Шелест-4

Глава 1

ПРОЧТИ!!!

Дорогой читатель, это черновик со всеми его ошибками, опечатками, нестыковками и несоответствиями. Очень хорошо подумай прежде чем покупать книжку, и потом не выноси мне мозг тем, что ты оплатил и хочешь получить качественный продукт. Если желаешь получить доступ к уже отредактированному варианту, тебе придётся подождать замены чернового текста на чистовой.

Лагерь гудел как растревоженный улей. Солдаты рыли ров, насыпали вал, устраивали артиллерийские позиции, ставили палатки, обихаживали лошадей. Словом, занимались привычным и уже опостылевшим обустройством походного лагеря. Ну чисто легионеры древнего мира.

Впрочем, именно оттуда мы это и позаимствовали. Трудоёмкое занятие, не без того. Но в условиях когда силами всего лишь одного полка выходишь против армии в десятки раз превышающей по численности, лучше уж слить несколько бочек пота, чем умыться кровью. И личный состав уже успел в этом убедиться, во время ночной атаки татар. Просто бойцы по традиции ворчат поминая отцов командиров и свою тяжкую солдатскую долю.

Едва вернулись в лагерь, как Дымок взглянул на меня. Я кивнул, подтверждая его предположение, на что он наигранно тяжко вздохнул, и сделал знак остальным холопам. Те лишь хмыкнули и направились к повозке, за которой присматривала супружеская пара из охотничьего домика.

Я эдак прикинул и решил, что нам с Марией и её палатки за глаза хватит. Все знают, что я регулярно занимаюсь там правкой плетений одарённых полка. О другом тоже знают, но дружно делают вид, что ни о чём не догадываются. Правда, не всегда правдоподобно. Так что, для свиданий нам вполне хватает и изнанки, благо там ощущения куда ярче, чем в реале.

А вот эта парочка холопов мне и тут пригодится. Не дело отвлекать от работы Игнатьева, его работа обеспечивать безопасность и вести двойную игру с Шешковским, а не за нашими пожитками приглядывать. Гаврила же с Агафьей и за имуществом присмотрят, и лошадей обиходят, и о питании озаботятся. При этом я им полностью доверяю, и могу не опасаться, что кто-то станет рыться в моих вещах и записях.

Дымок с парнями перво-наперво потянули из повозки мою палатку. Затем настанет черёд остальных. Вообще-то я не был снобом и вполне мог разместиться в палатке с моими компаньонами и статус у меня не тот, чтобы выделяться среди них. Никто ведь понятия не имеет о наших взаимоотношениях, так что, для всех мы особая боевая группа одарённых которой я командую. Да и не собирался я ущемлять их, несмотря на имеющееся на их телах моё украшение. Просто мне так удобней работать, вот и все.

Я всегда находил себе занятие. То над чертежом очередной задумки тружусь, а если в этот момент кто-то рядом вошкается, это здорово отвлекает и раздражает. То те же «Разговорники» лажу, сегодня это моя главная статья доходов, полностью уходящая на оснащение и содержание нашего маленького войска. Лиза настолько занята, что пока не в состоянии уделить этому время. Её полностью поглотила проблема снабжения боеприпасами. Ну и наконец в уединении я мог просто отвлечься, засев за комиксы.

— Господа, предлагаю сыграть по маленькой, — предложил Суханов.

— Поддерживаю, — откликнулся Швецов.

— Ну куда же вас девать, судари, присоединяюсь, — картинно вздохнул Рудаков.

Не отвлекая холопов они извлекли из повозки походный столик, и стулья, после чего появилась шкатулка игрового набора с картами и четырьмя мешочками с монетами по копейке. Игроки из них так себе, зато не в меру азартные. Если бы не узор, то мне их от этого порока нипочём не удержать, как бы они ни стремились изменить свою жизнь, с азартом и тягой к алкоголю им не справиться. Не бывает бывших и весь сказ.

Улыбнувшись, я кивком подбодрил их, мол развлекайтесь, и направился к Уфимцеву. Нужно доложить о том, чего я там уже нахулиганил и прикинуть, где ещё попортить кровь туркам. Когда я только отправлялся, он всё же не поверил, что мне так легко получится прогнать флот от Азова. Скорее уж следовало ожидать попытки турок призвать нас к ответу. Должны же у них быть одарённые. Но вышло так, как вышло.

Уфимцева у себя не оказалось, как доложил один из адъютантов он убыл к её высочеству. Поэтому я двинулся на доклад в палатку Долгоруковой. И когда она наконец оказалась в поле моего зрения, серьёзно так удивился тому, что рядом находится порядка полусотни разномастно одетых казачков.

Ничего общего с тем образом, который старательно рисовали в моём мире. Ну чистой воды разбойники с большой дороги. Не удивлюсь, если и людоловством промышляют, поставляя пленников на рынок рабов. Впрочем, иные в условиях Дикого поля без чьей-либо поддержки и не выстоят. А эти заняли свою нишу, прочно встав на стыке двух цивилизаций.

Впрочем, это сейчас не имеет значения. А вот, что реально интересно, так это какого ляда они тут забыли. Ладно бы мы уже взяли Азов. Тогда понятно, нужно же наводить мосты с новыми хозяевами крепости контролирующей устье Дона. А то глядишь, можно будет разгуляться на морском просторе. Они и прежде в море хаживали, но не так часто и чувствовали себя там не столь вольготно.

Оно ведь мало добыть трофей, нужно его ещё и пристроить. То ли дело во времена азовского сидения, когда казацкие струги резали черноморскую волну. Ох и покуражились имея свою базу. Совершали набеги на прибрежные земли, потрошили купеческие суда. Да чего уж там, даже военным галерам доставалось на орехи.

Но мы только прибыли под стены Азова и хотя успели врезать туркам по зубам, захватив обе каланчи, крепость по-прежнему контролируют османы. Узнали как мы пустили кровь татарам и захватили Мехмеда? Вряд ли. По большому счёту, это всего лишь временный успех.

Войдя в палатку без доклада обнаружил внутри хозяйку, великую княгиню, обоих её подруг, у Лизы забот полон рот, полковника Уфимцева и весьма занимательного кадра лет пятидесяти. Если судить по его десятому рангу, то представитель казацкой старшины. Ну вот так у меня теперь, на автомате прощупал его, чтобы быть готовым к неожиданностям. Хорошая, я считаю, привычка вырабатывается.

В остальном, зрелый харизматичный мужик, привлекательной наружности, с чёрными как смоль волосами, и пробивающейся на висках сединой. Уверенный волевой взгляд, держится с достоинством, как человек привыкший отдавать приказы, которые незамедлительно выполняют. Высокий, крепко сложённый и, в то же время, гибкий как лоза, вот такие эпитеты напрашиваются.

Одет в дорогой кафтан, пояс с золотыми и серебряными накладками, за который заткнуты пистолеты. Вообще-то самое настоящее произведение искусства. Украшены жемчугами и серебряной насечкой. Сабля и кинжал с самоцветами, на шее ожерелье, где я без труда рассмотрел парочку весьма крупных бриллиантов. Понты как они есть, да и только. Кавказ моего мира отдыхает.

— А вот и Пётр Анисимович. Как сходили? — встретила меня Мария.

— Более чем удачно, ваше высочество. Эскадра от Азова подалась в море, где и встала на якорь. Два фрегата у причалов легли на грунт, снаружи только мачты остались. Даже если турки захотят чего пожечь, много бед не наделают. Так что, можно сказать, что начало нашему флоту положено.

— Не кажи гоп, пока не перепрыгнешь, сударь, — хмыкнул казак.

Я глянул на гостя, и склонил голову на бок. Хамством на эту выходку отвечать не хотелось. Глупо же. В конце концов передо мной стоит зрелый муж, представитель казацкой старшины, а я всего лишь безусый юнец, расхаживающий гоголем. Вот и позволяет себе немного лишнего. Но и спускать подобное, решение так себе.

— Я всегда беру на себя ровно столько, сколько могу унести, сударь, — улыбнулся ему в ответ.

— Войсковой атаман Войска Донского Ефремов Степан Давыдович. Мой первый советник Ярцев Пётр Анисимович, — представила нас Долгорукова.

Я обозначил долженствующий поклон, а атаман лишь легонько вздёрнул бровь, словно хотел сказать, так вот ты каков взлетевший из грязи в князи. Потом глянул на Марию, и было в этом нечто оценивающее, словно он прикидывал какие у него шансы подвинуть молокососа. В ответ Долгорукова окинула его холодным безразличным взглядом. Вот как это ей удаётся! Я словно воочию увидел непреодолимую пропасть между ними.

— А что, байрактары из Азова? Нешто тебе не помешали корабли топить? Не похоже это на них, — вновь глянув на меня, как ни в чём не бывало поинтересовался Ефремов.

Осадить-то Мария его осадила, но не похоже, чтобы так уж сильно. У донцов, как и у татар бабы одарённые слова не имеют и в сечу не лезут. Потому и отношение к этому племени особое. Домашний очаг, вот её удел, а дар это на случай беды, чтобы гнездо своё сберечь. И ведь я точно знаю, что татары уж не раз обжигались, когда брали в оборот казалось бы простую станицу, где из мужиков оставались только старики да дети. Несолидно быть битыми бабами, но случалось, факт.

Только статус женщин у казаков это ничуть не подняло. Знай своё место, и точка. Но сейчас он предпочёл отступить. Казаки многое переняли от татар, и отступление в Диком поле далеко не всегда бегство, а зачастую всего лишь тактический приём.

— Вы о двух высокоранговых янычарах? — в свою очередь спросил я.

— О них, — с прищуром, подтвердил атаман.

— С того света докучать нам не больно-то и удобно.

— И кто их приголубил?

— Я с моими компаньонами.

— О как! Силё-ён.

— Так, самую малость, — скромно пожал я плечами.

— Степан Данилович, я вам искренне благодарна, за предупреждение, как и за весть о готовности казацкой старшины драться с нами плечом к плечу. Пока отдохните с дороги, о вас и ваших людях позаботятся. А мы обсудим сложившуюся ситуацию и сообщим вам моё решение.

Казак не стал упираться рогом, хотя весь его вид говорил, мол чего тут думать да решать, следует делать как он сказал и никак иначе. Мне откровенно стало интересно, что же такое он сообщил. И таки да, Уфимцев стоит отрешившись, и вперив взор в расстеленную на столе карту. Не те кроки, на которые я всё время ругаюсь, а на… Другие кроки, но выполненные более качественно. Вот некогда мне было заниматься картографией, однако то, чем мы сейчас пользовались отличалось точным соблюдением масштабов.

— О чём речь? — когда атаман вышел из палатки поинтересовался я.

— Армия Батал-паши в полутора днях от Азова, — ответила Мария.

— Это точно?

— Судя по всему, так оно и есть, — подтвердил Уфимцев.

— Но если так, то наша воздушная разведка не может не обнаружить передвижения такого большого количества войск, — возразил я.

— Забыли как вы потеряли из виду армию Мехмеда? Ногаи хорошо знают местность и вполне способны использовать её складки, чтобы скрываться от нашей воздушной разведки, о которой они уже наверняка знают. Впрочем, это может быть и непреднамеренно.

— Дайте мне час, и я это выясню, — предложил я.

— Это непременно, — кивнул полковник, и продолжил. — Но сейчас нам нужно решить как мы поступим. Воспользуемся предложением казацкой старшины, или откажемся от их помощи и продолжим придерживаться изначального плана.

— А в чём состоит предложение?

— Отступить к Черкасску и вместе встретить армию Батал-паши. Казаки это уже серьёзней одного полка, пусть и имеющего в своём составе большое количество сильных одарённых. Поэтому турки наверняка усилятся ещё и за счёт гарнизона Азова, да и татары подтянутся. Как-то сомнительно, что хан Герай не начал сбор новой армии.

— То есть, дать туркам бой на подготовленных позициях, разбить их и затем захватить Азов, — сделал я вывод.

— Да, казачки не прочь получить выход в море, — согласился Уфимцев.

— Вот только в этом случае это будет общая победа, а не только наша, и казачьи куреня войдут в Азов вместе с нами. И тогда уж я буду не столько княгиней, сколько одной из казачьего круга, объединённого совета или как там мы его назовём, — возразила Долгорукова.

— Согласен, ни о какой самостоятельности тогда можно и не мечтать. Учитывая то, что нас всего лишь горстка против Войска Донского, мы быстро окажемся под ними. Чего не случится, если мы займём укрепления. А ещё, полагаю, казацкая старшина полагает, что если в Азове сможет закрепиться наследница российского престола, то конец их вольницы это всего лишь вопрос времени, — высказал я свои предположения.

Вообще-то, ничего подобного мы не планировали. Согласно нашей задумки территория Войска Донского должна была встать буфером между Азовским княжеством и Российской империей. Нас куда больше устраивало быть эдаким анклавом на отшибе, во всяком случае, пока мы не обзаведёмся рычагами влияния при дворе. Полагаю лет тридцать, а то и все пятьдесят у нас есть, а там империя подомнёт казачков, однозначно. Но это дела дальней перспективы.

— Полагаю они думают, что если взнуздают меня, то сумеют если не остановить процесс присоединения к России, то направить его в выгодном им русле. Скажем, создать республику, под номинальным протекторатом Российской империи. То есть, по сути, сохранить существующий статус-кво, — закончила мою мысль княгиня.

— В таком случае, у нас есть только один выход. Мы должны самостоятельно захватить Азов и разбить Батал-пашу — пожал плечами полковник.

— Вот в этом направлении давайте и подумаем, — кивнув, подытожила Мария.

— Согласно слов Ефремова, Батал-паша движется вот к этому броду. Речка так себе, но без моста армию через неё не переправить, если не брод, то придётся делать большой крюк, а это лишние сутки пути, или строить мост что займёт столько же времени. Если выдвинем сюда роту драгун и эскадрон гусар, усилив их артдивизионом в полном составе, то они сумеют закупорить переправу и выиграть для нас минимум сутки.

Резон в словах полковника есть. Две батареи гаубиц, в открытом бою наделают столько шороху, что только держись. Я это уже видел в бою с татарами. Град, это оружие следующего поколения и требует иных тактических приёмов. При существующих же реалиях, просто коса смерти. Те картечные гранаты, что начали использовать в русской армии даже рядом не стоят с нашими боеприпасами.

Словом, выставленный на броде редут закупорит его наглухо. Разумеется часть войск может переправиться вплавь, а уж ногайская конница, так и вовсе не заметит эту преграду. Но осада не решит проблему. Они должны будут либо штурмовать, неся колоссальные потери, либо строить мост в стороне, либо двигаться к другому броду. Любой из исходов нам на руку и полковник получает свои дополнительные сутки на захват крепости.

— Если только наш отряд успеет туда дойти и закрепиться, — возразил я.

— Согласен, необходимо как-то замедлить продвижение турок, — полковник бросил на меня выразительный взгляд.

— Сделаем, — уверено кивнул я.

Понятия не имею, как у меня это получится, но я что-нибудь придумаю. Хотя бы потому что страсть как не хочется проиграть этому франтоватому атаману Ефремову, который позволил себе оценивающие взгляды в отношении Долгоруковой. Сначала Мехмед, теперь вот этот старый хрыч. Надо бы мужичков поставить на место.

Ревность? Очень может быть. С другой стороны, Мария куда лучше меня с этим управляется. Хотя набить морду и одному и другому наверное всё же следует. Если не в прямом, то в переносном смысле. Ну очень хочется. И в прямом тоже.

Ждать когда меня окликнут, а ля Штирлиц, я не стал, и просто не спешил покидать палатку. Все всё прекрасно поняли. Полковник отправился ставить задачу сводному отряду. Столбова и Астафьева извинились и тоже поспешили по своим делам.

— Петя…

— Каждый раз будешь вот так беспокоиться? Или может под юбку спрячешь?

— Под юбкой тебя не укроешь, сразу шалить начнёшь.

Мария улыбнулась и озорно стрельнула глазками. А потом стала серьёзной, прильнула к моей груди, и вздохнула.

— Знаю, что в углу тихонько сидеть не станешь, а если бы стал, так и не полюбила бы такого. Но ведь от того не менее боязно за тебя, дуралей. И благословлю, и гордиться твоей храбростью, да успехами буду, только от того мне на душе не спокойней.

— Нормально всё будет, — погладив её по голове, заверил я.

Она подняла лицо, подставляя губы, и я приложился к ним, как жаждущий к родинку. Сжал её в объятиях, словно говоря, что у нас ещё всё впереди.

— Иди. Времени совсем нет, — наконец оторвавшись, легонько толкнула она меня в грудь.

Я подмигнул и вышел из палатки. Ну на-адо же, оба два, и с охраной, только один с личной, а второй с выделенной. Атаман вёл непринуждённую беседу с калга-султаном. Приметив меня, едва заметно хмыкнул, явно стараясь, чтобы этого не приметил собеседник. Мол, вот оно ты каков, везде поспел, повсюду отметился. Я лишь пожал правым плечом, и направился к своей палатке.

По пути решил заглянуть к Лизе. Вроде и лагерь не особо великий, и в то же время, я с ней не виделся уже больше суток. А ведь как бы должен за ней присматривать.

Сестра устроилась на складном стуле в тени от тента повозки. Её бойцы спешно обустраивали походную мастерскую, чтобы наладить полномасштабную работу. Она и без того не прибывала в праздности все эти дни, так что усталость заметна. Но сейчас начнётся по настоящему адова работёнка, и я ей откровенно не завидую, потому как сам от подобного взвыл бы.

Надо всё же двух других офицеров роты то же подтянуть. Плевать, что я решил делать это в качестве поощрения, пусть получают авансом, а то я эдак сестрицу загоняю. Мой косяк, как-то не подумал. Решено, как разберёмся с Батал-пашой, и сбегаю за волколаками. Глядишь ещё кого можно будет поощрить, драка-то предстоит серьёзная.

— Ну здравствуй, Лизавета.

— Петя пришёл, — устало вздохнула она.

— Как дела, сестрица?

— Братишка, ты мне обещал дым и пламя сражений, а вместо этого я тружусь света белого не видя. И что самое обидное, день такой каторги вылетает всего лишь за пару залпов орудий и картечниц полка. Так не честно.

— Жалеешь?

— По большому счёту нет, но ты меня обманул. Уверена, что пойди я служить в армию, а не в дружину Марии, и мне было бы не в пример легче.

— Ну-у ты сама хотела быть причастной.

— Не напоминай, — отмахнулась она.

Взяла кувшин с квасом, приложилась к нему, и тут же скривилась, напиток оказался тёплым. Однако не растерялась и используя Силу охладила его. Лиза конечно земельник, и плетения не своей стихии обходятся дорого. Но она сейчас под воздействием буста от желчи, так что не ей волноваться по этому поводу. Следующий глоток вызвал у неё блаженную улыбку.

— Так чего пожаловал-то, братец?

— Проходил мимо, решил завернуть и попрощаться.

— Далеко собрался? — тут же стала она серьёзной.

— Батал-паша решил почтить нас своим присутствием и испортить всю обедню. Сначала разыщу его, доложусь Уфимцеву, а там насыплю ему перца под хвост.

— Ну ты смотри там, не скупись. В нашем роду жадных не водится, — подмигнула она мне.

— И что, даже не переживаешь?

— Да как же не переживать-то. Переживаю конечно. А ну как Батал-паша это выживет, это ж какой позор на его седину. Жалко старичка.

— Ну, Мехмед как-то это пережил.

— А, ну да. Ну тогда и пусть его.

Ну и лайки, дорогие читатели. Вам это ничего не стоит, а автору топливо. Как заправите, так и поедет.

Глава 2

Шар привычно потянул меня вверх. Я глянул на отдаляющуюся землю, и на Дымка, стравливающего верёвку, пропущенную через кольцо. Если бы не это, то меня уже несло бы на север, ветер не сказать, что сильный, но заметный. А так, только и того, что я поднимаюсь с некоторым отклонением от вертикали.

Ага. А вот и войско Батал-паши. Пехота движется тремя колоннами с интервалом в пару вёрст, выдерживая примерно одинаковый темп. Дорог как таковых нет, так что идут прямо по степи. Ногайская конница в охранении по флангам и в арьергарде, передовым дозором перед каждой колонной по сотне всадников. Несколько десятков рассыпались сетью между ними. Шерстят частой гребёнкой, паразиты.

Порядка пяти тысяч вырвались далеко вперёд выдерживая довольно высокий темп. Степные лошадки и без того выносливы при дальних переходах, а тут ещё и соответствующие узоры на скорость и выносливость. Словом, идут они весьма споро и примерно через час достигнут брода.

Основные части должны будут подойти к переправе вечером. Наш сводный кавалерийский отряд, прибудет туда в лучшем случае через два часа. Это при условии, что они будут погонять лошадок, и оставят более медлительную артиллерию добираться до места самостоятельно. Резон в этом есть, так как необходимо спешно приступать к возведению редута.

Вот только как бы наши не поспешали, и не рвали жилы, к моменту прихода турок они едва ли успеют возвести редут до половины. Это если им не придётся драться с отрядом ногайцев движущихся к броду. В идеале, необходимо заставить Батал-пашу заночевать на подходе. И на раздумья особо времени нет. Как там говорится — чего тут думать, трясти надо? Причём срочно и сильно.

Я приметил несколько точек перехода, после чего перестал подогревать оболочку, и подал Силу на охлаждающий контур. Дымок быстро заработал руками выбирая верёвку, и подтягивая меня к себе.

— Владимир Владимирович. Слушаю. — пока опускался, вызвал я по «Разговорнику» командира драгунской роты.

— Слушаю вас, Пётр Анисимович, — отозвался он практически сразу.

— Армия Батал-паши будет у брода к вечеру. Но уже через час там может оказаться отряд ногайских всадников. Мы попытаемся их задержать. Слушаю.

— Я оставил всю артиллерию позади и спешу туда только силами моей роты и эскадрона гусар. Если они достигнут брода, то без орудий и картечниц нам придётся отступить, без вариантов. Слушаю. — Подтверждая мои предположения, произнёс капитан.

— Мы сделаем всё возможное. Слушаю, — сбрасывая с себя подвесную, ответил я.

— Если не преуспеете, придётся менять план на ходу. Слушаю.

— Надеюсь, вы уже размышляете по этому поводу? Слушаю.

— Есть такое дело, только мысли пока лишь матерные. Закончил разговор.

— Закончил разговор, — ответил я.

А что тут ещё скажешь-то. Весь план действий сводился к простому и незамысловатому — вперёд, бегом, скачками, и всем надавать по морде. Просто гениально. Но ничего лучше придумать просто не получается.

— Готов? — спросил у Дымка.

— Всегда готов, — задорно ответил он, забрасывая на спину уложенный аэростат.

— Тогда пошли, — открывая портал произнёс я.

Вообще, полный сюр. Вот только что мы были за семьдесят вёрст, и уже опять в центре походящего на муравейник лагеря. Не пройдёт и минуты, как вновь окажемся чёрт знает где. Разве только уже не вдвоём с Ильёй, а в составе группы, которая уже полностью экипирована и ожидает приказа на выступление. Ах, да, им же ещё и дорогу указать надо, они же точки переходов не видели.

— Готовы, друзья? — спросил я у компаньонов, окинув их взглядом.

Те в ответ только утвердительно кивнули, и поправили ремни ружей, заброшенных за спины. От огнестрела отказываться я и не думал, тем паче, что патроны в стволах заряжены пятикаратными «Пробоями». Вот так вот. Я мелочиться не собирался. Бог с ним, если такая мощь прилетит в поскрёбыша, худо будет, когда сильному одарённому достанется лёгкое похлопывание ладошкой. И плевать как-то, что алмазы очень дорогой товар. У нас сейчас ставка куда выше.

— Плетения из расчёта на восьмой ранг, — уточнил я для компаньонов.

Как показывает практика, даже такие одарённые редкость, как и бриллианты, способные обеспечить защиту на подобном уровне. Поэтому в избыточной мощности нет смысла, ведь чем больше заряд плетения, тем дольше откат, а это может быть куда важнее. В конце концов, не пробив щит одним ударом, можно решить дело другим.

— Порядок прежний. Первыми идут лидеры, затем открывают порталы для прикрытия. Братцы, помните, контролируете свои сектора, и доклад по изменяющейся обстановке. Стрелять только в одарённых. Пошли, — решительно закончил я и открыл портал.

Вышли мы не вблизи ногайской конницы, а неподалёку от брода, который нам следовало защищать. Нужно было дать компаньонам возможность определиться по месту, чтобы они смогли построить сюда портал. Не всё же мне их за ручку водить, случиться может всякое, а в том, что тут в них возникнет нужда, сомнений никаких.

Только после этого мы сделали очередной переход, на этот раз оказавшись на поляне посреди ивняка. Так оно куда надёжней, потому что передовой отряд ногайцев уже должен приближаться к этому месту, и за небольшим пятачком зарослей открывается совершенно открытая местность. Не хватало только, чтобы нас заприметили.

После перехода я сразу активировал «Поисковик» на предмет неожиданностей, и ожидаемо не обнаружил никаких проявлений Силы, за исключением моих товарищей. Одновременно с этим каждый из нас открыл по малому порталу, обеспечивая переход прикрытию.

Дымок по обыкновению появился с упакованным аэростатом за плечами. Оно конечно ему тяжко, но с одной стороны, воздушная разведка сильно упрощает жизнь, а с другой, остальные бойцы так же с поклажей, кто знает, сколько нам придётся скитаться, так что сухой паёк совсем не будет лишним. Одарённых же я от поклажи предпочёл избавить. Как и себя любимого, ага, драться лучше в комфорте.

Ну и такой момент, что после перехода мы начали активно восстанавливать израсходованный запас в алмазах амулетов порталов. Будучи под бустом запас вместилища восполняется с такой скоростью, что по этому поводу даже заморачиваться не стоит. А вот камни лучше иметь полностью заряженными.

Передовым дозором прошла сотня всадников. На небольшие заросли ивняка они не обратили внимания. Серьёзные силы тут не разместить, а незначительному отряду лучше не попадаться на пути многотысячной орды. С чем я был полностью согласен. Только мы не собирались давать здесь последний и решительный. Я намеревался всего лишь ужалить, после чего сбежать, благо порталы давали такую возможность.

Ага. А вот и основные силы. Идут сплошным потоком без какого-либо порядка, но достаточно компактно. Впрочем, скорее уж скачут быстрой рысью, выдерживая скорость никак не меньше двадцати вёрст в час, а скорее даже и больше. До брода меньше часа ходу. Понятия не имею как их тут задержать, и получится ли что-нибудь.

— Друзья, за дело, — решительно произнёс я.

Мы вышли из зарослей, встав в жиденькую шеренгу, бойцы встали позади, контролируя свои сектора, на случай появления опасности. Накачивать себя для драки нам не нужно, дистанция полверсты, сектора распределены с запасом, так, чтобы они не накладывались друг на друга и мы не вогнали в одного всадника две стрелы. К чему, когда целей куда больше чем у нас получится переварить.

Мы синхронно взмахнули руками отправляя в полёт четыре сотни «Огненных стрел». Следом полетели «Копья». Затем стеганули «Плетьми». И наконец дело дошло до «Огненных шаров».

Заряд вложили незначительный, зато перезарядка считай мгновенная, и от нас потянулись строчки из светящихся алым и льдистым шаров. Скорость незначительная, так что вполне возможно и увернуться, но это у первых рядов, которые видят опасность. Задним уже куда сложнее рассмотреть смертельный гостинец. А уж тем кто в глубине и вовсе практически нереально. Конечно же это не значит, что каждый шар найдёт свою цель. Но даже просто достигнув предельной дистанции он рванёт в воздухе, что никак не способствует спокойствию лошадей. Это же двадцать пудов паники.

В отличии от своих товарищей я взял на себя более широкий сектор и работал с двух рук. Так что, по факту, получалось, что конницу сейчас атакует не четверо сильных одарённых, а пятеро. Помимо перечисленных плетений, которые я продублировал и в ледяном исполнении, я запустил ещё и «Воздушные клинки» с «Булавой».

Под конец добавил «Градом», накрывая ледяными пулями площадь радиусом в десять сажен. Пять секунд такого обстрела гарантированно не оставит на этом пятачке живых, если только это не одарённые. Да и то, слабенького вполне себе может и пробить, если попадёт несколько раз.

И наконец, пока остальные плетения в откате, с моих рук потянулись две строчки алых и льдистых «Шаров». До цели порядка четырнадцати секунд, так что к тому моменту, как первый из них достигнет цели, мои плетения перезарядятся, и можно будет повторить весь каскад. У товарищей дела обстоят немногим хуже, и разрыв между нами окажется незначительным. Впрочем, время полёта будет куда короче.

Ногаи и не думали праздновать труса. Вся масса всадников не замедлившись не на секунду отвернула вправо и лава понеслась на нас во весь опор. Чуть больше двадцати секунд, и они попросту захлестнут нас. Не то, чтобы мы собирались им это позволять, но бой штука непредсказуемая и случиться может всё что угодно.

— Как только отстреляемся, пускаем «Огненный вал» и сразу уходим порталом к броду, — приказал я.

Как и ожидалось ответа не последовало, да и ни к чему, ведь всё уже оговорено, и сейчас это не постановка задачи, а лишь её уточнение. В нас уже полетела целая туча стрел и плетения одарённых ногаев. Первые с тупым стуком и глухим шорохом входили в землю вокруг, и тыкались в нас, бессильно падая под ноги. Вторые опадали по нашим фигурам огненными всполохами или истаивали маревом обдавая облачками тут же улетучивающегося пара.

У меня откат завершился чуть раньше, и я пустил перед собой два веера «Огненных» и «Ледяных стрел», далее по списку, начал отрабатывать остальными плетениями разряжаясь в ноль. С незначительным отрывом ко мне присоединились и компаньоны. До всадников чуть больше сотни шагов, и первые ряды буквально выкосило.

Но воины степи и не думали отступать, напирая через тела павших. Да и не все они пострадали, против одарённых это плетение явно слабовато. Впрочем, его хватило для их лошадей, и я видел нескольких воинов бегущих в нашу сторону с саблями наголо, и не в состоянии атаковать плетениями, чтобы не задеть своих товарищей.

Зато ревущая стена огня устремившаяся от нас в сторону противника, оказалась уже куда более серьёзным испытанием для владеющих даром. Далеко не все они имели должную защиту, а потому большинство вспыхнули живыми факелами. Разумеется нашлись и те, чья защита выстояла перед этим напором. Но их опять таки подвёл живой транспорт.

Воздух буквально напитался ржанием и самым настоящим рёвом сотен лошадей, превратившихся в живые факелы. Они вздыбливались, сбрасывая под копыта всадников, которые учились сидеть в седле раньше чем ходить. Падали под ноги свих товарок, становясь для них бьющимся в агонии препятствием. Опрокидывались на наседавших сзади, сея в их больших и благородных сердцах самый настоящий ужас.

Наблюдая за этим филиалом ада, я вычленил двоих одарённых сохранивших самообладание, и бросившихся на нас с саблями наголо. Два «Воздушных клинка» сорвавшиеся с моих рук, остановили этот порыв на взлёте. Ещё одного, пробившегося уже из задних рядов я достал «Булавой».

Отстрелявшийся Суханов не дожидаясь дополнительной команды и выполняя прежний приказ, выставил перед собой портал, который одновременно работает и как щит. С обратной стороны он представляет собой круг из завихрений молний, который ничем не пробить. Я пробовал как максимальным своим зарядом «Копья», так и выстрелом в упор стальной болванкой из моей гаубицы. Повинуясь его знаку в портал скользнул Хруст, а там и сам Волк, после чего портал громко схлопнулся.

Его примеру последовали Лис и Кремень, уведя своих напарников. Я, как капитан корабля, уходил последним, поэтому активировал свой проход когда мы с Дымком остались одни. Увы, но плетение это долго не живёт, и мои попытки увеличить срок пока ни к чему не привели. Да и не старался я так-то уж упорно. Не моё, все эти изыскания. Мне бы по пути наименьшего сопротивления, а как решение само не приходит, так я нахожу тысячу и одну причину отчего именно сейчас мне этим заниматься некогда.

Дымок обогнул меня скользнув в зев портала, и в этот момент земля под ногами вздрогнула, и я ухнул вниз, провалившись по колени. И снова грохнуло, на этот раз под правой ногой, и я едва не упал, потеряв равновесие. Приём которым сам не единожды пользовался против других, весьма удачно использовали по мне. Портал исчез, словно в обиде громко хлопнув дверью. М-мать!

Пока рядом были товарищи мы держали фронт и фланги, не подпуская к себя всадников. Те начали огибать нас, заходя с тылу. Я предвидел это и не надеясь выстоять планировал отход. Вот только не всё коту масленица.

Я едва успел отскочить в сторону от копыт одной из степных лошадок. Она-то может и невелика, только если зарядит копытом, мало точно не покажется. И что самое противное, никакой щит от этого не убережёт. Другой воин полоснул клинком, но я даже не заметил этого, ощущение, словно легонько приложили прутиком шутки ради, и не более того. Вот только это тревожный звонок, означающий, что я уже со всех сторон окружён врагами и достать меня теперь всего лишь вопрос времени, причём не такого уж и долгого.

Я ударил в круговую «Шквалом», перенастроить зону поражения не так сложно, как изменить силу заряда. Так что удалось очистить пятачок радиусом всего-то в три сажени. Пора сваливать! Срочно!

Активировать «Малый портал» дело одной секунды. Но когда появилось вихрящееся молниями кольцо, из него вдруг вылетел Дымок.

— Шелест, я здесь! — возбуждённо-воинственно выкрикнул он.

— М-мать!!! — только и успел выдохнуть я.

Все плетения в откате, в той или иной степени готовности. Под рукой только маломощные «Шары», которые только против простецов и сработают. Ну ещё и лошадок напугают. Мне нужно как минимум несколько секунд, потому что даже активируй я портал, уйти нам попросту не дадут. Инициативный придурок!

— Дымок, спина к спине! Остальным не дёргаться, стойте где стоите! — выкрикнул я выхватывая из кобур пистолеты.

Последнее компаньонам и холопам, которые всё слышат благодаря тактическому комплекту «Разговорников». Эти, в отличии от молочного братца, носят узоры, так что приказ выполнят какая бы моча им в голову не ударила.

Слишком много противников. Активировал «Поисковик». И вблизи в основном одарённые, так как остальных серьёзно так повыбило. Пистолеты в моих руках прогрохотали скороговоркой короткой автоматной очереди. Но в отличии от автомата, каждая моя пуля нашла свою цель, проломившись сквозь «Панцири» и сразив противников.

Кто знает, быть может им хватило бы и незаряженных стреловидных пуль, да только разбираться с этим некогда, поэтому я без тени сомнений врезал по ним «Пробоями». А вообще, ничего так отстрелялся. А всё от переполняющего меня осознания полной защищённости. Во всяком случае в бою на дистанции.

Расстреляв заряды я отправил пистолеты в кобуры и тут же пустил с двух рук потоки «Огненных» и «Ледяных шаров». Больше ответить попросту нечем. Да и не бесполезно, чего уж там. Даже одарённым нужно как-то совладать со своими лошадками. Хотя они уже и сделали соответствующие выводы, торопливо спешиваясь и бросаясь к нам на своих двоих. Но это всё время, которое сейчас работает на нас.

За спиной сначала дважды гаркнуло ружьё Дымка, тут же повисшее на ремне, так как следом скороговоркой прогрохотали его пистолеты. В скоростной стрельбе он уже изрядно так оставил меня позади, что ни говори, а у меня нет столько времени для практики. Без понятия как у него с результативностью, может он повалил только простецов, а может сумел как-то вычленить по одежде или действиям одарённых, но в том, что каждый его выстрел был в той или иной мере результативным, лично я не сомневался.

Есть откат! Я активировал «Град» и по нам тут же застучали ледяные пули, собирая обильную кровавую жатву в радиусе десятка сажен. Нам-то этот поток безвреден, уж больно толстая у нас шкура, а вот ногаям очень даже болезненно.

Я активировал портал ещё до того, как исчез ледяной дождь, а едва появилось искрящееся кольцо, как схватил за шиворот Дымка и забросил его в появившийся зев, тут же шагнув следом за ним.

— Шелест, ты как⁈ — едва схлопнулся за моей спиной портал, подбежали ко мне компаньоны.

— В порядке, — буркнул я, и обернулся в Дымку. — Братец, это что такое было?

— В смысле? — искренне недоумевал Илья.

— Ты какого прыгнул в портал?

— Так… Тебе помочь, — растерянно ответил тот.

— А я просил? Какой был мой последний приказ, не напомнишь?

— Уходить порталом, — после короткой паузы ответил он.

— Команда «ко мне» была?

— Но ты же…

— Была или нет⁉ — подняв руку в останавливающем жесте, повысил я голос.

— Нет, — ответил молочный брат.

— Так какого тогда ты полез в портал, герой⁉

Ну злой я, что тут ещё сказать. Нам его тупая выходка, между прочим, чуть жизни не стоила. Спаситель хренов! Ох как же мне хотелось набить ему морду. Но вот как-то не смог выместить свою злость таким образом. Он ведь мой молочный брат, и без раздумий поставил на кон свою жизнь, спасая мою. Вот только беда как раз в том, что он не думал.

— Я хотел… — вновь попытался было объяснить он.

— Всё, вопрос закрыт. Больше подобного чтобы не повторялось. Уяснил? — вновь подняв руку, перебил его я.

— Уяснил, — буркнул Илья.

Глава 3

Я вновь поднялся на аэростате, и с удовлетворением отметил, что ногайский отряд остановился чтобы обиходить раненых и похоронить павших. А ничего так мы повеселились. Я бы даже сказал, что от души. На вскидку не меньше полутысячи накромсали. Особенно выделяются три пятна где прошлось плетение «Град».

Благодаря «Дальнозоркости» я в деталях рассмотрел истерзанные тела людей и лошадей. Вообще конечно страшная штука. Выстоять под потоком ледяных пуль можно только имея толстую шкуру. Стандартный щит среднестатистического одарённого попросту не выдержит множественных попаданий.

— Ну что там? — поинтересовался Суханов, когда я спустился.

«Разговорники» хороши в бою, но после мы их попросту снимаем, потому что реально мешает, когда ты постоянно слышишь посторонние голоса.

— Хорошо поработали. Пять сотен прибрали не меньше. Орда пока остановилась. Но сотня передового дозора продолжает двигаться к нам, а значит и основной отряд задержится ненадолго.

— Я тут подумал, Шелест, а что если вызвать сюда земельников, — подойдя заговорил Швецов. — Снаряды, это конечно дело нужное, но сейчас куда важнее ведь подготовить редут. К прибытию кавалерии они успеют сделать половину работы, если вообще не всю. Елизавета Антиповна и Виктор Карпович ведь сейчас под желчью, и Силы им не занимать.

— Кремень, ты где раньше-то был такой умный? — глянул я на Швецова.

— Да я как-то…

— Павел Александрович, — вызвал я полковника Уфимцева.

Пришлось немного обождать, пока адъютант по связи передал ему амулет. В лагере сейчас полным ходом идёт подготовка к штурму и у командира полка забот хватает. Впрочем, мы у него стоим далеко не на последнем месте, так что ожидание не затянулось.

— Уфимцев. Слушаю, — раздалось у меня в голове.

— Это Ярцев. Павел Александрович, турки гораздо ближе чем мы думали. Передовому отряду ногаев до брода менее часа. Мы их замедлили, и замедлим ещё. А там может и вовсе остановим. Но армия вполне сможет прибыть к вечеру. А тогда Заброда не успеет возвести редут. Предлагаю переправить сюда всех четверых офицеров земельников, с запасом алмазов, чтобы они приступили к возведению укрепления, пока сводный отряд в пути. Слушаю.

— Согласен. Раньше бы об этом подумать. Надо бы и охрану им перправить. Слушаю.

— Я оставлю своих бойцов. Связь есть, и я с компаньонами успею вернуться по первому зову. Слушаю.

— Я немедленно передам приказ Ярцевой, и она с вами свяжется. Закончил разговор.

— Закончил разговор. Значит так, Дымок, ты с парнями остаёшься здесь и поступаешь в распоряжение к Лизе. Задача обеспечить им охранение, и в случае опасности сразу вызываешь нас.

— А как же вы там одни? — не удержался от вопроса Илья.

— Как показывает практика, в условиях когда нужно жалить и быстро уходить, прикрытие только путается под ногами. Так что, мы уж как-нибудь сами.

— Петя, ты меня слышишь? — раздался у меня в голове голос сестры.

— Слушаю, Лиза.

— Мы готовы к переходу. Слушаю.

О как! Ну надо же, прошло едва ли пять минут, а она уже вышла на связь, и готова к переходу. Впрочем, благодаря моему предложению у каждого офицера имеется тревожный ранец, который всегда наготове, только и того, что ей потребовалось переодеться.

— Куда строить портал? Слушаю.

— Прямо к моей палатке. Слушаю.

— Готовы? Слушаю.

— Готовы.

Я активировал большой портал, и вскоре четверо офицеров были передо мной. Я в очередной раз попенял себе на то, что не обеспечил буст всем тыловикам. Ну вот такой я, ни разу не гений. Решил, что оно должно быть в качестве поощрения, да только тыл он порой не менее важен чем боевые части, а где-то даже и более. Ладно, преодолеваем созданные собой же препятствия и делаем выводы на будущее.

— Лиза, задача тебе ясна?

— Тут брод? — вместо ответа поинтересовалась она, указывая на разлив реки шириной потока сажен в пятьдесят.

— Да.

— Отлично. Тогда займись своими делами, и оставь нам наши.

— Понял, — улыбнулся я сестре.

Отойдя в сторону я подозвал к себе Дымка, и кивнул на сестру, уже приступившую к разбивке будущего редута.

— За Лизу, башкой отвечаешь. Она может и взбрыкнуть, решит, что управится сама, но если появится противник, ты сразу же вызовешь меня. Понял?

— Понял. Ты это, Шелест… — начал было Илья.

— Некогда, — оборвал его я. Господа, идём большим порталом. Арсенал плетений прежний. Экстренный отход самостоятельно малыми порталами, сюда, к броду. Эм-м-м. Лучше вон туда, в сторонку, чтобы не мешать работам. Вопросы? Вопросов нет. В таком случае, для начала уничтожим передовой дозор. Ногайский бей* похоже чего-то не понял, или слишком самоуверен, коль скоро отправил вперёд всего сотню воинов.

*Бей — титул тюркских народов, у ногайцев соответствует князю.

Я активировал портал, и Волк первым ступил в его зев. Затем Лис, далее я и замыкающим Кремень. Вышли мы, как я и намеревался на довольно высоком холме с пологими склонами. Обзор отличный, видно на многие вёрсты окрест. Ну и цель, вот она как на ладони. Разве только до отряда слишком далеко, чтобы атаковать отсюда. Но это ерунда.

Очередной портал и мы вышли перед всадниками, в каких-то двух сотнях сажен. Я сразу атаковал оказавшимся столь эффективным плетением «Град», а следом уже вместе мы ударили пятьюстами «Стрелами». Расточительно? Да ничуть не бывало. Силу мы восполним без проблем. Имеем возможность даже восстанавливать заряды в алмазах, пусть и не в полном объёме. Зато единым махом положили весь отряд.

А нет. Несколько всадников нахлёстывая лошадей бросились бежать из этого страшного места. Да только кто же им позволит-то. Я метнул с двух рук «Воздушные клинки», компаньоны ударили «Копьями». Оно конечно чрезмерно, но это наиболее точное и быстрое плетение в их арсенале.

— Что дальше, Шелест? — поинтересовался Волк.

— Ну, возвращаться обратно к броду точно не станем, — подмигнул я Суханову, и уже ко всем. — Друзья, сейчас делаем переход близ орды, сходу атакуем их, если будет время на откат плетений, бьём ещё по разу, если нет, я открываю портал и мы уходим к другой точке, мною намечено несколько мест, чтобы жалить их с разных сторон.

— Будем кусать и сажать на задницу как свора собак медведя, — хмыкнул сухощавый Рудаков.

— Именно, Лис, — указав на него пальцем, подтвердил я.

Откладывать в долгий ящик не стали, и я открыл очередной портал в который мы двинулись в прежнем порядке — Волк, Лис, я и замыкающим Кремень. На этот раз небольшая возвышенность, и оказались мы достаточно близко от спешившихся ногаев, занятых, по всей видимости похоронами. В подробности вдаваться я не собирался. Достаточно того что они от нас в стапятидесяти саженях, то есть, на оптимальной дистанции для атаки.

Мы вновь разрядили свои плетения, ответом нам послужил дикий рёв сотен глоток. По большей части это был крик полный ярости, который напрочь забивал стоны и вскрики. А вот страха в нём не было ни капли. Воины степи вскакивали в сёдла и выхватывая кто клинки, кто луки, нахлёстывая невысоких лошадок устремились к нам.

Нечего было и мечтать о том, чтобы дождаться отката для очередного удара, потому что противник достигнет нас гораздо быстрее. Ну разве только пустили веера «Шаров» не заботясь о том, что перекрываем сектора друг друга. Когда первые всадники миновали середину пути, я вновь открыл портал, и мы ушли на противоположную сторону от войска…

Мы кружили вокруг орды, заходя то с флангов, то с фронта. Я неизменно начинал атаку с «Града» оказавшегося столь эффективным и смертоносным. Следом шли остальные заготовленные боевые плетения. В довершение неизменный поток «Шаров».

Отряды всадников то и дело пытались достать нас но всякий раз не успевали самую малостью. Разве только засыпали тучами стрел, да одарённые метали в нас наиболее мощные плетения, и справедливости ради сумели-таки отъесть от нашей защиты изрядную долю. Вот только во время атаки они и сами себя обнаруживали. Мне даже не понадобилось использовать «Поисковик», мы просто били по тем, кто атаковал нас Силой. Только в отличии от этих бедолаг, каждый наш удар нёс с собой смерть. Конечно же, если мы попадали. Увы, но промахи случались куда чаще, всадники и не думали изображать из себя мишени, а в седле они поистине виртуозы.

Через час такой круговерти, превратившейся для ногайцев в сущий ад, командовавший арьергардом бей сообразил, что мы ни разу не атаковали с тыла, и начал отступать.

Мы обнаружили это после очередного выхода из портала, когда впервые воины ринулись не на нас, а прочь. Я остановил товарищей, намеревавшихся нанести очередной удар, и сделал ещё один переход. Тут так же наметилось отступление, и мы опять не стали атаковать, а лишь сменили точку выхода, где опять обнаружили отход.

— Кажется они действительно уходят, — хмыкнув заметил Суханов.

— Похоже, Волк, так оно и есть. Возвращаемся.

Когда мы вышли у брода, то увиденное меня неслабо так удивило. Надо будет убедительно разъяснить бойцам, которые вскоре сюда прибудут, чтобы они помалкивали об этом. Всего лишь час, а четверо земельников уже замкнули периметр, пока невысокого вала, и не столь уж глубокого рва. Всё же сильный земельник вкупе с бустом желчи, это даже не экскаватор, а нечто гораздо круче. Вот только если об этом прознают в полку, то могут и бучу поднять, а сестрица меня живьём сожрёт, если ей вдруг придётся превратиться ещё и в землекопа. Металлургом, с моей лёгкой руки она уже стала. Ага.

— Ну и как тебе? — поинтересовалась Лиза, укладывая очередной блок утрамбованной земли.

— У меня просто нет слов, — слегка развёл я руками, показывая своё восхищение.

К слову, это конечно не каменная кладка, но против вот такого сырца эффективность «Шаров» падает примерно вдвое. А если в момент удара её подкрепит плетениями одарённый, так и вовсе уподобляется кирпичной стене. Ядра же, будут просто вязнуть в грунте, не причиняя никакого вреда. Вот гранаты, это совсем другое дело Я уже говорил, что порох против плетений куда как эффективен.

— Кстати, ты связывалась с Забродой?

— Да. Он поспешает сюда во все копыта, и будет примерно через полчаса. Как только узнал, что мы тут уже во всю трудимся, отправил гусар к артиллеристам, в качестве прикрытия.

— Правильное решение. Дымок, готовь шар, — приметив Илью, приказал я.

— А у вас как дела? — поинтересовалась она.

— Если не ошибаюсь, мы вынудили-таки ногаев начать отступать. И должен заметить, что вовремя. Несмотря на систематическое восполнение израсходованной Силы, мы изрядно так поиздержались и на три четверти израсходовали запас в алмазах.

— У нас с этим делом тоже полный швах. Наши с Виктором вместилища едва успевают восполняться, а Егор с Климом практически исчерпали камни. Так что, темпы работ сейчас упадут чуть не вдвое.

— Ерунда. Давай нам ваши алмазы, мы их сейчас зарядим.

— А сами?

— Прогуляемся к месту Силы. Делов-то.

— Вот и замечательно, — удовлетворённо кивнула она, и приблизтвшись эдак тихо, чтобы другие не услышали. — Петя, ты же не отправишь меня отсюда, завтра, когда всё начнётся? Ведь земельники не помешают, чтобы добавить прочности валам.

— Обещаешь воевать с умом и не бросаться с гущу сражения?

— Честное слово.

— Тогда ладно, — заговорщицки подмигнул я.

Боялся ли я за сестру? До изжоги. До колик. Но нельзя же всё время её опекать. Эдак оно и во вред обернуться может. Даже не представляю в кого я превращусь, когда появятся свои дети. Не приведи господь будет такой же непоседа как я, у меня же крыша поедет. Так что, нужно учиться отпускать. Умом я это понимаю, а как оно будет на практике… Поэтому глупо не воспользоваться случаем и не потренироваться на Лизе. Н-но бли-ин, как нарисую в воспалённом воображении какую-нибудь картину, так сразу хочется сграбастать её в охапку, и утащить подальше отсюда.

Я вновь влез в подвесную и поднялся на сотню сажен, чтобы взглянуть как на приближающуюся армию Батал-паши, так и на удаляющийся от нас ногайскую конницу. Счастливого пути, ребятки.

А какой у них был выбор, если только не убраться восвояси. По моим прикидкам всего лишь за один час они потеряли не меньше тысячи человек, при этом не имея возможности дать хоть сколь-нибудь соразмерный ответ. За исключением первой атаки им даже приблизиться к нам вплотную не удалось.

Убедившись в отступлении передового отряда, я спустился на грешную землю, где мои компаньоны уже закончили перекачивать наши остатки в алмазы тыловиков. Слились подчистую, даже мне пришлось сбрасывать всё, вплоть до обнуления вместилища. Оказывается сестрица за отведённые пять минут успела даже из тиглей камни повыковыривать.

Прыжок к карману у охотничьего домика. Так уж вышло, что мы опустошаем его с завидной регулярностью, а потому заполниться под завязку у него никак не получается. Вот и ладушки. Мы вчетвером вошли в круг, так чтобы зарядились и камни находящиеся у нас под шкурой. Я невольно передёрнул плечами. Оно конечно не сутки валяться в корчах, а лишь вырубит на несколько секунд, но приятного всё одно мало.

— Твою м-ма-ать. Никак не могу привыкнуть, — простонал Волк.

— Не вы один, Александр Фёдорович, — глядя на колышущуюся над головой листву вздохнул я.

Потом решительно сел, хлопнул себя по коленям, и поднялся на ноги. Компаньоны нарочито кряхтя, словно дряхлые старцы, последовали моему примеру. А ведь по ним видно, что сегодняшний день для них ох как много значит.

Если при штурме каланчей, они ещё проявляли неуверенность и опаску, то сегодня шли в бой так, словно занимались привычным и где-то даже обыденным делом. Вот только как бы им не вскружила голову наша неуязвимость. Самоуверенность погубила много храбрых и умелых бойцов…

На этот раз мы прыгнули непосредственно к турецкой армии, между передовым дозором и центральной колонной. По обыкновению отработали арсенал плетений первой очереди и прежде чем всадники успели к нам приблизиться, или открыла ружейный огонь пехота, я выставил перед нами портал, в который я и увёл группу, согласно купленных билетов.

Мы повторили это четыре раза, вынудив колонны останавливаться. Правда ненадолго. Хорошо как в общей сложности нам удалось отыграть четверть часа. Батал-паша пёр вперёд с завидным упорством, и не обращая внимания на потери. А у пехоты, движущейся в плотном походном строю они оказались куда существенней, чем у конницы. Вот только это не может продолжаться вечно, в конце концов он должен будет изменить порядок передвижения, иначе рискует понести неприемлемые потери ещё на подходе…

Хлопок. И передо мной привычно возникло завывающее и искрящееся молниями кольцо. Первым по обыкновению в него скользнул Волк, следом Лис, и практически сразу с той стороны раздалось гиканье, завывание и яростный крик полный торжества.

Я не раздумывая бросился в зев портала, и едва оказавшись по ту сторону врезал вкруговую «Шквалом». Плетение оказалось не столь эффективно и сумело отбросить наседавших всадников лишь на незначительное расстояние, и их оставалось ещё много за пределами зоны поражения. Поэтому следующим я активировал «Град» накрывая плетением нас, и круживших вокруг всадников. Оказавшихся в зоне поражения тут же искромсали ледяные пули, вот только и теперь под удар попали не все.

В голове промелькнуло, что нас всё же подловили, но сокрушаться и заламывать руки попросту некогда. Мы не раз и не два отрабатывали вариант с нахождением в окружении противника, так что сориентировались довольно быстро, и образовав круг отработали по своим секторам «Стрелами».

— Порталы! Уходим! — выкрикнул я.

Одновременно с этим я активировал перед собой малый портал к броду. Вогнав себя в режим аватара, и благодаря пассивным плетениям я смог осознать, что мои компаньоны поступили так же, и мы на какое-то время оказались можно сказать в охранном периметре. Я немного замедлился. Совсем ненадолго, чтобы убедиться, что товарищи ушли, о отступить последним.

Ошибка. У меня за спиной и с боков раздались хлопки исчезнувших порталов товарищей, как пропала и защита. Я уже делал шаг к завывающему кольцу, когда под опорной ногой рванул «Огненный шар».

Потеряв равновесие, я компенсировал падение уйдя в перекат. Ещё не поднявшись стеганул «Плетьми» вкруговую, сумев срубить нескольких всадников и лошадей. Перенастроить «Огненный вал» я уже не успевал, поэтому тупо пустил его перед собой, обращая в факелы слишком уж приблизившихся воинов.

И тут в спину словно прилетело стенобитное орудие. Меня бросило грудью на землю, я всё же сумел уйти в кувырок, но когда был уже готов вскочить, моё правое плечо взорвалось болью, от прилетевшего копыта. Не успел я купировать болевой шок, когда следующее впечаталось в спину, позвоночник прострелила острая боль, высекшая из глаз слёзы и разноцветные круги. Я безвольно упал в траву, и когда моя голова коснулась земли, прилетело и по ней, погружая меня в непроглядный мрак.

Глава 4

— А где Пётр Анисимович? — вертя головой поинтересовался у товарищей Суханов.

— Он был справа от меня и я видел, что он открыл портал. — произнёс Швецов, так же осматривавшийся в поисках Ярцева.

— Где Шелест⁉ Что случилось⁉ — подбегая к ним выкрикнул Дымок.

— Может он открыл портал не сюда, — предположил Рудаков.

— Нет, я видел четыре портала, но появились только вы трое, — поведя обеспокоенным взглядом по всем троим одарённым, возразил Дымок.

— Господа, возвращаемся. Сразу атакуем «Огненным валом», далее по обстоятельствам, — решительно произнёс Суханов.

Лис и Кремень лишь согласно кивнули. Дымок дёрнулся было, чтобы что-то сказать, но Волк остановил его отрицательным жестом, не терпящим возражений. После чего активировал малый портал и решительно шагнул в его зев. Товарищи последовали его примеру.

Едва оказавшись на месте схватки, откуда они ушли меньше минуты назад, Суханов пустил перед собой стену огня, поддержанный товарищами. Ревущее пламя побежало в сторону столпившихся ногаев, часть из которых спешилась и с чем-то там возилась на земле.

Едва спустив боевое плетение, Волк обернулся, и недумая метнул веер «Стрел» стремясь охватить как можно больший сектор.

— Кремень сзади! — выкрикнул он.

Швецов резко обернувшись сходу атаковал «Стрелами». Порядка двух десятков всадников были попросту сметены этой двойной атакой. Лис стеганул своим веером по правому флангу, разом повалив находившийся там десяток воинов степи.

— За мной! — выкрикнул Волк.

При этом он бросился к тому месту, где только что копошилась толпа ногаев, а теперь оставались на ногах только трое одарённых. Сориентировались те быстро, и тут же атаковали огненными плетениями. Но как бы ни была просажена защита товарищей Шелеста в прошлой схватке, защита всё ещё оставалась толстой. Так что копья осыпались беспомощными огненными всполохами.

Зато «Плеть» Волка с лёгкостью срубила одного из одарённых, «Копьё» управилось с другим, а третьего достал уже Кремень. Лис тем временем держался сзади и двигался несколько медленнее, пуская влево от себя маломощные «Шары». На этот раз дистанция была плевой, и увернуться всадникам оказалось не так просто, как прежде, а потому пока подбегали к куче уже гаснущих пропечённых трупов людей и лошадей, он успел срезать четверых.

Как и предполагал Волк, столпились воины над телом Шелеста. Суханов быстро раскидал тела, отрывая при этом от них ошмётки горелого мяса, измазавшись в копоти и крови. Подхватил не пострадавшее от огня тело своего командира и не разбираясь в степени повреждений взвалил его на плечо.

— Уходим в Азов! — выкрикнул он, тут же открыл средний портал и шагнул в его зев.

Когда Волк оказался посреди лагеря, все ещё походящего на растревоженный муравейник, рядом с ним возникли ещё два портала, а затем появились товарищи. Не говоря ни слова, Суханов побежал в сторону палатки полкового целителя. При этом он даже не думал об удобстве для Шелеста, по прежнему неся его на плече, как мешок с морковкой. Так просто удобней, а значит и двигаться получается быстрее.

— Евграф Степанович, — выкрикнул он, завидя целителя.

Тот не стал ничего говорить и спрашивать, молча указав на палатку, с разведёнными пологами, сквозь которые просматривался складной стол, использовавшийся в качестве операционного. Настоящие целители владеющие бранным лечением никогда не надеятся на одни лишь плетения, так как те способны на многое, но извлечь из тела железо им всё же не под силу, как не выходит порой и срастить в должном порядке разорванные ткани, жилы и вены. Сила, это лишь подспорье, которая способна на многое, но далеко не на всё.

Едва Суханов положил Ярцева на стол, как его тут же выставили на улицу. Он помялся немного перед входом, после чего отошёл в сторону, достал трубку с коротким чубуком и начал набивать её табаком.

— Ну что там? — поинтересовался у него Швецов, так же потянувшийся за трубкой.

— А я откуда знаю, меня выставили оттуда. Не видел?

— Сдаётся мне, что там уже всё, — извлекая из кисета свою трубку, вздохнул Рудаков.

— Больше не чувствуешь «Повиновение»? — спросил Суханов.

— Перестал чувствовать ещё там, у брода, — подтвердил Лис.

— Я то же, — поддержал его Кремень.

— Я пошёл за ним не из-за узора, — пожал плечами Суханов, зажигая на пальце огонёк и прикуривая от него.

— То есть и ты, утратил связь там же?

— Так и есть, Лис, — пыхнув терпким табачным дымом, подтвердил он. — Но я не собирался его бросать, даже павшего. А вы отчего пошли за мной?

— Он мой боевой товарищ. И вообще, выдернул меня из грязи, дал второй шанс. Я чувствую, что обязан ему, — пожал плечами Швецов.

— Вот в чём ты прав, Кремень, в том прав. Я не раздумывая пошёл по той же причине, — подтвердил Волк.

— А я просто пошёл за вами. Не дело бросать друзей, — раскурив трубку, произнёс Лис.

Полог палатки откинулся в сторону, и из палатки вышел целитель потирающий руки полотенцем. Приметил троицу и направился к ним.

— Ну что, господа, сдаётся мне, что у Петра Анисимовича теперь имеется три кредитора, которым он должен до гробовой доски, — произнёс он.

— Шелест жив? — удивился Суханов.

Волк конечно надеялся на чудо, но признаться не верил в это, ибо узор может пропасть только со смертью нанёсшего его. А он по-прежнему не чувствовал «Повиновение».

— Вашими стараниями, милостивые государи. Доставили бы чуть позже, и я бы уже его не вытянул. Но хвала господу всё обошлось, и возможно уже завтра он встанет, а может и полностью оправится. Голова штука тёмная, и… Ч-чёрт! Ваше высочество туда нельзя! — подорвался целитель, чтобы перехватить бегущую со всех ног Долгорукову.

Товарищи переглянулись и предпочли тихонько убраться восвояси. Не хватало только им сейчас оправдываться перед ней, из-за того, что недоглядели за своим командиром.

Хм. Командиром или господином? Вообще-то, Ярцев никогда не держался с ними надменно, всегда обращался как с равными и не просто называл товарищами, но именно по товарищески и относился. Хотя и был резковат, но в итоге его поступки были им во благо. Именно его стараниями они вновь поверили в себя. Так что, однозначно командир и боевой товарищ. Не потому ли они втроём без раздумий бросились спасать его, хотя уже и осознали, что свободны.

— Ну что, друзья, у нас ещё есть незаконченное дело. Лис, Кремень, как думаете кто мы — твари дрожащие, или всё же право имеем? — припомнил Волк присказку Шелеста.

— Полагаю нам сначала нужно к полковнику или её высочеству, чтобы получить дополнительные алмазы, зарядить-то нам их теперь некому, а своих вместилищ на такой расход всё же не хватит, — заметил Швецов.

— Согласен. Опять же, не мешало бы поставить Павла Александровича в известность, по поводу Шелеста. Что ни говори, а наша группа в его лице, по факту, лишилась двоих сильных одарённых, — поддержал его Рудаков.

— Ну значит к господину полковнику, — подытожил Суханов, негласно оказавшийся в роли лидера.

Полковника они нашли в штабной палатке, раздающим указания подчинённым. Одновременно с продолжающимся обустройством лагеря, велась и подготовка к завтрашнему штурму. Так что, забот у Уфимцева было предостаточно.

— Всё знаю, господа, — встретил он троицу, развёл руками и закончил, — но задача остаётся прежней. Если вы за помощью, то выделить никого не могу, на рассвете мне понадобятся все наличные силы, чтобы завершить дело одним днём. Заброда уже получил от меня приказ, если не удастся остановить противника у брода, жалить его всю ночь и день, чтобы задержать-таки Батал-пашу. Выхода иного попросту нет. Мы даже отступить уже не успеваем.

— Мы все понимаем, Павел Александрович. Но ваша помощь нам всё же не помешает. Наша сила атаки упала чуть не вдвое, а возможности и того больше. Мы под воздействием желчи, но даже это не позволяет нам иметь достаточной запас Силы, чтобы жалить Батал-пашу, так же часто, как передовой отряд ногаев. Прежде Пётр Анисимович в любой момент мог их зарядить, сейчас такой возможности нет, — произнёс Суханов.

— Камни я вам дам. С этим, хвала господу проблем нет. Ещё и у её высочества запас имеется.

Получив алмазы, они вышли из штабной палатки, переглянулись, и открыли портал к броду. Едва оказались на месте, как к ним подбежала Лиза.

— Всё хорошо, Елизавета Анисимовна. Его жизнь вне опасности, целитель говорит, что уже завтра он будет в полном порядке, — поспешил заверить её Суханов.

— Спасибо вам дорогие мои, — не выдержав зарыдала она, и прижалась к груди откровенно растерявшегося Суханова.

Тот стоял какое-то время молча, лишь поглаживая её по голове. Потом глянул на клонящееся к закату солнце, и отстранил её.

— Простите, Елизавета Анисимовна, но у нас совершенно нет времени. — Дымок, что шар?

— Готов к полёту, — тут же доложил тот.

— Вот и замечательно.

Суханов быстро влез в подвесную, и поднялся в небо. Ну что сказать, пусть они и отсутствовали меньше часа, тем не менее за это время турецкая армия успела существенно продвинуться вперёд, и пока всё было за то, что им удастся таки выйти к броду ещё до заката. А значит у них совсем не осталось времени на раскачку…

* * *

Я открыл глаза, и тут же зажмурился, от ударившего в глаза нестерпимого света. Похоже вернулся в родной мир и это яркое освещение в палате. Только тогда непонятно, куда подевались неприятные ощущения. Доводилось мне валяться в реанимации, а потому отлично помню каково оно возвращаться в мир живых. Уж как минимум горло дерёт от трубки для дыхания. А тут, только и того, что по глазам резануло ярким светом, да высекло слезы, дорожки от которых побежали по щекам. Я непроизвольно поднял руки и утёр их.

— Господи, ну слава богу, — послышался до боли знакомый голос.

Стоп! Это же Мария! Вот как-то сомнительно, чтобы это был бред. Я резко сел и тут же голову прострелила острая боль, ударивший в глаза яркий свет сменился разноцветными кругами, что твой калейдоскоп, и я со стоном рухнул обратно на подушку.

— С ума сошёл⁉ — всполошилась Долгорукова.

Я тут же ощутил, как на меня навалилась её упругая грудь, пальцы вцепились в плечи, прижимая к постели, а лицо обдало чистым горячим дыханием.

— Тебе ещё нельзя вставать. Дурашка, — я почувствовал как щеки коснулись горячие, и влажные губы.

Секунда, и Мария уже целует мои губы, а я ощутил солёный вкус её слёз. Вот оно значит как. Выходит я не умер и не вернулся в родной мир, а был лишь ранен, и теперь нахожусь в объятиях любимой. Хм. А вот интересно, как я тут оказался, и сколько времени валяюсь? По идее, с уровнем местной медицины, это не могло быть долго.

Я ответил на поцелуй Марии, и открыл глаза. Она отстранилась от меня, сквозь слёзы вглядываясь в моё лицо. Я же поначалу видел лишь смутный образ, но картинка постепенно менялась в лучшую сторону. Наконец мне это надоело и я активировал плетение «Лекарь». Понятно, что я не целитель, но в качестве первой помощи и чтобы избавиться от неприятных ощущений, самое то.

Ага. Картина прояснилась. Я находился в богато обставленной комнате, с большими остеклёнными стрельчатыми окнами, сквозь которые лился солнечный свет. Вот и стегануло по глазам, после кромешной тьмы.

— Сколько времени я был без сознания?

— Трое суток. Евграф Степанович погрузил тебя в сон, и сказал, что это для тебя лучшее лекарство.

— Последнее, что я помню, это то, что я попал под копыта лошадей, — заметил я.

— Как только твои компаньоны поняли, что ты не смогу уйти порталом, они вернулись к месту схватки и вырвали тебя из рук ногайцев. Хорошо хоть не стали сами пытаться исцелить, а прямиком направились сюда, к Евграфу Степановичу. И время не упустили, и навредить не успели. Ну и себя благодари за то, что на целителей волколаков не жалел.

— Что Батал-паша?

— Твои компаньоны славно поработали. Кружили над ним как коршуны, клевали со всех сторон. Словом, им удалось его задержать, и он был вынужден остановиться в десятке вёрст от брода. Ночью Воронин выдвинулся с двумя батареями гаубиц и с предельной дистанции сделал четыре залпа градами по турецкому лагерю, нанеся существенные потери. Ближе к полудню армия подошла к переправе, но были встречены отрядом капитана Заброды, засевшим в укреплении. В лобовой атаке Батал-паша понёс серьёзные потери. Ногайцы пытались обойти с флангов, и им так же изрядно досталось от твоих компаньонов которые атаковали их прямо в воде. На другом фланге, эскадрон гусар обратил в бегство двухтысячный отряд ногаев. Те были сильно удивлены тем обстоятельством, что не могли сразить ни лошадей, ни всадников, в то время как те безнаказанно расстреливали их и рубили в капусту. Как результат, воины степи предпочли податься в бега.

— То есть, Батал-паша не смог переправиться?

— В результате смог, но значительно северней, и Уфимцев получил необходимые ему сутки, чтобы провести штурм Азова. Тут всё прошло без неожиданностей. Я с Астафьевой и Столбовой вполне сумели заменить твой отряд в качестве поддержки с воздуха. Кстати, Павел Александрович был по-настоящему впечатлён этой твоей идеей. Ещё бы иметь способ как-то ускорить полёт «Шаров», а то с большой дистанции они слишком долго добираются до цели. Но если бить ими массированно, расчищая путь пехоте, то получается на загляденье.

— То есть, мы сейчас не в Черкасске, а в Азове, — ничуть не сомневаясь в своей правоте, произнёс я.

— Во дворце Арслан-бея, — озорно улыбнувшись, подтвердила она.

— А турки?

— Потеряв половину крепости Арслан-бей запросил переговоры, и согласился на почётную капитуляцию.

— Не слишком ли великодушно, при том, что половина крепости была уже захвачена?

— Я согласилась на прежние почётные условия, если Батал-паша уведёт свою армию к Анапе. Так что, вполне приемлемые условия.

— И турки пошли на это?

— Они потеряли слишком много сильных одарённых. При штурме редута у переправы сразу пятеро десятого и одиннадцатого ранга прошли порталами за валы. Но там их встретили твои холопы с ружьями и пистолетами заряженными «Пробоями». Правда, эта вылазка стоила жизней двенадцати драгунам и двум офицерам. Лиза в порядке, — поспешила она заверить меня. — Был момент когда, как ты говоришь, «Панцирь» ей просадили почти в ноль. Но вовремя подоспел твой молочный брат, и дуплетом из ружья сразил байрактара.

Ну, Лизе я ещё выпишу. Илюху поощрю, чем-нибудь увесистым по горбу. А так, всё становится на свои места. Пять одарённых десятого-одиннадцатого ранга, это реально серьёзно. Наша четвёрка была куда слабее, и то, мы устроили туркам кузькину мать. Так что, ничего удивительного в том, что потеряв такую ударную силу, Батал-паша предпочёл согласовать с султаном отход. Ни за что не поверю, что подобное решение было принято им единолично.

С другой стороны, сильных одарённых не составит труда переправить посредством порталов. Ну и какого тогда? А может причина в персах? Они частенько цапаются с турками. Да и арабы не отстают, дай только повод подумать о собственном превосходстве, как тут же вцепятся в загривок. Счёты у них давние. Так что ослаблять свои силы на других направлениях никак нельзя. Проще подвинуться здесь, чтобы не получить войну на два фронта.

К нам они конечно же ещё вернутся, но позже. Пока же попытаются выяснить о нас всё то, что упустили раньше, чтобы больше не допустить сегодняшнего просчёта. А это значит, что мы со своей задачей справились, и Турция в этом году на Россию не нападёт. Как впрочем и в следующем, потому что глупо ввязываться в войну, не покончив с нами.

Хм. А вообще, всё страньше и страньше. Пять одарённых столь высокого ранга. Да ещё парочка имелась в Азове, причём со слов атамана Ефремова напрашивается вывод, что они тут были на постоянной основе. Получается семь. Семь! Хрен-на себе! На секундочку в Российской империи это уровень родовитого дворянства, причём ближе к преклонному возрасту. А тут сразу семь, и все в расцвете сил. Чудные дела творятся у турок.

— У нас потери большие? — поинтересовался я.

— Ещё двоих потеряли гусары, и восьмерых во время штурма. Итого два офицера и двадцать два нижних чина.

— А как с пополнением?

— Вместе с гребцами на галерах, фрегатах и торговых судах, из рабов девятьсот семьдесят два мужчины, сто пятьдесят женщин, и двести пять мальчиком и девочек. В Азове осталось пятьдесят семь греческих семей, двадцать восемь русских и десять армянских. Тут даже небольшая православная церковь есть, представляешь.

— Ну, турки создали многоконфессиональную империю, так что я этому не удивляюсь. Хм. А ведь у нас получилось, а Маша?

— Не обольщайся. Пока только первый шаг, — покачав головой, возразила она.

— Не придирайся, — отмахнулся я.

Глава 5

— Позвольте, ваше высочество, — вроде и уважительно, но в то же время тоном не терпящим возражений произнёс целитель.

— Прошу, Евграф Степанович, — и не подумала возражать Мария.

Она наконец отошла от моей постели, где продолжала меня удерживать, несмотря на мои попытки подняться. Но теперь уступила место специалисту, которому доверяла. Ещё бы, ведь он вернул меня с того света. Ну или не позволил вернуться в мой родной мир. Что же, значит мои дела тут ещё не закончены.

Целитель подступился ко мне, прижал руки к вискам и закрыл глаза погрузившись в себя. Я ощутил тепло исходящей из них Силы. Посидев так с минуту, он начал перемещать свои ладони по моему телу, предполагаю в местах, где имелись увечья. Но сейчас не было никаких болезненных ощущения или даже малейшего дискомфорта.

— Ну что же, Пётр Анисимович, процесс восстановления прошёл даже лучше чем я ожидал. Вы полностью здоровы, и можете подниматься. Ваше высочество, позвольте откланяться?

— Примите мою искреннюю признательность, Евграф Степанович, — произнёс я.

— Не стоит. Если кого и стоит благодарить, так это ваших товарищей. Если бы не их своевременные действия, то мои таланты не понадобились бы.

Хм. Товарищи, сиречь компаньоны. А ведь я не чувствую с ними связи. Как и с Успенским и Игнатовым. Так-то пока она была ощущалась как нечто само собой разумеющееся, а вот теперь чего-то недостаёт. Со временем это чувство рассеется, но сейчас пока ещё свежо. Похоже, связь и узор пропадают и в момент клинической смерти. Или это справедливо только для меня. Но с этим я разберусь позже.

— Где сейчас мои компаньоны? — одеваясь поинтересовался я у Марии.

— Сидят в приёмной, как три нашкодивших котёнка, — хмыкнула она.

— В смысле?

— Когда дело завершилось они так отметили победу, что просто дым коромыслом. Если бы не их заслуги с Батал-пашой, то посмешище всему полку. Все потешаются, мол как это они ещё под себя гадить не стали, до таких соплей напились. Два дня в себя не приходили, а там уж я поняла, что это запой и велела посадить их под арест. С одной стороны, они конечно герои. И тебя спасли, и туркам перца под хвост изрядно подсыпали. Но терпеть такое непотребство я не готова. А с утра они попросились к тебе. Вот и сидят, ждут когда ты в себя придёшь.

— А Успенский? — спохватился я.

Бог с ними, со слетевшими с нарезки алкоголиками. Всё, что они знают, это конечно важно и распространение этих сведений создаст серьёзные проблемы. Но то, что известно Ивану Артёмовичу, это куда большая проблема. У него в руках ведь сосредоточена вся служба безопасности. Я доверял ему целиком и полностью, потому что был уверен в его абсолютной преданности. Именно к нему тянутся ниточки от «Поводков», амулетов вживлённых всем одарённым полка, и не только. Его люди занимаются систематической выборочной прослушкой. И он контролирует всех двойных агентов.

Подмятый под мою руку экспедитор тайной канцелярии это ходячая катастрофа. И главное, уйти ему не составило бы никакого труда, потому как у него имеется и амулет среднего портала, и запас заряженных алмазов. Да он в мгновение мог отправиться с докладом к Шешковскому.

— А что не так с Иваном Артёмовичем? — склонила головку на бок Мария.

— Всё зависит от того, где он сейчас и чем занимается.

— Насколько мне известно, обустраивается в Тайном приказе. Это я по его предложению создала такой. Почти как Тайная канцелярия, забавно правда. Он под это дело выбрал дом ушедшего из города турецкого купца. Не окраина, но и не центр, эдак, серединка на половинку.

— Ты помнишь, что он экспедитор Тайной канцелярии?

— Помню конечно. Но он уже отправил прошение об отставке со службы, благо давно выслужил положенное, и дал мне вассальную присягу, с наложением узора «Верности».

— От-тано как, — я даже присел от удивления. — Где мои амулеты?

— В подсумках на поясе, где же ещё. Ногаи не успели до них добраться.

Я отыскал взглядом пояс, открыл соответствующий подсумок и выбрав нужный «Разговорник» нацепил его за ухо.

— Иван Артёмович, — вызвал я своего безопасника.

А своего ли? Что он задумал? Впрочем, тяжко будет что-то умышлять, если принял «Верность». Всё же это подразумевает весьма серьёзные ограничения. Но он сделал этот шаг. Зачем? Ведь мог просто сбежать, избавившись при этом от своего «Поводка».

Я ему конечно доверял, но его ведь могли и захватить. Так что, это мера была предпринята в первую очередь ради его же безопасности. По той же причине такой же амулет имеется и на теле Марии. Половинки обоих хранятся у меня под кожей на бедре. Использовать таким образом я их конечно не могу, зато и не потеряю.

В отличии от прежних времён, отозвался Успенский не сразу. Да оно и понятно, ушей у него только два, а абонентов до чёрта, я же в отключке, да ещё и перестал быть господином… Нет. Насчёт избавиться от «Разговорника», это вряд ли. А вот убрать в подсумок вполне.

— Пётр Анисимович? Слушаю, — наконец раздалось у меня в голове.

— Да это я. Хотелось бы с вами встретиться. Где я могу вас найти? Слушаю.

— С выздоровлением. Я в здании Тайного приказа и пробуду здесь до вечера. Обустраиваемся, налаживаем быт и работу. Слушаю.

— Тогда навещу вас там. Закончил разговор.

— Закончил разговор.

Вообще-то, вопросов у меня всё ещё предостаточно. Но лучше уж решать их глаза в глаза. Опять же, не стоит Марии знать обо всём. А то её отношение ко мне может серьёзно так измениться. Кто знает, что она для себя решит, когда узнает обо всех моих выкрутасах. Всё же представительница родовитой знати, к тому же, молода и не факт, что уже успела растерять все романтические бредни. От многого уже не осталось и следа, но циником она пока ещё не стала, факт.

Дверь распахнулась и в комнату вихрем влетела Лиза. Я толком не успел ещё осознать этот факт, а визжащая от радости сестрица уже повисла у меня на шее.

— Живой! Здоровый! Петька, я тебя когда-нибудь убью, паразит!

— Лиза, ты конечно имеешь право входить без доклада, но это не касается личных покоев, — улыбаясь, сделала замечание Мария.

— Прошу прощения, ваше высочество. Подобное больше не повторится, — прильнув к моей груди, шмыгнув носом ответила она.

Потом отстранилась от меня сжав ладонями лицо, потешно сведя мои щёки и сделав губы уточкой. Её полные слёз глаза излучали радость. И вдруг, она сменилась злостью.

— Живой, — коброй прошипела она.

Хлесть!

— За что⁉ — возмутился я, потирая щёку.

— А чтобы больше не вытворял такое.

— Правильно подруга! Так его! — задорно выкрикнула Долгорукова, и смахнула невольно выступившую слезу.

— Да ну вас. Ногаи не убили, так вы сейчас добьёте, — отступая, протестующе замахал я руками.

Гоняться за мной девчата не стали, вот и ладно. Не хватало только тут догонялки устраивать, а под занавес спасаться бегством. Я уже направился было на выход, когда спохватился, и спросил Марию.

— Кстати, а что там с Мехмедом.

— Да чего с ним станется. Сегодня отпустили с богом. Ушёл порталом прямиком во дворец своего хана.

— Он впечатлился?

— И не только он. Атаман Ефремов даже злым уехал. Похоже столь сильный сосед в планы казацкой старшины не входил. Явно рассчитывали получить свободный выход в море. А в результате придётся делиться добычей. Я передала им, через Степана Даниловича, наши условия союза.

— Ну и как впечатления? Полагаешь примут их?

— Примут, никуда не денутся. Обе каланчи и Лютик целёхоньки, только гарнизоны сменились. Ели захотят порезвиться на морской волне, то только через нас. У них уже ручки зудят, а как до простых казачков дойдёт весть о падении Азова, так они своих атаманов начнут теребить. Даже князья не могут себе позволить пренебрегать волей своих подданных, и вынуждены с ними где-то даже заигрывать, да постоянно проявлять заботу. А об этой вольнице и говорить нечего.

— Ну что же, надеюсь ты права. И если вскоре к нам на поклон пожалует казацкая старшина, это уже будет второй шаг к нашей цели.

— Лучше бы крымский хан. Но, увы, для этого ещё слишком рано, вздохнула Мария.

Это да. Мехмед конечно впечатлился, и о своих соображениях доложит брату. Вот только пока мы не докажем, что способны выстоять против турок, он даже мысли не допустит о каких-либо переговорах с нами.

— А вообще, сейчас начинается не менее интересный и в то же время трудный рутинный этап обустройства, становления и закрепления.

— Мария Ивановна, а давайте вот это всё без меня. Мне бы куда проще набить кому морду, встряхнуть да вразумить, — поспешил пойти в отказ я.

— Никому не хочется заниматься рутиной и хозяйственными делами, — вздохнула Долгорукова.

— Не надо давить мне на совесть, Мария Ивановна, я сразу обозначил, что это не моё.

— Да ладно тебе. Чего вскинулся? Уже одного того, что благодаря тебе я не испытываю трудностей со средствами, дорогого стоит. Правда, Лиза тебя прибить готова, она бедняжка опять переключилась на «Разговорники».

— А я не обещал, что будет легко. Наоборот, тяготы и лишения воинской службы. Кстати, сестрица, а как так вышло, что тебя чуть не достал тот клятый байрактар?

— Так он же появился считай у меня за спиной и сходу «Копьём» Удивился, что я выстояла, принял на щит мою атаку «Каменной булавой», и сходу ударил «Шаром». Спасибо Илье, вовремя оказался рядом.

— Ясно. Кстати, а где мои бойцы? — спохватился я.

Вот то же проблема, им известно не меньше чем компаньонам.

— Илья с ними присматривают за твоими друзьями. Я бы сказала, ухаживают за ними, уж больно те расстарались.

— Понятно, — хмыкнул я.

Попрощавшись с девушками, я направился на выход, и спустившись на первый этаж обнаружил в коридоре троих архаровцев, в весьма помятом виде. Ну что сказать, магия тут весьма своеобразная. Никакие плетения не помогают избавиться от похмелья. Так что видок у этих драных котов был тот ещё. Бойцы под предводительством Дымка стояли в сторонке. Не знаю, как они заботились об этих горемыках, компрессы ставили или рассолом отпаивали, я ничего такого не приметил.

— Ну что, гроза османов, отметили победу? — хмыкнул я, откровенно забавляясь.

Оно бы конечно разозлиться на подобное непотребство. Да ведь это впустую потраченные нервы. А смех, он продлевает жизнь, и уж тем паче новообретённую. Вот я и заржал от всей души. Правда быстро спохватился и погрозив бойцам пальцем, мол, ни-ни у меня, выпроводил их на улицу.

— Всё бы вам смеяться, Пётр Анисимович, а мы между прочим про себя многое узнали. И ребяток вы зря выпроводили, уж они-то на нас в нашем непотребстве насмотрелись, — вздохнул Суханов.

— Ну и как дальше жить собираетесь? — отсмеявшись, и вытирая выступившие слёзы, поинтересовался я.

— Да так и собираемся. Подумали мы, и решили промеж себя, что эдак толку не будет. Ведь поверили в себя, решили, что сам чёрт теперь не брат, а как о пробку споткнулись, так и пустились во все тяжкие. Опять потеряем себя. Как пить дать сопьёмся, да под забором подохнем. А то ещё и набедокурим по пьяной-то лавочке, с нашим сильным даром, да на плаху прогуляемся.

— И до чего же вы в итоге додумались?

— Более полугода мы под узором ходили, и помним всё что было. А было оно по чести и совести. Порой жёстко, и без жалости, но по итогу, всё на пользу. Словом, сами просим вас Пётр Анисимович нанести нам узор, и держите подле себя соратниками, как оно прежде было.

— От-тано как. Ну, тогда-то я вас не спрашивал, и правым себя считал, потому как из дерьма тянул, и выбор у вас был, либо сгореть от вина, либо если и погибнуть, то за правое дело. Теперь же вы сами ко мне пришли, и взваливаете на меня ответственность за ваши жизни. Мол наше дело телячье, а ты уж сам решай как быть, и с чем перед создателем предстать.

— Так и есть, — задумавшись на секунду, подтвердил Суханов.

— Лихо. А так чтобы самим себя взять в руки и идти по жизни с гордо поднятой головой?

— Сами ведь видите ничего у нас не выходит. Пока при деле были, всё отлично выходило, а как только отгремел бой, так во все тяжкие. И это будет повторяться от раза к разу. Вам мы доверяем и вверяем свои жизни. Считайте это нашей вассальной клятвой.

— Но ведь и в этом случае ответственность.

— Это наше решение, и наша просьба. Не хочу в канаву. Был я уж там. Чем обратно, лучше грех на душу взять и в петлю.

— Вы так же думаете? — глянув на Швецова и Рудакова, спросил я.

Те понурившись молча кивнули. Между прочим, в этот момент я их зауважал. Да-да, при всём при том, что ненавижу алкоголиков, и считаю пьянство добровольным помешательством, конкретно вот этих я зауважал. Хотя бы потому что они признали то, что у них есть проблема и её нужно как-то решать. В моём мире такие идут в клубы анонимных алкоголиков, или к врачам, чтобы поставить себе торпеду, обращаются к психологам, и работают над собой и помнят, что эта проблема с ними на всю жизнь.

Тут ничего подобного нет. Но эти трое нашли действенный способ, решив вверить свои жизни мне. И я реально уважал их за это. Им не достаёт своей воли, и они решили использовать меня в качестве торпеды. А я не буду отказываться. Все эти мои разговоры только для красного словца. Потому что не попроси они меня, я сам наложил бы на них узоры. Просто потому что они много знают.

— А где мы теперь живём-то? — поинтересовался я у Суханова.

— Выделили нам вполне себе приличный домик. Мы там прежним составом обретаемся, с Елизаветой Анисимовной и холопами.

— Не холопы отныне, а бойцы, по имени или по прозвищу, — заметил я.

— Ясно, — чуть не хором ответили они.

— Значит так, идите домой, и ещё раз подумайте над этим вопросом, а то глядишь с горяча чего-то там для себя решили, а я второй раз помирать, чтобы дать вам вольную не собираюсь, — напоследок заметил я.

Когда вышел во двор, скрывающийся от посторонних глаз за высоким глухим забором, и массивными воротами, приметил четвёрку бойцов. Они расположились в тени под балконом, к которому тянулся густой плющ, образующий эдакую закрытую террасу.

— Дымок, знаешь где расположился Тайный приказ?

— Знаю.

— Проводишь меня. Остальные, идите домой, да присмотрите за своими командирами. Если решат освежиться кружечкой пива…

— Увольте, Пётр Анисимович, — взмолился Клим, Хруст который, — от плетений их нас «Панцири» прикроют, но они же и драться выучились почище нас, да и плетения с узорами им в помощь, раскидают как щенков. Было уж. Как же мы их удержим?

Я глянул на компаньонов, с невинным видом рассматривавших что-то там на крыше. Мол мы не мы, и хата не наша, и вообще мы не виноватые.

М-да. Хорошо хоть они никогда особой агрессией не отличались, а то ведь и впрямь могли набедокурить. Или их, героев недавних событий, никто толком не задел и не пытался всерьёз урезонить. Но бойцам они похоже уши всё же накрутили. Швецов, кстати, бросил на Хруста мимолётный взгляд, мол, сдал, засранец. Тот же в свою очередь сделал морду кирпичом. Ну чисто дети.

— То они уже в подпитии были, а чего к пьяному под руку лезть. Сейчас же трезвые. Так что беды не будет. Всё, пошли Дымок.

Мы вышли на улицу через калитку, находившуюся под охраной десятка бойцов, во главе с одарённым десятником. Без понятия как устроена охрана дворца, ну или дома коменданта. Знаю только, что пистолеты десятника заряжены пятикаратными «Пробоями», чтобы гарантированно свалить одиннадцатый ранг.

Я вовсе не собирался забывать как сам появился во дворе каланчи, а после туда же прыгнула парочка байрактаров, и о пятерых одарённых возникших посреди редута у брода, тоже забывать не следовало. Вот и тут могут появиться, и на этот случай лучше бы быть готовым. А вообще, не мешало бы подумать над системой охраны, а Марии Ивановне обзавестись личной гвардией. К слову, парочка офицеров с сильным даром уже имеется. Угу, я о боярышнях.

— Дымок, что парни говорят о пропавшем узоре? — поинтересовался я у молочного брата.

— Думают и гадают, как ты поступишь.

— Но на поводок опять не желают, — сделал я вывод из тона, каким это было сказано.

— Не желают, — подтвердил Илья.

— М-да. Жаль.

— Опять взнуздаешь?

— Взнуздаю, брат. Не по злобе, а потому что знают они слишком много. Если где взболтнут, хотя бы то, что я сам алмазы делаю, так на меня настоящая охота начнётся.

— А как же господа? Они и без дыбы, по пьяной лавочке сами всё разболтают.

— С ними проще. Они попросили восстановить им узоры.

— Ну ладно, взнуздаешь ты парней, а со мной как же?

— За тобой одним присмотреть куда проще, чем за четверыми.

— Это да, — согласился он.

Вообще-то, Дымок одним из первых обзавёлся «Поводком» и был на особом контроле у слухачей Успенского. Я ему конечно же верил, но страховка никак не помешает. Поэтому не пожалел под это дело трёхкаратного бриллианта, ещё до того, как научился их синтезировать. Ну и подзаряжаю время от времени, чего он конечно же не замечает.

Глава 6

Азов это крепость с многотысячным гарнизоном, который, к слову, нужно не только снабжать продовольствием. Солдатам много чего нужно от починки сапог и шитья одежды, до посиделок в кофейне или мейхане, турецком питейном заведении. Ну и конечно же хаммам, турецкие бани, как же без них. И это далеко не полный перечень. Поэтому здесь имелось несколько гражданских кварталов.

Это и ремесленный, и самый обширный, свыше сотни дворов, рыбацкий. Как уже говорилось, донская рыба поставлялась в метрополию, и местная чёрная икра в частности. В торговом квартале наличествовали различные лавки и купеческие дома, от совсем небольших, до весьма представительных. В наличии караван-сарай, базар и невольничий рынок.

Впрочем, город в пределах крепостных стен невелик, всего-то чуть больше четырёх сотен дворов. Поэтому чтобы пройти его насквозь нужно менее десяти минут. Так что к нужному двухэтажному каменному дому, ранее принадлежавшему богатому купцу, а теперь ставшему резиденцией Тайного приказа, мы с Дымком дошли быстро.

Забор по обыкновению высокий и глухой с дубовыми воротами из массивных плах, не вдруг и тараном возьмёшь. В одной из створок врезана закрытая калитка. И правильно, нечего посторонним взирать на происходящее внутри. С боков два грибка, рядом с которыми стоит по часовому, это уже новые хозяева постарались. Чуть дальше, запертая дверь в лавку, широкие окна которой забраны ставнями.

Меня в полку все знают в лицо, как и то, что я всюду имею неограниченный доступ, поэтому пропустили без проблем. Открыв калитку я оказался в довольно просторном дворе. Не соперник комендантскому, но две большие купеческие повозки тут развернутся без особого труда. Со стороны улицы высокий забор, по периметру П-образный дом, с балконом по всему второму этажу, где расставлены кадки с растениями. Двор мощёные каменными плитами, несколько широких дверей, вероятно ведущих в складские помещения.

За оградой меня встретили ещё трое охранников, во главе с десятником, у которого на бедре и животе обнаружились кобуры с пистолетами. Наверняка так же заряжены «Пробоями». Впрочем, об опасности появления одарённых я уже говорил…

— С выздоровлением, Пётр Анисимович, — приветствовал меня Успенский, едва я вошёл в его кабинет.

Иван Артёмович поднялся из-за стола, и пройдя ко мне навстречу протянул руку. Интересно, это он сейчас играет, или и впрямь рад видеть меня в полном здравии. Ведь не может же не понимать, что сейчас идёт буквально по лезвию бритвы, и стоит мне почувствовать фальшь, как он поплатится за это своей головой.

Увы, но как бы теперь я не пытался нанести ему «Повиновение», у меня ничего не получится. Они с «Верностью» являются взаимоисключающими.

— Благодарю, Иван Артёмович, — пожимая руку, ответил я, глядя ему в глаза.

— Если позволите, Пётр Анисимович, сначала расскажу я, а после уж вы станете спрашивать.

— Я слушаю, — опускаясь на стул, сделал я приглашающий жест.

— Чаю? В кладовой дома обнаружился отличный чай, замешанный на различных травах и кусочках сушёных фруктов и ягод, просто великолепный вкус.

— Пожалуй я выпил бы кофе.

— И с этим всё в порядке. Марфа, чай и кофе, — повысив голос, распорядился он.

Успенский утверждал, что женщины порой куда предпочтительней в его работе, а уж в делах связанных с канцелярской работой, так и подавно. Поэтому у него в штате хватало молодых девиц.

Выделяя на их выкуп деньги я даже заподозрил экспедитора в том, что он приобретает их с определённой целью. Но ошибся. Так на прослушке были задействованы исключительно девицы. А чтобы облегчить им работу, я лично нанёс им узоры «Выносливости» девятого ранга, которые затем подправил на десятый. Успенский же одарил их «Повиновением», уж больно много секретов им было доверено. Да об одном только наличии «Поводков» знают лишь я, Мария и Успенский, ну и его слухачи.

— Если позволите, я коротко и по существу, — заговорил Успенский, опускаясь за стол. Когда я понял, что «Повиновение» больше не действует, признаться меня это сильно озадачило. Сорвал с себя рубаху и стал смотреться в зеркало не веря своим глазам.

— Отчего же. Это ведь всего лишь означает то, что я погиб, — пожал я плечами

— В том-то и дело, что нет. Всякий раз после смерти хозяина узора, его носитель теряет сознание, порой на несколько часов. А тут просто понимаю, что поводка больше нет, сам же при памяти. Поверьте, вы далеко не первый кого вынимают с того света, и ни разу я ещё не слышал, чтобы наложенные им узоры исчезали.

Хм. А ведь и впрямь, так оно и есть. Да я и сам на практике убедился в этом, в доме убиенного мною курского дворянина Егорова, когда его пёс затих в будке. Похоже причина в моём подселившемся к этому телу сознании и едином информационном поле Земли. Не суть важно. Я сделал жест Успенскому, чтобы он продолжал.

— Так вот, поначалу я решил, что это просто моя особенность, закурил и крепко задумался как быть дальше. Первым порывом было сообщить Шешковскому о творящемся здесь. Но жизнь научила меня, для начала остыть и выкурить трубочку, а если кровь продолжает бурлить, так и вторую не помешает. Пока курил и прикидывал варианты, ко мне прибежал Игнатов, сообщивший, что вас доставили в палатку целителя. А когда мы дошли до неё, то узнали, что вы живы, и спасли вас ваши компаньоны. То есть, никто из нас сознания не терял, но как минимум я и Игнатов своих узоров лишились. Приплыли.

— Вы поняли, что в это попросту никто не поверит, и вас обвинят в измене, — улыбнулся я.

— Именно так и было бы. И тогда мы призадумались уже с Игнатовым на пару. По всему выходило, что злого умысла против престола или государства у вас нет, наоборот, все ваши действия направлены только во благо. Разве только желая избежать помех, вы походя преступаете закон. Впрочем, я не осуждаю. Поначалу-то, обретя независимость суждений, мы с Михаилом как раз полагали иначе. Но после четвёртой совместно выкуренной трубки, кровь поостыла, в голове туман развеялся, и появилась ясность мысли.

— То есть, простили меня? — склонив голову на бок, поинтересовался я.

— Не простили. Но по здравому рассуждению, поняли. Как сообразили и то, что вы не остановитесь, и либо уничтожите нас, либо опять посадите на поводок. Поэтому пришли к единственно верному решению, уйти со службы в Тайной канцелярии, и поступить на службу к великой княгине Долгоруковой, дав ей вассальную присягу, и приняв узор «Верность». Ну и заодно предложили создать свой Тайный приказ, благо, по сути, он уже имелся.

Поверил ли я ему? А какие варианты? И дело даже не в принятом им узоре «Верность». С одной стороны, он оказался между двумя берегами. Вернуться обратно, погибнуть, ну или, как минимум, пройти через семь кругов ада. Остаётся пристать к другому, тем более, что это не противоречит его убеждениям.

— От амулетов «Поводков» избавились, Иван Артёмович? — поинтересовался я.

— А вы не проверяли? — удивился он.

— Не до того было.

— Не избавился. Не вижу в этом смысла, коль скоро собираюсь служить верой и правдой. Опять же, благодаря этому вы Марии Ивановне жизнь уже спасли, глядишь, в случае беды и меня горемычного не оставите.

— Хм. Надо бы подумать, получится ли наводить «Портал» по «Маяку».

— Чтобы поспеть, пока мне уши не отрезали? Было бы неплохо, — даже оживился экспедитор.

Впрочем, какой он теперь экспедитор. Не в том плане, что я сейчас начну формировать КГБ и величать всех безопасниками. В конце концов, как ты не назови главное, чтобы работало. Просто он уже на должности дьяка. Интересно, озаботилась ли этим Мария. Сомнительно как-то, коль скоро проторчала столько времени подле моей койки.

— А ещё, эдак не сильно запыхаешься в погоне за беглецом, — подмигнул я.

— Когда сделаете? — с надеждой поинтересовался Успенский.

— Эк-кий вы быстрый. Я уж пытался подступиться к этому вопросу, да пока без толку. Обычно решение само приходит, либо легко, либо после недолгих раздумий, но куда чаще лишь бьюсь как рыба об лёд. Тогда я просто отставляю вопрос до лучших времён.

Ладная молодуха принесла чай, кофе, сахарницу с щипцами и корзиночку с пирожками. Расставила на столе и вновь оставила нас одних. Я потянулся к чашке с ароматным кофе и сделал глоток. Без сахара. Отколол кусочек и подсластил напиток. Ненавижу кофейную горечь, с сахаром оно куда приятнее. Хотя многие мои знакомые на это моё извращение только пальцем у виска крутят. Ну и пусть их. У каждого свой вкус, сказал Барбос и лизнул у себя под хвостом. Ага.

— Ладно. Давайте тогда к нашим баранам, Иван Артёмович. Мехмеда «Поводком» зарядили?

— И Мехмеда, и Ефремова, и троих казачков из его эскорта. Кстати, относительно секретности, вам придётся смириться с тем, что целый ряд ваших тайн вырвется наружу. К примеру, очень скоро многим станет известно о том, что вы обнаружили алмазную россыпь. Пока полк был изолирован в военном городке, сохранить тайну было несложно. Но теперь наличие «Панцирей» и «Щитов» у всего личного состава, да ещё и у лошадей, скрыть попросту нереально.

Ну, а как я ещё мог объяснить такое количество камней? Но где именно находится эта россыпь, тайна за семью печатями. Я ведь понимал, что необходима легенда, вот и придумал, самую простую историю. В такие обычно верят охотнее всего. Вот только, надо бы подумать над тем, как это оформить поправдоподобней.

— Как не выйдет скрыть и факт использования большого числа волколаков. Так? — добавил я.

— Наши офицеры и унтера не из безлюдной пустыни, у всех есть родственники, знакомые, друзья. Тот же Воронин встретил среди казаков знакомого, с которым сталкивался в Астрахани. Найдутся и другие, кто так или иначе пересекался. Словом, рост дара не спрячешь а это возможно только при одном условии.

— Я учту это, — задумчиво ответил я, отпив очередной глоток кофе.

— К слову, надо бы озаботиться подъёмом ранга мне и Игнатову, — заметил Успенский.

— Однако, заявочка, — хмыкнул я.

— И не только нам, но и людям которых мы привлечём к работе. Полагаю, что Мария Ивановна заинтересована в сильном Тайном приказе, а не в простой вывеске. К тому же, потребуется расширять и шпионскую сеть, для чего не мешало бы подбросить ещё «Поводков», и с алмазами в том числе, порой в качестве источника куда предпочтительней простец.

— Сколько нужно комплектов?

— Полагаю, что для начала по двадцать тех и других хватит. Ну и «Передатчики», конечно же.

— Разумеется. Как же без них. Кстати, Иван Артёмович, надо бы создать и свой Разбойный приказ.

— Я полагал, что об этом озаботится государь.

— Когда ещё его величество признает Азов российским городом. Помнится казачки за четыре года так и не дождались царской милости. А нам нужно поддерживать порядок уже сейчас, потому что мы тут навсегда. Полагаю, что вскоре начнут прибывать первые поселенцы, благо свободного жилья хватает. А там, глядишь, Мария Ивановна развернёт строительство посёлков для переселенцев.

— Её высочество, или вы?

— Ну, у меня-то пара тройка идей по этому поводу конечно же есть, только реализовывать их я точно не стану. Мне бы какое дельце погорячей.

— Ясно. Но объединять Разбойный приказ и Тайную канцелярию… По моему это плохая затея. Они должны конкурировать, а не сосредотачиваться в одних руках.

— Даже не обсуждается, забирайте всё в свои руки. Мне нужна безопасность. Подбирайте кадры, налаживайте работу, обеспечьте порядок. Разделить вас после не составит труда. Поставить амбициозного начальника, и он сам всё устроит в лучшем виде. Главное, что механизм по обеспечению порядка, розыску преступников и соблюдения законности уже будет работать.

— Я вас понял.

— Кстати, Иван Артёмович, вас не насторожил тот факт, что у турок как-то уж очень много сильных одарённых? По всему выходит как минимум двое находились в Азове на постоянной основе. Да ещё пятеро в армии Батал-паши.

— Да, меня это заинтересовало, и я поручил Игнатову заняться этим вопросом. Кстати, не мешало бы выделить ему амулет малого портала.

— На ходу подмётки режете.

— Что делать, времени в обрез.

— Я понял. Сегодня же вечером озабочусь, а завтра поутру передам.

В этот момент постучали в дверь, и когда Успенский разрешил, в кабинет вошла миловидная молодка, в сарафане, выгодно подчёркивающем её стати. Она прошла к своему начальнику, передала лист бумаги, дождалась разрешения уйти и поклонившись, оставила нас.

— Что это? — поинтересовался я.

— Запись прослушки Мехмеда. У него только что завершился разговор с ханом Гераем, — знакомясь с документом, слегка отстранённо произнёс Успенский.

— И что там? — поинтересовался я.

— То, чего я и опасался, Пётр Анисимович, — протягивая мне исписанный лист бумаги, произнёс он.

* * *

Вообще-то его дворец находился в Акмесджите*, откуда он управлял восточной частью ханства, для чего имел даже свой диван**. Но отправляться туда, чтобы потом перебираться в Бахчисарай, не лучшее из решений. Ему ведь непременно нужно предстать перед ханом Гераем, с докладом о ходе похода. М-да. Разговор предстоит тяжёлый, он подвёл старшего брата, потерял слишком много славных воинов и главное, одарённых.

*Акмесджит — Симферополь.

**Диван — высший орган исполнительной и законодательной власти.

Поэтому он предпочёл свою резиденцию в Бахчисарае. Появление портала в саду вызвало переполох. Заметивший его садовник поднял тревогу, и вскоре по дому разнёсся гулкий и вместе с тем мелодичный звон большого гонга. Не прошло и минуты, как в сад вбежал десяток стражников во главе с одарённым десятником, обвешанные амулетами защиты.

— Господин, — приложив руку к груди, поклонился командир.

— Сообщи начальнику стражи, что всё в порядке, и скажи, что через полчаса я ожидаю его у себя.

— Слушаюсь, господин.

Мехмед быстрым шагом направился в свои покои, а впереди него уже неслась весть, о возвращении хозяина. Слуги спешили занять свои места, чтобы быть к его услугам.

Мехмед направился прямиком в хаммам, дабы привести себя в порядок. Увы, но долго предаваться удовольствию омовения, он себе позволить не мог. Только и того, что смыл грязь, и поспешил одеться. Когда вошёл в свой кабинет, обнаружил там начальника стражи его бахчисарайской резиденции.

— Господин, — приветствовал тот его поклоном, прижимая руку к груди.

— Азамат, готовь эскорт, немедленно отправляемся во дворец хана.

— Слушаюсь, господин.

Дорога заняла немного времени, столица Крымского ханства не так уж и велика. И уж тем более, если двигаться верхом, и погонять лошадей. Кырим Герай не стал мариновать его, и принял едва только ему доложили о прибытии Мехмеда.

— Брат!

Хан обнял калга-султана, крепко прижав к своей груди, и у того отлегло от сердца. Победы, поражения, в жизни случается всё. Но у Кырыма есть два младших брата, и пока они вместе, то смогут пересилить все беды. Так что, главное, что Мехмед жив, а со всем остальным они разберутся после.

— Ну, рассказывай брат, как тебе в плену? — хлопнув его по плечу, бодро поинтересовался хан.

— Сожалею, но я оттуда так и не вернулся, — картинно вздохнул Мехмед.

— Что за речи?

— Тело моё в Бахчисарае, но сердце осталось в Азове. Ты бы видел как хороша эта Долгорукова. Она подобна утреннему свежему цветку, которым хочется любоваться, но ещё больше обладать.

— Хм. Помнится её как-то пытались похитить, чтобы продать в рабство. Жаль, что не вышло. Нашего невольничьего рынка ей не миновать, и если она так хороша, то непременно оказалась бы в моём гареме. А тогда уж ты бы не вёл тут свои медоточивые речи.

— Возможно. Но я ещё не оставил надежды, сделать её своей.

— В таком случае, ты зря рассказал мне о ней, распаляя мои желания, брат. Ладно, рассказывай всё по порядку, — указывая на столик, на котором выставили чашки с кофе, предложил хан.

Рассказ был недолгим, но обстоятельным. Затем последовали уточняющие вопросы. И по мере того, что он слышал, Кырым Герай становился всё мрачнее. Наличие во всего лишь одном полку такого большого количества сильных одарённых настораживало. И ещё больше внушало опасений то, что Долгорукова походя смогла захватить Азов, отправив при этом восвояси армию Батал-паши.

А тут ещё и поголовное вооружение солдат скорострельными штуцерами. Как и новые пушки со странными и столь смертоносными снарядами. И ведь русские расходовали несомненно дорогие боеприпасы, с завидной расточительностью. Именно благодаря им, они нанесли столь существенные потери его войску, под предводительством Мехмеда. Подумать только, там легла пятая часть армии, не нанеся Дикопольскому полку никакого ущерба.

Но самое главное младший брат приберёг напоследок. И в это невозможно было поверить. Но и не верить ему никаких причин, он пробыл в русском лагере достаточно долго, чтобы собрать необходимые сведения.

— Значит, ты говоришь, что даже у последнего рядового имеется защитный амулет? — спросил хан, калга-султана.

— И не только у людей, но и у каждой лошади. Насколько я понял, животных снабдили ими только на время похода, чтобы избежать среди них потерь, и не лишиться подвижности. Но всё равно, масштабы поражают.

— Значит, этот её фаворит не носит мундир, но к его голосу присушиваются все без исключения, и рядом с ним самые сильные одарённые?

— Так и есть. А ещё, это именно на его деньги был снаряжён и содержится полк.

— Откуда у простого дворянина может быть столько денег?

— Он открыл новое плетение «Разговорника» без бриллианта и наладил их изготовление, и продаёт через одного московского купца.

— Быть может и его защитные амулеты без камней?

— Нет, «Разговорниками» могут пользоваться только одарённые, напитывая конструкт Силой, а амулеты защищают даже лошадей.

— Тогда, он нашёл ещё и место где можно добыть много алмазов.

— Возможно.

— Ты прав, брат, Долгорукова конечно молодая и красивая, но далеко не глупая курица. А этот её фаворит, и вовсе мне очень интересен. Что же до её предложения…

— Мой хан, я донёс до тебя её слова, но не думаю, что к ним следует прислушиваться даже на миг. Турция наш союзник уже на протяжении сотен лет, и выгодность этой дружбы не подлежит сомнению, как и сила осман. Сегодняшнее поражение, всего лишь камешек попавший в туфлю султана, который он просто вытряхнет.

— И ты знаешь как.

— Русские всего лишь люди, с их недостатками, дурными привычками и склонностью к преувеличению собственной неуязвимости. И главное, их немного.

— Но это не помешало им заставить утереться Батал-пашу и Арслан-бея.

— В открытом бою, они и мне оказались не по зубам. Но я не предлагаю драться с ними. Нужно просто распространить весть о том, что каждый русский и его лошадь носят на себе по два невероятно дорогих защитных амулета. К тому же донести эту весть и до казаков. Небольшие отряды и одиночки сами начнут охотиться на русских. Жадные до наживы, найдут способы убить даже одарённого, чтобы забрать с его тела дорогой трофей. Нам останется только наблюдать со стороны, как силы великой княгини будут таять подобно снегу, под жаркими солнечными лучами.

Глава 7

— Пётр, так не честно! Ты совсем не собираешься мне помогать? — выйдя из-за стола и подбоченившись, возмутилась Долгорукова.

— Помилуйте, ваше высочество, я только и делаю, что помогаю вам, — отверг я наглую ложь.

— Опять⁉ Мы одни, ты видишь? Тут кроме нас больше никого нет, а ты опять обращаешься ко мне на вы.

— А что мне делать, если со мной снова говорит не моя любимая Машенька, а великая княгиня Долгорукова? Мы же договорились не мешать дела и личное.

— Но я ведь предлагала выход из этой ситуации.

— Свадьба? Я вас умоляю, Мария Ивановна, о чём вы вообще?

— А что такого? Древность рода и сила дара вполне позволяют тебе стать моим супругом.

— Ага. Осталось только дождаться моего совершеннолетия.

— Ерунда. В исключительных случаях я могу позволить своим вассалам вступить в брак до двадцати одного года. Тут всего-то нужно, чтобы твой батюшка дал вассальную присягу. Уверена, что он не откажется. И сама я имею право выйти замуж, как глава рода, для обретения наследников.

Угу. Если на гражданской службе можно обзаводиться семьями сразу по окончании университета, то военным не раньше первого срока службы, то есть, двадцати четырёх лет. Однако, как всегда, везде есть свои но.

— А вот тут не факт. По существующим законам главой рода становится супруг с более высоким рангом, — парировал я.

— Но ты ведь всегда говорил, что не желаешь быть князем.

— Я и сейчас это говорю.

— Значит будешь консортом, — нанесла она сокрушительный удар по моим доводам, а потом прищурилась, и прошипела коброй. — Или ты меня не любишь?

— Люблю, — поспешил я с ответом.

— И-и-и?

— Вот как-то не ко времени сейчас заводить речь о женитьбе. Не находишь? Опять же, государь воспротивится подобному браку, а нам сейчас ссориться с ним пока как-то не с руки.

— Ты поэтому не участвуешь в делах, чтобы мы как можно дольше не могли с ними управиться.

— Да как не участвую-то? — моему возмущению не было предела.

— Ага. Только всё твоё участие сводится к высказыванию предложений, а нам после разгребать.

— Чего это только предложений. Я, между прочим, и пути решения озвучиваю.

— Только ни в чём участвовать не желаешь.

— Зато я за всё это плачу.

— Уже не за всё. Нами взяты богатые трофеи.

— То есть в моих деньгах, ваше высочество, вы больше не нуждаетесь?

— Опять⁉

— Ну мы же по работе.

— Я тебя прибью, Шелест!

И ведь едва не осуществила своё намерение. Нет, я бы конечно увернулся. У меня изначально всегда имелось перед ней преимущество, а с ростом дара, оно только усилилось. Но я предпочёл пропустить удар. Вот только не ожидал, что кулачок Марии окажется настолько крепким.

— Хек! — пропустив удар в душу, переломился я в поясе.

— Ой, Петя! Прости! — всполошившись склонилась она надомной.

— Ничего, будет мне впредь наука, чтобы не учил вас драться, ваше высочество, — через силу произнёс я.

— Ты неисправим.

— Брось, Машенька, ты же и сама понимаешь, что я чего-то стою только на коротких дистанциях. Если вдолгую, то это уже не ко мне, — приходя в себя, примирительно сказал я.

— Знаю, — вздохнула она. — И это весьма прискорбно, Петя. У тебя ведь несомненный дар подмечать очевидное, на что никто даже не глядел веками…

Угу. Как же, дар. Просто то, до чего тут ещё не дошли мозгами, хотя технологический уровень и позволяет это воплотить, в моём давно существует, или от этого уже отказались.

Ну вот взять коноводные суда. Я читал об этом в какой-то книжке, мол они одно время даже составляли конкуренцию пока ещё несовершенным пароходам. Так отчего бы не использовать это здесь и сейчас? Тем паче, что конный привод я вполне успешно внедрил в оружейной мастерской Дудина, и он успел избавиться от детских болячек, превратившись в отлаженный механизм. Ну и такой момент, что благодаря узорам местные лошадки дадут форы животным моего мира.

При том, что паровик однозначно получился бы далёким от совершенства. Неизменные ошибки в конструкции, частые поломки, отсутствие квалифицированного обслуживающего персонала и инфраструктуры. Кузница тут не поможет, так что потребуется множество мастерских на протяжении всего водного маршрута. Конный привод значительно проще, хотя и с ним конечно же будут сложности, но несоизмеримо меньшие.

При чём тут коноводное судно? Так, а как иначе-то, если Азов стоит на одной из важнейших водных артерий России. Опять же, нужно же как-то доставлять сюда уголёк с Донбасса. Правда, я его пока не нашёл, но это дело недалёкого будущего. Руда уже имеется, на Керченском полуострове, хотя там для начала придётся потеснить турок. Впрочем, управимся, пока всё одно не к спеху.

В этой связи, строительство таких судов конечно же вопрос будущего. Но уже сейчас не мешало бы заложить парочку. С одной стороны, отработать технологию и опробовать как оно будет на воде. С другой, они очень даже могут пригодиться, если придётся вразумлять казачков, которые могут польститься на богатую добычу. По реке можно наладить снабжение и установить на палубах судов артиллерию.

Впрочем, сейчас голова Марии куда сильнее занята необходимостью увеличить численность её карманной армии, минимум ещё на один полк. И как-то плевать, что по закону она не имеет на это права. Если тот мешает ей выстоять, в условиях отрыва от метрополии и полного самообеспечения, то к чёрту такой закон. Победителей не судят. В её же случае, ещё ручки будут коротки.

Так что, Уфимцев усилено засыпает письмами отставников, сам или через офицеров и унтеров Дикопольского полка. У него, к слову, есть и свой интерес. При наличии второго полка, наша армия превращается в бригаду двух полкового состава, а он в бригадного генерала. Звучит!

Кроме того, сейчас формируется личная гвардейская рота великой княгини. Кадры подбирает всё тот же Павел Александрович, но активно участвуют в этом Астафьева и Столбова. Они ведь не только подруги Долгоруковой, но и офицеры, к тому же их закрепили за знающими ротными командирами, так что девушки успели получить какую-никакую практику. И сейчас продолжают набираться опыта, у командиров взводов прикомандированных ко дворцу. Ну и я подкинул им целый ряд идей, по организации караульной службы. А что такого? Исполнять-то не мне, а со стороны умничать оно всегда сподручней.

Внёс я и предложение по вербовке подданных. Мне показалось, что просто пустить слух о том, что с Азова выдачи нет, как бы маловато. С Дона тоже не выдают, как и с границы с Диким полем, только ручеёк беглецов никак не превращается в поток. Но если посулить серьёзные подъёмное серебро, инвентарь, корову, лошадь с серьёзными узорами, да в собственность шесть десятин пахотной земли на члена семьи мужского пола, то расклад получается уже иным.

Впрочем, даже это не даст серьёзного притока переселенцев. Ну, хотя бы потому что трудно как-то поверить в подобные молочные реки с кисельными берегами. Поэтому на первых порах я предложил сделать ставку на наших солдат и их семьи. К слову, этим вопросом сейчас занимаются мои компаньоны, образовавшие три вербовочные группы. Вот гадом буду, мне порой икается именно из-за того, что они меня поминают тихим добрым словом. Русский крестьянин он такой, душу своим упрямством из кого угодно вынет.

Моими стараниями на юго-западе, юге и юго-востоке, на удалении десятка вёрст от Азова появились три редута, с гарнизоном в один взвод с приданными им двумя гаубицами. Вот как только закончат их вдумчивое обустройство, рядом начнут строить сёла, пока пустые, но впоследствии мы их заселим, а редуты будут им защитой. Пока же, переселенцев размещают в домах внутри крепости. Время покажет, кто найдёт себе занятие в городе, а кого потянет на землицу.

Предлагал я и перенести в Азов оружейную и каретную мастерские, с сохранением таковых в Воронеже и Москве. Если бы я их свернул, это сильно не понравилось бы московским властям и князю Долгорукову. Как впрочем и самому Дудину, который уж не в том возрасте, чтобы с места на место скакать.

Впрочем, его младший сын как раз смотрит на это с оптимизмом. Именно его-то я и озадачил подготовкой необходимого станочного парка под оружейный и каретный дворы. Конечно банальные «Разговорники» приносят мне колоссальные прибыли, и на их фоне это выглядит несерьёзно. Но, во-первых, серебро не стреляет. А во-вторых, как бы ни были востребованы амулеты, вечно удерживать монополию в своих руках я не сумею. А значит, нужно думать о будущем сестры.

Очень уж велика вероятность того, что дело может дойти и до конфискации нашего имущества. Причин для этого более чем достаточно. Успенский оказался прав, когда говорил о том, что многие мои тайны вылезут наружу.

Подтверждение этому пришло ещё месяц назад, когда мы только захватили Азов. Из прослушки Мехмеда следовало, что он со своим старшим братцем уже подложил нам свинью. Впрочем, не они, так непременно кто-нибудь другой. Это всё равно вылезло бы наружу. Сейчас со скоростью лесного пожара распространяются слухи о том, что наши солдаты и лошади являются источником дорогих амулетов. Так что, даже в Азове бойцам запрещено ходить группами менее трёх человек.

Пошли слухи и относительно волколаков. Пока всего лишь домыслы, один невероятнее другого. Но все они сводятся к тому, что великой княгине каким-то образом удалось узнать секрет развития дара. Порой в этих слухах фигурирую и я. Правда, непременно как злой гений, околдовавший её высочество. Уж не знаю кто и с какой целью распространяет эти сплетни.

Я предложил было Успенскому пресекать их распространение, потому как это могло иметь достаточно негативные последствия. Но Иван Артёмович выступил категорически против подобного подхода. Начни хватать и запрещать, и это непременно укажет на то, что слухи не столь уж и безосновательны.

Вместо этого он предложил другое. Нашлись у него под рукой двое солдат, бойкие на язык, которые подхватывали разговоры на эту тему, и иронизируя поднимали их на высоту абсурда. Так, чтобы последнему рядовому и крестьянину было понятно, что это бред обыкновенный.

Прошедший месяц показал эффективность такого метода. Однако это не повод расслабляться, а потому Тайный приказ землю носом рыл в поисках распространителей слухов, ибо тот кто подогревает их, тот непременно работает на противников Долгоруковой. Ну или дурак, что подчас куда страшнее врага или предателя…

Наконец я вырвался из цепких ручек Долгоруковой, и поспешил покинуть дворец, в сопровождении Дымка. Хотел я от него избавиться, да только где же я ему замену сейчас найду. Верность и готовность пожертвовать собой, дорогого стоит, вот только глупость она порой хуже воровства. А он, увы, может учудить чего-нибудь такого эдакого.

Была мысль вернуть под свою руку Хруста, но не срослось. Волк, Лис и Кремень оказались по полной задействованы в программе переселения, и им должен кто-то прикрыть спину. И трое моих бывших боевых холопов, а ныне бойцов личной охраны, подходили для этого куда лучше Илюхи.

Я имел с ними откровенный разговор, выдал все расклады, убедил, что в итоге говорить начинают все и они сами согласились принять узоры «Повиновения». Тем паче на фоне того, что через это добровольно прошли мои компаньоны. Так что, теперь, в случае пленения, никто из этой шестёрки мои секреты не выдаст. Остаётся только одно слабое звено, Дымок. Которого я решил придержать под своим приглядом в Азове.

Покинув дворец мы направились к зданию Тайного приказа. Судя по утренней сводке, ночью были задержаны трое казачков, а ещё четверо убиты. Они как-то сумели проникнуть в город, и напали на троих солдат, в подпитии возвращавшихся из кабака в казарму. Но занятия по подлой борьбе не прошли даром, разом скрутить их не вышло, а там и патруль во главе с одарённым десятником подоспел.

Сейчас Успенский выясняет все обстоятельства произошедшего. Такое количество нападавших самостоятельно пробраться за стены крепости не могли. Их должен был кто-то провести, а значит имелся сообщник из числа жителей города. Причём как из оставшихся, так и бывших рабов, получивших волю и приставленных к делу.

Ну что сказать, аукается нам Мехмед, чтоб ему трижды опрокинуться. Понятно, что к этому всё и так пришло бы. Но лучше уж поздно, чем рано. Однако калга-султан ускорил распространение слухов. И ведь всем под страхом жёсткого наказания запрещено распространяться на эту тему. Но представитель рода Гераев похоже умел задавать уклончивые вопросы, слушать расплывчатые ответы или примечать отсутствие таковых, и делать правильные выводы.

— Здравия, Иван Артёмович, — утираясь платком, приветствовал я хозяина кабинета.

Конец августа на дворе, а жарит как на сковороде. Ну да ничего, осталось малость потерпеть, а там и прохлада придёт. Люблю начало осени, когда солнце греет, но уже не припекает, и воздух не душный, а прозрачный и звонкий. Кра-со-та!

— Здравствуйте, Пётр Анисимович. Я гляжу, не больно-то солнышко жалуете.

— Зато вы какой-то излишне бодрый.

Есть такое дело. Он всю ночь на ногах, да ещё и в трудах, а стоит передо мной словно выспался и до полудня просидел под кондиционером. Однозначно использовал на себя плетение «Восстановление». У него только один недостаток, нужно срочно чем-нибудь подзаправиться, а то мало, что весь эффект быстро на нет сойдёт, так ещё и желудок всё равно своё требовать будет, да так усилено, что скрутит тебя в бараний рог.

— Как дознание? Выявили пособников? — поинтересовался я.

— Выявили, как не вывить. Один грек, уроженец Азова, имеющий давние связи с донцами. Помогали друг дружке по мелочи. И невольников сбывать в том числе.

— Не брезгуют стало быть казачки людоловством.

— Среди них всякие есть, и те, кто жизнь положат за незнакомого, глазом не моргнув, и те, кто брата родного за серебро продадут. Хорошо хоть последних куда как меньше.

К слову, попытка захвата солдат, это далеко не первый случай. Было дело, одного местного прихватили на конюшне, он ощупывал её шкуру, стараясь нащупать под ней инородный предмет. Сиречь, амулет. Было дело и мальца прихватили на этом, у коновязи рядом с кабаком.

— Ну что же, радует, что вы не дремлете и таких доброхотов отлавливаете.

— Мы-то отлавливаем, теперь главное чтобы её высочество не проявила ненужную мягкость. Любой поднявший руку на её служилых должен быть казнён. Я бы и посягнувших на лошадок туда же определил.

— Жёстко.

— А петля за кражу лошади, это милостиво? — хмыкнул Успенский, и добавил. — Это только начало. Если не пресечь сейчас быстро и жёстко, завтра аукнется большими проблемами.

— Согласен, — вздохнув, вынужден был признать я.

М-да. Только там ведь и мальчишка беспризорник есть. Хм. А к чему казнить-то сразу? Можно ведь и на поводок посадить. Возрастного ограничения у узоров нет, восемнадцать лет, это сугубо законодательная мера, и связана с тем, что в основе своей крестьянам наносят «Выносливость» и «Силу», а для вящего эффекта хорошо бы их развить сначала без подспорья, а иначе на выходе получится пшик. «Повиновение» же никакого эффекта не несёт, за исключением беззаветной преданности хозяину. Как по мне, то куда лучшая альтернатива петле. Тем паче, на фоне тотальной нехватки людей.

— Вы с чем пожаловали-то, Пётр Анисимович? — поинтересовался Успенский.

— Спросить о ночном происшествии и уточнить, по поводу распространителя нежелательных слухов.

— На этот раз не злоумышленник, а дурак, — развёл руками Успенский.

— То есть?

— Влюбился господин капитан в великую княгиню и решил, что он подле неё будет куда полезней для неё нежели вы. Вот и полоскал вас почём зря, веря во все бредни, что гуляют по Азову, и добавляя малость от себя. Умысла против её высочества и новообретённого рода никакого, потому и узор воспринял это нормально.

— М-да. Не было печали, купила баба порося. И что будете делать?

— А что тут сделаешь, по дурости или незнанию, но он умышлял против своего сюзерена. Такому на службе делать нечего. Однозначная отставка, наказание, на усмотрение её высочества. НО я полагаю, что в новом княжестве появится первый помещик. Жаль. Хороший вояка. Но если моча бьёт в голову, лучше держать его подальше.

В этот момент у меня в подсумке завибрировал один из «Разговорников». Я сделал извиняющийся жест, и поднял клапан. Хм. Княжна Голицына? Что бы это могло значить? Мы уже давно перешли с ней в разряд друзей. И вообще, она сейчас в действующей армии.

— Слушаю вас, Елена Митрофановна, — нацепив амулет, произнёс я.

— Это Ульев Михаил, помните меня? Слушаю.

— Я помню вас, Михаил Игнатьевич. Вы вассал Елены Митрофановны, — о том, что он ещё и внебрачный сын её покойного мужа, я говорить не стал. — Но как у вас оказался её амулет? Слушаю.

— Елена Митрофановна тяжело ранена. Целитель ничего не может поделать, клинок был отравлен, но каким именно ядом непонятно. Она в очень тяжёлом состоянии, и всё время зовёт вас. Слушаю.

— Где она? Слушаю.

— Вы знаете это место. Заситинский редут. Слушаю.

— Я скоро буду. Закончил разговор. Прошу прощения, Иван Артёмович, но мне нужно срочно идти.

— И куда Вы направляетесь, если не секрет, — поинтересовался дьяк.

— Это личное.

— Бросьте, Пётр Анисимович, какое личное, когда мы заварили такую кашу. Вам следует быть осмотрительным.

— Это княжна Голицына, о чём вы, — отмахнулся я, направляясь на выход.

Открыть портал под крышей, всё ещё нереально, хотя я и думаю над решением этой проблемы. Опять же, Илья остался во дворе, в тени балкона, дымит трубкой. А мне без сопровождения никак нельзя.

— Дымок, подъём, — выйдя во двор, произнёс я.

— Куда? — едва ли не мгновенно выбив трубку, подскочил он.

— Заситинский редут. Готов?

— Всегда готов.

— За мной.

Я открыл портал и без промедления ступил в него, оказавшись посреди практически пустого двора. Неладное я заподозрил слишком поздно. Мгновение, и меня захлестнули сразу две «Ледяные плети» прижавшие руки к телу, лишая возможности использовать плетения. Попытался было сбросить их, но не преуспел в этом. Атаковавшие меня были явно рангом повыше. А вот они без труда повалили меня на землю. Последнее, что я увидел, это волочащегося по земле Дымка. А после надо мной кто-то склонился, и меня накрыла темнота.

Глава 8

— Брехня! Так не бывает, — отмахнулся щуплый крестьянин, с редкой всклокоченной бородёнкой.

— А можа и не брехня, — почёсывая в затылке, не согласился другой мужик, с окладистой русой бородой.

— Ты, Агап чаще в сказки разные верь, глядишь в закромах зерна поболее станет, — отмахнулся первый.

— Дыкт, великая княгиня поди словами бросаться не станет.

— А ты те речи от неё слыхал, иль вот от этого мальчонки, у которого молоко на губах не обсохло.

— В этом году урожай добрый, да барин оброк поднял. И так из года в год, — помял бороду Агап.

— Так ить случается и уменьшает, и прощает, — не согласился первый.

— Случается. Да только когда неурожай или ещё какая напасть, и только чтобы мы ноги не протянули. Куда ему землица без пахаря. А тут, вона, своя будет, на себя работать стану, и пять годов, после первой вспашки оброка вовсе не будет.

— Да слова это. Пообещать можно хоть молочные реки с кисельными берегами. И серебро на подъём хозяйства, и худобу*, и лошадь, и инструмент, и рухлядь. Ну прям благодетельница. Ты где такое вообще видал?

*Худоба — здесь домашний скот.

— Ты дядя, говори, говори, да меру знай, — покачал головой крепко скроенный молодой паренёк.

Достал из кармана несколько обжаренных тыквенных семечек и забросил одну в рот. По всему было видать, что ещё одно неуважительное слово по отношении великой княгини, и он набьёт нахалу морду. Его товарищ, статью куда представительней, громко сплюнул шелуху и осуждающе покачал головой.

— А чего вы мне тут грозитесь? — повысил голос первый крестьянин с всклокоченной бородкой. — Поди за такие речи, что к побегу склоняют и в Разбойный приказ свезти можно.

При этом он стрелял глазками вокруг, много ли народу на торжище его слышит. Чем больше привлечёт внимание, тем меньше шанс, что ему достанется. Наоборот, этим мальцам придётся бежать быстро и далеко.

— Евсей, ты чего голосишь? — Остудил его Агап.

— Чего-чего? А чего они?

— Тише будь, дурья твоя башка. Они ить тебя в побег не зовут, а говорят, как великая княгиня Долгорукова привечает у себя желающих осесть в её землях. А ты непотребные речи о ней ведёшь. Им-то пальцем погрозят, а тебя дурня как раз в приказ и свезут, да всыплют батогов.

— Ты дядька Евсей соседа своего слушай, он дурного не присоветует, — кивнув на Агапа, произнёс парень.

— Ты подтвердить свои слова чем-нить можешь, сынок? — в свою очередь спросил тот.

— Пока только моё слово и есть. Но оно верное. По Дону до границы с Диким полем доберётесь, там на берегу редут наш стоит. Коменданту приказано всех желающих спуститься до Азова, брать под свою руку и уж никому не выдавать. После переправлять вниз по реке, мимо казачьих станиц, прямиком до города. А там уж о них заботу возьмёт дьяк, поставленный на это дело.

— И тут-то нас и похолопят, — хмыкнул Евсей.

— Нет у Марии Ивановны холопов, и впредь не будет. Вольными править желает.

— А как же вы без крепости мужичков на землице удержите? — съязвил Евсей.

— А на кой ты нужен, коли тебя крепостью заставлять работать надо? Поди, землица-то твоя будет. Хочешь паши, да живи по-людски. Не хочешь, иди побирайся, или подыхай под забором. Нет желания на землю садиться, найди иное занятие, тогда в руки тебе великая княгиня не надел выделит, а хоть ту же кузницу поможет поставить. Ладно, поговорили, пора и честь знать. Счастливо вам, — парень коротко поклонился, и направился между рядами повозок, приехавших на торг окрестных крестьян.

Разговор их слышали не только эти двое, иные так же прислушивались. Кто от скуки, кто с интересом, а кто и с потаённой надеждой. Хотя, конечно, это не значит, что они сейчас же подадутся в бега, на поиски земли обетованной, что Азовским княжеством зовётся. Тем паче, что прежде о таком никто и слыхом не слыхивал. Да и о граде таком на берегу Дона, ведомо было не всем.

Опять же, зачем бежать так далече, если в том же Воронежском да Киевском княжествах близ границы с Диким полем, указом государя, выдачи нет. Правда, там о таком подспорье в обзаведении хозяйством никто и слыхом не слыхивал. Хотя подняться конечно помогают, потому как без крестьянина землица жить не может. Но чтобы давать столько, да без возврата, о таком никто и никогда не слышал.

Выйдя с торжища, они прошли вверх по улице, и вскоре вошли в трактир при гостинице. Небольшой обеденный зал, недалеко от входа за накрытым столом расположились их товарищи. В дальнем углу расположился их командир.

— Докладывайте, — утирая рот салфеткой, приказал Суханов.

— Потолкались по торжищу, в разных местах об Азовском княжестве поговорили. Разок на драку чуть не нарвались, но обошлось. Да только… — начал было и осёкся парень.

— Говори, Лука, не бойся, не осерчаю, — подбодрил Суханов солдата.

Он отправился в это путешествие в сопровождении десятка солдат, переодетых в гражданское платье. На его плечи и плечи товарищей легла задумка Ярцева по отправке в Азов первых переселенцев. Согласно его плана, солдаты должны были вернуться к своим семьям и уговорить их перебраться на новое место. Своей кровиночке-то веры куда больше, чем кому иному.

— Да без толку это, Александр Фёдорович. Не поверит нам никто, — вздохнув, развёл руками парень, и убеждённо закончил.

— С одной стороны, ты врав, Лука. Но с другой, ошибаешься. Прав, потому что я и сам сильно удивлюсь, коли в первый год к нам прибудет хоть один беглец. Скорее уж по пути у донцов осядет, чего ему лишние версты на лапти наматывать. Там-то вольница известная. И пахать далеко не всегда надо, хватает и тех, кто с разбоя живёт. Один удачный набег, год кормить станет. А ошибаешься, потому как вода камень точит, и чем больше слухами земля полнится, тем выше шанс, что найдутся желающие до Азова дойти. От брошенных вами камней, по воде волны разойдутся, и толк в любом случае будет.

— Сомнительно оно как-то, Александр Фёдорович. Честно скажу, я хочу своих уговорить, потому как верю Марии Ивановне, она слов на ветер не бросает. Но и сомнение имею, что у меня это выйдет.

— Так ведь не ты первый будешь, и уж поверь, не ты последний. Или ты не желаешь? Тогда забудь, просто выберем другого.

— В том, что сумею уговорить батю, сильно сомневаюсь. Но в том, что я прав, уверен.

— Вот и ладно. Обедайте, и будем собираться в дорогу.

— Слушаюсь, — в один голос ответили оба распространителя слухов.

До постоялого двора близ деревеньки из которой был родом Лука добрались к вечеру. Условившись о месте встречи парень поспешил к родному дому, из которого год назад ушёл рекрутом на военную службу.

Сказать, что его переполняло волнение, это ничего не сказать. И дело даже не в том, что пройдя через жёсткую муштру и горнило сражений, он успел истосковаться по дому. Поначалу-то было, но заботами недремлющих и не знающих жалости десятников, мысли о доме и любимой быстро выветрились из его головы.

Сейчас он едет в отчий дом, будучи одет пусть и в простого кроя, но добротную одежду, а в кармане его звенит полновесное серебро. Вот что главное. Уходил он босоногим парубком, возвращается зрелым и состоятельным мужем. Пусть и получится погостить свосем недолго.

— Лука⁉ Батя, Лука приехал! — закричала во всё горло младшая сестрёнка, Зинаида.

Год меж ними разница. Уж настоящая невеста. Через месяц можно будет узоры принять, а там и о замужестве подумать. Поди и жених уже имеется. Когда уезжал оно вроде никого на примете не было. Но и она только сейчас в возраст всходит.

Лука спрыгнул из седла на землю, и ведя в поводу лошадь вошёл на двор, где прошла вся его короткая жизнь. Из коровника послышалось мычание Марфуши, вернулась кормилица с пастбища и матушка уж затеялась с вечерней дойкой.

— О к-каков, — сунув большие пальцы за поясок, хмыкнул вышедший на крыльцо отец.

— Здравия, батюшка, — с поклоном, приветствовал он родителя.

Зинка стремглав пронеслась по двору, и вбежала в коровник, подменить матушку. Братца и после обнять сможет, а вот худобу обиходить надо как ни крутись. Пусть пока матушка порадуется, а она уж после своё возьмёт. И к Таське нужно будет сбегать, обсказать, что Лука вернулся. А то её уж почитай просватали за Федула. Эвон братец каким орлом возвернулся, глядишь и сам посватается, да выкупит у барина…

— Стало быть, в побег зовёшь, — хмыкнул отец, когда Лука рассказал о цели своего визита.

— А что тебя тут держит, батя? Долги, да кабала? А там новая жизнь, добротный дом, Одна корова на четверых домашних, добрая лошадь, с сильным узором, Осьмнадцать десятин земли, по шесть тебе, Кольке да Сане, — кивнув на младших братьев, произнёс Лука.

— А тебе чего же?

— Так я служилый. Мне пока служба положена, а там как пожелаю осесть на земле, то же надел со всеми подъёмными дадут, а нет, так иначе помогут пристроиться. Не решил я ещё, встану ли за соху иль ремеслом каким займусь. Нас в полку не только стрелять, да штыком колоть учат.

— Это как это не решил⁉ Это что за разговоры такие⁉ Ты мне это брось! Не решил он. От веку наш род с земли жил, чтил её, лелеял и обихаживал. Прадеды твои так жили и ты станешь. Понял ли? — стукнул мужик кулаком по столу.

— Понял батя. Прости. Бес попутал, — поспешил повиниться Лука.

— То-та же, — прихлопнул хозяин дома, удовлетворившись тем, что его авторитет незыблем и последнее слово осталось за ним.

Матушка тем временем поспешила перекреститься на образа, и осуждающе глянула на Луку, мол чего нечистого на ночь глядя поминать. Сын слегка развёл руками, виноват мол, больше не буду.

— Ты верно знаешь, что всё-то, что обсказал, будет дадено без обману? — поинтересовался отец.

— Истинный крест, батя. Туда уж пару десятков семей наши привезли. Попервах всех расселяют в домах брошенных турками. Добрые дома, но постоянно там станет жить ремесленный люд. А для землепашцев поставят три больших села, с просторными домами, да при защите редутов. От Азова недалече, всего-то десяток вёрст. Землица целинная, но добрая, чернозём.

— Хм. Кто бы иной сказал, та не поверил бы. Да и тебе, если честно… Молод, ты, жизни не видел, веришь всему, что тебе не скажут. А ну как великая княгиня подманивает люд, чтобы после похолопить. Ту-то всё сызмальства знакомо, кажный бугорок знаю, кажную ветку помню, да и барин наш, почитай у меня на глазах вырос. Суров, и своего не упустит, особо разжиреть не даёт, не без того. Но справедлив, не то что иные, хоть его ближний сосед. Наш Сильвестр Авдеевич непотребства не попустит, и девок не портит, если только по желанию, да с молчаливого одобрения родителей. А порет, так тока за дело, не от злобы, а для науки. Ну и чего нам от добра, добра искать?

— Батя…

— Цыть! Тут крепко подумать надо.

— И сколь ты думать будешь?

— Дня три, я полагаю, чтобы уложить все думы мне хватит. М-да. Нет, не хватит. Больше надо. Опять же, сколь добра нажито. Всего ведь с собой не унести. И коли в побег уходить, знать Марфушу с собой уж не увести, поди не лошадь и дальнюю дорогу не осилит. Выходит, продавать надо. А как поспешать, так цену добрую никто не даст. Потому надо с ленцой расторговываться. Неделя, — прихлопнув ладонью наконец решил отец.

Лука лишь тяжко вздохнул. Это получается, батя через неделю лишь ответ будет готов дать, стронутся они с места или нет. После начнёт расторговываться с крестьянской обстоятельностью.

Это если вообще позабыть о том, что пока он будет телиться, Сильвестр Авдеевич прознает о задуманном. А тогда быть бате поротым, а Луке, вместе с Александром Фёдоровичем и остальными, идти под суд. Потому как подстрекательство к побегу, есть преступление против государственных устоев, и карается сурово.

Лука полез в карман кафтана за последним своим аргументом, и о стол глухо брякнул увесистый кошель.

— Тут двадцать рублей, от великой княгини. На обзаведение хозяйством пойдёт отдельно, а это плата за брошенное добро. Уходить потребно сегодня в ночь, пешком, с собой брать только то, что поместится в узлы.

— Опять голос прорезался? Ты меня ыш-шо поучи, щ-щенок. Я своё слово сказал, — припечатал отец, походя одарив крепким подзатыльником и сграбастав мешочек с серебром.

— Батя, серебро верни. Коли не согласен, то оно не твоё и не моё, а великой княгини Марии Ивановны. Я за него головой ответ держу.

Было заметно, что мужик не желает прощаться с деньгами, которые уже считал своими. А то как же. Коли у сына, знать отец им распоряжается. Он кровиночку не отделял. А то, что в рекрутчину забрали, так то не его волей. Так что, в своём он праве. Но тут оказывается есть заковыка. Серебро грело руку, кошель в руке лежал тепло и уютно, расставаться с ним никакого желания.

Некоторые родители сослуживцев Луки вели себя подобно его бате, но едва ощутив в ладони приятную тяжесть серебра, всё же довольно быстро сдавали свои позиции. Коли уж Долгорукова раздаёт такие деньжищи за брошенное имущество, то глядишь и в ином не обманет.

Вот только с его родителем этот номер не прошёл. Покрутил Харитон Тихонович в руке кошель, брякнул им о стол, сделав жест, мол прибери с глаз долой. И такие бывали среди семей сослуживцев. И тогда уж оставалось последнее средство.

Пока матушка собирала на стол, Лука вылил в горшок с кашей сонное зелье из склянки. Сам же выпил из другой, чтобы самому не уснуть. Как повечеряли, так всех и сморило. Прикинул он время, и начал спешно собирать вещи в узлы. Бабы конечно управились бы куда лучше, он же, многое, что можно было бы унести, оставит. Но тут уж никто главе семейства не виноват.

М-да. Проклянёт его батя. Как есть проклянёт. Через это уже прошли многие его сослуживцы. И когда родители сердцем оттают, бог весть. Далеко не все солдаты согласились участвовать в переселении своих близких. Но примерно с четверть всё же изъявили желание, поверив обещаниям Долгоруковой. Правда, видя реакцию семей, не меньше трети из их числа отступилась. Кому хочется быть проклятым родителями.

Собрав как смог вещи, он сообщил о случившемся Суханову по «Разговорнику», и условившись, что нанут в полночь, отправился на гульбище. Оставалось у него ещё одно дело. Нужно было повстречаться с Таисией, и узнать согласится ли она на побег, или покорится родительской воле, выйдя за того, на кого те укажут.

— Да как же в побег-то, Лука? Грех это. Не будет нам жизни без родительского благословения.

— Не мы первые пойдём против родительской воли, не мы последние. Живут, детей растят, а родители после прощают и принимают внуков. Ты сама-то согласна пойти за меня иль нет?

— Коли с родительского благословения, так бегом побежала бы. А так… Грех это, Лука. Да и куда бежать?

— На Дон, в славный град Азов. Года не пройдёт, как будет у нас свой дом и полная чаша.

— Сладко ты поёшь, да только…

— У меня жалование два рубля в месяц. Как оженимся, от казны дом, да десять рублей. За рождённого дитя по пять рублей, мальчику надел земельный в шесть десятин. И пока дети в возраст не взойдут по десять копеек в месяц на каждого.

— Прямо молочные реки с кисельными берегами.

— Да сдались вам эти реки, — отмахнулся он.

— Ну так, а как же иначе-то, коли такие сказки завиральные сказываешь.

— Правда это. Но главная правда в том, что люба ты мне. А я, люб ли тебе?

— Люб, Лукаша. Так люб, что сердце заходится. Только батюшка меня уж Федулу пообещал, и…

— Да какая разница, кому он тебя обещал. Пойдём со мной, а там поймут нас родители и простят. Глядишь, ещё и им поможем перебраться под руку Марии Ивановны.

— Боязно, Лукаша.

— Знаю. Но решать нужно сейчас. Либо идёшь со мной, либо не судьба быть нам вместе.

— Эк-кий ты быстрый. Прежде чем такое решать, подумать нужно.

— А некогда думать. Я сегодня уезжаю, и коли ты не согласна, то более мы не увидимся. Ну сама посуди, Федул тебе не люб. Оно конечно стерпится, слюбится, перемелется, мука будет. От веку все так жили и жить будут. Но что ты и дети твои тут увидите? Так же как и родители наши будете гнуть спину на барина. А там и с любимым, и трудиться на себя. Что по твоему лучше?

Битых два часа он её уговаривал, и всё же уговорил. Пришлось ещё малость постараться, чтобы убедить её не брать с собой вещей, потому как он всё нужное купит ей в Азове, благо серебро имеется. Некуда ему было тратить своё жалование, а платили им исправно. Так что, он уже и сейчас не голоштанный, а жених хоть куда. Если бы было время, так её батюшка нипочём не устоял бы и отдал её за него.

После ещё и успокаивать пришлось, когда она приметила спящую мёртвым сном семью жениха. Рассказал всё как есть, пояснив, что батя упёрся, и выхода у него иного не было. Потому как к лучшей доле он их ведёт, да только они ему не верят. А как их убедить, коли кроме слов, да серебра у него ничего нет. Но управился, поверила ему его Таисия. Вот и ладно.

— Ну что, и твои не схотели? — спросил вошедший на двор сослуживец.

Следом появились ещё трое, потому как нужно было уносить всех на руках. Хорошо хоть недалече. Всего-то до оврага в версте от околицы, где Александр Фёдорович всё и уладит.

— И батя проклянёт. Как есть проклянёт.

— Ничего. К лету в любом случае простит и поймёт. А это кто?

— Невеста моя, Таисия, — с гордостью, представил её Лука.

— Андрей, мы с Лукой в одном взводе служим, с первого дня в полку дружим. Ого. Это что за красавица? — приметив спящую Зинаиду, восхитился парень.

— Ты роток не разевай. Сестрица это моя.

— Эк-кая краса. А что, в зятья я не гожусь?

— То бате решать, а не мне. Хватит и того, что против воли увожу их. Так что, уговоришь, Харитона Тихоновича, так я только рад буду, — произнёс Лука.

Подхватил сестру на правое плечо, и взял в левую руку узел с вещами. Не хватало только, чтобы девицу на выданье, на руках носил, да облапил кто посторонний. Он к Андрею со всем уважением, и даже рад будет, но своё отношение высказал.

Когда добрались до оврага, Суханов не стал тянуть кота за подробности, и тут же организовал переправу семейства в два приёма, отправив всех, в Азов. Затем открыл ещё один портал, по которому ушёл и сам Лука, а взамен ему на эту сторону перебежал другой боец одетый в гражданское платье.

Ну что же, тут они управились, пора двигать дальше, за следующими переселенцами.

Глава 9

В себя я пришёл легко, не испытывая при этом никаких неприятных ощущений. Если только не считать того, что не чувствую ни один из моих амулетов и алмазов накопителей. Плетения быстрого доступа и пассивки так же отсутствовали. Впрочем, тут ничего удивительного, когда одарённый теряет сознание, он не способен удерживать их. Даже если удар в челюсть выключит на секунду, этого вполне достаточно, чтобы оборвалась связь с плетениями и они развеялись, как и Сила напитавшая их.

Сразу понял, что не связан, зато присутствует необычное ощущение. Чем-то сродни пассивному плетению, но нечто иное. Не могу описать. Нечто подобное я почувствовал когда обнаружил ручей, так не похожий на карман или иное проявление Силы. Вот и тут речь точно о ней, но ни с чем подобным сталкиваться мне пока не доводилось.

Я сел, осознав что нахожусь на массивном грубом столе в каком-то мрачном каземате. Причём не один, а в компании двух мужчин. Одного из них я прекрасно знаю, и готов придушить собственными руками, потому что подготовил мне ловушку, и заманил в неё именно он. Больше некому. Шешковский, с-сука! А вот второго я не знаю. Никогда с ним не встречался, хотя лицо и кажется знакомым. В том, что я вижу его впервые, сомнений никаких, но отчего-то испытываю к нему расположение, и готов из кожи вылезти ради его похвалы?

Твою м-мать! «Повиновение»! Меня что же посадили на поводок⁉как там было в одном американском боевике, кажется — самоуверенность мать всех ошибок. Воистину так. Возомнил о себе не весть что, и приходи кума любоваться. Впрочем, если бы не Голицына… Как-то не верится. Скорее всего Ульев просто выкрал у неё «Разговорник». Хотя-а-а. Она ведь полковник гвардии и присяга для неё не пустой звук. Интересы империи, все дела, вот и подманила меня.

Ну с-суки, вам окончательный и бесповоротный абзац! В особенности… Нет, сначала Шешковский. С поводырём я после разберусь. Я устремил злой взгляд на дьяка Тайной канцелярии, походя готовя плетения быстрого доступа, причём ни разу не скупился на их мощность. Ну и пассивки заодно, благо это можно делать одновременно.

Стоп! А что за хрень творится? Из разговоров с Успенским и компаньонами я знал, что носитель «Повиновения» не допускает по отношении к своему поводырю, а по сути, господину даже тени недоброжелательности. Он для него готов в лепёшку расшибиться по первому слову, причём сугубо добровольно и с радостью. Осознание того, в какой он был заднице приходит только после исчезновения узора. Я же, скорее испытываю к этому неизвестному, но вроде как знакомому, лишь дружеские чувства и доверие. Впрочем, вовсе не безграничное. Скорее уж доброжелательность.

А хорошо, что всё моё внимание сосредоточилось на Шешковском. Если бы я смотрел на неизвестного, тот наверняка заподозрил бы, что со мной что-то не так.

— Не смей, — властно произнёс неизвестный.

— Слушаюсь, — взяв себя в руки, быстро упокоился я.

Впрочем, хрен бы у меня получилось, если бы не мои положительные эмоции при одной только мысли об этом мужике. Причём вышло это до того легко и естественно, что я не уверен, а смог бы я противиться его воле. Ну хотя бы потому что прекрасно знаю, что владеть собой на уровне светских интриганов не умею, а тут новообретённого господина ничто в моём облике не насторожило. Может всё, что я могу, это мысленный протест, а на деле полностью покорен его воле? Похоже пока не попробую, так и не выясню.

— Знаешь кто я? — спросил неизвестный.

— Полагаю, что вы тот, кто посадил меня на поводок, и теперь являетесь моим господином, — ответил я.

И тут же прикусил язык. Ведь помню же как со мной разговаривали носившие мои узоры. Так и нужно вести себя соответственно. Единое информационное поле Земли уже неоднократно указывало на мою исключительность, и вполне возможно, что нынешний случай из того же разряда. А может всё дело в том, что я нахожусь под бустом желчи. Под её воздействием у меня получается повысить ранг даже моим индивидуальным узорам. Значит какую-то роль это играет.

В любом случае не стоит давать понять этой парочке, что всё пошло не по их плану. Во дворе Заситинского редута меня без труда спеленали несколько одарённых, и я так подозреваю, что рангом они никак не меньше одиннадцатого. Как минимум один из них, лишивший меня сознания. Будь он слабее, и ничего-то у него не вышло бы. Да и этот, поводырь, согласно «Щупу» имеет как раз такой же. А у меня, если что, уже нет моих защитных амулетов.

— Х-ха! Степан Иванович, а ты был прав, он дерзок и своенравен, — довольно хлопнул себя по бёдрам неизвестный. — Даже сквозь узор характер пробивается. Но мне это даже нравится. Не хотелось бы говорить с бестолковым болванчиком. Но тебя он ненавидит люто. Впрочем. Может ли быть иначе, — усмехнулся он, и уже ко мне. — Запомни, я запрещаю как бы то ни было вредить Шешковскому, пока на то не будет моей особой воли.

— Слушаюсь, господин.

— Называй меня ваше величество.

— Прошу меня простить, ваше величество, — встав на ноги, поклонился я.

— Оденься, — приказал он.

Я не замедлил подчиниться. Но даже не столько выполняя его волю, сколько из-за сырости и прохлады. Бр-р-р, з-зябко. Погоди. Так это получается император. Только сейчас я это понял, и нашёл сходство. Увы, но по парадным портретам узнать человека мудрено. Они же сами на себя не похожи. Вот если знать кто, тогда да, общие черты улавливаются быстро.

— Сыро тут, — передёрнул плечами царь. — Давай поднимемся в мой кабинет.

Когда мы вышли из каземата в короткий коридор, он оказался пуст. Не было даже банального надсмотрщика. Возможно оттого, что все шесть камер небольшой тюрьмы были пустые. Хотя на входе всё же обнаружился часовой гвардеец. Но и то, только для порядка, потому что охранять попросту некого.

Какой же ты самоуверенный, твоё величество. Я конечно понимаю, что «Повиновение», это аргумент, но не стоит забывать, что раз в год и вилы стреляют. Или тут этой поговорки пока ещё нет? Вроде не слышал. Не суть важно, главное, что излишне доверять Силе нельзя. М-да. Чья бы корова мычала. И уже не в первый раз.

Мы поднялись по лестнице и оказались во внутренних покоях дворца, где на входе стояли сразу два гвардейца. Как впрочем и у дверей напротив, за которыми находился рабочий кабинет императора. Похоже государь предпочитал держать под рукой небольшую такую личную тюрьму. Если верить прочитанному мною, то таким грешил его тёзка в моём мире, Пётр Первый, Великий который…

— Какой у тебя ранг, братец? — поинтересовался царь, усевшись за стол, и поставив меня перед собой.

— Десятый.

— О как! Ну расскажи нам, братец, как ты из поскрёбышей поднялся до таких высот?

— Когда я пробрался в рабочий кабинет Седова, нашёл его дневник и старинную книгу. Я их просмотрел, и благодаря отличной памяти запомнил их от корки до корки. После, когда прошёл инициацию решил, попробовать получить волколака, потому как крупный бриллиант у меня уже имелся. Оставалось найти место Силы. Ещё во время поисков сестры, в соборной библиотеке я нашёл «Повесть временных лет» где вычитал о двух волхвах. Я полагал, что место Силы в Чёрной роще использует Тайная канцелярия, но было ещё одно место, найти которое не составило труда. Все в Воронеже знают легенду о Волчьей пади. Но во время полнолуния я обнаружил там Рябову, проводившую обряд. Тогда я решил посмотреть как дела в Чёрной роще, но там никого не оказалось.

Признаться мне было неловко врать царю. Да чего там, натурально мучила совесть, и пришлось постараться, чтобы сохранить непроницаемую морду лица. Иначе мой обман вскрылся бы, как и то, что я вовсе не под контролем. Стало куда легче когда я скользнул в режим аватара отстранившись от тела, теперь эмоции были отделены от тела, и проблема разрешилась.

— Понятно. Но где ты взял столько волколаков, чтобы поднять ранги всем одарённым полка? Ведь этим методом можно получить только двух зверей в месяц, — поинтересовался император.

Ну что сказать, придётся немного приподнять завесу тайны. Сомнительно чтобы в будущем это аукнулось мне серьёзными проблемами. У меня в любом случае сохранится преимущество по всем направлениям. А вот России и в частности престолу это совсем не помешает. Как по мне, то централизованная власть, это не так уж и плохо. Но главное внешние враги десять раз почешут репу, прежде чем лезть на рожон.

Опять же, нужно дать понять, что я безопасен и полностью подконтролен императору. Это будет означать, что Долгорукова находится под колпаком. Самая лучшая защита, это убедить противника в том, что ты полностью в его власти, он знает о каждом твоём шаге, и ты не представляешь угрозы. Как результат у нас с Марией будут развязаны руки, и по нашему поводу не будут беспокоиться.

Хотя, это конечно же не означает, что я прощу царя батюшку. Не факт, что порешу, но посчитаюсь с ним обязательно. А если гнидой какой окажется, так и грохну к нехорошей маме. Но тут уж всё от Марии зависит. В этом вопросе я пожалуй прислушаюсь к её оценке, она в этом разбирается лучше, её ведь с детства этому учили. Тем паче, что особой нежности к тому, кто бросил её в котёл дворцовых интриг, Долгорукова точно не испытывает.

— Я вспомнил легенду о Волчьей пади, когда в волколаков разом обратилась чуть не вся разбойничья ватага. Поэтому предположил, что место Силы подобно карману который наполняется Силой, а когда наступает предел, происходит выброс по всему его контуру, — начал рассказывать я. — Именно под такой выброс в своё время и попали разбойники. Конструкт же волхвов лишь устраивал прокол и выплёскивал её в полнолуние, до окончательного созревания. Я четыре месяца наблюдал за местом Силы в Чёрной роще, и водил туда очередного душегуба, пока наконец не случился выброс…

Далее я рассказал о своём наблюдении с волками, и о том, что волколаки набрали мне стаю в сотню волков, которых под плетением «Повиновения» я загнал на место Силы и во время выброса, по обратившейся полусотне волков определил контуры кармана. И о том, что волки сразу трансформируются в волколаков, конечно тоже сказал.

Мол, волколаков я держал в Диком поле, в неприметной рощице, куда время от времени поставлял на корм лошадок, благо звери и сами себя вполне могли прокормить, разве только придерживаясь моего приказа хорониться от людей.

Когда же дошло дело до роста рангов одарённых, то у меня уже имелось достаточно зверей. Оставалось лишь активировать употребивших желчь подчинённых, с чем опять отлично справилась Чёрная роща. Узор же «Верность» и прямой запрет общения на эту тему даже между собой помогли сохранить секрет…

— Ох недаром, Степан Иванович, ты говорил, что этот шельмец тот ещё фрукт, — покачал головой император и уточнил, — когда следующий выброс в Чёрной роще?

— В следующее полнолуние, — ответил я.

— Об алмазах говори.

Кто бы сомневался, что эта тема его заинтересует. Они у меня ведь все амулеты и накопители вырезали. Чёртовы скряги! Впрочем, тут речь не о каких-то там мелочах, а об алмазной россыпи. А это дело государственной важности. Причём дело вовсе не в деньгах. Хотя я и уверен, что к серебру они ещё вернутся. Ну вот как такое обойти, если казна всё время в дефиците? А тут какой-то мальчишка шутя вливает сотни тысяч в предприятие великой княгини.

— Когда искал место где можно было бы спрятать волколаков, случайно набрёл на неприметную речушку, на разливе которой и нашёл первый камень, начал рассказывать я заранее заготовленную легенду. — У меня к тому времени уже был восьмой ранг, и я неплохо разбираюсь в плетениях стихии земли. Так что проверить это место для меня не составило труда. Камней оказалось много. Очень много. Но по мере того как я их собирал, алмазов становилось всё меньше. При моём последнем посещении и вовсе получилось найти только две дюжины. Возможно главная россыпь где-то выше по течению, а этот перекат явился природной колодой для промывки. Я не знаю. Оставил изучение этого вопроса на потом. По моим задачам и найденного оказалось за глаза.

— А зачем ты им придал форму шара?

— Я не придавал. Уже такими и находил.

— Покажи на карте, — приказал царь.

— Я конечно покажу, но карты не отличаются точностью. Мне проще провести туда вас или кого скажете, порталом.

— Согласен, так оно будет куда лучше.

Место это мною было подготовлено, сразу после разговора с Успенским, когда тот открыл мне глаза на то обстоятельство, что вскоре об огромном количестве алмазов в полку станет известно всем. Разумеется дойдёт и до царя. Легенду с алмазной россыпью нужно было подкрепить чем-нибудь реальным. Поэтому подобрал речушку с галечным перекатом и разбросал там две сони камней разных размеров.

Вот совершенно не жалко. Мы ведь с компаньонами всё равно посещаем карманы для прокачки. А я сделал ещё один тигель, который держал кто-нибудь на втором ярусе. Больше просто не получалось, уж больно маленький диметр у прокола. Впрочем, нам и этого за глаза. У нас даже запас алмазов образовался.

— Как у тебя получилось нанести так много узоров, за сравнительно короткий срок?

— Я придумал конструкт, в который остаётся только подставить необходимый узор. Он помещается в плетения быстрого доступа и наносится разом. На один узор уходит несколько секунд. Но у него есть один существенный недостаток. Это персональный конструкт, и требует подстройки под конкретного одарённого.

— И как это делается?

— Я должен пройти с ним в изнанку.

— Так значит. Ну пошли, — указывая на один из стульев, предложил он.

Я ничего не теряю. Никто кроме меня подстроить конструкт не сможет. По меньшей мере, пока. А как оно будет впоследствии… Да без разницы, в общем-то. Не столь уж важно будет кто-то ещё обладать такой техникой или нет.

— Садись за стол, и рисуй конструкт «Разговорника». И распиши способ как прятать плетения в камне и металле, чтобы скрыть от постороннего взора, — когда мы вернулись в реальный мир, потребовал царь.

Ага. А я о чём. До нитки разденут. Чего ждать когда кто-то чего-то откроет, когда вот оно под рукой, только руку протяни. Но я послушно присел за стол и расписал всё в подробностях. На самом деле времени на это нужно немного. Если эти записи попадут к знающему земельнику, он лишь по лбу себя хлопнет, до чего же всё просто.

Затем последовал черёд воздушного шара. Ох чует моё сердце, что вскоре летать станут все кому не лень. Что знают двое, знает и свинья. Факт! Но я послушно вывел плетения конструкта, правда, упрощённую форму, без охлаждающего контура, и укладки. Не всё коту масленица.

Заинтересовало его и плетение «Восстановление». Ничего удивительного в том. Что о его существовании стало известно, его ведь довольно широко пользуют в полку. Разве только оно так же относится к разрядам секрета рода, вот и удавалось скрывать.

Не обошёл он своим интересом и «Скорлупу». Но и тут его ждал облом, потому как плетение это персональное. Однако он пожелал заполучить его себе, а потому мы опять скользнули в изнанку, где я ему его поставил.

— Как ты усиливаешь узоры? — поинтересовался царь.

Странно дело, но о том, что я ещё и плетения усиливаю Шешковский так и не прознал. Подумал было сам предложить, но отказался от этой мысли. «Повиновение» вовсе не подразумевает под собой инициативу. Спросит, скрывать не стану, а нет, так и пусть его.

— Не знаю, государь. Оно само получается. Просто смотрю на узор и вижу как его изменить, чтобы улучшить, — по обыкновению пожимая плечами, ответил я.

— То есть, методики нет?

— Нет, ваше величество.

— Ещё какие-нибудь новые плетения у тебя в запасе есть?

Скользкий момент. Но ведь он не про усиление спрашивает. Поэтому делаем морду кирпичом.

— Нет, ваше величество, — покачал я головой.

— М-да. Вообще-то, по всему видать потенциал у тебя большой, пожалуй стоит тебя поселить подальше от посторонних глаз, да вплотную заняться твоим обучением, глядишь ещё много пользы выйдет.

— Позвольте сказать, ваше величество? — попросил я.

— Говори, — не стал он удивляться моей просьбе.

«Повиновение» вовсе не превращает человека в болванчика, и коль скоро я изначально был своеволен, то не получив прямого приказа держаться в рамках, во многом сохраню свои прежние черты.

— Я буду куда полезней вашему величеству подле великой княгини.

Вполне логично, что я желаю сохранить свой прежний образ жизни и заниматься привычным делом.

— Не получится, — вздохнул царь.

Как видно он и сам рад был бы держать меня при ней, но имелись обстоятельства мешающие этому.

— Почему? — поинтересовался я.

— Вы же любовники, — не спрашивая, а констатируя, произнёс он.

— Да, — не стал я отрицать очевидное.

— Ты глупый что ли, братец? Она же увидит на тебе узор, и поймёт, что ты уже не ты.

— Но она не сможет увидеть узор. Потому что близки мы только в изнанке.

— Астральная любовь⁉ — а вот теперь он удивился.

— Да, — просто ответил я.

— Ваше величество, если она настолько доверяет ему… — начал было Шешковский.

— Помолчи, Степан Иванович, я и сам не дурак. Ну т-ты меня удивил, братец. Не ожида-ал.

Он выдвинул ящик стола, достал шкатулку, из которой извлёк серебряную коробочку с парой «Разговорников». Не мои изделия, а с бриллиантами и конструктом снаружи, но форма как раз придуманная мною, на дужке и с активирующим плетением. А нет, куда эргономичней, и сидеть будет гораздо удобней. Мастер взял за основу мою идею, но форму создал свою.

— Значит так, живи как жил, секрет узора храни, приказы получать станешь только от меня, — протянул он мне половинку амулета.

— Слушаюсь, ваше величество.

После чего последовал перечень требований и ограничений. Не таких жёстких надо сказать. Подавлять мою волю и превращать меня в спотыкающегося через слово болванчика Романов явно не собирался.

— И ещё, сдай в казну все излишки алмазов. Хотя я слышал, что у тебя даже лошади защищены амулетами. Их то же сдай в казну.

— Но я не смогу объяснить это её высочеству. Именно благодаря амулетам наш полк не потерял ни одного животного и сохранил подвижность в Диком поле, а один эскадрон лёгкой кавалерии сумел опрокинуть целую тысячу ногаев. Она просто не поймёт если я пожелаю поступить подобным образом.

— Ладно. Тогда только излишки, — подумав немного, согласился царь

— Слушаюсь, ваше величество.

— И ещё. «Разговорники» ладить прекращай. Отныне это монополия казны.

Вот же крохобор, чёртов! М-да. Вообще-то, положа руку на сердце, не такая уж и высокая цена за возможность усыпить бдительность царя. У меня ведь ещё и алмазы имеются. В конце концов, можно найти другого купца в той же Европе. Ну или для вящей безопасности в Крыму, Турции или Аравийском полуострове. Но вот так просто отдавать прибыльное дело нельзя. Как раз это-то и может возбудить подозрения.

— Но ваше величество, изготовлением амулетов занимаюсь не я, а другие одарённые, и это едва ли не единственная статься дохода великой княгини. Сомневаюсь, что мне удастся убедить её отказаться от амулетов.

— А батюшка что же не сможет ей помочь?

— Сможет конечно. Но она к нему не станет обращаться, потому как между ними случилась ссора, и она всячески желает показать свою самостоятельность. В отношении же амулетов, можно наладить параллельное производство. Мы и без того ожидали скорый спад спроса и то, что вскоре секрет конструкта всё же раскроют. А спрос будет удовлетворён ох как не скоро.

— Хм. Ладно, пусть будет так, — после минутного раздумья согласился царь.

Нужен ему выход в южные моря. И пуще всего он желает прекратить набеги со стороны Дикого поля. А для этого нужна сильная Долгорукова. И уж тем более при том, что есть кому за ней присмотреть.

Глава 10

— Где мой молочный брат? — поинтересовался я, когда мы вышли из кабинета царя.

— В казематах Тайной канцелярии, где же ещё.

— А мои амулеты и алмазы? — подавляя в себе злость, продолжал я задавать вопросы.

— В казне, разумеется, — хмыкнув ответил Шешковский.

— Почему разумеется? Они принадлежали мне.

— Потому что так приказал государь.

— Ясно. Мой оружейный пояс?

— Тоже должны были доставить в Тайную канцелярию.

Пройдя к одному из чёрных выходов из дворца, мы сели в лёгкий экипаж, работы каретного двора моей сестры. Ни такого же, а именно продукция мастера Тихона. Вот так, из подмастерьев и сразу мастер. Впрочем, по заслугам. Учился он очень быстро, и сам оказался не глуп, не просто схватывая всё на лету, но и привнося своё. Хотя конечно не мешало бы ему задать для этого направление.

— И почему Ульев предал Елену Митрофановну? — поинтересовался я, когда карета тронулась.

— Отчего уверены, что это не сама Голицына приказала ему?

— От того, что она так не поступила бы.

— Он защищал свою мачеху, которая всегда была к нему добра, — хмыкнув, ответил Шешковский.

— А есть от чего защищать? — скосил я на него взгляд.

— Все мы не безгрешны, — пожал он плечами.

Больше я не проронил ни слова. А не о чем мне разговаривать с дьяком. Я ведь едва сдерживаюсь, чтобы не оторвать ему башку. М-да. Причём испытывая при этом угрызение совести. Ведь Романов велел мне его не трогать, а царь теперь у меня находился на особом месте, всякий раз приходилось напоминать, что лично мне он подгадил от души.

Вот была мысль найти кимберлитовую трубку в Якутии, а теперь идёт царь батюшка в пень. Ни капли сомнений, если бы он не желал сохранить выход в Азовское море, он велел бы мне собрать и принести ему вообще все алмазы. Но он похоже надеялся ещё и на то, что ей удастся пробиться и в черноморские воды.

Царь делает это в интересах империи? Да наплевать! Вопрос даже не в том, что он решил отжать у меня гигантскую сумму. Деньги дело наживное. Он взнуздал меня, и по-хозяйски запустил руку в мой карман.

Так что, я ещё подумаю, нужен ли такой тип на престоле. Как бы мне при этом ни было горько и совестно, я реально хорошенько над этим подумаю. Пока же его величество раскрутился на добрую плюху. Стоп! Ведь решил же по этому поводу довериться мнению Марии, и принимать решение уже исходя из этого. Вот так и поступлю.

От Кремля до здания Тайной канцелярии не так уж и далеко, а потому доехали быстро, хотя и не погоняли. Лихачить по Москве вообще не рекомендуется, тут вам не там, не поглядят, что княжий отпрыск или даже князь. Потому как небрежение по отношении к своим указам царь воспринимает весьма болезненно. Так что, не договоришься, и получишь ровно то, что прописано.

Взять мзду стражник конечно может, но если уличат, не возрадуется. И уж тем паче, коли о том лихачестве пошла молва. Потому как к тем, кто его волей торгует по своему усмотрению, царь куда суровей, чем к нарушителям. Поэтому стражники предпочитают призывать лихачей и дебоширов к порядку, и накладывать соответствующее наказание, довольствуясь жалованием, к слову не таким уж и большим…

Вещи мои оказались у дежурного в сундуке для всякой всячины, что стоял в углу. Я сразу нацепил на себя оружейный пояс с патронташем, двумя кобурами с пистолетами, шашкой, ножом и подсумками. Если бы не два плечевых ремня портупеи, то носить весь этот груз было бы до крайности неудобно. К слову, тут до меня так и не носили, это я привнёс, чем серьёзно так облегчил жизнь личному составу полка.

Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что оружие заряжено и полностью готово к бою. Ох и верит же Шешковский в узор. Впрочем, убедиться в обратном у него случая не было. Ну, это пока. Ничего, придёт время я поясню ему насколько он ошибается. И не только ему.

Приметил я в сундуке и вещи Ильи, потребовав отдать и их. Степан Иванович на это только плечами пожал, мол ничего не имею против. Получив затребованное, сунул руку в подсумок и достал оттуда «Разговорник» лишённый алмаза.

— Тоже в казну ушло, или кто-то ноги приделал? — глянув на дьяка, спросил я.

— В казну, конечно же, ты за кого меня держишь.

— Ясно. Брат где?

— Здесь, я же сказал.

— Я хочу его видеть.

— После.

— Сейчас.

— Не понял? Противишься воле государя?

— Он мне велел, чтобы я вам не вредил, Степан Иванович. О других, или о повиновении вам, речи не было. Мой брат где? — спокойно глядя ему в глаза, произнёс я.

Вообще-то внутри у меня уже всё клокотало, и я вновь скользнул в режим аватара, чтобы демонстрировать хладнокровие. Отчего-то теперь меня не отпускало ощущение, что Илью сейчас пытают. М-да. Справедливости ради, вначале я всё же не за него испугался, а подумал о том, что он может не выдержать и наговорит много лишнего. Даже стыдно за это стало.

— Сначала выполним волю государя, и вы укажите место где добывали алмазы. А пока ждите здесь, — указал он мне на лавку в коридоре.

Хм. А ведь я прежде подобного пренебрежения по отношении к себе не наблюдал. Даже когда впервые встретились, и я был сущим пацаном, он и то обращался ко мне более уважительно. Похоже наличие у меня узора, серьёзно так уронило меня в его глазах. Не дворянин, а лишённый воли верный пёс императора, готовый лизать сапоги любому, на кого укажет, хозяин. Именно хозяин, а не господин. Так-то.

Я опустился на лавку и извлёк «Разговорник» из тактического комплекта моей группы. Можно конечно стереть конструкт, даже внутри камня, и нанести новый, не требующий алмаза. Но на это потребуется время, а у меня сейчас каждая секунда на счету. В подземном каземате Тайной канцелярии сейчас, скорее всего, пытали моего молочного брата. И нет, теперь я думал в первую очередь уже не о своих секретах, и не о том, что меня могут разоблачить, а об Илье.

Похоже того, что в патронташе холопа, а кто же ещё для них Стукалов, или даже моём, может оказаться патрон с пулей снаряжённой алмазом никто даже допустить не мог. И уж тем паче в пять карат, причём не в единственном экземпляре. Поэтому и не проверили боеприпасы. А между тем, там имелись, дожидающиеся своего часа «Пробои».

Увы, но ни одного десятикаратного в наличии нет, а значит и портал на двоих мне не открыть, чтобы уйти с Дымком. Собрать для этого Силу вскладчину с нескольких накопителей или присовокупить свой разовый лимит к имеющемуся в камне, увы не получится. Источник должен быть один.

Поэтому я без труда извлёк из пули камень, и закрепил его на месте удалённого в «Разговорнике». Владею я техникой земли, в конце концов, или нет. Надел амулет на ухо и вызвал, даже не прибегая к плетению активации, которого тут к слову и близко не было. Они у нас всё время работали в телефонном режиме, нужно только разместить за ухом.

— Внимание всем. Раз. Два. Три.

Обождал немного и вновь повторил. Я в столице, а до того был в Азове, мои компаньоны с напарниками в трёх разных княжествах, занимаются программой переселения. Так что носить постоянно тактический комплект нет никакого практического смысла. Но сейчас они у них активно завибрировали в подсумках.

— Волк, Хруст, на связи. Слушаем, — через какое-то время послышался голос Суханова.

— Лис, Угол, на связи. Слушаем, — вторил ему Рудаков.

— Кремень, Зима, на связи. Слушаем, — с некоторым запозданием отозвался Швецов.

— Я нахожусь в Тайной канцелярии. Дымок в казематах, возможно пытают. Амулеты отобрали, подробности после. Возможно понадобится прыжок сюда для драки, экипируйтесь по полной выкладке. Лица прикройте шейными платками. И имейте ввиду, что можете столкнуться как минимум с тремя одиннадцатиранговыми бойцами. Так что, всё по-взрослому. Закончил разговор.

— Принял. Закончил разговор, — по очереди доложились компаньоны.

— С кем это вы тут разговариваете? — поинтересовался появившийся Шешковский.

И тут он увидел у меня за ухом амулет, блеснувший горошиной алмаза. Он даже непроизвольно потянулся к нему, но я не позволил ему коснуться «Разговорника», чуть подавшись назад.

— Откуда у вас камень? — спросил он.

— Заначка. Не стоит перегибать. Это кто? — указал я подбородком на стоявшего чуть в стороне одарённого.

Это я выяснил просто на автомате, использовав «Поисковик» и «Щуп». У меня уже в привычку вошло сканировать пространство вокруг себя на предмет одарённых и амулетов. Делал я это уже неосознанно и знал, что стоящий передо мной коренастый мужчина лет сорока имеет седьмой ранг.

— Лопатин Платон Сергеевич, земельник седьмого ранга, с которым вы отправитесь к алмазной россыпи.

— Понятно. Брат мой где?

— Пётр Анисимович, сначала дело потом всё остальное.

— Это не всё остальное, а мой молочный брат.

— Вы что же, отказываетесь выполнить волю его величества?

Сказать, что Шешковский был удивлён, это не сказать ничего. Он точно знал о наличии у меня узора, и не мог даже предположить, что его носитель способен в чём-либо возражать. Спасибо Успенскому и Игнатову, которых я не стал обкладывать излишним нагромождением ограничений, максимально сохранив волю. Император так же особо не усердствовал, а потому моё поведение вполне укладывалось в рамки. И таки да, судя по всему, Романов имеет богатый опыт обращения с посажанными на поводок.

— Его величество не приказывал отправляться к речке незамедлительно. А если я оставлю брата у вас, то боюсь, что получу лишь кусок отбитого и прожаренного мяса. Поэтому я заберу его немедленно.

— Сначала дело, потом…

— По первому моему слову здесь окажется трое высокоранговых одарённых, для которых Дымок боевой товарищ. В моей боевой группе своих не бросают. Они тут камня на камне не оставят, а после уйдут в Азов. К слову, они сейчас прекрасно слышат всё то, что тут говорится.

— «Передатчик», — догадался Шешковский

— Именно, — не стал вдаваться в подробности я.

— Вы знаете какой ранг у одарённых что захватили вас? — склонил голову на бок дьяк.

— Будем писунами меряться? Ладно. Для начала, их тут нет. Но даже если и будут, редут у брода атаковали сразу пятеро высокоранговых одарённых, но слаженность и мастерство моих товарищей им оказались не по зубам. А в этот раз и я не останусь в стороне

— У нас ещё есть вопросы к вашему брату, — гнул своё Шешковский.

— А что он может знать такого, чего не знаю и не расскажу императору я? Или вы желаете знать больше, чем решит вас посвятить его величество?

— О чём вы?

— О том, что мы теряем время. И я ни о чём вас не прошу, а говорю, что забираю своего брата. Или мне вызвать моих товарищей?

— Я доложу обо всём его величеству.

— Разумеется. Но ещё до того, тут появятся трое злых высокоранговых одарённых, — продолжал давить я.

Разнести бы всю эту богадельню, к Бениной маме, но не хочется обострять. Всё же в положении когда твой противник думает, что полностью тебя контролирует, есть множество плюсов. Вот и стараюсь договориться с Шешковским по-хорошему, хотя видит бог, жизнь этого ублюдка висит на волоске.

— Хорошо. Его сейчас приведут, — наконец сдался он.

— Нет. Мы пойдём за ним сами. — и не подумал уступать я.

Того что опять могу попасть в неприятности, я не опасался. Вырубить в один момент я себя не позволю, потому как держусь настороже. Одарённые пленившие меня? Ну, теперь-то у них не будет фактора неожиданности, а меня тоже не в дровах нашли. К тому же, я нужен живым. Ну и наконец…

А действительно, чего это Шешковский так усилено копает под меня, и пытает моего брата, если царь может узнать всё что угодно просто спросив меня? Не было ещё до сего момента случая, чтобы носитель «Повиновения» мог противиться узору. Так что, сомневаюсь, что Романову понравится излишняя инициатива дьяка.

— Шелест, я ничего не сказал, — при виде меня выдохнул Дымок и тут же поник, потеряв сознание.

Судя по ранам Ильи, трудились над ним уже не первый час. Сам не знаю, как удержался и не разнёс тут всё нахрен. Вместо этого ожог палача, подьячего и Шешковского яростным взглядом, и подошёл к брату. Активировав плетение избавления от пут, я снял его с дыбы, и подхватив на руки направился на выход. Ничего, придёт ещё время, и ты мне ответишь за это, Степан Иванович.

Я использовал на Илью слабенького «Лекаря» чтобы только и того, снять боль и остановить кровотечение. Магия тут, как я уже говорил, своеобразная. К примеру, вольёшь много Силы, чтобы вылечить перелом, а нормально сложить кости не сумеешь, и срастутся они неправильно. Так что, целители это не только про плетения, но и в равной степени про образование.

— Волк, у тебя как с накопителями. Быстро открыть пару порталов на двоих успеешь? Слушаю, — выходя на крыльцо, поинтересовался я.

— Сумею. Слушаю.

— Тогда прыгай с Хрустом к нам. Отправишь меня и Дымка домой в Азов, после чего уйдёте обратно. Всем быть наготове, возможны сюрпризы. Закончил разговор.

Не прошло и пары секунд, как посреди улицы возник портал. Лошадь в панике бросилась в сторону, а потом понеслась вскачь, увлекая за собой бричку с испуганными извозчиком и пассажирами. Первым на мостовую ступил Хруст с закрытым лицом и изготовленной к бою лупарой. Короткоствольное ружьё вполне себе точно било стреловидной пулей на дистанцию до трёхсот шагов. Следом появился Волк, оружия в руках нет, но никаких сомнений, заряжен он для серьёзного боя.

Я кивнул ему, приветствуя, и одновременно с этим подавая знак, чтобы он открыл портал. Ещё секунда, и передо мной с хлопком и вспышкой появилось завывающее кольцо из завихрений молний. Я не раздумывая ступил в него, сразу оказавшись во дворе нашего дома в Азове.

К слову, в связи с возможностью появления одарённых диверсантов, использовать порталы тут можно только в трёх местах. В саду дворца великой княгини, в углу двора Тайного приказа и вот здесь, во дворе дома, где проживаем мы с товарищами и Лизой.

— Агафья, готовь постель. Гаврила, бегом за целителем, — приказал я, едва слуги выскочили на хлопок появившегося портала.

К слову, я сейчас был под прицелом пары пистолетов десятника, заряженных «Пробоями». Места отведённые для прыжков находились под неусыпной охраной. Эдак ведь можем и привыкнуть к появлению порталов, а из них появится кто-нибудь нехороший.

— Хорошо, что не усердствовали с «Лекарем». У него с суставами не всё хорошо, ключица сломана и пробила кровеносную жилу. Эдак наворотили бы дел. Но слава богу, ничего непоправимого или не случилось. Кости, да отбитое нутро. Два дня, и встанет как новенький, — после первичного осмотра удовлетворённо заявил целитель.

— Значит, я могу идти, Евграф Степанович?

— Вы в любом случае идите, Пётр Анисимович, потому как кроме как сопеть мне в затылок, поделать ничего не сможете. А меня это раздражает.

— Извините. И ещё раз, спасибо, — поспешил я откланяться.

Оставив Дымка на попечение целителя, я спустился в подвал. Прошёл в дальний угол и извлёк из под земляного пола небольшой сундук. Спасибо Силе, для меня откопать его с метровой глубины и упрятать обратно не составляет труда. Да ещё и утрамбую так, что поди догадайся, спрятано ли тут что-нибудь. Конечно земельнику не составит труда их обнаружить, но уж точно не простецам или адептам других стихий.

Внутри обнаружились несколько отделений с алмазами различного размера. Я набрал в общей сложности порядка четырёх сотен, основную массу которых составляли камни на треть карата. Немного пяти, несколько штук в десять карат. Там оставалось ещё втрое больше, а эти я ссыпал в мешочки скрипя сердце борясь с жабой, и одновременно испытывая угрызения совести перед Романовым за сокрытое от него. Вот такие противоречивые чувства.

Прихватил я камни и для себя, после чего поднялся в кабинет, и устроившись за столом достал из шкатулки золотые пластины. Я держал под рукой заготовки для амулетов, потому как ладил их в окружении Долгоруковой только я. Ранг изготавливающего их ведь тоже играет свою роль, как и с узорами. Так отчего не выжать максимум из возможного.

Под кожу на спине устроить их некому. Попроси я кого и тот увидит моё новое украшение. Поэтому временно разместил их сунув под кожу на рёбрах. У меня там с жировым слоем конечно не очень, но это не проблема. А вот расхаживая без защиты, я признаться чувствую себя как голый. Ну и накопители конечно же. Запас не карман тянет.

— Вернулись, — встретил меня Шешковский.

— А разве я мог поступить иначе, — пожал я плечами, и выложил перед ним мешочки с камнями.

Пусть сам передаёт, мне видеть царя батюшку лишний раз совсем не хочется. А то доведёт, паразит, так я его и грохну, рыдая от горя.

— Теперь на речку, — предложил я.

— Только не с улицы. Внутри есть небольшой дворик, давайте оттуда. А то, переполошили половину Москвы, — уточнил Шешковский.

Так и поступили. Не прошло и пяти минут, как мы с Лопатиным оказались на берегу той самой речки, где я разбросал алмазы. Он не стал тянуть кота за подробности и тут же принялся за дело.

— Я вижу вы старательно скрывали следы ваших поисков, — заметил он, через несколько минут, увенчавшихся успешными поисками.

— Разумеется. Я же не хотел привлекать внимания.

— Странные какие-то алмазы, — катая на ладони прозрачный шарик произнёс он.

— Вы о форме?

— И о форме и о чистоте. Признаться, мне ещё не доводилось встречать алмазы абсолютно не имеющих изъянов. Вы ведь понимаете, что земельники способны рассмотреть структуру камня, так вот, алмазы такой чистоты большая редкость, а тут каждый, и один в один. А ещё их форма и размеры. Такое впечатление что их откалибровали.

— И что это значит?

— Сомневаюсь, что мы имеем дело с природной россыпью. Предполагаю, что какой-то одарённый нашёл способ обработки алмазов, возможно научился их плавить, а после придавать нужную форму, как стеклянным бусам.

— И как они оказались здесь?

— Да кто же его знает. Может он решил таким образом спрятать их, или потерял при… Ну не знаю. Например, при нападении. Мы этого уже никогда не узнаем. Но то, что это не природная россыпь, абсолютно точно.

Вот же умник. Впрочем, чего-то подобного и следовало ожидать. Бог с ней с чистотой алмазов, но форма, не могла не вызвать вопросов, и наталкивало на мысль об обработке. Впрочем, загадочная версия меня устраивала полностью. Надеюсь она удовлетворит и остальных.

Глава 11

Я сделал приглашающий жест в сторону открывшегося портала, и Долгорукова пожав плечиками, без лишних слов ступила в него. Успенский так же не заставил себя долго ждать. Так уж вышло, что именно мы трое являлись двигателями проекта «Азовское княжество». Остальные были рядовыми или не рядовыми, но всё же исполнителями. А потому именно к этим двоим у меня и был серьёзный разговор.

— О чём ты хотел поговорить, что понадобилось присутствие Ивана Артёмовича, да ещё и забрались бог весть куда?

Вопрос и удивление великой княгини не безосновательны. Что ни говори, а беседу на троих, без посторонних, да ещё и в чистом поле, чтобы исключить даже случайные уши, рядовой не назвать. И уж тем паче, что забот у её высочества выше крыши. Да и у дьяка Тайного приказа голова забита вовсе не праздными вопросами.

Вместо ответа я расстегнул оружейный пояс, и уронив его в траву начал снимать с себя кафтан. Долгорукова даже хмыкнула не пытаясь скрыть своё удивление. Успенский же наблюдал за мной слегка склонив голову на бок. И чёрт меня побери, если он не догадался к чему эта пантомима.

Наконец я снял рубаху и обернулся к ним спиной, являя в опускающихся сумерках свой узор «Повиновения». После чего начал спешно одеваться, спасаясь от кровососов. Репеллентом у меня обработаны только шея, лицо и руки, натирать же тело нет никакого желания.

— И кто осмелился? — спросил Успенский.

— Царь батюшка. Лично, — хмыкнул я, заправляя рубаху.

— Не удивлён. Предполагаю, что государь уже давно балуется подобным, как впрочем и любой другой правитель. И ваш батюшка не исключение, Мария Ивановна.

Та стояла как громом поражённая, не сводя с меня взгляда полного слёз и не в силах произнести ни слова. Наконец к ней пришло осознание произошедшего, и её глаза блеснули холодной яростью. Вот ни капли сомнений, спроси я её, что мне сделать с царём, и она пожелала бы его убить, причём с особым цинизмом.

— Мария Ивановна, злость плохой советчик. Лучше подумайте над тем, а стоит ли мне верить, — покачав головой, заговорил я. — Быть может меня подловил кто-то из князей, наложил на меня «Повиновение» и отправил рассказать вам байку про царя. А вы возьми разозлись и отправь к нему убийц. Получится у них, не получится, без разницы, затеявший это выиграет в любом случае.

— Мария Ивановна, Пётр Анисимович прав, это вполне может оказаться расставленной ловушкой.

— И зачем тогда он о ней говорит?

— Вариантов масса, ваше высочество, — пожал плечами Успенский. — Например, чтобы убедить вас в том, что он весь из себя уникальный и узор на него не действует. Об универсалах известно не так уж и много. Возможно, что обычный подход с ними попросту не работает. Ведь вы знаете о том, что Пётр Анисимович был спасён компаньонами, которые по всем канонам должны были валяться без памяти.

— Об узорах «Повиновения» у его компаньонов никто не знает.

— Это мы пребываем в подобной уверенности, но на самом деле это может быть и не так, — возразил Успенский.

— Хорошо, что вы предлагаете? — спросила она его, не отводя от меня взгляда.

— Полагаю, что Пётр Анисимович уже всё придумал, — сделал он жест в мою сторону.

— Так и есть, Иван Артёмович. Для начала вы поместите в меня «Поводок» и будете отслеживать сутки напролёт. Я постараюсь как можно быстрее управиться с предоставлением доказательств того, что несмотря ни на что, я это я. А до той поры, буду держаться поодаль. Тем паче, что мне всё одно нужно отправляться в Архангельск, чтобы стать нормальным воздушником. А то всех моих знаний только атакующие плетения.

— То есть, вы позволите мне держать в своих руках вашу жизнь?

— Не обижайтесь, Иван Артёмович, но я вам не настолько доверяю. Поэтому «Огненный шар» в «Поводок» вшивать не стал, — открыв ладонь, показал я заранее приготовленную пару амулетов.

— Ну и слава богу. А то я уж грешным делом подумал, что вы перестали дружить с головой. Ну что же, зря вы рубашку надевали, раздевайтесь.

И правда, чего тянуть кота за подробности, если можно всё устроить прямо сейчас. Правда наверняка комары покусают. Крови будет совсем немного, но она точно привлечёт их немало. Впрочем, потерявши голову, за волосами не плачут.

— Можете начинать рассказ, — заходя мне за спину и вооружаясь ножом, предложил Успенский.

— Согласен, глупо терять время, — купируя боль, согласился я. — Меня вызвали на Заситинский редут к якобы умирающей от яда Голицыной. Как только я оказался во дворе, мня сходу атаковали двое одарённых, рангом повыше моего, а после ещё и третий подскочил, и лишил сознания. Кстати, Иван Артёмович, ничего не слышали о методе наносить узоры на обеспамятевшего. Я полагал, что им обладаю только я.

— Вообще-то, этой проблемой озабочены уже не первый век. Одевайтесь, — закончив с амулетом, велел он. — Не сказать, что занимались так уж плотно, но время от времени кто-нибудь подступался к этому вопросу, и с полгода назад одному учёному улыбнулась удача.

— Ясно, — опуская рубаху произнёс я.

— Так это что же получается, Голицына вас под молотки пустила? — предположил Успенский.

— Нет. Её подставили, — млея от того, как чешет мне спину Мария, возразил я.

Как ни быстр был наш дьяк, набивший руку в установке «Поводков», комары до меня всё же добрались и изрядно покусали. Вообще-то, это не похмелье, так что вполне можно было избавиться от этой неприятности с помощью «Лекаря». Но так оно куда приятней. Причём нам обоим.

К тому же, я буквально физически ощущал, желание Долгоруковой прижаться ко мне всем телом, расцеловать и не только. Как впрочем и то, что она готова меня прибить. Причём не из-за того, что попался в ловушку, а за то, что вообще отправился к Голицыной по первому зову.

— Была мысль у царя запереть меня в какой-нибудь глуши, чтобы я на благо империи трудился, создавая новые плетения, — продолжил я рассказ.

— То есть, вы просто пропали бы, и все шишки на Елену Митрофановну. Лихо. И ведь Мария Ивановна в это поверила бы, — покосился Успенский, на покрасневшую Долгорукову.

— Это факт, — согласился я, и продолжил. — Однако, я сумел убедить царя, что нахождение подле великой княгини фаворита, подвластного его воле, куда полезней. Кстати, пришлось кое-чем пожертвовать. Обидно, хотя и не смертельно. Но иначе не получилось бы убедить царя в том, что я полностью под контролем.

— И много пришлось отдать? — это уже Мария.

— Скрыл только то, о чем они с Шешковским ни сном, ни духом.

— Я так понимаю, что о волколаках вы так же рассказали? — уточнил Успенский.

— Увы. Как вы и говорили скрыть подобное попросту нереально. Поэтому я был вынужден рассказать им и это, пусть и в сильно урезанной версии. Хотя даже это даст царю порядка трёх сотен зверей в год.

— Ого. Серьёзно.

— Есть такое дело. Но иначе было не объяснить такого числа волколаков, и оставалось бы только прорываться из дворца, вступая в открытое противостояние. А это не входило в наши планы в принципе. Впрочем, у нас в любом случае будет неоспоримое преимущество, поэтому я посчитал, что это приемлемая плата за спокойные пару лет. А там мы уже уйдём так далеко, что никому нас не догнать и не задавить.

— Расслабляться нам не придётся ещё долго, и даже дольше. Как гласит одна старинная мудрость — «если вы проснулись и поняли, что у вас нет проблем, пощупайте нет ли над вами крышки гроба».

— Трудно не согласиться, — благодарно кивнув Марии, подобрал я кафтан. — Кстати, Иван Артёмович, удалось выяснить откуда у турок так много сильных одарённых?

— Удалось. У осман не так как у нас, когда каждый в своей вотчине хозяин, а абсолютная монархия. Все волколаки принадлежат султану. Обратившийся может сам сдаться судье, и тогда его семья получит награду. Скрывшие волколака родственники подлежат серьёзному наказанию. Это распространяется и на вассалов турок. Османы же выбирают сильных одарённых, воспитывают их соответствующим образом и вкладываются в рост их дара.

— И мы об этом ни сном ни духом?

— Отчего же. Если об этом неизвестно широким массам, это не значит, что не знают и во дворце. Мне за последний месяц удалось узнать многое не только о турках, но и о том, как дела обстоят в России. Будь у наших противников подавляющее преимущество в сильных одарённых, нас уже давно нагнули бы.

— То есть, Россия выдерживает паритет сил?

— Именно. Причём, благодаря системе образования, у нас подбор кадров поставлен куда лучше чем у турок. Следы сильных одарённых за которыми никто не стоит по окончании гимназии теряются. Они изолируются и проходят особое воспитание и обучение. Полагаю, что те трое спеленавшие вас, как раз из их числа.

— На них тоже накладывают «Повиновение»? — предположила Мария.

— Это вряд ли. Им ведь нужно развивать дар, а способ обойти барьер узора появился всего-то три года назад. Соответствующее воспитание и убеждение вложенные в голову, процесс довольно длительный и сложный, но в итоге привязывают ничуть не хуже «Повиновения» или «Верности». Когда человек верит во что-то всем сердцем, тогда и толку куда как больше.

— Согласен. Главное суметь вложить в голову подростка нужные тебе мысли, дать им там закрепиться и перерасти в убеждения. При таком раскладе рядом с тобой окажется не раб, а верный соратник, — поддержал его я.

— Хочешь сказать, что мне необходимо брать систему образования в свои руки и заниматься воспитанием молодёжи в нужном ключе? — посмотрела на меня Мария.

— Причём уже сейчас, не оставляя этот вопрос на потом. Вспомни опыт Софьи Алексеевны Романовой. Умная была правительница. Только сразу говорю, я этим и близко заниматься не стану.

— На тебя хоть какие узоры наложи, твоя лень неистребима, — вздохнула она.

— Ага. Я такой, — кивнув согласился я, и уже к Успенскому. — Погодите, но если в России так налажен отбор сильных одарённых, то отчего же тогда царь не врежет шведам, ливонцам и иже с ними полякам?

— От того, что в европейских державах та же система отбора, и по сильным одарённым у нас паритет.

— Но ведь одарённых у нас больше.

— А о том, что монархия у нас самодержавная только номинально, вы уже позабыли, Пётр Анисимович? Князья тоже не дремлют, и тянут на себя одеяло. Но с того момента как появился способ обращения в волколаков, позиции царя начали усиливаться. Полагаю, что уже к весне следующего года, его величество получит серьёзный перевес в сильных одарённых, после чего Швеция, Ливония и Польша запросят мира, а Турция так ничего и не начнёт. Впрочем, после того как вы передали царю секрет волколаков, полагаю всё закончится куда быстрее. А у нас времени стало значительно меньше. И в этом плане, ваше высочество, хорошо, что император полагает, будто полностью контролирует вас.

— Как и то, что Батал-паша никуда не делся, угроза его наступления на Азов сохраняется, а на море хозяйничает османский флот. Полагаю, что в этой ситуации, его величество всё же предпочтёт оставить руки Марии Ивановны развязанными, — дополнил я.

— Согласен. Но это дела, дальней перспективы. Полагаю, что на этом пока всё, — подытожил Успенский.

Повисла неловкая пауза, дьяк имел амулет портала, но даже не подумал уходить самостоятельно. Правильно в общем-то и делает. Он конечно полагает, что благодаря своей особенности я могу противиться узору, но полностью не доверяет, а потому и оставить меня наедине с великой княгиней не может.

Ну и с-сволочь же, царь батюшка. Придёт срок, и я точно его пришибу. Нет, я ничуть не лучше его. И яркий тому пример Успенский, стоящий передо мной. В отношении троих компаньонов меня где-то оправдывало то, что я выдернул их со дна, где они просто сдохли бы. Чего не сказать о нем, Игнатове и хлопах. Это после мои бойцы сами согласились принять узор, ради сохранения тайны. Кстати, все работники Тайного приказа получившие это украшение в ту же копилку, пусть и не я там накладывал узоры.

Так что, по большому счёту я понимал царя, и даже где-то одобрял его действия. Такого кадра как я, нужно держать под контролем, и извлечь из него максимум выгоды. Но между понять и принять есть одна большая разница. Это ведь касается лично меня, так что, ничего-то я ему прощать не собирался.

— Полагаю, что нам пора возвращаться, — наконец произнёс я.

— Когда отправляетесь в Архангельск, Пётр Анисимович? — спросил Успенский.

— Полагаю, что завтра поутру.

— Ясно. Хочу сразу предупредить, что пока мы не убедимся в вашей лояльности, и в том, что узор нанёс именно его величество, вам лучше не появляться во дворце, ни обычным порядком, ни порталом.

— Логично, — после секундной заминки, согласился я.

— А моё мнение никто не хочет спросить? — возмутилась Мария.

— Нет, — едва ли не хором ответили мы.

Я-то в себе не сомневаюсь, а вот Успенский совсем другое дело. Ну и зачем усложнять ему жизнь. У него и без того голова пухнет от забот, и у меня нет никакого желания нагружать его сверх меры.

Сначала ушли они, в портал открытый Успенским. Затем я уже прямиком в свой двор, где вновь оказался под прицелом недовольного десятника. А кому понравится, когда вот так шастают тут и нервируют, пусть это и хозяин дома. Я слегка развёл руками в извиняющемся жесте, мол прости, но ничего не попишешь.

Ужинать пока рано, поэтому я направился прямиком к Илье, лежавшему всё на той же постели, разве только Агафья сменила ему простыни. Ну и вид у него куда лучше, чем когда я его оставил.

— Пётр Анисимович, — попытался подняться он.

— Да не дёргайся ты, Дымок, — положив ему руку на грудь, вернул я его в прежнее положение.

— Да я уже нормально себя чувствую, — возразил было он.

— Евграф Степанович что сказал?

— Лежать велел.

— Вот и лежи, набирайся сил и выздоравливай. Должен же завтра кто-то носить за мной шар. Или мне прикажешь этим заниматься.

— А если не встану? — спросил молочный брат.

— Не встанешь завтра, поднимешься послезавтра. У меня тут долгое путешествие выдаётся, так что готовься гулять по порталам, как бы неприятно тебе ни было. Если хочешь конечно. А то, мне ведь и за Лизой присмотреть надо.

— Я с тобой, Шелест. Только… — осёкся он.

— Говори, Дымок, — подбодрил его я.

— Если чего секретное, может тогда Хруста, а я к Александру Фёдоровичу в помощь.

— Ты уж доказал, что верить тебе можно целиком и полностью.

— Можно, — хмыкнул он. — Сломали бы меня. Прав ты был, Шелест, рано или поздно говорить начинают все. Силы во мне ещё оставались, но чует моё сердце, сломали бы.

— Значит нужно постараться больше не попадаться. Но ни неволить, ни попрекать я тебя не стану, если не хочешь, то можешь не идти. Говорю же, присмотришь за Лизой.

— Я хочу пойти с тобой, Шелест, но боюсь подвести.

— А ты не бойся. Выздоравливай, брат, — я пожал ему руку, и вышел из комнаты.

Поднялся к себе в кабинет, и устроившись за рабочим столом открыл шкатулку с заготовками. Взял каменную пластину, и расколол её на две половинки, после чего в их телах вывел плетения конструктов, получив на выходе комплект «Поводка». После чего изготовил ещё один. Вот так я могу, шпионские штучки походя на коленке ваяю.

Глянул на часы и вздохнув уставился в пространство. Заняться нечем. Подумал было взяться за изготовление «Разговорников», в надежде скоротать время за монотонной работой. Однако понял, что при этом голова будет свободна, и ничего путного, кроме накручивания себя, у меня не выйдет.

Поэтому подтянул медный лист, заготовку для печати лубка, и взялся за кисть. Прикинул, что там у меня шло дальше по сюжету, и начал рисовать. Читать мне не интересно, потому как этот процесс у меня слишком уж быстрый. А вот рисовать, подолгу обсасывая одну и ту же сцену, уже совсем другое дело.

— Петя, а во что ты опять врюхался? — спросила сестра, едва переступила порог гостиной.

Как ни странно, но была она не одна, а в компании Столбовой, которая окинула меня изучающим взглядом. Ну вот один в один, Мария, после того как я выскакиваю из очередной передряги. Показалось? Я вернул перед внутренним взором картинку, благо мог делать это походя. Да ничего подобного, однозначно изучающий, да ещё и встревоженный взгляд, который тут же сменился вполне обычным для неё, холодным и чуть высокомерным.

— И я рад тебя видеть, сестрёнка. Арина Егоровна, — поклонился я гостье.

— Пётр Анисимович, — в своей привычной холодной манере поздоровалась она.

— Так во что ты вляпался? — вернула меня к интересующему её вопросу, Лиза.

— С чего такие выводы? — удивился я.

— А с того, что ты Дымка чуть живого откуда-то приволок. Хотя, судя по докладу Агафьи, сам целёхонек. Объяснишь?

— Так, мелкие неприятности, — сделал я неопределённый жест.

— Настолько мелкие, что сам «Лекаря» использовать побоялся и вызвал полкового целителя? Ты зубы мне не заговаривай.

— Опять драться станешь?

— Стану.

— Тогда тем более ничего рассказывать не буду. Агафья, ужин готов, — повысил я голос.

— Всё готово, барин, — отозвалась та.

— Прошу к столу, сударыни. И заранее извиняюсь, но компанию я вам составлю ненадолго. Увы, но у меня есть ещё кое-какие дела в столице.

Глава 12

После ужина я попрощался с девушками и удалился к себе в спальню. Показалось, или Столбова хотела со мной поговорить? Впрочем, без разницы. У меня к ней вопросов нет точно, а если она желает что-то сказать или выяснить, так я ей рот не затыкаю. Ну или пусть напишет. А что такого, вполне рабочий вариант, когда сложно сказать. Вон, Татьяна написала же Онегину. М-да. Эт меня куда-то не туда.

Переоделся в одежду попроще, так, чтобы не особо выделяться среди горожан, после чего вышел во двор. Когда спустился с крыльца, встретился взглядом с давешним десятником, и в извиняющемся жесте вновь слегка развёл руками. После чего, открыл портал, и шагнул на один из московских пустырей.

Вот ей-ей моими стараниями появится указ императора о правилах перемещения порталами, как минимум в пределах столицы. Надо что-то думать с этими хлопками и молниями. Так чтобы шептуном просачиваться, а не возвещать о своём пришествии на всю округу громким пуком.

Осмотрелся, активировав «Кошачье зрение» и «Поисковик». Источников Силы не обнаружил, в чёткой черно-белой картинке никого не приметил. Значит будем исходить из того, что моё прибытие никто не видел. Зато вполне могли услышать, поэтому я поспешил убраться отсюда подальше.

Хотя и не так чтобы сильно далеко. Выйдя на одну из окраинных московских улиц, я по ней дошёл до трактира, типа кабак. Один только его обшарпанный вид вызывал стойкое желание даже не заглядывать в него, а просто пройти мимо. Но встреча с нужным человеком у меня именно здесь. Не то, чтобы именно сегодня, и не сказать, что я был уверен в том, что всё уже готово, однако, попытка не пытка.

Изгвазданная дверь отворилась и из неё вывалился подвыпивший бомжик, от которого пахнуло так, что у меня даже в глазах резануло. Едва не налетев на меня он вихляя посеменил к углу, спешно развязывая тесёмки на портках. Вот никакой уверенности, что донесёт. Как впрочем, и ни капли сомнений, что мочиться в штаны ему не привыкать, и особой трагедии для него в том нет.

Внутри оказалось не менее гадко, что в общем-то и не удивительно. Смешанный кислый запах вина, пролитого пива, квашеной капусты, солёных огурцов, блевотины и ещё бог весть чего. Странный выбор. Впрочем, тот кого я тут хочу найти знает, что делает. И не смотри, что молод.

— Здрав будь, хозяин, — подошёл я к избитой и просаленной стойке.

— И тебе не хворать, добрый человек, — забрасывая на плечо чистое полотенце, приветствовал меня кабатчик.

Как-то чужеродно смотрится тут и оно и сам хозяин, потому как был он опрятен, и даже ухожен. Ну вот никак не ассоциируется его внешность с этим местом. Впрочем, удивился я этому лишь походя.

— Мне Бес нужен. Сказывал, что тут сыскать можно.

— Эк-кий ты. Не заказал ничего, а вопросов на империал.

— Ты меня не за того принял, хозяин. Полтины за глаза будет, — выкладывая на стойку пятидесятикопеечную серебряную монету, покачал головой я.

— Тебя как звать-то, мил человек. Прежде не встречал.

— Оно тебе без надобности. Мне Бес нужен.

— Да ты не кипятись, чего такой суетный. Присядь за свободный стол, попей пивка, пока суд да дело. Нет его, не видишь. Не фигура ещё, чтобы по отдельным кабинетам сиживать.

— Ты бы тут прибрался для начала, а после уж пиво предлагал, — хмыкнул я.

Но четвертак всё же выложил, показав, что сидеть собираюсь в одиночестве. Как ни крути, а я буду занимать стол, с чего кабатчику прямой убыток. Ну и чтобы не привлекать к себе внимание, взял кружку пива и миску квашеной капусты. Ни к тому, ни к другому прикасаться я и не подумаю. Только под угрозой смерти.

— Что за гусь? — встал передо мной крепкий малый, со шрамом на правой щеке, и недобрым взглядом.

Одет добротно, но видно что с чужого плеча, которое скорее всего покоится где-нибудь на пустыре или канаве. А может повезло, и его похоронили по православному обычаю. Я глянул на кабатчика, мол просил же, зачем так-то? Но тот лишь пожал плечами, мол сам разбирайся.

— Язык проглотил? — достав из рукава нож, и уперев острие в столешницу, угрожающе произнёс гопник.

— Уверен, что потянешь? — смерил я его взглядом.

— Даже не сомневайся, — хмыкнул тот.

Больше не проронив ни слова, я завёл руку за спину, и откинув стопорную петлю с тихим, басовитым шорохом извлёк свой старый добрый тесак с обратным изгибом. Трофей, некогда доставшийся мне, при первом спасении Долгоруковой. Нравился он мне. Ну и ещё, из-за ассоциации с «Крокодилом Данди», я не раз пересматривал его с огромным удовольствием.

— Я просто пью пиво и жду друга. В компании не нуждаюсь, задевать никого не желаю. Но если кому-то это непонятно, могу выпустить ливер погулять, — холодно глядя ему в глаза, равнодушным тоном произнёс я.

Не сказать, что он испугался. Эта публика насмотрелась на смерть, и ни в грош ни ставила ни свою жизнь, ни чужую. Но и торопить костлявую он явно не собирался, рассмотрев во мне родственную душу. Понимающе усмехнулся, подмигнул и прибрав свой ножичек обратно в рукав, прошёл в сторонку, к свободному столу…

— Обязательно нужно было в этом гадюшнике встречаться? — недовольно встретил я наконец появившегося Беса.

— А что такого? Вполне приличный кабак. Хозяину конечно до дядьки Василя далеко, зато и вопросов куда меньше. А как приплатить лишнюю копейку, так и сготовят не из тухлятины, и пиво окажется не мочой, — устроившись напротив с кружкой и миской с солёными баранками, улыбнулся парень.

Хм. А ведь пожалуй и правда. Посуда у Беса оказалась не чета моей, вполне себе приличной. Рогалики же никак не ассоциировались с моей капустой, у которой и вид и запах просто отвратные. Вообще-то, я на плату не поскупился, значит нужно было ещё и хозяину глянуться, чего я делать не собирался. А вот этот проныра, постарался устроиться.

Малолетний и не в меру наглый подросток карманник, подрос за прошедшие три года, и стал высоким статным парнем восемнадцати годочков. Я подрядил его поработать немного в Москве, пообещав заплатить как серебром, так и знатными узорами, на выбор.

Этот не душегуб, и не тянет без меры, берёт ровно столько, чтобы хватало на безбедное житьё с его марухой. К слову, так же не отличающуюся жадностью. Поэтому такому ухарю не жаль малость подсобить. Тем более, что при его талантах он сгодится мне скорее рано, чем поздно.

— Сумел сделать? Или времени не достало? — поинтересовался я.

— Хорошо, что ты появился, Шелест. А то, мне в Москве уж надоело, да и по марухе соскучился, а ты всё не идёшь и не идёшь, — отпив добрый глоток ответил он.

— Ты тут всего-то неделю.

— Так, дурное дело не хитрое, — отмахнулся парень, и потянул из накладного кармана листок бумаги.

Я развернул его, и удовлетворённо кивнул. Масштаб конечно не соблюдён, но рука у карманника твёрдая, и перед моим взором предстали не каракули какие, а вполне понятный план дома, с пояснительными надписям где что.

— Дом в один этаж, во дворе один пёсик-барбосик, с телка размером. Алёнка, служанка, меня к себе в каморку ночью через него водила, но то он с ней меня не трогал, а без неё точно порвёт.

— Манька-то не заревнует? — с хитринкой покосился я.

— Ты это, Шелест, не надо ей о том знать. Это же для дела надо было, — всполошился парень.

— Что так крепко приворожила? — не смог сдержать я улыбки.

— Хочешь верь, хочешь не верь, а я по ней уже скучаю, — вздохнул парень.

— Отчего не верить, верю конечно. Сколько в доме слуг?

— Служанка, повариха и муж её, на все руки от скуки. Он и по хозяйству, и за конюха.

— Понятно. Что по второму?

— Дьяк тот сейчас в Москве. Ходит в карты играть, в один дом. Сидит там до света. Ездит всегда в карете, с кучером и парой лакеев. Но как по мне, то матёрые боевые холопы.

— Сейчас уже там?

— А где же ему ещё быть. Я тут парочку мальцов подрядил, приглядывают за ним.

— В доме когда спать ложатся? — сжигая бумажку на жировом светильнике, поинтересовался я.

— Через часок угомонятся…

Дом Шешковского располагался пусть и ближе к окраине, но в достаточно приличном районе. И, к слову, даже имел просторный двор, за высоким забором. Ну вот как-то не приживаются на Руси эти лёгкие оградки из штакетника, через который видно всё подворье. В центре, где состоятельные владельцы выставляют на показ своё благополучие, там да, а где поскромнее народ живёт, так и выпячиваться не любит. Вот и Степан Иванович из таких. Скромный, ага.

Бес подошёл к забору чуть в стороне, привлекая к себе пёсика. Тот быстро нарисовался рядом с оградой и начал басовито брехать. Я разогнался и сходу взял высокое препятствие, приземлившись на мягкую траву. Четвероногий сторож тут же меня учуял и бросился в мою сторону. Но теперь уж без пустопорожнего брёха, а с утробным злобным рычанием.

Я выждал немного, подпуская сторожа поближе, и только уверившись, что не промажу, пустил в него «Булавой». Плотный воздушный шар влетел ему точно в лоб, свалив как подрубленного. Тот даже не издал традиционного для собак скулежа. Присев над ним, положил пальцы на затылок и отправил его в нирвану. Он-то и так в отключке, но это другое. Заодно использовал на него «Лекаря», чтобы когда очнётся у него не обнаружились какие-либо повреждения.

Только после этого я проник в дом. Ничего общего с тем, как тыкался впотьмах в жилище Егорова, подручного волхва, Седова. Теперь я имел местный аналог прибора ночного видения. Да чего там, плетение куда лучше технического достижения человеческой мысли.

Следуя плану дома, отпечатавшемуся в моей голове, я дошёл до спальни, где обнаружил мирно спящую супружескую чету. Это было самое тонкое место моего плана. Сейчас либо всё будет хорошо, либо я вынужден буду убить обоих супругов. Потому как оставлять свидетелей никак нельзя.

Перво-наперво я наложил руку на затылок хозяина дома, выключая самого опасного противника. Затем настал черед его жены. И только после этого облегчённо вздохнул. Когда пройдёт действие плетения, они конечно проснутся, но вряд ли поймут, что с ними произошло. Никаких негативных последствие после этого пришедший в себя не ощущает. Проверено не только на себе, но и на всех одарённых полка, при наложении узоров, и не только.

Перевернув Степана Ивановича на живот, я задрал его ночную рубаху, и положил ему на спину полотенце с дыркой посредине. Подготовил, так сказать, операционное поле. Нужно чтобы не осталось ни капли крови. После чего взрезал кожу на спине в районе груди и сунул в рану пластину амулета. Заживил рану, так, что и следа не осталось, оттёр кровь и вернул дьяка Тайной канцелярии спокойно досыпать.

— Вот так, умник. Я могу убить тебя в любое время, но лучше извлеку из тебя пользу, — не удержавшись, произнёс я над спящим.

Вообще-то, у меня уже давно была мысль подсадить Шешковского на «Поводок». Однако, сдерживался, наверное на тот момент пали ещё не все барьеры. Потом, когда мы сотворили такое с Мехмедом, я вроде и созрел, но опять не судьба. Успенский как раз вышел из под полного моего контроля, и я не имел представления как он отнесётся к подобному.

Но теперь картина изменилась. Не я вывел эту игру на иной уровень, начав обрабатывать не окружение и подручных, а перейдя к непосредственным личностям. М-да. По большому счёту, я получаюсь всё же окружением Марии. Но это в их понимании, а не в моём. Так что, получите полной мерой то, чего хотели.

Дайте срок, я и до царя нашего батюшки доберусь. Только тут мне нужно малость подрасти, так как, чтобы отправить в беспамятство нужно иметь преимущество в рангах. Да и подготовка тут нужна куда более серьёзная. Ничего, дай только срок, Пётр Иванович, который тут Первый получается, я и до тебя доберусь.

М-да. Если только не откажусь от задуманного в последний момент. Стоило только подумать подсадить императору хитрый амулет меня обуяло чувство неправильности и жгучего стыда. Даже не знаю, как оно будет когда реально до дела дойдёт. Может и впрямь рыдать стану.

Когда перебрался через ограду, Бес тут же материализовался передо мной. Вот же! А я даже не заметил. Ладно ещё, когда он ловко чистит карманы зазевавшихся клиентов, но я как бы не ожидал, что он ещё и словно кошка красться умеет.

— Ну как? — поинтересовался он.

— Каком к верху. Нормально всё, — ответил я.

— А зачем ты туда лазил-то?

— Бес.

— Ну интересно же. Поди, не хрен с горы, а дьяк Тайной канцелярии. Да его только этот чин похлеще любой брони защищает, а ты к нему в дом.

— А сам? — хмыкнул я.

— Ну-у, мне интересно стало. Опять же, серебра ты отсыпал щедро, и узоры обещал.

Вообще-то, непонятно отчего, но этот парень сильно меня уважал, и будь я проклят, если не хотел оказаться в ближнем круге. Но сам не напрашивался, а я, пока не видел в этом смысла. Хотя может тот и есть

— Решил, чего хочешь? — спросил я его, когда мы уже шли переулком.

— А т-то. «Ловкость» и «Быстроту». Это в моём деле первое дело.

— А может «Скорохода», чтобы не догнали.

— Не. Лучше вообще не убегать, — возразил он тряхнув головой.

— Логично. Ладно, веди меня к нужному дому.

Идти оказалось далековато. Хорошо хоть имеется «Кошачье зрение», не то все ноги переломал бы. Вообще без понятия, как такой быстрый темп выдерживает Бес, при этом ни разу не споткнувшись. Я попробовал отключать плетение, но сразу же плюнул на такие эксперименты.

Через час пешего ходу мы были на месте. Бес довольно быстро отыскал знакомую карету, и своих шпиков. Вручил им обещанную плату, велел помалкивать, и отправил восвояси. В том, что они в итоге проболтаются, сомнений никаких. Но с одной стороны, я уже на собственном примере знал, до чего тут неэффективно налажен уголовный сыск. А с другой, кому надо всё равно будет знать, чьих это рук дело.

— Бес, отправляйся в трактир и жди меня там. И лучше бы тебе сегодня обойтись без выкрутасов, и не тащиться за мной. Вот ей-ей, только о твоём здоровье пекусь. Не лезь в это дело.

— Я тебя понял, Шелест, — после секундной заминки, кивнул парень.

— Вот и славно. Иди.

Итак, лёгкая карета из старой модели, на ремённых рессорах. Довольно громоздкая конструкция, а потому лёгкой назвать можно лишь с натяжкой. Сам молодой князь наверняка катается в новомодной, более элегантной и удобной. А эту, презентовал за верную службу своему дьяку. Задабривает правую руку покойного батюшки, чтобы и ему служил верой и правдой.

Я активировал «Поисковик». Ага. Конюх и лакеи однозначно боевые холопы, на что указывает их комплекция, повадки и отсутствие вместилища. Но если при покойном князе охрана имела амулеты, тут их нет и в помине. А значит, заряжаем «Булаву» только чтобы вырубить, а не убить. Мне их смерти ни к чему.

Ждать пришлось битых три часа. Уже предрассветные сумерки начались, когда наконец соизволил появиться дьяк. Прокричали требуя карету, и кучер поспешил подать экипаж, дабы забрать хозяина. Я знал в какую сторону они поедут, ибо куда им ещё, если не домой. Впрочем, если и налево завернут, то от меня не уйдут. Пассивки «Скороход» и «Выносливость» мне в помощь.

Но нужды в том не возникло. Карета прокатила мимо кованного забора, и свернула в переулок, где я её и поджидал. Пара «Клинков» прошлись по спицам так, что колесо через какое-то время с треском сломалось. В предутренний час, это оказалось особенно громко. Я прекрасно расслышал как возмутился дьяк, и начал извиняться ничего не понимающий кучер.

Сближаясь с ними я пустил «Булаву» в лакея находившегося чуть в стороне. Он рухнул не издав ни звука. Пол стука сердца, и боевое плетение влетело в голову второму. Они даже не успели толком обойти карету, чтобы поглядеть, что там случилось. Дьяк уже вышел на мостовую, когда упал и кучер.

Вешняков сообразил, что дело пахнет керосином, и даже атаковал меня «Огненным копьём», осыпавшимся по моему щиту беспомощными всполохами. Я уже знал и объём его вместилища, и то, что защитного амулета у него нет. Поэтому был готов и на бегу ответил «Шквалом», пустив плетение по узкому фронту, благодаря чему увеличивалась дальность атаки и мощность заряда. «Панцирь» снесло без труда, а остатки Силы отбросили противника на пару сажен. После чего ослабленная «Булава» довершила дело.

Когда подбежал к нему, тот лежал без сознания. Но доверяться этому я не стал и отправил его в беспамятство. Не забыв при этом использовать на него «Лекаря». Зачем мне собеседник мающийся сотрясением мозга. Забросил тело на плечо, как мешок морковки, и побежал прочь, пассивки мне в помощь.

Хм. А может обзавестись уже нормальными узорами. Ведь всё равно есть один, а значит для развития дара мне в любом случае понадобится стартер. Хотя-а-а, на фоне того, что на меня, по сути, не действует «Повиновение» и блокирующее зелье, быть может обойдусь и без пинка животворящего.

— Как себя чувствуете, Никита Васильевич?

Я и не думал его связывать. Зачем? В том, что в драке он мне не соперник, никаких сомнений. Силой же давить, он даром не вышел. Сбежать не получится. И он это так же понимает. Вон, сел на бревно у которого лежал, на очередном московском пустыре, да почесал в затылке.

— Благодарю, я в порядке, Пётр Анисимович. Что с моими слугами?

— Ничего страшного. Наверное уже оклемались и вас ищут. А может и стражу уже всполошили. Не важно. Я о чём с вами поговорить-то хотел, Никита Васильевич. Мне известно, что покойный князь, Дмитрий Григорьевич, умышлял против великой княгини Долгоруковой. И даже едва не преуспел в этом.

— Это вы убили его светлость?

— Увы. Не успел. Очень хотел. Вот не поверите, был уже готов ударить, но кто-то меня опередил.

— Князь Долгоруков.

— Да какая разница. Считайте, что я.

Дьяк посмотрел на меня внимательным взглядом, но при этом с такой непроницаемой мордой-лица, что и не поймёшь, поверил или нет. Впрочем, это и не важно.

— И чего вы хотите от меня.

— Вот, правильно, что вы не отрицаете причастность покойного князя к покушениям на великую княгиню. Я это к чему, Никита Васильевич. Если у его наследника та же дурная мысль в голове засела, вы уж вразумите его, что если он даже косо посмотрит в сторону Марии Ивановны, то я его порешу. Уж на этот-то раз, никого вперёд себя не пущу, и лично оторву ему башку. А за одно и вам, Никита Васильевич. И, да, вы живы, только ради того, чтобы вразумить молодого оболтуса. Вот собственно говоря и всё, что я хотел вам сказать.

Вообще-то не всё. Сегодняшняя моя ночь посвящена дьякам. И намерения по отношении к ним у меня совершенно одинаковы. Ну да, так и есть, Вишняков обзавёлся своим «Поводком». Я бы его грохнул прямо сейчас. Вот, как-то не страдаю всепрощением, и ничуть не сомневаюсь, что он причастен к похищению моей сестры. Но дьяк занимает при молодом князе то же положение, что и при его батюшке, а потому не мешало бы узнать его позицию по отношении Марии, ну и не приписывают ли они мне убийство Дмитрия Григорьевича. Убить же, я его теперь могу в любую секунду.

Глава 13

— Два румба вправо! — отдал команду кормчий перекрикивая завывающий в вантах ветер.

Мне щедро плеснуло в лицо холодными солёными брызгами, и я непроизвольно протёр его замёрзшей ладонью. Благодаря плетениям выведенным в быстрый доступ и пришедшим на смену обычному набору в пассивках, я чувствовал ветер и понимал, что исходя из этого приказ отдан верный. Именно так и следовало бы поступить, чтобы не подставиться под удар волны, а подняться на неё и перевалить через гребень. Но вместо этого я переложил доверенный мне румпель влево.

— Ты что творишь, йакорь тебе в седалище! Ветер, м-мать! — взревел Савелий Спиридонович.

Словно услышав его, оба кливера громко заполоскали, упустив ветер. Бот резко потеряв ход и управление, начал разворачиваться к нависающей волне бортом. Теперь оставалось надеяться только на то, что небольшое судёнышко выдержит натиск стихии. Сказать, что мне стало страшно, это ничего не сказать, я как заворожённый смотрел на наваливающуюся волну, и даже подумывал поставить портал, чтобы убраться отсюда подобру-поздорову.

Осуществить переход с палубы ещё получится, а вот вернуться обратно уже нет. Если только судно не стоит на якоре. В движении же, как бы живо ты себе не представлял палубу, оказаться на ней нет шансов. Даже если судно продвинется всего-то на несколько сажен, построить портал уже не получится.

Вторя кормчему, заорали и трое матросов, но как ни возмущены были члены экипажа, и как не призывали на мою голову кары небесные… Хм. Вообще-то очень даже земные, и вполне себе реальные. Выберемся из этой передряги, морды набью, паразитам-мужеложцам.

Секундной слабости я всё же не поддался, и с поста своего не сбежал. Вместо этого крепче вцепился в румпель, прислушиваясь к водной стихии, и наконец уловив момент, резко налёг на него, выворачивая до отказа вправо. Перо руля врезалось в поток который я едва сумел почувствовать, возвращая судёнышку управляемость. Бот довольно бодро развернуло, и я поспешно выправил руль, с удовлетворением наблюдая как хлопавшие кливера разом наполнились ветром.

На гребень волны нас не выбросило, мы туда всползли своим ходом, под некоторым углом, изрядно при этом зарывшись носом. По палубе прокатился поток, который едва не смыл за борт одного из матросов. Тот едва успел схватиться за леер, повиснув над свинцовыми водами морской пучины.

— Все целы⁈ — выкрикнул кормчий, наконец добравшийся до кормы.

Он оттолкнул меня плечом, вынуждая бросить румпель, и вцепился в него сам. Я не без удовлетворения отметил, что Брагин проделал именно тот манёвр, что хотел сделать я. Бот стремительно побежал по обратному скату волны, навстречу другой, взяв это препятствие, как лихой скакун.

— Какого это было, Шелест⁉ — зло выкрикнул кормчий.

— Мимо нас проплыло то ли бревно, то ли обломок мачты. Поверни я как ты сказал, Савелий Спиридонович, и мы аккурат нанизались бы на него.

— Я ничего такого не видел.

— Притопило его, вот и не видел.

— А ты как приметил?

— Так ведь я же универсал. Почувствовал, — в рот плеснуло морской водой, и мне пришлось отфыркиваться.

— А, ну да, я уж и позабыть успел. Хорошо дружить с разными стихиями. Ладно, чего прохлаждаешься, бери управление. Поди не за покатушки платишь, а за науку.

— Спасибо за доверие, — улыбнувшись поблагодарил я, занимая прежнее место.

Глянул на матросов, занятых важным делом, и старательно отводивших от меня взгляд. Разговора нашего они конечно не слышали, но понимают, что обложили малым боцманским загибом дворянина, да ещё и высокорангового одарённого. Имели возможность оценить силу моего дара, как говорится на собственной шкуре. Непосредственная опасность миновала, глядишь и дальше всё обойдётся, не первый шторм в их жизни. Главное, чтобы он не оказался последним…

Схватка со стихией продолжалась до рассвета. С первыми лучами солнца волнение значительно стихло, хотя и не прекратилось полностью. Если бы я не наложил на экипаж персональные узоры десятого ранга, взамен пятому, то вряд ли они выстояли бы в этой борьбе. Мне ещё и Силой их подпитывать приходилось. Хорошо хоть этого хватило, а то ведь «Восстановление» требует восполнение сожжённых калорий, и хотя бы непродолжительный отдых. Иначе только хуже будет. А как это сделать в условиях шторма, когда важна каждая пара рук, да ещё и при минимуме экипажа?..

Как я и обещал Дымку, едва он оклемался, мы с ним отправились в наше путешествие. Целей у меня было две. До зимы успеть поднять дар до одиннадцатого ранга, и подтянуть свои знания по стихии воздуха. Я не забыл своём намерении создать дельтаплан, и обзавестись военно-воздушными силами.

Оно конечно не полноценными, но в нынешних условиях это будет более чем серьёзным аргументом. Взять тот же аэростат. В моём мире всё на что его хватило это выступать в роли высотного наблюдательного пункта, ну ещё и в качестве средства противовоздушной обороны. Здесь же он заиграл новыми красками. С его помощью появилась возможность намечать места переходов, и порталами забрасывать одарённых в тыл противнику или за стены крепостей.

Разумеется необходимо действовать не вперёд, бегом, скачками, как по сути это сделал я, а разрабатывать и постепенно нарабатывать новые тактические приёмы. Но это уже детали, главное, что такая возможность есть…

В путь мы двинулись от самого северного места Силы в Рязанском княжестве. Более тысячи вёрст по прямой, шестьдесят два ручья и восемь карманов. Мы не отходили сильно в стороны, выискивая лишь точки, которые могли стать опорными для дальнейшего продвижения. Некоторые попадали на озёра, и тогда приходилось идти обходным маршрутом. Увы, но сквозь водную толщу я Силу не чувствовал, от слова совсем.

Итого в моём распоряжении имелось уже целых семнадцать мест Силы с различной периодичностью наполняемости. Впрочем, пятнадцать, потому что два из них я регулярно использовал не давая созреть. В одном обращал волков, в другом активировал одарённых принявших буст. Ввиду открывшихся обстоятельств, мы решили, что карусель с развитием дара нужно запускать по новой. Но и пятнадцать карманов, это более чем серьёзно.

По прибытии в Архангельск, перво-наперво я встретился с моим бывшим одноклассником и другом детства. Ну, это если его можно так называть. Смирнов Ваня, оказался адептом воздуха, как и его подруга, Остроухова, с которой он и обучался в морском кадетском корпусе. Сбылись фантазии любителя пиратских романов, его теперь ожидала романтика морских походов. Следующей весной у них будет выпуск и они уже приближались к получению третьего ранга.

Между прочим, отличный результат, для среднестатистического одарённого. Вот только с высоты моего десятого ранга, на полпути к планке одиннадцатого, он как-то не впечатлял. Как впрочем и на фоне роста среди дикопольцев. Только после беседы с ними я понял какая пропасть нас разделяет. То что они полагали достижением, я в принципе не мог рассматривать как оперирование даром. Какие-то детские шутихи, не иначе.

Разумеется им я ничего подобного не говорил, и всячески показывал, что отношусь к их успехам с уважением. Вообще-то, сволочь я хорошая. Ребята, чтобы достичь таких результатов из шкуры вон лезли, а я тайком посматриваю на них свысока. М-да. Но вот не могу ничего с собой поделать, хоть тресни.

Зато к их знаниям местных реалий я отнёсся более чем серьёзно. Я же тут вообще ничего не знаю, и информация по здешнему раскладу серьёзно облегчило дело. Заплатить не проблема. Главное, тому кому надо и с толком. Мне на учёные степени как-то плевать, главное, чтобы человек знал предмет. И именно такого ребята мне и присоветовали.

Самый обычный преподаватель кафедры морского кадетского корпуса, которого клюют со всех сторон, не позволяя подняться. Обычное дело, подковёрные игры и мышиная возня, у человека без спины никаких перспектив роста. Так и затюкают бедолагу. А ведь он и впрямь знает своё дело крепко.

К моему предложению об оплате за репетиторство он отнёсся настороженно. А как же ещё-то, если я, как и в случае с Брюсом, обещал по тысяче рублей в месяц. При его годовом жаловании в триста шестьдесят рублей, было чему удивляться. Но я не собирался мелочиться, как впрочем и растягивать учебный процесс на год. Месяц, максимум два, вот и всё, что у него есть.

К слову, в плане денежных средств у нас с Долгоруковой дела обстояли на прежнем уровне. Рынок начал пополняться казёнными «Разговорниками», что породило конкуренцию и цена немного просела. Но потери случились не у нас, а у Полякова. Я ведь изначально сдавал их по заниженной цене.

Не сказать, что Полякова обрадовала изменившаяся ситуация. Он даже пытался мне предъявить по этому поводу и понизить закупочную стоимость. Однако, был не понят и послан. Условия контракта я выполнил. То, что рано или поздно кто-то сможет повторить конструкт, было понятно изначально. И если он не желает продолжать сотрудничество… Ах желает. Тогда работаем дальше. Молча.

В Азове дела обстояли просто замечательно. Количество добровольных и вынужденных переселенцев росло не по дням, а по часам. Причём в прямом смысле этого слова. Крестьянские семьи прибывали с завидным постоянством, и общее их число уже перевалило отметку в полторы тысячи человек. Но до перенаселённости ещё далеко, и места в пределах города хватало всем.

К слову, никто не сидел без дела, работы там хоть отбавляй. Одно только строительство сразу трёх сел чего стоит. А тут ещё и возведение двух заводов, оружейного и каретного. Никакой оговорки, строили сразу с размахом, и перспективой на будущую промзону. Из-за чего пришлось подумать и о возведении дополнительных укреплений.

С рекрутами дела обстоят столь же хорошо. Вербовочные команды разошлись по княжествам и занимаются самым настоящим людоловством. Увы, но европейский подход тут не сработает, попробуй начать сманивать на военную службу, так тебе господа помещики быстро холку намылят. Рекрутский же набор его величество не одобрил, мол, вон вы какие молодцы в чистом-то поле, а уж за крепостными стенами и вовсе раскатаете кого угодно. Поэтому наши вербовщики тупо похищают парней подходящего возраста, и порталом переправляют прямиком на плац, в заботливые руки отцов командиров.

Традиции набора унтеров из измайловцев решили не изменять, так что сейчас идёт дополнительный набор отставников и ветеранов. А значит, вскорости потребуется активизировать работу по развитию дара у пополнения.

Хорошо хоть теперь секретность соблюдать стало проще. Во-первых, есть Успенский, обросший соответствующими кадрами. Во-вторых, Тайная канцелярия у нас под колпаком. Не сказать, что Ивана Артёмовича обрадовала моя выходка с подсаженным Шешковскому «Поводком», но он принял это как данность, а там и работу наладил.

Сам того не ведая Степан Иванович передал в наши руки четверых агентов, о которых мы ни сном ни духом. Ещё одного из офицеров активно обрабатывал через родителей, вкладывая в его голову мысли об неустанной заботе государя о благе избранной им наследнице трона. Всё тот же приём с молодостью и неразумностью её высочества. Тут пришлось вправлять мозги, и убеждать начать двойную игру, что получилось только после привлечения Марии, которая ответила на все вопросы усомнившегося и развеяла его сомнения.

С дьяком князя Милославского, вышло как я и ожидал. В моё фактическое признание он не поверил, а только лишний раз убедился в том, что убийство Дмитрия Григорьевича дело рук князя Долгорукова. О чём он и доложил занявшему новгородский стол Аркадию Дмитриевичу. Как результат, они приняли решение посчитаться с его светлостью, но отложили этот вопрос до окончания войны. Вот и славно.

Признаться на батюшку Марии мне как-то фиолетово, прибьют да и бог с ним. Сам бы грохнул, за то, как тот поступил с дочерью. Но с другой стороны, он нам всё же союзник, а потому буду множить на ноль самого молодого Милославского, как и его помощника Вешнякова. Но опять же, после войны. Уж больно много от них пользы в идущей войне. Основные боевые действия развернулись как раз на западных и северных рубежах Новгородского княжества…

Изучение основ стихии воздуха, привело к неожиданному результату. В один из вечеров разбираясь с оперированием воздушных потоков в заданном объёме, я вдруг понял как можно усовершенствовать плетение «Портал». Я даже замер, затаив дыхание, вдруг осознав до чего же всё просто. Разумеется для меня, одарённого не от мира сего, и в отличии от аборигенов, зрячего в том, что касается Силы.

Через две недели усиленных занятий, в ходе которых Ляпишев только диву давался объёму усвояемого его учеником материала, меня и прострелило. Не откладывая дело в долгий ящик, я опробовал новое… Впрочем, нет, это было не плетение, а конструкт, состоящий из плетений четырёх стихий.

Весьма затратный, должен заметить. Если малый портал для перехода одного человека я мог построить затратив всего лишь пятьсот люм, при пяти для активации, то здесь расход составлял две тысячи и двести соответственно. То есть, столько же, сколько требуют известные всем плетения для среднего портала, способного пропустить двоих. Заинтригованы? Барабанная дробь!..

Портал возникал практически без внешних спецэффектов. Всего шума, только лёгкий свист, который можно принять за сквозняк из окна, во время сильного ветра на улице. При активации возникает завихрение марева, сквозь которое и следует проходить. И не менее важное то, что для его построения нет нужды находиться под открытым небом, и строить переход так же можно непосредственно в помещение.

Стоит ли говорить, что этот успех подвигнул меня на подвиг, и я засел за плетения, стремясь на волне успеха добиться ещё чего-нибудь. В частности, мне очень хотелось получить возможность построения портала ориентируясь не на визуальную память, а по «Маяку».

Увы, но тут я потерпел фиаско. И как результат поступил по своему обыкновению. То есть выбросил из головы то, что никак не желает получаться и сосредоточился на том, где имелись явные успехи. А именно, засел за изучение стихии воздуха. Уж материал-то я усваивал на ура. И именно, что усваивал, а не просто запоминал. Константин Викентьевич оказался учителем от бога. Он подавал материал настолько легко и увлекательно, что мне было банально интересно учиться, и я каждый раз с нетерпением ожидал очередной урок. Сам в шоке, от такого, но из песни слов не выкинешь.

В начале октября Ляпишев заявил, что я вполне уже созрел для практики, и у него есть на примете тот, кто мне поможет. А именно, его однокашник и сослуживец, ныне находящийся в отставке, Брагин Савелий Спиридонович, кормчий и по совместительству владелец палубного бота «Кумжа*».

*Кумжа — рыба семейства лососёвых.

Признаться, я ожидал нечто вроде шлюпки, а на выходе судёнышко оказалось яхтой с хищными стремительными обводами, но таковой отчего-то не являлась. Как мне пояснили причина в парусном вооружении и отсутствии второй мачты. Из меня моряк, как из свиньи балерина, так что я не понял почему так, тем паче, что в моём мире одномачтовые яхты как за здравствуй, причём самого разного размера.

Вообще, судно заявлено как рыболовецкое, но на борту снастей я не приметил. Кормчий пояснил мне, что подрабатывает тем, что натаскивает кадетов морского корпуса в морской науке. Тут многие этим занимаются, да ещё и в дальние походы хаживают, серьёзно экономя на жаловании экипажу. Но сдаётся мне, что промышляет Савелий Спиридонович контрабандой. Так что ещё разобраться надо, кто и кому платить должен.

Я решил, что мне ни с кем не по пути, а потому предложил более чем щедрую плату. А именно выправить всем узоры, существенно повысив их ранг. Так как сам Брагин уже принял узоры, и так же должен был пройти апгрейд, моё предложение прошло на ура.

За границу идти было уже поздно, две, максимум три недели и навигация закончится. А как накроет непогода, то и раньше. Но меня это устраивало полностью. Случись обучение даже среди лета, никаких заграничных походов, хотя тут, скорее всего пришлось бы доплатить звонким серебром. В принципе я и сейчас готов, просто не хочется переплачивать. Я же понимаю, что именно получил от меня экипаж «Кумжи»…

Бот взлетел на очередную волну, и нос рухнул вниз, взбив облако брызг. Мы стремительно скользнули по обратному скату, под ложечкой появилась приятная лёгкость, а затем вновь навалилась тяжесть, из за резкого подъёма. Ничего общего с тем, что было ночью, но тоже трудно назвать увеселительной прогулкой. Впрочем, это кому как. Экипажу тяжкий труд, мне одна сплошная веселуха. Ну не то чтобы прям совсем, но я однозначно получал от этого удовольствие.

Как же всё же замечательно чувствовать ветер, понимать его и вбирать парусами по максимуму, ведя судёнышко галсом* под наиболее оптимальным углом, добиваясь при этом максимально возможной скорости. «Кумжа» не гоночная яхта, но он едва ли не летел над волнами.

*Галс — Движение судна относительно ветра.

Матросы посматривали на меня с толикой осуждения, однако безропотно, хотя и без огонька, вновь подступились к парусам, готовясь к очередному повороту. Но мне не было до этого ровным счётом никакого дела. Как только опасность миновала, я активировал на весь экипаж, включая и себя, «Восстановление», после чего последовало принятие обильной пищи и короткий часовой отдых. И вот все опять бодрые как огурцы! Вообще-то, полноценный сон им понравился бы куда больше, но что уж тут поделать, коли им попался такой наниматель.

— Я гляжу, вы прямо наслаждаетесь, Пётр Анисимович, — подошёл ко мне Брагин.

— Так и есть, Савелий Спиридонович. Вот не поверите, ловлю себя на мысли, что мне всё по плечу, и ветер чую так, словно он нечто родное, да и вода совсем не чужая, так и манит, и ласкает.

— Холодная же, — хмыкнул он.

— Ну да, ещё и взбадривает, — усмехнулся я.

Бот влетел на очередную волну, и ухнул вниз, подняв тучу брызг, долетевших и до нас. Вроде и не шторм уже, но волнение для такого судёнышка изрядное. Я без понятия, сколько тут сейчас в баллах, этой системы пока не существует, но моряки такой ветер называют сильным.

— Вот смотрю я на вас, Пётр Анисимович и диву даюсь. Иному, чтобы вот так начать чувствовать стихию годы нужны, а вы за каких-то пару недель хождения по Белому морю проникнуться успели. Ну чисто уникум.

— Так универсал же.

— Ну может быть. Мне прежде с вашим братом сталкиваться не доводилось.

— А что, Савелий Спиридонович, не желаете ли отправиться в Азов? У нас там два гребных фрегата уж со дна подняли, да к ремонту приступили. А экипажей на них нет. Южное море, тепло и даже жарко. Причём припекает не только от солнышка, но и от турок. Есть возможность кровь по жилам разогнать не только в борьбе со стихией.

— Мне Константин Викентьевич говорил, что вы пока присматриваетесь, но в планах имеете вербовку офицеров и команды на два гребных фрегата. Мол, новоиспечённая великая княгиня Долгорукова решила обзавестись собственной эскадрой, на что получила благословение государя. Но мне эти северные края по сердцу.

— А как насчёт выкупа того фрегата и каперского патента?

— Да откуда мне эдакие деньжищи.

— Так мы его вам под выкуп отдадим. И снарядим, и кредитуем на первое время, чтобы команду набрать.

— Эк-ка вы меня заманиваете, Пётр Анисимович.

— Две недели с вами. Вижу чего вы стоите, вот и зазываю. А ещё, согласитесь или нет, прошу помочь организовать наём офицеров и матросов. Некогда нам учить. Одно дело, освоиться в новых водах, и совсем иное с нуля учить.

— Помочь, помогу. Что же до самого…

— А вы не торопитесь отказываться. Подумайте, — перебил его я.

— Хорошо, я подумаю, — усмехнулся он, и наклонил голову, принимая очередную порцию брызг на поля шляпы.

Глава 14

Возвращение в Архангельск было триумфальным. Не то, чтобы меня встречали с оркестром, но он играл у меня в груди. Никогда бы не подумал, что мне так понравится ходить под парусом. Впрочем, вполне возможно, причина тут в появившемся у меня ощущении единения с ветром и морской пучиной. Ну, это если высокопарно. Проще говоря, я вдруг почувствовал себя в море, как у себя дома, где все просто и знакомо. Даже присутствовала уверенность в способности выстоять в любой шторм и, я не побоюсь этого слова, ураган.

Хм. С возникающей порой у меня самоуверенностью нужно срочно что-то делать. Мало меня жизнь била по башке, причём не в переносном, а в прямом смысле этого слова. Пора бы и мозг включить, и когда чего-то хочется сделать вот прямо сейчас, остановиться, сосчитать до десяти и попытаться разложить всё по полочкам. А то, супер мозг есть, а ума нет. Шторм мне уже не шторм, йолки.

Я тряхнул головой отгоняя дурные мысли. Наблюдавший за мной Брагин многозначительно ухмыльнулся. Неужели понял, о чём именно я сейчас думал? Похоже всё было явственно написано на моём лице, и он прочёл это как открытую книгу. Как ни крути, а ему уже шестьдесят один, и жизненный опыт у него… Стоп. А у меня? Я, между прочим, суммарно старше него.

М-да. Похоже возраст, это всё же не всегда умудрённость и опыт. Как жил во мне мальчишка с шилом в заднице, так он там и остался. И это нужно как-то менять. Вот только, если за семьдесят лет ума не нажил, получается, теперь уже и не наживу. Впрочем это ведь не значит, что не стоит и пытаться. Дорогу осилит идущий. И для начала надо просто иногда наступать на горло своим хотелкам. Гениальное решение! А как оно будет с исполнением? Вопрос.

— Как прогулка? — встретил меня у причала Дымок.

Я сообщил ему о возвращении по «Разговорнику». Пожаловал он за мной не пешком, а приехал в нанятой бричке, пусть и без рессор. Причём не один, а в сопровождении Хруста и Зимы. Я бы ещё и Угла подтянул, но ограничился только ими, потому что мог открыть портал лишь на четверых. Лишь, ага, скромненько так. На сегодняшний день потолок местных это большой портал, способный пропустить троих.

Я в очередной раз сделал выводы из своего прокола, и озаботился охраной. Надеюсь прививки от царя батюшке мне теперь хватит надолго. Что же до компаньонов, то им ведь помогают солдаты, так что есть кому прикрыть.

Правда на борт «Кумжи» я всё же ступил без охраны. С одной стороны, Брагин категорически отказался брать с собой толпу пассажиров, а помощники из них, мягко говоря, никакие. С другой, я и сам настаивать не стал. И правильно сделал, между прочим. Оказывается у меня морская болезнь. Вытряхнули её из меня довольно быстро, причём сугубо народными методами, плетение «Лекарь» мать его в перехлёст, через колено, никак не помогло мне с этой напастью.

— Прогулка просто замечательная. Но в Архангельске нам теперь делать нечего. Так что, двигаем на квартиру, привожу себя в порядок, и отбываем из этого славного града, — ответил я.

— А мне тут нравится, — не согласился со мной Дымок.

Вообще-то, понять его несложно. Азов сегодня не производит благостное впечатление. Кривые узкие улочки, где едва разъедутся две повозки, непривычная архитектура, да сплошные глухие каменные заборы, с врезанными в них воротами и калитками. Словом, картина навивающая тоску.

К слову, сестрица с Осиповым уже получили заказ от Долгоруковой на перепланировку Азова. Я тоже вставил свои пять копеек, предложив построить город в стороне, а не перестраивать всё по новой. Он ведь однозначно будет расти, потому как по всем задумкам должен стать не только столицей княжества, но и промышленным центром. Территорию же крепости отвести под кремль. Поставить там княжеский дворец, усадьбы будущих бояр, разместить присутственные места и казармы гарнизона.

Долгорукова пока думает над целесообразностью такого подхода. Я-то вякнул и в сторонку отвалил, а ей этим заниматься. Но как по мне, то лучше уж так. Пока старый город использовать для размещения вновь прибывших, а когда придёт срок сносить прежние кварталы, будет выстроен уже новый город и вопросов с расселением не возникнет.

Когда прибыли к домику, что снимали за умеренную плату, банька была уже истоплена, и манила маленькими оконцами предбанника и парилки. При виде её у меня всё тело зачесалось, так захотелось смыть с себя заскорузлую двухнедельную грязь. Разумеется я обмывался в походе, но это такая себе помывка, не серьёзная…

Только вышел из парилки и обмылся, как завибрировал амулет. И кому там неймётся? Илья показал запотевший кувшин с квасом, я благодарно кивнул, мол наливай, подобрал оружейный пояс и сунул руку в подсумок. О как. Мария Ивановна. Опустился на лавку, и откинувшись на бревенчатую стену, надел «Разговорник» на ухо.

— Здравствуй Маша. Слушаю, — произнёс я.

— Здравствуй Пётр. Ты уже завершил свой поход?

— Да, сегодня вернулся, через несколько часов планирую вернуться в Азов. Что-то случилось? Слушаю, — по обращению ко мне поняв, что она не одна, поинтересовался я.

— Разъезд гусар вырезали. Десятник успел выйти на связь и запросить помощь, но когда подкрепление подошло, всё было кончено. Слушаю.

— Установили кто? Слушаю.

— Пока ясно только то, что казаки. Успенский пустил по следу волколака. Уфимцев готовит карательную экспедицию. Для усиления нужен ты, со своей группой. Слушаю.

Волколак хитрый зверь с зачатками интеллекта. Причём без разницы кто послужил материалом для его обращения волк или человек. Его не сбить со следа никакими ухищрениями, ни завязанными на Силе, ни хитрыми снадобьями. Поэтому мы и решили с Успенским, что один зверь должен иметься в его Тайном приказе. На каждого «Поводок» не накинешь. А от зверя никто не уйдёт, факт.

— Я понял, Маша. Но так полагаю, что как минимум несколько часов у меня есть. Слушаю.

— Ты правильно полагаешь. Слушаю.

— Тогда ожидайте меня где-то через пять часов. Слушаю.

— Хочешь завернуть к месту Силы? Слушаю.

— Неизвестно насколько затянется дело с казаками, а карман разрядится уже через два дня. Слушаю.

— Хорошо. Закончила разговор.

— Закончил разговор.

Вообще-то я лукавил, потому что не говорил всей правды даже Марии. Ей было известно о девяти местах Силы. В Чёрной роще и Волчьей пади заправляли государевы люди. Семь остальных использовали мы. Пять из которых лично я, для усиления дара моей группы. Я-то полагал, будто мы круче варёных яиц, а оказалось, что, по большому счёту, нам повезло. И в первую очередь благодаря «Пробоям». Ну вот не ожидали от нас подобной расточительности. Два, теперь уже близ Азова, ушли под обращение волков и старт буста одарённых. Тут работа уже поставлена на поток, и занимаюсь ею по-прежнему я. Нужно срочно поднимать ранги личного состава, а это та ещё работёнка. Как бы волки не перевелись

Поначалу меня посетила было мысль не маяться ерундой, и выдоить разом все тринадцать мест Силы, чтобы скачком усилить свой дар. Но по здравому размышлению я понял, что от подобной нетерпёжки толку будет меньше, чем в случае системного подхода. Ведь чем дольше находишься в потоке, тем сильнее эффект.

Но тут такое дело, что за пару месяцев мне ещё не удалось выяснить периодичность восьми новых карманов. Какие-то были на пределе, и я их выдоил, на основе длительности потока предположив когда карман наполнится вновь. Однако я именно, что мог лишь предположить. Как показала практика, в основном время истечения потока сопоставимо с объёмом Силы находящейся в кармане. А вот сроки заполнения этого же объёма может отличаться. Был среди старых один такой.

Поэтому мне придётся навестить все новые карманы, и в случае обнаружения созревшего, выдоить его. Ну и уже созревший под Тулой, ясное дело, нужно опустошать.

— Дымок, собираемся, — сбрасывая с себя простыню, и начиная одеваться распорядился я.

— Да уж догадался. Чего там казачки-то наворотили? — следуя моему примеру, поинтересовался он.

— Разъезд гусар в полном составе вырезали. Придётся учить их уму разуму. Я всё же надеялся, что после казни нападавших в городе они угомонятся. Но как видно решили, что в степи им сам чёрт не брат.

— Лучше бы уж на татарах учить, — вздохнул Илья.

— Имеем то, что имеем. Так что, теперь было бы неплохо если это окажется небольшая станица, а не Черкасск. Не хотелось бы ровнять его.

— А если казачки оттуда?

— Потребуем выдачи. Казацкая старшина откажется, и тогда придётся ровнять.

Едва вышли на улицу, как я непроизвольно передёрнул плечами. А бодрячком так погода. Сыро и холодно. Бр-р-р. Пока был на палубе, как-то попривык, а вот стоило погреться в банке, и сразу расслабился. К хорошему быстро привыкаешь.

Пройдя в дом приказал парням собираться, благо мы и без того намеревались окончательно съезжать. А пока шли последние сборы, взял «Разговорник» из тактического комплекта группы.

— Внимание всем. Раз, два, три. Слушаю, — произнёс я, вызывая на связь товарищей.

— Здесь Волк. Слушаю, — через какое-то время раздался у меня в голове голос Суханова.

— Здесь Лис и Угол. Слушаем, — присоединился Рудаков.

— Здесь Кремень. Слушаю, — отозвался Швецов.

Я вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию. Да и не с чего мне было растекаться мыслью по древу, потому что и сам ничего толком не знаю. Как впрочем, и мои товарищи не задавали лишних вопросов. После чего закончил.

— Итак, даже если у вас есть неотложные дела, бросайте всё, определяйте личный состав где-нибудь на побывку. После чего снаряжаетесь для боя, отправляетесь в Азов, готовите леса, и ожидаете сигнала на прыжок или портал от меня. Кому нужно дополнительное время, чтобы привести в порядок свои дела? Слушаю, — и через несколько секунд молчания, — В таком случае приступаем. Закончил разговор.

Первый же прыжок показал, что карман готов прорваться в это полнолуние. А ведь в прошлый раз я его уже выдаивал, и просидели мы в потоке порядка трёх часов. По идее на перезарядку требуется три месяца, но тут как раз и проявилось то самое исключение из правил, и на заполнение Силой пары месяцев оказалось достаточно. Получается, с временем я Марию малость обманул.

Связался с товарищами, выждал пока они будут готовы, и открыл большой портал, переправив всех четверых. Установили леса, и взгромоздились в них, как куры на насесте, да ещё и высиживающие яйца. Причём в этот раз, почти в прямом смысле этого слова. Я зарядил в оба тигля по одному шарику графита для получения на выходе камней в шестьдесят карат. В мелких алмазах пока потребности нет, а вот создать запас крупных накопителей совсем не помешает. Хотя размер, конечно, ни разу не практичный.

Закончив с этим карманом, я прогулялся по остальным, заодно переправляя туда и товарищей. Пусть знакомятся с местностью, чтобы после переходить самостоятельно. Больше созревших не оказалось, и я со спокойной душой прыгнул под Тулу, где меня дожидался четырёх месячный запас Силы…

— Почему задерживаешься? Слушаю, — поинтересовалась Мария, в ответ на мою новость.

— Так вышло. Слушаю.

— Петя, мне не нравится то, что у тебя есть от меня секреты. Слушаю.

Ещё бы ей это понравилось, в свете того, что я ношу украшение от царя. Ну и того, что Успенский наверняка сообщает ей о моих перемещениях. Она знает о том, что я умею искать места Силы, а благодаря «Поводку» они могут наблюдать мои блошиные прыжки. Вот только место определить могут весьма приблизительно, и если ни я, ни находящиеся рядом, не проговариваем ничего конкретного, то и они не могут понять, что именно происходит вокруг меня. Иными словами, на лицо какие-то секреты.

— Увы, Маша, но полного доверия не может быть даже между нами. Ты ведь помнишь, я говорил, что не собираюсь делать достоянием людей все мои тайны, и многое уйдёт со мной в могилу. Так вот, здесь ничего не изменилось. Слушаю.

— Значит ожидать тебя через пять часов? Слушаю.

— Так и есть. Кстати, что волколак? Слушаю.

— Идёт по следу. Ты же знаешь, обмануть его невозможно. Уфимцев о звере не знает и отправил вдогонку своих охотников. Час назад они потеряли след. Пытаются найти, но пока безуспешно. Успенский говорит, что у них ничего не получится. Казаки умеют путать следы. Слушаю.

— Я так понимаю, направились они не в станицу. А куда? Дикое поле или на Кубань? Слушаю.

— Дикое поле. И судя по «Маяку» на волколаке, ушли вглубь довольно далеко. Наверное хотят подставить под удар татар. Им же невдомёк, что десятник успел сообщить о нападении. Слушаю.

— Кстати, а как именно их взяли. Слушаю.

— Спустили свору собак с разных сторон. Кроме следов на месте обнаружили и шесть трупов бобиков. Похоже десятник не успел отпугнуть всех псов, а там и казаки навалились. Ладно, жду тебя здесь. Закончила разговор.

Через четыре часа мы наконец прибыли в Азов, выйдя в углу двора нашего дома, по обыкновению оказавшись под прицелом десятника, и остальных солдат охраны. Вообще, не мешало бы обзавестись собственной гвардией из дюжины бойцов, чтобы дом охраняли те, кому я смогу доверять без оглядки.

Надо будет озадачить Дымка, пусть отберёт из числа рекрутов, которых сейчас унтера гоняют в хвост и в гриву. Ещё по весне я собирался прикупить птенцов гнезда Троекурова. Но как-то замотался и забыл, а когда спохватился, было уже поздно, выпуск этого года выкупили. Ждать же целый год, уже нет никакого смысла. За это время парни и полных нулей натаскают. Тут ведь всё зависит от того, как взяться за дело. А у них опыт есть.

— Иван Артёмович, раз, два, три. Слушаю, — произнёс я, нацепив «Разговорник» Оно бы раньше, да все мы крепки задним умом.

— Здравствуйте, Пётр Анисимович. Слушаю, — раздался у меня в голове голос дьяка.

— Вы у себя? Слушаю.

— Да, в Тайном приказе. Слушаю.

— Не одолжите мне вторую половинку «Маяка»? Слушаю.

— Хотите лично отправиться в погоню? Слушаю.

— Ну для чего-то же я учился владеть воздушными плетениями. Так оно у меня получится куда быстрее. Заодно и испытаем в деле. Слушаю.

— Жду вас у себя. Закончил разговор.

— Закончил разговор, — подтвердил я.

После чего направился в сарай, откуда извлёк сложенный дельтаплан. Я конечно проходил обучение в Архангельске, но регулярно наведывался в Азов. А чего терять время, если можно совмещать. Единственно неудобно то, что постоянно приходилось уходить за город, чтобы не начать привлекать к себе внимание. Уж больно громко о себе возвещает портал.

О новом конструкте портала, кроме своих товарищей, я никому говорить не стал. Во-первых, делиться с посторонними я не собирался. А во-вторых, выдавать на гора такой козырь, попросту глупо. Это же сколько народу можно насмерть удивить.

У новинки есть только один, и весьма существенный, недостаток. Для построения портала необходимо лично побывать в помещении, в которое собираешься пройти. Наметить точку перехода заглянув в окно не получится. Хорошо хоть с открытой местностью всё работает как и прежде. Всё-то с местной магией не слава богу. Впрочем, на это я уже жаловался.

Так вот, во время наездов в Азов я осуществил-таки своё намерение, и построил дельтаплан. Ну, а для чего я отправился изучать стихию воздуха, не для хождения же под парусами. Хм. Вообще-то, теперь не уверен. Но изначально точно ради полётов. Испытания остались уже позади, и, как ни странно, получилось практически сразу. Пару раз я конечно со стены падал, ну или должен был упасть, спасибо плетению «Крыло», благодаря которому получалось спланировать и мягко приземлиться.

Потом я сообразил скрестить своё треугольное крыло с плетением, и результат не заставил себя долго ждать. Конечно получилось затратно по Силе, но мне ли волноваться по этому поводу. Тем более, что с каждым моим новым приездом получалось у меня всё лучше и лучше. К гадалке не ходить, сегодня я и вовсе буду в ударе. Вот есть такое чувство, основанное на ощущениях в начале нашего двухнедельного похода и по его завершении. Так захотелось испытать, что даже руки зачесались.

Глава 15

Снарядившись как на бой, и нагрузив Дымка, Хруста и Зиму дельтапланом, воздушным шаром и припасами, я вышел со двора, направившись прямиком в Тайный приказ. Остальных членов группы я оставил во дворе дома, в готовности отправиться ко мне по первому требованию.

Оно бы к Марии во дворец заглянуть, но я решил ограничиться короткой беседой по «Разговорнику». Чем она оказалась откровенно недовольной, и беседу оборвала именно она. Похоже ей уже надоело сторониться меня, я же продолжал держаться в отдалении, вот и злится.

Опять же, два месяца воздержания, вносят свою лепту в раздражительность и подозрительность. Хотя, я всё же надеюсь, что она меня не ревнует. Дурное дело, напрочь отшибающее мозг кому угодно.

— Здравствуйте, Иван Артёмович.

— И вам поздорову, Пётр Анисимович. Я гляжу вы уже готовы к походу, — пожимая мне руку, заметил Успенский.

— Мы всегда готовы, в этом можете не сомневаться. И даже если бы я был в море, всё равно оказался бы тут.

— Ничуть в этом не сомневаюсь. В деле перемещения порталами, вам равных нет.

— Вам ли жаловаться, Иван Артёмович, я ведь выделил Тайному приказу целых десять амулетов средних порталов.

Делать новые плетения достоянием общественности я не собирался. Как и доверять этот секрет тайной службе её высочества. Но отчего бы не повысить эффективность конторы, и не снабдить готовыми изделиями спрятав плетение от постороннего взора.

— Помнится вы обещали создать конструкт, который позволял бы строить портал по «Маяку», — передавая мне вторую половинку «Поводка», заметил Успенский.

— Не давите на мозоль. Оно и так болит. Увы, но решение я пока не нашёл, — принимая амулет, искренне вздохнул я.

Едва активировав «Поводок», я сразу же понял в каком направлении находится волколак. Увы, но не ладилось у меня не только с порталом. Определять расстояние до второй половинки тоже получалось… Даже не приблизительно, а предположительно, причём в весьма широком диапазоне. Ладно, будем искать.

Я извлёк перед внутренним взором карту, вернее даже картинку местности в нужном направлении и прикинул точку перехода, каковая была ближе всего к зверю. Или вернее всё же в его направлении.

Наконец построил портал, и Дымок с шаром за спиной и ружьём на изготовку, скользнул в его зев. Следом прошёл я, с пистолетами на бёдрах, тесаком и ружьём за спиной. Ну и с готовыми к бою плетениями. Вслед за мной уже Хруст и Зима, со сложенным дельтапланом. В принципе и один его вполне унесёт, аппарат весит всего-то три пуда. Просто он громоздкий и вдвоём банально удобней.

Отчего я продолжаю цепляться за огнестрел? Хороший вопрос. Не знаю. Пистолеты и тесак за спиной, объяснить достаточно просто. К слову, клинок обзавёлся плетением, и спрятанным в рукояти солидным камнем. Как показывает практика, отказываться от оружия ближнего боя не стоит. А вот ружье за спиной, уже явно лишнее, но нет, таскаю его с завидным постоянством.

Вышли мы на вершине высокого холма. Лошади, для разгона у меня нет, а потому я собирался воспользоваться возвышенностью. Есть конечно риск, что нас могут срисовать издалека, но тут уж ничего не поделаешь. Увы, но животных через портал не протащить, ни на руках, ни своим ходом. Только в качестве тушки.

— И где наша зверюга? — поинтересовался Дымок.

— Не допрыгнули до него, — пожал плечами я, прикидывая расстояние. — Распаковывай шар, отмечу новые точки перемещения. Не расслабляемся, а то торчим тут у всех на виду.

Не прошло и пяти минут, как я взмыл в воздух. Ориентируясь с помощью амулета определил направление. А вот с расстоянием как-то не получалось. Так, ощущение, что до него ещё далеко. Прошёлся по направлению, как по линейке, и опять ничего. Быть может вон в том леске, что в сотне вёрст, а может за обратным скатом, вон той возвышенности. Ничего не понятно. Всё же мой «Маяк» далёк от совершенства.

— И что делаем? — когда я спустился, поинтересовался Дымок.

— Собирай шар. Прыгаем, опять взлетаю. И смотрим.

— Стемнеет уж скоро, — заметил молочный брат.

— Хм. Тогда прыгаем, и разбиваем лагерь.

Сам я отдыхать не собирался, и на следующей стоянке приказал собрать дельтаплан. Сейчас полная луна, в небе ни облачка, мне даже «Кошачий глаз» не понадобится. Как бы ни прятались беглецы, я их в любом случае обнаружу.

К слову, обращаться с этим летательным аппаратом получается и у простецов и у одарённых других стихий. Вот только их полёты иначе как планированием не назвать. Ну, прямо как бумажные самолётики. С теоритической базой у меня полный швах, и инструктор из меня никакой. Сам-то я всё больше по наитию, с помощью стихии воздуха.

Сомнительно, что адепты других стихий управятся с дельтапланом в должной мере, чтобы он реально стал летательным аппаратом. Я пытался создать конструкт чтобы оснастить его винтом, но опять потерпел фиаско. Так что, пилотом может быть только воздушник, без вариантов. А у него с боевыми плетениями полный швах. Тут в идеале нужен водник, который для полётов годится хуже остальных.

Интересно, а дельтаплан потянет двоих? Вроде бы в моём мире летали и по двое. Но это не точно. Вот на параплане летали, но он ведь значительно легче. Опять же, двигателя нет, и если в одиночку ещё получится держаться в воздухе достаточно долго, то при серьёзной загрузке уже как-то сомнительно. А при таких раскладах, ценность дельтаплана как боевой единицы стремится к нулю. Остаётся только разведка.

После двухнедельного похода я почувствовал, что в достаточной мере овладел стихией, дабы попробовать кого-нибудь покатать. Но сейчас для этого точно не время и не место. Опять же, куда гнать лошадей, если для меня это ощущение единения с воздухом в новинку, и не наработаны навыки полётов. Мало того, вот этот ночной чистой воды авантюра.

Стоп. О своей безопасности думать конечно нужно, не вопрос. Только это не повод прятаться от всех и вся, ходить на горшок с охраной и кататься по улицам в танке. Да я сам себе противен буду, если стану шарахаться от всех и вся.

Дельтаплан собрали быстро, благо делали это уже не в первый раз, и наработалась какая-никакая практика. После чего я взгромоздил довольно тяжёлый аппарат себе на плечи. Вот как-то сомнительно, чтобы в моём мире он столько весил. И это с учётом того, что я использую деревянные шесты, которые упрочил с помощью усиливающего плетения. Местным, при желании повторить эту конструкцию, придётся брать сталь. Да ещё и додуматься до каркаса из труб. Но и тогда получится слишком тяжело. А при таких раскладах как-то сомнительно, что такую махину сумеет оторвать от земли даже воздушник.

Разбежался, оттолкнулся, и крыло легло на воздушный поток. Осмотрелся используя стихийное плетение, и потянул к обнаруженной струе, тянущей вверх. Меня подхватило и я начал быстро подниматься, а набрав высоту развернулся и полетел по направлению «Маяка». Пока двигался вперёд постепенно снижаясь, выискивал восходящий поток, и обнаружив его, заложил вираж отклоняясь от курса. Поднялся повыше, и вновь начал плавное снижение, в направлении зверя.

Мне удавалось выдерживать довольно приличную скорость от пятидесяти до ста двадцати вёрст. Увы, но двигаться равномерно не получалось. Как не выходило и лететь по прямой. Я вынужден был постоянно лавировать в поисках восходящих и попутных потоков. Нужен двигатель. Без него дельтаплан, как и парусник полностью зависит от стихии.

Через два часа я почувствовал, что до зверя теперь рукой подать. А ещё через час прошёл уже над ним, и приметил небольшой костёр разведённый в котловине, где с помощью «Кошачьего зрения» рассмотрел и людей, числом двенадцать, и более двух десятков лошадей, и ничуть не меньше собак. Учитывая потери, получается клыкастых спустили не менее трёх десятков. При нападении из засады, более чем серьёзный аргумент.

Я активировал «Поисковик» и удовлетворённо хмыкнул. Никаких сомнений, это они. Я почувствовал множественные источники Силы, то есть, собранные у погибших гусар амулеты. Вот как-то сомнительно, чтобы казаки стали выковыривать их из амулетов. Да, основа у тех золотые пластины, но золотом донцов не удивить, а вот то, что работа выполнена одарённым десятого ранга, редкость небывалая.

Амулеты уже были распределены между казаками. Имелся среди них и одарённый, а как же без него-то. Он и обнаружил их и извлёк из тел погибших, и у лошадей. Все излишки находились у него, в чём я убедился просканировав его ещё и «Щупом», благодаря чему получил детальную картину как по количеству источников Силы, так и по их заряду.

— Иван Артёмович. Раз, два, три, — вызвал я Успенского по «Разговорнику».

— Слушаю вас, Пётр Анисимович, — тут же отозвался тот, похоже, не расстававшийся с амулетом.

— Я нашёл их. Ушли далеко в Дикое поле, встали на ночёвку. Буду атаковать. Слушаю.

— Один? Слушаю.

— Нужно же испытать новое вооружение. Слушаю, — ответил я.

— Вы только в одиночку на них не нападайте. Слушаю.

— Не беспокойтесь, я себе не враг. Закончил разговор.

Лошадок было откровенно жаль. Но тут уж ничего не поделаешь, потому как собачек нужно выводить из расклада в первую очередь. Поэтому я атаковал «Градом», накрыв весь лагерь, с запасом. По земле застучали тысячи ледяных пуль, каждая из которых была сопоставима с пистолетной.

В среднем, солдатский «Панцирь» позволяет выдержать тридцать-тридцать пять таких попаданий. Однако, троих я таким образом прибрал. То ли их амулеты уже были разряжены, то ли им не повезло и они приняли на себя критическое количество попаданий. Как бы то ни было, они упали на землю замертво. Огласив округу полным страдания скулежом пали собаки, лошади так же не пережили атаки, ни одна из них не осталась раненой. Увы, но уж больно неудобно расположились барбосы.

Среди казаков поднялась паника. Нет, если бы они видели врага, то совсем другое дело. Но всё меняется когда нападающий остаётся незримым. Можно было дождаться перезарядки плетения и повторить атаку, окончательно выведя из боя всех простецов. Но я опасался, что к моменту когда я буду готов ударить по площади, они попросту разбегутся.

Поэтому и запустил «Булавой» проломив остатки защиты казака, повалившегося в траву с пробитым черепом. Затем атаковал парой «Воздушных клинков», выведя из дела ещё парочку. Стихия воздуха может и уступит боевым огненной и водной, зато для диверсионных операций подходит как нельзя лучше. Плетения не имеют никакого видимого эффекта, лишь лёгкий свист. Поэтому разобрать откуда именно прилетела смерть практически нереально.

Зная, что защита у моих противников составит порядка тридцати люм, я зарядил плетения соответственно, и при сегодняшнем моём развитии такая перезарядка составляет не более пяти секунд. Так что, не успели они ещё сообразить, что к чему, как я вновь прошёлся по ним, приголубив очередную троицу. И так как они не разбежались, завершил атаку успевшим перезарядиться «Градом».

После чего я резво пошёл на снижение. Одарённый, оказавшийся огневиком, наконец рассмотрел меня и атаковал «Копьём». Мой персональный «Панцирь» даже не почесался, так как удар принял на себя щит дельтаплана. Пока совершал посадку, успел в очередной раз прощупать одарённого, который в меня ещё и из карабина пальнул. Попал, между прочим. Оценив запас Силы в его амулетах, я сбросил часть плетений быстрого доступа, и соответствующим образом зарядил «Шквал». Которым и ударил по узкому фронту, едва оказавшись на земле.

Защиту с одарённого казака снесло без труда, а самого его отбросило на несколько метров. Как я уже говорил, «Шквал» не убивает. Остаётся надеяться, что его не приложит насмерть обо что-то материальное, ну или при приземлении он не сломает себе шею. Мало ведь просто наказать поднявших руку на солдат Азовского княжества. Сделать это нужно назидательно, так чтобы до каждого дошло, и проняло до печёнки.

Я приблизился к потерявшему сознание пленнику, но не удовлетворившись этим наложил ему на затылок ладонь, отправляя его в нирвану часов эдак на шесть. И только после этого связался сначала с Дымком, переправив к себе бойцов, затем с товарищами оставшимися в доме, и наконец с Успенским.

— Ну и стоило ли рисковать? — укоризненно покачал головой дьяк.

— Бросьте, Иван Артёмович, тут никакого риска не было. Я всё проделал с воздуха, и приземлился только когда оставался этот, — я ткнул носком сапога в бок бесчувственное тело. — Кстати, не знаете кто это?

— Назаров, сотник из станицы Алёшкинской, — присев над пленным, опознал его дьяк. — Несколько раз бывал в Азове, в том числе и возвращаясь из удачного морского похода.

Казацкая старшина всё же пошла на соглашение с великой княгиней Долгоруковой. Переговоры вышли трудными, но она сумела настоять на своём, и вынудила много о себе думающих казаков принять её условия. Вся добыча проходила через княжескую таможню, и со всех трофеев взималась пошлина в половину их стоимости, либо серебром, либо теми же трофеями. Корабли и суда, выкупались в четверть, от их оценочной стоимости.

Впрочем, даже в этом случае донцы оставались в значительном барыше. Крепость на Керченском полуострове не могла надёжно перекрыть выход в Чёрное море, как ещё совсем недавно делал это Азов. Казаки без видимых усилий выходили на оперативных простор, что уже почувствовали на себе турки и татары.

— Ладно, потащили его пред светлы очи Марии Ивановны, — наконец решил Успенский.

А что тут скажешь, не ночевать же в чистом поле. По большому счёту, дьяка можно было и не вызывать. Но куда тогда девать волколака, у которого был однозначный приказ выслеживать злодеев. С помощью собачьего свистка Иван Артёмович подозвал зверя, и приказал тому возвращаться. После чего был вынужден взвалить на плечи пару трупов, и отправиться порталом на двор Тайного приказа. Куда мы переправили и остальных…

Ночь я провёл в своём доме, в обществе Лизы и товарищей. Разве только перед тем, вместе с Успенским навестил Долгорукову и высказал ей свои соображения. Ну вот так оно у нас теперь, если я и могу видеться с Марией, то только в компании с Иваном Артёмовичем, и никак иначе. Я даже подозреваю, что он решил воспользоваться ситуацией, чтобы максимально упрочить свои позиции в ближнем кругу великой княгини.

Теперь она ведь не просто молодая и красивая номинальная наследница престола, седьмая в ряду, а реальная великая княгиня с землями, небольшой армией и подданными. Остаётся это удержать и преумножить, но тут уж всё в её руках, и Иван Артёмович поставил на неё…

Утром я со своей группой заявился в Тайный приказ, где мы вновь нагрузились трупами и пленником, после чего с помощью порталов переправились к станице Алёшкинской. А вскоре к нам присоединились Долгорукова, Астафьева, Столбова, моя сестрица и взвод гвардейцев. Неслабые такие затраты на переправу, учитывая максимально возможный портал только на четверых. Но задуманное того стоило.

Станица представляла собой эдакий военный лагерь, с рвом и валом. Тот выполнен в принятой тут манере, то есть, с каменной кладкой под верхним слоем земли. По склону уложен колючий кустарник. В случае атаки его конечно же сожгут, но если пожелает проникнуть какой лазутчик, мало ему точно не покажется. По верху вместо габионов обычный плетень. Против татар вполне себе приемлемое укрепление. Напротив друг друга имеется пара подъёмных ворот, они же и мосты через ров. Ну и наблюдательная вышка, с караульным.

Уже при первом появлении портала казаки подняли тревогу, и станица разом всполошилась. Я конечно же не мог наблюдать деталей, но на валу начали появляться вооружённые люди, что говорило само за себя. Станичникам под силу выставить пару сотен бойцов, плюсом к этому подростки, которые вполне сносно владели оружием, стариков и баб так же не следовало сбрасывать со счетов. Словом, достаточно грозная сила, которой мы серьёзно проигрывали численно. Зато подавляюще превосходили качественно.

Мы вышли на просёлочную дорогу и выстроившись во внушительную процессию под двумя флагами, великой княгини и белым, двинулись в сторону ворот. Не доходя до них примерно три сотни шагов остановились, и разложили поперёк дороги тела убитых, а перед ними выставили закованного в колодки сотника, опоенного блокирующим зельем. Помешать он ничем не помешал бы, не те силёнки у седьмого ранга, чтобы бодаться даже с моими бойцами простецами, которые имеют куда как серьёзную защиту и вынесут его первым же выстрелом, ну или вторым, если без «Пробоев». Но к чему наводить лишнюю суету.

За выложенными в рядок трупами стояла Долгорукова с приближёнными, далее выстроился взвод, под командованием Астафьевой. Я со своей группой разместился позади всех, не просто контролируя окрестность, но ещё и подняв в воздух Волка на воздушном шаре. Благо теперь делали это едва ли не походя.

Поначалу хотел я, но увидев как у того загорелись глазки, махнул рукой. Ну вот нравилось ему это дело. Он и дельтаплан пытался освоить, но пока безрезультатно. Только и того, что получалось спланировать на уровне бумажного самолётика. Причём со всеми этими горками, и неконтролируемыми виражами.

Станичный атаман правильно понял, что в драке ему не светит. Тем паче, когда Мария велела всем одарённым пустить в небо «Огненные» и «Ледяные шары», которые достигнув максимальной высоты взрывались эдакими огненными цветками. Так себе фейерверк, если честно. Зато по этому видимому эффекту можно прикинуть ранг одарённых, пожаловавших к станице.

К слову, самый слабый оказался у четырёх унтеров, едва добравшихся до шестого. Остальные были куда сильнее. Сама Мария ничего пускать не стала. Да, она была посильнее офицеров, но серьёзно проигрывала мне и моим товарищам. А это, как ни крути, а урон её авторитету. Зато вот так, когда её ранг остаётся тайной, а на службе у неё такие монстры, оно выглядит куда внушительней.

Вскоре ворота опустились и в нашу сторону направились четверо казаков. Верхами оно было бы быстрее, но ветер довольно неудачный, и они наверняка побоялись обдать великую княгиню пылью. Я бы и сам поостерёгся бы раздражать гостей, при демонстрации такой мощи-то.

— Узнаёшь, атаман? — спросила Мария, кивнув на трупы и понурившегося пленного.

— Наши хлопцы, — кивнув, признал очевидное станичный атаман.

— В нарушение договора с казацкой старшиной Войска Донского казаки вашей станицы напали на наш конный разъезд и перебили их всех до единого. Радовались они недолго, мы их догнали, и побили. Одного же из них сумели захватить и привезли на суд донского закона и стариков станицы. Полагаю, что он будет скорым и справедливым.

Мария говорила громко и чётко, так что я слышал всё до последнего слова. Ну что сказать, моё предложение передать пленника на суд самим же казакам, вынудив их же и привести приговор в исполнение, она приняла на ура. А теперь воплощает в жизнь.

Если те попробуют воспротивиться, Долгорукова без тени сомнений раскатает станицу, а всех кого возьмём в плен, продаст в рабство. С этой публикой шутить нельзя. Они должны знать, что великая княгиня встанет горой за союзника, и без тени жалости казнит предавшего. Увы, но начинать приходится с плохого.

Глава 16

— Вадим, ты точно в порядке? Слушаю… Не надо мне рассказывать, что ты всего лишь сапёр и всё время находишься в тылу. Я сама сапёр и… Нет, ну на мне-то полковые мастерские и я уж точно нахожусь в глубоком тылу. Пётр меня обманул. Слушаю… Да с чего ты взял, что я тебя обманываю? Слушаю… Ничего я не проговорилась, я оговорилась просто. И потом, у нас здесь не было крупного сражения. Слушаю… Да о чём ты говоришь, тут и боя-то как такового не случилось. Стоило только начать штурм, как турки запросили перемирия, и капитулировали. Слушаю…

Я грустно усмехнулся, и тихонько прикрыв дверь в кабинет, вышел в столовую. Роман сестрёнки на расстоянии развивался своим чередом. Правда, не по переписке, а, можно сказать, телефонный. Они каждый день находили хотя бы несколько минут, чтобы сказать друг другу пару нежных слов. И это просто прекрасно.

Не то, что мы с Марией. Каждый день нахождения в отдалении друг от друга только добавляет ей раздражительности. Беседы по «Разговорнику» не притупляют этого, а наоборот, ещё больше распаляют. Подозреваю, что причина тут в том, что она не может быть уверена искренен ли я, или играю выполняя задание императора, а может совмещаю приятное и службу своему господину. Да, скорее всего причина именно в этом.

К слову, когда мы отправились в поход, сердечная привязанность моей сестрицы, Рощин, оказался на военной службе. Ввиду начавшейся войны, его призвали в армию. Лиза просила поспособствовать тому, чтобы он оказался в Дикопольском полку, но условия поступления на службу однозначные, он обязан принять узор «Верность», чего ему не позволят не только родители, но и долг перед родом.

В наивности своей Вадим Петрович надеется на то, что их с Лизой любовь сумеет преодолеть преграды, и они всё же будут вместе. Вот только этого не будет никогда. Я, Долгорукова, Астафьева и Столбова исподволь капаем ей в мозг о несбыточности этого желания. Мол, Рощин хорош, нечего сказать, коль скоро сам понимает, что им не быть вместе, и тем не менее продолжает дурить ей голову. Эгоист, как он есть. Собака на сене, сам не ест, и не даёт есть другим. Вот только пока всё это как о стенку горох.

Я вышел во двор, и приложив ладонь козырьком посмотрел в синее и ясное небо. Солнце заливает двор ласковыми тёплыми лучами, воздух чистый и прозрачный, не смотри, что конец ноября. Идеально! Вот что значит юг, не то, что Архангельск, где уже снег лежит, и завывают метели.

Тут погодка последнее время тоже не радует, но вот уже третий день тепло и солнечно. Я и решил воспользоваться моментом, пока земля более или менее просохла, уже послезавтра опять зарядят дожди, а там и до снега недалеко. Хорошо быть воздушником, можно прогнозировать погоду. Правда, сроки и точность зависят от ранга и навыков, но у меня с этим вполне приемлемо.

Кивнув Дымку и Хрусту, направился к сараю, в котором хранился сложенный дельтаплан. Извлекли его на свет божий, распаковали, но собирать конечно же не стали. Я лишь хотел проверить состояние зарядов алмазов, чтобы не столкнуться с неприятной неожиданностью в воздухе.

Ладно, если бы ещё был один, но ведь в планах парный полёт. Причём я намерено не пожелал брать воздушника, каковые уже появились в Азове, и осваивали поднятые корабли. В смысле, занимались их ремонтом и техническим обслуживанием. Деревянное судно дело такое, требует постоянной заботы.

Так вот, для чистоты эксперимента мне нужен был представитель другой стихии, в идеале водник, уж больно эффективным оказался «Град» против живой силы. Правда, тут такой нюанс, что плетение это доступно лишь с седьмого ранга. Так что, ставку скорее всего придётся делать всё же на огневиков с их «Огненными шарами», и возможностью вызывать пожары. Хотя с другой стороны, отчего бы не комбинировать стихии.

Впрочем, всё это дело дальней перспективы, если из этого вообще хоть что-то получится. Вот не смогу я удерживать птичку в полёте достаточно долго, и вся затея пойдёт псу под хвост.

— Доброе утро, Пётр Анисимович, — войдя в калитку, поздоровалась Столбова.

— Доброе утро, Арина Егоровна. Я гляжу, вы готовы.

— Абсолютно. Кстати, вам привет от Марии Ивановны.

— Благодарю.

— И вам есть за что благодарить.

— Даже так, — хмыкнул я.

— Разумеется. Потому что она просила выписать вам хорошую затрещину.

— Ага. Ну тогда и впрямь спасибо, — покачал я головой.

— Не за что.

Очередное напоминание того, что я обещал в скором времени разрешить проблему, но вот уже третий месяц на исходе, а воз и ныне там. Увы, но пока я не возьму одиннадцатый ранг, и не продвинусь к двенадцатому, я ничего поделать не смогу. А при нынешнем подходе, обойти царя у меня получится только месяца эдак через четыре, не раньше. Хм. А ведь сейчас никаких срочных дел нет, можно и ускориться. Пожалуй стоит отправиться на поиски новых мест Силы. Мне признаться тоже надоело сторониться Марии.

— Кстати, Арина Егоровна, а чем вызвана эта ваша милость? Насколько мне известно, прежде вы с радостью выполнили бы подобное поручение. И вообще, в последнее время вы как-то более благосклонны ко мне. Признаться, это меня даже немного пугает.

— Просто я вас отпустила, Пётр Анисимович, — пожала она плечами.

— В смысле? — не понял я.

— Вы мне нравились с первого дня, как только я вас увидела в гимназии. Сильный, ловкий, независимый бунтарь. И чем больше я о вас слышала, чем больше наблюдала за вашими успехами, тем сильнее вы мне нравились. А уж когда стали бросать на меня заинтересованные взгляды, моё сердечко и вовсе стало трепетать. И вместе с тем, я вас ненавидела, потому что вы умудрились уродиться поскрёбышем, а значит, никогда не составите мне партию. Впрочем, я скорее ненавидела за слабость себя. Так что, когда влепила вам ту затрещину, это я не вас ударила, а себя, за то что не поверила в любимого, и как результат, лишилась его навсегда. Хотя, признаться, полагала, что уже приняла ваши отношения с Марией, и даже была рада за вас двоих. Но когда мы были там в изнанке, нагие… Словом, мне стало так обидно, и…

Говорила она об этом где-то даже непринуждённо. Мало того, улыбка её была скорее открытой и грустной, а не вымученной и натянутой. Передо мной была девушка, которая приняла сложившееся положение дел. Пусть и не могла говорить об этом так уж легко.

— Простите, — не смог я найти других слов.

— Вам-то чего извиняться. А что до меня, то не берите в голову, уже отболело. Почти. Вот, решила, что не стоит держать это в себе, и лучше высказаться, может полегчает, — голос её дрогнул, и она явно боролась с подступившим комом.

— Арина Егоровна, я посоветоваться с вами хотел, — решил я сменить больную тему.

— Слушаю вас, Пётр Анисимович, — приняла она мой манёвр.

— Не знаю, что делать с Лизой. Все наши усилия не приносят должного результата. Она никак не желает принять тот факт, что ей не быть с Вадимом Петровичем, как не понимает этого и он сам.

Понятия не имею, как относиться к её признанию и что мне с этим делать. Да и ей сейчас не легко. Открыться, и поделиться своей болью, в принципе правильное решение. И по идее, ей должно полегчать. Вот только если это и случится, то не сразу. Но на сегодня точно хватит подобных переживаний. А потому нужно её отвлечь, переключив внимание на что-то другое.

— Ну так и не мешайте им, а помогите, — пожала она плечами.

— Я уже пытался, и увы, сделал только хуже. Подарил надежду, окрылил, а после все мои начинания разбились о реальность.

— Ну так не останавливайтесь на полпути. Коль скоро взялись за что-то, так доведите это до конца.

— Как?

— Обесценьте Вадима Петровича для рода Рощиных.

— Как? — вновь спросил я, разведя руками.

— Поднимите ценность его старшего брата. А лучше сразу и младшего в придачу. Вам же это раз плюнуть. Только не забудьте предварительно провести соответствующие переговоры с его матушкой.

— То есть…

— Именно.

— И где вы раньше-то были, Арина Егоровна?

— Не поверите, но я об этом подумала вот только что, после того, как открылась вам, — улыбнулась она.

— Арина? Здравствуй, а что ты тут делаешь? — искренне удивилась вышедшая на крыльцо сестрица. — Уж не подбиваешь ли клинья к моему брату? Имей ввиду, он занят.

— А почему ты решила, что я не собираюсь его убить?

— От того, что вид у тебя точно не воинственный. А какой-то…

— Мы собираемся полетать, — кивнув на уже вновь упакованный дельтаплан, произнёс я.

— И я не знаю, радоваться мне или нет. Оно вроде и хочется, и колется, — поддержала меня Столбова.

— Ага. Понимаю. Лично я отказалась. С меня хватило подъёма на воздушном шаре. Сколько страху натерпелась, просто жуть. Хотя тебе вроде понравилось. Но признаться, я удивлена, братец, отчего ты не удостоил подобной чести Марию Ивановну.

— Она занята, и я решил не выжидать когда у неё появятся пара-тройка свободных часов.

Брехня. Она бы с радостью, и мало того, даже уже изъявила желание, стоило только мне предложить. Но тут между нами встал Успенский, который заявил, что этот полёт сможет состояться только через его труп, и никак иначе. Потому что, мол, они с великой княгиней пока ещё не получили подтверждения того, что император не контролирует мою тушку. А то ещё велит технично грохнуть наследницу, обставив всё под несчастный случай. Вот и остановился выбор Марии на Арине, с которой мы вроде как в контрах. М-да. А тут вон чего выясняется.

— Ты на службу? — спросила Столбова мою сестрицу.

— Да. Уже опаздываю.

— Беги, — махнул я рукой, и сделал знак Дымку с Хрустом.

Те понимающе кивнули, Илья взял на изготовку ружьё, Клим один конец упакованного дельтаплана, я второй, после чего открыл портал. Дымок без промедлений проскочил в его зев, и наскоро осмотревшись, подал нам знак проходить. Следом за нами на вершину холма вышла Столбова. Я это место давно уже облюбовал, тут и с воздушными потоками дела обстоят хорошо, и места пустынные, так что, для полётов настоящее раздолье…

Испытания прошли вполне удачно. Дельтаплан уверенно нёс на себе экипаж из двоих человек. Один за пилота, а второй за вооружение. Для нормальной эффективности и тот и другой должны были быть не менее девятого ранга. Не сказать, что для меня это серьёзная проблема, но определённых усилий это всё же потребует.

С другой стороны, с самого зарождения авиация всегда была дорогим удовольствием, а лётный состав элитой вооружённых сил. Нужно только понять, насколько эффективной она окажется конкретно вот в таком исполнении, после чего и принимать окончательное решение…

С утра пораньше, пока Лиза ещё спала, я подорвался с постели и поднял свою команду. В смысле, Дымка, Хруста и Зиму, после чего мы направились к углу двора, провожаемые недовольным взглядом десятника, командовавшего охраной. Ну сколько можно, ни днём ни ночью покоя нет. В смысле, сейчас-то раннее утро, но кому от этого легче, коровы в этом квартале отсутствуют, и в такую пору просыпаются в лучшем случае повара. А тут опять грохот, что твоя пальба.

Я подмигнул унтеру, мол извини и ступил следом за Хрустом и Зимой. Дымок, нагруженный воздушным шаром, с недовольным кряхтением пошёл замыкающим. Ему до жути не нравилось перемещаться порталами, но в последнее время он только так и путешествовал, скучая по тем временам, когда на вот такое путешествие требовалось не меньше недели, а скорее даже дней девять, если без «Восстановления».

Вышли мы в полутораста верстах восточнее Москвы, близ границы со Смоленским княжеством. Увы, но это была самая близкая точка из известных мне. Я недовольно поёжился, из-за сыпанувшей мне в лицо снежной крупы, и невольно поёжился. Что не говори, а переход из ласкового тепла, когда даже ночью стоял пусть незначительный, но плюс, в мороз, да ещё и с ветром. Бр-р-р. Холодно. А мы ещё и одеты в принципе легко. Ну вот не ожидал я такого. Впрочем, это скорее от резкого перепада температуры. Ничего, скоро акклиматизируемся.

Я кивнул Дымку, и он тут же сбросил с плеч лямки воздушного шара, и подготовил его к активации. Хруст и Зима контролируют подходы, от возможной напасти. В их лупарах обычные стреловидные пули, и только в стволах пистолета, под левую руку по паре «Пробоев». Я по обыкновению заякорился, и пропустил в кольцо конец страховочной верёвки, привязал его к подвесной, и полез в неё сам.

Увы, но из-за низкой облачности прострелить маршрут дальше чем на двадцать вёрст не получилось. Со второго захода мы прыгнули ещё на тридцать, и только после этого видимость улучшилась до пятидесяти. С третьим прыжком мы оказались близ уездного городка Сафоново.

Мне только того и известно, что село Рощино, с родовой усадьбой бояр Рощиных находится неподалёку. Поэтому нам прямая дорога в город. Куда мы и добрались часа через два пешего перехода, то есть к девяти утра.

В принципе, могли бы и до места дойти на своих двоих, достаточно узнать дорогу. Но оно как-то не солидно получится. Поэтому мы направились прямиком на рыночную площадь, где и крутится вся деловая жизнь города. Пока мы угощались знатными пирогами и горячим сбитнем, Дымок отправился выяснить где можно нанять приличный экипаж, для поездки. Он тот ещё, проныра, ему и карты в руки.

Как я и ожидал, сложностей с транспортом не случилось. Ещё бы, коль скоро я дал добро Илюхе заплатить хоть червонец. Обошлось куда дешевле, но и значительно дороже, чем в столице, целых пять рублей, против трёх у москвичей. Но ведь и нам не по городу кататься, а за город ехать. Впрочем, бог с ним, главное, что экипаж не обшарпанный, и кучер знает дорогу.

К усадьбе мы подъезжали уже к полудню. Ну что сказать, ещё с полвека назад она внушала уважение и задерживала на себе взгляд. Двухэтажное здание, с одноэтажными крыльями и фронтоном выкрашенными в голубой цвет, с белым декором и четырьмя белыми же колоннами над широким парадным крыльцом. Подъездная дорожка в обрамлении невысокой живой изгороди. Всё вокруг засыпано пока ещё тонким слоем снега, но судя по состоянию кустов и пары беседок по бокам, порядок здесь поддерживают.

Зато вблизи сразу же бросается в глаза облупившаяся, краска, потрескавшаяся штукатурка, местами отвалившаяся, и закрашенная краской с отличающимся колером. Ну что сказать, гордость у древнего рода ещё оставалась, а вот средств на содержание эдакой домины уже не хватало. Вполне типичная картина.

Встретил меня вышколенный дворецкий, преисполненный достоинства. Правда одет при этом, пусть и в приличный, но явно старенький местами потёртый кафтан, со следами аккуратной штопки.

— Как прикажете доложить? — поинтересовался дворецкий проведя меня в гостиную.

— Дворянин Азовского княжества, Ярцев Пётр Анисимович, — на секунду зависнув, произнёс я.

Ну, а кто ещё-то? Уж не помещик, это точно. Потому как землицы своей не имею. Ни чина у меня, ни звания. По факту, едва ли не второй человек, после Долгоруковой, но это никак не зафиксировано. Недоработка, однако. Нет, мне-то оно как-то фиолетово. Однако, тут встречают по одёжке.

Вот интересно, сколько меня промурыжит её сиятельство? Что-то мне подсказывает, что она не станет торопиться выходить к незваному гостю. А если ещё и увяжет мою фамилию с некой девицей Ярцевой, так может и вовсе попросит вон из дома. Между прочим, учитывая данное обстоятельство, будет в своём праве, и никакой свет ей и слова не скажет. Наоборот, будут аплодировать стоя. Так этого выскочку!

Ну что сказать, я оказался прав, и мне пришлось ожидать приёма целый час. С другой стороны, плюс уже то, что не погнали в зашей, да ещё и угостили… Чаем! Лучше бы кофе, но именно чай является символом достатка в этой России.

— Итак, милостивый государь, чем обязана? — в лоб спросила боярыня, едва только было покончено с приветствиями.

Супруг её и вовсе не вышел, чем подчёркивался низкий статус гостя. Согласно законов Российской империи, именно она являлась главой рода, будучи выше мужа по рангу. Впрочем, насколько мне было известно, через пару лет тот сравняется с ней, и пальма первенства перейдёт к нему. А там, на старости лет, вновь у руля встанет она.

— Ваше сиятельство, я брат девушки, которую любит ваш сын, Вадим Петрович.

— Это я уже поняла, сударь, и спрашивала совершенно не об этом, — холодно произнесла она.

Вот интересно, чем же всё же вызвано то, что она вышла ко мне и вообще разговаривает, если ведёт себя подобным образом? Да любой уважающий себя дворянин после такого сразу откланяется! Но я не любой, а любящий. И если понадобится ради счастья сестры, могу тут даже польку станцевать.

— В таком случае и причина моего появления здесь, вам так же понятна, ваше сиятельство. Но прежде чем вы попросите меня вон, позвольте мне…

— Милостивый государь, прогнать вас я могла и не выходя к вам, — перебила она меня, набирая себе чашечку чаю. — Я согласилась побеседовать с вами, так как имею предложение, которое в равной степени устроит обе наши стороны. Хотя, мне об этом пожалуй стоило бы беседовать с вашим батюшкой.

— Батюшка уже давно и всецело доверяет мне в подобных вопросах.

— Я это знаю, поэтому и готова обсуждать его с вами. Итак, ваша сестра желает получить титул, и войти в свет. Похвальное стремление. И наш род может этому поспособствовать. Я не стану возражать, если она согласится выйти за муж за моего младшего сына. Мне известно, что у вас достаточно средств, а потому вы сможете без труда выкупить необходимое количество земель, или же она получит её под Азовом, в результате чего они обретут титул бояр.

Угу. Есть такое дело. Боярский титул присваивается только указом императора, что делает он крайне неохотно, ввиду непопулярности подобных решений. Другой путь, брак с бояричем и приобретение в браке минимум пяти тысяч десятин пахотной земли.

— Щедрое предложение. Но дело в том, что несмотря на желание моей сестры стать боярыней, куда сильнее она хочет выйти замуж за Вадима Петровича. Они любят друг друга, ваше сиятельство. А я люблю сестру, поэтому готов ради её счастья на многое. Если вы позволите им пожениться, я гарантирую вашим старшему и младшему сыновьям потенциал десятого ранга.

— Вы сейчас шутите? — не удержавшись вздёрнула она бровь.

— Отнюдь. Я более чем серьёзен. Волколаки конечно дорогой товар, но если платить не скупясь, то достать их вполне возможно. Вы в курсе, что поход великой княгини во многом стал возможен именно моими стараниями?

— Слухами земля полнится, — кивнув, подтвердила она.

Ну, а что такого. Подобное скрыть куда сложнее, чем мои манипуляции с волколаками. Слишком много народу задействовано в этом деле, и никто из них не носит узора, серьёзно связывающего язык.

— В таком случае, ваше сиятельство, я предлагаю поговорить более предметно, — улыбнувшись, произнёс я.

Глава 17

— Ииииии! — с радостным криком влетела в прихожую Лиза.

Наскоро обняла служанку Авдотью, которая приехала в Москву вместе с нашими родителями, походя чмокнула отца, и пронеслась дальше.

— Умойся с дороги, егоза! — крикнула ей в след женщина.

Да куда там. Сестрица только отмахнулась, и скрылась в двери гостиной. Отец лишь покачал головой, а Авдотья тяжко вздохнула.

— Тише, разбудишь, — послышался пусть и тихий, но внятный и строгий голос матери.

— Здравствуй, кормилица, — поцеловал я находившуюся ближе ко мне мать Дымка. — Здравствуй батюшка, — пожал я крепкую ладонь отца.

После чего прошёл в гостиную. Лиза склонилась над люлькой, заведя руки за спину, и крепко сцепив их, так как ей ну о-очень хотелось схватить и потискать младшего братика. Но матушка стояла рядом, подобно львице, охраняющей своего детёныша, вперив в дочь строгий, любящий и полный гордости взгляд. Вот так, три в одном, и всё это читается как открытая книга.

Родители решились-таки родить ещё одного ребёнка, дабы хоть он вырос в полноценной семье, а не только с отцом, и с всё время пропадающей на службе матерью. Они поверили мне, когда я пообещал, что о росте дара их младшенького им не придётся волноваться, так как этот вопрос я возьму на себя. И даже если со мной что-то случится, рост братишке гарантирован.

Матушка разрешилась от бремени вчера ночью, тогда же батюшка сообщил нам радостную весть. Лиза всполошилась и хотела немедленно отправиться в Москву, но я её удержал. Ну вот куда нестись в ночь. Тем более, что в саму столицу лучше не прыгать.

Государь всё же издал указ, запрещающий пользоваться порталами в пределах городов. Так что, вариант только один, прыгать к каретному двору, а оттуда уже экипажем на Воздвиженку. Но пока доберёмся оттуда, будет уже поздняя ночь. Понятно, что целители в этом мире не чета врачам оставшимся в моём, и благодаря плетениям быстро восстановят роженицу, но к чему теребить матушку, пусть роды и прошли легко.

Однако с утра, Лиза взвилась ни свет ни заря, и теребила всё время пока я собирался. Даже позавтракать нормально не дала. И вот теперь застыла над люлькой со счастливо восхищённым видом. Наконец оторвалась от созерцания младенца, и прошла в туалетную комнату, где имелся рукомойник, позволяющий умыться без посторонней помощи.

— Здравствуй, матушка. Поздравляю, — поцеловал я её.

— Твоими стараниями, Петя. Отец как только услышал твои слова, так и стал одолевать меня. Ну, я, дура, и согласилась, — счастливо вздохнула она, глянув в люльку.

— Дочку хотели, — вздохнул отец, и со счастливой улыбкой добавил, — но сын то же хорошо.

— Как назовёте? — поинтересовался я.

— Иваном, будет, — ответил отец.

Лиза как раз закончила умываться, когда братец проснулся. Ну прямо как по заказу. Иначе она извелась бы вся, наворачивая круги вокруг люльки. А тут сразу же схватила младенца, сунулась в него носом и шумно вдохнула.

— Молоком пахнет, — с умилением произнесла она прямо в пелёнки.

Братишка прекратил было кряхтеть, но видно понял, что кормить его никто не собирается, и огласил комнату богатырским ором. О каков! Матушка забрала младенца из рук дочери, и пошла в спальню, кормить. Лиза тут же увязалась за ней.

— Я хотел кормилицу из деревни вызвать, благо есть там одна молодка, но Галина заявила, что уж этого-то она сама выкормит. И слушать ничего не хочет, — хмыкнул отец.

— А матушку не призовут, случаем? — поинтересовался я.

Вопрос не праздный. С одной стороны, она вроде как выслужила ценз, но с другой, ресурсы у царя не так велики, как ему хотелось бы. Всё же у князей слишком широкие права по автономии, и они куда больше думают о себе, чем о ком другом. Опять же, на новгородского и киевского князей, на землях которых и проходит компания поглядывают с завистью, а потому и помогать особо не стремятся.

Шутка сказать, Милославский мало, что имеет богатые земли, так Новгород ещё и основными морскими воротами империи является. Оттуда, по системе каналов товары растекаются почитай по всей матушке России.

Шуйский же, с недавнего времени всерьёз развивает металлургию на реке Псёл, что на границе Киевского княжества и Дикого поля. Там обнаружились богатые руды, не уступающие уральским. Только расположено то месторождение куда ближе, и доставлять по Днепру и каналам тот металл гораздо удобней. Причём начиная с окончания ледохода, и до ледостава, а не только в конце весны, начале лета, как у уральцев, когда они поспешно сплавляют по Чусовой железные караваны.

Пару недель назад случилось сразу три крупных сражения, и удар, союзники нанесли согласованно. Это в моём мире в сравнимый период нужно было отправлять гонцов, и условиться о синхронных действиях практически нереально. Здесь же «Разговорники» снимали эту проблему. Поэтому шведская, ливонская и польская армии одновременно атаковали находившиеся перед ними войска русских.

Драка вышла знатной, а потери огромные. Причём досталось не только нашим, но и противники отползли, не добившись успеха. Похоже они не ожидали того, что у русских окажется столько сильных одарённых, да ещё и при внушительных запасах Силы. Даже корпус генерала Бутурлина, находившийся в тот момент в крайне невыгодной позиции сумел не только устоять, но и опрокинуть польскую армию. Правда, на то, чтобы развить успех сил уже не осталось.

Сейчас войска спешно пополнялись, и был шанс, что матушку призовут в армию. Тот факт, что она только что родила, ничего не значит. Здоровье она уже восстановила, для остального есть кормилица и батюшка, у которого за плечами вообще нет военной службы.

— Не должны призвать, всё же уж пятьдесят четыре, хватает и помоложе офицеров. Но с другой стороны, рубакой она была знатной, не смотри, что бесталанная, а потому не исключено.

— Может в Азов переберётесь?

— Это из Москвы-то? — хмыкнул он.

— Ну, ты ведь хотел сахарный завод поставить.

— И сейчас хочу. Только вам там для начала нужно закрепиться, а уж потом мне туда перебираться. Я сейчас понемногу крестьян скупаю, да сироток собираю. Мужичков по большей части на отхожие промыслы отправляю, опыта в строительстве поднабраться. Чтобы как срок придёт, в первый год успеть и село поставить, и пашню поднять. А к весне следующего, построить завод.

— Батюшка, ты же помнишь, я говорил о том, что крепостных у нас в княжестве не будет.

— Помню, сын, не переживай. Да оно и верно. Не дело это людей в крепости держать. Но перевезу я всех и обустрою на месте за свой счёт. Спасибо, что вы с сестрой замкнули доходный дом и каретный двор на меня. Так что, денег мне хватит с лихвой. С одной стороны, подле себя народ пристрою, и не позволю людям разбрестись кто куда. С другой, уже на второй год обеспечу себя сырьём. Семена уже два года как готовлю, и в хранилище складываю, чтобы и на своих хватило и на окрестных, потому как завод сразу хочу с размахом строить. Назначу приличную закупочную стоимость, и они сами пожелают выращивать свёклу. Жалование хорошее положу, и не нужно будет зазывать работников на завод, свои под рукой будут. Так что, сразу вложиться конечно придётся изрядно, но в долгую, я останусь в значительном барыше.

— М-да. Извини. Забыл, кого собираюсь поучать, — слегка развёл я руками.

— Ты об Игоре и Вере, надеюсь не забываешь? А то всё Лизе, да Лизе.

— Как можно. Помню конечно. Просто они сейчас на Кавказе, а у нас в Азове, как ты верно заметил, дела пока только в самом начале. Я и вас не зазывал бы, если бы не новый рекрутский набор и призыв. А так-то, я на их имена деньги оставил у ростовщика, да подбрасываю туда, когда получается. На каждого уж тысяч по тридцать скопилось.

— Они-то о том знают?

— Ну конечно знают. Я, к слову, совсем недавно их навещал. О рождении Вани сообщил, но у них там с горцами очередное обострение, вырваться даже на денёк не могут…

Прошедший месяц я усилено занимался поиском мест Силы. Прогулялся и на Кавказ, в смысле, на контролируемые русскими войсками земли. Наметил множество точек для перехода, и обнаружил пять карманов. Так что, вызвать брата и сестру, для меня не составляло труда. Но не сложилось. Далее я стал бить тропу на восток, так же оставаясь в границах Российской империи, сумев найти ещё шесть карманов.

Итого, за месяц я увеличил число мест Силы находящихся конкретно в моём распоряжении до двадцати шести. Ну и перешагнуть-таки одиннадцатую ступень, хорошо продвинувшись к двенадцатой. Схожая картина и у моих товарищей, взявших десятиранговый рубеж, и уже на треть поднявшихся к одиннадцатому.

Остальные, в полку и окружении Долгоруковой пользуются только бустом от желчи. Хотя сама великая княгиня регулярно посещает один из ручьёв, в потоке которого и проводит медитацию по росту дара. Всё же прибавка к прокачке.

Не сказать, что она идёт в сравнение с получаемой в кармане. Однако мы решили, что лучше вкладываться не в рост ближнего круга Долгоруковой, а сделать ставку на четверых сильных одарённых. Уже к весне я планирую рост Волка, Лиса и Кремня до одиннадцатого ранга, а сам возьму двенадцатый. У меня и каналы побольше, и три часа медитации в изнанке, что-то да значат…

Вскоре мать и раскрасневшаяся от удовольствия сестра, с братиком на руках, вернулись в гостиную. А там и Авдотья позвала всех в столовую к чаю.

— Младенец тебе к лицу.

Заметил отец, наблюдая за тем, как Лиза управляется с чашкой и пирожком правой рукой, удерживая в левой задремавшего Ваню. Она тут же замерла, как нашкодивший котёнок, потупилась и медленно опустила взгляд.

— Антип, не стоит. Кто из нас не влюблялся в младые годы, — попыталась остановить его мать.

— Все влюблялись, — согласился он, — но после за ум брались, слушали родителей и строили семейное счастью с подобающей положению партией. Боярский род Рощиных никогда не примет тебя, дочка. Богатое приданое это хорошо, просто замечательно, но то, что твой потенциал выше потенциала Вадима Петровича, они никогда не примут. Но главное даже не это. Прежде практически недостижимое, ты сама сделала совершенно невозможным. С того момента как ты приняла узор «Верность»… Признаться, я не понимаю, отчего Рощин до сих пор не дал тебе полную отставку. Либо он самолюбивый мерзавец, не желающий бросать любимую игрушку. Либо полный глупец, не понимающий простых вещей.

— Либо он просто любит её всем сердцем, и отчаянно верит в чудо, — дополнил его я.

— Значит, всё же глупец, — кивнув, сделал вывод отец.

— Батюшка… — начала было Лиза.

— Не хотел об этом говорить раньше времени, — перебил её я. — Но так уж вышло, что братья Вадима Петровича в скором времени серьёзно обойдут его в потенциале.

— Что? — удивилась Лиза.

— Я так понимаю, что твоими заботами, Пётр, — заметила мать.

В ответ я лишь коротко кивнул, и слегка пожал плечами, словно хотел сказать, мол оно само так получилось.

С боярыней Рощиной мы договорились довольно быстро. Как условились и о том, что она не станет афишировать моё в этом участие. Правда, поначалу она отчего-то решила, что попала на аттракцион невиданной щедрости и попыталась получить ещё больше, едва ли не в открытую указав на каретный двор. Но я предложил ей умерить аппетиты, потому как моё предложение и без того было просто фантастическим.

Тогда она решила зайти с другой стороны, пожелав получить волколака для старшего сына, и денежную компенсацию вместо зверя для младшего. И опять столкнулась со стеной непонимания с моей стороны. Выбор у неё был невелик. Принять полученное предложение, или отвергнуть его.

Мне нужен Вадим, для Лизы, и я готов дать его родным две удочки, взамен одной, которую забираю. Ведь именно на неё они собирались ловить рыбу. А там уж пусть сами используют полученную возможность.

Буквально через неделю я встретился с братьями Вадима, и без лишних разговоров переправил их к одному из мест Силы в глухом лесу, куда Лис и Угол уже привели пару волколаков. Здесь братья приняли желчь, а когда пришли в себя, я погрузил их в беспамятство, и на пару с Рудаковым устроился с ними на лесах. Я хотел быть уверенным в том, что они со своим средним даром гарантированно обойдут своего брата, став более ценным ресурсом для рода.

— Не буду отрицать, матушка, я приложил к этому руку. Полагаю, что в скором времени вам стоит ожидать в гости боярыню Рощину с супругом.

— Петя… — с надеждой, посмотрела на меня сестра.

— Пустяки, — пожал я плечами, и уже к родителям. — Кстати, а вы так и не надумали поднять себе ранги.

Я уже не шифровался так уж сильно. Ну невозможно удержать это в секрете, и уже начали гулять кое-какие слухи. Пока один фантастичней другого, и они не касаются конкретно меня или Долгоруковой, но процесс уже пошёл. Так отчего бы тогда не помочь моим близким. К слову, дар Веры, Игоря и его супруги я уже подстегнул. И сделаю это снова.

— Нет, сынок, нас всё устраивает, — покачала головой мать.

В этот момент в моём подсумке завибрировал «Разговорник», и я извинившись, поднялся из-за стола. Открыв клапан, обнаружил, что вызывает меня государь. Это далеко не первый его вызов. Я связывался с ним регулярно, информируя его обо всём происходящем в Азовском княжестве и вокруг Долгоруковой в частности. Разумеется, в основном это была деза, но далеко не всегда.

К примеру, я сообщил ему о факте нападения на разъезд гусар и последовавшей за этим расправой. Что серьёзно осложнило отношение с донцами. Дело в том, что под давлением великой княгини старики и атаман были вынуждены осудить сотника на смерть через утопление.

Но Долгоруковой этого показалось мало, поэтому судили ещё и погибших, тела которых так же зашили в мешки с камнями и бросили в реку. После чего Мария заявила, что если их попытаются поднять и похоронить по христиански, тогда она уничтожит станицу, а тех кто выживет продаст в рабство. Ибо посягнувший на её солдата, посягнул на неё.

Увы, но станичники не вняли этому предупреждению, и извлекли тела буквально сразу по нашему отбытию, после чего похоронили. Вскоре трупы вернулись в реку, и за этим наблюдали Алёшкинцы, оставшиеся в живых после стремительного штурма. Рабства избежали только совсем уж маленькие дети, которых отдали на воспитание в крестьянские семьи. К чести Марии могу сказать то, что денег за пленных переданных турецким работорговцам она не взяла.

Произошедшее обозлило, и где-то напугало, казацкую старшину. До открытого вооружённого столкновения не дошло. Долгорукова в весьма жёсткой манера дала понять, что она готова дружить, но на удар в спину, ответит незамедлительно и жёстко. А ещё, так как сама склонна держать своё слово, такого же ожидает и от тех, с кем договаривается.

Факт натянутых, и даже враждебных, отношений великой княгини с донцами, полностью устраивал царя. И я заслужил его похвалу. Дело в том, что сразу после суда близ станицы Алёшкинской, Успенский предложил мне связаться с его величеством, и обрисовать ситуацию. Пётр приказал мне непременно постараться убедить её высочество на жёсткие меры и обострить отношения нового княжества с донцами до предела.

Разделяй, и властвуй, что тут ещё сказать. Казаки реальная сила, и царя куда больше устроит вражда Долгоруковой со старшиной, чем их дружба.

— Слушаю вас, ваше величество, — надев на ухо «Разговорник», ответил я на вызов.

— Где ты сейчас? Слушаю.

— В Москве, у родителей. Слушаю.

— Что ты там делаешь? Слушаю.

— У меня родился младший брат, и мы с сестрой приехали их поздравить. Слушаю.

— Это с очередным поскрёбышем-то, — в голосе царя послышалось пренебрежение, на грани с призрением.

Да что за хрень со мной творится! Одна моя часть вздыбилась, и готова была оторвать башку этому надутому павлину. Другая же осуждала первую, признавая его право так говорить. А в общем, мне было совестно из-за того, что я смею сомневаться в государе, в то время как должен беззаветно служить ему. Да когда же я уже избавлюсь от этого украшения на моей спине!

— Через сколько можешь быть в кремле? Слушаю, — спросил он.

— Через пятнадцать минут. Слушаю.

— Хорошо. Подойдёшь к Предтеченской башне, тебя там встретят. Закончил разговор.

Интересно, за каким я ему понадобился? На всякий случай, проверил свой арсенал. В кобурах подмышками у меня имелась парочка двуствольных маленьких пистолетов, каковые получилось изготовить благодаря моему колесцовому замку. Дальность у них конечно небольшая, зато заряжены пятикаратными «Пробоями». Вполне подходяще для драки накоротке, пока плетения будут в откате.

К слову, такая проблема возникает даже у меня, имеющего возможность использовать все четыре стихии, и соответственно держать наготове большее количество боевых плетений. Что же тогда говорить об остальных. М-да. Ну что тут сказать, дар это конечно замечательно, да только он ни разу не панацея.

Когда я дошёл до башни, меня там уже ожидал лакей, который коротко велел мне идти за ним, и сам пошёл впереди. Из простецов, а значит к благородным не имеет отношения априори, но вот так походя приказывает дворянину. Кремлёвская прислуга, что тут ещё сказать.

Провели меня в личные императорские покои, где меня встретил царь, в компании дамы слегка за сорок, с весьма приятными формами и красивым лицом. Однозначно мой типаж. Нет, я искренне люблю Марию и ни разу не собираюсь ей изменять, несмотря на длительное воздержание. Но если перестану реагировать на красивых женщин, значит со мной точно что-то не так.

— Пётр, я хочу чтобы ты для начала выправил все плетения моей супруги, а после поработал с моими детьми, — без обиняков перешёл к делу царь.

Ага. Значит это наша императрица. Господи ну до чего же парадные портреты отличаются от оригиналов. Я признаться, уже решил, что это его полюбовница. А оно вон как. Похоже государь счастлив в браке.

Не суть важно. Главное тут вовсе не то, с кем именно я буду работать, а то где это будет происходить. Внутренние покои царской семьи… Ч-чёрт, я и надеяться не мог на такую удачу. Как раз ломал голову над тем, как пробраться за линию гвардейских караулов, и тут вдруг такой подарок.

— Ваше величество, даже несмотря на мою способность проводить в изнанке три часа, я не успею закончить со всей вашей семьёй, — произнёс я.

— Дорогой, коль скоро так, то может с Ириной не следует. Всё же девица.

— Брось. Я лично нанёс Петру узор «Повиновения». Так что он не мужчина, а мой верный пёс. Прибавка в силе плетений выходит существенной. Так что, небольшая её неловкость этого стоит, уж поверь. Проверено на поле боя лично, — и уже ко мне. — Приступай. Сначала она, потом сыновья. С Ириной закончишь завтра.

Закончив с царицей, я посетил по очереди их сыновей. А завтра ещё и в комнате у царевны побываю. Просто замечательно! Уже завтра утром я смогу представить Успенскому и Марии неопровержимые доказательства того, что неподконтролен царю.

Глава 18

Я глянул на парадное крыльцо доходного дома, и кивнув сопровождавшим меня Дымку с Хрустом, чтобы ожидали меня на улице, вошёл в подъезд. Зима и Угол сейчас занимаются пополнением. Пора усиливать моих компаньонов, которые теперь как и я могут открывать портал на четверых. А значит можно придать каждому из них по три бойца. Итого мой отряд в своём составе теперь имеет четверых высокоранговых одарённых и двенадцать простецов, способных удивить много о себе думающих аристократов.

По здравому размышлению я пришёл к выводу, что тянуть с новичками нет смысла. Ведь мало выкупить готовых бойцов, их ещё и в курс ввести надо, подлой борьбе обучить и тактике. Троекуров ведь не обучает своих птенцов той же зачистке помещений, потому что понятия об этом не имеет. Ну и других моментов хватает.

Восьмёрка новичков будет уступать старичкам, но это не беда, научатся быстро. Уж при том, как их гоняют, и тем более при наличии «Повиновения» когда они из кожи вон лезут, лишь бы волю господина выполнить. К слову, привязывал их не я, а компаньоны.

Поднявшись на второй этаж постучал в знакомую дверь и отступил на шаг. Вскоре в квартире послышалось шуршание, а затем щелчок задвижки, и створка открылась. Как я и полагал, приходящая служанка уже ушла, отчего Рябова открыла мне дверь лично.

— Здравствуйте, Эльвира Анатольевна, — улыбнувшись, поздоровался я.

— Пётр Анисимович, — удивлённо произнесла она, изобразив лёгкий поклон.

Поймав мой взгляд на своей высокой груди, поднесла руку к вороту, словно в попытке запахнуть его. Хотя в этом не было никакой необходимости, так как все пуговки были застёгнуты. Ну вот не удержался я. Затем она отступила на пару шагов вглубь прихожей, приглашая меня пройти. Чем я не замедлил воспользоваться, подняв на уровень глаз коробку из знакомой кондитерской.

— А я с угощением.

— И судя по тому, что решили ударить по моей слабости, вам опять что-то потребовалось от меня. Проходите, Пётр Анисимович, куда же вас девать.

— Благодарю, — и не подумал я скромничать.

Как и в прошлое своё посещение я взял на себя заботу о самоваре, быстренько его раскочегарив. В принципе, можно было обойтись одним только плетением, но я использовал его только для розжига шишек, так чай однозначно получался вкуснее.

— Итак, с чем пожаловали? — когда мы наконец устроились за столом, и сделали по глотку чаю, поинтересовалась она.

— Как вы правильно заметили, Эльвира Анатольевна, у меня есть к вам просьба. И весьма необычная.

— И почему меня это не удивляет, — хмыкнула учитель фехтования воронежской гимназии. — Говорите, Пётр Анисимович, что вас привело ко мне?

— Просто вспомнил ваш рассказ о том, что во время поисков детей вы побывали в Константинополе, поэтому хотел просить вас, чтобы вы проводили меня туда.

— Вот так просто?

— А что такого? Выйдем за город, откроете мне портал куда-нибудь в предместье города, я прогуляюсь туда и вернусь обратно. Мне только и того, что нужно получить одну точку для перехода. А дальше уж я развернусь и сам. Просто обычным моим способом с помощью воздушного шара добираться слишком долго. Не хочу терять на это время. Опять же, территория там недружественная, а попусту рисковать глупо.

— Да-а-а, Пётр Анисимович, вы изрядно повзрослели и заматерели. Подумать только, всего-то не полных три года назад были поскрёбышем, а тут… Прыжок порталом туда, прыжок сюда, как само собой разумеющееся.

— Ну так, десятый ранг, — не стал я откровенничать.

— Я догадываюсь о ваших достижениях. Как помню и то, что вы сумели убедить меня в вашей предвзятости к использованию волколаков.

— Убедил я вас тогда ровно потому что сам верил в это. Но юношеский максимализм не то, за что следует держаться до последнего. Человеку свойственно взрослеть.

Рябова говорила со мной явно заигрывая. Не похоже, что пыталась обработать используя мои слабости. Скорее уж испытывала недостаток мужского внимания. Я же изо всех сил старался не пялиться на её грудь, гнать от себя мысли о страстности этой женщины и держать морду кирпичом.

Кто бы подумал, что мне будет совестно обманывать Марию, с которой у нас наконец всё наладилось. Когда Успенский в очередной раз высказал сомнение, она резко осадила его. Мол, если и после сделанного мною он полагает, будто я под контролем Романова, то с головой у него явно что-то не то…

На следующий день я явился в Кремль, и посетив царевну Ирину, подкорректировал её плетения. После чего настал черед каких-то высокоранговых одарённых. Те понятия не имели, что я на привязи, и полагали, что я из тех же птенцов гнезда Петрова, сильных одарённых, личных вассалов императора. Как оказалось, у царя таковых пара десятков. Те самые выходцы из бедных семей и черни, имеющие высокий потенциал, и пропавшие из общего поля зрения.

У некоторых из них последние три года начали спешно наращивать дар посредством волколаков, которые каким-то образом стали попадаться куда чаще. Получали такую прибавку далеко не все, а только наиболее перспективные из них. Похоже царь, подобно мне, собирался подготовить кулак из нескольких сильных одарённых в качестве козыря.

И в принципе у него получилось бы. Но так уж вышло, что шведы, ливонцы и идиж с ними поляки решили разыграть такие же карты. Как результат, Петру едва удалось отбиться и заплатить за это дорогую цену, потеряв как минимум четверых из своего особого резерва.

Я более чем уверен, что противники Романова полагают, будто он надорвался и сейчас спешно готовятся с началом следующей летней кампании разбить русских в пух и прах. Вот только им и невдомёк, что тот сейчас усиленно готовит новый ударный кулак своей армии, который на этот раз превзойдёт все самые невероятные предположения его врагов. Для чего он решил не пренебрегать ни малейшей возможностью для усиления своих птенцов, и приказал мне подправить их плетения.

В этой связи и я пересмотрел своё отношение к возможностям Долгоруковой. По возвращении в Азов я передал ей комплекты из двух персональных конструктов для четырёх карманов, чётко обозначив их границы. Если конструкт волхва можно было наложить вкривь и вкось, то мои должны ложиться чётко, а иначе не сработают. Первый конструкт предназначен для выброса Силы, второй образует поток. Все эти места были относительно недалеко от Азова, в радиусе эдак сотни вёрст и впоследствии окажутся на территории её княжества.

Благодаря этому она могла обратить значительно большее количество волколаков. А как следствие, обеспечить стабильный рост дара куда большему числу одарённых. Впрочем, для этого ей достаточно и двух карманов. Оставшиеся, она решила использовать для собственного роста, и прокачки ближнего круга используя уже поток Силы. Такой подход обеспечивает куда больший рост вместилища, а главное увеличивает пропускную способность каналов, и как следствие, потенциал.

То есть, она проделывает сейчас то, чем уже давно занимался я, раскачивая себя и товарищей до настоящих монстров. Только мы использовали куда больше карманов. Впрочем, у нас и задача более амбициозная. К моменту когда царь батюшка расправится с врагами на западе, и обратит взор на юг, оказаться настолько крепким орешком, чтобы он гарантированно сломал о нас зубы.

Кроме этого, я передал Марии секрет плетений экономичных порталов, и новейшую свою разработку, конструкт бесшумного портала. Ну и как вишенка на торте, «Копир», который активно пользовала Лиза при изготовлении «Разговорников». Я всерьёз призадумался о том, что со мной может что-то случится. А потому решил по максимум передать дорогому мне человеку то, что может обеспечить ей преимущество в будущем.

Впрочем, главная сила не в оружии и не в высокоранговых одарённых. Как по мне, главное это информация. Поэтому я воспользовался тем, что могу построить бесшумный портал прямиком в личные покои императорской семьи, а так же тем, что мой ранг превзошёл царский. Ну да, всё так и есть, я подсадил «Поводок» всей семье.

Ох и ору было. Успенский едва не набросился на меня с кулаками. А то как же, я посмел совершить подобное с императорской семьёй. Можно подумать мне это было легко! С императрицей и детьми никаких проблем. Когда же дело дошло до самого Петра, я реально чуть не разревелся от осознания чудовищности своего поступка. Вот чёрт его знает откуда это взялось, но от одной мысли, что я могу в любой момент грохнуть этого венценосного козла, меня охватывало желание вышибить себе мозги.

Мария отнеслась к этому более прагматично, и заметила Успенскому, что вредить государю никто не собирается. Просто мы будем играть доступными нам картами, и нанесём удар только в случае самообороны, причём в самом крайнем случае. А чтобы Иван Артёмович не сомневался в нас, она велела мне передать ему вторую половинку комплектов «Поводка». Потом, по настоятельному требованию дьяка и последовавших от него угроз, я вынужден был передать ему и дополнительный комплект.

Правда, следующий вручил Марии, и уж о нём-то кроме нас двоих не знал никто. Господи, как же мне при этом было мерзко, какой мразью я себя чувствовал. Даже слезу не смог сдержать. Нет, я этого козла точно грохну. Не сейчас. Потом. Но непременно. Ну сколько можно-то⁉

Сначала Шешковский, потом императорская семья. Плотину, что говорится прорвало. Успенский понятия не имел, как мне удалось подсадить им амулеты, но решил, что коль пошла такая пьянка, режь последний огурец. За прошедший месяц я посетил множество московских балов, как и балов во дворцах князей в их вотчинах. Иван Артёмович всерьёз рассчитывал наладить широкую сеть прослушки сильных мира сего. Штат его слухачей уже составлял четыре десятка девиц. И похоже это не предел.

М-да. Очень надеюсь, что ему не снесёт крышу. Как уже говорилось, узор «Верность» достаточно своеобразное плетение, и может дать сбой, если его носитель будет абсолютно уверен в собственной правоте. Так что, и за самим нашим дьяком не мешало бы присмотреть. К примеру, организовать ему зама. И Разбойный приказ пора выделить, для чего не мешало бы присмотреть полицмейстера откуда-нибудь со стороны, а не по рекомендации Ивана Артёмовича. Так. На всякий случай.

Но вместе со всеми этими заботами не стоило забывать о том, что уж кто-кто, а турки точно по весне вернутся, чтобы выбить нас из Азова. Не согласятся они уступить нам его вот так, за здорово живёшь.

Поэтому прошедший месяц я посвятил ещё и тщательной рекогносцировке. Сначала прогулялся по Крыму, побывав во многих городах, сунув нос в самые дальние и глухие уголки, чтобы при необходимости иметь возможность удивить как татар, так и турок. Затем прогулялся до Анапы, намечая точки перехода для обеспечения моей группе манёвра. Ну и навестил сам город.

К слову, как следует из прослушки калга-султана, крымский хан весьма недоволен тем, что авантюристов желающих поживиться за счёт русских оказалось не так много. Уж больно быстро и жёстко на подобные выпады отвечала великая княгиня. Помимо казачьей станицы под раздачу попало стойбище ногаев, а так же один из татарских родов, проживавший посреди Крыма. Наш карательный отряд прыгнул прямо туда, и раскатал село в пух и перья. И это при том, что павших солдат у нас больше не было, только двое тяжелораненых.

Благодаря тому же «Поводку» в теле Мехмеда стало известно и то, что Герай с Батал-пашой получили повеление султана к началу следующего лета решить проблему Азова. Для чего те уже приступили к подготовке похода. Им даже обещали в момент штурма крепости переправить сильных одарённых.

Ну и конечно же, я не мог обойти вниманием Константинополь. Бог весть как оно всё обернётся, но никогда не помешает иметь возможность ударить в самое сердце турок. Вот я и решил воспользоваться помощью своей бывшей учительницы.

— Вижу, Пётр Антипович, недаром в свете гуляют слухи о том, что нашла великая княгиня Долгорукова себе утеху в глухих азовских степях, — склонив головку на бок, произнесла Рябова.

— Не ожидал я, Эльвира Анатольевна, что вы сплетни слушать станете, — хмыкнул я, поднося к губам чашку с чаем.

— Не в сплетнях дело, Пётр Антипович, для себя знать хочу.

— Не стоит, Эльвира Анатольевна.

— Знать правда. Ну что же, тогда всё между нами ясно. Я так полагаю, что вы хотите отправиться к Константинополю прямо сейчас?

— Вечер наиболее подходящее время, чтобы остаться незамеченными, — подтвердил я.

— Хм. А я прогулялась бы с вами, чтобы срубить пару-другую турецких голов. Давно уж кровь по жилам не гоняла.

— И в чём загвоздка? Перебирайтесь под руку Долгоруковой. Там есть где разгуляться

— Подозреваю, вы в курсе, что не со всякой службы можно уйти по собственному желанию, — покачала она головой.

— А вы попробуйте попросить, быть может вам и пойдут навстречу. В конце концов, чин майора и командование батальоном вам пристали куда больше, чем быть учителем фехтования в гимназии, — возразил я.

— Вы уже вот так просто раздаёте чины и должности.

— Не верьте всему, что говорят, Эльвира Анатольевна. Мой голос не последний в Азовском княжестве благодаря моим заслугам, а не из-за особого ко мне отношения. К слову, не желаете чтобы я обновил вам узоры? Вы же слышали что они после моей руки получают серьёзную прибавку. И по времени это займёт всего лишь несколько минут.

— Хотите меня купить? — вздёрнула она бровь.

— Что вы. Хочу если не сжать ваше прекрасное тело в объятиях, то хотя бы ещё раз полюбоваться им.

— Уверены, что только полюбоваться? — хитро сощурилась она.

— Абсолютно.

— Ну что же, я подумаю над вашим предложением.

— Помнится вы выжидали полгода, чтобы получить от князя Долгорукова узоры десятого ранга. А тут я предлагаю прибавку, а вы говорите, что подумаете?

— Да, — пожав плечами, просто ответила она, откусила пирожное и сделала очередной глоток чаю.

— Мне никогда не понять женщин. Но в окрестности Константинополя-то вы меня забросите?

— Пётр Анисимович, вы для чего принесли эти великолепные порожные? Что, даже насладиться их вкусом не дадите?

— Кхм. Вообще-то я и не говорил, чтобы отправляться прямо сейчас. Чем позже, тем лучше, — беря свою чашку, произнёс я.

Закончив с чаепитием мы вышли на улицу, где нас ожидали Дымок и Хруст в наёмном возке. Пока я был в гостях, на улице окончательно стемнело, и начался снегопад с ветром. Пока ещё не метель, но приятного всё равно мало. Мы запахнули меховые воротники и устроились внутри.

Хруст тут же тронулся с места, и экипаж потянул в сторону городской заставы, которую миновали без проблем. Воронеж ведь не в осаде, чтобы нам преграждали путь. Хотя кем именно являются пассажиры, всё же проверили. А то ещё окажется, что кого-то вот так в наглую похитили, иди потом оправдывайся перед начальством. А то ведь и под судом оказаться можно.

Как ни странно, но за городом было не так ветрено, как на улицах. Возможно оттого, что на вольном просторе ветер уже не завывал как на узких улицах. Где-то даже стало и теплее, хотя снегопад и не прекратился. Едва застава скрылась за поворотом, как Хруст свернул с тракта, в какую-то боковую стёжку и вскоре остановился в небольшом леске.

Проявляя галантность я помог Эльвире Анатольевне выйти из возка, и передал ей амулет с десятикаратным алмазом со стандартным плетением. В мои планы не входило информировать посторонних о том, что мне доступно вдвое экономичное плетение. Так что, ей предстояло открыть малый портал, на одного человека. Больше её с её седьмым рангом просто не потянуть.

Едва появилось завывающе кольцо в всполохах зеленоватых молний, как я тут же ступил в зев портала, вывалившись в тёплую южную ночь. Активировав «Кошачье зрение» осмотрелся по сторонам, в готовности вступить в драку. Задействовал и «Поисковик», на случай если рядом окажется кто из одарённых. Но всё было чисто.

Рябова отправила меня на какой-то голый холм, где подобраться ко мне незамеченным было достаточно проблематично. Зато у меня появилась возможность осмотреться. Что я и поспешил сделать, задействовав «Дальнозоркость». Моего ночника хватало на три с половиной версты, а это большая площадь.

Зато магический бинокль мог заглянуть куда как дальше, а потому я сумел рассмотреть в темноте смутные очертания строений, а так же горящие то там, то тут факелы. Хм, а ведь это городская стена Константинополя, за которой начинается сам город. Обзор с этой точки так себе, зато отлично видны одни из ворот. Возможно у Рябовой тут когда-то был наблюдательный пункт.

Наметив несколько точек перехода, я скользнул к одной из них, теперь уже используя бесшумный портал. Даже если кто-то и заметил моё появление, пусть поломает голову куда я запропастился. И уж тем паче, когда я определился на местности и сделал ещё один прыжок.

Фу-у-ух. Жарко. Я расстегнул ворот и снял шапку. Нет, однозначно пора завязывать. Я наметил три точки на полянках окружённых кустами, так что, можно будет появиться здесь и днём. Тем паче, что я могу сделать это совершенно бесшумно. Но уходил я с громом и молниями, потому что Эльвира Анатольевна должна была увидеть обычный портал. А быстро я управился. Даже снег на воротнике до конца не растаял.

Глава 19

— Шелест, здесь Оса. Наблюдаю войско Гирая на марше. Движутся на северо-восток тремя колоннами. Полагаю не меньше пятидесяти тысяч. Слушаю.

— Их семьдесят тысяч, Оса. И это абсолютно точно. Вас заметили? Слушаю, — поинтересовался я.

— Трудно не заметить стаю таких крупных птичек. Но паники и брожений не замечаю. Слушаю.

— Это потому что они ещё не знают, как больно вы умеете жалить. Выставь «Маяк», между передовыми дозорами и колонной хана Герая. Слушаю.

— Готово. До головы не больше шестисот шагов. Слушаю.

— Прикрывайте нас. Закончил разговор.

— Закончила разговор…

Тот первый полёт для боярышни Столбовой оказался незабываемым. Она буквально влюбилась в небо. Разумеется долго в небе держаться Арина не могла, ведь ей не под силу чувствовать потоки подобно воздушику. Но боярышня настойчиво теребила сначала меня, а после других представителей этой стихии. В результате, на основании своего опыта и почерпнутых сведений сумела вывести кое-какие закономерности.

Арина по-прежнему могла лишь планировать, постепенно снижаясь. Но вместе с тем, научилась по косвенным признакам определять восходящие потоки и набирать высоту. Тонкости ей конечно же были недоступны, самостоятельно висеть в воздухе у неё получалось только около часа. Но на сегодняшний день это был лучший результат для представителя другой стихии.

После того, как я более или менее наловчился управляться с дельтапланом, в том числе и со стрелком, решил что пришла пора набирать пилотов. Для чего отправился конечно же в Архангельск, где уже ориентировался и имел какие-никакие связи.

Мой расчёт на то, что моряки с не меньшей радостью кинутся покорять пятый океан, полностью оправдался. Стоило им только совершить один полёт, как они тут же подсаживались на эту иглу. Им конечно же было знакомо плетение «Крыло», но оно не шло ни в какое сравнение с летательным аппаратом, управляемым полётом и возможностью висеть в небе несколько часов кряду.

Затем мы отобрали водников, каковые лучше всего подходили на роль борт-стрелков. Ну или бортового вооружения, это уж как кому. И в результате у нас появилась эскадрилья из двенадцати дельтапланов, которые за прошедшие почти полгода успели поднатореть в полётах настолько, что были способны не просто держаться в воздухе сколь угодно долго, но ещё и выполнять фигуры высшего пилотажа.

Я ни при чём. И мало того, понятия не имею, насколько они соответствуют тем, что были в моём мире. Да я вообще знаю только мёртвую петлю, про которую и брякнул новоиспечённым воздухоплавателям, а тут уж они сами расстарались. А чего им. Воздушники же. Высокоранговые, да ещё и с крупными алмазами залитыми под завязку. При таких раскладах им разбиться нереально, потому как плетение «Крыло» рулит.

Словом, командовала эскадрильей Столбова, которой теперь ну очень не нравилось, что она не воздушник, и на боевом вылете приходится кататься на пилоте. Ну, а что такого, вполне оправданный выбор. Это же теперь наша ударная сила, дальней руки. Посредством порталов выдвигаются куда поближе, вместе с дельтапланами, собирают их, взлетают и… Карусель, карусель, кто успел тот присел. Как-то так…

— «Маяк» все видят? — глянул я на своих компаньонов.

Вся троица дружно кивнула, и мы синхронно открыли порталы, в которые тут же юркнули тройки бойцов. Замыкающими мы, на уже контролируемый участок. Группа моя разрослась, до шестнадцати человек, из которых трое одиннадцатиранговые одарённые, а я сумел-таки взять двенадцатый.

Едва вышел из портала как в нос ударил одуряющий запах разнотравья, а в глаза яркое солнце, сочная зелень и пёстрый ковёр цветов. В конце мая степь по-настоящему красива. Даже мысль о том, что тут сейчас прольётся кровь, кажется кощунственной.

И тем не менее, в отдалении видна стена всадников, которые пусть пока ещё и не в боевой готовности, и обычным взглядом деталей не рассмотреть, тем не менее одна лишь их масса имеет пугающий вид.

Появление четырёх порталов, отчётливо видных и на таком расстоянии не осталось незамеченным. Стена всадников остановилась. Кто-то поднял коней на дыбы, под кем-то они заплясали, от передавшегося им волнения всадников.

Дымок поднял шест, и на степном ветру заполоскалось белое полотнище. Мария особо просила, по возможности не лить кровь будущих соседей. Одно дело если выпороть, за глупость и шалость, в наказание и назидание. И совсем другое устраивать резню.

Вообще-то, у татар сильные одарённые тоже имеются, а ещё я не позабыл, каково оно, когда в атаку бросается лава. Так что, пусть у нас и имеется прикрытие, грудь в грудь сходиться затея дурная. Но короткие жалящие удары в нашем исполнении могут наделать много бед. И уж чего-чего, а крови прольётся точно много.

Я сделал три шага вперёд и выдернул из земли дротик, в основании которого был закреплён «Маяк». Мне удалось-таки создать конструкт, на сигнал которого можно построить портал. Правда прежние амулеты для этого не годились. Так же мне пришлось изменить плетение «Портал», которое теперь превратилось в конструкт.

Амулеты делались из одного камня. В частности вот этот комплект включал в себя четыре амулета «Портал» и десяток «Маяков». Все они крепились на дротиках с ярким оперением, для активации достаточно напитать Силой алмаз величиной в треть карата. Если зарядить их все, то к какому из них тогда построишь портал, чистая лотерея. Поэтому едва подобрав дротик, я выкачал из камня Силу, и развеял её.

— Оса, что передовые дозоры? Слушаю, — запросил я.

— Пока продолжают отдаляться. Слушаю, — послышался в моей голове голос Столбовой.

— Будь готова отсечь их. Только без лишней крови. Слушаю.

— Поняла тебя. Слушаю.

— Закончил разговор.

Я построил портал, и передо мной, в трёх сотнях шагов появился такой же. Мгновение спустя, я уже стоял далеко впереди своих товарищей и ближе к противникам. Для внезапного нападения слишком далеко. Атаки подавляющего большинства одарённых я мог не опасаться, они даже не достанут до меня.

Просканировав находящихся в первых рядах с помощью «Поисковика» и «Щупа», я выявил шестерых десятиранговых и двоих одиннадцати. Серьёзно конечно. Но даже их слаженная атака не сумеет пробить мою защиту в первую атаку. В этот раз я не стал полагаться на «Панцирь» под кожей, и повесил на шею монстра в шестьдесят карат. А механика этих амулетов такова, что имеющий больший заряд и удар принимает на себя первым.

Но атаковать меня никто не стал. Вместо этого от стены всадников отделились двое, один из которых был весьма богато одет, а второй держал шест с пятью бунчуками. Сам хан Кырым Герай пожаловал. Разумеется я знал, кто стоит во главе войска. Просто не ожидал, что он изъявит желание говорить лично. Мягко говоря, не почину мне с ним беседовать.

— Приветствую тебя, великий хан, — поклонился я ему, когда он остановился в нескольких шагах от меня.

Говорил я на татарском. Я вообще говорю на нескольких языках, что при моей памяти не проблема. Научиться проговаривать слова правильно мне не сложно, но из-за непривычной для связок речи, у меня всё же присутствует лёгкий акцент.

— Кто ты? — спросил он, даже не подумав отвечать на моё приветствие.

Да и чёрт с тобой, золотая рыбка. Главное мозг включи, и поверни обратно. Хотя-а-а. Ни Мария и никто другой не допускали даже мыли, что крымский хан отвернёт сам. Только если его развернут, и никак иначе. Иное дело, что перед дракой нужно было показать ему и его воинам, что мы не желаем с ними драться. А уж после можно и кровь пустить.

— Ярцев Пётр Анисимович, ближник великой княгини Долгоруковой. — представился я.

— Ты её любовник. Слышал, что она чудо как хороша. Я сделаю её своей наложницей. А ты станешь евнухом в моём гареме.

М-да. Хреновый из тебя дипломат, твоё ханское величество. Слишком уж ты высокого о себе мнения, и низкого об окружающих. И причина наверняка в том, что ты знаешь, как ногаи едва не прибрали меня в прошлом году. Полагаешь, что я не сделал из этого выводы? А птички над головой никакие мысли тебе не навевают?

Разумеется ни о чём таком говорить я ему не стал. В мою задачу не входит злить или оскорблять хана. Вместо этого я активировал новое плетение «Рупор», а когда заговорил, то, хотя я и не повышал голос, услышали меня все находящиеся в радиусе шести с половиной вёрст.

— Великая княгиня Долгорукова не желает лить кровь. Она не враг Крымскому ханству, и видит в вас лишь добрых соседей. Дайте только знак, и мы поможем вам выпроводить отсюда турок. Прекратите набеги на южные рубежи России, откажитесь от торговли рабами. И после этого мы станем жить мирными соседями, помогать друг другу и торговать.

— Мне нравятся твои слова о ненужном кровопролитии. Я позволю великой княгине покинуть Азов и уйти обратно в Россию. Даже не стану настаивать на том, чтобы она вошла в мой гарем. Если только она сама не пожелает этого. Лишь о таком мирном исходе может идти речь.

В отличии от меня, его слышал только я, ну и ещё его сопровождающий с бунчуком. Плетение всё же не микрофон. Но это и не имеет значения. Главное, что мои слова слышит большинство войска. Сейчас они для них пока ничего не значат. Но после у них появится вес.

— А разве Азов принадлежал Крымскому ханству или Ногайской орде? Город и земли окрест являлись владениями Османской империи. Отчего ты желаешь лить кровь своих воинов за то, что не принадлежит тебе, великий хан? Почему желаешь прогнать нас из Азова, если там сядет турецкий бей? Что ты получишь взамен? Благосклонность турецкого султана? А разве нуждается в ней великий хан?

— Придержи язык, гяур, — холодно произнёс Герай.

— Мы мирные люди, хан, можем довольствоваться малым, давая взамен много. Но драться мы умеем лучше всех. Из-за того, что ты не прислушиваешься к голосу разума, здесь и сейчас поляжет много славных сынов Крымского ханства. И полягут они ни за что.

Я открыл портал, и шагнул в него, разом оказавшись рядом с товарищами. Всё же удобная штука! Пусть и затратная. Глянул на компаньонов. Они так же слышали мои слова, и уже знали, что мы не договорились. Однако стоят совершенно спокойные и уверенные в себе. Просто ждут сигнала, чтобы начать драку. Но я не спешил, предоставляя возможность Кырым Гераю вернуться к войску осознать, что каждое моё слово слышали его воины, наконец принять решение и ударить первым. Именно это должно отложиться в памяти тех, кто находится здесь.

— Шелест, здесь Оса. Сеть передовых дозоров стягивается к центру и движется в вашем направлении. Две крайние колонны начали охватывать ваш холм. Слушаю.

— Здесь Шелест. Оса, пока никого не трогайте. Просто дайте перед дозорами заградительный в качестве предупреждения. Слушаю.

— А смысл? Они не остановятся. Слушаю.

— Мне не нужно, чтобы они остановились. Пока хватит и того, что ты обозначишь свои намерения. После этого оставь там одну пару, прикажи атаковать только после того, как завертится у вас. Сама с остальными выходи на среднюю колонну, и будь готова к атаке. Закончил разговор.

— Закончила разговор.

В этот момент стена всадников пришла в движение, а в нас полетели плетения «Копий». Не дожидаясь моей команды все разом залегли, пропуская росчерки над собой. Спасибо узорам и пассивкам «Быстроты» и «Ловкости». Защита у нас конечно, что у твоего танка, против трёхлинейки. Только зачем растрачивать Силу почём зря.

— По своим секторам предупредительно-заградительный малыми «Шарами», — приказал я.

И тут же сам пустил веер из «Ледяных» и «Огненных шаров». У меня сейчас каналы, как у того монстра, по восемь с половиной люм в секунду. Признаться, даже мне с моим режимом аватара это было довольно тяжко, но я всё же научился выдавать по три слабеньких плетения в секунду. Учитывая же то, что я использую две стихии независимо друг от друга, так и все шесть. На секундочку, боевая скорострельность пулемёта.

Больше пока физически не успеваю. Быть может получится довести до четырёх, но это не точно, и возможно только со следующим рангом, когда пассивки перейдут на следующий уровень. Увы, но использовать узоры вообще, и «Ловкость» с «Быстротой» в частности, попросту нецелесообразно. Понятно, что их нанесение мне ничуть не помешает развиваться и дальше. Но и толку от них никакого, кроме украшения. Чтобы они работали, наносящий их должен быть выше по рангу.

К слову, я очень надеялся, что когда моё вместилище перерастёт царское, то и давление «Повиновения» исчезнет. Ну или хотя бы ослабнет. Однако, ничего подобного не произошло. Быть может причина в том, что он меня всё же превосходил, когда наносил его. Или тут разница в рангах не имеет значения. Без понятия, а информация об этом в свободном доступе отсутствует…

Строчки огненных и льдисто синих «Шаров» устремились к противнику, и недолетая до него с сотню шагов вгрызлись в землю, поднимая облачка пыли и земляной крошки с посечённой травой. Получилось весьма впечатляюще. Вот только противника это не остановило и не впечатлило. Рвани вблизи от лошадей, глядишь животные и испугались бы, а при таком раскладе эффект практически нулевой.

— «Стрелы», — скомандовал я, пуская веера из трёх сотен росчерков с обеих рук.

Нет, ну, а сколько можно предупреждать-то. Я ещё и «Градом» добавил, благо он у меня теперь накрывает площадь диаметром в тридцать сажен. А там и наши «штурмовики» появились, атаковав сверху. Без понятия, сколько мы сумели снести «Стелами», тут всё же в основном страдают лошади. Зато ледяные пули накрывающие определённую площадь на пять секунд не оставляют в живых никого, если только нет нормальной защиты.

Против простецов поистине страшное оружие. Радует хотя бы то, что доступно только с седьмого ранга, и накрывает площадь радиусом в две с половиной сажени, прибавляя по столько же с каждым рангом. Ну и такой момент, что водники встречались реже чем огневики. Не то, потери армий в сражениях были бы запредельными.

Впрочем, немаловажным было и то, что плетение это весьма затратное. У седьмого ранга оно требует шестьдесят люм, при том, что разовый лимит у такого одарённого составляет чуть больше шестидесяти. То есть для того чтобы нанести такой удар нужно отказаться от всех плетений, сосредоточив свои возможности только на нём. У восьмого ранга оно отъест только половину разового лимита, но если есть желание увеличить радиус поражения, потребуется так же вложить практически всё, рискуя оказаться сражённым даже слабенькой пистолетной пулей.

— Уходим на Белую горку, — когда мы отстрелялись, приказал я.

И тут же активировал портал, выставив его между собой, и приближающейся конницей. Мои товарищи поступили также, открыв порталы в один ряд с моим, считай возвели защитную стену, пробить которую попросту нереально. В боевой обстановке уходили в другом порядке. Сначала пара бойцов, затем одарённый и замыкающим последний боец боевой четвёрки. Я успел убедиться, что при всей крутости дара, бойцами из простецов лучше не пренебрегать, и действовать комбинированной группой, а не только в составе одарённых.

Белая горка, это всего лишь небольшой холм, с лысой вершиной из известняка. О выходе татар мы знали заблаговременно, поэтому я побродил на предполагаемом маршруте и составил карту. Вообще-то, по хорошему кроки, но как уже не раз говорил, мои наброски куда информативнее и точнее самых современных карт аборигенов.

Посмотрев в сторону где остались наши летуны, я задействовал «Дальнозоркость». Ну что сказать, кружат, аки коршуны над добычей. Какой при этом причиняют урон не рассмотреть, из-за складок местности. Но порой наблюдаю и стремительные росчерки «Копий». Это не «Шары», летящие со скоростью брошенного камня. Даже в моём случае она не выше двадцати сажен в секунду. Эти же, как и «Стрелы», что винтовочная пуля из моего мира, выдают под одну версту в секунду. Но всё равно заметны, подобно трассеру.

— Оса, здесь Шелест. Доклад. Слушаю, — вызвал я Столбову.

— Шелест, здесь Оса. А татары-то не дураки. Сообразили как противостоять «Граду». Прикрываются своими кожаными щитами, которые вполне держат пистолетную пулю. Лошадей это конечно не спасает, но самих воинов вполне. Пробовали сбиваться в кучу, но мы с помощью «Шаров» быстро отучили их собираться вместе. Теперь они рассредоточились и потери резко снизились. Парочка сильных одарённых пыталась нас атаковать, но не преуспели. Зато мы их приметили и прибрали. Хана, как и приказано, не трогаем. Остальные не отсвечивают. Только если уверены, что их не заметят бьют в спину. «Панцири» у моих пока в порядке, в выходе из боя не нуждаются. Слушаю.

— Принял тебя, Оса. Дай ориентир, добавим веселья. Слушаю.

— Вы где? Слушаю.

Разбираться с картой ей сейчас некогда, а портал открывается прямо на «Маяк». Поэтому ей нужно знать, с какой стороны мы прибудем, чтобы нам не оказаться спиной к противнику.

— К северо востоку от вас. Слушаю.

— Тогда лучше наведу на вторую колонну, а то окажетесь меж двух огней. Придётся малость обождать, сейчас сместимся к ним. Татары окажутся левее вас. Закончила разговор.

— Закончил разговор.

Ждать пришлось недолго. Всего-то несколько минут, и наконец портальный амулет ожил, сообщая о контакте с «Маяком». Я тут же отдал приказ на перемещение, и мы открыли переходы по наводке. Пока оценивал обстановку подобрал очередной дротик, развеял Силу из его камня, и прибрал в футляр.

— За дело, судари, — приказал я.

Взмахом правой руки пустил веер из трёх сотен «Огненных стрел», затем с левой послал столько же «Ледяных». Добавил «Градом», и отстрочил с двух рук пару длинных очередей «Шаров». Периметр контролируют бойцы, в атаку на нас никто не бросился, поэтому мы остались на месте, ожидая отката плетений.

Ну и коль пошла такая пьянка, решили отработать снайперами. «Дальнозоркость» нам в помощь. Приблизили картинку, выбрали цель, и пустили вдогонку «Копья». Расточительство конечно, но мы, по обыкновению, под бустом, и запасы вместилища восполняются с невероятной быстротой. Так что можем себе позволить. А я так и вовсе с двух рук работаю. Причём ещё и о «воздушных» клинках не забыл.

А что делать. Татары теперь плотной массой не держатся, и потери несут не столь уж существенные даже от «Града». Что уж говорить о «Стрелах», где мало, что процент попаданий снизился на порядок, так ещё и по большей части достаётся всё же лошадкам. Они побольше, и попасть в них проще.

— Не увлекаемся, судари. Уходим.

Когда вторая череда плетений умчалась вслед татарам, приказал я. Не стоит увлекаться. Удар, отскок. Ну или как снайпер, выстрел, и сразу смена позиции. А ведь татары сделали выводы из прошлогоднего побоища, устроенного туркам и ногаям. Нет ну надо же, средневековые щиты обрели вторую жизнь. Не всё получается хан обсуждал с калга-султаном. Надо теперь и его на «Поводок» подсадить. А то пробел выходит. Не хорошо.

Глава 20

— Шелест, здесь Оса, мы падаем, — раздался в голове голос Столбовой.

Я тут же обернулся в сторону где кружила наша эскадрилья, и активировал «Дальнозоркость». Один из дельтапланов был явно повреждён, ну или всё же изломан, и довольно быстро спускался. Падением это всё же назвать сложно, но и на планирование не тянет.

Похоже Александр Сергеевич, пилот Арины Егоровны, задействовал плетение «Крыло». Вот только рангом он пока не вышел, чтобы вывезти двоих. Хотя и сумел изрядно замедлить падение, а там своё слово скажут их «Панцири». Просядут они конечно изрядно, но не разрядятся в хлам, а значит и эта парочка вполне выживет. Вот только надолго ли. К гадалке не ходить, они падают в скопление обозлённых как черти татар. Военных летчиков во все времена ненавидели, за идущие с ними смерть, и едва ли не животный ужас от бессилия перед этой грозной силой.

— Оса, как только приземлитесь, сразу уходите порталом. Слушаю, — приказал я.

У каждого экипажа есть амулеты «Портал». С их помощью они выдвигаются от Азова к месту развёртывания, а затем возвращаются обратно в крепость. Чего в чистом поле торчать как буй. А для обеспечения безопасности по месту прибытия перед ними выдвигается мой отряд. Во всяком случае, пока дела обстоят именно так. Туда дальше расширим штат, и эта нагрузка с моих плеч спадёт.

— Не сможем. Амулет пустой. Слушаю, — ответила она.

— Оса, активируй «Маяк»! Немедленно! — выкрикнул я, тут же приняв решение идти на выручку.

Мне по силам построить портал в нужном направлении. Я даже могу вывести перед мысленным взором картинку этого участка местности, и примерно определить место их падения. Но только и того, что примерно, мне же нужно оказаться рядом с ними, а иначе их не вытащить.

— Отряд, готовимся к переходу по «Маяку». Пойдём в гущу врагов. Первыми идут одарённые, бойцы следом, — нарушил я обычный порядок перехода.

— Но… — начал было Дымок.

— Отставить! Ждём, — оборвал я возражения на корню.

Я наблюдал с помощью «Дальнозоркости» за всё ещё падающим изломанным дельтапланом. Мы уже чувствовали активировавшийся «Маяк», вот только пока он в воздухе, навести на него «Портал» не получится. Есть!

— Пошли! — скомандовал я, и тут же открыл портал.

Шаг, другой, и вокруг меня завывают торжествующие вопли татар, в которые уже вплетаются испуганные и разочарованные. Кое до кого дошло, что ссаженные с небес, теперь не одни, и выручать их пришли серьёзные дяди.

Столбова и Рязанцев сумели отбить первый натиск, оказавшихся поблизости татар. Но боевые плетения в откате и следующий им уже не выдержать. Вовремя мы, чего уж там.

Мне в грудь прилетело «Копьё», осыпавшееся огненными всполохами. Следом ещё одно. Уворачиваться просто некогда, поэтому я тупо принимал удары. Правда, не безответно. Двумя стремительными шагами вышел перед этой парочкой, и ударил «Шквалом» на двести семьдесят градусов, чтобы не задеть своих.

Отбросило далеко не всех, пятеро остались на месте. Двоих из них я снял «Воздушными клинками». Оставшихся троих достали прикрывавшие меня Дымок, Хруст и Зима. Сзади в дело вступи компаньоны, и загрохотали выстрелы прикрывавших их бойцов. Надеюсь не по простецам палят. Всё же жалко терять алмазы.

Короткий взмах рукой, хлопок, и перед парочкой незадачливых авиаторов возникло завывающее кольцо портала.

— Чего замерли, как не родные! — гаркнул я на них.

Рязанцев сообразил первым, и схватив Столбову потащил её в зев. Едва они его миновали, как средний портал схлопнулся. Я успел получить пару «Плетей», оказавшихся против меня бессильными, но отъевших немного защиту. Два «Шара» от которых тупо не стал уворачиваться, и пучок из пары десятков «Стрел».

— «Стрелы» и «Вал»! — выкрикнул я.

Сам послал с двух рук веера «Стрел», добавив «Огненным валом». Ну раз уж так случилось, и мы сошлись с татарами грудь в грудь, грех не воспользоваться. Впрочем, главное тут вовсе не в желании нанести как можно большие потери. Куда важнее вынести обломки дельтаплана. Сам-то он уже ни на что не годен, но в его конструкцию вплетено целых шесть крупных алмазов. Плевать на их стоимость, мне они достаются легко. Но никакого желания предоставлять противнику такой ценный ресурс. Иди потом дерись с одарённым имеющим мощный щит.

— Хруст, Зима, хватайте обломки дельтаплана, — приказал я, подбирая оставленный боярышней дротик с «Маяком», заодно выкачивая из него Силу.

И тут же ударил «Градом». Ледяные пули застучали вокруг нас, я почувствовал множественные лёгкие тычки, отъедающие защиту у моего «Панциря».

Татары поспешили прикрыться щитами, благо плетение возвещает о себе громом, пусть и не таким громким, и без вспышки, но секунда перед ударом есть. Так что, ловкий человек может успеть прикрыться. Спешившиеся укрылись вполне удачно, а вот всадникам пришлось несладко, так как их лошади не имели должной защиты, поэтому округа огласилась ржанием, полным боли и страданий.

Вот странное дело. От «Стрел» имеющих заряд в тот же один люм, эти щиты не защищают. Зато от «Града» вполне эффективны. Не все, разумеется, а те, что имеют покрытие в несколько слоёв вываренной кожи, и способны выдержать напор пистолетной пули. Вообще-то, по идее такой щит должен выдержать один или два натиска, после чего верхние слои неизменно измочалит, и третий удар уже вполне может пробить защиту. Стальное изделие лишено подобного недостатка, вот только такой щит дорогое удовольствие.

— Уходим! — выкрикнул я, когда подхватившие дельтаплан Хруст и Зима уже приблизились ко мне.

Открыл портал, куда ступил вслед за двумя бойцами с их изломанной ношей. Дымок по обыкновению шёл первым в бой, и прикрывал меня при отходе.

— Оса, прикажи эскадрилье выходить из боя. Немедленно, — распорядился я.

— Внимание Соколы, здесь Оса. Прекратить бой, отходите на восток, — не стала спорить боярышня.

— Ну и что это было, Арина Егоровна? — кивая на обломки, спросил я.

Большая часть шёлка и две жерди не пострадали, и их можно будет использовать при изготовлении следующего аппарата, как и весь крепёж. Но нечего и мечтать, чтобы починить летательный аппарат в полевых условиях.

— Несколько сильных одарённых нанести сосредоточенный удар, и «Панцирь» не выдержал, — пожала она плечами.

— Это-то я понял. Я спрашиваю, отчего они так легко в вас попали?

— Опытные бойцы, что тут непонятного, — вступился за своего командира Рязанцев…

Вообще, я был рад его появлению. Александр на четыре года старше Арины. Когда я с ним встретился у него как раз закончился срок службы в императорском военно-морском флоте и он уже подал рапорт на прохождение дальнейший службы. С послужным списком у молодого лейтенанта был полный порядок, как и с перспективами карьерного роста. Ввиду большого числа претендентов утверждение прошения дело не быстрое, так что я успел перехватить Рязанцева.

Офицер сразу же влюбился в небесный океан, и когда я предложил ему перебраться в Азов, где он сможет летать вволю, он согласился. Вообще-то не сразу. Для начала попытался построить свой дельтаплан, вот только не преуспел в этом. Как оказалось, мало повторить конструкцию, в чём не было особых сложностей.

Однако, ему не удалось добиться достаточной прочности конструкции. Там же где прочность достигалась, аппарат получался слишком тяжёлым. С его помощью ещё получалось планировать на спуске, а при наличии восходящих воздушных потоков, ещё и немного полетать. Но это не шло ни в какое сравнение со свободным полётом моего дельтаплана.

Перебравшись же в Азов, он оказался в подчинении у Столбовой, которой тут же начал оказывать знаки внимания. Поначалу боярышня держала его на дистанции, но постепенно они всё же сблизились. И по мере того, как их отношения крепли, меня отпускало чувство неловкости, неизменно возникавшее при встречах с девушкой…

— Опытные бойцы, говорите, Александр Сергеевич? А вас что же, в дровах нашли? Или все эти ваши выкрутасы с фигурами пилотажа нужны только для выпендрёжа перед впечатлительными барышнями?

— Я попросил бы, — начал было лейтенант.

— Попросите ещё, — оборвал его я. — Не думали использовать эти выкрутасы в бою? Вам надлежит летать как стрижам, а вы парите орлами, уверившись в собственной неуязвимости.

Вообще-то, сам хорош. Я как-то даже не предположил о том, что противник может додуматься до слаженной противовоздушной обороны. А должен бы. Мы даже на срочке отрабатывали групповую стрельбу по воздушной цели. Да куда-а там. Дельтаплан это же настоящая вундервафля, дрожи вражина. А оно вона как. Каждое действие, рождает противодействие. Так что, если даже татары додумались, то в других можно не сомневаться. Отсюда вывод, пора браться за отработку тактики штурмовки. Ну и вертеться, как угорь на сковородке.

— Ладно, с этим разобрались. Арина Егоровна, а какого чёрта ваш «Портал» оказался разряженным? В нём заряда должно было быть как минимум на два перехода.

— Я перекачала из него Силу в «Панцирь». Подумала, что для перехода после боя наскребу из других камней. В крайнем случае, товарищи сольют из вместилищ.

— Гениальное решение. А не подскажете, для чего я сделал у «Порталов» тройной заряд? Не на случай ли эвакуации?

— Я учту на будущее.

— Уж потрудитесь, Арина Егоровна. Кстати. А как вели себя татарские высокоранговые одарённые? — поинтересовался я.

— Хорошо вели, — скривилась Столбова. — Как только замечали атаку, тут же начинали вертеться волчком, и уворачиваться от плетений. «Ловкость» и «Быстрота» им в помощь. Но они им мало помогали когда их атаковали несколько человек. Вот только если они желают спрятаться, то засечь их довольно сложно.

Вполне ожидаемо. К слову, я как-то был не в курсе, но оказывается у пехоты есть способы противодействия тем же «Стрелам», если только командир успевал подать команду ложись. С медленными «Шарами» было легче, хотя их старались не пускать параллельно земле, а бить в неё. В этом случае залёгшие солдаты так же несли потери, но уже значительно меньшие.

Я даже не представляю, через какую муштру проходит пехота, чтобы добиться подобной слаженности. А ведь казалось бы, пробыл много времени в расположении Дикопольского полка, где отрабатывались все известные тактические приёмы. Просто считал все эти строевые экзерсисы анахронизмом, предназначенным только для прививания и поддержания дисциплины.

Ошибочка. Предки наши были далеко не только самодурами, помешанными на беспрекословном повиновении нижних чинов, красивых построениях, чётком и синхронном выполнении строевых приёмов. Оказывается, всё, или почти всё, было пронизано глубоким смыслом и необходимостью, диктуемой тактикой царящей на поле боя.

— А «Воздушными клинками» или «Булавой» достать их не пытались? У этих плетений нет внешнего проявления, и заметить их применение нереально, — поинтересовался я.

— Одно дело если атаковать по ходу. Я так и делал, — начал отвечать Рязанцев. — Достал таким образом с дюжину татар. Но совсем другое выискивать одарённого для целенаправленной атаки. Управление дельтапланом, требует внимания и сосредоточенности. В особенности на низких высотах, где потеря восходящего потока чревата. А уж если ещё и постоянно маневрировать, так и подавно нельзя отвлекаться. Опять же, в этом случае и борт-стрелок начнёт мазать, — покачав головой закончил он.

— Значит пора отрабатывать взаимодействие экипажа. Выводить в поле одарённых эскадрильи в качестве зубатой мишени, поднимать в небо пару дельтапланов и драться, используя ослабленные плетения, — заметил я.

— Так и сделаем, — подтвердила Столбова, которой явно было неловко от того, что сбили именно её.

— Вот и договорились. А сейчас командуйте эскадрилье возвращение к точке сбора.

Первыми на холм, откуда взлетали Соколы вышли разумеется мы. Ещё и обождать пришлось, пока вернутся летуны. Заодно разобрали дельтаплан, избавившись от повреждённых частей. Я приметил, как один из бойцов припрятал изодранный шёлк, и подошёл к нему и спросил.

— Зачем тебе этот лоскут?

— Так ведь всё одно выбросили, — растерялся парень.

— А разве я высказал недовольство. Просто спрашиваю, зачем он тебе?

— Иришке подарю. Мне Михаил Дмитриевич позволил встречаться, — словно признаваясь в совершённом преступлении, произнёс парень.

— Конечно разрешил, — подошёл к нам Рудаков. — Даже холопы встречаются с девицами и женятся, так отчего этого не может себе позволить свободный человек, да ещё и настоящий воин.

— А что же ты настоящему воину не платишь, а Лис? — поинтересовался я.

— Да кто не платит-то? Я? Да они у меня по пять рублей в месяц получают. И купить своей красавице он может куда больше, чем этот лоскут. Это ему его крестьянская бережливость не позволяет смириться с тем, что кто-то может выбросить кусок шёлка.

М-да. Ну что тут сказать, «Повиновение», достойное жалование, всё это замечательно. Но человек не может измениться в одночасье. Вот и этот паренёк такой же. И это хорошо. В том плане, что мои компаньоны пошли по моему пути, используя узор только для сохранения тайны, и по максимуму предоставляя своим бойцам свободу. В том числе, и на личную жизнь. Кстати, повезло парнишке. В Азове серьёзный такой перекос в мужскую сторону, и девчата уже успели сообразить, что могут перебирать парней не опасаясь остаться в девицах…

По возвращении Столбова получила новый дельтаплан, благо возможность потери я предусмотрел. Хотя запас и не был велик. А после обеда, несмотря на усталость, погнала свою эскадрилью на облюбованный для полётов холм, отрабатывать атаку, с учётом изменившихся условий. Оправлять их в бой без предварительной подготовки глупость несусветная. Но и времени на раскачку попросту нет.

А вот сам я, решил, что мне не помешает навестить татар. А к чему давать им отдых. К тому же, отчего не воспользоваться возможностью нанести серьёзный урон, коль скоро есть такая возможность. На мой взгляд, у хана Герая слишком много сильных одарённых. Сегодня это основная ударная сила любой армии. Так отчего бы не вырвать у него пару-тройку клыков.

Соколы вроде бы срезали двоих. Но у меня нет в этом полной уверенности. Может они и впрямь достали сильных одарённых, а может и кого невезучего, оказавшегося рядом. Причём совсем не обязательно одарённого. Далеко не все простецы из бедноты, есть среди них и состоятельные воины, в богатых одеждах и дорогих доспехах…

— Шелест, дельтаплан готов, — Дымок, посмотрел на меня с сомнением, и спросил, — Ты уверен?

— Более чем. Просто будьте наготове, — обратился я к своим компаньонам.

Дождавшись темноты я вернулся обратно на тот же холм, с которого днём стартовали соколы. Только теперь кроме того, что меня сопровождал мой отряд, при нас имелся ещё и дельтаплан. Я решил нанести тайный визит в лагерь войска хана Герая. Только, для начала не мешало бы наметить точки перехода. Как я и говорил ранее, у него имеется пара-тройка лишних клыков, от которых его не мешало бы избавить.

Ну, а так как я не самоубийца, то при мне имелся один из «Маяков» настроенных на портальные амулеты моих компаньонов. Случить что-то непредвиденное, и они всегда смогут добраться до меня. А чтобы они точно знали, что со мной произошла беда, при мне имелся ещё и конструкт «Поводок». Тот самый, что пристроил мне Успенский. Разве только я забрал у него вторую половинку, которую и вручил Волку. Трое одарённых одиннадцатого ранга, прикрываемые девятью бойцами, с ружьями и пистолетами заряженными «Пробоями», это куда как серьёзная страховка.

Взлетев я поднялся на приличную высоту. Настолько, что реально начал замерзать, а дышать стало затруднительно. Зато горизонт раздался далеко в стороны. Костры трёх стоянок татарского войска я увидел примерно в сотне вёрст от нас. Хан Герай и не подумал прекращать продвижение в сторону Азова. Он даже не замедлился, коль скоро за оставшееся до темноты время успел продвинуться так далеко.

На то, чтобы долететь до лагеря мне потребовалось около часа. Повезло с попутным воздушным потоком, который мне удалось оседлать. Всё же хорошо, что я не додумался ни до какого двигателя. Потому что без него я парил совершенно беззвучно, и с отличными шансами остаться незамеченным.

Я описал над татарами круг на высоте в три версты. Вполне достаточно для того, чтобы используя «Кошачье зрение» рассмотреть всё в деталях, отметить глухие места для перехода. При желании я мог бы возникнуть прямо перед шатром хана и устроить ему Кузькину мать. От этой мысли я непроизвольно расплылся в недоброй улыбке. Заманчиво. Очень заманчиво.

Сделав ещё пару почётных кругов над двумя другими лагерями я решил возвращаться. Тратить целый час на обратную дорогу попросту глупо. Поэтому я присмотрел для посадки укромную низину на берегу ручья, верстах в десяти от ближайшего татарского лагеря. Мне больше взлетать не нужно, а отряду без разницы куда осуществлять переход, так что место вполне подходящее.

Глава 21

— Ну как, похож? — я развёл в стороны руки, и обернулся кругом.

Татарская одежда была конечно с чужого плеча, но размер вполне подходящий, поэтому движения не стесняла. Другое дело, что я в ней пока себя чувствовал не очень. Ещё и бороду наклеить пришлось, кожа под которой уже слегка зудит. Пообвыкнуть надо.

— Если в темноте, или с «Кошачьим зрением», то вполне себе татарин, — выдал свой вердикт Суханов.

Остальные подтвердили его слова, кто ёмкими выражениями, кто знаком. В принципе, я и сам понимал, что ночью вполне смогу ввести противника в заблуждение. Но признаться, это была меньшая из проблем, в отличии от воплощения задуманного.

— Тогда готовимся. Дымок, забирай Хруста с Зимой и обратно в Азов.

— Я с тобой, Шелест, — решительно произнёс молочный брат.

— Уже говорили об этом. Новым порталом я могу провести только одного.

— Я не про то. Пусть Угол со своей тройкой в Азов, а мы с Лисом, — он просительно посмотрел на Рудакова.

— Нет, — отрезал я.

Но потом всё же решил смягчиться. Илья дыбой доказал, что достоин полного доверия.

— Пойми, Дымок, их квартет уже сыгран, они не только тренировались вместе, но и дрались. Разбивать боевую группу глупо, и я дурить не стану.

— Прости. Не подумал, — дёрнул уголком губ парень, и подхватил конец сложенного дельтаплана.

Я подмигнул ему, после чего открыл портал, отправляя свою тройку во двор дома в Азове. Который, к слову, теперь охранялся моей личной дружиной, из дюжины бойцов. Одарила Мария такой привилегией. И на этот раз я обошёлся без «Повиновения», сделав упор на узоры «Быстрота» и «Ловкость». В бой я их тащить не собирался, как и привлекать к тайным делам. А потому решил обойтись присягой.

Отправив парней с дельтапланом, я кивнул товарищам и открыл новый портал. Тот появился практически бесшумно, разве только лёгкий свист воздуха, как при сквозняке из окна. Мгновение, и я оказался за десяток вёрст, на примеченном с воздуха пяточке, в кустарнике на берегу ручья.

Это самый край лагеря, чуть дальше находятся посты охранения. Татары во многом полагаются на чуткость своих лошадей, но доверяться им полностью всё же неправильно. Вот и сейчас животные находящиеся неподалёку от меня всхрапнули, и издали негромкое недовольное ржание, предупреждая своих хозяев.

Я встряхнулся, набираясь решимости, и не таясь вышел из кустов, оправляя штаны, словно только что ходил по нужде. Глянул на сидевших у костра скучающим взглядом, и с независимым видом прошёл мимо по своим делам. Из дюжины воинов рассевшихся вокруг огня на меня взглянули хорошо как двое, остальные были заняты своими делами. Один травил байки, другие смеялись, толи из-за смешной истории, то ли уличив его в безудержной фантазии, а может и на вранье.

Трое из этой компании не лезли в разговор, сосредоточившись на починке своих щитов. Прилаживали заплаты из вываренной кожи, на прорехи оставленные ледяными пулями. Так себе мера, на один раз. Но с другой стороны, это тоже ой как немало.

Я походя просканировал пространство «Поисковиком» выявив нескольких одарённых, после чего прошёлся по ним «Щупом». Ни одного даже со средним даром, одни низкоранговые, то ли бесталанные, то ли просто ещё не развили свой дар. Не суть важно. Главное, что для меня они не представляют интереса.

Справедливо рассудив, что высокоранговые должны находиться ближе к центру лагеря, стал пробираться туда же. Нет, я вовсе не крался. Соверши я подобную глупость, и неминуемо привлёк бы к себе внимание. Шёл открыто, разве только не приближаясь к кострам, и по возможности обходя воинов снующих по лагерю.

Время достаточно позднее, и не меньше полвины уже отправились на боковую, но хватает и тех, кто предпочитает бодрствовать. Я постоянно сканировал пространство, и прощупывал выявленных одарённых. М-да. Проще иголку в стоге сена искать. И ведь это стоянка всего лишь одной трети татарского войска. Две другие колонны расположились на ночлег в стороне, образовав таким образом равносторонний треугольник.

Ну и с чего я вообще взял, что у меня так легко получится их обнаружить и уж тем более убрать? «Воздушные клинки» конечно практически бесшумные, а на фоне непрекращающегося шума лагеря, их и вовсе никто не услышит. Однако, это не пуля, раны получаются обширные, и кровоточащие, так что скрыть их воздействие никак не получится.

Был конечно способ, я ещё в родном мире об этом читал. Можно использовать стальную спицу, в этом случае крови вообще нет, разве только отметка остаётся типа родинки. Ну, так было написано в прочитанных мною детективных романах. А как оно на деле, я пока ещё не пробовал. Хотя спицей обзавёлся, причём из отличной стали, собственной выделки. Ещё и вязь «Пробоя» на неё нанёс с солидным камнем в навершии рукояти.

Только через час поисков я наконец обнаружил десятирангового одарённого. Судя по одеянию и богатому оружию, из беев. Но несмотря на это, и явно уважительное к нему отношение, спал он прямо под открытым небом. Десятый ранг, конечно не одиннадцатый, но тоже не баран чихнул, поэтому я подгадал момент когда в его сторону никто не смотрел, и метнул тандем клинков, всё равно оба нужно использовать. При этом я присел, и плетения пошли по низу, пробив ему бок, и развалив сердце.

Татарин вздрогнул, слегка выгнулся дугой и тут же опал. Я держал амулет портала наготове, но гибель одарённого прошла незамеченной. Пока незамеченной. И я более чем уверен, отсчёт времени до всеобщего кипиша пошёл в лучшем случае на минуты. Поэтому поспешил отдалиться от места преступления, продолжая сканировать окружающих.

Восьмой ранг. Вообще-то, тоже достаточно серьёзно. И он так же отдыхает. Но я предпочёл не рисковать. А вот девятый, который спал в парусиновой палатке, меня очень даже привлёк. Обошёл это нехитрое сооружение с обратной стороны. Подгадал момент когда в мою сторону точно никто не смотрел, и коротким взмахом послал тандем «Воздушных клинков» прямо через парусину. Едва различимый свист, лёгкий треск прорезанной ткани и плетение ударило точно во вместилище спящего. Кроме тяжкого вздоха он не издал ни звука, а о том, что погиб возвестило отсутствие проявлений Силы в палатке.

Я ещё раз бросил взгляд окрест. Никто ничего не заподозрил. Лагерь продолжал жить своей жизнью. Вот и ладно. Значит пора возвращаться к поиску. Ну или всё же к безнадёжному предприятию. А как ещё называть моё занятие. Найти одарённых не так чтобы и сложно. А вот выявить среди общей массы высокоранговых, задачка уже нетривиальная.

Использовать «Щуп» по площадям не получится, воздействовать им нужно только на конкретное вместилище. Первый убитый привлёк моё внимание своим богатым одеянием. Второй, тем, что спал, пусть и в небольшой, но всё же палатке. Так что я изменил подход, и пробираясь между кострами и палатками высматривал богато одетых и с хорошим оружием. После чего сканировал их.

Ещё через полчаса, я всё же нашёл двоих одарённых. Как я и ожидал, они расположились в центре лагеря, неподалёку от шатра хана Герая. Вот только эти не отдыхали, а коротали ночь за задушевными разговорами, и бурдючком кумыса. Сомнительно, чтобы там было вино, потому как у татар оно под строжайшим запретом, даже просто есть виноград считается грехом. Зато водочку они вполне себе пьют, так как в Коране о ней ничего не сказано. Вообще-то, это зависит от имама, многие из них выступают против любых хмельных напитков, туманящих разум.

М-да. Как-то без разницы, что им можно пить, а чего нельзя. Я точно знаю, вот этих голубчиков отпускать никак нельзя. Даже если после этого придётся уходить порталом, с громом и молнией. Уберу этих, и считай задача по диверсии выполнена на все сто. Да только, помимо того, что они не собираются укладываться спать, так ещё и находятся в окружении серьёзного такого отряда воинов, в числе которых есть и одарённые от четвёртого до седьмого ранга.

Вот мне интересно, отчего в войске Мехмеда не было такой концентрации серьёзных одарённых. По их действиям и урону было видно, что в основе своей это были либо слабые, либо, в лучшем случае, середнячки. Кырым Герай серьёзно недооценил Дикопольский полк, и отправил войско скорее в большой набег, чем воевать? В принципе об этом же говорил и калга-султан.

Зато теперь хан подошёл к вопросу более чем серьёзно. Убитого десятирангового я прежде не видел, а ведь в первых рядах рядом с ханом находилось шестеро таковых. И двое одиннадцатиранговые там были точно не эти. А это по минимуму получается одиннадцать сильных одарённых. Причём без учёта восьмых и девятых рангов, который тоже ой какие серьёзные противники. Я хорошо помнил что наворотили на Заситинском редуте четверо измайловцев.

Пока обдумывал всё это, успел сбросить плетения «Воздушных клинков» с «Булавой» и перезалить их с более мощным зарядом «Силы». Так, чтобы свалить наверняка. Понятно, что меня обнаружат, но игра и впрямь стоит свеч. Когда я уже был готов атаковать, за моей спиной поднялся шум разом всполошивший весь лагерь.

Похоже обнаружили одного из убиенных мною. А может и сразу двоих. Странно. Признаться, я ожидал, что это случится куда раньше. И чем дольше затягивался мой поиск, тем крепче была уверенность, что никого-то я не найду. Уж слишком велик оказался лагерь. Но удача мне всё же улыбнулась.

Намеченные мною на ликвидацию одарённые подскочили вместе со своими воинами, но бежать никуда не стали. Вместо этого начала поспешно облачаться в доспехи, отправив на шум только одного. Похоже, чтобы выяснить, что случилось. Вокруг меня поднялась такая же суета, все поспешно облачались, а кто не разоблачался, изготовились встретить врага.

На меня пока ещё не обращали внимания. Но продлится это недолго. Вот как-то сомнительно, что на стоянку татары располагались не по десятками, сотням и тысячам. Это же войско, а не толпа дикарей. А значит все друг друга знают. Одно дело незнакомое лицо бродящее между кострами на стоянке. Ну мало ли по какой надобности он это делает. И совсем другое когда все всполошились по тревоге. В этом случае надлежит бежать к своей сотне, а не стоять с разинутой варежкой.

— Шелест? — раздался у меня в голове встревоженный голос Волка.

«Разговорник» не передаёт посторонние звуки, только речь. Зато «Поводок» на моём теле вполне справляется с этой задачей. Поэтому Суханов прекрасно слышал, что вокруг меня поднялся нездоровый шум.

— Спокойно Волк. Меня не обнаружили. Так что, не дёргайтесь. Ждите. Закончил разговор.

Всё. Просто так тут торчать уже ни в какие ворота. Ещё немного и я обращу на себя внимание. Только тогда уж рисунок схватки будут задавать другие, мне же придётся реагировать. А это не одно и то же.

Короткий взмах, и в спины обоих высокоранговых влетело по усиленному «Воздушному клинку». Они с лёгкостью проломились сквозь их защиту, и воины повалились наземь, как снопы. Уже находившиеся настороже татары заметили меня сразу, но я и не думал, что останусь незамеченным. Поэтому сразу ударил вкруговую «Шквалом», отбрасывая от себя противников, и исключая таким образом рукопашную схватку.

Затем обрушил на головы окружающих «Град». Плетение затратное, и в моём случае обошлось мне в триста шестьдесят люм. Но при разовом лимите в две тысячи сто, я могу себе это позволить, вот и не жадничаю. Тем более, что это отличная возможность практически гарантированно избавиться от простецов в радиусе пятнадцати сажен.

А нет. Ошибочка вышла. Многие успели подхватить свои щиты и прикрыться. Впрочем, немалому числу из них это попросту не помогло, ввиду полученных ранее повреждений. Я же говорю, настоящий воин быстро делает соответствующие выводы, и ищет пути противодействия. Других спасло то, что расчистив вокруг меня пространство радиусом в семь сажен, за его пределами «Шквал» устроил настоящую кучу мало, и оказавшиеся снизу, успешно прикрылись своими товарищами.

Всё это я отметил краем сознания, потому что в пределах расчищенного круга оказалось до десятка разноранговых одарённых. Поэтому когда с правой руки слетал «Град», с левой сорвалась «Булава», влетевшая в одного из противников. Кто из них кто, выяснять попросту некогда. Как нет времени и на маневрирование плетениями. Так что, удар вышел избыточным, и тело несчастного, а вернее отбивную из него, отбросило далеко в сторону.

Далее сдвоенный удар «Копьями», а когда на меня ринулись остальные, я пустил в круговую стену огня. Радиус получился скромный даже у меня, но Силы в плетении было достаточно, чтобы после прохода пламени, передо мной осталось лишь двое противников. Которых я тут же достал «Плетьми».

Татары скорее от ужаса, чем переполненные отвагой, ринулись на меня, чтобы затоптать, раздавить и разорвать на части. Уж больно их впечатлило моё выступление. И это отчаяние вовсе не безумство. Даже самому могучему одарённому требуется время, на откат плетений. И именно этим-то и стремились воспользоваться воины, в своём отчаянном броске.

Ставя точку в своём выступлении я пустил вкруговую двумя веерами «Стрел». Под аккомпанементы предсмертных стонов и хрипов павших, полные боли и проклятий, раненых, я открыл портал, ступив в который оказался рядом со своими товарищами.

— Ну как тут у вас? — спросил я, поведя взглядом по членам моего отряда.

— Да мы-то что. Это у тебя там веселье и гульбище, — принимая расслабленную позу, произнёс Суханов.

— Есть такое. Повеселился немного.

— Удачно хоть? — это уже Швецов.

— Удачно, Кремень, как же ещё-то. Двоих одиннадцатого ранга, по одному десятого и девятого.

— Как по мне, то если бы ты отработал по лагерю с дельтаплана, то получилось бы на порядок лучше. Засечь одарённых, вычленить тех, кто побогаче, выяснить их ранг, и ударить «Клинками».

Как я уже говорил, мои компаньоны и бойцы знают о моих возможностях куда больше, чем Мария. В принципе, я уже склоняюсь, передать ей почти всё из моего арсенала в качестве секретов княжеского рода, доступных только правителю и его наследнику. Но пока ей доступен не весь список.

— Во-первых, я хочу чтобы у всех сложилось впечатление, что использовать дельтапланы мы можем только при свете дня. Пусть и продержится этот секрет недолго, но лишний козырь, никогда лишним не будет. Во-вторых, они достаточно быстро вычислили бы меня, и тогда мне пришлось бы спешно уходить, потому что одиночку сбить в разы проще. Ну и наконец в-третьих, эдак куда выше шанс того, что станет известно о моей способности определять ранг одарённых.

— И что думаешь делать теперь? — поинтересовался Суханов.

— Да что делать, прогуляюсь в другой лагерь, и поищу добычу там.

— Может есть смысл всё же ударить всем отрядом? Тогда получится нанести куда больший урон.

— Я же уже говорил. Наша задача не столько нанести урон, сколько заставить Кырым Герая повернуть восвояси не доходя до Азова. И если выбить у него хотя бы часть высокоранговых одарённых, этого может оказаться достаточным. То, что продемонстрировал я, болезненный, но всё же укол.

— Да чтоб этой политике… — в сердцах махнул рукой Рудаков.

— Согласен. Мне тоже куда проще врезать так, чтобы юшка по всей морде, — хмыкнув поддержал его я.

Причём в первую очередь я имел ввиду вовсе не татар, а царя-батюшку, Шешковского, да дьяка Милославских Вешнякова. Вот этой троице я лично бошки пооткручивал бы.

— Ладно, нечего время понапрасну терять, — потёр я руки.

— Ты что, решил вернуться? — высказал за всех удивление Суханов.

— А почему бы и нет. Там ещё в двух лагерях народ непуганый. Глядишь, ещё кого подколю, — подмигнул я товарищам, открывая бесшумный портал.

Глава 22

— Доброе утро, соня, — проведя пальчиком по моему лицу, проворковала Мария.

— А оно доброе? — открыв глаза, с сомнением поинтересовался я.

— С чего бы ему не быть добрым? — вздёрнула она бровки. — Сам посуди, рядом с тобой такая красна девица лежит, за окном птички поют, а на голубой небосвод уже июньское солнышко взошло. Но главное, не нужно никуда бежать, и ни с кем сражаться.

— Хм. И впрямь доброе получается, — улыбнулся я в ответ.

— А я о чём, — щёлкнула она меня по носу.

— Это что же получается, Машенька, мы всех победили, что ли?

— Всех, — медленно моргнув, с выдохом произнесла она, а после с лукавой улыбкой добавила. — На сегодня…

Это факт. Причём победили с разгромным счётом. Потерь конечно же избежать не удалось. Но когда размен идёт едва ли не один на полторы сотни, оно того стоит. Без смертей войн в принципе не бывает, однако мы сделали всё, чтобы свести их к минимуму.

И речь даже не о «Панцирях», каковые имелись у каждого бойца, но не в последнюю очередь о налаженной медицинской службе. В результате этого нам удалось не только спасти многих раненых, но и свести количество инвалидов до минимума. Шутка сказать, но благодаря большим запасам Силы и высокому рангу целителей, получалось даже сращивать оторванные конечности. Увы, не всегда, но это всё одно за гранью.

Армии Кырым Герая и Батал-паши, неумолимым катком надвигались на Азов с двух направлений. Пришлось нам с соколами Столбовой изрядно постараться, чтобы остановить татар, обойдясь при этом малой кровью. Мы целенаправленно вычисляли высокоранговых одарённых, стараясь в первую очередь выбивать именно их.

Татарам удалось сбить наших летунов ещё трижды. И всякий раз я со своей группой приходил им на помощь. Для чего мне пришлось изготовить новые амулеты порталов и маяков, чтобы у каждого из экипажей была возможность вызвать нас. Причём теперь они не дожидались падения, а предварительно сбрасывали дротик с амулетом, и мы совершали переход зачищая площадку, и встречая соколов.

Но однажды нам всё же не повезло. Ребят расстреляли в воздухе, так что у нас получилось лишь вынести тела павших. Признаться, я тогда рассвирепел. Нет, ну правда, сколько можно уговаривать этого Герая. К слову, я так же порой летал, но в перерывах между авианалётами, и всякий раз обращался к татарам с помощью «Рупора». Каждый в радиусе шести с половиной вёрст слышал мои увещевания о мире и дружбе. Вот только всё как об стенку горох. Татары продолжали переть на Азов.

Но когда погиб экипаж, мне это окончательно надоело и я отдал приказ Столбовой бомбить всерьёз, без разбора, так чтобы пух и перья. Как гласит одна очень умная поговорка — сколько человеку не объясняй, дать в морду, оно как-то надёжней.

Не остался в долгу и мой отряд. В этот раз, я превратил спасательный бросок, в карательный рейд. Накромсали мы тогда изрядно. Я не считал, сколько именно, но одно то, что наша группа под прикрытием эскадрильи заставила отступить крымское войско, говорит само за себя.

Правда, по обыкновению степняков, это был всего лишь тактический манёвр. Потому что, перегруппировавшись татары снова двинулись вперёд, рассыпавшись по степи мелкими группами как горох. Это в значительной мере уменьшило их потери, но не избавило от них вовсе.

Наутро третьих суток крымское войско не сдвинулось с места. Татары не шли вперёд и не возвращались, остановившись в какой-то сотне вёрст от Азова. Это можно было расценивать двояко. С одной стороны, конное войско не может штурмовать крепость без артиллерии. С другой, хан наверняка решил выждать, пока свой ход сделает Батал-паша.

А у того дела не задались. Уфимцев распределил по крепостям и гарнизонам первый батальон вновь сформированного Азовского полка, усиленного местным ополчением. Сам же с основными силами выдвинулся навстречу туркам, чтобы дать генеральное сражение. И опять случилось это у известного брода. Только на этот раз бригадный генерал, карьерный рост однако, не стал использовать реку как естественную преграду, а форсировал её и встретил врага на левом берегу.

Драка вышла знатной. И признаться, наличие большого числа высокоранговых одарённых мало чем помогло туркам. Как мы и предполагали своё веское слово сказали именно гаубицы. По дальности с ними может сравниться разве только одиннадцатый ранг. А это уже большая редкость. Тем более, на фоне прошлогодних потерь. Одним словом, сорок скорострельных орудий, и тысячи градов обрушившиеся на пошедших в наступление турок, сделали своё дело.

Сражение завершилось уже через два часа. Мы разбили Батал-пашу наголову, практически не понеся потерь. После чего погнали его обратно к Анапе, беспрестанно наседая на отступающих. Правда, наши гусары и драгуны особо не увлекались, предпочитая иметь возможность отойти под прикрытие артиллерии. Во всяком случае, до той поры, пока ногаи вдруг не решили отвалить в сторону.

Скорее всего мы размазали бы турок тонким блином, но нам помешал хан Герай. Он вдруг снялся с места и с низкого старта рванул к Азову. А когда приблизился к Лютику его одарённые провернули мой же финт перейдя порталами во двор земляной крепости, где началась форменная резня. Если бы не мой отряд, явившийся на выручку, то погибли бы вообще все.

Драка вышла знатной, и стоила татарам десятка высокоранговых одарённых. Мы же практически полностью потеряли гарнизон Лютика. И это несмотря на то, что там имелась дюжина бойцов особого назначения. А попросту, охотников на магов, оружие которых было заряжено «Пробоями».

Как оказалось, татары тоже имеют бриллианты и озаботились защитой своих элитных воинов. Частью заряженные пули сдержали амулеты, но большинство выстрелов ушло в белый свет как в копейку. Уж больно вёрткими оказались татарские воины, и дело тут далеко не только в плетениях, но и в природной ловкости. А там, они свели драку к рукопашной, где зрелые волки, с многолетним воинским опытом за плечами, сошлись с волчатами. И результат предугадать несложно.

Ну что сказать, моя вина. Несмотря на одинаковую форму, двуствольные гусарские лупапы и пистолеты в руках обычных солдат заметно выделяли их в общей массе. Поэтому татары точно знали, кто представляет наибольшую опасность. А это говорит о хорошо поставленной разведке.

К моменту нашего появления в Лютике, с парнями уже было покончено. При этом им удалось прибрать только одного одарённого. Более чем скромный результат. Так что, придётся всерьёз взяться за подготовку осназа. Снимать с них семь шкур, и заставлять сливать семь бочек пота. Иначе толку от них, как с козла молока, а наши укрепления будут вскрывать на раз.

Вообще, по хорошему уже созрели все условия для перехода тактики на новый уровень. Просто, благодаря невероятному стечению обстоятельств, ну и роялям в кустах, как это называют в книгах моего мира, мы с Долгоруковой оказались готовы к этому лучше других. Да чего уж там. Впереди планеты всей.

В результате телодвижений хана Герая, Уфимцев был вынужден прекратить преследование Батал-паши, и двинуться спешным маршем к Азову. При этом отбиваясь от наседавших на него ногаев.

Ребятки оказались насколько настырными, настолько же изобретательными, хитрыми и отчаянными. Как результат, их внезапные вылазки и нападения из засад обошлись нам в разы дороже, чем бой со всей армией.

Тут бы пригодилась помощь казачков. Вот уж кто дал бы прикурить всей этой степной братии. Но мы к ним за помощью не обращались. Они же, собрав под Черкассами тридцатитысячное войско при разномастной артиллерии, сами к нам на подмогу не пришли. Как впрочем, и с мечом в наши земли не пожаловали. На том их участие в этой кампании и закончилось.

До Азова полки дойти не успели, хан Герай предпочёл отступить, и вернуться в Крым. Поход этот обошёлся ему дорого, и не принёс никакой пользы. Разве только вынесенный из этого опыт. К слову, уже сейчас воины мастерили для своих лошадей какие-никакие кожаные и железные доспехи, чтобы прикрыться от «Града». Я более чем уверен, что на будущий год войско будет подготовлено куда лучше.

Стоило татарам отвернуть, как Уфимцев вновь развернул бригаду, и двинул на Анапу. В ответ нужно было бить жёстко, наотмашь, так, чтобы до турок дошло, что мы пришли сюда всерьёз и надолго. Увы, но удержать город у нас сейчас не получится. Слишком далеко от Азова, да и гарнизон там нужен серьёзный. Иное дело взять его штурмом, да сжечь к Бениной маме.

У царя-батюшки дела тоже пошли на лад. Да ещё как! Все трое союзников спешно запросили мирные переговоры. Причём поляки так и не дав сражение. Разгром ливоцев и шведов, а иначе это и не назовёшь, быстро вразумил шляхтичей. Но Пётр предпочёл для начала пустить им кровь, а уж после принял послов.

Знатно вышло у Романова, факт. Одарённые с сильным потенциалом у него имелись, оставалось снабдить их достаточным количеством буста, с чем у него так же не возникло проблем, благодаря двум местам Силы. И что с того, что у них долгая периодичность. Это не проблема, если одарённые не несут на себе узоры. Зато диаметр у карманов большой, и в их контур помещается много волков.

Переживал ли я по этому поводу? Скорее нет, чем да. Опасности для нас император сейчас не представлял. И вряд ли усилится настолько, чтобы нам следовало переживать. В открытом бою мы раскатаем его армию если не на раз, то на два, уж точно. Единственный его шанс, это действовать исподволь и бить исподтишка. Но и в этом случае мы держим руку на пульсе, получая информацию, непосредственно из первоисточника.

Турки теперь надолго присмирели. Потеря большого количества высокоранговых одарённых для них не пройдёт бесследно. Но главная их проблема это персы, которые непременно воспользуются ситуацией, уж больно много у них спорных территорий. Ослабление одной из сторон неизменно подтолкнёт к активности вторую.

Ещё осенью, едва укрепившись в Азове, Долгорукова отправила посла в Персию с секретной миссией. Его главной задачей было доставить шаху «Разговорник», и открыть портал в эту далёкую страну. К слову, я со своим отрядом так же туда прогулялся, чтобы наметить несколько точек перехода. Так, на всякий случай. И не мы одни, но и ещё пара сотрудников Успенского.

Между Марией и Ахмад-шахом наладился прямой диалог. Благодаря порталам они смогли обменяться послами, которые затем вернулись и подтвердили, что общение происходит именно с правителями, а ни с кем-то посторонним. Вообще-то, даже великой княгине не по чину напрямую общаться с шахом Персии. Но она сумела его заинтересовать, предложив подготовить десяток его верных одарённых воинов. Мог ли тот устоять против такого соблазна. Вот уж нет.

Так что, теперь в его распоряжении имелся достаточно серьёзный козырь, чтобы намылить холку туркам. Ну или хотя бы серьёзно попортить им кровь. Персы нам не противники. Мы никак не соприкасаемся с ними, а потому их усиление не может нам навредить. Чего не сказать об османах. Пусть уж лучше занимаются проблемой в противоположной от нас стороне, и поменьше смотрят в нашу.

В этой связи Мария лично уведомила Ахмад-шаха о результатах боевых действий в Азовском княжестве. И у нас были все основания полагать, что персы не станут тянуть с ударом по османам. Долгорукова даже обещала в случае нужды оказать им помощь…

Я с хитринкой посмотрел на Марию, и потянулся к ней с недвусмысленными намерениями. Она тут же уловила изменение моего настроения, и пулей выскочила из под тонкого одеяла, выставив перед собой руки в протестующем жесте.

— Петя, не смей! Мне нельзя опаздывать на заседание думы. А перед тем, нужно встретиться с советниками, и выслушать отчёт по текущим делам.

Говоря это она пятилась, удерживая дистанцию между нами. Я же неумолимо надвигался на неё намереваясь в очередной раз показать, как я её люблю, и насколько мне наплевать на всех скопом.

— Ну пожалуйста, — сделала она умилительное личико.

Я знал, что стоит мне схватить её в объятия, и она не сможет долго сопротивляться. Ну хотя бы потому что мне-то уж точно башню сорвёт. И она это знала, потому и старалась всеми силами не доводить до такого. Наконец я остановился, картинно обиженно вздохнул, и направился искать портки.

— Не любишь ты меня, — нарочито горестно произнёс я.

— Очень даже люблю, — энергично возразила она, нагая как есть, направляясь к туалетному столику.

— Маша, ты бы прикрылась. А то мне ведь и передумать недолго. В смысле, думать я как раз уже и не буду.

— Верю, — сдёргивая со спинки стула прозрачный шёлковый пеньюар, согласилась она.

— Ты издеваешься? — возмутился я.

— Будь сильным, — тряхнув крепеньким кулачком, подбодрила она меня.

Ну что сказать. Как оказалось, силы во мне ещё оставались. Да и возмущалась она недолго. Башню-то вроде рвёт мне, а мозг отшибает обоим…

— Петя, ну вот что ты делаешь? Неудобно же, — глубоко дыша, возмутилась Мария.

— Извини. Но ты так это сказала, и приняла такую позу, что я принял это за сигнал к атаке.

— Я имела ввиду только то, что сказала. Отдай, — преодолевая охватившую её негу, потянула она из под меня простыню.

— Если правильно в неё обернуться, то она похлеще шёлкового пеньюара будет, — заметил я.

— Думаешь та, кто носил сарафан этого не знает? — хмыкнула она.

И впрямь знала. Она теперь уже действительно опаздывала. Поэтому завернулась настолько свободно, что соблазнительные формы практически не проступали. Наконец Мария устроилась за туалетным столиком, и начала приводить себя в порядок. Ну, а я вновь потянулся к своим вещам

— Петя, ты не собираешься на мне жениться? — спросила она, расчёсывая свою шикарную русую гриву.

— Мне не пристало просить руки столь высокородной девицы.

— Вот поэтому я и не жду твоего предложения, а делаю это сама, — возразила она.

— Маша, мы уже говорили об этом…

— Не заводи опять свою шарманку, Петя. Если отбросить мои прошлые доводы, ты идеальная кандидатура.

— С чего бы это? — удивился я. — Для княжества куда полезнее будет союз с каким-нибудь княжеским родом.

— Ничего-то ты не понимаешь, — покачала она головой. — Любой княжеский род, даже самый захудалый, это непременные интриги и борьба за моё наследство. Мужнина родня из кожи вон вылезет, лишь бы прибрать моё наследство к рукам. Ну и тайны, конечно же, которых, благодаря тебе, в моей кубышке предостаточно. А у меня и без того забот хватает. Так что, самое правильное это взять в мужья какого-нибудь боярина из захудалого рода. Но коли так, то лучше уж ты, тем паче, что подходишь по всем позициям.

— Только ранг у меня выше твоего.

— Ну и что с того? Откажешься от княжеского титула, и останешься консортом. Если хочешь, даже боярином не обязательно становиться. И опять же, неужели ты согласишься увидеть меня в постели с кем-то другим? Ага. Не нужно ничего говорить. Уже вижу. А между тем, мне нужны наследники, иначе для чего мы всё это затевали.

— И когда нужно жениться? — вздохнул я.

— Вчера, — пожала она плечиками.

— Издеваешься?

— Я на втором месяце, — дурашливо разведя руками, кивнула она.

— Ты что? — опешил я.

— Прости. Так получилось, — по детски выпятила она нижнюю губу.

Я постоял немного в растерянности, пытаясь понять, как мне следует поступить. С одной стороны оно вроде бы надлежит обрадоваться, ну там закружить её. Но с другой, никакой дикой радости я не испытал. Так. Что-то шевельнулось в груди, и на этом всё.

— Ну и как мы это всё обставим? Свадьба, подготовки требует, и запаса по времени.

А что тут поделать. Вытравить плод? Не вариант. Радости-то я особой не испытал, но и на аборт ни за что не соглашусь. И вообще, по большому счёту я ведь давно уже знал, что всё так и будет. Старался достучаться до разума Марии, чтобы она поступила правильно, как того требует долг, это да. Но в то же время, она права, я не смогу видеть рядом с ней никого другого. Ну и чего тогда кабениться.

— Ерунда. Если ты согласен, то в воскресенье и обвенчаемся.

— А как же позволение императора? Он никогда не даст на это согласие.

— А он мне в этих землях не указ. Независимое княжество под протекторатом Российской империи. Помнишь? Вот пусть и начинает к этому привыкать.

— Тогда он узнает, что его «Повиновение» на меня не действует. А мы ведь собирались как можно дольше водить его за нос.

— С этим мы как-нибудь разберёмся.

В этот момент в подсумке завибрировал один из «Разговорников», и я извлёк наружу переданный мне императором. Глянул на Марию, пожал плечами, и нацепил его на ухо.

— Слушаю вас, ваше величество, — произнёс я.

— Пётр, немедленно в Москву. Жду тебя в Кремле. Слушаю.

— Слушаюсь, ваше величество. Слушаю.

— Закончил разговор.

Хм. Это ещё что за пожар? Глянул на Долгорукову, и развёл руками, показывая недоумение. Впрочем, долго мне удивляться не пришлось. Не прошло и четверти минуты, как завибрировал уже «Разговорник» связи с Успенским.

— Слушаю вас, Иван Артёмович.

— Вам не следует направляться в Кремль. Шешковский представил его величеству развёрнутый доклад, из которого следует, что вы изначально не были под контролем государя. Вас ожидает темница, дознание, и, возможно, изучение учёными умами. Но последнее, сильно вряд ли. Слушаю.

— Я понял, Иван Артёмович. Закончил разговор.

— Объяснишь? — поинтересовалась Мария.

Она ничего не поняла, из моих слов, а о чем говорили мои собеседники не могла слышать по определению.

— Если коротко, то маски сброшены, — ответил я.

Глава 23

— Слушаю вас, ваше величество, — произнёс я, коснувшись активирующего плетения на амулете.

— Почему ты ещё не в Кремле? Слушаю, — вновь раздался у меня в голове властный голос императора.

Едва поняв, что маски сброшены, я попросил у Марии её комплекты «Приёмников» царя и Шешковского. А потому слышал их разговор о том, как они собирались меня ловить. Ну что сказать, я получил хороший шанс устроить там небольшую резню. Ничего особенного выдумывать они не собирались. Опять тройка одиннадцатиранговых бойцов, которые уже вплотную приблизились к двенадцатому.

Было дело, я использовал плетения с максимальной дальности, так что дьяк имел представление о моём ранге. И понимал, что спеленать меня у них не получится, а вот замедлить вполне. И пока я сбрасывал бы плетения мне в лицо должны были плеснуть блокирующее зелье. Скорлупа не позволит использовать дротик, но попав на губы или в нос, оно окажет даже лучший эффект. Разве только такой способ слишком уж расточителен.

Правда, зелье на меня не подействует, хоть ведро залей. Об этом знали лишь Мария с Уфимцевым, и больше ни одна живая душа. Так что, я многих там удивил бы насмерть. Если бы оно мне было нужно.

— Ответ очевиден, ваше величество. Вы ведь уже знаете, что «Повиновение» на меня не действует. Слушаю, — испытывая чувство стыда перед собеседником, произнёс я.

— И откуда ты это узнал? Слушаю, — после непродолжительной паузы поинтересовался император.

— Не у одного вас есть уши в Азовском княжестве. Я тоже имею соглядатаев в Кремле и Тайной канцелярии. А посему, прошу меня простить, ваше величество, но я вынужден отказаться от вашего приглашения. Слушаю.

Да когда это уже закончится⁉ Опять от стыда готов сквозь землю провалиться. Может всё же грохнуть его, и закончить на этом.

— Ну что же, есть у тебя иммунитет к узору или нет, но ты остаёшься моим подданным. А потому я приказываю тебе явиться в Кремль. Слушаю.

— Прошу прощения, ваше величество, но дела не позволяют мне прибыть в столицу немедленно. Слушаю.

— Так уверен в собственной неуязвимости будучи в Азове? Не забыл, что твои родители находятся в Столице, а брат с семьёй и сестрой в гарнизонах на Кавказе. Слушаю.

— Ваше величество, не стоит вмешивать сюда мою семью. Вы можете думать, что взяв их в заложники ухватите меня за причинное место. Но правда заключается в том, что если вы так поступите, то знайте — ваши проблемы только начинаются. Закончил разговор.

Я сорвал с уха амулет, и передёрнул плечами, от отвращения к самому себе, мурашками пробежавшемуся по спине, и вставшим холодным комом в груди. Нет, этого грёбаного государя нужно кончать. А то эдак я сам себя изведу от чувства вины перед ним.

Амулет вновь завибрировал, а через короткий промежуток времени опять. Но я так и не ответил. Мария слушала наш разговор нацепив на ухо «Приёмник» царя. После того как я прервал разговор она какое-то время ещё послушала о чем идёт речь в кабинете Романова, после чего сделала успокаивающий жест.

— Выдыхай, Петя. Шешковский отговорил государя от ареста твоей семьи. Сказал, что подумает над тем, как действовать, и посоветуется с теми, кто обладает более полной информацией по Азову.

Я благодарно кивнул ей, и глубоко вздохнул, успокаивая нервы. Моих сейчас никто трогать не собирается. Вот и славно. Пока обожду с эвакуацией. Поглядим, до чего додумаются царь-батюшка с дьяком. А чтобы не доверяться во всём Успенскому, я пожалуй воспользуюсь комплектом «Поводка» Марии, и посажу за круглосуточную прослушку своих бойцов, которым у меня доверия куда больше. Опять же, информацию буду получать из первых рук.

— Здравствуйте, Иван Артёмович, — встретил я Успенского, вошедшего в рабочий кабинет Марии.

— Моё почтение, Мария Ивановна. Пётр Анисимович, — приветствовал он нас.

— Как так вышло, что Шешковский уже всё знает, а мы не в курсе настолько, что Пётр едва не угодил в очередную ловушку? — сердито поинтересовалась Долгорукова, вместо приветствия.

— Увы, ваше высочество, но «Поводок» это не панацея. Как я и говорил Петру Анисимовичу ещё два года назад, Шешковский не оставил попыток взять его в оборот. Просто, когда я ушёл в легальную область, он озадачил сбором информации другого. Есть у Степана Ивановича такая привычка, ставить задачу одному из экспедиторов по важному направлению, и отпускать в свободное плавание. Вот и работал Быков сам по себе на результат, всеми до поры позабытый да позаброшенный.

— То есть, при ограниченном штате экспедиторов, на меня выделили отдельного человека. И не отозвали его даже после того, как я получил узор? — искренне удивился я.

— Ну, во-первых, не стоит принижать значимость вашей фигуры, Пётр Анисимович. Во-вторых, вы ведь не сами по себе, вокруг вас хватает другого народа. Так что поле для работы обширное. Ну и в-третьих, мой уход со службы, и явные успехи великой княгини, вроде как сумевшей закрепиться в Азове. Вчера вечером на доклад Шешковскому заявился Быков. Мужик дельный, но немногословный. Как подозреваю он просто сложил перед Степаном Ивановичем кипу исписанных бумаг, и ушёл. Обычно, он излагает всё настолько обстоятельно, что вопросов не возникает. С утра дьяк отправился к его величеству с докладом, и рассказал о том, что имеет сведения о том, что вы, Пётр Анисимович, скрыли от царя целый ряд плетений. Ну к примеру, укрепляющее дерево до прочности отличной стали, или улучшенное плетение «Портал», требующее вдвое меньших затрат Силы, да ещё и открывшаяся возможность для перехода четверых человек. «Маяк», тот же. Или дельтапланы, на поверку оказавшиеся если не совершенным оружием, то уж точно весьма грозным.

— То есть, вы проморгали экспедитора Тайной канцелярии? — спросила Мария.

— Увы, ваше высочество, на всякого хитреца, найдётся другой хитрец. А всё тайное рано или поздно становится явным. В своё оправдание могу сказать лишь то, что Быкову всё же удалось вызнать не так уж и много. Только то, что было на поверхности, и без того дошло бы до Шешковского, если не в форме доклада, то в качестве слухов. Словом, Быкову было что доложить начальству. А ведь его величество отдал вам, Пётр Анисимович, прямой приказ извещать его обо всех новинках, и столь же прямо спросил, есть ли у вас ещё что-либо. Обладатель «Повиновения» не может проигнорировать прямой приказ, он из кожи вон вылезет, чтобы выполнить его. Уж это-то я знаю на собственном опыте.

— Словом, меня вычислили.

— Именно. Как только мои слухачи поняли, что дело пахнет гарью, поспешили ко мне с докладом, а уж я остановить вас.

— Ясно. Полагаю, что теперь они потребуют от её высочества передачи меня в руки Тайной канцелярии, — я посмотрел на Долгорукову.

— И получат отказ, ввиду отсутствия за тобой доказанных преступлений против престола и устоев империи.

— А волколаки? — возразил я.

— В этом случае я могу раскрыть их манипуляции с местами Силы? Полагаешь другим князьям понравится монополия императора на столь ценный актив.

— Но тут и у вас рыльце в пушку, ваше высочество, — возразил я.

— Так и есть. Вот только император в этом случае теряет существенно больше, чем приобретает.

— То есть, он даже не исключит вас из списков престолонаследников? — с искренним удивлением глянул я на Марию.

— Именно, — подтвердила она.

— Как-то сомнительно, чтобы он вот так, запросто, проглотил шантаж.

— А он и не проглотит. Но какое-то время у нас есть. Иван Артёмович, отслеживайте обстановку круглосуточно, — приказала она, давая понять, что приём окончен.

— Так и делаем, ваше высочество, — заверил её дьяк.

После чего поклонился, и покинул кабинет. Мария же вперила в меня осуждающий взгляд.

— Петя, мы вроде решили пожениться, а ты опять, на вы и шёпотом.

— Брось Маша. Я будущий княжич консорт, без притязаний на княжеский стол и без реальной власти. Ты великая княгиня Долгорукова, властительница Азовского княжества. Так что, я обязан выказывать тебе уважение, ибо всего лишь муж. Главный в семье, но не во власти.

— И прямо-таки демонстративно не желаешь приближаться к ней.

— Уволь, Машенька…

Шешковскому понадобились всего лишь сутки, чтобы подготовить ответ зарвавшемуся нахалу. Который мало того, что почти год водил за нос государя, так ещё посмел дерзить и грозить ему. Подобное никому не спустится. И коли кто-то решил, что Дикое поле достаточная преграда, чтобы чувствовать себя в безопасности от монаршего гнева, то он сильно ошибается…

— Вот значит как. Готовят отряд одарённых для удара прямо по дворцу, — хмыкнула Мария, когда Успенский сообщил ей о намерениях императора.

Признаться, меня насторожило то, что дьяк на час припоздал с докладом. Потому что мы с Долгоруковой уже знали об этом. Но как оказалось, моя подозрительность возникла на ровном месте. У меня-то за прослушкой сидят бойцы, и сообщают напрямую. А Тайный приказ успел обрасти бюрократией, и время реакции там дольше. Да и у Ивана Артёмовича забот на порядок больше. Так что, нормально сработал, чего уж там.

А вот мы едва не прокололись.

— Я вижу, Вас это не сильно удивляет, ваше высочество, — после короткой паузы, произнёс Успенский.

— А чему тут дивиться? — пожала она плечиками. — Чего-то такого и следовало ожидать. Прибрать меня, да посадить сюда на стол своего человека, благо хватает тех, кто с радостью ухватится за такой куш, как бы опасно ни было. Тут ведь либо повезёт, либо не повезёт, а там точно безнадёга.

— Когда ударят-то? — уточнил я, хотя и знал уже ответ.

— Тянуть не будут. Завтра на рассвете и вдарят. Быков обеспечит переход порталами прямо во двор дворца, ваше высочество. Тут-то мы их и встретим.

— Сколько человек знают о готовящейся операции? — уточнил я.

— Только Шешковский и царь. Не забыл государь твои слова и соглядатаях в Кремле и Тайной канцелярии. Быкова в тёмную используют, уже переправили в Беляевскую крепость. Командиру одарённых приказ передаст лично дьяк за час до дела. Подробный план дворца у него уже есть. Всего тридцать четыре одарённых, от восьмого до одиннадцатого ранга. Трое приближаются к двенадцатому. Одарённые имеют амулеты «Панцирь» на тысячу люм, и «Кольчуга» на двести. Серьёзные бойцы, но мы их во дворе положим без проблем. А если ещё получится дротиками с зельем напичкать, так и вовсе хорошо выйдет.

— Не выйдет, возразил я.

— Ты им «Скорлупу» поставил? — догадалась Мария.

— А куда бы я делся. Тогда посчитал это меньшим из зол. Так что, только ломить. А вообще, предлагаю не ждать их тут. Ну сами посудите, никто о готовящейся атаке не знает, одарённых поднимут ни свет ни заря, прикажут экипироваться для серьёзной драки, поставят задачу и сразу в бой. Никакой соглядатай не успеет. Получается прослушка кабинета. Его потом прошерстят вершок за вершком самые надёжные люди и ничего не найдут. Иван Степанович не дурак, соберёт косвенные улики, и вполне может додуматься до сути. Мы ведь не собираемся убивать царя и дьяка?

— Нет конечно! — вскинулся Успенский. — Оно у нас конечно не заладилось, но на российском престоле восседает достойный правитель, который уже многого достиг в деле укрепления вертикали власти. И Шешковский делает много на благо империи. Я даже не представляю, кто их сейчас может заменить. Сыновья у государя не больно-то блещут умом. Дочь умница каких поискать, но она младшая, и в престолонаследии третья.

— Вот потому предлагаю перенести боевые действия на территорию противника, — решительно произнёс я. — Мне доводилось бывать в Секретном дворике Беляевской крепости, и известно как там всё устроено. Вот туда и ударим, эдак в час пополуночи. Сомнительно, чтобы они ожидали такого. И в то же время, такое будет вполне в моём духе, и скорее будет связано с желанием продемонстрировать нашу силу и решимость.

— Они поди тоже знают о том, что ты там бывал, и о твоей новомодной манере брать укрепления изнутри им так же известно, — возразила Мария.

— Да даже если нас там станут ждать, ничего поделать не смогут. Только решать нужно уже сейчас, и начинать собирать людей. Думаю мой отряд, да десяток капитанов, с прикрытием из трёх унтеров, в самый раз будет. Лиза и её офицеры быстро накрутят патроны, алмазы жалеть не станем, заряжаем сразу пятикаратные, дуплет вынесет тысячилюмовый «Панцирь» на раз, а сама пуля довершит дело. Плевать, на дороговизну, мы быстро восполним запасы. Зато если вот так наотмашь врежем, сделаем государю хорошую такую зарубку на память. Ну, а там и договариваться можно.

Не сказать, что Долгорукова осталась довольна моим планом, да и Успенский воспринял это скорее как авантюру. Но я уже закусил удила. С одной стороны, меня грыз стыд из-за решения действовать против господина. С другой душила злость за то, что он посмел заикнуться по поводу моих родных. Но самое главное хотелось порвать как Тузик грелку, за его намерение лишить жизни ту, кого я люблю.

Мария-то смотрит на это дело более отстранённо, у неё воспитание такое, что даже попытку её убийства она воспринимает как ход в шахматной партии. Как там было в голливудских фильмах — ничего личного, просто бизнес? Вот именно так эти высокородные на свою возню со смертельным исходом и смотрят. Сегодня он для тебя враг, которого вот просто необходимо во что бы то ни стало уничтожить. А завтра уже союзник которого следует защищать едва ли не ценой собственной жизни.

Я, конечно, умом понимаю правильность подобного подхода. Но только умом. А вот всё моё существо требует, покарать посмевшего умыслить зло против меня или моих близких. Нет, человека, нет проблем.

Хотя-а… Кого я обманываю. Ведь я могу без труда убить и Романова, и Шешковского. Причём вовсе не с помощью вживлённых в них амулетов. Мне по силам просто войти в спальню, благо построить туда портал не составит труда, и остановить сердце. Никакая экспертиза ничего не докажет. Однако, не делаю этого, а рассматриваю вариант усиления переговорных позиций Марии. То есть, играю в ту самую шахматную партию…

— Вернулся, блудный кот? — встретила меня сестрица, когда я наконец вошёл в столовую.

— И я рад тебя видеть, — улыбнулся я ей.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — наливая в чашку чай, поинтересовалась она.

— О чём это ты?

— О том, что Мария сделала тебе предложение, и ты его наконец-то принял, — подмигнув мне с победным видом произнесла она, и отпила глоток терпкого напитка.

— А. Ты об этом. Ну так, есть немного.

— Не поняла, тут такое событие, ты «есть немного».

— Да ладно, до того события ещё как до Луны.

— Вообще-то, Мария сказала, что времени у вас не осталось, — лукаво бросила она.

— Ты только это на вооружение не бери, — погрозил я пальцем сестре. — Всему своё время.

— А сам?

— А у меня не было выбора. Меня просто поставили перед фактом, причём в обоих случаях. И вообще, Мария властительница, и сама решает как быть в своём доме. А ты, даже при твоём высоком ранге пока невестка боярского рода.

— Кстати, Петя, ты же сможешь помочь Вадиму поднять ранг. Хочу, чтобы он был главой семьи.

— Извини, но до осени мы этого сделать не успеем.

— Ой-ли? — явно имея ввиду рост дара под бустом и в потоке, произнесла она.

Пример Марии и её подруг, изначально имевших высокий потенциал, показал, что такие одарённые растут куда активнее меня. Так что у Рощина имелись все шансы обойти невесту и к свадьбе оказаться главой семьи.

— Не думаю, что это хорошая идея, — пожав плечами, уточнил я.

— Отчего же? — подбоченилась Лиза.

— Ну, он ведь тогда обойдёт не только тебя, но и братьев, а значит опять станет ценным активом рода. А значит…

— Забудь, — поспешно оборвала она меня.

— Уже забыл, — подмигнул я. — И коль скоро с этим мы закончили, тогда у меня есть просьба к тебе и твоим подчинённым.

— Говори.

— Нужно наделать «Пробоев». С твоих офицеров заготовки, с тебя нанесение плетений.

Я и не думал делать «Копир» достоянием посторонних. Разе только показал это плетение Марии. А так, использовать его могла лишь моя сестрица. Поэтому, заготовки «Разговорников» делали другие офицеры, а вот плетения наносила исключительно она.

Глава 24

Хлопок, и передо мной возникло кольцо из вихрящихся молний. Всё. Время на раздумья миновало, и теперь следовало действовать. Дымок скользнул в провал первым, за ним последовал Хруст, затем я, и замыкающим Зима. Ну что сказать — картина Репина не ждали.

Секретный дворик имеет небольшие размеры, и только одно строение. Вытянутую вдоль северной стены на все тридцать метров внутреннего пространства казарму. В ней располагаются комнаты, где по двое проживали одарённые, библиотека, учебные классы, гостиная для проведения досуга, трапезная и мыльня. Окна выходят как на небольшой плац, где мы и появились, так и на спортивный городок с заднего фасада.

Не то, чтобы местные обитатели не имели права покидать его пределы. Вовсе нет. Но входить на эту территорию посторонним строго воспрещается, и массивная калитка на ночь запирается могучим засовом.

Наше появление застало охрану врасплох, факт. Однако, караульные не растерялись и помимо того, что успели поднять тревогу, ещё и отстрелялись по нам. Прогрохотали три выстрела, и я ощутил три лёгких тычка. По прошлым посещениям мне было известно, что отдельный взвод охраны, этой территории и квартирующий снаружи, гоняют в хвост и в гриву. Причём ни разу ни на плацу. Так что, их реакции и точности выстрелов удивляться не приходится.

Как впрочем и наличию дежурного одарённого, по обыкновению находившегося в беседке, в дальнем конце плаца. Он атаковал меня «Копьём», бессильно осыпавшимся по моему «Панцирю» огненными всполохами. Судя по съеденной защите с рангом у него всё в порядке.

Ну и как они поняли, что я это я? Впрочем, трое с ружьями, и один с пустыми руками. Кто из нас кто догадаться не сложно, если быстро соображать. И эти, судя по всему, тугодумием не страдали. Опять же, солдаты охраны насмотрелись на высокоранговых одарённых, и отдавали себе отчёт в том, что оружие, по большому счёту им только мешает. Кроме клинков, ясное дело.

Я не стал отвечать. Вместо этого загрохотали выстрелы моих бойцов. Я мысленно усмехнулся, уж больно дорогие боеприпасы пошли в дело. Они даже не на вес золота, а на порядок дороже. Но лучше уж так, чем рисковать. Одно радует, стреловидные пули отличаются точностью боя, а потому трое часовых на стенах, и их старший из одарённых в беседке, полегли под прицельным огнём.

— Волк, делай, — приказал я по «Разговорнику».

Одновременно с этим активировал портал из которого появились трое моих компаньонов и капитан Михеев. Год назад, при штурме каланчей он был ещё взводным, но успел подняться до ротного, ну и ранг соответственно подтянул до восьмого. Оказавшись в дворике, они в свою очередь открыли ещё по порталу, а я так уже и третий. Если бы не буст, то уже выдохся бы, а так, вполне себе в норме.

Двор довольно быстро заполнился одарёнными, простецы сопровождали только меня и моих компаньонов. Впрочем, благодаря толстой шкуре и оружию заряженному «Пробоями» они были не менее смертоносны. А в чём-то даже и более. Двуствольные ружья и по паре пистолетов, давали шесть могучих выстрелов без перезарядки, в то время как плетениям требовался долгий откат.

Наши одарённые ведь не в потоке наращивали свои ранги, а потому каналы у них не улучшались, а росли в изначальной пропорции. Те же унтера из поскрёбышей, и каналы их на фоне выросших вместилищ выглядят хилыми. Ударить-то получится так, что мало не покажется, а после серьёзная задержка на перезарядку. Вот и выходит, что их преимущество перед моими бойцами не столь уж и велико, а за основное оружие всё те же лупары и пистолеты…

Не успело ещё ничего толком начаться, а я уже открыл очередной портал. Некогда оббегать казарму, куда быстрее получится переправить боевую четвёрку прямо на спортивный городок. Оказавшийся на месте Волк, открыл очередной портал, переправляя к себе четверых одарённых, которые в свою очередь подтянули своё прикрытие.

Едва нам удалось взять казарму в осаду, как из окон и дверей по нам ударили боевые плетения. Ночь озарилась огненными и льдистыми всполохами. Тесное пространство дворика захлестнули хлопки, гул, вой и грохот выстрелов, сквозь которые слышался забористый мат. Плац начало заволакивать пороховым дымом и паром истаивающего льда.

Плетения влетали в проёмы, порой попадая в цель, но чаще не достигая её. Гарантированно наносили урон только «Шары», беспрепятственно влетавшие внутрь здания. Грохот, выметающиеся наружу пыль и пламя, или обледеневшая крошка. Но несмотря на эффектность, с эффективностью у них были некоторые проблемы. При отсутствии прямого попадания, урон выходил незначительным. От каменной крошки, влетавшей в «Панцири» подобно картечи, толку и то больше. Вот только ковырять защиту таким образом придётся долго и упорно.

Признаться, вреда от звуков разрывов в замкнутом пространстве выходило больше. Как вам свето-шумовая граната в помещении? Правда, одарённые не простецы, а потому быстро сводят на нет негативное воздействие плетением «Лекарь». Но на пару секунд это всё же выводит из боя.

Словом, быстро выковырять засевших в каменном здании не получится. Как я уже говорил, против кирпичной кладки даже земельники не больно-то хорошие помощники. Хотя конечно куда лучше огневиков и водников. На стену уже взбирается группа Кремня, чтобы не позволить гарнизону крепости прийти на помощь оказавшимся в ловушке.

А это ловушка и есть. Одарённые даже уйти не могут, потому что для постановки портала им необходимо оказаться под открытым небом. Покинув же помещение, они тут же будут уничтожены. От беспрестанных выбросов Силы пересыщенный ею воздух буквально гудит. Двоих храбрецов попытавшихся было свести дело к рукопашной и храбро бросившихся в атаку, расстреляли в считанные мгновения. Они и десятка шагов не успели пробежать, и никакие плетения не помогли. Дикопольцев тоже не в дровах нашли.

Казалось бы, мы получили несомненное преимущество. Все мои одарённые под бустом, и алмазов с запасом Силы нам хватит надолго. А случится надобность, так я всегда смогу сбегать к любому из карманов и восполнить заряд в израсходованных камнях. Но это только иллюзия.

Во-первых, засевшие так же сейчас под бустом, процесс развития идёт непрерывно. К тому же они собирались атаковать дворец Долгоруковой, а желчь, это огромное подспорье в предстоящей схватке. Во-вторых, обороняться куда проще. Они имеют возможность укрываться за стенами, в то время, как мы вынуждены находиться под открытым небом и рассчитывать только на свою ловкость и прочность щитов. Ну и в-третьих, гарнизон крепости, который уже совсем скоро придёт на помощь. Вот уж кого не стоит сбрасывать со счетов.

Так что, время работает против нас при любых раскладах. Именно на это и указывал Успенский. Как впрочем и остальные офицеры. Сама Мария так же полагала, что затея безнадёжная. И в принципе, они были правы. Только я не собирался до поры передавать им все свои секреты, а потому умолчал о новом конструкте портала.

Такой козырь нельзя никому доверять. В этой связи о нём знают только мои компаньоны и бойцы с плетением «Повиновение». Даже Дымку, доказавшему свою преданность на дыбе я его не доверил.

Группа Волка из пяти боевых четвёрок контролирует спортивный городок и задний фасад. Лис с таким же количеством плац. Кремень со своей и моей тройками держит две стены отделяющие секретный дворик от крепости.

Я пересёк плац и укрылся от посторонних глаз за задней глухой стеной беседки. Убедился, что меня никто не видит, и открыл бесшумный портал. Согласно плана я должен был воспользоваться тайным лазом, который использовали одарённые, чтобы бегать в самоволки. Его вроде как привели в негодность, но я сумею воспользоваться им благодаря тому, что являюсь хорошим земельником. Так себе версия свёрстанная на коленке. Но ничего умнее придумать я не сумел.

Оказавшись в темной подсобке, я вовсе не потерял способность видеть. «Кошачье зрение» мне в помощь. Зато едва сдержался чтобы не чихнуть. Внутри висела настолько плотная взвесь пыли, что даже дышать трудно, так что в носу тут же засвербело, и мне пришлось его зажать, и…

— Апч-хм-м-м, — всё же не сдержался я, зажав нос, чтобы не поднимать шума.

Зря, в общем-то напрягался. Можно было и не сдерживаться. Потому что в этот момент в коридоре громыхнул очередной «Шар». Дверь вздрогнула и приняла на себя рой кирпичных осколков, но на удивление выдержала натиск. С пола поднялась очередная волна пыли. Я сдёрнул шейный платок, и повязал его на лицо. Так себе защита, и не помешало бы чем-нибудь смочить. Но хоть что-то.

Я активировал «Поисковик» устанавливая местоположение ближайших ко мне одарённых, ориентируясь по сигналам их вместилищ. Двое у входа, держат наиболее вероятное направление штурма. Следующий, ближайший ко мне, находится в библиотеке. План здания я помню хорошо, а потому точно знаю, что окажись он под самым оптимальным углом к дверному проёму, и то не увидит ни меня, выходящего из подсобки, ни эту парочку, держащую оборону.

Как и ожидал, дверь в этот чуланчик, набитый всякой всячиной оказалась не заперта. Приоткрыл, выглянув наружу. Сквозь висящую пыль видимость так себе, но я всё же сумел рассмотреть двоих мужиков, которых без труда опознал по фигурам. Я тут вообще всех знаю. Использовал «Щуп», который увы работает только в пределах прямой видимости. Эта парочка из одиннадцатиранговых, и за прошедший год изрядно так прибавили, миновав половину пути до следующей ступени. Ещё лет пять, и достигнут двенадцатого ранга.

Ну что тут сказать, разница между нами просто нереальная. Что ни говори, а развитие дара в потоке, да ещё и под воздействием желчи, даёт такой буст, о каковом им и мечтать не приходится. Я с компаньонами превосхожу вот этих, развивающих свой дар уже не один десяток лет, а через год и вовсе ракетой взмоем, да ещё и при постоянном улучшении пропускной способности каналов.

Я распахнул дверь и выйдя в коридор правого атаковал «Воздушными клинками». В этой какофонии даже мне не слышен их свист, о ком-то другом и говорить нечего. Тандемное плетение пробилось сквозь мощный «Панцирь» и одарённый опал, словно из него стержень выдернули.

В того что слева сначала ударил «Шквалом». Сам противник не пострадал, но щит его эта атака прослабила. Он уже был готов поднять тревогу, но в следующее мгновение с другой руки я запустил «Булавой». Уплотнённый воздух ударил в него с такой силой, что проломил не только оставшуюся защиту, но и грудь. Из рта поверженного выметнулся фонтан крови, а самого его бросило на стену.

Задействовал «Поисковик». Оно и этих проверить, тут трупы, и местоположение других уточнить, все на прежних позициях. Похоже никто ничего не заметил. Вот и ладушки. Можно конечно и самому устроить зачистку вот ни капли сомнений, что мне это по силам. Но показывать свои возможности я всё ещё полагаю преждевременным. Так что, буду действовать согласно плана.

Выглянул на улицу, и едва не получил от Лиса в башку «Огненным копьём». Вовремя успел укрыться, а плетение ударило в дверной косяк, разнеся его в щепки, и воспламенив дерево. С одной стороны, мой щит не пробьют, с другой, зачем лишний раз просаживать защиту. Тем паче, что у Рудакова с мощностью плетений всё в порядке.

— Лис, с головой дружишь? — вновь высунувшись и постучав себя по лбу, спросил я.

Ошибочка. Михаил Дмитриевич сообразил, что едва не приголубил начальство, и тут же смутился. Я им конечно волю даю, и всячески стараюсь, чтобы они были максимально самостоятельными. Но по себе знаю, каково воздействие «Повиновения» когда делаешь что-либо, даже не во вред хозяину, а просто поперёк его желания. Нет, чтобы отдать команду по «Разговорнику», я решил сделать это визуально. Ну не дурак ли?

— Отставить ссамокопания, Лис! Броском вперёд! Делай! — решительным шёпотом выдал я команду.

Наконец он собрался, и подав знак своей группе рванул к дверному проёму, уже давно лишившемуся двери. Боевая тройка побежала вслед за ним. Я ещё успел увидеть, как под ногами одного из бойцов рванул «Ледяной шар», вздыбив брусчатку и опрокинув его. Что там дальше, разбираться уже некогда. Сейчас обороняющиеся сообразят, что дверь уже никто не прикрывает, и проблемы пойдут косяком.

В окно библиотеки влетел очередной «Огненный шар», отчего не только случился взрыв, взметнувший в воздух тысячи листов бумаги, но они ещё и воспламенились. Впрочем, оборону тут держал огневик десятого ранга, так что возгорание тут же сошло на нет. Он уже был готов послать плетение в ответ, но я опередил его, метнув в спину один из ножей, которые продолжал носить в петлях. Разве только они обзавелись плетением «Пробой» и камнями на десять каратов.

Оружие последнего шанса. Скорость полёта меньше чем у «Шаров», а потому, при наличии соответствующих усиливающих плетений, увернуться не так уж и сложно. Но сейчас я бью в спину, и имею все шансы добиться успеха. Так и вышло. Атака осталась незамеченной, а напитанной в нож Силы оказалось достаточно, чтобы преодолеть щит противника. Сталь впилась в тело выгибая его дугой.

— Волк, библиотека, чисто, — произнёс я в тактический «Разговорник».

У нас самые высокие ранги, поэтому наскоро верстая план штурма, я принял решение о том, что внутри действуем я и мои компаньоны, со своими боевыми группами. Задача остальных биться на дистанции и отвлекать внимание. Поэтому когда Суханов побежал к окну, остальные четверо офицеров и двенадцать унтеров даже не дёрнулись.

В этот момент за моей спиной возник Лис со своей тройкой. Угол тут же занял место за моей спиной, для совместной работы. Второй боец, при Рудакове, и третий, тот самый, у кого рвануло под ногами, и разумеется не пострадавший от этого, с лупарой в руках контролирует обстановку сзади.

Дальше после короткого коридора гостиная, на противоположной стене которой он продолжается, так как начинаются жилые комнаты. И именно в нём появился высокоранговый одарённый, как видно правильно оценивший манёвр группы Лиса, или Волка, в зависимости от того, какой сектор контролировал.

Без разницы. «Клинки» в откате, скрытность пошла побоку, поэтому я запустил в него «Огненным копьём». Как ни быстро я это сделал, Егор Андреевич, а именно так звали этого стройного и гибкого как лоза мужчину, сумел разминуться со стремительным росчерком. Правда, от «Ледяного» уйти уже не успел, и оно пробив защиту, впилось ему в бок. «Поисковик». Порядок, и этот готов.

В коридоре по-прежнему никого, все на боевых постах. Грохот стоит такой, что хлопки моих плетений похоже никто не заметил. Как и потерю ещё одного бойца.

Да хрена там! В угол короткого коридора ведущего в гостиную ударил «Ледяной шар», и в нас полетела туча промороженных кусков кирпича. Щиты с этим управились, зато по ушам прилетело так, что даже я тряхнул головой, прежде чем активировал «Лекаря». А вот нашим бойцам не позавидуешь, как минимум лёгкая контузия гарантирована.

Причём на этом ничего не закончилось. Позицию в гостиной держали сразу четверо одарённых, по двое с переднего и заднего фасадов. В противоположный угол влетел «Огненный шар» и нас вновь приложило от души. Бойцы хватают воздух разинув рты как рыбы. Я с Лисом вновь использовали «Лекаря». А сквозь пыльную взвесь видны вышедшие в поле зрения сразу двое одарённых. Выяснять какой у них ранг некогда. Они уже готовы к атаке, и что-то мне подсказывает, что это будут «Копья».

Бой на открытом месте для нас не прошёл бесследно, серьёзно просадив «Панцири». Благодаря запасным накопителям нам удалось восполнить щиты до максимума, так что выдержим и сдвоенный удар.

К чему это я? Да к тому, что мы в тесном коридоре, и увернуться не имеем никакой возможности. Причём не только мы, но и наши бойцы. А вот им-то восполнить заряд амулетов у нас как раз времени-то и не было.

— Лис, держим удар! — хватая за шиворот бойца и забрасывая его за спину, выкрикнул я.

М-да. И чего кричать, если на нас тактический комплект «Разговорников», и мы прекрасно друг друга слышим? Как впрочем, и остальные члены нашего сборного отряда. Не суть. В нас и впрямь полетели «Копья». Одно из них осыпалось огненными всполохами, второе истаяло облаком пара. «Копьё» бьёт один к трём по отношении вложенного заряда. Но даже если бы оба ударили в одного из нас, то щит выдержал бы натиск, пусть и потерял бы две трети запаса Силы.

Мы собирались атаковать высокоранговых одарённых. Да ещё и с гарантированно серьёзными щитами. Поэтому я предпочёл иметь в быстром доступе небольшой запас плетений, но с серьёзным зарядом. Но за всё нужно платить. В частности, за мощь, длительным откатом. И весь мой арсенал сейчас разряжен.

Лис метнул «Копьё», не пробившее защиту, одного из них. Бойцы имеют оружие заряженное «Пробоями», но всё ещё не пришли в себя, после оглушительных взрывов, тряся контуженными головами. Отброшенный мною, не может подняться, потеряв ориентацию в пространстве.

Я вогнал себя в режим аватара, и рванул из кобур оба своих пистолета. Хорошо всё же иметь абсолютную память и вот эту способность отстраниться от тела, управляя им с точностью и эффективностью машины.

Того что пропустил заряд от Лиса, я подстрелил первым же выстрелом. На второго потребовался дуплет, тот даже не стал уворачиваться, хотя в гостиной достаточно просторно. При виде огнестрельного оружия сработал стереотип мышления, и он попросту не воспринял его как нечто опасное, при его-то амулете. Ошибка, стоившая ему жизни.

Я сунул пистолеты в кобуры и активировав портал бесшумно переместился в коридор к упокоенному одиннадцатиранговому. Двое оставшихся защитников видя гибель своих товарищей поспешили выступить против нападавших со стороны библиотеки, и не ожидали получить удар в спину.

Плетения по прежнему ещё не откатились. В пистолетах только одна пуля. Но в петлях, всё ещё оставалось три метательных ножа, а я опять оказался за спиной у обороняющихся. Бросок! Правого выгнуло дугой, левый скрутился и упал на захламлённый пол.

И только теперь из библиотеки в коридор вывалился Волк в полной готовности к драке, и пока не находя противников. Сколько прошло времени? Судя по тому, что мои плетения по прежнему в откате, меньше полминуты. В любом случае, я пока не готов продолжать движение.

Волк и Лис, остались в коридоре, с парой бойцов при каждом из них. Им надлежит двигать в обратном направлении, чистить классы, трапезную, кухню и мыльню. Угол с напарником пересекли гостиную, и присоединились ко мне. По пути он не забыл извлечь мои клинки, и провести контроль. Хотя в этом и не было необходимости, «Поисковик» показал, что все четверо мертвы.

Я не стал дожидаться отката в бездействии, и едва расправившись с противниками, покинул коридор, и войдя в гостиную спрятался за углом. Нужно было восполнить «Панцирь», а ещё перезарядить так пришедшиеся кстати пистолеты. Едва закончил с этим, как откатились «Клинки». Угол передал мне ножи, и я убедился в том, что Силы в камнях осталось на донышке. Подзарядил амулеты своих напарников.

— Ну что, братцы, работаем по зачистке помещений? Ваша задача коридор, остальным займусь я. Вопросы?

— Нет вопросов, — пожал плечами Угол.

После последнего сканирования я уже знал, что в комнате за стеной только один одарённый. Поэтому прошёл туда через портал, и ударил в спину тандемом «Клинков». Вот можно было бы ещё действовать через портал не перемещаясь на другую сторону, и вовсе было бы хорошо.

Следующего я уработал переместившись в комнату, окно которой выходили на спортгородок. Тут я ударил сначала «Шквалом», снёсшим часть защиты и добил «Булавой».

Затем была пара «Копий». А пока плетения ушли в откат, использовал пистолеты. Кто-то попытался вывалиться в коридор, но безрезультатно, одного срезали меткие выстрелы бойцов, другие предпочли укрыться, а после повторить атаку. Вот только закономерно полегли. Хороший стрелок с «Пробоями» это более чем серьёзно.

Я не собирался жадничать и впоследствии собирать пули с достаточно крупными алмазами. Ни к чему. Пусть остаются явственным свидетельством того, что это именно наша работа. В конце концов, восполнить утраченные запасы для меня не составит труда. А император приобретёт не так уж и много. А вот его потери…

На то чтобы выпестовать высокоранговых одарённых, даже при наличии кадров с соответствующим потенциалом, нужны годы. Конечно, если Романов идиот, то может попытаться двинуть против нас армию. Но он достаточно умён, чтобы не делать этого. Как не станет поднимать шума и по поводу случившегося сегодня.

Глава 25

— Докладывай, — бросив хмурый взгляд на вошедшего Шешковского приказал император.

Шувалов уже начал ревновать своего подчинённого который стал слишком уж частым гостем в кабинете государя. К тому же, у них появились вопросы, в которые начальника Тайной канцелярии не посвящали. А это тревожный звонок. Но Пётр знал как успокоить боярина, преданного ему душой и телом. Уже подготовлен указ о даровании ему княжеского титула. Не хватало лишь одной малости — достойного этого деяния, или которое таковым можно будет назвать.

— Когда я прибыл в Беляевскую крепость всё уже было кончено, ваше величество. Полегли все тридцать четыре птенца. Мы ни о чём их не уведомляли, но увольнения были отменены, и в момент нападения они находились в казарме. Бой был скорым, и жестоким. Судя по всему нападавшие сумели ворваться в здание, и перебили всех. Гарнизон попытался вмешаться, но комендант толком ничего предпринять так и не успел.

— Кто?

— Долгорукова. А вернее Ярцев. Это вне всяких сомнений. На это указывают пули снаряжённые алмазами сферической формы. Как я уже говорил, он передал нам часть своих секретов только чтобы выиграть время. Полагаю, что даже в тот день, пожелай он вырваться из дворца силой, он это сделал бы.

— В него влили блокирующее зелье, — усомнился царь.

— Не удивлюсь, если и оно не действует на Ярцева. И потом, можно сожрать хоть сотню волколаков, но как показывает практика, соотношение роста вместилища и жил остаётся неизменным. У него же, как и у его сестры, их пропускная способность выросла. Либо они уникумы, либо ему известен иной способ роста дара. И судя по достигнутым им успехам последнее наиболее вероятно.

— Чем нам это грозит?

— Сомневаюсь, что Долгорукова станет как-либо использовать данный факт. Всё чего она хотела, это показать, насколько ей не нравится то, что вы наложили узор на её будущего мужа.

— Я чего-то ещё не знаю? — вздёрнул бровь Пётр.

— Сегодня утром в Азове объявили, что в это воскресенье, то есть через четыре дня, состоится венчание великой княгини Долгоруковой и дворянина Азовского княжества Ярцева.

— Без моего дозволения! — яростно прошипел император, поднимаясь из-за стола.

— Полагаю, это ещё один шаг которым Мария Ивановна желает подчеркнуть свою независимость. И как мне кажется, вам следует тут подыграть. Гибель высокоранговых одарённых удастся сохранить в тайне. Но вот это прямое проявление неповиновения и самостоятельности брошенное вам в лицо, не скрыть.

— Помнится Шувалов мне докладывал, что это именно ты предложил использовать мальчишку, а не устранять его, — недовольно скривился император.

— И я был прав, ваше величество. Ярцев и впрямь оказался настоящим уникумом, талантом и не лишённым чувства долга. Пусть и смотрит на это несколько своеобразно. Только вместо того, чтобы привлечь его лаской и добрым словом, что является процессом долгим, мы решили сделать всё быстро и взять его в ежовые рукавицы.

— Хочешь сказать, я решил?

— Увы, ваше величество, но тут куда больше моей вины, потому что я знал о складе его характера куда больше, и не сумел убедить вас действовать иначе.

— Но моей вины ты всё же не отрицаешь, — надавил царь.

— Не думаю, что вы позволяете занимать мне должность дьяка Тайной канцелярии ради лести с моей стороны, ваше величество.

Романов смерил дьяка недовольным и даже злым взглядом, наконец опустился в кресло и хмыкнул. Если хочешь всё просрать, окружи себя лизоблюдами, которые будут соловьями заливаться в твою честь. Он этого не желал, а потому предпочитал иметь в окружении людей не только преданных, но и умных.

Тот же Шувалов, при том, что не блистал особым умом, обладал способностью подбирать кадры. И Шешковский тому яркое подтверждение. Конечно мальчишка его обыграл, но это пока ничего не значит. Проигранный бой, не означает проигранную войну.

— Полагаю, что поспешность вызвана интересным положением великой княгини, — наконец произнёс император.

— Такие детали мне пока неизвестны, но я работаю в этом направлении.

— Я только что высказал причину по которой разрешил поспешный брак Марии Ивановны. Девочка молода, а молодости свойственно совершать ошибки, вот она и увлеклась. Избавляться же от плода, или объявлять незаконнорождённым первенца, потенциально высокорангового одарённого, глупо. Поэтому я иду ей на встречу и позволяю взять в мужья своего избранника. В ту же копилку и её поспешное объявление о браке в Азове, после того как заручилась лишь моей устной поддержкой и обещанием сегодня же издать соответствующий указ. Именно такие слухи должны разбежаться по Москве уже в течении часа.

— Я понял, ваше величество.

— И ещё. Полагаю, что князю Милославскому следует узнать, кто именно убил его батюшку.

— Рассчитываете на то, что князь соберёт армию и двинет её к Азову? Или отправит туда убийц? — предположил Шешковский.

— Надеюсь, что у нас хватает влияния на князя, чтобы это всё же была армия. Не помешает проредить преданных бойцов и высокоранговых одарённых в стане моих противников. Мы-то достаточно быстро восстановим наши силы, Ярцев всё же оказался весьма полезен. А вот им так легко не оправиться.

— А после поражения Милославский всё равно постарается достать их убийцами, — подытожил Шешковский.

— Очень рассчитываю на то, что тебе по силам организовать подобное.

— Можете в этом не сомневаться.

— Вот и замечательно. Можешь идти, — закончил аудиенцию царь.

Вообще-то он был в бешенстве. И это если сказать мягко. Этот щенок посмел ему угрожать, после чего нанёс упреждающий удар, цель которого только в одном — дать понять своему императору, что он не шутит и опасность вполне реальна.

Вот только гнев не лучший советчик. Если хочешь победить, следует иметь холодную голову. Ну и такой момент, что поднимать шум ему попросту не выгодно. Это ослабит его позиции как внутри страны, так и на международной арене.

В Швеции, Ливонии и Польше уже проявляются реваншистские настроения. Принимаемые законы, и издаваемые указы явственно указывают на то, что едва потерпев поражение, эти страны готовятся к новой войне. Нет никаких сомнений в том, что будут учтены все допущенные промахи.

Он рассчитывал, что этой девчонки хватит лишь на то чтобы на год отвлечь внимание турок. Мальчишку и вовсе не брал в расчёт. Однако они сумели прыгнуть выше головы. Вернее, он их серьёзно недооценил. Впрочем, их успех сыграл ему на руку, а заполучив Ярцева, он и вовсе обзавёлся серьёзным козырем. Даже не стал обращать внимания на то, как велась вербовка переселенцев, и одобрил формирование дополнительного полка.

Ведь казалось, что он полностью контролирует ситуацию. У него появилась возможность обеспечить выход России в Чёрное море чужими руками. Останется только прибрать к рукам Великую княгиню, эту малоопытную девочку. А там и вовсе решить вопрос с безопасностью южных границ.

И в результате сильно просчитался. Может и впрямь взять в заложники всех Ярцевых? Нет. Время этого козыря ещё не пришло. Только не жениха великой княгини, после того как сам же издал указ разрешающий этот брак. Ага. Именно с указа-то и следует начать.

Романов положил перед собой лист бумаги, и вооружился пером. Через полчаса заседание Правительствующего сената, где и следует его огласить.

* * *

— Ну и как тебе это? — поинтересовался я, когда Мария закончила читать выжимку предоставленную ей Успенским.

— В который раз убеждаюсь, что его люди готовят подобные документы более лаконично, чем мои. Обидно, — вздохнула она.

— Главное не форма, а содержание, — возразил я, уже поняв, что и в этот раз сведения совпадают.

Слишком многое поставлено на кон, чтобы ограничиваться одним лишь доверием, не осуществляя при этом контроль. Мало ли что именно в понимании Ивана Артёмовича будет на пользу княжескому роду Долгоруковых, а что во вред. Ведь имея узор «Верность» действовать он будет исходя именно из этого посыла. Он с самого начала был не в восторге от противостояния с государем. А уж от того, что я подсадил всему монаршему семейству «Поводок» и вовсе был в шоке. Так что, в этом направлении мы контролировали его постоянно.

— И каковы рекомендации нашего дьяка Тайного приказа? — поинтересовался я.

— Встретить княжеские дружины, которые скорее всего объединятся с казаками, и раскатать их под орех. Так мы покажем свои зубы, разом займём равное положение с остальными князьями, а заодно упрочим позиции царя. На восстановление сил после твоего ночного рейда императору понадобится как минимум пять лет. Но к тому моменту мы станем ещё сильнее, — отложив на рабочий стол лист бумаги, исписанный убористым почерком, ответила она.

Мы находились в её покоях, а в частности рабочем кабинете. Мария как раз работала с документами, по окончании чего нам предстояла прогулка в парке. Имелся таковой в захваченном дворце, причём очень даже хороший. Вот только исходя из полученных сведений, ей придётся пересмотреть наши планы, и назначить заседание совета. Оставалось лишь дождаться доклада из Тайного приказа, чтобы не вызывать подозрений у Успенского.

— Думаешь прислушаться к его мнению? — поинтересовался я.

— Думаю, что у меня имеется три советника, мнению которых я доверяю. Уфимцев хорош в военной сфере, и тут его слово дорогого стоит. Успенский превосходен в интригах, и здесь я всегда прислушиваюсь к его советам. Но есть ещё и ты, разбирающийся во всём, как свинья в апельсинах, но при этом твои методы всякий раз оказываются весьма эффективными. Данный вопрос не из области бригадного генерала. Дьяк Тайного приказа уже высказал свои предложения. Остаёшься ты, — она слегка развела руками.

— Полагаю, что нам не следует портить кровь Милославскому. Лично мне он и его партия куда больше нравятся в силе.

— Объясни, — поудобнее устраиваясь в кресле, потребовала она.

— Всё на поверхности. Для чего император желает спровоцировать поход Милославского и его партии против Азова? Он ведь не сомневается в том, что мы их раскатаем.

— Он об этом говорит прямо, — постучав пальчиком по бумаге, хмыкнула Мария, — чтобы Аркадий Дмитриевич и его сторонники потерпели поражение и их позиции ослабились.

— Исходя из сложившейся ситуации, то что выгодно императору, не выгодно нам. Значит нужно сделать так, чтобы этот поход не состоялся.

— Он собирается сообщить ему о том, что именно ты убил его батюшку. Думаешь после такого Аркадий Дмитриевич не возжелает лично порвать тебя на части?

— Вот над этим я и собираюсь поработать. Причём лично. И если преуспею, тогда у нас появится несколько лет затишья для того чтобы набраться сил.

— Только ты забываешь о турках.

— Вовсе нет. Я предлагаю оказать реальную помощь Ахмад-шаху в разгроме турецкой армии. А вот как это сделать, пожалуй лучше всего подскажет Уфимцев.

— Шутишь?

— Нет.

— До армии Ахмад-шаха более тысячи вёрст.

— А для портала есть разница, куда открывать переход за одну версту или тысячу?

— Ты представляешь сколько для этого потребуется Силы?

— А разве у нас есть с этим проблемы?

Это да. Кому другому подобное не под силу. Но у нас с этим нет никаких трудностей. Начиная с прошлого месяца я увеличил производство алмазов выделив под это дело отдельный карман, и загружая в него раз в месяц по четырнадцать тиглей. Так что, проблем с аккумулированием Силы у нас не было. В крайнем случае, мне не составит труда зарядить хоть бочку алмазов.

— Хм. А в этом что-то есть, — поднимаясь и одёргивая мундирное платье, произнесла Мария.

Когда мы вышли из её покоев, я простился с ней, так как не видел смысла находиться на заседании. Зато у меня появилось срочное дело в Новгороде. Времени совсем нет, и нужно начать действовать ещё до того, как сделает свой ход Шешковский. Поэтому я направился прямиком к себе домой, где в последнее время появляюсь когда угодно, но только не ночью. А начиная с этого воскресенья, после венчания и вовсе окончательно переберусь во дворец.

— Волк, собирайте свои боевые группы, и будьте в готовности прийти мне на выручку во дворец новгородского князя, — приказал я Суханову, отозвав его в сторону.

— Принял, коротко кивнул тот.

Запёршись в своём рабочем кабинете я осмотрел себя в зеркало. Одет в обычное гражданское платье без изысков, на боку шпага. Клинок необычный, а с вязью плетения «Пробой», и с крупным камнем внутри латунного навершия рукояти. Вообще-то я предпочёл бы свой тесак, но одно дело в бою и совсем другое вот так, в гражданском платье. Под мышками скрытые кафтаном кобуры с короткоствольными двуствольными пистолетами, годящимися только для боя накоротке, но как показывает практика, откат боевых плетений может случиться крайне невовремя, и страховка не помешает. В ту же копилку четыре метательных ножа, моё оружие последнего шанса.

Проверил состояние боевых плетений, в основном заряженных на защиту выше средней. Но «Шквал», «Клинки» и «Булаву» напитал так, чтобы без труда проломить серьёзную защиту. Перезарядка у них такая, что меня, при случае могут убить несколько раз кряду. Впрочем, я ведь подстраховался на этот случай.

Наконец открыл бесшумный портал и ступив в вихрящееся марево вышел в неприметных зарослях на берегу Волхова, в пределах славного Новгорода. Едва марево за моей спиной исчезло, как я активировал «Сеть». Только пара дней, как мне удалось создать это плетение, благодаря которому я теперь могу обнаруживать всех людей и животных массой от одного пуда, в радиусе десяти сажен. Увы, но настроить конкретно на людей пока не получалось. Как не выходило и увеличить радиус. С другой стороны, грех жаловаться, к тому же есть с чем работать, а усовершенствовать у меня всегда получалось куда лучше, чем создавать. Просто нужно выделить для этого время.

М-да. Погода подкачала, и я оказался под мелким моросящим дождём. Зонты от дождя появились всего-то полтора десятка лет назад и успели стать популярным аксессуаром, вот только мой остался дома. Да чего уж там, я не озаботился даже плащом, что будет выглядеть несколько странно. Впрочем, плевать. Прыгать туда сюда нет никакого желания.

Оскальзываясь на мокрой тропе, я поднялся на пустырь, а затем оказался на мостовой улицы ведущей в центр. При желании вполне мог себе позволить перейти хоть прямо в кабинет князя, потому что не терял времени зря и успел облазить резиденции нескольких князей. Но в мои планы не входило кого-либо шокировать и уж тем более убивать.

Пока добрался до центра промокнуть я всё же не успел, хотя вид конечно непрезентабельный. Оно бы зайти в какое-нибудь ателье и привести себя в порядок. Уж разогретые-то утюги у них в запасе имеются. А вообще, можно подумать над плетением которое позволяло бы высушить одежду. Оно и в походе полезно, и есть от чего отталкиваться, если взять за основу плетение используемое в воздушных шарах. Нужно будет подумать…

— Признаться, я даже не поверил когда мне доложили кто именно просит у меня аудиенции, — приглашая меня присесть, произнёс князь Милославский.

— Сам удивлён тем, что осмелился просить вас принять меня, ваша светлость. Однако, обстоятельства требуют решительных действий, — лёгким поклоном поблагодарив и присаживаясь, произнёс я.

Одновременно с этим я просканировал помещение на предмет амулетов. И ничуть не удивился обнаружив сразу несколько. Те, что были в столе и на хозяине меня не особо заинтересовали. Разве только я оценил защиту князя. А вот притаившийся за картиной, очень даже привлёк моё внимание. Однозначно «Передатчик», или Шешковский вообще мышей не ловит. Поэтому я активировал свой, который назвал «Глушилка».

Надоело опасаться прослушки, вот и создал противодействие. Не так легко, как хотелось бы, и не так давно, но результат на лицо. Одна беда, мой «Поводок» он так же глушит. Но я ведь всегда могу его отключить, а Суханова я предупредил, чтобы он не удивлялся отсутствию передачи, тем паче, что плетение «Маяк» будет работать по прежнему.

— Вы вымокли, — заметил князь.

— Увы, в Азове солнечное утро, и я попросту не подумал, что могу оказаться под дождём. Портал же пришлось строить подальше от дворца, в глухое место, чтобы не всполошить новгородскую стражу, и не бегать от них как заяц.

— Понимаю. Итак, по какой причине вы вынуждены действовать столь решительно? Уж не приглашение ли на венчание принесли?

Милославскому прекрасно известно, что я выказывал намерение убить его отца, и просто не успел это сделать. Как и то, что угрожал порешить и его самого, если он поднимет руку на Марию. Однако ведёт князь себя так, словно не в курсе, и вообще я просто зашёл в гости.

Ну что же, похоже объявление во всеуслышание даты нашего венчания, сработало мне на руку. Это достаточно серьёзная весть, чтобы шпионы незамедлительно передали её, а сам Аркадий Дмитриевич не может игнорировать подобное событие. Во всяком случае не в открытую, а я заявился не скрываясь.

Хотя конечно мог и сорваться. Но именно на этот случай я и приказал компаньонам быть наготове вместе с боевыми группами. А это не фунт изюма. Да и самого меня не в дровах нашли. Так что, если сглупит, то мы тут камня на камне не оставим. Хотя нет. Как показывает практика, каменная кладка всё же выстоит, уж слишком долго придётся её колупать.

— Прошу меня простить, Аркадий Дмитриевич, но мы решили обойтись скромной церемонией. Азовское княжество на осадном положении, поэтому не до пышных празднеств. Присутствовать будут только самые близкие.

— Понимаю. Тогда в чем причина вашего визита?

— Хочу предостеречь вас от поспешного решения, которое очень дорого вам обойдётся.

— Я весь внимание.

— Дело в том, что в самое ближайшее время вам станет известно, что это именно я убил вашего батюшку.

А выдержка-то ему всё же изменила. На лицо тут же наползла тень, и он вперил в меня суровый взгляд. Однако даже не пошевелился. И дело вовсе не в страхе. Пусть у него только восьмой ранг… Ага. Только. Зажрался я, однако. Впрочем, времена меняются, увы, но от этого никуда не деться. Я всего лишь послужил катализатором.

— А это не так? — разлепив губы, коротко спросил он.

— Не скрою, я был в шаге от этого. Однако меня кто-то опередил.

Вот так. Молодец. Милославский взял себя в руки, и его лицо вновь источало благожелательность гостеприимного хозяина. Хотя видит Бог, моя жизнь в его глазах не стоит и медяка.

— И вы вот так открыто об этом говорите?

— Во-первых, хотеть, не значит сделать, ваша светлость. Уверен, что вы желаете смерти многим из князей, однако в случае их гибели это не делает вас убийцей. А во-вторых, у меня нет сомнений в том, что я покину ваш дворец, с вашего позволения или без такового. Потому что я подготовился к этому посещению, а вы к подобной встрече не готовы.

Не боюсь ли я испортить с ним отношения? Да куда больше-то. То, что я сейчас сказал, он уже знал, и в любом случае не упустил бы возможность убить меня.

— Допустим. И к чему кому-то обвинять вас в убийстве батюшки.

— Не кому-то, а его величеству. Государь рассчитывает на то, что вы соберёте армию и отправитесь уничтожить великую княгиню Долгорукову и меня. Вот только он не сомневается в том, что мы вас разобьём. А мы это сделаем, даже не сомневайтесь. Скольких бы высокоранговых одарённых вы ни выставили и какую бы крупную армию ни собрали. Сами мы не понесём сколь-нибудь значимых потерь, а вот вы надорвётесь. Надеюсь вам доложили об обстоятельствах отступления хана Герая, разгроме Батал-паши и сожжённой Анапе.

— Желаете заключить союз?

— Н-нет, — безразлично пожал я плечами. — Мы находимся так далеко, что для нас в этом нет никакой практической пользы. Но устроит если вы сохраните свои силы и помешаете планам государя в его стремлении к самодержавию. Тогда он меньше будет смотреть в нашу строну.

— Кто убил моего батюшку? — внезапно спросил он.

— Полагаете, что мне это известно? — вновь пожал я плечами.

— Уверен.

— Знаете за что я в действительности хотел убить вашего батюшку?

— Я так понимаю, причина не в Марии Ивановне?

— В то время она всего лишь стремилась добиться моей дружбы, а до меня едва начало доходить, что я отказываюсь от открывающихся передо мной возможностей.

— И?

— Ваш батюшка заказал некоему волхву, узнавшему секрет обращения людей в волколаков, сделать такового из моей сестры. И это всего лишь за то, что я совершенно случайно помешал похитить тогда ещё княжну Долгорукову. Как полагаю для той же цели. Я спас сестру, а секрет обращения стал достоянием Тайной канцелярии.

— Как вижу не только, — сощурил веки князь.

— Помните да? У меня двенадцатый ранг, а в Азове наготове стоит целый отряд высокоранговых одарённых готовых прийти мне на помощь. Не стоит создавать себе трудности, с которыми вам не справиться.

— Значит разгром государем армий союзников в самом начале летней кампании…

— Я сказал вам достаточно много.

— Получается, батюшка пытался добраться до этой тайны, и почти преуспел в этом, за что его и…

— Спросите об этом у Вешнякова. Уж он-то точно знает обо всех секретах покойного.

— Это он должен будет сообщить мне о вашей причастности к его убийству?

— Предполагаю, что он даже представит вам достаточно убедительные доказательства. Прошу меня простить, ваша светлость, но всё что хотел сказать, я сказал. Решение же принимать вам. На этом разрешите откланяться.

Да, я хотел лично прибить эту скотину Вешнякова. Но если он сдохнет на дыбе принеся мне пользу, то так даже лучше. Шешковский совсем не зря запретил мне трогать его. Благодаря «Передатчику» ему удалось собрать на правую руку покойного князя серьёзный компромат и склонить его к сотрудничеству. Так что, о ритуале обращения молодой князь Новгородский не знал. Теперь знает. Как и то, что рядом с ним крыса.

Глава 26

— Можете подняться выше? — спросил Уфимцев, и уточнил. — Мне нужно заглянуть за вон ту возвышенность,

— Не проще ли подлететь туда? — в свою очередь поинтересовался я.

— Во-первых долго, а во-вторых, мне нужно оценить картину с этой позиции, — возразил генерал.

— Как скажете.

Я нащупал восходящий поток, и направил дельтаплан к нему. Несколько секунд и скорость значительно возросла, а затем нас словно подхватила сильная рука, сноровисто поднявшая на значительную высоту. Уши поначалу заложило, но я быстро справился с этим. В конце концов, стихия воздуха мне так же не чужда, как и все остальные. Павел Александрович скорее всего был вынужден воспользоваться «Лекарем», чтобы избавиться от неприятных ощущений. Слишком уж стремительно менялось давление.

— Отлично, — вновь послышался в моей голове голос Уфимцева по «Разговорнику». — Я увидел всё, что хотел. Можем возвращаться.

— Хорошо.

Я в очередной раз глянул на землю, где в нескольких верстах в стороне от нас развернулось самое настоящее сражение. Персидская и турецкая армии сошлись в жестокой схватке, и вот уже час, как продолжалась эта масштабная битва. Ну, а как ещё-то, если на сравнительно небольшой площади сошлись более двухсот тысяч человек.

Ахмад-шах имел численное превосходство, но даже мне, человеку не обладающему опытом командования большими соединениями, понятно, что он упускает инициативу. Чаша весов постепенно склоняется в сторону Осман-паши, успешно использующего превосходство в артиллерии, и в выучке своих топчи, ведущих убийственный огонь прямо из-за спин атакующей пехоты.

Нет, до разгрома, если таковой вообще случится, ещё очень далеко. Всё же персидский шах хороший полководец. Однако, он имеет все шансы проиграть, так как явно уступил партию с выбором позиций. На правом фланге и в центре турецкий паша занимает удобные для обороны холмы. На левом, равнинном, перешёл в наступление.

Ахмад-шах счёл это направлением главного удара, и используя складки местности спешно подтягивает туда резервы. Его намерения ясны как день. Остановить наступление Осман-паши, опрокинуть его встречным ударом и охватить с фланга. При удачном стечении обстоятельств, ему удастся лишить того большого числа артиллерии задействованной в наступлении, и окружить часть турецкой армии.

Вот только мы с воздуха видели, что Осман-паша сосредоточил на обратном склоне холмов резерв, готовый к наступлению. Они снесут части атакующие их правый фланг, и начнут разгром левого фланга Ахмад-шаха ещё до того, как он начнёт свою контратаку, которая тут же потеряет всяческий смысл. Самое большее что смогут сделать персы, это короткой контратакой отбросить турок, после чего выставить заслон и начать спешное отступление. При этом ещё и постараться, чтобы оно не переросло в паническое бегство.

Я спланировал к холму поросшему лесом, с лысой вершиной. Если ты не адепт воздуха, то взлетать отсюда достаточно сложно. Но не в моём случае. К тому же, тут по склону проходит устойчивый восходящий поток. А за деревьями не составит труда укрыться Дымку и Хрусту сопровождавшим нас, и охранявших сейчас нашу стоянку. Едва мы сели, как они начали складывать дельтаплан. Всё давно отработано, так что дело спорилось, и уже через пару минут, он будет сложен в транспортировочное положение.

— Ну и как? Мы вмешаемся в бой? — поинтересовался я у Уфимцева.

— Было бы глупо тренироваться целый месяц слить семь бочек пота, и море Силы, а потом не найти этому применение. Мне нужна карта участка на правом фланге турок. И в частности в их тылу. У вас же отличная память.

— Да и вы на память вроде то же не жаловались.

— С памятью у меня всё в порядке, но она у меня не такая абсолютная, как у вас, и нет вашей богатой практики в рисовании. А мне нужно будет ставить задачу офицерам.

— Принял. Сейчас всё будет, — заверил я генерала.

После чего устроился на стволе упавшего дерева, и вооружился своей полевой сумкой. Очень удобно, и таковые теперь у всех наших офицеров. Внутри оказались листы чистой бумаги, непроливайка с перьями и свинцовые карандаши.

Несмотря на всю магию. И продвинутость в области работы с различными материалами, у местных умельцев никак не получалось изготовить нормальный карандашный грифель. Признаться, я полагал, что преуспею в этом, но казалась бы простая задача осталась неразрешимой. Впрочем, возможно причина в том, что свинцовый меня вполне устраивал, опять же ненужно ничего точить.

На отрисовку кроков мне понадобилось минут двадцать, прошедшие под далёкую канонаду боя. Всё это время Уфимцев провёл совещаясь с командирами первого батальона, начальником артиллерии бригады и командиром эскадрильи. Общая численность экспедиционного отряда составит порядка шестисот человек, для переправки которых понадобится открыть более двухсот порталов. Неподъёмная задача для любого сегодняшнего государства, но только не для Азовского княжества…

Церемония венчания, как мы и планировали с Марией, состоялась в воскресенье и была более чем скромной. Её и моя семья, переправленные с помощью порталов. Мои родители для этого выехали загород, в каретную мастерскую, так как использование порталов в пределах российских городов теперь преследовалось по закону. Если только ты не князь или боярин, и не делаешь это на территории своей усадьбы. Старшая сестра, брат с женой и полугодовалым сыном, выпросили пару дней выходных, что на Кавказе не так чтобы и сложно. Там ведь не постоянные боевые действия. Долгоруковы, причём все, прибыли прямиком из княжеского дворца в Воронеже.

Единственное исключение князь Милославский. Вот уж удивил, так удивил. Он вышел из портала вместе со своим помощником недалеко от городских ворот Азова, не выказывая неудовольствия позволил проверить себя, после чего был препровождён во дворец.

Как оказалось, несмотря на нашу отдалённость он собирался строить с нами если не союзнические отношения, то уж точно добрые.

— А чего вы от меня ожидали? Наше княжество живёт с торговли, и игнорировать открывающиеся перспективы попросту глупо. Так что, я намерен задержаться здесь после свадьбы, чтобы обговорить торговое соглашение, и возможность размещения в Азове Новгородского торгового дома.

— Вот даже как? — искренне удивилась подобному подходу Мария, обряженная в подвенечное платье.

— А как же иначе. Куй железо пока горячо.

— Но мы ещё толком даже не закрепились.

— Новгород готов оказать вам в этом любую посильную помощь.

— Мы подумаем над этим, — переглянувшись со мной, ответила Мария.

— Пётр Анисимович, вы позволите на пару слов.

— Да, конечно, — согласился я.

— Векшняков подтвердил ваши слова, — когда мы отошли в сторону, заговорил он. — И, да, вы были правы. Прежде чем оказаться на дыбе он и впрямь представил достаточно убедительные доказательства вашей причастности к убийству моего отца. Как, впрочем, позже сознался и в сотрудничестве с Тайной канцелярией.

Об этом я знал. Благодаря «Поводырю» я лично слышал процесс допроса дьяка, и остался доволен как его результатами, так и лютой смертью принятой этой сволочью. Даже не обиделся на то, что тот умер не от моей руки.

— Надеюсь нашим противникам всё же не удастся вбить клин между нами, — закончил князь Милославский.

— Об этом вам нужно говорить уже не со мной, ваша светлость, а с моей супругой. Я не приму княжеский титул, а останусь княжичем консортом, не имеющим касательства к государственным делам.

— Я знаю это, — многозначительно улыбнувшись, заверил он.

Церемонию планировали скромную, как и праздничный бал. Но в результате всё вылилось в народные гулянья. Причём незапланированные. Люди организовались вполне себе самостоятельно. Выносились из домов столы, выставлялись посредине улицы, соседи несли снедь, кто во что горазд, пиво лилось рекой, и всё за счёт гуляющих. Мария узнав об этом только в след приказала выкатить бочки из казённых погребов. А куда уже было деваться-то.

К слову, народу в княжестве теперь было не так чтобы и мало. За прошедший год наши вербовщики успели перетащить в новоявленное княжество порядка десяти тысяч человек. Причём отбирали при этом семьи без стариков, так, чтобы как можно меньше иждивенцев. Ведь все переселенцы оказывались на содержании казны, а это не такое уж и лёгкое бремя. Хватит солдатских семей, которые переправляли целиком.

Были и те, кто прибыл сюда самостоятельно, поверив распространяемым слухам. И хотя таковых набралось не больше сотни, тенденция более чем положительная. Мы вообще не рассчитывали на подобное в первый же год…

Месяц назад стало известно о том, что Ахмад-шах объявил войну султану Мустафе Третьему. Надо сказать, весьма деятельному правителю, который пытался провести в стране целый ряд реформ, встретивших яростное сопротивление среди консервативной партии.

Одним из направлений было реформирование армии, в чём он встретил яростное сопротивление со стороны своих янычар. А потому ему пришлось пойти по пути царя Алексея и начать создавать полки нового строя, ну или европейского типа. Дорогостоящая затея, но согласно полученных сведений прослеживались несомненные положительные тенденции. И благодаря нам в том числе. Захватив Азов, фактически дважды разгромив Батал-пашу, и спалив Анапу, мы наглядно показали, что османам нужно что-то менять.

Наблюдая с высоты птичьего полёта за разворачивающимся сражением, я обратил внимание, что турецкая армия где-то на две трети состоит из новых полков. Именно они вели слаженное наступление на правом фланге Ахмад-шаха, и похоже должны были выдержать контрудар персов. Они же накопились на обратном скате холмов правого фланга Осман-паши, готовясь нанести сокрушительный удар. В обороне же находились части старой формации.

Иными словами, неудачи прежней армии, и ошеломляющий успех новой, должны были дать толчок к проведению военной реформы. Как результат, султан получит под свою руку преданную ему армию, а уж с таким-то козырем куда проще провести и другие реформы. Вот мы и собирались этому помешать.

Едва получив известие о начале войны между персами и турками, Уфимцев начал готовить экспедиционный отряд, чтобы в нужный момент оказать помощь нашему союзнику. В его состав вошёл первый батальон Дикопольского полка, сводный артиллерийский дивизион из четырёх гаубичных батарей, эскадрилья Соколов и более двух десятков прикомандированных офицеров. Мы в буквальном смысле этого слова создавали новую тактику боя, так что, пусть поучаствуют лично, поглядят, а там может и внесут свои предложения.

К тому же, открытие портала для перехода трёх человек под силу только восьмому рангу. На четверых способны создать я с компаньонами, и Мария с подругами, в число которых входила и моя сестра. Остальные пока ещё не доросли рангами. А как я уже говорил, на переброску чуть более шести сотен человек, потребуется порядка более сотен порталов.

Тренировались поначалу в холостую. Слили при этом несколько бочек пота, но в результате, через две недели упорных тренировок, Уфимцеву удалось-таки добиться достаточную слаженность подразделений. После чего начались тренировки с переброской подразделений порталами на расстояние в пару вёрст, с последующим развёртыванием в боевые порядки.

Вот уж когда мне пришлось побегать по карманам, восполняя запас Силы в накопителях. Но оно того стоило, потому что уже через неделю Уфимцев доложил, что отряд готов к выдвижению, и осталось только дождаться начала крупного сражения. Размениваться на мелкие стычки, при таких затратах как-то не хотелось.

И вот, наконец свершилось…

— Ваше превосходительство, я закончил, — поднявшись я протянул ему кроки.

Ну или всё же схему местности. Впрочем, я уже не раз говорил о том, что по информативности мои поделки дадут фору местным картам, от лучших картографов. Ну, хотя бы потому что я ещё и примерные высоты выдаю, а потому гладко было на бумаге, к моим изделиям всё же не относится. Разумеется, если уметь их читать, чему наши офицеры и унтера, к слову, обучены.

— Отлично. Ваши бойцы готовы? — поинтересовался он, отрываясь от беседы по «Разговорнику».

— Давно.

— В таком случае, выдвигаемся, — взглянув на схему произнёс он.

Затем открыл портал, в который тут же скользнули мои бойцы с оружием на изготовку, и в любую секунду готовые к бою. Я же подхватил упакованный дельтаплан, и ступил следом. Вообще-то не очень удобно, но Успенский настоял на том, чтобы наша группа состояла только из четверых человек. Якобы, чтобы не привлекать к себе внимания. Сомнительный аргумент, но я не видел причин шарахаться от каждой тени, а потому просто согласился.

Выйдя из портала осмотрелся, и тут же сопоставив с картинкой, что я наблюдал сверху, понял, что мы находимся в тылу турецкой армии, до которой чуть больше пары вёрст. Грохот сражения доносился сюда куда громче, чем это было на прошлой стоянке.

— Ну что, Пётр Анисимович, не будем терять время, — потёр руки генерал.

— Да уж, не желательно, иначе рискуем быть обнаруженными каким-нибудь разъездом, — сканируя окрестности «Сетью» и не обнаруживая ни единой живой души, ответил я.

Ничего удивительного, что из-за канонады все животные поспешили податься отсюда прочь. Так что, единственные кто мог оказаться поблизости, это люди. Но в радиусе двухсот сажен никого нет. Увы, но больше увеличить действие плетения у меня пока не получилось, как и настроить только на людей.

— Волк, готов? — запросил я по «Разговорнику»

— Так точно, — раздался у меня в голове ответ Суханова.

— Тогда делаем.

Я открыл портал и из него появились мои компаньоны, сопровождавшие Лизу. Я предпочёл бы, чтобы её тут не было, но как уже говорилось, в этой операции были задействованы все высокоранговые одарённые. Чуть в стороне, открыл портал и Уфимцев, из которого вышли Столбова и Астафьева, так же имеющие одиннадцатый ранг. А вот в компании с ними был уже капитан, обладатель восьмого.

Мы разошлись в стороны, и я вновь связался по «Разговорнику» но на этот раз с артиллеристами. На всех одиннадцатиранговых лежала ответственность по переправе артиллерийских батарей.

Так, в мой портал вышло сразу четверо, несущих на руках лафет, со снятым стволом. Со следующим открытием прошли две пары, одна несла орудийный ствол, другая носилки с тремя десятками снарядов. Не имей они узоров «Сила» двенадцатого ранга, которые я лично нанёс или подправил, и вряд ли они управились бы с такой тяжестью. На секундочку порядка двадцати пудов. Увы, но животные пройти через портал не способны.

Со следующим открытием портала появился уже десятник с очередным бойцом. Эти так же несли носилки, но теперь уже с двумя десятками снарядов и обвешанные инвентарём полагающимся к гаубице. Следом за ними в этот же портал пронесли ствол следующего орудия. Пока я переправлял вторую гаубицу, командир первого расчёта уже раздавал животворящие пинки, собирая свою, и изготавливая её к бою.

Пока мы переправляли батареи, остальные обеспечили переход офицерам, и солдатам. Всё уже отработано и отлажено как часовой механизм, и сбоев не наблюдалось. Первые волны пехоты разошлись по периметру, организовывая охранение.

С одной стороны, я опять не спешил сообщать о новом плетении, с другой, незачем расслабляться, да и мне так оно куда спокойнее. Что такое две сотни сажен для лёгкой кавалерии. А появись сейчас, в момент переброски, хотя бы сотня лёгкой конницы, даже без защиты амулетов, и мы хлебнём горя. Кони в этом мире куда резвее моего родного.

С переброской экспедиционного отряда и подготовкой его к бою мы управились за каких-то полчаса. После чего, я доложился Уфимцеву и оставил при нем в качестве резерва моих компаньонов. Сам же со своим прикрытием сопроводил Столбову на давешний, поросший лесом холм, с лысой вершиной.

Полагаю, что нас с Уфимцевым заметили. Не могли проморгать, ну хотя бы потому что хоть один человек из десятков тысяч турецкой армии должен же взглянуть в небо. Вот только сомнительно, что они могли предположить, что Долгорукова сможет отправить Ахмад-шаху помощь. Ошибка.

Оказавшись на месте, мы со Столбовой открыли порталы, теперь уже переправляя её эскадрилью. Уходить они уже будут самостоятельно, но попасть сюда без посторонней помощи, или не побывав здесь, у них не получится.

Глава 27

Романов в очередной раз прошёлся от стены к стене, и вдруг замер поймав себя на том, что мечется по кабинету словно тигр в клетке. Осознав это, он глубоко вздохнул, и сцепив руки за спиной, подошёл к высокому окну, устремив взгляд на парк по дорожкам которого прогуливались придворные. Толпа бездельников, которых приходится держать подле себя выдерживая баланс между противоборствующими партиями империи.

До сих пор ему это удавалось. Не сказать, что всегда он выходил победителем, порой приходилось очень сложно, доходило и до грязной игры. Хотя, о чём это он. Политика, всегда дело грязное, в особенности внутренняя, потому что больнее всего ранят именно свои, когда бьют в спину. Сплотить подданных вокруг врага внешнего и дать ему по сусалам куда проще, чем разрешить противоречия внутри империи. Мало того, что она представляет собой лоскутное многоконфессиональное одеяло, так ещё и княжества с широкими правами.

Ох Софья Алексеевна, Софья Алексеевна, подложила же ты мину по Россию матушку, да ещё и шнур запалила. И никто не знает, сколько тому осталось гореть. Пётр уже двадцать два года пытается погасить его, и не сказать, что у него ничего не получается. Однако, одна единственная ошибка, может перечеркнуть все его многолетние труды. Кто же знал, что ход с Долгоруковой, казавшийся столь удачным, может привести к таким последствиям.

Поначалу всё складывалось как он и рассчитывал. Девчонка просто должна была пасть от рук противников самодержавия. Император был готов к этому. Погибни княжна, и он сумел бы обернуть это себе на пользу. А в том, что ему удастся найти виновника он ничуть не сомневался. Поставил бы на уши всю империю, но непременно сыскал бы виновника. А нет, так сами князья помогли бы ему в этом. Потому что единодушия среди них никогда не было.

И ведь как всё удачно сложилось. Именно Милославский, один из ярых противников самодержавной власти императора, и оказался замешан в покушениях на княжну. Он же готовил заговор против престола. Пётр уже довольно потирал руки, ожидая когда он войдёт в расставленную ловушку. В прошлый раз, когда заговорщиков вывела на чистую воду Рябова, императору удалось серьёзно упрочить свои позиции. В этот, удар по его противникам должен был получиться куда болезненней. Вот только Ярцев, со своей самодеятельностью всё испортил.

Впрочем, нет худа без добра. Потому что молодой Милославский хотя и разделяет взгляды покойного отца, не обладает его авторитетом и влиянием, а потому в стане противников началась борьба за лидерство. Не совсем то, чего хотелось бы, пришлось перекраивать планы, однако ничего фатального не случилось. Сроки отодвигались на годы, но с другой стороны, процесс обещал выйти менее болезненным, и уж точно без серьёзных потрясений.

Что же до Долгоруковой, то она вновь должна была принести пользу, отправившись в Дикое поле, как агнец на заклание. И именно Ярцев играл в этом деле решающую роль.

Подумать только, ему удалось создать плетение «Разговорника», способного работать без накопителя Силы, непосредственно от вместилища. Казалось бы, ничего особенного. Но вот эта безделица принесла ему просто колоссальную прибыль, которую он полностью пустил на подготовку похода великой княгини.

И опять эта парочка его удивила. Потому что вместо того, чтобы погибнуть, они вышли из этой схватки победителями, вновь сыграв ему на руку. Теперь можно было не опасаться турок, и продолжать готовить решающий удар по этому тройственному союзу. У него имелась такая возможность.

М-да. И опять же, благодаря Ярцеву. И ведь не известно, кто раньше добрался бы до волхва, Тайная канцелярия или покойный Милославский. Так что, стараниями этого мальчишки Пётр не только получил возможность обращения в волколаков, но и предотвратил получение этого секрета его противником.

А после Долгорукова пресекла попытку Турции вступить в войну с Россией, захватив при этом Азов и заставив отступить армии крымского хана и Батал-паши. Всего лишь один полк, пусть и увеличенного состава, против двух армий и многотысячного гарнизона крепости. В подобное трудно поверить, и тем не менее она сделала это.

И вот тут Романов совершил ошибку. Серьёзную и непростительную ошибку. Он решил посадить Ярцева на цепь. Нет, всё получилось бы просто замечательно, если бы только этот мальчишка не оказался уникумом, который не поддался воздействию узора «Повиновение». За всю историю подобное ни разу не было задокументировано и считалось невозможным.

Однако это свершившийся факт, и отдача прилетела пусть и с задержкой, но куда болезненней чем можно было ожидать. Поначалу-то всё складывалось просто замечательно. Очередной разгром татарской и турецкой армий, разграбление и сожжение Анапы.

Разумеется Петра настораживало то, с какой лёгкостью великая княгиня и её фаворит управились с врагом. Однако это вполне объяснялось наличием в полку большого количества высокоранговых одарённых. Был ли он встревожен данным фактом? Вовсе нет. Ведь он контролировал Ярцева. Но затем одна за другой начали всплывать подробности, и вот тут-то он и усомнился в правильности своих действий. Когда же попытался взнуздать мальчишку, этот щенок огрызнулся.

Признаться, его ответ напугал императора. И вот этого он не мог простить Ярцеву особо. После его слов, Пётр решил было, что ничего страшного не случится, так как у него у самого есть более трёх десятков высокоранговых одарённых, способных свести на нет преимущество великой княгини. Однако, та ударила первой, разом лишив своего государя мощной силы, которая не так давно переломила хребет тройственному союзу.

Но то, что Долгорукова совершила на этот раз, не шло ни в какое сравнение с нападением на Беляевскую крепость и уничтожением государевых птенцов…

В дверь постучали. Романов обернулся, и опустившись в кресло за рабочим столом, глубоко вздохнул.

— Да, — разрешил он войти.

— Здравствуйте, ваше величество, — переступив порог, поклонился Шешковский.

— И тебе поздорову, Степан Иванович. Чем порадуешь?

— Сожалею, государь, но вести мои радостными не назвать.

— Сам знаю, — недовольно буркнул Пётр, с нарочитой аккуратностью перекладывая исписанные листы бумаги на столе. — Подробности есть?

— Так точно, ваше величество. Мой человек докладывает, что пехотный батальон усиленный артиллерией в течении длительного времени квартировал вне крепости, отбыв в поля на какие-то учения. Так оно оказалось и в действительности, однако сам характер, масштаб и цель учений стали ему известны только сегодня, по возвращении батальона в казармы.

— Считай, что с прелюдией закончил. Итак? — откинувшись на спинку кресла, потребовал император.

— Сведения поступившие из Турции изрядно преувеличены. В действительности Долгорукова перебросила к месту сражения не оба своих полка, а только один батальон при двадцати гаубицах, и всех своих соколов…

— Только? — покачав головой недовольно произнёс царь. — Ты хотя бы представляешь себе сколько для этого потребовалось порталов и какой был затрачен объём Силы? Только, — фыркнул он, и продолжил. — Я даже не представляю кому подобное вообще по плечу. А ещё, ты сказал, что они уже вернулись? То есть, Долгорукова сумела провернуть это дважды, и по факту получается, что она одномоментно может перебросить два своих батальона при серьёзной артиллерии. По штатам императорской армии это полноценный усиленный полк. Ладно. Продолжай.

— В течении часа Уфимцев не только перебросил усиленный батальон, но и успел развернуть его в боевые порядки. Что говорит об усиленной подготовке.

— Каков порядок переброски? — уточнил император.

— Сначала сам генерал в сопровождении Ярцева переправился к месту сражения, и с помощью этого его дельтаплана разведал местность. Затем они переместились в выбранную точку, и начали переброску высокоранговых одарённых, которые в свою очередь открывали порталы для перехода других. Как бахвалились в кабаке солдаты, грохот от порталов стоял, что твоя пальба. Но турки ничего не заметили. Только один разъезд обратил внимание на перестрелку в тылу, но когда попытался выяснить в чём дело, был уничтожен. Погибший командир отправил-таки донесение в штаб Османа-паши, но это не имело значения, потому что Уфимцев ударил раньше. Грады ударили прямо по скоплению пехоты, готовой к нанесению контрудара, а затем налетели дельтапланы. Как результат, турки не только не смогли контратаковать на своём правом флаге, но и побежали в панике. Персы же, совершенно неожиданно для себя, прорвали оборону и начали окружать противника. Бегущие османы вышли прямиком на огонь спешно окопавшегося батальона азовцев, понеся при этом катастрофические потери. Сражение, а вернее избиение, ещё не завершилось, когда Уфимцев начал уводить своих людей обратно в Азов не понеся при этом никаких потерь. Не случилось даже раненых.

— Ты хотя бы понимаешь что произошло? То есть, Долгорукова в любой момент может переправить полк куда ей заблагорассудится, и нанести сокрушительный удар. После чего спокойно уйти. А как показывает практика, её полки поднаторели как в полевых сражениях, так и во взятии крепостей. Испытывали ли их канониры дефицит в боеприпасах?

— Нет, ваше величество. Приказа экономить боеприпасы не было.

— А о восполнении запасов что-либо известно?

— Вот уже полгода как в Азове появился пушкарский двор, где наладили производство артиллерийских снарядов. Так же, в обеих полках имеются полевые мастерские, занимающиеся восполнением боекомплекта в полевых условиях. Так что трудностей с огневым снаряжением у полков не наблюдается.

— Вот так вот. То есть, и в боеприпасах сложностей у них никаких. И какой отсюда напрашивается вывод?

— Полагаю, что наша армия, это всё же не турки и уж тем более не татары.

— Только мы отчего-то продолжаем мириться с набегами на наши южные пределы, и угоном в полон наших подданных. Турецкая армия всё ещё грозная сила, с которой продолжают считаться и европейские державы. Но только не Долгорукова.

— Полагаю, что в свете открывшихся обстоятельств она представляет собой угрозу. Даже если сейчас и не умышляет против престола, — счёл нужным заметить Шешковский.

— Сомнительно, что не умышляет, узнав о том, как я обошёлся с её любимым. Надеюсь ты помнишь о том, что у них астральная близость? Вот то-то и оно. Даже если у неё нет умысла против престола, лично меня она ненавидит смертельно.

— Обоих? — многозначительно спросил Шешковский.

— Да, — коротко ответил Романов.

— Я понял, ваше величество.

— Сколько тебе нужно времени?

— Чтобы подготовить всё самым наилучшим образом, месяц, не меньше.

— Действуй…

* * *

— И что ты думаешь по этому поводу? — дождавшись когда Мария закончит читать, поинтересовался я.

— Мой первый наставник по фехтованию говорил, что если ты не можешь предотвратить драку, бей первым. Видит Бог, как мне этого не хочется, однако иного выхода я не вижу.

— Переживаешь по поводу того, что наследующий Петру Николай не блещет умом?

— А так же из-за того что он не пользуется авторитетом среди соратников императора. Даже батюшка нелестного о нём мнения. Мало того, боюсь, что вслед за смертью Петра Ивановича могут случиться волнения. Как бы до усобицы не дошло.

— Полагаешь, что всё настолько запущено, что может дойти и до прямого вооружённого столкновения?

— Я бы не исключала такой вариант. И уж тем более, если государя убьют.

— Насчёт этого не переживай. У него просто остановится сердце.

— И как ты это сделаешь?

— То есть, в том, что мне это под силу, ты не сомневаешься, — хмыкнул я.

— Это после того-то, как ты подсадил всему монаршему семейству «Поводки»? Ты меня за дуру держишь, что ли?

— Никогда даже мысли такой не было, — подняв руки, возразил я.

— То-то же, — ткнув в меня пальцем, произнесла она и закончила. — Я о способе.

— Как раз в этом-то ничего сложного. Вот только убедить Успенского в необходимости устранения императора будет не просто, — покачав головой произнёс я…

Как оказалось уговаривать Успенского не понадобилось. Он сам через час явился к Марии с докладом по прослушке Романова с Шешковским, и предложил их ликвидацию. Дьяк конечно же думал о благе империи, но из-за узора «Верность», в первую очередь заботился о пользе для рода. Намерения же императора никакой двойной трактовки не подразумевали.

Никакого иного способа остановить эту парочку Иван Артёмович не видел. Степан Иванович не задумываясь выполнит любой приказ государя, а тот в свою очередь слишком напуган возможностями великой княгини и её супруга, чтобы отступить. Не получится в этот раз, он станет пробовать снова и снова, пока не добьётся успеха…

Я ступил в вихрящееся марево, и под едва уловимый свист оказался в спальне погружённой в темноту. Сквозь полупрозрачные занавески сюда попадало какая-то толика света от факелов снаружи, но этого было явно недостаточно. Впрочем, мне ли сетовать по этому поводу, «Кошачье зрение» с лёгкостью обеспечивало мне обзор, пусть и в чёрно-белой картинке.

Императорская чета спала на вполне обычной, пусть и широкой кровати. Никаких балдахинов, богатой резьбы отделанной сусальным золотом, как нет и других изысков. Мебель конечно резная, но ничего особенного и просто покрашена в голубой цвет.

Разумеется во дворце имеется и парадная спальня, только там никто и никогда не спит. Всего лишь навсего, дань моде. Таковые непременно имеются в любой усадьбе именитого дворянства, и служат лишь средством демонстрации благосостояния. Как нет ничего особенного и в рационе императорской семьи. Изысканные блюда на столе появляются только в праздничные дни и на званых обедах.

В общем, если не брать во внимание происхождение, самая обычная семья, и самые обычные люди. Ну хорошо. Почти самые обычные. Всё же одарённых к их числу отнести можно только с большой натяжкой. И вот я пришёл за их жизнями.

Стоп! Ты ещё начни корить себя и уподоблять расстрельной команде в подвале Ипатьевского дома. Для начала, я пришёл за одной жизнью. И по факту бью в ответ, потому как первый ход царь батюшка уже сделал. Ему ведь даже «Повиновение» простилось. Да чего уж там, намерение отправить по нашу душу отряд одарённых, так же спустили на тормозах. Сколько можно⁉

М-да. А ведь это во мне сейчас этот самый клятый узор говорит. Мне не просто совестно, меня буквально трясёт. Когда заявился чтобы подсадить «Поводки», было куда проще. Вот и пытаюсь отвлечься от главного. Обстановку рассматриваю, да рассуждаю о всякой всячине. На деле же даже шага ещё не ступил. Как вышел из портала, так и стою не шелохнувшись.

Наконец собрался с силами, и коря себя самыми последними словами приблизился к кровати. Императрица спала на правом боку, и мне не составило труда поднеся пальцы к затылку отправить её в нирвану. Вообще шикарная анестезия. Государыне сейчас можно хоть самую сложную операцию проводить, ничего не почувствует.

С Петром Ивановичем такой номер не провернуть. Эдак он уйдёт во сне с безмятежным выражением лица. Не то чтобы я хотел его помучать. Просто при сердечном приступе безболезненно не умирают. И опять меня буквально прострелило чувство вины, аж затрясло от отвращения к самому себе.

Да пошло оно всё! Плевать, что он хотел убить меня! Он решил покончить с Марией и нашим не рождённым ребёнком!

Моя ладонь зависла над его грудью, и я активировал модифицированное плетение. За основу взял то самое, с помощью которого формировал шарики заготовки для изготовления алмазов. Не касаясь тела императора я несильно сжал его сердце заставляя остановиться. Можно было бы и всмятку, но не хотелось оставлять следов. Всё должно было выглядеть естественно.

— Хк-к-к!

Он дёрнулся и выгнулся дугой уставившись на меня выпученными глазами. Схватил себя за грудь, скребя её ногтями в кровь. Меня уже натурально трясло от напряжения. Я едва сдерживался, чтобы не выхватить пистолет и не вышибить себе мозги, до того мне было плохо. Глаза застила мутная пелена, по щекам побежали дорожки слёз. Да сколько можно!!!???

Император в последний раз прохрипел суча ногами, и наконец разом опал, испустив последний вздох. И меня сразу же отпустило. Вот только что в душе бушевала самая настоящая буря эмоций, а через мгновение я уже взираю на труп с полным равнодушием. А нет. Злости во мне на десятерых. Но обращена она лишь на покойного. Проверил его вместилище и не ощутив его, удовлетворённо кивнул. Бог весть, насколько хорошо с империей сумеет справиться его старший сын, но о содеянном я не жалею.

Отступил на шаг и открыл портал. Здесь всё кончено, остался ещё один. Благо никаких распоряжения отдать он не успел. Лишь вызвал на завтра какого-то там экспедитора. Похоже чистильщика Тайной канцелярии. Не суть важно. Главное, что он пока ещё не получил никакого приказа. Так что, со смертью Шешковского, все ниточки оборвутся.

Время в запасе ещё имелось, поэтому я переместился в рабочий кабинет дьяка, и изучил все его последние записи. Увы, но получать картинку пока ещё не получалось, а потому я понятия не имел, делал ли тот какие-либо записи. Он конечно обладал хорошей памятью, но бумага, оно как-то надёжней.

Ни на рабочем столе, ни в ящиках и на полках я не нашёл никаких упоминаний о готовящемся убийстве. Хотя кое-какие бумаги относительно Азовского княжества, и меня с Марией в частности, всё же обнаружил. Сгрёб их в мешок, и у нёс с собой, постаравшись оставить после себя порядок. Так-то я запомнил содержание документов, но к чему с ним знакомиться кому-то иному.

Переместившись к дому Шешковского, оставил мешок в кустах, а сам опять ушёл порталом прямиком в его спальню. Покопавшись в одежде дьяка обнаружил записную книжку, больше похожую на тетрадь в твёрдом переплёте. Конфисковал от греха подальше. С утра он конечно заподозрит неладное, но скорее всего решит, что где-то забыл. Мне без разницы, потому что предпринять тот всё равно ничего не успеет.

Я присовокупил книжку к бумагам в мешке, и присев в кустах стал терпеливо дожидаться когда из ворот усадьбы появится экипаж Шешковского. Этого я решил валить внаглую, а после уходить огородами. Почти. Ага.

Ворота его усадьбы открылись в семь утра, и экипаж не выехал на улицу, а выметнулся, под звучный хлопок хлыста. Похоже стало известно о смерти императора и зама начальника Тайной канцелярии оповестили особо. В принципе, чего-то подобного я и ожидал. Но мне оно без разницы.

Я ещё с ночи выяснил, что на Шешковском «Панцирь» в тысячу люм. А потому и соответствующее «Ледяное копьё» приготовил. Единственно посредством «Поводка» уточнил он ли в карете, да с помощью «Поисковика» прицелился точно во вместилище, потому как в салоне его было не рассмотреть.

Хлопок! И плетение полетело вдогонку экипажу стремительным росчерком льдистого трассера. Убедился в том, что вместилище погасло, свидетельствуя о смерти дьяка. После чего подхватил мешок с документами и метнулся из кустов на пустырь, где вломившись в высокий бурьян открыл портал прямиком в мой рабочий кабинет в Азове.

Глава 28

Орудийные выстрелы слились в непрекращающийся грохот. В ответ со стороны города доносятся глухие разрывы фугасных гранат, рвущихся за городской стеной. Появились в нашем арсенале и бронебойные снаряды, вгрызающиеся в каменные стены и взрывающиеся уже внутри, разрушая при этом каменную кладку. Бризантность у пороха конечно слабая, но это куда лучше полнотелого ядра или снаряда.

Я мог бы наблюдать за происходящим с земли, благо батареи расположились на возвышенности в паре вёрст от укреплений. Когда крепость только строилась, это было достаточно большим расстоянием, чтобы не заморачиваться по поводу господствующих высот. Но всё течёт, всё меняется, и то, что прежде не брали в расчёт, сегодня играет против обороняющихся.

Однако, в плане наблюдения окрестные высоты не идут ни в какое сравнение с высотой птичьего полёта. Вот я и устроился в привычной подвесной воздушного шара, взмыв ввысь, и вглядываясь в детали с помощью «Дальнозоркости».

Воронин, так же воспользовался аэростатом, но в отличии от меня большим, имеющим корзину, благодаря чему получил возможность руководить обстрелом словно дирижёр оркестром. С помощью «Разговорника» он своевременно вносит корректировку трём дивизионам, в которые временно свели всю артиллерию задействованную в штурме.

Часть орудий ведёт обстрел непосредственно стен, готовя в них проломы. Другая засыпает гранатами прилегающие кварталы, расчищая путь для будущего штурма. Третья сметает градами защитников, подставившихся под удар. Григорий Тимурович поспевает везде, и я не уверен, что у меня получилось бы так же, при всей моей абсолютной памяти. Опыт и талант не пропьёшь, а этот артиллерист обладал обоими качествами.

Городские стены Кафы, ну или Феодосии, построены ещё до появления пороха, и модернизация укреплений практически не проводилась. В некоторой мере они конечно защищают город, но для современных реалий этого явно недостаточно. Так что, долго им не продержаться.

Баловство? Куда проще использовать высокоранговых одарённых? Да кто бы спорил, только не я. Однако, Уфимцев как всегда в своём репертуаре, и полагает, что штурм укреплений и уличные бои пойдут солдатам на пользу. Они должны закалиться в сражениях, а явное превосходство их только расхолаживает. Как бы плотно ни были насыщены азовские полки высокоранговыми одарёнными, последнее слово всё равно должно оставаться за пехотинцами простецами.

Я возражал довольно вяло. Ведь Павел Александрович не намерен использовать солдат в качестве пушечного мяса, и не собирался заваливать противника телами павших. Всё просчитано. Каждый рядовой имеет защитные амулеты, а их командиры запас для восстановления их заряда. В ротах полный комплект целителей, готовых как оказать первую помощь, при серьёзных ранениях, и незамедлительно поставить в строй при лёгких.

Потери конечно же случатся. Но это неизбежное зло. В результате смерть павших товарищей послужит уроком оставшимся в живых. От излишней самоуверенности и пренебрежения к противнику, порой бывает больно. Уж кому это не знать, как не мне. Да и то, порой заносит на поворотах.

Наконец стена не выдержала и осыпалась, частично засыпав ров. Ещё полчаса обстрела, и брешь удалось слегка расширить. Порядок. Теперь можно и штурм начинать. Дикопольский полк двинулся к пролому, где уже суетятся турки готовясь отбить первый навал. Вот только вряд ли у них из этого что-то получится, ведь наши пушкари и не думают униматься, сметая защитников плотным огнём градов и гранат.

Южнее уже вовсю идёт рубка на стенах. У казачков с артиллерией не так хорошо, зато выучки, отваги, лихости и ловкости им не занимать. Штурмовые команды вооружённые верёвками с кошками и наглостью вскарабкались на стены под прикрытием стрелков, и сошлись с янычарами грудь в грудь…

Смерть Петра Второго всколыхнула Россию. В стране начались явственные брожения. Поползли различные слухи, в кулуарах появились разговоры о том, что такая огромная и могучая страна не может управляться слабым императором, каковым и является нынешний наследник престола Николай. Высказывались предположения относительно возможного открытого вооружённого выступления князей. И чем ближе коронация, тем больше портилась ситуация.

Сопредельные державы так же не остались равнодушными к произошедшему. Смена власти, это всегда перемены, а при слабом и безвольном правителе, не способствующие укреплению государства. Скорее уж наоборот. Поэтому многие соседи спешно готовились отщипнуть по кусочку от большого пирога.

Долгорукова недвусмысленно заявила своему совету, что Азовское княжество поддержит Николая Петровича. И его члены безоговорочно приняли её решение. В этой связи ими было принято решение о смещении сроков расширения княжества. Хотя это пока и не ко времени, нужно успеть ещё до коронации продемонстрировать перед противниками наследника, возможности и мощь его поддержки.

Подготовка заняла не так много времени и уже в середине августа мы нанесли свой первый удар. С помощью порталов перебросили к Керчи и Еникале оба полка. При этом мне дважды пришлось мотаться к местам Силы, чтобы пополнить запасы в аккумуляторах. Что ни говори, а более тысячи порталов ни разу не шутка. И это при том, что кавалерию, артиллерийских лошадей, обоз и боеприпасы пришлось отправлять морем.

Крепость, город и прилегающие территории великая княгиня Долгорукова брала под свою руку. А потому, чтобы не получить в своё распоряжение руины и пепелища, мы решили действовать максимально бережно. Для чего использовали новую тактику, штурмовых групп в составе высокорангового одарённого и прикрытия из двух бойцов. В какой-то мере мы это уже использовали в Беляевской крепости, но в этот раз обкатали по полной.

В результате нам удалось не только захватить крепость и город максимально целыми, но и взять множество пленных. Из тысячи солдат гарнизона, в плену оказалось семьсот двадцать пять. А пока усиленный батальон занимался захватом Еникале, основные силы блокировали город, и взяли его… Ну, штурмом это назвать сложно, скорее уж заняли Керчь, и захватили более трёх тысяч заложников турок и татар.

Кроме того в городе оказалось более трёхсот православных, католиков, армян и иудеев, которые согласились принять российское подданство. А ещё, мы освободили прядка двух тысяч рабов, в основном взрослых мужчин и женщин. Керчь конечно не Кафа, но свой невольничий рынок имелся и здесь, а работорговля являлась одной из основных статей дохода города.

В окрестностях имелось четыре селения, которые вызвали у меня неподдельное удивление. Как оказалось, там преобладает русское население. Да-да, никакой ошибки. В трёх из них проживали крестьяне добровольно принявшие ислам. В четвёртом же самые настоящие православные, имелась и небольшая церквушка.

Оказывается с рабством у крымских татар было всё не столь однозначно, как я думал прежде. Если полоняник выказывал желание перейти в ислам, ему тут же давали свободу, и сажали на землю вольным землепашцем. Но и не пожелавшие сменить веру, так же не оставались рабами вечно, обретая свободу через пять лет неволи, после чего их так же сажали на землю.

Конечно Керчь и прилегающая территория являлись турецкими владениями, но и османы поступали точно так же. Во всяком случае, на побережье крыма. Что в общем-то нам только на руку. Если турок и татар мы намеревались выдворить, пусть и не просто так, то в лице бывших полоняников и их потомков великая княгиня Долгорукова получила порядка пяти тысяч подданных. Ни к чему сгонять с земли русских мусульман, которые уже доказали, что готовы подстраиваться под меняющиеся обстоятельства.

Подданные из них конечно так себе, и вряд ли они станут биться с врагами. Зато пахать будут при любой власти. Холопить крестьян ни у кого и в мыслях не было, поэтому для них вообще ничего не изменилось, за исключением сборщиков податей. К слову, налоги Азовского княжества оказались даже меньше прежних…

Крепость, контролирующая пролив, город с удобной гаванью, плюс прилегающая территория. Всему этому нужно было дать ума, нормально закрепиться и отбить нападение турок с татарами, которые непременно попытаются вернуть утраченное. Однако, мы не собирались останавливаться на достигнутом.

Разумеется, нам не переварить слишком большой кусок. Но главное из-за чего мы ввязались в это ведь демонстрация возможностей. А потому изначально поставили перед собой три задачи. Второй значилось разграбление Кафы. В наши планы ведь входило покончить с работорговлей в этом регионе. А этот город являлся третьим и последним, где на сегодняшний день имелась налаженная торговля невольниками.

Кстати, ещё одно откровение для меня. Работорговлей занимались исключительно турки. Они не допускали татар в эту нишу ни под каким предлогом. Всё что те могли сделать, это захватить в набеге полон и продать торговцам. Конкуренция здесь не просто жёсткая, но и грязная. Любой кто пытался влезть в это предприятие рисковал не только разориться, но и погибнуть. Причём вместе со всем своим семейством.

Так как мы не собирались удерживать Кафу, Мария предложила казацкой старшине участвовать в разграблении города. При этом казаки обязывались безвозмездно передать великой княгине всех рабов захваченных во время рейда. И за фиксированное вознаграждение, явно заниженное, отдать ей всех пленённых жителей города.

Она намеревалась предложить султану Мустафе выкупить своих подданных, а если тот откажется, пообещать продать их на невольничьих рынках. Благо таковые были не только в Турции. Да хоть у тех же арабов. Благодаря порталам мне нет нужды преодолевать проливы в Средиземное море. Я уже наладил сбыт «Разговорников» в Багдаде, и без проблем найду выходы на работорговцев. Впрочем, мы не сомневались в том, что выкуп последует.

А что такого? С волками жить, по волчьи выть. Они ведь не поймут нашего широкого жеста, если мы просто отпустим пленников. А так, и убийства во время разграбления города сведём к минимуму, и заработаем. Хотя, справедливости ради, сложностей с финансами у нас пока всё ещё не наблюдается. Просто удивительно насколько прибыльным оказалось плетение «Разговорник»…

Сегодня на рассвете к Кафе подошла объединённая флотилия Азовского княжества и казаков. Помимо высадки десанта, наши моряки и донцы захватили порядка полусотни судов, и блокировали гавань, с не меньшим числом.

Турецкая эскадра из полутора десятков вымпелом парусно гребных кораблей, попыталась было дать бой, но тот сразу же перешёл в избиение младенцев.

Мы сосредоточили все усилия на армии и до перевооружения флота дело пока не дошло. Поэтому наши моряки и не дрались с османами, ограничившись торговцами. Эскадру уничтожили соколы Столбовой, не оставившие османам ни единого шанса хотя бы вырваться, не то что отбить нападение.

А затем, на возвышенностях к западу от города начали возникать порталы. Сначала несколько, а потом всё больше и больше, пока в течении часа под стенами города не оказались оба полка. Кавалерия и обоз, как и в случае с Еникале, прибыли по морю. Им предстоит сопроводить пленников и освобождённых рабов до Керчи. Ох и придётся же им попотеть. Оно вроде и не далеко, но раньше чем за двое суток не управиться. А по моим прикидкам в общем их получится порядка двадцати тысяч.

Пока переправлялись полки, казаки успели захватить пригород, подступиться к стенам и начать подготовку к штурму. Вообще-то донцы не хотели спешить, коль скоро не удалось ворваться в город на плечах спешащих укрыться за стенами. Но мы им не оставили выбора. Едва выставив орудия на позиции, мы начали бомбардировку, интенсивность и результативность которой указывали на то, что стенам долго не продержаться. Высокая скорость, массивные снаряды и разрывной заряд, не оставляли им шансов…

Шеренги Дикопольского полка приблизились к рву, шириной в добрых пятнадцать сажен. Увы, но стены его выложены каменной кладкой, и даже имея высокоранговых земельников мы не можем просто срыть это препятствие.

Турки пытаются стрелять из пушек в выдвинутых башнях, имеющих возможность веления огня вдоль стен. Прилетевшее ядро не страшно мне, как выдержит его прямое попадание и любой из офицеров. У рядовых такой защиты нет. Им и крупной картечи с сотни шагов за глаза хватит.

Поэтому совсем уж без одарённых дело не обошлось. Вперёд выдвинулись несколько офицеров, забрасывающих «Огненными шарами» бойницы с торчащими стволами орудий. Заряды небольшие, зато летят достаточно часто и точно, так что турецким топчи не позавидуешь. Потери среди них должны быть более чем серьёзные. Или у них всё же хватило ума, укрыться подальше от разрывов. Плетение всё же не снаряд, и осколков практически не дают, ну разве только разобьют в щепу деревяшку, или отколют небольшой кусок из каменной кладки.

Цепи приблизились к пролому, и солдаты начали забрасывать ров фашинами. Вот где пригодились земельники, которые могли скрепить их в надёжный мост даже без грунта. Совсем немного времени, и вот, под прикрытием сотен стрелков, первая волна двинулась на штурм карабкаясь по каменной осыпи. Считанные минуты, и защитники опрокинуты, не в состоянии сдержать дружный навал русской пехоты.

— Ну что, Пётр Анисимович, ваш выход, — подойдя ко мне, заметил Уфимцев.

— Не торопимся?

— Донцы уже захватили часть стены, открыли ворота и ворвались на улицы города. Так что, мы немного отстаём от них, и если они доберутся первыми, то мы останемся ни с чем. А продвигаться они будут быстро. Там их ждут золото и трофеи, до которых они охочи.

— Хм. Согласен, их жажда наживы ничуть не уступит храбрости. Тогда приступаю. Дымок, готовы?

— Так точно, Шелест, — отозвался мой молочный брат.

При этих словах Уфимцев невольно поморщился. Ну вот не принимал он подобное обращение со стороны нижних чинов. Ладно на ты, чего взять с необразованной и невоспитанной черни. Но вот так, даже не по имени, а по прозвищу. И вообще, пристало ли настоящему дворянину иметь таковое. Впрочем, времена когда он делал мне замечания по этому поводу, давно миновали. Смирился уже, хотя всё ещё и коробит.

Я отошёл к своему отряду, и переглянувшись в компаньонами открыл портал. Стоило только с громким хлопком появиться завывающему кольцу из всполохов молний, как Дымок с Хрустом тут же ступили в него, держа наготове свои лупары, из которых начали пались, ещё толком не завершив переход.

На этот раз никаких «Пробоев», только честный свинец и медь, Впрочем, у стреловидной пули пробивная способность такая, что не всякий средний «Панцирь» выдержит. Это мы у себя привыкли рассуждать о недостаточной прочности щита в тридцать люм, во всём остальном мире и семи рады. Так что, в любом случае весомо получается.

Я прошёл следом, Зима замыкающим. Едва оказался во дворе вымощенном известняковыми плитами, как тут же ударил «Шквалом» опрокидывая набегающих охранников. Ну или надсмотрщиков. С нормальными воинами у работорговцев дела обстоят не очень. Нужды нет. Потому что сами они с караванами не ходят. Им и так живой товар доставят в лучшем виде.

Обезопасив себя от непосредственной опасности, я стеганул по поднимающимся туркам «Ледяными стрелами». Кто бы сомневался, что у них нет амулетов. С чего бы им такая радость? Быть может у их старшего, и то без гарантии. Так что, дюжине защитников сотни «Стрел» оказалось более чем достаточно, чтобы полечь разом.

А вот и хозяин. Храбростью этот толстяк в богатом одеянии с тюрбаном украшенным крупным самоцветом, может и не отличается. Но когда беда приходит в твой дом, да ещё если там твоё семейство, даже паталогический трус зачастую превращается в льва.

В меня влетел «Огненный шар», беспомощно осыпавшийся огненными всполохами, я же ответил «Ледяной плетью». Заряд в ней сейчас слабый, зато ранг у меня нехилый, а потому, хотя его «Панцирь» и выдержал удар, сбросить захват у работорговца не получится, как ни старайся. Я без труда опрокинул толстяка на плиты мостовой, и притянул к себе.

— Прикажи своим не сопротивляться, и тогда клянусь, никто не пострадает, — произнёс я, одновременно с этими словами открывая портал.

Ева появилось кольцо, как во двор ступили четверо. Подпоручик, командир взвода, старший десятник, его зам, и двое десятников, командиров отделений. Они в свою очередь так же открыли порталы, пропуская своих подчинённых. Два дня тренировались проводить такую переброску, так что, всё отработано от и до. Каждый знает свой манёвр и бойцы действуют слаженно, разбиваясь на боевые тройки, и сразу разбредаясь по усадьбе работорговца.

Вот уж чего мы не собирались делать, так это предоставлять возможность казакам ограбить самых богатых жителей Кафы. Нам такие жирные гуси и самим не помешают. Опять же, предстоит ещё выкупать у донцов порядка десяти тысяч жителей города. И что, платить своим серебром? Ага. Щаз-з-з. Трофейным обойдёмся. Ещё и останется.

Пока остальные готовились к разграблению Кафы, я и мои компаньоны успели разведать город, и под видом торговцев или покупателей побывать в многих домах. Разумеется, во внутренние пределы нам ходу не было, но с нас вполне достаточно просто войти во двор.

На мою долю выпал дом видного работорговца. Компаньоны отправились по другим адресам. Сейчас сюда переправится взвод в полном составе, и возьмёт усадьбу под свой контроль. Это чтобы казачки, уже ворвавшиеся в город не нагрянули и не уволокли казну хозяина. Последним на плиты двора ступил работник Тайного приказа, которому я и передал толстяка.

После чего опять окинул взглядом свою группу, подмигнул, и под обречённый вздох Дымка открыл портал по следующему адресу. Всего мы наметили девять таких, для захвата которых задействовали весь третий батальон Азовского полка. И оно того стоило…

Глава 29

— Мария Ивановна. Пётр Анисимович, — Голицына обозначила долженствующий поклон.

Мы ответили соответственно. При этом от меня не укрылось, что моя супруга бросила на бывшую соперницу победный взгляд. Та ответила ей спокойным и слегка ироничным, словно хотела сказать, а могло ли быть иначе, при нашей огромной разнице в возрасте. Бог весть, как я это прочитал по её выражению лица и позе, но руку даю на отсечение, что ничуть не ошибся. А ещё, до меня вдруг дошло, что я был лебединой песней княжны. Во всяком случае, она сейчас в это искренне верит.

Впрочем, жизнь не закончилась, Елена Митрофановна по-прежнему красива, моложава и желанна. Учитывая же её высокий ранг до дряхлости ей ещё ой как далеко. Так что, всё ещё может статься в её жизни. И лично я в это верю и от чистого сердца желаю этой женщине счастья.

Мы стояли перед крыльцом Успенского собора, где должна была пройти коронация. День выдался ясным, солнечным и тёплым. Ни облачка на небе, ни единого порыва холодного ветра, хотя и стоит середина октября. Никакой жары, солнце не припекает, а скорее уж ласкает, и в лёгком кафтане я чувствовал себя вполне комфортно. Московское бабье лето, как оно есть.

— Ваша светлость, у меня есть к вам небольшая просьба, — когда с приветствиями было покончено, обратился я к Голицыной.

— Слушаю вас, — ответила она мне, следуя моему приглашающему жесту, и отходя в сторонку.

— Вы уже имели беседу с его величеством по поводу плац-парада?

Пусть коронации ещё и не было, Николая Петровича с момента смерти его отца именовали императором. Государство не может оставаться без главы, из-за пока не состоявшейся церемонии.

— Да, он говорил со мной и полковниками Гагариным и Левашовым, упредив, чтобы мы с дуру не начали сражение перед плац-парадом на Красной площади. Сказал, что это будет ошеломляющий сюрприз, и мне, признаться, до зуда интересно, что такого он придумал. Оказывается, это связано с тобой, Петенька.

— Елена Митрофановна…

— Брось, нас никто не слышит. Рассказывай, что ты удумал? — отмахнулась она.

— Судя по всему, удумал не я, а государь. Мы хотим продемонстрировать поддержку его величества, великой княгиней Долгоруковой. Для чего с помощью порталов выведем на Красную площадь первый батальон Дикопольского полка, в полной выкладке, при артиллерии.

— Ох Николаша-Николаша, что же такое творится в твоей голове. А мы-то гадаем, отчего нам приказано оставить место на левом фланге, ничего не предпринимать и оставаться на месте до особого распоряжения. И голову сломали, какой из полков удостоится чести именоваться гвардейским. А тут вот что. Но идея хорошая. И я бы даже сказала, своевременная. Одно дело слышать о ваших возможностях, и совсем другое увидеть воочию. И хорошо, что ты подстраховался, Петя. Не знай я этого, и непременно отдала бы приказ на атаку. Пойду предупрежу господ полковников, чтобы с дуру не устроили баталию.

Она кивнула мне, и направилась на розыски командиров Семёновского и Преображенского полков. Я же отыскал взглядом Марию и присоединился к ней, ловя на себе косые взгляды приглашённых на коронацию и ожидающих, когда двери храма откроются, чтобы впустить их…

В самой церемонии для меня лично не было никакой торжественности, как не ощутил я и никакого трепета или воодушевления. Обычное богослужение, к каковым я относился с некоей долей скепсиса.

Трудно ожидать от меня иного, коль скоро оказался я в этом мире вовсе не по воле создателя, а в силу достижений научной мысли и Единого информационного поля Земли. С другой стороны, поди ещё пойми, что собой представляет это ЕИПЗ, может именно таков замысел Божий, а оно всего лишь его инструмент. Нет, я в этом разбираться не собираюсь точно, как и пересматривать своё отношение к данному вопросу.

По окончании коронации процессия направилась прямиком к Спасским воротам, наиболее близким к лобному месту. С мавзолеем Ильича тут как-то не задалось, зато имеется эдакая трибуна, где зачитываются указы и объявления лицом уполномоченным или главным императорским глашатаем. Если случается самому императору обратиться к народу, то делает он это не с крыльца своего дворца, а опять же отсюда.

На трибуне понятное дело всем места не хватило, поэтому члены Правительствующего сената, а это все князья, стоящие во главе княжеств, устроились справа и слева, согласно своему статусу. К слову, Марии в их числе места нет, потому как Азовское княжество существует де факто, но де юре никак не оформлено. Так что в свите императора она стоит исключительно как наследница престола. Теперь уже шестая в ряду.

Престол? Нафиг, нафиг, нам такого счастья не нужно! Мы уж лучше, как и планировали, тишком, бочком, да в тенёчке постоим. Мария окончательно утвердилась в желании стать серым кардиналом, что я лично только приветствую. Хотя понятия не имею как этого добиться. Нет, в общих чертах всё понятно, но вот детали, для меня самый настоящий тёмный лес…

Император выдержал паузу и обратился к народу с речью, при этом использовал моё плетение «Рупор». Я его ещё покойному Петру Ивановичу передал. Получилось весьма недурственно. И напрягаться не нужно, и слышно на всей площади.

Николай может и не блещет умом и слабохарактерный, но чего у него не отнять, так это красноречия и умения себя подать. Ну чисто актёр на сцене лицедействует. Вон как чешет без бумажки. Постоянно водит взором по толпе, время от времени задерживая взгляд на отдельных людях. Причём не делает различий между дворянами и чернью.

— … И пусть знает враг, что какой бы тяжкой ни была наша утрата, сегодня Россия крепка как никогда, — закончил он свою речь, с гордо поднятой головой.

Картинка!

За окончанием речи я наблюдал с помощью «Дальнозоркости», будучи уже далеко в стороне, на левом фланге выстроившихся коробок гвардейских полков. Другие войска в плац-параде на Красной площади участия не принимали. Только в исключительных случаях, как то, победа в сражении. Именно этим и вызвано моё желание вывести один из наших батальонов, что лучше любых слов продемонстрирует всем нашу безоговорочную поддержку императору.

— Готовы? — запросил я по «Разговорнику», едва Николай завершил речь.

— Начинайте, — ответил мне Уфимцев.

Я выждал немного, пока над площадью не раздалась барабанная дробь. Оркестр начинал играть марш Преображенского полка, считавшийся неофициальным гимном Российской империи. Вот как-то пока ещё не озаботились таковым, причём далеко не только у нас, но и в мире вообще. Во всяком случае, на законодательном уровне.

Едва грянули барабаны, как вторя им прозвучал хлопок схожий с пистолетным выстрелом, а затем из появившегося портала на мостовую ступили мои компаньоны и Астафьева, так же достигшая одиннадцатого ранга. Они сразу разошлись в стороны, и открыли по порталу, из которых появилось по четыре офицера, в состав которых входили и бригадный генерал Уфимцев, с командирами Дикопольского полка и первого его батальона.

Ну, а дальше уже по накатанной. Непрекращающиеся хлопки, слившиеся в один протяжный дробный грохот. Под уже грянувший марш и удивлённые возгласы толпы на площади появлялись всё новые и новые офицеры, унтера и солдаты, занимающие полагающиеся им места. Ну что сказать, вот эту переброску мы отрабатывали куда дольше, чем при подготовке к боевым операциям.

Мы конечно же могли переодеть солдат в парадные мундиры, каковые имелись у каждого из них. Но Мария решила иначе, и приказала одеться в полевую форму. Она конечно не цвета хаки, в этом нет практического смысла, и вполне себе выглядит на уровне. Но в то же время обмята по фигурам, вытерта, выцвела, имеет следы штопки, причём не всегда аккуратной, солдаты, что с них взять. Словом, не идёт ни в какое сравнение с одетыми с иголочки гвардейцами.

В то же время, дикопольцы ни разу не выглядят нарядными оловянными солдатиками. От их облика веет силой, отголосками походов и сражений, через которые они прошли. Ранцы за плечами отягощены нехитрым солдатским имуществом, поясные ремни слегка оттягивают подсумки набитые патронами, в руках винтовки с блестящими жалами пристёгнутых тесаков.

Из изысков лишь награды, поблёскивающие на солнце. Никакой латуни — серебряные медали и золотые ордена. Я всё же ввёл наградную систему в Азовском княжестве, что поначалу восприняли скептически. Мария согласилась на это, только по моему настоянию.

Поначалу эффект был вялым. Тем более на фоне того, что награждение было в буквальном смысле этого слова повальным. Каждый из солдат получал медали пачками. Дождь из орденов оказался не таким сильным, но всё же достаточно серьёзным, чтобы не казаться чем-то особенным. Но после, солдаты и офицеры стали приглядываться, и вырисовывались различия.

Медали сплошь памятные и полагались за кампанию, поход, или отдельный бой, достойный отличия. К примеру, гусары и драгуны щеголяли знаками указывающими на то, как они малым числом стояли против всей армии Батал-паши. Соколы носили знак того, что практически в одиночку сумели поворотить вспять хана Герая. Не имея отношения к конкретному событию получить знак участия в нём было невозможно.

Ордена свидетельствовали о воинской доблести награждённого, и выгодно выделяли носившего из числа остальных. Это если позабыть, что за них полагались ещё и выплаты. Причём кавалерам всех степеней пожизненные…

Помимо пехоты мы перебросили и гаубицы с картечницами. Причём бойцы перенесли на руках и облегчённые зарядные ящики, с открытым верхом, чтобы всем были видны латунные гильзы надраенные до зеркального блеска. Пусть знают, что они тут не просто так, а готовы к бою. Правда, с лошадьми имеются определённые трудности, но силушки нашим артиллеристам не занимать, и лафеты вполне себе предусматривают человеческую тягу.

Под звук оркестра наш батальон наконец застыл в строю, и когда раздалась команда к торжественному маршу, выполнил её наряду с вымуштрованными гвардейцами. А проходя мимо лобного места, офицеры и унтера по команде запустили в небо «Огненные» и «Ледяные шары».

Эдакая хулиганская, и очень даже продуманная выходка. Ведь высота, на которой разорвались «Шары» с достаточной точностью указала на ранг одарённых идущих в строю. И ни одного ниже седьмого среди них не было.

Ушли наши парни не менее эффектно. Едва достигнув конца площади, они стали исчезать в возникающих порталах. Каких-то десять минут, и уже ничего не напоминало о том, что Дикопольцы тут вообще были. Вот только их образ намертво впечатался в память видевших их. Мужественные, прошедшие через огонь и воду, уверенные в себе, крепко сжимающие оружие, они знаменовали собой мощь и силу Азовского княжества, стоящую за спиной государя. Не отсвечивающую, но готовую появиться в считанные минуты, в любой точке империи.

— Впечатляет, — услышал я за спиной голос князя Милославского.

— Я рад, что на вас это произвело впечатление, — обернувшись, улыбнулся я.

— Мне докладывали, что к вечеру завершив штурм Феодосии Уфимцев оставил город на разграбление казакам, и вывел свои полки за его пределы. А на рассвете перебросил их под Перекоп, которым вы овладели уже к полудню.

— А к вечеру, мы уже преградили путь армии хана Герая, направлявшейся в начале для освобождения Керчи и возврата Еникале, а затем перенаправленной на Кафу. Звучит настолько неправдоподобно, что у большинства разбирающихся в этом людей вызывает только смех, — улыбнувшись продолжил я.

— Признаться, именно так неправдоподобно всё это и выглядело, — кивнув, согласился он, и уточнил, — до сегодняшнего дня.

— Именно, ваша светлость, — обозначил я любезный поклон.

— А что снаряды к вашим орудиям и картечницам? Не думаю, что в зарядных ящиках их в достатке.

— Если бы это была боевая операция, ваша светлость, то каждый солдат, помимо своего снаряжения, перенёс бы через портал по четыре снаряда. Сил на это у них хватит, потому как каждый имеет узоры десятого ранга, — не стал я полностью откровенничать.

— Одарённых собрали со всех частей?

— Отнюдь. Это первый батальон Дикопольского полка, единственно, пришлось доукомплектовать его несколькими солдатами до штатной численности, из-за выбывших из строя погибших, раненых и больных.

— Хотите сказать, что у вас так много высокоранговых одарённых?

— Именно это я и продемонстрировал. Единственно, пришлось всё же задействовать из других частей высокоранговых для открытия порталов. Моя сестра, её сослуживец Осипов, Астафьева, Столбова, другие офицеры. Силами одного лишь батальона переброска заняла бы чуть больше времени. А гаубицы и вовсе пришлось бы разбирать не на две части, ствол, лафет, а как минимум на три. Порталы на четверых человек доступны лишь немногим.

— Кстати, это так же впечатляет. До сей поры считалось, что их пропускная способность три человека, а тут четверо.

— Здорово, правда, — с детской непосредственностью подмигнул я. Но тут же стал серьёзным. — Ваша светлость, вам, как никому другому известно, что мы с радостью готовы сотрудничать к обоюдной пользе. Так что, прекращайте выискивать в нас угрозу, и начинайте высматривать выгоду.

— Звучит заманчиво.

— А главное, искренне, ваша светлость.

— Значит, будете отстаивать самодержавие, при том, что можете серьёзно изменить расклад сил.

— Будем поддерживать государя и все его начинания, которые я уверен, далеки от неудержимого желания сосредоточить всю полноту власти в своих руках.

— Отчего так?

— Оттого, что крепкая рука настоящее благо при сильном и здравомыслящем правителе, и вредна при слабохарактерном и не очень умном.

— Значит… — начал было князь.

— Нет, ваша светлость, — покачав головой, возразил я. — Излишняя самостоятельность князей России тоже не на пользу. Как по мне, то Софья Алексеевна в своё время делегировала своим подданным слишком много вольностей. Надо выбрать некий баланс.

— Новгородское вече? — предположил Милославский.

— Можно взять за основу, — согласился я, однако добавил. — Но чрезмерная вольность родовитого дворянства, тоже ни к чему хорошему не приведёт.

— Нам определённо есть о чём поговорить, Пётр Анисимович.

— Вне всяких сомнений, ваша светлость.

Попрощавшись с князем, я вернулся к Марии, которая уже выказывала беспокойство по поводу моей беседы. Вмешиваться она не спешила, но и из своего поля зрения меня не выпускала.

— Склонял на свою сторону? — поинтересовалась она.

— Скорее прощупывал почву. Правда, совершенно непонятно, отчего он подошёл ко мне, когда разговаривать нужно с тобой.

— Похоже, Аркадий Дмитриевич всё же поумней тебя будет, — улыбнувшись, взяла она меня под руку.

— В смысле? — возмутился я.

— Ну, это ведь ты у нас заладил как попугай — я глупенький, ни в чем не разбираюсь, я никто и звать меня никак. А вот люди со стороны видят совершенно иное.

— Это обманчивое впечатление, основанное лишь на том, что я, в некоторой степени уникум, которому удалось достичь многого на ниве постижения природы Силы.

— Вот-вот. Опять принижаешь себя. И всё только ради того, чтобы ненароком не оказаться впряжённым в ярмо, — тряхнула она меня за руку.

— Злостный наговор. Я ведь постоянно чем-то занят.

— Только чем бы ты не занимался, непременно в своё удовольствие. Но как только налаживаешь процесс, тут же сбегаешь. Так было с оружейным заводом, каретным двором, те же «Разговорники» скинул на сестру. Да чего там, ты даже доходным домом не занимаешься, хотя там и нужно-то всего лишь контролировать управляющего, но и это сбросил на руки батюшке.

— А как же лубок? Я до сих пор рисую по истории в месяц и передаю в типографию.

— А я о чём? Ты готов заниматься постоянно только тем, что доставляет тебе удовольствие, — победно ткнула она меня в бок острым локотком.

— Значит и тебя не брошу, — буркнул я, понимая, что она права.

— И это радует, — вновь расцвела она в улыбке.

И ей сейчас было абсолютно наплевать на то, что вокруг люди, которые смотрели на нас по большей части с открытыми улыбками, и лёгкой завистью. Но ведь нашлись и осуждающие взгляды, считающих наше поведение неподобающим для дворян. Ну и пусть их.

Впрочем, беспечными мы не были. Суханов со своей группой ненавязчиво рассредоточились вокруг, и особо не приближаясь контролировали окружающую обстановку. Рудаков в готовности, по первому зову перейти к нам. Швецов отправился отдохнуть и развеяться, но тоже на связи. Впрочем, нас с Марией с наскока не взять, мы ведь и сами умеем отшибать рога.

— Маша, а как ты смотришь на то, чтобы выбить Рощину перевод в Азов? Война окончена, и он уже поступил на гражданскую службу, где от него толку никакого.

— Пусть уж лучше не будет толку у нас? Да?

— Ну, у нас-то я его к делу приставлю. Он ведь земельник не из последних. Подстегнём малость его дар, а там есть у меня одна задумка, где он окажется к месту.

— Что-то задумал?

— Рядом с Керчью я обнаружил место Силы. Оно вроде и ручей, но больно уж полноводный. Неподалёку имеются залежи железной руды. Просто она загажена разными добавками такими как сера и фосфор.

— И в чем связь?

— Хочу поставить домницу прямо на месте Силы, и запитать от неё плетение «Тигель», совместив с «Расщепителем».

— Хочешь плавить высококачественную сталь?

— Именно. О больших объёмах конечно речь не идёт, но это смотря с чем сравнивать. Думаю сотню пудов за одну плавку получать получится, а в сутки, так и все четыреста. Но это конечно только вилами по воде.

— А почему именно Рощин?

— Ну не приставлять же к такому не весть кого.

— Ты хочешь их поженить, — догадалась она.

— А чем моя сестра хуже Астафьевой. Ты вон, воспользовалась своим правом и поставила их родителей перед фактом, решив их поженить.

— Их родители, между прочим, ничуть не против.

— Согласен. Та как насчёт Рощина?

— Я поговорю с Николаем Петровичем.

— Вот и договорились, — погладил я её по руке.

Мы прогуляли по городу ещё часа два. Успели посетить кофейню, выпить терпкий напиток, не забыв побаловать себя сладким. А затем вновь направились в сторону Кремля. Празднования по случаю коронации только в самом начале. Если на улицах столицы набирало обороты народное гулянье, то в княжеских дворцах и боярских усадьбах готовились давать балы. Ну и разумеется вскоре начнётся торжественный обед и бал в императорском дворце…

— Великая княгиня Долгорукова Мария Ивановна с супругом, консортом Ярцевым Петром Анисимовичем, — громко возвестил церемониймейстер.

Вообще-то, обычно представляют только одного из супругов являющегося главой семьи. Но у нас случай особый, я не считаюсь ровней моей жене, и это следовало подчеркнуть особо. Ведь у меня не было титула, а консорт это, по сути, должность.

В указе императора разрешающем наш брак, имелся пункт согласно которого мне даровался личный титул княжича, сохраняющийся до той поры пока мы являемся супругами. Я лишался его при разводе, что случалось крайне редко, или смерти жены, если у нас не будет детей. В случае вдовства, я обязан вырастить наследника, но сам наследовать княжеский стол не могу.

Я не принял титул. Только не от человека который пытался меня взнуздать и которого я лично убил. Мария взъярилась было, но в результате приняла моё решение и направила в канцелярию наследника прошение об упразднении пункта о даровании титула. Расписала всё в лучших традициях. Мне с моим куцым образованием и костным языком так витиевато ни за что не написать.

Я конечно взялся изучать риторику и философию, но знать и уметь есть две большие разницы. К тому же, сказывалось отсутствие регулярных занятий. Ну вот не даётся мне это, хоть тресни. Или я просто ищу причины, чтобы не заниматься тем, что мне не нравится? Ну хотя бы потому что от одной мысли, что с турками всё ещё не вышло замирение, мне как-то сразу полегчало на душе.

Эпилог

Я всмотрелся в лагерь на берегу моря. Открытое пространство, пожухлая трава августовской степи, поблизости нет ни кустика. Но это ничего не значит, уж больно хороши татары в маскировке. Есть достоверные сведения, что Кырым Герай решил расставить на меня ловушку, и использует для этого моё неприятие работорговли.

За последние три года мы серьёзно так попили кровушку этой братии. Настолько, что невольничий рынок в Маленьком Стамбуле, как ещё недавно называли Кафу, все уже позабыли. Он там отсутствует как класс.

После первого разграбления, увода жителей и последующего их выкупа, работорговцы вновь хлынули туда, спеша занять освободившуюся нишу. Но через год, когда торговля рабами набрала обороты, мы снова ограбили город, освободив всех невольников, и восполнив население Азовского княжество более чем на пять тысяч человек. Ещё около трёх принесла в очередной раз взятая штурмом Анапа.

Стало очевидно, что великая княгиня Долгорукова, запретившая крепостничество на своих землях, не потерпит работорговлю и по соседству. Так что, эта деятельность в городах прекратилась, а попытки уйти в тень в пределах городских стен провалились. Мария была жёстка в своих требованиях. И хотя ни о каком мирном договоре с турками пока не было и речи, городские беи предпочли прислушаться к её словам и голосу разума.

Сейчас оба Анапа и Кафа переживают второе рождение, поднимаясь из руин и пепелищ. Торговля невольниками конечно же была одной из основных статей дохода, но ведь имелись и ремёсла, и купеческие дома, ведь Крым мог предложить далеко не только рабов.

Впрочем, это грязное предприятие никуда не делось, и торговцы живым товаром не перевелись. На место погибших пришли другие, открытые сделки превратились в тайные, процесс усложнился, оборот упал, как результат цены поползли вверх, но прекратить это у нас пока не получалось.

Тем не менее, мы выслеживали таких купцов и поставщиков, неизменно наказывая. Причём действовали жёстко, стараясь распространять слухи об этом. И результат конечно же есть, просто без коренных изменений в Османской империи полного искоренения этого явления не добиться. Но мы работаем в этом направлении.

Вот и сейчас я всматриваюсь в очередную стоянку на берегу моря, где в свете костров проходит сделка. В сотне сажен от кромки воды на мелкой волне покачивается шебека очередного работорговца. При наличии «Разговорников» условиться о встрече и состыковаться не сложно. И уж тем паче, если на берегу имеется посредник, связывающий обе стороны.

Зная об открытой на меня охоте, я предпочитаю дуть на воду и соблюдаю осторожность. Это поначалу мы с компаньонами возникали посреди лагеря, и устраивали тарарам. Но как только стало известно о задумке хана, я сразу изменил тактику нападений. Теперь мы не бросались очертя голову, хотя внешне это и выглядело как прежде.

Я открыл бесшумный портал и приблизился к лагерю, разом преодолев пару вёрст. До стоянки не менее трёхсот сажен. Проверил пространство вокруг себя «Сетью» которая выявляет животных и людей без разбора. Радиус невелик, но это ничего. Пусто.

Ещё один переход, и вновь просканировал пространство. А вот это уже кое-что. Похоже та самая засада и есть. Я обнаружил сотни живых объектов, и это точно не лошади, а умело маскирующиеся люди. Животные, к слову, имеются, но там, в лагере, где в общем-то и человеческие фигуры перемещаются вполне себе открыто.

«Поисковик». Шестеро одарённых, есть и амулеты, но только у них, простецы защиты не имеют. Проверил каждого из них «Щупом» оценивая вместилище и амулеты. Не уважает меня хан. Всего-то седьмой ранг, пусть при них и имеются камни в пятьсот-шестьсот люм. Этого явно недостаточно для того, чтобы пленить или уничтожить одарённого моего ранга. На секундочку, у меня уже тринадцатый. Таких на сегодняшний день в мире можно пересчитать по пальцам, и все они без исключения в преклонном возрасте.

Сориентировавшись с помощью «Кошачьего зрения» и «Дальнозоркости», я сделал ещё несколько переходов. Итак, около тысячи татар, я сумел-таки рассмотреть некоторых из них, взявших стоянку работорговцев в полукольцо. Вооружены огнестрельным оружием, хотя и без «Пробоев», иначе я это обнаружил бы. Среди них четыре десятка одарённых, седьмого-восьмого ранга. Уже неслабо, но всё ещё не то…

— Ну что, други мои, сдаётся мне, нас ожидает двойная засада, — сообщил я компаньонам, как только вернулся к ним после разведки. — Полагаю, что как только мы ввяжемся в драку, сюда прыгнут другие одарённые, рангом не меньше одиннадцатого. Сколько их будет, турки или татары, без понятия,

Я конечно подсадил хану Гераю на «Поводок», вот только он ограничился лишь общей постановкой задачи одному из своих беев, не вдаваясь в детали. Подловить исполнителя и обеспечить прослушку не получилось. Увы.

— И как будем действовать? — поинтересовался Суханов.

— Вы, как обычно, прыгаете прямо в лагерь, разносите там всё и принимаете на себя удар. Я буду действовать из засады и ждать. Если не появится подмога, то с вашими двенадцатыми рангами вы и так управитесь. Если всё же прибудет кто-то серьёзный, ударю уже я. Следите за щитами, чтобы они имели достаточный заряд. Вопросы? Тогда начали.

Я вновь скользнул в бесшумный портал, оказавшись в сотне шагов от крайних засадников, и наметив одарённых для атаки. Компаньоны же появились с шумом и помпой, разом разметав находившихся там воинов. Практически сразу же ударила и засада. Вскочив на колено татары вскинули ружья, грохнув разрозненным залпом. Одарённые пустили «Огненные» и «Ледяные копья».

Вот только не все. Едва противник пришёл в движение, как я ударил «Градом» на левом фланге, у берега, и «Парализатором» по центру, где находился сам. Новое плетение, которое не способно пробить «Панцирь» даже в один люм, но глушит любого не имеющего защиту. Так что, я разом уничтожил и выключил более сотни нападающих.

А там и мои компаньоны добавили щедро пройдясь в круговую «Стрелами», да загрохотав «Шарами», зарядом в пять люм, со скорострельностью самозарядного пистолета. На секундочку, эквивалент примерно трёхсот грамм тротила. Так что, татарам сейчас ой как несладко.

Что до меня, то выбивать одарённых я не спешил. Мои атакующие плетения заряжены на серьёзную дичь, и ожидают своего часа. Пока не происходит ничего, с чем бы не могли справиться мои товарищи. И помогаю я им сейчас скорее от нежелания оставаться не у дел. При этом постоянно отслеживаю обстановку в лагере и вокруг него, в ожидании неприятностей.

Вот оно! Хлопки раздались практически одновременно и на сцене появились шестеро высокоранговых одарённых. Как я и полагал, большинство из них турки, похоже это совместная операция.

— Гости на двенадцать часов, — сообщил я по тактической связи.

Они атаковали сходу, причём разом сосредоточив удар на Суханове. Кто знает, что бы случилось не озаботься я для нас максимально доступной защитой в шесть тысяч люм. Ну и не успей предупредить об опасности. Волк сумел-таки увернуться от трёх «Копий». Вот только оставшиеся три влетели точно в него, осыпавшись всполохами.

— Я в ноль, — раздался у меня в голове его голос.

Хруст и Угол поспешили закрыть его своими телами, пока он не перекачает Силу из накопителя в камень амулета. И вовремя, потому что среднеранговые, ну относительно, решили добить Волка, но щиты бойцов с лёгкостью отбили эту атаку.

Времени конечно же нет, но и бездумно бросаться в драку глупо. Если уж бить, то бить наверняка. А моим товарищам придётся пока держаться самостоятельно, тем паче, что у турок сейчас откат. Активировал «Поисковик». Затем «Щуп». Серьёзные ребятки.

— Бейте в крайнего левого! — приказал я своим по тактической связи.

После чего метнул в одного из них тандем «Клинков», сдобрив «Булавой». Только в такой конфигурации мне удалось сразить имеющего самую слабую защиту. А заодно остаться незамеченным. Впрочем, ненадолго.

«Ледяное» и «Огненное копьё» влетев разом во второго, самого защищённого из появившихся, мгновенно упокоили его. Но одновременно с этим я обнаружил себя и получил порцию сразу из трёх «Копий». Да, пущены они относительно слабыми одарёнными, но это всё же самое мощное атакующее плетение, и вкупе они серьёзно отгрызли от моей защиты. Тем более, что вскоре закончится откат и у других середнячков, а уж когда созреют высокоранговые и вовсе станет весело.

Я серьёзно вырос, и пропускная способность моих каналов значительно возросла. Но это не значит, что у моих плетений мгновенный откат, и уж тем паче при тех объёмах зарядов, что я вложил. Поэтому в настоящий момент я не мог использовать Силу. Да и не собирался и дальше делать ставку на столь серьёзный заряд, походя сбросил плетения, и вывел в быстрый доступ более слабые. Впрочем, от этого я не остался безоружным.

Активировал амулет бесшумного портала, и возник за спиной очередного серьёзного противника, уже сжимая рукояти пары пистолетов. Разом грохнули два дуплета, оружие лягнулось у меня в руках, несмотря на плетение «Силы», едва не вывернувшись из ладоней. Четыре стреловидные пули с «Пробоями» сделали своё дело, и турок завалился лицом в пожухлую траву.

Опять бесшумный портал, делая шаг в его марево я сунул пистолеты в кобуры, и на выходе уже выхватил метательные ножи, сжимая между пальцами их плоские рукояти оплетённые кожей, на манер тычковых ножей. Я ударил одновременно двумя руками, ощутив, как клинки беспомощно скользнули по упругому щиту, не причинив турку вреда. Однако камни в рукоятях и плетение «Пробой» изрядно просадили защиту.

Я и не ожидал, что этого хватит, так как уже успел оценить защиту противника. Выронил клинки, и рванув из-за спины мой излюбленный тесак, рубанул им в основание шеи, пробив защиту, и глубоко вогнав отточенную сталь в плоть. Турок захлебнулся собственным криком, и начал оседать на землю.

Едва вырвав клинок, я вновь открыл портал, в очередной раз перемещаясь за спину врагу. Взмах, и лезвие с обратным изгибом разом смахивает голову. Заряда оставшегося к камне навершия рукояти оказалось всё ещё достаточно, чтобы сразить пятого.

Тем временем наши бойцы прикрытия сосредоточив огонь на шестом высокоранговом с десятого попадания «Пробоями» сумели вынести его «Панцирь», как он не вертелся, и наконец сразить его наповал.

Тем временем татары находившиеся в засаде, уже практически достигли моих товарищей, и вот-вот захлестнут их живой волной. Волк, Лис и Кремень продолжают долбить «Шарами», но осатаневшие воины прут напролом призрев смерть и желая только одного — добраться до проклятых гяуров. А как только дойдёт до рукопашки, у меня никаких сомнений, кто и кого порвёт. Моим с таким количеством противников попросту не управиться.

«Град» откатился, и я ударил им имея центром плетения компаньонов. Пяток секунд, и в радиусе двадцати сажен не осталось ни одного простеца. Пережившие эту атаку одарённые пали от «Копий» моих товарищей, которые наконец откатились. А там и их «Стрелы» подоспели. Когда же приблизились оставшиеся, они пустили по трём направлениям «Огненный вал», превращающий всех в огненные факелы.

Словом, как я и предполагал, с татарами окружившими стоянку мои товарищи вполне управились бы и самостоятельно. Появившаяся шестёрка высокоранговых могла доставить существенные неприятности, но именно, что неприятности. Ну вот не укладывается в головах у наших противников, насколько серьёзными одарёнными стали я и мои приближённые. Да и как это уместить в сегодняшние реалии.

Полагаю, они до сих пор думают, что у меня одиннадцатый ранг, ну может на полпути к двенадцатому. Даже это уже нечто невероятное. А тринадцатый, да трое рядом со мной двенадцатый, приближающиеся к тринадцатому, это что-то вообще невообразимое, больше похожее на байки.

— Ну что тут у нас? — подойдя к товарищам, поинтересовался я.

— Трупы. Татары, турки, полонянники, все. Грязно вышло, до нельзя, — покачал головой Суханов.

— М-да. Плохо. Но и сдерживать себя в бою, последнее дело. Сколько оставалось в твоём щите? — обратился я к нему.

— Полтора десятка люм. Курам на смех. Вообще с костлявой краями разошёлся. Хорошо Хруст и Угол прикрыли, и приняли на себя несколько копий от среднеранговых. Иначе мне этого хватило бы с головой.

— Вот то-то и оно. Ладно. Давайте на корабль, пока они ошалевшие и с якоря не снялись. А то после хрен мы на него запрыгнем…

Захват корабля прошёл быстро и сопротивления нам никто не оказывал. Хватило ума, не маяться дурью. Хозяина на борту не оказалось, как следовало со слов оставшегося экипажа, он сошёл на берег, для торга с татарами. Похоже его и воинов пригнавших полон использовали в тёмную. Не суть важно.

Пленных турок оказалась всего лишь дюжина, зато рабов на вёслах восемьдесят шесть. Эти нам достались бесплатно, а за моряков османы непременно заплатят. Причём дадут хорошую цену, потому что это не просто подданные, а подготовленные профессионалы.

Покончив с захватом, мы вызвали прямо на борт призовую команду, которой предстояло шлёпать в Керчь морем. Не хватало мне ещё на это время терять. Поди есть чем заняться. Охота на работорговцев, да мелкие диверсии, это скорее кровь по жилам разогнать. А так-то у меня забот хватает.

За прошедшие три года я сумел наладить не только выплавку высококачественной стали, чем на месте Силы занимались Лиза и её супруг Вадим. Но и в принципе организовал металлургическое производство. Хорошо хоть бриты уже научились получать кокс из каменного угля, и голову ломать не пришлось. Всего-то украсть технологию. Но это я живо устроил. Поставка угля легла на плечи казаков, благо на берегу Северского Донца нашёлся выход пласта на поверхность. Добавить сюда приемлемую закупочную цену, и топливо для домниц потекло рекой.

Помимо этого наладили добычу нефти. Причём не только на Керченском полуострове, но и на Таманском, где пришлось так же ставить укрепления. Но тут особых сложностей не возникло, нас стараются не замечать в оба глаза. К слову, эти места отлично подходят для выращивания винограда. Во времена Таматархи княжество славилось своими винами. Это уже при татарах всё пришло в упадок, но сейчас мы решили возродить виноделье. Хотя это процесс и не быстрый.

Зато с нефтью никаких проблем, и прибыль пошла практически сразу. Правда пришлось поломать голову как этого добиться без использования Силы. С ней-то всё просто. Только рентабельность у такого способа такая, что в сторону этого чёрного золота лучше вообще не смотреть.

Я конечно управился, вот только на уровне обычного самовара. Так что, на выходе получаю мазут, из которого никак не выходит выделить масла и битум. А я-то полагал, что сумею заасфальтировать улицы активно строящегося Азова. Ага. Как бы не так. Придётся ещё поломать голову, над переработкой.

Керосин раскупается на ура вместе с осветительными лампами, производство которых мы так же наладили. Бензин пользуется меньшим спросом. Он применяется в основном для зажигалок, представляющие из себя скорее огниво. Наладили и производство примусов, но объёмы продаж пока так себе, из-за неприятного запаха. Но лиха беда начало, распробуют ещё. Всё остальное уходит в печное топливо.

Батюшка перебрался-таки к нам, и поставил сахарный завод. Вот уж где Клондайк. Не гляди, что с турками продолжаем бодаться, контрабандисты уж второй год выгребают всё подчистую. В Россию хорошо как треть уходит, потому как что-то пока без особого доверия к свекольному сахару, имеющему отличия от тростникового. Но турки по этому поводу не заморачиваются.

Немало времени отнимает и учёба. Причём тупая зубрёжка мне не помогает, поэтому приходится именно учиться, осмысливать и переваривать материал. Ох и тяжко мне это даётся. Хорошо хоть получается отвлечься по разным вопросам. Но я всё равно продолжаю упорно грызть гранит этих клятых философии, риторики и логики. Как говорит приглашённый профессор, прогресс есть. Не вау какой, но имеется…

Я тишком прокрался в спальню и начал быстро раздеваться. Потом прилёг на краешек, накрывшись одеялом. Вот согреюсь немного, а там можно будет и под бочок к Марии. А то эдак сразу разбужу.

— Ну что, отвёл душу? — не оборачиваясь, спросила она.

Голос ни разу не сонный, а значит заснуть не успела. Странно. Между прочим уже три часа пополуночи.

— Ты чего не спишь? — подобравшись к ней, и чмокнув в щёку, спросил я.

— Уснёшь тут. То Ваня концерт закатил, тебя требовал, — пожаловалась она на сына.

Ага. Было такое дело. Я его сильно избаловал своим обществом. Стараюсь проводить с ним как можно больше времени. Поэтому на моё отсутствие у него порой реакция бывает довольно бурной, а Мария так же стремится побольше выделять времени на сына. Вот делать ей нечего, и без того такой воз тянет, что я как подумаю, так вздрогну, и начинаю искать варианты слинять.

— А кто кроме Вани? Случилось чего? — спросил я.

— Токсикоз случился, — вздохнула она.

Упс. Магия-шмагия, ерунда это всё. Потому как никакая Сила не может избавить баб от вот такой банальщины. Отчего-то Эфир или ЕИПЗ, как его не назови, это болезнью не считает. Вот поставить мать на ноги после того как родит, это пожалуйста, но так чтобы безболезненно избавиться от бремени, шалишь, ну и сопутствующие радости. Мне остаётся только виновато отводить глазки, ну или вот как сейчас притянуть жену к себе, пристроить головку на груди, и погладить по распущенным волосам. А что я ещё-то могу? Ненавижу вот такое бессилие.

— А в остальном как? — чтобы отвлечь супругу, поинтересовался я.

— Николая уже не корёжит при упоминании реформ. Ещё несколько лет, и дожмём, чтобы не особо болело. Хорошо хоть бриты имеются, есть на кого кивать в качестве примера.

Вообще-то Мария веса как такового не имеет. Да, её опасаются, и с позиции силы с ней говорить дураков нет. Причём не только в России, но и за её пределами. Проигравшие в недавней войне, после демонстрации возможностей азовских полков на турках, быстренько позабыли о реваншистских настроениях. Во всяком случае, пока.

Зато на внутриполитической арене она пока никто и звать её никак. Даже Азовское княжество официально ещё не признано. Хотя де факто мы уже настолько крепко стоим на ногах, что турки в нашу сторону даже не дышат. Впрочем, Марию это устраивает. Она предпочитает находиться над схваткой, поддерживает личное общение с Николаем, понемногу вкладывая в его голову нужные мысли, ну и с его молодой супругой наводит мосты.

Что же до всей этой мышиной возни с интригами и противоборством партий, то она с лёгкостью сбросила их на батюшку, внезапно оказавшегося лидером императорской партии. Грешно было бы не воспользоваться мощной силовой поддержкой дочери. Она и не отказывала. Разумеется, моя супруга ничего не забыла, но тут её интересы полностью совпадали с отцовскими, вот и дули в одну дуду.

Что же до меня… Ну её эту политику. Нет, подсказать чего, как тот попугай из кустов, в песне Владимира Высоцкого, это я завсегда. Но напрягаться… Мне по прежнему проще в морду кому зарядить. Вот как сегодня. Кстати.

— А что турки? Не думают ещё мириться?

— Ты что? Стоит Мустафе только заикнутся о мире, и его без соли сожрут. Он же на троне едва держится.

Ну, по большому счёту у нас сейчас неофициальное перемирие. Мы их стараемся не трогать, они нас не задирать. Так, мелкие стычки, да и то, в основном с нашей стороны, и только из-за продолжающейся работорговли.

А так, вроде и воюем, но даже казакам не позволяем шалить в море. Были те кто решил ослушаться, мир их праху. Впрочем, по большому счёту донцам жаловаться не на что. Два разграбления Кафы принесло столько добычи, что им это ещё не один год переваривать.

Несколько раз ногаи и татары с жадных глаз пытались напасть на наши разъезды, чтобы разжиться камушками. Дурная затея. И обошлась им дорого. Кстати, за последние полгода ни одного нападения не случилось. Может дошло наконец? Очень на это надеюсь.

— У тебя всё получится, — поглаживая жену по голове, произнёс я.

— Помочь не хочешь? — хмыкнула она.

— Ты же знаешь, что мне проще кому в морду.

— Петя, помнишь, я тебе как-то сказала, что если ты без дара способен удивить сильных одарённых, то что же будет если ты этот дар разовьёшь?

— Помню конечно.

— Ну и как тебе результат?

— Впечатляет.

— А теперь представь, чего ты сможешь добиться, если перестанешь бегать от ответственности, и наконец всерьёз возьмёшься за своё образование, — положив подбородок мне на грудь и глядя в глаза произнесла она.

— Я работаю над этим, — погладив её по волосам, с улыбкой заверил я…

Content

Шелест-4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог