими-то камнями, выглядит великолепно, но мое сердце не отзывается.

И стоит мне дойти до третьего, я пропадаю в его красоте.

Белоснежное. А-силуэт. Бисером расшитый лиф. И на ощупь как что-то невесомое и легкое, а еще нежное.

— Его, — практически шепчу.

— О, оно прекрасно, Ирина, — комментирует менеджер. — Пройдемте сюда.

Я следую за ней и, сняв легкий халат, который висел в комнате для невест, позволяю помочь мне. Мои ладони потеют от нетерпения. Я даже хочу закрыть глаза, но не делаю этого, стараясь обуздать мое легкое сумасшествие.

— Оно пришлось в пору, и не придется ничего подшивать, — снова отзывается позади меня девушка, на что я просто киваю. — Мы можем сразу примерить фату, чтобы вы сложили образ.

— Да, пожалуйста.

— Думаю, длина до пола идеально подойдет.

— Хорошо.

Так как зеркало стоит позади, я стараюсь не оборачиваться. Мне хочется до безумия наплевать на все, но я держусь.

Девушка встает на стул и, закрепив фату с диадемой в моих волосах, улыбается.

— Вы очень красивая невеста.

Возможно, это просто такой ход. Но я отчего-то верю ей и делаю поворот.

— Боже… — вырывается у меня, и я теряю способность говорить.

Та девушка, что смотрит на меня из зеркала, никак не может быть мной.

— Думаю, это оно, — то ли мои слова, то ли помощницы… но я однозначно согласна.

— Невероятное… Оно просто волшебное.

— Думаю, вы можете показаться перед родными.

— Да, конечно.

Девушка подходит к тяжелым шторам и раскрывает их.

Я делаю всего пару шагов и вижу те самые лица, которые представляла себе, когда они увидят на мне идеальное платье.

— Ох… Я не вынесу этого, — плачет мама, и ее сразу же обнимает Надежда Станиславовна.

— Выдержишь. Главное, чтобы Стас выдержал. Нужно купить нашатырный спирт.

— И корвалол.

Пока они переговариваются, обмениваясь платками, я смотрю на девчонок.

— Что скажете?

— Она еще спрашивает, — вытирает слезы Ната.

— Ты же никогда не плачешь, — поддразниваю ее.

— Видимо, я была не права с этим фактом о себе. Ты слишком изумительна, подружка.

Бесконечное счастье — когда родные и близкие поддерживают твой выбор.

— Я позвонил сегодня маме, и она со слезами на глазах говорила, что ты купила платье, — подмечает Стас этим же вечером, рисуя нежные узоры на моем обнаженном бедре.

— Значит, я его купила, — привстаю на локте и целую его в плечо. — Ты заинтригован?

— В следующую субботу ты станешь моей женой, я чертовски заинтригован, — обхватывает за талию и усаживает на себя. — Аверина Ирина Николаевна. Что скажешь?

— Может, плюнем на все и сбежим? — подтягивается и находит своим ртом мою грудь.

— Оставишь меня без свадебного торта? — стону, запрокидывая голову вверх.

— Я куплю тебе кондитерскую, только бы скрыться от этого сумасшествия. Я уже устал, а свадьба еще не наступила.

— Прекрати, — толкаю его и, нависнув, целую мягкие губы. — Этот день станет отправной точкой нашей маленькой семьи. Будь хорошим мальчиком.

— Нелюбимая моя роль, но я постараюсь ради тебя, — жарко шепчет в мой рот, прежде чем перевернуть меня на кровати и снова свести с ума.

ЭПИЛОГ

Стас

Все, чего я хотел, поставить подпись в документе и забрать Иру с собой. Я не желал делить ее ни с одной живой душой. Но сейчас, когда я смотрю на мою любимую в этом белом платье и фате, у меня перехватывает дыхание и все, о чем я могу думать, — она. Ее улыбка, ее мягкие движения и нежные прикосновения к моей руке.

У нас выездная церемония, и, смотря на этот украшенный шатер, гостей, я не могу поверить, что это было организовано всего за месяц.

Ира вкладывает свою руку в мою и сжимает ее. Я поворачиваюсь и смотрю на то, как она кусает нижнюю губу.

— Волнуешься?

Она отрицательно качает головой, но говорит иное:

— Очень. Не отпускай меня, Стас.

— Ни за что.

Речь девушки регистратора проходит сквозь уши, если честно, потому что я сосредоточен на своей красивой невесте. Хочу присвоить ее по всем аспектам жизни и никогда не отпускать.

Я отвечаю «да», надеваю кольцо на ее тонкий палец и, подхватив на руки, целую в губы.

— Наконец-то… Черт, как же я об этом мечтал, — не могу остановиться, не могу мыслить… без нее ничего больше не будет прежним.

— Сумасшедший мой, — шепчет, обхватив мое лицо, и целует меня уже сама.

Сбоку доносятся восторженные крики и плач матерей.

— Нам нужно остановить их, иначе нас унесет волной, — смеется Ира.

— Согласен. Но для начала хочу кое-что сказать.

— Что же? — смотрит своими прекрасными глазами.

— Я люблю тебя, моя любимая жена.

— А я тебя, муж.

Как только ставлю на ноги Иру, ее тут же забирает в свой круг женская половина, а меня — парни.

Мы принимаем поздравления, пик веселья стремится вверх очень быстро, но, когда рассеивается толпа, я вижу отца.

Мои кулаки сжимаются так быстро, что я не замечаю, как подлетаю к нему на всей скорости.

— Что ты здесь делаешь? — моя ярость сочится из каждой буквы.

Стараюсь быть тихим, но моя главная цель — защита семьи, с этим я буду справляться всегда.

— Сын, здравствуй.

— Стас? — Ира подходит ко мне немного напуганная.

— Уходи отсюда, — показываю в сторону выхода, пока не появляется моя девочка.

— Милый…

— Ир, прости за эту сцену, сейчас я все исправлю, — целую ее и пытаюсь отправить к гостям, которые шумно веселятся позади. — Иди к ним, я сейчас.

— Послушай, давай мы все отойдем подальше? И вы поговорите.

— Какой к черту разговор? Он сейчас же уходит! — жестко чеканю и уже собираюсь позвать охрану, но Ира обхватывает мое предплечье.

— Родной, прошу, поговори с отцом.

— Что? Ты… Ир…

— Я знаю, — гладит по щеке и улыбается. — Знаю, что все непросто. Что прощение — это сложная вещь, но порой нужно просто с чего-то начать.

Мне трудно поверить, что она говорит о подобном в отношении моего отца, но не хочу с ней спорить, тем более сегодня. Да и… отец, я могу просто выслушать его, и все.

Мама стоит позади, но не вмешивается. Я знаю, как ей сложно быть среди огня и пытаться нас примирить, при этом оставаться верной и мужу, и сыну.

Ира что-то говорит ей и возвращается сразу ко мне.

Мы проходим в беседку, чуть дальше стоящую от шатра, и садимся с Ирой напротив отца.

— Я, наверное, пойду, — пытается встать, но я держу ее за руку.

— Нет, останься, — мягко прошу.

— Хочу вас обоих поздравить для начала, — начинает отец.

— Спасибо, — жена рядом улыбается, а я хмурюсь.

Не понимаю, почему она так радостно принимает этот разговор. Однако решаю спросить ее об этом потом, когда отец уйдет отсюда.

— Чего ты хотел?

— Извиниться, сын. Все, чего я хочу, — это извиниться перед тобой.

— Зачем? Кажется, ты дал понять, что я не тот сын, который бы тебя порадовал своей терпимостью и послушанием. У нас разные взгляды на отношения «сын-отец», и они вряд ли поменяются с этим разговором.

— Стас, — он устало вздыхает и проводит рукой по седеющим волосам. — Я не горжусь тем, что пытался сделать и сделал. И мои намерения не оправдают ни одного слова, сказанного тебе раньше. И я не жду, что сейчас скажу «прости», а ты это сделаешь. Самое страшное — остаться на обочине твоей жизни и наблюдать со стороны за тем, где я должен был быть. Это уже происходит, и я… я не могу этого выносить.

Он отворачивается, смотря на искусственный водопад.

— Я…

— По твоей вине, так или иначе, пострадала Ира.

— Чуть не пострадала, — поправляет она меня тут же.

— Я никогда не хотел того, что произошло, сынок. И я искренне прошу прощения за тот эгоизм, который в итоге встал между нами.

Теперь отворачиваюсь я. Потому что хочу верить. Потому что знаю своего отца. Он был порой груб, иногда слишком тверд в своих действиях, но никогда не делал кому-то зла. И все равно ничего из этого не укладывается в голове.

Я не знаю, как мне быть сейчас. В данную секунду.

— Можешь остаться. Мы только начали, — отвечаю, отходя в сторону и помогая Ире с платьем.

— Спасибо, — отец смотрит в упор. — Я сейчас подойду, — говорит, прочищая горло, а мы уходим.

Ира сжимает руку, но ничего не говорит. По пути встречаем маму.

— Все хорошо?

— Будет.

— Я пойду к нему, веселитесь, — целует нас обоих, проходя дальше, но Ира останавливает.

Я обнимаю ее и прижимаю к себе.

— Он приходил извиниться.

— Так и думал.

— И я простила.

— Ты слишком добра, милая, — целую нежную щеку.

— Как и ты.

— Я не слишком.

— И все же ты молодец, — прикасается губами к моим. — Я тобой очень горжусь, родной.

— А мы можем уже сбежать отсюда?

— Не-а. Я не надела еще второе платье и не съела кусок своего свадебного торта.

Ира красиво разворачивается и уходит, иногда поглядывая на меня через плечо. А я, как дурак, улыбаюсь и смотрю на нее, влюбляясь в собственную жену все сильней.

7 месяцев спустя

Ира

Беременность — чудесное время для женщины. Никто не спорит. И я бы не стала, если бы не тяжесть весом в четыре килограмма впереди меня. Нет, наш ребенок со Стасом примерно три с половиной, что совершенно норма, так как мне рожать через пару недель. Остальное — это воды. К тому же отеки у меня ужасные, и тот вес, что я набрала за девять месяцев, превысил некую норму. Я схожа с маленьким бочонком, хотя муж говорит, что я по-прежнему самая прекрасная женщина в мире.

Но повторюсь, беременность — это прекрасно.

За время, как я стала Авериной, многое поменялось и встало на свои места.

После свадьбы мы отправились на курорт нашего побережья, так как я не стала рисковать с перелетом. Стас позволил мне работать до семи месяцев и с огромной радостью отпустил меня в бессрочный декрет, который, как я уже понимала, что означает. Но это не мешало мне приходить к нему и сидеть рядом, когда душа пожелает. Впрочем, сам Стас был не против этого. Скорее ему нравилось, что я под его присмотром. А чего стоили его беседы с малышом. Этот грозный и властный мужчина становился плюшевым медведем, и я легко могла представить, каким отцом он станет в итоге.

Анюта начала учиться в той самой школе, и, кажется, у нее все получалось даже лучше, чем она сама предполагала.

Дачный сезон мамы прошел успешно. К тому же они с Надеждой Станиславовной очень сдружились и часто видятся. Свекровь у меня очень интересная женщина, умная и увлекающаяся — им всегда с мамой есть что обсудить.

Что же касается Стаса и его отца, то тут продвижение в отношениях, разумеется, есть. Хотя я вижу, что ему сложно переступить через тот случай и довериться снова. Но они держат курс в правильном направлении, что радует всех нас, кто переживает за обоих.

Ну а сейчас, после всех этих воспоминаний о прошедших месяцах, я тихо сижу и жду мужа.

Слышу, как дверь квартиры открывается, и знаю, что первым делом думает Стас.

— Ир?

Я погасила свет везде, кроме одной-единственной комнаты. И так как он стоит на пороге, ему этого еще не видно. Шаги становятся слышны, и я наблюдаю за тем, как мой любимый медленно выходит из-за угла.

— Черт возьми, — слышу его голос и улыбаюсь.

— С днем рождения, родной!

Он оставляет там же свою сумку, верхнюю одежду и идет вперед, лавируя между свечами, расставленными хаотично на полу.

— Красивый бант, — трогает золотую ленту, которую я, смотря видео в интернете, вязала на своем большом животе и в итоге почти расплакалась, когда это у меня вышло.

— Решила быть оригинальной. А может, банальной, не знаю. Тебе решать.

— Подарить обнаженную себя на день рождения? Очень оригинально, а еще щедро.

— Тебе нравится? — закусываю губу, когда он начинает ходить вокруг меня и останавливается за моей спиной.

— Ты так восхитительна, что у меня стали ужасно тесными брюки, — прижимается к моей попе своим возбужденным пахом, и мы вместе стонем в удовольствии от этого приятного соприкосновения.

— Тогда, — опускаю свои руки на его бедра и удерживаю на месте, выводя восьмерку своим тазом, — нам стоит их снять.

— О да, — стон разливается по моим венам идеальной мелодией. — Это определенно верное решение.

Разрываю наш тесный контакт и, подняв руки, расстегиваю рубашку. Открываю для себя его великолепное тело, которое хочется целовать, что я и делаю.

Я так люблю своего мужа, что не могу это передать словами. Он все, о чем я могла мечтать. Поэтому, заполучив мечту, я искренне наслаждаюсь тем, что мы дарим друг другу.

Справившись с пуговицами, я откидываю белую ткань и опускаюсь не слишком грациозно на колени. Стас мне помогает в этом, но дальше я все делаю сама. Расстегиваю штаны и, приспустив их с боксерами, ласкаю мужа.

— Черт, Ир… Остановись, милая, — мягко гладит по щеке и, заметив позади меня мягкое покрывало, которое я не просто так сюда принесла, укладывает на него.

Я раскрываюсь перед любимым, что раньше было мне несвойственно, но только он сумел меня раскрепостить достаточно, чтобы я наслаждалась тем, как он каждый раз на меня смотрит.

Именно этот взгляд убивает все сомнения… всегда.

Стас быстро скидывает остатки одежды и ложится рядом.

— Ты все еще не распаковал свой подарок, — трогаю кончиками пальцев его щеку, ощутив руку на моем животе.

— Как раз этим и решил заняться, — а после исчез из моего поля зрения, но я ощущала его прикосновения, что говорили с моим телом на особом языке.

Каждое мгновение с ним — всегда целая история. Она наполнена эмоциями, чувством, любовью… Я сохраняю их все в своей памяти и отдаюсь… Отдаюсь ему всецело, благодаря свое сердце за то, что оно выбрало его…

— Встань на четвереньки, — шепот на краю сознания, пока тело бросает в дрожь и покачивает на волнах.

Покорно, радостно… опускаюсь, как он и просил. Тяжелый вздох и плавный толчок.

Мы редко занимаемся сексом, особенно сейчас, когда живот стал большим. Но сегодня наша ночь… Его ночь…

Стас на грани, я это знаю и чувствую по тому, как он сжимает мои бедра.

— Не останавливайся… — молю его. — Ты мне нужен сейчас…

Муж осторожен, насколько это в его силах, а затем с пронзительным рыком кончает в меня.

— Люблю… — шепчет в мой затылок и целует в плечо.

— А я тебя.

Стас ложится рядом и гладит мое предплечье, наблюдая за тем, как на коже играют мурашки.

— Голоден?

— Ужасно, но пока что хочу вот так с тобой полежать, — отзывается, рассматривая мои губы.

— Ты такой милый.

— Только не говори это моим партнерам, с кем я заключаю сделки.

— Хорошо, — тихо смеюсь.

— Как сегодня наш стеснительный ребенок? — рука медленно сползает к внушительному животу.

— Отлично. Кажется, на сегодня матч по футболу закончился.

— Я рад. А что у нас на ужин, потому что, кажется, я снова желаю взглянуть на свой подарок.

— Твое любимое блюдо.

— М-м-м… это превосходно. Но все же сходим в душ.

— С удовольствием, — протягиваю руки, чтобы он мне помог подняться.

— Удовольствия будет много, обещаю, — кусает за мочку уха, поглаживая ягодицы.

***

— Стас, — шепчу сквозь сон, не совсем понимая, что происходит. — Стас?

— Что? Ира? В чем дело? — он резко поднимается, нажимает на выключатель рядом и смотрит на мокрое пятно подо мной. — Все в порядке, малыш?

— Думаю, это воды, — и как только договариваю свои предположения, поясницу пронзает режущей болью. — Боже…

— Так, милая… Смотри на меня, — поднимаю глаза кое-как. — Где лежит пакет, собранный в роддом?

— Там, в шкафу.

— Хорошо. Я за ним, а потом надену на тебя халат, и мы поедем в больницу.

— Хорошо.

Меня удивляет собранность Стаса и то, что он не растерялся ни капли.

Мы приезжаем быстро. Нас уже ждут в клинике, и в итоге через долгих шесть часов я рожаю нашу маленькую крошку.

Мы до последнего не знали пол ребенка и в итоге решили, что это будет отличный сюрприз.

Она им стала.

— Аверина Ангелина Станиславовна, — говорит тихо Стас, держа на руках нашу дочь спустя пару часов после того, как нас определили в палату. — Она такая крошечная. Я знал, что так будет, но… Черт, новый человек, Ир.

Он говорил еще много всего. Думаю, сам не осознавал этого, а я просто смотрела и влюблялась в своего мужа снова и снова.

Теперь у нас полноценная семья. Стас, я и наш Ангел. А через три года у нас обязательно родится сын…

Конец

Content

Не разбивай мое сердце, босс!

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

ЭПИЛОГ