Венецианские страсти

Глава - Предыстория

Сентябрь. Середина девятнадцатого века. Это было позднее утро. Михаил Алексеевич Аргамаков вышел в сад своей усадьбы и глубоко вздохнул... Лёгкость... Свежий воздух осени... Ещё не было морозов, ещё тепло не совсем покинуло родной край. Однако на душе было спокойно. Никакая осенняя серость, приближение зимы или уже немолодые годы не могли омрачить того счастья в душе, которое испытывалось...

- Мишенька, - прозвучал за спиной ласковый голос вышедшей вскоре на веранду супруги.

- Я думал, ты ещё спишь, - с улыбкой оглянувшись, принял Михаил её в тёплые объятия.

- Как-то просыпаться не хотелось. Будто усталость какая, - смутилась милая супруга. - Прям заставила себя собраться! А ты здесь.

- Наслаждаюсь, Варенька, - вздохнул снова от чувства ласкающего душу счастья Михаил. - Природа настолько прекрасна! В любое время года! Везде!

- Говорят, это бабье лето теплее обычного, - улыбнулась его милая супруга. - Вот и я думаю, вспоминаю... Нам уж с тобой за пятьдесят, а такого тепла в бабье лето не наблюдала.

- А может, наша любовь греет всё вокруг, аж потепление с каждым годом всё заметнее? - подмигнул игриво Михаил.

- Ах, ты, - легонько стукнула ладонью ему по груди супруга. - Страсть какая в глазах!

- А что нам годы? - засмеялся довольный Михаил и прижал любимую жену покрепче к себе. - Ах, Варенька. Не зря за счастье боролись, не зря все трудности прошли*. Сколько лет вместе, а всё любовь жарче.

- Как у Алекса с Кэтрин, - достала из кармана платья она запечатанное письмо. - А в гостиной ещё лежит присланная ими книга.

- Наконец-то! - радостно воскликнул Михаил. - Я ждал ответа от них! Алекс младший обещал переслать копию книги, рассказ Кэтрин и Алекса о случившемся тогда, в Венеции. Помнишь, я говорил о Венецианских страстях? Мой отец там был... Книгу-то уже давно написали. Но её читали дети, друзья Кэтрин и Алекса. Они нам копию должны были создать! О, как я рад, что получилось!

- Да, мы так ждали подробностей о случившемся в ту пору! - подтвердила не менее довольная супруга.

- Идём же читать, - был заинтересован Михаил. - Венецианские страсти.

- Вот уж точно, страсти, - согласилась следующая с ним в дом супруга.

Оба переживали и знали, что будет. Ведь с церковнославянского языка слово страсть означает страдание. Ничто не мучает людей так жестоко, как собственные страсти, грехи...

Михаил и Варя уединились в гостиной, сели рядышком, как обычно бывало, у камина. Там им скоро накрыли к чаю, и они принялись читать присланную от друзей книгу. Так и трепетали души от желания узнать всё, к чему память порой возвращала. Вновь воспоминания и сопереживание всему, что друзьям пришлось пережить. Вновь и свои воспоминания возвращались. Вновь картины прошлого будто оживали...

* - роман «Мне рассказала лилия долин...»

Глава - Часть 1 - Вступление

...Кэтрин сидела за столом в уютном кабинете у тепла камина, где потрескивал огонь, откуда веяло спокойствием. Она ощущала лёгкость. Полная сил, молодая и внешне привлекательная. Ей было около двадцати семи, мужу — немного за тридцать. Жизнь дарила мирные дни, уверенность в будущем и радость от приобретённого счастья в любви, за которую долго боролась вместе с возлюбленным, теперь уже супругом — герцогом Алексом Армоур.

Скоро дверь открылась, и в кабинет медленно вошёл и он сам. Такой же полный энергии и жизни в ясных глазах. Статный и с красивыми чертами лица и фигурой. Он смотрел в ответ с ласковой улыбкой, любующийся ею, своею единственной и навечно любимой.

Алекс сел рядом и сразу одарил губы Кэтрин ласковым поцелуем. После этого он открыл лежащую перед ними на столе книгу.

- Вот, - вручил он перо Кэтрин. - Давай вместе запишем теперь ту историю, произошедшую в Венеции. Все просят увековечить, чтоб наша история жила и может чему учила.

- Только вспоминать некоторые моменты всё же тяжело, - коснувшись пером щеки, печально вздохнула Кэтрин.

Алекс сразу обнял её за талию, одарив шейку поцелуем, и нежно молвил:

- Увы, так сложилось, но судьба была за нас,... любовь за нас,... удача.

- Не забудем и о том, как благодарны графу Петру Петровичу Аминову за помощь, - напомнила Кэтрин. - Ведь именно благодаря ему, сыщику из Швеции, вся та история в Венеции не разлучила нас насовсем.

- Разумеется, - согласился её любимый. - Пусть наши дороги пока больше не пересекались, но, думаю, и он помнит всё...

- А почему я должна писать эту книгу? - улыбнулась Кэтрин.

- У тебя почерк лучше, - засмеялся Алекс.

- Хорошо, - игриво ответила тогда она. - Ты диктуешь, я записываю...

Они долго посмотрели в глаза друг друга... Счастливые, любящие. Прошедшие и разлуку, и смерть. Чего только ни случилось в их судьбе, а впереди, чувствовали, будут светлые дни и покой.

Приготовившись писать, Кэтрин обмакнула перо в чернильницу и вздохнула. Алекс снова одарил её шейку поцелуем, одарил чувственным взглядом её вздымающуюся в глубоком разрезе грудь и прошептал:

- После того, как мы с тобой встретились тогда в Венеции, развлеклись, обманом скрываясь друг от друга**, я многое узнал. Увы, потом сам скрывал, что ведаю всё, что в действительности нас разлучило, но... Я тогда не мог поступить иначе... Всё, что мы сейчас запишем, будет правдой, а уж кто и как будет судить. Что ж, пусть так и будет.

Он рассказывал всё, что пережил тогда в Венеции. Кэтрин записывала... Она время от времени останавливалась, погружённая вновь в переживания недавнего прошлого. Она помнила себя, когда была ещё юной и сидела вот так же, в кабинете королевского дворца, где когда-то была фрейлиной...

Тогда Кэтрин часто уединялась там, чтобы написать в своём дневнике пережитое, но долго никто не знал о тех записях, которые делала, а дневник удачно прятала. Лишь теперь она понимала, что некоторые секреты, некоторые чувства, которыми делилась лишь с самой собой стоило вовремя доверить самому близкому человеку — своему единственному возлюбленному Алексу. Может быть тогда судьба сложилась бы иначе и не произошла бы та долгая разлука, которая случилась**...

Теперь, вместе с любимым устроившись написать историю их жизни, Кэтрин обмакнула перо в чернильницу и записала: «В то время, в конце 18 века, многое менялось и в самих людях, и в нормах жизни. Появлялись новые интересы, пересматривались взгляды на окружение жизни...

Красота, которая была в норме, уже не казалась той красотой, к которой стремились. Сердце жаждало признания и уважения, того самого, которое настоящее и чистое, а не что-то, что переносило всех в мир иллюзий, в мир эйфории, как было до сих пор... Всё менялось и требовало резких перемен...»

* - роман «Мне рассказала лилия долин...», Татьяна Ренсинк

** - романы «Разделённые злом» и «Горький вкус мести», Татьяна Ренсинк

Глава 1

Венеция, 1796 год. Лето влажное, душное. Продолжалась праздничная жизнь. Многие начали носить карнавальные маски, как то было заведено: уже за полгода до карнавала в феврале.

Ничего, казалось, не меняется и не изменится никогда. Всё так и будет: Венеция останется театральной сценой Земли, красивейшим городом, где вечный маскарад прерывается лишь на церковные посты. Городом, смывающим все различия между людьми. Здесь весело. Здесь восторженно. Здесь любой простолюдин может связаться, развлечься, играть в любовь, во всё... с любым представителем высшего света.

Так уничтожить различия и сделать всех равными не мог никто иной, как сделал этот великий город — Венеция. Ни Франция, ни Россия, ни Америка или иная страна — никто. Весь мир смотрел на это чудо фантазии, на всё, что здесь и только здесь было позволено столь свободно, легко и безнаказанно.

...Осматриваясь вокруг на пересечении улиц, один господин в золотистой с белыми узорами маске и чёрном одеянии поправил плащ. Он улыбался, любуясь толпой довольных вокруг людей, которые то танцевали, то пели, а то кружились в объятиях друг друга и убегали укрыться куда-нибудь, где бы смогли скорее осуществить желанное, будь то закоулок, какое помещение или же просто лодка.

Взгляд этого человека почему-то пал на одну пару, которая медленно удалялась вдоль улицы и остановилась. Пара явно была молодой. Не ясно было, какой внешностью обладают эти влюблённые друг в друга люди. Не видно было практически ничего. Лишь нарядная одежда и маски на лицах. Будто сами скрывались друг от друга, но в то же время знали, кем приходились в реальности.

Странной парой показались они следившему за ними господину. Парень крепко обнимал извивающуюся в его руках прелестницу и через поцелуи, которыми одаривал её то в губы, то в шейку, говорил на итальянском с мягким акцентом:

- Схожу по тебе с ума... Я вернусь, верь мне! Я не оставлю тебя!

- Нет, - шептала будто с обидой та, но всё равно подчинялась и отвечала на поцелуи любимого.

Не вынося больше сомнений, эта девушка сорвалась с места и умчалась прочь.

- Гордость сильнее... Но вернусь ли я после всего этого? - вымолвил ей вслед оставшийся позади парень.

Он казался обречённым, стоя под начавшимся нежным дождём. Долго парень смотрел на убегающую милую и думал о чём-то, что вызвало за наблюдавшим за ним чувство сопереживания.

- Интересно выходит, - молвил тот господин на своём родном шведском языке.

К нему медленно подошёл другой господин — высокий, в таком же чёрном одеянии, но с красной в чёрных полосах маске. Встав рядом и взглянув на медленно уходящего следом за убежавшей любимой парня, он спросил тоже на родном шведском:

- Кто это?

- Не знаю. Просто влюблённая пара... Но мне показалось, знают они друг друга в реальной жизни. Знают, но скрываются друг от друга. Странно так.

- Здесь всё странно, не находишь?... Слушай, Пётр, давай вернёмся в гостиницу. Нам завтра уже предстоит важное дело, а я чувствую, умру от духоты, от этой влажности здесь... Мы ещё и вырядились, словно замерзаем.

- Сними плащ, Тико, - вздохнул тот. - Поди ж не сгорим от солнца. Меня одно угнетает. Не успел я вернуться в Швецию, послали сюда... И тебя со мной.

- Это ты о чём вдруг? - не понимал тот. - Супруга твоя, Иона, обиделась? Ревнует, что должна ждать в Стокгольме?

- Мы в последнюю минуту помирились, - улыбнулся смущённо Пётр. - Понимает она, что с животом не возьму никуда. Пусть о малыше думает.

Он взглянул в глаза друга и понял всё, что тот думал:

- Да,... она наверняка и сейчас думает, что я поддался, расслабился и пустился в игру соблазнов Венецианской жизни.

Они уходили вместе дальше по улице, а Пётр скоро снова заметил того самого парня, за которым недавно наблюдал. Парень и не догадывался, что попал под внимание кого-либо. Он продолжил свой путь, а там скрылся в одной из роскошных гостиниц.

Уединившись в своей комнате, парень прошёл к зеркалу и снял маску. Он долго смотрел на своё отражение. Молодой, с красивыми, чёткими чертами лица, но взгляд - потухший. Боль в душе была видна, как и жалость к себе. Он погладил тонкую линию усов и бороды. Усмехнулся себе с презрением и скоро побрился, после чего услышал стук в дверь и вопрос на родном языке:

- Алекс? Ты вернулся? Я слышал, они на рассвете кораблём отправляются домой!

- Да, Андре, знаю, - было всё, что он сказал в ответ, и вновь наступила тишина.

Алекс вспоминал прекрасные часы, проведённые со своей замаскированной возлюбленной.

- Кэтрин, - прошептал он, когда лёг на постель и погладил подушку рядом.

Здесь не так давно любимая лежала в его объятиях.

- Ты веришь теперь, что я - это не я?... Ты возвращаешься домой... Но я провожу... Даже если так всё теперь между нами и останется. Никак.

Много вопросов мучило Алекса, многого он не понимал. Однако спать не смог. Сна не было. Тревога не покидала... Алекс ещё до рассвета встал к распахнутому окну, откуда веяло свежим ветром, чтобы хоть чуточку насладиться перед очередным душным летним днём.

Как только заметил вышедшую в компании подруги Кэтрин, сразу сорвался с места. На ходу надел маску. Не упускал любимую из вида до самого причала, где она, усаживаясь в лодку, вдруг оглянулась.

- Кэтрин, - прошептал себе Алекс, затаив дыхание от взгляда, обращённого к нему.

Любимая же только покачала отрицательно головой. Глаза её блестели и сожалением, и разочарованием. Было ясно, что никакого желанного будущего уже не будет. Кэтрин не ждала долго и села в лодку к подруге и ожидавшему их господину. Тот приготовился отчалить от берега, и вскоре увозил своих спутниц к мирно стоящему на воде, в стороне среди множества других судов, кораблю.

- Я найду тебя! - только крикнул на итальянском с отчаянием Алекс любимой вслед, а она, повернувшись спиной, стала развязывать маску...

Глава 2

Кэтрин удалялась в лодке с подругой и их спутником а после того, как бросила свою маску за борт, больше ни разу не оглянулась. Их силуэт был уже почти не виден стоящему на берегу Алексу. Душа его разрывалась от душащей боли. Он сорвал с себя маску, всё так же смотрел на лодку, которая уже была у нужного корабля, и, заметив приближающуюся с очередной волной маску любимой, направил шаг туда...

Подняв маску и покрутив её в руках, Алекс усмехнулся. Он пронзительно смотрел на судно, где скрылась Кэтрин, и с нарастающим в душе отчаянием молвил:

- Пусть нам больше не быть вместе,... пусть... Но враг расплатится за всё...

Он и не знал, что за ним снова кто-то наблюдал и шёл осторожно по следам. Он просто уходил, несколько раз вновь, будто с какой надеждой оглядываясь на корабль с любимой, но нет... Алекс продолжал путь, спрятав маску Кэтрин в карман, а своею вновь закрыв лицо.

Не прошло много времени, когда он вновь переступил порог гостиницы, где проживал в Венеции вместе с друзьями, с которыми сюда прибыл. Услышав доносившиеся из-за двери одной из комнат голоса, Алекс понял, что друзья собрались там вместе. Что-то рьяно обсуждая, те время от времени умолкали, либо говорили так тихо, что слышно ничего не было.

Невольно прислушавшись, Алекс стал понимать неладное.

- Лучше пока молчать, что сын Кэтрин всё же от него, - сказал один из друзей. - А ты, Крис, зря переживаешь.

- Виктория обозлена на меня. Она приехала сюда вместе с Кэтрин именно для того, чтобы выведать истину. Теперь Вики всё знает, но вынуждена скрывать от Кэтрин, что Алекс жив, - был недоволен Крис.

- Ничего, помиритесь, - махнул рукой ещё один. - Да и у Алекса наладится, когда всё выяснится.

Поймут, что не могло случиться, увы, иначе. Мы не все обладали достаточной информацией, да и сама Кэтрин многое скрывала и скрывает.

- Андре? - насторожился за дверью подслушивающий Алекс и снял свою маску, а тот Андре продолжил с глубоким вздохом:

- Может и можно было избежать такой долгой их разлуки... Четыре года — не шутка...

- И вы думаете, Кэтрин простит Алексу четыре года разлуки?! - поразился Крис. - Да, мы не знали вовремя, предала она его добровольно, или нет. Да, про сына тоже узнать ты, Генрих, не мог, пока скрывался с Алексом в Англии, будто оба мертвы.

- Да, - согласился Генрих, пытаясь неудачно скрыть волнение. - Не знал вовремя, но и теперь лучше уж всё скрывать до самого окончания, пока не свергнем Филиппа. Нам ещё сторонников привлекать.

- А на судьбу Алекса и Кэтрин всем плевать, - усмехнулся с обидой Крис. - Она четыре года мучилась, думая, он погиб. Он мучился, думая, она предала. А мы все используем их, чтобы свергнуть Филиппа.

- Филипп теперь король, а Кэтрин — королева! Никто не ожидал смерти предыдущего короля и что всё выйдет именно так, - строго отозвался Генрих. - Ещё немного, и всё будет лучше, вы же и сами знаете*! Вот, вернёмся из Италии, там будет Филиппу крах. Уже всё спланировано, о чём мы ещё говорим?! И, кстати, где Алекс?

- На берегу, - отозвался Андре. - Я видел, как он удалялся следом за Кэтрин с Викторией и твоим братом... Густав сопровождал их сюда в качестве охраны. Корабль тоже его, так что они скоро спокойно доберутся домой.

- Прекратим тогда всякое обсуждение и будем дальше действовать, как планировали. Густав позаботится об охране Кэтрин и Виктории, - только успел сказать это Генрих, как, с грохотом распахнув дверь, Алекс прошёл в комнату.

Все тут же повставали с мест. В глазах показалась тревога. Алекс с усмешкой оглядел каждого, видя, как застал врасплох, как они боятся, что он всё слышал.

- Тонкая игра, - молвил он.

- Ал, - помотал головой Крис с сожалением, но дальше не осмеливался говорить.

- Собирайте свою армию, собирайте, - кивал Алекс, гордо удерживая в себе гнев. - Пусть на трон взойдёт достойный король, как вы и желаете, - пал его взгляд на Криса. - Ты им станешь без сомнения. Что вам до таких, как Кэтрин? Одной поломанной судьбой больше, одной меньше. Подумаешь?!... Лучше несколько несчастных, чем вся страна...

- Ал, - так же помотал головой переживающий с ним Андре, но смолк.

- Что, будучи братцем Кэтрин, - обратился с ухмылкой к нему Алекс. - Ты не мог её защитить, поверить ей, что не предавала добровольно, что Филипп заставил её стать своей? Да ладно, не бойся... Моя месть к вам не обратится. Четыре года не вернуть. Боль Кэтрин или мою, или остальных, вовлечённых во всё это, уже не исправить. Подумаешь, любовь, планы создать семью... Политика важнее. Трон — вот смысл жизни. Я же, пожалуй, погружусь в задание. Доведу дело до конца.

- Не открой лица Филиппу здесь, - сглотнул Генрих. - Зря побрился.

- Ещё отращу те же усики и бородку, не трясись. Время есть, - усмехнулся Алекс. - Можете возвращаться без меня. Я вернусь следом за Филиппом.

Это было всё, что он высказал друзьям, оставив комнату, оставив дверь за собою открытой. Полное чувство одиночества и разбитости ощущал Алекс. Друзья казались не друзьями. Жизнь казалась полной предательства и с их стороны, и со своей. Всё шло не так, а кого винить — уже не понимал. Винил и себя, что сам не до конца всё вовремя выяснил, и друзей, которые знали больше, но вовремя не открылись.

Услышав знакомые голоса тех, против кого велась игра его и друзей: новоиспечённого короля Филиппа и его приближённых - Алекс опомнился. Он сообразил, что вот-вот столкнётся с ними, и скорее скрылся за штору у соседнего окна. Благо шторы были плотными, длинными: свисали от потолка к полу.

Вышедший молодой король, одетый в роскошный наряд и маску, был в компании своих таких же нарядных друзей и трёх кокетливых дам, чьи лица так же скрывались под плотными масками. Отвращение. Жажда уничтожить их всех здесь и сейчас. Но Алекс не двигался, терпеливо ожидая, когда те уйдут к выходу из гостиницы, куда и направлялись.

Они же не замечали будто ничего и никого. Весело смеясь, флиртуя, каждый из них был полн уверенности на чудесное проведение времени...

* - роман «Горький вкус мести», Татьяна Ренсинк

Глава 3

Следом за Филиппом и его спутниками Алекс вышел медленно из гостиницы. Он надел маску и будто невзначай вновь одарил взглядом её название: «Королева Англии». Снова усмехнулся себе странности названия сей гостиницы, но мысли о том сразу покинули.

Алекс уже скоро шёл дальше за врагом и остановился у площади Святого Марка. Он видел толпу приезжих людей, которые здесь, чтобы развлечься, лично поучаствовать в праздничной жизни, а не читать который раз о красоте Венеции в очередных книгах или журналах.

Видел и тех, кто явно в Венеции проживает. Это - люди, бежавшие сюда когда-то по своей нужде и нашедшие здесь укрытие. Они научились жить по-новому. Дома построили тесно друг к другу, которые стремятся в высоту, куда и увеличивают пространство... Словно деревья, что тянутся к солнцу и там, в вышине, где больше места, раскидывают ветви...

Между такими жилищами остались узкие каналы, которые теперь служат местом перемещения и прогулок. Через каналы тянутся мосты, мостики. Тротуаров тоже хватает, но нигде не наблюдается никаких коней или экипажей. Только гондолы на каналах, лодки и виднеющиеся в порту корабли...

Здесь же, на площади Святого Марка, было столько места, сколько не замечалось в иных местах света. Алекс стоял между колон площади и перед его взором слева был виден Сан-Джорджио-Маджори, справа - Джудекка с каналом, чуть подальше — Догана и въезд в Большой канал, где встречают два огромных мраморных храма.

Только здесь, казалось, можно ощущать себя более свободно. Нет того чувства тесноты, как на улицах, где касаешься противоположных стен то руками, а то даже локтями. Прогуливаясь и весело наблюдая вокруг, время от времени танцуя то с одной девицей, то с другой, Алекс передвигался в сторону, куда уходили с таким же задором преследуемые.

Он остановился у моста Риалто, который представлял собой беломраморную арку. Когда Филипп со своими спутниками и дамами прошли дальше, Алекс отправился следом. Перед ним открылся вид на канал, полный судов, которые доставляют сюда с материков всё необходимое, а между ними мелькают гондолы.

К одной из таких гондол подошёл и Филипп с друзьями. Там их ожидала ещё пара товарищей. О чём-то с ними немного побеседовав, Филипп скоро уже катался в гондолах с дамами и своими двумя спутниками. Казалось, проводят радостное время, интересное, и ни чем не отличаются от остальных.

Заметив, что совсем недалеко от оставшейся на берегу пары товарищей Филиппа сидят моряки, Алекс подошёл и на итальянском спросил разрешения сесть рядом. Никто не был против, спокойно отдыхая и играя в карты, пригласив и Алекса играть вместе. Ему это и нужно было: быть ближе к беседующим и ничего не замечающим пока тем двум...

- Он точно намекнул на время с этими девками? - донёсся голос одного из них.

- Не может быть иначе, - усмехнулся другой. - Филипп обожает именно такие развлечения. Забыл его жёнушку? Как хороша! Как скакала на нём, а потом мы её все удовлетворяли!

- Надо будет повторить, - засмеялся первый, пока Алекс, пытаясь не отвлекаться от игры, не вызвать никакие подозрения, затаил дыхание от поражения,... от услышанного. - А он ей там что-то подливал, да?

- О, да, - кивнул второй и снова взглянул на веселившихся в гондоле Филиппа с дамами и своими друзьями. - Нынче в театре встреча у них, потому, поди, и отдаёт этих девок нам. Как бы платит за услуги.

- А мне его плата всегда нравится. Сыты, одеты и девки лучшие! - отозвался довольный первый. - А чего им там в театре делать, не знаешь? Серьёзное что?

- Да вроде встреча с другими такими же важными деятелями из иных стран. Филипп только вступил на престол, так ему нужно признание остальных, вот и встречаются здесь. За развлечением знакомятся друг с другом и договариваются о содействии, поддержке какой...

Дальше Алекс слушать не стал. Он оставил свои карты и поспешил подняться. Он отошёл подальше в сторону, словно стал смотреть на начавших выступать рядом артистов, лишь бы никто в нём не увидел то, что стало беспокоить. Вставшая рядом девушка в ярком красном платье и чёрной кружевной маске на лице подмигнула. Она стала обмахиваться веером, бросая игривый взгляд, и Алекс невольно улыбнулся в ответ.

Красивые глаза незнакомки заставляли смотреть в них,... вглядываться. Что-то напоминало о недавних свиданиях с возлюбленной... Так же чувственно. Здесь же, в Венеции. Только волосы этой привлекательной девушки были тёмными, тогда как у Кэтрин — светлые,... золотистые...

Однако, когда Филипп ступил на берег, Алекс немедленно отвлёкся от пытающейся завладеть его вниманием незнакомки. Он скоро вновь уже шёл по следам врагов. Скоро пришёл в тот самый театр, о котором говорили те двое, явно приближённые Филиппа. И, когда вошёл в зал, на миг остановился...

Разноцветье масок, различные костюмы. Улыбки, флирт. Шампанское, вина. Всё манило погрузиться в продолжение праздника, но Алексу это казалось чуждым. Жажда достигнуть цели была настолько сильной, что, он знал, ничто не помешает...

Глава 4

Алекс первым делом взял от разносившего вокруг слуги бокал белого вина. Он сделал глоток, заметив, что вино имеет прекрасный, сладкий вкус, и направил шаг к сцене, где тем временем пело несколько артистов. Кружащиеся по залу пары танцевали, словно мир существовал лишь для них. Беседы вокруг. Игривые речи. Будто карнавал уже начался и конца не было видно.

Алекс скоро вновь украдкой поглядывал на врагов. Он незаметно приблизился к беседующему с каким-то пожилым господином в маске Филиппу и встал на достаточном расстоянии, чтобы среди шума вокруг всё же слышать, о чём речь.

Его же, одетого в тот же наряд и в ту же маску, узнали находящиеся в зале Пётр с Тико. Переглянувшись с улыбкой, они кивнули друг другу.

- У нас уже есть здесь знакомые, кроме тех, кого охраняем, - озвучил Тико.

- Странный тип, - заметил Пётр, попивая красное вино. - Будто один. Будто что ищет или следит.

- Страдает, - усмехнулся Тико. - Ведь его оставила любовь.

Пётр промолчал... Алекс тем временем сделал шаг ближе к врагам, и услышал речь собеседника Филиппа:

- О, я буду только рад устроить всё так. С кем бы ни назначали на сей раз встречу. Я служил секретарём Вашему отцу, буду верно служить и Вам. Только бы супруга Ваша была готова.

- Кэтрин будет готова. Подберёшь о ней красивые слова, чтоб те идиоты точно клюнули, - засмеялся Филипп.

- Даже и подбирать не придётся. Как вспомню, как на конюшне тогда, вместо конной прогулки, она на вас прыгала.

- Тебе ли не забыть, - смеялся довольный Филипп. - После этого ты её ж на себе катал!

Скорее удалившись снова подальше, Алекс встал ближе к сцене, чтобы никто не смог обратить на него внимание, и зажмурился... Он сдерживал себя изо всех сил, чтобы не выпустить ни слёз наружу, ни ярость... Будто злой рок или сам дьявол издевались, направляя его к врагам в те моменты, когда речь шла именно о ней, о его потерянной любимой...

Медленно прошедшая через толпу девушка протянула вдруг бокал красного вина, а тот, что Алекс не допил, отдала проходившему мимо слуге. Алекс с удивлением взглянул на неё и узнал. Это была та самая девушка в красном платье и чёрной кружевной маске. Она тоже держала бокал красного вина и, будто пьёт за него, сделала глоток.

Алекс кивнул и тоже сделал глоток вина. Он одобрительно кивнул, восхитившись крепким вкусом прекрасного напитка, и, взяв из вазы рядом одну из красных крупных роз, протянул девушке. Та приняла цветок, вдыхая сладкий аромат, и снова игриво улыбнулась.

Однако Алекс, окинув её вновь наблюдательным взглядом, будто задумался о чём. Он скорее поспешил покинуть зал, но не собирался уходить из театра. Отыскав нужную дверь, чтобы уйти к закулисью, Алекс скоро вошёл в небольшое помещение, где были расставлены вешалки с некоторыми из карнавальных костюмов, а на столе лежали разные маски.

Взор остановился на масках в виде черепов. Только черепа были украшены замысловатыми узорами: то цветными, то золотыми, а на некоторых красовались даже цветы. Взяв одну из таких масок в руки, Алекс оглянулся... Он был один... Прислонив маску к лицу, Алекс встал перед зеркалом, что стояло здесь же, и усмехнулся.

Он снова осмотрелся и заметил в углу секретер, на котором лежала стопка бумаг и стояла чернильница с пером. Наполнившись уверенностью в задуманном, Алекс скорее отложил маску, склонился над бумагой, разорвал её на несколько клочков и на каждом из них стал что-то быстро рисовать.

Закончив с рисунками, он сложил все клочки бумаги в карман и тяжело вздохнул. Взгляд остановился на маске с черепами, но Алекс так и не заметил, что в оставшуюся чуть приоткрытой дверь за ним кто-то подглядывал уже довольно долго.

Взяв одну из масок с черепом, Алекс вышел в коридор. Он поспешным шагом направился вернуться в зал и столкнулся с выбежавшим из-за угла невысоким парнем. Ничего не сказав, просто скорее продолжив путь, Алекс быстро отыскал, где Филипп.

Тот уже кружился в танце с какой-то дамой, а секретарь, с которым до этого вёл беседу, уже видно покидал театр с выбранной на вечер красавицей в маске. Остановившись на улице, они одарили друг друга игривым поцелуем и, весело смеясь, поспешили идти дальше, среди уже наступающей ночи, чтобы скрыться ото всех и всего.

За ними на улицу вышел Алекс. Он целеустремлённо и незаметно выслеживал, но вновь не обратил внимание, как следом из театра вышла та самая девушка в красном... Потом, когда она исчезла под покровом ночи, из театра выбежал Андре с друзьями, глядя с тревогой вслед уже скрывшемуся за углом Алексу. Не долго думая, Андре побежал туда же, храня в себе нескрываемую тревогу. После него, со своими подозрениями из театра вышел и тот парень, с кем недавно столкнулся в коридоре Алекс. Он оглянулся вокруг и, заметив выглянувшую из-за угла девушку в красном, поспешил за ней...

Секретарь тем временем зашёл за угол укромной узкой улицы и принялся задирать подол подставляющей себя для утех спутницы. Не успел он продолжить желанное, как кто-то схватил его вдруг за шиворот, развернул резко к себе лицом и прижал к стене, мгновенно нанеся в живот несколько ударов ножом.

Взвизгнувшая в панике девица тут же умчалась прочь, лишь бы не оказаться самой на месте любовника. Тот же, павший на землю, закрыл в последний раз глаза, а убивший вытер нож об его одежду и вложил в карман клочок бумаги с некоторым рисунком...

Глава 5

- Почему? Почему всё это со мной? - рыдал, словно маленький ребёнок, пьяный Тико.

Он еле держался на ногах, пока Пётр, положив его руку вокруг своего плеча и поддерживая за талию, уводил с бала назад, в гостиницу. Когда переступили порог их комнаты, Пётр пнул дверь за собою, и та закрылась...

- Я сам,... сам могу, - облокотившись на дверь, Тико пытался стоять, но слёзы душили, а хмельное состояние отнимало ощущение тела...

Тело не слушалось, и Тико после первой же попытки пройти без поддержки, чуть не упал. Уложив всё же его на кровать, Пётр выдохнул. Он скорее распахнул свой камзол, ослабил галстук. Было ужасно жарко, ощущал себя жутко уставшим, а переборщивший с напитками друг был жутко пьян и рыдал:

- Зачем любовь? - повернувшись на бок, Тико придвинул ближе к груди подушку, которую обнимал, словно любимую, словно что-то самое дорогое, что отпускать никак не хотелось. - В сердце, где-то там, в груди... сгораю без неё... Почему она ушла? Как жить, а? - был взгляд полон тумана из слёз.

Пётр с сопереживанием сел на стул рядом и молча смотрел на убивающегося друга, которому алкоголь помог вылить всю томящуюся в душе боль о потере любимой. Свежая рана из-за гибели любимой супруги мучила и не заживёт, видно, никогда.

Тяжело вздохнув, сглотнув и недолго посмотрев в пол, Пётр пересел сидеть на постель рядом с другом. Он принял его в свои братские объятия, но что сказать, так и не находил. Всё было сказано уже однажды, когда милая супруга Тико оставила мир живых, поверженная долго мучающей её болезнью — раком груди... Молодая, красивая. Она оставляла после себя четырёхлетнего сына и двух маленьких дочерей: одну двух лет и другую - нескольких месяцев от роду...

Трудно переживал утрату Тико, почему его всё же уговорили отправиться с Петром в Венецию. Здесь им поручено было возглавить охрану приближённых короля, которые приехали специально для переговоров сюда. Детей тем временем оставили бабушкам с дедушками и няне.

Переживающий за друга Пётр надеялся через службу отвлечь его от случившейся беды, но пока ещё было трудно... Пока ещё боль не притупилась, и теперь, выпив большое количество различных вин на балу в театре, Тико не выдержал. Он долго рыдал, пока усталость не заставила уснуть.

Достав из кармана платок, Пётр просушил лицо друга от слёз, и снова выдохнул, на некоторое время уставившись в пол. Он понимал, как тяжело потерять дорогого человека, но углубляться в размышления о том совсем не хотелось. Сердце начинало ощущать давление и боль...

Пётр медленно поднялся и отошёл к столику, где красовался графин с коньяком и пара рюмок. Налив себе этого золотого напитка, который любил иногда употреблять и дома, чтобы расслабиться, Пётр вышел на балкон, оставив дверь распахнутой.

Свежий ветер. Тёплый, но более лёгкий, чем было влажным днём. Пётр любовался видом ночного города, где фонари сияли, словно в сказке, и отражались блёстками в каналах...

Такую тишину вдруг нарушил послышавшийся справа под балконом шорох. Вздёрнув удивлённо бровью, Пётр не успел сделать и шага, как к нему на балкон взобралась в соблазнительной чёрной амазонке молодая дама. Верхняя часть её наряда была столь открыта, что пышная грудь видно вздымалась от учащённого дыхания.

Выпрямившись перед ним с кокетливой улыбкой, дама взяла висевший у неё сбоку на ремне веер и раскрыла... Игривый взгляд из-под чёрной кружевной маски. Тёмные волосы. Мушка на щеке. Она казалась прекрасной и манящей к себе прикоснуться, не выпускать...

Глядя в ответ проникновенно, Пётр сделал глоток коньяка, рюмку с которым держал в руке. Он не отрывал глаз от дамы, с интересом исследуя с ног до головы, а она по-итальянски молвила:

- Доброй ночи, красавчик.

- Разве она была не доброй?! - принял игривый удивлённый вид Пётр, ответив на французском, давая понять, что итальянским не владеет в такой степени, чтобы общаться более свободно.

- О, - расплылась в улыбку дама, явно воспылав желанием познакомиться ближе, и поддержала беседу на французском. - Добра мало не бывает... Можем подарить его друг другу...

- Я, - мельком оглянулся он на открытую дверь в спальню, где в постели спал Тико. - Я не один, увы.

- Жена? Подруга? Любовница? - тихо засмеялась собеседница, желая заглянуть через его плечи, в комнату, но Пётр упрямо двигался перед глазами, чтобы не позволить сему случиться.

Она будто сдалась. Стала смотреть исподлобья с флиртом, прикусив нижнюю губку столь нежно и сладостно. Глядя на неё, Пётр сделал ещё глоток коньяка, но взгляда не отрывал, ведя от вздымающейся её груди к глазам...

- Не буду скрывать, что жена имеется, но... не там, - кивнул он в сторону спальни...

Глава 6

- Что же такая красавица ищет на моём балконе? - вопросил дальше Пётр у своей таинственной собеседницы.

Она же так и находилась в игривом настроении. Глаза горели любопытством, вожделением, жарким желанием. Встав на цыпочки, она снова предприняла попытку заглянуть в спальню через его плечо:

- Я ошиблась балконом. Моя комната здесь,... соседняя...

- Правда?! Вас поселили столь близко?! - поразился Пётр, будто узнанное казалось ему сказочно невероятным, параллельно тоже поднявшись на цыпочки, чтобы не дать увидеть спящего на постели Тико. - Это как называется?

- Судьба, - встав ещё ближе, прошептала собеседница.

Она приблизилась к уху Петра и еле коснулась того языком. Коньяк из рюмки немного выплеснулся на пол балкона прямо у ног. С сожалением взглянув на него, Пётр понял сразу, что даме удалось увидеть всё нужное:

- У Вас в постели мужчина?!

- Да, а что здесь такого? - принял удивлённый вид Пётр. - Мы живём здесь... вместе.

- Явно тайно от жены! Или она знает о Ваших слабостях? - прищурилась собеседница и сложила веер перед собой.

Она принялась им гладить плечи его, грудь и продолжала речь:

- Будет скучно, Вы знаете, где меня искать.

- Вы теперь полезете на свой балкон? - поинтересовался Пётр, невольно взглянув на дно своей рюмки, где оставалось ещё немного коньяка. - Признаюсь, хотелось бы проводить.

- Что ж, - игриво наблюдала она, как быстро он допил содержимое рюмки и отставил ту на столик у балкона.

Подав локоть, Пётр принял её ручку и медленно направился к выходу из спальни. Они проходили мимо крепко спящего Тико. Только дама, казалось, переживала, что могут его ненароком разбудить. Пётр же был спокоен. Выйдя скоро в коридор, он подошёл к двери соседней комнаты и вздёрнул удивлённо бровью с намёком, что не уйдёт, пока она не скроется там.

Дама же так и улыбалась, словно одержала какую победу. Она упёрлась ножкой в стену повыше и стала медленно задирать лёгкую материю амазонки. Плавно, с игривым взглядом оголяла ножку, вела по ней руками всё выше и выше, пока не накрыла ладонью на кружевной подвязке ключик.

- Пока дружок спит, - шептала она. - Может,... вина?

Пётр игриво улыбнулся в ответ и выдержал паузу:

- После коньяка, я боюсь, останусь у Вас в постели до позднего утра, если выпью ещё и вина... да с Вами...

Открыв тем ключиком, что достала, дверь, его собеседница взяла за руку и повела за собой в комнату. Пётр некоторое время ничего не говорил. Он прошёл следом, дождался, когда она зажжёт свечи и глубоко вздохнул:

- Действительно, Вас поселили так близко ко мне! - не переставал удивляться он.

- Чувствую, - расстёгивая амазонку, страстно молвила дама. - Мы будем частыми гостями друг у друга.

- Я, - оглянулся Пётр на закрытую к ним дверь и сглотнул. - Я, увы, на службе и должен... сначала отдохнуть... с другом.

- Если Вы уйдёте, я могу поверить, что Вас увлекают только мужчины, - молвила дама, оставшись в нижнем белье, которое оказалось тоже сделано из тонкого кружева, заманчиво прикрывающего самые сокровенные места.

- Где Вы взяли такое бельё? Такие кружева... Столько соблазна, - приняв её в свои объятия, Пётр еле сдерживался, чтобы не напасть с поцелуями, а там... не овладеть...

- Здесь удивительные есть швейные салоны, - вновь коснулась она его уха кончиком языка и принялась расстёгивать его штаны.

- О, совсем забыл, - торопливо засуетился Пётр, застёгивая штаны обратно.

Он стал спешить. Волновался ужасно, старался не смотреть на застывшую на месте собеседницу и рванул к двери:

- Забыл помыться! Я не был готов ко встречи с такой звездой!... Столь жаркое лето... Надо мыться каждый день! Я вернусь! Я клянусь!

Он внезапно исчез за дверью, убежав в свою с Тико комнату и плотно закрыл дверь. Заперев ту на ключ, Пётр облокотился спиной и услышал доносившийся из соседней комнаты недолгий смех дамы, которую оставил. Наполнившись желанием употребить больше коньяка, он отошёл к столику, взял графин с напитком, но... покачал головой и выдохнул.

Пётр понял, что не этого хочет. Все мысли возвращали лишь к произошедшей встрече с таинственной, соблазнительной незнакомкой. Взглянув на спящего друга, он опустил взгляд и отошёл к стоящей в углу пустой кровати.

Сон, который всё же им овладел после долгих тянущихся размышлений, под утро испарился. Тико ещё спал. Собравшись к новому дню, Пётр сел на краю своей постели и уставился на открытую дверь балкона, откуда теперь хоть и проникал слабый ветер, но уже веяло наступлением очередного жаркого влажного дня.

Так же тихо проснулся Тико. Он умылся в уборной, оделся, надел треуголку и встал к распахнутому окну. Глядя на задумчивого друга, он почувствовал свою вину за вчерашнее и молвил:

- Прости...

Глава 7

- Пётр? - во второй раз пытался вызвать внимание друга Тико, но Пётр, уставившись куда-то далеко, глубоко о чём-то думал.

- Да? - вдруг стал он возвращаться в реальность.

Он взглянул на встревоженного у дверей Тико, и тот повторил:

- Прости.

- О чём ты? - тепло улыбнулся Пётр и решил сразу поделиться своими мыслями, лишь бы не дать другу погрузиться в личную боль. - Ты посчитаешь меня сумасшедшим... Но... Я проснулся сегодня с чувством, странным чувством.

- Не ко мне, верно? - попытался пошутить Тико, вызвав улыбку друга и улыбнувшись вместе. - Я смутно припоминаю даму в нашей комнате. Она здесь была или мне снилось?

- Была, - подтвердил с улыбкой Пётр. - Не поверишь, я утром стал сомневаться, эта дама Иона или нет.

- Откуда она тут взялась?! - удивился Тико, сняв треуголку и камзол. - Становится жарко вновь.

- Да, жарче некуда будто. Ты бы лучше что светлее и легче надел, - заметил Пётр, и друг кивнул:

- Да, вижу, и ты впервые в светлом.

Пока Тико менял верхнюю одежду, Пётр встал у балкона.

- Она пробралась ночью на балкон, - прошептал он. - Залезла сюда, представь?! В маске, соблазнительная... Характер точно моей жены. Такая же игривая и внезапная. Разве что серенаду не пела!

- Соблазняла, значит? - удивился Тико и встал рядом, желая прикурить трубку. - А почему шёпотом?

Пётр закрыл дверь на балкон, закрыл окна и стал тихо, взволнованно говорить:

- Она, оказывается, живёт в соседней комнате и перепутала балкон. Будто перепутала, думаю.

- Ты переживаешь так, - вновь удивился Тико, на что Пётр закивал, не скрывая ничего:

- Да, ты знаешь,... переживаю. Нет, даже напуган. Иона бы не полезла с животом на балкон, верно?

- А у той дамы был живот? - удивился Тико опять.

- Я как-то даже не обратил внимание, - призадумался Пётр, вспоминая прошлую ночь. - Темно было, и... я смотрел на другие части её тела.

- Ну,... у Ионы пока живот маленький. И всё равно, мне кажется, у тебя мания жены, - улыбнулся шутливо Тико, постучав трубкой, которую так и не прикурил, ему по плечу.

- Да, - последовала улыбка в ответ. - Наверное. Может ты и прав... Ночью всякое могло почудиться.

- Тем более, ты скучаешь по ней, - добавил друг и вздохнул. - Завидую тебе. По-доброму.

- Не надо. У тебя прекрасные дочки и сын. У меня ж три сорванца.

- Пойдём лучше поглядим, на посту ли наши охранники, - засмеялся Тико. - Не дай Бог, случится что, будет нам не отчитаться перед генерал-губернатором или ещё хуже — перед королём.

- Ты прав, - согласился Пётр.

Он уходил следом за закурившим другом, а напоследок, прежде чем закрыть дверь, оглянулся на закрытый в комнату балкон:

- Почудилось ночью. Хорошо, что Ионы не было здесь. Бог отвёл!

- Идём же, - смеялся Тико в коридоре.

Скоро они уже прогуливались вдоль набережной, где стояло множество гондол. Сегодня, оба знали, те представители Швеции, об охране которых заботятся, запланировали прогулку по каналам. Так же прогуливающиеся их охранники следили за всем, что происходит вокруг.

Спокойные Пётр и Тико, что вряд ли что случится неприятное, сели на скамью рядом. Они смотрели на воду, на медленно покачивающие там гондолы и становилось ещё спокойнее. Тико снова закурил трубку. Время потянулось, но и ему, и Петру казалось, этот день будет тихим.

Пётр с умиротворением смотрел вокруг, когда продолжение праздничной жизни ещё не совсем разгулялось, когда пока мало народа вокруг и можно послушать, как кричат чайки над водой или как голуби курлыкают, прогуливаясь тут же, у скамьи.

- Они меня преследуют, как жена, - засмеялся вдруг Пётр, следя за голубями. - Воркуют опять.

- Ты болен, определённо, - смеялся Тико и заметил серьёзный взгляд друга, устремлённый куда-то в сторону.

Взглянув туда же с интересом, Тико поднял удивлённо брови:

- Это она?

- Вроде нет, - молвил Пётр. - Но она нацепила на щеку этой белой маски,... туда же,... ту же мушку, как вчера...

Они смотрели на даму, одетую в плотный чёрный наряд, покрытый множеством воланов. Лицо дамы было полностью скрыто под белую маску, на которую была надета чёрная кружевная. Дама смотрелась в зеркальце, держала его одной рукой, а другой — поправляла блестящие бисером воланы.

- Она может следит за нами, - шутливо прошептал Тико и засмеялся. - Кстати, мушка на щеке означает галантную особу.

- Да уж, по мушкам я не специалист, - усмехнулся Пётр и покачал головой.

Он понимал, что стал, действительно, слишком мнительным, думает чаще обычного о своей возлюбленной, Ионе, отдёрнулся и стал пытаться вновь расслабиться. Он смотрел на воду, на гондолы и на то, как их охраняемые стали собираться рядом для прогулки по каналам.

Ни он, ни Тико, ни кто иной, уже начинающий веселиться или гулять, не заметил, что та дама, на которую недавно обращали внимание, действительно, следила через зеркальце за происходящим вокруг...

Глава 8

Тем утром Алекс рано вышел из своей гостиничной комнаты. Он надел белую маску, которая скрывала лицо полностью. Надев треуголку, он поправил плащ, в котором был, словно скрывал, во что одет под ним. Только редкие золотистые узоры расшитого камзола и проглядывали.

Алекс некоторое время сидел на ступенях дома рядом, будто был простым наблюдателем за просыпающейся жизнью продолжающей тонуть в празднике Венеции. Как только он заметил вышедшего из гостиницы Филиппа, слегка улыбнулся сам себе в уверенности выполнить задуманное.

Он следил украдкой исключительно за Филиппом, надевшим чёрную маску на глаза, и за вышедшими двумя спутниками. Алекс знал, что это самые близкие друзья Филиппа, которые всё сделают, словно верные псы. Они втроём даже были одеты практически одинаково.

Медленно прогуливаясь, то флиртуя, то кружась со встречающимися весёлыми дамами, они удалялись от гостиницы, скоро уплывая по каналам всё дальше и дальше. Алекс передвигался следом, не упуская их из вида, хоть иногда оставался и на довольно далёком расстоянии. Его не интересовал тот факт, что за ним тоже в тот момент шла слежка. Он чувствовал, замечал странное поведение некоторых замаскированных людей, но всё это пока не волновало.

Преследовать врагов пришлось довольно долго. Те уходили, а потом уезжали из Венеции. Хотели посетить иное место. На деревянной дощечке, приколоченной к толстому столбу у дороги, прямо перед постройками поселения, красовалось название «Муран».

Скоро Филипп с друзьями, спрятав маски в карманы, проходили по рынку, где разглядывали различные товары, сделанные из стекла: зеркала, суда, гондолы, замки, кареты — всё, что только можно придумать и подивиться искусству мастеров, создавших это. Алекс, надвинув капюшон, проходил следом, невольно удивляясь стеклянным поделкам. Он убрал маску за пазуху, а руку держал под плащом у пистолета на ремне наготове.

Вскоре все прошли к библиотеке расположенного недалеко монастыря «законников-георгиян». Прошли через сад, где над дорогою, словно арка, был рассажен виноград. Когда оказались в зале, Алекс свернул скорее за один из шкафов, чтобы никто не смог увидеть его лица.

К счастью, библиотека была просторной, великой. Шкафы высокие, расставленные в ряды, словно лабиринты. Здесь же, на пересечении таких книжных «улиц» красовались на небольших возвышениях огромные глобусы.

Обратив внимание на картины на стене, у которой стоял, Алекс заметил на одной из них изображение венецианского карнавала. Одна из масок было ему на удивление как раз с изображением черепа, и он прикоснулся к своей груди, где пощупал что-то и был спокоен. Словно какой знак показалась та картина, и Алекс усмехнулся себе.

Покинув скорее библиотеку, а потом и сам монастырь, он остановился за широким дубом на противоположной улице. Достав пистолет и скрывая его за краем плаща, Алекс дождался, когда Филипп с дружками выйдет на улицу...

Алекс был готов совершить задуманное. Уже было всё равно, что и как там сложится потом. Главное — отомстить: уничтожить врагов.

- Следишь... За Филиппом и его дружками, маркизами Сурви, - встал рядом вдруг появившийся Андре, чем отвлёк Алекса.

- Какого чёрта? - с негодованием выдал Алекс. - Слежу. За подлецами. Имён не стоит называть.

- Оградить от греха пытаюсь. Остальные понимают тебя, но убивать Филиппа нет в планах. Мучение при жизни куда хуже, - попытался Андре пояснить своё, но Алекс смотрел на удалившихся за угол врагов.

- Я всё равно их уничтожу. Одного за другим. Я не за себя мщу, - огрызнулся Алекс, а Андре с пониманием кивал:

- Кэтрин.

Выдержав паузу, Андре остановил Алекса, собравшегося отправиться по следам Филиппа:

- Куда ты делся вчера из театра? Тебя долго не было.

- Неважно. Не мешай мне, Андре... Сходи развлекись, возьми туда же остальных, - поспешил ответить нервно Алекс и убежал дальше, скрываясь за тем же углом, куда ушёл с маркизами Сурви Филипп.

Андре не остался стоять долго, как и персона, следившая за ними всё время из-за угла иной улицы. Каждый снова вскоре вернулся в Венецию. Там уже вовсю продолжался день. Гулянья, песни, игры и любовные объятия замаскированных людей. И никому не было интересно, кто скрывается под теми масками, с которыми имеют дело. Лишь бы было весело и приятно: так, как требует душа...

С интересом вновь веселились вместе с присоединившимися к ним дамами у одного из каналов Филипп и его товарищи. Смех, беспечность. Они поспешили сесть в гондолы, как и ещё некоторые из так же гуляющих вокруг масок.

Снявший рядом маску грузный господин лет сорока в роскошном камзоле и шляпе помахал кому-то рукой с тростью, которую держал для красоты, и послал воздушный поцелуй. Он только хотел сесть в гондолу, от которой в соседней удалялся со своей соблазнительной спутницей Филипп; только сделал резкий решительный шаг ступить на борт - раздался выстрел.

Пав сразу от полученной раны в воду, господин без маски остался лежать там неподвижно. Филипп заметил случившееся, заметил гордо стоящего среди запаниковавшей толпы господина в маске с черепом. Только не было у того в руках никакого оружия. Плащ развивался на жарком ветру, открывая роскошь наряда. Золотистые нити узоров одежды, как и маски, сверкали от попадающих лучей солнца.

- Скорее! Увози же! - приказал в панике Филипп гондольеру и тот, желая так же оставить злосчастное место, поспешил дальше увозить их по каналу следом за не менее взволнованными маркизами Сурви.

Пройдя в сторону к фонарному столбу, господин с маской черепа снова прикрылся плащом. Он дождался подходящего момента, постаравшись прицелиться как можно точно к одному из них и из чуть показавшегося дула пистолета прозвучал выстрел. Раненый в плечо один из маркизов Сурви выкрикнул, но тут же наклонился скрыться за испуганно оглядывающейся своей спутницей...

Глава 9

Скорее пробравшись через толпу остановившихся вокруг людей, Алекс поправил свою белую на всё лицо маску. Он надел капюшон и недолго наблюдал, как вытащили убитого господина из воды и положили на краю дороги. Насторожившись, Алекс кинулся к нему и приподнял лицо. Он мотал головой, будто не понимал происходящего. Люди вокруг что-то говорили на своём языке. Разные языки смешались в единый гул. Хотелось скорее скрыться ото всех и всего.

Алекс оставил погибшего вновь лежать и поднялся. Он медленно уходил спиной в толпу, качал головой. Остановившись у стены дома подальше, он смотрел, как убитого скоро унесли. Тут же подбежала к месту, где только что лежал погибший, дама в роскошном чёрном наряде. На ней была такая же белая маска на всё лицо, а поверх — кружевная чёрная. Будто какая стихия, эта дама что-то подняла с тротуара и спрятала в карман.

Она повернулась с одной целью — смотреть на застывшего на месте Алекса. Он смотрел в ответ, не понимая пока, кто она и почему обратила своё внимание на него. Ведь вокруг было достаточно людей, продолжающих то вот так же стоять, то веселиться...

Дама же кокетливо подошла. Алекс принял её в свои объятия, сразу создав план действий, и долго посмотрел через разрез маски в её глаза, в которых видел игривый взгляд, но светлый, тёплый... Какие бы планы не имела эта молодая особа, а она была, как понял Алекс сразу, явно молодого возраста, но решил действовать по-своему.

С желанием скрыться с этого места как можно скорее, Алекс ласково провёл пальцем по маске дамы. Она же щекой прильнула к его щеке и окинула улицу внимательным взглядом. Будто приметила всё, что нужно, дама хотела увести Алекса куда-то за собой, как он взял её на руки и понёс в свою сторону...

- Это не может быть Иона, - уверился Пётр.

Он стоял рядом с Тико. Оба скрывали лица под своими масками и, всё время находясь в стороне, наблюдали за происходящим.

Когда произошёл роковой выстрел, они ещё сидели на скамье, у которой сейчас стояли. С ужасом оба наблюдали то за погибшим, то за людьми вокруг... Маски, крик... С желанием увидеть что-то, что бы помогло в дальнейшем, оба оставались на месте, пока охрана уносила тело, пока не стало тихо и не увидели ту даму, ту самую, которая была у гондол с самого утра и словно чего ждала.

- Это не может быть Иона, - повторил Пётр. - Теперь я уверен.

Он смотрел, как она что-то подняла с тротуара, откуда унесли погибшего, как её взял на руки незнакомец.

- Будто вместе, - согласился Тико рядом. - Кто за ними проследит?

- Я. Ты отправляйся за нашими. Узнай всё, и в гостинице обсудим, - был краток Пётр, не упуская взглядом из вида удаляющихся с места преступления.

...«Королева Англии» - вывеска над входом гостиницы, куда Алекс уносил свою очаровательную незнакомку на руках... Следивший за ними Пётр усмехнулся. Он не понимал пока ничего. Подозрений и вопросов было множество, как и сомнений. Всё звало разобраться во всём.

На втором этаже, в комнате в конце гостиницы, Алекс скрылся с красавицей на руках. Пётр подглядел за ними. Он не сразу решился подойти к той двери, а когда подошёл, стал прислушиваться к звукам...

Алекс тем временем опустил даму стоять перед собой. Приложив палец к своим губам, к маске, он скорее скрылся на балконе, а там перелез через перила и исчез под балконом, словно и не бывало.

Видя его уход и понимая, что останется в комнате одна, ни с чем, дама залилась смехом. Она положила на стол клочок бумаги, который недавно подняла с места происшествия у гондол, и с глубоким вздохом села на стул рядом.

Взгляд упал на ключ в двери. Вдруг задумавшись о чём-то, она тут же выбежала на балкон и стала смотреть вниз, по сторонам, на стену с уступками, по которым недавно спустился на двор Алекс. Вернувшись в комнату, дама поспешила снять наряд, под которым была одета в лёгкую амазонку. Снова издала лёгкое хихиканье, взглянула на дверь, будто знала, что за нею кто-то стоит и слушает, после чего по уступкам за балконом аккуратно спустилась вниз...

Глава 10

Услышав смех, раздавшийся за дверью, Пётр насторожился. Он подслушивал за происходящим в этой гостиничной комнате, но войти пока не решался, помня, что скрывшаяся здесь пара в масках не заперла дверь на ключ. Когда же раздалось игривое хихиканье, Пётр поднял удивлённо брови:

- Или Иона? - прошептал он, словно узнавал смех любимой.

Достав шпагу и ворвавшись в комнату, Пётр замер на месте. Шторы открытого балкона легко колыхались. Постель слегка тронута, будто там кто-то сидел на краю. На полу чёрное платье. Только в комнате — никого...

- Чёрт, - выругался он, уставившись на балкон, и рванул туда.

Он успел заметить, как между домов, на узком тротуаре у канала скрылась черноволосая стройная дама. Одетая в лёгкую амазонку она вызвала в Петре новые подозрения. Он снова оглянулся. Он понимал, что пока добраться до истины не получится.

Выйдя в коридор, Пётр убрал шпагу и направился к своей комнате. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, где та и располагалась, Пётр на миг остановился и с задумчивостью оглянулся. Он поспешил продолжить путь к комнате той самой дамы-соседки, но... дверь оказалась запертой.

- Что ж, - тихо вымолвил Пётр. - Позже увидимся.

Сняв с пояса шпагу и пистолет, он положил их в своей комнате на стол и сел перед ними. Долгим было ожидание... Уже стемнело, он поел, что принесли на заказ, выпил бокал вина, но Тико так и не возвращался... Расслабленно откинувшись на спинку стула, Пётр не заметил, как задремал...

- Извини, что задержался! Там столько пришлось выяснять! Вопросов куча до сих пор, не знаю даже, - тараторил Тико, внезапно явившись в комнату гостиницы, а Пётр, услышав столь резкое его появление и довольно громкий голос, от испуга подскочил на стуле:

- Боже!

- Прости, - поднял руки Тико и вздохнул. - Ты уснул, видать... Я не подумал, сразу пришёл, говорил... Прости.

- Ничего, - Пётр потёр рукою глаза и облокотился локтями на стол.

Он некоторое время наблюдал за другом, который разжигал перед ними свечи. В комнате становилось чуточку светлее. Заперев дверь на ключ, Тико сел перед Петром и положил на стол из кармана клочок бумаги.

Пока Пётр разглядывал рисунок на этой бумажке, Тико надел очки и прикурил трубку. После этого он достал из внутреннего кармана письмо и тоже дал на прочтение.

- Это всё нашли при убитом? - вопросил Пётр, хотя догадывался, что так и было.

- Да, - подтвердил Тико.

Пётр отложил письмо и стал снова смотреть на клочок бумаги:

- Здесь рисунок казни в огне... Кто-то горит...

- А в письме будто участие в заговоре против нашего короля, - добавил Тико.

- Значит, убитый, наш дипломат Линдберг, возможно встречался здесь тайно с сообщниками. Но так ли всё? - задумался от прочтённого в письме Пётр и продолжал смотреть на рисунок. - А почему казнь в огне? Кому намёк? Что за намёк? За что его убили?

- И главное, кто, - усмехнулся Тико, покуривая и, наклонившись ближе, вместе рассматривал рисунок. - Заметь, рисовал кто-то в спешке, будто боялся не успеть создать подобное послание.

- А сколько нашли таких записок? - поинтересовался Пётр.

- Как сколько? - нахмурился удивившийся Тико. - Одну.

- Та дама тогда сразу подбежала к месту, где тело лежало и тоже подняла записку, - вспоминал Пётр. - Я уверен.

- Может,... тогда там лежало несколько таких рисунков? Кто-то потерял и это не имеет отношения к убийству нашего дипломата? - предположил Тико, но друг мотал головой:

- Не уверен... Думаю, имеет... Странно всё. На что намёк?

- А те двое? Ты выследил их? - поинтересовался Тико.

- Да, но, увы, упустил, - с сожалением ответил Пётр и отложил рисунок на стол. - Мне кажется, здесь идёт тонкая игра. Не знаю, прячутся ли от нас, каков план и причина убийства, но эти двое явно как-то связаны и с убийством, и друг с другом, и... Знаешь, - взглянул Пётр с подозрением. - Она смеялась, когда укрылась с ним в комнате. Смех очень похож на смех моей жены, но, - пожал он плечами. - Я так сомневаюсь... Столько не сходится.

- Давай подумаем, - кивнул друг. - Живота у твоей жены пока не видно. Но она может ещё и корсет временно носить. Так?

- Но кто с ней тогда? Зачем им убивать Линдберга? - не понимал Пётр. - Иона бы не участвовала в убийстве или заговоре никогда.

- Да, это не сходится, - согласился Тико. - Если Линдберг убит противниками заговора, в котором он якобы участвовал... Интересно будет в Швеции более подробнее узнать о нём. Думаю, раз он является другом короля, это будет громким делом, важным.

- Наверняка больше всплывёт деталей, - был согласен Пётр и поднялся из-за стола. - Что ж, мне предстоит выследить того господина у его комнаты. Уверен, он вернётся. Ты пока отдохни.

- Ты уверен, что помощь не нужна будет?

- Уверен. Буду по близости. Хочу проследить, куда он опять направится. Я бы и сразу его к стене прижал, но хочу поймать и ту дамочку. Не пойму, соседка ли она наша, с ним ли она, кто она вообще и откуда берёт столько костюмов. Она всегда одевается по-разному, но на ней постоянно кружевная чёрная маска.

- Да, это подозрительно... Хорошо, - вздохнул Тико. - Я вздремну пару часов и сменю тебя.

- Да не стоит, просто присоединяйся, - улыбнулся Пётр. - Я уже вздремнул, пока тебя ждал.

Тико с улыбкой лишь развёл руками...

Глава 11

Очередное утро. Очередная жара и высокая влажность... Но те, кто был готов снова окунуться в праздник, надевали прекрасные костюмы, покрывающее всё их тело и лица, надевали роскошный шляпы и парики... Ещё был не февраль, тот месяц, когда должен быть карнавал, но ношение масок было весьма популярным уже за полгода до того великого дня, когда начинался Великий пост. Потому уже сейчас, под конец лета, на улицах Венеции можно было встретить главных героев комедии дель арте: панталоне, коломбину, скарамучча, арлекино. Разнообразие же масок и то, как искусно они были созданы, — восхищало каждого, вызывая восторг и тягу всё забыть, стать таким же: свободным, действующим, как хочется, фривольным.

Так, Алекс снова был готов тем утром к выходу. Переодевшись в свой обычный мундир офицера, который был взят с собой, он надел лишь чёрную маску на глаза и, спрятав под камзол пистолет, направился покинуть гостиницу.

Скоро Алекс осторожно шёл следом за офицерами, за которыми следил. Это были те двое, за беседой которых недавно подслушал у берега, играя в карты с моряками, пока Филипп тем временем прогуливался с парой друзей на гондолах. Когда эти молодые офицеры остановились у канала, их внимание, как и внимание Алекса, заняла вскрикнувшая пара одной из гондол.

Молодой мужчина с женщиной, не прикрывающиеся масками, мило целовались, обнимались, но вдруг подверглись нападению группы людей в белых масках совершенно иной формы, чем лицо. Подбородок такой маски был открытым, а сама маска была скорее квадратной, чем овальной. Верхняя губа маски была оттопыренной: из-за неё голоса парней, что-то весело восклицающих, были приглушёнными и искажёнными.

Алекс смотрел теперь только на происходящее в воде... Женщину вдруг подняли на тротуар и унесли в один из домов, как бы та ни вырывалась, как бы ни кричала. Понимая, что происходит злое, что-то, за что наказания не будет, чем пользуются преступники в Венеции, скрываясь под масками, Алекс оставил свои планы и бросился спасать женщину.

Её же спутник тем временем ухватился за ногу забирающегося на тротуар одного из нападающих, пока гондольер безуспешно пытался удержать раскачавшуюся гондолу, но та перевернулась. Гондольер поспешил вылезти на другую сторону улицы, а бившиеся в воде противники пытались уничтожить друг друга: утопить.

Алекс в последнюю секунду успел добежать к двери дома, куда увели женщину. Дверь почти захлопнулась перед его носом, но он предотвратил, резко пнув ногой. В считанные секунды Алекс уже стрелял по потолку, отвлекая пытающихся силою овладеть женщиной прямо на полу молодых замаскированных парней.

Понимающие свой провал те скорее оставили место, толкнув его в сторону и выбежав вновь на улицу, где, быстро убегая, исчезли из вида за первым же поворотом. Алекс не стал их догонять. Его волновало состояние перепуганной произошедшим молодой особы. Он медленно подошёл к ней, отползающей к стене, и протянул руку.

- Благодарю, сударь, - молвила на французском с акцентом она и подала руку.

Алекс помог ей подняться. Она поправила свой наряд, волосы и взволнованно уставилась на вбежавшего, запыхавшегося и мокрого своего возлюбленного.

- Алёшенька! - кинулась она в его объятия с выдохом.

Расслабившиеся, что оба живы, целы и спасены, они ещё некоторое время обнимались, целовали друг друга и о чём-то шептались. Сняв маску, наблюдающий за ними Алекс покорно ждал момента, когда отойдут чуть в сторону, чтобы можно было беспрепятственно покинуть дом.

- Вы итальянец? - на французском спросил наконец-то повернувшийся молодой мужчина, и Алекс ответил на том же языке:

- Нет. Вижу, и Вы приезжие.

- Да, мы из России, - протянул руку мужчина и представился. - Алексей Аргамаков... С супругой, - держа в объятиях уже успокоившуюся любимую, представил он и её. - Анна Аргамакова... Прошу, позвольте отблагодарить Вас за спасение.

- Не стоит, уверяю, - улыбнулся тепло Алекс на русском и сразу пояснил. - Да, владею вашим языком немного. Знаком с некоторыми русскими. Уважаю.

- Как же приятно! Это будто бы знак свыше. Мы обязательно должны познакомиться ближе. И потом, я очень хочу Вас отблагодарить. Позвольте пригласить вместе хотя бы отобедать, - не сдавался Аргамаков.

- Просим Вас, - молвила и его супруга Анна, а от её красивого, умоляющего и не менее доброжелательного взгляда отказать не нашлось слов.

Скоро Алекс сидел уже в роскошной комнате гостиницы, где им накрыли не менее роскошный стол, полный яствами и дорогими напитками. Расслабившись, познакомившись ближе, Алекс узнал, что Аргамаковы — древний русский род; что сидевшие перед ним Алексей и Анна недавно венчались, недавно родился их сын Михаил, но его, ещё младенца, оставили дома в руках бабушек и дедушек, пока сами решили навестить Венецию.

Любящие путешествовать, они знакомы с человеком, который пригласил посетить Венецию именно в это время, когда до последнего карнавала оставалось полгода, но можно наблюдать великое празднество уже летом... Это был театрал, один из богатейших итальянцев и любящий свою родину — Венецию — Барбадори Максимилиан. Именно он организовывал карнавалы вне времени празднества, маскарады в иных городах и даже странах.

Когда же речь зашла о самом Алексе, Аргамаковы с замиранием сердца слушали историю его далеко нелёгкой судьбы*... Узнали, как жестоко он был разлучён с любимой, с которой только начали планировать совместную жизнь, желая обвенчаться и жить мирно, спокойно, но... политика, интриги и завистники были сильнее... Алекса с его возлюбленной Кэтрин разлучили жестоким образом. Кэтрин на протяжении 4 лет думала, что он погиб. Алекс думал — она предала добровольно и родила сына врагу — теперь королю Филиппу. Кроме того, Кэтрин стала женой этого молодого, любвеобильного и жестокого короля.

Когда же достаточно выпили, Алекс с Аргамаковым вышли в сад пострелять по мишеням. Для них слуги быстро всё приготовили, повесив мишени на специально расставленные для того столбы, и, накрыв рядом стол с закусками и новыми винами, оставили одних.

- Я полагаю, Вы не покинете Венецию, пока не уничтожите главного врага? - предположил между стрельбами Аргамаков.

Выстрелив метко по мишени, Алекс усмехнулся:

- С ним будет отдельный разговор в родном краю... Увы, убивать его запрещено теми самыми людьми,... правителями судеб...

*- романы «Разделённые злом» и «Горький вкус мести», Татьяна Ренсинк.

Глава 12

- Правители судеб, - понимающе кивал Аргамаков. - Они есть везде, в каждой судьбе, увы... Им мало — руководить своей жизнью. Они заставляют жить так, как они хотят, и тех, кто случайно ступил на их тропу... Друг мой, - вздохнул он и достал из-за пазухи ещё один пистолет.

- А это что? - удивился Алекс, увидев особенное оружие, которое имело четыре дула, на что Аргамаков пояснил:

- Сделали на заказ! Услышав Вашу историю, я решил захватить сей пистолет сейчас сюда, с собой, чтобы при случае Вы смогли применить его во имя блага, чтобы сразу, слышите, сразу поразить несколько мишеней. Подобный пистолет называют утиной лапой. Заряды воспламеняются с одного залпа. Таких пистолетов пока мало. Их только на заказ делают и проверяют в действии.

- Возможно, проверю, - засмеялся Алекс, принимая столь щедрый дар. - Благодарю за беседу, понимание и особенно за такой подарок...

Они ещё долго стреляли в саду по мишеням, весело беседуя, а когда стало темнеть, обняв друг друга за плечи и покачиваясь от ещё испитого вина, вернулись в гостиницу. Аргамаков умолял Алекса остаться у них переночевать. К счастью, в комнате имелось две кровати, на одной из которых уже почивала Анна.

Муж скоро устроился возле неё, а Алекс, не чувствуя ни ног, ни сил уйти, лёг на другую постель. Утром Анна была первой проснувшейся. Она уже давно собралась к новому дню и, тихо читая у окна, дождалась пробуждения супруга и гостя. Скоро завтрак втроём был закончен, и Алекс хотел уже распрощаться, как Аргамаков сообщил:

- Мой друг, я немедленно напишу Барбадори рекомендацию. Вы будете приглашены на февральский карнавал и на все последующие, какие будут организованы им, пусть в феврале и будет последний великий праздник. Говорят, он будет последним... Наполеон запрещает... Только Барбадори уверен, что сам будет устраивать карнавалы и потом, пусть будут маленькими, может на одной улице, но всё впереди! Мы будем в феврале тоже и хотелось бы встретиться с Вами и Кэтрин.

- Вы так говорите, будто уверены, что мы с ней будем вместе, - не верил в подобное Алекс. - Даже если и получится свергнуть Филиппа, получится всё, чего хотят наши правители судеб, не знаю,... простит ли Кэтрин лично меня.

- Вы её не предали. Вы тоже были в заблуждении, как и она, - был уверен в лучшем исходе истории Аргамаков. - Вас использовали для получения каждый своих целей. Что ж, пусть... Но теперь Вы, мой друг, должны бороться.

- Да, - поддержала Анна. - Боритесь за любовь, за любимую и Вашего сына. Пока в тайне, а скоро и у всех на глазах. Вы победите!

- Одно жаль, - кивал Алекс и тяжело вздохнул. - Смогу ли всех врагов сам уничтожить.

- Ваши попытки их лично уничтожить понятны, - улыбнулся Аргамаков. - И я б убил всех на Вашем месте. А про Кэтрин, поверьте, простит. Всё узнает и обязательно простит. Посему, - склонившись над письмом за секретером, он стал составлять рекомендацию. - Вы обязательно будете вместе. Барбадори таких людей тоже ценит. Я его знаю! Это добрый человек. Человек чести!

- И Вы не считаете меня хладнокровным убийцей в этом случае? - усмехнулся Алекс с чувством будто какой вины.

- Кто не убивает в наш век? Каждый мужчина, думаю, кроме женщин. Мы все офицеры или солдаты. Войн лишь больше, - снова улыбнулся Аргамаков и продолжил дописывать рекомендацию. - И потом, в Вашем случае уже достаточно людей, как ясно, замешено... Давайте договоримся? - закончив писать, Аргамаков приготовил конверт и поднялся из-за стола. - Если не получится приехать на карнавал, чтобы нам вместе вновь встретиться и узнать о дальнейшем, будем поддерживать переписку, а там, может Вы с Кэтрин посетите Россию, нас, а мы и вас?

- Я буду счастлив, если всё сложится так, как Вы говорите, - был ответ Алекса.

- Я уверен, и наш маленький сын, Михаил, будет поддерживать с такими людьми, как Вы, дружбу. Он будет безмерно благодарен за спасение родной матери! - восторженно сказал Аргамаков...

...Эта беседа и встреча с данной русской парой казалась Алексу чем-то знаковым, чем-то поддерживающим. Будто именно этой дружбы не хватало в жизни, чтобы в трудную минуту всё же ожить и почувствовать прилив тех самых сил, которые уже почти растерял. Теперь хотелось жить и бороться за счастье, а не унывать и желать мстить до конца, до своей погибели.

Скоро, как ни было трудно, Алекс всё же расстался с новыми друзьями, с супругами Аргамаковыми, но обещал и писать им, и встретиться в феврале вновь в Венеции, даже если будет один. Он уходил не совсем уверенный в будущем счастье с любимой, но уверенный в том, что врагов постигнет то самое зло, которое возвращается бумерангом.

Алекс направил шаг к гостинице напротив - «Королева Англии». Он не заметил, как стоящий в стороне вместе с Тико Пётр пристально наблюдал за ним...

- Проследить, в какую комнату уйдёт? - предложил Тико, и Пётр кивнул, сам оставшись стоять на улице.

Он увидел вставших на пороге другой гостиницы чету Аргамаковых. Те с теплом улыбки смотрели вслед ушедшему другу. Было ясно, что они связаны друг с другом, и Пётр предстал перед ними, с поклоном представившись на французском языке:

- Поверенный по делам шведской полиции, граф Пётр Аминов.

- Русский? - по-русски спросил Аргамаков.

Пётр так же с удивлением вздёрнул бровью. Он выдержал паузу и на русском продолжил говорить:

- Господин, с которым вы встретились вчера, который только что ушёл в гостиницу напротив, давно знаком Вам?

- А что случилось, позвольте узнать, граф? - удивился строго Аргамаков. - К чему вдруг здесь шведская полиция?!

- Произошло убийство важной персоны,... именно шведа, - не менее строго выдал Пётр. - Я веду расследование. Сей господин, о котором я говорю, подозревается в его убийстве.

- О, уверяем, он никак со шведами не связан! - заступилась и супруга Аргамакова. - Это положительный герой, поверьте!

- Проверим, - обещающе кивнул Пётр, но взглядом явно дал понять, что подозрения остаются прежними. - Не подскажете имя сего господина?

- Ни в коем случае, - отказался Аргамаков. - Мы русские подданные. Но и поймите,... мы Вас не знаем. Вы сами кажетесь подозрительным. Прошу простить, - откланялся он с супругой, вернувшись к себе в гостиницу...

Глава 13

Начиная нервничать, Пётр стал ловить себя на мысли, что провести расследование в Венеции будет гораздо сложнее, чем в родном краю или в России, куда не раз ездил. Пытаясь держаться спокойнее, он спешил вернуться в свою гостиницу.

Только направился к месту, где Тико должен был караулить подозреваемого, как заметил прямо в коридоре:

- Ты не на посту?! - удивился Пётр.

- Тот тип вернулся к себе, дверь не запер, - торопился рассказать друг. - Я не долго ждал, а в комнате его опять не оказалось! Он снова использовал балкон. Он в курсе, что за ним идёт слежка!

- Чёрт, - скорее вернулся Пётр в их комнату и дождался, когда Тико закроет дверь. - Он провёл всю ночь у неких русских. Те отказываются говорить что-либо. Уверяют, мол, положительный герой.

- Может не знают, что убийца, - усмехнулся Тико. - Порой и близкие могут подставить или оказаться злом, а тут...

- Всё так смешано, всё неясно, - не скрывал, что нервничает, Пётр и стал ходить из стороны в сторону. - Теперь мы просто словим его и допросим. Больше ждать я не намерен.

- А как же соседка? - улыбнулся Тико.

- И её маску пора сорвать. Я старею? - вдруг остановился Пётр, с волнением спросив. - Мне не хочется терпеть долго и выяснять всё медленно. Внезапность может навредить.

- Ты мало спал, - кивнул Тико. - И ешь мало. А риск... Как без риска?

- Я всегда сплю и ем мало, когда веду расследование, - нервно махнул рукой Пётр и встал к окну.

- Знаю, - только успел сказать Тико, как оба застыли...

Они прислушались к донёсшемуся звуку открывшейся и скоро закрывшейся двери соседней комнаты.

- Это она, - сорвался с места Пётр и, прильнув к двери, выглянул осторожно в коридор.

Темноволосая дама спешила покинуть гостиницу. Она на ходу накрыла заплетённые волосы капюшоном, поверх которого надела треуголку. Пётр видел её со спины, понимая, что данная дама, одетая теперь в мужской костюм, явно решила таким образом остаться неузнаваемой.

На улице, как вышла, она направилась к стоящему в стороне господину. Лицо того было скрыто маской с немного иным изображением черепа, чем было до этого, но Пётр подозревал, что под маской — один и тот же человек. Путь на этот раз он оделся в белый костюм, нацепил богатый кружевами галстук, а поверх — чёрный тонкий плащ с капюшоном.

Он так же, как и подошедшая к нему дама, надел поверх капюшона треуголку, которую держал в руках. Будто сговорились походить друг на друга. Только дама, достав из-за пазухи белую маску, протянула её ему и будто попросила надеть именно её. Господин не долго думал. Он согласился и, спрятав лицо под плащом, быстро сменил маски.

Дама забрала маску черепа, спрятала у себя под плащом и прильнула к своему спутнику в объятия. Она что-то прошептала ему, и оба наконец-то оглянулись так, что Пётр увидел их новые маски... Тоже белые, но и эти выглядели иначе, чем те, которые данные люди носили до сих пор...

- Это маска Баутта, - сказал вставший рядом с ним Тико. - В полиции сказали, что в день убийства Линдберга у него за пазухой нашли такую. Я её видел... Высшая аристократия предпочитает именно эти маски.

- В них какой-то намёк? - вопросил с удивлением Пётр. - Я видел её на некоторых людях.

- Не знаю пока, но маска Баутта — маска смерти, без пола и возраста. Костюмы с этой маской тоже именно такие — чёрный плащ и треуголка, - добавил Тико.

- Ясно, чтоб отказаться от себя, сбить с толку, - кивнул с пониманием Пётр...

Эта маска, действительно, подходила каждому: скрыть пол, возраст, веру — всё. Эта маска прикрывала всё лицо. Верхняя губа маски была оттопырена. Подбородок оставался открытым и ясно было, что при ношении подобной маски можно было спокойно пить и есть, не обнажая лица.

- Такую маску носили люди, которые напали на моих новых друзей, - молвил Алекс на французском своей спутнице, когда сменил маску на ту, что она предложила. - Странно, что Вы, таинственная незнакомка, пытаетесь как-то что-то изменить. Кто Вы и что знаете?

- Это маска смерти, укрытия,... тишины, - шептала страстно она, прижавшись в его объятия.

- Мне удобнее было и под маской Вольта, обычной белой, и под черепом, - игриво ответил Алекс.

- Если хочешь быть неузнаваемым, лучше носить разные маски, - хотела увести его куда-то с собой его собеседница, но Алекс с подозрением прищурился:

- Если не хочешь неприятностей, лучше больше ко мне не подходи, милая... Я понимаю, ты постоянно преследуешь меня.

От этих слов она отступила, и он направил свой шаг за двумя офицерами. Те только что о чём-то весело поговорили с Филиппом и его друзьями, и поспешили отправиться дальше по улице...

- Проследи за соседкой, - попросил Пётр Тико и направился следить за Алексом...

Глава 14

Церковь «Il Redentore» (Искупитель)... Гравированное на меди здание, где чувствуется жизнь древних, их вера во всё священное и сила той великой любви, которая помогает сотворить подобные строения... Над входом на самой середине возвышается статуя Христа Спасителя, словно охраняет всю Венецию от любой напасти.

Шагнув внутрь этой церкви следом за теми, кого преследовал, Алекс остановился в стороне у пары молившихся. Словно и он пришёл помолиться. Пётр так же прошёл в церковь. Взгляд быстро окинул всё вокруг и остановился на тех, за кем следил его подозреваемый — Алекс.

Офицеры не долго побродили по церкви, разглядывая ручную роспись алтаря, и скоро вышли на улицу, продолжая прогулочным шагом изучать Венецию. Когда хотели сесть в гондолу, оба оглянулись на прошедшую толпу людей, которые пели и танцевали столь шумно, столь будто ко времени, что застывший за углом церкви Алекс достал висевший на ремне под плащом пистолет.

Он был готов наконец-то расправиться с очередными врагами. Всё шло, как хотел... Снова раздался выстрел, а за ним и второй... Дёрнувшийся было следом за исчезнувшим за углом церкви Алексом Пётр резко остановился, заметив, как из-за другого угла той же самой церкви к убитым подбежал господин в маске черепа. Он то ли ощупал их, чтобы увериться, живы ли; то ли оставил у них что, после чего убежал обратно.

Насторожившись, будто растерялся, Пётр на мгновение задумался. Только терять время не хотел больше. Оба офицера, которые подвергались всё время слежке, лежали мёртвые на тротуаре, а тот, кто стрелял, скрывался дальше. Скорее подбежав к убитым, Пётр заметил в их руках вложенные записки. Взглянув на знакомый рисунок, он положил записки в карман и бросился за господином в маске черепа следом. Пётр чувствовал, будто следил всё время не за тем человеком, что этот, за кем сейчас бежит, который пытается уйти, зная о погони, и есть нужная персона. Почему-то именно человек в маске черепа теперь вселял веру в то, что он и есть убийца, которого Пётр хочет выследить и разоблачить.

Выбежав на улицу, куда завернул преступник, Пётр остановился. Царила тишина. Редко доносилось откуда-то издалека пение или смех веселившихся людей. Прислушавшись и медленно пройдя немного дальше, Пётр понял, что вновь вышел к своей гостинице. Там же увидел и направившегося навстречу Тико.

- Ты ещё здесь? - вздохнул Пётр, но глазами искал нужного человека.

- Следил за соседкой нашей, - встал рядом друг и указал взглядом на гостиницу. - Она в панике скрылась у себя в комнате и заперлась. Я не успел догнать, а дверь она не открыла. Пока следил здесь, к ней подбежал некий парень в маске кота и скорее выхватил как раз ту маску черепа, которую она отняла у нашего подозреваемого.

- Что?! - поразился Пётр, уставившись в ответ с широко раскрытыми глазами. - Что за кошки-мышки?!

- И я так подумал, - кивнул друг. - Может не один убийца-то.

- Да уж ясно, что не один, - понимал и Пётр.

Он оглядел проходящих мимо людей, которые были то в масках, то нет, то отправлялись по каналам в гондолах, то весело убегали, словно спешили на очередной праздник.

- Стоит посетить наших гвардейцев, - сказал после затянувшейся паузы Тико. - Узнать, как обстоят дела с охраной шведских подданных.

- Ты прав, - задумчиво молвил Пётр. - Они может и знают что больше о Линдберге. Потом я бы хотел поговорить с начальником местной полиции. Но сначала, ты уж извини, проверю соседку.

Пётр решительно направил шаг в гостиницу. Он остановился лишь у двери той дамы, за которой в последние дни следит. Терпение всё уже узнать, снять все маски подошло к концу, но... дверь в комнату оказалась открытой, а в самой комнате — никого..

Тико встал рядом, глубоко вздохнув с сожалением, и Пётр оглянулся:

- Я её всё равно поймаю, как и тот череп.

Наполнившиеся желанием разобраться со всем быстро друзья скоро уже вернулись к месту отдыха представителей Швеции, где те, охраняемые несколькими гвардейцами, спокойно обедали в одном из роскошных кафе.

То было кафе под названием «Alla Venezia Trionfante» (За триумфальную Венецию), но все посетители называли его по имени хозяина - «Флориан». Это было первое кафе, куда можно было приходить не только мужчинам, но и женщинам. Здесь подавали лучшее кофе, зёрна которого особенно обжаривали. Здесь подавали свежие газеты. Сюда приходили обедать и адвокаты с клиентами, сразу заключая сделки, и актёры театра напротив, чтобы отобедать между выступлениями.

Внутри кафе всё было устроено так, словно находишься в залах какого-то дворца. А залов здесь было несколько и каждый имел свою богатую тематику. Так и дышало всё роскошью, сильным духом и нерушимым будущим.

Подивившись приятной обстановке, Пётр отыскал глазами, за каким столом обедали их гвардейцы, и мельком заметил за соседним столом, как весело за кофе строили планы на предстоящий день представители Швеции...

Глава 15

Отобедав за компанию с своими гвардейцами, Пётр и Тико узнали, всё ли спокойно вокруг охраняемых: четверо шведских дипломата, верных королю и прибывших сюда для переговоров. Гвардейцы уверили, что дипломаты первые переговоры провели быстро, а свободное время - в развлечениях: вине и с женщинами. Больше ничего будто примечательного не происходило... Скорби по убитому дипломату Линдбергу не было.

Побеседовав за кофе с самими дипломатами, Пётр и Тико выяснили, что Линдберг был при жизни человеком властным, гордым и строил, как теперь им всем было известно, заговор против короля Швеции. Так, теперь, после его гибели, никто о нём даже и не говорит, будто его и не было.

- Что ж, - когда прибыл с Тико к зданию дожей, вздохнул Пётр. - Узнали не так много пока, но здесь, надеюсь, пояснят остальное.

- Жаль, Линдберга уже похоронили. Интересно, кто позаботился, - шёл следом Тико.

- Думаю, наши гвардейцы не солгали, что не знают больше о том, что происходит. Нам предстоит выяснить остальное, иначе отчитываться перед генерал-губернатором, а может и королём, будет сложно, - открыл дверь Пётр. - Настоящих доказательств и того заговора пока нет... Как люди сразу верят всему, что кто скажет...

...Скоро их проводили к кабинету. Там, за столом, за изучением каких-то бумаг сидел важный господин в строгом камзоле и белокуром парике. Взгляд его тоже был строгим к появившимся посетителям, но, когда те прошли в кабинет, он сразу поднялся из-за стола.

- Прошу, - сказал он на французском с уважением и указал на кресла напротив. - Только прошу быть краткими. Дел, увы, больше обычного.

- Трудные времена, - понимал Пётр.

- К сожалению, - вздохнул господин. - Я, Жерардо Занетти, пока заведую полицией, но что потом решит господин Наполеон, - тут он резко замолчал и лишь развёл руками, сев обратно к столу.

- Что ж, - переглянувшись с другом, Тико стал говорить. - Мы, как Вам доложили, занимаемся охраной наших шведских дипломатов. Увы, одного из них жестоко убили. Линдберга.

- Да, да, слышал. Вы уже говорили с полицейскими, которые там тогда были. Увы, тело проверяли, вскрывали, но уже похоронили, - поспешил сказать Занетти.

- Нам сообщили, - кивнул Пётр. - Однако, кто поспешил с таким приказом и почему?

- О, этот человек сказал, сам свяжется с вами, - усмехнулся Занетти. - Что вас ещё интересует? Я, - он порылся в ящике стола и достал оттуда папку с бумагами, которые стал просматривать, будто искал нужную. - Здесь где-то о том убийстве... Вот, - нашёл он записи и стал бегло читать глазами.

- У убитого Линдберга был обнаружен листок с рисунком казни в огне, - продолжил говорить Пётр. - Сегодня убили ещё двух. При них так же обнаружены те же самые рисунки.

- Ещё был убитый, - читая записи, подтвердил Занетти. - С таким же рисунком. Увы, связь шведа с этими людьми пока неизвестна. Вы ведь сами расследуете всё, - взглянул он с удивлением на собеседников.

- А другие убитые связаны как-то друг с другом? - вопросил тогда Тико, на что Занетти тут же кивал:

- Да, да, они все приближённые одной важной персоны. Увы, разглашать его имя у меня нет права. Его люди тоже занимаются происходящим. Мы здесь, увы, помочь мало можем. Ведь убийца в маске и, скорее всего, не один действует. А человек тот очень важный... Он здесь тоже по делам своего государства, а так же со своей охраной... Только приступил к власти, а столько противников... Мир сходит с ума. А здесь, в Венеции, так легко уничтожать. Ведь уже сейчас, когда до карнавала ещё около полгода, люди любят носить маски и устраивать праздники. Увы, этот год ярче других. Боюсь даже предположить, что на последнем карнавале, а это будет точно последний карнавал, - уточнял он с сожалением. - Будет куда более опасно, больше народа, больше преступлений...

- Да, Наполеон желает остановить Венецию и изменить её обычаи, - понимал Тико.

Не узнав ничего более, Пётр и Тико скоро распрощались с Занетти. Тот дал им документ, разрешающий проводить от его имени расследование, чтобы помогло при допросах. Чувство было, что даже та немалая информация, которую получили, приблизила к цели. Оба поспешили вернуться в гостиницу, по пути вновь проверив комнату соседки, но там так и не было пока никого.

- Что ж, - с выдохом сел к столу у него с Тико в комнате Пётр. - Когда узнаем, кто тот господин, а это явно тот, за кем следит череп, доберёмся к разгадке нашего Линдберга. Может его убил кто из сообщников или противников заговора, в котором участвовал. Ведь, с кем он был связан в том заговоре, так и не известно пока.

- На многие вопросы ответы ждут, боюсь, в Швеции, - усмехнулся Тико и сел в кресло у окна.

Он уставился туда в надежде выследить кого, а Пётр провёл по столу руками. Коснулся пары рисунков с изображением казни в огне... Коснулся лежащего среди них тонкого куска верёвки и стал крутить ту в руках:

- Или же здесь совсем иная игра, - задумчиво смотрел он перед собой. - Может даже Линдберг и ни при чём...

- Зачем убили тогда? - так и смотрел в окно Тико.

- Может случайно погиб... Вспомним тот день... Он садился в гондолу, а рядом, чуть раньше, сели другие, в масках, но... Влюблённая пара?... Линдберг же снял маску, послал кому-то воздушный поцелуй, да? Он был теперь без маски. Его можно было и узнать, кем является, и видеть, кем не является... Принять его за кого иного никто не мог. А вот промахнуться... могли...

- Там не только та влюблённая пара была. Там людей было множество. Убить каждого могли, - вздохнул Тико. - Но ты прав... Могли убить случайно. Как узнать, когда все в масках? А вот... Она! - вскочил он резко у окна, и Пётр сорвался с места, понимая, о ком друг сообщил.

Оба тут же выбежали из комнаты, желая скорее оказаться на улице и уже не упустить нужную персону...

Глава 16

Снова белая маска на всё лицо, а поверх — чёрная кружевная. Снова дама в этой маске была одета в роскошное чёрное платье с множеством воланов. Её распущенные чёрные волосы развивались на бегу. Словно какая опасность, дама подбежала к удаляющемуся вновь за теми, за кем следил, господином в чёрном костюме и такой же белой маске на всё лицо.

Они будто являлись парой. Дама прильнула к нему в объятия, он схватил у продавщицы рядом бордовую бархатную розу и протянул ей. Игривые улыбки, но... ни слова. Дама повела кавалера за собой и при этом кивнула в сторону, где толпа смотрела на выступление артистов. Только им обоим было многое понятно, но не оставшимся в стороне Петру и Тико.

- Выследи его. Я разберусь наконец-то с соседкой, - сказал Пётр.

Он достал из кармана маску и скорее надел её на лицо, как и надвинул ближе к глазам треуголку, желая оставаться незамеченным. Последовав за дамой, которая быстро оставила кавалера одного, Пётр возвращался за нею в гостиницу.

Тихо, неслышно шёл он позади. Дама несколько раз оглядывалась, но ему удавалось скрываться то за углом, то за колоннами или статуями, украшающими длинные коридоры. Удивившись тому, что пришёл за дамой на другой этаж, к совершенно иной комнате, чем ожидал, Пётр вздёрнул удивлённо бровью.

Дама постучалась в комнату пять раз, с небольшим интервалом, и, снова оглянувшись в одиноком на вид коридоре, прошла туда. Пётр прильнул к закрывшейся двери. Он стал слушать, веря, что дама сейчас там не одна, но всё, что слышал, - тихий разговор. Не понятно было ни слова, ни на каком языке велась та спокойная беседа.

Почувствовав, что дверную ручку кто-то тронул, Пётр скорее спрятался за колонну рядом. Дама, не пробывшая долго в этой комнате, поспешным шагом ушла, а дверь в комнату за нею кто-то закрыл. Только она скрылась из вида, Пётр встал к двери и постучался так же: пять раз с интервалом.

Точно так же он не стал ждать и хотел открыть дверь, как к нему подбежал Тико:

- Я с тобой! А тот господин тоже проживает здесь же, в гостинице. Я выследил, - скорее доложил он шёпотом.

- Отлично. Теперь узнаем их хозяина, - улыбнулся Пётр и открыл дверь.

Оба, как только вошли, уставились на сидевшего за столом своего начальника: генерал-губернатора. Сняв треуголки и прижав те к груди, оба застыли с удивлением и молчали.

- Что? - спокойно вопросил генерал-губернатор. - Не ожидали, знаю. Я сначала уезжал по делам в Милан. Вернее недалеко от Милана. Мой друг просил о помощи, поскольку Наполеон с весны уже там. Дело тайное, разумеется, - махнул он рукой. - Не будем вдаваться в подробности того дела.

- Не будем, - согласился Пётр. - Мы по делу дамы, которая только что вышла от Вас. Она тоже прибыла по какому-то политическому делу?

- Нет, - так и был спокоен генерал-губернатор. - Она здесь по своему личному делу, но, увы, ввязалась и в иное.

- Она шведка? - вопросил дальше Тико.

- Оставим то на её совести, - кивнул генерал-губернатор. - Я обещал не разглашать её тайны. Видите, - развёл он руками. - Вас отправили сюда следить за безопасностью наших дипломатов. Одного, увы, убили, как мне доложили, что весьма и весьма огорчает. Но я не буду сейчас требовать отчёта. Я устал и должен разобраться со своими делами, вернее с делом друга.

- Развейте сомнения касательно сей дамы, умоляю, - смотрел пронзительно широко раскрытыми глазами Пётр.

- Это должно было когда-то произойти, - вздохнул тот. - Дама сама скоро объявится. Я просил. Сам не горю желанием видеть её в данной роли.

- А что насчёт Линдберга? - усмехнулся будто с догадкой Тико. - Раз Вам сообщили о нём, то Вы уже многое знаете.

- Не больше Вашего, - снова развёл руками генерал-губернатор. - Но я приказал его здесь похоронить. До Швеции не довезти. Однако стоит всё доказать и, если получится, найти убийцу. Король не сразу поверит в заговор. Это же его друг. Что, если не виновен ни в чём, а подставлен? Король дорожил им... Думаю, просто так не будет... А племянник Линдберга, который служит у нас в полиции, тоже теперь попадёт под подозрение, увы. Так что займитесь охраной остальных, чтобы не случилось иного убийства, займитесь расследованием заговора Линдберга. А там и домой. Отдых обещанный обоим.

- Вы здесь надолго? - поинтересовался Пётр.

- Всего на пару дней. Я слежу за одним шпионом, который вёл переписку с моим другом и может его крайне подставить перед французами, что не желательно. Более вам знать не стоит. Простите. Это совсем иное дело.

- Понимаем, - кивнули вместе Пётр и Тико.

- Ступайте. Занимайтесь службой. Дама обещала сама скоро объявиться. Просит не преследовать пока.

- Просит?! - поразился Пётр, а не менее поражённый Тико усмехнулся:

- Она заметила слежку! Какая умница!

- А что ж вы только следите?! - удивился генерал-губернатор.

- Она со своим кавалером бегают быстрее нас, - покачал головой Тико, а Пётр уже не хотел ничего говорить, но добавил:

- А я просил освободить меня уже от службы! Освобождали, но срочно назад позвали! Устал! Старею!

- Я понимаю всё, но король просил именно вас заняться охраной подданных здесь, - кивнул генерал-губернатор с сочувствием. - Если всё же получится найти убийцу Линдберга и разобраться с заговором, король будет доволен, а там и польза для полиции, нам и вам обоим...

Глава 17

Зачем, Фортуна, дар, любовью данный,

отнять коварно хочешь ты — булатом,

слоновой костью, жемчугом и златом

оспорить то, что каждому желанно?

Преграды мне ты ставишь беспрестанно,

беда — в нужде, любви враге заклятом;

в саду, где яблоки сияют златом,

и то не столь охрана постоянна.

Амур мне указал дорогу к счастью,

но много стражников у наслажденья,

взаимною пылающего страстью.

Виню его! Да — в сердце осужденье!

О, почему не обладает властью

Амур в своём же собственном владеньи?*

Алекс медленно прогуливался по набережной у Венеции. Вновь он был в маске черепа. Вновь в своём привычном чёрном наряде поверх лёгкой белой рубахи. Он остановился, услышав песню сидевшего у лодки рыбака.

Эта печальная песня разносилась над гладью воды, словно крик куда-то,... к кому-то, кого будто нет... Понимая итальянский, понимая, о чём песня, Алекс встал рядом с рыбаком. Тот допел и с доброй улыбкой кивнул в ответ:

- Это уже привычка... Здесь у нас, у рыбаков, так заведено. Поём с берега своим жёнам, которые там, на другом берегу, слышат нас! Они потом своей песней отвечают. Голоса у женщин здесь сильные! Тоже часто поют Ариосто, его сонаты. Любовь женщины, которую выбрал, надо беречь, тогда и счастье будет.

- Я не сберёг, - ответил Алекс.

- Значит, не та была любовь, - предположил добродушный рыбак с сочувствием.

- Нет... Я люблю её навсегда, но... предал, - усмехнулся Алекс.

- Зачем же предал?! - не понимал рыбак, но в тот момент Алекс сунул руки в карманы камзола и вдруг что-то нащупал, удивившись тому, что обнаружил незнакомую записку.

Тут же открыв её, он прочитал содержимое и не выдержал, поразившись:

- Дуэль?! Да как он смеет?!

- Ал, - прозвучал позади голос подошедшего молодого человека.

Алекс резко оглянулся и узнал его... Тот стоял без маски, встревоженный, переживающий вместе, и сказал:

- Наш друг Серж просил передать тебе эти слова... Я подсунул тебе записку незаметно, когда ты выходил из гостиницы. Серж предупреждает не мучить Кэтрин, иначе будет дуэль. Он написал, попросил меня отдать. А я... Я всё равно ехал к родственникам сюда. Серж не был уверен, что ты — это ты, но теперь я вижу, что ты, действительно, жив, - кивал он. - Это и радует, и огорчает. За Кэтрин не только Серж заступается. За что вы все так жестоко с ней?

- А ты, Макс, слышал, к ней часто заходил? - с усмешкой выдал начинающий нервничать Алекс. - Тоже в постели с ней....

Но Макс не дал договорить, вытащив из ножен шпагу и взмахнув ею перед носом собеседника:

- Я не враг, Алекс, но так унижать?! Мы же были друзьями!

- Именно, - принял бой на шпагах и Алекс.

- Я не был с Кэтрин! Она чиста! - восклицал во время битвы рьяный Макс. - Она ангел! Вы предатели! Вы заставили её... четыре года... раздавать себя... Подлецы!

- Подлец я! Да! Какого чёрта ты явился?! - орал Алекс, словно хотел выпустить всю злость, презрение, всю боль, которыми был полон.

- Убедиться, что это ты! Что ты предал! - кричал Макс.

Когда во время битвы маска с лица Алекса спала, оба прекратили биться. Макс смотрел на слёзы на щеках друга. Алекс зажмурился, опустив голову. Не вынося чувствовать ту же боль в душе, Макс отбросил шпагу и схватил друга в крепкие объятия. Долго они ещё стояли так, а следившие всё время за происходящим здесь Пётр и Тико медленно прошли в сторону, чтобы увидеть наконец-то лицо того, кто скрывался под маской черепа.

Оба одетые на этот раз легко. Только в рубахах и тонких штанах, словно были бедного сословия. Распущенные волосы. Никаких масок.

- Смотри-ка, красавчик, - удивился Пётр, а Тико засмеялся:

- Что, если соседкой окажется Иона? Она застала, как мы спим вместе, а тут ещё ты красотой парня восхитился!

- Мало ли, - пожал плечами Пётр и резко взглянул в ответ. - И мы не спали вместе! У нас разные постели!

Тико рассмеялся ещё сильнее, махнув рукой:

- Жарче стало!

- Ничего, скоро осень, остынешь, - тише ответил с улыбкой Пётр и снова взглянул на Алекса, который тем временем поднял свою маску черепа, надел её и оглянулся вокруг. - А маска-то одна из первых... Где он их берёт?! Или кто специально делает? И вообще... Этот череп везде, не замечаешь? Он занят чем-то своим личным, а вокруг столько людей, связанных с ним!

- И они его хорошо знают, - заметил Тико.

- У меня от него каша в голове, - выдохнул Пётр, а друг предположил:

- Может, он не убийца?

- А кто?!

Тико лишь пожал плечами. Дождавшись, когда Алекс с Максом покинули берег и скрылись в гостинице, Пётр улыбнулся им вслед:

- Пора и соседке снять маску...

* - сонет Л. Ариосто, перевод П. А. Алёшина.

Глава 18

Оставив Тико следить за комнатой, где скрылся с другом Алекс, Пётр поспешил к комнате соседки. Дверь по-прежнему была открытой. Тихо вошёл он, тихо сел в кресло в тёмном углу за дверью и стал ждать.

Часы на стене тикали, скоро пробили час, другой. Прокравшийся в комнату друг не удивил его. Тико позвал рукой уйти вместе. Недолго думая, Пётр с разочарованием из-за неудавшегося вечера вернулся с ним в их комнату. Там слуги им по-очереди приготовили в просторной уборной ванну с тёплой водой и маслами, принесли ужин. После, разойдясь по кроватям, друзья проспали беспробудным сном до самого утра.

Когда в оставшееся открытым на ночь окно подул свежий ветер, Пётр открыл глаза. Он взглянул на спящего на постели у противоположной стены друга. Поспешив одеться, Пётр встал к окну и тяжело вздохнул. Казалось, тот прохладный ветер был таким же неожиданным и внезапным, как всё, что происходило в Венеции.

- Я тоже уже готов, - раздался голос Тико позади.

Пётр оглянулся, заметив, что тот собрался к новому дню, и снова вздохнул:

- Скоро осень. Скоро жара оставит и этот край... Что там было вчера? Ты сказал, что они долго говорили в его комнате?

- Там он был не один. Человек шесть было. Я не решался ни на что. Думаю, если этого типа предстоит прижать к стене, нам понадобятся наши гвардейцы, - улыбнулся Тико.

- Прижмём... Вместе с соседкой, - усмехнулся Пётр.

Он решительным шагом покинул комнату и прошёл в соседнюю, дверь которой была открыта. Он осмотрел комод, шкаф, взглянул на нетронутую, аккуратно заправленную постель, и выругался:

- Ушла... Я, идиот, теряю бдительность... Контролировать ситуацию я здесь не могу!

- Да, ты в Венеции растерялся, - стоял на пороге Тико. - Идём завтракать, подумаем, как быть дальше. Пора действовать серьёзнее.

- Да уж, пора, - усмехнулся Пётр.

Только вышли на улицу, из окна своей гостиничной комнаты окликнул генерал-губернатор:

- Стойте! Я не успел застать вас!

- Где она? - строго крикнул в ответ Пётр.

- Я потому и искал вас! Мне прислали записку с просьбой передать вам быть на балу Барбадори! Там сегодня бал-маскарад!

- И он кричит об этом на всю округу, - удивился Тико.

- Скажите, а у неё нет живота? - вдруг снова обратился к генерал-губернатору Пётр.

Тот широко раскрыл глаза, но, оставшись стоять у окна с видом поражённого, промолчал. Пётр будто всё понял по его реакции и без слов. Душа сжалась от неприятного предчувствия, но деваться было некуда. Он просто развернулся и решительно ушёл дальше по улице.

Скоро посетив для завтрака кофейню «Флориан», Пётр и Тико опять пообщались с гвардейцами и узнали, что с охраной шведских дипломатов всё обстоит хорошо. Сами дипломаты завтракали в тот час тоже там, и друзья были спокойны за эту часть службы.

Когда вернулись в гостиницу, генерал-губернатор, собравшийся по делам, всё же, как оказалось, ждал их возвращения. Он сидел в кресле в холле и читал книгу, которую тут же вернул в шкаф рядом, и поднялся перед ними:

- Я ждал вас, чтобы дать адрес бала Барбадори.

Он протянул записку, и Тико, взглянув на написанное, удивился:

- В театре.

- Да, он театрал, любитель искусства и, скажу честно, человеком славится добрым, ценящим истинные чувства. Человек чести!

- Мало ли что говорят, - выдал Пётр строго. - А где наша соседка?

- Она просила укрытия на ночь. Поняла, что вы её вот-вот разоблачите, схватите, но будьте теплее прошу, - говорил генерал-губернатор. - Я дал ей адрес своих друзей.

- У Вас здесь много друзей, - понимал Пётр.

- Нет, - улыбнулся генерал-губернатор. - Всё тот же друг и его семья. У него просто и в Венеции имеется квартира.

- Больше не скажете или боитесь? - поднял брови Пётр, но видел по жестам собеседника (как он развёл руками), что не может дать ответ.

Оставив всё, как есть, Пётр и Тико не замедлили уйти к себе переодеться. После они надели обычные чёрные маски на глаза и отправились к театру, где в считанные часы будет множество приглашённых гостей развлекаться на маскараде. Туда уже подходили пары, группы весёлых и уже замаскированных людей. Казалось, карнавал Венеции давно в разгаре.

Ждать пришлось недолго, когда двери театра открылись и стали пропускать гостей... Иллюминация разных цветов, нежная музыка вальсов. Без масок были лишь слуги, которые разносили закуски и напитки. Вероятно для того, чтобы как-то больше отличались от остальных.

Окинув всё быстрым взглядом, Пётр взял у слуги бокал вина. Друг последовал примеру, и они прошли дальше за гостями в просторный зал, где обычно дают представления. Там все стулья были расставлены или вдоль стены, или убраны прочь. Здесь было достаточно места для всех, кто желал влиться в танец и забыть о том, где находится.

Сцена же, на которой обычно выступают актёры, была открыта. В самом конце сидел оркестр, в стороне стоял хор, а в центре - приготовлено место для будущего выступающего: подставка для партитуры ждала своего артиста...

- Они могут быть в совершенно иных масках, - с сожалением сказал Тико.

- Раз нас пригласили, значит хотят раскрыться. По крайней мере, наша соседка точно уже не может скрываться, - загадочно ответил Пётр, но друг догадывался:

- Да, есть подозрения, что это твоя супруга, прибывшая вместе с генерал-губернатором, но почему-то скрывающаяся от тебя. Вот почему — не могу понять.

- Что тут понимать? Меня проверяет, - засмеялся показательно Пётр, на душе которого совершенно не было весело.

Он сделал глоток вина и заметил тех самых супругов Аргамаковых, с которыми недавно видел подозреваемого и которые отказались говорить о нём что-либо. Те стояли в стороне с четой хозяев бала, с супружеской парой среднего возраста, в глазах которых было видно тепло и нескрываемая доброта души, о которой упоминал генерал-губернатор...

Глава 19

- А вот и те, кто нам поможет выйти на преследуемых, - сказал Пётр, наблюдая за Аргамаковыми.

- Прекрасно, - сделал глоток своего вина Тико. - Они явно обсуждают тех господ... Вероятно и есть те самые, которых я пытался подслушать ночью.

Тико кивнул в сторону, куда иногда смотрел Барбадори. Тот то удивлялся услышанному из уст Аргамаковых, то что-то спрашивал. Пётр усмехнулся, тоже пригубив вина, и стал с интересом смотреть на группу обсуждаемых Аргамаковым и Барбадори мужчин. Некоторые из них были явно молодого возраста и пара среднего. Последние, без париков, с уже появившейся в аккуратно уложенных волосах сединой, не скрывали своих лет и лица, время от времени убирая маску, которую держали на палочке...

- Лица незнакомые мне, - сказал Тико и так же заметил, как на них мельком взглянул один из тех господ.

Он убрал руки с маской за спину и, оставив своих товарищей, медленно направился в их сторону. Пётр с Тико тут же встали стеной, повернувшись так, что мимо пройти и не взглянуть в ответ не удалось бы, но тот господин не собирался совершать ничего такого...

- Я тоже следил за вами, господа, - сказал он сразу на французском и представился. - Генрих. Фамилии, увы, назвать не могу, поскольку сам являюсь на секретной службе своего королевства.

- Очень интересно, - кивнул Тико.

- Прошу вас, господа, давайте прогуляемся по двору театра. Там прекрасный сад, - пригласил Генрих.

- Почему не здесь? - улыбнулся Пётр наигранной вежливостью.

- Не стоит подозревать опасное, - кивнул спокойный Генрих. - Одна молодая особа, очень хорошо знающая вас обоих и что следите за моим человеком, выступила в защиту. Предупредила, что вы следите и имеете свои подозрения.

- Правда?! - с ухмылкой выдал Пётр, но удивился всерьёз.

Понимая, что речь идёт о подозреваемом в маске с черепом, который на этот раз явно скрывался среди спутников Генриха, Пётр и Тико переглянулись. Они стали предчувствовать, что опасности во дворе театра скорее всего не будет, а вот узнать больше получится.

Перед тем, как покинуть зал, Пётр оглянулся вновь на группу товарищей Генриха. Будто чувствовал, что что-то произойдёт. Один из кавалеров, скрывающий пока своё лицо под чёрной с серебристыми узорами маской, был явно тем, за кем следили, кого подозревают не только в убийстве Линдберга. Он взял из соседней вазы красную розу и тут же протянул её медленно подошедшей даме.

Всё внимание Петра на миг остановилось на этой особе. Красное платье с воланами, кружевами. Роскошные маленькие цветы в заплетённых чёрных волосах. Сбоку видно было, что дама не имела никакой иной маски на лице кроме той самой: чёрной, кружевной... Обещая себе, что сегодня сорвёт с этой дамы эту маску, Пётр вышел за Тико и Генрихом из зала.

Скоро все трое медленно удалялись от входа в театр по аккуратной тропинке между рассаженных вдоль неё различных цветов. Те же красовались, объятые высокой и ещё зелёной травой, и тянулись к свету удаляющегося к вечеру солнца...

- Вы упомянули что-то о некоей защитнице. Кого она защищает? - вопросил Пётр.

- Моего друга, разумеется, - улыбнулся Генрих. - И, поскольку сам являюсь таким же сыщиком, как вы оба, уверить хочу, что в данном деле речь идёт не о преступнике. Этот человек прекрасный, любящий...

- Да, любит он многих, как я понимаю, - с усмешкой выдал Тико.

- Что вы имеете в виду?! - удивился Генрих. - Поверьте, вы зря следите за ним. Да, он полон злобы на судьбу, жажды мести, но уверить хочу, что здесь есть ещё иные лица или лицо, подставляющие его. Я пока сам не разобрался, как всё происходит.

- Не пытайтесь запудрить нам мозги, - остановился Пётр, приняв строгий вид и достал пистолет.

Генрих тут же достал свой и приготовился к любому исходу. Пётр усмехнулся, кратко засмеялся и убрал оружие, оглянувшись вокруг:

- Мы здесь одни?... Вас не охраняют?... Хорошо... А вот Ваш подопечный, Ваш друг, стреляет метко и охранников море. Может быть случайно вышло убийство шведского дипломата? Есть свои подозрения, - кивнул он. - Но это не снимает с него вины и отвечать придётся.

- Придётся сначала доказать его вину, - с предупреждением сказал Генрих, опустив оружие. - Вы любите проверять. Любите внезапность. Не замечаете, что на балу нет главного врага подозреваемого?! Всё специально, чтобы мы могли поговорить. Милые Барбадори поддержали.

- Возможно, в таком случае, отвечать придётся не только этому подозреваемому, - добавил Тико.

- Выбирайте слова, - снова предупредил Генрих. - Думаю, мы пообщаемся в иное время, в ином месте.

- Обязательно, - поспешил ответить Пётр и откланялся, как сделал и его друг.

Они быстро возвращались обратно в театр, в зал, где продолжался бал-маскарад, а Генрих ещё долго смотрел им вслед...

Глава 20

- Загадки, тайны, странные намёки, но толком никаких доказательств, и правда, нет, - сказал Тико, когда с Петром вернулись в зал и снова стояли в стороне, попивая новый бокал вина.

- По сути, нам можно было бы оставить всё в стороне и не вмешиваться, но, боюсь, уже поздно... С моей стороны, по крайней мере. Я доведу дело до конца. В любом случае, сегодня же маска будет снята с лица этой барышни, - кивнул Пётр в сторону стоящей подле Барбадори дамы в красном платье и чёрной кружевной маске.

Она ласкалась щекой о недавно полученную розу и беседовала с хозяевами бала. Как только находящиеся с ними рядом Аргамаковы сказали ещё что-то, супруги Барбадори тут же направились к вернувшемуся к своим товарищам Генриху. Там, кратко что-то спросив, Барбадори повернулся к залу и объявил на французском языке:

- А сейчас, дорогие гости, для нас выступит с песней наш прекрасный гость! Он споёт на французском! Это перевод песни, но песня — крик души... А о чём ещё может кричать душа?!... О боли из-за любви! Прошу!

Тот самый кавалер, в котором всё же подозревали Пётр и Тико преступника, поднялся на сцену. Он прошёл к стоящему у оркестра клавесину и сел за него. Прекрасная мелодия полилась по залу, которую подхватил оркестр. Нежные звуки, затрагивающие душу скоро слились с мягким тенором исполнителя.

Душа каждого вздрогнула с сопереживанием. Нежные взоры, вздохи. Молчание слушателей. Только музыка, песня и отчаянная любовь...

О, почему, почему,

Танцуя в памяти с тобой я грущу,

И видя тебя снова перед собой

Я онемел, я будто уже неживой.

В твоих глазах я снова вижу огонь.

И всем моим обидам наперекор

Мне разум затмевает чувство беды.

Вернулся ко мне падший ангел любви.

Но подчиниться горю сему не хочу.

Не надо спрашивать: почему, почему.

Я глупостей души не прощу, не прощу,

И потому ухожу…

О, почему, почему,

Желанья подчиняются вечно греху.

Над океаном боли - тучи из слёз,

И чайка из души надрываясь поёт.

Свет глаз твоих - как молния от небес.

Упрёк от взгляда навалил тяжкий крест.

Я, как великий грешник, следую в ад

За то, что я посмел хранить в сердце тебя.

И совершать ещё я грехов не хочу.

Не стоит спрашивать: почему, почему.

Увидев вновь тебя, крест тебе отдаю

И навсегда ухожу…

О, почему, почему

В тумане грёз я вновь за тобою иду.

И за руки мы взявшись куда-то ушли,

С тобой мы где-то на лугах там одни.

И снова, как тогда, я целую тебя,

И в гости к нам приходит ночная звезда,

Но молнией отбросила меня она вниз.

Мне это всё почудилось лишь на миг.

Я миражам отдаться опять не могу.

Не стоит спрашивать: почему, почему.

Разбить покоя узы я не хочу,

А значит — ухожу…

Пётр во время песни мало следил за исполнителем. Он наблюдал, как дама в роскошном красном наряде и кружевной чёрной маске на глазах встала ближе к сцене. Она наслаждалась выступлением этого молодого мужчины: его голосом, его чувствами... Она ласкалась щекой о подаренную им розу, а в глазах блестела печаль...

Медленно подходил к ней Пётр. Но, чем ближе становился, тем больше был уверен, что видит перед собой свою супругу. Множество вопросов и чувств переполняло, но он встал за её спиной и прикоснулся к кружевам наряда, будто поправлял их на оголённых плечах:

- Мы не успеваем соскучиться друг по другу, - прошептал он на русском языке...

Глава 21

Пётр любовался прекрасными чертами супруги, а та будто упрямо скрывала себя, хотя чёрная кружевная маска, закрывающая только её глаза, всё равно не помогала скрыть, кем является на самом деле. Услышав обращение к себе, она тихо молвила в ответ тоже на русском:

- В таком случае,... так и буду спать в соседней комнате, а не в твоей постели. Спи с другом и дальше. Можешь ещё друзей позвать.

- Виноват, - погладил он осторожно её обнажённое от кружев платья плечо. - Лучше поселить в соседнюю комнату этого моего друга.

- Тебе не нравится спать с ним? Он храпит?

- Вовсе нет... Просто он мужчина, - склонившись ближе к уху, усмехнулся Пётр. - У меня, в отличие от того, чьё пение тебе нравится больше моего, интерес исключительно к женщинам.

- Поверь, и он боготворит женщин... Он носил меня на руках!

- Я видел... Но и я носил на руках тебя, - с подступающей обидой прошептал Пётр, и Иона с нежностью в глазах и голосе повернулась к нему лицом:

- Этот человек отчаянно влюблён, - вдохнула она аромат розы и не скрывала, что грустит.

- В тебя?

- Петенька, - с удивлением взглянула она.

Оба замолчали. Оба общались взглядами. И только закончившаяся песня заставила Петра вновь взглянуть на выступающего: того самого подозреваемого в убийстве Линдберга.

- Ах, какая песня, - с восхищением молвила его супруга рядом, вместе с публикой аплодируя этому поклонившемуся молодому исполнителю в маске.

Пётр с натянутой улыбкой смотрел на неё и не хотел принимать тот факт, что любимая любуется другим мужчиной, тем более преступником. Помня тот день на берегу, когда увидел лицо его, красивое, мужественное, Пётр стал больше и больше наполняться чувством ревности.

- Эту песню когда-то написал отец его возлюбленной, - молвила довольная Иона. - А Генрих перевёл на французский. Алекс пел эту песню и при английском дворе, пока служил там последние четыре года.

- Сколько тебе известно, - не скрывал ни удивления, ни недовольства Пётр, глядя в её глаза. - Ему самому было не сочинить? Пел одну и ту же песню?

- Ты мало знаешь, Петенька, - нежно улыбнулась она, но понимала чувства.

Взяв за руку, Иона повела за собою на улицу. Пётр молча следовал, покоряясь всему, что она задумала. Когда же супруга привела его на узкую улочку, которая закончилась в закоулке, в мёртвом углу между домов, он не выдержал...

- Иона, - захватил он её в крепкие объятия.

...Прижал к стене, жадно целуя в губы, пока руки обоих пытались скорее добраться до друг друга, чтобы утолить,... утолить ту жажду разгорячившихся в страсти тел. Всё было быстро,... ярко,... безудержно... Оба стонали от восторга и наслаждения.

Когда же отдышались в объятиях друг друга и стали поправлять одежды, взгляд Ионы пал на лежащую у ног розу, которая выпала из рук сразу, как оказалась в объятиях милого.

- Надо же, - подняв цветок, улыбнулась она. - Алекс каждый раз дарит мне розу.

- Я видел, - выдохнул Пётр и снова наполнился недовольством.

Любимая взглянула с ласкою и улыбнулась:

- Но не увидел тех, кто стрелял вместе с ним.

- А ты видела?

- Нет. И их стоит найти.

- Ты хочешь сказать, что твой Алекс не убивал Линдберга? - усмехнулся Пётр.

Иона оставила розу на приступке у стены. Обняв любимого, она снова ласково улыбнулась.

- Тебе надо всё рассказать мне, Иона. Я понимаю, ты провела своё расследование? Зачем ты здесь? Почему? - не скрывал переживания он.

- Сколько вопросов, - всё улыбалась она. - Идём, я всё расскажу.

- Правда?! - усмехнулся наигранно милый.

- Ты вдруг перестал мне верить? - уводила она его за руку за собой.

- Я не могу до конца тебя понять, изучить, - согласился Пётр.

- Это прекрасно! - была довольна Иона.

- Ну уж,... не уверен, прекрасно ли это. Уверен в одном, это мешает моему расследованию.

- Мы вместе, Петенька, идём.

- А что за связь с генерал-губернатором? Вы приехали вместе? - видел он, что любимая уводила к гостинице, где они жили в соседних комнатах друг с другом. - И где ты была, кстати, прошлой ночью? Почему мне не открылась?

- Петенька, ты как ребёнок, - засмеялась Иона, уводя за собою всё ближе и ближе к гостинице, а там, ускорив шаг, когда были в коридоре, оба скорее скрылись в её комнате.

Иона сразу принялась освобождать любимого от одежды. Пётр наслаждался всем этим и видеть наконец-то лицо возлюбленной, которая теперь сбросила свою маску. Та осталась лежать на столе рядом. Всё было уже неважно, лишь бы быть вместе. Судьба снова подарила счастье не разлучаться, не переживать разлуку столь долго, что бы ни происходило.

- Всё очень просто, - говорила, пока раздевала его, Иона. - Меня просил гвардеец генерал-губернатора прийти именно таким образом — постучать пять раз с паузой... Генерал-губернатор не хотел, чтоб я долго от тебя скрывалась, а я не могла оставить Алекса в беде...

- Кого?! - поразился Пётр. - Откуда, кстати, ты его имя прознала?! Вы близки?!

- Петенька... Я так рада, что ты меня тогда у генерал-губернатора не схватил, не разоблачил!

- Да, я не спешил. Мне интереснее было наблюдать, чем ты с тем кавалером занята... Но для начала, ты докажешь, что ты всё ещё моя...

- Ты ревнуешь? - заставив лечь его, уже обнажённого на постель, игриво улыбалась милая.

- К черепу? - состроил он удивлённы вид. - Да... Он тебе розы даёт, ты с ним обнимаешься, он тебя на руках носит...

Иона же, не переставая с умилением улыбаться, принялась покрывать его лицо поцелуями. Она наслаждалась целовать его, спускаясь поцелуями всё ниже. Снова любовь царила. Снова сомнения любые отступали. Лишь он и она были вместе и продолжали любить только друг друга...

Глава 22

Отдыхая в обнажённых объятиях, Пётр и Иона улыбались, иногда встречаясь взглядами. Идиллия... Счастье... Истома... Тем ранним утром они проснулись в гостиничной комнате Ионы. Вспоминая прошлые день и ночь, оба радовались, что всё же вместе.

- Карты свои раскроешь? - спросил вскоре Пётр, одарив милую нежным поцелуем в губы, а руками стал поглаживать вновь её манящие формы тела.

- Конечно, Петенька, - выдохнула от наслаждения такими ласками она. - Ты догадываешься, что я приехала с генерал-губернатором. Да, с ним. Да, чтобы посмотреть на тебя со стороны. Да, я ревнивая и люблю проверять.

- Разумеется, - засмеялся невольно Пётр, но снова сделал внимательный вид, намекая на продолжение рассказа.

Иона стала медленно подниматься, взяла висевший на стуле плащ и накинула его на плечи. Она прошла к столу, на котором лежала её чёрная кружевная маска для глаз, белая (чтобы скрыть всё лицо), и веер. Так же медленно заплетая волосы, Иона стала говорить:

- Когда я нашла тебя, ты стоял с Тико на набережной и наблюдал, как Алекс прощался с любимой. Они оба были в масках. Их история ещё не закончена, уверена. Многое предстоит им ещё выяснить друг с другом... Но меня интересовал, конечно же, ты. Да, я всё это выведала, - кивнула она с интересом наблюдающему за нею супругу.

Он приподнялся на постели на локте и с улыбкой слушал дальше.

- Да, - повторила Иона, продолжая убирать волосы и красуясь собой. - Я ревнивая. Я не могла сидеть дома и ждать. Мне трудно пришлось, но, когда узнала, что у генерал-губернатора есть в Венеции некий друг, уговорила его навестить того друга, а меня взять с собой.

- Бедный... Не устоял под твоим напором, - понимал генерал-губернатора Пётр, сдерживая добродушный смех.

- Что поделаешь, я же беременна. Он не хотел, чтобы случился выкидыш из-за отказа, - хихикнула Иона и, поправив свои красиво уложенные волосы, отошла к зеркалу, перед которым повязала свою кружевную маску на глаза. - Он на удачу прибыл в Венецию. Его другу как раз нужна помощь... Ну, а я... Мне показалось, ты следил за тем Алексом. Имени его я тогда ещё не знала. Но проследила за ним, и так получилось, вжилась в его историю. Мне помогал генерал-губернатор, его пара охранников и один моряк на берегу, поскольку он знал язык Алекса и тех, за кем он следил. Я была однажды на берегу среди моряков. Играли в карты, а Алекс, следивший за врагами, присоединился к нам подслушивать. Если бы ты тогда был там и знал их язык! - повернулась Иона и вернулась сесть к столу.

Только на лице даже через маску виделось переживание за судьбу обсуждаемого человека.

- Я впервые к нему тогда подошла... Быстро надела платье в рыбацком домике рядом. Так не хотела упустить и всё выяснить. Алекс неспроста наполнился жаждой мстить и убивать, - взглянула Иона на усмехнувшегося любимого, который принялся одеваться. - Его жестоко разлучили с любимой. Ею владеет не только её ненавистный супруг, но и его дружки. Это ужасно! И всё ради выгоды, из-за борьбы за престол в конечном итоге. Его первый враг и супруг любимой как раз новый король. Филипп... За ним и его дружками Алекс ведёт слежку, пытаясь уничтожить одного за другим. Только ему приказано самого короля оставить в живых. Хотят мирно и тихо заставить того отказаться от всего, переписать всё в пользу брата. Брат же, Кристиан, первый друг Алекса. Вот и пошло, завертелось у них всё, но там большая и полная событий история*.

- Зачем ты ввязалась в это? - с удивлением усмехнулся милый.

- Петенька, - ласково улыбнулась она. - Вжилась в эту историю. Сочувствую ему. Когда он пошёл по следам секретаря своего врага, я отправилась следом. Он убил его холодно и жестоко на глазах девицы, с которой секретарь уходил развлечься. Он вложил ему в руку тот самый рисунок казни в огне. Да, убил, - видела она реакцию оглянувшегося, пока одевался, супруга. - И я была в шоке. Осталась там и увидела, как сразу, следом за ним к телу подбегал кто-то. Я не могла разглядеть его. Он был и в чёрной маске, которая закрывала всё лицо. Одно знаю точно. Рисунок этот человек смотрел долго, а потом положил его обратно.

- Вот как?! - с улыбкой оглянулся Пётр, надевая камзол. - Интересно, кто же это был. Один из его дружков, проверяющих, всё ли он по плану сделал?

- Вовсе нет. Никто из них, - уверено кивнула Иона.

Она сняла маску, надела вместо неё белую, которая скрыла лицо, а потом поверх снова — кружевную чёрную:

- Именно так я решила пока скрыть себя. Мне везёт, что мой живот ещё мало заметен! На этот раз будто и не беременна вовсе, - кивала она с удивлением смотревшему любимому.

- Не пугай меня, - молвил он. - Всё точно хорошо с нашим малышом? Ты, кстати, меня заставляла сомневаться, ты ли это, лазая по балконам.

- Милый, не переживай, я чувствую малыша, всё прекрасно! Вернёмся к делу. Когда же произошло убийство нашего Линдберга, я поняла, что Алекс в опасности, а ты доберёшься до него.

- Уже добрался, - улыбнулся с победой Пётр. - Осталось познакомиться ближе. Как же ты о нём переживаешь! И убери ты уже эти маски!

- Петенька, - покачала головой Иона и сняла все маски. - А с масками веселее иногда... Но ты прав, здесь дело серьёзное. Прости.

Лицо её выражало глубокую серьёзность и печаль. Она смотрела в ответ, но скрывать больше ничего не собиралась:

- Линдберга убил не он, как и всех остальных, последовавших туда же потом... Только секретаря Филиппа убил Алекс...

* - романы «Разделённые злом» и «Горький вкус мести», Татьяна Ренсинк.

Глава 23

- Давай кратко и сначала, - сел рядом с любимой Пётр. - И, кстати, как дети? И малыш в животике, правда, чувствует себя хорошо? Почему живот не растёт?

- Всё прекрасно, любимый. Доктор сказал, ещё рано для живота, но бывает и не видно его до самого конца! - улыбалась она. - А дети без внимания не остаются в компании всех бабушек и дедушек.

Вздохнув с успокоением за детей, Пётр казался теперь более серьёзным и желающим добраться до истины. Видя это в его глазах, Иона ответила:

- Алекс полон жажды мести, но не успевает нажать на курок, как кто-то, кто идёт по его стопам, делает это раньше его. Так же этот кто-то подкладывает убитым те самые рисунки, которые Алекс планировал подкладывать. Но свои Алекс носит при себе. Сделал он их как раз тогда, когда выследил секретаря Филиппа... На том первом балу в театре был и ты с Тико.

- Припоминаю... Тико тогда хорошо выпил, а ты забралась потом к нам на балкон, - кивнул Пётр.

- Я следила за Алексом, чтобы ты, чей интерес, как я думала, был обращён к нему, не попал в опасность. Я знала, если откроюсь тебе, ты меня не пустишь участвовать в делах. Если я уеду — подавно не смогу ни помочь, ни успокоиться, - оправдалась Иона. - Потому я тайком следила за ним.

- Я не был ещё заинтересован в нём. Даже не смотрел на него тогда, - качал головой с видным недовольством Пётр.

- Это я сейчас знаю, а когда ты увидел его прощание с любимой, а я подсматривала, я подумала иначе. Потому и стала следить за Алексом и что он делает.

- Ясно, - вздохнул Пётр. - Как ты узнала, что кто-то ещё стреляет, а не он? Кто тогда выстрелил в Линдберга?

- Я не знаю, кто... Я заметила, когда он нажимал на курок, звук выстрела был раньше. Алекс сам удивился, как Линдберг, вдруг вышедший перед лодкой Филиппа, пал от полученной пули. Алекс выстрелил пару секунд позже и попал в лодку Филиппа, - сообщала Иона.

Вытянув губы в трубочку, словно сомневался и в своих домыслах, и в услышанном, Пётр пока молчал. Иона тем временем взяла из камина уголь и стала рисовать на белой маске чёрные слёзы и губы:

- Потом меня схватил друг Алекса. Сыщик Генрих. Он тоже следил за Алексом всё время, желая оградить от худа, но сам не стрелял. Генриху я призналась, что ты заинтересован теперь Алексом, что убит наш шведский дипломат, одна из важных фигур, с племянником которого ты состоишь на службе. Генрих уверил меня, что Алекс положительный человек. Рассказал мне его историю. Тогда я начала пытаться тоже помочь Алексу, отвести от него подозрения, но ты следил столь рьяно.

- Понятно, почему ты вечно его куда-то уводила, меняла маски, но скрыть же не получилось ничего, - был довольным Пётр. - Я пока сомневаюсь в его положительности, увы. Вот, если он всё же убийца, если ты ошиблась во всём? Ты ему помогаешь.

- Нет, не ошиблась, - верила в своё Иона. - Во имя святой любви всё... Ты тоже был тогда на берегу и видел его расставание с любимой. Вспомни!… Ты бы не убивал ради меня?!

- Убивал бы,... и всё же... Здесь иное. Я обязан словить преступников и предать суду. Уже хотя бы потому, что убит дядя моего товарища по службе. Пусть он и был может замешен в заговоре. Всё ещё предстоит выяснять!

- Мы в Венеции. Говорят, здесь всё остаётся безнаказанным, - взглянула с сожалением милая, но Пётр усмехнулся:

- Не со мной.

Он казался строгим, решительным, как никогда. Только продолжить беседу дальше не удалось. Постучавший в дверь Тико стал скорее звать. Пётр тут же открыл ему дверь...

- Убили ещё одного! - сообщил скорее тот как можно тише. - Опять с тем рисунком тело нашли! Я получил сообщение от Занетти!

- И этот убитый тоже из этой гостиницы? - догадался Пётр, а друг кивал в ответ:

- Точно! Все связаны с некоей важной персоной. Молодой король.

- Кто-то явно против того, что он взошёл на престол, - улыбнулся догадливый Пётр и оглянулся на Иону, уже надевшую свою кружевную чёрную маску.

- Я не всё знаю, правда, - улыбнулась она и показала белую маску, лицо которой теперь выражало слёзы. - Мне можно продолжать участвовать в деле?

- Чтоб защищать убийцу? - прищурился Пётр, пока Тико еле сдерживал себя от умиления наблюдать за ними, но быстро улыбнулся теплее. - От себя не отпущу!

- Ура! - этого было достаточно его любимой.

Они втроём отправились по коридору, а там и на этаж выше, к комнате, которую указал в записке Занетти. Сам Занетти с парой своих полицейских тоже уже был там и ждал только их. В углу комнаты на полу лежало тело. Убитый лежал на спине, держа в одной руке пистолет, а в другой — клочок бумаги...

- Вот, полюбуйтесь, хотят выдать за самоубийство, - сообщил Занетти. - А в руке опять интересующий вас рисунок казни в огне.

- Кстати, - оглянулся Пётр на супругу. - А почему он рисует казнь?

- Потом расскажу, - прошептала скорее Иона, взволнованно уставившись на тело убитого.

Сев над убитым, Тико приподнял часть рубахи, в которой виднелась дыра от пули и немного крови. Пётр сел у руки с пистолетом. Он с улыбкой приставил дуло этого оружия к дыре и взглянул на друга:

- Да, хотят выдать за самоубийство.

- И, возможно, он был убийцей остальных, - добавил Занетти и протянул лист бумаги. - Записка на столе лежала. Мол, признаётся, что убивал всех, у кого находили рисунок.

- На каком языке? - выпрямились Пётр и Тико перед ним, взглянув на этот лист. - Итальянский?!

- Увы, - развёл руками Занетти. - Только не сходится дыра, пистолет и время убийства. Человек был уже мёртв, когда в него стреляли. Кровь уже не текла... Убили же его, свернув голову, - указал он на тело на полу...

Глава 24

- Занетти прав, кто-то хочет замести следы и выдать иного за убийцу, - вспоминая случившееся утром, Пётр прогуливался по набережной в компании Ионы и Тико.

Каждый из них был в маске, закрывающей только глаза. Будто подыгрывали тому настроению, что витал вокруг, когда люди праздновали карнавал уже сейчас, прощаясь с ним, как чувствовалось, навсегда...

- Может кто-то устал от убийств или выполнил свою цель, - сказал Тико, а Пётр улыбнулся идущей за руку с ним довольной любимой:

- Да, наверняка, мой друг... Предстоит знакомство с твоим Алексом, милая.

- О, я буду рада, - молвила она.

- Тебе не надо было вмешиваться в историю Алекса и следить за ним, - вздохнул Пётр, но взгляд был тёплым, без каких-либо обид или недовольства.

- Но тогда бы ты его словил и обвинил. А так мы найдём, может, настоящего убийцу. Не зря ведь Алексу верят и те, с кем его дорога пересекается. Те же супруги Аргамаковы, или даже сами Барбадори!

- Мало ли кому как можно запудрить мозги, - улыбался Пётр, а любимая прильнула в его объятия:

- Знаю, знаю, ты недоверчивый. Однако без меня не добрался бы до неких деталей в этом деле. Видимо, так было суждено, Бог подвёл.

- Бог? - с удивлением взглянул он и улыбнулся, будто сдался. - Пусть будет Бог.

- Ты бы никогда не попал бы и на бал Барбадори, если бы не я, - гордилась довольная любимая. - Это я после беседы с Генрихом попросила достать вам приглашения на бал-маскарад. Генрих тоже сразу не верил, но после моего рассказа о нас, о тебе, о слежке за Алексом, после моих уверений, что я помочь хочу, а не позволить схватить невиновного, он согласился. Правда, предупредил, что будет следить за мною и вами.

- Как везёт этому черепу, - усмехнулся рядом Тико и кивнул в сторону, где стоял опять тот самый господин в знакомой уже маске черепа.

Мельком оглянувшись на него, Пётр прижал супругу жарче в объятия и улыбнулся:

- Ты не только помогаешь обратить внимание на некоторые детали, но и отвлекаешь, чтоб я не заметил важного, как сейчас.

- В данном случае я не знала, что за нами следят, - поразилась искренне Иона.

- За нами наблюдает не только он,... кажется, - тихо добавил Тико.

Он незаметно указал взглядом в сторону. Там, на довольно далёком расстоянии и от них, и от человека в маске черепа, стоял ещё один господин. Аккуратный богатый камзол, плащ, треуголка и не менее богатая маска на всё лицо.

Тико отошёл подальше от Петра с Ионой, словно стоял и наслаждался видом набережной, пока друзья ласково обнимались и шептались. Делая вид, словно заняты лишь друг другом, те украдкой наблюдали за этим неизвестным господином. Тот, действительно, явно наблюдал за Алексом и ними...

- Может Генрих? - предположил Пётр, поцеловав губы любимой.

- Нет, Генрих так не стоит, - уверяла она. - И одевается он проще, в более простые и лёгкие наряды.

- Может он обманул и водит за нос, - опасался Пётр.

Тем временем Алекс, заметивший нужных для себя людей, отправился в сторону гостиницы.

- Думаю, нам стоит тоже вернуться в гостиницу, - вздохнул Тико. - На сей раз пора бы остановить его.

- Это не он, - дёрнула милого за рукав Иона.

Она строго смотрела в его глаза, и Пётр пояснил:

- Убийца явно живёт в той же гостинице... Он всех знает.

- Какая каша, это дело, - вздохнул Тико, но друг поправил:

- Теперь уже болото.

- Господи, - всплеснула руками Иона. - Давайте уже поближе познакомимся с Алексом? Через него многое станет ясно, уверена.

- Он тебя покорил? Он красив, да?

- Меня покорил ты, - с умилением улыбнулась она. - Но Алекс... Да, он красив.

- Поёт прекрасно, не то что я, - вставил Пётр.

- Петенька, я люблю тебя и как ты поёшь. Мне просто его жалко.

Пётр тут же взглянул на вернувшегося стоять рядом с ними друга:

- Слышал? Убийцу жалеет моя жена!

Пётр медленно отправился идти дальше по улице. Тико и Иона переглянулись, улыбнулись и, пожав плечами, последовали за ним...

- Хорошо, что ещё не февраль, когда карнавал разгуляется, - улыбался Тико. - Было бы не проследить ни за кем.

- Точно, - засмеялся в поддержку Пётр, а любимая снова взяла его за руку.

Они шли подле друг друга, наслаждаясь минутами вместе, а чувство, что скоро всё станет ещё лучше, грело...

Глава 25

- Барбадори просили Алекса на маскараде в театре спеть, помнишь? - говорила Иона, проходя в свою гостиничную комнату вместе с любимым. - Они специально попросили, когда Аргамаковы рассказали им о слежке, хотели помочь Алексу, попавшему в трудную ситуацию... О личной его истории не раскрывались, но убеждали, что человек один из лучших, что обвинить могут несправедливо... Уверена, Барбадори подружатся с Алексом. Они так сочувствуют ему!

- И ты сочувствуешь, - не скрывая недовольства, улыбнулся Пётр, хотел ещё что-то добавить, но любимая чувственно смотрела в ответ, пока медленно освобождала его от одежды.

Он принялся так же раздевать её, прижимая всё крепче к себе, разгораясь желанием быть скорее вновь единым целым, и впился в её губы обжигающим поцелуем. Отпускать друг друга совсем не хотелось, как и что-либо ещё говорить... Лишь ласкать, целовать, любить...

...Дождавшись, когда милый уснёт, Иона осторожно покинула его объятия. Она постоянно смотрела на него, пока одевалась в свою лёгкую амазонку. Волнение не покидало, что Пётр, может, не спит или проснётся сейчас, когда она планирует уйти. Надев белую маску, на которой недавно нарисовала чёрные слёзы, взяв туфли в руки, Иона прошла на цыпочках к двери.

Так же тихо она вышла в коридор, а там — поспешила к комнате, где жил в этой гостинице Алекс. Она снова оглянулась в пустующем коридоре. Никого. На удачу тихой казалась эта ночь... Надев обувь, Иона постучалась в дверь и недолго ждала.

Алекс открыл. С удивлением смотрел он на нежданную и пока неизвестную ему даму в маске. Он узнавал её по снова игривым движениям, по уже знакомому костюму и отошёл чуть в сторону, пропуская войти в комнату. Иона вновь оглянулась в коридоре, но, убеждённая, что никто не выследил, скорее прошла к Алексу и закрыла за собой дверь.

Подглядывающий из-за одной из колонн Пётр, наспех одетый, с камзолом и треуголкой в руках, был поражён поведением супруги, но ждать больше не собирался. Он понял, к кому она пришла, а подозрения всё же отбросил прочь. Одно было желание — разоблачить каждого.

Пётр немедленно ворвался в комнату Алекса следом за Ионой и остановился у порога. Медленно закрывая за собою дверь, он уставился на застывших в объятиях друг друга...

- Что за красавица преследует меня, - усмехнулся Алекс на французском, убрав руки от талии Ионы. - С рьяным поклонником.

- Я буду трупом или он, - игнорируя пока и его слова, и его присутствие, Пётр взирал с гневом на взволнованно уставившуюся в ответ любимую.

Ни он, ни она не заметили реакцию Алекса на русскую речь. Поражённый слышать её, он отступил дальше и смотрел на обоих.

- Петенька, умоляю,... всё не так, - только и вымолвила Иона, но Алекс всё же вопросил на русском:

- Вы русские?!

Оба с удивлением взглянули на него, слыша мягкий акцент, и тот сразу пояснил дальше:

- Я знаком с некоторыми русскими, особенно поэтами.

- Надо же, - усмехнулся с неприязнью Пётр. - Как мир мал! Где ж успели познакомиться?! Аргамакова имеете в виду?!

- Вовсе нет, - спокойно ответил Алекс. - Во время учёбы в военной академии познакомился с русскими, учил их язык, дружны и по сей день. Часто переписываемся. А Аргамаковых встретили здесь совершенно случайно.

- Прекрасно! - надев треуголку, Пётр надел камзол и отошёл к креслу рядом. - Что ж, пообщаемся дальше, раз русским владеем столь свободно. Вам не было сложно учить этот язык?

- Когда есть желание, нет ничего сложного, - смотрел исподлобья Алекс, пытаясь догадаться о дальнейшей беседе, но кто перед ним и почему — пока было покрыто туманом неясности.

Достав шпагу, Пётр сел в кресло и стал крутить оружие в руках. Он смотрел то на печальную Иону, то на пронзающего взглядом соперника.

- Не представитесь? - вопросил он через некоторое время, и Алекс кивнул:

- Граф, Алекс Армоур. А Вы?

- Тоже граф, - засмеялся Пётр через сдерживаемый гнев. - И тоже на букву А! Дорогая? - резко закончив смех, он взглянул на вздрогнувшую супругу. - Тебе понравилось в его объятиях? А помнишь, как меня кто обнимает, или я кого, ты такие сцены мне устраивала?

- Ты научился у меня, а я — у тебя, - перебила она его речь, чем заставила замолчать. - Я играла с графом Армоур, чтобы узнать больше. Я хотела первой поговорить с Вами, - взглянула она на напрягающего от недовольства скулы Алекса.

Все трое молчали некоторое время, пока Алекс не отошёл к окну и не встал к ним спиной, уставившись в ночное небо, полное множеством еле заметных звёзд. Только то умиротворение, которое небо будто хотело дать, не могло пройти некие преграды, чтобы успокоить каждого...

Глава 26

- Прекрасно! Будем прямолинейны, - нервно усмехнулся Пётр и отставил свою шпагу к креслу, на котором сидел. - Я нахожусь здесь по службе, для охраны представителей Швеции, одного из которых недавно убили. Веду расследование. Теперь Вы, - кивнул он оглянувшемуся у окна Алексу.

Тот сложил руки на груди и облокотился на стену рядом спиной. Взирая исподлобья, выдерживая паузу, Алекс молчал недолго. Он отошёл к столу, налил в несколько бокалов вина и взял один из них, указав на остальные:

- Прошу?

- Мне нельзя, - тихо молвила Иона, и Алекс поставил возле неё стул, пригласив сесть:

- Вы специально пришли на этот раз в такой идиотской маске? - заметил он. - Сами слёзы на ней рисовали?

- Сама, - с печальным вздохом Иона сняла маску и виновато смотрела на сидевшего рядом супруга. - Прости... Я только защитить хотела.

- Да, - усмехнулся тот, обратившись к Алексу, и принял от него бокал вина. - Моя супруга верит в Вашу невиновность. Я же пока не верю. Я обязан найти убийцу.

- Того шведа? - удивился Алекс. - Какое отношение это имеет ко мне?

- Вы, скрываясь каждый раз под разными масками, особенно черепов, - строго взирал Пётр. - Преследуете разных людей, убиваете... Понимаю, всё имеет причину, но Вы убили и шведского дипломата. Что он Вам сделал?

- Никакого шведа я не убивал, - уверенно смотрел в ответ Алекс. - Меня интересуют свои враги.

– Вы уверены?! - с усмешкой состроил поражённый вид Пётр. - Напомнить убийство у гондол в прекрасный день?

- Я помню тот день, - не скрывал Алекс. - Но я сего господина не убивал. Я целился в иного, промахнулся и попал в гондолу, пока Вашего шведа кто-то, наверняка, из Ваших же и пристрелил.

Отставив бокал вина у ног, Пётр достал из кармана маленькую записную книжку и карандаш. Он стал записывать слова Алекса, а тот недолго понаблюдал и усмехнулся:

- А Вы, оказывается, тоже не чисты... Пользуетесь новым изобретением, которое англичане запретили вывозить из страны.

- Мало ли кто вывез и стал продавать эти карандаши по миру. Это его проблемы и смертная казнь, которой ему угрожают те самые англичане, постигнет его, а не меня, одного из покупателей, - покрутил карандаш гордый Пётр. - Немалые деньги взяли. Скоро станут продавать честным путём. Вернёмся к убийствам... Итак, - вздохнул он, наблюдая, как Алекс, сделав глоток вина, сел к столу. - Вы сказали, что охотитесь на неких врагов.

- Да, у меня планы убить их всех, но убил я пока только секретаря... Ножом, - сразу сознался Алекс, чем удивил собеседника:

- И Вы так спокойно об этом заявляете?! Не боитесь, что донесу Вашему королю?!

- Я и его убью, когда шанс будет, - усмехнулся Алекс.

Вздёрнув удивлённо бровью, Пётр мельком взглянул на любимую, с сопереживанием наблюдающую за ними. Она посмотрела в ответ с жалостью и опустила взгляд.

- Я не по делу секретаря слежу за Вами, - вернулся к допросу Пётр. - Меня интересует убитый швед.

- Я его не убивал, повторяю, - отозвался снова Алекс.

- Опишите, что и как делали в тот день, - приготовился записывать дальше Пётр, и собеседник стал рассказывать:

- Проснулся и сразу следил за врагами. Вскоре они гуляли со своими спутницами. Отправились к гондолам, видимо желая прокатиться по каналам. Все были в масках, но я знал, за кем следил. Стоял я в стороне, в плаще, под которым скрывал свой пистолет... Заряжен тот был порохом, - снова сделал глоток вина Алекс и продолжил рассказ. - Нацелился выстрелить в сторону главного врага, но из-за того, что откуда-то рядом прозвучал ещё выстрел, промахнулся и попал в гондолу, пока в то же время там же пал убитый господин без маски. Понимаю, то был Ваш швед.

- Что Вы сделали дальше? - спрашивал Пётр, записывая.

- Пройдя к фонарному столбу, снова дождался подходящего момента. Прицелился как можно точно к одному из врагов, которого мог точно убить, и выстрелил... Увы, задел лишь в плечо. Потом подбежал к Вашему убитому шведу. Я был в шоке, как и люди вокруг. Проверил, жив ли, но, убедившись, что мёртв, ушёл. Остановившись у дома подальше, смотрел, как убитого скоро унесли. Туда же подбежала к месту, где только что лежал погибший, дама, - Алекс взглянул на слушающую Иону, и она кивнула:

- Да, это была я. Я хотела отвести от Вас подозрения, отвлечь всех, в том числе и тебя, - взглянула она на вздохнувшего любимого.

- Не скрою, я был поражён и сомневался, что это ты, - ответил Пётр и обратился к Алексу. - Но Вы унесли мою жену на руках к себе в комнату. Как удивительно судьба сложилась. Мы все в одной гостинице!

- Прекрасное совпадение, - усмехнулся с не меньшим недовольством в глазах и голосе тот.

- Вы сказали, пистолет был заряжен порохом. Скрывали оружие под плащом. Целиться было трудно, не так ли? - продолжал спрашивать Пётр. - И шанс промахнуться высок. Было ли при Вас дополнительное оружие?

- Да, было. Я всегда ношу два пистолета, нож и шпагу.

Глава 27

- Так что шведа Вашего я не убивал, - закончил рассказ Алекс и снова сделал глоток своего вина.

Пётр последовал примеру, отпив из своего бокала, и отставил тот снова на пол у ног. Немного почитав свои записи допроса, Пётр протянул их Алексу:

- Прошу, прочтите, верно всё?

- Может и подписать? - усмехнулся тот.

- Я заставлю подписать, - кивнул строго Пётр. - Когда перепишем всё чернилами на хорошую бумагу.

- Будьте любезны, - указал на чернила и бумагу на столе Алекс. - За чужие преступления отвечать не собираюсь.

- Не боитесь сгинуть прежде, чем уничтожите главного врага?! Он ведь теперь король, - смотрел с ухмылкой Пётр.

- Не боюсь. Нечего больше терять. Убью каждого, и успокоюсь, - прозвучал ответ, и Иона не выдержала:

- Не говорите так! Ваша возлюбленная не выживет, если с Вами что случится!

- Сколько Вам известно, - усмехнулся Алекс и понял. - Ах, Генрих трепал... Любимая, - снова усмехнулся он, уставившись в стол. - Она и не знает пока, что я жив, что выжил всё, что мне теперешний король устроил лишь бы захватить власть, а между тем и женщину, которую захотел.

Слушая это, Пётр прищурился с подозрениями:

- Что же он Вам устроил?

- Казнить пытался, сжечь в огне... Казнь устроил, - допил вино Алекс и выдохнул. - Думаю, моя личная история не имеет совершенно никакой связи с интересующим Вас убийством шведа.

- Это я сам проверю, - кивнул Пётр и достал пистолет, наставив на собеседника. - Прошу, садитесь и перепишите то, что я записал. Проверю, подпишите... Будем ждать окончания расследования. Не смейте сбежать. Я найду.

- Вам повезло, что я - это я, а не настоящий преступник. Вряд ли бы согласился тот вести подобные беседы, - засмеялся Алекс.

Он спокойно поднялся из-за стола, взял его записную книжку и принялся покорно выполнять указанное.

- Неужели Вы так легко хотите оставить любимую? - молвила снова Иона, когда воцарилось молчание, пока Алекс переписывал свои показания чернилами на бумагу.

Он поднял к ней взгляд, но ответа не последовало. Тогда Иона снова стала говорить, не скрывая искреннего сопереживания, пока Алекс продолжал переписывать записи:

- Да, я беседовала с Генрихом. Он ведь тоже сыщик, верно? Да, я знаю немного о Вашей истории с Кэтрин. Но ведь она приезжала сюда именно для того, чтобы убедиться, Вы это или нет. Живы или нет. С ней так жестоко обошлись. Вы не можете оставить её, так любя. Она любит. Вы любите. Вы победите врага, я уверена. Я верю плану Генриха, чтобы свергнуть Вашего короля, Вашего врага. Он правильно делает, что не позволяет хладнокровно убить. Ваш враг должен мучиться при жизни — это куда более ужасное наказание.

- Откуда вы все только взялись? - усмехнулся Алекс, закончив переписывать.

Он поставил подпись под своими показаниями, которые сразу протянул подошедшему для проверки Петру, и тот стал молча читать. Воцарилась тишина. Когда же Пётр стал кивать, Иона выдохнула:

- Отпусти же его, Петенька.

- Что?! - с удивлением взглянул он в ответ. - Я обязан найти убийцу, кто бы он ни был. Это дело государственной важности. Если не хотят обе стороны нежданной и нежеланной войны.

- Вот как? - понимал серьёзность дела Алекс. - Убитый настолько близок вашему королю?

- Да, он один из его друзей, - подтвердил Пётр. - Вам лучше содействовать ради благоприятного будущего того короля, которого мечтаете посадить на престол.

- Это угроза, граф, - кивнул Алекс и поднялся из-за стола. - Но уверяю, убегать не собираюсь. Того, кто мне мешает убивать врагов, тоже желаю найти. Полагаю, это один и тот же человек.

- Вот как? - засмеялся нервно Пётр.

Он выдохнул, вернулся с листами показаний к креслу и устало сел обратно:

- Что ж,... Вы хотите сообщить ещё что-то?

- Теперь да, - кивнул Алекс. - Я пытаюсь убить всех, кто причинил зло Кэтрин. Однако, кроме секретаря, мне пока не удалось никого пристрелить лично. Рядом всегда находился некто, кто делал выстрел быстрее меня.

- Обождите, - вздохнул Пётр и покачал головой. - По Вам, граф, плачет крепость, тюрьма, не знаю, вечная каторга, что там у Вас в стране за наказания. Вы прямолинейно заявляете о попытках убить важных Вашему королю персон.

- И самого короля, - поправил Алекс.

- Петенька, - жалостливо смотрела Иона. - Это сложная история, но и ты бы убивал их всех. Я же тебе рассказывала.

- Не будем это обсуждать сейчас, - усмехнулся он и снова обратился к Алексу. - Значит, кто-то убивает быстрее Вас тех же самых врагов. Это кто? Один из Ваших друзей, может, или сам Генрих?

- Они уверяют, что это не они.

- Да кто же тогда?! - засмеялся с недоверием Пётр. - Кому нужны Ваши же враги и шведский дипломат?

- Дипломат попался под картечь, скорее всего, случайно.

- Картечь, - кивал Пётр.

- По звуку оружия, могу осмелиться сделать вывод, что стреляли не из пистолета. Скорее всего охотничье ружьё или мушкетон, - выдал Алекс. - При мне было только два пистолета, нож и шпага.

- Это нам пока неизвестно, - поднялся Пётр. - Значит, этим же расследованием занимается и Генрих? - оглянулся он на супругу.

- Да, Петенька, - сразу кивнула она. - Так убеждает он.

- Стоит поговорить с ним, как и с остальными, кстати, - задумчиво молвил он.

- Это с какими остальными? - усмехнулся Алекс.

- А рисунки казни? - задал иной вопрос Пётр. - Вы создали?

- Да, идея создать рисунки и подкладывать после убийств принадлежит мне, чтобы запугать Филиппа, а на родине расправиться с ним окончательно, - признался Алекс и сел за стол, принявшись писать свои дальнейшие признания...

Глава 28

- Однако,... кто-то идею рисунков украл, - договорил Алекс, заканчивая писать свои признания. - Стал этот кто-то, как выяснил Генрих, подкладывать убитым. Тем самым, которых хотел застрелить я. Я хотел таким образом вызвать у врага панику... Коль пока убить его не разрешено моими же товарищами.

- Да, прекрасные товарищи, - кивал наблюдающий за ним Пётр. - Они тоже следили за Вами? Может всё же среди них истинный убийца?

- Знаю, что мои друзья следили за мной, - был строг Алекс. - Но они не убивали ни одного из тех, о ком говорим. Часто следил за мной Андре. Это брат Кэтрин. Следил, чтоб знать, что происходит, но никак не мешать. Каждый понимает мою жажду отомстить.

- Да, Петенька, ведь и ты бы мстил за меня, - опять вставила с переживанием Иона.

- Да, мстил бы, но дело не в этом, - взглянул он с теплом в ответ и вернулся к разговору с Алексом. - О, да, сыщик Ваш, Генрих, скорее всего пытается оградить всех вас. Но разберёмся... Говорите дальше.

- Что говорить? Что ещё Вам может помочь? - удивился тот. - Вы, как хотите, я со своей дороги не сверну.

- То есть продолжите убивать?

- Я не убивал. И что теперь, все убийства припишут мне?

- А кто записки ваши подкладывает?

- Не знаю.

- Их же у вас не крали?

- Нет, они все при мне. Полагаю, кто-то украл просто идею.

- Чтоб подставить Вас? Зачем? Кто ещё Ваши враги, которые знают о том, что Вы живы? - спрашивал Пётр, чувствуя, что вот-вот доберётся к истине.

- Я не знаю, - помотал головой Алекс, и видно было, что не лжёт. - А тех, за кем сам слежу, но они не подозревают пока ничего, могу указать.

- Утром же, - кивнул сразу Пётр, получив следующие признания на бумаге из рук Алекса.

Молча прочитав их, Пётр усмехнулся:

- Значит, Ваш король Филипп не догадывается пока, что Вы выжили в той казни, которую он Вам тайно устроил. Теперь Вы скрываетесь под иным именем, сменили внешность... Бородка, усы, парик... Вернулись через четыре года, чтобы мстить ему, помочь и убрать с престола, который он смог неожиданно заполучить после внезапной смерти отца. Понятно, а теперь побрились. Под некоторыми масками так легче скрыться, - задумавшись, выдохнул он и добавил. - Разрешите попросить не уезжать, не исчезать и позволить мне решать, каким образом вести расследование. Я обязан найти убийцу дипломата Швеции. Это уже не только долг перед моим королём, но дело принципа, - строго выдал Пётр и подал руку любимой, чтобы уйти. - Утром жду Вас внизу, в холле! Если же вспомните или узнаете ещё что, прошу сразу сообщить.

- Я сообщу, - спокойно ответил Алекс. - И обязательно утром укажу на каждого, как обещал.

Было видно по его виду и взгляду, что не лгал. Что-то заставляло душу сжиматься, а новые вопросы появлялись и звали к скорейшему продолжению расследования. Пётр вернулся с супругой в её гостиничную комнату и молча указал на постель.

Иона видно переживала, но не смела ничего сказать, пока любимый бродил вокруг и перечитывал признания Алекса. Она тихо переоделась в ночное платье, легла под одеяло и взяла с ночного столика рядом горевшую свечу. Только хотела её потушить, как любимый вдруг оглянулся.

- Кстати! - подошёл он и поставил руки на пояс. - Любовь моя? Ты говорила, тебе кто-то помогал?! Тогда ты следила за Алексом на берегу... Да, где-то там... Ты играла в карты с моряками? Ты как там оказалась?!

- Я не сказала? - задрожал голос Ионы, и она закрыла рукой глаза. - Соблазняла всех подряд...

Пётр не успел удивиться, поразиться и что-либо высказать, как Иона расслабленно убрала руку и с умилением засмеялась:

- Господи, Петенька, я шучу!

Отставив свечу обратно и поднявшись с постели, Иона взяла любимого за руки:

- Подразнила! Прости! - улыбалась она.

Он же ещё некоторое время молчал, уставившись с широко раскрытыми глазами в ответ, после чего всплеснул руками и выдохнул:

- Я скоро разучусь верить вообще! Не смей дразнить, когда я столь серьёзные вопросы задаю!... Иона...

Пётр сел вместе с ней на постель, убрал её распущенные волосы на спину и стал ласково смотреть в глаза. Взяв ручку и одаривая каждый пальчик теплом поцелуя, он говорил:

- С тех пор, как ты ворвалась в мою жизнь, я не способен вести дела без тебя. Вообще ни на что не способен без тебя.

- Что ты хочешь сказать? - воодушевлённо смотрела милая.

- Не проводи расследований за моей спиной. Давай вместе, - улыбнулся Пётр с небольшой робостью в ответ.

- Я обещаю, - кивнула она. - Я просто так вжилась в историю Алекса и Кэтрин. Давай поможем им?

- Если он, действительно, не убивал Линдберга, он будет свободен от моих обвинений. Как ещё им помочь?! - удивился Пётр, начав покрывать лицо любимой поцелуями, спускаясь к шейке, плечам...

Медленно опустившись на постель, Пётр продолжал путешествовать руками по телу милой, следом покрывая её всю поцелуями и пробуждая желать большей, чувственной, жаркой близости. Она извивалась под ним и стонала, пока он не поспешил освободить себя от одежды...

- Всё потом, - вымолвила Иона, когда любимый склонился вновь над нею и продолжил доводить поцелуями до безумства. - Люби меня... Скорее... Остальное потом... Боже, Петенька, как я люблю тебя!

- И я люблю тебя, - вымолвил он, захватив её губы в плен горячего и долго поцелуя, а тела скорее слились в одно...

Словно давно не были вместе. Словно жизнь вот-вот оборвётся. Всё перестало существовать. Только отрада любить и быть вместе друг с другом...

Глава 29

Для меня нет выше счастья -

Ты у меня одна, одна.

Для меня нет большего тепла,

Чем когда вместе ты и я.

Жизни без тебя мне не надо, нет.

Света без тебя в этой жизни нет, нет.

Нет тепла, нет радости,

Нет ни звёзд, ни благости,

Нет...

Только знай: если вновь разлука - не беда,

К тебе вернусь всегда.

Только знай: если вдруг несчастье - не беда,

Спасу тебя, сберегу, любя.

Нет небес и солнца без тебя мне нет

Ни там, ни здесь.

Нет дороги, цели без тебя мне нет.

Ты - дар, ты - блага весть.

Жизни без тебя мне не надо, нет.

Света без тебя в этой жизни нет, нет.

Нет тепла, нет радости,

Нет ни звёзд, ни благости,

Нет...

Только знай: если вновь разлука - не беда,

К тебе вернусь всегда.

Только знай: если вдруг несчастье - не беда,

Спасу тебя, сберегу, любя.

Закончив петь под гитару тем утром, Пётр отложил инструмент стоять у постели. Иона сидела ещё под покрывалом, зачарованно слушая выступление любимого для неё... Трепет душ... Ласковые взгляды и понимание, что любовь их с годами лишь крепнет...

Одетый к новому дню, Пётр тем утром дождался, когда любимая проснётся, и сразу нежно спел новую песню.

- Когда же ты сочинить успел? - улыбалась счастливая милая.

- Пока ты по балконам лазала, - засмеялся он и скорее одарил её губы долгим сладким поцелуем. - Я хронически болен тобой.

- Смотри, чтоб лекарства не нашлось, - прищурилась игриво Иона и тоже засмеялась.

- Нет такого лекарства и не будет. От настоящей любви не излечиться, - был уверен Пётр и вздохнул. - Увы, я должен поговорить с Тико. Да и одного его оставлять не хочу.

- Понимаю, - кивнула милая. - Иди к нему, расскажи всё, что узнали.

- А ты быстрее одевайся, - смеялся Пётр, прижимая жарко к себе. - Никуда от себя не пущу.

- Как же вот мечта может сбываться, - сияла радостью Иона.

Любимый вновь одарил поцелуем, после которого покинул комнату, и Иона принялась одеваться, чтобы не заставлять себя ждать. Утреннее солнце уже вовсю сияло на небе, снова согревая, но прохладным ветром предупреждая о скором наступлении ранней осени. Будто и природа не могла дождаться тех событий, которые были суждены, которые приближались стремительным шагом незаметно пролетающего времени.

Скоро Пётр за утренним кофе всё рассказал Тико, а после, позавтракав с ним и Ионой внизу, в кафе гостиницы, вышел на улицу. Алекс уже ждал там, как обещал. Приняв удивлённый вид, Пётр сразу его спросил:

- Вы не завтракали?!

- Почему же? - удивился он. - Мне принесли в комнату. Я не ем на людях.

- Ах, да, Вы скрываетесь, - понимающе, с ноткой сарказма, сказал Пётр и представил друга на французском языке. - Мой товарищ, Тико. Он всё уже знает. Вместе ведём расследование убийства нашего дипломата.

- Доброе утро, - протянул Алекс тому руку, ответив тоже на французском, и Тико тут же отозвался, ответив пожатием руки:

- Доброе.

- И Вам доброе утро, - с поклоном поцеловал протянутую ручку Ионы Алекс, а она вновь смотрела с жалостью и теплом.

- Итак, раз столько добра вокруг, - сложил Пётр руки за спину, кратко оглядывая округу и уже проходящих мимо людей в карнавальных масках. - Вы снова намерены следить за врагом? Имени называть не буду.

- Благодарю, - кивнул Алекс. - Да, намерен. Позвольте, лишь укажу на него, а дальше уж вы своей дорогой, я — своей?

- У нас к Вам есть ещё вопросы, - взглянул исподлобья с неким намёком Тико, и Алекс строго выдал:

- Вы знаете, где нужная комната. Я буду там вечером. А вот там, - указал он взглядом на вышедших из той же гостиницы трёх молодых мужчин.

Те пока были без масок, которые держали ещё в руках, и совершенно не подозревали ни о какой слежке в данную минуту. Занятые весёлой беседой, они уходили.

- Это и есть Филипп со своими главными дружками,... маркизами Сурви. Я их имён не боюсь назвать. Скоро сотру с земли, - с этими словами Алекс оставил собеседников.

Он надел свою маску черепа и решительным шагом направился в сторону, куда удалялись враги. Застывшие на месте Пётр, Тико и Иона смотрели ему вслед, пока не исчез за углом.

- Он не оставит их никогда, - покачал головой Тико.

- И я б не оставил, - кивнул Пётр. - Однако убийце Линдберга, кто бы он ни был, придётся ответить за содеянное.

- Петенька, - взмолилась рядом любимая. - Отпусти Алекса. Не виновен он, верю.

- Разберёмся, - обещал Пётр.

- Может сегодня не будем за ним следить? - предложил Тико. - Дождёмся обещанного вечера? В конце-концов, наши охранники делают своё дело прекрасно. А мы всё же заслуживаем денёк отдыха.

Он подмигнул улыбнувшейся в поддержку Ионе, а Пётр снова оглянулся на угол, куда скрылся за врагами Алекс, и задумался...

Глава 30

Когда наступил вечер, Пётр, Тико и Иона вернулись в гостиницу. Прекрасно проведённый день в прогулках по Венеции, катании по каналам и наслаждении погодой и прекрасными угощениями в различных кафе подходил к концу. Его приходилось оставлять и снова настраиваться на продолжение той истории, которая волновала, которая заставляла добраться до истины.

Остановившись у двери комнаты Алекса, Пётр постучал в дверь. Алекс в считанные секунды отворил и с порога спросил:

- Вы хоть поели?

- Да, не беспокойтесь, - улыбнулся Пётр, проходя следом за Тико и Ионой к нему в комнату. - Сами подкрепились? Беседа может затянуться. Проведём её, кстати, на французском. Тико мало знает русский.

- Хорошо. И Вас прошу не беспокоиться, - улыбнулся так же в ответ Алекс, открыв тем самым беседу на французском языке.

Он пригласил гостей сесть вокруг в кресла или на диван. Сам сел в кресло у камина. На вид он был будто доволен. Будто свершилось что-то, чего хотел.

- Ваши планы удались? - поинтересовался Тико.

- Вы не следили? - засмеялся нервно Алекс и резко стал серьёзнее. - Я не имею права пока убить главных врагов, но нервишки им пощекотал изрядно. Я стрелял им под ноги, преследовал, а когда убегал, толкнул одного из них в канал, вручив Филиппу рисунок казни.

- Зря Вы так. Вас словят и казнят уже по-настоящему, - вставил Пётр.

- Та казнь была настоящей, - смотрел Алекс исподлобья. - Мне просто крупно повезло, что Филипп не выносит видеть ни смерть, ни кровь.

- Пусть, - вздохнул Пётр и обратился к подошедшей с нескрываемым переживанием за всё любимой. - Мне нужны все детали от и до от каждого участника дела. Расскажи подробно с того места, как переоделась в моряка и сидела с ними у набережной играла в карты.

- Да, - кивнула Иона с пониманием.

Она села в кресло рядом и взглянула на настороженного, будто что пытался вспомнить, Алекса. Тико с молчаливого позволения Алекса сел за стол к бумаге с чернилами и приготовился всё записывать. Оставшийся же стоять подле жены Пётр пристально смотрел на подозреваемого и слушал...

- Когда я приехала в Венецию, я увидела, что мой супруг следил за Вами, - стала Иона рассказывать Алексу. - Я уже говорила об этом Генриху. Он всё знает. Я думала, мой муж умышленно следил за Вами, но в тот момент всё было случайно. Вы прощались тогда с Кэтрин. Я же решила проследить за Вами и моим супругом ещё пару дней, чтобы может как помочь. Когда я была на берегу среди моряков в мужской одежде, Вы следили за своими врагами. Те беседовали, Вы сели среди моряков, где была я, подслушивать. Вы играли с нами в карты. Я, увы, языка Вашего не знаю, чтобы понять ту подслушанную беседу, но потом, когда Вы ушли, моряк рядом со мной перевёл мне, что услышал. Я была поражена и сразу поняла Вашу жажду мстить.

- Ты была одна во время той слежки среди моряков? - с удивлением взглянул Пётр.

- Нет, что ты, - нежно улыбнулась Иона. - Генерал-губернатор меня одну не отпускал. Со мной был гвардеец генерал-губернатора, для охраны. А потом, - снова взглянула она на внимательно слушающего Алекса. - Потом я следила за Вами в театре, на балу. Со мной попросила быть как раз того моряка, чтобы при случае понять, о чём Вы говорите с кем или что говорят Ваши враги. Тем самым я надеялась быть полезной своему супругу. Пусть пока и за его спиной. Генрих же меня быстро заметил и мне пришлось признаться, что и как.

- А моряк тот? - вопросил Пётр у взглянувшей в ответ любимой. - Как он прошёл на бал?

- Я дала ему билет. Генерал-губернатор помог достать, - сказала она.

- Где моряк теперь? - продолжил спрашивать Пётр.

- Мы расстались. Я ему заплатила в том театре, а он сказал, что уходит в море. Мне он и так уже не нужен, - пожала плечами любимая, а Тико, остановившись записывать, спросил:

- Алекс, а разрешите узнать, где Вы нашли столько масок черепов?

- Да, кстати, - кивнул Пётр.

- На балу в театре, в одной из гримёрных комнат, - последовал его спокойный ответ.

- Это очень может помочь, - задумался Пётр. - Интересно, что не только Вы пользовались этими масками. Вы бы не могли подробнее рассказать об этом?

- Разумеется, - кивнул Алекс, и Тико продолжил записывать. - Вошёл в ту комнату, увидев маски, заметил и бумагу. Там же родилась идея сделать рисунки. После ушёл. На следующий день возвращался, забирал пару масок черепов.

- Я следила, - подтвердила Иона. - Так и было, но когда Вы уходили с бала в театре, столкнулись с тем самым моряком.

- Да? - стал припоминать Алекс. - Да, Вы правы, я с кем-то столкнулся, но я спешил.

- В тот вечер было совершено первое убийство, - пояснила любимому Иона.

- Да, помню, - провёл Пётр пальцами по глазам, потом потёр лоб и устало сел в кресло рядом. - Вы убили секретаря своего короля. А после Вас к телу кто-то подбегал и проверял... Чёрт, - усмехнулся он, словно что понял. - Да, тот человек увидел вложенный в руку Ваш рисунок казни. Он мог украсть ту идею...

- И убивать, подкладывая такие рисунки, чтобы обвиняли именно Алекса, - закончила его мысль Иона.

- Не будем спешить с выводами, - остановил он строго и обратился к усмехнувшемуся Алексу. - А те, за кем Вы сегодня следили, были в день убийства шведского дипломата на набережной?

- Да, были. Я кажется рассказывал, - ответил с глубоким вздохом тот. - Именно они тогда, в компании своих спутниц в масках, садились в гондолы, когда убили вашего шведа.

- Не надо было отпускать моряка, - высказал вдруг Пётр, взглянув на удивившуюся Иону. - Он мог бы что добавить к событиям. Где вот теперь его искать? Ладно, - решительно поднялся он.

Иона пожала плечами с сожалением и поднялась следом.

- Я провожу тебя, а мы с Тико должны пообщаться с этим Филиппом. Там наверняка есть вторая часть рассказа. Его сторона, - оглянулся он на снова усмехнувшегося, но не взглянувшего в ответ, Алекса...

Глава 31

- Петенька, - прильнула с нескрываемым страхом в душе в объятия милого Иона, когда тот остановился с Тико у двери её гостиничной комнаты.

- Иона, любимая, тебе с нами нельзя. Мы только поговорим с этим Филиппом, - пытался уверить в хорошем Пётр, но любимая переживала сильнее. - Умоляю, думай о нашем малыше, - гладил он её пока мало заметный живот.

- Нет, Филипп опасен! Я верю этим рассказам о нём! Этот человек ужасен! Я боюсь, ты не вернёшься от него! Ни ты, ни Тико!

- Пусть идёт с нами, - кивнул в поддержку Тико рядом. - Дадим пистолет. Будет наготове за дверью?

- Ну,... может, - кратко поразмыслив, Пётр всё же согласился с предложением друга.

Так всё и устроив, Иону спрятали за шторами окна в коридоре прямо у комнаты Филиппа. Она прижимала к груди пистолет, готовая использовать его в нужный момент, и любимый одарил её губы тёплым поцелуем:

- Я вернусь, голубка моя, - прошептал он трепетно.

Иона скрылась за шторой. Воцарилась тишина. Словно в гостинице никто, кроме них, не находился... Переглянувшись друг с другом, Тико и Пётр кивнули в обоюдном решении. Тико постучал в дверь, и оба застыли в ожидании.

Дверь скоро открыл высокий молодой человек. Его узнали... Это был один из тех самых маркизов Сурви: друзей Филиппа. Тот же, не представляя, кого видит, смотрел с удивлением. Сделав шаг навстречу, Пётр с важным видом сказал на французском языке:

- По поводу расследования убийств и покушений на жизнь. Полагаю, Ваш король желает знать больше о происходящем.

Оглянувшись с настороженностью на кого-то, кто ещё был в комнате, маркиз пожал плечами. Он видно получил знак пропустить нежданных гостей и указал рукой Петру с Тико проходить. У окна, за столом, отдыхая с бокалом вина и богатством закусок, сидело ещё двое молодых мужчин: второй маркиз Сурви и сам Филипп.

Филипп, действительно, имел вид величественный, гордый, уверенный в своей силе и власти короля, которую получил не столь давно. Заметно было уже по глазам, что души всех троих похожи, что не остановятся ни перед чем, будь то даже самое жестокое зло, лишь бы добиться той цели, которая поставлена.

- Граф Аминов, - на французском представился Пётр, и Тико следом тоже:

- Граф Фальк.

- И вы ведёте некое расследование, - с явным интересом спросил Филипп, поддерживая беседу на французском языке.

Указав на кресла у стола, он пригласил сесть, и гости, когда все сидели, получили каждый по бокалу вина.

Не дожидаясь другой минуты, Пётр приступил к делу:

- Несколько дней назад на набережной было совершено убийство дипломата Швеции. Мы расследуем.

- Какое отношения к шведу имею я? - без эмоций вопросил Филипп.

- Вы так же обращались в полицию насчёт покушения на личную жизнь? - задал вопрос Тико.

- Да, разумеется, - расслабленно выдохнул Филипп и откинулся на спинку своего кресла, пригубив вина. - Да, кто-то рьяно ходит по следам. Убили моего секретаря! Тогда и заявил в полицию, но, поскольку здесь принято ходить в масках, под которыми преступникам столь легко совершать свои злодеяния, то найти кого-либо трудно. Полиция разводит руками, увы. А вы пытаетесь найти убийцу, - усмехнулся он, не веря в благополучный исход дела.

- Искать надо, не сдаваться, и должно получиться, - с верою кивнул Тико, а один из маркизов Сурви поддержал:

- Вот именно! Сдаваться нельзя никогда! Мы такого же мнения!

- Только секретаря убили? - поинтересовался сразу Пётр.

- О, нет, - отвечал Филипп. - Ещё пару моих приближённых, из моей охраны. Остальных пока ранили и меня пытались пристрелить!

- Меня ранили, - подтверждал другой маркиз Сурви.

- Где Вас пытались пристрелить? Не на набережной? - продолжал подводить к нужным признаниям Пётр.

- И там тоже,- кивнул Филипп и прищурился. - Вы подозреваете, что вашего дипломата убил тот, кто охотится на нас?

- Вполне возможно, - подтвердил Тико.

- Это же, - улыбнулся один из маркизов Сурви Филиппу, и тот улыбнулся в ответ, понимая всё без слов:

- Да, это может помочь нам выйти на убийцу.

- Именно так, - улыбнулся с ними вместе и Пётр.

- Вы его найдёте, думаете?! - с надеждой взглянул Филипп.

- Я всё сделаю для этого, - обещал Пётр. - Но мне нужны детали того покушения, убийства на набережной.

- Что ж, - выдохнул Филипп и рассказал. - Я садился в гондолу, когда кто-то выстрелил. Рядом упал в воду некий господин, полагаю теперь тот дипломат, а в мою гондолу попал ещё выстрел. Я эту гондолу только купил для своих развлечений! Сразу подбили!

- Выстрелов было два? - вздёрнул бровью Тико.

- Выходит, что так, - с недовольством развёл руками Филипп. - А теперь, надеюсь, помог вам и не будете меня больше тревожить. Иных фактов не знаю. Хотелось бы проводить отпуск с наслаждением, а не увлекаться расследованием или убийцами.

- Понимаем, - поднялся Пётр с Тико. - Разумеется.

Маркиз Сурви тут же встал следом и открыл им дверь на выход. Ясно было всё...

- Сообщите, как найдёте, кто это. Можете просто письмо прислать мне во дворец, - сообщил вслед Филипп, и дверь за Петром с Тико закрылась.

- Любимый! - тут же вышла из-за штор у окна рядом Иона.

С облегчённым вздохом она прильнула в его крепкие объятия, и Пётр улыбнулся:

- Всё хорошо, голубка моя... Теперь всё хорошо. Эти люди нам не понадобятся больше.

- Будем верить, - с расслабленным вздохом закурил свою трубку Тико и шёл за ними, удаляясь всё дальше по коридору.

Он иногда оглядывался убедиться, что никто не следит, и, когда пришли к своим комнатам, сказал:

- По крайней мере мы вышли живые.

Пётр с удивлением оглянулся...

Глава 32

- А что? - курил Тико трубку и был серьёзен.

- Идём, выпьем перед сном коньяка, - позвал Пётр.

Обнимая любимую, он прошёл в его с Тико комнату. Сев сразу на диван, Тико продолжал курить трубку и смотреть в пол. Чувствуя, что друг наполняется новыми переживаниями, Пётр поцеловал Иону и проводил её сесть на одно из кресел. Сам же скорее налил в две рюмки коньяка и протянул одну из них Тико.

- Судя по рассказам, они крайне опасные типы... Я б хотел живым вернуться к детям, - сказал сразу тот и пригубил своего напитка.

- Правда?! - улыбнулся ему Пётр, подав любимой стакан воды и сев рядом с ней. - Я рад, что он всё же о детях думает.

- И мы думаем, - поняла намёк она, погладив свой ещё мало заметный живот. - Ему там хорошо, поверь. Всё чудесно.

- Хорошо, - подмигнул ласково Пётр и взглянул на Тико, который вздохнул:

- Дети - всё, что у меня осталось...

Дальше вечер длился не долго. Пётр завёл беседу о весёлых случаях с детьми дома и детьми Тико, пока друг не выпил столько, что уже расслабился и был готов уснуть. Только тогда Пётр покинул его, укрывшись с Ионой в их соседней комнате.

- Я не мог оставить его таким, - ласково целовал милую он, помогая раздеться и лечь в постель.

- Я знаю, - устало улыбнулась она в ответ. - Иначе бы он плакал всю ночь.

- Верно, - хихикнул Пётр...

Скоро оба, уставшие, расслабленные, нацеловавшись, уснули в объятиях друг друга. Снова счёт времени был потерян. Снова было так хорошо, что покидать это тепло совершенно не хотелось.

Раздавшийся же стук в дверь заставил вздрогнуть обоих. Поцеловав милую в плечо, очнувшийся Пётр скорее прошептал:

- Спи, лапушка... Я проверю, что там... Отдыхай ещё...

Он накинул висевший на стуле рядом халат и направился к двери, куда снова кто-то постучал. Оглянувшись на продолжающую спать любимую, Пётр тихо отворил дверь и увидел стоящего на пороге господина. Тот приподнял маску на лице, чтобы показать своё лицо.

- Генрих, - вспомнил его Пётр, и Генрих поспешил сказать:

- Филипп вдруг уехал путешествовать по Италии и когда вернётся — не известно!

- Он мне не нужен, - улыбнулся Пётр.

- Вы что-то узнали ещё? Я говорил с Алексом, - прошептал тот, постоянно оглядываясь в коридоре.

- Вы в панике? - тоже выглянул в коридор Пётр и наигранно сделал удивлённый вид, так же оглядывая пустое от других людей пространство. - Враги же уехали?

- Прекратите издеваться, - строго выдал Генрих. - Это политическое дело.

- Вот и занимайтесь им. У меня иные дела, - строго и на полном серьёзе выдал Пётр. - Если я найду убийцу, узнаете всё в любом случае. Только советую вам всем пока задержаться в Венеции. У меня наверняка будут ещё вопросы.

- До встречи, - всё понял Генрих и поспешил уйти.

- Нервные какие, - усмехнулся Пётр, закрыв дверь, и вернулся сесть на постели.

Иона сразу повернулась и обняла за плечи:

- Думаешь, бежал Филипп? Боится, что всё же убьют?

- Ты всё слышала, - улыбнулся довольный он.

- Не могу спать с такими событиями, - одарила она его плечо поцелуем. - Только не уходи без меня.

- Одевайся. Я пока допрошу слугу, который помогал сему Величеству. Кто-то же должен был ему помогать здесь, - задумчиво молвил Пётр.

Он поспешил переодеться и, пока Иона была занята собой, вернулся к Тико. Оба согласились с идеей допросить слугу или слуг, которые помогали здесь, в гостинице, Филиппу и его свите.

Узнать таким образом многое не удалось, но тот единственный слуга поведал, что только его подпускали помогать данному королю с переодеванием или же мытьём. Он сообщил, что знает точно: Филипп со своими спутниками вернётся ещё в Венецию, а в данный момент уехал путешествовать по Италии, поскольку здесь стало беспокойно и крайне опасно. После, по словам этого слуги, Филипп планирует вернуться домой кораблём.

- Испугался? - предположил Тико, когда вернулся с Петром в комнату к Ионе и оба рассказали ей о беседе со слугой.

Она же, давно готовая к новому дню и ожидающая их возвращения здесь, улыбнулась. Выдержав паузу, Иона смотрела в ответ на удивлённого любимого.

- Алекс хотел преследовать Филиппа, но упустил его таким образом. Никто не знал, что Филипп уедет вдруг и на неизвестное время. Я спускалась заказать завтрак, видела его в этот ранний час уже выпивающего несчитанное количество спиртного в кафе гостиницы, - призналась она скорее прежде, чем супруг может возмутится.

Пётр и хотел высказать недовольство, но, понимая, всё же расслабленно выдохнул:

- Да, мы задержались у слуги... Завтрак пропустили.

- Следует присоединиться к обеду с Алексом, - улыбнулся Тико.

Засмеявшись такому плану, Пётр с Ионой последовали за ним вниз, в кафе. Там быстро нашли стол, за которым Алекс сидел в компании Генриха и пары друзей. Их сразу пригласили присоединиться. Слуги придвинули дополнительный стол, и все удобно расселись вокруг.

- Видя ситуацию, не собираетесь вернуться просто домой? - поинтересовался Тико во время обеда после знакомства с каждым из спутников Алекса и краткой беседы об отъезде Филиппа.

- Алекс отказывается, - кивнул Андре, приходящийся братом Кэтрин. - По его следам хочет идти.

- Заигрались, - понимал Тико и улыбнулся наблюдающему за всем Петру. - Это явно не убийцы.

- Не такие, нет, - еле слышно молвил он, доев свой обед и сделал глоток кофе.

- Мы в любом случае план свой будем претворять в жизнь, когда вернёмся домой. Там с Филиппом разберёмся в считанные дни, - уверенно сказал Крис.

- Вам, как истинному наследнику престола, - взглянул в ответ Пётр. - Пожелать хочется удачи.

- Всё будет, - был не менее уверен в успехе Генрих.

- Что ж, - с улыбкой надев треуголку, Пётр поднялся и улыбнулся Алексу, который взглянул с ухмылкой и полными хмели глазами. - Думаю, и убийства прекратятся теперь, не так ли?

- Вы подозреваете меня, удачи и Вам, - выдал будто с презрением тот.

Глава 33

- Граф, - сел Пётр обратно к столу и обратился к уже довольно опьяневшему от выпитого Алексу. - С Вами общаться пока бесполезно. Я узнал достаточно, чтобы выйти на след убийцы. Осталось найти гондолу Филиппа. Вы только на один вопрос ответьте снова... Вы из какого оружия стреляли?

- Из своего пистолета, - вытащив тот, Алекс встряхнул оружием перед носом собеседника.

Крис тут же вырвал пистолет и положил на стол:

- Тише, друг, тише... Господа не враги. Может, и правда, узнают истину, что не убивал ты их дипломата.

- Как было сказано, - склонился с более дружелюбным выражением лица перед Алексом Тико. - Мы проверим сначала гондолу... Раз Вы утверждаете, что звук оружия был больше похож на мушкетон или охотничье ружьё.

- Я могу ошибаться, - нервно смеялся Алекс, пытаясь через опьянение смотреть прямо в глаза.

- Простите, а у Филиппа была своя гондола?! - удивился Генрих.

- Да, он сам упомянул, что купил гондолу для развлечений. Только купил, и подбили, - признался Пётр, внимательно осматривая пистолет.

- Ясно, как всегда любит сорить деньгами, - улыбнулся тогда Генрих и добавил. - Он уже и с Наполеоном встречался. Насколько известно, говорили о совместном ведении дел.

Видя, что Пётр, вернув Алексу пистолет, мельком поглядывает на печальную подле супругу и видно желает уйти, Тико обратился к нему:

- Думаю, нам следует поспешить.

- Тем более, что нас ждут, - взглядом указал Пётр на выход, где у двери, словно подглядывал и ждал, стоял генерал-губернатор.

Иона сразу посмотрела туда же и встала из-за стола. Все следом поднялись, чтобы попрощаться на этом, и Алекс поцеловал руку Ионы:

- Благодарю за попытку поддержать.

- Это не было попыткой. Я поддерживаю до сих пор, - тепло улыбнулась она. - Я прошу, наберитесь терпения. Последнего терпения. Вы расправитесь с Филиппом, а мы найдём того, кто стрелял вместо Вас.

- По Вашим же врагам, что удивительно, - добавил Пётр с нотой недоверия. - Будто кому-то делать нечего, как стрелять по Вашим врагам вместо Вас и подкладывать такие же рисунки, что хотели подложить Вы. Не кажется всё комедией?

- Мы закончим на сегодня эти размышления. Они вряд ли к чему приведут, - сказал строго Генрих. - И наша сторона, и ваша понимаем безумие, что происходит, и недоверие друг к другу. Но время всё расставит по местам.

- Вы правы, - согласился Пётр.

Он с Ионой и Тико поспешил откланяться. Многое ещё предстояло в тот день узнать, но первое — уединиться для беседы с генерал-губернатором...

Тот сразу вышел на улицу, понимая, что к нему вот-вот подойдут, и, когда шли рядом, словно прогуливались, сказал:

- Я должен уезжать, увы. Возвращаюсь в Швецию. Дела не ждут. У вас уже есть результаты? Хоть какой-то намёк на то, что убийца будет найден?

- Разумеется, - улыбнулся Тико, и Пётр добавил:

- Можете спокойно передать королю, что убийца будет найден. Увы, сказать точно, когда, не смею пока.

- Король будет доволен, если найдёте. Про пользу полиции не напоминаю, - вздохнул генерал-губернатор и остановился. - Что ж... Помните, Линдберг — друг короля, как бы там кто ни говорил. Участие его в заговоре ещё нужно доказать. Потому стоит сначала найти преступника и привезти его в Швецию для дальнейшего дела.

- Что, если Линдберг был убит случайно? - предположил Тико.

Генерал-губернатор вздёрнул удивлённо бровью, а после паузы вопросил:

- Это как?! Вы подозреваете, убить хотели иного?!

- Именно так, - подтвердил Пётр. - Но нам предстоит многое выяснить.

- Что ж, выясняйте. Вы знаете, что король будет требовать ясности в этом деле, - развёл руками генерал-губернатор.

Он не знал, как быть: не верил до конца, что в этом деле получится всё выведать, но доверял своим людям. Оставляя их в Венеции, он скоро ступил на борт корабля.

Пётр, Иона и Тико, распрощавшись с ним, решительно вернулись в гостиницу. Снова нашли слугу, который помогал Филиппу. Снова попросили его уединиться для беседы, и там, в своей гостиничной комнате, Пётр сказал:

- Известно, что король купил гондолу для своих развлечений в Венеции. Вам известно что-либо об этом?

- Да, слышал, - кивнул тот. - Но я большую часть времени провожу здесь, на службе.

- Где бы он мог купить гондолу и хранить её? - тогда задал следующий вопрос Пётр.

- Купил он, как и многие покупают, у самого Ломбардо. У него самые лучшие гондолы! - сообщил слуга, не совсем понимая происходящее, но скрывать ничего явно не собирался. - Вы можете найти его у канала Вигано. Там сразу видна вывеска с его именем и много разных гондол...

Глава 34

После беседы со слугой в гостинице Пётр с Ионой и Тико прибыли к тому самому каналу, о котором слуга говорил: Вигано... Канал был широкий, тянущийся далеко. Здесь и множество кораблей, и гондол.

Увидев вывеску над линией колыхающихся на волнах лодок, Пётр переглянулся с довольными спутниками. Удача была с ними. Ломбардо — пожилой, одетый в старую одежду мужчина выглядел невзрачно. Только тепло в глазах, полных любви к Венеции и своему делу, светилось из глубины души. Он любезно приглашал проходивших мимо прокатиться на гондолах или же купить одну из них, чтобы обладать таким сокровищем навечно.

- Неужели Ваши гондолы столь прочны? - улыбнулся, представ перед Ломбардо, Пётр.

Он спросил это на французском языке, что ничуть не удивило самого хозяина гондол, и тот любезно кивнул:

- Уверяю! Проверьте сами! Прошу! - звал он к любой из них. - Прокатитесь! Осмотрите!

- Осмотреть бы мы согласились, - кивнул довольный Тико. - А скажите, если кто выстрелит в гондолу, она выживет?

- Вы шутите?! - поразился Ломбардо, будто обидели. - Мои гондолы лучшего дерева. Прочнее любого корабля! Немного повредить обшивку легко, но уничтожить мои гондолы может только огонь.

- Разрешите спросить, - с интересом добавил Пётр, осматриваясь вокруг. - А где хранят купленные гондолы покупатели?

- Кто где, сударь, - удивился Ломбардо. - Есть и у меня места для хранения гондол, пока хозяева не вернутся.

- Разрешите взглянуть на одну из них? - протянул ему Пётр документ, когда-то полученный от начальника местной полиции Занетти, разрешающий проводить расследование.

- Вот как? - чуть поразмыслив, но внимательно осмотрев печать Занетти, Ломбардо погладил свою щетину и спросил. - А чью гондолу Вы хотите осмотреть?

- Короля Филиппа, - наклонившись к его уху, Тико прошептал имя и подмигнул.

Ломбардо не совсем понимал происходящего, но чувствовал, что дело куда более серьёзное, что мешать столь настырным собеседникам не стоит. Он молча указал следовать за ним и привёл к находящемуся недалеко деревянному построению, похожему на сарай. Ворота были с двух сторон: на канал и на пристань, на которую пришли.

В самом помещении было светло от множества окон на крыше и боковых стенах. По краям стен располагался узкий проход к гондолам, что стояли на воде посередине подле друг друга.

- Где-то здесь, - пролистав висевшую на ремне записную книжку, Ломбардо подвёл спутников к нужному транспорту. - Должна быть эта гондола...

Он прочитал название её и сравнил с записями:

- Да, она. Прошу, осмотрите, но осторожно.

- Разумеется, - кивнул Тико, присев на корточки и принявшись вглядываться в видимое отверстие от выстрела на обшивке.

- Вы можете присутствовать, - заметив попытку шагнуть в сторону, сказал Пётр Ломбардо, и тот остановился, с удивлением наблюдая происходящее.

Пётр сел рядом с Тико, прикоснулся к углублению от выстрела и стал гладить, проверяя его на ощупь:

- Действительно, похоже на выстрел от пороха... А Вы правы, - оглянулся Пётр на Ломбардо с улыбкой. - Гондола сделана из крепкого дерева! Это повреждение легко исправить.

- Увы, я не могу ничего сделать. Эта гондола уже не моя, - улыбнулся тот в ответ.

- Что ж, - со вздохом выпрямился Тико. - Никакой картечи не заметно... Может, действительно, не Алекс стрелял.

- Я же говорю, я явно видела при нём пистолет тогда, а не ружьё или мушкетон, - с гордостью высказалась довольная рядом Иона. - Горжусь собой!

- Да, это так, - одарил её теплом восхищения Пётр. - Ошибиться в этом ты точно не могла.

- Пора поговорить с Занетти, - кивнул Тико. - Он не говорил, что было вскрытие? Тело Линдберга ведь похоронили.

Пётр резко взглянул с широко раскрытыми глазами. Он молчал. Он взирал так, словно его пронзила стрела понимания.

- Чёрт возьми,... говорил...

- А вот теперь и я горжусь собой, - улыбался с гордостью Тико, выходя следом за засмеявшимся другом и Ионой на улицу...

Глава 35

- Жерардо Занетти, - кивнул в приветствие Пётр, когда его с Тико и Ионой начальник полиции принял вновь у себя в кабинете.

Занетти пригласил сесть к столу, достал вновь дело об убийстве Линдберга и положил папку с этими бумагами на стол:

- Вы вышли на след? Неужели удалось?! - удивился он, искренне радуясь тому обстоятельству и сразу перейдя на беседу на французском языке.

- Почти, - улыбнулся в ответ Пётр, а Тико добавил:

- В прошлый раз Вы упомянули о вскрытии Линдберга перед тем, как его похоронили.

- Да?! - удивился тот и посмотрел в бумаги. - О, да, было вскрытие. Извините, столько дел уже было, подзабыл. Убийства продолжаются.

- С теми же рисунками? - смотрел с удивлением Пётр.

- Вы знаете, этих убийств стало меньше, - сказал Занетти.

- Снова кого-то убили?! - поразилась Иона, переглянувшись со своими спутниками.

- Да, вчера, - признался Занетти. - Только этот убитый никак не связан с тем королём. По крайней мере, о его связи не известно. Убитый был итальянцем. Каким-то актёром. Лет двадцать пять ему, - махнул он рукой.

- Странно, - вздёрнул удивлённо бровью Пётр. - И ему тоже подложили тот рисунок?

- Совершенно верно, - кивал Занетти.

- Однако,... что ж,... нас пока интересует вскрытие Линдберга. Что было обнаружено?

- Да ничего особенного, - протянул бумаги тот. - Стреляли прямо в сердце. Смерть мгновенная. Выстрел мощным был. Картечью.

- Чем? - смотрел внимательно Пётр, а сам уже догадывался обо всём.

- Рубленым свинцом, - уточнил Занетти, снова заглянув в бумаги...

Всё было понятно... Больше вопросов к Занетти никаких не было. Хотелось скорее вернуться в гостиницу и поговорить снова с Алексом. Однако того на месте не оказалось. Лишь Генрих, который развёл руками и на вопрос о том, где остальные, с сожалением сказал:

- Алекс выследил одного из знакомых Филиппа, с которым тот в последнее время часто встречался. Тот под давлением признался, где сейчас Филипп, и Алекс умчался туда. Остальные за ним, чтобы остановить.

- Сумасшедший дом, - покачал головой Тико.

- Он убил ещё кого? - сразу поинтересовался Пётр, чем удивил Генриха:

- Вы так и считаете его хладнокровным головорезом!

- Да, - кивнул Пётр. - То, что может кто-то стрелял быстрее его по его же врагам, не меняет факта...

- Милый, - прошептала Иона, прильнув к нему, чем заставила замолчать. - Давай лучше прогуляемся и подождём, когда Алекс вернётся? Уверена, снова недоразумение.

- Мне б твою уверенность, - усмехнулся он, но согласился...

Генрих снова укрылся в своей комнате. Тико после обеда ушёл отдыхать, а Пётр с Ионой - прогуляться у гостиницы, где на улице снова началось представление прибывших артистов. Стоя в стороне с любимой, Пётр обнимал её, наслаждался временем вместе, но следил за каждым вокруг: кто в маске, кто — нет; кто вышел из гостиницы, кто прибыл...

Когда Алекс, снова скрываясь под маской черепа, поспешным шагом появился на улице, Пётр прижал возлюбленную покрепче к себе. Иона сразу оглянулась и увидела Алекса. Тот не замечал никого вокруг... Никакая собравшаяся толпа людей, которые увлечённо лицезрели выступление артистов, не обращала на себя внимание. Никакая слежка. Никто и ничто...

Алекс быстро скрылся за дверями, как поспешили следом и Пётр с Ионой. Он не успел закрыть дверь в свою гостиничную комнату, как Пётр остановил твёрдой рукой:

- Спокойно.

- Ах, Вы уже здесь, - усмехнулся Алекс и пропустил войти.

Он спокойно сел к столу, куда пригласил гостей, и налил в бокалы вина.

- Мне воды, если можно, - молвила Иона, и Алекс опомнился, тут же подав ей стакан воды.

- Сразу скажу, - сев рядом с любимой, начал говорить Пётр, глядя в удивлённые глаза собеседника. - Да, стрелял в тот день, когда убили дипломата Швеции, ещё кто-то, кроме Вас. Если не лжёте и при себе не имели мушкетона.

- Это был пистолет, - строго выдала вновь Иона. - Я видела.

Она сделал глоток воды и обратилась к слушающему их Алексу:

- И видела, Вы заряжали пистолет порохом на глаз.

- Убитый же был поражён картечью, - добавил Пётр. - Мушкетон мог вполне быть у того человека. С ружьём не был замечен никто, верно? Вы ещё упомянули про звук выстрела...

- Да, - ответил Алекс после затянувшейся паузы. - Громким был выстрел.

- Верно, - согласился Пётр и вздохнул. - Хорошо, поверю, что не Вы стреляли, хотя не понимаю пока многого.

- Мне Ваша вера не нужна. Я избавиться от Вас хочу, - смотрел Алекс исподлобья. - Остальных хватает.

- Вполне объяснимо, - сделав глоток вина, Пётр поднялся из-за стола и подал руку любимой. - Доброго вечера. Будем ждать возвращения Вашего короля, а там и дальше выяснять. Вы его разве не нашли?

- Нашёл, - усмехнулся с искренностью Алекс. - Однако он спешит увильнуть. Но я его изрядно пугаю на расстоянии, оставляя в неведении, кто охотится за ним.

- Треплете нервы, - понимал Пётр. - Эта тактика может довести до паники и дать те самые результаты, к которым стремитесь.

- Благодарю за понимание, - кивнул Алекс, но во взглядах обоих было не совсем ясно: поддерживали ли они друг друга или намекали на иное.

Не дожидаясь большего, Иона увела Петра за собой. Алекс, оставшийся вновь один, откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул. Он вспоминал вновь прошлое, думал о настоящем, а желание как-то спасти будущее хотя бы дорогих людей снова заставляло бояться не справиться с трудностями. Только теплилась надежда, что всё же находится на верном пути, а тоска звала к единственной любимой — Кэтрин...

Глава 36

Следующим утром Пётр с Ионой только успели собраться, в комнату постучался Тико. Сразу, как Пётр открыл дверь, друг сообщил:

- Новое убийство. На этот раз я с рассвета следил за Алексом, и это был не он в маске черепа.

Схватив шпагу, которую не успел нацепить, Пётр на ходу всунул её в ножны. Иона шла позади и скоро так же, как и он, прибыв с Тико к месту происшествия, остановилась у угла одной узкой улицы. Пётр подглядел... Тико — тоже... Оба видели, как пара мужчин уносила тело убитого и укладывала на носилки.

Пётр скорее окинул взглядом округу. Словно и не скрывался, некий господин в маске черепа оглянулся. Он стоял у поворота напротив места, где только что было тело убитого. Будто насмехался. Будто был уверен, что сможет скрыться.

- Возвращайся в гостиницу, - было единственное, что Пётр сказал в сторону Ионы.

Он сорвался с Тико с места, будто сговорились нагнать уже этого преступника и всё выяснить. Иона закрыла руками рот от ужасного предчувствия. Она смотрела вслед умчавшегося любимого, его друга, а сердце бешено гремело в груди.

Убегающий же ловкий человек в маске черепа пару раз оглянулся и понял, что догоняющие не менее резвые. Только ему и помогало то, что знал каждый закоулок. Знал о каждой преграде на пути: развешенное ли бельё;... пара столов и стульев, стоящих у кафе рядом;... бревно, которое никто не уберёт с пути, равнодушно оставляя лежать уже, видимо, давно...

Закрывающая выход из улицы ограда тоже не послужила остановкой для убегающего. Он казался молодым и лёгким... Забравшись в считанные секунды по металлическим прутьям ограды, он скоро выбежал на площадь Святого Марка. Пётр с Тико так же перелезли через ограду следом, но, когда выбежали на площадь, поняли: преступник затерялся в толпе танцующих людей.

- Скорее всего и маску уже сменил, - усмехнулся Пётр.

Он выпрямился, гордо осматривая каждого вокруг. Будто был невидимым — никто не обращал никакого внимания. Все были заняты выступлением артистов на специально построенной здесь сцене, подпевали, танцевали. Праздник продолжался и помогал скрывать тех, кому то было выгодно.

- Он точно стрелял, - сказал рядом Тико.

- Кто же это? Почему убивает тех, кто как-то связан с этим Алексом? - не понимал Пётр.

- Может мы не всё ещё знаем об Алексе и его врагах. Может кто узнал, что он жив и мстит уже.

- Я доберусь до него, - взирая исподлобья на танцующих людей, обещал Пётр. - Я настолько полон этим желанием, что ему не скрыться, один он или нет, ловок или нет... Пусть пока вновь удалось, но я с каждым днём всё ближе к нему.

- И я уверен, доберёмся, - поддержал Тико, тоже осматриваясь вокруг. - А где те люди, с кем Алекс встречался? Русские, ты говорил?

- Сейчас узнаем, - решительным шагом Пётр покидал площадь.

Он спешил вернуться в гостиницу. Надеялся, что Иона ждёт там, и так и вышло... Любимая ждала в холле, ужасно переживая за происходящее. Сразу, как увидела вошедшего супруга, бросилась к нему в объятия и с облечением в душе выдохнула:

- Петенька... Живой...

- Живой, родная, - прошептал он, крепко прижав к себе, и взглянул на подошедшего Тико. - Их фамилия Аргамаковы.

Пока Пётр тихо рассказывал Ионе о случившемся, Тико ушёл в гостиницу, где проживали те самые супруги Аргамаковы. Он так же быстро вернулся с сообщением, что те уже, как оказалось, покинули Венецию, но вернутся в феврале как раз к карнавалу.

- А Алекса ещё нет, не вернулся пока в гостиницу, - добавила Иона. - Его друг, принц Кристиан, сказал, что вернётся к вечеру точно, потому что будет опять бал у Барбадори. Петенька, - видела она по выражению лица, как любимый был недоволен. - Он не исчезнет. Он сам хочет найти того, кто стреляет вместо него.

- Что ж, будем ждать возвращения принца Алекса, - съязвил Пётр.

Распрощавшись с Тико до вечера, когда встретятся перед тем, как отправятся на бал Барбадори, он ушёл с Ионой в их комнату. С порога снова заключил в объятия. Не хотелось говорить ни о чём: только ощущать тепло тел друг друга и бесконечной любви.

Когда же отдыхали в постели после этого жаркого времени в страстных ласках, Иона погладила его по груди:

- Петенька,... отпусти просто их? Поедем домой? Мне ведь скоро рожать.

- Вспомнила о ребёнке, наконец-то, - улыбнулся Пётр и вздохнул.

Он долго молчал. Иона наблюдала, как он одевается в парадную одежду, но не отвечает на её просьбу. Она тоже стала одеваться, милый ей помогал, но скоро не выдержала и повторила:

- Отпусти их всех.

- Я не могу, - с сожалением ответил милый.

Он поправил выпавший из её причёски локон и направился под руку к выходу:

- Сейчас встретимся у Барбадори и решим, как дальше. Насчёт родов ты права... Нам задерживаться здесь больше нельзя. Хотелось бы доехать домой до срока, а там, в покое и в кругу семьи...

- Петенька, - остановила милая его прямо у двери. - Алекс не убивал. Настоящего мы вряд ли сможем заставить отвечать за убийство. Всё зря.

- Я не могу, - только и сказал Пётр в ответ, хотя видно было, что согласен со словами любимой...

Глава 37

Гром раздался с небес.

Дождь стучит по стеклу.

Что случилось во мне?

Не понять,... не пойму.

Ты навстречу, ко мне -

И в огне вся душа.

Как сошла вдруг с небес,

Так прекрасна, мила...

Ангелом спустилась и... не ушла...

Гремите, громы,

Всё сильней.

Моя душа уже в огне.

Гремите, громы,

Да, сильней,

Как-будто сердце бьёт во мне.

Резкая молния — это ты.

Во время грозы вдруг светло.

Во мне одна только ты.

Не пойму ничего...

Вдруг так стало легко,

Что мечта родилась,

Что земля из-под ног,

Или просто гроза?

Просто молния разорвала небеса...

Гремите, громы,

Всё сильней.

Моя душа уже в огне.

Гремите, громы,

Да, сильней,

Как-будто сердце во мне.

Ведь я знаю, с тобой

Мне не быть никогда.

Но боюсь, не смогу

Взять и уйти...

Без тебя...*

Алекс снова пел по просьбе хозяев бала. Прибыв на этот бал Барбадори одним из первых, он надеялся выследить тех, с кем связан враг, или самого врага, возвращение которого ждал. Пока безрезультатно проходило время, Алекс нервничал всё больше. Только убедительные речи друзей поддерживали ждать и верить в успех дела.

Так же рано на бал приехали Пётр с Ионой и Тико. Они наслаждались обществом друг друга и слушали музыку играющего на сцене оркестра. Выступающие один за другим артисты услаждали слух красивым пением. Всё казалось вокруг праздничным, спокойным, а после выступления Алекса зал ещё долго аплодировал, восхищаясь красотою его голоса и талантом, как и сами хозяева бала — Барбадори.

Те с восторгом благодарили его за выступление и вместе отошли к его друзьям, сразу о чём-то приятно беседуя. Когда Алекс обратил внимание на Петра с Тико, те переглянулись.

- Петенька, - снова молвила Иона рядом, будто умоляла.

Каждый понимал, что она имела ввиду. Иона оглянулась на взглянувшего в их сторону Алекса и надела свою чёрную кружевную маску:

- Я всё же рада, что, благодаря мне, выяснилось, что не он стрелял в Линдберга.

Пётр молчал, не находя пока слов, а Тико направил шаг к Алексу.

- Сейчас мы пообщаемся с ним, и решим, - улыбнулся любимой Пётр.

Он допил содержимое своего бокала и отдал тот подошедшему услужливому слуге.

- Ты пугаешь меня, - подозревала Иона что-то неприятное, но милый улыбнулся нежнее:

- Ты слишком чувствительна во время беременности. Я спешу домой с тобой, поверь. Если я сейчас не найду убийцу, найду потом, но я должен быть уверен в этом.

- Как? - не понимала милая, а в то время к ним уже вернулся Тико в компании Алекса и Генриха.

- Барбадори довольны Вами, граф, - мило улыбнулась Иона, а Алекс неожиданно протянул красную розу, которую всё время до этого прятал за спиной:

- И приглашают на все балы, на любой маскарад, который смогут устроить здесь даже когда карнавал Венеции будет запрещён. Об этом они уже, хоть и через трудную беседу, но договорились с Наполеоном.

- Вы флиртуете с моей женой при мне, - с удивлением натянул улыбку Пётр.

Иона же приняла цветок и с улыбкой прикоснулась к роскошному бархатному бутону щекой.

- Я благодарю за помощь в расследовании, не более, - поклонился Алекс Ионе. - Без Вас бы Ваши спутники меня бы просто покарали.

Он выпрямился, встретившись с ухмылкой Петра, и добавил:

- Прошу простить за неразумное поведение все эти дни.

- Вы прощаетесь?! - удивился тот и взглянул на вздохнувшего Генриха.

- Да, - кивнул тот. - Филипп вот-вот вернётся к своему кораблю, как доложил один из его схваченных нами людей. Так что мы отправляемся следом.

- Но хочу уверить, - тут же добавил Алекс. - Я вернусь сюда в феврале, поскольку тот же человек доложил о планах Филиппа посетить карнавал и осуществить здесь некие тёмные дела.

- В них посвящать нас не собираетесь, - догадался Тико.

- Думаю, вас больше интересует убийца дипломата Швеции, - кивнул Генрих...

* - из романа «Разделённые злом», Татьяна Ренсинк.

Глава 38

- Вам не кажется, что тот убийца из ваших людей? Иначе, зачем ему убивать тех же врагов? - вопросил Тико дальше.

- А может у него те же враги? - высказал своё предположение Генрих, и Пётр усмехнулся:

- Всё может быть. В любом случае связано как-то с вашим королём Филиппом, не так ли?

- Уверен, что так, - подтвердил Генрих. - Но он вернётся сюда лишь в феврале, а потому возобновить расследование вряд ли получится раньше. Если Вы, конечно, не согласитесь поехать с нами. Только, зная о состоянии Вашей супруги, - кивнул он с уважением мило улыбающейся рядом Ионе. - Понимаю, что будет такое, увы, невозможно.

- Я вернусь в феврале уже хотя бы из принципа, чтобы тоже как-то добраться до истины, - сказал Алекс, встретившись с гордым взглядом недоверчивого Петра:

- Надеетесь избежать правосудия. Удержать ни одного из вас у нас не получится. Однако хотелось бы поставить точку.

- Поставим её в феврале, - обещал Генрих. - Филипп будет разбит и наверняка бежит сюда укрыться. Он приобрёл здесь дом, гондолы. Он намерен бывать здесь часто для развлечений, о которых мечтает, но ещё не знает, что по прибытии домой его свергнут. Уверен, бежать ему будет некуда, как именно в Венецию. Я постараюсь.

- Вы успеете свергнуть короля к февралю? - засмеялся Пётр.

- Да, - был уверен Генрих.

- Петенька, - улыбнулась милому Иона. - Мы тоже сможем приехать в феврале.

- Мы встретимся, - обещающе кивнул Алекс.

Пётр снова взглянул гордо в ответ, но промолчал. Он скрывал терзающее внутри волнение. Он послушно, хоть и без слов, кивнул на прощание Генриху, потом — Алексу. Когда же уходил вместе с супругой и Тико, положил на плечо трость и оглянулся. Алекс так и смотрел им вслед. В его глазах была видна искренность и добро. Однако Пётр с улыбкой намекнул на своё. Каждый понял: он намерен добраться до истины и доберётся.

Всё же пока Пётр тихо покинул с Ионой и Тико бал. Во время ужина с ними в гостинице он так и молчал. Но позже, когда Иона переоделась в более удобный наряд, сняла маску и вышла с ним на улицу, чтобы прогуляться по вечернему городу, Пётр выдохнул:

- Генерал-губернатор просил не возвращаться без результатов.

- Но мы с результатами, - обняла она, и Пётр обвил её талию нежностью любящих рук. - С историей очередной любви... Бесконечной, - говорила она ласково, поглаживая его плечи. - Любви верной, сильной,... яркой...

- Да уж ярче некуда, - усмехнулся Пётр с сожалением в неудачно сложившемся деле.

- Ты ведь больше не ревнуешь меня к Алексу? - игриво спросила Иона.

- Надо подумать, - прищурился он и засмеялся. - У тебя нет шанса, если мысли блуждают о нём! Он явно не предаст свою Кэтрин.

- Не предавал и не предаст, - улыбалась довольная милая.

- Вот видишь, придётся тебе весь век подле меня мучиться, если опять не сбежишь, - договорив это, Пётр припал жарким поцелуем к её губам, чтобы не смогла что ответить.

Крепко обняв друг друга после сладости поцелуев, они ещё некоторое время молчали, после чего Иона вопросила:

- А где Тико?

- Вещи собирает... Тоже уверен, что не поймаем мы никого, не раскроем убийство Линдберга.

- Может в феврале всё разъяснится, - поддержала любимая. - Как знать? А Занетти? Он же руководит полицией Венеции.

- Он ясно дал понять, что заниматься этим не будет. Потому и разрешал проводить расследование и мне, и этому Генриху, - окинул Пётр всё вокруг наблюдательным взглядом.

Только снова ничего подозрительного не было замечено. Люди, кто в масках, кто нет, продолжали идти мимо, кататься в гондолах по каналам или танцевать под музыку уличных музыкантов. Словно карнавал уже был здесь. Словно праздник так и будет жить и не подпускать никакие проблемы или переживания...

- Поедем домой, - окликнула Иона, взяв любимого за руку.

Она тянула его вернуться в гостиницу, и Пётр с глубоким вздохом не покидающего разочарования в деле послушно следовал за ней.

- Мне рожать дома надо, - улыбалась милая.

- Да, - засмеялся с умилением он. - Поедем...

Глава - ЧАСТЬ 2 - Вступление

Я быть неверным другом не могу.

Как я могу к тебе перемениться?

Я тайно всей душой тебя люблю,

В мечтах моих твой образ сохранится.

Ты тот, с которым я нашла приют,

И верю я, что чудо совершится;

Две птицы, обнимаясь, пропоют,

Что суждено с тобой соединиться.

И пусть уже грехов моих не счесть,

И пусть удача отвернётся строго,

И пусть услышана смешная лесть -

Мне всё равно: ведь мы с тобою снова.*

...Кэтрин сидела за столом в уютном кабинете у тепла камина, где потрескивал огонь, откуда веяло теплом и спокойствием. Она ощущала лёгкость от того, что жизнь теперь дарила мирные дни, уверенность в будущем и радость от наконец-то приобретённого счастья в любви, за которую боролась вместе с возлюбленным, теперь уже супругом — герцогом Алексом Армоур.

Она записывала с ним историю, не так давно произошедшую в Венеции, и остановилась на месте, где Пётр с Ионой возвращались домой. Алекс сидел рядом и, одной рукою обнимая за талию, гладил другой по её плечу.

Когда любимая будто вдруг загрустила, он отошёл к стоящему у окна клавесину и спел одну из песен, которую посвятил ей. Кэтрин с лаской и теплом воспоминаний смотрела в ответ и прослезилась.

- Любимая, - ласково вымолвил он и сел снова рядом. - Все мои песни изначально были лишь тебе и для тебя. Вся моя жизнь изначально для тебя.

- Разве можно так любить? - прошептала она, на миг подпустив к себе вновь сомнения, что вечное счастье возможно.

- Ты всё ещё сомневаешься?! - улыбнулся тепло милый, а в глазах видна была та самая любовь, что не пройдёт никогда.

- Больно вспоминать некоторые случаи прошлого, - опустила Кэтрин взгляд на записи их истории, которые пока прекратила делать.

- А мы не будем вспоминать. Зачем? - с поддержкой подмигнул счастливый любимый и одарил губы сладким поцелуем. - Те, кто захочет, узнает нашу историю в другой раз. Эту же мы напишем только про Венецию, куда вернулись в феврале уже вдвоём... Упустим, как я вернулся, - снова поцеловал её губы Алекс.

- И как погиб наш нерождённый малыш, - добавила Кэтрин, невольно прослезившись. - Моя вина...

- Не твоя, Кэти, - нежнее обнял милый. - Упустим и как погиб Филипп, и как ты не верила мне, долго мучаясь, долго страдая от того, как мы были разлучены на те проклятые несколько лет... Просто продолжим с момента, когда нам помог Блэкстон?

- Блэкстон, наш адвокат, барристер,... защитник истины, - кивнула с появившейся тёплой улыбкой Кэтрин. - Конечно... Именно он поддержал меня в тот момент.

- Да, - вздохнул и Алекс рядом с теплом воспоминаний. - Надо будет его снова поблагодарить, что сыграл такую роль в твоём решении вернуться ко мне и поверить.

- Знаешь, - улыбалась Кэтрин. - Смотрю часто назад и думаю, что всё, что случается, — неспроста... Будто так и должно было быть, чтобы прийти к тому, что имеем сейчас,... к счастью...

- Так и есть, - верил в то же самое любимый. - Всё происходит к лучшему, хоть на момент несчастий и думается иначе.

- Но ведь можно было обойтись в нашей истории без всего, что было связано с Филиппом.

- Не называй его имени. Я надеюсь, забудем о его существовании, как все остальные, включая историю нашего края. Его просто забудут однажды совсем, как кошмарный сон...

Оба смотрели вновь в глаза друг друга... Души любили бесконечно. Сердца бились в унисон. Оба знали: теперь уже не расстанутся и ничто не разрушит того, что с таким трудом всё же заслужили у трудной судьбы...

- Обвенчавшись, мы были счастливы, как никогда, - диктовал Алекс дальше записывающей их историю любимой.

- В третий раз мы стояли перед алтарём, и это уже было по-настоящему, - нежно улыбалась она. - А потом, когда подошло время тебе уезжать с Генрихом, Крисом и Андре снова в Венецию, я узнала от тебя о том, что произошло в Венеции. Только на этот раз ты не хотел, чтобы я там была.

- Потому что ты уже носила под сердцем нашу малышку Софию, - взглянул исподлобья милый...

Они продолжили писать историю, связанную с событиями в Венеции, а взглядами и поцелуями продолжали время от времени одаривать друг друга. Лишь ощущение счастья не покидало, и оба знали: вот она — их вечная, истинная любовь, которая на свете есть!

* - из романа «Горький вкус мести», Татьяна Ренсинк.

Глава 1

...Холодный ветер почувствовала Кэтрин. Она пыталась уснуть в той неудобной, узкой постели, ночуя в комнате богатой гостиницы перед тем, как прибудет в Венецию. Её дорогая подруга спала на соседней кровати. Это была Виктория — супруга Криса и теперь королева.

Кэтрин смотрела на круглолицую луну за окном. Нежный свет той добавлял нечто магическое к синеве небосвода, которой была одарена ночь. Изредка мелькающие звёзды часто привлекали к себе внимание, но взгляд беспрестанно возвращался к самой царице-луне. Глядя на неё, слушая ту тишину, что царила, Кэтрин невольно погружалась в воспоминания о недавних событиях*.

Алекс вернулся из Венеции... Как только Филипп снова попытался овладеть Кэтрин, Алекс спас её, но тем самым раскрыл себя... Он был жив. Он просто скрывался под выдуманным именем, немного изменив внешность, чтобы был не сразу узнан. Что было потом — хотелось забыть весь тот пережитый кошмар, те тревоги, страх, те события*.

В конце-концов супруг Кэтрин, молодой король Филипп всё же был повержен. Он не мог признать свой провал. Всё, на что решился, — самоубийство... Дальше протекали не менее тревожные дни, когда искали путь, меняли власть; когда вернувшийся любимый всё же пытался доказать свою верность и бесконечную любовь той, кому посвятил свою жизнь без остатка сразу, как когда-то повстречал*.

Потом было примирение, не менее тяжёлое. Потом будто всё успокоилось, стало немного легче и в жизни, и на душе... Тогда Алекс попросил Кэтрин стать наконец-то его супругой. Она согласилась, ощущая прилив вернувшегося счастья. Того самого, которое когда-то было жестоко отнято у них обоих*.

Только на первом же балу после помолвки, когда Алекс пел посвящённые ей песни, Кэтрин замечала завистливые взгляды поклонниц, фрейлин, замужних дам... Всё перевернулось вновь в душе... В тот же вечер, когда осталась с Алексом в спальне наедине, Кэтрин просила простить.

- Что случилось вновь? - переживал он, пока не понимая, в чём дело: почему любимая не даёт себя больше обнять, сторонится после его выступления и теперь, когда наедине, вдруг сделала шаг назад...

- Я всё же не смогу, - с сожалением покачала головой Кэтрин. - Прости,... простите. Да, - спешила она теперь всё сказать прежде, чем он вставит хоть слово. - Между нами останется эта грань. Я так решила. Слишком много желающих быть рядом с Вами. Я не могу всё это вновь терпеть, переживать и быть героиней будущих интриг. Не смогу я быть Вашей женой. Простите. Не хочу.

- Кэтрин, - не хотел Алекс подобного ни то, чтобы слышать, а и принимать.

Только любимая всё же ушла. Она не позволила помешать. Уединившись в другой спальне, просто заперлась и больше не выходила до утра.

Кэтрин не знала, что предпримет Алекс. Она проплакала всю ночь, представляя, как он может бросился в постель к другой, или как та самая другая сама пришла к нему теперь и смогла завоевать. Уверенности ни в себе, ни в силе любви почему-то вновь не было.

Но теперь он свободен: Кэтрин думала, что освободила Алекса от себя, от их любви и обязанностей. Лишь душа и сердце принимать всё это не могли. Боль била, душила жестоко и не оставляла.

Утром же, когда всё же пропустила войти служанку, Кэтрин собралась в новый день, который решила провести с сыном. Это был её с Алексом сын: милый четырёхлетний мальчик. Кэтрин берегла его все эти годы, пока думала, что возлюбленный погиб. В ту пору её супруг Филипп объявил малыша своим и запретил выдавать тайну отцовства*.

Только покинула теперь спальню, чтобы направиться к Алексу младшему, перед ней вышел давно дожидающийся в коридоре высокий статный господин лет пятидесяти. Его красивые строгие черты лица, ещё тёмные, с лёгкой сединой густые волосы, выразительные и полные блеска доброй души глаза заставляли восхищаться тем, как природа может подарить долгую молодость и красоту.

Кэтрин знала, что это был придворный адвокат, опытный юрист. Зачем он вдруг пришёл, пока не догадывалась, и с удивлением взглянула.

- Доброе утро, герцогиня... Прошу Вас, - кивнул он. - Уделите мне несколько минут? Это дело касается ваших детей с герцогом Армоур. Дело важное и срочное.

- Уильям Блэкстон? Я не ожидала встретить Вас... Что ещё за дело?! Мне казалось, всё уже разрешилось, и мой сын может носить имя, которое я ему хотела дать при рождении, - не понимала Кэтрин. - Он теперь Алекс, а не Филипп младший.

- Да, всё верно, но есть ещё кое-что. Прошу, - указал он рукой пройти с ним и пригласил в свой кабинет...

* - роман «Горький вкус мести», Татьяна Ренсинк.

Глава 2

Медленно уходила луна с ночной глади неба. Медленно появлялись светлые полосы лучей поднимающегося солнца. Кэтрин же, так и не уснув, а вспоминая прожитое, уже была готова продолжить путешествие в Венецию. Она сидела на кушетке, но так и поглядывала в сторону окна.

Пока подруга собиралась, снова нахлынули воспоминания и Кэтрин улыбнулась. Она вспоминала, как прошла в кабинет к придворному адвокату — Блэкстону. Он пригласил сесть на похожую кушетку, сам сел в кресло напротив и немедленно перешёл к делу:

- Герцог Алекс Армоур просит подписать один документ, - сказал он и выдержал короткую паузу, во время которой Кэтрин приняла гордый вид. - Чтобы дать имя вашим совместным детям, признать, сделать своими наследниками и участвовать в их воспитании.

Долго глядя в глаза, Кэтрин молчала. Она не находила слов. Эмоции душили, как и желание вернуть былое счастье: то, которое было отнято четыре года назад... Кэтрин с трудом сдерживала в себе подступающие слёзы. Подбородок задрожал, и она скорее отвела взгляд в сторону, затаив дыхание, чтобы никак не выдать того горя, что в ней, но собеседник видел всё:

- Конечно, если вы всё же решите быть друг с другом, обвенчаться, - сказал он с сочувствием, и слёзы Кэтрин вырвались на волю.

Блэкстон не договорил. Он подал ей платок и стакан воды. Подождав, когда Кэтрин немного успокоится, он сказал:

- Часто расстаются из-за недоразумений.

- Это не недоразумения, - через улыбку печали взглянула она. - Я отказываюсь быть с Алексом,... с герцогом Армоур. Понимаете?... Он... Слишком много поклонниц, - всё больше открывала душу Кэтрин, а Блэкстон с участием слушал. - Много желающих быть с ним, а я... всё же не уверена, что смогу сделать его счастливым, когда предавала, когда так были разлучены, когда он... всё же был с другой, - снова текли слёзы по её щекам. - Пусть и в отместку.

- Он не мстил, - покачал головой Блэкстон, встретив удивлённую ухмылку собеседницы:

- Вы говорили с ним?

- Я должен был знать подробности, чтобы взяться за это дело. Понимаете,... мужчина, увидев свою женщину в чужих руках... К тому же казалось, она была там добровольно. Мужчине тоже больно подобное. Тоже самоуверенность, желание выжить испаряется. Я думаю, Вы сами всё уже слышали от него, друзей или подруг, не раз.

- Да, - опустив взгляд, снова через слёзы усмехнулась с болью Кэтрин. - Но мне от этого не легче. Принять не могу. Я постоянно об этом думаю и... как забыть, как жить дальше? Так хотелось бы, чтобы было, как раньше.

- Так уже не будет, но может быть лучше, - кивал он и видел, что ей труднее принимать всё, как есть, а боль души не унималась. - Да, и Вами пользовались, и им... Он такая же жертва.

- Вы любили когда-нибудь? - взглянула Кэтрин, а слёзы будто стали застывать.

- Нет, - искренне улыбнулся Блэкстон. - Но я видел тех, кто любит такой любовью, как у Вас с Алексом. Любовью нерушимой, преданной, вечной. Увы, не каждому такая дана.

- Вы всю жизнь один? Без любви? - поразилась Кэтрин.

- Ну, почему... Я был женат. Я вдовец.

- Вы её не любили?

- Мы были женаты по воле родителей. Любви не было, но дружили, уважали друг друга.

- Она погибла?

- Умерла при родах вместе с нашим сыном, - признался Блэкстон и сглотнул, попытавшись немного скрыть боль за такую гибель.

- Как же Вы живёте без любви?

- Как могу. А Вы сможете? Сможете смотреть на него и осознавать, что он не с Вами, не Ваш? Сможете забыть, разлюбить, отдать себя иной жизни, чем с ним?

Кэтрин смотрела в глаза сопереживающего собеседника. Она знала, что на каждый его вопрос у неё ответ - «нет»... Душа рвалась, боль страдания убивала, но понимание, что жизнь без любимого, навечно любимого, — невозможна...

- Не смогу, - вымолвила она. - Но как быть?

- Время поможет... Вам стоит лишь поверить этому времени. Ведь оно уже помогало Вам не раз. Вернуло любимого. Избавило от бед.

Взглянув на бумагу, лежащую на столе между ними, которую стоило подписать, чтобы согласиться с условиями Алекса, Кэтрин не сказала больше ничего. Она взяла перо, обмакнула его в чернильницу и с новыми слезами подписала.

Точно так же, без слов, она покинула кабинет. Кэтрин помнила каждое слово, каждый вопрос Блэкстона. Многое боролось в ней, звало и умоляло принять решение и выбрать тот или иной путь... Укрывшись наконец-то в своей комнате, Кэтрин не ожидала, что, как только закроет дверь, следом войдёт сам Алекс.

Он ничего не говорил. Стремительно, пока Кэтрин ещё не совсем поняла происходящего, заключил в объятия и припал к губам горячим поцелуем...

Глава 3

...Кэтрин сидела на кушетке, вспоминая беседу с Блэкстоном и как потом всё же воссоединилась с возлюбленным. Подруга, нынешняя королева, тем временем собиралась в дальнейший с нею путь. Они провели эту ночь в роскошной гостинице, и теперь предстояло прибыть в Венецию, до которой оставалось не так далеко.

Там уже были их мужья в сопровождении важных особ. Причину поездки те не скрывали, рассказав откровенно о том, что случилось в Венеции несколько месяцев назад и что будет теперь, в феврале этого 1797 года, на последнем карнавале.

- Я тоже сразу надела парик, - с улыбкой вышла из уборной подруга-королева, и Кэтрин улыбнулась:

- Да, Вики, так нас вряд ли узнают. Уже карнавал начался. Нам удастся затеряться в толпе, а там выйти к ним,... к нашим любимым.

- Так, как в прошлый раз, не будем скрываться, - соглашалась Виктория. - А о чём ты думала? Я боялась потревожить. Ты так переживаешь?

- Нет, - пожала плечами Кэтрин. - Вспоминала беседу с Блэкстоном. Вспоминала всё... Как потом Алекс пришёл, мы целовались, а потом... Потом остались вместе и больше не расставались. Он даже днём все бумажные дела делал рядом, чтоб нам не упускать друг друга из вида.

- Вы теперь женаты, а он так и проводит всё время с тобой и делами порученными занимается только если ты рядом, - улыбалась счастливая за неё подруга.

Готовые отправиться дальше в путь, они скоро надели шляпки, тёплые накидки и вышли на двор. Там уже ждала карета и их четверо охранников, которые сопровождали весь путь. Снова охрана ехала верхом позади, а подруги весело общались в экипаже. До Венеции оставалось всего несколько часов... Выглянув в окошечко кареты на охранников, Кэтрин засмеялась:

- Боюсь, Алекс будет сердиться, что я всё же отправилась следом. А эти важные гвардейцы с их недовольными лицами могут только усугубить дело.

- Они вынуждены были нас сопровождать, хотя король тоже будет гневаться, но мы же сами собрались в путь по следам любимых, - улыбалась уверенная в лучшем Виктория. - Ничего этим охранникам не грозит. Мужчины нас, женщин, наверное никогда не поймут. Особенно, когда мы ждём ребёнка.

- Ой, как верно! - засмеялась Кэтрин. - Вот им бы почувствовать, как это — быть беременной! По утрам я чувствую себя упавшей на спину черепахой. Не встать уже! - погладила она видный живот.

- Так уже почти полгода беременная! - поддержала Виктория. - Мне ещё три месяца до этого срока. Но пока что ещё не заметно и даже не тошнит на сей раз!

- И это мы жалуемся! - смеялась Кэтрин. - Хорошо, что мужчины не беременеют!

- Ой, и не говори, - смеялась вместе подруга. - Их утренняя тошнота стала бы кризисом страны.

- А нашу боль при родах можно сравнить с головной болью мужчин, - смеялась ещё сильнее Кэтрин, а Виктория поддержала:

- Ой, точно, думаю, боль та такой же силы!

– Вот, надо было Алексу согласиться взять меня с собой. Я его предупреждала, что отправлюсь следом, - улыбнулась Кэтрин и, став более серьёзной, вздохнула. - Но я понимаю его... Я с животом, зима вокруг, в дороге многое может случиться. Потому и боюсь, что рассердится, но поступить иначе не могла.

- И я не могла, - хихикнула подруга. - Так что будут сердиться на нас обоих.

- К тому же, узнав о том, что было в Венеции с Алексом и почему, я чувствую себя виноватой, ответственной, - опустила взгляд Кэтрин, а подруга коснулась руки в поддержку:

- Не переживай. Раз они сказали, что поехали в Венецию всего лишь на пару дней, чтобы встретиться с тем сыщиком, как обещали, то всё будет хорошо.

Подруги беседовали, согревая друг дружку поддержкой в этот прохладный февраль. Пусть здесь, в Италии, где сейчас подъезжали к Венеции, не было снега и погода была мягче, чем в родном краю. Морской воздух уже чувствовался и казалось холоднее.

Когда же экипаж остановился у города и пришлось дальше пересесть в лодку, чтобы доплыть по каналам города к нужной гостинице, подруги снова улыбались, вспоминая недавнее путешествие.

Прошедшим летом они тоже были здесь. Так же, по следам возлюбленных, когда решили под масками выведать истину и проверить на верность. Теперь всё было немного иначе. Они уже были замужем за любимыми, носили их малышей под сердцем, но снова пришла пора разлуки.

Именно разлучаться ни Кэтрин, ни Виктория со своими милыми не хотели, пусть были беременны, пусть строила преграды зима. Им обоим было невыносимо оставаться одним, пока любимые тем временем могут подвернуться опасности в Венеции и может быть не вернутся никогда.

Страх побеждал разум, заставляя поступать именно так. Только вера была в то, что любимые увидят их, прибывших сюда под охраной невредимыми, здоровыми, счастливыми,... и крепко обнимут...

Глава 4

Освежающий моросящий дождик накрыл Венецию тем февральским утром. Но даже серость неба казалась бодрящей, как прохлада. Улицы города были ещё практически пусты от людей, от праздника последнего карнавала. Ветра не было. Только море будто что-то шептало, прогуливающиеся рядом по набережной голуби тихо ворковали, а у гондол, стоящих здесь же на воде, поскрипывали цепи, к которым были прикреплены.

Это было утро, когда ещё спокойно и можно свободно дышать свежим воздухом до того, как снова будет раздаваться со всех сторон смех, музыка, песни; как люди в масках и разнообразных костюмах вновь будут бегать, кружиться и танцевать.

Покинув гостиницу, Кэтрин и Виктория прогуливались у Большого канала. Множество лодок стояло в ряд по обе его стороны. Дома, разнообразные и по вышине, и по архитектуре, возвышались вдоль канала, словно стражники. А в конце канала виднелся лес мачт небольших кораблей.

Подруги гуляли и не обращали внимания на вышедших следом их охранников-гвардейцев. Те встали чуть в стороне, чтобы при возможности оказать нужную помощь, и любому прохожему показалось бы, что не имеют к данным дамам никакого отношения.

- Здесь мы сможем незаметно наблюдать, как наши мужья выйдут из гостиницы, - поправила Виктория на себе белую, закрывающую всё лицо, маску.

- Мне стало вдруг спокойно, - улыбнулась Кэтрин, тоже пряча лицо под такой же маской, но поверх надела красную кружевную, очаровательно украсившую её глаза.

Шляпки, аккуратно надетые на белые парики, были того же цвета, что и роскошные, утеплённые толстой материей и меховыми вкладками, наряды. Стоя рядом, подруги любовались видом на канал и обращали внимание на каждого, кто входил или выходил из гостиницы.

Скоро, словно по зову их душ, из гостиницы вышла группа мужчин. Сразу Кэтрин с Викторией узнали среди них своих супругов. Масок не было ни на одном лице. Видно было и Алекса с Крисом, и Генриха с Андре, а за ними — Блэкстона и незнакомых двух молодых мужчин и молодую женщину. Последняя смотрела лишь на того, с кем шла под руку.

Это явно была пара, любящая друг друга. Их взгляды, тепло и ласка виделись сразу. Только Кэтрин и Виктория не знали пока, что этой парой были Пётр и Иона, а идущий рядом незнакомый высокий молодой мужчина — их друг и коллега Петра — Тико.

- Что ж, теперь, действительно, последний карнавал, - договорил на французском Генрих, когда все остановились в стороне от гостиницы.

Свежий воздух утра каждому показался приятным, и, не надевая шляп, они окинули взглядом пока ещё спокойную улицу.

- Наполеон так и сказал, что будет Атиллой Венеции, - добавил Андре. - Не пойму, чем она ему не угодила? Карнавалом ли только?

- А почему бы нет? - улыбнулся Крис. - Хотя, чем может похвастаться сей яркий город? Семью огромными театрами, например. В Париже лишь один.

- Или же демократия, которую Наполеон терпеть не может. Здесь демократия уже тысячу лет, - сказал Пётр. - Уничтожил же её в Нидерландах?

- Да, увы, - вздохнул Генрих. - Остаётся верить всё же во что-то лучшее где-то там,... в будущем...

- Давайте немного вернёмся в прошлое? - снова Пётр окинул редко появляющихся прохожих взглядом.

Он слегка остановил его на стоящих на далёком расстоянии Кэтрин с Викторией, которые тихо наблюдали за ними и старались не привлекать внимания никаким движением. Но Пётр их всё равно заметил. Лишь вида не подал.

- Вы рассказали, как погиб Филипп, - скорее продолжил он речь. - Сам сбросился с крыши.

- Да, именно так, - выдохнул тяжело Крис. - У нас на глазах. Я не успел его остановить.

- Странно всё, но пусть... Получается теперь, - улыбнулся Пётр в ответ. - Мы здесь встретились зря. Что же Вы всей компанией приехали?!

- Скажем, как в детстве, - улыбнулся в ответ Алекс. - Каждый поехал следом за друг другом. Я считаю себя ответственным, потому не позволил Генриху отправиться сюда одному, как он хотел. Ну, а следом и остальные.

- И потом, Вы ведь не знали, что Филипп погиб. Кто-то должен был сообщить, а я посчитал важным сделать это лично, - сказал Генрих. - Вы ищите того, кто стрелял в Вашего дипломата. Тот же человек убивал всех, за кем охотился Алекс. Я тоже долго думал об этом... Вам не кажется, что может этот человек как-то связан с Филиппом? Ведь как Филипп покинул Венецию, убийства тоже прекратились. Я был у Занетти, и у него интересовался вчера, как всё было.

- Да, верно, и я тоже знаю это от Занетти. Однако и без этого догадывался, что так случится, - подтвердил Пётр.

Он снова кратко взглянул в сторону Кэтрин и Виктории, и остановил взгляд на нежно улыбающейся в ответ любимой супруге:

- Эти венецианские страсти... Им должен был придти конец. Увы, потому что Филипп убит, убийцу мы теперь вряд ли отыщем.

- Хорошо, что Линдберга оправдали. Его просто хотели подставить, будто участвовал в заговоре, - вздохнул с воспоминаниями о прошедшем времени Тико.

- Несправедливость не может править вечно, - в поддержку сказала Иона.

- Что ж, - всё же будто с успокоением Пётр указал Алексу взглядом в сторону. - Эти две дамы явно наблюдают за нами, как и несколько гвардейцев в стороне. Ваши, наверняка?

- Дамы? - усмехнулся с настороженностью Андре, а Крис и Алекс медленно оглянулись.

Глаза Алекса, как и его друга-короля наполнились и удивлением, и радостью. Они уже были уверены, что видят именно тех, о ком подсказала душа.

- Кэтрин, - озвучил Алекс и сорвался с места.

И он, и Крис побежали навстречу так же бросившимся к ним в объятия любимым. Никаких слов не нужно было.

Кэтрин сбросила маску, которая отлетела на воду канала, и в считанные минуты Алекс уже долго целовал губы, крепко обнимая в любящих руках...

Глава 5

Когда Алекс и Крис вернулись со своими супругами обратно, представили их Петру с Ионой и Тико. Все были рады знакомству и видеть счастливые пары, которые, что бы судьба ни приготовила, какие бы испытания ни прошли, остались вместе и останутся навсегда в любви, верности и счастье.

- Полагаю, на этом прекрасном моменте жизни мы расстанемся, - с видимым сожалением сказал Генрих.

- Да, жалеть не будем, - понял его чувства Пётр.

- Ну, как же? - вздохнул тот. - Вы вернётесь в Швецию с пустыми руками. Вы ведь ради короля старались. Он был недоволен, когда Вы вернулись из Венеции?

- Да, он был очень опечален новостью, что один из близких друзей и его сторонников убит, - подтвердил Пётр. - Именно потому позволить оставить это дело он не мог. Да и я, зная короля, веря, что предателем Линдберг не мог быть, считаю делом принципа отыскать убийцу.

- В данном случае, увы, вижу, это будет первым делом, которое нам не удалось закончить, - с сожалением вздохнул рядом Тико.

- Да, увы, но так, - усмехнулся Пётр. - Нам придётся вернуться с пустыми руками к королю.

- Значит, то, что при убитом было обнаружено письмо о заговоре, не убедило короля в неверности друга? - поинтересовался Крис.

- Нет, не убедило, - улыбнулся Пётр. - Люди, которые проводили расследование, выяснили как раз иное. Линдберга подставили, зная его тяжёлый характер. Но что теперь?... Всё закончено.

- Очень хочется верить, что ни на одного из вас не обрушится гнев короля Швеции, - с надеждой сказал Алекс. - С моей стороны я рад, что наши дороги пересеклись, что убийцей оказался всё же не я. Я был слеп в желании мстить...

- Оставим, - кивнул с дружелюбием, перебив его речь, Пётр. - Некоторое прошлое лучше забыть и начать жить... лучше.

Так последовали пожелания удачи, расставание. Скоро уходил Пётр с Ионой в их прогулку по Венеции, и они скрылись за углом одной узкой улочки. Не дожидались больше ни мгновения. Оба заключили друг друга в объятия, а после долгого поцелуя, Пётр с трепетом сказал:

- Как хорошо вышло, что Алекс оказался именно таким.

- Ты ревновал, - улыбалась довольная милая, облокотившись на стену спиной и притянув его за камзол к себе.

- Я знаю, тебе это только нравится, - игриво сказал он. - И пусть, пусть Алекс оказался, действительно, положительным героем, гнев короля всё же будет трудно обуздать.

- Я помогу с королём, - не менее игриво вымолвила Иона и подмигнула, вызывая в любимом больший прилив страсти:

- Ты научилась у меня лучшему... Дразнить...

- О, да, - засмеялась она. - Укроемся тогда где-нибудь, где теплее?

- Ты боишься, мои объятия тебя не достаточно согреют здесь? - удивился любимый, скорее принявшись задирать её подол.

Задорно смеясь, Иона всё же вывернулась и, взяв за руку, побежала с ним обратно к гостинице. Они скорее скрылись там, умчались в свою комнату и уже ничто не волновало больше: только они, их любовь, их жажда любить.

Алекс с Кэтрин, мимо которых пробежали, тоже уже направлялись к гостиничной комнате. Они с улыбкой проводили их взглядами и переглянулись. Алекс жалел лишь об одном: что Петру и Тико придётся возвращаться домой, к королю, который всё же надеется отыскать убийцу друга, ни с чем. Одно успокаивало каждого — то счастье, которым обладали: счастье быть с любимыми.

Уединившись с Кэтрин в своей комнате, Алекс сразу заключил её в объятия. Долгими были их поцелуи, жаркими. Руки скорее обнажали тела, чтобы ощутить друг друга и наконец-то снова быть одним целым. Жизнь всё же была за них. Это наилучший подарок — быть счастливым с теми, кого любишь.

- Наша малышка, - целуя живот милой, прошептал Алекс, когда уже отдыхали в объятиях друг друга.

- Почему ты всё время говоришь малышка? А если всё же будет сын? - улыбалась Кэтрин.

- Пусть и сын, - склонился милый над нею и стал гладить то волосы, то щеку.

Взгляд выражал такую ласку и тепло от любования, что Кэтрин прослезилась:

- Ты не злишься, что я всё же приехала следом?

- Нет, - улыбнулся любимый, тепло прикоснувшись губами к её губам. - Я должен был просто послушать тебя и взять с собой. Я рад, что наши гвардейцы верно оставались подле вас и вы приехали все сюда без приключений.

- О, они были такими недовольными. Всю дорогу молчали, но были рядом, - смеялась Кэтрин. - Виктория же их заставила поехать с нами. Одним нельзя. А охранники боятся, что гнев короля будет большим.

- Крис не будет в гневе на них. И вообще он не в гневе. Ты же видела, и они жарко встретились, и он счастлив, - улыбался Алекс, и на душе у каждого становилось светлее...

Глава 6

На следующий день Пётр и Иона собрались посетить представление в театре. Но пока было время, прогулялись к площади Святого Марка.

Свободные. Счастливые. Всё казалось праздничным, как никогда. Народ веселился на этом последнем карнавале, и на этот раз карнавал был самым роскошным,... самым дорогим.

И вот, перед колоннами дворца Дожей выстроились французские офицеры. Под указанием вышедшего гордого предводителя они сняли с одной из колонн льва, чтобы отправить его во Францию, а вместе него, как сразу объявили, скоро будет на этом месте цвести Дерево свободы: символ революции.

Понаблюдав за недолгим затишьем от полученных новостей, Пётр и Иона заключили друг друга в объятия:

- Страшно, если зло власть над миром возьмёт, - прошептала с тревогой Иона, но милый промолчал.

Он крепче прижал её к себе, а сам смотрел на французов, удаляющихся с площади, а потом на народ, который, словно ничего не случилось, продолжил танцевать, петь и веселиться. Снова поднимались бокалы или бутылки вина. Снова люди в масках флиртовали друг с другом, одаривая то мишурой, то конфетти.

Артисты тут же принялись продолжать показывать свои трюки. Гимнасты взобрались друг на друга, строя высокую человеческую пирамиду. И та тянулась вверх,... высоко! Гимнасты один за другим залезали всё выше и выше по телам друг друга, и Иона спрятала лицо у груди любимого:

- Лучше уйдём... Они же упадут... Умрут на глазах...

- Голубка... Смотри, они используют голубку, - удивлённо молвил Пётр.

Он неотрывно смотрел на последнего гимнаста, который устроился на верхушке той пирамиды, высотой в семь этажей, а туда, на протянутую руку последнего гимнаста, прилетел белый голубь.

- Это традиция, - на французском сказал еле слышно стоящий рядом пожилой господин без маски.

Пётр и Иона взглянули на него. Тёплый взгляд собеседника вдруг стал печальным. Прослезившись, словно вспоминал нечто ужасное из личного прошлого, тот кратко рассказал:

- В тысяча семьсот пятьдесят девятом это было... Трагедия... Так вот их канатоходец сорвался с троса и расшибся здесь же, на этой площади, насмерть. Поэтому с тех пор в каждом выступлении его заменяет голубь... Будто его душа...

Он только сказал это, сразу развернулся и ушёл в момент, как улетел к небу и тот самый голубь. Иона и Пётр наблюдали за парившей над площадью птицей, словно это, и правда, была душа погибшего артиста... Она сделала несколько кругов и скоро укрылась в клетке, которую держала молодая девушка. Слёзы катились по её щекам, хотя улыбка отрады не покидала... Душераздирающим казалось зрелище каждому. Прослезились и даже плакали многие.

- Давай уйдём уже в театр? - молвила Иона, вытерев свои покатившиеся слёзы.

- Да, ты права, - ответил Пётр.

С чувством глубокого сожаления о погибшем они ещё некоторое время молчали, ступая подле друг друга. Крепко держались за руки. Обменивались ласкою взглядов. Только бы не потерять всё это никогда.

Когда сидели уже в театре, ожидая представления, Пётр наблюдал за людьми, медленно рассаживающимися на свои места, а Иона оставалась пока в печальных мыслях. Сцена была ещё закрыта тяжёлыми бордовыми шторами. Вокруг гул и разговоры толпы.

- Я так и подумал, - вдруг сказал Пётр с гордостью о подтверждении своих догадок, глядя куда-то в зал.

Иона посмотрела туда же и удивилась:

- Алекс с Кэтрин, Крис с Викторией... Они тоже здесь. Нетрудно было догадаться. Нынче показывают самые лучшие оперы. Такой роскоши нигде нет и не будет.

- Да, разумеется, - кивнул любимый. - Надеюсь.

- Знаешь, о чём я сейчас подумала? - не дожидаясь ответа, улыбнулась Иона. - Его история похожа на историю твоего брата. Кстати, даже имя похоже — Алекс... Алексей... Их враг Филипп, что тот Мамонов... Ужас... Ведь и брату твоему с Софьей смерть приходилось видеть*.

- Сколько таких историй в мире, - улыбнулся он нежно в ответ.

- Но не с каждой тебя сводит судьба, - прищурилась милая и обратила внимание на столкнувшегося с Алексом человека.

Будто случайно задев его, этот человек скорее извинился и поспешил пройти к выходу из зала. Пётр насторожился, наблюдая за этим, но не успел подумать что, как Иона удивлённо сказала:

- Ой, это же тот моряк! Тот самый, который помогал мне тогда!

- Подслушивать, следить за Алексом? - уточнил любимый, не сводя глаз с открытых дверей, куда обсуждаемый удалился.

- Да, именно он, - улыбалась она.

- Ты уверена? - был ещё больше поражён Пётр.

Опираясь на свою модную трость, которую брал с собой только на светские мероприятия для солидности, он медленно поднялся. Он на миг закрыл глаза, что-то вспоминая и расставляя события в голове по порядку, но времени было мало.

Пётр отдёрнулся. Иона уже стояла рядом, предчувствуя неладное, и была готова уйти вместе. Как знала: любимый взял её под руку, и они направились покинуть театр.

- Петенька, - с тревогой шептала Иона. - Что случилось?

- Я уверен, видел его в роли полового в кафе, где мы с тобой в Стокгольме любили обедать в последнее время, - быстро ответил милый.

- В Стокгольме?! У нас?! - поразилась Иона, но не могла до конца поверить в происходящее. - Ты ошибся... Обознался!

Она мотала головой, следуя вместе с милым к выходу, а там, в коридоре, спеша навстречу, с ними столкнулся Тико:

- Я нашёл вас! Слава Богу!

- В чём дело? - широко раскрыл глаза Пётр, видя встревоженного друга. - Ты же не хотел в театр!

- Да, я гулял рядом, - спешил сказать он, запыхавшись. - Не поверишь. Снова убийство.

- Какое? - ахнула Иона, а Тико уже ответил в глаза удивлённого Петра:

- С тем же рисунком казни в огне. Убит один из охранников, прибывших с Кэтрин и Викторией...

* - роман «Внезапная удача», Татьяна Ренсинк.

Глава 7

Пётр оглянулся. Того, кого искал, он уже не видел, а в голове уже был иной план. Сорвавшись с места, он скорее вернулся в зал театра и отыскал глазами Алекса с его спутниками: Кэтрин, Викторией и Крисом.

- Петенька? - только успела спросить подошедшая позади с Тико Иона, как Пётр направил шаг к наблюдаемым.

- Добрый день, - с улыбкой кивнул он им в приветствие.

Те ответили тем же, не подозревая ещё о случившемся, но Пётр сложил за спиной руки и с видимым сожалением разрушать идиллию вечера сообщил:

- Мне жаль, но только что стало известно об убийстве одного из ваших гвардейцев.

- Что?! - поразился Крис, переглянувшись с другом.

- И опять рисунок Ваш, - улыбнулся Пётр Алексу. - Был там.

- Это не мой рисунок, - с еле сдерживаемым недовольством высказал тот.

- Прошу простить, - кивнул Пётр. - Идея Ваша. Итак, где же остальные? Генрих, Андре? Ваш адвокат Блэкстон?

- Они остались в гостинице, - ответил Крис.

- Мне страшно, - сиплым голосом молвила встревоженная Кэтрин, прижавшись сильнее в объятия супруга.

- Тише, ты и так простыла, а то голос совсем исчезнет. Всё будет хорошо, - с заботой тихо ответил Алекс, поглаживая её в своих руках, и снова взглянул на Петра. - Полагаю, у Вас появился шанс словить того негодяя.

- Именно, - усмехнулся тот. - Теперь только попрошу не вмешиваться и никаких масок не надевать. А Вам, - обратился он к Кэтрин и Виктории. - Лучше пока обождать в гостинице. Даже хотя бы ради здоровья.

- Я тут же сообщу всё Генриху. Нам понадобится выяснить многое об убитом и остальных охранниках, - сообщил Крис и поцеловал ручку своей супруги. - К сожалению, пока любые развлечения откладываются. Где убитый? - сразу спросил он, глядя то на Тико, то на Петра, и Тико ответил:

- Здесь же, на площади театра. Там сейчас полиция вместе с Занетти.

- Господи... Какой кошмар... Страшно, - волновались дамы.

Договорившись встретиться с Петром и Тико на площади, Крис и Алекс поспешили увести своих спутниц в гостиницу. Тем временем Пётр, Иона и Тико направились к толпе народа на площади перед театром.

Полицейские подгоняли людей уйти. Товарищи убитого стояли там же, рядом, пока вышедший из театра Крис не сделал им знак возвращаться. Занетти, стоя над телом, сложил перед собой руки и кивал.

Оставив Иону обождать в стороне, Пётр и Тико подошли к Занетти.

- Опять те самые рисунки, - сразу сообщил он на французском языке и развёл руками. - Вы будете продолжать это дело?

- Я его вот-вот закончу, - улыбнулся Пётр.

- Вы уже поймали преступника?! - смотрел Занетти с великим удивлением, как и Тико рядом.

- Наших знакомых, как видно, здесь всё же ждали... Вот и продолжение. Обождите, - окинул Пётр округу, заметил некоторых людей в масках среди толпы и взглянул на печально смотревшую любимую. - Он наверняка здесь.

- Вы шутите, - засмеялся Занетти. - Поймать среди масок убийцу, когда никто не заметил, откуда был выстрел.

- Судя по тому, как лежит убитый, выстрел был со стороны театра, - заметил Тико.

- Именно, - кивнул Пётр и спросил. - Когда был выстрел?

- Я сразу побежал в театр! - сообщил Тико.

- Значит, он может быть не один, - задумчиво сказал Пётр. - Да, ты сразу пришёл... А один тип ушёл... Пора, - снова оглянулся он на любимую. - Даже плащ не надела. Простынет тоже.

Он не стал дожидаться ни слова от удивлённых и пока ничего не понимающих собеседников. Поспешив вернуться в театр, Пётр забрал плащи свой и Ионы и скорее вернулся:

- Голубка моя, - накинул он милой на плечи плащ, после чего надел свой. - Не заболей. Ты нужна мне здоровая. Ты сейчас же вернёшься в гостиницу и будешь ждать там.

- Это что ты выдумал? Хоть и февраль, но здесь гораздо теплее, чем у нас. Только ночами промозглость с ветром...Что-то мне кажется, я не понимаю происходящего. Куда ты собрался?... Ой, - остановился её взгляд на ком-то в стороне.

Пётр тоже увидел, как и подошедший к ним Тико, оглянувшегося среди толпы наблюдателей человека в маске черепа. Тот не надолго задержал свой взгляд на них. Пётр с Тико тут же сорвались с места и бросились вдогонку.

Заметивший происходящее Занетти немедленно отправил следом на подмогу и четвёрку своих людей. Прижав руки от переживания у груди, пытаясь сдерживать бешеное биение сердца и страх за жизнь любимого, Иона осталась на месте смотреть вслед убежавшим...

Глава 8

- Родная, Кэти, у тебя, похоже, будет жар, - поглаживая милую по щекам и лбу, с тревогой смотрел Алекс, когда они укрылись в своей гостиничной комнате.

- И ты оставишь меня здесь одну? - прослезилась она.

- Милая, тебе лучше не болеть. Мы ждём малышку или малыша. Это может быть опасно. Мы даже не дома, - переживал Алекс. - Ещё и убийства эти... Я потому и боялся брать тебя с собой.

- Прости меня... Я теперь понимаю, почему. Я так часто простываю. Я не подумала об этом, - катились слёзы по щекам Кэтрин, а любимый проводил её к постели, помогая раздеваться:

- Ты сейчас отдохнёшь. Я найду врача и вернусь скоро, обещаю. Я никуда не уйду от тебя надолго, что бы ни случилось. Я и об ужине немедленно позабочусь. Поедим здесь.

- Хорошо, - устало молвила Кэтрин, послушно укладываясь в постель.

Вдруг холод бежал по её телу. Казалось, замерзает, как бы сильно ни укрывалась одеялом. Алекс сидел рядом, поглаживая горячие щёки любимой, и взглянул на часы. Ещё не был поздний вечер, чтобы выполнить задуманное.

Алекс дождался, когда милая уснёт, и поспешил к комнате Криса. Там, в коридоре, уже стоял сам Крис с Генрихом и парой гвардейцев.

- Ждём остальных, и будем всё выяснять, - сразу сообщил Крис.

- Кэт больна. Простыла ужасно, - сказал Алекс. - Я должен остаться рядом и пойду за врачом. Мне жаль.

- Ничего. Здоровье Кэт важнее. Иди! - подгонял поддержавший друг.

- А вот и они, - оглянулся на приближающуюся пару офицеров один из гвардейцев рядом.

- Наконец-то, - усмехнулся Генрих. - Теперь разберёмся.

- Позвольте узнать, от чего гнев? - спросил один из них, стойко представ перед ним и отдав честь.

- Ваш товарищ был связан как-то с Филиппом? - сразу спросил Крис.

- Он служил и ему верой, правдой, - ответил гвардеец. - Как и мы все. Филипп был королём, мы не могли иначе!

- Вот и поглядим, - строго смотрел Генрих. - Вы последуете дальше со мной. Будем вести долгую, занимательную беседу.

- Если за вашими спинами имеется ноша какого-либо чёрного дела, хотя бы одного, - уточнил Крис. - Суд решать дальше будет вашу участь.

- Ты думаешь, всё из-за Филиппа? - смотрел вслед уходящим за Генрихом гвардейцам Алекс.

- Да, Генрих намекнул, и он прав, как, впрочем, и этот шведский сыщик, - тяжело вздохнул друг. - Увы, убийства все связаны с Филиппом... С его людьми.

- И со мной.

- Тебя, боюсь, используют, чтобы обвинить, а не чтобы за что-то мстить...

Алекс помнил эти слова. Помнил всё, что было несколько месяцев назад здесь, в Венеции. Тревожное чувство только росло с пониманием, что даже после смерти врага, того самого Филиппа, не все беды ещё закончились.

Всё же оставив на потом мысли об этом, Алекс спешил позвать доктора, который бы мог немедленно придти и помочь Кэтрин. Начальник гостиницы, с которым он скоро недолго беседовал, тут же послал слугу за врачом.

Уже через минут пятнадцать врач сидел подле Кэтрин и проверял её состояние. Переживая за жизнь и её, и пока ещё неродившегося ребёнка, Алекс стоял рядом. Он надеялся на лучшие вести, и доктор поднялся:

- Что ж, герцогиня слаба от простуды и долгой поездки сюда, но с малышом всё хорошо. Я дам одно лекарство, которое поможет снизить жар и не навредить беременности...

Это было облегчением для Алекса. Скоро снова всё стало тихо. Подарив долгий поцелуй бесконечной любви милой, Алекс гладил её по щекам и любовался ответной нежной улыбкой.

Скоро же он опять сидел подле неё, но уже спящей. После принятия лекарства Кэтрин казалась более спокойной, температура её тела, и правда, снизилась. На душе воцарился покой.

Казалось, ничто уже не побеспокоит, но стук в комнату и зов с коридора чем-то жутко напуганной Виктории заставил Алекса вскочить и открыть дверь.

- Криса похитили! - восклицала в панике она и стала указывать на окно. - Там! Его стукнули трое и унесли куда-то! Мы гуляли вместе по набережной, а они напали!

Алекс бросился к окну, но там было уже не видно практически ничего.

- Когда это случилось? Куда унесли? - спрашивал он, торопясь всё узнать.

- Темно, - волновалась Виктория. - Я не видела, какие они, кто. Трое их было! Туда увели! - показала она в окне на здания, между которыми был узкий проход.

- Хорошо, - оглянулся Алекс на Кэтрин и схватил плащ. - Побудь здесь. Не говори пока ничего Кэт и сама постарайся успокоиться, слышишь? - просил он с надеждой у кивающей Виктории. - Ради малышей, которых носите в себе, не паникуйте. Я клянусь, верну Криса живым!

Виктория кивала с верой, что так и будет, хотя слёзы уже и выступили на глаза. Алекс снова взглянул на глубоко спящую любимую. Душа была за неё спокойна. Теперь он точно знал, сможет уйти помочь другу, и умчался прочь из комнаты...

Глава 9

Ни на секунду не останавливались ни Пётр, ни Тико, пока бежали следом за человеком в маске черепа. Ясно было по резвости, что тот молодой, но вера, что теперь поймают его, не покидала. Преследуемый свернул с той узкой улицы, по которой убегал, и по гондолам на не менее узком канале перескочил на противоположную сторону.

Пётр и Тико следовали его примеру, яростным взглядом не упуская из вида. Покачивающиеся под их ногами гондолы не пугали, словно не являлись преградой. Перескочив через корзину, стоящую у одной из дверей соседнего дома, преследуемый пнул её назад, и находящиеся там открытые бутылки выкатились, а содержимое медленно потекло по дороге.

Поскользнувшись и удержавшись друг за друга, друзья поняли, что пролившееся масло послужило помехой, а негодяй, за которым гонятся, - довольно прозорлив. Ускорив бег, наполнившись большим гневом, друзья продолжили погоню. Встречающиеся люди расступались, на миг забывая о карнавале, для которого здесь находились и были переодеты в различные маскарадные костюмы. Кто-то кричал, кто-то молча качал головой, осуждая, но ничто не мешало надеющемуся скрыться преступнику.

Тико, чувствуя, что теряет силы бежать, что возраст и грузность уже не позволяют участвовать в кажущемся бесконечным преследовании, вытащил из-за пазухи пистолет. Остановившись и еле сдерживая учащённое дыхание, он вытянул с оружием руку и прицелился, пока беглец не успел скрыться за новым поворотом.

Оглянувшийся преследуемый в ответ успел выхватить свой пистолет и без ожидания сразу выстрелить. Раненый в грудь у плеча Тико попал в руки Петра. Тот поддержал его, уставившись вслед скрывшемуся за углом беглецу, и понимал, что снова упустили. Только молниеносной силой вера в победу вернулась с появлением позади группы полицейских. Они не останавливались, словно давно преследовали их всех.

Один из них помог Петру усадить Тико к стене дома, и Пётр смотрел на кивающего, кажущегося несильно раненым друга. Тот махнул рукой на угол, снова кивнул. Улыбнувшись в ответ, Пётр сорвался с места и подбежал к углу дома, остановившись с победным видом.

Полицейские оказались вовремя и не позволили почти перелезшему через ограду беглецу осуществить задуманное. Они сняли его с решётки, связали тугой верёвкой руки, силою заставили сесть на землю, а маску с лица сорвали...

- Поймали? - спросил через усиливающуюся боль Тико, и Пётр, уставившись на беглеца, поправил треуголку:

- Ещё как. Я скоро...

Он медленно подошёл к уставившемуся в ответ беглецу. Полицейские крепко держали того в руках. Маска черепа лежала рядом, и Пётр узнавал лицо схваченного. То самое, которое, как помнил, видел часто в кафе в Стокгольме, когда в течении последних месяцев обедал там с Ионой.

Вспомнив слова Ионы о моряке, когда она его признала, Пётр усмехнулся и сказал на французском:

- Да, это ты... Моряк...

Только тот отвечать будто и не собирался. Он смотрел с широко раскрытыми глазами, вдруг делая вид, что не понимает ничего и не знает, что происходит. Он начал что-то взволнованно говорить на итальянском, а подошедший к Петру явившийся Занетти кивнул:

- Он не понимает, зачем за ним гнались и кто вы все такие.

- А я ещё удивился, почему он опять эту маску надел? Почему явился вновь? Я так надеялся пообщаться, - взглянул исподлобья Пётр.

- Пообщаетесь теперь, - кивнул с пониманием Занетти. - Сначала арестую, уведу, а потом жду.

- Убежит, допрашивать буду жестоко, - еле сдержал ухмылку Пётр. - И пришлите мне в гостиницу лучшего врача... Прошу...

- Врач будет. Мы помогаем друг другу. Всё будет, как условлено ещё осенью, - доброжелательно ответил Занетти. - Уверяю, мои ребята работают ответственно. Его не упустят. Ну, а то, что он итальянец, так это точно. Никакого акцента, да и внешне... Вы же видите. Тёмные выразительные глаза, волосы, цвет лица смуглый. Он наш!

- Да, вижу, тёмная личность, - снова поправил треуголку Пётр и откланялся, улыбнувшись на прощание добродушно засмеявшемуся над его колкостью Занетти.

Пётр поспешил вернуться к Тико, которого пара полицейских уже помогла поднять. Рана была затянута каким-то куском тряпки. Тико придерживал её рукой и, казалось, еле держался. Сил у него становилось меньше.

Но пара полицейских помогла дойти и до гостиницы, а там - до комнаты, где, устроив раненого в постели, обещали, что врача пришлют немедленно...

- Пришлют, - верил засмеявшийся Тико, придерживая рану. - Итак? Кем же тот череп оказался?

- Тот, о ком я в последнее время всё чаще думал, - слабо улыбнулся Пётр и сел на стул рядом, чтобы всё рассказать...

Глава 10

Перед тем, как войти в его с Ионой гостиничную комнату, Пётр остановил взгляд на высокой вазе рядом. Роскошные бордовые розы стояли в ней, словно на дворе было лето и их только что срезали с клумбы. Взяв один из цветков, Пётр насладился сладким ароматом.

- Надеюсь, ты всё же ждёшь, - взглянул он на дверь и, спрятав розу за спину, медленно вошёл в комнату.

Было темно, но от света свечей на столике виделась стоящая у окна Иона. Она была в роскошном красном платье и чёрной кружевной маске. Свет свечей весело играл рядом, и Иона от радости видеть вернувшегося любимого, игриво прикусила губу. Взяв бутылку коньяка, она стала наливать его в рюмку. Свет свечей заискрился и там, словно звал, манил. Подмигнув любимому через разрез своей маски, Иона кокетливо улыбалась и протягивала рюмку напитка.

Пётр, восхищаясь такой встречей, медленно подошёл и протянул розу. Он отдал её милой, а сам принял рюмку коньяка. Вдохнув аромат напитка, как вдыхала аромат розы счастливая Иона, Пётр сделал глоток:

- Боже... Мой любимый... Здесь почти всё, что я люблю...

- Не хватает лишь детей, - с подступившей тоской подтвердила Иона и снова вдохнула аромат прекрасной полученной розы. - Я не ожидала, что ты подаришь вдруг её.

- Я не ожидал, что ты отыщешь здесь коньяк, который люблю, и встретишь меня такой, - игриво заключил Пётр её в объятия.

Он отставил рюмку на столик. Иона отложила туда же свою розу. Губы скорее нашли друг друга, и оба ещё долго наслаждались жаркими поцелуями, опустившись вскоре на постель, где весь мир стал их миром, где только ласка, наивысшее блаженство и пик счастья.

- Как же я люблю тебя, - поглаживая обнажённую грудь милого после их восторженного танца тел, нежно сказала Иона, когда отдыхала в его объятиях.

- Хорошо, что мы вместе. Я бы умер здесь в тоске среди этого утомляющего расследования, - задумчиво ответил он.

- Вот только ты на отдых напросился, будто получил его, а король попросил поехать руководить охраной шведских дипломатов, - с пониманием кивнула Иона. - Но если бы мы не приехали летом сюда, а потом и сейчас, мы бы не смогли помочь ещё одной любящей и достойной счастья паре.

- Может даже больше, - так и говорил сквозь свои размышления Пётр.

Иона не успела ответить, как он вдруг поднялся, стал скорее одеваться и, достав записную книжку, сел к столу:

- Вспомни-ка всё снова?

- Что? - прикрываясь одеялом, сидела на постели Иона и смотрела с удивлением.

- Про того моряка. Он следил за Алексом, помогал тебе, потом поехал в Стокгольм и следил там за нами, - явно торопился Пётр всё выяснить.

- Зачем ему следить за нами? - не понимала Иона.

- Когда Алекс вышел из кабинета, где нашёл маски с черепами, где создал те рисунки на клочках бумаг, он столкнулся с ним, верно? Ты видела? - смотрел записи Пётр.

- Да, я видела, как он уходил в ту же сторону, как они столкнулись, но моряк просто покидал театр, а я уже сама следила за Алексом, - подтверждала Иона, а сама говорила медленнее и тише.

Подозрения какие-то стали появляться и в ней самой...

- Ты думаешь...? - сказала она и снова замолчала.

- Я почти уверен, - серьёзно взглянул Пётр.

Воцарившееся молчание длилось недолго. Раздавшийся стук в дверь заставил Иону вздрогнуть от испуга. Холодной волной пробежал в ней страх подступивших предчувствий, и она не ошиблась... Когда Пётр открыл дверь, стоящий в коридоре Генрих сообщил:

- Похищен наш король... Кристиан.

- Похищен?! - поразился Пётр. - Почему?!

- Я догадываюсь, почему, но мне одному не справиться. Андре и Блэкстона, как видно, пытались отравить. Слава Богу, живы, но мучения с животом, - сказал Генрих, опустив взгляд от неудобства, что вынужден просить помощи. - Силы мои же не те, старею.

- Понимаю... Может на то похитители и рассчитывали, - бегал глазами от раздумий Пётр и покачал головой. - Тико ранен... Что я могу? Чем могу помочь? У меня охраны нет, а ваша, как видно, полна предателей.

- Совершенно верно. Алекс ушёл по следам Криса. Кэтрин и Виктория ждут их. Кэтрин больна, беременна. Я не знаю, как она выдержит весть о том, что Алекс ещё не вернулся. Об исчезновении Криса она не знает. Виктория пока скрывает, - волновался Генрих.

- Я буду с ними! - отозвалась из комнаты Иона, принявшись скорее одеваться.

Оглянувшись на неё, понимающую всю ситуацию и вызвавшуюся немедленно помогать без лишних вопросов, Пётр верил, что за неё и остальных дам волноваться не придётся. Он не понимал, как отыскать пропавшего короля, но знал точно: должен и хочет помочь...

Глава 11

- Им новый король не по нраву? - спросил Пётр, когда с Генрихом покинул тем ранним утром гостиницу.

- Уверен, боятся расплаты за своё прошлое, вот и пытаются её избежать таким способом, - ответил тот.

- Уничтожить короля проще простого. А есть гарантия, что будущий король не накажет? - усмехнулся Пётр.

- Совершенно нет. Уверен, наказание похитителям будет в любом случае.

- Значит, они тоже недостаточно образованы.

- Увы. Думается, лишь в Швеции заботятся о лучшем образовании охраны и полиции, - выдохнул Генрих.

- Никак нет. Это мы, немногие, пытаемся того добиться, чтоб на этих должностях были как раз люди с головой, полной нужных знаний и опыта. Куда могли увести Вашего короля? Вы уверены, что его не убьют?

- Не думаю, что они настолько глупы, - сделал ударение на слове «настолько» Генрих. - Они могут заставлять оставить их тёмное прошлое, но убить... Не думаю, что осмелятся. Скорее планируют держать всю жизнь под страхом. Надо быть хитрее. Прошу, - указал он в сторону. - Между теми домами и видела Виктория Криса, когда его увели. Она гуляла вечером с ним, но кто-то напал. Было уже темно. Виктория не смогла разглядеть. Всё произошло слишком быстро. Криса оглушили и унесли. Виктория бросилась в гостиницу к Алексу. Тот сидел подле больной и уже спящей супруги. Он сразу бросился на поиски друга, и я думаю, напал на след. Его нет до сих пор, а ушёл он по горячим следам.

- Это хорошо, что по горячим, - смотрел на ту узкую улицу Пётр. - Если мне не изменяет память, эта улица ведёт к большому каналу, а потом след будет трудно найти... Там площадь и много иных пересечений, улиц, каналов... Вы бы не прошлись по следам?

- Прошёлся бы, - понимал Генрих, что сделал правильный выбор, попросив о помощи именно Петра.

Оба улыбнулись друг другу и больше пока не сказали ни слова. Они прошли на ту улицу, где Криса и Алекса видели в последний раз. Здесь было безлюдно этим ранним утром. Окна домов ещё были закрыты или занавешены, а света не было видно. Вокруг царила тишина.

- Генрих? - вдруг раздался за их спинами голос мальчика.

Он спросил с акцентом и смотрел с улыбкой на оглянувшихся. Пётр и Генрих кратко переглянулись, и Генрих кивнул:

- Это я.

Мальчик только указал рукой идти им дальше и быстрее убежал назад. Удивлённые Генрих и Пётр ускорили шаг и скоро вышли на площадь. Там уже выступало трое артистов. Они сидели на расстеленном покрывале рядом друг с другом и играли на флейтах красивую, нежную мелодию. Просыпающийся народ медленно собирался вокруг, надевая маски, прячась под маскарадными костюмами, но ощущая себя самыми счастливыми на свете.

Пётр и Генрих стояли в стороне и осматривали каждого... Лёгкая музыка ласкала слух. Аромат свежего хлеба, доносившийся из пекарни здесь же, грел и пробуждал аппетит. Вдруг подошедший несмело мальчик постарше прежнего с таким же итальянским акцентом спросил:

- Генрих?

- Да, это я! - кивнул Генрих, но мальчик, оглянувшись на толпу людей, наслаждающихся исполнением артистов, сорвался с места и убежал.

Пётр было бросился за ним следом, как натолкнулся на вышедшего из толпы без маски высокого господина. Уставившись в глаза друг друга, оба молчали недолго.

- Вы?! - узнал его Пётр и вспомнил имя. - Аргамаков?!

- Кто Вы? - подошёл удивлённый Генрих.

- Я знаю, где Алекс, - отвечал тот на французском языке, чтобы всем было понятно. - Я увидел его, так рьяно куда-то спешившего, но он не заметил меня. Я пошёл следом, желая оказать может какую помощь, но скоро понял, что один не справлюсь. Искал его друзей. Да, - смотрел на ждущих дальнейших объяснений собеседников. - Задействовал уличных бродяг-итальянцев точно узнать, Генрих ли... Алекс рассказывал о своих друзьях, но имя я лишь Ваше запомнил, увы.

- Невероятно, - подивился Пётр и усмехнулся, явно не до конца всему доверяя. - Вы появились в удачный момент! На сей раз Вы один, без супруги?

- Супруга в гостинице. Я предупредил её, что случилось что-то опасное у нашего друга Алекса. Мы договаривались о встрече здесь, на карнавале, и вот, - развёл он руками.

- Да, - кивнул Генрих и подтвердил. - Алекс рассказывал о вас, я вспомнил. Где он? Он шёл по следам нашего нового короля! Его похитили, я уверен.

- Я видел только Алекса. Он скрылся в одном старом театре, а двери, увы, заперты. Я не смог туда попасть, - сообщил Аргамаков. - Я помогу! Я провожу.

- Это удача, - вздёрнул удивлённо бровью Пётр. - Проводите.

- Может быть удача, - отправился с ними Аргамаков в путь и стал указывать, куда идти. - Ангелы наверняка помогают Алексу с Кэтрин, иначе как объяснишь всё, что удалось им пережить.

Они прошли вновь через узкую улицу и вышли к широкому каналу, который пришлось переплыть на лодке, управляемой её хозяином. Там, на берегу, Аргамаков сразу поспешил к домам и нашёл свою пометку:

- Я камнем оставил знак себе, чтобы не заблудиться, - пояснил он.

- Да, Венеция, как лабиринт, - согласился Генрих.

- Это от того, что чаще посещают лишь площадь Святого Марка, а не остальное, - улыбнулся верящий в успех дела Пётр.

Он терял сомнения, что Аргамаков может быть причастен к похищению кого-либо. Вера в то, что тот, действительно, оказался в нужном месте и удача теперь здесь, укрепилась, когда вышли через пару улиц к небольшой площади, на которой было абсолютно безлюдно. Словно это место давно забыто или проклято...

Глава 12

Забытый фонтан посреди этой небольшой площади. Забытые два дома, словно погибшие стражники: заброшенные, как и стоящее между ними небольшое здание когда-то существовавшего театра. Вывеска у входа ещё гласила рекламу о пьесе с молодыми артистами, красивые лица которых были там изображены умелыми кистями какого-то прекрасного художника.

Доски, которыми были заколочены разбитые окна, уже прогнили. Вокруг грязь, пыль и ни души, кроме несколько сидевших на крыше театра голубей. Пётр поднял к ним взгляд и, вспомнив своё, улыбнулся:

- Удача приходит, когда не ждут.

- Верю, - согласился рядом Генрих.

Аргамаков же прошёл к закоулку у дома и махнул рукой следовать за ним. Вскоре все трое прошли через небольшую дверь за театром. В полутьме, в свете, просачивающемся через щели окон, они тихо приближались ко входу в холл. Выглянув туда украдкой, Аргамаков убедился, что нет никого, и прошептал спутникам еле слышно:

-Эта дверь была заперта. Теперь вдруг открыта. Я не понимаю ничего, но Алекс скрылся тогда именно сюда.

Пётр кивнул ему идти дальше, как ничего не сказал в ответ и следующий за ними Генрих. Каждый достал то шпагу, то пистолет, приготовившись к любому действию, но через холл прошли дальше, в уходящий далеко коридор. Заметив лежащую на полу груду палок разной формы и величины, Пётр остановился.

Он поднял одну из них, изогнутую, с одинаковыми полукруглыми концами, покрутил в руках и усмехнулся.

- Как палка-металка... Бумеранг, - тихо прошептал он и положил её за пазуху. - Заберу с собой.

- Вы их коллекционируете? - удивился Генрих.

- Постараюсь использовать. Зачем же просто смотреть?! - улыбнулся Пётр с намёком. - Ими пользуются с древности и вполне успешно, хочу заметить.

Генрих еле сдержался, чтобы не засмеяться, а Аргамаков развёл руками:

- Куда теперь?

- Вы бы куда спрятали пленника? - спросил Пётр, и тот не на шутку поразился:

- Вы подозреваете меня?! Я бы привёл вас всех сюда?!

- А почему бы и нет? - поддержал Петра Генрих. - Мы незнакомы. Вы знаете вдруг место, где скрывают пропавших. Это западня?

Не успел он продолжить речь, как двери некоторых комнат вокруг открылись и выскочившие люди в чёрных масках на всё лицо взмахнули шпагами перед их носом.

Пётр выхватил свою шпагу и принял пару нападающих на себя, пока Аргамаков и Генрих отбивались от остальных троих.

Звон метала. Выпад. Ещё шаг и укол. Задев у одного из противников лишь кусок развивающегося плаща, Пётр развернулся и нанёс удар со всей силы эфесом неприятелю по голове, пока тот предпринял попытку вонзить в него шпагу сбоку.

Улыбнувшись второму противнику, глядя в глаза с радостью от того, что его дружок уже лежит на полу в бесчувствии, Пётр остановил клинок неприятеля, задевший его треуголку, от чего та отлетела в сторону. Пётр заблокировал противника, сделав резкий наклон в сторону, и изменил движение его шпаги. После этого резко пал на пол на живот и, схватив свободной рукой неприятеля за ногу, заставил упасть рядом.

Выхватив из руки противника шпагу и твёрдо наставляя свою, Пётр заставил его подняться. Тем временем Аргамаков и Генрих, убив двоих, прижали шпагами к стене оставшегося неприятеля. Прозвучавший же щелчок позади Петра заставил каждого застыть на месте.

Пётр приставил шпаги плотнее к неприятелю, которого удерживал, и медленно перевёл взгляд на приблизившееся к его глазам дуло пистолета.

- Нагнитесь, - сказал на французском человек с этим оружием в такой же чёрной маске, как остальные.

Пётр нагнулся назад и вылетевшая пуля прошла мимо, попав в появившегося в коридоре. Такой же неизвестный, скрывающий лицо под маской Баутта, тот замертво пал.

- Остальные в подвале, - сказал выстреливший.

Он достал другой пистолет из-за пояса, бросил использованный в сторону и наставил оружие на того, кого удерживал шпагами Пётр. Сняв маску, он улыбнулся в сторону узнавшего его Генриха. Оба улыбались и явно были рады встрече. Оба были примерно одного возраста, немного за пятьдесят, и чем-то внешне похожи.

Отступивший в сторону Пётр опустил шпаги:

- Родственники или больше?

- Это мой брат, - гордо сообщил Генрих и тут же поразился, счастливый встречей с братом. - Ты что здесь делаешь?! Ты где пропадал?!

- Какие вопросы, - засмеялся тот.

Он с размаху ударил уставившегося противника по голове, и тот потерял сознание...

Глава 13

- Следил за негодяем, узнав, что он служил Филиппу, - рассказывал брат Генриха, пока помогал живых противников связать вместе. - Он пытался убить меня, сбежал из Англии, ну, а я - за ним... Выследил и нагнал лишь здесь.

- Густав, тебя и так чуть не убили, а ты, как оправился от ран, вон куда пропал, - понимал, задумавшись на краткое мгновение, Генрих.

- Оставим выяснение ваших отношений на потом? - предложил с улыбкой Пётр и поднял свою треуголку.

Отряхнув её, проверив на наличие повреждений, он явно был доволен, что с треуголкой всё в порядке, и надел её.

- Разумеется, остальное потом, - оставляя связанных пленников, Густав указал следовать за ним.

...Когда прошли к дальней двери коридора, стало понятно, что там — спуск в подвал. На стенах горели факелы. Каменные ступени были извилистыми. Пока тихо спускались, слышали доносившиеся голоса.

Скоро стало видно, как Алекс стоит у чуть приоткрытой двери и ждёт. Он смотрел в ответ на прибывших без удивления, а Густав сразу прошептал:

- Я наткнулся здесь на Алекса вовремя, но не успел ничего рассказать. Некоторые охранники отправились к вам навстречу, а здесь остались остальные. Кто-то видел вас и донёс.

- И я прибыл помочь, - улыбнулся Аргамаков, и Алекс, узнав его, улыбнулся в ответ.

Он сделал шаг и оглянулся на дверь:

- Там держат Криса. Их всего четверо. Мы быстро с ними расправимся. Где остальные подлецы?

- Они уже не помешают, - улыбнулся Пётр.

- Что ж, - достав шпагу, был готов снова к успешному бою Генрих.

Каждый наполнился той же уверенностью на победу. Им уже ничего не стоило так же напасть, так же схватить и, не убивая, связать, чтобы всё выяснить и предать неприятелей суду. Только ворвались в помещение подвала, один из неприятелей собрался убегать через дальнюю дверь. Трое его товарищей встали стеной, чтобы задержать прибывших, и наставили шпаги.

Пётр в считанные секунды достал из-за пазухи недавно спрятанный там бумеранг и бросил вслед убегающему. Получивший бумерангом мощный удар в шею тот сразу упал, как и бумеранг. Нагнавший же Пётр приставил конец своей шпаги к его спине и сказал на французском:

- Встаём медленно.

Подбежавшие Генрих и Аргамаков помогли связать задержанного и отвели к остальным, так же уже связанным, его товарищам. Наблюдавший всё это время за происходящим Крис был освобождён от колец в стене. Довольный, улыбающийся. Его взгляд сиял и благодарностью, и уверенностью на спасение.

- Ваш багаж врагов копится, Ваше Величество, - еле сдерживал улыбку Пётр, убрав шпагу, и кивнул на дверь. - Там ещё несколько ждёт.

- Да, - кивал тот, оглядывая поникших неприятелей. - Как только повезло, что дам наших они всё же доставили в Венецию в сохранности?!

- Они ж не знали, что будет. Только, увы, отвечать придётся всё равно, - добавил Генрих. - Их здесь ждали дружки, так что явно строили корыстные планы отомстить за Филиппа.

- Обождите, я всегда хотел тоже сказать пару слов тем, кого поймал, - засмеялся Пётр и наклонился к пленникам:

- Вы знаете, что зло возвращается бумерангом? Впрочем, как и добро. Мне это так нравится, - выпрямился он и вместе с остальными засмеялся.

Ни один из пленных не поднял глаз. Каждый смотрел вниз,... поникший, расслабленный, сдавшийся.

- Думаю, такие вряд ли поймут, - усмехнулся Густав. - Без толку. Уже давно пытались переубедить, но у каждого свой выбор тех, с кем он связывает судьбу, кому предан и чего желает добиться.

- Склонить на свою сторону вы пытались, - наконец-то отозвался один из них. - А чем вы лучше Филиппа? У вас своя правда, у нас — своя.

- Без толку, точно, - кивая, выпрямился Пётр и вздохнул. - Что ж, я отправляюсь к Занетти. Думаю, вам понадобится здесь помощь полиции.

- Благодарю, граф, что помогли, - протянул Крис руку. - И помощь полиции, действительно, нужна.

- С другой стороны их можно оставить здесь гнить. Место гиблое, - улыбнулся Пётр, пожал руку в ответ, не скрывая уважения, после чего распрощался с остальными и покинул этот подвал и это разбитое здание старого театра.

Он прямиком направился к Занетти и знал, что тот сразу окажет содействие и пошлёт на подмогу своих людей. Так и произошло. После того, как Занетти отдал распоряжения полицейским помочь с захваченными похитителями, Пётр был приглашён выпить вместе кофе и обсудить окончание дела.

- Что удалось выяснить о нашем моряке? - спросил Пётр.

- О, это коренной итальянец, как я говорил, но французским владеет прекрасно, хоть и хотел скрыть сей факт, - улыбнулся Занетти, сделав глоток ароматного, бодрящего кофе. - Он оказался племянником важной персоны... Барбадори!

- Да что Вы?! - не на шутку удивился Пётр. - Это тот, кто планирует проводить карнавалы даже когда Наполеон запрещает?! Его ведь все считают человеком чести.

- Да, план Барбадори интересен, - засмеялся Занетти. - Но Барбадори, и правда, люди душевные и честные. Племянник его не желает рассказывать большего нам, но согласен пообщаться с Вами, граф.

- Вот как?! Почему?

- Я ему сказал, Вы занимаетесь этим делом. Не стал говорить пока про убийство Линдберга. Думаю, Вы сами теперь дальше разберётесь.

- Разумеется, - сделал глоток кофе Пётр и улыбнулся. - Пожалуй, терять время не буду. Разрешите?

- Давно разрешил, - кивнул довольный Занетти. - В камере допроса всё уже приготовили. Даже Ваш товарищ дожидается.

- Тико?! - поднялся видно обрадовавшийся тому обстоятельству Пётр и поспешил откланяться...

Глава 14

Петра проводили к камере допроса. В царившей тишине, когда обвиняемый сидел на стуле, связанный по рукам и ногам; когда за столом напротив с очками на глазах Тико перечитывал некоторые записи, слышен был лишь шелест бумаг.

Прозвучавший в замочной скважине щелчок замка, который открыл тюремщик, заставил обоих оглянуться на стоящего за решёткой двери прибывшего. Пётр поставил руки на пояс и с облегчением вздохнул:

- Я рад, что ты оправился, Тико!

- Мне просто надо было выспаться, - улыбнулся тот. - Та царапина уже не беспокоит.

- Ах, да, конечно же царапина, - улыбнулся, проходя в камеру, Пётр. - Так обычно говорит моя жена, если я стону от боли. Ты же не стонешь.

Он дождался, когда тюремщик уйдёт, снова заперев дверь, и подошёл к сидевшему за столом другу. Тико встряхнул одним из листов с записями и сказал:

- Слава Богу, мы женаты. Ты ей уже объяснил, почему мы спали в одной комнате? - засмеялся он и, став серьёзнее, продолжил говорить по делу. - Племянник Барбадори. Имя Францеско. Воспитывался, как собственный сын. Сам Барбадори может тоже всё знал. К нему уже послали полицейских задержать.

- Да, да, - кивал Пётр и взглянул на смотревшего в пол арестованного. - Францеско...

Он взял стул от стола и сел перед арестованным. Тот поднял взгляд и спокойно смотрел в ответ. Ни капли сожаления, ни раскаяния, ничего такого не было видно. Только уверенность в том, что всё, что сделано, — было правильным.

- Французским владеем прекрасно, - кивнул Пётр, говоря на французском. - Будем общаться... Значит, подставить решил бывшего графа, теперь герцога Алекса Армоур, чтобы никто не нашёл истинного убийцу, а думали на него.

- Виноват, - дёрнул плечами Францеско и усмехнулся. - Что только в голову не приходило.

- Интересно, что ещё не ушло из головы, - поднял удивлённо брови Пётр и взглянул на всё записывающего Тико.

Тот лишь покачал головой и, вздохнув, продолжил записывать.

- Воспоминания... Ради них... Когда Филипп стал королём, его тут же пригласили в Венецию. Здесь ведь большой праздник. Встречи с важными людьми, даже правителями иных государств, - стал говорить Францеско более откровенно.

Он говорил медленно, глядя в пол, помнил всё, словно происходило сейчас.

- Почему охотились за Филиппом и его людьми? Зачем пригласили сюда? - когда пауза затянулась, спросил Пётр.

Францеско вздохнул. Он так и смотрел в пол, но долго с рассказом больше не ждал:

- Филипп уже был однажды в Венеции. Тогда и надругался над моей невестой... Напоил и играл в сценке при своих людях. Потом каждый мог насладиться ею... Я запомнил их всех... Я поклялся их убить... Впрочем, и ваш Алекс занимался тем же. И его любимую так же использовал Филипп. Только ещё и женился на ней, а Алекса пытался убить... Хорошо, не вышло. Да, я узнал об его истории, решил сам отомстить Филиппу, заодно Алексу помог от врагов избавиться. Его бы оправдали, меня — нет. То уже дело принципа. Я должен был сам убить этих тварей... Моя невеста... Филипп приглядел её в своё путешествие по Италии, здесь, в Венеции, на одном из её выступлений в театре... Мы с ней играли тогда впервые в большой трагедии, - вспоминал Францеско, снова останавливаясь, чтобы набираться сил вспоминать самую тяжёлую часть жизни. - А Филипп... Он любитель откровенных сцен... Понравилась ему моя невеста... Красавица... Добрая душа... Наивная... Но отказала она ему, а он не принял отказа. Её выкрали, напоили... Ночью в том же театре, на той же сцене стали разыгрывать одну пьесу... В той комедии нанятые актёры говорили на другом языке, не помню, на каком... Я был привязан к стулу в зрительном зале и не мог мешать, как ни пытался. Мне и рот завязали, - закрыв глаза, помотал он головой, но продолжил рассказ. - Пока актёры за ширмой придавались любовной связи, как того требовала сцена, причём любовная связь игралась по-настоящему, Филипп играл при всех свою... Не менее развратную и откровенную,... отдав потом ничего уже не понимающую, в тумане от опьянения и слабости, мою Росанну,... своим дружкам, а там и паре итальянских актёров... Их я тоже убил, да...

Францеско замолчал. Ему видно было трудно повторять всё вновь и вспоминать. Сглотнув сопереживание, которого старался не показать, Пётр сказал:

- Теперь тот театр заброшен... Там до сих пор вывеска той трагедии, в которой играли Вы и Росанна.

- Да, - тихо ответил тот, с выдохом открыв глаза и снова уставившись в пол.

- Вы следили за всеми, за кем следил Алекс, и опережали его выстрелами, - добавил Пётр, а Францеско кивал:

- Да... И что теперь? - усмехнулся он. - Всё одно я отомстил, пусть может и не всем. У таких людей, как Филипп, врагов хватает и конец таких людей, как Филипп, — один.

- Его уже нет... Филиппа, - уточнил Пётр, но арестованный не удивился.

Он поднял глаза и сказал:

- Я знаю. Я следить и подслушивать научился. Жаль, не убил его лично. Всё?

Оглянувшись на Тико, оторвавшегося от записей допроса, которые закончил, Пётр затаил дыхание. Тико смотрел в ответ и был не меньше смущён.

- Вам известно, что за погоней за врагами Вы убили невиновного человека? - взглянул на Францеско Пётр с удивлением.

- Да,... увы, - стал тот смотреть исподлобья. - Я промахнулся... И если бы не та ошибка, вы бы вряд ли вышли на мой след и доказали бы невиновность Алекса. Я надеялся, следя за вами в Стокгольме, буду убеждён, что не продолжите расследование в Венеции, успокоюсь. Таил надежду, что разберусь с остальными подлецами без вас там и никто не узнает... А скажите, - усмехнулся он. - Вы бы не убили всех, кто бы поступил так с Вашей женой?

Пётр медленно поднялся, отставил стул обратно к столу и со вздохом встретился взглядом с Тико. Тот сложил все записи в папку и прижал её к груди, поднявшись следом из-за стола. Оба направились к выходу, и Пётр развёл руками.

Так и не оглянулся... Покачав головой, Пётр покидал камеру следом за другом, остановив тюремщика от идеи запереть камеру вновь на ключ. Дверь осталась за ними всеми открытой, а Францеско, ничего пока не понимая, долго смотрел вслед...

Глава - Заключение

- А потом? - остановившись записывать историю, которую составляла из воспоминаний вместе с супругом, Кэтрин взглянула на него.

Спокойный, с ласковым взглядом он сидел рядом, смотрел в ответ и нежно улыбался. Игриво улыбнувшись в ответ, Кэтрин взяла книгу, в которой описывали произошедшее в Венеции. Она отошла к камину и оглянулась:

- Я так быстро никогда не поправлялась от простуды, как тогда.

- Может быть беременность помогла, - подмигнул милый. - Но допишем историю?

- Да, - улыбалась Кэтрин, медленно прохаживаясь вокруг и вспоминая. - Мы тогда только собрались уезжать... В тот же день, как пришёл с вестями граф Пётр Аминов. Он сообщил нам о том, кто стрелял.

- Да, - потянув милую за руку, позвал сесть обратно к столу любимый и одарил её сладкие губы поцелуем. - Барбадори тоже в считанные минуты примчался, приносил извинения и приглашения выдал на посещение всех его балов-маскарадов, какие будет устраивать в память о карнавалах Венеции. Ведь ему на то было дано разрешение от самого Наполеона! Кстати, дописать надо, что дерево свободы всё же поставили на площади в Венеции... В июне, да?

- Да, - стала записывать милая, а Алекс продолжал вспоминать:

- Золотая книга патрициев и знаки дожей были сожжены, увы, там же, на площади. Потом все веселились, отмечая конец власти аристократов, торжествуя свободу и равенство... Вино лилось рекой... Песни звучали отовсюду... Танцы вокруг дерева свободы... С тех пор, как французы вошли в мае в Венецию, этот город стал другим и прежним уже вряд ли станет. Наполеон всё же, как обещал, стал для Венеции Аттилой...

- Но приведёт ли это к добру? - задумавшись, остановилась писать Кэтрин и тут же отогнала дурные мысли прочь. - Вернёмся лучше к своей истории... Увы, остального нам не изменить, а участие в политике — далеко не для нас.

- Ты права, - снова одарил он её поцелуем, а Кэтрин улыбнулась:

- Следом за Барбадори приехал к нам тогда в гостиницу отпущенный на свободу его племянник. Францеско. Он тоже раскаивался, что подставлял тебя, раскаивался в случайном убийстве, - вспоминала она, а в глазах пробежала грусть. - Сколько судеб поломал Филипп.

- И его сторонники, - поправил любимый.

- Алекс, родной, - насторожилась Кэтрин. - А что, кстати, тебя спросил тогда Пётр? Он отвёл тебя в сторону, а я потом забыла спросить. Сейчас вдруг вспомнилось... Вы долго беседовали.

- О, можешь и это записать, - засмеялся Алекс, снова поглаживая и целуя в щёчки. - Я ему кратко, как смог, рассказал о произошедшем между мной и Филиппом, с нами*. Потом говорили про Аргамаковых и я обещал, что пистолет, который получил в подарок, не буду использовать. Я и не собирался. Он мне дорог просто как память, сувенир.

- Как хорошо всё же, что вся эта история благополучно завершилась, а Пётр не стал предъявлять обвинения племяннику Барбадори... Просто отпустил, - вздохнула Кэтрин с облегчением.

- Он оказался настоящим человеком, - согласился Алекс. - Потом, помнишь, написал нам, как генерал-губернатор боялся гнева короля, но после откровенной беседы с Ионой и Петром тот не собирался гневаться. Тоже всё понял.

- Вот, - кивала Кэтрин, снова повеселев. - Ещё одно доказательство, что просто стоит быть откровенным, учтивым, постараться поставить себя на место иного хорошего человека и понять, почему произошло именно так.

- Да, здесь можно спорить, хороший или плохой, - прищурился Алекс игриво. - Всегда ли хорошего человека можно разглядеть? Ведь заработанная репутация не всегда подтверждает суть. Но можно ошибиться и обвинить человека за глаза, не зная, каков он на самом деле. Люди часто судят с ходу, не задумываясь и не зная человека.

- Ах, трудно, - приготовилась закончить дописывать последние строки Кэтрин.

- О, простите, - вбежал в кабинет десятилетний мальчик.

Он резко остановился, а оглянувшиеся Кэтрин и Алекс расплылись в тёплых улыбках.

- Матушка, отец, я не помешал? - улыбнулся он в ответ и указал на коридор. - Мы играем с братьями, Густавом и Уильямом в прятки, я хотел здесь спрятаться.

- Мы скоро уйдём гулять в саду, тогда можете прятаться и здесь, - засмеялся Алекс.

- А, - появился на пороге Блэкстон и всплеснул руками. - Вы всё пишите свои воспоминания? А про нас ещё не написали?

- Нет, следующая история будет про вас**, - смущённо улыбалась Кэтрин, вновь сразу объятая нежной рукой любимого за талию.

Блэкстон улыбался, счастливый за них. Он выглядел и сам счастливым, как и подошедший следом Густав. Радуясь спокойному времени, Алекс и Кэтрин с блеском счастливых душ, отражающихся в глазах, смотрели вслед им и убегающему играть дальше в прятки сыну...

***

- Вот, Варенька, - закрыл Михаил Аргамаков книгу «Венецианские страсти», которую получили. - Жизнь, казалось, уже наладилась, а всё, что помнили, всё, что писали теперь в мемуарах, они надеялись, останется жить в памяти, чтобы те, кто прочитает, мог что-то важное узнать.

- Отыскать свой путь или ту самую любовь — истинную, вечную, которую ничто и никто не сможет никогда уничтожить, - улыбалась счастливая супруга и положила голову ему на плечо.

Он одарил её в лоб теплом поцелуя. Оба на миг закрыли глаза от наслаждения и своим счастьем, которое судьба подарила***...

Продолжение — в романе «Хрусталь и стекло», Татьяна Ренсинк

* - роман «Горький вкус мести», Татьяна Ренсинк

** - роман «Хрусталь и стекло», Татьяна Ренсинк

*** - роман «Мне рассказала лилия долин», Татьяна Ренсинк

Использованная литература:

Бек Кристиан - «История Венеции»

Ю. Магаршак - «Почему Венеция была уничтожена Наполеоном?»

М. Бахтин - «Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса»

И.В. Гете - «Итальянское путешествие»

П. Муратов - «Образы Италии»

П. А. Толстой - «Путешествие стольника П.А. Толстого по Европе (1697–1699)»

Норвич Джон Джулиус - «История Венецианской республики»

«Итальянское путешествие Гёте»

Расселл Карл - «Ружья, мушкеты и пистолеты Нового Света. Огнестрельное оружие XVII-XIX веков»

Примечание: в тексте использованы местоимения "Вы" - для усиления акцента обращения к персоне (в единственном числе)

Content

Венецианские страсти

Глава - Предыстория

Глава - Часть 1 - Вступление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава - ЧАСТЬ 2 - Вступление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава - Заключение