Брат жениха. Цена измены

Пролог

Пролог

-Ты боишься? Почему дрожишь?- его голос низкий, глубокий, с хрипотцой.

Молния платья едет по позвоночнику, заставляя чувствовать, как по оголяющейся коже бегут мурашки. Я вздрагиваю, когда одно его выверенное движение руки заставляет наряд упасть к ногам. Чувствую горячее дыхание на затылке. Он, должно быть, слегка наклоняется и всасывает мой запах- я кожей ощущаю, как ноздри этого идеального римского профиля поглощают меня, мою ауру, мою волю.

Я теперь в одних трусиках. Со всей силы сжимаю прутья решетки на окне руками. Нас двое в темной комнате. Этот мрачный помпезный дом в стиле тяжелого люкса похож на тюрьму, пусть и шикарную. Порок здесь впитался в венозно- красную тканевую обивку стен. Она нарочито мягкая- чтобы глушить удары сердцебиения. Потому что неважно, по какой причине ты сюда попала- происходящее здесь- это слишком, это через край.

Что я здесь делала? Что хотела доказать себе и миру… Почему внутреннее «я» снова и снова толкает меня на очередное безрассудство? Почему плохая девочка во мне снова побеждает?

Дана, опомнись, наконец… Хватит… Это сумасшествие. Порочное, дикое сумасшествие.

Разум на секунду проясняется… Вдруг я отчетливо вижу происходящее со стороны. По телу пробегает дрожь уже не возбуждения, а самой настоящей паники. Я в комнате с совершенно незнакомым человеком, который раздел меня почти до гола и хочет от меня понятно чего, судя по упирающейся мне в поясницу каменной твердости… Надо бежать…

-Извините, я… Я не готова.- пищу невнятно, резко разворачиваясь и стыдливо прикрываю грудь. Разум немного прояснился- а с ним появилась и стеснительность,- это… ошибка…

Ресницы подрагивают. Как хорошо, что глаза частично скрыты маской. Так он не увидит моего страха и смятения. И стыда. Ненавидела эти три чувства. С детства ненавидела. Может, именно поэтому я здесь?

Мужчина хмыкает, порочно кривя идеальный рот. Мои слова его, казалось, даже не тронули. Просто белый шум… Его маска давно валяется на полу. Он не боится того, что его узнают. Создается ощущение, что он вообще ничего не боится…

-Это игра такая? Решила меня еще сильнее завести? Не нужно, красотка. Я и так возбужден до предела… Есть в тебе какая- то противоречивость. Вроде бы робкая и пугливая, да только это на поверхности. Внутри у тебя огонь… Горячая, ненасытная, без царя в голове… У меня на такое чуйка… Как увидел тебя, сразу решил, что сегодня трахну. Иди сюда…

Он в буквальном смысле разлепляет мои руки, зажатые в замке. Наклоняется прикусывает сосок, заставляя вскрикнуть и дернуться.

Мое робкое «нет» тонет в его жестком смехе. Смехе победителя, опьяненного похотью.

-Забудь слово «нет», пока ты подо мной. Я не знаю отказа, наивная… Раньше думать надо было. Теперь дороги назад нет.

Поднимает, как пушинку, над землей. Три больших размашистых шага- и я лежу распластанной на кровати.

Его мощные бедра зажимают мои, не позволяя сдвинуться с места. Один рывок- трусики на мне превращаются в кусок тряпки, которые он отшвыривает.

-Расслабься и получай удовольствие, красотка. Тебе понравится… Ты ж за этим пришла… Новых ощущений захотела. Дам я тебе таких новых ощущений…

Глава 1

Глава 1

Неделей раньше

Вечерело. За окном снова снег. Как мы вообще живем в таких условиях? Как я вообще здесь живу? На синтетических витаминах в борьбе с авитаминозом и дефицитом солнца. На двух чашках крепкого кофе до десяти утра, после которых все равно тянет ко сну. На мечтах о долгожданном лете, таком же далеком, как предстоящий отпуск, ибо работодатель не будет работодателем, если не выжмет до него из тебя все соки, а если ты сам себе работодатель, то дело еще хуже- ты просто живешь работой и не можешь позволить себе от нее оторваться…

Белое безмолвие- невнятное, местами слякотное, с небрежным оттенком серости, оголяющее все неприглядное. Делающее даже из милых дачных коттеджей какие-то кривые гнилые зубы. Я не любила зиму, даже не так. Ненавидела. Но парадоксальным образом мне приходилось терпеть и жить там, где добрых шесть месяцев зима…

Правда, разве только это мне приходилось терпеть? Вся моя жизнь- это цепочка клишированных действий, подчиненных каким-то универсальным социальным правилам и критериям. Помните «премудрого пескаря» из школьной программы у Салтыкова-Щедрина? «Как бы чего не вышло»…- вот девиз моей жизни. Ни вправо, ни влево- только по центру. Только по правилам, чтобы достойно, чтобы как у хороших людей…

Прикладываю горячий лоб к холодному стеклу и жмурюсь от мимолетного облегчения. Как же нестерпимо с утра болит голова. Послать бы все к черту и уехать на Бали серфить, или в Кению на сафари, или хотя бы в Египет, смотреть на цветные кораллы и злиться от приторно сладкого «Наташааа» вслед. Но я никуда не уеду, конечно. Сейчас я возьму себя в руки, нащупаю в сумочке завалявшуюся на дне таблетку от головной боли, натяну на лицо дежурную улыбку, поправлю разметавшиеся волосы в идеальную укладку голливудскими волнами, выйду к гостям, обниму деда, поцелую жениха и стоически выдержу все то, что приготовил мне этот вечер. Ради Него выдержу. Нет, не жениха, конечно. Ради дедушки. Я вообще все в своей вот этой «правильной» жизни терплю из-за него. Не хочу расстраивать, не хочу заставлять нервничать и не спать ночами. Он не заслужил такой дрянной внучки, как я. Но что есть, то есть… Главное, что мы друг у друга есть. Никого больше нет, а мы есть… Остались вопреки всему.

Меня вырастил дед. В самые сложные годы- в переходный период, во время гормональных скачков, поступления в институт и на протяжении всей учебы в нем- он был со мной. Правда, до недавних пор с нами была еще и бабушка, но с ней почему-то такой же близости у меня не получилось. Как говорил дед, она никогда не принадлежала семье полностью. Преподаватель русской словесности в институте, она была вечно завалена тетрадками и методичками, все время повышала квалификацию, все время уходила с головой в освоение ярких новинок современной литературы, «чтобы не отставать от новых поколений», как любила говорить.

Пошевелилась и услышала, как скрипнула старая половица. Помню воскресные вечера на даче, с самоваром и баранками, когда стол на пахнущей теплым деревом веранде накрывали павлопосадским платком, а звон разговоров и посуды не стихал до поздней ночи. Если меня спросят, чувствовала ли я себя когда-нибудь счастливой? Да, чувствовала. Вот в такие вечера. Когда в доме было много народу, в их веселье можно было поймать ощущение счастья и того, что все будет хорошо.

Потом, с уходом сначала родителей, а потом и бабушки, этот дом опустеет до пронзительной боли в груди, словно бы там была дырка и гулял ветер, завывая. Горе умеет обеззвучивать мир вокруг тебя и делать нестерпимо громким мир внутри.

Но мы все равно очень любили дачу с дедом, пусть всякий раз, в летний послеобеденнный зной, когда на Николиной горе становилось безмятежно и тихо, когда затихали даже неугомонные работники с Средней Азии, спешившие побыстрее реализовать сложные архитектурные задумки новоиспеченных хозяев-нуворишей в нашем стародачном месте - и только наглые мухи нарушали покой нашего СНТ, сердце щемило от неимоверной тоски и одиночества. Мы улыбались друг другу, но оба чувствовали эту ничем и никем не восполнимую пустоту. Одну пустоту на двоих. Может быть, моя свадьба заполнит эту пустоту… Дед был уверен, что да… Поэтому начать заполнять мы еще решили именно с дачи- из множества гламурных вариантов остановились на том, чтобы провести мою помолвку среди высоких зимних сугробов за окном, в аромате старого дерева нашего семейного гнезда, которое опустело слишком рано...

-Хочу, чтобы детский смех снова слышался в этих старых стенах, Даночка,- улыбался он мне своими добрыми глазами в оправе испещренных морщинами век, когда благословлял на брак, - пообещай деду, что не будете тянуть с потомством, как это сейчас модно у вашего поколения.

Я улыбаюсь и обещаю.

Хотя сама про себя думаю- я и дети… Разве есть в этом мире более нелепое словосочетание?

Сейчас на даче и правда шумно. И правда есть ощущение, что сюда снова вернулась жизнь и веселье. Гости уже прибыли, еда сервирована, играет живая музыка. Все-таки дедушка у меня эстет, бабуля всегда говорила, ее школа. Улыбнулась, вспомнив об их паре. Вот кто и правда всю жизнь душа в душу… Вот с кого бы брать пример… Все вроде бы и правда как раньше, но дежа вю никакого нет. Нет, как раньше не будет. Есть вещи, которые меняются безвозвратно. Потому что происходит что-то такое безвозвратное, что назад уже не повернуть…

-Даночка, вот ты где,-слышу позади приятный мягкий тенор моего Игоря.

-Иду, зай,- отвечаю, оборачиваясь на него и улыбаясь.

Игорь- мечта любой девушки. Красивый, успешный, добрый и заботливый. В свои тридцать лет уже возглавляет адвокатскую контору. Занимается неизменно выгодными экономическими преступлениями. Заядлый спортсмен, любит искусство и театр. Начитанный, культурный, вежливый…

Нас познакомил дедушка. Вернее, так получилось, что мы встретились на его юбилее. Отец Игоря был сослуживцем деда еще по линии Следственного комитета. Работали вместе. Оба начинали с младших должностей. Оба прошли большой путь. Дед дослужился до прокурора города. Вениамин Львович, его надежный зам, сменил дедушку, когда тот вышел на пенсию. Они не особо дружили за пределами работы- по крайней мере, я никогда ничего особо не слышала про этого самого Вениамина Львовича, но год назад на юбилей деда они с женой пожаловали, да еще и сына с собой прихватили, якобы, за компанию, отдать должное моему дедуле.

Пришли не просто с супругой, а с сыном. Не хочу перегибать палку и говорить, что Мантуровы специально, в сговоре с дедом, подстроили так, что мы познакомились с Игорем. На худой конец, мы ведь могли совершенно никак не отреагировать друг на друга, а в итоге все получилось. Но факт остается фактом- мы вместе уже полгода. Окружающие на нас не нарадуются- какая красивая пара. Дедушка и его родители совершенно счастливы. Сегодняшний день- логичный исход. То, к чему все шло. То, чего так сильно от нас ждали… Мы станем женихом и невестой. Игорь повесит мне на палец огромный булыжник- а я убеждена, что это будет именно булыжник- большой и сверкучий. Ведь у Игоря все правильно и чинно. Дорого и сердито. Наверняка, Тиффани, наверняка пару карат. И я перейду в новую категорию женских каст – касту невест.

Но ведь это только полдела… Дедушка, казалось, немного расслабившийся от того, что все-таки удалось меня окольцевать, снова напряжется. Потому что после достижения одной цели у него появится новая- поскорее выдать меня замуж. «А там уж и умирать можно»,- ненавистная мною и такая любимая им самим фраза.

На самом деле, я наоборот все делаю для того, чтобы он пожил подольше. Чтобы не нервничал за меня, понимал, что я как за каменной стеной, что у меня достойный муж с достойной работой…

-Это хорошо, что Игорь- адвокат. Значит, не сопляк какой-то. Работа уважаемая и неопасная. А вдвойне хорошо, что занимается экономическими преступлениями, а не всякими там поножовщинами и грабежами…- менторски говорил дед,- я такого насмотрелся за свою жизнь, Дана… Следствие выглядит захватывающим только на экране телевизора в детективных сериалах… Если есть возможность держаться подальше от этой грязи, стоит держаться… Вообще, все так или иначе связанное с человеческим кровопусканием- это зло.

-А разве не деньги- самый мощный и грязный стимул для преступлений,- думала я риторически, тут же вторя себе,- хирурги, спасающие жизни, ведь тоже пускают кровь. Но вслух молчала. Зачем мне его лишний раз нервировать? По-своему он был прав. Работа у Игоря всегда найдется, какими бы ни были времена. Значит, будет стабильность. В том числе и в высоком заработке. А разве не такой нужен жених для любимого чада? Состоятельный, уважаемый, успешный, но в то же время, нормальный мужик, а не какой-нибудь Джеймс Бонд заморский…

-Пойдем к гостям?- вырывает меня из мыслей Игорь, прижимая к себе и целуя в шею жарким влажным поцелуям. У него очень красивые губы- сочные и полные. Я любила их целовать. Любила, когда они целовали меня… Рассеянно киваю, делая ровно все то, что я планировала за минуту до его появления.

Снова ловлю вид из окна. Вижу, как безмятежно под окнами кружит снег перед тем, как слиться с сугробами. В этом году он выпал очень рано. Еще только середина ноября- а уже глубокая зима, которой ни конца, ни краю. Сейчас наступит темный вечер, включатся фонари- и снег, наконец, засверкает.

Я тоже так хочу. Не сверкать, кружиться. Тоже хочу вырваться из этих условностей. Поддаться порыву ветра. Освободиться. Быть легкой, невесомой, эфемерной.

Но я не буду этого делать. Потому что это неправильно, ненормально. Потому что никто из окружающих меня не поймет. Потому что тем самым я могу сделать больно тем немногим людям, кто дорог мне и кому дорога я. Я хочу быть хорошей и буду. В конце концов, именно из совокупного понимания того, что есть хорошо, а что есть плохо и складывается наш образ, наше место в этом мире, то есть мы сами.

Возвращаемся с Игорем к гостям. Здесь столько тепла и счастья- искреннего, красивого, заряжающего. И я кажется тоже заряжаюсь. Проникаюсь этой энергетикой, пропитываюсь. Я все-таки счастлива. Чувствую у себя на талии его большую теплую руку. Пробегается по мне любовным взглядом. Я знаю, он любит.

«Мужчина должен любить свою женщину. Души в ней не чаять. В этом есть женское счастье», - помню завет бабушки. И она, конечно же, права, потому что счастье и гармония в спокойствии, уюте и верности. Вот такой была семья моего деда и бабки. Такой не была семья моего отца и матери… Думаю о них, и, как всегда, внутри все холодеет, а перед глазами начинают бегать черные точки…

На самом деле, это не самое страшное мое состояние. Раньше бывало хуже. До обмороков, панических атак посреди ночи, приступов удушья и паники. Теперь, спустя годы работы с психологом и с самой собой, я научилась прятать те страхи, прятать те воспоминания, прятать ту себя… Стоп.

Не хочу сейчас об этом. Я в настоящем. В моменте. Рядом со мной любящий мужчина- мечта каждой. Его родители идеальные и тоже без ума от меня. Мы уважаем друг друга. Впереди теперь только счастье и радость… Счастье и радость…

Запала хватает еще часа на полтора. Красивые тосты, веселые шутки, задорные танцы… Я счастлива…

Произношу это про себя как мантру, но чувствую, как идеальная улыбка застывает в неестественном оскале, а взгляд становится стеклянным. Знаете, это как когда пленка старого магнитофона заедает на одном месте. Снова и снова повторяясь нелепым звуком, чуждым, анахроничным, хотя он вроде бы и часть общей композиции.

Лизка выхватывает это мое состояние. Она чувствует меня лучше других. Родственная душа.

-А невесте нужно носик припудрить,- громко хохочет и утаскивает за собой в ванную.

-Ты что?- озабоченно спрашивает, стоит только дверям уборной за нами закрыться.

Подхожу к крану и не обращая внимание на макияж, мочу лицо. Воду делаю холодной-холодной. Настолько, что пальцы сводит. Холод снаружи обычно смывает холод на душе.

-Просто перенервничала, Лиз. Все нормально… Хочу быстрее, чтобы вся эта свистопляска закончилась. Все на меня смотрят, напряжно.

-Дан, вообще-то это твоя помолвка… Может снова к психологу, а? Ну ты уже не первый раз впадаешь в оцепенение…

Я отмахиваюсь от нее.

-Что мне твой психолог… Все, что могла, уже от него получила… Еще и Игорь не дай Бог узнает. Не хочу, чтоб он думал, что я психичка…

-А ты и не психичка… ты просто пережила сильный стресс… В наше врем иметь психолога- это как иметь своего парикмахера или стоматолога.

-Да, сильный стресс…- повторяю я про себя и чувствую, как камень на груди становится больше и тяжелее. Он тянет меня вниз. Я захлебываюсь. Но понимаю, что дело-то вовсе и не в воспоминаниях о родителях. Дело во мне. В моем настоящем. В этой гребанной помолвке. Я боюсь. Я чертовски боюсь, а сама не понимаю, чего…

- Дан, что с тобой а? Ну, хочешь, уедем? Прям сейчас сбежим… Как в детстве.

Я снова вытираю лицо холодными мокрыми руками. Начинаю ровно дышать. Успокаиваюсь.

- Всё нормально. Просто… Тяжесть какая-то на сердце всякий раз, как думаю про нашу свадьбу. Я любою Игоря, Лиз. И знаю, что с ним мне будет идеально. Мягкий, заботливый, участливый, верный… Именно такой, каким не был мой отец…

-По-моему, ты загоняешься,- выдыхает облегченно подруга, видя, что я вроде бы как прихожу в кондицию,- просто предсвадебный мандраж. Еще бы… Ты ведь жизнь делишь на «до и после». Это ведь два разных мира. И понимание того, что он рядом с тобой теперь навсегда. Многих пугает эта самая константность в отношениях. Постоянство длинную в жизнь. Вот тебя и клинит. Выдохни. Сосредоточься лучше на мыслях о свадебном платье или на медовом месяце. Мы ж не в Средних веках, Дан. На худой коней, всегда можно снова штампануть паспорт и… даже не брать фамилию мужа, кстати… Моя мама вот так рассуждает как раз: три раза была замужем, никогда фамилию не меняла. Говорит- меняла бы полжизни провела в инстанциях по смене документов…

Я улыбнулась Лизке. Классная у нее была мама. В меру веселая, в меру серьезная. Мы с Лизой дружим со школы, поэтому и Еву Васильевну я знаю давным-давно. К ней всегда можно было и на блины прийти, и в грудь поплакаться о неразделенной любви к одиннадцатикласснику. А после того, что случилось в моей семье, она на несколько лет вообще заменила мне так важную девочке при переходе из детства в юность женскую опору. С ней я узнала про месячные, про прыщи от гормональных всплесков, о том, как надевать колготки, чтобы на них не было затяжек и о многом-многом другом, девичьем.

В дверь санузла постучались.

-Дан, все нормально с тобой?-голос Игоря был беспокойный. Бедный парень. Второй раз за вечер вытаскивает меня из моего личного забытья. Вообще, неправильно я себя веду, нехорошо. Соберись, тряпка…

-Ща, лапусь,- кричу ему через дверь, чтобы успокоить.

Вижу, как Лизка заговорщицки вытаскивает из клатча свое секретное оружие- как мы в шутку называли красивую серебряную минифляжку, которую все неизменно принимали за парфюм. Подруга таскала в нем исключительно хороший вискарь. Односолодовый. Восемнадцатилетний. Не для того, чтоб напиваться, «для блеска в глазах».

-Накатим,- предложила, игриво откидывая крышку, словно бы чиркая зажигалкой.

Я улыбнулась и пригубила, последовав примеру подруги. Действительно, хватит уже копаться непонятно в чем, Дана. У тебя любовь и счастье семейной жизни. И охрененный Игорь стоит под дверью… Беги к нему.

Глава 2

Глава 2

-Даночка,- шепчет он мне в губы, когда мы оказываемся в моей комнате еще спустя три часа веселых плясок и песен. Ноги ноют от успевшей нажать обуви. Скидываю их и блаженно вздыхаю. Его теплые руки на моих голых плечах. Жар крепкого тела, вжимающегося в меня эрекцией, передается и мне.

Ловлю наше отражение в зеркале- мы красивая пара. Он выше на голову. В меру накачанный, такой- успешный. Всегда вижу, как девки на него оборачиваются, где бы мы ни были. И дело не только в хорошей тачке, брендовой одежде и последней модели телефона. И даже не в его симпатичной внешности.

Этот мужчина излучает успех. Вот что есть главный афродизиак нашего времени. У таких обычно все всегда складно- и в голове полный порядок, и на счете в банке, и в личной жизни. С таким хочется быть рядом. Ровняться на него, расти и развиваться рядом. Рожать от такого детей. Это раньше самка человека искала себе пару для продолжения рода в числе тех, кто может мамонта завалить и неандертальца с соседней льдины, а теперь запросы изменились… Никому не нужны боевики, которых интересуют только войнушки.

Он толкает меня к стенке, предусмотрительно подставляя руку, чтобы я не ударилась головой, нетерпеливо задирает платье в колющих кожу пайетках.

-Блин, стащи его с меня уже скорее… Всю задницу обкололи,- шиплю я, помогая ему с пуговицей на шее.

Тяжелая ткань падает на пол с нелепым плюхом. А я стою перед будущим мужем в одних трусиках. Соски напряглись.

Глаза Игоря сейчас совсем другие, не такие, как обычно. Люблю это его состояние. Он словно бы выходит из своих границ, становится смелее, наглее, более дерзким что ли. Цепляюсь за этот взгляд, как за маяк. Потому что именно он позволяет почувствовать, как между ног влажнеет.

-Иди ко мне скорее,- шепчу ему в губы, притягивая к себе и сама закидывая ногу на его талию.

-Сейчас,- шепчет он сдавленным голосом от возбуждения, нетерпеливо стягивая с себя одежду и… начиная ее складывать. Представляете?! Складывать! Да, пусть быстро и нетерпеливо, но складывать…-Тупица, не взял сменки. Как завтра поеду в город…

Чувствую, как от пойманного вайба возбуждения не остается и следа. Криво усмехаюсь, снова заглядывая в глаза моему мужчине. Нет, сегодня я все равно получу удовольствие от секса. Это ведь, черт возьми, моя помолвка.

Наконец, Игорь, уложив барахло на стул, хватает меня и даже проявляет инициативу. Его руки под моими бедрами. Ойкаю, когда он сгребает меня в охапку и несет на кровать.

-Сладкая,- шепчет полупьяно, нависая сверху.

Я раздвигаю ноги, а потом невольно выхватываю боковым зрением висящего сбоку от кровати на стене ловца снов, которого сама повесила еще лет восемь назад. Внутри все становится каким-то картонным.

Взгляд сам начинает скользить по комнате и теперь я вижу ее глазами не себя настоящей, а малолетней девчонки. Сама мысль о сексе здесь вдруг становится отторгающей. Вон мои куклы, вон мои школьные книги… Как назло, в этот самый момент слышу, как скрипит половица где-то в соседней комнате. Дед?

Нет.

Группируюсь. Отодвигаюсь к стенке.

-Игош,- называю его так, когда мы только вдвоем,- не могу, сорри… Вдруг подумала, что за стеной дедушка… Прям фуу… Секс и предки- это странно даже в двадцать пять…

Мне правда не хочется его обламывать, но ломать себя не хочется еще сильнее. И так между нами все сегодня пошло не так, как я мечтала. Лучше отложить это «соитие века» на потом. На худой конец, завтра с утра мы уже возвращаемся в город… Вот и устроим секс-марафон у него на квартире, где не будет моих детских рисунков на стене, за которой спит дед.

Как бы поступил ваш мужчина в такой ситуации? Никто не любит, когда его обламывают в тот самый момент, когда приходится насильно ловить гормоны за шкирку и засовывать их обратно в штаны…

А вот мой идеальный Игорь отнесся к моей эскападе вполне себе терпеливо. Пять минут- и мы уже весело разговаривали, совершенно одетые.

-Может чаю… Раз уж пошла такая пьянка…

-Я без чаю не кончаю,- вырвалась из меня тривиальная пошлость и я криво усмехнулась.

Игорь всегда поражался, откуда я знаю все эти быдловатые выражения. Не спрашивайте. У хороших девочек всегда бывают скелеты в шкафу.

***

-Ты уже думала о девичнике?-спрашивает Лиза, обмусоливая во рту ложку от капучино с таким видом, словно она сейчас играет кульминационную сцену в порно-фильме. Даже мне как-то неуютно рядом с ней сейчас. Наверняка, за соседним столом нарисовался какой-то мачо, перед которым она выделывается. Вот же до чего самцово-ориентированная подружка у меня… Стоит только завидеть особь мужского пола, сразу обтекает феромонами. И ведь как назло, кого ни встретит, одни козлы. Закон подлости…

На душе тухловато. Смотрю в окно- на серо-коричневую кашу под колесами быстро проносящихся мимо автомобилей. Стоит снегу пару дней воздержаться и не выпасть в городе, он даже при всех стараниях московских градостроителей становится серым и неприглядным. Маленькие человечки в оранжевых спецовках на противоположной стороне улицы уже четверть часа вешают на столбы освещения огромную гирлянду. Их труд бессмысленен, беспощаден с точки зрения КПД, но каким-то удивительным образом, о чем говорит практика, уже к конце недели вся Москва преобразится в ожидании главного праздника страны- Нового года.

И все-таки как же достала эта зима. Скорее бы она закончилась что ли. Летом повеселее. Правда, между зимой и летом весна, а весной наша свадьба… И пусть не все одобрили выбор такой даты. «Все майские всегда маются»- глубокомысленно, с видом провидицы заявила мама Игоря, но мы решили так и не иначе. Он решил. Летом будет много работы. Да и я не против. Мне все равно. Главное, деду чтоб угодить.

-Не думала ни о каких девичниках, Лиз. Та и кого мне сильно зазывать? Я ни с кем особо не дружу. Только ты и твоя мама, Катька-помощница с работы, но мы не такие уж прям подруги… Уволится от меня- и едва ли вспомнит обо мне…

А она и правда может уволиться. С осени дела в моем рекламном агентстве идут крайне паршиво. И я пока не понимаю, что с этим делать. Игорь тоже обеспокоен этим фактом, обещал помочь.

Игорь вообще очень мотивированный товарищ. И дед считает, что это очень хорошая черта. «Голодранки без роду и племени только в сказках нужны принцам»,- строго увещевал дед с детства. Это он к тому, что я и правда невеста неплохая при всех своих тараканах. Помимо собственного бизнеса, пусть и небольшого, у меня к двадцати пяти годам даже своя очень приятная однушка в центре. В пятнадцати минутах езды от меня живет и дед- на культовой Фрунзенской набережной. Понятное дело, единственная наследница тоже я. Как и на нашу дачу в престижной Николиной Горе.

-Не ври, не только Катька. Если позовешь свою команду, с которой сдельно работаешь, полно народу наберется. Знаешь ли, это тоже важно- уметь поддерживать отношения с людьми, Дана. Переставай уже социопатить…

-Ну вот правда, Лиз. Зачем нужен девичник? Что невеста преследует, когда его организует?

-Традиция…

-Я могу понять, если и правда традиция. Ну, на Востоке, например, и правда есть смысл проводить девичники- там тебя намывают, набривают, рассказывают, как мужа ублажить, а мне что расскажет Глаша Сидорова, которую я зову гримером на съемки роликов время от времени? Как заказывать на Алиэкспресс кроссовки-подделки под Найки? Вот лучше в спа сходить за эти деньги, на массаж.

-В спа ты и так каждый выходной ходишь. Да и в медовый месяц вы явно поедете туда, где этих массажей будет вагон и маленькая тележка. Только и будете массажироваться и трахаться. Здесь речь о другом… Понимаешь, это определенная веха… ее надо запомнить… Многие как раз к девичникам и мальчишникам привязывают нечто сумасшедшее, дико отвязное. Всего один раз. Напоследок, так сказать. Чтобы потом никогда не оглядываться назад и не жалеть… -подруга заговорщицки выдержала паузу, прожигая меня глазами,- Есть у меня одна идейка. Я ж как чувствовала, что ты опрокинешь меня с караоке в дебильной белой футболке с надписью «банда невесты».

-Мне прям интересно стало, что ты придумала…

- Особенное место, Дана. Место, где бывают сняты все запреты. Место, где ты станешь частью чего-то таинственного, красивого и чувственного… Каждой женщине хотя бы раз в жизни нужно испытать такое удовольствие… И раз уж с Игорем «долго и счастливо», самое время оставить сумасшествие на этом берегу, но вот каким способом оставить…

Глава 3

Глава 3

Спустя два дня

Дана, что же ты творишь? Куда тебя занесло? Ноги слегка покачиваются на острющих шпильках по гололеду.

Мой путь от машины к особняку занимает пару секунд, но я вся дрожу.

- Настоящие женщины носят под шубки и вечерние платья только туфли даже зимой! – почему-то на ум приходят слова какой-то нелепой героини из очередного бабьего типа мотивационного фильма, ставшего чуть ли не библией нелепых городских клуш. Только вот «настоящей женщиной» сейчас я себя особо не чувствую. Скорее, ряженой. Всё это немного нелепо. Эта скрытность, пафосность, показная анонимность. Водитель, маска на заднем сидении, обязательная явка с этим пресловутым конвертом-приглашением в красном конверте с золотым кантом… Его Лиза передала мне накануне вечером с торжественно-жертвенным выражением лица.

-От сердца отрываю. Удалось достать только одно. Раз обещала, то для тебя. Так что всё как ты хотела- девичник с одной героиней и без нелепых футболок. Зато с тебя теперь, Мальцова, команда футболистов на мой девичник… Или… хотя бы одного нормального мужика из числа приятелей Игоря… Задолбалась уже натыкаться на одних козлов.

Во взгляде подруги сейчас можно за хвост поймать саламандру-боль. Опять короткий роман с завышенными ожиданиями с ее стороны и разбитыми надеждами по итогам. Очередной женатик с красивыми речами, неплохим членом и короткой памятью…

Я глубоко вздыхаю. Может быть к черту эти авантюры с нелепыми приглашениями в стиле «Призрака оперы»? Заодно и должной не останусь. Где мне ей искать футбольную команду… Или даже приятеля… Думаете, я не раз не пыталась ее свести с кем-то из друзей Игоря? Не знаю, в чем феномен. Не получается. Бегут от нее, как от огня… Логика мужиков странная и совсем другая, не такая, как наша. Нам их не понять, им- нас…

-Ой, Дана. Короче, сходи. Не пожалеешь… В такие места знаешь, как сложно попасть. Тусовка только для своих. Полное инкогнито. Все тайны этого места останутся за его стенами… Так что покайфуй напоследок. Один раз живем. Будет что вспомнить. Тебе нужно хотя бы раз вырваться из этих правил и условностей хорошей девочки. Хоть так! Уверена, Игорек твой тоже от души повеселится со стриптизершами.

-Какими еще стриптизершами?

-Ну а как иначе? Кого еще мужики зовут на свои мальчишники?

На самом деле, мы с ней обе лукавим. Свадьба у меня только в мае, а сейчас только ноябрь. Девичник с мальчишником соответственно тоже не то, чтобы скоро. Просто Лиза видит, что меня штормит. Вот и рождаются дикие идеи, которые я по своей дурости подхватываю.

***

С порога отчетливо ощутила запах роскоши… Да, именно роскошь- дорогой табак от сигар, отменный алкоголь, шикарный парфюм. Тяжесть энергетики этого места подавляла. Я чувствовала себя неуютно. Атласное черное платье казалось слишком открытым в зоне декольте, туфли поджимали, шуба то и дело норовила соскочить с плеча.

-Добро пожаловать в мир ваших грез!- забрала из моих дрожащих рук пригласительный ослепительная блондинка в откровенном черном платье- корсете и тоже с маской на глазах. А потом вдруг приветливо улыбнулась, добавив тихо-тихо.

- Расслабьтесь и получайте удовольствие…- повторила слова Лизы, словно бы это было какое-то кодовое слово.

Я нерешительно кивнула в ответ, пройдя вглубь зала. Вертящийся, как листик на ветру, тонкий официант услужливо поднес поднос со стройными хрустальными бокалами, в которых играли пузырьки шампанского.

Отпила, почувствовав, как в голову немного ударила кружащая легкость. Проследовала к бару, увидев спасительные высокие стулья, которые позволили бы мне скрыться от надуманной враждебности зала, спрятаться за вымышленную ширму… Хорошая девочка в душе все-таки победила плохую… Ладно, посижу полчаса и уйду, поставлю вымышленную галочку, что побывала, попробовала, но не понравилось...

Заиграла приятная музыка. То ли это акустика, то ли репертуар- легкий этноджаз, который словно обволакивал, заставлял чувствовать себя загадочнее, интереснее, чем ты есть на самом деле… А может все дело в пузырьках игристого… Я немного расслабилась и даже позволила себе оглядеть зал.

-Вам не подходит шампанское,- услышала рядом глубокий мужской голос с легкой хрипотцой.

Растерянно повернулась. Скорее автоматически. Я пока не была расположена к беседам.

Рядом сел мужчина. Высокий, широкоплечий, в шикарном костюме и такой же маске, как у меня, только мужской.

-И что же мне пойдет?- усмехнулась, отпивая еще один щедрый глоток. Для храбрости.

Говорить с ним совершенно не хотелось, как и казаться кем-то лучше, чем есть. Но с ходу нагрубить тоже было неприлично. Потому я решила вальяжно ответить на вальяжное замечание.

Глава 4

Глава 4

-Шампанское- напиток ветреных и неглубоких девушек. Ваш напиток- выдержанное вино. Бароло или Бордо. Сложный купаж, чтобы в нем было сразу несколько сортов винограда… И светлого, и красного…

-Надеюсь, это комплимент, а не намек, что я не так молода,- усмехнулась я,- но боюсь, все-таки дело в возрасте, потому что, ветреная я или глубокая- Вам не знать.

Мужчина тоже усмехнулся. Дал сигнал бармену, который, казалось, был сам внимание или уж очень лебезил перед, очевидно, солидным клиентом.

- Возраст вторичен. Гораздо интереснее смотреть на то, как в одном человеке уживаются две противоположности… Хорошая девочка и плохая…

Его тембр, царапающий, шершавый, но в то же время мягкий, послал по телу волнение. Или это его слова меня зацепили… Я чуть заметно вздрогнула, ощутив мурашки на коже.

Через мгновение возле меня оказался красивый изогнутый бокал на тонкой ножке с красным вином.

-За яркие впечатления,- отсалютовал мне. Не чокаясь, но не отрывая от меня взгляда.

Я слегка пригубила и поймала себя на мысли, что напиток и правда был отменным на вкус. А я вот не пила особо красное вино раньше. Оно казалось мне кислым и серьезным, каким-то взрослым напитком что ли. Игорь вообще почти не пил, а мы могли с Лизкой налечь на сладкие коктейльчики или шампанское в клубе или дома за сериалом, но не более того.

-Что привело такую красавицу в место, где нужно скрывать лицо?-продолжил мой желающий казаться галантным ухажер. Именно желающий. Я ведь рекламщик и неплохо разбираюсь в психологии. В жестах этого мужчины по умолчанию можно было проследить такую жесткость и авторитаризм, что даже хорошее воспитание и выдержка не давали ему скрыть их.

-Как и любого другого человека… Желание убежать…

Он хмыкнул.

- Оригинально… В первый раз такое слышу. А ты бежишь? От чего или от кого?- он так просто перешел на «ты», что стало не по себе.

-И я бегу, и Вы бежите… Не от чего и не от кого. От себя самих… Жизнь идет- и часто не так, как мы это себе представляли. Мы живем эту жизнь и как правило становимся теми, кем быть не хотели. Возводим границы, ставим рамки, проводим красные линии. Все играют роли, навязанные ими обстоятельствами, обществом, судьбой, чувством долга. Называйте это как хотите. Вот от этих ролей мы все здесь и бежим… Было бы иначе- Вы бы не сидели сейчас передо мной в маске.

Он делает паузу, продолжая меня изу

- Знаешь, что может быть соблазнительнее шикарной женщины в откровенном платье на высоких классических каблуках? Той, у которой красивые волосы, собранные в пучок, что дико хочется распустить, чтобы они рассыпались по острым, точеным плечам… Той, которая наверняка в чулках или кружевных трусиках, потому что любит свое тело и носит дорогое белье для себя, а не для других… Той, кто пользуется одними и теми же духами годами, потому что безошибочно нашла свой запах- и теперь он у всего ее окружения ассоциируется только с ней… Так знаешь, что?

Я молчала, пытаясь подавить свое дикое учащенное дыхание. Он говорил голосом настоящего соблазнения. Именно так звучало искушение… Именно этим голосом, этими словами соблазнил змий-искуситель Еву…

- Женщина, которая философствует… Не умничает, а глаголит истину, потому что она льется из ее души… Не притворяется. Не пытается казаться интереснее, чем есть. А просто говорит правду.

Я не смотрела на него. Почему-то была уверена, что сейчас нельзя на него смотреть. Что мой отведенный взгляд- это из разряда мер самосохранения…

Когда почувствовала, как что-то легло рядом с моей рукой на столешницу, внутренне дернулась, но внешне старалась не шевелиться. Маска. Это была маска. Он снял маску.

Сердце упало в пол. Вот так просто он снял с себя то единственное, что отделяло его от меня как мужчину, а не тень, фантазию, иллюзию… Да, Дана. Этот человек рядом с тобой с голосом шершавого бархата был реальным…

Глаза сами устремились на него. Мне отчаянно хотелось изучить его лицо, впиться в него, прочитать. Частичку из настоящего, реального, телесного. Не эфемерный образ в маске, а реальный… Чтобы запомнить. Это словно кадр из красивого фильма, который хочется пересматривать снова и снова только за эстетику. Этот антураж старого тяжелого люкса, эта атмосфера. Понятно, почему люди платили такие бешеные суммы и так отчаянно хотели сюда попасть. Самая желанная роскошь нашей жизни- это впечатления и воспоминания.

Он смотрел. Вальяжно, по-хозяйски. Ничуть не смущаясь. Не спеша разглядывая в ответ. Пугая своей дерзостью и безнаказанностью…

-Мне нечего скрывать и я ни от чего не бегу, девочка… Я живу ту жизнь, которую хотел прожить. На верхушке пищевой цепочки. Все остальные- внизу. Вот мое правило. Сегодня я хочу, чтобы внизу была ты. Вот ключ от моего номера,- положил рядом с моим бокалом магнитную карту и показал пальцем наверх на дверь одной из комнат.

А я и не знала, что наверху комнаты. Только сейчас разглядела длинный открытый коридор-галерею по кругу и утопленные чуть поглубже двери номеров.

- У тебя есть десять минут, чтобы решить, хочешь ты этого или нет. Не захочешь- встаешь и уезжаешь отсюда. Убегаешь. Бармен Сева посадит тебя в автомобиль, чтобы ты доехала в целостности и сохранности.

В этот момент бармен, который, казалось, совсем даже нас не слушает, вытирая стаканы, услужливо кивнул, показывая, что если что наготове.

-А если я… захочу остаться, но… не с Вами…- не могла не возразить на его самонадеянность.

Он усмехнулся. Знающе. Порочно. Небрежно. Так же небрежно, как смотрел.

-Не захочешь… Здесь я решаю, кто что хочет, девочка… А ты хочешь меня…

Глава 5

Глава 4

-Шампанское- напиток ветреных и неглубоких девушек. Ваш напиток- выдержанное вино. Бароло или Бордо. Сложный купаж, чтобы в нем было сразу несколько сортов винограда… И светлого, и красного…

-Надеюсь, это комплимент, а не намек, что я не так молода,- усмехнулась я,- но боюсь, все-таки дело в возрасте, потому что, ветреная я или глубокая- Вам не знать.

Мужчина тоже усмехнулся. Дал сигнал бармену, который, казалось, был сам внимание или уж очень лебезил перед, очевидно, солидным клиентом.

- Возраст вторичен. Гораздо интереснее смотреть на то, как в одном человеке уживаются две противоположности… Хорошая девочка и плохая…

Его тембр, царапающий, шершавый, но в то же время мягкий, послал по телу волнение. Или это его слова меня зацепили… Я чуть заметно вздрогнула, ощутив мурашки на коже.

Через мгновение возле меня оказался красивый изогнутый бокал на тонкой ножке с красным вином.

-За яркие впечатления,- отсалютовал мне. Не чокаясь, но не отрывая от меня взгляда.

Я слегка пригубила и поймала себя на мысли, что напиток и правда был отменным на вкус. А я вот не пила особо красное вино раньше. Оно казалось мне кислым и серьезным, каким-то взрослым напитком что ли. Игорь вообще почти не пил, а мы могли с Лизкой налечь на сладкие коктейльчики или шампанское в клубе или дома за сериалом, но не более того.

-Что привело такую красавицу в место, где нужно скрывать лицо?-продолжил мой желающий казаться галантным ухажер. Именно желающий. Я ведь рекламщик и неплохо разбираюсь в психологии. В жестах этого мужчины по умолчанию можно было проследить такую жесткость и авторитаризм, что даже хорошее воспитание и выдержка не давали ему скрыть их.

-Как и любого другого человека… Желание убежать…

Он хмыкнул.

- Оригинально… В первый раз такое слышу. А ты бежишь? От чего или от кого?- он так просто перешел на «ты», что стало не по себе.

-И я бегу, и Вы бежите… Не от чего и не от кого. От себя самих… Жизнь идет- и часто не так, как мы это себе представляли. Мы живем эту жизнь и как правило становимся теми, кем быть не хотели. Возводим границы, ставим рамки, проводим красные линии. Все играют роли, навязанные ими обстоятельствами, обществом, судьбой, чувством долга. Называйте это как хотите. Вот от этих ролей мы все здесь и бежим… Было бы иначе- Вы бы не сидели сейчас передо мной в маске.

Он делает паузу, продолжая меня изу

- Знаешь, что может быть соблазнительнее шикарной женщины в откровенном платье на высоких классических каблуках? Той, у которой красивые волосы, собранные в пучок, что дико хочется распустить, чтобы они рассыпались по острым, точеным плечам… Той, которая наверняка в чулках или кружевных трусиках, потому что любит свое тело и носит дорогое белье для себя, а не для других… Той, кто пользуется одними и теми же духами годами, потому что безошибочно нашла свой запах- и теперь он у всего ее окружения ассоциируется только с ней… Так знаешь, что?

Я молчала, пытаясь подавить свое дикое учащенное дыхание. Он говорил голосом настоящего соблазнения. Именно так звучало искушение… Именно этим голосом, этими словами соблазнил змий-искуситель Еву…

- Женщина, которая философствует… Не умничает, а глаголит истину, потому что она льется из ее души… Не притворяется. Не пытается казаться интереснее, чем есть. А просто говорит правду.

Я не смотрела на него. Почему-то была уверена, что сейчас нельзя на него смотреть. Что мой отведенный взгляд- это из разряда мер самосохранения…

Когда почувствовала, как что-то легло рядом с моей рукой на столешницу, внутренне дернулась, но внешне старалась не шевелиться. Маска. Это была маска. Он снял маску.

Сердце упало в пол. Вот так просто он снял с себя то единственное, что отделяло его от меня как мужчину, а не тень, фантазию, иллюзию… Да, Дана. Этот человек рядом с тобой с голосом шершавого бархата был реальным…

Глаза сами устремились на него. Мне отчаянно хотелось изучить его лицо, впиться в него, прочитать. Частичку из настоящего, реального, телесного. Не эфемерный образ в маске, а реальный… Чтобы запомнить. Это словно кадр из красивого фильма, который хочется пересматривать снова и снова только за эстетику. Этот антураж старого тяжелого люкса, эта атмосфера. Понятно, почему люди платили такие бешеные суммы и так отчаянно хотели сюда попасть. Самая желанная роскошь нашей жизни- это впечатления и воспоминания.

Он смотрел. Вальяжно, по-хозяйски. Ничуть не смущаясь. Не спеша разглядывая в ответ. Пугая своей дерзостью и безнаказанностью…

-Мне нечего скрывать и я ни от чего не бегу, девочка… Я живу ту жизнь, которую хотел прожить. На верхушке пищевой цепочки. Все остальные- внизу. Вот мое правило. Сегодня я хочу, чтобы внизу была ты. Вот ключ от моего номера,- положил рядом с моим бокалом магнитную карту и показал пальцем наверх на дверь одной из комнат.

А я и не знала, что наверху комнаты. Только сейчас разглядела длинный открытый коридор-галерею по кругу и утопленные чуть поглубже двери номеров.

- У тебя есть десять минут, чтобы решить, хочешь ты этого или нет. Не захочешь- встаешь и уезжаешь отсюда. Убегаешь. Бармен Сева посадит тебя в автомобиль, чтобы ты доехала в целостности и сохранности.

В этот момент бармен, который, казалось, совсем даже нас не слушает, вытирая стаканы, услужливо кивнул, показывая, что если что наготове.

-А если я… захочу остаться, но… не с Вами…- не могла не возразить на его самонадеянность.

Он усмехнулся. Знающе. Порочно. Небрежно. Так же небрежно, как смотрел.

-Не захочешь… Здесь я решаю, кто что хочет, девочка… А ты хочешь меня…

Глава 6

Глава 6

Вскрикиваю и впиваюсь ногтями в его плечи. Мужчина не стонет. Только тяжело дышит. Я словно бы со стороны завороженно смотрю на его действия. Он дегустирует меня, как только что пробовал вино. Его действия как искусство. Никогда такого не видела. Никогда такого не чувствовала.

Глаза с его лица опускаются на мощные руки и замирают на черном изображении, которое так близко и так реалистично, что хочется вздрогнуть. Это татуировка дракона. Агрессивная, даже брутальная, пугающая. Зверь раскрыл пасть и вот-вот тебя спалит, извиваясь в триумфальном танце победителя, словно бы подпитываясь, взаимодействуя с рельефными венами на этих руках… Завораживает. Страшно.

Он замирает. Видит, что я ее разглядываю. А когда поднимаю глаза к глазам, снова смотрит в самую мою душу. У меня дикое ощущение- что он вовсе и не человек. Какой-то дикий, сумасшедший соблазн, который захватил все мое естество. Словно бы он и есть этот самый дракон- его человеческое воплощение…

Даже смешно по-циничному. В преддверии года дракона у меня вот такое ранде-ву, о котором я даже помыслить не могла…

Из оцепенения меня вырывает его резкий толчок внутри, посылающий по всему телу сладкое ощущение наполненности. Второй, третий. Он уже не держит себя. С каждым движением его напор все более яростный, заставляющий блаженно-потерянно откинуться, сдаться, улететь. От его грубых движений меня швыряет по кровати. Тело привыкает к вторжению и подстраивается. Я ощущаю себя женщиной. Настоящей женщиной. Созданной принимать. Созданной получать удовольствие от того, что ее берут.

-Узкая, как целка, но слаще… Не зажатая, но не раскрытая…- шепчет он мне грязно, прикусывая мочку, на которой дрожат мои сережки с фиолетовым аметистом- мой талисман, с которым я не расстаюсь со дня своего пятнадцатилетия. Подарок бабушки, которая говорила, что этот камень охраняет здоровье хозяйки, дает душевное равновесие и защищает от «дьявольского искушения».

От последнего можно бы было гомерически рассмеяться, если бы сейчас мне не было над чем так серьезно сосредоточиться- над этим самым «дьявольским искушением», которое в буквальном смысле пожирало меня всю.

Жесткие губы прохаживаются по подбородку, шее, груди. Втягивают острые пики сосков, заставляют выгнуть спину колесом от грубых ласк, вторящих резким, размашистым толчкам. И кричать, кричать, кричать ему навстречу. Ловить концентрированное дыхание.

-Восхитительная, - шепчет и закидывает мои ноги себе на плечи. Я кричу от страха и глубины, которой меня еще там не касались. Он снова усмехается, заливая меня своим горячим, как раскаленный шоколад, взглядом. Как же сверкают его глаза. Только один этот взгляд способен привести в сумасшествие любую женщину. Подождите меня осуждать. Если бы видели эти глаза, вы бы и сами потеряли голову. В них огонь. Война. В них сама жизнь и смерть. В них все то, что есть между острым клинком и дико бьющимся сердцем…

Сильная рука накрывает горло и слегка сжимает, фиксируя.

Он замирает, а потом толкается так, что из меня вылетает и крик, и удовольствие, и освобождение… Дух мой вылетает. Стыд и совесть. Окончательно. Бесповоротно.

-Беги, девочка! Убегай от того, от чего так отчаянно бежишь… отпускай себя! Кончай!- я не знаю, произносит ли он это вслух. Его голос звучит глубоко во мне, в утробе, в самом моем нутре. Я и правда кричу- никогда не кричала во время секса, а сейчас кричу, царапая горло, срывая голосовые связки…

Теряюсь, падаю, разлетаюсь, нахожу себя через какое- то время сверху на нем. Я так сладко кончила, что сейчас бы впору расслабиться, но… До расслабления еще очень далеко. Потому что он еще не разрешал мне расслабляться. Со всей силы сжимает мои бедра и снова ритмично заполняет собой. Я все еще чувствую, как по телу бегают сладкие судороги, но его похабно-наглые действия снова заставляют болезненно завертеться узелкам в животе. И я к своему шоку понимаю, что сейчас снова теку. Снова дико его хочу. Снова хочу почувствовать его напор. А еще… Хочу увидеть, как он кончает. Как он кончает со мной. Во мне. Из-за меня…

Притягивает за шею к своей груди, жадно целует соски, зарывает пятерню в волосы… Ощущения такие острые, вибрирующие, Шокирующие, что я на грани, чтобы снова взорваться. Серьезно? Спустя всего пару минут после оргазма я снова могу кончить? Я раньше думала, такое только в дурацких фильмах для мужиков бывает. Но происходящее сейчас реально. Я ощущаю эту реальность его каменными мускулами под своими руками. Его хрипом, его дыханием, его мощью… Вот, оказывается, что значит «отдаться». И это не стонать кошкой, пытаясь поймать одну волну с твоим партнером, чувствуя то и дело накатывающее и отступающее от трения удовольствие. Это гораздо сложнее, интимнее. Гораздо фатальнее…

Он резко запрокидывает меня и прокручивает прямо на себе, заставляя теперь сидеть к нему спиной, разведя ноги, и чувствуя его в себе еще глубже.

-Боже,- вырывается у меня от переизбытка эмоций. Перед глазами темнеет.

-Так меня часто называют…- усмехается, поднимается со мной на себе, наклоняет на весу, ставит на четвереньки, прикусывая покрытую испариной кожу на позвоночнике…

Я чувствую, как живот снова спазмирует, как контроль окончательно утерян- даже над собственным разумом. Кричу, снова кончая- и слышу на краешке сознания, как хрипит и он. Впервые за все время он стонет- тихо, с рыком, агрессивно. Дико сексуально.

Темнота скрывает нас. Маска все еще на лице, но я все равно перед ним голая. Он оголил нечто большее, чем мое лицо- мою суть. Ту суть, которую я так тщательно пыталась все эти годы скрывать. Заставил почувствовать себя дикой и желанной. Пока еще я не осознаю степени важности случившегося для внутреннего я. Мое естество всё еще вибрирует от того удовольствия, что он подарил… Пока дофамин правит балом.

-Повторим,- слышу, как говорит мне в спину, не спрашивая, утверждая.

Я не успеваю ответить. По спине бегут его поцелуи и горячие пальцы.

-У тебя спина аристократки, девочка. Косточка к косточке. Дико возбуждает…- я чувствую, как его губы смыкаются на моем копчике и жмурюсь.

-Красивые родинки, как замочек…

Я знаю о чем он, это мое родимое пятно в районе лопаток справа- в виде четырех родинок, и правда напоминающих замок.

-А ключ от него где? Дай найду…- перемещается выше, его тон более игривый и расслабленный. Руки опять на лентах маски.

-Нет, -твердо настроена я не уступать в этом вопросе. Это мое последнее спасение…

Пройдясь поцелуями по спине до самой шеи, отодвигается.

-Я в душ, не хочешь со мной?

Расслабленный тон и расслабленный вид мужчины отрезвляет меня. Пусть между ног все еще вибрирует зудящее удовольствие, меня вдруг накрывает реальность. Огромная ледяная волна реальности. И в этой реальности я лежу голая и оттраханная неизвестным мужиком, который зовет меня в ванную смыть с себя его сперму. А там, снаружи, возможно, всего в паре километров от нас, мой жених… Добрый, хороший, правильный. Мой Игорь. Игорь, которому я сейчас так дико, беззастенчиво изменила…

- Я не хочу,- вырывается из меня с выдохом, ты иди. Я потом…

-Опять включила стесняшку? Ладно, вернусь- поговорим…

Как только дверь за ним закрывается, я сметаю саму себя с кровати, как подорванная, в панике хватаю свои вещи, надевая на бегу бюстгальтер и платье, нахожу на тумбочке при входе сумочку, ныряю в туфли, больно подворачивая ногу, и выбегаю, прихрамывая, прочь из комнаты…

Глава 7

Глава 7

На улице минус десять, но я их не чувствую. Не чувствую, что моя шуба нараспашку, не чувствую, как застывают на лице слезы, тут же превращаясь в льдинки, не чувствую, как морозом обжигает ноги в открытых лодочках. Каблук скользит на запрятавшемся под снежный покров кусочке льда, который не успели «нейтрализовать» реагентом. Меня в последний момент подхватывают за локоть, не дав упасть навзничь.

-С вами все в порядке, девушка?

Концентрирую взгляд на серьезном мужчине средних лет с длинной седоватой бородой. Он не злой, нет. Он правда хочет помочь и сейчас очень озадаченно, тревожно на меня смотрит.

- Да,- пытаюсь звучать как можно спокойнее, мне сейчас не до исповедей и оправданий,- узнала не очень приятную новость. Пару минут- и приду в себя, вызову такси…

-Помощь точно не нужна?- переспрашивает он.

Я уверенно машу головой, благодаря его за внимание.

-Там неплохое кафе. Мне кажется, лучше Вам прийти в себя и подождать такси там, в тепле. Как бы ни было плохо, переживать плохие новости с температурой и больным горлом, и уж тем более со сломанной ногой еще хуже.

Он прав. Я благодаря его за правильный совет. Он-таки доводит меня до входа в милое кафе с желтыми шторами-воланами, а я смотрю на его удаляющуюся фигуру и мне хочется выть.

Хороший мужчина. Хороший человек. Увидел неадеквата на улице. Не мимо прошел, а остановился. Помог. А я сука. Конченая сука, которая не заслуживает ни помощи, ни того, чтобы ей улыбались приличные люди на улице. И она им в ответ, имитируя свою «нормальность».

Я сажусь за свободный столик, впрочем, таких здесь полно. Кафе не трендовое. Скорее для своих, жителей района. Скидываю шубу, потому что теперь меня начинает словно бы жечь изнутри. На автомате заказываю латте – сейчас бы итальянцы меня прокляли… Латте поздним вечером, какой дурной вкус… Впрочем, у меня дурной не только вкус. Вытаскиваю телефон.

Когда вижу на дисплее два пропущенных от Игоря, меня начинает знобить, а к горлу подступает тошнота. Всплывающие строчки мессенджера на дисплее загораются зелеными вспышками-линиями.

«Зай, ты где…»

«Малышка, отзовись. Все в порядке? Я волнуюсь»…

Не замечаю, как из моих глаз крупными горошинами капают слезы. Слезы отчаяния. Слезы сожаления. Слезы стыда.

Я сегодня изменила самому лучшему мужчине на свете. Своему жениху. Красавцу. Благородному джентльмену, который делает ради меня всё. Я даже не падшая женщина. Я просто грязная шлюха. Шлюха, которую хорошенько поимели- так же грязно, как оно того заслуживает.

Дедушка с детства внушал мне одну важную вещь. Можно быть каким угодно человеком- брюзгой, деспотом, идиотом или сумасшедшим гением, можно быть даже эгоистом и нарциссом, но только не предателем. Предательство- самое низменное из человеческих проявлений. И оно не имеет оправданий. Иуда предал Иисуса Христа. Разве есть грех страшнее? Измена- это предательство, но это предательство прежде всего самого себя… Ты перво-наперво изменяешь не кому-то. Ты изменяешь себе. Вы задумывались о значении слова «измена»? Почему мы именно так говорим, почему именно от этого глагола образовываем существительное- «изменить», «менять». Дело не в том, что мы меняем партнеров, мы изменяем себе, мы изменяем своему выбору, изменяем постоянству, своей совести изменяем. Самое страшное в измене то, что она разрушает фундаментальное ощущение порядка и справедливости этого мира, нашего места в нем. Пропадает чувство контроля, самоуважение и понимание, кто вы есть. Измена заставляет по-другому взглянуть на себя. И этот «я»- незнакомый тебе человек… Вот в чем главный парадокс. Вот что я сейчас испытывала. Я чувствовала себя человеком, изменившим своей совести, своей жизни, а не только Игорю. Я это уже не я. А кто? Пока не знала. Смотрела на свой потрепанный образ в черной глади уличного окна- и не узнавала себя…

Телефон снова завибрировал. Сердце ухнуло и упало в пятки. Игорь. Больно. Как же больно за него. За нас.

Оказывается, у истинного раскаяния даже есть вкус. Он горько- солоноватый. И приторный. Нестерпимый. Наверное, это свойство организма- мозг дает ему сигнал и в желудке вырабатывается какая-нибудь там соляная кислота или еще какой-то фермент. Кислота сожаления. Выделяется и жжет. Все внутренности жжет. Оставляет только телесную оболочку.

-Да,- звучу сипло и глухо, но ответить нужно. Это ведь Игорь. Он сейчас деду начнет названивать, у дома нашего дежурить. А я сегодня не в силах смотреть в глаза ни первому, ни второму. Вообще не знаю, как им теперь смотреть в глаза…- привет…

-Дан, ну ты где? Я уже весь извелся! Все нормально с тобой?

-Да, Игош, все хорошо…

Назвала его уменьшительно-ласкательным, таким привычным и интимным, своим прозвищем- и внутри в буквальном смысле все оборвалось. Голос дрогнул. Сука. Ты разве имеешь теперь право его так называть? Нежно, по-домашнему. Твой рот теперь грязный. Ты сама грязная.

- Ты где?

- В кафе в городе, заказчицу жду. Она сегодня ночью в командировку улетает, очень хотела встретиться перед отъездом. Прости, телефон в сумке на беззвучке был, я проект изучала, отвлеклась.

-Тебя забрать?

-Не, отдыхай. Я на машине, сама приеду,- продолжаю врать беззастенчиво. У меня кстати очень хорошо со враньем. Поэтому и в рекламном бизнесе в целом до последнего получалось вполне себе неплохо. Знатная сказочница. Теперь понятно, что это за навык. Всё из той же серии.

-Отпиши обязательно, как будешь дома,- строго наставляет он меня.

Положив, наконец, телефон и выпив залпом капучино, который принесли мне вместо латте, все равно в нарушение всех канонов итальянских кофеманов, я решаюсь скорее ретироваться, чтобы стащить с тела нелепый наряд и просто зарыться под какое-нибудь одеяло. Заныкаться и притвориться, что меня нет. Как дома, когда родители ссорились.

Думаю о том, что пересеку порог квартиры и нужно будет посмотреть себе в глаза в отражении, один на один, и снова начинает тошнить. Но не одной без вариантов. К деду сейчас не поеду. К Игорю- тем более. Лизу тоже видеть не могу сейчас. Начнет приставать с расспросами, а я меньше всего хочу что-либо рассказывать.

Завтра не появлюсь на работе. Сил точно нет. Пишу деду и помощнице Катьке- предупреждаю, чтобы не волновались и не теряли из виду. Каждому вру свое. Это неправильно, конечно. На работе я официально «с температурой». Для деда- зависаю у Лизки… Игорю тоже нужно будет наврать. Мозг пока туго соображает, работая лишь на одно- самосохранение. Мне нужно спрятаться в свою раковину побыстрее. Как бы ни было сложно один на один с собой, только эта компания сейчас устраивает.

Дорога домой тоже как в тумане. В моих действиях все еще нет никакой логики. Даже странно, что со мной ничего не случилось. Что никакой урод не воспользовался моей неадекватностью сейчас. Хотя, наверное, сумасшествие отталкивает, а разве я сейчас не как сумасшедшая выглядела? Туфли на каблуке, расстегнутая шуба поверх вечернего платья, размазанная косметика по опухшему от слез и раскрасневшемуся на морозе лицу, растрепанные волосы… Запрыгиваю в первый проезжавший мимо трамвай, лишь бы только быстрее отсюда убраться, даже такси не дожидаюсь. Не могу стоять на месте, не могу сидеть. Нужно куда-то двигаться. Опять я бежала от себя.

Не контролирую себя, когда выхожу на первой попавшейся остановке, снова бреду вперед по гололеду, замерзая, но не чувствуя этого. Остатки чувства самосохранения подсказывают мне на задворках сознания, что до дома я в таком виде не доберусь. Словно по мановению волшебной палочки поворачиваю голову и вижу вывеску приличного отеля. Захожу внутрь, беру первый доступный номер. Хорошо, что еще не начался новогодний сезон и в столицу не повалили толпы туристов.

Я один большой комок сожаления. И только когда дверь чужого и холодного помещения, который станет моим временным пристанищем, за мной закрывается, я в полной мере даю волю эмоциям, чувствуя, как по холодным щекам текут горячие потоки слез. Теперь я один на один с бурей, играющей в душе. Сердце горит, пальцы горят, руки горят… Земля под ногами тоже горит. Два страшных чувства -сожаление и раскаяние. Мне страшно, я заблудилась.

Хорошо, что я не дома. Это хоть как-то спасает. Здесь, в чужом безжизненном интерьере, под бесстрастное шипение кондиционера, на идеально отглаженных белоснежных простынях я могу попытаться склеить себя по осколкам. Дома бы я точно рассыпалась, стоило бы мне только взглянуть на мое милое фото с Игорем в рамке или на его любимую чашку с символом родной футбольной команды, которую я сама ему дарила на прошлое 23 февраля и из которой он пьет, когда приходит к нам.

Может мне привиделось это всё? Такой, дурной сон в стиле эротических триллеров? Как у Стэнли Кубрика или Ларса фон Триера. Нет, не сон. Запах мужчины на мне, чужого мужчины, случайного незнакомца, не дает забыть о моем падении. Не дает забыть, что я сегодня совершила.

Захожу в душ, скидывая прямо на пол барахло, которое хочется сжечь, как все воспоминания произошедшего. Встаю под струи воды и долго-долго тру себя гелем для душа с незнакомым, чужим запахом. Может быть, он перебьет тот, другой чужой запах, что сейчас на мне? Запах Его тела, Его власти, Его доминирования надо мной. Почему я все еще Его чувствую? Тру до покраснения, но все без результата… Он словно бы впитался в мою кожу. А еще я все еще чувствую его между ног… Я чувствую покалывание вспухших половых губ, чувствую ноющую резь при каждом движении. Я могу закрыть глаза и так отчетливо представить, как он вбивается в меня. Ощущение заполненности, подаренное им, настолько явное и отпечатавшееся в воспоминаниях, что у моего тела сейчас «фантомные боли»…

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я выбираюсь наружу, ступая на скользкий холодный кафель и накидывая на зябкие плечи, потому что большая ванная так и не успела согреться, пушистое белое полотенце. Мылась, мылась- не отмылась… Нужно спать. Просто забыться. Просто отдаться во власть дикой усталости, которую я почувствовала именно сейчас. Наступит завтра- и тогда я пойму, могу ли все еще дышать или разучилась. Это ощущение мне хорошо знакомо. Когда я жила в нем стабильно. Устать до безумия- и забыться, чтобы уйти от кошмара настоящего…

Где-то в конце тоннеля моего темнеющего сознания я лелею надежду, что на этот раз все может быть иначе. Я ведь стала взрослее, сильнее духом. За спиной многочасовые сеансы с психотерапевтом, задушевные разговоры с близкими, да хотя бы просто жизненный опыт, который позволяет оглянуться на прошлое и переосмыслить по-иному то, что довелось увидеть и пережить. Может быть, -наступит завтра- и я пойму, как жить дальше. Но сейчас я ничего пока не знаю. Не знаю, как буду смотреть в глаза Игорю. Потому что нет сил даже на то, чтобы остановиться перед зеркалом в ванной и посмотреть в собственные глаза.

Глава 8

Глава 8

Телефон разрывался уже раз в десятый за это пасмурное, словно бы отравленное тяжелыми металлами утро. Я догадывалась, кто звонит, хоть и ни раз не взглянула на дисплей. Странно вообще, что трубка всё еще пашет. Как назло- зарядки всегда не хватает, когда очень нужно, а когда хотелось бы, чтобы все на фиг отключилось- чтобы можно было оправдать свое молчание нахождением «вне зоны доступа», все исправно тянет до победного конца.

Я стою у окна номера, смотрю на проносящиеся мимо машины на автомагистрали. На душе Марианская впадина. Зябко, хоть кондиционер отключен, а тело закрывает объемный гостиничный халат. Ловлю взглядом свои шмотки, так и валяющиеся на полу с вечера. Снова к горлу подступает чувство тошноты. Делаю себе отвратительный фильтр-кофе, используя кофемашину из номера. На завтрак спускаться желания нет совсем, как и чувства голода.

Нужно что-то предпринимать, Дана. Выбираться. Вылезать. Или уже выбирать правду и всходить на эшафот- как Жанна д-Арк. Или притворяться и дальше играть роль хорошей. Если получится, конечно.

Всё-таки не выдерживаю и отвлекаюсь на телефон. Дед. В сердце гулко ухает. Его вызов я как раз не ждала. Он относится к мобильному телефону как к неопознанному летающему объекту, который хоть и вошел в нашу жизнь на постоянной основе, но все равно вызывает подозрение. Поэтому наши созвоны обычно по часам… А вдруг что-то случилось? По спине пробегает холодок страха, который на миг отбрасывает все мои мазохистские самокопания.

-Алло, деда, все в порядке?-спрашиваю я, давясь от волнения.

-Данусь, извини, что беспокою! Меня Семеныч позвал на юбилей- совсем забыл тебе сказать. К часу приедет машина, заберет меня к ним за город. У него сын дом расстроил, места много теперь. Погощу у него до конца недели, хорошо? Молодость вспомним…

-Хорошо, дедуль! Даже классно…- на глазах проступают слезы. Облегчения. Хорошо, что у него все хорошо. Хотя бы у него.

Дорога домой немного отвлекла меня и я тупо пялилась в уныло-серый пейзаж за окном, без каких-либо мыслей, но стоило зайти в квартиру, чувство царапающей горло вины снова накрыло с головой. Бывают ситуации, когда одиночество нестерпимо. Со мной сейчас было именно так, стоило только снова остаться один на один со своими мыслями.

Пошла на кухню. Надо что-то приготовить. Раньше это занятие расслабляло меня. А теперь вылилось лишь в самопорицание на фоне ароматов готовящейся еды, которую и есть-то не хотелось- в горле стоял ком.

Накрыла крышкой шкварчащую сковородку, села за небольшой кухонный стол. Не знаю, что дальше. Внутри что-то перевернулось, щелкнуло.

Я пала. Пала добровольно. Добровольно пустила в свою жизнь эту черную токсичную жидкость. Наверное, лучше бы мне изменил Игорь. Потому что как ни крути, мужчина думает в таких вопросах причинным местом, а женщина- душой. Я же поступила как мужчина. Отдалась первому встречному, поддалась импульсу- но зачем? Почему? Я что, и правда шлюха? Ну разве такое бывает с нормальными девушками? Разве можно взять и пойти в койку с первым встречным?

В дверь позвонили- я дернулась. Противный визжащий звонок. Давно хотела его поменять, но дед такой консерватор. Ссылался, что из-за ухудшившегося слуха может не услышать новый звук. Когда увидела на пороге Лизку, не удивилась.

-Вот тебе твой латте, сделаю вид, что не обижена,- протянула с порога подруга бумажный стаканчик, зная, что я предпочитаю.

Я пропустила ее внутрь в полном молчании.

-Ну, теперь не отвертишься, нужно поговорить…

Прошла на кухню, избегая зрительного контакта с подругой.

Зачем-то поставила греться чайник, хоть у нас был готовый кофе в руках…

- Не о чем говорить, Лиз…

-Поэтому трубку не берешь со вчерашнего вечера?

- Просто… дела…

-Понятно, дела…- многозначительно сделала паузу подруга.

В комнате снова повисло молчание. А я опять ушла в свои мысли.

-Так и будем слушать тишину, Дан?

Собрала последние силы в кулак и все-таки повернулась к ней.

-Не знаю, что конкретно говорить, Лиза. Гадко это все, грязно. Я пришла туда и почувствовала, что словно чем-то измазана теперь- как смолой, липкой и неприятной…

- Ты мне скажи, что-то было?

Я колебалась, стоит ли говорить подруге или нет… С одной стороны, отчаянно хотелось поделиться, словно бы это немного ослабило бремя моего отчаяния, с другой, говорить ей- автоматически вовлекать ее в мою порочную тайну. Да и вообще, секрет, известный троим, уже не секрет… Троим… Впервые за это время я подумала, что Он ведь тоже живет в этом городе, ездит по тем же улицам, возможно, ходит в те же рестораны, в какие ходим и мы… К отчаянию и сожалению теперь примазалось новое чувство- почти животного страха. Страха быть разоблаченной.

Да, Дана. Ты все-таки выбрала путь плохой девочки, претворяющейся хорошей. Ты боялась правды. Боялась, что все всплывет. Боялась всё потерять… И перекрыла ту черную правду еще более черной… Мрачно усмехнулась про себя.

- Ну так что случилось, Дан? –продолжала Лиза.

Я не выдержала и заплакала. Бесшумно. Вдавив кулаки в столешницу.

- Я в любом случае тебя поддержу, слышишь? Там с тобой кто-то грубо обошелся? Что-то плохое произошло?! Кто-то лез через силу? Почему ты чувствуешь себя гадко?! Только скажи- я такой хай подниму! Как ни крути, это и моя репутация, раз я продаю доступ в такое место клиентам… В таких местах ничего через силу не бывает, это условие… Равно как и уважение… Все гости должны…

-Прекрати,- прервала я её верещание.

Да, я забыла сказать. Лиза-отменный эвент-менеджер. Как она сама говорит, человек, доставляющий счастье до клиентов. Через нее можно не только устроить день рождение мечты своему ребенку, но и организовать доступ на самую закрытую вечеринку города. Настолько закрытую, что даже ее саму туда могут не пустить, но ее клиентов пустят. В сущности, так и произошло со мной в этом проклятом месте…

- Нет, Лиза, никто насильно меня ни к чему не склонял…

-И что тогда? Что за слезы, Дан?

-Я сама добровольно переспала с мужиком… Мужиком, которого знала всего десять минут до этого…

Подруга опешила, нервно облизнув губы. Бьюсь об заклад, она была уверена, что я не переступлю черту. Что остановлюсь лишь на походе в щекочущее нервы место, поиграю в «Широко закрытыми глазами» и убегу в постельку к жениху, жарко трахаться, подогревшись острыми впечатлениями…

Она осела, пытаясь найти нужные слова. Потому что первые пару секунд просто мычала…

- Знаешь, а что в этом такого? Кто вообще узнает?

- Лиз, вопрос ведь не в том, кто узнает. Вопрос в том, что это знаю я. Мне с этим как-то жить. Игорь не заслужил такой подлости… Что теперь вообще будет?-закрыла лицо руками, вздыхая.

- А кто сказал, что что-то будет?! Знаешь ли, не пойман- не вор! Да и вообще, что такое измена? Когда смотришь красивый фильм с крышесносным актером и представляешь его в сексе на месте своего парня- это не измена? А когда на других мужиков на улице заглядываешься? А на работе флирт? Многие психологи вообще говорят, что половые отношения-меньшая измена, чем влюбленность…

-Лиз, при чем здесь влюбленность? Я тебе говорю, что поступила по-скотски. Зачем- сама не пойму. Приперлась в этот притон, бухнула вина с незнакомым мужиком и отдалась ему, как последняя шлюха! Что я вообще после этого за женщина?! Дед хочет, чтобы мы в церкви с Игорем венчались, а я как пойду с таким грехом в церковь? Как семью с ним буду строить? Какую мораль вообще может такая, как я, дать своим детям?

- Нет больше никакой морали в нашем мире, Дан. Верность, преданность - все эти понятия превратились в пустой звук. Каждый старается взять от жизни максимум удовольствий. Ты хоть знаешь, что почти все изменяют?! А ты в Игоре в своем сама-то уверена? Не вижу смысла тебе страдать. Ты ведь отнюдь не светилась счастьем, когда шла туда. Почему-то не было у тебя дикой феерии, как в страстных романах, с твоим идеальным женихом… Да давай уже на чистоту- у тебя такая кислая физиономия на помолвке была, что я решила, что ты беременна и тебя тошнит! Знаешь, может твоему деду и кажется, что ты вытянула лотерейный билет, но вот я так не считаю, поэтому…

-Поэтому давай закроем эту тему,- резко прервала её я,- тут дело не в том, что ты там считаешь. Дело в моей измене, Лиза…

Та выдохнула злобно.

-Давай еще и меня обвини. Я ж тебя туда затащила.

-Не буду я никого обвинять. Давай закроем этот говноразговор.

На душе было так же- говено. Ненавидела себя сейчас. Что я вообще за человек, если посмотреть со стороны? Я металась и искала, не зная чего. Про таких, как я, обычно говорят- «с жиру бесится»… Ну ведь и правда- все при мне, а я…

-Ты хотя бы скажи, а тебе-то понравилось? Сам секс-то понравился?- зловеще-заговорщики произнесла Лиза. Только она так умела с детства, будь то обсуждение новой книги о Гарри Поттере или первого поцелуя с мальчиком. Если бы не мое паршивое настроение, я бы могла сейчас рассмеяться. Но вместо этого я… кивнула. Утвердительно кивнула.

-Понравилось,- произнесла хрипло, сверля пол и вздрогнув от того, что в первый раз призналась самой себе, что это было… феерично.

Глава 9

Глава 9

Понравилось. Да, мне, черт возьми, понравилось… И полное осознание этого пришло именно тогда, когда первый шок и страх отступили и мозг включил инстинкт самосохранения. Говорят, мерзавцам везет. Вот точно. Я еще не успела выпроводить Лизу, как мне набрал Игорь.

Протаращившись секунд десять на дисплей, я все-таки заставила себя нажать на прием вызова, потому что иначе бы не отвертелась простыми отмазками, которые успела сообразить в спарке с подружкой и рассчитывая на ее прикрытие. Но ничего врать не пришлось.

-Малыш, ты как? Не стал тебе звонить с утра рано, чтоб не будить. Как встреча вчера прошла?-спрашивает энергично и деловито. Он в машине. Слышу шум дороги.

-Нормально, хорошо… поговорили… Слегка простыла, видимо. А может вирус наклевывается,- не вру. Ну, хотя бы частично. Потому что горло и правда царапает. Немудрено. Мой организм накануне пережил такой шок во всех смыслах, что заболеть- святое дело.

-Слушай, у меня срочное дело в Питере. Лечу общаться с одним клиентом. Дело сложное запутанное, но есть все шансы выиграть- и тогда будут фанфары. Наверное, дня на три-четыре… Взял билет на ближайший сапсан. Не сможешь тоже приехать?

Хорошо, что связь плохая и он не слышит моего облегченного выдоха.

-Нет, точно не смогу. Работай спокойно. Я дома полечусь.

Кладу трубку и несколько минут просто смотрю в одну точку, чувствуя, как тело отпускает. Как я вся обмякаю. Это тоже подло и низко- потому что вместо того, чтобы продолжать раскаиваться и посыпать голову пеплом, я испытываю облегчение при одной только мысли, что выкроила три-четыре дня, чтобы снова обрести подобие баланса, понять, как действовать дальше.

Простуда меня правда настигает- ознобом и ломотой в костях. Я меряю температуру, хотя чувствую её и без градусника- 37,5. Самое гадкое ощущение, когда все внутренности наизнанку. Провожу остаток дня и ночь в постели. Голова так сильно раскалывается, что не могу даже смотреть телевизор. Пью чай и воду, которые только и могла себе заготовить. Сил больше нет ни на что. Но это и хорошо, что меня захватила такая слабость. Она выбивает из привычного состояния и забирает вместе с ним все ненужные мысли. Лихорадка не дает сосредоточиться на ощущениях тела и разума. Наш мозг ведь эгоистичен- моментально концентрирует внимание на физическом недуге, а не на моральном. В какой-то момент сознание просто начинает плыть, взрываясь вспышками полувоспоминаний- полуфантазий.

Я в темноте, вижу в конце длинный коридор, уходящий в бесконечность серией ламп. А может это не лампы, а огни на дороге- какие бывает видно при подлете на самолете к городу.

Я бегу. Мне страшно, но интересно. Сердце дико бьется. Делаю шаг-и падаю. Лечу-лечу, пока меня не хватают чьи-то сильные руки. Я их сразу узнаю. Узнаю эту самоуверенную улыбку, узнаю его дыхание и запах.

Он кладет меня на большую кровать, стаскивает одежду. Гладит меня, ласкает до дрожи тела, плавящегося под его пальцами, как пластилин. Я чувствую его прикосновения на своей шее, ключице, сосках, талии. И точно знаю- за этой преднамеренной, тягучей, почти мучительной нежностью последует такая же сладкая жесткость, какую хотя бы раз в жизни мечтает испытать в постели с мужчиной каждая женщина. Отдать весь контроль, раствориться в его желании, потому что его желание дает тебе даже намного больше, чем любое из твоих…

Когда он касается меня между ног, нетерпеливо выгибаюсь и кричу. Еще… Еще. Мне снова так сладко. Его губы на моих губах. А ведь в первый раз мы не целовались. Мы целуемся только сейчас- это так красиво и так близко. Мне нравится вкус его слюны, нравится его горячий шершавый язык на своем нёбе. Я, кажется, даже плачу. Снова кричу…

- Плохая девочка,- слышу его шепот на ухо и…

Чувствую, как по телу снова проносится остро-болезненная конвульсия удовольствия на грани страдания.

Перед глазами пистолет, который все еще дымит. И крик- дикий отчаянный крик. Мой крик…

Резко подскакиваю на кровати.

Я вся потная. Простынь подо мной мокрая и скомканная. Не с первого раза нащупываю телефон. Полчетвертого утра. Должно быть, жаропонижающее все-таки подействовало. Я его выпила, когда отметка на градуснике превысила 38,5.

Трачу не менее часа на то, чтобы поменять постель, принять душ, хотя мне сейчас это жутко неприятно – соприкосновение каждой капли воды с телом как ножом. Наконец, снова плюхаюсь в кровать, ненавидя себя, что в бреду жара я… не просто думала о Нем. Я кончила. Кончила во сне с мыслью об этом проклятом незнакомце, по моей глупости ставшем одной из самых сокровенных, интимных частей меня самой…

А еще я понимаю, что в мой сон о Нем вклинилось нечто другое… То, что на протяжении многих лет заставляло меня просыпаться в холодном поту и с криками на губах. То, из-за чего я боялась закрывать глаза каждый вечер… По телу снова проносится озноб с крапинками холодного пота. Они вернулись. Мои проклятые кошмары вернулись… И теперь я с ним один на один…

В режиме экономии электроэнергии проходят еще два дня. Наверное, моя болезнь- это такая защитная функция организма. И она правда помогла.

Мало того, что интоксикация болезнью существенно уменьшила объемы моего самоанализа.

Изменилось и мое отношение к произошедшему. Наверное, так бывает у преступника спустя какое-то время, когда он понимает, что не пойман.

Мне уже не так боязно. И что самое странное- не так стыдно. Секс с незнакомцем теперь опять кажется далеким сном, случившимся не со мной.

Я снова могу дышать без боли в грудной клетке и даже вклиниваюсь в рабочий процесс из дома, разговариваю с дедом и Игорем по телефону и в целом просто хочу все забыть, как дурной сон.

Но вот забывается далеко не всё. Те чувства, что мое тело- да именно, тело, это была чистая физиология- испытало в постели с тем мужчиной, было чем-то особенным. Я не могла себя обманывать. Мне не пятнадцать лет. Оглядываясь назад, мне приходится самой себе признаться- это было больше, чем круто. Такого секса в моей жизни еще не случалось. И не случится, конечно. Не потому, что мой Игорь хуже. Просто это антураж и обстоятельства. Говорят, на наши ощущения влияет прежде всего внутреннее восприятие. Всё произошедшее между нами имело такую силу, потому что было запретно и нетривиально.

Но ведь это как с каретой Золушки из тыквы. Наступило 12 часов- и вся магия рассеялась. Я убежала из особняка прочь, сопливая и раскаявшаяся в содеянном, а он… Наверное, вернулся к красавице-жене и любящим детишкам, дальше строить свой бизнес и кошмарить подчиненных… Да-да, я очень хотела верить, что он женат, еще и хороший семьянин. А еще что жуткий деспот на работе, да и дома его побаиваются… Да, образ властный и доминантный, но вполне себе реальный. Потому что если он на самом деле такой, каким предстал там, передо мной- одиноким, бесстрашным, циничным и жестким, драконом, способным испепелить тебя одним дыханием, то…То перед таким мужчиной- самим дьяволом-искусителем - просто невозможно устоять.

Это как кролику смотреть в глаза удаву. Это как мотыльку лететь на огонь. Это фатально, но это неотвратимо… Хорошие девочки должны бежать от такого мужчины. И они бегут. Только вот не от него, а с ним…

Глава 10

Глава 10

-Данусь, спасибо! Все очень вкусно!- бодро отрапортовал Игорь, почти не притронувшись к еде.

Он врал, конечно. Там не было ничего вкусного. Вместо сносного ужина я в очередной раз приготовила жениху «свои мысли»- в виде пересоленного супа с подгоревшими гренками.

-Ты ничего не поел,- забрала тарелку, не глядя на него.

Его тактичность почему-то сейчас раздражала. Ну, скажи-ты правду, а? Дана, ты приготовила дерьмо. А он…

-Та мы с ребятами перед выездом выпили на работе немного, Данусь. Не обижайся, не голоден. Колбаска, закусочки под коньячок… Помнишь, тот мясокомбинат в Иваново, который объявил себя банкротом? По нему закрыли дело. Заказчик доволен - хорошо поработали!

Хотелось разрыдаться, швырнув посуду в раковину, и выбежать прочь. Почему он такой приторно хороший? Почему упорно врал, что все идеально? Эти его уменьшительно-ласкательные «коньячок», «светлячок», «бодрячок»… Говорят, люди так выражаются, когда заискивают. Но он же не заискивал- я точно знала. Наши отношения с Игорем всегда строились на равных. Так почему он упорно делает вид, что все нормально? И пусть у меня не хватило смелости посмотреть ему в глаза и сказать, что я поступила ужасно, он ведь мог хотя бы спросить- Дана, что происходит? Не верю, что он не видел моей пресной физиономии, потерянного взгляда, апатии.

Вот выплеснуть бы это все ему в лицо вместе с горячим чаем. Может хотя бы это привело его в чувства… Я уже представляю, как он вскакивает с места, подавляя крик.

Но вместо этого я ставлю чашку чая перед ним, поймав ручкой фарфора идеальные девяносто градусов с линией стола. Зачем-то кладу рядом сахарницу и конфетницу. Нелепость. Он же не ест сахара…

-Ты молодец, Игорь! Горжусь тобой,- произнесла на одном дыхании. Чтобы он не услышал, как голос сорвался.

Рада я за него? Должна быть рада. Игорь весь поглощен своим успехом и это круто. У него и правда белая полоса. Одно выигранное дело за другим. Дед не без гордости за будущего зятя говорит, что это новой Боровик (прим.-один из ведущих адвокатов 90-х). Но на самом деле, мне все равно на эти достижения. Чудовищно в этом признаться, но именно так.

Что изменилось за эти три недели, что прошли с того рокового субботнего вечера? Ничего. И всё. Я врала себе, когда думала, что не смогу смотреть в глаза Игорю и врать. Смогла. Все мы можем. Не зря говорят- «не зарекайся». Человек никогда не знает до конца своих границ. Не знает, как высоко он может взлететь- и как низко пасть. Никогда не знает, как подло поступит или, например, с чего-то проявит невиданное благородство. То, что внутри нас- то ли это пресловутый характер, то ли логика, то ли что-то еще -определяют кривую нашего пути. Мое внутреннее повело меня именно этим путем- молчать. Не высовываться. Пережить… Вот я и переживала…

Я минимизировала личные контакты с дедом. Отвратительно чувствовала себя по этому поводу, но иначе не могла. Созванивались, справлялась о его здоровье, регулярно заказывала доставку еды ему на дом, но посмотреть ему в глаза пока просто не могла. К счастью, со стороны дедушки это не встречало ни обиды, ни недоумения. Во-первых, дед мысленно уже выпроводил меня из гнезда, считая недели до нашей скорой свадьбы с Игорем. Во-вторых, как я поняла путем несложных вычислений- на дне рождения у друга он встретил жену своего старого приятеля, тоже вдову и сейчас они мило общались… Ну а что? Любви все возрасты покорны. Я была рада за деда. Это, пожалуй, единственное, что за эти недели меня реально порадовало.

Игорь… Здесь же как раз радовать ничего не могло. Мои чувства, связанные с изменой, прошли несколько фаз. Агония, сожаление, стыд, шок, отрицание, апатия и… раздражение. Не могла понять, в чем дело, но да, я была раздражена на Игоря. Мы отдалились. Я сама отдалила себя от него. Смотрела на нас как на пару словно бы со стороны. Думаю, это пройдет. Но пока так.

За эти три недели у нас так и не было близости. Сначала просто одна мысль о том, что он прикоснется ко мне, вызывала панику до тошноты. Я придумала вымышленное воспаление придатков и около десяти дней прикрывалась рекомендацией врача, а потом… Потом, когда тянуть было уже нельзя, зная въедливо-волнительный характер жениха, который бы сам усиленно «занялся моим здоровьем», я просто с замиранием сердца каждый раз ждала, что он захочет секса… Как только думала об этом, внутри все застывало студнем.

Тот день не задался с самого утра. Сначала какой-то грубиян-заказчик, которого следовало послать с самого начала, потом жуткая головная боль, этот отвратительно невкусный ужин, да и вообще, не очень желанный вечерний приезд Игоря ко мне домой…

Не заметила, как он оказался рядом. Как рука легла на мое бедро и сжала кожу.

-Я соскучился, Данусь… Сколько еще терпеть? Что доктор говорит?

Внутри все скукожилось. Сколько терпеть? Нет, неправильный вопрос. Сколько еще я буду врать? Сколько буду откладывать неизбежное?

Повернулась к жениху, улыбнулась ему, преодолевая себя. Надо двигаться дальше, Дан, раз уж ты выбрала путь скрыть правду. Либо побори это, либо проваливай в свою новую реальность, от которой ты так бежишь. Семьи без этого быть не может. Да и кто захочет строить семью с конченой истеричкой с ломанной психикой, еще и изменщицей…

-Можно, только осторожно,- прошептала, выдавливая из себя улыбку.

Хотела добавить что-то из привычно нежного нашинского. Игоша, например… Нем смогла…

Игорь поцеловал мою кисть, проследовал губами по руке, коснулся локтя. Он часто так делал, смотря мне в глаза. И мне это обычно дико нравилось.

Притянул к себе, глубоко вздохнул. Я тоже вдохнула- впитать его запах- знакомые духи, приятная теплота бархатной кожи под пальцами… Это же мой Игорь… Мой! Родной!

-Ты такая красивая у меня, зай… Люблю тебя…- его слова, искренние, честные, сильно резанули по душе.

Мне хотелось дернуть его за шкирку, трясти и орать.

- Ты хоть понимаешь, что я за тварь?! Не нужно меня любить! Я гадкая, подлая предательница! Больно… Никуда от этой боли не спрятаться.

Вместо этого я обмякла. Почти отключилась, с ужасом приходя к еще одному неутешительному выводу- я ничего не чувствовала. Просто дала ему возможность целовать меня, обнимать, пользовать… Да, именно пользовать. По-другому я не могла назвать то, что между нами было. У него было мое тело. Моя душа же валялась на полу- порванная в клочья мною же самой. Я закрыла глаза и думала, что это происходит не со мной. Хотела, чтобы это просто быстрее закончилось.

Закончилось… Быстро. У нас не всегда был супер-секс с «хэппи эндом». Бывало, что он доходил до финиша очень быстро- особенно, когда был уставшим или когда перевозбужден. Мне все равно было приятно. Да, не сказка из романов, но неплохой способ расслабиться. Но сегодня это даже нельзя было назвать чем-то на «троечку»…

Игорь, наверное, тоже был недоволен, потому что после сопения от оргазма он просто перевернулся на бок и заснул.

А я пошла в ванную и дала волю слезам, гипнотизируя зеркало.

Кто ты? Почему я тебя не знаю? Спрашивала я себя, смотря в свое уставшее, изможденное от душевных терзаний отражение. Почему прикосновения самого близкого человека на свете стали такими чужими, вызывающими отторжение?

Я плакала еще сильнее, когда понимала, что вопреки воле разума, снова и снова я мыслями возвращаюсь в тот проклятый вечер. Там, в окружении лицемерия и обмана, в масках, ничего не зная друг о друге, с чужим незнакомым мужчиной я испытала то, что никогда со своим женихом не испытывала и теперь казалось, что уже точно не испытаю.

«Всё в нашей жизни имеет цену»,- любила говорить моя бабушка, комментируя любое самое хорошее или самое плохое событие в жизни того или иного человека. Сейчас, опустившись на самое дно своего личного ада, я понимала, что это она- та самая цена, которую я заплатила. И даже не за то, что изменила Игорю. За то, что изменила себе… Что позволила соблазну вытащить наружу бесов, так усердно запрятанных глубоко-глубоко внутрь…

Глава 11

Глава 11

-Дана, ты не думала о том, чтобы обратиться к специалисту?- озабоченно спросила Лиза, отводя от меня глаза. Она знала, к этой теме если и подходить, то осторожно. Очень осторожно.

Мы были в спортзале. Сегодня круговая силовая. Я как раз поднимала блин, когда она озвучила то, что волей-неволей и так крутилось у меня в голове, но от мысли о чем я так старательно пыталась убежать.

Сделала слишком усердный рывок. Тут же почувствовала острую боль в спазмированной мышце…

-Черт…- блин упал на пол, я скрутилась.

-Все нормально?- чувствую холодные пальцы миниатюрной подружки на запястье и её взволнованные нотки в голосе.

- Не знаю…- отвечаю я и мы обе знаем, что мой ответ адресован совсем другому вопросу.

Дело в том, что вчера ночью я не выдержала и позвонила Лизе после очередного катастрофического пробуждения на грани фола. Не знаю, сколько было на часах. Час, два, три… Кошмары застигали меня в разное время, но отходить от них было в равной степени невыносимым. Ночь от ночи я проживала один и тот же ужасающий момент, который заставлял меня трястись от страха и одиночества темноты. И в то же время, мысленно я была благодарна, что деда рядом нет и он это не слышит и не видит. И Игоря тоже… Он тоже не должен знать…

Не должен знать, что я сорвалась. Да, теперь это уже было понятно. Годы усердной работы над тем, чтобы научиться жить, как все нормальные люди, насмарку. Чтобы, как говорил дед, создать вокруг себя пояс благополучия и безопасности, сгинули в пустоту. Мне действительно была нужна помощь психолога... И подруга лишь подтверждала мои мысли.

-Мой врач уехала за границу еще несколько лет назад. Говорят, принимает дистанционно, но не хочу общаться с ней по интернету…- бесцветно произнесла я.

-Хорошо, давай найдем нового,- уверенно произнесла Лиза. Она всегда умела не только засунуть меня в задницу, но и вытащить оттуда. Думаю, сейчас, когда она прекрасно понимала, что стало триггером происходящего со мной треша, чувство вины буквально пожирало её.

Я не винила подружку, потому что прекрасно понимала, что не в том вечере дело. Просто я бракованная. А бракованная вещь, даже если её починишь, всё равно рано или поздно снова сломается.

-Вот,- протягивает мне визитку,- мужчина. Один из самых толковых в своей сфере в Москве. Работает по семейной психологии и даже практикует гипноз. Я знаю, что к нему ходит одна из моих клиенток- звезд- и ей очень заходит.

Понятное дело, что Лиза озаботилась проблемой раньше, иначе бы под рукой у нее не было визитки. Просто сейчас для меня делает вид.

Я не отбрыкиваюсь от ее рекомендации. Беру в руку контакт, но и развивать эту тему пока не настроена. Да, одна только мысль о приближении ночи снова вселяет в меня ужас, но это не значит, что я готова бежать и вываливать всё психологу. На самом деле, к этому тоже нужно быть готовым. Даже говорят, что твой настрой- это уже половина пройденного пути.

- А не пробовала ночевать у Игоря? Знаешь, всегда легче переживать кошмары, если рядом кто-то близкий…- очередной аккуратный совет Лизы, который заставляет меня отвести глаза.

Я не распространялась перед ней о своих отношениях с Игорем и уж тем более- о моих последних эмоциях- охлаждении и отчуждении, в некоторым смысле даже отторжении.

В моем понимании публично признать это равносильно провалу, реальному фиаско. Так я точно распишусь в своей несостоятельности. Охладеть к любимому жениху из-за одного секса с незнакомцем- это нелепо даже для фильмов и художественных романов…

-Мужчина рядом должен быть надежным во всех смыслах, Дана. Вот тогда жизнь будет ровной и гладкой, а не как у Лануси…- любил наставлять меня дед.- Твоя мама была такой красивой и такой несчастной…

Такие разговоры всегда заканчивались его влажными глазами и взглядами вдаль. Он боготворил свою дочь. И уверена, ни дня не прожил, сокрушаясь над тем, как не помешал случиться тому, что случилось.

-Моя Ланочка… мой белый кораблик в океане… И почему судьба не послала ей тихую гавань… Почему она швыряла её, как в самую страшную бурю, пока она не порвала свой парус…

Судьба моей матери- действительно сложная тема, которая так и осталась нами всеми до конца не понятой. Но одно было понятно точно- своим долгом, честью, главной жизненной целью и прерогативой дед видел в том, чтобы эту самую «тихую гавань» нашла я. И только для того, чтобы помочь ему реализовать эту цель, я отчаянно отвергала любую мысль о том, чтобы признать в открытую, что с Игорем что-то не так…

Ненавязчиво соскользнув с обсуждения этой скользкой темы, мы обменялись с подругой еще пару десятками общих фраз, доделали свои сеты упражнений и разошлись.

Из спортзала до дома мне было ехать всего пятнадцать минут, поэтому не стала переодеваться. Так и накинула на спортивное трико свой безразмерный дутик, нацепила кепку и спустилась на парковку.

Мысли продолжали хаотично блуждать по мрачным закоулкам моего настоящего. Я зафиксировала краем глаза пару пропущенных от Игоря. Вспомнила, что мы договаривались сходить сегодня в кино с друзьями. Желания не было никакого, но я, конечно, пойду. Хотя бы для того, чтобы не проводить время тет-а-тет. Мне еще нужно время для того, чтобы успокоиться и достичь равновесия. А оно, непременно, принесет долгожданный штиль и в мой эмоциональный фон вокруг отношений с Игорем.

Спускаюсь на нужный уровень, выхожу из лифта. Под широкую куртку бьет волна холодного воздуха. Как надоели эти неотапливаемые парковки. Сегодня эта еще и темная. Иду быстрым шагом в направлении своего машиноместа и по мере того, как вокруг становится все темнее, внутри все напрягается, а дыхание перехватывает.

Я замираю, словно бы чувствуя на себе чей-то взгляд. Растерянно-испуганно оглядываюсь в темноту, словно бы туда, откуда на меня смотрят, хоть это просто мои предположения. По телу бежит холод.

По студеному серому бетону разносится писк сигнализации- и я невольно вскрикиваю. Слышу визг тормозов и вижу, как на параллельном ряду проносится какой-то большой черный внедорожник. Оцепенение переходит в настоящую панику- и я сама бегу- не знаю от чего- к автомобилю, остервенело нажимаю на разблокировку дверей, залетаю внутрь, тут же их блокирую. Страшно. Так страшно, что не могу отдышаться.

А вот это уже не смешно. Паранойя? Мания преследования? Паническая атака? Как назвать то, что я только что пережила? И это жуткое ощущение… Словно бы за мной кто-то следил… Словно бы чей-то мрачный взгляд неустанно следовал за мной в этой влажной холодной темноте…

Выезжаю наружу. Газую. Огни вечернего города. Час-пик. Суета из машин и людей… Жизнь продолжается. Тотальный ужас, кажется отступает. Но я знаю, что последний из посланных мне подсознанием сигналов- уже не желтый сигнал светофора, а красный.

Я торможу в кармане на автобане, включаю аварийку и вытаскиваю карточку, переданную мне сегодня подружкой. Пять гудков. Но я держу. Потому что знаю себя. Потом опять могу отступить на пару шагов и не перезвонить.

-Алло, здравствуйте, Валентин Михайлович?-читаю имя, изящно выведенное вензелями на верже цвета офф-вайт,- меня зовут Дана Мальцова и я бы хотела обратиться к Вам за консультацией.

Глава 12

Глава 12

Пространство, где принимает Валентин Михайлович, мало походит на кабинет. Скорее, это какой-то белый футуристический архитектурный объект с окнами в пол, через которые видно потрясающий парк. Красиво. Сейчас, когда я лежу на удобном мягком кресле-койке и смотрю на мирно падающий сверху белый снег, мне, наконец, спокойно. Еще ничего не произошло, а уже спокойно. Такое чувство бывает, когда ты уже пришел к специалисту. Потому что правду говорят- сам факт твоего похода- это уже большой шаг в направлении к решению проблемы.

-Дана,- можно буду Вас так называть или Вы предпочитаете по отчеству?-спрашивает он, изучая мой файл. До приезда сюда доктор выслал мне анкету с, казалось, бы самыми разными, не относящимися к делу вопросами. Какой цвет я люблю, какую музыку предпочитаю, самый запомнившийся фильм, дорогая сердцу страна, да чего там только не было… Раньше меня еще не просили отвечать на такие вопросы перед походом к психологу, а ведь я повидала их немало.

-Не надо отчеств, просто Дана.

-Хорошо… Тогда давайте начнем…

-С чего… начинать?- я смутилась. Этого вопроса я очень боялась, хоть и пыталась мысленно его себе задать и даже найти мысленный ответ.

-Дана, говорите о том, о чем хотите говорить. Не давите на себя. Что на душе, что тревожит. Я найду ниточку и зацеплюсь. Главное, Вам быть искренней и расслабиться.

-Хорошо…- сделала паузу и задумалась,- так… с чего начать…

Глубоко вздохнула. Было так много всего и одновременно так мало, чего хотелось сказать…

-Я изменила жениху,- решила не крутить вокруг да около. Вот ведь главная проблема,- и теперь меня мучает совесть. Собственно, за этим я и пришла…

-За чем? За тем, чтобы я дал Вам пилюлю от терзаний совести?- улыбнулся он мне хитро, что мне совершенно не понравилось. Вот совсем…

Внутренняя кошка во мне ошерстилась и выпустила когти.

Я снова замолчала.

-Послушайте, Дана,- он не стал ждать моего нового зачина,- давайте я обозначу с самого начала. Воспринимайте это как аксиому. Даже если сразу не воспримите, задумайтесь. Знаете, что отличает поступок, за который стоит испытывать вину, от того, за который- нет? Зона ответственности. Так вот, когда вы совершаете нечто, касающееся лишь вашей зоны ответственности, вы можете испытывать вину. Но если речь идет об измене в паре- здесь зона ответственности смежная. Понимаете, практика мне показывает, а она, как вы сами понимаете, не маленькая, изменяют не с кем-то, а почему-то… Так вот это мы с вами и хотим выяснить, дорогая моя. Не то, как вам заглушить голос совести и не думать об измене, а понять себя, понять, что внутри вас заставило пойти на этот шаг. Если вы готовы идти этим путем, мы по нему пойдем. Если нет- то мой ответ будет жестким и категоричным- идите к своему жениху и признайтесь ему, потому что попытка подавить совесть в данной ситуации станет лишь маскировкой гнойника, а он рано или поздно либо прорвет, либо уйдет в еще больший сепсис.

Да, это было сильно. Я даже опешила. Честно говоря, из комментариев Лизы я поняла, что Валентин неординарный психолог со своими методами, но такого я не ожидала. Я была здесь от силы минут пять- а он уже успел в буквальном смысле вытащить меня из зоны хотя бы мнимого комфорта и вывести разговор в русло, о котором я особо даже не задумывалась… Снова уставилась в окно. Теперь уже снег не казался мне таким умиротворяющим и успокаивающим. Наоборот, эта красота природы словно явственно давала понять, как несовершенна я внутри, как мелка в своем стремлении лукавить даже здесь, где мне могут помочь. Щеки горели, словно бы с меня сорвали платье и выставили голышом.

- Это сложно,- хрипло произнесла я. Горло пересохло,- не знаю, что я чувствую. Это сложно. Я люблю жениха, но он стал раздражать. И в то же время, я не понимаю, чем… Еще и мысли… Всё время возвращаюсь в тот вечер…

-Вам понравилось? Вам понравилось изменять?

-Изменять? Нет… Само чувство измены отвратительно. Но… мне понравилось быть там с тем мужчиной… Знаете, это как попасть в вакуум. Может быть, это антураж. Между нами все было максимально дискретно, в очень красивом месте… Мы оба были словно из фильма. Вырезанные из контекста реальности. Может это так и обострило ощущения…

-То есть вы оба играли роли?

-Нет.. Да… Не знаю. Я-точно, а он… Это тоже меня волнует. Какой он в реальности…

-Не хотите узнать?

-Нет!- отрезала я.- Однозначно, нет…

-Врёте. Только что сами сказали, что Вас волнует, какой он в реальности. Значит Вы допускаете возможность еще одной встречи,- он резал безжалостно и смело. Я терялась.

Больно прикусила губу.

-Хорошо, Дана. Тогда так. Вы говорите про роли. Опишите свою роль… В тот момент и по жизни.

Я снова задумалась. Задумалась и усмехнулась. А ведь здесь снова все было намного сложнее…

-Знаете, а ведь я часто ловлю себя на ощущении, что играю роль. Все мы играем. Как минимум, потому, что пытаемся стать лучше, чем мы есть- стремимся к определенному образцу, а ведь он и есть эта самая роль, кем-то и чем-то прописанная. Но сейчас, после измены, я стала ощущать это намного острее. Мое сознание словно бы раздвоилось. Расщепилось на два «я». И самым ужасным было то, что мне все больше кажется, что я в той, другой реальности, живущей у меня в голове-намного более реальна для самой себя… Эта Дана- «хорошая девочка», умница и красавица, успешный рекламщик, внучка прославленного работника правоохранительных органов, невеста потрясающего мужчины с двумя каратами на пальце словно бы существует как картонка. Но есть и вторая Дана…Та, что вздрагивает и покрывается мелкими мурашками, стоит только вспомнить произошедшее в тот вечер сумасшествие. Та, кто задыхалась от удовольствия и вожделения в объятиях чужого, случайного мужчины.

-Давайте снова вернемся к началу, Дана. Что именно заставляет Вас покрываться мурашками? Этот мужчина - лучший любовник? Он делал с Вами то, что Вы не позволяете жениху? Потому что Вы наверняка знаете, что человек воспринимает реальность через призму своего состояния. В Вашем состоянии было нечто, что заставило Вас мысленно возвращать себя снова и снова в тот момент. Эти же эмоции вытесняют из Вашего восприятия жениха, заставляя на него раздражаться. Он ведь объективно не стал более плохим или менее хорошим. Все его качества остались при нем. Все те качества, что заставили Вас в него влюбиться, что продолжают делать его в Ваших глазах идеальным выбором. Так что это, Дана? Сможете сама найти ответ на этот вопрос?

Я молчала. Думала.

- Может быть, это отсутствие контроля… Его доминантность, лидерство…

Доктор покачал головой, частично приняв ответ, но призвал подумать еще.

- Неординарность ситуации… Адреналин… Отсутствие барьеров и ограничений…

Снова тишина. Снова он заставляет мое сознание вытаскивать наружу какие-то странные оттенки, полутона…

- Как бы Вы объединили все эти понятия, Дана?

-Пфф… Это очень сложно,- почувствовала, как голова голова начинает наливаться тяжестью от напряжения. Наш сеанс не продлился и сорока минут, а я чувствовала себя выжатой как лимон и, в то же время, на душе было легче, чем в начале нашей встречи. Апатия сменилась чем-то иным… Тем, чему я пока не могла дать конкретного объяснения.

-Я не возьму денег за сегодняшний прием. Переспите с тем, что мы сегодня подняли и попробуйте выполнить домашнее задание- найдите общее во всем том, что Вы сами только что назвали. Не просто общее. Общее, которое бы относилось именно к Вам и Вашим ощущениям. А еще сходите на свидание с Вашим женихом. В какое-нибудь очень важное для вас двоих место.

Я вышла с приема под впечатлением. Снег все еще сыпал жирными слипшимися хлопьями и даже цеплялся за ресницы. Я впервые улыбнулась, казалось, за долгие несколько недель. И даже несколько отступило ощущение того, что за мной все время наблюдают… Об этой своей параноидальной стороне я не успела рассказать доктору, но точно знала, что обязательно приду на следующий прием.

Села в машину и вытащила телефон, чтобы позвонить Игорю сама, казалось, в первый раз за долгое время инициативно предложить ему выйти вместе, но в этот момент увидела пять пропущенных вызовов с работы.

-Да, Кать,- помощница не звонила бы просто так, значит была какая-то проблема или ситуация.

-Дан, привет! Извини, что дергаю, просто у нас явно проблема. Помнишь, тот жирный клиент с большим заказом на рекламу из охранного агентства?

-Да, что такое, вы же сегодня должны были подписывать договор?- признаться честно, мужик всем уже осточертел. За две с небольшим недели обсуждения проекта он раза три уже успел устроить настоящий скандал с претензиями. Это при том, что все время требовал от нас каких-то предложений, идей и решений, а сам давал минимум нужной информации. Наверное, стоило бы его послать далеко и надолго, но за последние два месяца это был самый крупный долгоиграющий заказ, а мне еще нужно было содержать свою контору. Впереди по-любому как минимум пару месяцев вялой работы на фоне свадебных хлопот и медового месяца, так что нужно было набирать «жирка впрок».

- Дело в том, что он не подписывает договор со мной по доверенности. Требует личного присутствия директора, то есть тебя.

Выдохнула раздраженно.

-Ладно, назначь ему, когда он там хочет.

-Уже,- ответила Катя,- ты ж не подходила к телефону… Он сказал, что улетает и сможет только через десять дней. Я согласилась, что поделать…

Да уж, что поделать. Клиент всегда прав…

Глава 13

Глава 13

Я хорошо училась в школе. Была прилежной и исполнительной. Любила радовать дедушку успехами и отличными оценками. Он и правда этому искренне радовался.

Роль отличницы мне всегда удавалась на славу. Может быть, именно поэтому я сейчас в ней очень органична. Разговор с психологом меня сильно впечатлил. Впервые появилась надежда, что кто-то, словно остеопат, придет и вправит мне умозрительные косточки на место… И теперь я и правда стараюсь выполнить все его «домашние задания» на отлично.

Первым стало вызывание Игоря на «свидание». Мы поехали на Воробьевы горы. Именно сюда он впервые привез меня, когда мы начали общаться. Именно с ним у меня ассоциировалось это место вечной молодости, безбашенности и ощущения светлого будущего там, на горизонте.

-Помнишь это кафе? Давай зайдем,- увлекаю его за собой по заснеженной аллее. Как же давно мы вот так не ходили вместе- держась за руки, с раскрасневшимися на морозе щеками и промерзшим от смеха и неугомонной болтовни горлом.

А ведь мозгоправ был прав, простите за тривиальную игру слов. Я словно бы откинула все эти негативные трансформации последних недель в сторону и вернулась далеко назад. Туда, где его рука-теплая и большая- чувствовалась родной и надежной. Туда, где приятный мужской баритон звучал обволакивающе и интригующе. К знакомым добрым глазам, к мягкой улыбке, к интересным разговорам.

Я довольно смотрела на Игоря со стороны, настолько галантного во всех своих манерах, что даже официантка начала капать слюной на меню, когда он обратился к ней, делая заказ. Вот за это я его и выбрала. За умение себя вести в обществе, за правильную энергетику, за разумную мягкость и непреодолимое мужское обаяние.

Да, в моих мрачных воспоминаниях, вставших между нами забором из кольев, Игорь со своей чрезмерной интеллигентностью казался анахроничным. Но в нормальной среде- в модных московских ресторанах, на улицах в комфортной машине в пробке, в веселой компании за городом в стильном кэжуале он смотрелся так, как должен был по моей жизненной задумке- идеально и гармонично.

Место, куда мы запорхнули, как на первом свидании, располагалось прямо у склона горы, с видом на фуникулер. Сейчас перед нами в огромных окнах в пол раскинулась настоящая сказка с зимой в главной роли. Москва-река, никогда не скованная льдом, вальяжно и медленно проплывала мимо, деревья, облаченные в богатые снежные уборы, что-то нашептывали над ней. А я сразу вспомнила фантастический вид из кабинета доктора. Все-таки именно природа универсальна в своей красоте. Именно в ней все настолько органично и правильно, что не нужно добавлять ни цветов, ни фантазии. Вот в чем истинно и проявляется сила Творца, как бы скептики ни заламывали руки, убеждая нас, что нет никакой высшей силы, управляющей процессами на Земле.

- В прошлый раз мы были здесь летом,- улыбнулся Игорь, накрывая мои пальцы, обнимающие горячую чашку кофе, своими большими кистями.- Я так ярко помню этот день. На тебе было фантастическое платье цвета индиго. И ты сама была для меня как девочка индиго - загадка с внешностью модели. Отец часто говорил, что у Петровича растет внучка-королевишна, а когда я лично тебя увидел, понял, что батя был даже скуповат на восторженные отзывы в силу сухости своей профессии.

-Зато ты применил все свои профессиональные навыки, чтобы меня завоевать, включая красноречие,- усмехнулась я.

Игорь лишь пожал плечами.

-Да, а почему нет? В любви, как на войне- все средства хороши, помнишь?

Улыбнулась в ответ, кивнув. Насколько же далеким от реальности было это излюбленное сравнение. Где война, а где любовь… Это две параллельные прямые, которым невозможно пересечься. Война губит любовь, любовь никогда не появится на развалинах войны- там будут только ненависть и боль… Тогда еще я так думала…

-Слушай, может арендовать этот ресторан под мою днюху?- зачерпнул длинной ложкой пену капучино Игорь. Его глаза горели- всегда, когда он был преисполнен какой-то идеей. А ведь это было почти всегда.

Я напряглась, а потом вспомнила, надеясь, что красный румянец на щеках не разоблачит меня… Не разоблачит то, что я забыла, что у него день рождения на следующей неделе. Черт, если бы не этот намек, я бы и не вспомнила… Стыдоба… Любящая невеста, погрязшая в своей гадкой измене, как в зловонной трясине.

-А что? Локация классная, место не изъезженное, да и символичное для нас- Игорь заглянул в глаза. На самом деле, ему не очень-то нужна была моя реакция. Я его хорошо знала- он ведь уже все решил…

-Мне тоже нравится,- ответила я максимально мягко. Теперь, когда позорная правда моей забывчивости вскрылась хотя бы мне самой, нужно было продемонстрировать максимальную включенность. Может быть, это хотя бы немного помогло мне заглушить голос вины и угрызений совести,- а главное, что здесь можно организовать такой формат, чтобы присутствовали все поколения.

Я точно знала, что Игорь относился к той категории детей, кто никогда не устроит какое-либо крупное торжество, обделив родителей. Их он обожествлял и всегда ставил на самое почетное место. Его семья и правда была образцово-показательной, при том все близкие отчетливо понимали, что это вовсе не наиграно, не для публики. Там и правда царил покой, взаимопонимание и взаимоуважение. Думаю, этот фактор был определяющим, когда дед активно «сводничал» меня. Да в сущности, он этого ведь никогда и не скрывал.

«Всё от семьи, Дана. Мужчину определяет то, в какой среде он был воспитан, какие отношения видел у родителей. Твой Игорь- идеальный семьянин. Достойный, правильный, благородный. За таким реально «как за каменной стеной»…-любил он наставлять меня, незримо подталкивая к спиралеобразному развитию наших отношений с Игорем после каждого свидания. Только с ним дед меня в сущности-то и отпускал на свидания. До него про мальчиков и парней лучше было даже не заикаться. Потому я и скрывала от него вплоть до второго курса института даже походы на дискотеки, прикрываясь ночевкой у Лизы.

-Хорошая идея, Данусь. А правда, давай сделаем несколько столов- рассадим всех по интересам и возрастным группам. Кстати, позвоню в компанию, которую присмотрел как организаторов будущей свадьбы. Заодно их протестируем. Пусть оформят зал, с ведущим поговорим, живая музыка, торт…

Меня даже умилило, с каким энтузиазмом Игорь подходил к своему дню рождения. Я вот свой ненавидела. Искренне, от всего сердца… И всегда принимала поздравления через не могу. Никогда не закатывала шумных веселий, да и некого было мне собирать, если говорить про своих друзей, а не деда, семейных.

-Может я сама всем займусь?- искренне предложила я, выполняя свой план «искупить самовину»,- рекламный бизнес перекликается с организационным… Все, что от меня будет надо сделать…

-Все, что от тебя будет надо сделать, купить себе шикарнейшее платье, любимая,- произнес Игорь, протягивая мне сильно оттопыривающий содержимым конверт,- смотри, какая дичь… Наличные… Последний клиент оказался старой формации…

-Игорь, ну, нет! Ты знаешь, я не люблю принимать от тебя деньги,- категорично возразила я. Одно дело брак, общий бюджет, но сейчас- нет. Свидания, подарки, поездки- пожалуйста, а вот так- переводом или в конверте- это унизительно. Я же не эскортница и сама могу себя содержать…

-Ты не поняла, Дануся… Это на подарок… Твой подарок мне… Подари мне самую шикарную девушку Москвы в самом шикарном платье!- на этих словах его ладонь сильнее сжала мою, а глаза слегка прищурились и заблестели.

Я знала этот взгляд. Он предвещал «романтичное» завершение вечера в моей или его постели.

Глава 14

Глава 14

Никогда не умела оперативно собираться. Настолько, что сама перспектива к определенному времени ехать на мероприятия при параде вселяла в меня панику. Как назло, что-то да обязательно происходило- то парикмахер в последний момент не приходила, то ноготь ломался, то макияж делали такой, что только на панель… Именно поэтому я давно и бесповоротно перешла на «самообеспечение». Если укладка, то собственноручная, если стрелки- то выведенные только своей недрогнувшей рукой. Сегодняшний день не был исключением.

Платье я и правда подобрала изумительное. Игорю должно понравиться. Приятный золотисто- карамельный шелк в тон моим уложенным в мягкие волны волосам ниспадал до середины щиколотки красивой драпировкой, аккуратные лодочки с культовой красной подошвой придавали изящества и пикантности этому образу. В украшениях я была консервативна. И если к шикарному помолвочному кольцу все еще приходилось привыкать, то бабушкины сережки с аметистами- мой неизменный спутник- вписывались сюда просто идеально. Как-то Игорь мне сказал, что они в тон моим глазам. Я удивилась- у меня были довольно обычные, классические карие глаза, но иногда, при определенной игре света, мне и самой казалось, что в них вспыхивает фиалковая загадочность аметиста. Холодный огонь, затаенный где-то глубоко внутри.

И все-таки, я снова опаздывала. Садилась в такси я вовремя, даже с запасом. Как-никак, мне как спутнице-невесте юбиляра, так сказать будущей хранительнице его очага, как любил говорить дед, нужно было встречать гостей рядом с ним. Но внезапно за десять минут до приезда на маршруте образовалась какая-то бессмысленная и беспощадная пробка, напрочь лишившая автомобили возможности двигаться.

Игорь звонил уже раз пятнадцать и последние пять я просто не поднимала, потому это начинало ужасно раздражать. Я в такси в средней полосе посреди забитой другими машинами улицы. Что я сделаю сейчас в лодочках на капроновые колготки среди десятиградусного мороза? Один раз я уже бегала, как оглашенная, по улице в таком виде. Ни к чему хорошему это не привело…

Спустя четверть часа мы все-таки сдвинулись и в итоге на день рождения жениха я приехала всего с пятнадцатиминутным опозданием. Благо, что в пробке, судя по всему, очутилась не только я, поэтому на момент появления в ресторане на месте был только Игорь с родителями и его пару институтских друзей, благоразумно и экономично прибывших на метро.

-Дана,- впечатал меня в себя Игорь, притягивая в объятия.

-Прости, не понимаю, что за пробень… С днем рождения, любимый!- обняла я горячо в ответ,- не сердись! Я же не специально! Посмотри лучше мой подарок быстрее!

Игорь нежно поцеловал меня в уголок скулы.

-Как я могу на тебя сердиться, сладкая? Какой еще подарок?! Ты мой главный подарок! А какое платье! Ты превзошла все мои фантазии!- он нежно ворковал мне на ухо, а я с радостью понимала, что всё хорошо. Теперь все хорошо- мы действительно смогли снова найти друг друга. Вернее, я… У Игоря-то как раз все это время с головой было всё в порядке. Он терпеливо ждал, пока клинить перестанет и меня.

В тот вечер нашего романтичного свидания после посещения этого самого ресторана мы все-таки поехали ко мне и занялись любовью. И да, на этот раз это было нормально. Не было ни шока, ни апатии, ни тем более отторжения. Да, не было дикой страсти и каскадов оргазмов до закатывания глаз, как снимают в порнушке, но и не надо. Сидя в теплом салоне респектабельного автомобиля, держа за руку своего мужчину-успешного и воспитанного, я понимала, что дедушка прав. Да, в этом счастье. В нормальной, красивой, безбедной жизни. С этими же мыслями я пригласила его наверх, многозначительно подмигнув, а потом повела в спальню.

- Слава Богу, все наладилось,- прошептал он мне после нашего секса, нежно обнимая за талию,- не трогал тебя, потому что знаю, что девушек может вот так колбасить перед свадьбой. Это хорошо, Дана. Это нормально. Мы будем самыми счастливыми…

Это точно. Мы будем самыми счастливыми…

-Спасибо, конечно, но все-таки посмотри! Я же старалась!

Жених открыл стильный черно-белый пакет, любовно упакованный в одном из самых модных парфюмерных концептуальных бутиков столицы.

-Уникальный аромат- сандал, мускус и запах весеннего дождя. Послушала его и сразу поняла, что хочу его чувствовать на своем мужчине…

Игорь искренне меня поблагодарил, тут же надушившись подарком поверх своего парфюма, дабы продемонстрировать, как он уважает мой выбор. Его, судя по всему, хотя бы для приличия, оценили и родители жениха.

Мама Игоря была очень приятной, спокойной женщиной. И меня это искренне радовало. Я даже представить не могла, что она будет кричать или истерить, выяснять со мной отношение или делить сферы влияния на Игоря. Отец- серьезный, замкнутый, задумчивый… Красивый мужчина. Думаю, в молодости-так тем более. В нем не было сладости, которая чувствовалась в Игоре и явно была унаследована от матери-блондинки. Даже сейчас, несмотря на свой солидный возраст, он вызывал интерес- и я это видела даже сейчас, по взглядам женской половины гостей, которые по большей части уже собрались и расселись в зале.

Наши профессиональные организаторы, которые сейчас проходили «испытание» перед нашей свадьбой, по мнению Игоря с точки зрения своей идеальности, видимо, призванной переплюнуть свадьбы знатных аристократических дворов Европы, услужливо бегали между столами и выполняли любые поручения жениха лишь по кивку головы.

Я не вдавалась в организационные вопросы, в том числе и в вопросы рассадки, поэтому сейчас, когда все были в сборе, а напротив нас с Игорем все еще пустовало место, недоуменно уставилась на жениха.

- Не успел тебе рассказать, Данусь… Я колебался-колебался, но все-таки позвал своего брата…

-Брата?-спросила я, поворачивая на него удивленный взгляд.

-Помнишь, я тебе рассказывал? У меня по отцу есть старший брат. У нас непросто складывалось общение, вернее, до двадцати лет никак не складывалось… Потом- редко и ситуативно, хотя, признаться, пару раз он мне сильно помог, хоть родители этого и не знали. Мне кажется, тридцатилетний юбилей-хороший повод попробовать наладить мосты, тем более, что он мне может пригодиться по работе… О, а вот и он, наконец, то!- перевел взгляд на вход Игорь.

Я последовала глазами за ним и…

Если бы можно было в буквальном смысле взять и провалиться под землю, несомненно, сейчас я бы это сделала. Не может быть. Ну, просто не может быть… Как?! Страх, ужас и шок сковали меня, словно железные щипцы. Потому что сейчас к нашему столу уверенно шел… Мужчина из той самой проклятой комнаты. Мужчина, которому я отдалась…

Глава 15

Глава 15

Он идет к нашему столу. И самое чудовищное- смотрит на меня.

Что это? Розыгрыш такой? Месть жениха, который узнал о моей измене? Решил меня публично унизить со сценой?

Руки холодеют, во рту пересыхает, а голова реально очень сильно кружится.

Игорь подается мужчине навстречу. Они сердечно хлопают друг друга по плечами. «Знакомый незнакомец», кажется, отвлекается на Игоря на толику секунды, а потом опять возвращает свой взгляд ко мне, бледной и готовой испариться, была бы моя воля.

-Знакомься, малыш, это Алекс, мой старший брат. А это Дана, моя невеста,- с энтузиазмом представляет нас Игорь.

Я замерла, кажется, забыв, как дышать.

Алекс молча кивнул, посмотрев на меня так, что внутри все похолодело. Задержал пристальный взгляд на моих сережках, а потом чуть заметно улыбнулся. Зловеще.

Мы, наконец, садимся за стол. Алекс, как, оказывается его зовут, садится напротив нас. Он что-то говорит Игорю, протягивает подарок, улыбается. Они оживленно разговаривают, пьют, чокаются и даже призывают поучаствовать в этом меня. Всё как в тумане. Я ничего не слышу, в ушах звенит. Перед глазами мурашки. Ничего не понимаю. Разве может такое быть? Как?! Как во всем городе я умудрилась переспать с первым встречным, оказавшимся братом моему жениху?!

Что я там говорила? Фортуна на стороне мерзавцев… Все-таки спорный вопрос. Карму никто еще не отменял… Мои мысли в этот момент доказывает Игорь.

-Простите, отойду,- произносит, смотря на дисплей пищащего телефона.

А я начинаю беспомощно хватать ртом воздух, мечтая отчаянно закричать, чтобы он никуда не уходил, но, конечно же, молчу… Я ведь изначально выбрала путь молчания.

Стоило нам остаться вдвоем, Алекс придвинулся ближе, чтобы я могла расслышать сквозь громкую музыку ресторана его хриплый голос.

Господи, я надеялась, что нас никто не слышит… Щеки горели.

- Дана… Красивое имя… Жаль, что я не знал его, когда…

Нас отделял только стол, но я даже на расстоянии чувствовала его дыхание. Горячее. Порывистое. Порочное.

Внутри все сжалось от страха разоблачения и шока нашей неожиданной встречи. Ведь я думала, что она больше не повторится, что та ночь станет всего лишь сном, сокровенным воспоминанием. Инстинктивно сжала ноги, словно закрываясь от него, от мира, от постыдной правды…

Он снова посмотрел нагло, открыто и беспардонно в мои глаза и усмехнулся.

-Значит, родственниками будем, Дана?

По телу пробежал холодок. Сколько всего было скрыто в этой усмешке, такой же кривой и извилистой, как пути нашей судьбы…

-Я… я не понимаю, Вы о чем?- дрожащим голосом лепечу я. На самом деле грохот, доносящийся из колонок, не дает моему голосу хоть мало-мальскую силу, но он, видимо, считывает по губам.

Усмехается. Все так же не отрывая от меня взгляда, щедро отпивает из бокала.

- Отойдем и поговорим?- поднимает бровь испытующе.

-Вы странно себя ведете, простите, не знаю, о чем Вы хотите говорить. Я знаю Вас от силы полчаса…

Бормочу себе под нос, судорожно ища спасение среди гостей. Натыкаюсь глазами на помощницу Игоря Лиду, которая весело мне машет и, не извиняясь перед моим собеседником, быстро встаю и перемещаюсь в другой конец зала.

Ох, как бы я хотела сейчас сбежать отсюда. Только что это даст? Факт того, что Алекс- брат Игоря, это не просто шок, это катастрофа. И тут помощью психолога не отделаться…

Не помню, как поддерживаю разговор с подчиненной Игоря, как что-то отвечаю ей с натянутой дежурной улыбкой. Ничего не помню. Перед глазами пелена.

-Простите, -говорю ей, чувствуя, как горло сковывает спазм тошноты. Точно такой же, какая была в тот вечер, после посещения того проклятого особняка порока.

Бегу в уборную, залетаю в первую попавшуюся кабинку. Чувствую, как меня изнутри в буквальном смысле выворачивает наружу. Внутри только желчь. С утра я ничего толком не ела, кроме кофе, а здесь не успела… Теперь вряд ли удастся «насладиться» богатой местной кухней.

Когда выхожу из кабинки, мне немного лучше. Не потому, что что-то вдруг изменилось или меня осенило, как разгрести эту кучу дерьма. Просто рвотные позывы- это стресс для организма. Теперь я просто измождена.

-Дан, с тобой все в порядке?- слышу взволнованный голос будущей свекрови, стоящей рядом у раковины, когда я обильно мою свой «аристократичный нюд» ледяной водой, включенной в кране до упора.

-Что-то не то съела, видимо,- тихо отвечаю я.

-Точно съела? Может…- краем глаза каким-то макаром умудряюсь поймать ее улыбку и надежду.

А мне от этого еще сильнее снова хочется вырвать.

Нещадно продолжаю лить на себя воду, теперь уже не думая, что она попадает и на платье.

-Может скорую?- пугается свекровь.

-Не надо, Анна Викторовна… Сейчас приду в себя…- говорю тихо и мысленно посылаю приветы тому гению, кто поставил банкетку в санузел. Очевидно, для красоты. Но мне она сейчас пригодилась. Сажусь, пытаясь справиться с головокружением. Перед глазами все еще мошки. Страшно. Страшно снова выйти наружу и столкнуться с шокирующей правдой.

-Давай я тебя домой отвезу, а?- вдруг выдает свекровь,- ты цвета мела, Дан. Смысл тебе здесь себя насиловать? Игоря поздравила. Гости наряд оценили… Так лучше, если ты при гостях свалишься в обморок, Игорю праздник испортим. Вечер состоялся. Сыну я всё объясню

Да уж, состоялся…

-А Вы? Это день рождения вашего единственного сына…

-Ой, Дана… -садится рядом свекровь- Знаешь, я сама себя ужасно чувствую. Если б знала, что он позовет этого…, точно бы не пришла. Ни я, ни отец…

Я даже в своем ужасном состоянии перевожу удивленный взгляд на свекровь. Оказывается, тут не только у меня дыхание сперло от появления незваного гостя… Или наоборот, званого.

-Вы о ком?-сохраняю подобие интриги.

- Этот Александр, старший сын моего мужа… Пренеприятный тип. Как и его мать в свое время,- тяжело выдыхает,- сколько она мне крови выпила, Дан. А что я ей сделала? Я познакомилась с Веней намного позже их романа или что там у них было… Я вообще узнала о том, что у него на стороне сын, когда уже сама была беременной. Мой папа…- тяжело сглатывает,- ты ж знаешь, как Вениамин долго меня добивался… Мой папа бы вообще, возможно, нам бы не разрешил жениться, если бы узнал об этом обо всем… Но было поздно. Ты представь- я с пузом, токсикоз такой жуткий мучал. А тут я узнаю, что у моего благоверного, можно сказать, вторая семья и пятилетний сын…

Я шокированно слушаю, даже, кажется, забыв, как дышать.

-В тот же вечер я закатила Венимамину скандал. Папе своему рассказала… Сколько было драмы, ты представить себе не можешь, да и не нужно представлять, потому что не дай Бог кому такое пережить в самом уязвимом жизненном положении женщины- когда под сердцем ребеночек. Он сделал свой выбор… В нашу пользу. Сказал, что только меня любит. Поклялся, что про них я с этого дня не услышу… И что станет отныне самым лучшим мужем на свете…- она печально усмехнулась,- знаешь, наверное, так оно и произошло… Веня правда словно бы над собой эволюционировал в лучшую свою версию. Как к мужу или отцу Игоря у меня никогда не было претензий, но та женщина… Знаешь, она очень яркая была, ярче меня. У нее красота такая- хищная. Я как её увидела, сразу подумала, что именно такими бывают роковые женщины. Они никогда не проходят бесследно в жизни мужчины. Всегда оставляют в ней какой-то след. И она оставила… Хоть мы больше о ней никогда не слышали…

-А её сын…- глухо, бесцветно произнесла я.

Не знаю, что именно меня так сильно задело в этой истории, но стало очень сильно больно внутри. Сильно-сильно. Словно бы старые раны вскрыли.

- Про него забыть все-таки не получилось,- печально вздохнула Анна Викторовна,- первый раз за долгое время нашей семье о нем напомнили звонком из университета. Он учился в какой-то военной академии или училище, не помню уже. Мы ж об этом ничего не знали. По крайней мере, я точно. Веня, возможно, усиленно от меня все прятал, но… Знаешь, готовый обманываться всегда будет обманываться. Вот и я такой была- готовой верить в то, что та история из прошлого с некой второй - просто страшный сон. Со временем реально удалось в это поверить. А тут- на тебе. Звонок на домашний. Вениамина дома не было. «Ваш сын будет исключен из института за прогулы и драку»… Вот так спустя много лет я опять вспомнила о существовании «старшего сына» моего мужа… Не хочу долго об этом говорить, Дана. Но суть в том, что Александр- не тот человек, с которым Игорю следовало бы налаживать отношения и уж тем более тащить его на семейные мероприятия. Он опасный человек, с большими деньгами, заработанными сомнительным путем. А это втройне гремучая смесь.

-Чем он занимается?- мой голос становился все ниже и ниже. Мне казалось, что, открыв жуткую семейную тайну, которая была и у этой, казалось бы, идеальной, прекрасной семьи, я тоже теперь лечу в пропасть. С каждой минутой ситуация приобретала все более катастрофические масштабы.

- Насколько знаю, в итоге институт он не окончил. Пошел в армию. Потом- на службу по контракту. Работа в горячих точках, где он связался с какими-то сомнительными людьми. Не знаю, Дана, чем он там занимался, но только спустя какое-то время стало известно, что Александр сильно разбогател. Я целенаправленно пропускала мимо ушей все, что могла. Но всё равно информация, как банный лист, прилипала ко мне. Разговоры Вени по телефону, сплетни знакомых, да даже сюжеты в новостях… Этот Александр все время меня преследовал… Сплетничают, что у него много разных бизнесов, и все они замешаны на чем-то нехорошем… А теперь приходит мой сын и говорит, что он собирается с ним делать какие-то дела!

Да, Анне было уже откровенно все равно до моего состояния. Она пребывала в собственной агонии длинной в полжизни, а я… А я мечтала добраться до своей норы побыстрее, чтобы принять ледяной душ и оценить масштабы катастрофы.

В дверь женской уборной постучали.

-Дан, все нормально?- раздался голос Игоря,- я к столу вернулся, Алекс сказал, чтобы я тебя проверил в уборной, что тебе стало нехорошо, пока я отлучился.

В этот момент мне захотелось истерично засмеяться. Господи, проклятое дежа вю… Он точно так же уже обращался ко мне, через дверь туалета, в день нашей помолвки… Точно так же спрашивал, все ли у меня было нормально… Нет, Игорь. Если даже тогда у меня не было все нормально, то теперь уж тем более…

Глава 16

Глава 15

Он идет к нашему столу. И самое чудовищное- смотрит на меня.

Что это? Розыгрыш такой? Месть жениха, который узнал о моей измене? Решил меня публично унизить со сценой?

Руки холодеют, во рту пересыхает, а голова реально очень сильно кружится.

Игорь подается мужчине навстречу. Они сердечно хлопают друг друга по плечами. «Знакомый незнакомец», кажется, отвлекается на Игоря на толику секунды, а потом опять возвращает свой взгляд ко мне, бледной и готовой испариться, была бы моя воля.

-Знакомься, малыш, это Алекс, мой старший брат. А это Дана, моя невеста,- с энтузиазмом представляет нас Игорь.

Я замерла, кажется, забыв, как дышать.

Алекс молча кивнул, посмотрев на меня так, что внутри все похолодело. Задержал пристальный взгляд на моих сережках, а потом чуть заметно улыбнулся. Зловеще.

Мы, наконец, садимся за стол. Алекс, как, оказывается его зовут, садится напротив нас. Он что-то говорит Игорю, протягивает подарок, улыбается. Они оживленно разговаривают, пьют, чокаются и даже призывают поучаствовать в этом меня. Всё как в тумане. Я ничего не слышу, в ушах звенит. Перед глазами мурашки. Ничего не понимаю. Разве может такое быть? Как?! Как во всем городе я умудрилась переспать с первым встречным, оказавшимся братом моему жениху?!

Что я там говорила? Фортуна на стороне мерзавцев… Все-таки спорный вопрос. Карму никто еще не отменял… Мои мысли в этот момент доказывает Игорь.

-Простите, отойду,- произносит, смотря на дисплей пищащего телефона.

А я начинаю беспомощно хватать ртом воздух, мечтая отчаянно закричать, чтобы он никуда не уходил, но, конечно же, молчу… Я ведь изначально выбрала путь молчания.

Стоило нам остаться вдвоем, Алекс придвинулся ближе, чтобы я могла расслышать сквозь громкую музыку ресторана его хриплый голос.

Господи, я надеялась, что нас никто не слышит… Щеки горели.

- Дана… Красивое имя… Жаль, что я не знал его, когда…

Нас отделял только стол, но я даже на расстоянии чувствовала его дыхание. Горячее. Порывистое. Порочное.

Внутри все сжалось от страха разоблачения и шока нашей неожиданной встречи. Ведь я думала, что она больше не повторится, что та ночь станет всего лишь сном, сокровенным воспоминанием. Инстинктивно сжала ноги, словно закрываясь от него, от мира, от постыдной правды…

Он снова посмотрел нагло, открыто и беспардонно в мои глаза и усмехнулся.

-Значит, родственниками будем, Дана?

По телу пробежал холодок. Сколько всего было скрыто в этой усмешке, такой же кривой и извилистой, как пути нашей судьбы…

-Я… я не понимаю, Вы о чем?- дрожащим голосом лепечу я. На самом деле грохот, доносящийся из колонок, не дает моему голосу хоть мало-мальскую силу, но он, видимо, считывает по губам.

Усмехается. Все так же не отрывая от меня взгляда, щедро отпивает из бокала.

- Отойдем и поговорим?- поднимает бровь испытующе.

-Вы странно себя ведете, простите, не знаю, о чем Вы хотите говорить. Я знаю Вас от силы полчаса…

Бормочу себе под нос, судорожно ища спасение среди гостей. Натыкаюсь глазами на помощницу Игоря Лиду, которая весело мне машет и, не извиняясь перед моим собеседником, быстро встаю и перемещаюсь в другой конец зала.

Ох, как бы я хотела сейчас сбежать отсюда. Только что это даст? Факт того, что Алекс- брат Игоря, это не просто шок, это катастрофа. И тут помощью психолога не отделаться…

Не помню, как поддерживаю разговор с подчиненной Игоря, как что-то отвечаю ей с натянутой дежурной улыбкой. Ничего не помню. Перед глазами пелена.

-Простите, -говорю ей, чувствуя, как горло сковывает спазм тошноты. Точно такой же, какая была в тот вечер, после посещения того проклятого особняка порока.

Бегу в уборную, залетаю в первую попавшуюся кабинку. Чувствую, как меня изнутри в буквальном смысле выворачивает наружу. Внутри только желчь. С утра я ничего толком не ела, кроме кофе, а здесь не успела… Теперь вряд ли удастся «насладиться» богатой местной кухней.

Когда выхожу из кабинки, мне немного лучше. Не потому, что что-то вдруг изменилось или меня осенило, как разгрести эту кучу дерьма. Просто рвотные позывы- это стресс для организма. Теперь я просто измождена.

-Дан, с тобой все в порядке?- слышу взволнованный голос будущей свекрови, стоящей рядом у раковины, когда я обильно мою свой «аристократичный нюд» ледяной водой, включенной в кране до упора.

-Что-то не то съела, видимо,- тихо отвечаю я.

-Точно съела? Может…- краем глаза каким-то макаром умудряюсь поймать ее улыбку и надежду.

А мне от этого еще сильнее снова хочется вырвать.

Нещадно продолжаю лить на себя воду, теперь уже не думая, что она попадает и на платье.

-Может скорую?- пугается свекровь.

-Не надо, Анна Викторовна… Сейчас приду в себя…- говорю тихо и мысленно посылаю приветы тому гению, кто поставил банкетку в санузел. Очевидно, для красоты. Но мне она сейчас пригодилась. Сажусь, пытаясь справиться с головокружением. Перед глазами все еще мошки. Страшно. Страшно снова выйти наружу и столкнуться с шокирующей правдой.

-Давай я тебя домой отвезу, а?- вдруг выдает свекровь,- ты цвета мела, Дан. Смысл тебе здесь себя насиловать? Игоря поздравила. Гости наряд оценили… Так лучше, если ты при гостях свалишься в обморок, Игорю праздник испортим. Вечер состоялся. Сыну я всё объясню

Да уж, состоялся…

-А Вы? Это день рождения вашего единственного сына…

-Ой, Дана… -садится рядом свекровь- Знаешь, я сама себя ужасно чувствую. Если б знала, что он позовет этого…, точно бы не пришла. Ни я, ни отец…

Я даже в своем ужасном состоянии перевожу удивленный взгляд на свекровь. Оказывается, тут не только у меня дыхание сперло от появления незваного гостя… Или наоборот, званого.

-Вы о ком?-сохраняю подобие интриги.

- Этот Александр, старший сын моего мужа… Пренеприятный тип. Как и его мать в свое время,- тяжело выдыхает,- сколько она мне крови выпила, Дан. А что я ей сделала? Я познакомилась с Веней намного позже их романа или что там у них было… Я вообще узнала о том, что у него на стороне сын, когда уже сама была беременной. Мой папа…- тяжело сглатывает,- ты ж знаешь, как Вениамин долго меня добивался… Мой папа бы вообще, возможно, нам бы не разрешил жениться, если бы узнал об этом обо всем… Но было поздно. Ты представь- я с пузом, токсикоз такой жуткий мучал. А тут я узнаю, что у моего благоверного, можно сказать, вторая семья и пятилетний сын…

Я шокированно слушаю, даже, кажется, забыв, как дышать.

-В тот же вечер я закатила Венимамину скандал. Папе своему рассказала… Сколько было драмы, ты представить себе не можешь, да и не нужно представлять, потому что не дай Бог кому такое пережить в самом уязвимом жизненном положении женщины- когда под сердцем ребеночек. Он сделал свой выбор… В нашу пользу. Сказал, что только меня любит. Поклялся, что про них я с этого дня не услышу… И что станет отныне самым лучшим мужем на свете…- она печально усмехнулась,- знаешь, наверное, так оно и произошло… Веня правда словно бы над собой эволюционировал в лучшую свою версию. Как к мужу или отцу Игоря у меня никогда не было претензий, но та женщина… Знаешь, она очень яркая была, ярче меня. У нее красота такая- хищная. Я как её увидела, сразу подумала, что именно такими бывают роковые женщины. Они никогда не проходят бесследно в жизни мужчины. Всегда оставляют в ней какой-то след. И она оставила… Хоть мы больше о ней никогда не слышали…

-А её сын…- глухо, бесцветно произнесла я.

Не знаю, что именно меня так сильно задело в этой истории, но стало очень сильно больно внутри. Сильно-сильно. Словно бы старые раны вскрыли.

- Про него забыть все-таки не получилось,- печально вздохнула Анна Викторовна,- первый раз за долгое время нашей семье о нем напомнили звонком из университета. Он учился в какой-то военной академии или училище, не помню уже. Мы ж об этом ничего не знали. По крайней мере, я точно. Веня, возможно, усиленно от меня все прятал, но… Знаешь, готовый обманываться всегда будет обманываться. Вот и я такой была- готовой верить в то, что та история из прошлого с некой второй - просто страшный сон. Со временем реально удалось в это поверить. А тут- на тебе. Звонок на домашний. Вениамина дома не было. «Ваш сын будет исключен из института за прогулы и драку»… Вот так спустя много лет я опять вспомнила о существовании «старшего сына» моего мужа… Не хочу долго об этом говорить, Дана. Но суть в том, что Александр- не тот человек, с которым Игорю следовало бы налаживать отношения и уж тем более тащить его на семейные мероприятия. Он опасный человек, с большими деньгами, заработанными сомнительным путем. А это втройне гремучая смесь.

-Чем он занимается?- мой голос становился все ниже и ниже. Мне казалось, что, открыв жуткую семейную тайну, которая была и у этой, казалось бы, идеальной, прекрасной семьи, я тоже теперь лечу в пропасть. С каждой минутой ситуация приобретала все более катастрофические масштабы.

- Насколько знаю, в итоге институт он не окончил. Пошел в армию. Потом- на службу по контракту. Работа в горячих точках, где он связался с какими-то сомнительными людьми. Не знаю, Дана, чем он там занимался, но только спустя какое-то время стало известно, что Александр сильно разбогател. Я целенаправленно пропускала мимо ушей все, что могла. Но всё равно информация, как банный лист, прилипала ко мне. Разговоры Вени по телефону, сплетни знакомых, да даже сюжеты в новостях… Этот Александр все время меня преследовал… Сплетничают, что у него много разных бизнесов, и все они замешаны на чем-то нехорошем… А теперь приходит мой сын и говорит, что он собирается с ним делать какие-то дела!

Да, Анне было уже откровенно все равно до моего состояния. Она пребывала в собственной агонии длинной в полжизни, а я… А я мечтала добраться до своей норы побыстрее, чтобы принять ледяной душ и оценить масштабы катастрофы.

В дверь женской уборной постучали.

-Дан, все нормально?- раздался голос Игоря,- я к столу вернулся, Алекс сказал, чтобы я тебя проверил в уборной, что тебе стало нехорошо, пока я отлучился.

В этот момент мне захотелось истерично засмеяться. Господи, проклятое дежа вю… Он точно так же уже обращался ко мне, через дверь туалета, в день нашей помолвки… Точно так же спрашивал, все ли у меня было нормально… Нет, Игорь. Если даже тогда у меня не было все нормально, то теперь уж тем более…

Глава 17

Глава 17

-Какой этот Александр, да?- восторженно восклицает Катя, стоило им только покинуть наш офис.

Альфа-самец явно произвел на нее впечатление. Еще бы. Я знаю, как Он умеет производить впечатление. К сожалению, знаю…

-А я и предположить не могла, что владельцем компании выступает сам Каренин.

-Это кто?

-Ну, как кто? Александр и есть Каренин. Ты разве никогда этой фамилии не слышала?

-Нет…- тухло отвечаю я. У меня в душе сейчас несколько более серьезная пьеса разыгрывается, в драматическом жанре, а не любовный фельетон Кати, впечатленной накачанным мужиком, загородившим нашу улицу своими двумя бронированными автомобилями с охраной.

-Каренин, Дана, это, можно сказать, в определенных кругах имя нарицательное. Он негласный владелец всех крупнейших отечественных частных военных компаний, работающих по всему миру в горячих точках. Но это только часть его бизнеса. Этот красавец – еще и монополист по производству товаров военной экипировки и нескольких крупнейших охранных агентств. И ты только посмотри, что он нам предлагает… На прошлой неделе речь шла лишь о том, чтобы разработать баннеры и рекламные ролики для охранного агентства, а теперь…- ее голос даже стал ниже на октаву,- теперь он предлагает нам долгосрочное сотрудничество по рекламе всей его империи! То есть это рекламные ролики по рекрутингу, баннеры по всей России, буклеты, брошюры, календари, кружки… Господи, это же десятки миллионов! Ты мне скажи, как нам могло так повезти…

-Мы не будем брать этот проект,- сухо отвечаю я.

Катя пораженно смотрит на меня. Думаю, мысль о том, что я все-таки не в адеквате уже не первый раз за сегодня преследует помощницу.

-Дан, почему? Ты чего боишься? Что не справимся?- жжет меня глазами Катя, искренне не понимая логики и мотивации.

Я отрицательно качаю головой.

-Дело даже не в этом, Кать. Дело в его репутации. Если мы возьмем такую работу, на нас будет определенное клеймо. Ты сама только что рассказывала, что у него, мягко говоря, сомнительная репутация. Что дальше? Будет делать рекламные ролики бандитам на сходки?

Катя молчала, переваривая то, что я ей только что резонно предъявила.

-Ты понимаешь, что нам крышка, если мы не согласимся… Или может быть, реноме рекламщиков шаурмятен лучше?

Я понимала, пусть и молчала сейчас. Конечно, она была права. А я просто искала отговорки.

Не знаю, услышь помощница правду, почему я бежала от этого сотрудничества, как от огня, может она бы меня поддержала.

И все же, какую- то правду я ей открываю. Просто потому, что все зашло слишком далеко.

-Если честно, Кать, то Каренин- брат моего жениха. По отцу. Я сама об этом узнала только вчера, поэтому сегодня в таком шоке была. И фамилии у них разные, и отчества, оказывается… Там очень сложная история. Семейный конфликт. Вчера на дне рождения Игоря он тоже был, не знаю, почему не стал палить контору при вас сегодня. Мы уже знакомы. И моя свекровь чуть под землю не провалилась, когда увидела его. Мне кажется, его появление здесь неслучайно… Кто знает, что он задумал, может это месть…

Катя пристально смотрит на меня и тяжело вздыхает.

- Ты начальница, Дан. Тебе решать. Это ваша семья и твой бизнес, как-никак. Вот только до конца недели нужно оплатить работу дизайнеров за два последних месяца. Изволь, пожалуйста, перевести деньги. И еще… Если ты уверенно держишь курс на потопление этого корабля, сообщи мне заранее, мне кажется, я заслужила знать правду. Я вообще-то ипотеку взяла в прошлом году и у меня нет богатенького Игоря с широкоплечими братьями- олигархами…

Катя права. Мы в заднице. Я, конечно, могу попросить денег у Игоря, но не хочу. Это унизительно. Я не начинающий игрок на рынке, не дилетант. То, что мы оказались в такой ситуации, комплекс моих ошибок и идиотских обстоятельств. Да и апатичности с шоком в последний месяц. Стоило ли говорить, что вместо того, чтобы выводить бизнес из кризиса, я зависла в анабиозе от своих гребаных похождений… Я хотела заниматься рекламой. Это была моя профессия, у меня это неплохо получалось. Если бы не летний клиент, на которого мы убили львиную кучу времени и который просто взял и слился, такой сложной ситуации у нас бы не было. Получилось так, как получилось. И только я могла спасти ситуацию, а главное, не подвести людей, которые на меня завязаны. У них и правда свои семьи, дела и обязательства. Работодатель- это ответственность. Не хочешь ответственности- садись дома, пеки пышки и ходи по салонам красоты, если есть тот, кто готов это тебе оплачивать.

Наш напряженный брейншторм с множественными попытками Кати убедить меня взяться за проект в итоге растянулся до самого вечера. Вернее, от прострации и шока я, наверное, попросту потеряла счет времени.

Вышла к шести совершенно убитая из офиса и тут же чертыхнулась, вспомнив, что бросила машину где попало и теперь еще придется заниматься вызволением её со штраф-стоянки. Игорю тоже не буду сообщать- он и так все время ворчит, что я паркуюсь там, где не следует и систематически нарушаю правила. А если услышит, что меня эвакуировали с инвалидного места, просто застигматизирует.

Опасения оправдываются, когда я не нахожу машины на месте, а в личном кабинете всплывает сообщение об эвакуации.

Матерюсь. Завтра ехать к деду за город, он всё еще на даче. Машина нужна. Значит, придется переться по пробкам, спасать тачку со штраф-парковки…

Может на метро? Снова матерюсь, когда открываю её адрес и вижу, что она у черта на куличках, куда даже еще не успели проложить подземку. Значит, такси.

Воюю с капитально барахлящей геолокацией, когда краем глаза цепляю, что возле меня останавливается черный тонированный гелик.

Привычная картина для Москвы. Девочка на улице в телефоне, бравый джигит готов подвезти… Неинтересно. Проходили. Даже раздражает.

Не поворачиваю в его сторону головы, но когда слышу, что этот танк собрал на нашей улице уже солидную пробку из бибикающих авто, то не выдерживаю и поднимаю-таки глаза на этого отчаянного.

Застываю…

Стекло медленно опускается. Выражение сидящего за рулем Александра совершенно непроницаемо. Кажется, ему плевать, что он стал причиной затора в центре Москвы.

-Садись,- лаконично командует он.

Его голос не грубый, но какой-то металлический, гвоздящий. Имеющий странное свойство действия на слушателя. Я это ощутила еще тогда, в особняке…

Я кривлю рот, отрицательно качая головой.

-Садись уже, а?! Мне сына из сада забирать!-нетерпеливо кричит женщина в соседней машине.

Все-таки бабы за рулем самые раздражающие и грубые.

-Дана, садись. Я не уеду, пока не сядешь,- почему-то я верю ему.

Тяжело вздыхаю и запрыгиваю на заднее сидение. Главное, чтоб тронулся уже с места и прекратилось это коллективное проклятие водителей в мой адрес. И ведь я уверена- они клянут именно меня, а не его- виновника затора. У нас так всегда. Женщины виноваты во всём.

Машина начинает движение. Скорость минимальная, но я буквально под пятой точкой ощущаю мощь мотора. Он сейчас как единое целое со своим железным конем. Мы переглядываемся через стекло заднего вида. Мимо пролетает вечерняя зимняя Москва, но здесь, внутри, особый мир. Его запах, его аура. И у меня чертово дежа вю… Я помню это ощущение… Рядом с ним. Дрожь в руках. Спертые легкие. Головокружение. Страх вперемежку с чем-то.

- Пересядешь вперед?- спрашивает, все также рассматривая меня через стекло заднего вида.

-Нет, мне и тут хорошо,- огрызаюсь.

Он усмехается.

- Тебе куда? Давай отвезу…

-Мне далеко… Если можно, высади меня у ближайшего метро и…

-Ты разве не на машине?

-А с чего ты взял, что я на машине?

-Твоя прехорошенькая помощница с утра оправдывала твое опоздание тем, что ты, конечно, совсем рядом, просто возле работы сложно найти парковочное место.

Я невольно усмехаюсь. А ведь и правда…

-Мою машину эвакуировали,- говорю правду и притупляю взор. Дебильная ситуация. Что тут скажешь.

Александр не дает никаких оценок.

-Телефон,- произносит кратко.

Я не сразу понимаю, что он имеет в виду.

-Открой приложение с информацией по парковке у себя на телефоне и дай его мне.

Наверное, если бы не факт того, что сама бы я точно не справилась с этой идиотской проблемой добычи своего автомобиля обратно, одна только мысль о чем вселяла в меня ужас, я бы сейчас начала пререкаться и возмущаться, но я, как кролик, смотрящий на удава, протягиваю ему руку с телефоном.

Алекс хмурится, фотографирует экран и тут же возвращает мне аппарат.

-Собрался два часа стоять в пробках по МКАД, чтобы сыграть в принца-спасителя?- язвлю, наблюдая за его действиями.

Он все так же мрачно молчит, куда-то звоня.

-Колян, скинул тебе координаты. Через два часа верни машину к дому девочки на парковку.

Кладет телефон и переводит взгляд на меня.

-Нет, в принца играть не будем, Дана. Сегодня вечером машина будет у тебя. А сейчас поехали, поужинаем. Мы ведь, как я уже тебе сказал, не договорили…

Глава 18

Глава 18

Машина плавно едет по московскому центру. На заднем фоне тихо играет какая-то расслабляющая музыка, только мне не до расслабления.

Чувствую, как он прожигает меня своими глазами через зеркало. В буквальном смысле не знаю, куда себя деть. Его руки на руле такие органичные и естественные. Рукава пуловера закатаны почти до локтя и я снова вижу часть его грозного тату с драконом. Дергаюсь, как от удара током, потому что по телу тут же все воспоминания разом.

-Какую кухню любишь?

-Я не голодна,- цежу сквозь зубы.

Усмехается. Дальше едем в тишине. Многозначительной.

Мой телефон мигает входящим. Смотрю на экран и обмираю. Игорь…

-Ответь жениху,- тихо говорит Алекс. Как этот цепкий взгляд выхватывает всё?

Я нервно сглатываю и нажимаю на сброс. Нет уж. Он ведь только и ждет моей паники. Наблюдает за мной, как крокодил за добычей на берегу, чтобы броситься и сожрать…

Может быть, это такая месть брату? За то, что тот вырос в любви и заботе, а он… Хотя… Что я вообще могла знать о жизни этого мужчины, закрывающего своей широкой спиной обозрение на дорогу впереди. В свитере он кажется еще более натренированным, чем в деловом костюме. Скала.

Спустя пару минут многозначительного молчания мы останавливаемся возле невычурной вывески.

Он небрежно кидает ключи от автомобиля тут же подбежавшему парковщику. Галантно открывает мне дверь.

Оглядываюсь по сторонам из-за инстинкта самосохранения. Что-то подсказывает мне, что это какое-то жутко дорогое, пафосное место.

Через пять минут все мои догадки подтверждаются. Мы в изысканном, выполненном в классическом стиле зале, почти одни. Не считая столпотворения лакеев-официантов.

- Здесь всё вкусно, Дана. И мясо, и рыба.

Я молча киваю головой и выбираю один салат.

Алекс улыбается, стоит официантам, наконец, нас покинуть. Никогда не думала, что взгляд другого человека может так ощущаться- в буквальном смысле физически. Словно это прикосновения.

-А я думал, хищницы едят только мясо…

-Я не хищница…

-Разве?- его бровь ползет вверх, а на чувственном изгибе губ замирает многозначительность.

Мои щеки с каждой минутой горят все сильнее. Невыносимо.

-Зачем мы здесь?

-Поговорить…-обманчиво спокойный тон. Усыпляющий бдительность.

-Это я уже поняла… Давай говорить…

-Расслабься, Дана, -произносит он совсем тихо в ту самую минуту, как перед нами материализовывается сомелье и разливает вино сначала в декантер, а потом по бокалам.

-Бароло?- не выдерживаю я, язвя. Вспоминая тот сорт вина, которым он меня «поил» перед тем, как… И тут же сама себя корю- потому что тем самым самолично отправляю ему намек о нашем постыдном контакте в особняке.

-Хорошая ученица,- усмехается он, но, слава Богу, дальше эту тему не развивает.

-Дана, послушай…- наконец, начинает,- во-первых, повторюсь, не надо дрожать. Я тебя не съем. Все хорошо.

-Хорошо?- теперь саркастично усмехаюсь я, тут же выливая на него всё и сразу, - а что хорошего? Что ты преследуешь меня? Скажи мне прямо сейчас, в чем резон, а? Зачем? Давай без этих игрищ. Хочешь спалить меня- предлагаю прямо сейчас набрать Игорю и всё ему рассказать.

-Нет, мы не расскажем Игорю…

-А что так?

-Потому что ты этого не хочешь… Если бы хотела, уже рассказала. В сущности, об этом я и хочу поговорить. Не нужно меня шугаться, Дана. Я не сделаю ничего того что могло бы навредить,- он делает паузу,- счастливому замужеству.

-Зачем тогда ты здесь?- не знаю, как так получилось, но я тоже перешла с ним на ты и заметила это только через какое-то время,- зачем ты был на дне рождения? Зачем был у меня в офисе? Это называется сталкерством.

Он улыбается.

-Знаешь, это будет звучать очень нелепо и даже неправдоподобно, но обратиться в твою компанию за рекламными услугами мне предложил… мой брат.

Я ошарашенно поднимаю глаза на Алекса.

-Мы с ним около полутора месяцев работаем над общим бизнес-проектом. Я как-то оговорился, что мне нужна хорошая пиар-поддержка. Он предложил тебя… Мои люди обратились в твою компанию как к невесте Игоря, а не как к… - он замолкает, рассматривая меня,- Наша вчерашняя встреча на дне рождения- это тоже сюрприз для меня… Вот хоть верь, хоть нет… Удивительное совпадение…

Я настолько теряю дар речи, что даже голова покруживается.

- Так что можешь выдохнуть. Никакого сталкерства у меня в отношении тебя нет…

- Алекс, я не хочу, чтобы мы виделись,- говорю я честно через пару мгновений, когда шок немного отступает.

Он снова сканирует меня своим взглядом.

-Нашим сегодняшним разговором я бы хотел прояснить одну очень важную вещь. Ты должна понять, что мое сотрудничество с Игорем продолжится. Бизнес для меня идет на первом месте, Дана. Так что тебе придется смириться. Правда, в утешение скажу тебе, что не собираюсь быть частым гостем на ваших семейных мероприятиях…

-Хотелось бы, чтобы ты вообще не был на них гостем…

-Думаю, здесь наши желания совпадают. Я презираю институт семьи. Всё, что связано с этими нелепыми и высосанными из пальца посиделками, мне претит. Так что, да. Можешь быть спокойной по этому поводу.

Я нервно облизываю губы.

Опять потерянно смотрю на свои подрагивающие на коленках руки. Успокоения не наступает.

Приносят еду. И, что было предсказуемо, мне - аналогичную порцию с шикарным дымящимся стейком, как у самого Алекса.

-Все-таки попробуй мясо. Оно здесь исключительное. Ты слишком бледная, еще с утра заметил. Стоит повысить гемоглобин…

-Ты не врач.

-Я умею выживать в стрессовых ситуациях. Этот опыт круче любого врачебного. У тебя сейчас стресс, но я здесь для того, чтобы обозначить тебе, что для него нет повода… По крайней мере, его источником для тебя я точно быть не собираюсь.

Молчу, отрезая кусок. Внутри вьются вихри. Я сижу рядом с человеком, который после нашей роковой встречи вообще показался мне каким-то демонически-мифическим персонажем. Но нет. Вот он, из плоти и крови. Разговаривает. И даже не демонстрирует картинной гротескности… Не угрожает, не шантажирует. Не…

-И еще. К вопросу о сегодняшней встрече. Тебе следует принять наше бизнес-сотрудничество. Во-первых, это и правда спасет твой бизнес. Я, конечно же, все пробил и знаю состояние твоих дел. Игорь еще не знает, а я знаю. Во-вторых, твой жених как минимум удивится твоему демаршу.

Он прав. Если отбросить «шлейф», от которого я так отчаянно и тщетно хотела избавиться, будь у меня такая возможность, я бы ухватилась за этот проект зубами и когтями…

-Я подумаю…- сухо отвечаю я.

-Обещаю, мое присутствие там тоже будет минимально. Будешь общаться с Евдокимовым Серегой - тем самым толстым потным мужиком, что вел с вами переговоры две недели.

Да, то еще удовольствие. Думаю, Катя не будет шибко рада такому развитию событий. И тем не менее, я снова облегченно выдыхаю.

-И последнее, Дана. Ты же понимаешь, что мы не можем это не обсудить. То, что было между нами в особняке…

- Нет,- вылетает из меня шепотом. Только не это. Мы не будем об этом говорить…

Руки начинают дрожать слишком сильно, сжимаю столовые приборы до побеления костяшек. И тут… О, ужас. Он накрывает мою кисть своей.

-Прекрати доводить себя,- настойчиво, но спокойно. Глаза в глаза. Гипнотизируя.

Это не мешает мне одернуть руку, словно бы она коснулась кипятка.

- Просто ответь мне на вопрос, ты счастлива?

- До появления тебя была счастлива!- выплевываю, пряча взгляд.

Он делает паузу. Гребанную паузу, которая только сильнее нагнетает напряжение между нами. Провоцирует на откровенность. Сбивает с толку.

- Почему ты оказалась там, Дана?- его вопросы заставляют меня выворачиваться наизнанку. Я в агонии. От этого цепкого проницательного взгляда. От того, что никуда мне от него не уйти…

- По глупости… Подружка затащила. Вместо девичника…

-Почему ты оказалась в моей постели?- продолжал он давить.

Я подняла на него теперь уже покрасневшие от подступающих слез глаза. Обожглась. Но и он дернулся, как мне показалось.

-Роковая случайность…- мне кажется, я даже не шептала. Шипела. Или просто двигала губами,- пожалуйста… Давай забудем об этом… Если ты и правда не замышляешь ничего дурного, давай забудем… Я хочу забыть. Всё бы отдала за то, чтобы забыть.

-Забудем,- кивает он и впервые за вечер наступает относительное облегчение, а с ним накатывает и дикая усталость.

У Алекса звонит телефон.

Он односложно разговаривает, но я даже не могу сосредоточиться на этом. Я вся сейчас разобрана на осколки. В ушах звенит.

-Твоя машина уже на пути домой, Дана.

Я только лишь киваю. Хотя наверное можно бы было из вежливости его отблагодарить.

Не задаю ему лишних вопросов, когда он снова сажает меня в автомобиль и довозит до дома. На удивление пробок нет, а может они успели рассосаться. Мы оказываемся на месте минут через двадцать. Ужаснее всего то, что я, настолько ошарашенная случившимся, даже не задумываюсь о том, что он знает мой адрес.

-Ключ от машины как тебе передать?- спрашивает, когда я дергаю ручку двери, чтобы, наконец, выйти.

-Пусть оставят консьержу.

-Хорошо. Дана,- окликает он меня, опустив стекло,- не забудь перезвонить Игорю. Думаю, он волнуется за тебя.

Ничего ему не отвечаю. Захожу в подъезд, дожидаюсь лифта, заскакиваю домой и уже тут даю волю слезам, беспомощно скатываясь по стене на пол.

Глава 19

Глава 19

- Ваши кошмары прекратились, Дана?- спрашивает доктор, пока я лежу в кресле и смотрю на плавно падающий снег. И почему всегда, когда я здесь, такой красивый снегопад. Какое-то волшебство… А может все дело в том, что скоро будет Новый год… Удивительный праздник, заставляющий видеть волшебное даже тех, кто давно потерял веру в сказку. В этом году зима началась слишком рано. Сейчас казалось, что она вообще бесконечна, что снег, шипованная резина, гололед на дорогах и крики наглых ворон на фоне вечно молочного неба- это и есть наша константная реальность. Что не было никогда ни утопающей в зелени Москвы, ни свежести после дождя, ни теплого солнца. Я устала. В буквальном смысле чувствовала себя вымотанной под ноль, а впереди даже не кульминация зимы… Впереди еще почти весь декабрь, апатичный январь, февраль с дикими морозами, а потом самое гадкое- март и апрель с таким пробирающим холодом и авитаминозом, что неприятно даже вспомнить. Да, еще был май… И наша предстоящая свадьба с Игорем…

-Мне очень помогло то снотворное, которое Вы прописали,- отвечаю спустя какое-то время. Даже не знаю, на что отвечаю, потому что мысли в этом кресле вечно устраивают чечетку.

Теперь молчит доктор.

-Лекарства- это не панацея, Дана. Мы прибегли к этой мере, чтобы экстренно помочь в тот момент, когда Вам было плохо, но Ваша проблема требует не симптоматического лечения. Вы ведь это понимаете?

Киваю утвердительно.

- Дана, помните нашу первую встречу? Я дал Вам задание. Вы его так и не выполнили… Я об обобщении Ваших эмоций…

Я задумалась. Действительно, события так закрутились, что этот факт как-то выскользнул из внимания…

-Но Вы тоже мне не напомнили,- парирую я в мысленной защите

- Смысл здесь не в том, чтобы напоминать. Вы должны прийти до нужного вывода- дедукции сами. Это самоанализ. Я дал Вам время…

- Многое с тех пор изменилось. Честно говоря, сейчас уже не очень хочется ворошить то, что было тогда,- слово «тогда» царапает горло. Потому что мне категорически не хочется вспоминать тот день. Да и потом, неожиданная встреча с Алексом, новые обстоятельства- всё было так сложно… Я не хотела делиться этим с доктором. Даже больше, я словно бы боялась с ним этим делиться. Иногда внутри все так запутано, что легче закрыться и замолчать, чем пытаться объяснить и размотать этот клубок. Я вообще, честно говоря, пришла сюда лишь за рецептом снотворного. В чертовой аптеке без него нельзя было купить лекарство, а слабенькие седативные на меня уже давно не действовали.

-Дана, что с Вами происходит?- доктор смотрит на меня слишком проницательно. Мне это совсем не нравится. Я начинаю нервничать все сильнее и сильнее.

-Это Вы мне скажите, что со мной происходит, по-научному, так сказать…- тон выходит каким-то истеричным. Но как есть. Сегодня диалога точно не получится. Да вообще не получится. Мне не подходит этот доктор. Сеансы нужны для того, чтобы они приносили облегчение, а он заставляет меня…

- Я сейчас задам Вам один вопрос… Он не совсем врачебный. Можете не давать ответа на него мне. Потому что он мне ни к чему. Но самой себе ответить стоит. Вы уверены, что все делаете правильно, Дана? Вы сейчас именно там, где хотели бы быть? Это правда тот путь, который Вы выбрали сами и уверенно хотите по нему пойти?

-К чему этот вопрос?- и почему я звучу, как вор, которого пытаются вывести на чистую воду? Почему пульс зашкаливает? Бесит! Как же всё это бесит!

-Понимаете, одно дело, когда мы разбираем конкретную медицинскую проблему. Её природа- недуг, с которым нам нужно бороться. Но есть вполне себе простые человеческие эмоции и обстоятельства. Скажем, нелюбовь- это не недуг. Это лишь источник для последующих недугов. Они есть следствие состояния. Но оно не нуждается в медицинском лечении. Оно- это то, что всегда можно исправить под себя. Мы ведь не в Средних веках, когда перечащих мужьям жен, отказывающих им в половой близости, упекали в психушки…

-К чему Вы ведете?- теперь уже здесь не только истеричные нотки, но и враждебно-агрессивные…

Доктор, конечно, чувствует моё негодование.

Снова затянувшаяся пауза.

Подходит к большому панорамному окну.

Встает к нему лицом, заложив руки за спину.

- Изменять можно не только своему партнеру, но и себе. Иногда верность партнеру- и есть настоящая измена. Потому что живя с ним и пытаясь создать нечто целостное, человек просто теряет себя, сам разлетается на осколки… Проходит время- становится понятно, что за этими разломами уже и человека-то нет, только его разрозненные части. Пытаешься помочь- а уже не получается. Не склеить его уже, не собрать, как паззл. Подумайте над моими словами, Дана. И нет, предвосхищая Ваш вопрос, я больше не выпишу Вам снотворного. Попытка убежать от проблемы- не мой профиль. Мы здесь, чтобы препарировать и извлекать, а не латать и маскировать гнойники…

С сеанса я выходила в ярости. Села в машину, пытаясь отдышаться. Раз пять остервенело ударила по рулю. Хватаю в руки телефон. Набираю Лизке. Если она сейчас не ответит, убью её! В конце концов, это она источник всех моих бед!

После моего четвертого настырного гудка все-таки слышу ее уставший голос.

-Салют, что-то срочное?

-Еще как срочное! Через полчаса у тебя! И даже слышать ничего не хочу!- ору я и скидываю, пока она не успела что-то возразить и как-то от меня отмазаться.

Когда выезжаю с подземной парковки, снова чувствую леденящую дрожь от параноидального ощущения, что за мной следят. Про это чувство доктору я тоже не рассказывала. Вообще, как-то странно получается. Я словно плутую перед ним. Словно бы он строгий экзаменатор, а я нерадивая студентка, которая быстро списала под партой ответ на вопрос, но страшно боюсь, что он начнет задавать дополнительные вопросы, копнет глубже- и поймет, что я ни черта не знаю. Не получается у меня раскрыться. Может быть, это негативный опыт юношества? Я так отчаянно хотела быть как все, правильной и нормальной, что пытаюсь претворяться даже перед самой собой?

От мрачных мыслей меня отрывает наглый тонированный внедорожник, на бешеной скорости пронесшийся мимо на желтый свет светофора, резко подрезав. Идиота кусок. Какой-то очередной богатенький хам. Тут дрожь снова волной прокатывается по спине, а пальцы покалывает. А вдруг, это…

Дана, ты сходишь с ума… Пытаюсь отдышаться, пью залпом пол-литра воды. Врубаю какую-то веселую песню по радио и, к счастью, без пробок доезжаю до офиса Лизы.

Спустя четверть часа она уже колдует у своей кофемашины, пытаясь сообразить мне латте на миндальном молоке. От лактозы с недавних пор отказалась. Говорят, она плохо влияет на сон…

- Я не знаю, что делать, Лиз. Всё идет через одно место…- искренне признаюсь я подруге, наконец… Да, только сейчас. Потому что последние две недели я усиленно имитировала «нормальность». Во всём,- твой крутой доктор тот еще козел. Только в еще больший психоз вгоняет…

-Доктор?- говорит она, выдержав паузу. Тоже мне. Еще один доморощенный лекарь человеческих душ…

- Разве задача врача не помогать?!- бью я по столу.

-Успокойся, Дана,- поворачивается на меня Лиза,- я вообще-то покупала мебель в офис сама. И у меня нет внезапно свалившегося с неба богатого клиента, который одним траншем позволил залатать все дыры в бизнесе… Может всё дело в нём?

- Лиз, ты нарочно, да?!- подруга знает обо всем. На удивление, она тоже не увидела ничего сверхъестественного в том, что Алекс внезапно материализовался в моей жизни…

«Как бы это странно ни звучало, но в реальной жизни бывают такие фак-апы в плане нежелательных встреч, что лучший фантаст не придумает. Кому, как ни мне, об этом знать… Я продаю людям яркие впечатления… Самое забавное, когда в поисках одних и тех же эмоций на всяких закрытых мероприятиях мужья внезапно встречают своих же жен и наоборот…»

-Не кипяшуй, Дана, но мне кажется, что с момента появления этого самого Алекса тебя как подменили.

-Ну, еще бы! Если б в твою жизнь беспардонно ворвался человек, который знает твой самый постыдный секрет…

-Он ведь сказал тебе, что всё в прошлом… Да и вообще, по твоим рассказам, он не производит впечатление человека-трепуна…

Она была права, конечно.

Алекс действительно выполнил свои обещания. Через день после нашего разговора в офисе появился тот самый толстый Сергей. К разочарованию Катьки сам «альфа-самец» себя больше никак не проявлял. Работа спорилась. Пошли первые финансовые переводы. За эти две недели мы существенно продвинулись в разработке рекламной концепции и стратегии. На том направлении всё было хорошо и я отчаянно имитировала радость перед Катькой, что счастлива единственно верно принятым решением по нашему сотрудничеству.

В нашей с Игорем жизни, опять же, сообразно своим обещаниям, он тоже больше не появился. И мне тоже, наверное, стоило бы успокоиться, поняв, что наш с ним секрет порос мхом, но… сам Игорь, как назло, рассказывал о брате снова и снова. За это время, судя по всему, их совместная деятельность настолько интенсифицировалась, что любой наш диалог с утра или с вечера начинался и заканчивался рассказами о том, что они с Алексом сделали то или они с Алексом сделали это… Апофеозом теперь стало инициативное предложение Игоря поужинать вместе в эту пятницу…

-Это будет правильно, Дан. А то как-то все-таки не по-человечески. Алекс сначала отказался от приглашения, но я настоял. Что такого? Всего лишь ужин… Я, он, ты и его девушка…

Его девушка? Что-то внутри гадко ковырнуло. Острым ржавым крючком. С неприятным металлическим вкусом во рту…

-У него есть… девушка?- вырвалось само собой. Как-то жалко, пискляво. Хотелось сейчас смахнуть со стола тарелки, чтобы разбились со звоном.

-Ну, разумеется, есть. Он же молодой видный мужик, чего бы ей не быть…

Да, чего бы ей не быть…

Я совру, если скажу, что не гуглила про него информацию. Много чего интересного нашлось. Теперь его на ходу брошенная фразка о «презрении к институту семьи» не выглядела просто красным словцом. Там было всё, что составляет образ современного неотразимого «гламурного подонка»: и подозрения в темных серых сделках, и таинственный флер супермена, умеющего убивать еще со времен службы в Африке и на Среднем Востоке, и сплетни о скандальном дон-жуанстве с пикантными подробностями о тяге к частой смене спутниц, большая часть которых возглавляла различные рейтинги самых красивых, сексуальных и молоденьких… И вот, с очередной такой мне предстояло познакомиться… А еще… А еще предстояло снова увидеть Его.

И самое ужасное, что я не могла теперь обвинить Алекса в том, что это он навязывает нам свою компанию или нарочно ищет со мной встречи. Всё это собственноручно сделал Игорек, святая простота… И ведь не возразишь, не придерешься к его искреннему порыву…

-Я не пойду туда,- категорично заявила я Лизе, отпивая больше, чем следовало бы, обжигая гортань горячим кофе,- претворюсь больной и не пойду…

-Ну и дура,- возражает подруга,- тем самым ты в глазах Алекса распишешься в своей слабости.

-Плевать.

-Так уж плевать?

Я молчала.

-Я не специалист, конечно, но знаешь, я слишком хорошо тебя знаю, поэтому послушай хотя бы меня, раз доктора не слышишь. Ты только копишь свои психозы, Дана. Они наслаиваются у тебя, как застоявшаяся желчь. Что в итоге? Твои походы к психологу зашли в тупик. Ты вся нервная и взвинченная. С Игорем у вас никак, сама говорила. Ты самой себе перед зеркалом отвечала на вопрос- что с тобой происходит?

-Не знаю я, что со мной происходит,- тяжело вздыхаю, смотря в одну точку,- злость внутри какая-то дикая, даже ярость. Почему-то беспомощность. И ничего, совершенно ничего не радует. Хочется заснуть и не просыпаться. Но не получается. С недавних пор я и спать не могу без таблеток… И нет, дело не в Алексе, Лиз. Вот честно. Если бы не постоянные увещевания Игоря, вот гарантирую, я бы про него и не вспоминала. Но он просто очарован им! Как назло! Может он и правда что-то знает про нас? И так издевается… Изводит меня…

-Ты звучишь как параноик, Дана,- режет безжалостно правду Лиза,- ты мне честно скажи, ты обсуждала с доктором свои кошмары и их причину?

-Нет,- опускаю я глаза невольно,- мы не знаем их причину… Вернее, знаем. Я по глупости изменила и теперь мучаюсь, потому что моя совесть не дает расслабиться…

-Дело не только в измене, Дана… И мы обе это знаем,- я так и не поднимаю лица на подругу. Но точно знаю, она смотрит. Смотрит на меня и сквозь меня. Она знает меня, как никто другой. И знает все мои тайны…

Глава 20

Глава 20

-Почему они опаздывают?- огрызнулась я, уже, наверное, раз пятнадцатый за сегодняшний вечер.

Нервы ни к черту. Еще и эта проклятая бессонница. Её результат- не только мое ужасное взрывное настроение, но и синие круги под глазами до подбородка, которые не маскирует ни один консилер.

-Дан, что ты сегодня такая дерганая, а? Успокойся, мы три минуты как сами пришли…- бурчит Игорь в ответ. На самом деле, он молодец. Терпение стоическое. Я бы сама такую себя сегодня придушила. Понимаю это, но ничего поделать с собой не могу.

Одна только смена нарядов три раза чего стоила… Сначала я напялила джинсы со свитером, желая продемонстрировать свое пренебрежение к предстоящей встрече. Потом решила, что не дам какой- то пигалице повода смотреть на меня сверху вниз, хотя, если она модель, это будет неизбежно. Надела черное платье в пайетках…

«Нет»- был мой суровый вердикт у зеркала, когда Игорь уже обувался. Слишком вычурно… Много чести.

Наконец, наряд в стиле диско- нуар сменился на темно- красное вязаное платье- лапшу. Дорого, лаконично, ярко, но в то же время и сдержанно. По-столичному. Уже в машине я весьма удачно нашла в сумочке помаду ему в тон.

-На самом деле, Алекс не так уж и плох, Дан. Ты просто мать мою понаслушалась, вот и надуваешь губы. Ты пойми, она небеспристрастна, ревновала всю жизнь отца к прошлому.

Я усмехнулась про себя. Как можно к прошлому ревновать? Но промолчала. Очевидно, у матери Игоря на всю эту историю был более комплексный взгляд.

-Тебе не стоит ему доверять. Откуда ты знаешь, нет ли там затаенной обиды…

-Да какая обида, уволь. Пахан от них ушел, когда Алекс был еще пупс. Да я вообще не в курсе, они жили когда-то вместе или нет. Он его не помнит как отца, чтобы обижаться… Да и вообще, это нынче модное повальное увлечение психологией… травмы детства, тайны прошлого, незакрытые гештальты, токсичные родители- все это блажь… Люди с жиру бесятся, придумывая оправдания своей лени, неудачам и несостоятельности.

Я посмотрела на Игоря как на не очень далекого человека. Ну или как на противного ворчливого старика, отрицающего любое новаторство. Это он сейчас серьезно? Нет поводов для обиды? Хотелось начать гомерически смеяться. А потом плакать. Навзрыд. Это он мне говорил… О переоценке понятия детских травм…

В этот момент в дверях ресторана показалась широкоплечая фигура Алекса. Я только и успела перевести дыхание, как за его плечами материализовалась очень эффектная стройная девушка в стильном кожаном монохроме- миниюбке и гранжевой куртке.

***

Наше знакомство происходит относительно гладко. Дежурные улыбки, милые любезности, краткий взгляд Алекса на меня и мой-ответный. Совсем беглый и небрежный. Мы поздоровались кивком, как малознакомые друг другу люди, но нутро все равно жгло, а в ушах гудело. Как ни крути, в душе я продолжала паниковать и бояться, что произошедшее между нами станет очевидным для Игоря. Или же опять это была паранойя, как бы сейчас сказала Лиза.

- За встречу!- торжественно поднимает бокал Игорь, салютуя парочке. Меню обсуждено, заказы сделаны. Время чокаться.

Я поднимаю свой стакан с водой и невольно натыкаюсь на ироничный взгляд Алекса. Наверное, это первый его взгляд за сегодня, обращенный эксклюзивно ко мне.

-Серьезно? Водой? Это плохая примета,- усмехается он, кивая в сторону неизменного красного сухого, мастерски выбранного им из винной карты и любовно разлитого сомелье по пузатым бокалам.

- Для меня пить вино- не к добру,- усмехаюсь я мрачно, переводя взгляд на красотку Ангелину, именуемую «девушкой» Алекса. Что сказать? Хороша. Как с картинки. Даже Игорь малец подзавис, как её увидел. Знаете, такая непроизвольная реакция мужского пола, на которую часто натыкаются эффектные девушки.

- Я тоже не люблю вино,- добавляет Ангелина, отпивая свой модный коктейль с яркой трубочкой,- слишком кисло для меня. Пахнет стариной.

Моя усмешка, когда глаза опускаются на сладкую шипучку в руках у девушки, невольно растет и мы снова встречаемся глазами с Алексом. Теперь там вызов и в то же время встречная ирония. Мы словно бы соперники, и в то же время, хранители общего знания.

- Правда, Алекс любит вино…

-Но для тебя я ведь старик, деточка,- ухмыляется он, игриво щипая за щеку.

И что их связывает? Только секс? О чем он с ней может говорить?

Наверное, мои глаза слишком пристально наблюдают за происходящим, потому что Алекс снова зрительно со мной пересекается. Пора бы перестать от этого вздрагивать и тут же прятать глаза- мы в одной тесной компании, за одним столом…

-Ангелина, а чем Вы занимаетесь?- спрашиваю с искренним интересом.

-Я фотомодель. Снимаюсь в основном для рекламы. Алекс сказал, Вы тоже в рекламном бизнесе.

Я киваю, улыбаясь.

- Может быть, у вас бы вышло классное сотрудничество. А, Дан?- блещет оригинальностью Игорь сейчас,- не хочешь взять Ангелину в рекламу?

-При всем желании это вряд ли получится. Среди проектов в настоящем и обозримом будущем у меня сейчас только реклама шаурмы и брутальных мужчин их охранного агентства. К сожалению, ни по первому варианту, ни по второму участия в рекламе девушек класса люкс не вписывается.

-Почему же,- усмехается Алекс,- разве может быть, чтобы красивая девушка не вписывалась в концепцию брутальных парней их охранного агентства?

-Разве только если мы рекламируем порнофильм или эротический роман,- парирую я,- но опять же, хозяин-барин. Если хотите, обсудим… Рекламу ведь заказываете Вы…

- Дан, а вы что, с Алексом так и будете на Вы? Хватит уже. Не на работе же…- вмешивается Игорь с наигранным осуждением.

-Дана очень серьезная,- отвечает Алекс,- я это понял с нашей первой встречи. Она в буквальном смысле током меня прострелила… От своей серьезности… Даже испугался, честное слово.

Мне кажется или он каждым словом подкалывает меня?

- Вот увидишь, брател, Дана- самый добрый и искренний человек на свете!- любовно притягивает меня к себе Игорь и целует в макушку.

А я сейчас хочу провалиться под стол… Это невыносимо… Внутри закипает злость с примесью желания жалить в ответ.

-Так что с порно? Снимаем?- язвлю я зачем-то, отодвигаясь от Игоря.

-Под таким интересным руководством можно и снять…- цепкий взгляд прожигает меня.

Дура, Дана. Зачем же ты нарываешься сама? Боковым зрением чувствую, что Ангелине вся эта риторика совсем не нравится…

-Шутка. Пусть Ангелина лучше и дальше рекламирует блеск для губ и детские коляски,- заключает Алекс, продолжая смотреть на меня. И потому не видит краткого уязвленного взгляда девушки, обращенного на него.

Да уж, деспот он и есть деспот. Представляю, сколько она от него терпит…

-У вас скоро свадьба?- спрашивает Кристина, не сдаваясь втисаться в нормальное общение, которое пока не очень клеится.

-Мы планируем на май,- отвечает Игорь с энтузиазмом за меня,- еще есть пара месяцев утрясти все организационные вопросы.

-Свадьба… Это так романтично,- вздыхает Ангелина,- я бы тоже мечтала о свадьбе…

-Какие твои годы, Геля! Будет тебе свадьба, и не одна!-усмехается Алекс.

-Это намек?- улыбается Игорь в ответ.

-На что?- ведет бровью его наглый брат,- на то, что у девушки с фактурой Гели большое будущее? На это- да…

Девушка жеманно ведет плечами.

-Все знают, что Алекс- заядлый холостяк… Так что нет, очевидно, не намек на то, о чем бы вы могли подумать, ребята…- в ее тоне читается досада, в то же время, она, похоже, отдает себе отчет в происходящем. Это даже удивительно. Она принимает ситуацию. Интересно, это потому, что она содержанка?

-Дана, у Вас будет девичник?- спрашивает она и я едва не давлюсь от глотка воды.

Не поднимаю глаза на Алекса. Я точно знаю, что сейчас он думает о том же, о чем и я. «Поход к особняк вместо девичника»… Ведь я сказала ему правду, объяснила именно так свое появление в том проклятом месте.

-Давайте закроем свадебную тему,- протягивает бокал, чтобы снова чокнуться Алекс,- лучше обсудим что-то более универсальное и интересное всем из присутствующих…

Оставшуюся часть вечера я стараюсь не фиксироваться на мысли о том, что Алекс то и дело пытается меня завуалированно задеть и подковырнуть. У нас даже получается завести отдельный живой разговор с его девушкой на тему парфюма и бутиков. Кажется, и мужчины поглощены общением, снова уйдя в обсуждение совместных дел. Ненавязчиво подходит официант и спрашивает, не желаем ли мы чего-либо еще из кухни, так как она скоро закрывается.

Для меня это сигнал облегчения, что можно логически завершать вечер.

Вопросительно смотрю на Игоря, живо намекая, что завтра рано вставать. И это правда…

Мы выходим на улицу. Несмотря на настойчивые предложения Алекса нас подвести, ведь он с водителем, я настаиваю, что мы поедем на такси.

Когда уже прощаемся, любезно прикасаясь к щекам друг друга, Геля выдает:

-У тебя такие красивые сережки, Дан! Не оторвать глаз!

Я нервно автоматически берусь за ухо. На мне мои неизменные аметисты… Мой талисман… Моя любовь… Серьги, в которых я была…

-И правда, очень красивые сережки,- Алекс целует меня в щеку, но так, что его губы мимолетно цепляют мою мочку.

Меня шарахает током и возмущением.

Специально? Случайно? Зачем?!

Злость и жар в буквальном смысле заставляют шипеть внутри и снаружи.

Я стискиваю зубы и сажусь в машину, больше на них даже не обернувшись, хоть Игорь пару раз весело помахал рукой в окно.

-Хорошо посидели, да?- спрашивает меня весело.

-Не то слово…- шиплю я в ответ.

Мысли хаотично возвращаются к эпизодам сегодняшнего вечера, рассусоливают их, разбирают на составляющие, оттенки, заставляя еще сильнее метаться от догадок, провоцировал ли он меня или я просто себя накручивала.

В итоге побеждает злость.

Я открываю наш рабочий чат, в котором есть его номер телефона. Нажимаю на него и начинаю отдельную переписку.

- Посылать двусмысленные намеки весь вечер- это было скверно. Ты не должен был принимать приглашение Игоря, как мы договаривались!- Пишу, яростно стуча ногтями по дисплею.

Ответ приходит спустя две минуты.

- И тебе хорошего вечера, Дана) Каждый воспринимает информацию в меру своей испорченности…

Руки яростно сжимаются в кулаки, царапая кожу ногтями. Хочется разбить телефон о стекло такси.

- Не знаю, с каких пор испорченность стала синонимом очевидности, но если уж об испорченности, то совершенно точно испорченным был мой сегодняшний вечер! Постарайся больше не мозолить мне глаза! Ни в свободное время, ни на работе!

Не дожидаясь его реакции, блокирую номер и раздраженно откидываю телефон в сторону.

Только сейчас, отвлекшись от экрана, понимаю, что мы уже подъезжаем к моему подъезду.

-Поднимешься?- спрашиваю у Игоря. Получается как-то чрезмерно резко.

Глава 21

Глава 21

Непривычно ранний подъем- на часах половина седьмого утра. Уже ставшая нормой тяжелая голова с покалывающими висками, тотальная слабость, стакан кофе в руках, зябкое подергивание от холода в прогревающейся машине-досадный минус отсутствия подземного паркинга зимой. Кожаные штаны, заправленные в сапоги, не греют. И толстый свитер почти до колен с пуховиком тоже. Потому что холод внутри, не только снаружи.

Я чувствовала себя привидением- когда вставала из постели, аккуратно, чтобы не разбудить развалившегося рядом Игоря, когда в буквальном смысле не дышала на замок, чтобы как можно бесшумнее провернуть в нем ключ, проворнее любого ушлого воришки. Не хотела, чтобы Игорь проснулся и пришлось с утра что-то с ним обсуждать из вчерашнего вечера или сегодняшних планов…

Могла бы отменить, обязательно бы все отменила, особенно с учетом вчерашнего. Но работа есть работа… Набираю Катьке- подтверждаю, что через десять минут подхвачу ее у метро, откуда мы двинем дальше за город на восток. Сегодня важный день- снимаем первый рекламный ролик охранного агентства Каренина. Команда на площадке уже с вечера. Последние дни- переговоры нон-стопом с Евдокимовым по нюансам съемки. Там условностей побольше, чем на любом охраняемом гособъекте… Главное, чтобы не столкнуться с ним самим… Но мы ведь договаривались с ним заранее, что он не будет лезть в рабочий процесс, да и мелковато дело для такой птицы, чтобы он приехал ни свет ни заря в такую глушь из своих хором в центре Москвы или где может располагаться «дворец» такого самовлюбленного деспота.

Спустя полтора часа плотного движения по области мы сворачиваем по навигатору направо, где, согласно договоренности, нас на обочине поджидает внушительных размеров внедорожник с покрышками в меня рост. Здесь почти не работает интернет, поэтому без сопровождения на объект не обойтись… Вокруг густая лесополоса, которая выглядит холодно и отчужденно на фоне белизны снега. Затемненные окна в брутал-авто придают сцене киношной драматичности. Я ловлю себя на мысли, что мы словно бы в кадре «Бандитского Петербурга». Стекло танка опускается и мы видим двоих внушительных размеров красавцев в темных одинаковых прикидах- узнаю униформу его охранного агентства.

-Девчонки, салют! Как доехали в наши топи?- начинает тот, что за рулем, приветливо улыбаясь. Его взгляд бегло и с интересом пробегает по нашим ошарашенным лицам. Чуть заметная усмешка с кивком второго тоже говорит о том, что наш визит, очевидно, ждут.

-Все хорошо, спасибо!- отзывается за меня Катька немного наигранным голосом.

Мужчины довольно кивают.

-Я Коля, кстати. Хорошо водишь?- спрашивает у меня качок,- там через полкилометра бездорожье. Снег подтаял, дорогу развело. Не застрянешь?

- Застряну- вытащишь,- отзываюсь я мрачно. Наши глаза встречаются. Его заинтересованно-игривый взгляд вызывает раздражение. Должно быть, он его чувствует, потому что усмехается. Поднимает окно и мы стартуем.

Катька с энтузиазмом колет меня в бок.

-Ты видела этих красавцев? Вот я как чуяла, что этот проект принесет мне много хорошего…

-Да я так и поняла, что ты поэтому так уцепилась за это охранное агентство…Запах мужиков учуяла, самка,- хмыкаю Катьке в ответ.

-Не просто мужиков, а настоящих мужиков!- смеется коллега,- думаю, съемки будут интересными.

Озорно подмигивает мне. Она вся в предвкушении. Ну а что, можно понять. У Катьки давно никого не было, а кого встречала в последнее время через все эти приложения для знакомств- полный отстой. А может просто и перевелись настоящие мужики. А те, что есть, сидят, прячутся по лесам… Да и еще большой вопрос- что прячут в своих берлогах эти медведи и лешие…

Когда узкая полоса дороги приводит нас к внушительного размера воротам из сруба-кругляка, отсылающего к сказкам про былинных богатырей, внутри невольно всё екает.

Неконтролируемое дрожание в ногах усиливается, как только ворота разъезжаются и нам открывается вид на полноценный военизированный лагерь. Толпы мужчин, добротные строения с маленькими темными окнами, плацы со спортивным инвентарем, куча различной транспортной техники, которые я бы охарактеризовала одним словом- что-то мужское и пугающее. Тестостерон здесь смешался со свежим воздухом девственно чистого леса.

Только это здесь, кажется, и осталось девственным. Потому что когда мы останавливаемся и выходим наружу, со всех сторон к нам прилепляются такие горячие голодные взгляды, что меньше всего думаешь о чем-то чистом и невинном.

- Все еще преисполнена энтузиазмом здесь работать?- спрашиваю я Катьку, которая, казалось, тоже оторопела от этих толп одичалых, боязливо оглядываясь по сторонам.

-Уверена, нам ничего не угрожает,- говорит она то ли мне, то ли себе, ради успокоения.

Выходим из машины на негнущихся ногах.

-Выше нос, девочки! Никто вас здесь не укусит!- веселится рядом Колян.- ты же Дана?

Спрашивает и снова оценивающе пробегает по мне глазами.

-Где моя команда?-спрашиваю сухо, игнорируя фамильярность.

Он кривит рот и показывает кивком головы в сторону опушки. Только сейчас замечаю расположившихся там ребят. Работа, как представляется, идет полным ходом.

-Зайдем к Начальнику. Он велел ему сообщить, как будете на месте. Потом провожу к месту съемок. Самим лучше здесь свободно не ходить. У нас тут много хищников…

- Вы про диких животных?-спрашивает оторопевшая Катя.

Колян смеется.

-И про них тоже.

Ноги наливаются тяжестью. Начальнику? У меня, в отличие от Катьки, свои страхи… Тоже связанные с хищниками.

Облегченно выдыхаю, когда за массивными дверями кабинета в одном из срубов, реально похожих на древнерусские теремы, нахожу незнакомое лицо.

Мужчина перед нами серьезен. Ни грамма игривости или позерства. Острые скулы, волевой подбородок, стиснутая челюсть, поджарая фигура, неизменная черная форма.

-Дана, здравствуйте,-протягивает мне руку,- я Даниил Чернов. Руководитель этого проекта.

-Приятно познакомиться…

-Как добрались?

-Все хорошо, спасибо.

Он кивает.

-Сколько понадобится для съемки? Каковы оценки?

Я пожимаю плечами.

-Надеюсь, что справимся до вечера.

-Хорошо. Жаль, с погодой не очень повезло. Мы предусмотрели для вас и для команды специальный отапливаемый вагончик с горячим питьем. Если что-то будет нужно еще, дайте знать.

Нажимает на селектор.

-Пить что будете?

Мы разговариваем обо всем и ни о чем в ожидании кофе, вежливо и безапелляционно предложенного нам. Этот разговор с обеих сторон- скорее дань приличиям. Обсуждаем концепцию, локацию, сроки- всё то, что сто раз уже проговорили с Евдокимовым. И все равно, говорить зачем-то нужно. Приятно, что этот мужчина, в отличие от толп тех, кого мы успели встретить, не проявляет к нам ни грамма сексизма, даже завуалированного. Забавляет еще и то, как такие, как он, умеют красиво оперировать словами «проект», «элемент», «компонент»… Сразу видно, он профессиональный вояка- и за этими эфемерными терминами скрывается совершенно конкретная, вполне себе приземленная работа настоящих мужиков.

Его строгий сосредоточенный вид вводит в смущение даже голодную Катьку, которая тупит взор и молчит на протяжении нашего разговора.

- Заранее прошу прощения по поводу моих олухов. Они все хорошие ребята. И серьезные. Все бывшие военные, контрактники. Спецназ, ВДВ, военные моряки… Забыли уже, как быть джентельменами. Они все взбудоражены вашим приездом. Когда еще получится стать кинозвездами...

-Почему же? Многие военные компании даже фильмы свои художественные снимают на Западе. Все нормально. Это работа…- киваю я головой.

Рукава мужчины закатаны- и я краем глаза выхватываю татуировку на запястье, но не успеваю сконцентрировать на ней внимания, поэтому не успеваю рассмотреть- это тоже дракон или что-то другое. Неудобно.

Кидаю беглый взгляд на настенные часы.

Кофе так и нет, хотя прошло уже минут пятнадцать.

-Думаю, не будем больше отнимать вашего времени, Даниил.

Мужчина раздраженно нажимает на селектор.

-Антон, кофе гостий где?

Его брови хмурятся.

-Прошу прощения, дамы. Кофемашина сломалась. Мои олухи рванули вам за кофе в ближайший населенный пункт.

Я снисходительно улыбаюсь.

-Думаю, переживем без кофе, Даниил. Спасибо за гостеприимство. Нас проводят к команде?

За съемками проходит не менее четырех часов и я вдруг понимаю, что на нас опускается отливающий сиреневой дымкой стремительный вечер. Под ложечкой начинает подпекать. Ехать в темноте по этому бездорожью- то еще удовольствие. Мы не рассчитали времени, либо это просто я стала слишком рассеянной и потерянной.

-Ребят, может закончим на сегодня?- спрашивает Коля, устало поглядывая на часы. Очевидно, он тяготится выделенной ему ролью соглядатая. То еще удовольствие- то и дело провожать кого-то из команды в туалет или погреться в один из домиков.

Я мысленно чертыхаюсь. Мы не успели все отснять. Нужна еще как минимум половина светового дня…

-Николай, в ближайшем населенном пункте есть сносный отель?-спрашиваю я.

-Зачем отель? Может быть, разместитесь у нас на территории? Место есть…

-Нет, -усмехаюсь я скептически.

Николай прикусывают губу, отходит в сторону. Куда-то звонит и оживленно переговаривается по телефону. Я не слышу разговора, но по лицу мужчины, который, положив телефон, решительно идет в нашу сторону, понимаю, что речь шла о нас.

-Я сейчас переговорил с начальством, Дана. Они строго-настрого запретили вас выпускать отсюда сейчас, как стемнело. Это небезопасно. Дорога совсем не освещена.

Я снова скептически кривлю рот.

-Давайте я сама переговорю с Даниилом.

-При чем здесь Даниил, Дана. Я говорил с Александром Евгеньевичем. Он запретил.

Внутри все холодеет.

Очевидно, Александр Евгеньевич- это…

-Сможете сейчас сами у него все спросить, Дана. Вот он, кажется, заезжает на территорию,- Колян концентрирует все свое внимание на входе, а я чувствую, как холодеет мой затылок, как только слышу скрежет шарниров раскрывающихся ворот…

Глава 22

Глава 22

-Добрый вечер, Дана,- его голос спокоен. Взгляд тоже. Спокоен и выдержан. Как виски. И тяжелый тоже, как виски.

Внушительная фигура Алекса, по-спортивному, как гепард, выпрыгнувшего из своего внедорожника и сразу направившегося в нашу сторону, выделяется даже на фоне местных амбалов.

-Здравствуйте, Александр Евгеньевич,- цежу я сквозь зубы, смотря в пол, -какая неожиданная встреча.

Он словно игнорирует мой мрачный сарказм.

-Все хорошо?-спрашивает искренне.

- Было прекрасно, пока мне не сообщили, что ты запретил нам выезжать… Я бы хотела уехать, Александр, и совершенно не понимаю…-начинаю я, отбросив в сторону условности, но он осекает меня, трогая за локоть.

-Тихо, Дана. Успокойся. Я слишком устал, чтобы сейчас спорить с тобой. Хватит этой агрессии. Ты не уедешь. Никто не уедет. Это небезопасно. Переночуете здесь. Ближайшие гостиницы- это жуткие клоповники. Да и нет в них столько мест. Мы как раз отстроили новый гостевой комплекс- там большой блок из спален для твоих ребят со всеми удобствами, а ты с помощницей можешь переночевать в одном из новых коттеджей рядом. С утра поедете, как закончите свои дела.

Я торопею и смотрю на него, с ходу даже не зная, что сказать.

- Я не планировала оставаться…

Он пожимает плечами.

-Иногда так бывает. Не всё из того, что мы планируем, исполняется и наоборот…

Нервно прикусываю губу. Глубоко дышу, чтобы не потерять самообладание. Он еще со вчерашнего вечера намеренно выводит меня из себя…

-Как съемки? Все прошло гладко? По плану? Никто не обижал?

-Никто не обижал,- тихо отвечаю.

Кивает молча. В этот момент к нам подходит Даниил и еще какой-то серьезный высокий мужчина, которого я раньше не видела.

Катька, стоящая чуть в стороне, еще сильнее выпрямляется и подбирается. Да, таких на улице не встретишь. Один эффектнее другого.

Мужчины здороваются, пожимая друг другу руки.

-Сань, пора, там на ВКС Парфирьевич уже минут пятнадцать висит…- обращается Даниил к Алексу.

-Дань, минутку.

Снова переводит на меня глаза.

-Николай сейчас проводит в гостевую зону. Для вас с помощницей выделен свой сруб. Там уже баня растоплена. Попарьтесь, согрейтесь. Холодно весь день торчать на морозе. По поводу безопасности не волнуйся, никто не увидит, баня повернута к дремучему лесу. А потом приглашаю вас присоединиться к нашему ужину. Будет вкусная еда с костра, песни под гитару. И ребят своих всех подтягивай. Сейчас всего семь вечера. Все равно спать никто не пойдет…

-Посмотрим…-цежу я, не поднимая на него глаза. Но и он молчит, тут же отвлекаясь на своих мужиков…

В отличие от меня, вся команда просто в восторге от перспективы провести здесь вечер и ночь. Интенсивная работа на улице действительно измотала. Тем более, что ребята, в отличие от нас с Катькой, приехали намного раньше. Искать сейчас ночлег для пятнадцати человек в мелком городишке в тридцати километрах отсюда- дело почти безнадежное, а здесь можно попариться, поесть, да еще и окунуться в удивительную атмосферу досуга этой медвежьей берлоги. Оказывается, баня ждет не только нас- ребят тоже пригласили посетить парилку, только у них она общая, для части постояльцев.

Нас провожают в отдельный небольшой сруб- и мы обе не можем скрыть восторга. Это какой-то настоящий терем из сказки о Машеньке и медведе. Все продумано до мелочей, удивительно со вкусом. Вроде бы все традиционное русское, и в то же время, стильное - включая кухню-гостиную, две просторные спальни, санузел. Здесь шкуры, слэбы деревьев, много металла. Красиво…

-Александр Евгеньевич очень любит рустикальный стиль,- шокирует нас своими выходящими за объемы его внушительных мышц терминами Коля,- здесь все сделано по его эскизам.

-Какой многогранный талант у вашего Александра Евгеньевича,- язвит Катя.

Он проводит нам экскурсию, заставляя уже ахнуть в голос, когда из гостиной зоны провожает в противоположное крыло дома- а там- еще одна зона отдыха, парилка и выход прямо на улицу- на дворик, где организован настоящий бассейн-прорубь, а еще висит огромный медный чан с дымящейся водой.

-Там хвоя, шишки, ягоды,- у нас один из лучших банщиков Подмосковья бодяжет эти оздоровительные рецепты. Наши пацаны после тренировок все искромсанные залезают- и как новенькие. Рекомендую, короче. Кстати, девочки, вам парильщик не нужен? Ну, там вениками постегать...

-Иди уже, Коля,- отвечаю я с усмешкой, пока совершенно ошалевшая Катька не успела ляпнуть лишнего и реально принять недвусмысленное приглашение.

У парня дребезжит телефон. Он отвечает. Мужской голос на другом конце очень громкий, поэтому прекрасно слышно всё…

-Телки прибудут через час, Колян. Куда подвозить?

Колян бросает на нас слегка смущенный взгляд, хотя пытается держать лицо непроницаемым.

-Как обычно, на задний двор… А те, что… начальникам…

Я невольно кривлю рот. Что сказать, полный сервис, не иначе… И банька тебе, и телочки… Ну а что удивительного? Интересно, а Ангелинка в курсе?

-Ну, те как обычно, к одиннадцати…

-Ладно, я тебя сориентирую, что там и как… Созвонимся.

Коля не дослушивает, кладет телефон и прокашливается. А он милый. Прям покраснел…

-Девочки, там в спальне приготовили вам вещи новые потеплее- уж простите, женских нет. Там совсем новая униформа, самый маленький размер. Должен подойти. очень теплая. Еще валенки и парки. Не замерзнете. Вы это, парьтесь, а к восьми наберите двойку по внутреннему телефону. Кто-то из ребят придет- проводит к столу.

Я не дослушиваю Коляна. Катька сама заканчивает это милое вежливое и главное, «высокоинтеллектуальное» общение. Мне же жуть как хочется стянуть с себя барахло и завалиться в кровать. Когда, наконец, остаемся одни, блаженно скидываю с себя обувь и выдыхаю.

Как я, оказывается, устала…

-Какие мужики, ааа…- мечтательно выдыхает Катя,- давай быстрее в баньку и к ним…

-Не уверена, что готова буду составить тебе компанию…

-Дан, ну что ты такая бука, а? Чего так? Тебе-то вообще чего опасаться? Алекс- можно сказать, твой родственник… Ведешь себя с ним как стерва.

-Этот родственник, как и все твои новые кавалеры, собираются сегодня ночью устраивать оргию, не слышала что ли звонок Коли?

Катька рапортуется. Ей, конечно, совсем не нравится правда-матка, на которую я заставляю ее обратить внимание.

-Как хочешь, короче,- бубнит Катька.

-Да, как хочу…

Желание париться с напарницей сразу улетучивается. Голова тяжелая. Наверняка, переизбыток кислорода. Когда его сразу очень много-ведь тоже плохо.

-Ты идешь в баню?

-Не, я пас. Пойду поваляюсь. Ты парься и иди, пытай счастье, Катя… Только осторожно, договорились?

Сон наваливается таким же густым и темным мраком, как и вечер на улице. Мне снова снится падение в бездну. Долгое, дезориентирующее.

Когда размыкаю глаза, совершенно не понимаю, сколько проспала. Удивляюсь, когда понимаю, что прошло не более полутора часов. На циферблате только половина девятого, а сон как рукой сняло.

Катьки, конечно же, и след простыл. Не знаю, пошла ли она в баню или сразу побежала на встречу своей «судьбе»…

Выхожу в гостиную, слоняюсь по дому по инерции, забыв, что и где. Ноги сами ведут в банную зону. Захожу туда и мысли о качающемся на стуже чане с ароматными травами становятся навязчивыми.

Открываю раздвижные двери, окидываю подозрительным взглядом темень леса- густую и непроходимую. Немного страшно… И в то же время, щекочет нервы, покалывает пальцы приятным предвкушением. Хочется томительной неги. Расслабляющей, обновляющей.

Скидываю одежду, зябко переступаю с ноги на ногу. По ледяному настилу пробегаю наверх по ступенькам, чтобы резко погрузить тело в чарующую теплоту, бьющую в нос пряным ароматом, посылающему по телу приятные иголки, сводящие резким теплом конечности. Голова слегка покруживается от переизбытка дофамина. Обволакивает все тело. Упоительно, расслабляюще, идеально.

Блаженно откидываю голову назад. Смотрю на чарующую темноту звездного неба. Ни шороха, ни звука. Так тихо, что в ушах звенит. Я словно бы обнуляюсь. И даже мысль о том, что я здесь, на одной территории с Алексом, в Богом забытом месте, не кажется теперь такой пугающей и раздражающей…

Не знаю, что в этот момент заставляет меня резко посмотреть в черноту леса. Какой-то внутренний голос или интуиция.

Я резко перевожу глаза на зыбкую тьму и слышу, как там, в гуще, хрустит ветка. Словно бы кто-то наступил на нее. Замираю. Галлюцинация? Игра разума?

Лоб покрывается нервной испариной.

Моргаю несколько раз, потому что тут же вижу, словно бы в самой темноте загорается искра. Такая, какая бывает от прикуренной сигареты.

Становится страшно…

Я автоматически подбираюсь. Сердце начинает истошно стучать…

Удовольствие от купания в одиночестве как рукой сняло…

Когда понимаю, что страх или паранойя, в моем случае не совсем понятно, что именно это за чувство, только усиливается, я торопливо выбираюсь из чана и бегу внутрь, закрывая за собой раздвижные стеклянные двери.

И только здесь, в мнимой безопасности дома, при ярко горящем свете, торопливо натягивая на себя совершенно незнакомую мне одежду, отчетливо ощущаю себя в настоящей ловушке…

Вздрагиваю, когда слышу, как во входную дверь громко стучат.

Глава 23

Глава 23

Сердце готово вырваться из груди. Так страшно, что задыхаюсь. И вроде бы головой понимаю, что меня не съедят, а все равно…

На негнущихся ногах подхожу к двери.

-Кто там?-голос звучит жалко и смазанно.

-Дана, Это Николай. Катя прислала. Все у вас нормально?

Выдыхаю, распахивая дверь. Скорее чтобы убедиться, что это он. Да, дурацкий ход мыслей, и тем не менее…

-Спасибо, все хорошо.

-Она сказала, у Вас болела голова. Это потому, что Вы голодная. Пойдемте-поедим,- почти не смотрит на меня. Все больше в пол.

-Я… Ах, да… -отвечаю я растерянно. Он прав. Надо поесть. Только сейчас почувствовала, как же сосет под ложечкой. Да и как-то страшно теперь оставаться здесь, один на один с дремучим лесом в спутниках.

Накидываю на себя просторную парку с огромным капюшоном, украшенным мехом. И правда, я словно бы тону в ее тепле и объеме.

Мы выходим наружу. Снег под ногами хрустит- должно быть, к вечеру ударил мороз. Наверное, Каренин был прав, что ехать сейчас не безопасно. С учетом того, что еще с утра здесь развелзо дорогу от потепления, все, должно быть, покрыто льдом.

- Там шашлык только сняли с костра, вам понравится…- ведет беседу ни о чем Коля, чтобы просто смазать неловкость тишины.

Он сейчас почему-то более смущенный и растерянный, чем днем. Что произошло?

- Николай, а Вы курите?-с языка срывается вопрос, который никак не дает мне покоя.

-Я, нее, ни за что! Я с шестнадцати лет в большом спорте! Сигареты не переношу…

Значит, не Николай…Да и вообще, было ли там, в лесу, то, что мне привиделось.

-Дана!- слышу, как меня окликает властный густой баритон со стороны и вздрагиваю.

Кто это, и так понятно. Нет смысла даже оборачиваться.

Была бы кошкой, шерсть сейчас бы вздыбилась.

-Все нормально?

-А я… это… Дану решил к столу позвать,- начинает заискивающе оправдываться Коля..

-Испарись,- тихо обрывает его Алекс, продолжая буравить взглядом меня и даже не оборачиваясь на моего провожатого. Тот беспрекословно исполняет приказ и тут же ретируется.

-А ты деспот, да?- поднимаю на него взволнованный взгляд, который я упорно пытаюсь закамуфлировать за равнодушием.

-А у тебя были сомнения?- поднимает бровь и протягивает мне стакан с янтарной жидкостью и позвякивающими в нем льдинками.

-Хороший выдержанный виски. Согрейся,- это не просьба и не предложение. Как всегда, приказ.

Чувствую, как насыщенная тяжелая энергетика Александра теперь концентрируется вокруг меня. Голова покруживается.

В его руке сейчас тоже виски.

-А кто сказал, что я замерзла?

Мы останавливаемся и смотрим друг другу в глаза. Дух захватывает.

- Очень бледная. Жених совсем тебя не бережет…- его чуть заметная улыбка кривится. Моя непроизвольно тоже. Между нами опять ментальная дуэль на острие ножа.

- Виски? Не ожидала увидеть тебя с роксом. Где же аристократический купаж, терпкость и насыщенность вкуса, мясистое тело вина и что вы там еще несете, пытаясь приукрасить банальное желание бухнуть?

Алекс продолжает криво усмехаться, сканируя меня. В его глазах сейчас языки пламени. Обжигает. Бесит.

-Пройдемся?- приглашает меня, опять безапелляционно, по-хозяйски показывая на широкую расчищенную дорожку-аллею. -Я не всегда пью вино и играю в аристократа, Дана. Открою тебе тайну, я пью виски и водку намного чаще, чем вино.

-Злоупотребляешь?

-Сама знаешь, что нет… Просто у каждого напитка своя роль…

-И что же за роль у этого виски в твоей руке?- смотрю на то, как в его роксе играют блики янтарной жидкости, ловящие исходящий от уличных фонарей свет.

-Виски на охоте…

Манерно оглядываюсь по сторонам.

-Охота в кромешной тьме? Разве только на гурий, которых вам должны подвезти партией, а может уже подвезли…

Он продолжает невозмутимо улыбаться.

-Ревнуешь?

-Отнюдь… Это ведь не моя головная боль…Просто интересно, Ангелина в курсе о твоих охотничьих пристрастиях?

-Ангелина не питает иллюзий по поводу меня, Дана. У нее свое место. Я ничего от нее не скрываю, как и от любой другой, кто бы мог быть вместо неё.

-То есть ты за свободные отношения?- усмехаюсь я.

-Ну уж точно против того, чтобы навязывать себе нелепые хомуты на шею, ограничивая свободу. Свобода- естественное свойство человека. Только рабы тяготеют к тому, чтобы кому- то принадлежать. На свете слишком много удовольствий и они слишком доступны, чтобы самовольно себя ограничивать.

-А твои женщины? Они тоже свободны? Тоже ни в чем себя не ограничивают.

Он улыбается. Зловеще, таинственно и… знающе. Предварительно остановившись и посмотрев на меня в упор.

-Женщины, Дана, удивительные создания. Они могут быть свободными, но всегда выбирают кому- то принадлежать. Я не держу своих женщин, но они всегда у моих ног, как верные собаки. Но отчасти в этом тоже их свобода. Ведь они сами делают такой выбор. Ты ведь сама выбрала своего комнатного пса…

А вот теперь он уже перешел к откровенному нападению… Кусает…

- Ревнуешь?

Эта схватка дается мне непросто. И в то же время, она жутко взбудораживает. Впервые за долгое время я чувствую себя такой живой, словно бы по венам сейчас течет азарт, а не кровь.

-Мне не свойственно ревновать, девочка. Это чувство неуверенных в себе идиотов. А я знаю, что лучший.

- Ты прав в том, что каждый делает свой выбор… Я выбрала заботливого, уважающего меня мужчину, на которого могу положиться.

Даже не заметила, как моя мини-отповедь заставляет меня подойти к нему ближе. Мы совсем рядом, стоим напротив друг друга. Между нами, наверное, не больше полуметра.

У Алекса звонит телефон, но он отвлекается на него не сразу. Проходит не менее половины минуты вот такой молчаливой зрительной дуэли.

-О, вот и заботливый, уважающий тебя мужчина звонит, на которого можно положиться…-иронизирует он, повторяя мои слова. Нажимает прием вызова,- привет, Игорь. Да, все норм. Ты как? Какие планы? Конкретно в данный момент- увести твою невесту…

Я замираю, когда он делает паузу и смотрит на меня многозначительно.

-На ужин…- добавляет,- она весь день работала и сейчас скорее похожа на тень, чем на живое существо. Разрешаешь?

Опрокидывает остатки стакана. Ставит его, совершенно не задумываясь, на ближайший пенек рядом.

Они мило переговариваются с Игорем еще минут пять. Я бессмысленно и напряженно топчусь, переступая с ноги на ногу, попивая виски. По телу и правда прокатывается приятное тепло. Я редко когда пью тяжелые напитки, да и то в девяносто девяти процентах случае из «волшебной фляжки» Лизы, поэтому ощущение высокого градуса промилле в крови сразу дает о себе знать.

-Тебе идет,- вырывает он меня из собственных мыслей.

-Хм?

-Форма идет… Настоящая девочка-война…

-Девочка-война?-поднимаю я бровь скептически,- ты меня с кем-то путаешь. Я сама пацифизм.

-Разве?-мы опять зависаем, глядя друг на друга неприлично близко,- уверена в этом?

Хмыкаю скептически.

-Мы говорим обо мне. Конечно, я в себе уверена…

Алекс вытаскивает пачку сигарет из кармана, выбивает одну и прикуривает небрежно. Холодок снова прокатывается по моей спине, хотя что врать, я и так не сомневалась, кто это был… Слишком сильно его чувствую… даже на расстоянии.

-Ты куришь?

-Как видишь…

-Курение убивает…

-Как и скука… У меня много вредных, я бы даже сказал, смертоносных привычек…

Зависаю, смотря на него. Зловещий. Опасный. Снова в образе дьявола, который взбудораживает нервы на кончиках пальцев.

-Подсматривать- тоже твоя вредная привычка?

Снова подвешенная пауза в тишине зимнего леса.

-Подсматривать ради процесса- нет. Другое дело- ради эстетического удовольствия… Иногда оно просто непреодолимое…

Его взгляд откровенный, раздевающий. Он только что прямо, не моргая, признался, что притащился в лес за дом, где я лежала совершенно голой в купели, что видел, как я заходила в воду и как выбегала из нее, сверкая задом, обратно. И ему совершенно не стыдно.

-Мне кажется, ты сама пока не понимаешь, кто ты, девочка Дана…- задумчиво произносит и щелкает по моей сережке, -Все-таки очень красивые серьги. Запоминающиеся… Наверняка, с личной историей…

-Вот именно, что с личной… О ней тебе можно не знать.

Не отводит от меня взгляда. Ну почему он такой, а? Зачем вот так гвоздит меня одним своим присутствием. Даже здесь, на морозе, на свежем воздухе, царапающем ноздри, я чувствую смесь его парфюма и собственного запаха.

-Мы даже не чокались,- произношу я, следя за его движениями, вменяя ему негалантный подход. Ведь и правда. Принес выпивку и даже не чокались.- Или мы пили за упокой?

-Упокой? Да какой между нами упокой, Дана. Или покой…- хмыкает многозначительно,- пьют за совместные желания. А ты уверена, что мы желаем одного и того же? По крайней мере, ты всем видом демонстрируешь, что они совсем разные…

-Уверена,- теперь усмехаюсь я, пытаясь понизить градус его маскулинной многозначительности,- как минимум вкусно поужинать, Алекс… Разве мы оба этого сейчас не хотим? Запахи обалденные. Слюнки потекли…

-У меня тоже…

Он улыбается, одобрительно кивая. Я оставляю его последнюю многозначительную фразу без внимания.

Еще пару шагов- и мы оказываемся на большой поляне с деревянными сидушками, расставленными вокруг огромного костра.

Моя команда встречает меня одобрительными возгласами. Я улыбаюсь им в ответ, выцепляя из толпы довольную и разморенную Катьку, явно не обделенную мужским вниманием. На душе становится проще и легче. Терпкая тяжесть энергетики Алекса растворяется в веселье вечера, и я снова впадаю в иллюзию, что все хорошо и под контролем…

***

-Всё безумно вкусно,- искренне говорю я, блаженно откидываясь на своем удобном кресле, которое утеплили еще и шерстяной накидкой.

-Вы еще нашу уху не пробовали,- искренне и по-доброму хвастается Николай, - в мае хорошая бывает рыбалка на ближайшей реке. Потом такую ушицу варим-закачаться можно. Все как положено- наваристую, с водочкой и гашеным поленом.

Хороший он мужик. Сразу видно, рукастый, правильный… И поэтому мне вдвойне непонятно, почему Катька упорно игнорирует его внимание, стреляя глазками на молчаливого и закрытого Даниила. По-женски я могу догадаться, он самец, на которого так легко запасть. Но мои мысли о другом сейчас, потому я вижу со стороны недостатки и бесперспективность отношений с таким, как Чернов. Хочется одернуть Катю- не ведись! Энергетика Даниила, как и у Алекса, темная, тяжелая и сложная. Это роковые мужчины. Они как огромные булыжники на твоем пути- если уж не увернулся и наехал- терпи последствия, но вот если можешь обойти, объехать- лучше поступить именно так.

Алкоголь тоже сделал свое дело. Я расслабленная, разморенная и, как кажется, до невозможности смелая. Настолько, что могу напрямую смотреть в глаза Алексу, отвечая на его чрезмерно частые и долгие взгляды. Могу снисходительно и игриво принимать ухаживания других мужчин, демонстрирующих верх учтивости и внимательности к гостьям. И мне даже нравится, что Алекс от этого хмурится и всякий раз даже слегка сжимает кулаки, стоит произойти очередному галантному выпаду в мой адрес.

Все-таки мужики- примитивные сознания и до невозможности читаемые - как открытая книга. Сейчас, в моем нынешнем состоянии это даже веселит.

-А зачем здесь гитара?- мило воркует Катька, в очередной раз отправляя тщетное обращение к Даниилу.

Я снова перевожу взгляд на его руки. Красивые. Он последним снимал мясо с огня- и потому рукава свитера, поверх которого надета жилетка, открыты. Глаза снова задерживаются на его татуировке, какую видела еще в офисе.

-Понравился?-слышу голос Алекса совсем близко.

Непонимающе поднимаю на него глаза. Усмехаюсь, понимая, о чем он.

-Не волнуйся, здесь нет того, кто бы мог понравиться…

-Верная, надежная невеста?- жалит в ответ.

Да, это опять удар ниже пояса.

Я щурюсь, подавляя раздражение.

-А если и понравился, то что? Побежишь доносить Игорю?

Челюсть Алекса сводит.

Его куртка тоже лежит рядом на стуле и я вижу его слегка закатанные рукава. И как этим мужикам не холодно?

Взгляд опять цепляет тату.

-Что это за татуировки у вас? Одинаковые?

- С армии. Отдельная бригада охраны министра обороны. Особая каста. Этот символ у нас гласит о верности, власти, силе и мудрости. Такие же бывают на шевронах.

-Все непросто, значит… Не для самцовой красоты…

Кивает.

-А у самца может быть только непростой, Дана. Иначе это уже не самец, а кое-кто другой. Сама понимаешь, кто…

Я мысленно соглашаюсь с ним.

-А что, только сейчас разглядела татуировку? В прошлый раз не успела?

Он ступил на зыбкую почву. Мы ведь договаривались. Эта тема-табу. Впрочем, промилле, видимо, играют не только в моей голове.

-Наверное, была увлечена другими частями твоего тела.

Алекс зависает на моем ответе. Мы снова замираем, глядя друг на друга.

В этот момент подле него оказывается гитара. Наверное, это даже спасает, разрывая магнетизм между нами.

-Евгеньич, сыграй, а?- говорит Колян.

-Сыграйте, публика просит,- вторят совершенно очарованные происходящим ребята из моей компании.

-Еще и играешь?- удивляюсь я искренне.

-На войне все становятся психами и романтиками,- прерывает свой обет молчания Даниил, смотря на огонь,- гитара для нас не способ выпендриться. Способ выжить. Или вспомнить, как выжили…

От этих слов меня бросает в жар. Война? Алекс был на войне? Почему я об этом не задумывалась раньше? Ведь что-то такое уже слышала от матери Игоря.

-Война?- подхватывает Катя?- а где?

-Сначала Кавказ. Срочная служба. –подхватил Николай. - Мы там многие и познакомились. Потом вернулись в мирняк, кто выжил и не контузился. Пошли в военную академию. Потом…

-Харе, Колян. Не на собеседовании же. Не пугай дам,- прервал его Даниил,- играй, Сань. Давно не вспоминали своих…

Пальцы Алекса побежали по струнам, а с ними и мурашки по моему телу. Я смотрела на эти руки и не верила. Это его руки. Его пальцы. Пальцы, которые точно так же играли на моем теле. Взгляд- обращенный внутрь себя. Что там? Пустота или наоборот, наполненность. О чем он думает? Кого вспоминает? Когда Алекс тихо запел- мелодично и хрипло, без усилия, но удивительно органично, я просто ошалела.

Никогда и ни при каком раскладе я не могла представить, что он поет…

Но пел. Все они пели. Носков, Любэ, Агата Кристи, Король и шут. Эти песни для них не были развлечением или увеселением. И уж точно они не пелись ради нас. Случайных пришлых гостей, заезжих гастролеров. Они отдыхали, выпивали, вспоминали. Снова проживали те страницы своей жизни. Наверняка, непростые. И в то же время, неизбежные, прожитые, оставившие свой след и в конечном итоге приведшие их туда, где они были сейчас. Как тогда сказал мне Алекс? «На вершине пищевой цепочки»? Наверное… Только был ли он счастлив в этом своем месте? Кого ему пришлось сожрать, чтобы там оказаться?

-А давай нашего отряда, а?- тихо произнес Даниил,- про крылья.

Алекс оторвал глаза от струн и посмотрел на меня, но перебирать пальцами не прекратил. Сейчас он был единым целым с гитарой. Порталом внутрь себя, порталом в непростое прошлое. Я быстро отвела глаза и затаила дыхание. Потому что… Потому что в этот момент почувствовала, как сердце больно ёкнуло, а к щекам прилил жар.

Когда зазвучали первые аккорды, а потом он затянул, моя душа тоже натянулась, как струна.

«Ты снимаешь вечернее платье,

Стоя лицом к стене,

И я вижу свежие шрамы

На гладкой как бархат спине...

Мне хочется плакать от боли

Или забыться во сне,

Где твои крылья

Которые так нравились мне?

…

Раньше у нас было время,

Теперь у нас есть дела -

Доказывать что сильный жрет слабых,

Доказывать что сажа бела.

Мы все потеряли что-то

На этой безумной войне...

Кстати где твои крылья,

Которые нравились мне?..»[1]

Чувствую, как руки холодеют тогда, когда сердце горит. Мне больно сейчас. Больно дышать. Пронзительно он режущих глаза подступающих слез.

Я знаю, что сейчас не выдержу, зарыдаю. Громко, надрывно.

Подрываюсь с места и убегаю, не думая о том, что скажут окружающие. Не могу сейчас думать о них. Слишком сильно. В голове набатом звучит эта песня…

«Я не спрашиваю сколько у тебя денег,

Не спрашиваю сколько мужей..

Я вижу - ты боишься открытых окон

И верхних этажей.

И если завтра начнется пожар,

И все здание будет в огне,

Мы погибнем без этих крыльев,

Которые нравились мне…»

Я бегу прочь, не разбирая пути. Мои ноги то и дело тонут в снежных сугробах, покрытых острым и колючим настом. Ветки царапают лицо, но я все равно упорно рвусь вперед к неизвестности. Пытаюсь убежать от внутреннего голоса, а не получается. Он сейчас взрывается до боли знакомой музыкой, которая не умолкает. Она играет вопреки моей воле, вытаскивая эти роковые слова из подсознания. Оттуда, куда я засунула их много лет назад- а может быть- не я засунула, а усилия психологов. Они ведь старались мне помочь и сделали так много…

Но голос прошлого все равно прорывается через толстую броню забвения… Он поет эту песню, слова которой я буду помнить всегда. Любимая песня моего отца… Он часто пел ее матери. Тогда, когда всё еще было хорошо…

[1] Песня группы Наутилус Помпилиус «Ты снимаешь вечернее платье»

Глава 24

Глава 24

Ноги сами приводят меня к нашему домику. Я забегаю внутрь, запираюсь, касаюсь спиной двери и медленно по ней съезжаю, пытаясь восстановить дыхание. Возможно, мой всплеск эмоций- очередной приступ панической атаки. Все-таки нельзя дальше тянуть. Раз уж я пошла к психологу, надо ему рассказать и о кошмарах, и об этих состояниях, открыть ему правду…

Не успеваю утвердиться в этой мысли. В дверь стучат. Гость сразу дает о себе знать решительным голосом.

-Дана, с тобой все в порядке? Открой, пожалуйста.

Я слышу Алекса. Внутри сразу несколько чувств. С одной стороны, подсознательное облегчение. Когда он сейчас оказался рядом, мне почему-то стало спокойнее. Странно, еще не ловила себя на этом ощущении. Ощущение защиты, связанное с ним. Оно впервые. С другой, стыд… Как же нелепо, должно быть, я выглядела… Расплакалась, сбежала на глазах у всех… Было и еще одно чувство… То, что заставляло кровь течь быстрее, а дыхание сбиваться…

Я сразу открыла дверь, потому что припираться с ним было бессмысленно. Пропустила его внутрь, сразу отвернувшись и проходя внутрь. Мозг отфиксировал звук закрывающегося замка. Значит, он запер замок. Мы здесь одни, отрезаны от окружающих…

Подхожу к окну в пол, тому самому, что выходит на купель. Всматриваюсь в темноту леса. Глаза все еще застилает пелена слез. Я, наверное, никогда вот так не плакала. При мужчине. Даже при психологе. Что это за состояние? Дана, совсем дала слабину?

Алекс молчит. Но я слышу, как расстояние между нами становится все меньше и меньше. Чувствую, по приближающейся энергетике- доминантной, властной, но очень горячей, способной прогреть все закоченевшие косточки.

Он просто кладет руки мне на плечи. Просто прижимается сзади. Несмотря на эротичность момента, несмотря на наш непроизвольный флирт на грани все эти часы, несмотря на наше прошлое, сейчас в нем нет самца- завоевателя. Он жалеет, успокаивает. Но мы оба знаем, это состояние долго не продлится. Он просто дал мне передышку перед следующим боем… Мужчина-война… Нет в нем созидательного. Призван только разрушать. Призван на службу. Точно, как мой отец.

-Просто скажи, что нужно сделать, и я сделаю.- глухо говорит он, задевая мою душу.

Забавно признаться, каждая из нас мечтала бы услышать такие слова от такого, как Алекс. Это прям сцена из фильма, только вот реальность совсем иная. Такие, как Алекс- по определению не смогут стать вашими рыцарями. Да, сыграют в рыцаря, пока эта роль их устроит, а потом… Потом будет либо разбитое сердце вдалеке от него, либо рядом… Только это «рядом» будет условным. Все равно это «рядом» будет не с вами. В его жизни всегда будет кто-то еще. Потому что такие, как он, не могут принадлежать женщине, не могут до конца и полностью быть ей верны.

- Хочу отмотать все назад. И чтобы мы не встречались…- говорю и всхлипываю.

Он глубоко вздыхает, прижимая меня еще сильнее. Мы так стоим еще какое-то время.

Потом он, конечно же, разворачивает меня и пытается заглянуть в заплаканные глаза, но я отвожу взгляд.

-Посмотри,- приказывает, слегка встряхивая,- почему ты заплакала, Дана?

-Не ищи в этом тайного смысла. Просто нервы. Никак не оправлюсь после гриппа.

Его руки прикасаются к моему лицу, пальцы начинают гладить скулы, еще влажные от слез. Я вижу, как расширяются его зрачки, а дыхание становится глубоким и прерывистым. Ноздри раздуваются. Самой сейчас воздуха хватает все меньше и меньше…

-Почему ты здесь, Алекс? Зачем приехал? Ты ведь специально… Специально всё время рядом…

Мой вопрос до предела искренний. Это скорее порыв души, ее отчаянный крик, чем реальный вопрос. Ответа на него не требуется. В его глазах сейчас самый искренний из всех возможных ответов. Нет ни этой наигранной усмешки, ни цинизма.

Но он все равно отвечает - так же резко и неожиданно, как привык строить свою жизнь. Не словами…

Мгновение- и его губы на моих губах. Язык сплетается с моим. Мы впервые в жизни целуемся. Я знаю запах его тела, знаю, какими властными могут быть его объятия, знаю, какими умелыми бывают его пальцы и… теперь я знаю вкус его губ, знаю их одновременные мягкость и жесткость, их напор. Знаю вкус его слюны, знаю его обжигающее дыхание. Это тоже секс. Это тоже соитие. Возможно, намного более сокровенное и интимное, чем настоящий половой акт…

Осознание это факта ударяет меня набатом по вискам вместе с дикими волнами возбуждения, накатывающими одна за другой. Я собираю все свои силы в кулак и отталкиваю его. Вернее, пытаюсь это сделать, потому что наше неравенство в физической силе слишком очевидное.

Чувствую, как напряжены все его каменные мышцы. Все… И те, какими он гвоздит меня к стене, вторя своему рваному дыханию, и та, что между ног- заставляя меня судорожно сжиматься в желании получить большее…

-Нет…- мычу я отчаянно, отталкивая его и одновременно остервенело впиваясь в его губы, кусая зубами его плоть до привкуса солоноватой меди на языке.

- Я приехал, Дана, потому что ты так отчаянно меня звала… Буквально кричала о том, чтобы я приехал…-хрипит он, ничуть не уступая мне в напоре.

-Вранье! Я только и делаю, что бегу от тебя!- кричу я, со всей силы ударяя его по груди. Наступаю, потому что только в наступлении, яростном и неистовом, вижу сейчас свое спасение,- ты меня преследуешь! Зачем заявился ко мне в офис?! Делаешь дела с Игорем- меня не впутывай!

Его пальцы на моих скулах сжимают жестче. Почти до боли. Он не дает мне повернуть головы. Приковал к себе…

-Какого хера, Дана?- его голос такой хриплый, на таких низких вибрациях, что по телу дрожь,- тебя тоже тянет ко мне магнитом! Ты что, думаешь, я пацан? Я знаю, как выглядит и пахнет женское желание, девочка! Тебя можно прочитать как книгу… Самка…

Его наглые умелые руки тянутся к моей ширинке и дергают. Меня охватывает дикая паника.

-Пусти!- кричу я яростно, впиваясь сама в его лицо, царапая кожу ногтями, не думая о последствиях,- не смей прикасаться…

Он теперь хватает меня за волосы и со всей дури оттягивает. Господи, как, должно быть, мы смотримся со стороны… Умалишенные.

- Оттащи меня… Попробуй…- хрипит он, снова впиваясь в губы. Теперь он кусает до крови,- тебе ведь нравится, когда силой, да? Нравится, когда лишают контроля? Мы оба это знаем! Поэтому тебя и тянет ко мне! Я могу тебе дать то, что этот папенькин сынок не в состоянии! Скажи, думаешь обо мне, когда он засовывает в тебя свою микро-палочку?!

-А ты? Самоутверждаешься, засовывая руки мне под юбку? Детские раны зализываешь? Нравится трахать невесту брата, потому что отец не тебя воспитывал, а его?

Снова встряхивает меня, как соломенную куклу.

-Ты ни хера обо мне не знаешь!

-А ты ни хера не знаешь обо мне!- отвечаю в том же тоне,- козел!

Что есть мочи бью его наотмашь по лицу. Как же внутри все клокочет. Мы сейчас два психа. Пощечины не помогают, и тогда я коленом засаживаю ему между ног.

Алекс даже не сворачивается. Он просто вынужденно отступает. Тяжело дышит, смотря на меня исподлобья. Я так и стою, прижавшись к стене, пытаясь обрести хоть толику спокойствия. Хоть какую-то точку опоры.

-Ты думаешь, всю жизнь получится претворяться? Будешь играть роль примерной женушки рядом с мужиком, который на хрен тебе не сдался? Тебя раздражает даже его манера говорить. Я что, не заметил? Это даже дура Ангелина спалила…

- Разберусь без тебя и твоих телок…

Алекс отходит к двери и со всей силы пару раз бьет по деревянной поверхности кулаком. Так сильно, что дом трясется. А я вздрагиваю и закрываю лицо руками, видя кровавые следы на костяшках его пальцев.

- Ты просто дура набитая,- поворачивается и прожигает меня глазами,- ты ничего никому не должна. Вот что ты так и не поняла за всю свою жизнь. И никто тебе не объяснил. Будешь и дальше жить не своей жизнью, изображать из себя то, что в тебе хотят видеть другие, кончишься. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. И посильнее тебя сгорали. А ты…-делает паузу, еще раз оглядывая меня,- ты как мотылек сгоришь.

-Слишком поздно уже об этом говорить…- самопроизвольно срывается с моих губ.

Его взгляд острый и пронзительный. И слишком искренний. Мне кажется, эта самая чертова искренность в тот день и послужила последним триггером между нами… Рычагом, запустившим необратимое.

-Никогда не поздно, Дана. С любой дороги можно повернуть. Если не вспять, то в сторону…

Он отворачивается. Открывает дверь и снова смотрит на меня уже с противоположной стороны порога.

-Основательно запри входную дверь, на все замки. С утра, как проснешься, наберешь Николаю, от организует твой отъезд. Команда пусть доснимает без тебя. Как получится. Ничего, не на Оскар же…

Дверь хлопает, а я снова вздрагиваю. Слез нет. Мои глаза теперь такие сухие, что режет глаза.

Поздно, Алекс… Если бы ты знал, как уже поздно…

Глава 25

Глава 25

Утро здесь еще более пронзительно холодное, чем ночь. Пока мы идем до машины, вся дрожу. Глаз цепляется за то, что парковочное место Алекса сейчас пустое. Николай видит, куда следует мой взгляд, но молчит.

- Мне сказали, что Вам самой лучше сейчас не садиться за руль. Я Вас отвезу до города, можно ключи?

Я немного рапортуюсь. Не рассчитывала на компанию. Впрочем, может он и прав. Стоит ли говорить, что я не поспала толком…

-А как же Вы, Николай?

Он лишь машет рукой.

-Да все нормально. Меня наши люди закинут до дома. Мне все равно надо в город. В командировку собираться с Даниилом и ребятами.

-Куда летите, если не секрет?- поддерживаю для проформы беседу.

-В Африку. Серьезная маза,- усмехается, видя мое удивление.

-А куда именно?

-Ну, сначала ЦАР, потом дальше по маршруту. Не все могу говорить…

Я молчу, думая про Африку. Почему-то вспоминается детское стихотворение К.Чуковского про Айболита… «Не ходите, дети, в Африку гулять»… А может это был Бармалей, а не Айболит…

-И как там, в Африке?- снова кидаю в него вопрос через какое-то время.

Он молчит. Наверное, думает. Придумывает правильный ответ.

-По-разному. Что-то очень просто. Что-то очень сложно. Терпимо. Тяжело, если малярку подхватишь, но это только в первый раз. Потом иммунитет вырабатывается.

-Малярку?

-Это так малярию называют. Такая болезнь тропическая, знаете? Это когда комар мелкий противный кусает- ну и пошло- поехало со всеми последствиями… Тропический ливень из всех щелей.

Я неловко кашляю. Да, просто и доходчиво. И максимально приближенно к жизни. А что я еще хочу от вояк? Интересно, Катька знает, что ее рыцари сваливают на другой континент?

-А Александр Евгеньевич? Он тоже летит?

Николай переводит на меня беглый взгляд. И мне даже кажется, что его губы немного кривятся в усмешке.

Блин, дура. Вот зачем спросила. Сама нарвалась…

-Александр Евгеньевич, если бы мог, первым бы свалил. Вот уж правда кто фанат Африки. Она его приняла. А он её. Мне иногда даже кажется, что он должен был там родиться. Вожаком какого-нибудь племени… Даже не представляете, что он творил в свое время… Голливудские боевики отдыхают!

Горло дерет, словно бы я заболела. Впиваюсь в однотипный пейзаж за окном- «ни огня, ни темной хаты, глушь и снег… навстречу мне…»

Прям как у Пушкина.

На душе свербит после нашего вчерашнего разговора… Да и вообще, пустота. Словно бы взяли нутро, вытряхнули, как содержимое сумки, а обратно ничего не положили. Нет желания дискутировать и дальше. Я бы вообще предпочла сейчас остаться одна…

-Вы не против, если я посплю?- спрашиваю у Николая из вежливости.

Он, конечно, «разрешает». Сна нет, но есть забытье. Мою голову швыряет из стороны в сторону на извилках дороги. К реальности я возвращаюсь уже тогда, когда мы пересекаем МКАД, въезжая в город.

Смотрю на часы. Половина девятого. Игорь наверняка уже встал. Страшно захотелось ему позвонить. Просто катастрофически было важно- услышать его голос.

Гудок через десятый он все-таки подходит к телефону.

-Привет, малыш! Ты что так рано?- слышу его заспанный голос. Странно. Он ведь обычно в такое время уже бодр и свеж и часто уже даже после душа, предварительно посетив спортзал.

-К Москве подъезжаю. Все нормально?

-Да,- отвечает он, зевая и судя по звукам, потягиваясь,- вчера заработался в офисе. Тебя все равно не было в городе, решил остаться. Дел было море. Сегодня решил немного полениться и дать себе поспать.

-Правильно,- выдавливаю я из себя.

Внутри начинает посасывать под ложечкой. Он ведь вчера звонил Алексу… И не демонстрировал супер-цейтнота на работе. А может я просто сделала неправильные выводы, услышав лишь одну партию их диалога.

-Какие планы на вечер?-спрашивает он меня, явно заходя в душ.

-Давай созвонимся, ок? Очень устала, честно говоря… Вчера целый день съемки на улице. Спала плохо не на своем месте. Посмотрим… Хочу к деду еще заехать.

Николай снова бросает на меня едва уловимый взгляд. Интересно, что он знает. Мужики те еще сплетники. Подчас похуже, чем мы, женщины…

-Почти на месте,- улыбаюсь своему водителю, когда мы заезжаем на мою улицу.

-Да я и так знаю дорогу, без навигатора. Это ж я Вашу машину забирал тогда со штраф-парковки…-простодушно улыбается он,- я вообще штурман. Хорошо ориентируюсь по маршруту. Сразу запоминаю…

Не хочу зацикливаться на мысли о том, что вообще он обо мне думает. Наверняка, ничего хорошего…

Паркуемся, мой провожатый возвращает мне ключи.

-Дана, у Вас плохая подвеска. Машину колбасит, не чувствовали?

Я недоуменно пожимаю плечами. Все, что я знала об автомобиле, как рулить и какой бензин заливать…

-И шины никуда не годятся.

-Да вроде ж я сменила резину.

-Да не в резине дело, а в производителе. Есть хороший автоцех на примете? Могу посоветовать наш.

Я улыбаюсь, отрицательно качая головой.

-Скажу, чтобы жених занялся.

Скажу, конечно, только из моего Игоря ремонтер машин примерно такой, как из меня офтальмолог… Он вообще далек от техники, поэтому немудрено, что даже не заметил проблем с машинкой. Вот кто бы заметил, так это дед- если бы ездил со мной почаще, но он с недавних пор засел на даче и балуется там книгочтением со своей новой «подружкой-пенсионеркой»…

Николай протягивает визитку. Я недоуменно хлопаю глазами…

-Не могли бы передать Катерине? Мы с ней так и не обменялись контактами… Она… возможно, что-то не так поняла, но… Я бы хотел с ней пообщаться.

Делает паузу. Смотрит на меня.

-Другие присутствовавшие вчера претензий по этому поводу не имеют. Просто… Скажу честно, у нас бы с ней могло получиться, с Даниилом- точно нет.

-Я тоже так считаю,- искренне отвечаю ему, - спасибо, что подвезли, Николай. Или подвез… Как-то у нас с вами все наоборот. Люди начинают «на вы», а после веселого вечера вместе переходят на «ты», а у нас…

-У вас вообще все сложно, Дана, это я понял…

Я опускаю глаза в пол. Не хочу сейчас обо мне.

-Никогда его таким не видел,- вдруг выдает он мне.

Я слегка закашливаюсь. Этого сейчас я не ожидала…

Выдавливаю из себя улыбку, беря в руки.

-Давай закончим на сегодня с откровениями, Коль,- искренне прошу его,- я домой. Кофе не предлагаю, потому что у меня он ужасный, а за углом отменная кофейня.

-Там и подожду ребят.

-Вот и славно…

Поднимаюсь на деревянных ногах домой. Зияющая пустота на душе растет, как свищ.

Сажусь на кухне, даже не сняв с себя куртки, и смотрю в одну точку.

Открываю список контактов. Нахожу психолога.

-Доброе утро, Валентин Михайлович! Это Дана. Знаю, что к Вам невозможно попасть впритык, но мне очень сильно нужно с Вами поговорить. Да, прямо сегодня…

Глава 26

Глава 26

-Какой Вы напряженный,- руки телочки умело растирают мои каменные мышцы.

Она права, все тело как камень. И ни баня не помогла, ни массаж спины и икр, может чего другого массаж поможет.

Красавица словно считывает мои мысли. Еще бы, она ж первоклассная в своем деле. Такие и правда знают, как найти подход к любому клиенту.

Аккуратные пальчики порхают по моему прессу, цепляют узел полотенца и слегка его приспускают.

Она зазывно смотрит мне в глаза и гладит мой член и мошонку.

А я… Начинаю беситься. Всё не то. Это как не попадать в такт музыке.

-Отвернись, не надо на меня смотреть, - грубо осекаю её, -просто поработай ртом. Большего от тебя не требуется.

Мне сейчас совсем не нужен этот зрительный контакт с ней.

Горячий рот накрывает мою плоть. На минуту инстинкты побеждают, отдавая тело во власть чувственного удовольствия. Но стоит мне только прикрыть веки, перед глазами другая.

Гадкое ощущение. Оно словно заполняет меня, как удушливый газ клетки мозга. Рядом подделка. Ничтожная копия. А я словно бы стервятник, довольствуюсь падалью тогда, когда…

-Хватит, Жанна, иди отсюда,- говорю я, отстраняя её.

-Что не так, Александр Евгеньевич?-пищит обиженная девица, искренне недоумевая, где же могла дать осечку. Нигде, милая. Ты просто оказалась на поле боя в другой весовой категории.

-Брысь,- шугает ее за меня Даниил, только вылезший из купели. Друг еще со времен армии всегда четко улавливал, когда моему терпению может прийти конец, а она своей назойливостью начинала испытывать именно его…

Плюхается рядом на кресло. Подливает нам обоим конька в бокалы.

Он мне здесь самый близкий по духу из всех ребят, пусть замечательных парней, за которых бы я не думая отдал жизнь и которые бы то же самое сделали ради меня, полно. Даже Колян- верный, как собака, надежный, но иногда такой простой и непосредственный, что хоть вешайся. Есть еще в кругу самых близких Азраил, но его сейчас с нами нет и несколько лет еще не будет…

- Что, смотрю, Санёк, тебя повело…- усмехается Чёрный. Это погоняло закрепилось за Даней тоже еще с армии. Не только из-за вороньего цвета волос и глаз. Конечно же, пацаны долго не думали, когда давали кличку парню по фамилии Чернов. А потом Африка… Черный континент. То ли это судьба, то ли совпадение. Сейчас уже никто не поймет.

Его хитрый пронзительный взгляд сейчас можно бы было назвать даже ехидным, если бы я его не знал. Если уж он видит, что со мной что-то не так, то дело плохо.

Повисает молчание. То, которое завершенное, а не вымученное.

-Давно это у тебя к ней?-отпивает и смотрит на меня пристально.

Я машу рукой. Нет сил сейчас все это рассказывать.

-Серьезно?

Пожимаю плечами.

-Хер знает, Дань. Как может быть серьезно к невесте брата? Мозгами понимаю, что все это полнейшее дерьмо, а думаю о ней все время. Как мальчишка в школе. Помнишь это чувство, когда тебе уроки надо учить, а ты зависаешь на клипах какой-нибудь Жанны Фриске… А потом эти же клипы у тебя в голове на репите…

-Я не был фанатом Жанны Фриске,- усмехается Даниил. У него вообще все просто. Человек-скала. Его интерес к женщинам чисто механический. Удовлетворил потребности- и беги. Черный и черствый. Если б я его не знал лучше всех и не понимал, от чего это всё…

У меня в целом тоже было именно так. Без чувств, что выше пояса. Ну, были те, кто задерживался в моей койке подольше. Причин было много разных- удобная, веселая, слишком красивая, остроумная. Разнообразие женщин было скорее одним из развлечений-отдушин после «горячих точек». Хорошие сигары, хороший алкоголь, хорошее жилье и тачка. Ну и баба на уровне. Я мог увлекаться в каждой из них многим, но любил только одно- разнообразие. Каждая из них все равно имела свой срок годности. Возможно, и Дана бы имела. Но с ней с самого начала все пошло каким-то левым боком. С того самого дня, как увидел её в особняке. Даже когда и думать не думал, что она может быть с Игорем…

-Что будешь делать?

Снова молчу, не зная ответа на вопрос друга.

-Она тоже тебя хочет. Это ж всем очевидно. Знаешь, как говорится, сучка не захочет…

- Черный,- осекаю я друга,- вот ты сейчас что-то такое скажешь, за что мне придется тебе втащить… А мне страсть как втащить сейчас хочется… Только и ищу повода. Не нарывайся.

Осушаю свой бокал коньяка залпом. А голова тяжелая, но, с..ка, совсем нехмельная. Жру-жру, а не напиваюсь… Может на водку перейти…

-Пойди лучше втащи в другом смысле Жанночке. Она ж твоя любимица. Девочка-колибри, - усмехается друг, намекая на продвинутые оральные умения проститутки,- мне тебя учить что ли? Ничего так хорошо не помогает от стресса, как хороший секс. Думаешь о родственнице своей? Ну и прекрасно. Закрой глаза и представляй её. Как в молодости под песни Жанны Фриске.

-Пробовал. Это так не работает с ней. С родственницей,- произношу последнее слово, которым Даня специально меня подколол, скорее для себя. Да, блин, родственница она мне. А я слюни по ней пускаю и подглядываю за ней, как задрот…

-Да ну нафиг? Мы бы как выжили в Африке без красоток с белыми косами в голове, пока сношали мулаточек? Только мыслями едиными…

- Не неси чуши, Даниил. Твои орлы давно уже недостатка в блондинках не имеют. Вы медсестер себе в команду набираете, как на конкурс красоты…

Мы оба усмехаемся за последние полчаса в первый раз.

-Это да. Но мы-то с тобой первопроходцами были. Забыл что ли? Во время нашей молодости какие русские медсестрички? Экзотика-экзотикой, а русской телки иногда дико хотелось. Хотя вот знаешь, а может наоборот? Мулатку? С африканочками секс самый дикий у меня был, как ни крути…

- Да задолбал ты уже, Казанова, - закатил я глаза,- Мы ж не в школе, чтоб я слышал про твои похождения. Я их свидетелем был по большей части. Не строй из себя сейчас ментора. Мы все тут хорошо помним твое эпохальное прикючение…

- А это уже моя красная линия, брател,- мрачнеет на глазах Даня.

-Не забудешь никак?

Он смотрит в пустоту. Мотает головой, не моргая.

-Когда полюбил королеву, тяжело искать замену, Санёк.

-Вот и с Даной так, Дань. Суррогат не работает.

-Да ну на х..й?!- смотрит друг удивленно,- ты втрескался что ли?!Вот же лошара! А я думал, что самый из вас всех рекордсмен по выбору не тех баб…

Наши глаза пересекаются. Вот теперь я и правда хочу ему со всей дури врезать. Потому что он подтолкнул меня туда, где уже зыбучий песок.

- Поехал я от греха подальше в Москву,- выдыхаю я, поднимаясь из мягкого кресла.

-Погодь. Сам ты за руль так не сядешь. Ща попрошу тебя отвезти одного из ребят.

Я не особо сопротивляюсь. Жуть как измотан…

Жалок. Сам себе кажусь жалким, это самое хреновое.

Я стал конченым слабаком, который таскается за юбкой. И да, черт возьми, пусть тому благоволят сами обстоятельства и судьба и правда нас сводит, но ведь не судьба и не обстоятельства заставляют меня снова и снова думать о ней, следить за ней, просить нарыть мне на нее инфу…

Интересно, хотелось бы мне ее так же сильно, не сбеги она тогда из особняка. Если бы мы остались и продолжили… Одно только это гребанное чувство недосказанности хотелось лезть на стенку.

Я хотел неизвестную девочку- мираж с родинками в виде замочка на спине. Это все, что я о ней помнил… Кроме запаха. Кроме хриплого стона, цеплявшего какие-то невидимые шарниры на моем члене, от чего он вибрировал, как заведенный. От робкого трепета в глазах, которые были всего лишь дымкой, вуалью ее истинной сути- страстной, провокационной, хищной… Да, самка- хищница. Именно такой она должна была быть. Настоящая хищница. Многие путают понятие шлюхи и хищницы. Играют роли роковух, а сами выглядят нелепыми и смешными. Надуманными, искусственными, распутными и в конечном счете дешевыми. Настоящая роковая женщина никогда не знает о том, что она роковая и уж тем более не пытается такой казаться. Она просто живет свою жизнь. Просто поднимает на тебя свои глаза. Просто проходит мимо, поглощенная своими обстоятельствами, а у тебя башку срывает от неё. И ты ведь даже сам не понимаешь, что именно в ней такого, что так тебя ведет, размазывает мошкой по стеклу.

Дана была красивой, но не такой, чтобы только от ее внешней красоты потерять голову. И она точно не пыталась меня соблазнить и привязать к себе, как делали сотни других до нее- даже замужних, даже находясь в отношениях с моими друзьями и приятелями. Так почему тогда я стал волком, скулящим от одной только мысли о ней?

Я запомнил ее сережки, качающиеся в такт моим жестким толчкам в ней. Тогда в меня вселился сам дьявол. И Даниил был в чем-то прав- похожее сумасшествие ранее я испытывал только в Африке, под действием чего-то, в объятиях совершенно оторванных от моралей современной цивилизации, живущих чистыми инстинктами негритянок. Вот только секс с ними был просто оргией.

Лучший мой секс случился с девочкой с замочком на лопатке и маске, которая так отчаянно пыталась от меня закрыться и одновременно так искренне подавалась навстречу, что иногда я думал, что всё произошедшее- сон.

Я не романтик по жизни. И я прекрасно понимал, все дело в химии и физиологии. Гормоны захватывают всё твоё нутро и ты уже не можешь здраво рассуждать об объекте вожделения. Вот и я уже не мог. Вышел из ванной и нашел оставленным мне только запах и трусики… Вот только от понимания природы своей болезни она не становилась менее мучительной.

Дальше начались поиски. Кому бы рассказать- я рисовал эти сережки самому известному московскому ювелиру. Я, для которого верхом художества было изобразить человечка в виде двух палок и огуречка, тщательно прорисовывал по памяти изгибы серебра, оставшиеся в памяти с ее образом. Это он свел меня с антикваром и сказал, что вещь явно винтажная и сейчас такие не выпускают.

Я неплохо разбирался в бриллиантах по долгу работы в Центральной Африке, но этот необычный гипнотический камень на ее украшении- аметист- тоже стал для меня открытием. В наше время девочки, имеющие доступ к достатку, стремятся украсить себя именно бриллиантами, желательно известного бренда- чтоб как у всех, но узнаваемо и солидно, а она… Она вся была необычная. Уникальная.

То, что старик-еврей Мехельсон, знатный аферист и большой эксперт в мире винтажа, отыскал мне кулон из того же комплекта, было, конечно же, уникальной находкой. Вдвойне удивительным было то, что за несколько десятков тысяч долларов сверху, что минимум раза в четыре превышало стоимость самого комплекта, пусть старинного и эксклюзивного, но все-таки серебряного, он добыл мне документы его предыдущей хозяйки. Вот что стало истинной удачей.

Когда я просил своего детектива пробить мне данные на Игнатову Марию Павловну, я и думать не думал, что в конечном итоге выйду на ее внучку и ею окажется Дана.

Ничего примечательного- девочка из нормальной российской семьи. Дед- почетный полкан в отставке, родители погибли в несчастном случае, когда девочке было десять лет, дальше она воспитывалась бабкой и дедом. Кулон, именной, семейное достояние, та сдала как раз тогда, когда страна проходила через не самые простые времена. Тысячи ее верных слуг, к коим относился и дед Даны, получали такой мизер, что приходилось вертеться.

Я почти ликовал, что маска была скинута. Помню, каким прекрасным было мое настроение, когда мои следаки смогли нарыть мне личную информацию на саму Дану. Сначала я долго всматривался в ее фотографию без маски. Удивительно, но ее лицо мне не показалось незнакомым. Я словно бы видел ее такой же, какой она была там, в особняке. И наличие на лице этой дурацкой преграды ровным счетом ничего не изменило. Красавца… Я даже провел пару раз подушечкой пальца по ее лицу, наслаждаясь моментом. Ты совсем рядом, девочка-загадка с запахом, от которого я сошел с ума.

А потом открыл файл. И ох…л. Если и была на свете ирония судьбы, то в моем случае она просто станцевала чечетку… Невеста единокровного брата. Мальчика-колокольчика Игорька, пестуемого моим родным-чужим отцом. Наивного дурачка, который так активно и рьяно втирался в мое доверие, так сильно хотел урвать от моего заработанного, что было даже смешно. Он старался. Хороший карьерист. Подающий большие надежды адвокат. И я смотрел на его потуги с милым снисхождением и даже забавой, подсчитывая потенциальную пользу и для себя. А потом… Потом появилась эта гребанная информация о Ней…

Сегодняшняя сцена заставила меня на многое посмотреть иначе. В Дане было что-то, что я упорно упускал из виду. Какой-то глобальный провал в информации о ее жизни, который путал все карты, искажал реальность. Она хранила какую-то тайну и пыталась отчаянно её скрыть. Иногда о секрете говорит не сам секрет. А это самое желание его спрятать подальше. Но я был слишком опытен, чтобы не знать одной простой истины- на самом деле, нет тех секретов, которые нельзя взломать… Рано или поздно находится ключ, способный открыть все замки…

Пока ехали в Москву перед рассветом, написал Азраилу. Только он среди моих людей умел профессионально вскрывать человеческие сердца- в прямом и переносном смыслах этого слова… Скинул ее номер и фото. И все то, что добыли мне мои ребята.

-Этого мало. Нужно всё. То, что она пытается скрыть даже от самой себя,- сухо надиктовал ему голосовое.

Друг по обыкновению ничего не ответил, но сразу прочитал. Спустя несколько часов, когда я уже поднимался в свою квартиру, в усмерть уставший и явственно испытывая на себе следы похмелья без так и не наступившего опьянения, я почувствовал, как в кармане пискнул телефон. Я уже знал, что это упавший от него файл.

Снял куртку, бросив ее на входе, тщательно помыл руки, чтобы смыть всю заразу- привычка с Африки. Налил себе виски и плюхнулся в кресло кабинета. Спустя четверть часа мои покрасневшие от напряжения глаза оторвались, наконец, от экрана. Руки потряхивало. Наверное, я сейчас был мертвенно бледным, потому что в буквальном смысле чувствовал, как кровь отлила от лица. Девочка Дана… Как же ты до сих пор не утонула…

Дорогие друзья! Самое время окунуться в мою горячую историю, на страницах которой вы неожиданно встретите персонажей и из "Брата жениха"!!!

Горячие смуглые пальцы касаются моего белого локона, заправляя его за ухо. Он смотрит на меня, как на собственность. Прекрасную, желанную игрушку.

— Что Вы делаете? — отступаю я на шаг от него. —Почему я…здесь?

Он подходит вплотную и нависает сверху. Пронзительный взгляд порабощает…

— Добро пожаловать в мой мир, Майя, — говорит он низким тембром. Голос — словно бархат, он как будто нарочно лишает воли, но я стараюсь не поддаваться ему. Не верю. Нельзя верить…

— Прими свою судьбу. Ты принадлежишь мне. Тебе придётся меня полюбить, красавица. Совсем скоро ты увидишь свой новый дом.

— Какой ещё дом? Что это значит? Я буду у вас работать?

— Нет. Ты будешь моей девочкой. Самой прекрасной из всех…

Еще вчера я была простой сопровождающей делегации наследного принца Киренаики в ходе его визита в Москву, а сегодня оказалась на борту его частного самолета на пути в чужую страну и… его постель.

И моего согласия не требуется.

От меня вообще больше ничего не зависит…

Теперь он — повелитель моей жизни.

? https:// /ru/book/maiya-igrushka-sheiha-b458118

Глава 27

Глава 27

Я прошла в до боли знакомый зал с окнами в пол и облегченно вздохнула, что сегодня, наконец, на улице не было снегопада, который вечно вводил меня в полутранс-полугипноз в этом кабинете. Сегодня хотелось быть предельно сосредоточенной.

-Здравствуйте, Дана. Я Вас очень ждал и крайне рад, что Вы пришли. Это хороший знак для нас,- ободряюще произнес Валентин.

Я кивнула головой и устроилась в знакомое кресло.

Слова снова застряли в горле. Очень трудно вот так начать… Это как сказка, суть которой ты сама прекрасно понимаешь, а сформулировать не можешь. Мда, Шехерезады из меня точно не выйдет…

Как профессионал он, конечно же, считал мое состояние.

-Не спешите. У нас с Вами впереди столько времени, сколько нужно. Я отменил все консультации на сегодня.

Удивленно посмотрела на него. В этом, видимо, и есть суть крутого доктора с эксклюзивным подходом. Пациенту всегда важно чувствовать себя исключительным.

Я набрала в легкие воздух и начала с того места, который мне показался наиболее логичным.

-Помнится, в самом начале нашей терапии Вы задали мне вопрос… Найти обобщение всему тому, что происходило тогда в моей жизни, моим чувствам… Чувствам, которые открылись внутри, когда я изменила… Я лукавила, что забыла о Вашем задании… Лукавила, что не понимала, что испытываю и что общего во всей этой истории. Да, это, наверное, глупо и нелепо. Я плачу Вам большие деньги за консультацию и утаиваю истину…

-Отнюдь. Вы удивитесь. Так делает огромное количество пациентов. Едва ли не восемьдесят процентов. Мы все несовершенны, Дана. И люди приходят сюда не тогда, когда у них все хорошо. Наше же дело как врачей не давать вам морально-нравственных оценок. Важно другое- помочь вам услышать самих себя. Поверить в себя. Понять, что для вас есть правильно.

Я выдохнула, а потом снова набрала воздух в легкие.

-В моей истории действительно есть один общий знаменатель. Но он появился не недавно. И далеко не после встречи с Алексом. На самом деле, Валентин, я уже далеко не первый год просиживаю часы в кресле у психологов… И моя бессонница-не просто истерия. Я давно ею страдаю, равно как и кошмарами. Почти всегда, почти неизменно мне снится один и тот же сон. Это кадры из моего прошлого. Чудовищно детальные. До каждого вскрика, вздоха, эмоции… Это то, что я действительно пережила, когда мне было десять лет. Одно из самых ярких воспоминаний детства, которое потом затмило почти все остальные- и плохие, и хорошие. Оно и сейчас так ярко горит внутри моей головы, что затмевает происходящее со мной сейчас…

- Вы готовы поделиться им со мной?

-За этим я и пришла…-накрыла лицо рукой, собираясь с мыслями и опять теряясь, с чего правильнее начать…

Доктор молчал, понимая, что мой вопрос обращен к самой себе.

- Мои родители были идеальной парой. Такой красивой, что глаза слепило… Все так говорили. Отец спецназовец, под два метра ростом, косая сажень в плечах, васильковые глаза, темные волосы… Я столько слышала о его красоте потом. Это одно из главных воспоминаний о нашей семье. Его бьющая под дых красота. Не смазливая и лукавая, нет. Брутальная, но до совершенства идеальная. Он ею словно бы наказывал и гладил одновременно. Мама тоже была эффектной женщиной. Но среди женщин много красавиц, а отец… Сейчас бы, наверное, его точно утащили в какой-нибудь Голливуд на главную роль. Впрочем, он бы не согласился, думаю…

Второе коллективное воспоминание о моей семье- дикая страсть родителей. Об этой стороне истории я узнала много позже, когда выросла достаточно, чтобы понять, что это означало. Но даже детские обрывки воспоминаний выдавали мне доказательства этому факту… Я помню их ссоры и громкие примирения… тогда, конечно, я не понимала их природы. Что способна чувствовать девочка, когда слышит сначала крики на кухне с битьем посуды, а потом, когда кричащие папа и мама перемещаются в спальню, снова слышит- на этот раз звуки жалобно-утробных стонов и хрипов. Эти звуки… Они пугали меня до первобытного ужаса и… в то же время, волновали…

Вообще, наша жизнь была очень странной. С одной стороны, все идеально. Отец часто ездил в командировки, пусть и рисковал, но привозил хорошие деньги. Мать его всегда отпускала со слезами и очень тосковала в отсутствие, но мне кажется, где-то внутри ее чисто по-женски цепляло, что он супермен, выражаясь современным языком. У нас была квартира в кирпичном кооперативном доме, большая и просторная. С красивой детской. У меня с детства была лучшая одежда и все на свете игрушки.

С другой… С другой стороны, между родителями все время висело нечто тяжелое, вязкое, темное… Оно считывалось в их глазах, когда они смотрели друг на друга. Зомбированные, словно бы пришитые друг к другу. Я помню, что даже моя бабушка так называла маму, когда причитала про себя, узнав об очередной их ссоре…

А ссор было много. И большая их часть развивалась именно по тому сценарию, о котором я говорила выше. Как-то я не выдержала, встала из своей постели, вышла в коридор и подошла к двери спальни. Нет, у меня не хватило духу заглянуть внутрь, но я слышала, что они делали. Помню голос матери, разрывающий и без того рваное полотно хрипов и стонов отца.

-Ненавижу, ненавижу тебя, ублюдок,- шептала она, словно бы не в себе,- предатель, изменщик, скотина! Все эти твои проклятые бабы сучьи! Их запах все время с тобой! Притаскиваешь их в нашу постель! Вон! Вон пошел! Уходи к черту…

Он смеялся. Хрипло и утробно. Отвечал рвано, по-звериному.

-Мы оба знаем, что не прогонишь. Ты не можешь без меня, Лана… Это ты за меня цепляешься, не я себя к тебе привязываю.

-Сволочь! Ненавижу! Ты не любишь меня, не любишь!- истерит мать, заливаясь слезами.

Потом пауза- и она резко и болезненно всхлипывает и я слышу ее нечленораздельное «да, как хорошо»…

- Люблю, Лана. Иначе бы сейчас здесь меня не было. Как умею, люблю… Такая у меня любовь. Ты другой не заслужила. И я не заслужил другой. Мы стоим друг друга…

Толчки, крики, жалобный скрип кровати. Моя голова кружилась, а щеки горели. Я ничего не понимала тогда еще. Просто сердце так больно сжималось от этой агонии, разыгравшейся за стеной в спальне у родителей…

-Если я когда-нибудь застану тебя с одной из твоих шлюх, клянусь, я убью тебя, убью! И ее убью!

-Врешь! Ты не сможешь меня убить, Лана! Ты для этого слишком зависима от меня, любимая!- снова его жесткий, шершавый шепот, даже сейчас звучащий в моей голове.

Я снова делаю паузу, собираясь с силами, чтобы выдать главное.

-Смогла… И это произошло на моих глазах…

Облизываю пересохшие губы. Страшно и больно все это вспоминать, но я все же делаю над собой усилие…

-Моя мать застала моего отца в постели с любовницей прямо у нас дома, взяла его трофейное оружие и застрелила их обоих прямо на месте. После этого она подошла к окну и выбросилась с десятого этажа. Это все произошло на моих глазах.

Дорогие мои, многие из вас знают, что у меня недавно появился второй аккаунт, где дописана очень сердечная, эмоциональная книга про настоящую любовь, которая будет публиковаться бесплатно!

Зову вас в число читателей этой замечательной светлой истории, заставляющей нас не терять веру в сказку и настоящих мужчин!

Не забывайте сохранять книгу в библиотеки и подписываться на аккаунт, чтобы не пропустить новинки!

— Подписывай. — Он положил передо мной контракт с особыми условиями… Я подняла на него растерянный взгляд. — Или ты нашла другое решение своих проблем?

Контракт включает в себя не только обязанности секретаря. Это еще и брак с боссом. Фиктивный, на полгода, за солидное вознаграждение. И это решило бы все мои проблемы — он прав. Я смогла бы забрать сына у бывшего мужа…
— А зачем вам этот брак?
— Неважно, — отрезал он. — Ты подписываешь или я ищу другую девушку на эту роль?
Вспомнив о сыне, размашисто ставлю свою подпись. Потом разберусь.
— Вот и прекрасно. — Он взял листы и убрал их на край стола. Сосредоточил взгляд на мне. — Будешь изображать мою жену. И правдоподобно.
— Насколько…правдоподобно? — с подозрением покосилась я на него.
— Узнаешь. Пташка.
ХЭ, ОДНОТОМНИК

https:// /ru/reader/brak-po-raschetu-nevesta-bossa-b454377?c=5236322

Глава 28

Глава 28

Мои слова отдают эхом по безукоризненной белизне гладких стен. На фоне серости улицы они выглядят по-больничному идеальными и беспристрастными. Лучше бы был снегопад, оказывается. Доктор молчит. Я тоже. Стало ли мне легче, как я вскрыла этот нарыв? Пока не знаю. Раньше я уже делала это в креслах у специалистов. И уже не раз. Но за последние восемь лет такое- впервые… Мой последний контакт с психологом был в преддверии поступления в институт.

-Именно этот кошмар вам все время снится, Дана?

Я киваю.

-Опишите его. Как сможете. Проговорите. Если нужно, закройте глаза. Я рядом…

И я рассказываю.

Рассказываю, как мы приходим с матерью от бабушки с дедушкой. На мне теплая шуба из кролика и дурацкая объемная шапка из куницы, которую я ненавидела, потому что походила в ней на медведя. В руках очередная кукла в пластиковой коробке, которую мне не терпится разорвать. Мы зашли по пути в магазин- подкупить продуктов. Там-то, среди чинных рядов супермаркета я и ухватила свой очередной игрушечный трофей.

Отец должен быть в командировке и вернуться только завтра, но мама замечает, что дверной замок повернут только на один оборот- так бывает, когда мы закрываем дверь изнутри…

Мы заходим внутрь, и она тут же несется вглубь комнаты, даже не разуваясь и не снимая верхней одежды. Я слышу сдавленные крики и возгласы. Автоматически подаюсь на нарастающий крик. Дело происходит в спальне. Там отец в расстегнутой рубашке, какая-то незнакомая полуголая женщина и… моя мать.

-Я предупреждала тебя, кобель!- кричит она бешено.

- На этот раз все серьезно, Светлана! Я устал от твоей ревности! Ты душишь меня! Даже хорошо, что ты нас застала! Я ухожу от тебя! Не глупи!

Мать сжимает в руках оружие. Я про него знала. Времена были неспокойные, такие часто дома хранились у всех связанных с органами. Наш - в одной из полок трюмо за мамиными украшениями- укрытие такое себе, но зато под рукой.

Под рукой… Я помню громкие хлопки выстрела. Жмурюсь и только слышу два протяжных стона, которые словно бы оборвались на середине. Кровь, растекающаяся на замерших в неестественной позе на полу. А потом вижу взгляд матери. Дымящееся дуло пистолета, который все еще у нее в руках. Она смотрит на меня совершенно стеклянными глазами. Не двигается. Зато я истошно визжу и делаю несколько шагов назад. Все еще сжимаю пластиковую коробку с куклой. Чувствую, как на ноги льется что-то теплое. Опускаю глаза и понимаю, что это моча. От страха я описалась.

Мать словно бы выходит из оцепенения, отворачивается от меня, кидает на пол пистолет и смотрит на отца.

Я слышу дикий вой. И понимаю, что это она воет. Волком. Дико, истошно. По-звериному. Она нависает над ним, тормошит его, бьет по лицу, касается щекой груди. Теперь и она вся перепачкана в крови. Не знаю, сколько это продолжается. Потому что потом она резко подрывается с места и несется к балконной двери. Последнее, что я помню, как она оборачивается на меня. Мы смотрим в глаза друг другу. Мгновение или целую жизнь. Она кивает мне, то ли прощаясь, то ли благословляя. Ее губы уже мертвенно бледны. Наверное, она тогда была уже мертва. Ее душа умерла вместе с ним. Я жмурюсь, а когда открываю глаза- понимаю, что ее уже нет…

Чаще всего мне снится этот взгляд. Обычно я лечу за ним. Вслед за матерью. И не только это. Сны меняются, но суть остается там же. Как в проклятой петле времени, я снова и снова проживаю эти страшные страницы из детства. Мне не выбраться из неё. Не выпутаться… Не знаю, правда ли то, что наши родные смотрят на нас с того света и чувствуют все наши страдания, но если это так, то они знают… Знают, что именно я плачу цену измены. Цену той проклятой измены отца, которая разрушила мою жизнь…

Я заканчиваю свою исповедь и поднимаю глаза на доктора. Сердце на удивление бьется ровно и спокойно. Я почти не волнуюсь. Мне и правда легче сейчас. Как минимум от того, что я высказалась и больше не юлю, обманывая его, но зачем-то упорно продолжая ходить к нему на прием…

Валентин все это время сидел в своем кресле, даже не сменив позы.

-Вы закончили с тем, что хотели бы сейчас сказать мне, Дана?- спрашивает тихо.

Я молча киваю. Наверное, в моих глазах сейчас надежда. Такая, как у бездомных собак, которые смотрят на прохожих в ожидании подачки. И я ее жду. Жду, что он выдаст мне волшебную таблетку и все закончится.

-Во-первых, браво. Вы очень смелая девушка, Дана. То, что Вы нашли в себе силы это рассказать, говорит о вашем мощном стержне и внутренней силе. А во-вторых, раз уж мы с Вами встретились не в тот период, когда Вы были маленьким подростком, только начинающим жить и пытающимся справиться с болью, то говорить мы будем все-таки по-взрослому, согласны?

-Согласна,- тихо отвечаю я.

-То, что вижу я в Вашем случае как специалист, можно без труда разделить на две проблемы, Дана. Во-первых, это сильнейшая травма детства, которая, безусловно, оказала огромное влияние на вашу жизнь и восприятие мира. В-вторых, конечно, это влияние последующих обстоятельств и мнения родственников, которые проживали ту же утрату и трагедию вместе с вами и потому вы как маленький ребенок неизбежно учились смотреть на мир их глазами.

Валентин встал и подошел к книжной полке, достав одну из книг в красивом переплете.

-Вы же любите классику, Дана. Послушайте, пожалуйста, это отрывок из биографии выдающегося французского писателя Густава Флобера, автора знаменитой «Мадам Бовари». Это одно из его писем любовнице Луизе Коле, с которой он долгие годы делился самым сокровенным. Так он пишет о своем детстве. Его отец был патологоанатомом, а отчий дом примыкал к моргу, где он заведовал:

«Какие странные воспоминания у меня с той поры! Сколько раз мы с сестрой забирались на решетчатую ограду, чтобы, повиснув на ней, с любопытством разглядывать лежащие на столах трупы. Сверху нещадно палило солнце. Те же самые мухи, которые кружились над нами и цветами в саду, садились на покойников, чтобы с громким жужжанием улетать назад! Как сейчас вижу своего отца, поднимающего голову над вскрываемым телом мертвеца, чтобы прогнать нас. По виду он был такой же, как труп. … Я вырос среди человеческих бед и страданий, от которых меня отделяла всего лишь одна стена. Еще ребенком я играл в больничном морге. Возможно, по этой причине у меня столь мрачное и пессимистическое восприятие окружающего мира. Я не люблю жизнь и совсем не боюсь смерти»[1].

Знаете, к чему я это? Все мы как личность- это смесь характера, обстоятельств, среды и влияния воспитания. Вас воспитывал дед с бабкой? Как они пережили трагедию?

Понятно, тогда, девочкой, я едва ли могла правильно оценить нюансы, на которые выводил психолог, но сейчас прекрасно понимала резонность его суждений. Глубоко вздохнула. Доктор был прав.

- Они не хотели, чтобы я повторила судьбу матери,- тихо произнесла я, опустив глаза в пол.

-Что именно, по вашему мнению, они бы не хотели, чтобы Вы повторили?

-Это не секрет,- повела я плечами,- они с детства объясняли мне, что семья должна быть надежным тылом, а не американскими горками. Что мужчина рядом не должен быть источником переживаний и страданий, что дикие страсти ни к чему хорошему не приведут и так живут только на бумаге в книгах. И они ведь правы. Вы только что читали Флобера. Его «Мадам Бовари»- истинный пример того, куда могут завести женщину глупость и поиск острых ощущений, стремление быть не с тем, с кем спокойно и надежно, а к кому испытываешь нездоровое влечение…

-Хм, интересно,- произнес Валентин,- знаете, что сказал сам Флобер, когда вышла эта его скандальная книга? «Мадам Бовари- это я». Понимаете смысл этих слов?

-Автобиографичность?- предположила я.

Книгу я, конечно же, читала, но не копала так глубоко.

-Отнюдь. Ну, или только частично… После выхода этого романа в психологию ХХ века вошло понятие «боваризм», определяющее особое состояние личности. Знаете, это когда человек живет будто бы не свою жизнь, а какую-то придуманную, словно бы поставленную режиссером. Героиня романа Эмма Бовари пребывает в мире иллюзий, стремится к некоей «идеальной» любви, которой на самом деле не существует. Ее желания навязаны заманчивыми, красивыми картинками из романтических романов и общепринятых представлений о том, как должно быть правильно. Знаете, такая картинка-идиллия в социальных сетях.

Помните, ее знаменитое «Боже мой! Зачем я вышла замуж!». А ведь эта фраза- это эпиграф к жизни миллионов женщин во все времена и эпохи. Психология человека - это часть его организма. Она неотрывно связана с гормонами и физиологией. Времена меняются, но мы во многом остаемся прежними. Женщины всегда имели и будут иметь отчасти утопические представления о любви. Женщины, страдающие синдромом Бовари, хронически не удовлетворены собственным существованием. Они презирают места, в которых живут, не довольны своим социальным статусом, качеством отношений с партнерами. Они мечтают совершить несбыточный экзистенциональный трюк, пытаясь отвлечься от жесткой реальности, как это делала и Эмма. Только в ее времена это было некое вымышленное фентези, а сейчас- соцсети, книги, поездки в одиночку на море в горячим туркам, на худой конец, простите за вульгарщину. Когда житейская обыденность, наконец, настигает, они впадают в депрессию и транс, а дорогу оттуда обратно так и не найти… Вам это ничего не напоминает, Дана?

Я смотрела на Валентина, не моргая. Стараясь уловить каждое его слово, каждую интонацию, каждую полутень, словно бы от этого сейчас зависела моя жизнь.

- Позвольте я угадаю, Игорь- друг вашей семьи? Кто-то, кого подобрал вам дедушка?

Я продолжала молчать, чувствуя, как к щекам приливает кровь…

- Я… люблю Игоря… Меня никто не заставлял выбрать именно его. Он идеальный муж и…

-Идеальный муж для кого? Для красивого семейного фото или соцсетей? Это ваш выбор или деда, Дана? Это он решил, что Игорь достаточно хорош для вас? А почему вы думаете, что второй мужчина, Алекс, которого вы столько времени не можете выкинуть из головы, а значит, очевидно, он далеко вам не безразличен, недостаточно хорош?

-Алекс- это средоточие образа того мужчины, с кем категорически нельзя связываться!- оргызнулась я, совершенно уверенная в своих словах.

-Потому что он жутко напоминает вам вашего отца?

Я осеклась. Вот прям застыла в моменте.

Но доктор перешел к наступлению и теперь не сбавлял оборотов…

- Дана, знаете, что самое поразительное? Поразительно то, что Вы сами придумали это самое сходство между отцом и этим мужчиной.

Я хотела было возразить, но он меня категорично остановил поднятием руки.

-Нет смысла это оспаривать. Во-первых, понятие психотипов - очень притянутая и слишком сложная по критериям психологии вещь. Вы не так близко знаете этого мужчину, да и воспоминания об отце у вас субъективны -на возраст десятилетнего ребенка, либо предвзяты сквозь призму утраты. Возможно, добавилось еще и не очень хорошее изначальное отношение деда к выбору вашей матери, его единственного любимого чада. Важно другое. Образ отца в вашей голове в равной степени и демонизирован, и возвышен. Он злой гений, который запомнился роковым мужчиной, ради которого мать была готова пожертвовать всем. Вопреки своей воле ваше женское я тяготеет к этому образу. И вы готовы рядить в него любого мало-мальски подходящего по типажу персонажа. Загадка? Мужественность? Властность? Понимаете, это все общие понятия, обычно живущие у девушек в голове в период полового созревания. Я бы мог понять, если бы вы искали в партнере образ деда, который рядом и хорошо вам понятен и известен. Но отец в вашем случае- это так же далеко, как вымышленный книжный герой.

Важно другое. И как раз на другое я обратил бы внимание. Этот мужчина, Алекс, возможно, единственный в вашем окружении открыл вам глаза на то, что важно жить, а не следовать по проложенной борозде, заметьте, проложенной за вас, другими, на их вкус. Я не виню никого из близких и родных, Дана. Вашего деда можно понять- он потерял любимую дочь и теперь готов создать вокруг вас теплицу. Подсознательно, слепив в голове именно тот паттерн, который вы мне только что изложили, вы и сами не прочь идти по этому пути. И все было бы прекрасно, если бы не вмешались гормоны и эмоции к этому мужчине, случайному встречному.

Но поверьте, дело даже не в нем. Не будь его, схема все равно бы дала сбой. Она дала сбой на том месте, когда вы сами, добровольно пошли в тот особняк, понимаете? Даже если бы у вас не было секса с первым встречным, сам факт того, что вы решились туда идти, говорит о кризисности в отношениях, которые, по сути даже не успели начаться. Вы тоже Бовари, Дана. Вы стали ей потому, что в душе не хотите быть там, где оказались.

-Вы предлагаете мне порвать с женихом? За пару месяцев до свадьбы,- саркастично усмехнулась я.

-Видите, Вы опять думаете о свадьбе, гостях, торте и подарках, но не о себе… Удивительно то, что при всей скудности ваших знаний об Алексе в ваших рассказах именно Игорь выглядит картонным, плоским персонажем. Знаете, почему? Потому что ровно настолько, насколько ваш отец- вымышленный герой вашей фантазии, Игорь, возможно, тоже точно такой герой, только уже положительный. Как в «Лебедином озере»- черный и белый лебедь. Одетта и Одиллия.

Отвечая на ваш вопрос о том, что делать с женихом, я снова повторюсь, что ни к чему Вас не призываю. И ни на что не намекаю. Я предлагаю лишь одно- снять «очки деда» и посмотреть на мужчин рядом с вами. Подумать не только головой, вернее, головой деда через вашу обработку. Подумать чувствами, эмоциями и женским нутром. Интуицией на худой конец. Она должна подсказать вам, что делать дальше. Как стать настоящей. Чего вы хотите сейчас. Доверьтесь только себе. Не оглядывайтесь на остальных. Не стесняйтесь.

Вы надели маску в тот вечер? Затем, чтобы скрыть себя от окружающего мира. Представьте, что вы сейчас в точно такой же маске. Никто вас не осудит и не застигматизирует. На самом деле, всем вообще плевать на все, что происходит за пределами их интересов. Максимум- праздные сплетни. Но неужели вы будете жить ради сплетен других? Отпустите ситуацию, Дана. Услышьте себя. Вы- это единственный человек, с кем вам придется жить всю жизнь.

И нет, страсть и оргазм с мужчиной- это не сигнал об опасности, от которой нужно бежать. Если вам хорошо с мужчиной и он заставляет ваше сердце выпрыгивать из груди, это еще не означает, что вы будете стрелять в него из пистолета, а потом выбрасываться из окна. Это все, что я могу Вам сейчас посоветовать.

Переварите то, что мы сегодня друг другу наговорили. Свою детскую историю оставьте в стороне. Даже не думайте об этом- мы все решим. Детские травмы психологи лечат легче всего. Мы к этому с вами вернемся чуть позже. Сосредоточьтесь на себе настоящей. И на своих эмоциях. Вы у себя одна…

Я верю в вас. Вы на верном пути. Оглядываясь на ваш личный прогресс, могу смело сказать, что вижу перед собой успешную, смелую женщину, которая знает, чего хочет, а не загнанное, зарывшееся в депрессии, страхах и угрызениях совести существо на грани нервного срыва, какой я Вас встретил в самом начале…

[1] Из письма Г.Флобера Луизе Коле от 7 июля 1853 года

Глава 29

Глава 29

Я вышла из кабинета доктора, когда за окном уже стемнело, со слегка покруживающейся головой. В том самом состоянии, в каком выходят от мануальщика или остеопата, нажимающего на теле какие-то волшебные точки, неимоверно тебя расслабляющего и словно бы сбрасывающего с плеч тонны ненужного груза. Сколько длился наш сеанс? Я совсем потеряла связь с реальностью в этом глубоком погружении. Права была Лиза, что настояла, чтобы я сейчас к нему пошла…

Посмотрела на экран телефона, увидев там два пропущенных вызова от Игоря. Точно, мы ведь договорились поужинать вместе… Подняла было палец, чтобы нажать на вызов, но в миллиметре от дисплея застыла…

Села в машину, перебирая, словно бы нанизанные, как бисер, воспоминания нашего сеанса. Открыла мессенджер. Автоматически прокатила список переписок до Алекса. В сети…

Закрыла глаза, задумавшись… Это был даже не план. Скорее, порыв. Совершенно сумасшедший, возможно даже бессмысленный, возможно я даже об этом пожалею, если подожду еще хоть час и разум снова застелют условности и предрассудки, но сейчас я хотела действовать именно так. Именно это «я хотела» и было на первом месте… Нажала кнопку разблокировки вызова.

«Хочу встретиться»,- написала я без приветствия и прикусила губу.

Он прочитал сразу.

«Через полчаса в ресторане на Покровке»,- пришел такой же сухой ответ без приветствия.

«Нет»,- сердце забилось с дикой силой,- «нужна встреча тет-а-тет. С глазу на глаз».

«Приезжай ко мне в офис»,- ответил он, тут же скинув геолокацию.

Спустя четверть часа я заезжала на подземный паркинг его высотки, предварительно поменяв удобные сапоги-угги на припасенную в автомобиле на «экстренный» случай сменку-лодочки, а также подкрасив губы розовым блеском, чтоб не быть такой бледной. Я не готовилась к встрече, но и пропускать её только из-за того, что на голове не было идеальной укладки, не собиралась. У нас были не те отношения, чтобы я играла в «феечку с леечкой».

Меня, судя по всему, там уже ждали, потому что хмурый охранник открыл шлагбаум без лишних вопросов.

Девушка в просторном холле подсказала мне, куда идти и даже проводила до лифта. Оказывается, кабинет Каренина на отдельном этаже и входить туда можно только по индивидуальному коду. Чего я хотела, его бизнес- безопасность. Если не у него, то у кого…

Двери открылись. Он встречал меня сам. Наши взгляды пересеклись. Он казался уставшим и подавленным. Молча кивнул, показывая головой направление.

Мы зашли в помещение, служащее сердцем его личного офиса.

Указал на удобное кресло, а сам сел напротив, в свое рабочее.

-У меня, если честно, не так много времени, Дана, но, как я понимаю, это что-то срочное, раз ты снизошла до того, чтобы мне написать и даже приехать, так что внимательно тебя слушаю.

Я нервно сглотнула. Здесь и сейчас моя сумасшедшая идея уже не казалась такой уж крутой и смелой. В присутствии этого доминантного мужчины я снова стало мелкой и маленькой. Но отступать было уже некуда.

Посмотрела в окно. Панорамные окна в пол, густой сумрак, снегопад… Снова снегопад… Словно бы знак…

- Ты говорил, что за свободные отношения, да?

Он удивленно поднял на меня глаза, явно не понимая, к чему я веду.

- Это означает только секс, Алекс?

-Ты к чему?-голос стал лающим, даже грубым. Он ждал подвоха, продолжения войны. Но я пришла если не с миром, то уж точно с перемирием…

-Я хочу секса с тобой, Алекс… Только секса. Без обязательств. Без вопросов. Ты не лезешь в мою жизнь, я не лезу в твою. Секретно. Дискретно. Просто взаимное удовольствие. Тебя тянет ко мне- меня к тебе. Это все, что нужно принимать во внимание…

Я говорила это и словно бы не узнавала себя со стороны. Серьезно? Я серьезно смогла это произнести? Смогла… Потому что он сейчас смотрел на меня. Так смотрел, что пальцы на ногах поджимались…

-Ты сейчас серьезно говоришь?- голос стал терпким и хриплым.

Он менялся, как переливы света на стене, от этого становилось так жарко, что я вся тряслась.

Да, я хотела его. Дико. Хотела целовать эту сильную шею, которая так сексуально виднелась в круглом вырезе пуловера, хотела вновь ощутить на себе его сильные руки, сжимающие до хруста. Снова хотела эти губы, это дыхание, его стонов хотела…

- Серьезно. Это мои условия, Алекс. Встречи по согласованию заранее. На нейтральной территории, чтобы не спалиться. В отеле. Или как вариант могу договориться с подругой, у нее часто квартира свободная. На пару часов. Получаем, что хотим, и идем дальше заниматься своими жизнями…

Откинулся на кресле, продолжая прожигать меня глазами.

Сколько длилась эта пауза? Минуту? Две? Десять?

Вдруг он резко встает и обходит меня, направляясь к двери. Я решила, что он сейчас просто возьмет и выставит меня на улицу, на что имел полное право. Сжалась, готовясь выбежать прочь, пораженная и опозоренная, как мелкая шавка. Даже глаза прикрыла.

Щелчок замка известил о том, что дверь, наоборот, теперь заперта. Алекс снова вернулся в свое кресло, обогнув меня.

-Раздевайся,- раздался его приказ, когда наши глаза снова пересеклись.

Я дернулась.

-Я… как…- слова липли к небу от неожиданности. На что я рассчитывала? И почему тогда тушуюсь.

-Повторяю. Встаешь и раздеваешься, Дана,- снова отчеканенный приказ.

Черная бездна его взгляда заставляла голову кружиться. Я поднялась на ноги. Сделала шаг назад, покачнувшись на каблуках, но сама себя остановила. Хватит отступать…

-Вот так? Сразу?- произнесла неуверенно, запинаясь.

-Ключ в двери. Хочешь уйти- поверни его и уходи, пока не поздно.

Глава 30

Глава 30

-Раздевайся,- раздался его приказ, когда наши глаза снова пересеклись.

Я дернулась..

-Я… как…

-Повторяю. Встаешь и раздеваешься, Дана,- снова отчеканенный приказ.

-Вот так? Сразу?- произнесла неуверенно, запинаясь.

-Ключ в двери. Хочешь уйти- поверни его и уходи, пока не поздно.

Не поздно? Смешно до горькой оскомины. В моей жизни все уже слишком поздно…

- Я ведь сначала озвучила тебе свои условия…

-Ты их озвучила. Я их принял. А это мои условия. Они ведь не обязательно должны быть в форме слов. Между нами и так слишком много слов для того формата, который ты предлагаешь…

Я нервно сглотнула и развязала пояс пальто. Боже, до безумия тривиально сейчас. Как в дешевых эротических фильмах.

Отбросила верхнюю одежду в сторону, только сейчас отметив, что он мне даже не предложил её снять по приходу. Дернула за горловину вязаного платья, плохо соображая, что делаю. Нервно переступила с ноги на ногу, застыв в одном белье. Оно не было кружевным, рассчитанным на такие моменты. Черная минималистичная гладкая лайкра чашечек и трусиков танга. Пикантности моему образу придавали только каблуки.

Но ему, наверное, хватило. Алекс жадно меня оглядел. Его бровь поползла вверх. Без привычной иронии. Только голод в глазах, чернота которых усиливалась с каждой секундой, хотя казалось, что дальше некуда.

-Дальше,- приказал он.

Я не спорила. Подцепила бретельки лифчика, расстегнула застежку сзади и кинула его на пол. Туда же отправились трусики. Наверное, я выглядела далеко не так, как сексуальные стриптизерши, скидывающие с себя все во время эротического танца. Особенно непросто было стягивать белье, оставаясь на шпильках.

Он потрогал меня своим диким взглядом. Ощущение терпкого желания, какое повисло тогда, в той комнате в особняке, накрыло концентрированным дежа вю. Это то самое чувство, за которым люди снова и снова идут совершать сумасшествия- прыгать с парашютом, летать на тарзанке, скатываться с черных трасс на горных лыжах- только чтобы снова окунуться с головой в то самое пойманное в первый раз неповторимое ощущение…

-Теперь подойди и опустись передо мной на колени,- на этот раз приказ хриплый, заставляющий мышцы на животе сжаться. Мне кажется, он это даже видит.

Я подхожу и сажусь перед ним, как он требует. Усмехаюсь.

-А говорил, что не заставляешь женщин быть у тебя в ногах…

-Это твой выбор, Дана. Ты сама ко мне пришла,- отвечает, подцепляя пальцами мой подбородок и заставляя поднять на него мои затуманенные похотью и голодом по нему глаза.

Я облизываю губы, все еще слегка липкие от розового блеска.

-Ты прав, Алекс,- отвечаю искренне, инициативно расстегивая молнию на его штанах, освобождая от ткани его член и аккуратно сжимая его пальцами, вызывая в мужчине громкий рваный хрип.

Алекс

Это, мать его, лучший стриптиз в моей жизни. Вот такой, как есть. Без музыки и жеманства. Явно экспромтом. Явно не зная, куда себя деть от моего взгляда. Она сейчас совершенна. И дико, страшно желанна. Никогда не думал, что буду так хотеть женщину. И снова, понимаю, что Дана совершенно обычная. Да, красивая, да, стройная и подтянутая девочка с хорошей, натуральной фигурой. Но кого сейчас этим удивишь? А я смотрел и не мог насмотреться- на эту аккуратную грудь со вздернутыми сосками, на эту тонкую талию, которую хотелось сжать в кольцо так сильно, чтобы пальцы одной руки касались пальцев на другой, на покатые бедра и длинные, но слегка кривоватые ноги, от того, еще более сексуальные- потому что заставляли думать о том, как они будут обвивать мой торс, когда я буду глубоко в ней.

Желание и… ярость. Я сейчас испытывал дикую ярость. Бесконтрольную и алогичную. Потому что меня вопреки воле бесило то, что это она вот так пришла- нагло и свободно. Сухо предложила мне секс без обязательств- и при этом не почувствовала ни капли угрызений совести. Пришла и трахнула меня одними словами. Сучка. Наглая, дикая, дерзкая. Та самая, которую я разглядел за маской внешнего, наслоенного с годами приличия и скромности, еще в особняке.

«На пару часов. Получаем, что хотим, а дальше идем заниматься каждый своими жизнями»…-так она сказала?

Она выжигала меня изнутри. Но я хотел гореть. Хотел гореть вместе с ней.

Я покажу ей, как играть со мной и кто здесь трахает...

-Теперь подойди и опустись передо мной на колени,- желание заставить ее давиться от моего члена было таким же диким, как снова почувствовать этот сумасшедший запах, ее запах, уже успевший наполнить пространство моего кабинета.

Но нахалка, казалось, даже ничуть не смутилась.

Расстегивает ширинку, поднимает на меня свои кошачьи глаза…

-Ты прав, Алекс… Это мое желание… Именно поэтому я перед тобой на коленях.

Открывает свой ротик и проводит языком по уздечке, продолжая смотреть на меня как в лучших порно-фильмах.

Мать его, где она этому научилась. Игорю так сосет?

Подумал об этом и с силой сжал ее за волосы.

- Все время представляла, как бы это было… Если бы я тогда не сбежала… Ты ведь точно так же бы поставил меня на колени и заставил взять его в рот?

Я только и успеваю как глубоко выдохнуть, когда мягкие губы накрывают своим теплом мой член, прокатывая по нему волну кайфа и тепла.

Она целует мою мошонку, помогая себе руками. Гребанная ведьма…

-Все время представляла, какой ты на вкус…- хрипло шепчет, отрываясь от меня с пошлым чавкающим звуком.

Моя хватка на волосах становится жестче, а сознание заполняет яростное желание, которое уже не остановить. Наверное, глаза налились кровью.

-Сучка… Если бы ты не сбежала, я бы такое с тобой сделал в тот вечер… Неделю бы не смогла с кровати встать…- хриплю теперь я, приподнимаясь и перехватывая инициативу.

Дана немного закашливается, но успевает взять над собой контроль. Я дико, безумно вколачиваюсь в нее. Она впивается в мои бедра ногтями. Наверняка, до кровавых подтеков. Ее глаза округляются и она что-то мычит, заставляя меня немного отступить. При всей своей ярости я не хочу сделать ей слишком больно или отпугнуть. Я слишком многого с ней хочу, чтобы сейчас перегнуть палку и снова заставить ее отступить на пару шагов назад.

Она облизывает губы и улыбается, когда пользуясь краткой передышкой, переводит дыхание.

-Жива?

-Более чем… Кончи мне в рот, Алекс,- говорит и сама заглатывает так глубоко, что я кричу от экстаза.

Да, как же сильно я сейчас хочу сделать то, что она только что произнесла, что теряю разум. Мир начинает вертеться перед глазами с неистовой скоростью и я громко ору, разлетаясь от дикого удовольствия на осколки. Ее бархатное горячее нутро принимает мою сперму, а я все никак не могу остановиться, дергаясь, как конвульсивный.

Не знаю, через сколько прихожу в себя. Все так же с силой сжимаю за волосы, поднимаю ее с колен и притягиваю ее раскрасневшиеся вспухшие губы к своим губам.

- А теперь ты трахни меня, Алекс,- шепчет она, вытирая уголки рта и покашливая от першения в горле.

Хочу рассмеяться ей в лицо, но удерживаюсь от соблазна.

- Мы ведь сегодня о правилах, девочка? Еще одно правило, Дана… Ты не имеешь права здесь приказывать. Приказываю здесь я… Делаешь все, что я тебе говорю. Беспрекословно. Скажу встать и отсосать- встаешь и сосешь. Говорю повернуться раком- поворачиваешься. Потому что это твое настоящее желание. Не иметь никакого контроля. Вот что так заводит тебя. Вот какого секса ты хочешь. Поняла?

Глава 31

Глава 31

Алекс

-Поняла,- тихо и хрипло отвечает она. Взгляд сейчас с поволокой. Вся дрожит. Как же заводит ее ответное желание. Это просто отвал башки…

Я не выдерживаю и целую ее. Рвано и агрессивно. Она отвечает. Насилу заставляю себя оставить руки на ее талии, не смещать их ниже, где сейчас наверняка дико влажно и горячо. Если прикоснусь, уже не отпущу её, а у меня пока другие планы…

Послушно застывает, ожидая моих приказов. Меня ведет, потому что я снова ее хочу и чувствую, как у меня встает.

-На стол, - скидываю документы, освобождая ей место.

Вижу, как она жмурится, как кошка, уже уверенная, что сейчас я дам ей то, за чем она пришла.

-Садись на него, откинься и расставь ноги.

Опять выполняет приказ. Подхожу ближе, беру ее за лодыжку, глажу по нежной коже, вспоминая ее на ощупь и блаженно жмурясь, но вовремя возвращая себе контроль над эмоциями. Сгибаю ее ногу в коленке и заставляю обхватить, прижав к бедру. Сам немного отхожу.

-Теперь второй рукой поласкай себя.

Приказ получается хриплым, свистящим.

Я смотрю на ее розовую плоть жадно, вожделенно. Прекрасная. Идеальная для меня. Женщина, которая просто пришла и взорвала этот проклятый мир вокруг.

Еще час назад я голову сломал, как мне спасти тебя, девочка с замочком на спине, как вытащить из того ада, в который засунула тебя судьба. Я хотел выкрасть тебя у всего мира, прижать к груди, качать, как ляльку и шептать, что боли больше никогда не будет. Потом сам себя одергивал и говорил, что болван. Потому что прекрасно понимал, что эта проклятая боль никуда не уйдет. Что в этом гребаном мире слишком много боли… Я и сам в ней тону, но я научился плавать, а она…

Она снова рвет все мои шаблоны и планы, появляясь на пороге офиса неожиданно и непредсказуемо, точно так же, как появилась в моей жизни.

И я снова растерян и совершенно дезориентирован. И ведусь на ее провокацию, сатанея от того, что я для нее никто. Всего лишь член «на пару часов», который трахает ее лучше, чем тот, с кем она хочет провести всю свою жизнь…

-Когда кончала в последний раз?- спрашиваю хрипло, продолжая вгрызаться взглядом в ее женскую суть.

Рвано дышит, не выдерживает взгляд, отводит глаза.

-Наврешь сейчас, выставлю за волосы за дверь. Прямо в таком виде, голой,-рву своим полукриком густую тишину.

-С тобой,- отвечает одними губами, а я не выдерживаю и стону в голос. И нет сил сейчас даже засмеяться над лузером Игорьком, который даже свою невесту удовлетворить не может. Но мысль о проклятом Игоре снова вводит меня в ярость.

Я подхожу к ней, резко хватаю за ноги и подтягиваю к себе, наклоняюсь и целую рвано в губы, ритмично вжимаясь в промежность прямо через ткань брюк.

Она громко всхлипывает, жадно хватая воздух вместе с моими поцелуями, пытается обвить руками меня, но я не даю, сцепляя руки и умело заводя их за спину.

Еще пару размашистых толчков через одежду. Достаточно, чтобы ощутить агонию нетерпения, но чудовищно мало, чтобы испытать истинное удовольствие.

Мне легче, я успел выпустить пар и удовольствие все еще катается всполохами по моему телу, но все равно, рядом с ней жар разгорается с новой мощью и я делаю усилие над собой, чтобы все же отпрянуть.

- В следующий раз кончишь тоже со мной,- шепчу в губы и окончательно с нее встаю.

Дана замирает, а потом поднимается и вопросительно смотрит на меня.

- Это, в сущности, и есть мои условия, Дана. Теперь освободи мой стол, подними пальто и надень. Прямо на голое тело.

Она всхлипывает. Молча кивает, делая то, что я говорю. А я тем временем поднимаю ее белье и запихиваю в нижний ящик своего стола. Это уже вторые ее трусики в моей коллекции. Стоит ли объяснять, что я делал все это время с первыми?

-Поехали, скоро придут уборщики, - говорю я ей решительно, открывая дверь и увлекая за собой из кабинета. Мы спускаемся в подземный паркинг. Находим ее машину, я сажусь за руль. С учетом наших «родственных отношений» и тесной работы не стоит ее машине здесь светиться. Она не сопротивляется, нервно протягивая мне ключи. Я достаточно галантен для своего состояния, чтобы сейчас открыть ей дверь и помочь сесть рядом. Пока настраиваю под себя сидение и зеркала, в голове набатом бьет мысль, что под плащом она голая. В паху стреляет вспышками. Но я держу себя. Потому что игра того стоит…

Пока мы выезжаем и выруливаем на дорогу, опускаю на ее коленки связку ключей с картой.

-Еще одно правило. Никаких гостиниц. В моем положении слишком рискованно, я человек узнаваемый. Да и ты ведь не хочешь огласки… На квартире у твоей подруги, в ее постели я тебя трахать тоже не буду. Я ж не твой одноклассник с дырявыми штанами. Это ключи от апартаментов. Предвосхищая вопросы и возражения, это не моя квартира. Это просто собственность, которую я недавно приобрел для сдачи. Все предельно конфиденциально. Лифт в квартиру прямо с паркинга. Идеальное место для блуда,- поворачиваюсь к ней и усмехаюсь.

Пиздец красивая. Глаза горят желанием и голодом. Совершенно ошалевшие. В мягкой темноте, под вспышками фар проезжающих авто, с распухшими раскрасневшимися губами от моего члена и грубых поцелуев она кажется воплощением соблазна. Падший ангел, скинутый персонально мне с небес за какие-то хреновы заслуги, а может и грехи. Сам себе усмехаюсь- так ведь оно и есть. Мой ангел смерти-Азраил-постарался… Дана- Дана… Девочка моя… Даже к твоему замочку найдется ключик…

Когда она понимает, что мы едем в направлении ее дома, а не туда, где все продолжится, я на инстинктивном уровне чувствую ее разочарование и напряженное раздражение. Прекрасно, это то, что нужно, девочка моя. Терпи…

Заворачиваю к ней домой. Мы уже ездили этим маршрутом. Она не знает, что тот мой раз с ней не был последним, когда я заезжал в этот двор… Но лучше ей и не знать, а то испугается…

Паркуюсь, поднимаю ручник и протягиваю ей ключи. В глазах нас обоих, смотрящих друг на друга, сейчас дикий голод.

Жду ее «зайдешь?». Но она молчит. Сучка. Не нарушает свои правила? Не достоин пересечь порог ее жизни, в которой мне места нет?

- Эта неделя у меня очень занята, Дана. Я позвоню, как смогу встретиться,- говорю сухо.

-В конце недели будет готова реклама агентства. У нас запланирована встреча в офисе. Туда приедешь?

Я поднимаю бровь, усмехаясь.

-Помощники свяжутся и дадут ответ. Сейчас явно не та ситуация, чтобы мы обсуждали работу. Это ведь из категории «заниматься нашими жизнями», а не трахаться без обязательств.

Выхожу из салона и иду в сторону дороги, не оглядываясь.

Глава 32

Глава 32

- Даночка, передай, пожалуйста, картошечку,- слова деда доходят до меня с опозданием, словно бы фоном,- Данааа…

-Что?- возвращаюсь я в реальность, натыкаясь на обращенные ко мне взгляды дедушки и Игоря.

-Ты какая-то рассеянная, дорогая. Все нормально?- спрашивает дед и улыбается,- дело молодое… Не тошнит по утрам?

Это он про что сейчас?

Я догадываюсь, про что… После того, как ему-таки удалось убедить меня на помолвку с Игорем, второй идеей-фикс стала необходимость обзавестись правнуками. Теперь он намекал об этом по поводу и без. Я думала, что его внезапно вспыхнувший роман, если такая формулировка уместна в отношениях в его возрасте, немного отвлечет его от необходимости моего размножения, но нет. Воз был и ныне там. Уже ментально ждал меня возле одного из московских роддомов. С шариками и большими плюшевыми игрушками.

-Со мной не то, о чем ты подумал, дед. В конце недели сдаем проект. Много работы, устаю,- отвела глаза, разочаровав дедушку.

- Дана и правда очень много работает,- вмешался Игорь, до этого к моему величайшему облегчению демонстрируя несвойственное ему молчание- и пока мы ехали до дачи, и уже здесь.

Правда, отчасти я понимала, почему. Даже самому болтливому на свете человеку неинтересно и просто невозможно вести диалог с самим собой. А я не хотела сейчас с ним говорить и на все его попытки настроить коммуникацию отвечала довольно односложно либо зависала в телефоне.

Это визуально. Голова моя, конечно же, была совсем в другом месте.

Сволочь Каренин. Мерзавец чистой воды. Он специально довел меня до состояния дикой мартовской кошки и отпустил на полуслове. Теперь мое тело так отчаянно требовало разрядки, что голова кружилась.

Ужаснее всего было то, что я не могла получить эту самую разрядку ни с кем другим, кроме как с самим Алексом. Этот дьявол умело подергал за шарниры, снова сделав из меня марионетку. Словно бы дал мне нейро-лингвистическую установку своим «следующий раз тоже только со мной». И теперь я могла думать о сексе только с его лицом и его членом в главной и единственной роли. И даже чисто физическое нахождение в моем магнитном поле Игоря вызывало такое внутреннее отторжение, что хотелось выпрыгнуть из машины.

Это ненормально. Гадко, неправильно. Сказать, что я пожалела о том, что пошла в тот день в офис к Алексу, не сказать ничего. Безусловно, переспи я с этой мыслью, ни за что бы не решилась. Да и вообще, это в кресле у доктора все было просто и понятно. Стоило мне переступить порог собственной квартиры, когда он оставил меня разбитую и неудовлетворенную в машине, как накатило такое смятение… Тело все еще эйфорировало от диких эмоций, которые пробудили его грубые приказы и еще более грубый оральный секс со мной. Но мозг понимал, что произошедшее снова перевернуло внутри все, ввергнув в тотальный хаос.

Я пока не могла дать ему определения, да и возможно ли вообще как-то определить хаос? Сначала думала, что это угрызения совести, снова проросшие на ниве моей очередной измены. Что это сожаление - боль за Игоря, за нашу красивую идеальную пару, по светлому образу которой я опять потопталась грязными ботинками. Но нет. Стоило мне вживую увидеть жениха, чувство перманентного раздражения и отчужденности в отношении него не отпускало. В итоге я опять ушла в себя, как хорошо умела делать, прячась за многочисленные маски отговорок- устала, не выспалась, все бесит, сил нет, достала эта зима...

- Может быть останетесь, ребят?- в третий раз спрашивает у нас дед. Уже в дверях.

Я решительно качаю головой, ныряя в свои угги.

-Дела, дедуль.

Мы меньше с ним общаемся эти месяцы и я себя очень сильно за это ругаю, но просто боюсь, что он что-то почувствует. Мысль о том, что я могу сделать ему больно, разбивает сердце.

Утешаю себя лишь тем, что у него и правда есть теперь отдушина. Галина Павловна- прекрасная женщина с тонким музыкальным вкусом. Их соседство по даче- какое-то провидение, не иначе. И мне совсем не обидно за бабулю. Я точно знаю, там, с небес, она одобряет то, что видит.

Подумала об этом и стало дурно. А ведь она видит не только общение деда с новой дамой. Она видит и мои бесчинства.

-А я бы остался,- выдает Игорь, буксуя колесами на навалившем у забора сугробе.

Кидаю на него скептический взгляд.

- И опять бы изображал из себя хозяйственного рубаху-парня?

Сначала меня умиляло, как рафинированный, далекий от дачной жизни Игорь все время норовил продемонстрировать деду, как он хорош во всем. И дрова наколет, и газон покосит, и сугробы разгребет. Все бы было так, если бы я не знала, что потом он неделю будет жаловаться на ломоту в спине от того, что немножко поработал.

Сейчас это начинало бесить. Ты либо не пыжься, либо уже терпи. Да и вообще, где он и где приземленные мужские дела.

-Это называется вежливость, Дана. То, что в последнее время в тебе стало все чаще отсутствовать.

Поворачиваю на него враждебный взгляд. Мне сейчас достаточно искры, чтобы вспыхнуть, но и он, видимо, на пределе.

-Ты маме моей когда в последний раз звонила? Вообще-то это невежливо, Дана. Мы семья…

-Еще не семья,- вылетает из меня не специально, скорее просто от злости.

Теперь острый взгляд на меня кидает он.

-Что ты этим хочешь сказать?

Молчу, раздраженно отвернувшись к окну. Бесит как же все бесит.

Как же бесит, что уже четверг, а Он ничего так и не написал. Ни раз. Ни полслова… Вижу, что заходит в мессенджеры, но явно не для того, чтобы думать обо мне…

-Что происходит вообще, Дан?- прорвало жениха, наконец,- ты стала другой. Отдалилась. Закрылась от меня. Мы мало времени проводим вместе.

-Работа,- бурчу я в широкий ворот своего свитера, а про себя хочу, чтобы он сейчас просто замолчал. И без него тошно…

-Раньше это не мешало нам…

-Раньше я не горбатилась над гигантским проектом для твоего братца, да и ты не ездил в Питер, как к себе домой…

Оба замолкаем, но чувство напряженности повисает между нами на время всего оставшегося пути.

Настроение и так на нуле, но теперь оно соревнуется с термометром за окном, показывающим нешуточные минусовые температуры- в Москву и область с декабрем пришли настоящие морозы…

Досада. Вот одно из тех чувств, что я сейчас испытываю. Мне досадно, что общение с Игорем не клеится, что мне неинтересно, что я раздражена. Сейчас я бы хотела звонко заливаться, сидя в комфортном автомобиле любимого жениха, упиваться мыслями о скорой свадьбе, а я… Думаю все время о том, кому на фиг не нужна. Кто преспокойно развлекается сейчас с другими телками, даже не вспоминая обо мне. И даже слова мне не чиркнул за все эти дни, хотя завтра у нас сдача проекта…

В этот самый момент телефон, который я держу в руках, вспыхивает зеленой строчкой на экране. Сердце ёкает. Потому что сообщение от него.

Открываю, не дыша. Стыдоба- если бы сейчас там было написано «через пять минут будь на квартире», я бы реально выпрыгнула из машины и побежала туда хоть босиком.

Но сообщение не об этом. На секунду мне кажется, что оно вообще адресовано не мне.

«Снегопад».

Смотрю на одно слово и зависаю.

Только было нажимая на набор, чтобы послать вопросик, вижу, что приходит новая лаконичная конструкция.

«Ты съездила на техосмотр? С такой подвеской на дорогу нельзя».

Вспоминаю про проблемы с машиной и поворачиваюсь к Игорю.

-Что с моей машиной, Игорь? Ты будешь ею заниматься?

Я говорила жениху, что машиной следует заняться, но он, очевидно, тоже все забыл.

-Точняк,- вздыхает он,- блин, хорошо, что ты напомнила. У меня под конец года голова кругом. Опять напомни завтра с утра, пожалуйста, попрошу секретаря, чтобы записала на техосмотр. На выхах съездим.

-В смысле на выхах?- раздраженно спрашиваю я,- вообще-то мне машина нужна, Игорь.

-Ну, если правда с ней такая жопа, то воспользуйся такси.

-Я ненавижу такси, ты знаешь!- злость закипает внутри с новой силой.- и что это за «если такая жопа?! Сядь за руль и проверь! Ты мужик или кто?!

Кричу это в сердцах, не успевая поймать себя за язык.

Мы оба теперь смотрим друг на друга и застываем. Хорошо, что светофор.

Я никогда не позволяла такие вещи говорить в адрес жениха. Это дико и неправильно. И на самом деле, я так не думаю, конечно.

-Прости,- выдыхаю я,- нервы ни к черту. Еще и эта постоянная мигрень. Сил нет. Живу как Понтий Пилат. Под головную боль…

Игорь молчит и тяжело сопит. Нет, он меня не простил. Но и развивать тему больше не будет. Будет дуться. Это тоже ужасно в нем бесит. Вот честно, лучше быть трижды скандальным вспыльчивом человеком, чем вот таким обидчивым.

Он довозит меня до дома в полнейшей тишине. Не паркуется, а лишь тормозит у подъезда, не выключая двигателя и фар.

- Я позвоню,- выдавливает из себя скупо вместо прощания.

-У меня завтра презентация проекта Алексу…

-Удачи,- звучит отстраненно и чуждо.

Я сглатываю растущий болезненной тяжестью ком в горле. Чувство того, что я сама завела себя в тупик и все неправильно, только возрастает.

-Завтра с утра секретарша договорится о сдаче машины на техосмотр. Постараемся сделать это утром в субботу,- голос все еще чужой, но помягче.

-Да, так лучше. Не знаю, до скольких затянется презентация.

Он молча кивает. Мы холодно целуемся в щеку и я иду домой.

Всё ужасно. Потому что в этот самый момент я в очередной раз чувствую себя отвратительной читершей, которую вот-вот разоблачат.

Потому что вопрос для меня на самом деле не в том, насколько затянется презентация. Просто я надеюсь, что она закончится кое-чем другим… Что Алекс, наконец, появится… Что…

Нервно сглатываю, когда захожу в квартиру и снова проверяю телефон, даже не успев снять шубу.

Игорь своей реакцией здорово меня подбесил и отвлек от главного… Алекс написал! Он все-таки написал!

И удивительнее всего то, что он думал обо мне или даже беспокоился, раз спросил про машину.

Приятное тепло разливается по телу, ударяя молнией между ног. Губы пересыхают, а дыхание учащается. Мысль о том, что завтра все произойдет, заставляет трепетать…

Обманщица… Наглая обманщица.

Плевать… Адреналин снова стреляет в кровь мыслями о нем. Я хочу его. Плевать на весь мир. Это выше меня!

Прилив гормонов в кровь делает меня смелее и наглее.

Я открываю нашу сухую переписку и не выдерживаю.

«Будешь завтра?»

Читает, но молчит.

Блин.

Зачем я написала…

«Посмотрим.»

Сухой ответ и звездочка у имени тут же гаснет. Ушел. Теперь он не в сети «был недавно»- гласит сухая статистика мессенджера.

Меня бросает в дрожь. Сложные чувства.

Среди них есть страх. А вдруг он передумал? А вдруг моя инициатива ему больше не нужна? Почему он ничего не пишет мне о планах?

На глаза наворачиваются слезы.

Обидно до чувства спертости в легких.

Я злобно отшвыриваю телефон на диван и иду под душ, а вечер заканчиваю бокальчиком вина и любимым сериалом, что хоть немного позволяет мне отвлечься от идеи-фикс под названием «что между ног у Алекса». Между ног же? Другое меня не интересует. Совершенно точно.

Глава 33

Глава 33

С утра мне спокойнее. Негативно-пессимистические мысли о том, что я жестко послана на три буквы Алексом, отступают. Встреча с представителями его компании запланирована на четыре часа. В целом я уверена в проекте, поэтому вместо того, чтобы сейчас дергаться и бежать в офис, в сотый раз просматривая презентацию разработанной рекламной компании, валяюсь в постели, долго нежусь в ванной и записываюсь на укладку.

До визита к парикмахеру у меня целых три часа. Поэтому я еду в торговый центр, в котором находится мой спортзал, а по пути с фитнеса на паркинг цепляю глазами магазин белья с лекалом, которое мне очень подходит.

С выбором лучшего лекарства от неуверенности проблем нет. Пикантное черное белье из самых смелых мужских фантазий словно бы ждет именно меня на манекене витрины.

Я уже брала здесь бюстгальтер и трусики, потому не трачу время на примерку и несусь в салон.

Когда уже с красивой прической, дома перед зеркалом надеваю на себя черное смелое кружево, одновременно оставляя мало места для воображения, но много для фантазий, удовлетворенно выдыхаю.

Остроту этого образа подчеркивает, как мне было заявлено, писк этого сезона – черные подвязки-пояс в минималистичном стиле из гладкой шелковой ленты.

Я довольна собой. Сама бы такую захотела. Ничего, Алекс, сегодня я тебя поимею…

На выходе беру с трюмо красную помаду и крашу губы. Вызов? Нет.

Мой костюм для презентации довольно строгий. Юбка карандаш ниже колен с черной молнией сзади. Пиджак, прикрывающий ложбинку между грудей.

Черные чулки и стилетто-туфли с красной подошвой известного бренда. Нет, красная помада здесь просто необходима.

Я уже одной ногой в подъезде, накидывая шубу сверху, как вдруг меня дергает за красиво уложенный голливудской волной локон бес и я поддеваю трусики и стягиваю их с себя.

Все как в самых жарких фантазиях.

Пусть он узнает об этом только тогда, когда разденет.

Достаточно того факта, что я знаю.

Ничто не вселяет в женщину большей уверенности, чем красивое белье на теле или его… отсутствие…

На часах седьмой час и… если бы можно было найти в мире одну из самых сильных концентраций чувства разочарования, то это гарантированно было бы здесь, в моем офисе, в моей душе…

Мы третий час препарируем наш проект, разбирая его на мелкие косточки, словно бы люди Алекса его ни разу не видели, хотя сколько раз мы согласовывали с ним все нюансы. Я раздраженно успела скинуть туфли с затекших ног, а моя красная помада успела стереться с губ, потому что я ее съела от нервов. От укладки наверняка тоже ничего не осталось. Мда, знала бы я, что все так затянется и пойдет по такому сценарию, одела бы спецодежду и бронежилет. У нас же здесь в буквальном смысле война!

Они пытаются мне, рекламщику, доказать, что зайдет у аудитории, а я учу их, как бы война красиво смотрелась на экране, так как то, что происходит в реальности, никому не нужно.

- Дана, эта реклама для потенциальных рекрутов, а не для красивых девчонок, которые ищут себя видных женихов среди наемников.

-Реклама должна быть красивой для всех. Эти самые рекруты идут к вам во многом для того, чтобы быть видными женихами для девчонок.

Этот разговор начинает меня определенно подбешивать.

Но я прекрасно понимаю, что истинная причина моего необъятного по масштабам раздражения кроется в том, что Алекс так и не соизволил объявиться на презентации.

Вот же сволочь. Он издевается. Мстит. Унижает. Иначе этот демарш объяснить никак нельзя.

Я настолько расстроена и деморализована, что даже не концентрируюсь на том, что продолжают бубнить его люди. В итоге мы выходим с совещания еще через час.

Стрелки циферблата показывают без двадцати восемь, когда партнеры, наконец, уходят, и мне уже не терпится вырваться отсюда и сбежать в свою квартиру, чтобы стянуть с себя все эти тряпки и предаться вселенскому горю отверженной любовницы, как вдруг вижу, как телефон вибрирует, а на экране всплывает сообщение.

Я настолько не верю, что оно реально пришло, а не является игрой больного воображения, что даже моргаю пару раз.

Это Он. И мое сердце снова неистово заходится, когда вижу односложное сообщение:

«На месте через полчаса. Внизу уже ждет машина».

Адекватная Дана на моем месте бы проигнорировала этого мерзавца и заблокировала бы, но я...

Я захожу в ванную. Встряхиваю укладку, припудриваю нос и крашу красной помадой губы, чтобы под недоуменные взгляды Катьки выйти на улицу и нырнуть в ждущий автомобиль…

Глава 34

Глава 34

Погружаюсь в мрак авто и через зеркало заднего вида пересекаюсь глазами в водителем. Это Николай.

-Добрый вечер,- говорит он, слегка прокашливаясь,- Александр просил отвезти, чтобы ни у кого вопросов не было.

Я киваю и опускаю взор. Сил сейчас что-то отвечать нет. Николай прекрасно понимает, куда и зачем я еду. И что у меня жених- тоже наверняка знает. Всё это отвратительно. Измена отвратительна. Но ужас в том, что она отвратительна только окружающим, ты же сам совершенно точно сейчас об этом не думаешь. Ты, только раз переступив эту черту и возможно даже помучавшись совестью в тот самый первый раз, если уже все-таки решил сделать это снова, не чувствуешь ровным счетом никаких терзаний и метаний. Наверное, так и с любым другим грехом. Красть и убивать во второй и третий раз тоже легче, интересно?

Сожалела ли я, что опять ехала на измену? Нет. Я думала только о нашей встрече, горела ею. Я думала о его руках, о его теле, о его дыхании. И больше сейчас никаких мыслей ни о чем не было.

Мы заехали на паркинг. Притормозили у серии лифтов.

-Нажмете на 4 этаж- лифт откроется прямо на этаже. Здесь они так запрограммированы.

-Спасибо,-буркнула я, но перед тем, как выйти все-таки снова встретилась с ним глазами,- это ведь секрет?

-Обижаете… Меня потому Алекс и прислал, что секрет.

Я кивнула и выпорхнула на встречу своему вечеру…

Лифт пискнул и открыл мне двери в затемненное пространство. Мрамор пола звонко отчеканивал ударами моих каблуков по поверхности. Я, конечно же, как настоящая сумасшедшая не переобувалась, а поехала в туфлях. Снова я в туфлях среди зимы для него, как в первую нашу встречу…

Прохожу внутрь шикарного холла- гостиной. Здесь пахнет древесиной и тяжелым богатством. Красиво и безлико. Идеальные декорации, чтобы скрыть наш секрет- тяжелые темные гардины на окнах, прячущие нас от светящихся глаз города, кожаная мебель, шкуры убитых животных на полу. Могла поспорить- лично им… Есть даже камин, в котором сейчас тлеют угли. Оглядываюсь по сторонам и не понимаю, что не так. Интерьер доведен до совершенства, так почему есть ощущение, что это пространство безжизненное? И тут до меня доходит- все дело в стенах. На них ни одной картины- того самого, что приоткрывает двери в личное владельца… Этот дом и правда без лица и эмоций. Чистилище…

Где Алекс? Его еще нет? Хочу окликнуть, но имя мужчины так и остается застрявшим у меня в горле.

Мне больше не надо его искать. Я снова чувствую его энергетику позади себя. Но почему-то боюсь повернуться. Не хочу смотреть ему в глаза. Не хочу, чтобы видел мое смятение. Замираю посреди комнаты. Почти не дышу… И снова это чертово дежа вю, отсылающее меня в тот наш вечер в особняке.

Чувствую. Наконец, я чувствую наливающуюся свинцом энергетику вокруг. Слышу его приближающиеся шаги. Теперь уже точно не дышу.

Он замирает в паре сантиметров у меня за спиной. Как же хочется обернуться и вжаться в его тело, почувствовать его запах. Отдаться ему, чтобы забыть все на свете, но я держусь, нервно сглатывая. В горле так пересохло, что даже слюна не проходит.

Прикосновение руки через плотную ткань пиджака. Вздрагиваю. Ведет вниз, обхватывает ягодицу, выбивая из меня сдавленный стон. Я измучена им. Доведена до предела желанием. Чувствую, как влажно между ног, даже на бедрах чувствую. Если бы он терзал меня денно и нощно пошлой перепиской, заставляя представлять, как это будет, я была бы возбуждена намного меньше. Потому что вот это его молчание всю неделю ввергло меня в такое состояние женской истерии, что я от одних этих рук через ткань рассыпалась на частицы и почти кончала.

Расстегивает пуговицу, вжимая в меня свою дикую эрекцию, что заставляет победоносно ликовать внутри, дергает лацканы и скидывает пиджак.

Его сильные руки накрывают мои груди через тонкое кружево лифа. Горячее и словно бы хриплое дыхание опаляет кожу затылка через волосы, когда он снова вжимает меня в себя.

Мы молчим и только тяжело дышим. В этом есть что-то дико сексуальное, даже животное.

Он нащупывает молнию на моей юбке сзади посередине, подталкивает к спинке одного из диванов, заставляя прогнуться и разом расстегивает ее до низу. Видит, что я без трусиков и рычит.

Зато не видит моей сумасшедшей улыбки, которую я прячу в холодной коже обивки. Да, Алекс, я подготовилась для тебя…

Мое самодовольство тут же растворяется в его звонком шлепке по ягодице.

-Ты в таком виде сидела на презентации?- спрашивает рвано.

-Конечно… Тебя ждала. Но пришлось играть в Шэрон Стоун перед другими мужиками.

Снова шлепок. Сильнее.

-Сучка. Наказать тебя?

-Накажи…

На этот раз он шлепает так, что мне реально больно. Кожа горит. Черт, так почему тогда мне так дико это нравится. Шлепай еще, Алекс. Делай со мной все, что хочешь… Извращенство какое-то.

- Опять смеешь приказывать?

Я уже не я. Одна сплошная похоть от пальцев на ногах до кончиков волос.

Перекидываю волосы на одну сторону, оборачиваюсь на него, толком даже не видя, потому что от дикого желания перед глазами все плывет. Не знаю, говорю или просто шепчу от вожделения.

-Трахни меня так, чтобы я чувствовала тебя всю неделю…

Хрипит и вжимается в меня. Наглая умелая рука опускается между ног и он хмыкает. Но я слышу по дрожащему тембру, что он тоже хрен уже что контролирует…

-Плохая девочка. Вся течешь…

Я думаю, что это будут только пальцы, но когда чувствую, как одним махом меня заполняет до распирания его член, кричу. Его толчки грубые и яростные, он шлепает меня по внутренней поверхности бедер, заставляя расставить ноги сильнее, чтобы принять его глубже.

Я непроизвольно подмахиваю ему, когда мои руки сгребают кожу обивки. Да, это то, что я так сильно хотела. И в голове правда ничего нет. Только он. Только секс. Свободное падение, но на этот раз мне совсем не страшно.

-Алекс…- шепчу я, чувствую, как низ моего тела хватает агонизирующее удовольствие в спираль,- Алекс… Да…

Захват в волосах. Болезненный, грубый. Не щадит. Оттягивает голову так, что шею спазмирует. Впивается в неё жестким укусом- поцелуем. Там наверняка останется засос. Плевать. Хочу, чтобы на мне были его следы. Хочу его всего.

-Алекс…- то ли молю, то ли просто впадаю в сладкий транс. Ноги давно не чувствуют пола. Я как кукла, распята между ним и диваном. Пригвождена к согретой моим телом поверхности дивана его дикими толчками.

-Алекс…- закатываю глаза, хрипя гортанно.

-Кончай, Дана… Теперь я разрешаю тебе кончить…

Он летит следом за мной. Мы находим себя только спустя какое-то время. Тяжесть его тела все еще на мне. Оба потные и… удовлетворенные.

Окончательно обретаю связь с реальностью только тогда, когда чувствую его губы у меня на спине.

Я знаю, какое место он целует. Мои родинки. И мне вдруг кажется, что там у меня крылья… Или наоборот, их у меня забрали- и это шрамы.

Прикосновения его губ отдаются вибрацией по всему телу. Я так бурно кончила и так сейчас измождена, что нет сил даже пошевелиться.

Поднимает меня как куклу. Разворачивает к себе. И только сейчас мы впервые за вечер заглядываем друг другу в глаза.

Я не выдерживаю и закрываю веки.

-Жалеешь?-слышу его сдавленное.

Нет, Алекс. Просто очень устала сейчас. Не могу закрыть душу, а оголенную её показывать тебе не хочу.

-Ни за что… Хочу, чтобы это было снова и снова…-шепчу ему единственную правду, которой могу сейчас с ним поделиться- и целую его в висок по наитию, так и не открыв глаза.

Властные руки сжимаются на талии, поднимая меня на себя и куда-то унося. Мне не нужно смотреть по сторонам, чтобы знать, что это спальня.

-Это будет снова и снова,- слышу его хриплый голос рядом, когда он кладет меня на прохладный шелк кровати и нависает сверху,- кто сказал, что я тебя отпущу сейчас…

Глава 35

Глава 35

Холодный мрак вокруг нас разбавляется теплым светом, исходящим из гостиной. Его достаточно для того, чтобы видеть острые благородные черты лица Алекса. И чудовищно мало, чтобы заглянуть внутрь его сердца. Туда, на чем сейчас лежит моя рука.

Я чувствую под пальцами его ритмичное и сейчас уже относительно спокойное биение. Мне приятно трогать эту каменную грудь с грубыми волосками, под которой горячая кожа. Моя нога закинута на его крепкое бедро- эта близость сейчас мне ужасно нужна. Не только потому, что спальня гигантская и мне попросту холодно лежать здесь совершенно голой без тепла его тела.

Мне это нужно, чтобы не потеряться сейчас, не заблудиться в своих эмоциях. Потому что я чувствую, что скоро совсем заблужусь. С Алексом все очень странно. С первого дня. Слишком откровенно, слишком порочно и… слишком естественно и гармонично. Как такое может быть?

Конечно, я не была пуританкой. Я нормально относилась к сексу, но никогда не считала себя роковой соблазнительницей, как Клеопатра способной за одну ночь в постели с мужчиной изменить ход истории (прим.- намек на первую ночь легендарной правительницы Египта в объятиях великого Цезаря). Но Алекс удивительным образом пробуждал во мне такую жажду, ненасытность, страстность и природные умения, которым я следовала не по примеру, а по наитию, что самой было страшно- вот эта дикая кошка, не уступающая в силе своего напора партнеру- это вообще я? Та, что если была возможность, отлынивала от секса с Игорем, потому что просто было лень стягивать с себя пижаму. Та, что предпочитала по-быстрому в миссионерской позе и с выключенным светом… Нет, мы могли экспериментировать и поддаваться порывам красивых моментов- на отдыхе, например, когда все печали отступали. Но эти ситуации были ценны именно своей исключительностью и редкостью. Они были особенными нашими днями, а не частью жизни, такой же естественной, как дыхание.

То, что было между мной и Алексом, невозможно описать рядовым набором слов. Тяжело поверить в возможность кончать с мужчиной по одной его команде. Тяжело поверить, что ты готова слепо следовать его приказам, какими бы пошлыми и грубыми они ни были. Сейчас они не казались ни пошлыми, ни грубыми. Они просто снова и снова, как по спирали, будили в животе агонизирующие спазмы желания. И дело даже не в механике. Дело в том, как он брал, а я давала. В его запахе, моей отзывчивости, нашей совместимости.

Да, именно совместимости. В сухом остатке именно это уравнение между мужчиной и женщиной и было единственно важным в постели. Если после первого раза я и могла отговаривать себя доводами, что мои эмоции во время секса с ним- случайность, то после сегодня сомнений не осталось- в сексуальном плане этот мужчина был идеален для меня. Ровно настолько же, насколько не подходил во всех остальных смыслах, что бы там ни говорил доктор. Потому что мысль о том, что любовник без обязательств почти на неделю выпал из твоей жизни без объяснения причин еще можно было пережить. Но если бы между нами был другой формат отношений, это было бы уже не просто волнительно-неприятно, а больно. А боли мне в жизни предостаточно.

- Я ждала тебя сегодня,- застывшая в горле колючкой обида все-таки соскользнула на язык.

Его рука, гладившая мою поясницу до этого, застыла.

-Прости, тяжелая неделя была. Не до телячьих нежностей.

Его последний комментарий концентрирует на себе все мое внимание, смещая акценты с первой части фразы, которую мне следовало бы услышать.

Я резко высвобождаюсь от его объятий, сажусь на кровать и направляю на него острый взгляд, уже полный ярости. Волшебства момента между нами словно бы и не было.

-То есть работа, над которой я кочевряжусь денно и нощно, для тебя «телячьи нежности»? Я убила на твой проект почти месяц, Алекс! По десять часов в день! Потратила кучу сил, денег, людских ресурсов, а для тебя это «телячьи нежности»?

Раздраженно вскакиваю с кровати и начинаю одеваться на ходу.

-Я не это хотел сказать, прекрати. Что ты к словам цепляешься. За окном глубокая ночь, куда ты собралась?- слышу его слегка хриплое сзади. Не оглядываюсь. Здесь не о чем говорить.

Внутри зреет досада. Я ведь нарушила собственное правило. Не смешивать личное, работу и эти наши встречи для секса. Но черт, все и так слишком перемешано, чтобы я изыскивала другой момент «поинтересоваться» у него, почему он просто проигнорил меня в офисе. Для меня это важно!

Трусов на мне и не было, так что остается не так уж и много- застегиваю юбку, накидываю пиджак сверху. Подвязки, вернее, то, что от них осталось, в темноте точно не найти, да пусть себе их оставит, фетишист. Мне они все равно больше ни к чему. Не буду же я в них теперь перед Игорем щеголять…

Оборачиваюсь на него с кривой усмешкой, собрав достаточно яда, чтобы уколоть.

-Ты думал, я здесь останусь что ли? Забыл? Пара часов. Каждый удовлетворяет свои потребности и уходит заниматься своей жизнью.

Когда я это говорю, почему-то ощущаю боль в груди. Хотя не должна, вообще-то. Ничего из того, что я сейчас сказала, не должно ранить ни его, ни меня. Да и вообще, он неделю даже не вспоминал обо мне, до этого поимев в рот, как последнюю шлюху. Откровенно обесценил мои труды, назвав их «телячьими нежностями», так с чего мне быть деликатной в оценках.

Алекс неотрывно смотрит на меня исподлобья, нервно скачущую по комнате. Его руки на коленях. На лице играют желваки. Я могла бы начать бояться, но моя злость, во многом необъяснимая и нелогичная, не дает покоя.

-Даже душ не примешь?- спрашивает меня,- нырнешь к жениху в постель вся в моей сперме и поте?

Замираю. Сволочь. Он умеет быть очень грубым. Еще бы. Солдафон, поднявшийся по жизни и потому считающий себя выше других.

-Что я буду делать за пределами этой квартиры, тебя не касается…- отвечаю, почти шипя.

Он усмехается, медленно встает и тоже начинает одеваться.

Логика его действий подсказывает мне, что тоже на выход.

-А ты? К Ангелинке собрался? От тебя тоже воняет мной за версту… Или твои телки непритязательные… Привыкли. Сами вылижут…

-Есть сомнения?- во взгляде такая уверенность и жесткость, что я даже теряюсь. Урод.

С раздраженным лязгом пряжки застегивает ремень в джинсах и проходит в прихожую.

А я чертыхаюсь, потому что не могу найти одну из своих сережек. Это вообще не смешно. Мы так кувыркались в последние часы, что он, должно быть, сорвался с серебряной душки.

Теперь я не только раздражена, но и расстроена. Эти сережки - мой талисман. Я с ними вообще не расставалась с отрочества… На душе скребут кошки…

-Я потеряла сережку,- раздосадованно говорю, держась за мочку, когда выхожу в гостиную.

Он уже обут и явно ждет меня.

-Не переживай. Они были на тебе, когда ты приехала. Найдется. Едешь, раз собралась?

-В смысле?- смотрю на него, когда он берет с тумбочки ключи от машины,- я вообще-то на такси.

Убийственно-категоричный взгляд Алекса не дает мне шансов дальше развивать эту тему. Решил везти- пусть везет.

Дорога до моего дома проходит в тяжелой тишине. На глаза наворачиваются слезы. Потому что на самом деле, мои эмоции сейчас очень неоднозначные.

Я цепляюсь к нему. Я боюсь того, что было. Боюсь той близости, что породил наш дикий секс сегодня. Как такое возможно? Мы трахались, как кролики, а у меня ощущение, что я сходила на исповедь… Ну, не бывает же грязного секса и единения чего-то высокого, внутреннего, интимного одновременно.

Я сбегаю. Потому что останусь и дальше вот так лежать у него на груди, начну тонуть в нем еще больше. А ему… Не нужно ему все это. Алекс- волк по жизни. Я для него просто приключение. Наверное.

Он паркует машину у моего подъезда. Надо что-то сказать. И ему, и мне. Неправильно вот так просто взять и уйти, хлопнув дверью. Потому что тяжесть мыслей потом добьет недосказанностью.

-Прости, - первой слышу его хриплое и вздрагиваю,- я не хотел умалять важность твоей работы. И уж точно не считаю ее не достойной своего внимания. Я просто всю неделю занимался очень тяжелым и неприятным делом, Дан. Из Африки привезли пятерых моих ребят, двухсотых. Всю неделю возня с бюрократией, родственников утешали, как могли, если вообще можно как-то утешить родителей-стариков и матерей молодых с маленькими детьми, без кормильцев оставшихся. Компенсации, нотариальные дела, проволочки с МИДом- там вопросы международного значения, аккуратными надо быть. А сегодня были похороны. Поэтому и сказал «телячьи нежности». Я тебя прошу фильмы красивые снимать, заманивая к себе молодых и здоровых, а они потом в гробах возвращаются по моей вине… И ведь знаю, куда я их заманиваю. Я эту проклятую войну знаю, как старую подругу. Скольких терял на своих глазах. А все равно играю в доброго дядю Карабаса-Барабаса, за ссаные бабки вербуя их туда… И война ведь не наша. Было бы за что погибать…

Я застыла. Не ожидала такого откровения настолько, что просто потеряла дар речи. Двухсотые- это ведь термин военный, это означает «убитые» на армейском языке… От деда знала… Господи, у него такие проблемы, а я со своими обидами… Вмиг ситуация окрашивается совсем в другие тона. Словно бы меня резко развернули и поменяли ракурс происходящего. Правда, легче от этого не становится. Наоборот, в груди образуется такая дикая щемящая болезненная нежность, что дух захватывает.

-Не вини себя, Алекс. Каждый сам делает свой выбор. Они поехали туда, потому что сами решили. В жизни такое бывает. Смерть гораздо ближе, чем нам кажется. И тоже меня прости,- шепчу слегка дрожащим голосом.

Кладу ему руку на бедро.

Он накрывает её своей и сильно сжимает.

Мы смотрим друг на друга. Впервые за все время настоящими, обнаженными глазами. Каждый думает друг о друге и в то же время о своем. Одно знаю точно- мои слова о смерти он понимает лучше, чем кто-либо другой мог понять. Он видел смерть. И я её видела. Она забирала его близких товарищей. Она забрала моих мать и отца…

Сейчас места в машине становится слишком мало для нас двоих. И я вот-вот задохнусь от сердцебиения, потому что все опять выходит из-под контроля.

Алекс поднимает руку к моему лицу, нежно гладит костяшками по скулам и губам.

Мне сейчас просто дико, нестерпимо хочется его поцеловать.

-Больно не сделал тебе сегодня?

Господи, почему он такой, а? Почему у него этот голос, от которого мурашки по коже и опять все влажное между ног. Почему?! Почему???

Так, Дана, хватит. Это лобовое столкновение. Быстро давай крен в сторону, чтобы не разбиться.

Я судорожно цепляюсь за осколки своего цинизма, оставшиеся после его сокрушительного признания. Нам нельзя этим путем… Нельзя… Мне нельзя… Если я сейчас ошибусь, как свойственно женщинам, вечно докручивающим в своих фантазиях то, чего нет, я уже себя не соберу. Эту поломку уже не починить. Алекс слишком острый. Таким легко пораниться с летальным исходом.

-Ну, приказ мой точно выполнил…- деланно поднимаю бровь вверх и усмехаюсь, когда он вопросительно смотрит, не совсем поняв, о чем я, - «трахни меня так, чтобы всю неделю чувствовала»…

Глаза Алекса темнеют. Нежность движений сменяется резко переместившейся рукой на шею и её захватом- не болезненным, но ощутимым.

- Продолжаешь играть с огнем, девочка…- вдыхает будоражащую угрозу в мои губы, а меня уже ведет.

Между ногами режет, а я хочу продолжения… Сумасшедшая…

Дико хочу позвать его наверх и продолжить, но заставляю себя удержаться от соблазна неимоверными усилиями. Я не готова впускать его в свое личное пространство.

-А что сделаешь?- подцепляю зубами его губу, но не целую,-Когда увидимся снова?- спрашиваю таким тоном, чтобы он не решил, что я вымаливаю встречи, но в то же время понял, что на сегодня всё.

В глазах Алекса срабатывает какой-то выключатель. Мгновение- и он сейчас другой.

-Не знаю пока,- отвечает теперь холодно и отстраненно. Реально, словно бы внутри у него только что переключился тумблер,- у меня на носу у самого командировка в Африку. Надо кое-какие дела на месте уладить. И еще одна группа ребят летит послезавтра.

Точно, Николай ведь что-то говорил про Африку. От этой его «Африка» по спине неприятный озноб, но я не показываю ему, что волнуюсь за него… Я ничего не знаю об этой части его жизни. И не желаю знать. Это тоже ведь личное.

-Напишешь тогда,- лишь могу ответить теперь на его встречную холодность,- ладно, я спать. Заслужила после всех сегодняшних трудов.

Последнее тоже выдаю с самой циничной из всех своих возможных ухмылок.

-Ты с машиной разобралась?- опять он лезет не туда, куда следует, когда одна моя нога уже на тротуаре.

-Алекс, спасибо за беспокойство, но не стоит. У меня все-таки есть мужчина.

Не дожидаясь реакции, хлопаю дверью автомобиля.

Глава 36

Глава 36

-Охренеть!-выдает с шоком Лизка, когда я заканчиваю свой пересказ-исповедь всего того сюра, что происходит в моей жизни.

Не смогла сдержаться. Все вывалила перед ней. Говорят, все преступники попадаются по собственной вине. Убийцы возвращаются на место преступления. Воры вычурно демонстрируют украденное. Прелюбодеи? Эти точно не могут держать язык за зубами…

-Мда, рассказал бы мне кто, заключила бы, что врешь… Влипла ты, Дана, что сказать… Это ж надо- во всем городе найти мужика, который по совместительству еще и брат жениха…

Я молчала, нервно закусываю губы.

Не это было самым страшным. А именно то, что я продолжила эту порочную связь. Я среди болота. И оно тянет меня ко дну, в свою трясину, все быстрее.

-И что ты будешь делать? К чему приведут эти твои дикие скачки с Алексом? Что-то подсказывает мне, что он делить тебя долго с Игорем не будет по-семейному…

-Не знаю… Самое неприятное во всей этой ситуации, Лиз, что я вообще ничего не понимаю по Алексу. Он переменчив, как ветер… Что он там собирается- тоже не пойму… - тихо призналась я,- у доктора все было так просто и складно, но в реале все далеко не так… Алекс- загадка. Что он за мужчина и что хочет от меня. Просто секса или большего… Тут все очень сложно… Иногда мне кажется, что его такая очевидная тяга ко мне- это своего рода латентная месть брату за прошлое. Кто знает, что там в детстве у него было. Их же с матерью отец бросил. А иногда… Иногда кажется, что он просто играется, как с другими своими женщинами. Ты открой интернет про него почитай- там у него эшелонами меняются.

-Это ведь все только твои выводы об Алексе… Что ты за него все решила? Что за стереотипы? А вдруг у него все серьезно? Он ведь не обременен отношениями. Это уже большой плюс, Дан. Вдруг он может быть нормальным мужиком, способным на нормальные отношения с женщиной?

-Стереотипы, Лиз?! Да я ж не дурочка малолетняя, верящая всему и вся! Алекс-бабник и ловелас, который в открытую говорит, что не приемлет полноценные отношения. Он свободно трахается с бабами и играет в свою войну или живет ею, если быть корректной. Твоя мать сама мне говорила как-то, когда мы обсуждали моего отца, как я подросла. Я ведь спрашивала у нее про его похождения, все никак понять не могла, что ему не хватало, почему мать так страдала от его гулек. Ведь все отмечали, что он тоже ее любил, красивая она была, яркая женщина… ОТ таких как правило ведь не гуляют… Она мне правильную вещь тогда сказала. Что проблемой моей матери были даже не другие женщины отца, а то, что она не принимала того факта, что главной его женщиной была война. Вот и всё. С Алексом именно так. Это тупик. Путь в никуда. Или к окну, вслед за мамой…

Произнесла это и сама испугалась. Лиза тоже испугалась и мы переглянулись.

О том, что суицидники часто «выходят» вслед за кем-то из родственников, повторяют их действия, в моем окружении знали многие. Потому что на это всегда осторожно намекали детские психологи, работавшие со мной- и деду, и матери Лизы, с которой мы были очень близки. Незримая тень суицидницы после той трагедии с матерью словно бы опустилась и на меня…

- И вот теперь представь. Я бросаю надежного и понятного Игоря и ухожу в никуда к мужику, который нон-стопом где-то в горячих точках. Дед мой на это как посмотрит? Похвалит? Или это ему годков прибавит? Жопа это всё. Нет в этих отношениях будущего, что бы там ни говорил психолог… Перебешусь и успокоюсь… Каждая женщина имеет право на безрассудство в жизни…

-Ты с Игорем спать как собираешься?- спрашивает Лиза после некоторой паузы.

-Как все женщины вокруг. А то у нас каждая вторая живет в Эдеме,- закатила глаза раздраженно,- ладно, ты в клуб собираешься? Я вот сегодня планирую от души погудеть. Хватит уже этих страданий по человеку, который опять про меня забыл, стоило мне только выйти из его машины… Была бы я ему нужна, как ты говоришь, он бы опять не пропал без объяснения причин. А это уже не исключение. Это уже завидное постоянство…

Атмосфера в клубе по-столичному веселая и хмельная. У нас научились отдыхать, думая не только о понтах и показухе, но и о себе. И пусть все как всегда доведено на московского идеала- макияж на лицах красивых девушек, навороченные названия брендов на ремнях мужчин, многие из которых будут расстегнуты в эту же ночь чьими-то наманикюренными пальцами, меня уже не выворачивало от одного только вида затемненного помещения, переполненного дикими глубокими басами, как несколько лет назад.

- Девчонки, привет!- вылавливает нас из такси Игорь с уже подошедшими ребятами из нашей компании, ждущими чуть поодаль от входа.

-Привет, Игорек!-игриво выдает Лизка, целуясь в щечку с моим женихом. Мы тоже с ним обнимаемся.

После той нашей ссоры эта первая встреча. И я очень хочу, чтобы сегодня все было нормально.

Идея пойти в клуб вместо того, чтобы сидеть и разговаривать в каком-то ресторане, смотря друг другу в глаза, показалась как никогда гениальной. Алкоголь сделает свое дело- я растворюсь в музыке и наигранном веселье момента. Рядом будет жених… Я, наконец, забуду. Всё забуду…

Игорь притягивает меня к себе и целует, запуская холодные пальцы рук в разрез шубы. На мне черное мини-платье в блестках, высокие сапоги по ноге. Чувствует руками ногу через капрон и урчит мне в губы.

-Помирились?

-Помирились,- отвечаю ему встречным поцелуем.

На худой конец, мы оба были неправы. А я-то знала, что неправа вдвойне… Но… Не будем сегодня об этом.

К компании примыкает еще несколько парочек наших приятелей. Мы без труда проходим фейс-контроль. Нас уже ждут, чтобы провести к одному из вип-столиков.

Я стараюсь поймать волну глубоких битов еще на входе, когда наша компания, цепочкой пробираясь за вышибалой к одному из столов на возвышении, огибает толпы плясунов. Моя рука вложена в руку Игоря, он оглядывается на меня, весело улыбаясь. И я отвечаю. Все действительно словно бы как раньше.

Мы доходим до нашего места, я смотрю в пол, чтобы не упасть на ступеньках на своих каблучищах.

И вдруг слышу даже сквозь громкую музыку.

«Да ладно?! Вот так встреча!»

Сердце почему-то начинает дико биться, когда я еще даже не подняла глаза. Делаю последний шаг, оказываясь, наконец, на уровне вип- сектора и замираю, потому что в этот момент вижу, как Игорь хлопает по спине в приветствии Алекса.

Черт… Быстро оглядываю столик рядом с нами и понимаю, что это наши соседи на сегодняшний вечер… Капец…

-Как же тесен мир!- продолжает восторгаться Игорь, а мы пересекаемся с Алексом глазами.

Я вижу насмешку и интерес. Он небрежно, но быстро скользит глазами по моей фигуре, задерживаясь на короткой юбке. Снова возвращается к лицу.

В этот момент к нему в бок влепляется какая-то фигуристая блондинка. Мы встречаемся глазами и я понимаю, что этой нимфе не больше двадцати лет. А может и меньше…

Привыкнув к вспышкам в темноте, вижу Даниила и еще нескольких незнакомых мне мужчин крепкой наружности в окружении таких же молодых красоток. Да здесь веселье полным ходом. Очевидно, с ярким продолжением…

Внутри все машинально сжимается от злости.

Вот же урод. Трудное время у него. Дела на месте он улаживает. Переживает из-за ребят погибших… Ну-ну, как же.

Мужчины нашей компании знакомятся с тусовкой Алекса. Игорь продолжает оживленную беседу с братом. Вернее, живая она только с его стороны. Алекс если что-то и отвечает, то односложно. Правда, враждебности в его действиях нет. Ровно как и внимания в мой адрес после нашего первого зрительного контакта.

Я плюхаюсь на диван без энтузиазма, это если сказать мягко. Не хочу слышать, но слышу отголоски их разговора.

-Тоже новый столичный клуб решили обмыть?

-Ребят провожаем на вахту. Пришли отдохнуть, - отвечает Алекс.

Игорь дальше что-то спрашивает про Африку и какие-то их общие дела. Я с чрезмерным рвением выхватываю из рук официанта высокий бокал шампанского. Нервы на пределе. Не прошло и пятнадцати минут, как мы в клубе, а наши компании уже перемешались. Всем явно интересно посмотреть на орлов Каренина и на него самого- еще бы- сплошной тестостерон и брутальность.

Ко мне подсаживается Лизка, задевая бок.

-Это он, да? Ну что я тебе скажу, подруга, капец!

Глаза голодной Лизки блестят, как у самой настоящей самки. Она судорожно шарит ими по мужикам напротив, выискивая, кого бы можно было сегодня подцепить. А я мрачнею на глазах.

Невольно смотрю на лоснящуюся котенком нимфетку Каренина и внутри все закипает. Трудная неделя у него, не знает, когда увидимся… Продолжаю прокручивать его отмазки перед нашим расставанием вчера.

- С таким, конечно, погрешить не то, что можно. Даже нужно…- продолжает Лиза, нагло его осматривая. Ужаснее всего то, что он в этот момент поднимает на нас глаза- видит, что мы его обсуждаем, усмехается. Пипец.

Словно бы контрольным выстрелом берет и кладет на ягодицу малолетки свою лапищу, не отрываясь от разговора с Игорем. Нашли место поговорить, конечно.

-Странно, есть в них обоих что-то неуловимо схожее, но это только потому, что я знаю теперь, что они братья. А так я бы в жизни не сказала… У них даже стихия разная. Твой Игорь- вода, Алекс, конечно, огонь… Просто огнище!

Лиза, как и все современные девушки в столице, у которых что-то не клеится с личной жизнью или финансами, усиленно ищет ответы в эзотерике, постоянно ударяясь то в астрологию, то в нумерологию, то в экстрасенсорику и прочую дичь.

-Ты теперь понимаешь, что я подразумевала под тем, что с ним строить нечто похожее на будущее не вариант, Лиза?

Она молчит, кивая головой как-то неоднозначно. Подруга в шоке. Да я сама от себя в шоке.

Когда осушаю второй бокал, понимаю, что злость и раздражение под действием градуса сейчас незримо трансформировались в что-то сродни азарту и провокационности.

Я оглядываю себя. Выгляжу шикарно. Ноги- определенно одна из самых сильных моих сторон внешности. Даже их легкая кривизна сексуальна. Мне еще в школе говорили мальчишки-старшеклассники.

Откидываю волосы назад, слегка взбивая объем, и подхожу к Игорю, грациозно и чувственно опуская руку на его плечо.

- Мы пришли сюда болтать или танцевать? Пойдем на танцпол. Что мы как старики? - улыбаюсь жениху, чувствуя на себе взгляд Алекса и его школьницы.

- Да, малыш. Сейчас. Такая встреча неожиданная. Ты, если хочешь, иди, я сейчас присоединюсь…

-Здравствуй, Дана,- обращается ко мне Алекс,- хорошо выглядишь. Выспавшейся, отдохнувшей…

Вот же урод… Значит, с порога намеки…

-Здравствуй, Алекс. Ты тоже явно не в трауре,- намекаю на его вчерашние излияния о трудной неделе в мой адрес.

Ловит глазами шампанское в моей руке.

- Снова напиток малолеток?

Я отпиваю залпом, не разрывая нашего зрительного контакта.

-Снова на охоте?- намекаю на его слова о виски там, на базе.

-О вы Дана, да?- вклинивается в нашу понятную только нам двоим перепалку девочка-припевочка своим сладким голоском,- Ваша невеста, да, Игорь?

-Она самая,- салютую девице,- А Вас как можно величать?

-Я Марика, очень приятно.

Чуть не прыскаю шампанским, когда слышу это типичное эскортное имя. И где он их берет, а? Или новое поколение все такое- с именами из компьютерных игр и детских мультиков…

-Так забавно, да? Это так круто, что два брата встретились за одним столиком…

Да уж. Круче не придумаешь. Круче только, что два брата трахаются с одной и той же девкой. Правда, вот здесь можно и поспорить. С Игорем секса у нас не было давно.

Она что-то лепечет дальше, но я отвлекаюсь на музыку. Игнорирую её восторженно-приторный треп, понимая, что это очередной проходящий вариант, но она упорно не считывает отсутствие моего настроя с ней говорить.

- А как вы познакомились с Игорем?

Я раздраженно закатываю глаза. Почему Алекс ее не заткнет? О, нет же. Смотрю на засранца и понимаю, что он искренне веселится от всего происходящего. И уж точно от моей реакции. Вот здесь у меня уже все предохранители и срывает.

-Золотце, давай перейдем к делу, а? Ты все эти вопросы для чего задаешь? Узнать, что там у тебя выгорит с этим мужиком, который старше тебя в два раза? Ты лучше у него сама спроси. А еще лучше- затащи его в туалет прямо здесь и сделай минет, чтобы сразу показать свои горизонты. Заодно посмотришь на длину его члена. Может он только внешне такой брутальный. Потому что здесь я тоже тебе не помощник. Это вранье, что у братьев они бывают одинаковыми.

Разворачиваюсь на каблуках, не дожидаясь их реакции, сбегаю по лестнице вниз из вип-зоны. Раствориться в толпе посторонних людей. Напиться и слиться с массой без лица и эмоций…

Глава 37

Глава 37

На лестнице лоб в лоб сталкиваюсь с уже знакомым мне Даниилом, который оглядывает меня с ног до головы как-то двусмысленно и чуть заметно усмехается. Ему тоже хочется врезать. К его руке тоже сейчас прилепилась какая-то малолетка с большими выпяченными сиськами, какую я созерцала секунду назад подле Алекса.

-Привет, Дана,- выдает он мне.

-И тебе привет, от Кати,- раздраженно отвечаю и не останавливаюсь.

Как только оказываюсь на танцполе, отбрасываю в сторону все мысли о том, что наговорила, чтобы сейчас не страдать от стыда за откровенную глупость, что сморозила в порыве злости.

Музыка приятно бьет по ушам, отдаваясь в тело. Это алкоголь сделал свою работу. Я люблю танцевать, когда пьяная. Чувство ритма ощущается в пульсе. Кайф. Это почти как секс. Только без разрядки…

Ощущаю на себе заинтересованные взгляды мужчин, самодовольно усмехаюсь внутри себя. Руки поднимаются вверх, рисуя пируэты. Бедра покачиваются в такт.

Мужская рука крепко прижимает меня к своему телу. На секунду сердце ёкает в нелепо-идиотской надежде, что это Алекс, но в нос тут же бьет знакомый аромат парфюма, который я лично подарила Игорю на день рождения. И как этот запах мне мог понравиться?

-Классная,- шепчет он на ухо, влажно меня целуя в шею.

Я не сопротивляюсь, а лишь еще более провокационно вжимаюсь пятой точкой в его пах в ответ, закидывая руки на его плечи. Хочу, чтобы сегодня было как раньше. Очень хочу…

-Хочу тебя,- шепчет жених, проводя по бедру и собственнически сжимая,- ты такая сексуальная, когда злая, Дана. Капец просто… Зачем девчонку так уделала…

Молчу. Усмехаюсь, когда он разворачивает мое лицо и тянется губами к моим, я отстраняюсь и лишь прикусываю его губу. Играю.

Замираю. Он заставляет замереть. Второй. О появлении Алекса в моем поле зрения извещают инстинкты, хватающие, словно щупальца, его энергетику.

Он со своей малолеткой теперь тоже на танцполе. Вернее, на баре. Сидит так, словно бы он хозяин этого заведения. Виски свой попивает. А она зазывно вьется вокруг него.

Огни софитов гаснут и зажигаются в такт музыке. Рядом в формате шоу сексуально извиваются полуголые гоу-гоу-дэнсерши. Мы смотрим друг на друга. Моя ярость, обращенная в его адрес, оборачивается в пламя. Сумасшедшая. Если бы я могла, если бы хватило смелости, назло ему бы сейчас, прямо здесь позволила бы Игорю себя поиметь. А пока я только разрешаю жениху лапать себя. Смотри, Алекс. Смотри…

Голова кружится. Снова разворачиваюсь к Игорю и сама впиваюсь ему в губы поцелуем. Смотри, Алекс. Смотри.

У меня все хорошо без тебя. Как и у тебя без меня…

Когда отрываюсь от жениха, автоматически выискивая Алекса глазами, его уже нет на месте.

Морок момента сходит на нет. А может это алкоголь чуть-чуть выветрился из крови. Что я вообще творю последний час. Стыдоба… Возвращаться наверх к ребятам совсем не хочется.

-Пойдем обратно?-шепчет Игорь.

-Ты иди, я в туалет.

-Все нормально?

-Все просто охрененно…

Пробираюсь к уборной сквозь толпу, теперь кажущуюся мне отвратительно-раздражающей своим хаосом и запахом угара,

Внутри подозрительно мало народу. Приглушенный свет отражается в игре зеркал, специально расставленных так, чтобы выхватывать твое отражение один из другого. Здесь словно не одна Дана. Их здесь много. Как и в реальности. Есть я для окружающих, я для деда, я для Игоря, я для Алекса. И какая из них я для себя?

Глубоко дышу. Жутко хочется пить. И убраться из клуба.

Пойду скажу Игорю, чтобы вызвал мне такси и поеду домой. Он пусть остается. Как никак, это он всех собрал- негоже сейчас уходить… Да и не нужен он сейчас рядом. Я хочу побыть одна…

Не успеваю выйти из двери туалета, как чувствую себя прижатой к стене. Жадно дышу. Вдыхаю и замираю… Потому что знаю этот запах…

Он нависает надо мной, впиваясь в меня глазами. Я отвечаю тем же. У обоих грудные клетки ходят ходуном.

-Так что ты там говорила про мой член, Дана?- хрипит, опуская руку на шею и слегка сжимая?- уже заскучала по нему?

- Было бы по чему скучать… Тебя что конкретно интересует? Экспертная оценка? Так иди лучше к своей нимфетке. Она наверняка больше моего опыта имеет в этих вопросах- есть с чем сравнить. Много у кого пересосала.

-Стерва,- шепчет, цепляя зубами мою мочку, без сережки, кстати… Потому что, черт побери, я потеряла ее у него!

Его пальцы довольно больно растирают мою шею- и я понимаю, что он сейчас в упор смотрит на место от своего засоса после вчерашнего, которое я усиленно замазала тональником, но он все равно обнаружил.

- Опять нарываешься…-шепчет злобно, но хрипло.

Я поднимаю коленку, упираясь ему между ног. Довольно резко, так, что ему, наверняка, болезненно ощутимо. Эрекция дикая. Триумфально пищу внутри.

-Не угрожай, мальчик- вояка,- играю в бесстрашную, бросая ему самый провокационный из всех своих вызовов,- мы сейчас не на твоей территории, чтобы ты приказывал.

-Мальчик, Дана? Ты что ли обкурилась?

Я усмехаюсь самодовольно.

-Дай пройти. Иди играй в детсад со своей пионеркой! Её пугай, не меня.

Отталкиваю его от себя и пытаюсь высвободиться.

-А тебя прям трясет от моей пионерки, да?- усмехается самодовольно,- опять ревнуешь?

Я прыскаю.

-Мне плевать, Алекс. Не льсти себе. Ты преувеличиваешь свое значение для меня… Играешь роль терминатора, а по факту… Беги к ней давай, за бабки она тебе все, что угодно скажет- и что ты лучший её мужчина в постели, и что ты Бог-Арес!

Он с силой хватает меня за волосы, оттягивая их назад. Больно. Хочется закричать. В туалет снаружи кто-то ломится, но нам плевать. Вот-вот- и мы начнем царапать друг другу глаза.

-Ты что сейчас сказала, бесстрашная, а?!- смеется, как одержимый. Опускает руку на мою промежность, сильно сжимает,- ты вчера стоять ровно не могла после того, как я тебя отодрал.

Я улыбаюсь, но улыбка похожа на оскал. Господи, мы больные уроды…

- Значит, все-таки плохо отодрал, если и суток не прошло- а стою прекрасно… Сам же сказал- выспавшаяся, отдохнувшая… Теряешь хватку, Алекс. В первый раз в особняке было лучше… В первый раз я несколько дней отходила от нашего секса… А сейчас… Сейчас пойду к жениху и скажу, чтобы он…

Замираю многозначительно не договорив, замечая, как его глаза чернеют. Это так страшно и завораживающе одновременно. Словно бы у него белков не было в глазах. Словно бы он демон…

Опускает обе свои ладони на мои груди и так сильно сжимает, что на глазах наворачиваются слезы. Я без лифчика. Он чувствует это и рвано вдыхает воздух.

Я слышу его яростный шепот прямо мне в ухо.

- Сейчас ты идешь к своему мальчику и говоришь, что тебе срочно надо домой. Что хочешь наври, поняла? Но через десять минут мы вместе отсюда свалим, Дана. И ты поедешь со мной…

Внутри все замирает… Проклятый триумф. Эйфория с солоновато-медным вкусом на губах. Какая же я жалкая…

-Ззз..зачем?- меня ведет от одних его слов,- езжай с этой своей Марикой. Её е..и… Пусть покажет тебе свои горизонты…

-Нет, Дана. Планы поменялись. Сегодня я снова изучу на твои горизонты…

-Не посмотришь,- отбиваюсь я от его жесткого захвата, но он снова прижимает к себе, болезненно впечатывая щекой в стену, но все же рассчитывая свою силу, чтобы не оставить след.

- Ты и так договорилась уже, девочка. Лучше заткнись и просто делай то, что я говорю. А то хуже будет…

Глава 38

Глава 38

Самое ничтожное в измене то, что рано или поздно для оправдания и сокрытия своего греха ты начинаешь прикрываться самыми недостойными способами, не брезгуя ничем. Дети, болезни, родители… И ведь палишься. Ведь видно со стороны, что врешь и ищешь поводы и предлоги. Ведь если захотят заметить, обязательно замечают. Другое дело, что очень часто не хотят замечать…

Игорю я наврала, что у деда давление и мне нужно поехать к нему. Он, разумеется, сразу вызвался меня отвезти, но я настоятельно попросила его не портить вечер друзьям и остаться с ними, тем более, что счет за нашим столиком должен был закрывать он как самый платежеспособный. А подвести меня вызвался Алекс. Не сам, конечно. У него же целый джип охраны в сопровождении. Ребята типа как подкинут до поселка. А самому ему тоже пора. Мы выходили вместе- и он демонстративно вжимал в себя очарованную-околдованную Марику, свято верящую в нашу легенду и их с Алексом многообещающее продолжение вечера. Не знаю, делал ли он это с таким энтузиазмом для Игоря и ребят в компании, которые смотрели нам вслед, или для меня, чтобы позлить, но внутри все продолжало клокотать.

Не успели мы дойти до двух уже заведенных внедорожников, он отдал краткие приказы своим архаровцам, повернулся к Марике и сунул ей толстую пачку пятитысячных купюр.

-Поезжай к себе в Углич, оттуда ты родом, говорила, да? Навести родителей или кто у тебя есть.

-Алекс, а ты?- растерянно посмотрела она на него, когда он открыл дверь одного из джипов, чтобы посадить её.

- А я еду на войну. Не поминай лихом. Ребят, довезите туда, куда дама скажет.

Джип с нимфеткой тут же сорвался с места, не дожидаясь ее реакции, обдавая нас вонючими парами выхлопов на морозе.

Мы остались только вдвоем. Теперь он перевел свой мрачный взгляд на меня, головой кивая в сторону своего джипа.

Мне дверь не открывал. На сидение рядом с ним я залезла сама.

-На войну?-усмехнулась я.

-А не на войну разве? Помнишь, как в песне- А на тебе как на войне…- в его глазах был огонь, но темный. Алекс отнюдь не расслабился и не отпустил ситуацию. Он был дъявольски зол.

Сложила руки на груди. Так сжала кулаки, что ногти впивались в кожу ладоней.

-Война-это такая отмазка, да? Для девочек, чтобы отделались побыстрее и не докучали, пока ты занят очередной новой…

-Это ты о себе сейчас?

Больно уколол. Сволочь. И я дура. Уязвленность дала слабину. Вот я и ляпнула. Стиснула зубы, отвернувшись в окно.

-Что это было за шоу? Ты понимаешь, что вела себя, как истеричка сейчас?

-Да пошел ты…

-Дана,- повернул ко мне голову, выруливая на дорогу,- я не врубаюсь, что тебя так задело. Ты сама установила эти правила.

Я молчала, продолжая смотреть перед собой. Просто не могла сейчас перевести на него глаза.

-Останови машину, я выйду,-мой голос был скрипучим, рваным. Потерянным.

Алекс глубоко вздохнул, но, конечно же, не сделал то, о чем я его попросила.

- Чтобы закрыть эту тему, Дана, я лишь скажу тебе, что ты для меня не очередная девочка… Тебе ясно?

Мне ни черта не было ясно. В голове полнейший кавардак. И он прав, я вела себя тошнотворно. Сама не ожидала, что меня начнет так бомбить от этой нечаянной встречи. Все выходило из-под контроля. Мы разогнали наш поезд до предела и неслись навстречу неизвестности. И самое ужасное, я не знала, как теперь сбавить этот ход… Может только стоп-краном? Мысли заставили меня отвлечься от дороги и я спохватилась только тогда, когда поняла, что наш маршрут какой-то странный…

Мы ехали не тем путем, который вел к квартире, где мы были накануне.

-Мы куда?-спросила я волнительно.

Почему-то мне казалось, что от Алекса сейчас можно было ожидать чего угодно.

Он перевел на меня горящий взгляд, но не ответил. На светофоре взял в руки телефон и кому-то позвонил.

-Да, Лола, привет. Я тоже…- услышала на другом конце женский мягкий голос и внутри все застыло. Что он надумал?- через пять минут буду. Да, нужно всё.

Когда мы заворачивали в один из тихих московских закоулков, волнение уже подступило к горлу.

-Алекс, куда ты меня тащишь?- повторила я свой взволнованный вопрос.

Мужчина снова на меня посмотрел и улыбнулся хищнически.

-Наказывать тебя буду, девочка… Всё-таки нарвалась…

С этими словами он притормозил, чтобы к нашей машине тут же поднырнула из ближайшей двери среднего возраста размалеванная девица с длинными наращенными волосами цвета огненной земли.

Она кокетливо поздоровалась с Алексом и протянула какую-то коробку. С интересом посмотрела на меня и криво усмехнулась.

-Точно не хочешь зайти?

-Точно, зайка. В другой раз.

-Девочки были бы рады…- продолжала она ворковать сексуально.

-Передавай им от меня пламенные приветы,- усмехнулся в ответ.

-Ну, тогда хорошо тебе провести время. Помни, тебе здесь всегда рады…

Алекс кивнул в ответ, продолжая ухмыляться, и небрежно закинул коробку на заднее сидение.

Я вопросительно уставилась на него, когда мы выезжали на главную дорогу и уже теперь точно в направлении квартиры, где проходили наши встречи.

-Это что вообще только что было?

-Подарок тебе купил…-отвечает невозмутимо.

-У шлюхи? Это бордель какой-то?

-Не какой-то, а лучший в Москве. Девчонки –высший сорт.

-Алекс, что происходит? Немедленно мне объясни,- раздраженная от его слов, потянулась назад, но он перехватил мои руки.

-Не спеши, Дана. Успеешь еще со всем содержимым близко познакомиться…

-Алекс…

- Слово «истерия», Дана, происходит от греческого «хистера»- в переводе это означает «матка». Ты в курсе, что раньше считалось, что эмоциональную женскую нестабильность порождает именно этот женский орган. Слышала, наверное, «бешенство матки». Знаешь, как его лечили?

-Дай угадаю- наверное, стерилизовали женщину или что там еще делают. Обрезание делали…

Алекс ухмыльнулся.

-Это тоже как вариант. Но такое практикуют в странах Азии и Африки. В Европе были иные методы. Скажем так, стимуляция органа, от которого проблема. Например, электрошок, ручной массаж или вибратор…

-Будешь пытать меня шокером?- я старалась сохранить на лице скептическую улыбку, но вот честное слово, Алекс сегодня пугал. Я, конечно, перешла границы…

Наши взгляды пересеклись.

-Зачем шокером? Есть гораздо более приятные методы. Как минимум для меня…

Глава 39

Глава 39

Квартира, где мы были вместе еще вчера, встречает нас точно таким же шикарным, но безликим равнодушием. Мои каблуки отбивают удары сердца по мрамору пола. Алекс заходит следом, хлопая дверью, от чего я вздрагиваю, словно бы он поймал меня в ловушку.

-В спальню,- следует его односложный приказ.

И я повинуюсь.

Стоит нам двоим оказаться в одном пространстве, я теряю всякую волю соображать. Особенно здесь. Особенно сейчас. Когда страшно и хочется одновременно. Острая эйфория, перемешанная с адреналином, шипят в крови. Только сейчас понимаю- он со мной. Его нимфетка отправлена до востребования. Зато я здесь…

Замираю у кровати. Алекс подходит сразу. Кладет руки на мои плечи. Откидывает волосы на одну сторону… Я почти уверена, сейчас его горячие порочные губы коснутся моей шеи и я поплыву.

Вместо этого не успеваю понять, что происходит и поймать его движения. Он умудряется зафиксировать меня своими локтями, а руками приставляет что-то ко рту.

-Открой,- снова следует лаконичный и жесткий приказ.

Я смаргиваю удивление и начинаю вертеться, но это почти невозможно. Что-то твердое и пластиковое надавливает на мои губы и вжимается в зубы.

Скорее на автомате я поддаюсь и чувствую, как разом рот заполняет что-то круглое и гладкое. И это что-то тут же фиксируется впивающейся в кожу щек и затылка кожаной лентой. Глаза от паники вот-вот вырвутся из орбит, я мычу и пытаюсь выплюнуть этот кляп, но не получается.

-Успокойся и дыши носом, Дана,- снова приказывает он, разворачивая меня к себе и удовлетворенно оглядывая свою работу.

-Я говорил тебе, что ты договоришься. Договорилась. Ты сегодня лишена привилегии говорить…

Вспоминаю его слова вспышками с нашего первого раза в особняке:

«Иногда в реальной жизни у женщины столько самоконтроля, что для того, чтобы получить удовольствие, ее нужно лишить даже мобильности… Как новорожденного младенца пеленают или скрывают пальцы рукавичками. Чтобы не поцарапал себя. Забрать на себя всё её управление… Даже дышать разрешить только с позволения… Лишить привилегии говорить…»

Внутри зреет молчаливый протест, но он не дает мне на нем сосредоточиться, потому что я перевожу взгляд на валяющуюся рядом уже открытую коробку и понимаю, что это он ее содержимое сейчас на меня примиряет.

Самодовольно оглядывая, вытаскивает увесистый моток веревки, усмехается.

-На кровать,-если бы я не была сейчас такой возбужденной, я бы к херам послала его и его грязные игры, но этот магнетический взгляд и предвкушение узнать, что он будет со мной делать, заставляют слепо следовать за его приказами.

Умелые и быстрые манипуляции с веревкой в считанные минуты пригвождают меня к кровати руками. Я сейчас распята и открыта для него. Глубоко дышу и снова начинаю паниковать, когда следующим он достает из коробки перочинный ножик.

Алекс сейчас выглядит, как одержимый злодей. Весь в черном, с совершенно шальными глазами. Он опускает лезвие к моему лицу и проводит по нему тыльной стороной. Ведет ниже, тут же подхватывает край платья и одним резким взмахом руки разрезает его.

Я вздрагиваю, выгибаясь.

На мне нет лифчика- и ему это явно нравится. Вижу по горящим глазам, когда продолжает вести ножом, огибая вершины сосков. Хотя он это и так знал, еще в туалете, ощупав меня.

Судьба платья постигает трусики и колготки. Он стаскивает с меня сапоги и еще одной веревкой теперь фиксирует и ноги так, что они для него раскрыты.

Мы смотрим друг на друга и тяжело дышим.

Алекс улыбается. Вытаскивает из коробки следующий предмет- и это… жмурюсь, потому что понимаю, что в его руках серебряная анальная пробка. Наверное, на моих щеках проступает румянец. Он его цепляет взглядом и порочно усмехается, правда, её он не использует. Кладет на тумбу рядом.

Еще один предмет из «волшебной коробки»- небольшой хлыст. И снова чувствую прикосновение к голой коже, от которого мурашки. Мучительно медленное и пленительное, а когда кожу низа живота обжигает его ощутимый удар, громко вскрикиваю и выгибаюсь.

Капец. Это как в эротических фильмах, только лучше. Я ощущаю этого мужчину рядом. Я дико его хочу. Я не играю роль, я не претворяюсь. Я живу. Я проживаю эти моменты в реальности…

Следом из коробки он достает черный шелковый шарф. Алекс тянется к моему лицу и я понимаю, что он сейчас лишит меня даже последнего подобия контроля, снова начинаю сопротивляться и виться, но его тихое «Тсс» и нежная прохлада шарфа так же неизбежны, как все остальное, что он со мной делает. Я и так в его власти. И так ничего не контролирую. Даже если бы на мне не было ни кляпа, ни этих веревок, ни платка…

Я погружена в кромешную тьму. Чувствую, как встает с постели и раздевается, судя по лязгу бляшки и шороху одежды.

Его руки опускаются на мои ноги и нежно гладят. Он слегка их расставляет, так как веревка завязана именно так, чтобы я могла ими шевелить. Сгибает в коленях и разводит.

Чувство стеснения, беспомощности и возбуждения захватывают меня вихрем одновременно.

Пальцы мужчины трогают между ног. Он хмыкает.

-А говорила, что теряю хватку… Ты вся красненькая и пухлая со вчерашнего, Дана. Плохая девочка…-шлепает меня стеком прямо между ног, несильно, но заставляя снова закричать и выгнуться… А потом…

А потом я громко всхлипываю, в конвульсивном припадке сжимая руки и ноги, потому что в этот самый момент его горячий язык касается меня между ног…

Глава 40

Глава 40

Я снова разбросана на сто тысяч осколков. Они как конфетти после взрыва хлопушки по всей комнате. И я даже не пытаюсь их собрать. Мне слишком хорошо вот так. В объятиях этого мужчины.

То, что начиналось диким пороком. Мучительной пыткой удовольствия, жестким вторжением не только его языка, который заставил меня бурно и громко кончить, а потом уже и членом, безжалостно таранящим и правда еще накануне истерзанную им плоть, в итоге вылилось в такую же щемяще сладкую ласку. После нашего сумасшествия Алекс убрал шарф с глаз, снял кляп и долго-долго растирал мои затекшие запястья и ноги, внимательно наблюдая за реакцией.

Мы оба молчали. И не могли не смотреть друг на друга. Говорить сейчас было лишним.

-Что-то хочешь?-спрашивает он хрипло,- воды, поесть, вина? Шампанское тоже есть,- улыбается едва уловимо.

Я отрицательно качаю головой.

Хочу… Я дико хочу его поцеловать. Мы почти не целуемся. Это правильно, конечно. Еще сегодня я целовала своего жениха. Алекс не мой мужчина. Неправильно его целовать. А почему, не хочу отвечать на его вопрос даже самой себе…

Я оглядываю комнату, лежа на боку в тепле его объятий.

-Так странно…- задумчиво выдаю.

-Что именно?

-Этот дом… Такой красивый… Идеальный… И совсем безликий… Знаешь, почему?

Он пожимает плечами.

-Потому что здесь нет ни одной картины… Картины- как глаза у человека. Они зеркало его души. Они даже важнее фотографий. Фото сделаны чужим, это проекция тебя глазами другого. А картины выбирает твое сердце.

Алекс молчит, но внимательно меня слушает.

-Любишь живопись?

-Люблю в каком-то смысле… До института рисовала. Это помогало…- прикусываю губу, чтобы не сболтнуть лишнего. На самом деле, живопись была одной из форм моих психологических терапий. И только потом переросла в хобби. Я и художников оценивала и изучала именно сквозь призму психологического восприятия их состояния. Это удивительно увлекательно. Не просто ценить красоту работы, чисто эстетически. Пытаться поймать настроение. Соотносить тона и техники с событиями в жизни творца. Для меня это ощущение было сродни еще одному чувству наряду с обонянием, осязанием, зрением.

-Почему ты не сказал, когда мы встретимся?-спросила я, подняв на него глаза. Не могла терпеть. Этот вопрос жег меня изнутри.

Алекс молчал, закрыв глаза. Его руки на мне- такие правильные и нужные. И эта щемящая тишина… В нашем разговоре сейчас была какая-то дисгармония. Мы словно бы чувствуем и говорим разное…

- Ты любишь его?- разрывает тишину своим резким и неожиданным вопросом и мое сердце перестает биться.

-Он любит меня,- отвечаю я тихо и хрипло,- этого достаточно…

После некоторой паузы он реагирует.

-Правильно говоришь. Достаточно…

Мы больше не говорим. Только дышим в такт. И я опять снова и снова анализирую его ответ. И снова ничего не понимаю.

Алекс смотрит на часы. Я только сейчас замечаю стоящий в углу собранный небольшой чемодан.

-У меня самолет через три часа. Мне пора. Ты оставайся, отоспишься. С утра привезут тебе новые вещи, а то твои в клочья, и завтрак. Когда будешь уходить, просто захлопнешь дверь.

Я замираю от этого предложения, на секунду на нем зависаю, но потом беру себя в руки и отрицательно качаю головой.

-Если есть, что надеть из твоего, я бы все же поехала сейчас…

-Тогда давай, уже пора собираться…

Он дает одну из своих толстовок, которые по длине мне почти как платье. Я краем глаза вижу, что гардеробная в этом доме без лица наполнена мужскими вещами. Непохоже, чтобы здесь никто не жил… Алекс тоже замечает мой задержавшийся на них взгляд, но ничего не говорит.

Везет меня ко мне домой в тишине. На этот раз она не тягостная. Она скорее очень загадочная и неопределенная.

- Не буду спрашивать, когда ты вернешься, хорошо?- говорю, когда мы прощаемся у подъезда.

Алекс молча кивает.

Я уже ожидаю услышать его привычное «я позвоню», но в этот момент он берет меня за руку и сжимает её.

-Это не совсем ничейная квартира, Дана. Это моя квартира, которую я купил для того, чтобы останавливаться там, когда нет времени ехать за город, в свой дом. И ты первая женщина, кого я туда привел.

Внутри что-то бешено клокочет. Сердце болезненно ёкает. Эти слова… Они снова дезориентируют и выбивают из колеи. Нужно время, чтобы осознать их силу.

-Береги себя, Алекс,- тянусь к его губам и односложно целую. Не жду, что он ответит страстным поцелуем. Сейчас не о страсти. О чем-то другом. Более важном,- возвращайся из этой своей Африки…

Глава 41

Глава 41

«Возвращайся из этой своей Африки»…

Ко мне… Если бы она только добавила эти два простых коротких слова, мир бы перевернулся. Или я бы его перевернул к херам. Для нее. Ради нее. Только ей это, судя по всему, не нужно.

Запутался… Как же я в ней запутался…

Тяжело идти к ее сердцу словно бы по минному полю. Я с лихвой давал ей то, что понимал, как дать. Она хотела секса, хотела свободы и свободного падения- и я был ее парашютом. Готов был воплотить самый дерзкий ее каприз, самую порочную, скрытую фантазию.

Дана была ненасытна и страстна. Естественна и грациозна. Она была создана для секса. Секса со мной.

Но стоило нам получить долгожданный кайф, как наркоманам-дозы, мы опять возвращались на это самое минное поле. Я терялся, не зная, как себя вести. Боялся, что спугну её своим натиском. Боялся, что она испугается и сбежит к своему Игорю в их спокойные пластиковые отношения. Так ей легче, понятнее, спокойнее.

«Он любит меня. Этого достаточно».

И это, черт возьми, правда.

Это сказала мне мать, когда выходила замуж за второго мужа. Этим я утешал себя после очередного скандала с отчимом, когда убегал из дома и совершал одну глупость за другой просто потому, что был дурак малолетний и запутался. Он любит её. В отличие от моего родного отца. Этого достаточно.

Дана отчаянно боялась нелюбви. Но она боялась и любви. Настоящей. Той, что меняет русло твоей жизненной реки, коверкает ее безвозвратно. Боялась обжечься. Боялась упасть, как ее мать. Такие травмы тяжело исправить. Да и я, мягко говоря, херовый вариант для исправления.

Что я мог дать девочке, кроме своей гиперопеки, ревности, дикого собственничества и хорошего секса? Да, и еще целого табора собственных тараканов. Меня самого клеили по частям. Я сам просыпаюсь в испарине от кошмаров. Я сам не знаю, как правильно любить. Так, чтобы не больно. Чтобы не задушить её своими чувствами.

А я мог. И уже ощущал на себе дикое действие своего гадского характера и покалеченной сущности. Когда думал о том, что она уходит к нему.

Что она ложится с ним в постель.

Что она весело разговаривает с ним.

Строит планы на жизнь…

Мне хотелось убить его и убить её. Не преувеличиваю.

Я просто знал себя. Просто мог выбить дверь, направить пистолет и пристрелить их обоих- улыбающихся друг другу после секса в семейном гнездышке. Так же, как сделала ее мать…

Я не понимал Даны. И это просто башку мне рвало. Чего она от меня хотела? Гладила по головке и тут же отталкивала. И вроде чувствую, что она интуитивно тянется ко мне, а все равно шага навстречу не делает. Сцена в клубе- красноречивейшее подтверждение этой тотальной неопределенности. Она вела себя, как настоящая мегера, переполненная ревностью. И если бы я не был на ней так повернут, такое поведение бы наверняка взбесило меня и оттолкнуло. Но я кайфовал. Кайфовал от того, что она смотрела на всех и видела только меня. Что она сходила с ума от того, что я подпускаю к себе другую. Что я веселюсь и живу своей жизнью, не думая о ней… Якобы не думая о ней…

Сам-то я понимал, что только о ней и думал. Это ей на меня плевать. Это она пришла в клуб с женихом и друзьями, послав меня к херам вечером накануне в машине. Это у нее нормальная жизнь, а у меня…

Специально отдалял ее от себя показной холодностью. Специально заставлял себя заниматься делами, выдерживать паузу, архивировал нашу переписку, чтобы не сорваться и не написать… Чтобы не утонуть в ней. Но не получалось.

Дана стала одержимостью. Наваждением. Неизбежностью. И мне было страшно за нее. Я уже не знал, как смогу её отпустить, если она захочет разорвать этот порочный круг. А она рано или поздно захочет. Набегается ко мне, набесится, гормоны утихнут- и вернется она под крылышко к своему удобному и понятному Игорю с солидной, спокойной работой.

Может быть, нужно сейчас взять и разрубить этот проклятый узел? Пока не поздно. Хотел. Я хотел это сделать после нашего первого раза в квартире. Когда довез ее до дома и она упорхнула, вдоволь натрахавшись со мной, любить своего Игоря. Шел в клуб с ребятами и шлюшками с настроем не думать о ней, как она не думает обо мне, раствориться в хмельном угаре, пороке и сумасшествии перед тем, как самому уехать с мужиками на точку, что давно не делал.

И тут- опять наваждение. Опять она. Чертово совпадение. Эта встреча долбанная в клубе. И после этого скажи, что нас судьба не сводит. Или лукавый.

Как она сладко ревновала. Как провоцировала. Я хотел кончить лишь от этого. Триумф настоящего победителя. Смотрел на братика- а сам в душе торжествовал. Она не твоя, малыш. Она моя. Пусть пока отчаянно противится этой мысли.

Когда привязывал ее к своей кровати, когда лизал, дурея от ее запаха и вкуса, когда входил- стискивая зубы, чтобы сдержать свой гнев и жажду и сделать ей как можно менее больно после вчерашних скачек, решил для себя, что не отпущу.

После ее первого оргазма от моих губ я вошел в нее, обездвиженную, беспомощную. Дико сексуальную. Я заключал в свои большие лапища ее миниатюрную высокую грудь, мял ее бесцеремонно, слизывал с гладкого живота капельки пота, а она дрожала и стонала в кляп. Пиздец. А я думал, что острее не бывает.

Старался быть осторожным. Но мне было мало. Хотел большего с ней. Большего. Я руками рванул веревки на ее лодыжках, вспаривая собственную кожу, подался еще ближе, проник еще глубже.

-Обвей ногами меня, быстро,- хрипло приказал, сжимая талию и толкаясь.

Моя девочка мне отвечала. Отчаянно, дико, закатывая глаза…

И это удовольствие было еще острее, чем предыдущее.

Но мне опять было мало. Теперь я точно так же разорвал веревки на ее руках, перевернул на живот, поставил раком, вдавив голову в подушку.

- Выпороть тебя, плохая девочка с длинным языком?- хрипло произнес, возбуждаясь от покорно-порочного вида, заставляющего яйца поджаться.

Не контролировал себя, когда шлепал её. Не сильно, надеюсь. По крайней мере, старался, чтобы это было не сильно.

Но ее бледная кожа все равно покрывалась розовым румянцем.

Я с ума сходил по ней. С ума схожу. С ума сходил от этой покорности. И отчаянно хотел, чтобы она так же покорно отдалась мне не только в постели, но и в реальной жизни. Я брал её теперь так, сзади. Под ее ритмичные стоны, под свой рык.

Дана схватила освободившейся рукой кляп и с силой дернула его со рта.

Я толкнулся еще сильнее, дурея от очередной ее вспышки своеволия.

-Ты забыла, что лишена привилегии говорить?

-Я хочу говорить…- хрипло произнесла она,- говорить твое имя… Сейчас… Алекс, Господи, Алекс! Возьми меня всю! Всю бери!

От ее призыва я свихнулся. Мы оба свихнулись. Оба потеряли себя. Снова был дикий оргазм, снова пленительно сладкое освобождение наших внутренних чертей…

Я навалился сверху, пытаясь прийти в себя. Судорожно целуя ее красные ягодицы, перемещаясь на поясницу, позвоночник, ее замочек на лопатке…

Девочка моя… Означало ли то, что сейчас между нами произошло, что ты отдалась мне по-настоящему… Что ты моя на самом деле… Я почти торжествовал…

А потом… Потом это ее. «Он любит меня. Этого достаточно»… Словно бы моя мать говорила… Дежа вю чертово… И снова внутри кто-то пришел и все раскидал.

В том, что я смогу ее любить, я не сомневался. Вопрос был в другом. Моя любовь, рваная, сумасшедшая, больная, это не то, что нужно этой девочке. Она может захлебнуться в ней. Мне страшно за нее стало. Она заслужила покоя. Может это и правда выход? Может Игорь- это и есть лучший вариант для нее, как мудрый дедушка наставничает. В конце концов, что я знал о мудрости этой жизни? Что я вообще знал о жизни? О смерти- многое. А вот о жизни…

В моих руках сережка с сиреневым камушком, которую нашел у себя в гостиной на полу и забыл ей отдать. Сейчас он со мной- как талисман. Или наоборот, наказание, мой крест… Сижу в темноте салона самолета, ночь, подо мной десять тысяч метров, а я в преисподней, в собственном аду. Смотрю на этот камень- в нем словно бы сиреневые туманы клубятся- это как кристалл провидцев- будущее непонятно и непредсказуемо…

Дана-Дана, что же нам с тобой делать?

Дорогие читатели!

Представляю еще одну теплую и эмоциональную историю!

«Развод. У нее твои глаза»

https:// /ru/reader/razvod-u-nee-tvoi-glaza-b461413?c=5357375p=1

- Ты что творишь, Лина?! Ты в какие игры со мной играть решила?! Я же могу уничтожить тебя!- Он резко дергает за локоть, впечатывая в себя. Поднимаю глаза и обжигаюсь, но стойко терплю, не пасую.

-Я не та маленькая неопытная девочка, когда выходила за тебя замуж, Илья! Мы друг другу больше никто!

- Ты мать моего ребенка, Лина! Ребенка, которого ты прятала от меня! Ты на что вообще рассчитывала, скрывая правду?

-Ты не особо и желал знать эту самую правду!

-Правда для тебя в том, что я буду общаться со своей дочерью столько, сколько захочу! И не пытайся воевать со мной! Проиграешь! Ты против меня- это даже смешно.

Я закидываю голову и смотрю на его жесткую усмешку яростно и агрессивно.

-А кто сказал, что я буду воевать с тобой одна?! А что, если на моей стороне будет такой же сильный мужчина, как и ты?

Его властный захват теперь перемещается на мой затылок. Оттягивает волосы, заставляя поднять на него глаза.

-Нет, Лина. В твоей жизни не будет другого мужчины. Ты только моя. Всегда была только моей, девочка…

-Не твоя…-шепчу пересохшими губами.

Костяшки его пальцев проводят по моей щеке.

-Доказать?- шепчет он хрипло.

#ОДНОТОМНИК

#ХЭ

#ОЧЕНЬ ЭМОЦИОНАЛЬНО

#НАСТОЯЩИЙ ВЛАСТНЫЙ ГГ

#НОВОГОДНЯЯ АТМОСФЕРА

Глава 42

Глава 42

Я думала о нём. Думала о том, как он там. И мне впервые было страшно понимать, что он тоже думает обо мне. Эта история с ключом здорово встряхнула меня. Может, конечно, я сейчас перегибала палку в своих догадках, но по моей личной шкале этот шаг со стороны Алекса казался слишком смелым и демонстративным. Он не зря мне признался в этом. Он оставил мне ключ от собственного жилья. Пусть не обжитого, пусть нового, но своего. Это пространство все равно было его. И он допускал меня к себе. Вернее, правильнее было бы сказать, подпускал.

Утро было морозным и немноголюдным, хотя что я хотела от раннего воскресенья, когда люди наслаждались своим законным заслуженным отдыхом.

Почти не спала. Так и не смогла заснуть, когда Он привез меня домой. Решила не тратить выходной в ожидании долгожданной отключки от усталости в постели, лучше поеду к деду за город. Все равно мысли пчелиным роем жужжали в голове и не давали думать ни о чем другом, кроме как об очередной порции наших непроизвольных откровений накануне.

Лизка, судя по мессенджеру, ушла в глубокий загул, не появлявшись онлайн с двух часов ночи. То же самое касалось и Игоря.

Игорь… Опять подумала про него и опять укол совести. Когда села в холодный салон авто и завела двигатель, тронувшись с места, угрызения только усилились. Он все-таки сделал мне машину. Вот теперь я, горе-водитель, понимала разницу, о которой твердили мне на пару и Николай, и Алекс. По припорошенному снегом гололеду она ехала уверенно и устойчиво, в буквальном смысле вгрызаясь в лед и создавая хорошую сцепку со скользкой поверхностью. Да и неприятный скрежет на поворотах и при перестройках пропал.

-Спасибо, любимый,- написала я ему в мессенджере. Как проснется, увидит.

-Дедуль, привет!- впорхнула я в дом, прихватив в ближайшем круглосуточном супермаркете свежие яйца, творог и молоко.

-О, это что у меня за ранняя пташка,- подался тепло обнимать дед,- ты что ни рассвет ни заря? А Игорь где?

-Игорь вчера с друзьями нашими в клубе остался, неудобно было уйти, он всех позвал. А я пораньше уехала, голова опять разболелась. Но и хорошо, решила как раз тебя навестить, а то ты как за город переехал, совсем мало видимся.

Дедушка недовольно хмурится и поджимает губы. Знаю я этот его взгляд- когда слышит что-то, что ему не нравится, поджимает губы.

- Ничего не хорошо, Дан. Что-то часто у тебя стала голова болеть… С тобой все нормально?

Я машу рукой, обесценивая его опасения.

-Пойдем лучше домой, хочу твой омлет фирменный,- выдаю ему с лукавой улыбкой.

Да-да, не обольщайтесь на мой счет. Хорошие внучки бы приехали и сами наготовили, но дед так вкусно кашеварил, что варианта стряпать ему и не наслаждаться вкусами из детства самой не было…

-Как Игорь?- спрашивает он, прикрывая крышкой скворчащее содержимое сковородки и делая огонь под ней послабее,- мало мы с ним что-то общаться стали. С отцом его на днях разговаривал. Слушай, мне не нравится то, что он делает с этим Александром. Мутный он какой-то…

Мое сердце замирает, пропуская несколько ударов. Уже какая-то паранойя. Сижу и чувствую, как щеки краснеют под взглядом деда. Он не может ничего знать, а я себя накручиваю…

-Во-первых, он его брат. Во-вторых, с чего ты взял, что он мутный? Ты сам мне всегда говорил, не стоит судить о людях поверхностно,- стараюсь парировать как можно более отстраненно-нейтральным голосом. Словно бы меня касается это совсем опосредованно.

-Да что поверхностно, Дан. Не пара он Игорю. Он бывший бандюган. Шпана. Пацан с райончика, которого чудом не убили. Вот он своими хитрыми серыми схемами и поднялся, а теперь чувствует себя властителем мира. Много я таких видывал на работе. Они эшелонами шли перед глазами- кто в списках убитых, кто убивающих…

-Алекс не бандюган. Он был в армии, добровольцем уехал на войну, и сейчас у него бизнес, связанный с военными заказами. А еще частная военная компания. Они в Африку летают. По горячим точкам…

-Дан!- раздраженно перебивает меня дед,- мне не интересно, что он там сейчас. Что ты мне его обеляешь! Мне будешь рассказывать про таких военных?! То же мне, рыцари без страха и упрека! Ты думаешь, он на войну пошел родину защищать?! Пошел, потому что ничего другого не знал. Не знал, как нормально жить. Знал только, как убивать и кулаками махаться. Не нужно Игорю с ним дела водить. Понятное дело, легкие деньги всегда привлекают. Сейчас в этих структурах такие деньжища вьются, закачаешься. Но у Игоря и так все хорошо с клиентурой. Зачем ему заниматься делами этих....

Я молчала. Внутри разрастался ком отчаяния. Сначала в центре груди, потом, царапая, переполз в горло, лишая возможности что-то отвечать. Голова и правда сильно заболела и теперь пульсировала огненными вспышками.

- Здесь и Вениамин виноват. Я всегда говорю, мужчине надо прежде всего головой думать, а не другими местами… Наследил по глупости молодости- потом всю жизнь и разгребаешь. Он связался с матерью этого Александра, когда только пришел в прокуратуру. Она была вроде как пострадавшей. Хотя это еще вопрос… Женщина- горгона… Убили любовника её, местного авторитета. Тогда в начале восьмидесятых они как подснежники были- только-только начинали из-под снега головы казать. Почувствовали ветер перемен, анархию и беззаконие- начали строить свои схематозы темные…

Мантуров молодым был тогда еще и сопливым. Влюбился в эту Кармен. Мы ее даже между собой так и прозвали. Яркая она была женщина, конечно. Я бы даже сказал, роковая. Мимо такой, не обернувшись, не пройдешь.

-А ты, смотрю, хорошо ее запомнил…

-Запомнил, Дан. Как не запомнить… Это сейчас тотальное разложение нравов, а тогда на такие вещи обращали внимание. Мантурову вообще-то его связь с этой дамочкой чуть места на службе не стоила. Мало того, что она проходила свидетелем по делу, так еще и из мира другого была… Красивая дорогая одежда иностранная, знакомства мутные, походы по всем этим заведениям валютным, куда простые советские люди носа не казали… Его влек этот параллельный мир. Она его влекла, как сирена. Ели вытащили из омута…

-А как вытащили?- сказала хрипло. Не думала, что именно дед сейчас будет рассказывать мне историю, так тесно связанную с Алексом… Я словно бы читала важный приквел к его жизни. Да, отредактированный дедом, но от этого не менее ценный с точки зрения информации…

-Ну как… Собрали комиссию. Вызвали его на ковер… Предъявили эту связь. Он не отнекивался, конечно, там невозможно было это отрицать. Но мозги вовремя включил, когда сказали, что уволят, если продолжит якшаться с этой…

Смотрела на дедушку удивленно и понимала, как рельефно передо мной сейчас высвечивается вот эта его сторона- косная, категоричная- годами выточенная условностями системы, в которой он рос. Как бы чего ни вышло. Как у других. Правильный…

Неужели вот именно такое морализаторство он, как и сотни тысяч из его поколения и формата, одобрял и считал верным… Когда людей подвергали в буквальном смысле публичной порке, вызывали на ковер и грозились уволить, исключить из партии и что-там еще, просто за то, что они осмелились проявить чувства, выходящие за пределы их правил о том, что хорошо, а что плохо.

-И что, перестал?

-Перестал… Правильный выбор по жизни сделал, как видишь. Дело молодое. Она постарше его была, завлекла в свои сети, Кармен… Одумался. Такая страсть- это дурман, Дана. Она может накрыть с головой, как волна, но она неизбежно так же стремительно и отступает. И вот это уже вопрос- что после нее остается- поруха или даже смерть… Вскоре после этого в жизни Вени появилась мама твоего жениха. Хорошая скромная девочка. Из семьи полной, нормальной. Они стремительно поженились, и Игорь скоро родился. Всё как у людей.

-А Алекс как родился? Это ты тоже знаешь?

-Да что ты его все Алексом зовешь? Даже имя какое-то идиотское, иностранное! Всё в нем наперекосяк! А вот так родился. Кармен не стала говорить о сыне Вениамину. Я даже не знаю, зачем она оставила его. Они тогда уже не общались. Появилась спустя какое-то время. Для нас для всех это шок был, конечно. А для него-тем более… Вот так и родился этот непутевый… Потому я и говорю, Дан, с непутевыми дорога одна… Как у нашей Ланочки. Та тоже связалась с таким…

-Дед, у тебя, кажется, омлет пригорел… Гарью на всю кухню воняет.

-Ой, и правда! А что молчишь, Дан?!

Глава 43

Глава 43

- В смысле, починил?- недоуменно кряхтит в трубку сонным голосом Игорь,- малыш, сорян. Я совсем забегался и забыл про машину… Не обижайся…

Я зависаю, теряя нить разговора с женихом, который решил, что я на самом деле его не благодарю, а ставлю таким образом ему на вид, как многие девушки, что он так и не нашел время заняться моей тачкой. Но мысли сейчас судорожно крутятся вокруг другого факта. Машина отремонтирована. Это означает, что кто-то каким-то образом ее открыл, завел, доехал на ней до сервиса, отремонтировал и вернул обратно. И это не Игорь, у которого валялся второй комплект моих ключей. Значит…

Мысль о том, что это сделал Алекс или кто-то по его поручению, послала по крови не радость, а страх. Бессознательный, инстинктивный…

То же самое чувство я испытывала, когда спускалась на паркинг после спорта. Или иногда когда подходила к окну поздно вечером и мне казалось, что за мной наблюдают. Словно бы я у себе дома и не защищена…

Но сейчас все было серьезнее. Это не просто мои домыслы и игра воображения. Это реальные действия. Это конкретное покушение не просто на мое личное пространство. Можно сказать, Алекс распорядился им так, как посчитал нужным. И при этом даже не удосужился поставить меня в известность…

Его взгляд, который я видела в клубе в туалете, по дороге к нему и когда он привязал меня к постели… Это был взгляд не человека. Он пугал. Возбуждал и пугал одновременно. Я чувствовала себя кроликом перед удавом. Вот только все мы с детства знали, какая судьба у первого и что с ним собирался делать второй… Было иллюзией и заблуждением полагать, что Алекс согласится на вторые роли, согласится быть в тени. Теперь я точно понимала, что мы вместе больше не являемся сообщниками, хранящими одну тайну во имя покоя. Эта тайна была всецело в его руках и он распоряжался ею так, как хотел.

Слова деда тоже здорово меня отрезвили. Снова и снова я возвращалась к образу роковой Кармен и понимала, что в этой истории все далеко не так однозначно, как рисовал дед. Эта версия была его собственной, субъективной, окрашенной его оценками. Мы не слышали ее версию. А главное, никому из нас не дано осознать истинной сути тех чувств, что связывали ее с отцом Игоря и Алекса.

Мантуров действительно мог волновать, я это видела даже при нашей нынешней разнице в возрасте. Более того, по косвенным признакам я понимала, что у него и сейчас есть молодые женщины на стороне. И в то же время, в нем я отчетливо считывала рассудительность, какая свойственна для Игоря. Они люди комфорта и разума. Такие если и сходят с ума по кому-то, то как правило временно, наваждением и только однажды. А в целом у них все стабильно и спокойно. И дед был прав- у таких семья- святое. Не в том плане, что они никогда не ходят налево. Они умеют это хорошо скрывать. Алекс был совсем иным. То ли Африка его таким сделала, то ли природа, то ли порода матери, если верить тому, что говорил дед, но его действительно с трудом можно было представить добропорядочным семьянином...

А еще сегодня я точно уяснила одно. При такие жестких оценках Алекса мой демарш в виде передачи эстафеты от одного брата к другому будет не просто негативно воспринят самым моим близким человеком. Он будет воспринят катастрофично. Токсичность этой мысли с каждой минутой только усиливалась. Она разъедала, как кислота. Она разрушала меня изнутри. Как ни крути, все мы в той или иной степени зависимы от тех, кто нам дорог. Вот здесь и выстраивается цепочка взаимных манипуляций, свойственная нам всем. Врач бы сказал, что отчасти дед мною манипулировал. Но от этого он не становился мне менее близким человеком. Его мнение продолжало быть для меня самым важным… Вот единственная правда, которую я могла сейчас признать и сердцем, и душой.

-Малыш, приезжай сегодня и останься на ночевку. Мы так давно не проводили вместе тихие спокойные вечера. У тебя, как я понимаю, небольшое затишье. И у меня тоже…- слышу в трубке Игоря.

Его тон какой-то заискивающий, или мне это только кажется на фоне немногословной брутальности Алекса. Отгоняю мысли о нем. Соглашаюсь. Особенно после разговора с дедом соглашаюсь.

-Приеду, Игорь. Давай что-нибудь приготовлю может.

-Класс! Запечешь свою фирменную курочку?

-Запеку…

По дороге к Игорю заезжаю в любимую арт-галерею, где я не была сто лет. Не знаю еще тогда, почему. Просто заговорили накануне с Алексом про живопись и захотелось.

Знакомой владелицы на месте нет, но меня радушно пускают внутрь, предлагая кофе. Я люблю тет-а-тет находиться с картинами. Когда была в институте, часто ранним утром приезжала под открытие Пушкинского музея, шла в отдел импрессионизма и часами смотрела на кувшинки Клода Моне. Ближе, дальше, совсем далеко, снова очень-очень близко. Какое же это удовольствие. Пытаться понять художника… Вести с ним молчаливый диалог через времена и обстоятельства.

Глаза снова и снова возвращаются к одному полотну. На нем женщина. И словно бы эфемерный образ. Темные тона с замечательно исполненной подсветкой изнутри за счет правильно подобранных оттенков грунта. Но даже не тонкость техники поражала и притягивала. Ее глаза. Печальные и глубокие. Словно бы хранящие тайну всего мира и свою собственную, заставляли замереть и забыть обо всем. Я чувствовала такое тепло исходящее от нее, но не потому, что там было тепло. Потому, что это полотно было мне энергетически близко.

Это мои глаза. Это моя боль. Это моя тайна. Все то, что навсегда сделало меня пленницей застывшего полотна собственной жизни. Мое бессилие. Моя правда. Моя исповедь.

Обстоятельства были сильнее. Стабильность тоже. Одобрение в глазах деда. Он прав. Страсти утихнут, а понимание того, что выбор был сделан правильно, останется навсегда со мной… Этот путь, наверное, прошел отец Игоря, когда принял единственно верное решение оставить неправильную женщину, способную разрушить его жизнь. Этот выбор отказывалась принять моя мать, не в силах прервать абьюзивную связь. В итоге неправильный мужчина ее погубил… В совокупности именно последовательность правильно принятых решений и формирует баланс, по которому можно судить, счастливо ли у нас все сложилось или нет…

Именно поэтому я купила эту картину. Она станет моим подарком Алексу. Прощальным. Мои объяснением перед ним. Он вернется из Африки и мы больше не будем видеться…

Я положила багет для Алекса, упакованный в газету, в багажник, и вжала педаль газа на пути к Игорю. В тот вечер я улыбалась ему, смеялась над его шутками, приготовила нам вкусный ужин, а потом отвечала на его поцелуи. Были не только поцелуи. Мы закономерно переместились в спальню и переспали. И мне было нормально. Стабильно. Терпимо.

Я даже смогла быстро заснуть. Правда, почему-то проснулась в четыре тридцать утра. Лежала какое-то время, смотря в потолок.

Увидела загоревшийся экран телефона на тумбочке сбоку.

Открыла только что пришедшее сообщение.

«Ты знаешь, что над Центральной Африкой образуется девяносто процентов облаков атмосферы Земли? Посмотри в окно. Они бегут от меня к тебе. И в них не только снег, но и мои мысли о тебе».

Подошла к окну. Взглянула на бездвижное небо, затянутое сизой дымкой. На нем не было ни одного облака. Только густая, ровная серость.

Я открыла список контактов. Провела пальцем влево и поставила блокировку возле имени мужчины, с которым падала и взлетала. И выбрала только один вариант-ползать.

А потом зарыдала, что есть мочи, сжимая рот рукой.

Глава 43

Глава 43

- В смысле, починил?- недоуменно кряхтит в трубку сонным голосом Игорь,- малыш, сорян. Я совсем забегался и забыл про машину… Не обижайся…

Я зависаю, теряя нить разговора с женихом, который решил, что я на самом деле его не благодарю, а ставлю таким образом ему на вид, как многие девушки, что он так и не нашел время заняться моей тачкой. Но мысли сейчас судорожно крутятся вокруг другого факта. Машина отремонтирована. Это означает, что кто-то каким-то образом ее открыл, завел, доехал на ней до сервиса, отремонтировал и вернул обратно. И это не Игорь, у которого валялся второй комплект моих ключей. Значит…

Мысль о том, что это сделал Алекс или кто-то по его поручению, послала по крови не радость, а страх. Бессознательный, инстинктивный…

То же самое чувство я испытывала, когда спускалась на паркинг после спорта. Или иногда когда подходила к окну поздно вечером и мне казалось, что за мной наблюдают. Словно бы я у себе дома и не защищена…

Но сейчас все было серьезнее. Это не просто мои домыслы и игра воображения. Это реальные действия. Это конкретное покушение не просто на мое личное пространство. Можно сказать, Алекс распорядился им так, как посчитал нужным. И при этом даже не удосужился поставить меня в известность…

Его взгляд, который я видела в клубе в туалете, по дороге к нему и когда он привязал меня к постели… Это был взгляд не человека. Он пугал. Возбуждал и пугал одновременно. Я чувствовала себя кроликом перед удавом. Вот только все мы с детства знали, какая судьба у первого и что с ним собирался делать второй… Было иллюзией и заблуждением полагать, что Алекс согласится на вторые роли, согласится быть в тени. Теперь я точно понимала, что мы вместе больше не являемся сообщниками, хранящими одну тайну во имя покоя. Эта тайна была всецело в его руках и он распоряжался ею так, как хотел.

Слова деда тоже здорово меня отрезвили. Снова и снова я возвращалась к образу роковой Кармен и понимала, что в этой истории все далеко не так однозначно, как рисовал дед. Эта версия была его собственной, субъективной, окрашенной его оценками. Мы не слышали ее версию. А главное, никому из нас не дано осознать истинной сути тех чувств, что связывали ее с отцом Игоря и Алекса.

Мантуров действительно мог волновать, я это видела даже при нашей нынешней разнице в возрасте. Более того, по косвенным признакам я понимала, что у него и сейчас есть молодые женщины на стороне. И в то же время, в нем я отчетливо считывала рассудительность, какая свойственна для Игоря. Они люди комфорта и разума. Такие если и сходят с ума по кому-то, то как правило временно, наваждением и только однажды. А в целом у них все стабильно и спокойно. И дед был прав- у таких семья- святое. Не в том плане, что они никогда не ходят налево. Они умеют это хорошо скрывать. Алекс был совсем иным. То ли Африка его таким сделала, то ли природа, то ли порода матери, если верить тому, что говорил дед, но его действительно с трудом можно было представить добропорядочным семьянином...

А еще сегодня я точно уяснила одно. При такие жестких оценках Алекса мой демарш в виде передачи эстафеты от одного брата к другому будет не просто негативно воспринят самым моим близким человеком. Он будет воспринят катастрофично. Токсичность этой мысли с каждой минутой только усиливалась. Она разъедала, как кислота. Она разрушала меня изнутри. Как ни крути, все мы в той или иной степени зависимы от тех, кто нам дорог. Вот здесь и выстраивается цепочка взаимных манипуляций, свойственная нам всем. Врач бы сказал, что отчасти дед мною манипулировал. Но от этого он не становился мне менее близким человеком. Его мнение продолжало быть для меня самым важным… Вот единственная правда, которую я могла сейчас признать и сердцем, и душой.

-Малыш, приезжай сегодня и останься на ночевку. Мы так давно не проводили вместе тихие спокойные вечера. У тебя, как я понимаю, небольшое затишье. И у меня тоже…- слышу в трубке Игоря.

Его тон какой-то заискивающий, или мне это только кажется на фоне немногословной брутальности Алекса. Отгоняю мысли о нем. Соглашаюсь. Особенно после разговора с дедом соглашаюсь.

-Приеду, Игорь. Давай что-нибудь приготовлю может.

-Класс! Запечешь свою фирменную курочку?

-Запеку…

По дороге к Игорю заезжаю в любимую арт-галерею, где я не была сто лет. Не знаю еще тогда, почему. Просто заговорили накануне с Алексом про живопись и захотелось.

Знакомой владелицы на месте нет, но меня радушно пускают внутрь, предлагая кофе. Я люблю тет-а-тет находиться с картинами. Когда была в институте, часто ранним утром приезжала под открытие Пушкинского музея, шла в отдел импрессионизма и часами смотрела на кувшинки Клода Моне. Ближе, дальше, совсем далеко, снова очень-очень близко. Какое же это удовольствие. Пытаться понять художника… Вести с ним молчаливый диалог через времена и обстоятельства.

Глаза снова и снова возвращаются к одному полотну. На нем женщина. И словно бы эфемерный образ. Темные тона с замечательно исполненной подсветкой изнутри за счет правильно подобранных оттенков грунта. Но даже не тонкость техники поражала и притягивала. Ее глаза. Печальные и глубокие. Словно бы хранящие тайну всего мира и свою собственную, заставляли замереть и забыть обо всем. Я чувствовала такое тепло исходящее от нее, но не потому, что там было тепло. Потому, что это полотно было мне энергетически близко.

Это мои глаза. Это моя боль. Это моя тайна. Все то, что навсегда сделало меня пленницей застывшего полотна собственной жизни. Мое бессилие. Моя правда. Моя исповедь.

Обстоятельства были сильнее. Стабильность тоже. Одобрение в глазах деда. Он прав. Страсти утихнут, а понимание того, что выбор был сделан правильно, останется навсегда со мной… Этот путь, наверное, прошел отец Игоря, когда принял единственно верное решение оставить неправильную женщину, способную разрушить его жизнь. Этот выбор отказывалась принять моя мать, не в силах прервать абьюзивную связь. В итоге неправильный мужчина ее погубил… В совокупности именно последовательность правильно принятых решений и формирует баланс, по которому можно судить, счастливо ли у нас все сложилось или нет…

Именно поэтому я купила эту картину. Она станет моим подарком Алексу. Прощальным. Мои объяснением перед ним. Он вернется из Африки и мы больше не будем видеться…

Я положила багет для Алекса, упакованный в газету, в багажник, и вжала педаль газа на пути к Игорю. В тот вечер я улыбалась ему, смеялась над его шутками, приготовила нам вкусный ужин, а потом отвечала на его поцелуи. Были не только поцелуи. Мы закономерно переместились в спальню и переспали. И мне было нормально. Стабильно. Терпимо.

Я даже смогла быстро заснуть. Правда, почему-то проснулась в четыре тридцать утра. Лежала какое-то время, смотря в потолок.

Увидела загоревшийся экран телефона на тумбочке сбоку.

Открыла только что пришедшее сообщение.

«Ты знаешь, что над Центральной Африкой образуется девяносто процентов облаков атмосферы Земли? Посмотри в окно. Они бегут от меня к тебе. И в них не только снег, но и мои мысли о тебе».

Подошла к окну. Взглянула на бездвижное небо, затянутое сизой дымкой. На нем не было ни одного облака. Только густая, ровная серость.

Я открыла список контактов. Провела пальцем влево и поставила блокировку возле имени мужчины, с которым падала и взлетала. И выбрала только один вариант-ползать.

А потом зарыдала, что есть мочи, сжимая рот рукой.

Глава 44

Глава 44

Вслепую. Наощупь. Это то, что я чувствовала эти десять дней.

Я вычеркнула Алекса из своей жизни. Вырвала его с мясом железными щипцами, вырезала, не жалея собственных тканей, как опухоль. Это нужно было прекращать, иначе…

Иначе я и сама не знала, что получится из собственной жизни.

Нельзя просто так взять и повернуть все на сто восемьдесят градусов. Мне не семнадцать лет. Я взрослый человек и не могу думать тем, что между ног. А с Алексом только так и получается.

Категоричный вердикт деда окончательно расставил все точки над i. Пора было и правда начинать думать головой. Вот только…

Вот только эта самая голова думала все время только о нем. Снова и снова я прокручивала в памяти то, как мне с ним было хорошо. Да что прокручивала. Он снился мне. Мне снилось, как мы занимаемся сексом. Снились поцелуи с ним. Снился его голос…

А потом наступало утро и я возвращалась в реальность с Игорем. В наших отношениях я, наконец, решилась на шаг, который все откладывала и откладывала.

Я переехала к жениху на радость деду.

«Вот теперь я по-настоящему спокоен. Теперь не надо думать, как ты там одна в городе ночами»…

Классно, дедуль. Ночами я классно. Не всеми, конечно, но определенно, за последний месяц есть что вспомнить.

Игорь, будучи сообразительным и предприимчивым мужчиной, тоже решил не тянуть кота за причинные места.

В один из дней я вернулась с работы и обнаружила на комоде конверт с его свежими анализами, в том числе на половые заболевания…

Вопросительно посмотрела на него, не зная, что на это и подумать… Обычно мужчины сдают такие от девушек дискретно, после какой-нибудь неудачной или наоборот удачной гулянки…

- Малыш, я специально их сделал на днях. И все думал, как тебя настроить и тоже отправить…

-В смысле?-спросила у него и голос, как показалось, слегка дрогнул…

Как и всем лгунам, мне все время мерещилось, что меня хотят разоблачить. Жених подошел и обнял за плечи.

-Дан, а что нам тянуть, а? Мы почти муж и жена. Нам не по двадцать лет. Такие дела быстро не делаются, а мои родаки и твой дед не школьники… Давай пока начнем без резинки… Посмотрим, когда получится…

Его слова доходили до меня с опозданием. Я сейчас все время такая была. Приторможенная.

Смотрю на него, хлопаю глазами- и ничего понять не могу… Потом доходит…

-Да, малыш,- продолжает он, когда я озвучила свою догадку,- хочу нам с тобой сынишку подарить… или доченьку… с твоими глазами…

Я молча кивнула и прям почувствовала, как к лицу приливает жар. Он хотел. А хотела ли я?

Как назло, именно в тот же вечер я узнала в разговорах жениха между делом, что Алекс вернулся.

Услышала его имя и в сердце больно кольнуло…

Ночью долго не могла заснуть, уже по привычке таращась в темный потолок. Предложенное Игорем было логичным и закономерным. Как крайне продуманный человек, он рассуждал совершенно верно…

Утром я вызвала курьера, передала ему прямо на парковке завернутую в газету картину и приложила к ней написанное заранее письмо.

«Нам больше не следует видеться. Прости меня. И спасибо…»

Никогда еще всего несколько слов на бумаге не давались мне так тяжело. Никогда еще написанное собственноручно не вырывало у меня из груди сердце. Это было больно. Больно и правильно…

Я бы столько всего еще хотела ему добавить. Столько еще сказать. Объясниться, выговориться, оправдаться что ли… Но я промолчала. Просто потому, что «между нами и так всегда было слишком много слов» и… в то же время, слишком много оставалось недосказанного… Мы спорили, ругались, соревновались в остроте и остроумии, иступлено выкрикивали друг другу самые пошлые и самые нежные слова во время секса, но… главного так и не сказали. Просто сделали вид, что и не было его, самого главного…

К моему величайшему облегчению, Алекс мне не писал и в целом не пытался выйти на связь. И хотя время от времени я продолжала ощущать на себе это необъяснимое параноидальное внимание словно бы со стороны, успокаивала себя, что это мои домыслы и переживания и он как взрослый сознательный и тем более гордый мужчина не будет заниматься сталкерством...

Ничего, время пройдет и моя душа успокоится. Я не буду больше в каждом входящем в помещение мужчине пытаться увидеть его. Не буду перебирать в голове наше время вместе, расщепляя его на атомы и частички. Не буду думать о том, чего не могло бы быть по определению. Вернусь к своему нормальному спокойному состоянию. Смогу. Да, я смогу…

Прошло дней десять. Москва неумолимо приближалась к Новому году. Город охватила предпраздничная лихорадка с многокилометровыми пробками, выдуманными заботами, скупкой нужных и ненужных подарков не только для родных и близких, но даже для тренеров по джиу-джитсу и любимых барриста в знакомых кафешках… Всем остро понадобилось кому-то что-то подарить. Красные носки с оленем или безвкусную кружку с Сантой, чтобы этот скарб занял ненужное место в ожидании момента, когда его можно будет кому-то пристроить точно так же в виде «веселого новогоднего сувенира».

И все равно я любила ощущение праздника. Любила убегать от этой вездесущей суеты на дачу, в уют высоких синих елей, покрытых щедрой россыпью снега. Но в этом году поездок на дачу, к деду, сознательно сторонилась. Дело было не только в том, что после того пресловутого утреннего разговора за завтраком не хотела с ним говорить.

Один на один с природой всегда тяжелее переживать боль, запрятанную внутри. Природа искренна с тобой. И тебе приходится отвечать ей тем же. В блеске огней города - фальшивом, созданном для того, чтобы заставлять тебя бездумно тратить деньги на ненужные новогодние прихоти, гораздо легче убежать от самой себя.

Да и какая-то постоянная дикая усталость не отступала. Я старалась как можно больше спать, делегировав все дела на работе Кате. Игорь работал много, но все равно исправно поспевал к ужину. Он тоже казалось, решил максимально компенсировать тот провал, что происходил в наших отношениях с его дня рождения. Мы имитировали идеальные отношения. Наверное, у нас даже получалось. Как минимум, один из нас точно в них верил.

Сегодня мы решили не ужинать дома, а выбраться в один из облюбованных ресторанчиков в центре. У каждого из нас там было любимое блюдо, каждый из нас безошибочно назвал именно это место из вариантов, куда бы хотел поехать. А я вдруг поймала себя на мысли, сколько же между нами общего, сколько всего мы делим из совместных воспоминаний, впечатлений и одинаковых взглядов на мир… В конечном счете это и останется. Не страсть, не похоть, не сумасшедшее влечение. Общее между вами.

Ужин был ожидаемо вкусным, обслуживание как всегда на высоте. И даже народу для вечера четверга не так много… Мы уже собирались на выход, попросив счет, как я вдруг почувствовала, как к горлу подступает неприятное ощущение. Словно бы внутри всё горело, рвалось вырваться наружу.

Резко подорвалась с места, рванула в туалет, вырвала… Подошла к зеркалу, внимательно посмотрела на свое бледное лицо… Странно. Меня прямо ведет. Голова кружится, все вокруг немного плывет.

Слышу стук в дверь и взволнованный голос Игоря.

-Все хорошо, зай?

-Да! Сейчас, Игош…

Взяла сумку с банкетки, повернулась к выходу и… перед глазами все потемнело…

Глава 45

Глава 45

Я пришла в себя уже в скорой. Игорь сжимал мою руку. На его лице читалось волнение и… задумчивость что ли…

Что это было? Ожидание? Надежда? Предвкушение?

До меня до самой начало доходить… Тошнота, слабость, головокружение…

Я беременна… Да, наверняка я беременна…

И самое ужасное, что это не от Игоря… Аналогичное состояние в себе я ловлю уже последние недели три… Если срок подтвердится, то крайне велика вероятность, что отец этого ребенка…

-Как Вы себя чувствуете?- вырывает меня из судорожных метаний мозга дежурный доктор.

-Спасибо, вроде ничего…- отвечаю слегка слабо.

Он кивает.

-Мы сейчас доставим Вас в неотложное отделение. У Вас возьмут анализы, проведут осмотр. Будем надеяться, все хорошо… Обмороки случаются чаще, чем думает обыватель. Просто Ваш жених очень волнуется…

-Доктор, это может быть беременность?- спрашивает Игорь таким голосом, словно бы у него и сомнений нет.

Я нервно сглатываю. Пока отказываюсь принять эту информацию и вообще как-то ее анализировать…

-Вполне вероятно… В любом случае, я собрал основные данные. Дождемся осмотра у терапевта…

Меня сажают на каталку, оперативно собирают анамнез, берут кровь. Я отвечаю, чувствуя, что усталость снова наступает. Хочется лечь. Может это просто отравление? Ну может же быть, а?

После визита к терапевту просят подождать. Говорят, сорок минут- и экспресс-анализы будут готовы. Все вокруг очень услужливы и приветливы. Я уже готова поверить в то, что уровень нашей бесплатной медицины взлетел до небывалых высот, как вдруг вижу, как Игорь нервно подходит к стойке регистрации и сует какому-то фельдшеру в карман купюру… Так вот в чем дело… Вот почему ко мне здесь особенное отношение. И скольким еще он вот так уже «дал» на лапу?

Через пять минут снова выходит доктор. Его лицо бледное и слегка поджатое, а вид изможденный. Хотя что еще я хочу от работников скорой помощи. Святые люди. Кто бы что ни говорил, святые…

- Извините пожалуйста, Дана, мы бы хотели отправить Вас на дополнительное исследование… Отделение скорой помощи находится при больнице. Аппаратура есть. С учетом того, что Вы упали в обморок, смысл не откладывать есть…

Я совершенно ничего не понимаю - почему я здесь и зачем это меня везут в отделение компьютерно-лучевой диагностики, заставляют залезть на стол, заезжающий в большой белый круг. Беременных же не просвечивают…

-Обследование займет всего двадцать минут. Просто лежите спокойно и не нервничайте…- это всё, что я получаю в ответ.

Обозначенное время тянется раза в три дольше, чем я ожидала. Игорь на вид еще более потерян и угрюм, чем когда мы приехали сюда. Мы почти не разговариваем. Он мечется по коридору, как лев, на которого сверху зачем-то накинули больничный халат. Словно бы это как-то влияло на ситуацию- чистоту помещения или глубину нашего понимания, что со мной происходит… Еще сорок минут мы ждем заключения.

Возможно, ему уже что-то сказали. Но у меня попросту нет ни сил, ни желания расспрашивать. Очевидно, что я вряд ли беременна. Иначе бы меня не просвечивали сейчас… Должно быть, скорее перестраховываются, просто низкий иммунитет, авитаминоз, хандра… Что там обычно бывает в таких ситуациях…

Наконец, нас к себе зовет терапевт, тот самый, что оказывал мне первичный прием.

В кабинете он не один. С ним еще двое врачей. Судя по всему, они что-то только что оживленно обсуждали.

Мы заходим внутрь. Игорь крепко сжимает мою руку…

-Присаживайтесь, пожалуйста…- говорит уже знакомый доктор,- Дана… Только что мы получили результаты Вашей компьютерной томографии. Не буду тянуть и юлить. Судя по всему, у Вас опухоль головного мозга, по-научному, глиома. Начальная стадия, к счастью… Вы очень вовремя обратились…

В голове начинает гудеть. Я не совсем улавливаю то, что говорит врач. Только лишь вижу, как скукоживается в финик Игорь. Как ему в буквальном смысле больно усваивать информацию, которую транслирует доктор.

-Это… онкология?- с хрипотцой тихо спрашивает он.

Терапевт опускает глаза. Слово берет второй врач, который оказывается зав отделения компьютерно-лучевой диагностики при госпитале.

-Вам надо пройти более глубокое обследование. У нас не специализированное учреждение. Но по тем данным, что есть, точно можем подтвердить, что это опухоль… Из хороших новостей можем сказать, что она имеет четкие очертания. Это скорее благоприятный прогноз. Но так или иначе, такой диагноз очень обширный. Потому окончательно о ее качестве можно будет судить после дообследования…

-Сколько мне осталось?- спрашиваю я, заставляя всех мужчин, включая Игоря, перевести на меня резкий взгляд.

-Дана, Вы не совсем корректно ставите вопрос. Понимаю, у Вас шок, но поверьте, прошли те времена, когда наличие опухоли, даже онкологии равнялось смертельному исходу. Опухоль совсем небольшая. Такие легко операбельны. И почти не оставляют последствий. С такой проблемой сталкиваются тысячи людей по всему миру. Процент выживания очень высокий…

-Это головной мозг, -продолжаю я жестко,- давайте я переформулирую. Какова вероятность, что после операции я останусь овощем?

Слово снова берет терапевт.

-Любое оперативное вмешательство, тем более в мозг, предполагает риск и реабилитацию. Так или иначе, все будет хорошо, Дана. Но нет ничего непоправимого в этой ситуации. Главное, настрой… Мы сейчас напишем Вам адрес лучшего специалиста в городе. Не тяните, обращайтесь туда. Иногда глиома не проявляет себя годами. Люди начинают испытывать проблемы только на терминальной стадии. И тогда уже помочь очень сложно. Это просто чудо, что у Вас проявления болезни стали ощущаться в самом начале… Вероятнее всего, Вам по собственным ощущениям удалось поймать стадию ее активного роста. Это огромная удача, я бы выразился так.

Глава 46

Глава 46

Что мы обычно делаем, стоит только услышать тот или иной диагноз? Правильно. Читаем информацию в интернете. Наше время- это время мгновенной открытой информации. В этом его неоспоримый плюс. В этом его главная трагедия. Если раньше и правда можно было жить в счастливом неведении, уповая лишь на слова лечащего врача, то теперь правды от самого себя не скрыть.

- Это чушь…- прозвучало как-то глухо, пусто, когда мы сидели в автомобиле.

-Что именно?- так же глухо, словно бы это было мое эхо, отозвался Игорь.

- Процент выживания мизерный. Продолжительность жизни до четырех лет. Плюс ее качество… Ты понимаешь, что от их лечения я стану сразу недочеловеком?- мои слова царапали мне горло, но я, кажется, еще сама не верила в то, что говорю. В то, что это правда со мной. Что все это не дурной сон.

Зато Игорь, видимо, сразу поверил. Его лицо стало заостренным, бледным. Взгляд потерянным. Он ехал сбивчиво и нервно. Все время сигналил и несколько раз был на грани аварийной ситуации.

Я смотрела на него и голова начинала кружиться еще сильнее. От того, насколько дезориентированным он сейчас был.

-Подожди, мы ведь даже не консультировались толком с нормальными врачами. Хватит уже паниковать…

-Уже?- усмехнулась я печально,- у меня одна просьба, Игорь. Деду не говори ничего. Не нужно ему сейчас и на эту тему переживать…

Он молча кивнул и тяжело сглотнул. Мы не смотрели друг на друга во время всего пути. Каждый переваривал услышанное так, как мог. Так, как умел…

Утро навалилось мрачными мыслями о вчерашнем дне. Нет, это не дурной сон. Я больна. И сейчас понимание этого факта накрыло тяжелым похмельем, умозрительным. Теперь все вставало на свои места- и мои постоянные головные боли, и приступы тошноты, и головокружения, и слабость. Всегда легко сослаться на погоду, хандру или последствия вируса. Трудно понять, что наш организм- намного более сложная вещь.

Лиза тут же узнала о том, что со мной, от Игоря. Я и не была удивлена. Она была самой близкой, да и мама ее работала в минздраве. Именно поэтому уже к обеду в квартире Игоря был проведен экстренный «консуилиум» с участием всем сопричастных. Я в очередной раз строго-настрого запретила что-то доводить до деда. Это касалось и других людей. Абсолютно всех…

-Ты как?-спросила тихо Лиза, когда мы остались вдвоем.

-Не знаю,- тихо и честно ответила я.

-Алекс знает?

-Нет! И не должен знать, слышишь?!- жестко предостерегла подругу,- всё кончено, Лиза. Теперь уже точно всё кончено. Видишь, оно по судьбе само все правильно складывается. На фиг я нужна ему больная. Да и мне сейчас все эти стрессы и потрясения… Я вообще не знаю, что со мной завтра будет…

Мама Лизы, сама Лизка делали всё - сами подобрали врача, сами нашли клинику… Игорь все исправно оплачивал. А я была ведомой в этом вопросе. Вот как чувствовала себя полуслепой с момента расставания с Алексом, так и продолжала.

Сама не поняла, как день за днем втянулась в вереницу бесконечных осмотров и обследований. Из хороших новостей было то, что глиома небольшая, с четкими контурами и операбельная. Из тех, что не очень- она начала быстро расти именно в последнее время. Как я поняла, с такими болячками люди могут жить десятилетиями и не догадываться, что они у них есть. А вот факт быстрого роста- это сигнал не из хороших. Самое странное, никто не мог сказать точно, злокачественное или доброкачественное это образование. Говорили, окончательно это определит только гистологическое обследование. Но в любом случае, вырезать нужно. Кровь тоже давала странные показатели. С одной стороны, все в пределах нормы. С другой, в организме воспалительный процесс…

Все в унисон твердили о том, что проблема поправима, что нужно скорее решаться на операцию. А когда речь заходила о ее последствиях- отводили глаза. Я понимала, почему. Мой вопрос требовал четкого ответа- смогу ли я после нее жить так, как прежде, или же меня ждет участь совсем иная… Вопрос ведь не в жизни, а ее качестве. Ведь можно и три последние месяца прожить как человек. А можно и десять лет недееспособным существом… Нужно ли мне это было? Я никогда не цеплялась за жизнь… Никогда…

В перерывах между поездками по врачам, когда я оставалась один на один с собой, я снова думала об Алексе. И мысль о том, что я вычеркнула его из своей жизни, не казалась мне теперь такой болезненной. Хорошо, что он не знает. Не видит меня больной. Хорошо, что он не должен сейчас, как Игорь, взваливать на себя тяжесть чужой, навязанной ему проблемы.

Игорь… Его мне и правда было сильно жаль. Не заслужил он этого всего. Особенно от меня… Очень неприятное чувство- когда тебе приходится быть обузой. Когда вроде бы всё так же, а ты превращаешься в источник проблемы…

-Я бы хотела обратно переехать к себе…- тихо произнесла я ему, когда он вернулся в первом часу ночи с работы в очередной из моих бесконечных бессмысленных дней, которые я проводила в его так и не ставшей родной квартире. На работе я взяла месячный отпуск. Катька, конечно, не поняла моего финта. Но уж лучше так, чем эти проклятые сочувственные взгляды, от которых я уже успела устать…

-Дан, зачем ты, а?

-Ничего такого, Игорь. Я просто хотела бы побыть одна… Период такой…- тихо призналась ему в темноте комнаты,- понимаешь, доктора говорят, что мне сейчас важно иметь вокруг себя комфорт. А мне комфортно именно одной, в своей родной квартире, понимаешь? Привыкла я к своему жилью. Это ведь ничего не значит для наших отношений. Как было, так и будет…

Врала. Ничего не будет. Если мне казалось, что раньше между нами был раскол, то теперь он превратился в настоящую впадину. Нестерпимо было видеть в его глазах тотальную скорбь и разочарование. Не этого он ждал. Не на это рассчитывал. Не к этому шел. Еще вчера мы говорили о детях, а светлом будущем, шумной свадьбе, а сегодня… Сегодня мы собираем анализы и скачем от врача к врачу, подбирая мне место для операции, на которую я не хочу ложиться…

-Дан, я понимаю, что тебе сложно, но и мне сложно! Мне тоже, черт возьми, непросто! Зачем ты сейчас все еще больше усложняешь? Что за обидки? Я на работе торчу, потому что куча дел, деньги сейчас лишними не будут… По делам Алекса полный простой. Я рассчитывал на этот проект, а он как-то подсдулся…

Не хочу сейчас слушать об Алексе. Ничего. Спешу перебить жениха.

-Игорь, не нужно оправдываться, хорошо? Я просто прошу тебя отвезти меня домой. Мы же не расстаемся. Мы просто возвращаемся к формату, который будет удобнее и мне, и тебе…

Я врала, конечно. Мне было сейчас очень страшно. Очень неспокойно. Очень непонятно. В таких ситуациях всегда ждешь поддержки от близкого человека. Но почему-то поддержка Игоря, его жертвенность, написанный на лице стресс, напрягали и раздражали до безумия. Всё было не так…

Он не стал больше со мной препираться. Я вообще поймала себя на мысли, что он всегда был крайне уступчивым во всем… И до моей болезни. Утром мы снова перевезли мои вещи ко мне. Попрощались беглым поцелуем в губы в дверях. Буквально на секунду, буквально краем глаза, когда он ждал лифта и обернулся ко мне, потому что я вынесла ему шарф, который он забыл, я поймала на его лице облегчение.

Да, его нельзя было спутать ни с чем. Игорь был рад, что я съехала. Что тяжесть моего присутствия, присутствия больного, больше не висела над ним денно и нощно. Между нами все менялось. И если раньше за изменениями стояли скорее мои собственные ощущения, то сейчас их главным двигателем был сам Игорь.

Понимание этого укреплялось во мне день за днем. Да, он был все время на телефоне, был все время на связи, оплачивал все обследования и приемы врачей, но… Вживую мы теперь виделись очень мало. Он ссылался на загруженность. Я тоже врала. Что устала, что хочу спать, что не сегодня… Мне даже не было больно от того, что он откровенно меня динамил.

Мне правда не хотелось его видеть.

Я избегала с ним встреч, мне просто было лень подниматься с кровати и приводить себя в порядок.

Вообще никого не хотела видеть. Ушла в себя. Просто лежала в постели с вредными вкусняшками и гоняла часами напролет сериалы. То же самое было с Лизой. И с дедом. И я продолжала вести себя подло. Я все время врала. Игорю врала, что с Лизой, Лизе- что с Игорем. Деду… Деду вообще врала что угодно… Хорошо, что в его жизни была соседка. Иначе бы мне вообще не было оправдания…

Одно было замечательно. Мысль о том, что я сильно больна и уже не буду такой, как прежде, напрочь отбивала у меня даже помыслы смалодушничать, взять телефон и набрать Алексу. Нет, он не увидит меня такой. Сломленной, помирающей, несчастной…

Пусть лучше я запомнюсь ему загадочной роковухой, чем вот таким слабым никчемным существом…

Такое отшельничество имеет как свои плюсы, так и минусы… Новость о том, что опухоль продолжает расти и времени все меньше, я узнала, сидя один на один с собой… В пустой темной квартире. В звенящей тишине. Очередной МРТ для сравнения был отправлен некому иностранному светиле. Тот проанализировал динамику за последние несколько недель и вынес строгий вердикт- оперировать. Не тянуть. Или будет только хуже… Доброкачественные образования так быстро расти не должны…

Говорят, сильные люди принимают тяжелые новости в одиночестве. Так было и у меня, видимо… Наверное, именно в этот момент я окончательно осознала, что пути обратно нет. Что моя жизнь теперь разделилась на до и после. Да и вообще, была ли эта жизнь «после»…

Врач сообщил эту информацию и Игорю. Несмотря на мои увещевания, он приехал. Разговора не получилось. Я просто лежала лицом к стеночке и молчала. А он уговаривал ехать на очную консультацию к очередному прославленному хирургу…

Буквально силками меня вытащил-таки.

-Вам нужно решаться на операцию, Дана,- сухо констатировал он. На носу Новый Год. Сейчас и у врачей мысли совсем о другом. Давайте так. Перед праздниками как раз неделя. Ложитесь на предоперационное обследование. Праздники встретите дома, в кругу семьи, а десятого января уже назначаем операцию.

-Подождите, я…

-Нечего ждать, Дана,- буркнул Игорь,- хватит уже. Ты только хуже делаешь себе и другим от этих постоянных затягиваний времени. Чего ждать? Тебе хуже!

-Да пошел ты,- процедила я ему, стоило нам выйти от врача.

Он молчал, но я чувствовала, как внутри у него все закипает. Наверное, это неизбежно. Чаша терпения переполнилась.

Сели в машину. Пусто.

- Знаешь, самое обидное, что ты не ценишь ничего из того, что для тебя делают…

-Ты это о чем?

-Я бегаю с тобой по врачам, отстегиваю бабло, надеюсь, а ты…

-Ну уж прости, что не думаю сейчас о твоей тонкой душевной организации. Есть переживания поважнее.

-Достало… Ты достала, Дана! Эгоистка долбанная!

-Останови машину,- цежу сквозь зубы.

Он молчит, вжимая газ в пол.

-Останови…-шепчу я уже совершенно без сил.

Он не понимает… Эти мои крики, капризы, отчуждение… Господи, знал бы он, каково это… Кто бы что ни говорил, какая бы поддержка ни была рядом, путь своей болезни ты всегда проходишь в гордом одиночестве. Это я поняла точно.

-Мама с папой сегодня приглашают нас на ужин,- произносит тихо, когда мы въезжаем через шлагбаум к моему дому.

-Иди сам, Игорь. Не хочу сейчас никого видеть. Я лучше пойду пораньше спать. Завтра ложиться на обследование.

-Я отвезу тебя.

-Не нужно. У тебя по вторникам ведь суд. Лиза отвезет. Тем более ты уже оплатил мне вип-палату. Ехать всего двадцать минут. Все нормально будет.

В последнее я особо не верила.

Но зато, видимо, охотно поверил он. Не настаивал с идеей меня отвезти.

-На созвоне,- выдаю ему я и выхожу из машины.

Уже дома, стаскивая с себя шубу, смотрю на свое отражение в зеркало. Вот я, всё та же, вроде. Да, бледнее, да осунувшаяся. Но я ведь та самая! Почему?! Почему это со мной?! Почему у меня эта проклятая опухоль?!

Начала копаться в этой мысли и вдруг разразилась судорожным хохотом. Кара? Возмездие? Эта та цена, которую мне пришлось заплатить за измену? А почему бы и нет? Я ведь правда подло и низко поступала в отношении Игоря… Что вообще могло меня оправдать? Я спала с его единокровным братом… Я обманывала его… Врала, опускалась даже до самой низкой лжи вроде придуманного давления у деда… Да что говорить, одно мое поведение в тот вечер в клубе чего стоило… Разве не мук ада заслуживает прелюбодейка? Разве могло меня что-то оправдать? Почему я решила, что жизнь должна простить мне этот чудовищный поступок? Я ведь даже не раскаялась. Я так и не сказала Игорю правду, да и не собиралась говорить… Нагулялась, натрахалась и… сбежала под его теплое крылышко… Низко, гадко, подло…

Я заслужила все, что со мной произошло. И то, что я заболела. И то, что не нахожу в себе силы бороться. И то, что Игорь за эти пять дней, что я провела в больнице, написал всего пару раз. И то, что когда в один из дней вечером мне было особенно плохо и одиноко под кислотным светом больничных ламп, я все-таки набрала ему и услышала, что он где-то в шумном веселом месте, а совсем рядом там женские голоса… Мы говорили- а я чувствовала, что словно бы уже на том свете. Вокруг меня кромешная тишина и запах хлорки со спиртом. А он в другом мире. Но я не осуждала его за это. Мне даже больно не было. Я принимала это возмездие судьбы. Всё это я заслужила…

Но не это так сильно меня удручало сейчас. Нет, моя совесть нисколько сейчас не страдала. Чудовищнее всего было ощущать, что мне не за что бороться. Что пресная жизнь рядом с Игорем, которого я даже не ревновала, для меня была словно бы равносильна смерти. Я и так не жила. Без Алекса не жила…

Осознание этого факта, на который он сам упорно мне тыкал и не раз, но я не хотела его замечать, пришло только сейчас. Да, именно в Алексе была вся моя жизнь. Именно проведенные с ним дни и ночи- самое светлое, самое яркое в ней пятно. Именно в эти дни я не думала о страшной потере в своей жизни. Только сейчас это уже не имело смысла. Я никогда не покажусь ему больной. Я никогда не признаюсь ему в том, что со мной произошло. Он шикарный мужик, красивый, здоровый, окруженный сотнями женщин, которые с ума по нему сходят. Зачем ему убогая больная? Мужчинам не нужны ваши болячки. Они начинают сохнуть рядом с больной женщиной. Ровно так же, как цветок, стоящий у слишком горячей батареи. Их интерес жухнет точно так же, как сочные зеленые листья. Но если на утрату Игорем интереса ко мне было по большому счету наплевать, то отдаление Алекса, неминуемое, неотвратимое, я бы не перенесла. Это было бы слишком… И потому я выбрала одиночество.

Глава 47

Глава 47

Алекс

Последние недели я словно бы в угаре. Вернее почему словно бы. Я и так в угаре. И так ничего не соображаю. Я не раз в жизни чувствовал, словно бы опускаюсь на самое дно. Что вовсе и не существую уже. Что души нет- только оболочка телесная. Есть просто примитивное пьяное животное, которое топит в своих грубых инстинктах боль от ненужности и одиночества.

Даже гребанная Африка появилась в моей жизни именно так. Там было легко поверить в то, что ты нужен. Что ты на своем месте. Там все просто. Там не нужно все время оглядываться назад, отряхиваться и думать, как ты выглядишь в глазах сраной общественности.

Потом возвращался в Москву и тонул в холоде одиночества. И ничто, и никто его не мог растопить. Ни горячие красавицы, ни шумные гулянки, ни откровенные посиделки с друзьями.

Она сделала свой выбор. И я его принял. Сколько же раз я хотел ворваться к ней, трясти ее за плечи, орать на неё, пытаясь снова оживить, пытаясь заставить вспомнить о том, как нам было офигенно вместе, но останавливал себя. Мозгами я понимал, что Дана умная девочка. Да и советник у нее мудрый, умный. Дед прекрасно разбирался в этой проклятой жизни. Так с чего мне пытаться ворошить то, что не имеет смысла ворошить? Она выбрала спокойствие и стабильность. А не контуженного психа с извращенными повадками. Правильно сделала девочка. Умница. Для своей дочери я бы тоже такого не пожелал.

Осталось только самому ужиться с этой мыслью. Пока не получилось. Немного расслаблял алкоголь в больших количествах, но и то ненадолго.

31 декабря. Телефон разрывается с утра. Ребята наверняка что-то придумали. Будет весело, я не сомневаюсь. Но мне пока не до веселья. Я сижу в темной квартире и смотрю на портрет девушки с печальными глазами, в которых вижу всю обнаженную душу моей Даны. Да, моей. Дана, которая жила в этой комнате, которая сходила с ума от нашей страсти, млела от моей нежности и принимала мою грубость с таким удовольствием и отдачей, что я готов был кончить только от этого. Эта Дана была только моей. И я точно знал, что именно она и есть настоящая. Именно она только и существовала… Но об этом буду знать только я. Возможно, даже она сама никогда не узнает и не придет к этой правде.

К вечеру, уже изрядно под шафе, я нахожу в себе силы пойти в душ и как-то привести себя в порядок. Нахожу в себе силы одеться. Нельзя подводить ребят. Мы договорились быть вместе- значит вместе. Ник забирает меня у дома ближе к одиннадцати. Мне даже неинтересно, куда мы едем отмечать. Я вообще буду там только из-за пацанов. Да и тошно смотреть на себя в зеркало, когда один на один. Чего ты стоишь, Александр Евгеньевич? Чего добился за эти годы? Мужчину делает женщина рядом, дети. В этом весь смысл, а в чем твой смысл?

Завалить очередную телочку, чтобы получить минутную разрядку с той, имени которой утром не вспомню? Напиться до чертиков перед глазами? Завалиться в очередной кабак и слушать пустые пьяные разговоры? Снова создать вокруг себя иллюзию, что все нормально и под контролем, а когда останусь один на один с собой и закрою глаза, снова буду вспоминать их всех- тех, кого потерял, тех, кто погиб по моей вине, тех, кто вместо меня. Понимать, как же чудовищно я одинок… И снова буду спрашивать сам себя- почему не я? Зачем вообще я живу? Почему Бог отнял более достойных у их семей и детей, а меня оставил? Меня здесь никто никогда не ждал… А я все выживал и выживал. Как назло…

-Едем в какое-то классное новое заведение,- дундит Николай, когда я бессмысленно таращусь в окно предвкушающего праздник города,- Даня скинул геолокацию, сам еще не был.

Праздник, обреченный на разочарование. Все куда-то спешат, куда-то бегут, ждут, радуются, а в итоге… В итоге наступает час ночи- и все понимают, что нет ничего, пшик, мишура. Нет никакого прекрасного будущего, нет никакого нового счастья, в которое зачем-то все начинают верить в преддверии 31 декабря. Есть всё та же серая неприглядная действительность… Вот она, правда.

В шумном зале ресторана, хочется добавить как в той идиотской бабской песне «средь веселья и обмана», все до неприличия разодетые и веселые. Мы сидим по центру. Какой-то огромный стол. Куча баб, куча алкоголя. Смотрю на это всё- а мне уже тошно. От этой показной радости, нарочитой торжественности. И телки смешные. Наряженные, предвкушающие, манящие и манимые. Дуры, чего вы здесь забыли? С утра поползете отсюда, как из-под бомбежки. Каждая прожженная проститутка верит в чудо. А с нами не бывает чудес… Каждый из нас тут калека моральный. Даже Николай, хоть самый тупой и не обремененный угрызениями совести.

Здороваемся с Даней. Он один более-менее посвящен в подробности моей жизни.

-Ты как?- спрашивает меня тихо.

-Стабильно,- усмехаюсь я.

- Слушай, ты только не… кипяшуй сейчас с разбегу, но… Как бы это странно ни звучало, Игорь сейчас тоже в этом ресторане. Только что видел его.

Бляяя… Ну, нет… Ну не может же быть так нелепо, а? Ну почему снова и снова эти конченые встречи… Что за проклятые совпадения, а?

Я закатываю глаза, уже собираясь сказать, что ретируюсь, пока не поздно. Не хочу их видеть. Ни его, ни её. Ничего хорошего из этого не выйдет сейчас.

-Подождь…- считывает мое состояние Даниил,- какая-то странная херня творится. Потому и говорю тебе, Санек… Просто… Короче, Игорь пришел не с Даной…

Глава 48

Глава 48

Он говорит, а у меня в голове звенит. В смысле? Перед глазами сразу сотни вариантов. Поссорились, какая-то ошибка, узнал об измене… Что… Что, сука, происходит в их идеальной слаженной жизни? Теперь уже мне наоборот хочется срочно найти этого молокососа и прямо задать ему все висящие на языке вопросы.

И я нахожу.

Игорь здоровается со мной тепло и приветливо. Мы практически не виделись с того дня, как я вернулся. Однажды, в самом начале только, когда еще я не понимал, как лошара, что Дана меня опрокинула. Готов был и дальше в ее игры играть… Думал, что вот-вот дожму- и она поймет всё и уйдет ко мне…

А как она написала и отправила ту картину, понял, что всё. Не могу видеть его, иначе морду начищу так, что папочка не узнает. Сослался на занятость. Придумал себе командировку. Я и правда большую часть времени торчал под Владимиром. Но и там, сука, все мысли были о ней. Стоило девчонке раз побывать в этой обители мужиков, она оставила свой след навсегда.

Я смотрел на дом, где она спала, вспоминал, как пас ее, как гребанный маньяк, из леса, подглядывая, как хрупкое обнаженное тело нежится в горячей ароматной воде. Вспоминал, как играл для нее на гитаре- и пальцы дрожали, и голос- как у мальчишки. Вспоминал наш первый поцелуй. Вспоминал, как дымился от одной только мысли, что она рядом…

-Где Дана?- это все, что могу выдавить из себя, смотря на смазливую мордашку брата, к которому так и льнет какая-то девка.

Он на секунду съеживается, меняется в лице. Паршивец. Это он новогоднюю ночь решил отпраздновать в компании какой-то сучки? Интересно… Не ожидал от братика…

-Пойдем - отойдем,- говорит мне вкрадчиво,- здесь неудобно говорить. Музыка орет.

Мы выходим на мороз. От нетерпения узнать, что он там скрывает, я даже не надеваю верхнюю одежду, хоть мороз шпарит по телу, словно бы розгой.

-Что за соска с тобой?- не выдерживаю и задаю напрямую.

Игорь чертыхается, хватается за голову. Потом поднимает на меня глаза и она влажные.

Что за херня…

-Слушай, я в полной заднице, братан…- выдает мне отчаянно,- даже не так, Алекс. Я просто в ахуе… Вот что я тебе скажу… Я тебе звонил пару раз. Ты не отвечал. Совет был нужен…

-Что произошло,- даже не спрашиваю. Цежу по слогам, словно бы приказываю, наконец, объясниться.

-Короче… Дана больна, брат. Онко у нее. Опухоль головного мозга. Пиздец просто. Я в ахуе, честно… Не знаю, что делать… Деньгами помогаю, все делаю для лечения, но вот как думаю об этом,- снова хватается за голову руками, тянет себя за волосы,- Она стала просто невыносимой. Все время орет, грубит, закрылась… Мы посрались опять накануне. Ее только из больницы выписали. После праздников на операцию ложится. Хотел вытащить ее вместе нг отметить, но она сказала, что я козел и послала.

Я сейчас не дышу. На автомате вытаскиваю сигарету. Прикуриваю. Он продолжает бубнить.

-Надоело, знаешь… Нет сил ее закидоны терпеть. А Лидка это так. Между нами ничего. Просто коллега. Она из другого города. Ей не с кем было отметить. Взял ее в компанию… Веселая она. мы с ней сблизились за эти месяцы, в командировки пару раз в Питер мотались вместе. Ты только не говори никому.

-Про Лидку?

-И про Лидку, конечно. И это… Дана строго-настрого запретила обсуждать с кем-то её болезнь. Даже дед не знает. Я по секрету родителям сказал, конечно. Они в шоке, меня жалеют сильно. Мать все время плачет- говорит, зачем мне это все. Ну и ты теперь знаешь. Вот по честноку, хорошо, что сказал тебе. Хоть выговорился. Понимаешь, не готов я был к такой херне. Очень непросто это. Была у тебя вроде нормальная жизнь. Планы были. Женщина рядом любимая, а потом раз-и на тебе…

Затянулся один раз, но так, что красный огонек прокатился по всей длине сигареты, превратив ее в фитиль. Я просто смотрел на него стеклянным немигающим взглядом. Мир сейчас настолько сузился до рта Игоря, что я даже мороз перестал ощущать на своей коже. Просто смотрел и думал…

Куда его ударить.

Но в таких вопросах кулаки, как правило, опережают мозг.

Потому я понял, что со всей дури двинул ему по носу только тогда, когда почувствовал хруст под костяшками руки.

Мальчик-колокольчик согнулся, схватился за нос, сложившись вдвое.

-Ты чего?- обиженно и удивленно.

Искренний птенец… Что скажешь…

-Любимая женщина у него была, сука…- не выдерживаю и снова бью. Теперь в живот,- Что ты знаешь, малолетний козел, про эту женщину?! Где она?!

-Чего?-спрашивает ошарашенный моей агрессией Алекс.

Хватаю его за шиворот, встряхиваю. Меня сейчас выворачивает наизнанку от злости. Этот инфантильный идиот оставил её одну, в квартире, в новогоднюю ночь… Сука! Дану оставил! Со всеми ее тараканами в голове, с материнским шлейфом!

-Где сейчас Дана?!- не говорю, хриплю.

-Мужики, все нормально?- слышу сзади голос Даниила,- бля. Вы че творите?

Он подбегает к нам и отталкивает меня, шипя сквозь зубы.

-Взял себя в руки, быстро! Ты чего?!

-Сука, я тебя спрашиваю! Где сейчас Дана?!- не обращаю внимание на друга. Ничего сейчас не важно кроме неё.

-Дома,- шепчет Игорь затравленным голосом, садясь на задницу прямо в сугроб, а ты что....

Я не дожидаюсь дальнейшего развития событий и не удосуживаюсь ему сказать еще что-то. Просто хватаю первого попавшегося таксиста- бомбилу, пасущегося возле клуба в поисках наживы и несусь к ней домой, молясь всем богам на свете, чтобы успеть… Чтобы если вдруг дуреха чего-то себе напридумывала в голове…

Глава 49

Глава 49

Дана

Я думала, будет легче. Что смогу спокойно выдержать. Смогу принять, смогу принять достойно. Но человек слаб, как ни крути. А особенно он слаб, когда горе не с кем разделить. Когда вокруг тебя радость и веселье.

Может быть, я была неправа, что сорвалась на Игоря, но то, что за эти дни мы все дальше отдалялись друг от друга, что он все больше тяготился моей ситуацией, не видеть было попросту невозможно.

Так и получилось, что 31 декабря я осталась сама. Шумел лифт, увозящий и привозящий веселые компании людей, дети с родителями уже начали запускать петарды и фейерверки во дворе, по телевизору, который я обычно никогда не включала, царила радость и предвкушение праздника, а я отчетливо понимала, что все это проходит мимо меня. Что, возможно, больше никогда у меня и не будет этого праздника. Я одна.

И к деду не поедешь, потому что на моем лице написано всё. Да и как я объясню, что мы не вместе с Игорем празднуем… Нет, вот уж где начнутся волнения и переживания…

За окном с оглушительным хлопком вспыхнула петарда. Вздрогнула и уставилась на окно… замерла… Сморгнула. Потому что сейчас перед глазами всплыло мучительно-обреченное выражение лица матери тогда, когда… Нет… Не сейчас. Не сегодня, когда у людей праздник… даже патологоанатомы и те хотят налить в бокалы шампанское и выпить за здоровье тех, кто еще жив…

Открыла холодильник, хмыкнула. Шаром покати. Зато есть бутылка вина. А что? Напиться- лучшее решение. Зато усну и забудусь…

Я просто напилась… Да, в тот предновогодний вечер я открыла бутылку вина и начала пить, чтобы хотя бы немного унять боль и одиночество. Пила, пила, пока не почувствовала, как сладкое тепло разносит по венам долгожданное забвение…

Алекс

Первый выдох облегчения- возле подъезда нет толп зевак и машины скорой. Значит, все нормально… Значит я себя накрутил зазря…

Я не помню, как прорываюсь внутрь, наплевав на увещевания консьержа. Не помню, как оказываюсь у ее двери. Звоню. Снова и снова. Тишина. Может она не дома, может ушла? Набираю на телефон. Чертыхаюсь, потому что она ведь меня заблочила…

Волнение подступает к горлу острым комком. Я сглатываю его.

Звоню соседям- все молчат, словно бы их нет.

Спускаюсь вниз. Смотрю на окна. На кухне свет. Значит, дома… Так почему молчит? Сука, почему молчит?!

Снова подхожу к консьержу, сую ему пятитысячную купюру.

-Слышь, дядь? Девушка из двадцатой квартиры куда-то выходила?

Тот тут же собирается. Судорожно начинает думать…

-Вроде нет… А что такое?

-Пропала… Не отвечает… Я жених её. Мне к ней нужно.

-А может ей не нужно, чтобы ты к ней…- умничает дед.

-Дед, а дед? Ты ж тоже любил, да? Дело молодое! Подсоби, а? Я ж все равно попаду к ней. Зато лучше ты у меня будешь в соратниках… Не забуду во век…

Мужик сечет. Дает мне лом, которым я без труда выворачиваю петли двери. И плевать, что это привлекает внимание людей.

Рядом появляется соседка.

-Вы кто?

-Я? Не видите что ли? Конь в пальто,- выплевываю мрачно, не желая обращать внимание на старуху. Лучше бы открыла тогда, когда я ей названивал в дверь, чтобы проникнуть через балкон внутрь.

Мое внимание больше не на зеваках из подъезда.

Я забегаю внутрь, не обращая внимание на причитания старухи в силе «сейчас вызову полицию».

Вижу ее на полу и грубо матерюсь.

-Дана, Дана! –кричу, начиная трясти. Мои конечности холодеют.

Сознание потеряла? Что с ней? Тут же чувствую запах алкоголя. Вижу валяющуюся рядом на полу бутылку.

Снова чертыхаюсь, но уже облегченно.

Хватаю ее на руки и тащу в ванную, под холодные струи воды.

Она приходит в себя, жадно глотает воду и воздух, не понимает, что происходит, моргая.

-Что? Кто? Что ты делаешь?! Что ты здесь делаешь?!-орет, пытаясь меня оттолкнуть.

-Это ты что делаешь, идиотка?! Зачем напилась?!

-Вон пошел!- переходит к нападению,-Черта тебе здесь нужно?

-Хватит, Дана,- прижимаю мокрое тело к себе,- успокойся уже.

-Уходи, Алекс! Все кончено!

Я резко трясу ее, заставляя сконцентрировать глаза на мне.

- Ничего еще даже не началось!

Мой голос звучит как рык. Она даже немного тушуется.

-Уходи…- шепчет обессиленно, потерянно. Я вижу слезы на глазах, хоть лицо так и так все мокрое.

-Не уйду… Никогда больше не уйду, идиотка… Всё. Хватит уже этих игр, Дана.

-Уходи! Я тебя не люблю!- кричит сквозь дикий плач.

Я знаю, почему она так отталкивает. Моя сильная слабая девочка. Стесняется, боится, не хочет сознаться.

Я снова встряхиваю. Упираюсь лбом в ее лоб. Глаза в глаза.

-Я люблю тебя. Этого достаточно…

Глава 50

Глава 51

-Скажи мне, куда мы едем, Алекс?- спрашивает Дана, когда понимает, что мы движемся в сторону аэропорта.

Я поворачиваюсь на нее и улыбаюсь загадочно.

Настроение на высоте. Всё хорошо. Она рядом. Всё под контролем. Я зарядил лучших врачей мира, чтобы сказали, как быстрее поставить мою девочку на ноги. Дело осталось за малым – заставить ее снова улыбаться, вернуть озорной блеск глазам, который так всегда меня заводил.

Замечаю, какая она бледная. Сердце сжимается. Дана из тех женщин, кто всегда выглядят утонченно-болезненно. И если бы я не знал теперь, что причиной этому может быть её болезнь, то только восхищался бы этим прозрачным аристократизмом кожи, ее эфемерности, невесомости. Ангел, мой падший ангел, посланный мне за все мои грехи и хорошие дела…

-Узнаешь, - усмехаюсь, вжимая педаль газа.

Мы пересекаем двери здания аэропорта, я быстро нахожу глазами пункт назначения и направляюсь к нужной стойке, уверенно заруливая с небольшим багажом к бизнес-линии.

-Египет? Серьезно? Что, «замечательный мужик вывез бабу в Геленджик»? Мы летим в Хургаду, Алекс? Не ожидала от тебя,- прыскает она.

Хоть она и иронизирует, я знаю, что ей весело. Возможно, впервые за все это время ей весело. Глаза постепенно теплеют. Она тоже только начинает понимать, что мы рядом. Что это все правда…

-Я похож на того, кто повезет свою бабу в Хургаду?-смеюсь я в ответ,- вообще-то мы летим в Каир…

Многозначительно поднимаю бровь. Она улыбается, качая головой.

-Очень странно всё это, конечно…

Дальше мы особо не говорим, так как времени в обрез.

Я дал Дане поспать по максимуму, потому мы стартанули из дома позже, чем нужно. Да и не ожидал никак, что первого утром могут быть пробки на дорогах. Но оказывается, многим не терпится куда-то ехать на рассвете нового года…

Мы быстро проходим все формальности, багаж не сдаем. Успеваем выпить по кофе в бизнес-лаундже и стремительно идем к своему гейту, как только объявляют посадку.

-А я твоя баба?-спрашивает она, когда я скорее для того, чтобы найти лишний повод к ней прикоснуться, затягиваю ее ремень безопасности на взлете, многозначительно цепляя пальцами грудь и плотоядно всматриваясь в глаза.

-Всегда была моей,- хрипло отвечаю, прикусывая зубами её губы. Быстро. Почти неуловимо. На взлете,- у тебя по этому поводу есть сомнения?

Она качает головой. Опускает глаза на руки, отводя взгляд. Задумалась.

На секунду внутри все замирает. Может я что-то не так опять себе напридумывал? У Даны всегда двойное дно… Её всегда тяжело понять наверняка… девочка-загадка. Что на этот раз?

- Алекс, я хочу, чтобы ты знал…- тихо говорит,- Игорь…

Я не даю ей договорить, чтобы она не сморозила ничего лишнего сейчас. Самолет вот-вот взлетит. Мы уже на скорости больше ста пятидесяти километров в час. Говорят, это уже точка невозврата. Если что-то пойдет не так, все равно разобьемся, неважно, взлетели уже или нет. Так и в наших отношениях. Всё, точка невозврата пройдена. Дальше только вместе.

- Игоря больше нет в твоей жизни, Дана. Это факт. Он больше к тебе не приблизится. Это не информация к размышлению. Это просто данность, которую тебе нужно принять.

Она замирает, прикусывает губу. Я продолжаю пристально смотреть на неё. Специально не отвожу глаза. Она должна почувствовать то, что это больше не игра. Я больше не дам ей играть. Не дам мучать ни себя, ни меня, ни даже его. Он тоже мучается. Ему тоже всё это уже не нужно. Да может и не было нужно никогда. Игорь тоже жертва условностей. Точно такой же, как и Дана, взращенная дедом.

Он тоже вырос в тех же жестких рамках, навязанных ему семьёй и обществом. В несчастной семье без любви. Было бы иначе, наш отец бы не приезжал секретно к нашему дому на регулярной основе на протяжении многих лет и не валялся в ногах у моей матери, чтобы она его простила…

Ее губы вздрагивают, на глазах наворачиваются слезы. Я перестаю дышать. Вот сейчас реально страшно. Под нами уже не менее километра, самолет бросает из стороны в сторону от воздушных ям. Но на моем сердце сейчас турбулентность похлеще.

Протягивает руку к моей, накрывает сверху и сильно сжимает.

-Спасибо,- шепчет она тихо, тянется к моим губам,- спасибо тебе…

Я не шевелюсь. Просто даю нам обоим прожить этот момент. Так хочется поделиться с ней своим теплом, согреть так, чтобы никогда больше не было холодно. Просто любить её. Без условностей и формальностей. Просто быть рядом. Не играть, не изображать, не противостоять. Она моя, а я её…

-Господа, что могу предложить вам в полете?- обращается к нам с тактичным покашливанием стюардесса.

-Спасибо, я ничего не буду,- отвечает Дана, отстраняясь от меня, но не прекращая улыбаться.

Она погружается в сон, к чему я её настоятельно призываю, зная нашу программу. Накрываю ее пледом. Целую в макушку.

А сам решаю хорошенько подкрепиться. Нет, я впервые за столько времени не просто доволен собой. Я просто на седьмом небе. В буквальном и переносном смыслах.

Лечу в Африку, справа от меня единственная любимая и нужная женщина на свете. И сейчас действительно такое ощущение, что море по колено…

Глава 51

Глава 51

-Скажи мне, куда мы едем, Алекс?- спрашивает Дана, когда понимает, что мы движемся в сторону аэропорта.

Я поворачиваюсь на нее и улыбаюсь загадочно.

Настроение на высоте. Всё хорошо. Она рядом. Всё под контролем. Я зарядил лучших врачей мира, чтобы сказали, как быстрее поставить мою девочку на ноги. Дело осталось за малым – заставить ее снова улыбаться, вернуть озорной блеск глазам, который так всегда меня заводил.

Замечаю, какая она бледная. Сердце сжимается. Дана из тех женщин, кто всегда выглядят утонченно-болезненно. И если бы я не знал теперь, что причиной этому может быть её болезнь, то только восхищался бы этим прозрачным аристократизмом кожи, ее эфемерности, невесомости. Ангел, мой падший ангел, посланный мне за все мои грехи и хорошие дела…

-Узнаешь, - усмехаюсь, вжимая педаль газа.

Мы пересекаем двери здания аэропорта, я быстро нахожу глазами пункт назначения и направляюсь к нужной стойке, уверенно заруливая с небольшим багажом к бизнес-линии.

-Египет? Серьезно? Что, «замечательный мужик вывез бабу в Геленджик»? Мы летим в Хургаду, Алекс? Не ожидала от тебя,- прыскает она.

Хоть она и иронизирует, я знаю, что ей весело. Возможно, впервые за все это время ей весело. Глаза постепенно теплеют. Она тоже только начинает понимать, что мы рядом. Что это все правда…

-Я похож на того, кто повезет свою бабу в Хургаду?-смеюсь я в ответ,- вообще-то мы летим в Каир…

Многозначительно поднимаю бровь. Она улыбается, качая головой.

-Очень странно всё это, конечно…

Дальше мы особо не говорим, так как времени в обрез.

Я дал Дане поспать по максимуму, потому мы стартанули из дома позже, чем нужно. Да и не ожидал никак, что первого утром могут быть пробки на дорогах. Но оказывается, многим не терпится куда-то ехать на рассвете нового года…

Мы быстро проходим все формальности, багаж не сдаем. Успеваем выпить по кофе в бизнес-лаундже и стремительно идем к своему гейту, как только объявляют посадку.

-А я твоя баба?-спрашивает она, когда я скорее для того, чтобы найти лишний повод к ней прикоснуться, затягиваю ее ремень безопасности на взлете, многозначительно цепляя пальцами грудь и плотоядно всматриваясь в глаза.

-Всегда была моей,- хрипло отвечаю, прикусывая зубами её губы. Быстро. Почти неуловимо. На взлете,- у тебя по этому поводу есть сомнения?

Она качает головой. Опускает глаза на руки, отводя взгляд. Задумалась.

На секунду внутри все замирает. Может я что-то не так опять себе напридумывал? У Даны всегда двойное дно… Её всегда тяжело понять наверняка… девочка-загадка. Что на этот раз?

- Алекс, я хочу, чтобы ты знал…- тихо говорит,- Игорь…

Я не даю ей договорить, чтобы она не сморозила ничего лишнего сейчас. Самолет вот-вот взлетит. Мы уже на скорости больше ста пятидесяти километров в час. Говорят, это уже точка невозврата. Если что-то пойдет не так, все равно разобьемся, неважно, взлетели уже или нет. Так и в наших отношениях. Всё, точка невозврата пройдена. Дальше только вместе.

- Игоря больше нет в твоей жизни, Дана. Это факт. Он больше к тебе не приблизится. Это не информация к размышлению. Это просто данность, которую тебе нужно принять.

Она замирает, прикусывает губу. Я продолжаю пристально смотреть на неё. Специально не отвожу глаза. Она должна почувствовать то, что это больше не игра. Я больше не дам ей играть. Не дам мучать ни себя, ни меня, ни даже его. Он тоже мучается. Ему тоже всё это уже не нужно. Да может и не было нужно никогда. Игорь тоже жертва условностей. Точно такой же, как и Дана, взращенная дедом.

Он тоже вырос в тех же жестких рамках, навязанных ему семьёй и обществом. В несчастной семье без любви. Было бы иначе, наш отец бы не приезжал секретно к нашему дому на регулярной основе на протяжении многих лет и не валялся в ногах у моей матери, чтобы она его простила…

Ее губы вздрагивают, на глазах наворачиваются слезы. Я перестаю дышать. Вот сейчас реально страшно. Под нами уже не менее километра, самолет бросает из стороны в сторону от воздушных ям. Но на моем сердце сейчас турбулентность похлеще.

Протягивает руку к моей, накрывает сверху и сильно сжимает.

-Спасибо,- шепчет она тихо, тянется к моим губам,- спасибо тебе…

Я не шевелюсь. Просто даю нам обоим прожить этот момент. Так хочется поделиться с ней своим теплом, согреть так, чтобы никогда больше не было холодно. Просто любить её. Без условностей и формальностей. Просто быть рядом. Не играть, не изображать, не противостоять. Она моя, а я её…

-Господа, что могу предложить вам в полете?- обращается к нам с тактичным покашливанием стюардесса.

-Спасибо, я ничего не буду,- отвечает Дана, отстраняясь от меня, но не прекращая улыбаться.

Она погружается в сон, к чему я её настоятельно призываю, зная нашу программу. Накрываю ее пледом. Целую в макушку.

А сам решаю хорошенько подкрепиться. Нет, я впервые за столько времени не просто доволен собой. Я просто на седьмом небе. В буквальном и переносном смыслах.

Лечу в Африку, справа от меня единственная любимая и нужная женщина на свете. И сейчас действительно такое ощущение, что море по колено…

Глава 52

Алекс- удивительный мужчина. Мужчина- загадка, мужчина-тайна. Целый мир. С ума схожу, когда смотрю на его сильные жилистые руки, сжимающие руль так уверенно, что одно это вызывает острый прилив возбуждения, о существовании которого как чувства я уже почти успела забыть за эти недели. Снова чувствую себя женщиной- красивой и желанной. Снова хочется ловить свое отражение в зеркале, чтобы лишний раз поправить волосы. Снова по телу разливается сладкая патока, когда цепляю его горячие взгляды, обращенные на меня. Он возрождает меня к жизни. Заставляет и правда верить в лучшее. Или хотя бы на время забыть о худшем…

Давно мне не было так хорошо. А было-только с ним. Меня всегда раздражала мысль, чтобы мужчина указывал, верховодил, решал за меня, а с ним… С ним это не просто нравится. Это естественно, это правильно. Это так, как должно быть.

Мне спокойно. Мне впервые за долгое время не холодно, не страшно и не одиноко. И я даже не думаю о болезни. Я думаю о нем. О том, как он божественно красив и естествен в этой сюрреалистичной среде совершенно другой цивилизации.

Каир встретил нас неизменным солнцем и теплой погодой. Хотя двадцать пять градусов тепла здесь зимой- это данность. Но для нас- эти редкие скупые шапки зеленых пальм- уже роскошь и повод улыбнуться.

Мы берем машину у арендатора, который услужливо поджидает нас на выходе. Алекс, что было прогнозируемо, садится за руль сам. Не проходит и пяти минут, как наш большой тонированный внедорожник выезжает на шумную и пыльную трассу, где, как кажется, все посходили с ума. Тук-туки, шумные тарахтелки доисторических времен и шикарные авто, тучные автобусы с туристами и даже повозки с лошадьми перемежаются с бесстрашно бегущими под колеса людьми. И все это на огромных скоростях. Хочется то смеяться от нереальности происходящего, то жмуриться от страха, что столкновение с очередным «ковром-самолетом» неизбежно…

-А ты здесь, смотрю, как местный,- улыбаюсь, разглядывая то, как Алекс совершенно невозмутимо ведет нашего железного коня по арабскому мегаполису. Судя по маршруту, который он забил в навигатор, ехать нам часа два с половиной. Но я даже представить себе не могу, куда он может меня везти. Для меня Египет всегда ассоциировался только с морским туризмом, да и то, не очень дорогим. Но Алекс- человек-непредсказуемость. Поэтому я предпочитаю занимать сейчас именно ту тактику, которую занимаю с ним всегда- наблюдать и подчиняться…

-Я много времени провел в Египте по работе, Дана,- отвечает он,- ну, не в том Египте, который ты знаешь. Мой Египет немного другой…

Я понимаю, о чем он. Но не хочу сейчас ничего расспрашивать. Мир вокруг так захватывает меня. Ухожу с головой в изучение причудливых пейзажей- смешения европейского урбанизма с восточным колоритом, разглядывания витиеватых узоров исламской архитектуры вперемешку с огромными баннерами рекламы какого-нибудь западного бренда. Странно. Странно, но на удивление красиво и органично. Арабская Африка очаровывает. И она не отталкивает, не отторгает. Не знаю, в чем дело. Может быть, в том, что это Он мне ее открывает.

Проезжаем величественный Нил. Я слышала, что центр Каира очень впечатляющий. Но мы, очевидно, держим путь дальше, минуя прелести и странности столицы страны пирамид. Когда слева от нас на горизонте вырисовываются графические очертания их самих, я восхищенно охаю. Надо же, вот она, история- протяни руку и бери. Самое главное, что местные даже не понимают всего величия момента, в котором живут. Все эти беспечно снующие люди, живущие своим мирным укладом, так привыкли к этой старине, что она стала для них незаметной. А может это я так воспринимаю. Может быть, они как раз относятся к ней так, как нужно. Они- ее часть. Прах от праха. Это мы здесь просто заезжие гости, которым судьба выделила лишь пару деньков урывками коснуться этой старины…

Ведь по сути это наше превосходство, людей западных, над этим миром- условное, относительное… Суетливые, нелепые, порывистые в своих желаниях, ненасытные в своих стремлениях… Чем мы лучше них? Что скажем Богу, когда предстанем перед ним, равными, без наворотов и наслоений мнимых благ цивилизации. Что покажем ему в своей душе…

В этот самый момент все они вокруг, начиная с вальяжно переходящей дорогу с подносом на голове женщины в черном одеянии до попрошайки, продающего платочки автомобилистам, кажутся мне намного более счастливыми и мудрыми, чем я, а их жизнь-гораздо более осмысленной…

Алекс видит, как я реагирую на пирамиды, улыбается.

-Туда обязательно тоже приедем. Но не в этот раз. На Гизе всегда слишком многолюдно. Иногда это сильно разочаровывает. А сегодня день восторга, а не разочарования…

Как же я люблю его лаконичные умозаключения. Снова отдаюсь его руководству. Снова растворяюсь в его доминантной ауре. Мы выезжаем за черту города- пейзаж за окном меняется. Теперь вокруг много пальм, много полей, среди которых небрежно разбросаны красные кирпичные недострои.

-А я думала, Египет- это только пустыня,- задумчиво заключаю я.

-Почти вся территория Египта- это и правда пустыня. Но крупные города, естественно, образованы в оазисах. Без воды нет жизни. Отсюда и зелень. Мы, кстати, едем сейчас по самой зеленой части страны. Вся жизнь- как и во времена фараонов- протянулась вдоль Нила. По времени его разлива до сих пор строится жизненный цикл этой страны. Помнишь, как в учебниках истории древних веков в школе… К слову, все эти постройки- жилье местных фермеров. Не удивляйся, что сверху домов торчит арматура. У этого есть два объяснения. Во-первых, пока дом фактически недостроен, за него не надо платить налог. Во-вторых, семьи здесь плодятся со скоростью нашей машины сейчас,- усмехается,- все живут вместе. Появляется очередной сын- ему строят свой этаж, чтобы в будущем он привел свою семью.

Я зачарованно слушаю его.

-Удивительно, как их женщины справляются…

-Их женщины, как и мужчины, на поверку счастливее нас,- подтверждает мои недавние мысли Алекс,- в русском языке нет некоторых арабских слов, обозначающих состояние человека. Например, слово «рида»- дословно я его не переведу. Это довольство, удовлетворенность своим текущим положением, достаточность себя в моменте что ли... За это я и люблю Африку. Здесь обретаешь себя. Свободного от шелухи и наслоений условностей… Важен только человек и его мироощущение. И оно уж точно не зависит от того, какие на тебе джинсы и насколько крутой телефон.

Я молча киваю. Он прав, конечно. Сейчас как никогда я чувствую гармонию и единение с этим мужчиной. Потому он и привез меня сюда. Отсюда пошло человечество. Отсюда мы начнем отсчет нашей истории, какой бы короткой или длинной она н была. Я это точно знаю…

Мы погружаемся в дорогу. Алекс ведет, я созерцаю. Приятная музыка в стиле лаундж с восточными напевами как ничто другое украшает момент.

На протяжении почти всего пути пейзаж за окном хоть и скудный, но больше зеленый, чем пустынный.

И лишь когда мы существенно отдаляемся от Каира, я могу насладиться красивой сизо- коричневой гладкостью линии горизонта.

-Всего пять часов лету- и так все иначе…

-Да, Африка ближе, чем кажется,- отвечает Алекс,- но это еще не пустыня, Дана. Пустыня будет позже…

Спустя еще час езды я понимаю, о чем он говорит. Когда машина пересекает очередной небольшой населенный пункт со своим милым деревенским укладом, который, как кажется, совсем не отличается от того, как здесь жили тысячи лет назад, мы въезжаем на территорию какого-то заповедника. По крайней мере, это слово я успеваю различить на английском языке на запыленной вывеске.

Проходит пара минут- и мое сердце екает.

Вокруг не просто песок. Не просто дюны. Вокруг светло-желтое безмолвие. Звенящая тишина. Начало и конец.

Алекс направляет на меня полный лукавого озорства взгляд и сворачивает с каменистой трассы на песок. Переключает режим и… вот теперь я понимаю, что означает фраза- оказаться в своей стихии.

-Хорошо пристегнута? Полетаем, девочка,- говорит, усмехаясь, когда я взвизгиваю от его первого крутого виража на бархане.

-Дааа!- получается снова с всхлипом-вскриком, потому что наша машина сейчас творит невообразимые вещи. Вернее, их творит он. Мы с машинкой только подстраиваемся, каждый играя отведенную роль. Она- транспортного средства, я- визжащей пассажирки, заставляющей его своей реакцией заливисто хохотать.

Мне кажется, я вообще его никогда не видела таким веселым и молодым. Алекс сейчас другой. Он словно бы открывается с новой стороны, о которой я догадывалась, но которую у меня не было возможности изучить…

Пара минут- и мы потеряны и в пространстве, и во времени.

Песчаные бесконечные горизонты здесь перемежаются с высокими горами, словно бы вырезанными кондитером из пластов спрессованного песка-застывшей карамели. Они образуют фентези-фигуры. И лишь твое собственное воображение, как кажется, и формирует единственные границы, которые не позволяют оценить по полной эту красоту…

-Сказочно…- шепчу, не в силах скрыть восторга и удивления.

Мы тормозим. Я быстро выхожу из машины. Алекс глушит мотор. Закрываю глаза, слушая тишину. Звенит в ушах. И освобождает. Я словно бы обнуляюсь. Словно бы перерождаюсь сейчас здесь.

Чувствую на себе его горячие большие руки. Ощущаю мощь пресса спиной. Надежно. Крепко. Волнительно…

Его близость волнует. Здесь и сейчас обостряются все мои чувства к Алексу. Все то подавленное, что я самолично задушила обстоятельствами, принятым решением разорвать нашу связь и шоком от новости о своей болезни.

-Знал, что тебе понравится…- слышу его хриплое мне в висок. Внутри все загорается. Хочу его. Только сейчас так остро, так отчетливо ловлю ощущение, как же дико его хочу. До чувства иссушающей жажды.

Нагло, даже бесстыдно протягиваю руку и накрываю ею его пах.

Алекс глубоко втягивает воздух. Я чувствую его эрекцию. Чуть ли не пищу от восторга.

-Позже, девочка…-трется щетиной о висок,- готова немного погулять?

Я улыбаюсь и киваю.

Когда он говорит «позже», как правило, реальность превосходит любые ожидания…

Мы беремся за руки и начинаем идти в гору. За счет того, что здесь не так жарко, подъем совсем не тяжелый. Пару минут- и я снова охаю, потому что мы оказываемся на удивительной красоты возвышении, откуда открывается вид на этот сюрреалистичный лунный пейзаж. Тишина продолжает звенеть в ушах.

-Мы в самой дальней части заповедника, Дана. Его открыли совсем недавно. Это так называемая «Долина китов». Когда-то здесь было древнее море. Оно ушло, оставило после себя окаменелости рыб- базилозавров. На самом деле, это начало Большой Сахары. Одно из мест моей силы.

Я завороженно слушаю его, впиваясь в пейзаж. Вокруг нас никого. Это опьяняет. Словно бы мы одни на всей земле.

Доходим до сооружения из глины и соломы. Вместо окон здесь дырки. Внутри оказывается прохладно.

-Такие построены по территории всего заповедника. Чтобы туристы могли передыхать от долгих марш-бросков.

Алекс кладет на лавку, выполненную из такого же материала, рюкзак.

-Подкрепимся?

Расстегает его, вытаскивает сэндвичи и воду, купленные на заправке еще в черте города.

Я улыбаюсь.

Все-таки он очень продуманный. Именно в таких вопросах. С ним точно не страшно оказаться на необитаемом острове… И напоет, и накормит, и…

О последнем «и» сейчас только и могу думать.

Он деловито раскладывает провиант по лавке, а я не выдерживаю и подхожу к нему, обнимая сзади.

Застываем так на мгновение.

Разворачивается. Смотрит мне в глаза. Трогает мое лицо кончиками пальцев.

-Я подыхал без тебя,- его хриплые слова сейчас разрывают последнюю ткань-преграду между моим стеснением и сумасшествием. Они такие тихие и такие громкие. Их ловит ветер, убегает с ними по пустыне- растворяет в себе, растворяет во времени, растворяет в этих песках, повидавших столько историй любви еще со времен фараонов. Теперь здесь навсегда останется и наша история. Несовершенная, корявая, с никчемной мной, сложным и непонятным Алексом, с нашей любовью, которая еще не раз встретит море осуждения в спину побольше масштабов Сахары. На все плевать. Победителей не судят. И влюбленных тоже. Кому, как ни этим пескам, знающим все тайне времен, знать эту истину…

Я чувствую, как тяжело становится дышать от эмоций. Как нестерпимо хочется почувствовать его кожу, его запах. Всего его почувствовать.

Расстегиваю его ширинку, не переставая на него смотреть.

Опускаюсь на колени.

-Дана,- говорит он то ли чтобы остановить, то ли чтобы не останавливалась. Выходит рвано и даже как-то умоляюще. Эти нотки в его голосе окончательно срывают все тормоза.

Я уверенно стягиваю его джинсы до колен вместе с трусами, приподнимаю свитер, жадно сглатывая, когда вижу каменный член, касающийся живота.

Приподнимаюсь на коленках, целую его в пупок. Спускаюсь по жесткой дорожке волос. Ниже и ниже. Пока язык не касается основания члена.

Не раздумывая, жадно всасываю его в себя, блаженно выдыхая.

Хочу целовать его везде. Хочу трогать, ласкать, сходить с ума от удовольствия и заставлять сходить с ума его.

-Дана…- снова шепчет он, зачерпывая ладонью мои разметавшиеся волосы,- не нужно, если ты…

Я поднимаю на него глаза и смотрю, чувствуя, как же сейчас наслаждаюсь долгожданным моментом.

Целую бедра, целую коленки.

-Когда ты поставил меня на колени в тот день у себя в офисе, когда я целовала тебя здесь в первый раз,- шепчу хрипло,- я испытала такое удовольствие, Алекс, какое не испытывала никогда и ни с кем до тебя… Ни один мужчина во время секса, я про обычный секс, не про оральный, не заставлял меня чувствовать то, что ты заставил почувствовать одним своим запахом… Именно тогда… Именно тогда я поняла, что не просто дико хочу тебя… Я поняла, что обожаю тебя, боготворю… Наверное, это чувствуют рабы, когда обожествляют господина… Когда удовольствие приносит одно прикосновение… Ты мой Бог, Алекс… Никогда не думала, что смогу такое сказать мужчине… Не уверена, что смогу тебе это повторить… Но ты должен знать…

-Дана…- шепчет он, а захват на волосах становится сильнее,- я сейчас сдохну от твоих слов… Сердце остановится…

Я качаю головой, снова припадая горячими губами к его плоти.

-Нет, Алекс… Твое должно биться… Хотя бы твое должно биться…

Он снова хватает меня за волосы, теперь для того, чтобы поднять к себе, притянуть, жадно впиться губами в мои губы.

-Не смей больше так говорить! Никогда! Мое сердце будет биться только в унисон с твоим, Дана! Без тебя на хер этот мир!

Я жмурюсь, чтобы сейчас не разрыдаться. Если на свете и есть поддержка, то эта поддержка должна быть именно такой.

Сжимаю его член рукой, двигая по стволу. Не отрываюсь от его губ.

Но мне все равно мало этого. Дико хочется доставить ему удовольствие. Дико хочется чувствовать его вкус на себе. Чтобы смыл прикосновения другого. Того, кто уже в прошлом. Мне еще долго нужно будет вымаливать прощение перед Алексом, стоя на коленях. Перед Алексом и перед самой собой…

Снова опускаюсь, снова беру в рот его плоть. Он шипит, потому что уже слишком близко.

Принимаю его бурный оргазм, солоновато- сладкий на вкус. Лижу его исступленно. Пьяная от момента, пьяная от него…

- Не знаю, как ты, но вот я точно подкрепилась,- усмехаюсь, вытирая уголки рта, когда мы оба приходим в себя.

Он тоже прыскает, качая головой.

-Вот это, конечно, я в тебе обожаю. Пай-девочка, которая вечно выкаблучивает такое неожиданное, что хоть стой, хоть падай…

-Рада, что еще есть порох в пороховницах,- усмехаюсь в ответ.

Мы гуляем по заповеднику почти до заката. Погода идеальная. И пейзаж вокруг, влюбляющий в себя с первого взгляда, и правда заставляет забыть обо всем на свете.

Чувствую сладкую наваливающуюся усталость только тогда, когда касаюсь спиной кресла внедорожника.

- Спасибо за приключение,- улыбаюсь, смотря, как золотятся огоньки в его глазах на фоне красивейшего заката в моей жизни.

-Ты это о чем? Все только впереди, Дана. У нас с тобой все только впереди!

Ну что, дорогие мои, официально самая моя романтичная глава в стиле 18+ написана) Что скажете?) Я наслаждалась, когда писала. Не могла не добавить нотки Африки в эту историю. Ведь в этом весь Алекс... Надеюсь, вам понравилось!

Глава 53

Глава 53

Отель, где мы оказываемся, поражает воображение не меньше, чем сама пустыня. Его владелец- бывший генеральный менеджер одной из самых фешенебельных гостиниц в мире. Когда-то он приехал сюда и влюбился. Теперь здесь настоящее произведение искусства- небольшая деревенька с отдельно расположенными домиками в терракотовом цвете, утопающими в зелени. Инфинити-бассейн, шикарный ландшафтный дизайн. Все аутентично и до невозможности очаровательно. Наш номер- отдельное произведение искусства. Правда, это пространство и номером-то назвать нельзя. Это двухуровневые апартаменты с куполообразным сводом. Огромная кровать предварена гостиной с угловым камином, выложенным восточными изразцами цвета лазури. Просторная ванная комната похожа на восточную сказку. Здесь и хаммам, и огромная круглая джакузи по центру, в которой так и хочется раствориться.

Мы еще успеем здесь все хорошенько рассмотреть. А сейчас ужасно хочется есть. И в этом он меня тоже удивляет.

Мы только и успеваем, что закинуть свои вещи- как он увлекает меня в сад. Камерность этого места дает ощущение уединенности и комфорта.

- Как ты относишься к птице?- спрашивает Алекс, даже не изучая меню. По тому, как его здесь все приветствуют, как относятся, складывается ощущение, что он завсегдатай в этих местах.

Я невольно улыбаюсь. Помню наш первый поход в ресторан, когда я еще не успела отойти от шока нашей неожиданной встречи. Помню, какой напряженной и ожидающей подвоха тогда сидела. Сколько шагов нами было сделано друг к другу с тех пор. Сколько шагов я сделала, убегая от него, а в итоге… А в итоге убегая с ним…

-О чем подумала?- улыбается он в ответ, когда по красивым пузатым бокалам разливают белое вино.

-Я боялась тебя, Алекс…-честно отвечаю,- думала, ты придешь и как ураган снесешь всю мою жизнь, а в итоге… В итоге сам спасаешь меня…

-Я верю в судьбу,- протягивает бокал. Мы чокаемся.

-Ты?-искренне удивляюсь,- фаталист? Я бы не сказала никогда… Реалист-да…

-Почему тебя это удивляет? Фатализм и реализм идут рука об руку. Но никто не отменяет и веру в удивительное. Вот это как раз я и называю провидением. На войне без этого не выживешь. Верить в себя, надеяться на себя, но не списывать со счетов счастливый или несчастный случай…

Когда он говорит про войну, внутри все сжимается. Война всегда у меня ассоциировалась с отцом… Мать часто плакала и говорила, что таким его сделала война… Ничего хорошего ни он, ни война не принесли в нашу семью…

Алекс протягивает руку к моему лицу и гладит.

- Все нормально?

Улыбаюсь в ответ, перехватываю его кисть и целую. Искренне и порывисто. Мне кажется, этот жест очень многое для него значит. Он даже в лице меняется. Какая-то появляется в нем беззащитность, смятение. Это трогательно и даже как-то пронзительно что ли.

-Я знал, что та встреча в особняке была неслучайна. Как увидел тебя, понял, что ты не простая преходящая женщина в моей жизни. Вот хоть вер, хоть нет. А как мы зашли в комнату, как почувствовал твой запах, знал уже, что не отпущу…

Я усмехаюсь.

-Но все равно, Алекс, ведь это тот самый случай помог нам встретиться… Не окажись ты братом…- когда хочу произнести имя жениха, бывшего, в горле першит,- Игоря, то не было бы этого всего…

Мой мужчина сейчас как-то знающе усмехается.

Приносят салаты, закуски и птицу. Это оказывается фантастическая по вкусу утка, которыми, как выясняется, славятся эти места. Вообще, оазис Файюм- издавна облюбованное европейцами место. И я могу их понять. При всей восточно-арабской небрежности антуража здесь есть душа и умиротворение. А еще сюда прилетают зимовать фламинго. За одно это можно полюбить этот край тростника и банановых рощ раз и навсегда…

Чуть поодаль играет приятная восточная инструментальная музыка. Оказывается, живая. Я поднимаю глаза и смотрю на небо- оно удивительно густое и очень звездное.

-Никогда не видела столько звезд на небе. Это потому, что мы в Африке?

-Нет, это потому, что мы сейчас вместе. В России есть тысячи мест, где небо испещрено созвездиями.

-Романтично,- улыбаюсь ему. Сейчас все время хочется улыбаться. По телу разливается приятная истома. И от вина, и от вкусной еды, и от его компании. Все идеально. И я давно не чувствовала себя такое расслабленной и довольной. Как же важно, чтобы мужчина рядом не раздражал, как это все время в последнее время делал Игорь. Не потому, что он был плох. Просто он был не моим человеком. Не для меня. А ведь я бы могла испортить жизнь и ему, и себе… Навсегда…

- Сиди (араб.- господин) Аликсандр, всио карашу?- подходит к нам главный официант, усиленно старающийся говорить на русском.

Алекс показывает ему пять.

-Спасибо, Махмуд.

-Не сыграете?- продолжает мужчина.

Алекс переводит глаза на меня.

-Если дама попросит.

-Прошу, конечно… Как здесь устоишь?

Когда ему приносят гитару, понимаю, что он и правда для этого отеля не просто гость. Не удивлюсь, если Алекс окажется еще и собственником или совладельцем.

Берет первые аккорды на семиструнной, и я чувствую, как по телу пробегают мурашки. Я помню, как он играл. Помню, как голова кружилась от запретной близости, от дикого магнетического притяжения, от его дерзости и харизмы. Мое женское начало уже тогда безоговорочно выбрало его как своего мужчину, а я нелепо барахталась против течения, сопротивлялась…

-Что сыграть?-спрашивает он, продолжая брать гармоничные аккорды.

-Что на душе…

-Не боишься узнать, что на душе?

Наши взгляды встречаются. В легких становится все меньше кислорода.

-С тобой- не боюсь…- момент сейчас по-настоящему сказочный.

Каждая девочка хотя бы раз в жизни должна такое испытать. Темное небо, миллионы звезд, гитара в руках мужчины, который заставляет тебя сходить с ума от вожделения и нежности одновременно…

То, что начинает петь Алекс, подыгрывая себе, заставляет одновременно мои глаза округлиться и увлажниться. Я знаю эту песню. Слышала ее много лет назад, отдаленно помню… Но только сейчас, в его мужском исполнении, с этим хрипловато-брутальным голосом она обретает такой глубокий потаенный смысл, что хочется жмуриться и плакать…

«Ее глаза- мои океаны, мои водопады.

Если будет нужно, я за ней буду в воду падать…»[1]

Он пел и смотрел на меня, а я чувствовала, как по телу бегут мурашки. Никогда не забуду этот момент. Даже если бы это был самый последний вечер в моей жизни, я бы хотела провести его так и только так…

[1] Автор музыки и слов: Аркадий Александров.

Глава 54

Глава 54

Возвращаемся после ужина в номер. Я чувствую, как воздух между нами густеет. Как становится невыносимо напряженно. Я чувствую ауру Алекса. Я хочу окунуться в неё. Окунуться и забыть обо всем на свете. Сейчас важен только Он.

Его отвлекает от меня телефонный звонок. Я пользуюсь паузой. Медленно снимаю с себя вещи в спальне, даже не думая прикрываться. Скидываю всё, включая белье. Сверкая голым задом, медленно иду в ванную, которая так и манит своей восточной эротичностью антуража.

Опускаюсь в источающую обволакивающий пар булькающей воды в джакузи и блаженно прикрываю глаза. Вода забирает всю усталость и расслабляет натянутые от нашей утомительной поездки мышцы. Откидываю слегка покруживающуюся от выпитого вина голову на бортик, когда открываю глаза, вижу приближающегося из спальни Алекса. Он тоже уже совершенно голый. Готовый. Безумно, по- хищнически красивый.

Переступает фаянс и опускается напротив. Места хватит нам обоим.

Улыбаемся друг другу. Не рвано и остро, как- то нежно что ли. Или это просто у меня такое состояние сейчас. Совсем не хочется бури…

Алекс отталкивается от бордюра и подгребает ко мне.

Кладу руки на его сильные плечи. Каменные мышцы играют переливами под моими пальцами.

Я смотрю в его глаза.

-Не хочу сегодня трахаться,- произношу тихо.

Алекс удивленно смотрит на меня, поднимая бровь и придвигаясь ближе, красноречиво намекая мне твердой выпуклостью, что не разделяет моего настроя. Вернее…

Не так понял…

Я облизываю пересохшие губы, на которых все еще играет кислинка белого сухого.

-Хочу заняться с тобой любовью,- произношу почти шепотом. Так, что самой едва слышно. Но мы оба нервно сглатываем напряжение.

Между нами что- то непрерывно меняется. Мы в центре этого процесса и не можем его контролировать. И ответа на вопрос тоже дать не можем, что именно происходит… У меня так. У него?

Алекс накрывает мои губы своими. Я вдыхаю его аромат, пропуская язык внутрь. Его руки ложатся мне на плечи, гладят, проводят по всей их длине и уже в воде берут в кольцо мою талию. С Алексом всегда властно, но сейчас он другой. Между нами как- то все по- другому…

Он водит ладонями по спине, ласкает. Я млею, когда его губы прокладывают дорожку к шее. Дрожь, трепет, шепот, рваное дыхание, подрагивание ресниц.

Не выдерживаю и подаюсь вперед, садясь на его бедра. Не для того, чтобы пуститься на нем вскач. Чтобы быть близко- близко.

Люблю.

Шепчет мое сердце. Не губы.

Губы сейчас отданы ему. В его власть.

Большие ладони опускаются на мои бедра и сильно сжимают ягодицы.

Алекс хрипло и часто дышит.

Мы оба готовы, так давно готовы…

-Тише, - вливается в гармонию танцующих пузырьков вокруг.

Поднимает меня из ванной, аккуратно ставит на коврик и тут же накрывает сверху мягким махровым халатом.

-В воде красиво только в фильмах,- усмехается,- давай оботрем тебя, чтобы не заболела. Там кондеи работают.

Снова берет на руки. Заносит в комнату и кладет на кровать. Нависает сверху, но не наваливается.

Убирает зажим с волос и растрепывает их, а потом долго- долго всматривается в глаза.

Люблю.

Я люблю его. И мне от этого совсем не страшно, кажется.

Я чувствую, как он разводит ноги и входит, за мгновение до проникновения застывает на мне взором, словно бы фиксируя в памяти этот момент. Решительно, без промедлений. Но все равно иначе, чем это было раньше. Нет в нем жесткости и ярости. Сейчас Алекс не на войне…

Я подаюсь ему навстречу, кусая губы от приятных ощущений. Руки скользят по его спине. Слышу, как сильно бьется сердце и от того мое начинает скакать еще быстрее.

Между нами наш первый раз.

Вот он- наш настоящий первый раз…

И мне больше не нужно, чтобы он стискивал меня до хруста в ребрах, боясь, что иначе я упаду. Теперь мне достаточно одного его взгляда, чтобы не упасть…

Чувствую, как в животе начинает зарождаться тепло. Это чувство другое. Не острое, спазмирующее, агогинизирующее. Оно мягкое и обволакивающее.

Как солнце.

Люблю,- снова шепчу сердцем и глазами, так и не разлепив губ,- люблю…

А потом чувствую, как мощная волна тепла расходится потоками по всему телу и перестает существовать весь мир, кроме него самого…

-Саша…- произносят, наконец, мои губы,- Сашенька мой… Люблю… Я так сильно тебя люблю… Как хорошо, что я успела тебе это сказать…

Вижу его расширяющиеся зрачки, вижу, как лицо искажает гримаса удовольствия и удовлетворения.

Вижу его мужской восторг, а потом перед глазами все чернеет…

Глава 55

-Вчера ты назвала меня Саша,- говорит, нежно гладя по спине,- меня так только мама называла.

-Саша,- повторила я протяжно, поиграв именем на языке. Не то, чтобы у меня была проблема с тем, чтобы называть его как все-Алексом. Просто захотелось сказать это так, по-родному,- расскажи о себе. Про маму расскажи. Как взрослел?

Он начинает не сразу, после паузы. Рука- как созерцание и медитация. Ласкает голую спину, словно бы сметая последние условности между нами.

-Я пережил много страшного в жизни. Про таких, как я, обычно говорят «пуганый». Обычно такие хорошо не заканчивают… С детства влезал во все кипяши без разбору. Лихие девяностые, жесткие понятия каждого двора. Сама знаешь, рос без отца. Отчима не слушался, хоть он и неплохой был мужик. Мать мою сильно любил. А я бедокурил. Характер взрывной. В школе сильно ругали, но не портили оценки, так как учился я хорошо, особенно по математике. Директор нормальный был мужик, понимающий.

И все равно, мать из- за меня много слез выплакала и ночей не спала. Стрелки, стена на стену, первые приводы, первые обезьянники. Бабульки на лавке у подъезда мне плевались вслед и прочили путь зека.

На удивление всем я таки поступил в институт. Год даже выдержал, проучился нормально. Потом опять драка. За девчонку заступился, к которой нагло мажорчик с курса клинья подбивал. В итоге тот устроил мне темную. В больнице оказались мы оба, но вот исключили только меня…

Тогда я впервые увидел родного отца после долгого перерыва. Мы почти не общались лет шесть. Я как подрос и стал понимать, кто мы для него, не скрывал от матери, что не желаю видеть этого мужика чужого даже по праздникам на часок. Да и отчима это бесило. Какими бы хреновыми ни были наши отношения, в этом вопросе я был на его стороне…

- Мы с дедом семью Игоря полжизни знаем. Никогда не слышала от них о тебе. Это так странно… Потом, конечно, выяснилось, что дед многое знал, но опять же, правды всегда разные у каждого. Как и воспоминания…

Алекс хмыкает.

-Представляю, каким козлом я обрисован был твоим дедом. Мой-то папашка постарался приукрасить… А может и не приукрашал- там и в реальности все далеко от идеала. Я Вениамину никогда не был нужен. Потому и отчество взял не его, а отчима- Евгений. Да и в целом рассчитывал, что судьба нас особо сводить не будет с ним… В целом так и было, пока та драка не произошла в институте. Он тогда пришел ко мне в палату. Презрительно оглядел, сморщился словно бы брезгливо.

-Укурок,- произнес тихо,- мать все для тебя, а ты даже в институтишке не смог закрепиться. Одна дорога у тебя- в тюрягу. Не на нарах, так в лесополосе закончишь.

Я не знаю, зачем он приперся и пророчествовал, но на его слова мне было ровным счетом насрать. Я презирал его. Трус и слабак. Сам отказался от любимой женщины потому, что так было выгодно и спокойно. А потом бегал за ней, как попутный ветер. Как нажрется- жди у нас под порогом. Отчим не был у меня бруталом. Главный бухгалтер. Такие привыкли дебет с кредитом подводить, а не башкой бить в солнечное сплетение. Мать берегла его. Вениамин, как все ничтожества, любил козырять корочкой.

Я и правда тогда не собирался возвращаться в институт. На мехмате со мной учились одни ботаны и задроты. Я понимал, мне с большой наукой не по пути и уже было начал придумывать всякие схематозы, как поднять бабла, как вдруг началась первая чеченская.

Первым забрали соседа. Хороший был пацан, из нашей компании. Приехали за ним из военкомата, три дня- и вокзал. Вернулся домой. Полежал еще пару недель, понял, что не хочу вот так прозябать, пока мои товарищи там. Решил- надо пойти самому добровольцем, долг родине отдать- а потом уже и о будущем думать. Так я узнал войну, Дана.

Снова молчание. Вязкое, многозначительное. Мы оба смотрим в пустоту и в бесконечность.

-Я всегда боялась слова «война»… Мама часто плакала, когда я была маленькая, говорила, что отца таким сделала война… Таким… Хладнокровным, жестоким… Он не любил мою мать. Или любил по-своему… Она говорила- война- это смерть. Все, кто возле смерти- ею мечены… И прокляты…

Чувствую, как щиплет глаза. Как больно становится дышать.

Алекс смотрит на меня, подхватывает слезу, сбегающую по щеке, растирает между своих двух пальцев.

- На войне жизнь не заканчивается, Дана. Война- это еще не смерть, это просто такая жизнь.

Да, на войне сложно. Пусть попробуют разинуть рот те, кто скажет, что это легко. И дело не в ежесекундном риске. Дело в том, что человека берут и кидают из цивилизации в никуда. Палатки, отопления нет, воды нет, питание с перебоями. Иногда питание у нас было ужасным: китайская тушенка, состоящая из соевых волокон и воды, килька в томате, иногда мы жрали насекомых, чтобы в организм попал хоть какой- то белок. Грязная вода из лужи, чтоб не умереть от обезвоживания, укусы насекомых, от которых тело выворачивает через сито неделями, совершенная одичалость, когда ты понимаешь, что даже говорить нормально не можешь- в голове только мат и команды неделями. Это сейчас там, можно сказать, гламур. И сухпайки с шеф-поварами составляют, и аптечка укомплектована всем до отказа, и штатные психологи работают… Хотя хоть оболочку красивую и сделали, суть одна. Война навсегда остается с тобой, стоит только раз с ней встретиться. Она как грязь на ботинках в слякоть. Палкой скребешь- не соскребается…

До сих пор помню, как приехал в первый раз на Кавказ, была дикая слякоть, налипающая на ботинки. Осень, дожди. Эта грязь налипает все больше и больше, и такое ощущение, что ты ходишь и у тебя на ногах чугунные гири. Вот так и ходим с этими самыми гирями по жизни, хоть и войны той уже нет, и мы вроде как другими стали…

А еще на войне просто. Легче, чем в мирное время. Там, в окопах, как ни крути, все выкрашено в черное и белое. Есть день и изнуряющее пекло, которое с неба палит солнцем и сбоку- свинцом. Есть ночь и тепловизоры, которые обезличивают движущийся на тебя живой субъект. Есть враг- есть задача. Есть понимание, что если не ты, то тебя. Каждый знал свой маневр и знал, что, если он будет некомпетентен, он проиграет.

Конечно, если ты ходишь под кем- то, то всегда легко. Отдали приказ- делаешь. Нет никаких лишних мыслей. Нет никаких шагов в сторону. Потом становится сложнее. Когда нужно самому брать руководство. Вот здесь просыпается и совесть, и стыд, и жалость гребаная. Жаль ребят своих бросать под пули. Невыносимо потом смотреть в глаза их матерям и женам. И они сниться начинают. Смотрят на тебя молча. То ли с укором, то ли с равнодушием, то ли с непониманием, почему… почему, товарищ старшина, это ты меня поставил под огонь, а не Ваську Лысого. Больно. Эта боль в каждом из нас, но мы ее всегда стыдливо прячем, заталкивая обратно в свои кошмары.

Я не дышала, понимая, что Алексу сейчас нужно выговориться. Он спасал меня. Самоотверженно, честно, бросая всего себя, как сам спел «в водопады моих глаз», а я слушала его и понимала, что отчаянно сама хочу его спасти…

- Война- как лакмусовая бумага. Она проявляет человека, просвечивает его словно бы через рентген. Если человек-говно, то его сразу видно. Такие в основном в тылу оседают. На самом деле, ничего нового не происходит. Не слушай тех, кто говорит, что война меняет. Все как на мирняке. Просто то, что скрыто, становится явным быстрее. Если человек хороший, то его эта хорошесть развивается. А если человек говнистый, говно вылазит на поверхность.

А еще война забирает чувства. Потому что ты понимаешь, без них жить легче. Все на мирном берегу почему-то боятся боли физической, а самая страшная боль другая- психологическая… На самом деле не так часто пуля попадает в какие-то жизненно важные органы и убивает на месте. Обычно это очень серьезная травма, когда человек умирает либо от болевого шока, либо от кровопотери, но до этого проходит какое-то количество времени. Вот это время самое страшное. Если перед тобой друг умирает- это отдельный вид агонии. Знать, что ты бессилен. Что ты ничто. Не помочь ему уже, не спасти. А бывает, что ты попал в противника и смотришь на него, умирающего. Пока он еще в сознании, ты смотришь человеку в глаза, который только что был теплым, а сейчас он уже холодеет, но тебе его совсем не жаль. Он враг. Ты понимаешь, что он запросто мог бы разрезать тебе горло, воткнуть нож в спину, издеваться над тобой, изнасиловать… Были моменты, когда мне было страшно, когда ужас физически ощущался. Но при этом в такие моменты ты понимаешь: либо ты, либо тебя. И всегда есть последний шанс- есть граната, которую можно взять в руку и сорвать чеку. Опять же: либо ты, либо тебя.

После такого тяжело снова вернуться в нормальную жизнь. Нормально смотреть на людей. Все, что происходит после войны, происходит скорее механически. Для нас словно бы там начинается реальная жизнь. А здесь так- санаторий.

Мать ушла, когда я был в ЦАР в один из заездов. Она болела до этого. Отчим ушел раньше. Сильно скучала по нему. Говорила, что всю жизнь обжигалась об мужчин, чтобы встретить во второй половине такого как он- настоящего, её. Любовь - странная штука. Вспоминаю их и понимаю- внешне они были совсем не пара друг другу. Она слишком яркая, до последнего. Он обычный, серый, меньше ростом… Только видишь, не имеет это значения. Я сидел на похоронах и ощущал себя словно бы в кадре чужого фильма. Не я. Не обо мне. Случайно попал. Странное чувство.

Казалось, что реальная жизнь была только там- на войне. Где есть время жить и время умирать. Где не оплакивают героев. Их отправляют домой- в ту нереальность. И трагедия в том, что в этой самой нереальности тебя ведь ждут совершенно реальные люди…

Ты подсаживаешься на этот постоянный нор-адреналин. В поисках ощущений, эмоций… Только они другие. Не те, что в районе сердца. Я вообще ни к кому не привязывался, ни на ком не заострял внимания, да и не нужно мне это было. Были ребята, была комфортная жизнь, были женщины и… была война, в которую я всегда мог вернуться.

А потом случилась ты, Дана…

Алекс делает паузу, смотрит на меня пристально.

-Ты думаешь, только тебе было страшно? Мне тоже…- мрачно усмехается,- я не умел любить. Знал, как трахать. Знал, как играть, как голову морочить. Как любить- не знал. Не хотел к тебе лезть. И не полез бы, если бы не зашло так далеко все…

Встает с кровати, дает мне руку, чтобы проследовала за ним.

Глава 56

Глава 56

Подходим к большому зеркалу у комода. Оба смотрим в свое отражение. Он намного красивее меня. Объективно. Я никакая. Особенно сейчас- без макияжа, бледная, с растрепанными волосами… И что он во мне нашел?

-Если бы не твои сережки, я бы, наверное, тебя и не нашел… Врезались они в мою память… Пошел к ювелиру, нарисовал их, выяснил, что за камень такой - аметист… Именно сережки помогли мне выйти на твой след. И… когда я узнал, кто ты… что ты невеста Игоря, отступать было уже поздно… Я уже вляпался в тебя по уши… Сам себе противоречил. Ругал, избегал, грубил, но… тянуло к тебе магнитом… Еще и Игорь словно бы назло. Лезет и лезет, втягивает меня в свою жизнь, подсовывает тебя как рекламщика… Я сначала взбесился от ревности, что ты наглая гнусная изменщица. Что вот так беспринципно ходишь по таким странным местам при женихе, который в тебе души не чает. Но когда увидел дикий страх и раскаяние в твоих глазах на его дне рождения, стыдно стало за себя. Не хотел уничтожать ваше счастье…

Сережки… Да, как пропала сережка, так я себя и потеряла окончательно… Может это даже какой-то знак… Может отсчет моей болезни с того времени начался… Я почему-то была уверена, что потеряла ее дома у Алекса, когда мы занимались сексом. А может это в другом месте произошло? С чего такая уверенность…

Думаю об этом, а в этот самый момент Алекс вытаскивает из кармана и кладет передо мной те самые сережки. Я аж вскрикиваю от неожиданности и внезапной радости.

-Ты нашел!!!!- с восторгом хватаю их я.

Он забирает их из рук, сам надевает в каждую мочку аккуратно.

-Вторую забрал вчера у тебя с комода. Чтобы сразу комплектом надела… Но знаешь, еще кое-чего из комплекта не хватает….

Я недоуменно смотрю на него. Снова лезет в карман и в этот момент вытаскивает маленькую коробочку.

Сердце замирает.

Открываю шкатулку и теперь вся замираю…

-Я когда искал похожие, наткнулся у одного антиквара на подвеску… Не поверишь, но когда-то она была одним комплектом с этими сережками. Я специально одну заныкал тогда в квартире, чтобы проверить, ты уж прости… Просто… Просто решил для себя, что если и правда один комплект и он не врет, то это точно судьба….

Замираю. Не дышу. В ушах звенит от смеси шока, эйфории и счастья.

-Я сделал из них кольцо, Дана. Ты же понимаешь, это не просто кольцо…

Разворачивает меня к себе. Сердце екает, когда он опускается передо мной на колено.

-Выходи за меня, девочка-война… Надеюсь, я не налажаю и смогу быть неплохим мужем для тебя…

Я прикусываю губы от обилия эмоций. Только бы опять сейчас не разрыдаться. Уже и так как грозовое облако…

-Нужна тебе такая горе жена?-спрашиваю, тяну его наверх, чтобы жадно впиться в губы.

-Жена под стать мужу,- смеется он.

Мы целуемся.

Я насилу отрываюсь от него, поднимая на своего мужчину хмельной взгляд.

-Тогда да, конечно… Как откажешь такому наглецу…

По пальцу прокатывается холод металла.

Я завороженно смотрю на свою руку и понимаю, что именно вот такого кольца на ней и не хватало. Обручалка Игоря давила и так и не стала своей, а это кольцо как родное, хоть массивнее, необычнее и тяжелее…

Дыхание Алекса становится частым и тяжелым. Уже знаю это его состояние. Не сопротивляюсь, когда он разворачивает меня лицом к зеркалу и спиной к себе, слегка нагинает, властно хватая за бедра и приспуская трусы. Послушно подставляю себя под его жесткие толчки, даю ему почувствовать свою власть надо мной. Я так хочу, чтобы он почувствовал, что я его. Я полностью ему себя отдала.

Минута- и он во мне. Мы оба стонем. Оба жадно цепляемся за нашу близость. И оба очень скоро и очень красиво приходим к нашей разрядке.

С Алексом всегда удивительно- во время секса он абсолютный, стопроцентный доминант. Когда мы просто пара- между нами гармония и идиллия. Он не пытается подавить, хоть и дает ощутить, что я под его защитой.

-Ты знала, что аметист- талисман верных любовников?

Я улыбаюсь.

-Теперь буду знать…

Алекс снова целует в губы.

-Красивое словосочетание… Верные любовники… Прямо про нас… Будем изменять друг другу только друг с другом… Даже не представляешь, сколько впереди у нас будет ярчайших измен в таком формате… Изменю тебе с тобой в таких местах, что ты даже не представила бы… Такой мир тебе покажу, девочка, что дух захватит… Впереди вся Африка, Ближний Восток, Кавказ… Мне стольким с тобой хочется поделиться, столькое показать… Весь свой мир подарю тебе…

Я отчаянно цепляюсь за его плечи и за его слова. Я верю ему. Верю в себя. Верю в наше будущее.

Впереди красивый завтрак на берегу озера оазиса и путь обратно. Немного грустно отсюда уезжать, но я верю, что мы еще вернемся… С Алексом и правда начинаешь верить в чудо…

Глава 57

Глава 57

-Дана,- говорю я спокойно, когда мы покидаем здание аэропорта по прилету. Машина с водителем трогается, а я накрываю ее руку и внимательно смотрю в глаза. Сейчас нельзя, чтобы девочка брыкалась и артачилась,- мы прямо сейчас едем в госпиталь. Так нужно, дорогая.

-Алекс, я…- глаза Даны начинают хаотично бегать. Снова ищет предлог…

-Дан,- говорю решительно, не выпуская ее из зрительного контакта, как умею,- так нужно. Нет смысла тянуть с операцией. Мы сейчас поедем и пройдем через это вместе. Раз-и забудем. Уже вечером обещаю рассказать тебе какую-нибудь несусветную глупость или пошлость из своей жизни.

Она молчит, отвернувшись в окну. Но не перечит. Я киваю водителю. К счастью, пробок нет- и мы доезжаем до центра в течение получаса.

Нас уже ждут. Принимают с порога, облизывают со всех сторон. Все анализы были собраны заранее, но прилетевшие два доктора из-за границы, которые тоже будут оперировать вместе с нашим светилой, просят еще кое-что досдать. Дана слегка морщится, когда иголка входит в ее руку на уроне локтя и отворачивается, чтобы не видеть кровь. Мне в этот момент так дико ее жаль, что сердце останавливается.

-А сейчас не расскажешь?- спрашивает она вдруг.

Я не понимаю, моргая, как баран.

-Ну, пошлость из своей жизни… Можно и сейчас…

То, что она еще острит, вселяет такую огромную надежду, что хочется заорать от радости.

-Нет, сейчас не расскажу,- улыбаюсь мягко,- всё потом. Всё потом тебе расскажу, что пожелаешь,- захожу внутрь лабораторной, все равно и так все это время стоял в дверях. Беру её за руку. Крепко сжимаю.

Всё у нас будет хорошо… Абсолютно всё…

Операция Даны назначена на одиннадцать. Сейчас только восемь утра. Врачи приходят с ней знакомиться. И меня даже немного по-мужски бесит. Что в их манере разговора есть некий флирт и симпатия. Дана тоже держится. И тоже острит в ответ. Если бы не факт того, что ей сейчас сложно, я б точно заревновал… Ее уговаривают поспать перед тем, как увезти в операционную. Я мысленно радуюсь, когда она соглашается. У меня сейчас еще одно важное дело, а меня так и так выдворят наружу, там ведь стерильная зона.

Оставляю ее в палате в окружении медсестер, смачно целуя в губы. С внутренней усмешкой не могу не заметить, что ей приятно то, что я так рьяно показываю свою страсть перед работницами, каждая из которых уже успела облить меня такой сладкой патокой взглядов, что аж приторно. Девочки такие девочки…

Сажусь в автомобиль и несусь к человеку, который сейчас второй после Даны только и представляет для меня важность. Потому что для Нее это важно. Отмечаю про себя, что дороги на подъезде к его дому стоило бы чистить лучше. В этой части Николиной Горы нет буржуев, зато много заслуженных пенсионеров. Займусь этим вопросом обязательно, а двором деда- на постоянной основе- либо сам, когда смогу, либо ребята. Все сделаем.

Когда паркуюсь снаружи и звоню в калитку, не жду, что откроют быстро, но ошибаюсь. Пару мгновений- и я оказываюсь в тепле его предбанника. Дверь мне отворяет приятная пожилая женщина, от которой пахнет свежеприготовленным завтраком. Значит, новая жена деда. Бабушка Даны ведь умерла. Жизнь есть жизнь…

Дом старый, но благородный. Здесь как-то по-особенному солидно и хорошо. Такие дачи хранят как реликвию и если и перестраивают, то с минимальными изменениями для старого интерьера. Они как шкатулка- хранят слишком много ценного, слишком много памяти.

-Кирилл Петрович, здравствуйте,- обращаюсь я к нему максимально вежливо, хоть и понимаю, разговор вряд ли сразу будет теплым и доверительным,- Вы наверняка слышали обо мне, я Александр Каренин, сын Вениамина Мантурова.

Делаю паузу и жду реакции.

-Я узнал Вас, Александр. Видел мельком на дне рождении Игоря. И внешне похожи с Вениамином…- сверкает на меня острым знающим взглядом,- как говорится, «кровь не вода, не разбавишь»…

Я скашливаю напряжение, которое вопреки воле во мне нарастает. Принимаю приглашение войти в дом.

-Я не буду ходить вокруг да около. Понимаю, что Вам наверняка не очень приятна моя компания, но как мужчина я должен был прийти к Вам и обозначить ряд важных моментов. Про них мы еще поговорим. Но самое важное, что не требует отлагательств, это состояние Даны, Кирилл Петрович.

Дед зависает и смотрит на меня испытующе. Я напрягаюсь внутри. Давно я так не волновался. На самом деле, снаружи поселка дежурит бригада реаниматологов в карете скорой. Это на случай, если дед слишком драматично воспримет известия. Но у мужчин своя этика и логика. Не сказать я не могу...

-Дана болеет. Это выяснилось спонтанно. Ничего такого, что бы было полностью непоправимо, но подлечиться придется. Через полтора часа начнется ее операция. Ее проведут трое лучших врачей в мире. Прогнозы благоприятные. Она была категорически против того, чтобы Вы знали, но это мнение и логика женщины. Как ее мужчина я взял на себя ответственность сказать Вам как человеку, который тоже в ответе за неё и вырастил её.

-В ответе за неё, говоришь?-спрашивает он, щурясь,- это ты так решил?

-Такие вещи не решаются самостоятельно,- парирую его враждебность,- ни мной, ни её, ни даже человеком, который воспитал и поставил на ноги. Такие решения- логичный исход сложившегося статус-кво. И да, я несу за нее всю ответственность. Спокойствие, внутренняя гармония и счастье Даны- мой долг. Потому я и здесь. С ней мы все решили. Она согласна на такой расклад. Надеюсь теперь получить и Вашего одобрения…

Дед смотрит жестко и стоически. Размышляет.

-Успеем еще потолковать про ваши делишки. Ты лучше скажи мне, что с Даной…

За время, пока я говорю, посвящая его в некоторые детали, его лицо меняет выражение несколько раз.

-К ней можно?- говорит он слегка хрипло.

Я киваю.

-Если поедем прямо сейчас, думаю, удастся зайти до операции. В любом случае, Вы захотите быть там во время и сразу после…

Мы больше не тратим времени на разговоры. Я облегченно даю медикам письменный отбой смс, уведомив, что с дедом все ок, но приказал все равно не расслабляться. Возраст- дело такое. Садимся в автомобиль и гоним обратно в госпиталь. На трассе нас подхватывают мои охранники, которые расчищают дорогу для нас от пробок. Без беспредела, конечно, иначе дед бы психанул.

Мы молчим. Он больше ничего не спрашивает, я сам ничего не отвечаю. Мне нравится, что тема Игоря не звучит а-приори.

Мы заходим в отделение, шаг деда становится менее решительным. Он поворачивается ко мне.

- Лучше не надо сейчас, Александр. Она не хотела, не надо… Не пойдем к ней. Но спасибо, что сказали. Я буду здесь на протяжении всей операции. Потом, если можно будет…- делает паузу, сглатывая страх,- зайду.

Я киваю и отворачиваюсь, но перед этим наши глаза пересекаются. Не знаю, может это игра моего воображения, но мне кажется, что в этот момент между нами что-то происходит внутреннее мужское. Это не понять женщинам.

Я вижу его страх, а он- мой. Тот самый страх, который обычно мы, мужики, прячем от других. Не страх трусости и малодушия. Настоящий страх, природный, естественный. Тот, что чувствуют на войне во время боя. Страх, который не парализует тебя, а наоборот, мобилизует все способности. И в то же время, в нем есть одна очень важная черта, по которой его не спутаешь ни с каким другим- отчаянное желание не потерять, отчаянное желание сберечь…

На войне есть лозунг «Жизнь начинается там, где заканчивается страх». Я часто видел ей подтверждение не только в героических действиях ребят на поле, но и в обычной дикой природе. Звери способны выжить в естественной среде и сберечь свое потомство только тогда, когда не боятся за себя, но отчаянно боятся за тех, о ком в ответе. Так и у нас сейчас. Мы оба дико боимся ее потерять. И оба это чувствуем. Это ощущение сближает.

Доктор сообщает, что операция пять минут как началась. Мы оба сурово киваем и ждем, отказываясь и от кофе, и от воды.

Огромное окно в пол в холле сейчас как экран в другой мир, в стороне от шумного города. Там высокие деревья, которые летом наверняка зеленятся пушистыми кронами. Сейчас они покрыты снежными шапками, а снег все падает и падает огромными хлопьями. Они как надежда и жизнь. Это как прикосновения ангелов, которые утешают. В аду Африки, лежа в окопах, по соседству с дикими джунглями и их смертоносными гадами, мне не хватало снега. Я часто засыпал с мыслями о нем, о маме, о родине и о той, кто обязательно появится в моей жизни, чтобы заполнить пустоту в сердце. Чтобы было, за кого умирать…

-Я люблю её,- хрипло говорю, не в силах повернуть голову к деду,- и она меня. Я сделал ей предложение.

Он молчит.

Все-таки поворачиваюсь. Ищу в его взгляде осуждение или отторжение.

- Вы даете согласие на наш брак?

На лице деда проскакивает быстрая улыбка. Наверное, это важно ему сейчас, правильно, что я сказал об этом именно сейчас, когда Дана под ножами хирургов… Что может быть лучшим доказательством веры в жизнь человека, если не предложение прожить с ним эту самую жизнь…

- Давно это у вас?

Я вздыхаю.

-Мы случайно познакомились. Ни она, ни я не знали, кем приходимся друг другу на тот момент. Она даже имени своего не сказала, номера не оставила. Я нашел ее по сережке. Понял, что старинная. Нарисовал у антиквара по памяти, так и нашел… Ваша жена в ломбард когда-то отнесла подвеску от того же комплекта. Она сейчас у Даны, на ее пальце в виде помолвочного кольца…

Дед машет головой и сглатывает. Отворачивается к окну. На снегопад.

-Я в Монголии служил в молодости еще до Прокуратуры. Там купил у одной бабки. Она сказала, этот комплект принесет мне настоящую любовь и позволит пронести ее по всей жизни. Так и вышло. Душа в душу жили… Может и Дане он помог…

Я подхожу к деду и кладу руку ему на плечо, сжимая. Потому что это и есть его «да». Другого мне и не требуется.

Операция длится три часа. Сказать, что мы не волнуемся- не сказать ничего. Из агонии ожидания нас вытаскивает один из хирургов, который выходит и вполне себе бодро торжественно говорит, что все прошло успешно. Сейчас вырезанное отправят на дописследования, чтобы понять, нужна ли дополнительная терапия.

От скупой мужской радости мы обнимаемся и теперь ждем, когда Дана проснется и нам разрешат ее навестить.

Мы победили. Победили. Война закончена. Время собирать камни и начинать строить свою мирную жизнь.

Дорогие друзья!

Я стартовала с горячей новинкой, в которой будет поднята очень неоднозначная тема...

Мне очень нужна и важна ваша поддержка- и в числе преданных читателей, и просто лайками и библиотеками, чтобы книга не потерялась среди сотен других и нашла своего читателя!

Добро пожаловать к новым героям!

Пристегнитесь, будет горячо и эмоционально!

- Убери эту тряпку, кукла! Хочу посмотреть на тебя!- его голос хриплый. Пугающий… Он и есть само воплощение опасности.

Руки дрожат и не слушаются. Делаю над собой усилие, чтобы выпустить ткань из рук. Она опадает на пол безвольной тряпкой. Я сейчас тоже безвольная тряпка. Другого выхода нет.

- Открой глаза,- очередной хлесткий приказ.

Смотрю на него и обжигаюсь. Голодный волчий взгляд щупает меня, оценивает, ставит на место.

-Теперь подошла и опустилась на колени.

Выворачивая свою силу воли наизнанку, я делаю то, что он велит. В глазах собираются слезы. Больно и обидно. Как я могла так вляпаться…

Захват на подбородке заставляет запрокинуть голову. Большой палец трогает мои губы, задевает зубы, размазывает слюну, пошло и двусмысленно.

-Я обещал тебе, что накажу этот дерзкий рот, если снова попадешься на мои глаза?- усмехается жестко,- я всегда выполняю свои обещания, кукла…

Я поехала на отдых с друзьями в живописную кавказскую республику, а в итоге вляпалась в огромные проблемы. Чтобы не сесть в тюрьму, мне придется отдать себя Ему.

Я думала, что наша ночь вместе станет моей расплатой за свободу. Но как только Алихан Камилов понял, что до него я была девственницей, он решил меня не отпускать и сделать своей женой. Вот только у него уже есть одна жена…

В тексте есть:

#властный герой

#невинная героиня

#очень горячо и откровенно

#противостояние характеров

#Взаимная ревность

#от ненависти к любви

#интрига

#детектив

#хэппи энд

‍?А вы уже думали, куда поедете отдыхать этим летом? Будьте осторожны, когда дерзнёте посмотреть в глаза очередному горячему первому встречному- кто знает, может он больше никогда не захочет отпускать ваш взгляд…‍?

Присоединяйтесь к читателям и погружайтесь в историю!

Книга живет здесь:

https:// /ru/reader/vtoraya-zhena-b465591?c=5428308

Глава 58

Спустя шесть месяцев

-Хорошо, Александр,- говорит Валентин, открывая свой ежедневник. Несмотря на футуристичность пространства его приемной, записи он ведет от руки по-старинке,- следующий сеанс предлагаю провести через неделю, в четверг.

Я молча киваю. Мне хорошо и спокойно на душе. За окном красивое солнечное лето. Я вижу, как задорно на ветру танцуют длинные платья высоких ив у пруда. Какое все-таки красивое место он выбрал для практики…

Я хожу сюда не потому, что мне плохо. Я хожу, чтобы Ей было еще лучше. Прославленные герои возвращаются с войны идеальными добрыми принцами только в сказках. Мне же нужно было учиться жить так, чтобы случайно, просто из-за нелепого триггера, злобный дракон на моей руке ожил и снова превратил меня в огнедышащее чудовище. Я боялся этого больше всего на свете. Боялся сделать ей больно своей резкостью, боялся своей ревности к каждому столбу, боялся, что сожму уздцы управления ею слишком сильно.

Благо, что мои страхи были преувеличены. По крайней мере, так считал Валентин.

О том, что он лечащий врач Даны, я узнал сам, когда следил за каждым ее шагом, вгоняя, как выяснилось, как самый последний идиот, в еще большую паранойю и депрессию девочку. Она ведь не знала, что за ней по пятам ходит влюбленный Ромео, она списывала ощущение того, что ее внутренняя самка все время чувствует мое присутствие рядом не на реальную слежку, а на больное воображение.

Я пришел к нему. Еще тогда, когда мы с ней еще воевали. С ума по друг другу сходили, сгорали в экстазе войно-оргазмов, но до мира было очень далеко.

-Я здесь по поводу Даны,- начал я тогда с порога.

-Вы тот, которого она любит или тот, который по боку?- небрежно махнул рукой.

Я улыбнулся цинизму врача.

-Надеюсь, тот которого любит.

Кивнул головой.

-Значит, Алекс.

Я хмыкнул, оторопевая. И от укола эйфории, и от удивления.

-А если бы я был Игорем?

Наши глаза с доктором тогда в первый раз пересеклись.

-Вы ведь пришли сюда за правдой? Правду и получили. Кем бы ни были… Что конкретно Вы хотели бы обсудить о Дане?

-Всё. Я знаю всё. Знаю про трагедию с ее родителями. Я хочу ей помочь…

-Помочь ей или получить женщину, которую желаете и хотите забрать себе у брата?

Снова усмешка с моих губ в ответ на его орлиный взгляд. Прямой, сукин сын. Поэтому такой популярный…

-Хочу всё… Хочу с ней всё,- хрипло ответил я.

Валентин кивнул.

-Вы же понимаете, что это неэтично, да? Я не буду с Вами обсуждать своего пациента.

-Вы уже нарушили как минимум с десятку этичных норм за время нашего разговора, доктор. Но Вы не совсем правильно меня поняли. С Даной вопрос решен. Она будет моей. Помогите мне в другом… Помогите стать для нее идеальным…

-Люди не меняются и все время претворяться не могут.

-Я не хочу претворяться. Я просто хочу, чтобы прошлое осталось в прошлом. Просто хочу дать ей спокойствие и мир, а не войну… Любая война рано или поздно заканчивается. Любая. Зима сменяется весной, а потом летом. Это закон природы. Это закон нашей жизни.

С тех пор, как мы живем вместе, прошло уже полгода. За это время мы успели срастись с ней. У нас в саду даже деревья такие есть- деревья любви. Маленькая березка и здоровенный клен. Их стволы сплелись. Мы так и решили- они мы.

Дана переехала ко мне за город. С ее появлением мой большой деревянный дом, в который я много лет пытался вложить всю свою душу и сделать местом душевного успокоения, обрел, наконец, настоящую жизнь. Вот так это и бывает, видимо, строишь, придумываешь, созидаешь, тратишь миллионы на лучших дизайнеров- а все равно что-то не то. А потом появляется Она. Небрежно кидает подушки на диваны в произвольном порядке, поправляет плед невзначай, приносит тебе чай в каких-то классных кружках, которые, оказывается, пылились у тебя в шкафу на задней полке. И все разом меняется. Все обретает смысл и порядок. Правильный порядок. Такой, что ты, наконец, ощущаешь себя дома.

Ей лучше. Хоть я и боюсь загадывать, но радуюсь каждой ее улыбке, хорошему настроению, энергичности. Но берегу её. Берегу ото всех. Как же классно, что она согласилась переехать сюда, на природу, в тишину. И дед ее рядом. От моего поселка на Новой Риге до Николиной Горы рукой подать. Все рядом. Мы деда неоднократно звали к себе, места всем хватит, но он и у себя доволен. Понятно, почему. Любви все возрасты покорны. Хорошо, что и с Мирославой Федоровной у него все нормально. Дане спокойнее, что есть, кому за ним приглядеть.

Я никогда не думал, что стану таким домоседом. Никогда не думал, что буду нестись домой, все время собирая кучу штрафов, только чтобы на полчаса раньше обнять ее и прижать к себе. Наши вечера очень тихие и спокойные. И очень разные. Мы можем сидеть в саду допоздна, наслаждаясь хорошей погодой. Можем просто валяться в обнимку на диване и смотреть сериалы. Можем выбираться ненадолго в город- пообщаться с друзьями. Дана постепенно втянулась в мою компанию, пусть и не все ребята ей нравятся.

В любимчиках, конечно, Николай, с которым Катя все-таки начала отношения по увещеванию и наставлению Даны. Не знаю, что из этого получится. Я все равно ненароком замечаю, что ее глаза всякий раз на Чернове, стоит тому только появиться в поле зрения.

Просто Чернов и правда не вариант. И не только потому, что с Даной они так и не сдружились. Просто у него слишком всё сложно. Очень тяжело себя собрать, когда сердце в клочья, особенно после такой эпопеи, как у него. Вот только он сам во всем виноват, я говорил об этом сразу, как узнал подробности его последней искрометной командировки в Африку… Впрочем, это уже совсем другая история[1]…

Я люблю Дану. Теперь мне так легко об этом говорить… А ведь я так искренне и так долго не верил в любовь… Эта любовь тихая и спокойная. Я впервые учусь жить не на войне и, черт возьми, мне это нравится…

Нравится, что она все такая же провокационная и горячая для меня. Что умеет будоражить и заводить, неважно встречает меня голышом, лишь в фартуке или в растянутой домашней пижаме. Моя квартира в Москве тоже не пустует. Время от времени, когда Дана ездит на работу в агентство, чтобы не стоять в пробках, мы бываем там- близость между нами там особенная. Возможно потому, что мы оба навсегда запомнили эту квартиру как место, где начали раскрываться друг для друга, где впервые осмелились сказать друг другу «да» на самые сокровенные желания.

Теперь она тоже наполненная теплом и уютом. Пусть он брутальный и более сдержанный, чем атмосфера у нас в загородном доме, но я чувствую его. И даже девочка на стене с печальными глазами больше не кажется такой надрывно несчастной. Это моя любимая картина- потому что она служит напоминанием о том, что я мог бы потерять, не доверься своему сердцу, не поступись принципами и даже где-то совестью. Все-таки как ни крути, но жизнь несколько сложнее, чем просто набор клише о том, что такое хорошо, а что такое плохо. Иногда приходится согрешить ради благого. Иногда настоящая любовь начинается с измены… Возможно, мы еще ответим перед Богом за то, что насовершали по жизни, возможно еще заплатим за это цену. Но сейчас, здесь, на Земле, я счастлив с этой женщиной.

Дана выпархивает из дома в красивом летнем цветастом сарафане и мое сердце снова начинает учащенно биться. Улыбается мне, хотя я знаю, она сейчас тоже сильно волнуется, просто не показывает виду, моя смелая отважная девочка.

-Готова?- спрашиваю её я, улыбаясь в ответ.

Путь до клиники занимает не больше сорока минут. Мы специально назначили такое время, чтобы не стоять в пробках.

По дороге молчим, отдавая себя во власть музыке.

Сегодня прошло ровно полгода с того момента, как Дане была сделана операция. И хотя мы исправно делали контрольные обследования в обозначенные сроки, именно сегодняшняя консультация со специалистами позволит нам понять, стоит ли выдохнуть окончательно или же…

Не хочу сейчас даже думать об этом самом «или же». Всё будет хорошо, хорошо! Не может быть иначе!

Паркуемся, идем, крепко держась за руки, на прием. Врач долго-долго изучает результаты последних обследований, задает Дане наводящие вопросы. Больше всего сейчас нас беспокоит то, что головокружения и тошнота снова вернулись. Не могу больше ждать вердикта. Это просто невыносимо.

-Доктор, скажите прямо, хватит тянуть. Нам снова придется ездить в клинику на лечение?

Вопрос могу сформулировать только так. Произнести вслух, что Дана больна я просто не смогу. Нет, нет! Она не больна! Она поправится в любом случае!

Врач поднимает на меня глаза. Смотрит внимательно.

-Да, Александр. В клинику ездить придется….

Сердце останавливается. Господи, боюсь сейчас даже голову поднять на Дану… Девочка моя, неужели опять…

-Только не в эту, у нас нет гинекологического отделения.

Мы оба вздрагиваем, не понимая намека доктора.

-Дана, Вы беременны,- заключает доктор,- уже четвертая неделя, судя по результатам анализов на гормоны. Меня в данной ситуации, конечно, несколько удручает, что Вы пренебрегли моим предписанием повременить с этим вопросом как минимум до шестимесячного срока после операции, но по линии Вашего лечения все, слава Богу, хорошо. Раз в год контроль- а так- вперед, будущие папаша и мамаша, поздравляю! Подыскивайте себе клинику поближе к дому…

[1] А вот какая, сможете узнать на страницах другого моего романа… Подсказка пока одна- читайте «Майя. Игрушка Шейха».

Глава 59

Дана

Горячие струи воды смывают с моего тела усталость от прожитого дня- такого насыщенного на события, такого яркого и противоречивого. Кабина вся в пару, но мне холодно… И потому я облегченно и знающе вздыхаю, когда чувствую, как по спине сначала скользит сквозняк, а потом крепкие руки тут же прижимают меня к горячему торсу. Улыбаюсь, видя, как играет дракон на его руке. Под струями воды, в движении прикосновений, он словно бы исполняет свой боевой танец. Мой храбрый сильный Саша, Алекс, Александр. Моя любовь, мой рай и ад. Мой Бог. Он для меня всё. Так сильно любить мужчину страшно. Страшно растворяться в нем. Страшно отдавать ему свою жизнь. Так сказали бы многие. Но я бы на это лишь скептически усмехнулась. Потому что Алекс- и есть моя жизнь.

-Ты боишься? Почему дрожишь?-спрашивает, целуя в мочку и хрипло дыша.

Это у нас такая игра. Он часто подходит ко мне со спины и вспоминает тот момент, когда я впервые осмелилась остаться с ним в одной комнате один на один…

Сейчас он слегка меня нагнет, откинет мокрые волосы на одну сторону и жадно вопьется голодным поцелуем в мою шею. Знаю его действия, его желания, его порывы, как свои инстинкты. Но сегодня немного сжимаюсь.

-Что такое?-спрашивает настороженно, лаская набухшую грудь, чувствуя напряжение.

-Ты же помнишь, что врач сказал, чтобы мы осторожно?

Он поворачивает меня лицом к себе. Целует жадно в губы.

-Я буду идеальным папашей, Дана… Дисциплинированным…- смеется и прижимает меня к себе,- но поскольку я сегодня слишком счастлив, могу не сдержаться, так что… Как насчет того, чтобы повторить шоу в моем кабинете в тот первый вечер? Один из самых ярких эротических эпизодов моей жизни. Расскажи мне в юности, малолетнему сосунку, что такая девочка-конфетка будет такое вытворять передо мной, не поверил бы…

Я понимаю намек и, волооко закатывая глаза, опускаюсь перед ним на колени. Улыбаюсь и делаю все, что он бы хотел. Потому что сама этого хочу.

Немного позже, лежа в нашей постели, мы долго говорим о будущем. О нашей жизни, о том, как ее изменит малыш, о том, как же счастлив будет дед. Никто не ожидал такого развития событий, если честно. И мы реально не были безалаберны. Все получилось спонтанно. Поехали в кино и… Я рассказала ему про одну из своих фантазий, связанную с ним. Каждый раз, когда я выходила из спортзала и шла на подземную парковку, я представляла, как он схватит меня сзади, прижмет к бамперу и…

Долго описывать, что бы я хотела, чтобы он со мной сделал, не пришлось. Понятное дело, тогда мы погорячились и не воспользовались защитой, но решили, что пронесет. Ан нет… Значит, такова судьба…

На самом деле, судьба в нашем с ним случае –это почти сакральное слово. А что у нас было не судьба? Разве не судьба- встретиться в том особняке? Разве не судьба –быть братом моего жениха? Разве не судьба даже то, что в тот день, 31 декабря, когда я уже окончательно потеряла веру в себя и в жизнь, он появился на пороге моей квартиры- мой персональный дракон в год дракона… Тоже ведь судьба…

-Игорь звонил,- тихо говорит Алекс, прощупывая мою реакцию,- хочет прийти в гости с Лидой.

-Пусть приходят, я только за,- отвечаю искренне.

Про то, что он теперь встречается со своей коллегой, я знаю уже месяца два. Лизка, наконец- то, охмурила своего суженого-ряженого. Будем надеяться, что единственного и неповторимого. По крайней мере, в этом единогласно сошлись и звезды, и карты, и чукотские шаманы, и еще кто-то таинственный и мистический, к кому она обращалась в поисках женского счастья. Этим принцем на белом коне оказался один из приятелей Игоря, с которым они познакомились в клубе в тот вечер, когда мы сбежали оттуда с Алексом. Вот и классно. Я за всех рада. Легко радоваться за других, когда и у тебя все хорошо. Тем более, что с Игорем мы и правда не были созданы друг для друга. Я почувствовала невероятное облегчение, что он спокойно принял нашу связь с Алексом. Я благодарна им обоим, что они решили все это в стороне от меня, по-мужски, в тот момент, когда я только-только приходила в себя после операции, и совсем не было сил на выяснение отношений.

Лиду я видела и раньше- она всегда смотрела на Игоря щенячьими глазами. Мне кажется, у них все получится. Анна Викторовна сразу поддержала их пару. Она мне так и не простила. Не знаю, что именно- то, что я ушла к Алексу или то, что заболела и подвела их с образом идеальной невесты… Так или иначе, Лизка смаковала, транслируя мне против воли, что у несостоявшейся свекрови я слыла «роковой и сложной». Зато Вениамин к новой пассии сына относился пока враждебно- провинциалка, без багажа и бэкграунда… Люди не меняются… А такие, как Вениамин- тем более. Бог им судья. Надеюсь, что у Игоря хватит сил хотя бы на то, чтобы определять свое счастье самому, а не думать о том, что скажут окружающие…

-Еще одни гости намечаются,- улыбается мне Алекс, друг приезжает с Кавказа по делам в Москву.

- Тоже по вашей линии?-спрашиваю с интересом.

-Нет, не совсем. Из местных. У меня там много местных ребят, с кем дружу. Они сердечные, правильные во многом, пусть и не сразу показывают хорошие стороны своего характера. С Алиханом мы познакомились как раз на одной из разборок,- усмехается,- а потом вот, так сдружились, что он за меня горло любому порвет, а я за него.

-Никогда не общалась с кавказцами,- отвечаю я задумчиво. Мне они всегда казались пугающими, немного беспардонными, другими… Знаю, многие девушки наши с ума сходят по ним, но я всегда сторонилась их…

-И хорошо,- усмехается Алекс, снова целуя,- от кавказца уводить тебя было бы сложнее технически. По крайней мере, там бы без крови не обошлось бы точно…

А я верю ему почему-то. Но приятно, что Алекс даже не ставит вопрос так, что мог бы не увезти. Или что не стал бы это делать…

-А вдруг Алихан твой захочет?- подцепляю его. Провоцирую, конечно. Смешная у него всегда реакция на мои провокации…

-Алихан- нет,- искренне качает головой Алекс и хмыкает,- во-первых, у него у самого там та еще веселенькая история личной жизни. Во-вторых, он настоящий мужчина. У нас есть кодекс, кодекс друзей. Если мужчина сразу дает понять, что женщина его- никаких поползновений не будет.

Наши взгляды пересекаются. И мы явно думаем об одном. По факту ведь Алекс увел меня у жениха, можно сказать, отбил.

-А Игорь?- спрашиваю, потому что давно должна была. Вот сейчас то время, видимо и настало…

-Сама знаешь ответ, Дана. Он никогда не был твоим мужчиной. И ты сама это чувствовала и транслировала миру. И он тоже не источал энергии самца- протектора. Я не у него тебя забрал. Я забрал то, что по судьбе моё. И Алихан кстати тоже. Но об этом они, возможно, сами расскажут, если захотят, конечно.

Они… Значит будет с женщиной. Это лучше. Легче будет найти общий язык с другом Алекса. Если ему это важно, мне тоже...

-Теперь ты выйдешь за меня?- спрашивает Алекс, по привычке лаская пальцами голую поясницу и вырывая из размышлений.

- А разве я и так не замужем за тобой?- глушу смешок на его груди.

С тех пор, как я с Сашей, штамп в паспорте, равно как и шумное веселье на свадьбу, совершенно перестали иметь значение. Более того, прошлый опыт этих бессмысленных и беспощадных планировок напрочь отбивал у меня желание устраивать эту ярмарку тщеславия теперь. Как говорят- «счастье любит тишину? Не знаю, как счастье, но я тишину точно полюбила. Именно потому, что впервые по-настоящему счастлива.

- Дана, я хочу тебя в белом свадебном платье,- поднимает за подбородок и глубоко целует.

-Не, ну придется тогда подождать. Терпеть не могу пузатых невест… Да и секса в первую брачную ночь хотелось бы необузданного. Я уже молчу про девичник…

-Про какой еще девичник?-хмурится он подозрительно, сразу не считывая моей шутки.

- У меня есть традиция, Саш. Проводить девичник в шикарных особняках в одиночку… Ну, или в компании прекрасных незнакомцев с татуировкой дракона на руке…

Поднимает бровь игриво. Как люблю эту его привычку. Всё в нем люблю. Абсолютно всё. Даже то, что он сам в себе ненавидит… Но не всегда ему об этом говорю, чтобы слишком не возгордился.

-Это можем устроить,- кусает меня за губу, властно притягивая к себе,- и девичник, и татуировку, и особняк… Я даже знаю всех участников этого шоу…

Мы заливисто смеемся, но ловим огоньки зарождающегося возбуждения от одной только мысли. Идеальные любовники. Верные любовники.

Конец

Дорогие мои, ну, вот и конец!) Мне казалось, когда завершу эту книгу, столько всего вам скажу, а сказать совсем ничего не хочется) Потому что все сказала в самой книге...

Я рада, что она увидела свет. Начинала я её в шутку, честно признаться. Решила написать "в целевую аудиторию", что называется. Раствориться в изобилии "измен" на сайте. А получилось вот как...

Надеюсь, вы нашли в ней что-то поучительное для себя. Надеюсь, что удалось немного внести в изъезженную тему измен чего-то самобытного. Я искренне полюбила Алекса и Дану. И правда прожила с ними эти месяцы. У меня много любимых героев и много любимых книг, но эта занимает особое место.

Спасибо каждой из вас- за поддержку, за добрые слова, за грамотные мудрые мысли, да даже за напоминание, где же прода) За это отдельное спасибо- в этом кайф автора, пусть мы и делаем вид, что бесимся от такого. Потому что это говорит о том, что твоя история- не просто скоротать время перед сном белым фоном... Без вас бы этой истории не получилось!

Ну... а особенно внимательные мои читатели, наверное, уже поняли, что Дана и Алекс еще появятся на страницах моих книг. Как минимум как второстепенные персонажи, хоть и обещаю, что специально пропишу то, как складывается их жизнь. И будет это в ближайшей моей книге, которая вчера стартовала!

Жду вас там- чтобы продолжить наше общение и погружение в мир реалистичных сказок!

Думаю, почвы для переживаний, возмущения, восторга, умиления и снова возмущения будет предостаточно! Алихан и его героиня не оставят нас равнодушными точно!

- Убери эту тряпку, кукла! Хочу посмотреть на тебя!- его голос хриплый. Пугающий… Он и есть само воплощение опасности.

Руки дрожат и не слушаются. Делаю над собой усилие, чтобы выпустить ткань из рук. Она опадает на пол безвольной тряпкой. Я сейчас тоже безвольная тряпка. Другого выхода нет.

- Открой глаза,- очередной хлесткий приказ.

Смотрю на него и обжигаюсь. Голодный волчий взгляд щупает меня, оценивает, ставит на место.

-Теперь подошла и опустилась на колени.

Выворачивая свою силу воли наизнанку, я делаю то, что он велит. В глазах собираются слезы. Больно и обидно. Как я могла так вляпаться…

Захват на подбородке заставляет запрокинуть голову. Большой палец трогает мои губы, задевает зубы, размазывает слюну, пошло и двусмысленно.

-Я обещал тебе, что накажу этот дерзкий рот, если снова попадешься на мои глаза?- усмехается жестко,- я всегда выполняю свои обещания, кукла…

Я поехала на отдых с друзьями в живописную кавказскую республику, а в итоге вляпалась в огромные проблемы. Чтобы не сесть в тюрьму, мне придется отдать себя Ему.

Я думала, что наша ночь вместе станет моей расплатой за свободу. Но как только Алихан Камилов понял, что до него я была девственницей, он решил меня не отпускать и сделать своей женой. Вот только у него уже есть одна жена…

В тексте есть:

#властный герой

#невинная героиня

#очень горячо и откровенно

#противостояние характеров

#Взаимная ревность

#от ненависти к любви

#интрига

#детектив

#хэппи энд

‍?А вы уже думали, куда поедете отдыхать этим летом? Будьте осторожны, когда дерзнёте посмотреть в глаза очередному горячему первому встречному- кто знает, может он больше никогда не захочет отпускать ваш взгляд…‍?

Присоединяйтесь к читателям и погружайтесь в историю!

Книга живет здесь:

https:// /ru/reader/vtoraya-zhena-b465591?c=5428308

Content

Брат жениха. Цена измены

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59