Костоправ. Книга 1

Глава 1

— Чтобы всё стояло, кроме сердца! — громко сказал Андрей. — За нас, мужики!

Раздался общий смех, зазвенели бокалы, и на стол плеснулось пиво. Сегодня мы с друзьями собрались вчетвером в баре, чтобы расслабиться и отвлечься от рабочих будней, однако я был не в настроении. Я уставился на телевизор, по которому показывали какой-то футбольный матч, и тяжело вздохнул.

— Саня, — прозвучал возле уха голос Вани. — Саня!

— Что?

— Чего в облаках витаешь?

— Да так…

— Ещё и с такой кислой миной, — цокнул Андрей. — Радоваться надо! Мы когда последний раз собирались?

— Случилось что-то? — спросил Эльдар.

Сегодня прошло чуть больше года, как не стало мамы. Она сгорела от рака так быстро, что я даже опомниться не успел. Друзья, конечно, знали, что я брал неоплачиваемый отпуск, чтобы провести с ней последние дни и организовать похороны, но точную дату её ухода вряд ли кто-то помнил. Да и с чего бы им помнить?

Зря я согласился прийти — всё равно не получилось отвлечься.

— Саша?

Не желая омрачать вечер, я бросил с напускным равнодушием:

— Мы с Катей разбежались.

— Да ну? И давно?

— Неделю назад.

— Совсем-совсем разошлись? — спросил Ваня. — У вас же всё серьёзно было.

— Видимо, не очень-то и серьёзно.

— Поругались или так?..

— Неважно, — отмахнулся я. — Ничего интересного.

— Давай рассказывай, — произнёс Андрей. — Что у вас там приключилось?

— Правда, Саш, — улыбнулся Эльдар. — Мы же не чужие люди.

Я окинул их взглядом, снова вздохнул и признался:

— Всё из-за поступления в медицинский.

В детстве я грезил профессией врача, но судьба распорядилась иначе. Наверное, причиной стал неожиданный развод родителей, когда мне едва исполнилось четырнадцать. Известие о том, что отец давно жил на две семьи, выбило почву из-под ног. Охваченный подростковым бунтарством, я забросил учёбу и целыми днями болтался на улицах с сомнительными компаниями. Неудивительно, что девятый класс я закончил со скандалом.

В десятый директор школы меня не пустил, и пришлось поступать в технический колледж нашего небольшого городка. Я по-прежнему помнил мамины слова перед первым сентября: «Я взяла кредит, чтобы ты мог выучиться на технолога, поэтому иногда буду задерживаться на работе. Постарайся не вылететь в первый же месяц». Эти слова и её спокойный тон здорово меня тогда отрезвили.

Как ни странно, последние два курса я оплатил сам и сумел выпуститься без проблем. Потом была армия, недолгая работа на заводе, переезд в Москву, первая серьёзная любовь, стремительный карьерный взлёт в совсем другой сфере и… мамина смерть.

С тех пор тоска не отпускала меня. Хотелось излить кому-то душу, но рядом не оказалось подходящего человека. Катя на дух не переносила подобные беседы, а больше близких людей у меня не было. Об отце и речи быть не могло: мы лишь мельком виделись на похоронах, обменявшись парой ничего не значащих фраз. Впрочем, я и не искал с ним общения.

Может, именно из-за этих переживаний я вспомнил о давней мечте стать хирургом и спасать жизни. Меня вдруг увлекли анатомия и латынь, я заново открыл для себя химию, биологию, а особенно — гистологию. Стал ходить на профильные курсы. Постепенно во мне созрела мысль поступить в медицинский вуз, но Катя была категорически против.

— Дай угадаю, — сказал Ваня, — она назвала это баловством?

— Ну… Можно и так сказать, — неуверенно произнёс я. — Не хочет, чтобы я бросал работу и начинал с нуля.

— Понятно, — протянул Эльдар. — Значит, разрыв окончательный?

— Вроде того.

— А ты взгляни со стороны, — сказал Андрей. — Ты сам бы как на её месте поступил?

— Андрюх, ну не начинай…

— Что не начинать, Вань? За Саньку беспокоюсь! — сказал Андрей и повернулся ко мне: — Сколько учиться-то придётся?

— Если на хирурга, то не меньше семи лет, — нехотя ответил я.

— Во-от! И это ещё по очке!

— И что? — спросил Эльдар. — Никогда не поздно сменить профессию.

— А на что жить? Ещё пару лет, и ему тридцатка стукнет. Катя, как любая нормальная баба, детей хочет. Не потом, а прямо сейчас.

— Ты откуда знаешь? — нахмурился я.

— Ну так… Она же в гостях сколько раз у нас была.

— И?

— Я же не глухой! Она Лене все уши о тебе прожужжала.

— Ребят, давайте закроем тему, — попросил Ваня, однако Андрей не унимался:

— Без обид, Саня, но после похорон ты сам не свой. Жизнь-то продолжается! Работать надо, двигаться, детей рожать, квартиры и машины покупать! А ты? На старости лет решил во врачи податься! Да ещё в хирурги! Ты на что надеешься? На удалёнку свою? Совмещать планируешь? Ага, год проучишься — и свихнёшься!

— Андрюх, Саше и так хреново, — мягко осадил его Эльдар. — Не нагнетай.

— Мужики, я ж правду-матку режу, — не сдавался Андрей, наклонившись ко мне через стол. — Саня, не майся дурью. Работа у тебя непыльная, жена нормальная. Поговорите, в отпуск куда-нибудь слетайте. О будущем пора думать!

Я уже десять раз пожалел, что когда-то поделился с другими своими планами. Не желая отмалчиваться, сказал:

— Мне твои советы ни к чему.

Андрей откинулся на спинку стула, окинул меня снисходительным взглядом и изрёк:

— Дурак ты, Саня, и башкой не думаешь.

— А ты у нас всё знаешь.

— Парни…

— Пораскинь мозгами, — сказал Андрей. — Реально веришь, что доучишься? Самому не смешно?

— Мне этот разговор наскучил, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Спасибо, что позвали.

— Саш, да не уходи.

— Андрюх, ей богу, успокойся уже, — сказал Ваня. — Перепил, что ли?

Андрей картинно развёл руки и неприятно улыбнулся:

— А давай предположим, что ты каким-то чудом выпустишься. Что потом? Пойдёшь горбатиться за тридцатку? Или сколько там начинающие получают? Тебе сорокет исполнится, а за душой ни гроша. Собрался по съёмным углам мотаться, спать по пять часов и перед начальством шестерить?

— А вдруг это моё призвание? — спросил я. — Слово «мечта» тебе о чём-нибудь говорит?

— Да кому у нас врачи сдались? Всю жизнь будешь прозябать, как лох. А вздумаешь за бугор рвануть, так своим дипломом только подтереться сможешь! Вот тебе мой прогноз: нихрена у тебя не получится.

— Андрей, и давно ты таким мудаком заделался?

Он вскочил и тыкнул в меня пальцем:

— За базаром следи!

— А то что? — спросил я. — В драку полезешь? Думаешь, жалеть тебя буду?

— Эй, эй! Парни, хорош! Завязывайте!

— Молодые люди, — раздался голос бармена, — если собираетесь драться, то идите на улицу! Или полицию вызову!

В баре вдруг стало очень тихо, даже телевизор не мог заполнить эту звенящую тишину. Я медленно выдохнул, схватил со стола смартфон и, ни с кем не прощаясь, двинулся к выходу.

— Не надо! — вдруг закричал Ваня.

Я резко обернулся, и Андрей накинулся на меня всем своим телом. Я пытался удержаться на ногах, но повалился вместе с ним назад. Миг, и в затылке что-то болезненно стрельнуло.

Не знаю, сколько я лежал, но, открыв глаза, увидел столпившихся надо мной людей. Боли почему-то совсем не было.

— Ты что наделал⁈ — прогремел голос Эльдара. — Ты что наделал, мать твою⁈

— Дайте встать, — сказал я, однако на меня никто не обратил внимания.

— Кровь! У него голова пробита!

— Вызывайте скорую!

— Что вы… — Я медленно сел и вдруг увидел свои ладони. — А?..

Мои руки были прозрачными. Вскочив на ноги, я посмотрел вниз и обомлел: я видел самого себя со стороны. Кто-то потрясённо ахнул; какая-то девушка присмотрелась и, вскрикнув, отпрянула; кто-то снимал всё на смартфон. Я взирал на собственное лицо, казавшееся чужим и мертвенно-бледным.

— Переверните его, чтобы не задохнулся!

— Идиот! — орал Ваня в лицо Андрею. — Идиот!

Андрей стоял с разинутым ртом и хлопал глазами. Он был растерян и, похоже, напуган.

— Пульса нет! — закричал какой-то парень. — Не прощупывается!

Странно, но ни страха, ни шока не было — лишь сожаление и… тень облегчения.

— Лёд! Тряпки! Принесите хоть что-нибудь!

Неожиданно меня оторвало от пола и стремительно понесло ввысь. Я взмыл в небо, оставив далеко внизу крыши домов и шумный город с его вечерней суетой. Облака окружили меня, скрыв землю из виду. Я чувствовал невесомость и свободу, будто стал частью чего-то необъятного.

Внезапно я оказался в плотном скоплении светящихся силуэтов. Они напоминали призрачные фигуры людей без чётких очертаний, будто сотканные из дыма или тумана. Подхваченные незримым потоком, мы неслись вместе сквозь бескрайний космос навстречу неизвестности. Наш полёт пролегал через необъятную черноту, усыпанную мириадами далёких звёзд.

Вдруг меня озарил ослепительный свет, и взору предстала удивительная планета. С каждым мигом она становилась всё больше и больше. Показались очертания материка, и меня посетило знание: здесь начнётся моя новая жизнь. Я воспринял это как должное, словно по-другому и быть не могло.

Я видел этот чуждый мир целиком, во всем его многообразии и великолепии: лазурные океаны, зелёные леса, бескрайние пески пустынь и снежные пики гор. Я устремился вниз и вдруг почувствовал чью-то грубую хватку. Я знал, что так не должно быть, и попытался сопротивляться, но всё было тщетно. Неведомая сила потянула меня прочь, и я провалился в непроглядную тьму.

Глава 2

Тихая ночь нежно обнимала землю. Луна парила в бездонном море звёздного неба — её свет просачивался сквозь распахнутые настежь ставни, заливал крыши домов и очерчивал силуэт одинокого дуба, отбрасывающего причудливые тени на широкую мостовую.

Вульн Фост, тёмный эльф, провёл ладонью по обритому наголо черепу и медленно отпил эль из кружки. Скитания по миру научили его ценить такие мгновения затишья.

Внезапно тишину прорезали тяжёлые шаги и скрип старого пола. Вульн хлебнул эля ещё раз и невольно поморщился, когда понял, что гость остановился прямо перед его дверью. Раздался короткий стук.

— Господин маг!

Вульн неслышно вздохнул, надеясь, что непрошеный гость уйдёт сам.

— Господин Вульн, я знаю, что вы здесь! Прошу вас, откройте!

Он оставил кружку, а затем отважился ответить:

— С кем говорю?

— Рыцарь Емрис Вонгхар!

Вульн подошёл к двери, распахнул её и уставился на высокого, внушительного мужчину с волнистыми золотистыми волосами, одетого в льняную рубаху, кожаный жилет и широкие штаны; на его поясе, в ножнах, покоился меч.

— Емрис Вон… Вон…

— Вонгхар, — кивнул мужчина. — Рад знакомству.

— Чем обязан, господин Емрис?

— Меня послал глава Дома Кастволк.

— Глава Дома? — нахмурился Вульн.

— Утром у него родился сын! Только вот мальчик вдруг грудь сосать перестал, а теперь еле дышит. Знахарь руками разводит!

— Это грустно слышать, но причём здесь я?

— Помощь мага нужна, господин.

— При всём уважении, целительством…

— Господин Вульн, прошу, осмотрите дитя. Знахарь думает, что его поразило проклятие.

— Какое проклятие?

— Не знаю, потому и пришёл сюда.

Усталость сковывала Вульна после долгого пути; мышцы болели, а тело требовало отдыха. К тому же он сомневался, что от него будет толк: даже если мальчишку прокляли, он мало чего понимал в ритуалистике. Духоплетение — вот его стезя.

— Вы наша последняя надежда, господин, — произнёс Емрис. — Мальчик — наследник Дома. Если поможете, вас щедро вознаградят.

Вульн задумчиво постучал ногтем по ручке двери и сказал:

— Маг из меня посредственный, поэтому…

— Но…

— Поэтому ничего обещать не стану, — продолжил он. — Сейчас спущусь.

Емрис выдохнул, благодарно кивнул и поспешил удалиться. Вульн отыскал приличные одеяния, чтобы не позорить своё честное имя в глазах главы Дома, нацепил медальон своей школы, набросил дорожный плащ и вышел из комнаты.

Спустившись по лестнице, он миновал полупустой обеденный зал и вышел на улицу, где уже его ожидал Емрис.

— Прошу за мной, господин Вульн.

Они направились к ожидавшей их карете и вскоре уселись внутри.

— Езжай! — приказал Емрис вознице.

Лошади тронулись с места, и карета заскрипела, покатившись прочь от постоялого двора.

— Как меня нашли? — спросил Вульн. — Я не пробыл в Навире и часа.

— Не каждый день в Волноломных землях появляются маги и уж тем более тёмные эльфы, — сказал Емрис. — Слухи быстро разлетаются.

— «Слухи», — медленно повторил он. — Стало быть, за мной следят?

— Всего лишь любопытствуют, господин. Вы привлекаете внимание.

Вульн смотрел в маленькое окошко и вглядывался в проплывающие мимо дома. Он не мог сдержать зевка и закрыл глаза, погружаясь в полудрёму.

Неожиданный скрежет отворившихся ворот разрезал тишину, словно раскат грома в безоблачный день. Вульн поднял веки, и раздался голос Емриса:

— Приехали.

Вульн выбрался из кареты, ступил на мощёный камнем двор и огляделся. Места здесь было предостаточно. По сторонам тянулись постройки, а в центре горделиво возвышался замок с зубчатыми башнями. Несмотря на ночь, везде горели огни и звучали притихшие голоса людей.

— Прошу за мной, господин.

Он кивнул и последовал за Емрисом. Едва они добрались до входа, как двери тут же распахнулись. На пороге возник привратник и отошёл в сторону:

— Господа.

Они прошли через холл к широкой лестнице и поднялись наверх. Тусклые масляные лампы освещали голые стены и отражались в глазах уставших слуг; высокие потолки терялись в полумраке.

Они вошли в одну из комнат после короткого стука, и Вульн почувствовал терпкий запах жжённых трав.

— Во имя предков… — сорвалось с его губ. — Что за смрад?

Все взгляды устремились в его сторону. Навстречу ему поднялся высокий мужчина с орлиным взглядом:

— Господин Вульн, меня зовут Лэвалт Кастволк. Благодарю, что уделили нам время.

Лэвалт держался с достоинством истинного благородного: его голос звучал твёрдо и уверенно, а спина была прямой, как стрела. Вульн скупо кивнул в знак приветствия и спросил:

— Зачем жгли травы?

— Ну как, господин… Дрянь всякую надобно прогнать, вот и пожёг, — заговорил мужчина, стоящий у изголовья кровати, а затем поспешно добавил: — Я знахарь.

— Здесь нечем дышать. Проветрите комнату.

— Господин…

— Откройте двери и окна, — прервал знахаря Лэвалт. — Делайте всё, что скажет господин Вульн.

Слуги замельтешили, а Вульн прошёл к кровати и посмотрел на новорождённого. Мальчик едва слышно дышал и совсем не двигался. Он аккуратно дотронулся его лба — кожа была горячей.

— Кто принимал роды?

— Я-я, господин, — ответила женщина в углу, которую он заметил только сейчас. Она выглядела испуганной. — Я… повитуха.

— Как всё прошло?

— Тяжело, — сказала она. — Госпоже Валде нелегко пришлось.

Вульн перевёл взгляд на знахаря и спросил:

— Чем пробовали лечить дитя?

— Да только травами… Ещё молитву Рондару зачитывали да на солнце выводили.

— И всё?

— Ну так… А что ещё, господин? Я ж знахарь, а не маг. Проклятие, видать, тут.

— С чего вдруг проклятие?

— Так это ж… Зельем ултойским мальчонку поливал.

— Зельем прозрения? — понял Вульн.

— Точно! Цвет сразу изменился.

— Он родился здоровым, — сказал Лэвалт, встав рядом. — И орал, и ручками с ножами дрыгал. Даже грудь сначала принял, а потом ни с того, ни с сего…

На мгновение голос Лэвалта дрогнул, и Вульн произнёс:

— Пусть все, кроме вас, выйдут, господин.

Лэвалт кивнул и приказал остальным:

— Оставьте нас!

Вульн бросил на стул плащ и, медленно вздохнув, сосредоточился. Когда из комнаты вышел последний слуга и тихо хлопнула дверь, он сказал:

— Лучше отойти.

Лэвалт шагнул назад, и Вульн снова дотронулся младенца. Он осторожно направил силу внутрь крохотного тельца, и тут же ощутил слабое покалывание — едва уловимый отклик магической энергии. Искорка магии была такой мизерной и хрупкой, что с трудом удавалось её различить.

— Это не проклятие, в нём есть дар…

— О чём вы?

— Зелье откликнулось на силу. Ваш сын родился магом.

— В нашем роду никогда их не было, — удивлённо сказал Лэвалт.

— И всё же дар может обрести любой.

— Так всё из-за магии? Это пройдёт?

Вульн ясно различил душу — трепещущий кокон, едва связанный с плотью. Душа рвалась прочь, и он не понимал, почему.

— Господин?

Вульн обернулся и произнёс:

— Он умирает.

Лэвалт растерянно уставился на него:

— Почему?

— Душа противится.

— Что?..

— Не знаю, господин Лэвалт. Я никогда не видел ничего подобного.

— Тогда… тогда сделайте что-нибудь! — Даже в свете тусклого огня было видно, как побледнел Лэвалт. — Вы ведь тёмный эльф! Я знаю, что некоторые из вас практикуют особое колдовство.

— Мы не можем так просто…

— Валда… Я не уверен, что она вынесет ещё одного ребёнка. Она едва осталась в живых после родов. У меня должен быть наследник!

— Господин Лэвалт, вмешиваться в естественные процессы — не лучшая идея. Вы ведь в курсе, почему духоплетение запрещено в Оикхелде?

— Никто не прознает!

— Господин…

— Я заплачу пятьсот золотых, если спасёте моего сына!

— Пятьсот? — удивился Вульн и умолк, обдумывая предложение.

Такие деньги здорово бы его выручили. С такой суммой можно смело вернуться на родину и расплатиться с долгами. Можно снова вернуться в школу…

— Тысяча! — воскликнул Лэвалт, приняв молчание за отказ. — Тысяча золотых! В любом виде!

— Вы уверены, господин?

— Я дам вам эти деньги сей же час!

Вульн колебался всего секунду: нужда в деньгах взяла верх. Он не имел права отказываться от такого предложения.

— Можно попробовать запечатать душу. Если ребёнок справится, то останется в живых. Если не справится, то… умрёт.

— У нас нет другого выбора, господин Вульн.

— Не хочу, чтобы меня обвиняли в смерти ребёнка.

— Я даю своё согласие и слово главы Дома Кастволк: какой бы исход нас ни ждал, никто вас ни в чём не обвинит.

— Поклянитесь, что никому не расскажете о том, что сейчас произойдёт.

— Клянусь своим родом, что сохраню всё в секрете.

Вульн кивнул и, повернувшись к мальчику, развёл руки в стороны. Один глубокий вздох, и очертания комнаты размылись. Вульн увидел мир духов: хаотичный, мерцающий, полный скрытой опасности.

Он внутренне собрался и потянулся к ребёнку. Душа выглядела как маленький сгусток света, едва теплящийся на краю бездны. Он делал это не первый раз, но, как и всегда, коснулся её с благоговейной нежность и трепетом — так, как касаются крыла бабочки или лепестка розы.

Вульн начал плести узор, почти не тратя собственной энергии, потому что здесь был важен контроль, а не сила. Он схватился за очередную нить и почувствовал, как душа взбрыкнула. Он приложил усилие и вдруг ощутил вибрацию. Мальчик внезапно поднял веки, и Вульн уставился на два бездонных колодца.

«Мрак вотрийцев! — с трепетом понял он. — Так вот в чём дело!»

— Его глаза… — послышался голос Лэвалта. — Это же!..

Душа резко вырвалась из тела и, взмыв вверх, прорвала барьер, который отделял мир живых от мира мёртвых. Краем глаза он видел, как пролетали мимо другие души, но приковал всё своё внимание лишь к одному одинокому огоньку, устремившемуся за предел. Вульн даже не пытался удержать душу: слабое тело новорождённого не могло выдержать соперничество Мрака и магии.

Душа разорвала последнюю нить, связывающую её с оболочкой, и Вульн ощутил лёгкую волну от лопнувшего магического ядра — теперь младенец точно был мёртв.

— Он не дышит! — срывающимся голосом закричал Лэвалт. — Мой сын!

Вуль был готов к такому исходу, но чувствовал бессильную досаду. Его взгляд коснулся огромного потока из тысячи душ. Они летели вниз — туда, где их ждала новая жизнь.

«А что если притянуть одну из них?» — пришла ему безумная мысль.

Магии в теле младенца больше нет, а на восстановление ядра уйдут долгие месяцы. Если найти молодую душу… Если ребёнок достаточно окрепнет… Вдруг?..

Однако такое было запрещено даже на его родине. Мог ли он позволить себе подобную наглость? Что сказал бы его мастер?

«Они всё равно должны родиться в этом мире, — начал убеждать себя Вульн, не отрывая глаз от потока. — Разве они не предпочли бы родиться в семье благородного?»

— Мой… мой сын… мёртв? — тихо спросил Лэвалт.

— Нет.

Не тратя время на раздумья, Вульн выцепил путами блеклую, молодую душу, которая ещё сохранила облик из прежней жизни — когда-то это был мужчина.

Душа, как и ожидалось, начала бунтовать, но всё же легко поддалась чарам. Вульн торопливо и в то же время бережно притянул её к себе, а затем направил в опустевшее тело младенца. Душа прикоснулась к хрупкому сосуду, раскидывая свои нити, словно щупальца.

Несколько томительных секунд ничего не происходило, но затем младенец вдруг вздрогнул всем тельцем и, судорожно вздохнув, громко заплакал. Вульн посмел потянуть его веко вверх и присмотрелся: тьма в глазах мальчика исчезла.

— Господин Вульн?

— Дитя будет жить.

Лэвалт подошёл ближе и, затаив дыхание, заботливо поднял сына на руки:

— Во имя славного Рондара и великой Ондоры… Вы чудотворец, господин Вульн.

— Скажу откровенно, господин Лэвалт: я не знаю, что ждёт вашего сына. Он одарён не только магией, но и силой, доставшейся людям от древних.

Лэвалт поднял взгляд:

— Мрак… Это из-за родства с вотрийцами.

— Я сделал всё, что в моих силах. Остальное зависит от него.

— Он справится, — твёрдо кивнул Лэвалт.

— Возможно, стоит отправиться в Вотрийтан. Там…

— Вотрийцы не станут слушать меня, господин Вульн. Поверьте, меня даже не подпустят к границам.

— Вы ведь соседи. За эти годы ничего так и не изменилось?

— Они не примут представителя нашего Дома.

Вульн взглянул на утихшего мальчика и признался:

— Тогда я не знаю, что делать с Мраком.

— А магия?

— Кроха, но всё же она была. Если он… Когда он окрепнет, стоит отдать его на обучение.

— Куда?

— В магическую академию. Возможно, там он научится контролировать и Мрак.

Лэвалт посмотрел на сына и рассеянно кивнул.

— Я задержусь в Навире до конца лета, господин Лэвалт. Хочу проследить за вашим сыном лично.

— Мой дом — ваш дом, господин Вульн! Я прикажу слугам позаботиться о вас.

— Благодарю за гостеприимство. Полагаю, вам стоит покормить сына.

— Отнесу к кормилице, — кивнул Лэвалт и приложил руку к сердцу: — Я обязан вам до конца своих дней.

Вульн заставил себя улыбнуться. Он ощущал как облегчение, так и тяжесть ответственности за совершённый выбор. Правильно ли он поступил? В любом случае, прошлую жизнь ребёнок уже не вспомнит, а в этой вырастет в богатстве и заботе.

— Время покажет, — тихо прошептал он вслед удаляющемуся Лэвалту, находя утешение в мысли, что время — непредвзятый судья всех наших поступков.

Глава 3

Способность мыслить возвращалась постепенно. Я чувствовал себя потерянным, словно лодка без паруса в открытом море. Воспоминания о прошлой жизни накатывали волнами, отчего временами я замирал на месте, пока кто-нибудь не приводил меня в чувство. Порой моя голова начинала жутко болеть, и я засыпал беспробудным сном.

Лишь к пяти годам мозаика прошлого собралась воедино. С тех пор я начал видеть мир иначе — по-взрослому. Странно, но я помнил и самые ранние годы новой жизни: прикосновения матери, вкус её молока и мягкие поцелуи, грубый отцовский голос и его громогласный смех, разговоры и жалобы слуг, которых не смущало моё присутствие.

Тот факт, что у меня были другие родители, сначала принимался непросто — то и дело я вспоминал первую маму, невольно сравнивая её с теперешней. В этой жизни я не был обделён ни комфортом, ни любовью, ни искренней родительской заботой.

День за днём я думал над тем, не сошёл ли с ума, не попал ли в вечный сон, но из раза в раз доказывал себе обратное: новый мир, планета Антумн, был слишком живым и настоящим. Выходит, религиозные деятели не врали, когда говорили о перерождении. Правда, я так и не понял, почему помнил прежнюю жизнь. Я даже спрашивал об этом других, но вызывал лишь улыбки — подумаешь, ребёнок задаёт какие-то глупые вопросы. Со временем стало ясно, что я был единственным в своём роде.

Путешествие моей души казалось сейчас каким-то далёким и туманным, но я отчётливо помнил, что что-то пошло не так. Насколько я знал, роды были тяжёлыми. Со слов рыцаря Емриса Вонгхара — моего наставника — мама просто-напросто отключилась, как только я появился на свет. Из-за моего болезненного вида отцу пришлось обратиться за помощью к странствующему тёмному эльфу Вульну Фосту. Я запомнил это имя наизусть, хотя слышал всего раз.

К сожалению, Емрис не знал, что тёмный эльф сделал со мной. Зато знал папа, с которым невозможно было поговорить на эту тему. Он всегда странно отнекивался, говоря лишь: «Тебя вылечили».

Вылечили… Хотелось бы понять, от чего. Я ведь, как оказалось, не только уродился магом, но и был наделён Мраком. Мне было интересно, как так получилось, поэтому однажды, едва отметив шестой день рождения, я пришёл с этим вопросом к папе, застав его в кабинете.

— Потому что в тебе есть вотрийская кровь, — ответил он, перебирая пергаменты.

— Правда?

— Талваг расскажет подробности.

— Но мастер Талваг не рассказывает, — совсем по-детски возмутился я. — Мы только пишем и считаем, а в библиотеке мне ни одной книги по истории не дают.

— Значит, узнаешь со временем.

— Но пап…

— Ты ещё мал, сын.

Я демонстративно сложил руки на груди и надавил на жалость:

— Я мучаюсь от Мрака, а родной отец не хочет рассказать правду…

Папа оторвался от бумаг и задумчиво посмотрел на меня. Его пронзительные серые глаза всегда казались мне удивительно мудрыми. Короткая аккуратная борода не могла скрыть резких, будто высеченных из камня, черт лица. Он был самым спокойным и умным человеком, которого я знал.

— И в кого ты такой хитрый уродился, Эйдан?

— Я просто умный, — улыбнулся я. — Весь в тебя.

Папа не сдержал ответной улыбки, поднялся из-за стола и махнул головой:

— Садись.

Я запрыгнул на широкий диван, и он занял место рядом. Он помолчал какое-то время, а затем спросил:

— Ты знаешь, кто такие вотрийцы?

— Да, — кивнул я.

— Их народ когда-то смешался с древними.

— «Древними»? — переспросил я. — Кто они?

— Другая раса. Не люди, — ответил папа. — Они уже исчезли с Антумна, но успели наделить вотрийцев… разными особенностями.

— Мраком?

— Точно, — произнёс он. — Правда, Мрак проявлялся только у некоторых вотрийцев.

— А что ещё?

— Ещё одна особенность — это яркие янтарные глаза. Если встретишь такого, знай: перед тобой стоит чистокровный вотриец. Некогда Кастволки были совсем небольшой семьёй: ни влияния, ни богатств, ни больших территорий. Мы имели успех во времена войн, потому что были превосходными солдатами, но на Антумне установился мир на многие десятилетия. Наступление мирных лет несло нам лишь упадок. Твой предок, Юмг Кастволк, понимая, к чему всё идёт, отправился к вотрийцам, которых избегали все другие народы.

— Из-за родства с древними?

— Именно, — кивнул папа. — Юмг не побоялся людской молвы и заключил союз с вотрийской знатной семьёй. Впоследствии Кастволки вовсе ушли из Оикхелда.

— Правда?

— Наши предки жили на спорных землях, на которые претендовал в том числе и Вотрийтан, — ответил он. — К тому же, за нас внесли плату.

— Какую плату?

— Мы были частью другого Дома. Благодаря откупу нам позволили уйти.

— Я не понимаю.

— Что именно, сын?

— Какая выгода от этого вотрийской семье?

— «Выгода», — улыбнулся папа. — В твоём возрасте я даже не задумывался о таких вещах. И почему ты всегда задаёшь правильные вопросы?

— Пап…

— Ладно-ладно. — Он похлопал меня по колену и сказал: — Всё дело в крови.

— В смысле?

— Вотрийская знать была рада продолжить род с обычными людьми. Они желали разбавить кровь, понимаешь?

— Только из-за этого?

— Никто не хотел делить ложе с наследниками древних. Кастволки стали первыми, кто сам предложил союз.

— А что было потом?

— Мы, наши солдаты и крестьяне начали смешиваться с их народом, — сказал папа. — Но Мрак среди наших людей проявлялся очень редко. Ты первый Кастволк, который обрёл Мрак. Да ещё и маг… К несчастью, у нас нет наставника, который мог бы обучить тебя.

— Почему мы не ладим с вотрийцами?

— С ними никто не ладит.

— Но мы же были частью их королевства, — недоумевал я. — Почему мы с Оикхелдом?

Папа шумно выдохнул носом, встал с дивана и прошёл к окну. Я не торопил его, ожидая, когда он сам продолжит разговор.

— Менее века назад умельцы Оикхелда раскрыли потенциал стихийной магии, — наконец произнёс он. — За несколько лет они овладели новой силой, и их король объявил войну соседним государствам. У них ушло чуть больше года, чтобы подмять под себя два королевства.

— И Вотрийтан?

— Вотрийтан стал третьим. — Папа обернулся и посмотрел мне в глаза. — Вотрийцы имели многочисленную армию, но не устояли против такой силы. Не помог даже Мрак.

— У них забрали земли?

— Огромные территории, — кивнул папа.

— Так почему мы не с ними?

— Потому что Кастволки выбрали Оикхелд.

Я озадаченно взглянул на папу:

— Мы их предали?

Папа нахмурился, и тени легли на его лицо. Он сцепил руки в замок и промолвил:

— Не говори это слово.

— Но…

— На то были причины, Эйдан, — сказал он. — Серьёзные причины.

— Какие?

Он коротко вздохнул:

— Узнаешь, когда подрастёшь. А теперь иди, сын, у меня ещё остались дела.

Даже спустя шесть лет я так и не узнал истинной причины. Нет, конечно, были общеизвестные факты, о которых мне рассказал мастер Талваг. Согласно истории, в сражениях с Вотрийтаном Оикхелд терял многих солдат, но из раза в раз одерживал победу благодаря поддержке магов. Они гнали вотрийцев далеко на восток и приготовились к последней битве, желая поставить жирную точку.

Последний бой, по заверению Талвага, стал бы самой кровавой баталией за последние столетия. Однако боя не произошло, потому что Кастволки, воспользовавшись суматохой, похитили вотрийского принца и пришли на поклон к королю Оикхелда.

— Кастволки выбрали жизнь, — сказал тогда Талваг.

Вотрийцы смирились с поражением и уступили свои земли. Кастволки же получили Волноломные земли и право основать благородный Дом, а также обязались защищать границы. Принц прожил в королевском дворце восемь лет в качестве заложника, а после был отправлен на родину.

Для вотрийцев верность была сродни религии. Недаром среди их солдат ходил лозунг: «Умри, но не предай». Вотрийцы возненавидели наш Дом, и эта ненависть тянулась по сей день. Спустя годы они вынужденно начали торговать с Оикхелдом по морю, но так и не ступили на Волноломные земли, обходя нас стороной.

Я чувствовал, что Талваг не знал всех подробностей, а папа хранил какой-то секрет. Интуиция подсказывала, что всё гораздо сложнее. Может быть, мне просто не хотелось верить, что старые Кастволки так просто предали народ, который когда-то их принял.

— Не забывай смотреть по сторонам!

Над тренировочным полем раздался стук деревянных мечей. Я отбил размашистый боковой удар, увернулся от второго, сменил стойку и сделал резкий выпад.

— Хорошо! — похвалил Емрис. — Ещё раз!

Я присел, пропуская над головой меч, и отскочил на три шага назад:

— Стареешь!

Он коротко усмехнулся и, быстро сократив дистанцию, обрушил на меня град ударов с энтузиазмом юнца. Его глаза светились азартом, а движения были полны сил. Держа меч двумя руками, я ловко отбился от атаки и замер, ожидая продолжения.

— Вижу, подрос, щенок, а? — спросил Емрис. — Не зря с тобой столько лет мучился!

— Мучился? — хохотнул я. — Да ты только и делал, что хмелем давился!

Он попытался схватить меня за ухо, но я ускользнул и по-ребячески показал ему кукиш.

— Ну-ка иди сюда, засранец!

Я с задором помчался по полю и от души засмеялся.

— Если поймаю, оплеухой не отделаешься!

Я обернулся на ходу и побежал спиной назад:

— Придётся поднапрячься, старик!

Я совсем не чувствовал напряжения, но моё сердце вдруг сильно-сильно заколотилось. Я тут же замер, ощущая, как по телу разливается жар.

Это был Мрак.

Глава 4

Емрис сразу изменился в лице. Похоже, мои глаза уже стали полностью чёрными.

— Не двигайся!

— Знаю, — ответил я, помня, что надо делать.

Я медленно опустился на землю и лёг. Емрис навис надо мной и сказал:

— Тебя нужно отнести в замок.

— Нет, — произнёс я. — Давай отлежусь здесь.

— Вот же напасть… — Он посмотрел куда-то в сторону и крикнул: — Эй, Брог, позови сюда госпожу Валду или господина Лэвалта!

— Сейчас! — раздался издалека голос солдата.

— Ты как, Эйдан? Нормально всё?

— Как обычно, — ответил я, закрывая глаза. — Как обычно…

Последние три года Мрак совсем не беспокоил меня, и вот неожиданно объявился вновь. Я не видел никакой закономерности: магия древних могла проявить себя и во время неспешной прогулки, и во время большой усталости.

В целом, я знал теорию. Мрак считался искусством поглощения энергии, которая нас окружает. Вотрийцы, использовавшие Мрак в бою, постепенно разрушали собственный организм, даже если не получали ран. Мышцы, связки, скелет, органы — всё это не было готово к нагрузкам и огромной силе. Я тоже невольно наполнял тело энергией во время приступов. И, так как не мог управлять этим, мне приходилось неподвижно лежать и пережидать — это было наиболее разумным решением.

Я услышал, как кто-то сел рядом, а затем почувствовал нежное прикосновение к щеке, которое нельзя было спутать ни с чем.

— Мам, — приоткрыв веки, произнёс я.

Она смотрела на меня глазами, полными тревогой и заботой одновременно. В такие моменты она выглядела старше, чем обычно.

— Великий Рондар, озари моего сына своим светом и теплом, — зашептала она, схватив меня за руку. — Великий Рондар…

— Мам, всё хорошо.

— Молчи, — приказным тоном сказала она. — Не шевели даже губами!

Я коротко вздохнул и покорно умолк.

— Емрис, почему Эйдан лежит здесь?

— Он не виноват, — сказал я. — Мне хоте…

— Безмолвствуй, Эйдан! — строго сказала мама. — Емрис, отнеси его в комнату.

— Конечно, госпожа Валда.

Емрис поднял меня и понёс в замок. Я жутко не любил такие минуты, потому что чувствовал себя совершенно беспомощным. Честно говоря, я не верил, что простая ходьба могла бы мне навредить в таком состоянии, ведь Мрак был опасен только при серьёзном напряжении. Однако маму невозможно было переубедить: она строго-настрого запретила двигаться.

Наконец Емрис толкнул дверь моей спальни, вошёл внутрь и бережно опустил меня на огромную кровать.

— Прости, что доставляю хлопоты, — тихо сказал я.

— Не говори ерунды, — произнёс Емрис. — Это не твоя вина.

Мама начала отдавать приказы слугам, а я продолжал неподвижно лежать. Обычно приступ длился не больше получаса, поэтому я терпеливо ждал. Слуги стянули с меня обувь и положили на лоб холодную влажную тряпку.

— Выйдите все, — приказала мама, сев рядом. Она приложила ладонь к моему лицу и сказала: — Ты весь горишь.

— Всегда же так, — произнёс я. — Я хорошо себя чувствую.

— Сколько раз тебе повторять, чтоб ты молчал?

— Мам, если я открою рот, ничего страшного не случится.

Она тяжко вздохнула и покачала головой:

— Только я решила, что всё закончилось, и вот…

Дверь в комнату вдруг с шумом отварилась, и раздался голос папы:

— Снова Мрак?

— Да, — ответила мама. — Когда это уже закончится, Лэвалт?

— Никогда, — совершенно спокойно сказал он.

— Нам надо найти вотрийца, который обучит его, — требовательно сказала мама. — Мы должны отправить переговорщика в…

— Это не обсуждается, Валда.

— Но Лэвалт…

— Дорогая, мы оба знаем, чем всё обернётся. Не нужно порождать проблемы на ровном месте.

— Мам, пап, вы бы лучше…

— Молчи, Эйдан, — одновременно сказали они.

Я недовольно цокнул и вдруг почувствовал, как Мрак ушёл: пропало ощущение наполненности и силы. Мама внимательно посмотрела мне в глаза и прошептала:

— Закончилось.

Жар потихоньку сошёл на нет, и я попытался встать, но мама мягко толкнула меня обратно.

— Что? — запротестовал я.

— Отлежись.

— Со мной всё в порядке.

— И правда, сын, — сказал папа. — Полежи сегодня.

— Я прикажу слугам приготовить ванну, — произнесла мама. — И никаких тренировок в ближайшие дни!

— Чувствую себя каким-то ущербным, — пробормотал я. — Возитесь со мной, словно с…

— Ребёнком? — улыбнулся папа и многозначительно наклонил голову.

— Я всего лишь прошу чуть-чуть расслабить тиски, — сказал я. — Вы слишком сильно беспокоитесь.

— Не торопись взрослеть, Эйдан, — произнёс папа. — Ты ещё ни раз будешь вспоминать эти дни.

Порой тяжело было мириться с таким отношением. Бурлящие гормоны, конечно, влияли на моё поведение, но опыт прошлой жизни всё никак не давал покоя. По сути, я был старше своих родителей, потому и хотел свободы.

Мама разгладила волосы на моей голове, поцеловала в лоб и поднялась. Папа подмигнул мне напоследок, и они вышли из комнаты.

Я сразу же слез с кровати, однако меня застал врасплох Емрис, показавшийся в дверях.

— Куда вскочил? Собрался ослушаться отца?

— Ничего я не собрался, — сказал я. — Просто хочу взять пару книг из библиотеки, чтобы не заскучать.

— Из библиотеки, значит, — протянул он.

— Я правда хочу сходить в библиотеку. Потом сразу же вернусь в постель.

— Попроси принести слуг.

— Они не найдут, — произнёс я. — Емрис, ты мой наставник, а не нянька! Хочешь — пошли со мной!

— Говорил я твоему отцу, что упустил он момент. Розгами тебя воспитывать надо было.

— Ещё чего, — развеселился я.

— Вот меня однажды так отлупили, что всё лето нормально сидеть не мог. Зато отцовского наказа ослушаться больше не смел!

— Емрис, ну пожалуйста…

Он с улыбкой покачал головой и спросил:

— Только библиотека?

— Туда и обратно!

— Смотри, на глаза родителям не попадись.

— Я мигом!

Я выскочил за дверь и торопливо зашагал по длинному коридору. Мои каблуки застучали по каменному полу, эхом разносясь в тишине замка, и я встал на носочки, чтобы идти как можно тише.

Я спустился по лестнице, оставил позади равнодушных слуг, пробежал ещё один коридор и вскоре добрался до библиотеки. Только я прикоснулся к приоткрытой двери, как вдруг услышал голос Талвага:

— В этом нет смысла, господин Лэвалт.

— Почему?

— Даже если я отыщу подходящие книги, это ничего не изменит. Его должен обучать настоящий мастер, а не теоретик.

«Они говорят обо мне», — понял я, прислонившись к стене.

— Значит, с Мраком вариантов нет, — заключил папа. — Что насчёт магии?

— Здесь я придерживаюсь того же мнения: Эйдан должен обучаться у мастеров.

— Мы можем найти ему наставника? — раздался голос мамы. — Можем пригласить кого-нибудь?

— Госпожа Валда, магия не так проста, как может показаться со стороны, — ответил Талваг. — Ни один наставник не заменит академию. Да и вряд ли найдётся маг, готовый переехать в наши земли и посвятить многие годы одному ученику. Если только какой-нибудь молодой выпускник… Госпожа, я не вижу в этом смысла.

— Ему будет тяжело в академии, — произнесла мама.

— Это не повод держать Эйдана в четырёх стенах, дорогая, — сказал папа. — Мы не успеем и заметить, как он вырастет. Хочешь, чтобы наш сын стал затворником, который боится высунуть нос из замка?

— Лэвалт, ты лучше меня знаешь, как относятся к Кастволкам другие благородные из-за былых связей с вотрийцами и войны, — не унималась мама. — Да, они будут соблюдать приличия, но Эйдан в полной мере ощутит отстранённость высшего света.

— Госпожа Валда, мои слова могут показаться резкими и бестактными, но я должен это сказать, — произнёс Талваг. — Эйдану тяжело будет найти равноправную невесту, потому что он Кастволк. Если же он станет настоящим магом и покажет себя в столице, то всё немного упростится.

— Талваг…

— Валда, он прав, — сказал папа. — Мало кто захочет связывать с нами свой род. Вспомни нашу молодость, вспомни, почему твой отец пришёл к моим родичам. Найдётся ли для Эйдана другой такой Дом?

Мама умолкла на несколько секунд, а затем промолвила:

— Не знаю, Лэвалт.

— У Эйдана есть редкий дар, и этим надо воспользоваться, — произнёс Талваг. — Кто ведает, может, когда-нибудь он даже станет магистром.

Глава 5

Как и предсказывал папа, за прошедшие годы пары среди знатных Домов мне не нашлось. Однако я не унывал, скрашивая дни своего взросления в объятиях местных девушек, которые не чурались близости с наследником Кастволков.

Я лежал на траве и следил за тем, как торопливо одевается Заннет — дочь торговца, чья семья была вхожа в наш Дом.

— Что? — улыбнулась она, заметив мой пристальный взгляд.

— Жаль, что ты уходишь.

— Если к полудню не появлюсь, отец меня убьёт, — сказала Заннет. — Сегодня привозят важный товар, я должна помочь.

— Ты отвар выпила?

— Выпила, конечно, не дура же, — фыркнула она. — С пузом меня точно из дому погонят…

Она одёрнула подол платья, собрала волосы в аккуратный хвост и обернулась ко мне:

— Ну как, нормально выгляжу?

— Прекрасна, как и всегда.

Заннет просияла очаровательной улыбкой, приблизилась и, опустившись рядом, поцеловала меня.

— Возможно, мы не скоро увидимся, — сказал я, оторвавшись от её губ. — Меня отправляют в столицу.

— Твоей суженой всё равно не стать, — без тени сожаления произнесла она. — Так что лить слёзы не буду.

Она поцеловала меня снова, игриво потеребила за мочку уха и отстранилась:

— Ты тоже не скучай, господин Эйдан.

Заннет ушла, и я остался наедине со своими мыслями.

В Оикхелде не существовало понятия совершеннолетия, да и браки заключились в раннем возрасте, однако считалось, что в девятнадцать лет человек достигает определённой зрелости. Ко всему прочему, это число имело особое значение для магов: согласно общепринятым нормам, именно в этом возрасте окончательно формировалась магическая сущность, что бы это ни значило. Несколько дней назад мне как раз стукнуло девятнадцать, и поэтому по окончанию лета я должен был отправиться Магическую академию Гилима.

Я неохотно поднялся с мягкой травы, набросил на себя одежду и услышал оклик:

— Господин Эйдан!

Я обернулся и увидел запыхавшегося мальчишку. Кажется, это был новенький помощник конюха.

— Да?

— Вас искал господин Лэвалт!

— А ты меня как нашёл?

— Ну… так… — смутился он, переминаясь с ноги на ногу. — Господин, вы же сюда с той… девицей шли… Вот и увидал…

— Зоркий, значит, — улыбнулся я.

— Господин, так…

— Ладно, сейчас буду.

Он облегчённо закивал и убежал обратно, а я неспешно направился вслед за ним. Выйдя из опушки леса, я добрался до своего двора, умылся холодной водой у бань и вошёл в замок.

— Господин Эйдан, — обратился ко мне привратник у дверей. — Господин Лэвалт ожидает за обеденным столом.

— Спасибо.

Войдя в обеденный зал, я увидел не только папу, но и маму:

— Эйдан, где ты бродишь всё утро?

— Просто решил прогуляться.

— И кто составил тебе компанию? — как бы невзначай поинтересовался папа.

— Никто.

— «Никто»? — со смешком спросил он. — Теперь ты так называешь Заннет?

Я коротко вздохнул и закатил глаза:

— Только не начинайте…

— Ты уже взрослый, сын, — сказал он. — Сам решишь, что к чему.

— Надеюсь, ты не наобещал ей никаких глупостей?

— Конечно нет, мам.

— Вот и славно, — кивнула она. — Не стоит расстраивать девицу понапрасну.

Я уселся за стол, и слуги принялись меня обслуживать.

— Сходим в банк, — произнёс папа, едва я притронулся к еде. — Поставим родовую метку.

— Сегодня?

— А когда же ещё?

У меня, как и у многих благородных, был свой перстень-печатка, которым я мог запечатывать письма или заверять документы. Подобный перстень являлся одним из признаков принадлежности к дворянскому сословию.

Родовая метка была кое-чем другим: она представляла из себя магическую татуировку, которая, как правило, наносилась на тыльную сторону ладони. Она не только выделяла особый статус носителя, но и служила своеобразным удостоверением личности в банках. Родовая метка в сочетании с перстнем позволяла благородному распоряжаться своими средствами без всякой волокиты с бумагами. Конечно, подобное удовольствие стоило огромных денег и обычно являлось прерогативой глав Домов и их ближайших родственников.

— Раз так, сходим, — сказал я.

В день отъезда мама не находила себе места: то и дело она срывалась на слуг, заглядывала ко мне в комнату, принося ненужные вещи, и порой пропадала у себя в спальне, скрываясь от остальных.

Мама всегда была строгой и старалась не показывать слабость, но я как никто другой знал, насколько ей было страшно отпускать меня. Всё-таки я был её единственным и горячо любимым ребёнком.

Я подошёл к двери её комнаты и постучал:

— Мам, можно?

Она долго не отвечала, но всё же произнесла:

— Заходи.

Я вошёл и увидел её у распахнутого настежь окна. Она стояла спиной ко мне и смотрела на улицу.

— Скоро уезжать, — сказал я. — Папа с Емрисом проверяют солдат.

— И зачем только нам сдалась эта магия?

— Мам?

Она обернулась, и я с болью увидел её покрасневшие от слёз глаза. Я подошёл ближе и, схватив её за плечи, твёрдо сказал:

— Всё будет хорошо.

Мама покачала головой:

— Ты не знаешь, как относятся к Кастволкам, а… а я знаю… Слышала эти речи своими ушами — даже от собственной матери.

— Но ведь она ошибалась, верно? Наш Дом ничем не хуже других.

Мама нежно обхватила моё лицо ладонями:

— Эйдан, для других благородных ты не лучше вотрийца… Когда они узнают о Мраке… — Мама не сдержала слёз и порывисто прижала меня к себе. — Сынок, я… я не хочу, чтобы ты стал изгоем.

— Не стану, — сказал я. — Мир меняется, мам. Даже Оикхелд вовсю торгует с Вотрийтаном, ты ведь знаешь.

Она поцеловала меня в одну щёку, затем — в другую, внимательно посмотрела в глаза и сказала:

— Не смей давать себя в обиду.

— Кастволков не сломить.

Мама слабо улыбнулась, и позади раздался стук:

— Госпожа Валда, господин Лэвалт ожидает вас внизу!

— Сейчас! — сказала мама и поспешно вытерла слёзы. — Не будем заставлять отца ждать.

В течение получаса слуги загрузили все мои вещи и приготовили повозки к поездке. Емрис давал наставления солдатам, а папа молча наблюдал. Когда всё было готово, он спросил:

— Ничего не забыл?

— Вроде, нет.

— Как твоя метка?

Я опустил взгляд на левую руку. На тыльной стороне ладони отпечатался синими красками герб нашего Дома: три совы, сидящие на ветке могучего дерева. По словам банковского клерка, моя метка имела ещё кое-какие индивидуальные отличия, чтобы точно распознать личность — правда, подробностей он не раскрыл.

— Немного зудит, — признался я. — Стараюсь не трогать.

— Пройдёт через пару дней, — кивнул папа и ободряюще улыбнулся: — От твоих успехов многое будет зависеть, Эйдан. Ты первый маг в нашем роду. Не посрами чести Кастволков.

— Да, отец.

Он обнял меня и похлопал по спине. Мама не упустила ещё одной возможности приласкать меня и расцеловать напоследок. Я оседлал коня, глянул на родителей ещё разок и повернулся к Емрису:

— Поехали!

Впереди меня ждала совсем другая жизнь.

Глава 6

Дорога была простой, если не сказать скучной. Лишь один раз нам потрепали нервы: после въезда на территорию чужого Дома нас проверяли с особой дотошностью. Мама предлагала часть пути проплыть на корабле, но папа отговорил её: даже если бы мы быстро добрались до нужного порта, нас всё равно бы ждала длительная поездка по суше. Напрямую всё же быстрее.

Горы давно сменились необъятными равнинами, непривычными моему взору. Ветер больше не приносил с собой солёный запах моря, а был напоен ароматами трав и цветов. Остались позади родные острые скалы и ущелья, брызги волн и крики чаек. Тишина бескрайних лугов давила на меня своей безмятежностью.

Я мельком оглянулся назад — туда, где уже скрылись знакомые очертания, и что-то сжалось в груди от этого вида.

— Непривычно? — спросил Емрис, поравнявшись со мной.

— Не то слово, — сказал я.

— Дай себе время.

— Ты бывал в этих краях?

— Бывал, — кивнул он. — Места неплохие…

Дорога вела мимо деревушек с их размеренным бытом. Крестьяне трудились в полях и занимались своими делами, изредка бросая любопытные взгляды в нашу сторону.

Вскоре показались стены Оргонта. Город стоял на холмистой местности, и уже отсюда была видна вереница домов и зданий. Мы подъехали к восточным воротам и вместе с немалым потоком людей въехали внутрь.

— Тесновато, — сказал я, оглядываясь.

— А что ты хотел? — пробормотал Емрис сквозь шум. — Торговый город, чтоб его…

Улицы кишели людьми, лошадьми и повозками. Стоило нам заехать чуть глубже, как в глаза бросились забитые посетителями лавки и уличные торговцы, выставившие свои товары чуть ли не на дороге.

Емрис громко засвистел, пытаясь привлечь внимание горожан, мешающих проезду.

— Да чтоб вам во тьме вечной скитаться! — раздражённо бросил он и гаркнул на какого-то ротозея: — Эй! Куда под коня лезешь? Стопчут сейчас!

С горем пополам мы добрались до нужного места.

— «Летучий двор», — прочёл я вслух надпись на табличке.

Мы проехали немного вперёд, и до меня донёсся то ли визг, то ли рык. Конь подо мной встревоженно дёрнулся, но я успокоил его, погладив по шее:

— Тише, приятель, тише.

— Лошадей лучше здесь оставить, — сказал Емрис, спрыгнув на землю. — Не готовы они к такому.

Я тоже спешился и, передав поводья слуге, торопливо зашагал дальше. Свернув за угол здания, я снова услышал рык, а потом увидел их — существ, покрытых чешуёй.

«Эволиски», — с благоговейным трепетом подумал я.

Они были огромны, словно драконы из сказок. Покрытые чешуёй, с гигантскими крыльями и мощными когтистыми лапами. Несмотря на чешуйчатое тело, их головы чем-то напоминали птичьи.

— Чего только маги не удумают, а? — спросил Емрис, встав рядом. — Вот как они птиц и ящеров скрестили?

— На рисунках они выглядели милее…

— Не боись, на двуногих не кидаются! — произнёс Емрис, хлопнув меня по спине. — Главное вовремя кормить.

— Во сколько обойдётся перелёт на таком?

— Кто его знает… Сто лет здесь не бывал.

Я приметил невдалеке двухэтажное здание, возле которого столпились люди, и сказал:

— Кажется, нам туда.

Через минуту мы вошли внутрь и наткнулись на немалую очередь. Я повертел головой, ища хоть какие-то указатели или таблички, и вдруг услышал возглас Емриса:

— Кто-нибудь может обслужить господина Эйдана из Дома Кастволк?

В помещении воцарилась тишина, и все взгляды обратились ко мне. Тут же с другого конца зала к нам направился мужчина. Он мимолётно глянул на мою левую руку, на которой я носил кольцо и родовую метку, а затем приветливо улыбнулся:

— Меня зовут Хамон Ганг. Я управляющий этого места.

— Эйдан Кастволк, — представился я.

— Рыцарь Емрис Вонгхар.

— Рад знакомству, господа. Прошу за мной.

Мы проследовали в отдельную комнату со скромным интерьером и расположились за столом.

— Планируете перелёт?

— Да, — подтвердил я. — В Гилим.

— В столицу, значит, — с пониманием кивнул Хамон. — Сколько у вас людей?

— Двадцать человек.

— Двенадцать солдат со снаряжением, шесть слуг и мы, — сказал Емрис.

— Какой груз?

— Личные вещи. Не так много.

Хамон кивнул:

— Значит, хватит двух эволисков и четырёх наездников… Шестьдесят пять золотых.

Я переглянулся с Емрисом, и Хамон тут же добавил:

— Остановок будет немало. В эту сумму входит и питание, и ночлег.

— Недёшево… — промолвил Емрис.

— Господин, это всего лишь цена комфорта. К тому же, за эволисками требуется особый уход.

— В полёте могут возникнуть проблемы? — спросил я.

— «Проблемы»?

— Эволиск может взбеситься? — поинтересовался я. — Или, например, упасть?

Хамон не сдержал улыбки:

— Больной эволиск не взлетит, а здоровый — не упадёт. Что до надёжности… Дисциплина у этих животных железная.

— Шестьдесят пять так шестьдесят пять, — сказал Емрис. — Ждать долго придётся?

— К завтрашнему утру всё будет готово.

— Вот и хорошо! Значит, летим!

Я проснулся ещё затемно, когда первые лучи солнца только-только начали пробиваться сквозь утреннюю дымку. После ночной грозы воздух был прохладен и свеж. Такое время всегда наполняло меня особым чувством единения с самим собой.

Я бесшумно оделся, стараясь не тревожить Емриса, и выскользнул на улицу. Дороги размокли от дождя, и грязь чавкала под моими сапогами. Справив нужду и умывшись из бочки с дождевой водой, я достал из-за пазухи свою потрёпанную книжку и пролистал несколько страниц.

«Симптомы пневмонии, — прочитал я посередине страницы. — Боль в груди при вздохе или кашле, усталость, одышка и потливость, кашель с мокротой, тошнота, рвота…»

Я не оставил увлечение медициной из прошлой жизни и решил перенести все свои знания на бумагу, ведь на память полагаться не стоило. Из года в год я перечитывал записи и добавлял что-то новое. На зувийском языке часто не хватало нужных слов, поэтому приходилось писать на русском — в какой-то мере это можно было считать защитой, если вдруг книжка попадёт не в те руки. Впрочем, лингвист, вероятно, быстро бы сопоставил буквы и разобрался с текстом. В любом случае, так я хоть иногда практиковал родной язык, который начал забывать.

Всё не ограничивалось одной теорией: будучи подростком, я начал практиковаться у знахаря и лечить людей. Заветное желание из прошлой жизни в кой-то мере стало явью в новой.

Погружённый в чтение, я дошёл до загона с невысоким заборчиком, который, похоже, соорудили всего лишь для обозначения границ. Эволиски послушно стояли на месте, опустив головы, пока работники летучего двора омывали их тела и возились с ремнями.

Через несколько минут началась трапеза: на телегах прикатили туши баранов и свиней, которые эволиски начали проглатывать одним махом.

— Доброе утро, господин Эйдан.

Я обернулся:

— Господин Хамон.

Он кивнул в сторону загона:

— Впечатляющее зрелище, не правда ли?

— Сколько же денег уходит на их кормёжку?

— Достаточно, — улыбнулся Хамон. — Всё включено в стоимость полётов.

— Я читал, что они не нападают на скот. Это правда?

— Конечно, господин Эйдан, — ответил он. — Эволиски не знают, что такое охота — маги постарались. К тому же, их кормят только убитыми животными.

— Выходит, в дикой природе они пропадут?

— Полагаю, что да, — сказал Хамон. — Хотя всякое может быть.

Спустя некоторое время проснулся и Емрис. Мы позавтракали, а потом отправили трёх солдат с лошадьми обратно в Навир. Я видел, как нервничали наши люди при виде эволисков, и оттого разнервничался сам. Емрис в свойственной ему манере начал подбадривать всех шутками.

На спинах эволисков закрепили огромные многоместные сёдла, а поклажу подвесили прямо под брюхом. Когда всё было готово, к ним приставили лестницы. Мы забрались в седло, расселись по своим местам, и нас пристегнули ремнями.

— При взлёте держитесь крепче, — сказал один из наездников, усаживаясь на своё место.

— И рот закройте, чтобы мух не наглотаться! — добавил Емрис со смехом.

— Приготовьтесь, взлетаем!

Я затаил дыхание и вцепился в выступы на сиденье. Эволиск расправил могучие крылья, протяжно гаркнул и мощно оттолкнулся от земли. Из-за рывка мой желудок ухнул куда-то вниз, а от ветра заложило уши.

Земля стремительно уменьшалась. Эволиск достиг нужной высоты и плавно полетел в нужном направлении. Трепет сменился восторгом, и я едва сдерживался, чтобы не закричать от возбуждения. Далеко внизу проплывали огромные поля, серебристые ленты рек и крошечные деревеньки.

Это было прекрасно.

Глава 7

Высокие башни и крепостные стены возвышались над столицей, отбрасывая длинные тени на широкие улицы внизу, по которым сновали тысячи крошечных фигурок, словно в муравейнике. Оргонт, откуда мы вылетели, был большим, но не шёл ни в какое сравнение с этим городом — Гилим даже с высоты казался необъятным.

Мы начали плавно снижаться, и первое, что бросилось в глаза, — это две величественные статуи Безликих: бог солнца Рондар и богиня нашей планеты Ондора. В Волноломных землях их тоже почитали, но никогда превозносили.

— Ничего себе отгрохали! — сказал Емрис, заметив статуи. — В прошлый раз их здесь не было.

— Там и храм немаленький, — произнёс я, указывая на внушительное здание неподалёку.

— На кой Безликим эти камни?

Я не нашёлся с ответом и лишь пожал плечами.

— Держитесь! — донёсся возглас наездника. — Приземляемся!

Эволиск мягко опустился на брусчатку и поднял облако пыли. Как только ремни были сняты, к седлу приставили лестницу, и мы спустились вниз.

— Всего за шесть дней долетели, — сказал я. — Быстро.

— Точно, — произнёс Емрис. — По земле бы сколько ползли, а?

— Куда сейчас? В постоялый двор?

— Разгрузимся, а потом прямиком туда.

Забрав багаж, мы нашли провожатого, который за небольшую плату помог нам сориентироваться в Гилиме.

Именно здесь я впервые увидел эльфов. Они были разными: одни — высокие и стройные, с изящными острыми ушами и яркими выразительными глазами, другие — приземистые и крепкие, с более тусклой внешностью. Кто-то щеголял в роскошных одеждах, а кто-то довольствовался простыми льняными рубахами и штанами, как у простолюдинов. Порой я слышал, как они говорят на своём языке, и не мог понять ни слова.

Добравшись до постоялого двора и сняв комнаты, мы с Емрисом первым делом отправились в баню и с удовольствием отмылись.

— Отпрысков из разных Домов тут полно… — протянул Емрис, отмокая в бочке. — Улицу проехать не успеешь, а уже на родовую метку натыкаешься.

— Тем и лучше, — сказал я. — Выделяться буду меньше.

Емрис неопределённо хмыкнул и ничего не сказал.

На следующий день мы отправились в академию, которая находилась примерно в часе езды от города.

— Чего так далеко? — удивился Емрис.

— Ради безопасности, господин, — ответил провожатый.

— Так наоборот, чем ближе, тем безопаснее!

— Так сложилось, господин. Там же полно неопытных магов.

Когда карета замедлила ход, я понял, что мы подъезжаем. За небольшим окошком показалась Магическая академия Гилима. Мы проехали сквозь распахнутые массивные ворота с изящной ковкой и направились к стоянке.

Снаружи нас ждал главный корпус: его фасад украшали колонны из белого мрамора с резными капителями; высокие витражные окна переливались на солнце, словно драгоценные камни; над крышей поднимались изящные башни с коническими крышами. Это место выглядело не просто богато, а поистине внушительно.

— Куда нам? — поинтересовался Емрис.

— К заместителю главы, господин, — сказал провожатый. — К Алюре Нилсрафлуд.

— Где она сейчас?

— На третьем этаже. Точнее сказать не могу.

В академии, как ни странно, было довольно пусто: учебный год ещё не начался, а новичков, насколько я знал, набиралось не слишком много — к тому же, до конца лета оставалась целая неделя.

— Спросить бы у кого-нибудь, — сказал я и заметил явно знатную девушку, которая неслась куда-то с охапкой книг. — Простите, госпожа!

Она резко остановилась и, едва глянув на меня, произнесла:

— Третий этаж, после лестницы первый кабинет справа.

— Благодарю…

Девушка коротко кивнула и торопливо ушла.

— Шустрая, — произнёс Емрис.

— Студентка, наверное.

Мы поднялись наверх, сразу нашли нужный кабинет и постучались. Дверь открылась сама по себе, и я увидел за столом женщину лет пятидесяти. Её длинные седые волосы были заплетены в косу и перекинуты через плечо. На ней было простое тёмное платье, которое лишь подчёркивало её острые, строгие черты лица.

— Здравствуйте, господа. Слушаю вас.

— Здравствуйте, госпожа. Мы ищем Алюру Нилсрафлуд.

— Это я.

— Меня зовут Эйдан Кастволк, — произнёс я, а затем представил Емриса: — Это мой наставник — рыцарь Емрис Вонгхар.

— Рад знакомству, — произнёс он.

Она вежливо кивнула и указала на стулья:

— Прошу.

Мы уселись, и Алюра обратилась ко мне:

— Не ожидала увидеть в этих стенах представителя Кастволков. Вы ведь первый маг в своём роду, господин Эйдан?

— Насколько мне известно, первый.

— Это большой праздник для Дома, — сказала она и спросила: — Желаете поступить в нашу академию в этом году?

— Всё так, госпожа, — кивнул я. — Хочу стать настоящим магом.

— Руку, пожалуйста.

Я поднялся, протянул ладонь, и Алюра сжала её своими тонкими пальцами. Несколько секунд она молчала, словно прислушиваясь к чему-то, а затем вскинула бровь и спросила:

— Чем вы занимались сегодня?

— Простите? — не понял я.

— Вы колдовали?

— Я никогда не колдовал, госпожа.

Она отпустила ладонь и задумчиво посмотрела на меня:

— Сила в вас есть, господин Эйдан, но…

— «Но»?

— В вас её мизер.

Меня охватила тревога:

— Мне позволят учиться?

— Позволят, — ответила Алюра. — Однако у вас будут некоторые… трудности в обучении.

— Ничего, справится, — усмехнулся Емрис.

— У вас есть какие-нибудь особенности, о которых нам следует знать?

— «Особенности»?

— Необычные проявления магии. Мы спрашиваем об этом всех учеников.

Я переглянулся с Емрисом и, прежде чем он вставил хоть слово, произнёс:

— Никаких. Вообще никаких.

Она взяла с небольшой стопки пергамент и протянула мне. Я сел обратно на стул, всмотрелся в текст и понял, что это был список со всеми факультетами, направлениями и именами преподавателей. На листе значилось:

Факультет первородных сил: стихийная магия, ритуальная магия.

Факультет гармонии: древодейство, звероплётство.

Факультет зачарований: артефакторика, магические письмена.

Факультет малых чар: целительство, зельеварение.

В самом низу были перечислены дисциплины, обязательные для всех первокурсников: основы магии и история магии.

— Что ж, осталось уладить вопрос с оплатой, — сказала Алюра и улыбнулась: — Добро пожаловать в Магическую академию Гилима.

Глава 8

— Ну и зачем было скрывать Мрак? — спросил Емрис, закинув в рот кусок мяса.

— Ничего я не скрывал. Мрак — это не особенность моей магии, а наследственное.

— Ага, как же, — сказал он. — То есть это не особенность?

— Ты знаешь, что среди мракотворцев не было магов, — произнёс я. — А я маг. Мало ли что они решат, когда узнают… Не хочу рисковать.

— Как бы потом тебе это не аукнулось, Эйдан.

— Не аукнется. Зачем лишний раз привлекать внимание?

Я задумчиво смотрел в окно и время от времени поглядывал на пергамент в руках. Годы назад, когда стало понятно, что меня ждёт магическая академия, я подумывал попробовать несколько специальностей. Но теперь у меня появились сомнения: получится ли стать полноценным магом? Неужели у меня правда так мало энергии?

— О словах Алюры думаешь? — понял Емрис, отодвинув пустую тарелку.

— Да, — не стал отнекиваться я.

Он жадно отхлебнул пива из кружки и протянул руку:

— Ну-ка дай сюда.

Я передал ему пергамент, и он погрузился в чтение:

— Так… Ага… И что, совсем нечего выбрать?

— Не знаю, — пожал плечами я. — Практика покажет.

— Вон факультет малых чар. Смотрел?

— Емрис…

— Целительство, зельеварение, — зачитал он. — Моя дочурка не раз говорила, что ты знахаришь получше многих. Сколько тебе годков было, когда ты ей рану зашил?

— Тринадцать.

— Во! — воскликнул Емрис. — Недаром наши говорят, что тебя сам Рондар на добрые дела благословил.

— Мне это, конечно, интересно, Емрис, но… мастер Талваг говорил, что целительство — не настоящая магия.

— С чего это вдруг?

— С того, что они чуть больше знахарей умеют, — сказал я. — А мне хочется чего-нибудь серьёзного, понимаешь? Я столько лет ждал этого момента.

— Боишься разочароваться?

Я тяжело выдохнул и кивнул.

— Ещё ничего не случилось, а ты уже терзаешь себя пустыми страхами.

— Не пустыми.

Емрис слегка подался вперёд и ткнул в меня пальцем:

— Эйдан, скажу честно: юношей умнее тебя я ещё не встречал.

— Да брось…

— Послушай меня внимательно. Я ведь наблюдаю за тобой с самого рождения и вижу, каков ты на самом деле: сообразительный, ответственный, старательный — не чета избалованным отпрыскам других семей. Но твой ум порой тебя губит. Дурак какой попробует, плюнет и забудет, а ты себя изводишь, даже к делу не приступив. Признаться, отец твой такой же.

Я не сдержал улыбки:

— Предлагаешь просто плюнуть на всё?

Емрис хлопнул по столу и громко сказал:

— Не морочь себе голову всякой ерундой! Пробуй, а там поглядишь! Наслаждайся жизнью! Ты же теперь в магической академии!

Наутро Емрис вместе с солдатами и слугами отправился обратно домой. По правилам академии, селить кого-либо рядом с собой я не мог, так как все бытовые заботы лежали на плечах местной обслуги. Емрис предлагал арендовать дом в городе, но я отказался, не видя в этом смысла, — всё равно не стал бы передвигаться по городу в окружении охраны.

Как и полагается, первый учебный день был торжественным. Студенты всех курсов собрались напротив огромного помоста в ожидании появления главы академии. По общим прикидкам, здесь находилось не больше двухсот голов. Довольно много, учитывая, что все были магами.

На помосте начали появляться люди, которые, судя по прикиду, были преподавателями. Наконец, в центре появилось главное лицо: высокий пожилой мужчина с густой бородой чуть ли не до самых глаз. Его облик был строг и аскетичен, а взгляд — тяжёл и цепок. Он окинул взором толпу студентов, привлекая всеобщее внимание, и вдруг воцарилась тишина.

— Рад приветствовать всех вас, — неожиданно громко произнёс он. — Для тех, кто видит меня впервые, представлюсь: я великий магистр Елмурборн Фирхелд — глава Магической академии Гилима.

— Отец сказал, что он может стать следующим Верховным магом, — послышался шёпот у меня за спиной.

— Слабо верится, что Адам уйдёт на покой.

— Я вижу много новых лиц, — продолжил Елмурборн. — Первокурсники, я хочу, чтобы вы уяснили главное правило академии: все ученики равны! Без исключения! Неважно, кто ты: благородный из великого Дома, небогатый дворянин или простолюдин из крестьянской семьи! Более не ждите, что преподаватели и другие ученики будут величать вас господами или госпожами в этих стенах. Соблюдайте правила, и мы поведём вас по тропам познания и приоткроем завесу тайн магического искусства. И ступайте осторожно, юноши и девы, ведь великая сила таит в себе великую опасность. Ваш дар — это огромная ответственность перед миром и перед самим собой!

Раздались хлопки, а затем Алюра решила вставить несколько слов:

— Так как вас распределят по факультетам только через три месяца, с любыми вопросами и трудностями следуйте прямиком в мой кабинет.

Затем она поручила старшим курсам проводить новичков к их комнатам, а сама, спустившись с помоста, вдруг подошла ближе:

— Эйдан, на пару слов.

Мы отошли от толпы студентов подальше, и Алюра сказала:

— Твои вещи перенесут в дальнее крыло.

— То есть?

— Это крыло для других… народов, — ответила она, напряжённо глядя на меня, словно ожидая, что я закачу истерику.

«Вот и первые звоночки», — подумал я и спокойно спросил:

— Всё из-за связи с вотрийцами?

Алюра медленно кивнула:

— Мы вынуждены пойти на это во избежание конфликтов.

— Почему вы не сказали сразу?

— Решение принято сегодня.

— В таком случае не вижу смысла спорить, госпожа Алюра.

Она едва заметно выдохнула и благодарно улыбнулась:

— Отныне не госпожа, а мастер, Эйдан.

— Конечно, мастер Алюра.

Она повела меня в самое дальнее жилое крыло, что упиралось в рощу. Едва оказавшись в коридоре, я понял, что место было пустынным: на стенах виднелись следы от снятых картин, на подоконниках скопился тонкий слой пыли, а паутина в углах намекала на то, что местные уборщики нечасто сюда заглядывают. Наши шаги гулко раздавались в тишине; мимо проплывали закрытые двери помещений, в которых, наверное, уже давно никто не появлялся.

Навстречу нам вдруг вышел молодой мужчина, а если точнее — тёмный эльф: ростом с меня, стройный, с серебристо-серой кожей, острыми ушами и чёрными волосами, собранными в хвост. Тёмных эльфов в городе я не видел — он был первым.

— Цедас, — обратилась к нему Алюра. — Ты-то мне и нужен.

— Да, мастер Алюра?

— Помоги новичку освоиться.

Он недоумённо взглянул на меня, и она добавила:

— Его род был связан с вотрийцами.

Цедас издал короткое «а» и понимающе кивнул.

— Покажи ему гостиную и комнату.

— Конечно, мастер.

— Что ж, тогда оставлю вас, молодые люди. Не пропустите завтра первый урок.

Она ушла, и я представился:

— Эйдан Кастволк.

— Цедас Соннан.

— Ты из Мюра?

— Откуда же ещё? — улыбнулся он.

Он повёл меня по коридору, и я спросил:

— Ты староста?

Цедас неопределённо хмыкнул:

— Меня старостой никогда не назначат. Да и сам бы не согласился.

— Давно здесь учишься?

— Четвёртый курс пошёл.

— Кстати, тут правда есть простолюдины?

— Правда.

— Я читал, что сюда их не пускают.

— У тебя, наверное, старая книжонка, — сказал Цедас. — Когда-то и моих сородичей не пускали.

— Забавно.

— Что?

— Твердят про равенство, а сами отправляют нас в… сюда, — беззлобно сказал я.

— Я их понимаю, — пожал плечами Цедас. — Всего лишь необходимый компромисс.

— Даже интересно, как у них там благородные с простолюдинами один стол делить будут, — сказал я. — Что бы кто ни говорил, к ним всегда будет предвзятое отношение.

— Нормально делят, куда денутся? За этим мастера следят.

— А много здесь простолюдинов?

— Четверо.

— Всего лишь?

— Так у вас порядок в Оикхелде таков, — произнёс Цедас, свернув к лестнице. — Сначала открой в себе силы, потом найди умельца, который всё подтвердит, а потом езжай в столицу и выбивай… Как там?

— Пособие?

— Точно, — кивнул он. — Ещё и грамотой овладей ко дню поступления. Ну хоть на дворянство претендовать после выпуска можно.

— У вас в Мюре по-другому?

— Многое по-другому.

— И что изучают ваши маги? — спросил я. — Ту самую магию душ? Духоплетение?

Цедас с улыбкой посмотрел на меня, но не ответил. Когда мы миновали третий этаж, но всё равно продолжили подниматься, я немного напрягся:

— На какой нам этаж?

— Четвёртый. Остальные пустуют.

В конце концов мы добрались до широких двустворчатых дверей и, открыв их, прошли внутрь. В гостиной царила тишина, нарушаемая лишь сквозняком. Я оглядел камин, высокий потолок, несколько старинных кресел с выцветшей обивкой, скромный диван, длинный деревянный стол у окна и ещё один столик у самых дверей — видимо, для писем. Пол был застлан простым ковром, а стены украшала лишь парочка гобеленов. Всё было выдержанно в минималистичном стиле — без излишеств.

— В стане изгоев пополнение? — раздался женский голос, в котором я расслышал нотки необычного акцента.

Я посмотрел налево и заметил у дальнего прохода девушку.

— Не такие уж мы и изгои, раз нас уже пятеро, — сказал Цедас.

Девушка подошла ближе, и я изумился её необычайной бледности — белая, как молоко.

— Эйдан Кастволк, — представился я.

— Тама ган Раббани, — улыбнулась она и обнажила длинные клыки.

— Она из Баррукхасада, — произнёс Цедас. — Проще говоря, вампир.

«Дела…» — лишь подумал я.

— Ну вот, напугали нашего новичка, — ещё шире улыбнулась Тама.

— Я не напуган, — возразил я. — Всего лишь удивлён встретить вампира в Оикхелде.

— Всё когда-то происходит первый раз.

— Прости за бестактность…

— Спрашивай.

— Вы правда боитесь солнца?

— Людские глупости, — отмахнулась Тама. — К нам просто не пристаёт загар.

— Так и думал.

— Ну и зачем тебя поселили с нами? — спросила она.

Прежде чем я ответил, в гостиной раздался новый голос. Я увидел двух девушек, вышедших из того же прохода, что и Тама. Одна из них была тёмным эльфом: такие же чёрные волосы, как и у Цедаса, те же губы, те же черты лица.

— Моя сестрёнка, — сказал Цедас. — Шаян.

— Эйдан Кастволк, — сказал я. — Рад знакомству.

— Взаимно, — улыбнулась она.

Вторая же выглядела как обычная рыжеволосая девушка приятной наружности, коих я повидал немало. Стоило нашим взглядам встретиться, как я понял, что она была вотрийкой: её выдавали необычные янтарные глаза.

— А это Азара Ил-гон, — представил её Цедас. — Из Вотрийтана.

Я выдержал небольшую паузу, но всё же произнёс:

— Рад знакомству.

— Мне не о чем говорить с Кастволком, — вдруг отрезала Азара и, пройдя мимо, вышла из гостиной.

— Чего это она? — не поняла Тама.

Как и ожидалось, никто из них не вдавался в подробности конфликта между моим Домом и вотрийцами. Я встретил озадаченный взгляд Цедаса и лишь вздохнул:

— Долгая история…

Глава 9

Тама, как оказалось, уже закончила два курса, а вот для Шаян и Азары это был первый учебный год. Несмотря на не самое приятное впечатление от знакомства с Азарой, я не обиделся — от жителя Вотрийтана сложно было ожидать иной реакции. В целом, новые товарищи показались мне неплохими ребятами.

Сверившись с расписанием, я поднялся на второй этаж и отыскал аудиторию, где должен был проходить урок. Просторное помещение уже было заполнено студентами. Здесь предстояло сначала прослушать лекцию по основам магии, а затем — по её истории.

Шаян сидела в первом ряду, о чём-то беседуя с Азарой. Не желая лишний раз провоцировать последнюю, я приметил свободное место в середине аудитории и направился туда. Стоило мне остановиться у стола, как сидящий рядом черноволосый паренёк заявил:

— Здесь занято.

— Тут полно свободного места.

— Для тебя, Кастволк, здесь занято, — медленно, словно обращаясь к неразумному ребёнку, сказал он, а затем демонстративно поправил свои волосы, чтобы я мог рассмотреть родовую метку на тыльной стороне ладони: серебряные меч и щит на фоне гор.

Передо мной был отпрыск влиятельнейшего Дома Бьерд, уступающего по значимости лишь королевской семье. В помещении вдруг стало очень тихо, и я понял, что на нас сейчас смотрели все.

— Мне хочется сесть здесь, — спокойно сказал я. — Можешь занять другое место, если тебе не по нраву моя компания.

Сидящий рядом парень вдруг вскочил на ноги:

— Не слышал, что сказал Ганнер?

Он хлопнул по столу, и я увидел и его метку: два сражающихся друг с другом медведя.

«А вот и Дом Хофрод, — подумалось мне. — Ничего удивительного, что они вместе».

Очередная влиятельнейшая семья, с которой стоило считаться. Я внутренне собрался, готовясь к словесной перепалке, но в аудитории раздался голос Шаян:

— Эйдан, садись к нам!

Я взглянул на её и заметил, как она многозначительно подвигала бровями.

— Слышал? — спросил Ганнер Бьерд. — Иди к своим друзьям.

— Как дети малые, — лишь сказал я и пошёл дальше.

— Эй! — донеслось мне вслед. — Нарываешься?

— Ставар, почему ты кричишь?

Я обернулся и увидел в дверях преподавателя: уже немолодую женщину с мальчишеской причёской и очень тонкими чертами лица. На миг мне почудилось, что передо мной стоит эльф, однако её уши выглядели вполне человеческими.

— Простите, мастер Маера, — пробормотал Ставар, опускаясь обратно.

Она вопросительно посмотрела на меня, и я торопливо уселся по правую руку от Шаян. К счастью, Азара не сказала ни слова. Маера прошествовала к преподавательскому столу, сверилась с огромными настенными часами и громко объявила:

— Я старший заклинатель Маера Ялмус. Здесь вы будете изучать основы и историю магии. Приготовьте листы.

Аудитория наполнилась шорохом пергаментов. Кто-то вытащил перья с чернилами, кто-то — карандаши.

— Основы и историю магии вы будете штудировать весь первый курс, однако все остальные дисциплины обязательны к посещению только в первые три месяца, — продолжила Маера. — Спустя эти три месяца вам предстоит выбрать основной факультет и специальность. Как правило, в дополнение выбираются ещё один или два направления.

— Мастер Маера, могу задать вопрос? — спросил кто-то из студентов.

— Слушаю.

— А взять сразу все остальные предметы в дополнение разрешается?

Маера снисходительно улыбнулась:

— Можно попробовать, но ничего хорошего из этого не выйдет. Со второго курса вам придётся сдавать не только теорию по выбранной дисциплине, но и практику. Завалите экзамен — вылетите из академии. И никто не посмотрит, из какой вы семьи.

Я отчётливо услышал, как кто-то хмыкнул, и это, кажется, не ушло от внимания Маеры, однако она продолжила, как ни в чём не бывало:

— Начнём с азов. В магической системе существует чёткая иерархия, принятая почти всеми королевствами. Записывайте по убыванию: Верховный маг, великий магистр, магистр, чародей, старший заклинатель, заклинатель, младший заклинатель и посвящённый. Каждый ученик академии, успешно закончивший первый курс, вправе называть себя «посвящённым». Как только вы выпуститесь из академии, получите статус младшего заклинателя. Дальнейший рост будет зависеть только от вас самих.

— Мастер Маера, — обратился Ганнер.

— Да?

— Зачем записывать то, что все и так должны знать?

— Во-первых, никто не должен этого знать до поступления в академию, — произнесла она. — Во-вторых, на экзамене я буду требовать чётких и конкретных определений. Хочешь успешно закончить первый курс — записывай всё, что я требую.

Ганнер не стал спорить, однако я за версту чувствовал недовольство в его молчании. Наверное, он ожидал от всех преподавателей какого-то особого отношения.

Мы продолжили конспектировать слова Маеры, и я убедился в верности своих представлений о дисциплинах академии. Многие названия говорили сами за себя, но были некоторые особенности.

Так, древодейство отвечало не только за выращивание растений и повышение урожайности, но и за неведомую мне магию земли. Звероплётство изучало как управление животными, так и их скрещивание. Ритуальная магия охватывала не только порчу, проклятия и типичные ритуалы, но даже танцы и пение.

Много Маера сказала про магические письмена. Эта магия основывалась на использовании древних символов, наделённых силой. Знаки вырезали на различных поверхностях: на камнях, металле, досках и даже человеческих телах.

— У каждого из вас есть ядро. — Маера прошла к доске и, схватив кусок мела, нарисовала человеческую фигуру, а в её центре — небольшой круг. — Для сотворения магии вы будете задействовать именно этот резерв. Чем больше в вас энергии, тем сильнее чары. Разумеется, многое зависит и от ваших личных способностей.

— «Личных способностей»? — спросил кто-то.

— Терпение и усидчивость, концентрация, изобретательность, умение наблюдать и делать правильные выводы, — ответила она. — Есть исключительные направления, где главную роль играют именно эти качества, а не общий объём энергии. Например, духоплетение, которое запрещено Высшим советом магов на территории нашего королевства. Некоторые из вас уже знают последствия использования… этих неоднозначных чар.

Шаян заёрзала, будто желая что-то сказать, но сдержалась.

— А Вотрийтан, мастер? — спросил всё тот же любопытный студент.

— Вотрийцы… — протянула она, скользнув взглядом по Азаре. — Некоторые из них с рождения наделены Мраком, однако не могут управлять им в полной мере. Они лишь наполняют тело энергией в миг нужды и получают огромную физическую силу. Впрочем, за всё приходится платить: сила Мрака постепенно разрушает тело, которое не готово к нагрузкам.

— Почему они не могут управлять Мраком, мастер?

— Потому что мракотворцы — не маги и не могут ими быть, — сказала Маера. — Мрак и магия, что течёт в вас, несовместимы. Ребёнок, который обретёт эти два дара, умрёт в первый же день появления на свет.

Студенты зашептались, и Маера неожиданно вытянула вперёд ладонь:

— Как бы то ни было, ни духоплетение, ни Мрак не изучаются в этих стенах. Сосредоточьтесь на том, что вы способны сотворить собственными силами.

Через миг над её ладонью возник огонь буквально из ниоткуда, и я невольно улыбнулся — эта хоть и примитивная, но всё же демонстрация здорово меня воодушевила.

Глава 10

Воодушевление длилось недолго. За прошедшие три недели я кое-что уяснил: скорее всего, мне не стать сильным магом. Каждый день я пытался работать с тем мизером энергии, что жил внутри меня, и не видел значимого результата. Даже простейшее заклинание с огнём вызывало трудности: всё, чего я добился, — это крохотный огонёк на кончике пальца. В какой-то момент мне начало казаться, что абсолютно все первокурсники практиковались в магии до поступления в академию, так как на их фоне я выглядел неумехой.

А ещё подтвердились опасения матери, потому что благородные Оикхелда всячески сторонились меня. Стоило мне обратиться к кому-то из сокурсников, как в ответ я получал в лучшем случае вежливую отговорку, а в худшем — ледяное молчание или откровенную враждебность. Такое отношение, как ни странно, нисколько меня не удручало. Благо я мог взглянуть на ситуацию с разных сторон, и потому относился к этому совершенно спокойно. Сказывался опыт прошлой жизни.

— Прохладно… — пробормотал я, ёжась от холода и потирая озябшие ладони.

С каждым днём осень вступала в свои права, и воздух становился всё холоднее. Сегодня, как обычно, я поднялся ни свет ни заря и отправился на утреннюю разминку. Нет, я не был адептом короткого сна, просто очень рано ложился спать, потому и просыпался в такое время. Что до разминки — это была лишь привычка, выработанная под многолетним наставничеством Емриса.

Вокруг меня раскинулся густой хвойный лес. Высокие сосны и ели, укрытые изморозью, тянулись к бледно-голубому небу. Воздух был свежим, напоенным смолистым ароматом. Тишину нарушало лишь моё дыхание, редкое пение птиц да негромкое потрескивание в кронах деревьев.

Найдя знакомую дорожку, я перешёл с быстрого шага на бег и вдруг услышал пронзительный женский крик. Замерев от неожиданности, я затаил дыхание и услышал крик снова. Не раздумывая ни секунды, я рванул в сторону шума сквозь колючие ветки и кустарники.

Чем дольше я бежал, тем отчётливее различал какое-то пыхтение и рычание. Наконец-то добравшись до небольшой поляны, я увидел эльфийскую девушку. Она полулежала на земле, опершись на локоть, и что-то лихорадочно шептала с вытянутой вперёд рукой.

Через миг на поляне раздался рык, и мой взгляд упал на заросли, в которых показалась тварь: её тело было покрыто рыжей, местами чёрной шерстью; голова напоминала обезьянью, но с слегка вытянутой мордой, крупными ушами и мелкими глазками. Чудовище громко фыркало, вздымая ноздрями, и не сводило взгляда с девушки, которая продолжала что-то нашёптывать.

«Она колдует», — осенило меня.

Я выжидал, боясь привлечь внимание. Хотелось верить, что эльфийской девушке под силу усмирить тварину. Я нашарил на поясе кинжал и обнажил его. Не зря: девушка вдруг нервно вздохнула, и тварь встала на дыбы, издала рёв, а затем помчалась в её сторону.

«Твою ж!..»

На миг мелькнула мысль позвать на помощь, но я тут же отмёл её и сорвался с места.

— Эй! — заголосил я. — Эй!

Тварь будто не заметила меня и ещё быстрее помчалась к застывшей от ужаса девушке.

«Что она вообще тут делает⁈» — раздражённо подумал я.

Я тоже ускорился, выжимая из себя максимум, однако этого было недостаточно. Понимая, что не успеваю, я перехватил кинжал за лезвие и метнул вперёд. К счастью, уроки Емриса не прошли даром: остриё воткнулось прямо в голову твари. Не останавливаясь, она завалилась набок и проскользила по траве.

Я решил, что всё закончилось, но тварь вдруг поднялась и, громко заревев, начала мотать мордой из стороны в сторону.

— Вставай! — крикнул я, подбегая к девушке. — Быстрее!

Она перевела ошалевший взгляд на меня и тупо уставилась.

— Вставай!

Она что-то коротко вымолвила на эльфийском, едва двигая губами. Не церемонясь, я схватил её под мышки и резко поднял. Девушка охнула от боли, когда опёрлась на ногу. Мне хватило мгновения, чтобы понять: у неё травма. Я подхватил её на руки, бросил беглый взгляд на беснующуюся тварь и закричал:

— Держись крепче!

Я помчался прочь с поляны с ней на руках. Ветки хлестали по лицу, обжигая кожу, но я упрямо рвался вперёд. Позади послышался треск ломающихся сучьев и рычание — похоже, тварь преследовала нас. Девушка испуганно охнула, вцепившись в мою одежду.

— Не отпускай меня! — крикнул я, перепрыгивая через упавшее дерево.

Мы выскочили на опушку леса, и я припустился со всех ног к академии. Высокие стены были уже близко, как вдруг сзади донёсся жуткий рык.

— Кира рядом! — завизжала мне в ухо девушка, перейдя на зувийский язык. — Она тут!

«Кира? — удивлённо подумал я. — Это что, кличка?»

Я обернулся: тварь вылетела из чащи, разинув пасть, и молниеносно устремилась к нам. Предвидя прыжок, я проворно отскочил в сторону, едва успев увернуться. Девушка испуганно вскрикнула, когда тварь пронеслась в опасной близости, а мы упали на землю.

«Вдвоём не убежать, — мелькнула в голове очевидная мысль. — Надо привлечь внимание».

— Лежи и не двигайся, — бросил я девушке, поднимаясь на ноги. — Эй, лохматая! Эй! Кира! Кира! Тебя же так зовут⁈ Эй!

Тварь уставилась на меня горящим взглядом, оскалила клыки и зарычала. Торчащего кинжала я не заметил, однако увидел капающую с морды кровь — как минимум, серьёзная рана есть.

— Кир… — снова заговорила девушка.

— Молчи! — гаркнул я и замахал руками, привлекая к себе ещё больше внимания. — Кира! Я здесь! Кира!

Тварь присела, готовясь к очередному прыжку, и я побежал. К счастью, она погналась за мной, а не бросилась на эльфийскую девушку. Чувствуя, как меня нагоняют, я метнулся в сторону и уклонился от смертоносных лап.

Мой взгляд упал на скульптуры, украшающие двор. В руке одной из них было копьё с настоящим металлическим наконечником. Я принял решение мгновенно и устремился прямиком к ним.

Каждый следующий шаг давался мне всё тяжелее — долго в таком темпе не протянуть. Наконец-то я достиг статуи и, прыгнув прямо на неё, схватился за копьё. Тварь, преследующая меня, врезалась в эту каменную глыбу на всей скорости, а я успел оттолкнуться ногами и приземлиться рядом. Воспользовавшись секундным преимуществом, я отскочил назад, занял оборонительную стойку и перевёл дыхание.

«Соберись, — сказал я сам себе. — Не торопись».

Статуя с грохотом рухнула, и тварь повернулась ко мне мордой. Когда она бросилась на меня с очередной атакой, я ловко уклонился и нанёс точный выпад ей в бок. Она взвыла от боли и развернулась, чтобы снова наброситься, но я был готов: выждал момент, а затем нанёс удар.

Я отвечал короткими выпадами на каждую яростную и беспорядочную атаку. Я метко вонзал наконечник копья в тело, не давая твари приблизиться. Последняя моя атака угодила ей прямо в пасть. К удивлению, она додумалась сжать челюсти, потянуть копьё на себя, а затем навалиться на него лапой. Моих сил не хватило, чтобы удержать оружие в руках. Я медленно шагнул назад и замер, готовый сорваться в любой миг.

— Осторожно! — неожиданно воскликнули невдалеке.

Краем глаза я увидел огненную вспышку и интуитивно отскочил в сторону. Через миг огонь объял тело твари, и во дворе раздался её жуткий вопль, от которого у меня зазвенело в ушах. Тварь заметалась, и в неё прилетела ещё парочка огненных заклинаний.

Только отойдя на безопасное расстояние, я разглядел магов, пришедших на помощь, — это были два студента академии. Тварь в кой-то веки успокоилась, и двор заполнили запахи горелой шерсти.

За пару минут сюда привалила куча народу. В толпе студентов я заметил и взволнованного преподавателя ритуальной магии — Трэна Бульфельма. Только сейчас я позволил себе расслабиться и тут же почувствовал, как на меня навалилась усталость. Для меня этот забег длился словно целую вечность.

— Эй! — окликнул меня один из студентов. — Ты в порядке?

— Да… — закивал я. — Нормально.

— Великий Рондар… Это же рьянк!

— И правда рьянк!

Пока ребята изучали труп, Трэн направился прямиком ко мне и требовательно спросил:

— Что здесь произошло?

— Мастер, я всего лишь защищался от… от этого чудовища.

— Что ты вообще здесь делал?

— Я гулял по лесу и…

— «Гулял»? — перебил Трэн. — В лесу? В такое время?

Ответить мне не дал чужой голос:

— Сюда! Тут раненая!

Трэн недовольно взглянул на меня, а затем направился в сторону столпившихся вокруг эльфийской девушки. Я поспешил следом за ним и протиснулся сквозь любопытствующих студентов.

Она сидела на траве и что-то объясняла другому эльфу на своём языке. Я заметил царапины на её щеке, оставленные ветками во время бегства, и покрасневшие от холода кончики ушей.

— Ты как? — тихо спросил я.

Она подняла лицо, уставилась на меня благодарным взглядом и промолвила:

— Спас… спасибо.

— Мастер Трэн, её надо отнести к целителю, — сказал эльф, что говорил с ней.

— Что случилось?

— Кажется, подвернула ногу.

— Мастер Стилда уехала в город, — произнёс Трэн. — Она вернётся к вечеру. Проводите её в больничное крыло.

— Позволь осмотреть ногу, — обратился я к ней.

— Никакой самодеятельности! — возмутился Трэн. — Этим должен заняться целитель, а не первокурсник!

— Мастер, нужно понять, насколько всё плохо.

— Что это изменит? Так, хватит устраивать…

— Если травма серьёзная, тянуть с лечением нельзя.

Судя по лицу, Трэну не понравилось, что я посмел его перебить. Он тяжело посмотрел на меня и сказал:

— Мастеру Стилде будет виднее. А ты, молодой человек, лучше подумай о предстоящем разговоре с мастером Алюрой!

— При всём уважении, я изучаю знахарство с детства и могу оказать первую помощь.

Кто-то из студентов не сдержал смешок, а Трэн недоверчиво наморщился:

— Знахарство?..

— Если… если важно, пусть посмотрит, — вдруг сказала эльфийская девушка.

Она выдавила из себя улыбку и посмотрела на Трэна. Тот шумно выдохнул носом, но всё же произнёс:

— Без глупостей.

Я кивнул, присел перед ней на колени и принялся аккуратно развязывать шнурок на сапоге.

— Как тебя зовут? — спросил я, чтобы заполнить неловкое молчание.

— Диля Лакиан.

— Эйдан Кастволк, — представился и я. — Нога сильно болит?

Она часто-часто закивала:

— Очень.

Я осторожно стянул сапог и увидел неестественно вывернутую стопу. Диля прижала ладонь ко рту, а студенты сразу заохали:

— Выглядит нездорово…

— Кошмар.

Хорошенько всё осмотрев и потрогав, я понял, что это был типичный закрытый вывих голеностопного сустава. В прошлой жизни я уже получал такую травму.

— Надо вправить, пока не отёк не усилился.

— Что? — испуганно спросила Диля. — Что вправить?

— С этим лучше не затягивать.

— Что ж, в таком случае мы отправим кого-нибудь за мастером Стилдой сейчас же, — сказал Трэн.

— Я мог бы помочь вместо неё, пока не стало поздно.

— Ты? — удивлённо поднял брови он.

— Я это уже делал.

— Мастер Стилда справится с этим лучше, — твёрдо произнёс Трэн. — Не стоит самовольничать.

— Пока нога не опухла, надо поставить всё на место. Лучшего момента не найдётся.

— Он прав, — поддержал меня студент из толпы. — Я такое уже видел.

— Всё так плохо? — спросила меня Диля.

— Не так плохо, если исправить всё прямо сейчас.

— Э-это больно?

«Конечно, больно», — подумал я, но вслух лишь сказал:

— Немного.

Она глубоко вздохнула, поджала губы и кивнула. Трэн зачем-то громко хлопнул себя по бедру, оглядел толпу студентов и остановил свой взгляд на мне:

— Будет ли хоть один спокойный год в этой академии?

— Мастер, я должен помочь, — сказал я, проигнорировав его вопрос.

— Ты понимаешь, что собираешься делать?

— Конечно, понимаю.

— Пусть лечит, мастер, — сказала Диля.

Трэн, сдавшись, молча вздохнул, и я обратился к ней:

— Тебе надо лечь на спину.

Она послушно легла, и я попросил остальных:

— Кто-нибудь прижмите её к земле и зажмите ногу.

— Зачем? — разволновалась она.

— Стопу придётся вытягивать. Постарайся расслабиться и не дёргаться.

Несколько ребят вызвались помочь, и я быстренько прокрутил в голове уже знакомые техники вращения, вытягивания и надавливания, чтобы поставить сустав на место. Я насухо вытер вспотевшие ладони об штаны и обхватил её лодыжку.

«Ну, поехали».

Едва я начал, Диля завыла от боли. Она ожидаемо напряглась, но ребята держали крепко.

— Потерпи чуть-чуть, — сказал я. — Скоро всё закончится.

— Бо-о-о-ольно!

— Могучий Рондар, исцели наших больных и страждущих! — донёсся из толпы испуганный девичий возглас.

Медленно, но верно я возвращал сустав в правильное положение. В таком деле главное — не торопиться и действовать уверенно. Диля вдруг умолка, а её нога расслабилась.

— Лишилась чувств! — воскликнул Трэн. — Я же предупреждал!

Мне это было только на руку. Не отвлекаясь, я крепче сжал ступню и одним плавным движением завершил начатое. Потрогав щиколотку со всех сторон, я заключил:

— Теперь всё будет хорошо. Надо только зафиксировать.

Во дворе вдруг стало тихо, а затем раздался чей-то голос:

— Ну костоправ!

Глава 11

Трэн, верный своему слову, привёл меня в кабинет заместителя главы академии.

— Я настаиваю, чтобы этим вопросом занимался мастер Елмурборн, — не унимался он. — Такие события… И в нашей академии!.. Будто мы захудалая школа для недоумков! Из года в год позволяем им делать всё, что вздумается! Теперь в этом участвуют и ученики из самого Лаубиена! Мало нам было наших студентов! Где дисциплина? Если так продолжится…

— Мастер Трэн, прошу вас, — прервала его Алюра. — Моих сил хватит, чтобы разобраться с этой проблемой.

— Но…

— Как только Диля придёт в себя, я непременно выясню все подробности.

— Мастер Алюра, вы всё прекрасно понимаете, — сказал Трэн, а затем добавил: — Добром это не кончится.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и решительным шагом направился к выходу. Стоило двери закрыться, как Алюра устало вздохнула. Через миг её проницательный взгляд впился в меня, словно стрела.

— Мне нечего добавить, — поспешно произнёс я. — Рассказал всё, что знаю.

— Зачем ты вправил ей ногу?

Вопрос застал меня врасплох. На мгновение я опешил:

— Простите?

— Это забота мастера Стилды.

— Я должен был помочь, мастер Алюра. Время поджимало.

Алюра снова вздохнула и спросила:

— Ты точно всё сделал правильно?

— Точно, — уверенно кивнул я.

— Ты нарушил правила, — сказала она. — Но учитывая обстоятельства… Впредь не смей проделывать ничего подобного, ясно?

— Мастер Алюра, всякое может…

— Ты всего лишь первокурсник, Эйдан. Не преподаватель, не целитель и даже не посвящённый. С такими вещами нельзя рисковать. Академия несёт ответственность за всех студентов. Ты всё понял?

— Да, — нехотя кивнул я и спросил: — Мастер Алюра, а как та тварь очутилась в лесу?

— Судя по всему, наша юная ученица из Лаубиена настолько уверовала в свои силы, что решила потренироваться в одиночку.

Мои догадки оказались верны: не просто так Диля называла эту тварь по кличке. Правда, столь откровенный ответ удивил — мне казалось, Алюра до последнего будет держать всё в секрете.

— Вы так открыто об этом говорите.

— Всякий, кто хоть краем уха слышал о звероплётстве, прекрасно понимает, чем она там занималась.

— Практиковалась?

— Именно. Рьянки не могут сами выбраться из клетки.

— Может быть, кто-то выпустил одного из них?

Алюра слабо улыбнулась:

— И по чистой случайности рядом оказалась ученица, изучающая звероплётство?

— Не знаю, — пожал я плечами.

— Всё гораздо проще, чем тебе кажется. В любом случае, скоро она сама всё расскажет, — произнесла Алюра. — А теперь ступай на урок.

Я кивнул, прошёл к двери, и она вдруг окликнула меня:

— Эйдан.

— Да?

— Далеко не каждый на твоём месте бросился бы на помощь. Ты поступил благородно.

— Я всего лишь сделал то, что должен был.

— Рада это слышать, — широко улыбнулась она. — И поосторожнее во время утренних прогулок.

— Непременно, мастер.

Учёба отошла на второй план, уступив место бурлящему водовороту слухов и домыслов об утреннем происшествии. В коридорах между занятиями незнакомые ребята то и дело донимали меня расспросами и даже окликали по приклеившемуся прозвищу:

— Костоправ!

Кажется, никто не хотел меня обидеть, потому что на их лицах читалось лишь праздное любопытство. Да и прозвище, честно говоря, меня совсем не смущало.

Сегодня я говорил так много, как никогда прежде. Я знал, что эта популярность продлится недолго: пройдёт пара дней, и все снова «вспомнят», из какого я Дома.

Придя в дальнее крыло, я вздохнул с облегчением. Здесь царила привычная тишина. Поднявшись на четвёртый этаж и открыв двери гостиной, я увидел Цедаса, расположившегося на диване. Он неспешно поднял взгляд, и в его глазах, излучающих тепло и понимание, мелькнула улыбка.

— Ты выглядишь измотанным, — заметил он.

— Это ещё мягко сказано, — отозвался я, ощущая всю тяжесть уходящего дня.

— Тогда я оставлю бесконечные вопросы при себе.

— Разве Шаян не поделилась новостями? — спросил я, плюхнувшись рядом.

— Хотелось услышать подробности из первых уст.

Я издал смешок:

— Могу и рассказать… в сотый раз.

Цедас оживился, отложил книгу и пытливо произнёс:

— Рассказывай.

Я лишь приоткрыл рот, чтобы начать повествование, как вдруг неожиданный стук в дверь прервал меня. На пороге возник высокий стройный эльф, чьи утончённые черты лица и грациозная осанка выдавали его благородное происхождение. У меня промелькнуло смутное чувство, что я уже где-то видел его прежде.

Он нашёл меня взглядом. Его голос, звучный и чистый, раздался в тишине комнаты:

— Эйдан?

— Да.

— Я Хамес Лакиан, брат Дили.

«Надеюсь, без претензий», — мелькнуло у меня в голове.

Видимо, я нахмурился сильнее, чем следовало, потому что Хамес поспешно добавил:

— Всего лишь хотел поблагодарить тебя.

— Проходи, раз так, — сказал Цедас. — Наш скромный уголок не блещет роскошью, но простора здесь хватит для всех.

— Привет, Цед, как поживаешь?

— Всё как по маслу, без перемен. — Цедас откинулся на спинку кресла с неизменной улыбкой. — Слышал, Каон вам мозги сегодня промывал.

— Было дело… Мастер, кажется, не оставил ни одного курса без внимания… Всё из-за сестрёнки.

— Так ты тоже звероплётчик? — догадался я.

— И стихийник немного, — улыбнулся он, протянув мне руку. — В основном звероплётчик.

Я поднялся и тепло пожал его крепкую ладонь. Вскоре он занял свободное кресло, и я спросил:

— Как Диля?

— Нога должна прийти в норму со временем. Спасибо тебе.

— Сделал всё, что мог, — произнёс я и поинтересовался: — Диля правда практиковалась в лесу?

Хамес махнул рукой в жесте, полном неопределённости, и с тяжёлым вздохом, наполненным смесью усталости и облегчения, признался:

— Правда.

— Сестрёнки… — усмехнулся Цедас. — Вечно ищут приключения.

Хамес вдруг посмотрел на меня с неожиданной серьёзностью:

— Я у тебя в долгу. Если когда-нибудь потребуется помощь, я всегда к твоим услугам.

— Да брось.

— Рьянк… — На мгновение Хамес умолк, прикрыв глаза, а затем продолжил: — Рьянк разорвал бы Дилю в клочья, а ты её спас. Прими мою искреннюю благодарность.

Эти слова самую малость меня смутили. Понимая, что нет смысла принижать собственные заслуги, я лишь коротко кивнул и спросил:

— Её накажут?

— Отделалась отработкой, — ответил он.

— И всё?

— Ну… Остальное она будет обсуждать с мастером Каоном.

— Для вас, светлейших потомков, всегда найдётся снисхождение, — с лёгкой усмешкой бросил Цедас. — Хоть голышом разгуливай — всё простят.

Хамес не стал спорить и, отметив слова Цедаса миролюбивым жестом, обратился ко мне:

— Так ты увлекаешься целительством?

— Не совсем целительством. Учился у знахаря.

— Мастер Стилда была весьма впечатлена. Говорила, что твоя помощь пришлась как нельзя кстати, — произнёс он, подчёркивая каждое слово. — Похоже, у тебя богатый практический опыт.

— Вроде того, — уклончиво ответил я.

Цедас заинтересованно взглянул на меня, но не стал ничего спрашивать. Повисла неловкая пауза.

— Тихо у вас, — вдруг сказал Хамес.

— Шум и суета обходят это место стороной, — философски изрёк Цедас.

— Скучаете, мальчики? — раздалось со стороны комнат.

В гостиную вошла Тама. Хамес сдержанно, но всё же удивлённо оглядел её. На ней был надет обычный халат, а вокруг головы обёрнуто полотенце — похоже, она только-только выбралась из ванны. Проведя в академии совсем немного времени, я убедился в одном: Таму абсолютно ничего не могло смутить.

— Что ж, мне пора. — Хамес поднялся с кресла и произнёс напоследок: — Ещё раз благодарю, Эйдан.

— Рад был помочь.

Он скрылся за дверями, и Тама, подкравшись ко мне сзади, как кошка, фамильярно запустила пятерню в мои волосы и растрепала их. От неё пахло свежестью и мылом.

— Это же Хамес с четвёртого курса?

— Он самый, — протянул Цедас. — Хороший парень.

Она задумчиво хмыкнула себе под нос и произнесла:

— А попка у него ничего так.

Глава 12

Мои шаги отмеряли тихий ритм по древнему коридору академии, в то время как я утопал в раздумьях. За спиной оставалась аудитория артефакторики, где мастер Венитир Дустевал с увлечением делился секретами создания тепловика — простого магического устройства, излучающего тепло под давлением. Суть артефакта была проста: чем больше магии вложишь, тем дольше сохранит тепло её твёрдое воплощение, будь то дерево или камень.

Я легко уловил теорию, но практика оказалась непокорной: мой тепловик угас уже через пару минут, в то время как мастер сказал, что артефакт должен работать минимум час. Разочарование сжимало моё сердце, пока голос Шаян, внезапно появившейся рядом, не вернул меня к реальности.

— Какой-то ты хмурый сегодня. — Она поравнялась со мной и вопросительно наклонила голову. — Что-то случилось?

— Будто ты не знаешь, — вздохнул я.

— Совсем ничего не получается?

— Ты же видела.

— Первый курс, — произнесла она. — Куда торопиться? Дальше будет лучше.

Её оптимизм вызвал во мне скептическую усмешку, на что она лишь мило приподняла бровь:

— Что?

— Спасибо за поддержку, но мы оба знаем, что это неправда. Нам скоро выбирать специальность.

— Брату тоже нелегко пришлось в первое время, но потихоньку втянулся. Уверена, и у тебя получится что-нибудь выбрать.

— Разве у Цедаса не было опыта? — спросил я и, перейдя на шёпот, добавил: — Он же обучался… духоплетению?

Соннаны всячески избегали этой темы, поэтому я не удивился, когда Шаян проигнорировала мой вопрос, будто ничего и не услышала:

— А если начнёшь с целительства? Тебе же подходит, разве нет?

— Целительство… — протянул я. — Ну да…

Основам целительства, как ни странно, обучала мастер Стилда. Приятная оказалась женщина — даже прилюдно похвалила меня за помощь Диле. Однако побывав на её уроках, я не впечатлился. Целительство среди магов, увы, было развито весьма посредственно — всё это больше напоминало старое доброе знахарство.

Погруженные в бурлящий поток разговоров, мы пересекли порог кабинета зельеварения. Азара, всегда молчаливая и сосредоточенная, уже заняла место за первой партой — нашим обычным пристанищем. Я раскрыл сумку в поисках необходимых принадлежностей и мой взгляд упал на Ингвара Офинса — нашего преподавателя зельеварения.

Он стоял у окна, погруженный в созерцание утреннего света, который играл на его строгом, элегантном одеянии. Его одежда была лишена излишеств, но каждый склад и шов подчёркивали его сильную и подтянутую фигуру. Короткие чёрные волосы Ингвара были уложены безукоризненно, а лёгкая седина у висков придавала ему вид зрелой мудрости и шарма.

Когда все ученики заняли свои места, Ингвар схватил стопку пергаментов со стола и сказал:

— Уберите книги. — Его голос звучал уверенно и властно, несмотря на его сдержанную манеру. — Сегодня будете варить Искру свежести.

В аудитории поднялся одобрительный гул, который Ингвар прервал одним взмахом руки:

— Разделитесь на пары и займите места у котлов.

Студенты торопливо зашевелились и разбрелись по сторонам — котлы стояли у стен и под окнами. Шаян виновато взглянула на меня и, едва шевеля губами, произнесла:

— Я с Азарой.

Я кивнул в знак понимания и направился в дальний угол, где ещё оставались свободные места. Ингвар начал раздавать ингредиенты, рецепты и принадлежности. В конце концов он добрался и до меня.

— Если у тебя нет пары, можешь присоединиться к кому-нибудь, — предложил он.

— Спасибо, мастер Ингвар, но я справлюсь один, — уверенно ответил я.

Он поглядел на меня и, не сказав ни слова, оставил всё необходимое на столе. Я пробежался глазами по рецепту и увидел уже знакомые названия трав.

— Ну и скука, — буркнул кто-то из студентов неподалёку. — Будь моя воля, вообще бы сюда не ходил.

— И этот запах… — поддержал его товарищ. — Ты будешь резать, а не я.

— Мечтать не вредно, — отозвался первый.

Ингвар убедился, что всем хватило ингредиентов и произнёс:

— Рецепт предельно понятен и прост. Кто не справится, отработает в выходной. Приступайте.

Я довёл воду до лёгкого бурления и приготовил ингредиенты. Я окунул в котёл мяту, вложив необходимую кроху магии.

В книге зельеварения для первокурсников говорилось о терпении и точности, но я знал, что также важным секретом варки являлись интуиция и наблюдательность. Сначала я добавлял каждый компонент в строго отведённое время, чувствуя, как травы и корни откликаются и сходятся в гармонии, однако опыт подсказывал, что листья лимонника можно было варить гораздо меньше.

Я схватил корень клубнекамыша и, прикинув размер, разделил его пополам — даже не стоило тратить время на весы, чтобы понять, что его здесь было слишком много. Бросив кусочек корня в котёл раньше положенного, я заметил, как жидкость приняла правильный зелёный оттенок.

Последующие минуты я посвятил доведению зелья до совершенства, регулируя интенсивность пламени и внимательно наблюдая за каждым изменением в котле. Когда пришло время, я добавил последний ингредиент и отстранил котёл от огня, позволяя зелью успокоиться.

— Мастер, готово.

Все студенты уставились на меня — многие из них глядели с недоумением и удивлением.

— Уже? — спросил Ингвар с другого конца помещения.

— Да, мастер.

Он подошёл к моему котлу, присмотрелся к содержимому, принюхался и проверил густоту мешалкой.

— Ты уже варил что-то подобное? — спросил он.

— Немного, — признался я, улыбаясь в ответ на его скрытый комплимент.

— Вижу, ты знаешь свойства некоторых трав, — сказал Ингвар.

— В рецепте указано среднее время варки, но некоторые компоненты раскрываются гораздо быстрее, — объяснил я, чувствуя себя учеником, который наконец-то может поделиться своими знаниями.

— Спешка в нашем деле не к месту.

— Но…

— Это неправильный подход. — Прервал он меня, но в его голосе не было осуждения. — Сегодняшнее зелье было простым, и ты с ним справился. Однако не забывай про осторожность при работе с более сложными зельями. Серьёзные ошибки могут иметь необратимые последствия. Ты это понимаешь?

— Понимаю, мастер. Не подумал об этом.

Ингвар коротко кивнул и произнёс:

— Сейчас передо мной зелье с идеальной консистенцией, цветом и ароматом. Редко кто из первокурсников показывал такой уровень мастерства.

Было лестно слышать такую похвалу от Ингвара.

— Благодарю, мастер.

— Только всякую бурду и варил в своей дыре, — донёсся до меня негромкий голос Ганнера.

Смешок его дружка эхом отозвался по аудитории, но я не обратил на них внимания, решив не вступать в бессмысленные разборки прямо на уроке. Однако Ингвар, к моему удивлению, решил вмешаться.

— «Всякую бурду», Ганнер Бьерд, варят только те, кто не способен увидеть истинное искусство в работе других, — отрезал он, и в его тоне звучала неопровержимая уверенность.

Я не удержался и повернулся, чтобы увидеть реакцию Ганнера. Его лицо было покрыто маской уязвлённой гордости, и я почувствовал тихое удовлетворение. Ганнер отвёл взгляд и снова склонился над своим котлом, пытаясь скрыть раздражение.

Ингвар продолжил, обращаясь ко мне:

— Возьми несколько флаконов и аккуратно разлей туда своё зелье. Оно сохранит свои свойства до самого конца зимы.

— Конечно, мастер, — поблагодарил я и отправился в сторону кладовки.

Глава 13

Мы сидели в просторной гостиной, наслаждаясь уютом и теплом после долгого учебного дня. Языки пламени весело плясали в камине, отбрасывая тени на стены.

— «Конечно, мастер», — весело передразнивала Шаян, картинно прижимая руки к груди. — Благодарю, мастер… Я вас люблю, мастер…

— Ну сколько можно? — засмеялся я.

— Чтобы сам Ингвар попросил первокурсника разлить зелье по флаконам?.. — протянула Тама, лениво развалившись на диване. — Такого я не припомню.

— Мы всегда всё выливали, — произнёс Цедас. — И как тебе удалось завоевать его сердечко?

— Ничего я не завоёвывал, — улыбнулся я. — Просто мастер Ингвар по достоинству оценил мои способности.

— « Мастер Ингвар», надо же. — Тама забавно задвигала бровями и глянула на развеселившегося Цедаса. — Ты только послушай, сколько почтения в голосе.

— Не то слово, Тама, ой не то.

— Ну началось…

— А если без шуток, Эйдан, почему бы тебе не выбрать зельеварение, раз у тебя хорошо получается? — спросила Шаян.

— Чем это будет отличаться от целительства? Заниматься зельеварением пять лет?

— Ты можешь выбрать и зельевариение, и целительство.

— Мы же это обсуждали.

— У тебя нет выбора, Эйдан, — произнесла Тама. — Я бы на твоём месте не надеялась на чудо.

— Как ни прискорбно, она права, — кивнул Цедас. — Тебе экзамены сдавать, а с этим здесь жёстко.

— К тому же, Ингвар не какой-то там заклинатель, а чародей, — веско добавила Тама.

— И декан, — подхватил Цедас.

— Декан факультета малых чар… — обречённо вздохнул я.

— И что с того? Он знает своё дело и многому может научить.

— Тебе нужно выбрать специальность и сдать экзамены, — сказала Тама. — А занятие по душе всегда найдётся.

В этот момент дверь в гостиную отворилась, и на пороге показалась Азара. Она скользнула безразличным взглядом по нашей компании и, ни слова не говоря, прошествовала мимо.

— Вы с ней так и не разговариваете? — спросил Цедас, когда она скрылась за дверью.

— Даже не пытаюсь, — сказал я. — Чего навязываться?

— Дайте девочке время, — произнесла Тама. — Глядишь, оттает.

Наступил выходной. Утренние лучи солнца пробивались сквозь узкие окна, освещая скромную комнату. Я медленно открыл глаза, привыкая к свету. Моя небольшая спальня была обставлена простой деревянной мебелью: кровать, шкаф для одежды, письменный стол и пара стульев.

На краткий миг меня посетила соблазнительная мысль проваляться весь день в постели, но привычка взяла вверх. Я встал, потратил добрых полчаса на разминку, сполоснулся в ванной комнате, собрал в корзине грязную одежду для прислуги и направился на завтрак.

Миновав открытые арочные двери, я вошёл в обеденный зал. Сегодня здесь было заметно тише. Я нашёл свободное место с ещё нетронутыми тарелками и услышал возглас:

— Эйдан!

Это была Диля, сидящая недалеко от входа. Она энергично махнула мне рукой, приглашая присоединиться. Я прошёл к её столу и уселся напротив.

— Привет, — поздоровался я и заметил прислонённые к стулу костыли.

— Сегодня решила прийти сама, — сказала она, проследив за моим взглядом. — Обычно брат приносил еду в комнату.

— Как нога?

— Хорошо… Скоро смогу свободно ходить.

— Рад слышать.

Я не знал, что сказать, поэтому подвинул к себе тарелку с яичницей и принялся есть.

— Ты не подумай, я не дура какая-нибудь, — вдруг произнесла она, когда я справился с половиной порции.

— Прости, что?

— Ну… Я… — Она смущённо отвела взгляд. — Тот случай в лесу с рьянком… Знаю, как глупо это выглядело со стороны.

— Все ошибаются, — заметил я, пожав плечами. — Ты чуть-чуть переоценила свои возможности. С кем не бывает?

— «Чуть-чуть», — улыбнулась она. — Брат высказался иначе.

— Представляю, — хмыкнул я. — На его месте я бы тоже в выражениях не стеснялся.

Диля хихикнула и, посерьёзнев, тихо промолвила:

— Я ведь тебя так и не поблагодарила… Спасибо тебе. За всё.

— Всегда пожалуйста.

Она снова отвела глаза, сделала несколько глотков сока и спросила:

— Ты всегда завтракаешь один?

— Обычно да, — произнёс я. — Иногда прихожу с ребятами из своего крыла, но редко.

— Вот как…

— А ты? Неужели предпочитаешь уединение по утрам?

— О, нет, что ты! — поспешно ответила она. — Просто все уехали в город. Брат ещё вчера отправился.

— Выходной, — с пониманием кивнул я. — Все хотят отдохнуть и развеяться.

— Дамы больше за новыми нарядами охотятся, — сказала Диля. — Скоро же бал, надо блеснуть.

— «Бал»?..

Ежегодный осенний бал — торжество, которое проводила королевская семья в самый разгар золотой осени. Краем уха я уже слышал о предстоящем событии от сокурсников, но, поглощённый учебными заботами, успел обо всём позабыть.

Цедас настойчиво убеждал меня пойти вместе с ними, и я сдался. В конце концов, я был впервые в столице — стоило хотя бы разок показать себя местной знати.

Всю следующую неделю разговоры о бале звучали повсюду, куда бы я ни пошёл. Казалось, другой темы для обсуждения просто не существовало. Даже парни то и дело обсуждали праздничное одеяние. Я же по этому поводу не беспокоился: благодаря маме, привившей мне любовь к строгим и лаконичным костюмам, у меня уже был идеальный наряд, заблаговременно привезённый из дома.

И вот, в назначенный день, дождавшись вечера, я приоделся к балу и вышел в гостиную, где меня ждала Тама. На ней было роскошное платье насыщенного багряного цвета. Корсет платья плотно облегал её стройную талию; глубокий вырез подчёркивал изящество шеи и плеч. Длинные рукава из полупрозрачной ткани добавляли образу лёгкости и утончённости. Наряд дополняли изящные туфли в тон платью на невысоком каблуке. В ушах сверкали серьги с крупными черными камнями, которые притягивали взгляд и создавали эффектный контраст с её фарфоровой кожей.

— Очень… ярко, — произнёс я. — Тебе к лицу.

— Не все благородные будут рады моей кампании, поэтому стоит привлечь внимание, — хитро улыбнулась она. — Нас ждут внизу.

Мы спустились во двор и нашли Цедаса и Шаян.

— Что ж, пройдём на стоянку — сказал Цедас. — Надо найти свободную карету.

— Где Азара? — спросила Тама.

— Она не идёт на бал.

— Так и думала.

На огромной стоянке разрешалось дежурить всем: как экипажам благородных, так и приличным возницам, желающим подзаработать, поэтому здесь всегда было много карет — особенно в выходные и праздники. Запах витал, конечно, соответствующий, но зато было удобно. Да и слуги старались вовремя убирать конский навоз и грязь.

Час езды, скрашенный беседой, прошёл незаметно. Ещё на подъезде ко дворцу до нас донёсся шум толпы, а вокруг стало необычайно светло от множества огней.

Когда карета остановилась, и слуга поспешил открыть дверцу. Мы вышли, и я замер, наслаждаясь величием представшего передо мной зрелища. Огромный дворец возвышался над нами, а его белоснежные стены сияли в свете множества фонарей. Витражные окна переливались цветами радуги, золотые купола сверкали, отражая последние лучи заходящего солнца. Широкая мраморная лестница вела к массивным дверям, украшенным затейливой резьбой.

Вокруг собиралось всё больше знатных людей, прибывающих на бал. Дамы в дорогих платьях и кавалеры в элегантных камзолах спешили ко входу. В воздухе витали пьянящие ароматы дорогих духов и звуки оживлённых разговоров, сливающиеся в единый радостный гул.

Мы поднялись по ступеням и вошли в просторный холл, освещённый огромными люстрами. Наше появление привлекло внимание собравшихся. Я заметил устремлённые на нас любопытные, а порой и откровенно настороженные взгляды. Глядели, конечно, в первую очередь на Таму. Она лишь ослепительно улыбнулась, демонстрируя свои клыки, и с иронией произнесла:

— Каждый год одно и то же.

Потихоньку мы дошли до зала. Временами я замечал ребят из академии, но их лица терялись в гуще гостей. Здесь было полно мужчин с мечами: стражей, рыцарей и дворян, подтвердивших своё право носить оружие на торжествах. В Волноломных землях такого правила никогда не существовало, да и не было гильдии, где можно было сдать подобный экзамен, поэтому сегодня я был безоружен.

— Благородные собравшиеся, — вдруг прогремел чей-то голос. — Прошу внимания.

Я вытянул шею и увидел на возвышении церемониймейстера, который прижимал к шее какой-то предмет.

«Артефакт, — сообразил я. — Усилитель голоса».

— Великий король Оикхелда Фридолин из славного Дома Альфенсен! Его семья: королева Эриельда, принц Кельнел, принц Колиан, принц Галав и принцесса Сандра!

Раздались бурные аплодисменты, и в зал вошла королевская семья. Я стоял в отдалении, но даже отсюда не мог не заметить на голове Фридолина прекрасную корону, сверкающую золотом и драгоценными камнями.

— Дорогие гости, я рад приветствовать вас на ежегодном осеннем балу, — заговорил Фридолин. — Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать урожай, который нам щедро подарила богиня Ондора, и я надеюсь, что её благословение будет с нами в каждом танце, в каждом слове и в каждой улыбке. Отдохните от забот, насладитесь музыкой и пиршеством. А теперь, без лишних слов, я объявляю наш бал открытым!

Зал наполнился аплодисментами, и заиграла музыка. Фридолин вместе с Эриельдой принялись неспешно танцевать. Потихоньку к ним присоединялись остальные пары. Едва я собрался отойти к столу с закусками, как почувствовал прикосновение Тамы:

— Кажется, у тебя ещё нет дамы на первый танец?

— Мне казалось, приглашать должны мужчины, — улыбнулся я.

— Оставим эти скучные условности.

Тама взяла меня за руку и увлекла ближе к центру, где мы закружились в ритме музыки. Несколько секунд я позволял ей вести, а затем перехватил инициативу, увереннее задавая темп. Она звонко рассмеялась, привлекая ещё больше любопытных взглядов.

Я постарался выкинуть из головы мысли о глазеющих на нас гостях и просто насладился моментом. Насытившись танцем, мы плавно вышли из центра и вернулись обратно. Цедаса и Шаян здесь уже не было, зато появились слуги, которые один за другим наполняли столы новыми яствами.

— Господин Эйдан, неужели и вы решили узреть столичный свет? И как вам цивилизация?

Я обернулся, услышав голос Ганнера. Он стоял в окружении парочки ребят из академии и незнакомых мне знатных людей. Его одежда, как и подобает одному из богатейших людей Оикхелда, была безупречна. А ещё от моего взгляда не ушёл меч, который покоился на его поясе.

— О, господин Ганнер, не думайте, что я прибыл сюда в пустой надежде подражать блеску, который столь ярко излучают… некие особы.

— Что ж, господин Эйдан, ваша скромность делает вам честь. Однако, позвольте заметить, истинный блеск не всегда очевиден с первого взгляда. Он кроется в деталях, в тонких нюансах, доступных лишь искушённому взору. Скажите, как вы находите нашу столичную моду? Не слишком ли она вызывающая для вкусов провинциального дворянина?

— Я предпочитаю одежду, которая выглядит столь же хорошо завтра, как и сегодня. Мода, как и ветер, господин Ганнер, меняется с каждым порывом.

— Пытаетесь быть великим мыслителем, господин Эйдан?

— Всего лишь остаюсь верен себе.

Я чувствовал, как Ганнер всеми силами стремится задеть меня в присутствии своего окружения. Он небрежно взял со стола бокал с вином, а затем, как и ожидалось, пошёл напролом:

— Честно говоря, не думал, что вы умеете танцевать, господин Эйдан.

— Почему, господин Ганнер?

— Разве вас готовят к подобным… увеселениям? — мерзко ухмыльнулся он. — Говорят, благородные в ваших краях до сих пор строят дома из соломы.

— Что вы, господин Ганнер, из соломы мы делаем лишь головные уборы. Да и то только для особых гостей из столицы. Уверен, вам бы пошло.

— Правда? — с улыбкой спросил Ганнер. — Ваша матушка, должно быть, не прочь увидеть вас в соломенной шляпе, будь она позолочена, не так ли?

Мне стоило больших трудов, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица:

— Не понимаю о чём, вы господин Ганнер.

— Сегодня кто-то вершине, а завтра… Кто знает, быть может, придётся продать фамильные драгоценности, чтобы свести концы с концами.

— На что вы намекаете?

— Думаю, вы понимаете, о чём я.

— Что ты…

Тама вдруг схватила меня под локоть и произнесла:

— Господин Эйдан, может, подышим свежим воздухом? Вам не кажется, что здесь душновато?

Я неслышно выдохнул и, стараясь держать себя в руках, вежливо обратился к остальным:

— Прошу меня простить, дама ждёт.

Она настойчиво повела меня в сторонку и спросила:

— Что за вражда между вами?

— Не ладим с первой встречи. Не беспокойся, ничего серьёзного.

— Я не беспокоюсь, — сказала Тама. — Просто не забывай: здесь не академия — благородные не поймут. Тем более Бьерды… Даже я знаю, кто они такие.

— Жаль, что вы уходите, — вдруг громко сказал Ганнер мне вслед. — Так хотелось поговорить с вами о превратностях судьбы.

— Нет времени, господин Ганнер, — бросил я, не удостоив его и взглядом.

— Взять хотя бы вашу матушку… — продолжил он. — Насколько помню, её замужество было продиктовано отнюдь не зовом сердца, а, скорее, зовом кошелька.

— Эйдан, остановись, — прошипела Тама, когда я резко развернулся.

Едва он открыл рот, чтобы произнести ещё какую-то пакость, как я отчеканил:

— Вы жалкий павлин, щеголяющий мнимым благородством. Вам подобает грязь свинарника, а не мраморные полы дворца!

— Дуэль чести! — воскликнул Ганнер. — Здесь и сейчас!

Это было сказано настолько громко, что его, казалось, услышали все. В зале затихла музыка и поднялся шум голосов:

— Дуэль⁈

— Кто это сказал?

— Дуэль чести?

— Благородные собравшиеся, прошу тишины! — прогремел голос церемониймейстера. — Кто просил Дуэль чести?

— Я, господин.

Все лица обратились Ганнеру. Он склонился в поклоне перед королём, восседающим на троне, и провозгласил:

— Прошу Дуэли чести с Эйданом Кастволком, мой король. На мечах, как и полагается.

— Что ты наделал, Эйдан? — промолвила Тама. — Ты хоть понимаешь, во что вляпался?

Один из мужчин, сидящий подле Фридолина, вдруг поднялся на ноги и направился прямиком к нам. Даже не видя родовую метку, я догадался, кто это.

«Рогнер Бьерд собственной персоной… Кому же ещё быть в королевской свите».

— Прошу тишины, благородные собравшиеся! — вновь воззвал церемониймейстер, пытаясь унять поднявшийся гомон. — Тишины!

Эльфы и люди расступались, освобождая Рогнеру путь. Когда он оказался рядом, Ганнер шагнул навстречу:

— Отец…

Рогнер даже не глянул в его сторону и обратился ко мне:

— Господин, вы оскорбили моего сына?

Его голос был властным и холодным, под стать внешности.

— Ваш сын оскорбил мою мать, господин Рогнер, — ответил я. — Там, где я вырос, этого достаточно, чтобы убить.

Он повернулся к Ганнеру, и тот промолвил:

— Я всего лишь упомянул о… финансовых затруднениях его семьи. Возможно, господин Эйдан неправильно истолковал мои слова.

«Играет на публику, — подумал я, прекрасно понимая, что случится дальше. — Значит, так тому и быть».

— Это правда, господин Эйдан? — вопросил Рогнер. — Вы оскорбили моего сына из-за недопонимания?

— «Недопонимания», — медленно повторил я. — Я ответил грубостью на грубость.

— Вы не отрицаете, что оскорбили моего сына?

— Не отрицаю.

— Вы ещё можете извиниться.

— Только после него.

— Мне не за что извиняться, — сказал Ганнер. — И я требую поединка на мечах!

— Юноша в своём праве! — вдруг громко сказал Фридолин. Он улыбался, будто нашёл новую причину для веселья. — Таков обычай.

— Истинно так, мой король, — склонил голову Рогнер. — Таков обычай.

— Благородные собравшиеся, — пронёсся над головами голос церемониймейстера. — Освободите место для Дуэли чести!

Тама беспомощно посмотрела на меня, и я успокоил её уверенным кивком. Дворяне оживлённо заговорили, уже не таясь. Я сбросил дублет прямо на пол, чтобы не стеснять движений, и закатал рукава рубахи.

— Господа, — обратился я ко всем. — Не найдётся ли у кого меча для меня?

По залу прокатились смешки. Фридолин тут же приказал:

— Стража, дайте ему оружие!

— Не стоит, мой король! — сказал кто-то за спиной.

Я обернулся и увидел мужчину, которому явно перевалило за пять десятков. Он приблизился и извлёк из ножен меч.

«Розы на гербе, — подумал я, увидев родовую метку на его руке. — Должно быть, это…»

— Кьювен Думлосбен, — представился он. — Прошу.

— Благодарю, господин Кьювен, — произнёс я, принимая меч. — Вы меня здорово выручили.

— Рад помочь сыну старого друга, — сказал он и удалился.

«Друга?» — на миг задумался я.

Если меня не подводила память, Думлосбены жили в другой части королевства — на западе. Интересно, когда папа успел с ним подружиться?

Я посмотрел на меч и удостоверился в его качестве. Он был исписан магическими письменами — скорее всего, это делало сталь более крепкой и лёгкой. Недешёвое удовольствие.

— Благородные собравшиеся, сейчас вы станете свидетелями Дуэли чести между двумя господами. — Церемониймейстер сделал эффектную паузу, обводя взглядом притихших зрителей, а затем продолжил, чеканя каждое слово: — Правила сего поединка гласят: бой будет длиться до потери сознания одним из дуэлянтов, до признания им своего поражения или до смертельного исхода. Господин Ганнер, господин Эйдан, примите Узы доблести!

Ко мне и к Ганнеру вышли слуги.

— Господин, руку, пожалуйста, — обратился один из них.

Я протянул левую руку, и на моём запястье защёлкнулся тоненький браслет. Он плотно прилегал к коже, но не сдавливал и не мешал движениям.

— Если кто-то из дуэлянтов использует магию или если кто-то из магов посмеет вмешаться в их бой, Узы доблести известят об этом всех присутствующих! Господин Ганнер, господин Эйдан, займите свои позиции!

Я встал напротив Ганнера и неслышно выдохнул. Хорошо было бы размяться, да уже поздно. Ганнер улыбался. На его лице не было ни страха, ни напряжения. Неожиданно мне пришла очевидная мысль: он сдал экзамен в гильдии, раз пришёл сюда с мечом.

«Как бы не подохнуть здесь, — вдруг подумалось мне. — Вот и сходил на бал».

Извиняться, впрочем, я всё равно не собирался. Уж точно не перед Ганнером. В конце концов, меня обучал сам Емрис Вонгхар — лучший мечник Волноломных земель.

— Пусть бог Рондар дарует вам отвагу! — раздался голос церемониймейстера. — Начинайте!

Ганнер атаковал первым, сделав молниеносный выпад. Я едва успел отклониться, почувствовав, как лезвие меча со свистом рассекло воздух в опасной близости от моего лица. Не дав мне опомниться, Ганнер обрушил серию стремительных ударов. Я парировал, уходил в сторону, больше защищаясь и оценивая. Его техника была безупречной: каждое движение — выверенное и экономное, каждый удар — точный и сокрушительный.

Мы кружили по импровизированной арене, и звон стали эхом отдавался под сводами зала. Спустя несколько десятков ударов я вдруг осознал, что ничуть не уступаю ему в скорости. В этот самый миг мой разум обрёл кристальную ясность. Я видел каждое движение Ганнера, предугадывал каждый его выпад.

Секунда, и я перехватил инициативу. Теперь я атаковал, обрушивая на него град ударов. Ганнер отступал под моим напором, едва успевая отражать выпады. Я чувствовал его растущее замешательство и страх.

Ганнер попытался контратаковать, используя сложную связку ударов, но я с лёгкостью разгадал его замысел. Мой меч, казалось, обрёл собственную волю, становясь продолжением руки. Я ранил Ганнера в бедро, и он пошатнулся, на мгновение утратив равновесие. Этого мгновения мне хватило, чтобы стремительным выпадом полоснуть его по плечу. Ганнер вскрикнул от боли и неверяще уставился на меня.

Я не стал давать ему передышки. Новый удар, и меч Ганнера со звоном упал на мраморный пол. В зале раздались изумлённые возгласы и ахи. Не желая сдаваться, он с яростным криком бросился на меня с голыми руками.

Я не хотел его убивать, однако должен был проучить. Перекинув меч в левую руку, я увернулся от его отчаянного хука и врезал ему кулаком точно в челюсть. Он тут же рухнул на пол, словно подкошенный.

В зале воцарилась оглушительная тишина.

Глава 14

Ладонь, сжимающая меч, горела огнём; грудь тяжело вздымалась, а пот струился по лицу, разъедая глаза, однако душу наполняло чувство глубокого удовлетворения и гордости за самого себя.

Внезапно тишину нарушили хлопки — Фридолин громко рукоплескал, не спуская с меня глаз. Вскоре к нему присоединились остальные благородные.

Возле Ганнера столпились люди, пытаясь привести его в чувство. К моему удивлению, Рогнер и пальцем не повёл.

— Эйдан Кастволк одержал победу в честном поединке! — провозгласил церемониймейстер. — Он доказал свою доблесть и отстоял честь! Бог Рондар тому свидетель!

— Великолепный бой! — восторженно произнёс Фридолин. — Великолепный!

Понимая, что надо оказать почтение королевской семье, я вернул меч Кьювену, позволил слугам снять артефакт с руки и направился прямиком к трону. Остановившись на почтительном расстоянии, я поклонился:

— Для меня честь присутствовать здесь, мой король.

Затем я отвесил полупоклон королеве, принцам и принцессе, отдавая дань уважения.

— Где ты этому научился? — полюбопытствовал Фридолин. — Кто тебя обучал?

— Рыцарь Емрис Вонгхар, мой король.

— Емрис… — задумчиво повторил он. — Почему же я не видел его ни на одном турнире?

— Полагаю, он не гонится за славой, мой король, — ответил я. — И не особо жалует дальние поездки.

— Ха! — развеселился Фридолин. — Какой любопытный рыцарь! О, Рогнер, как твой сын?

— В порядке, мой король, — раздался позади голос Рогнера. — Будет ему уроком.

Он поравнялся со мной, и Фридолин спросил:

— Надеюсь, между Эйданом и твоей семьёй больше не будет недопониманий?

— Никаких, мой король.

Напряжение после боя постепенно отпускало, уступая место усталости и опустошению. Ноги подрагивали от перенапряжения, а по спине стекали струйки пота, неприятно холодя кожу. Хотелось поскорее помыться, упасть на мягкую постель и забыться глубоким сном.

— Мой король, мне… мне нужно прийти в себя после боя, — сказал я. — Если позволите, я оставлю вас.

Он благосклонно кивнул, и я поспешил откланяться. Под пристальными взглядами благородных я пересёк весь зал, миновал холл и вышел во двор. Я вздохнул полной грудью вечерний прохладный воздух, и сразу стало легче.

— Эйдан!

Я обернулся и увидел взволнованную Таму. Вслед за ней на улицу вышли Шаян и Цедас.

— Ты забыл, — сказал Цедас, протянув мне мой дублет.

— Из головы вылетело, — произнёс я, забирая одежду. — Спасибо.

— Этот бой!.. — возбуждённо сказал он. — Ты мастерски владеешь мечом!

— Это мой первый… первый смертельный поединок. Повезло, наверное.

— Не принижай свои заслуги, — возразил Цедас. — Ты победил Ганнера, понимаешь? Бьерды и их люди считаются здесь лучшими мечниками!

— Всё это неважно, — вмешалась Тама. — Он нажил себе могущественных врагов.

— Не я это начал, — заметил я.

— Знаешь, что сказал мне отец перед отъездом из Баррукхасада? — спросила она. — Знаешь?

— Откуда мне знать, Тама? — вздохнул я.

— «Не переходи дорогу Бьердам». Это сказал вампир, который никогда не бывал в Оикхелде.

Я промолчал, понимая бессмысленность дальнейших споров.

— Господин Эйдан! — вдруг послышалось со стороны входа. — Господин Эйдан!

К нам торопливо шёл совсем молодой дворянин — лет пятнадцати на вид. На нём была надета типичная рыцарская форма.

— Господин Эйдан, вот… Хотел поговорить с вами!

— Что-то стряслось?

— Нет, что вы! — замахал он руками. — Хотел сказать, что мне понравился ваш бой!

— Благодарю.

— Господин Эйдан, вы же пришли сюда без своего меча? У вас нет грамоты? Я бы хотел пригласить вас в нашу оружейную гильдию! «Мечники Рассветных островов»! Её основали мои предки, а сейчас за всё отвечает мой отец! Вы же из Волноломных земель, верно? Мы ведь с вами почти соседи по морю, вы должны были слышать о…

— Господин, прошу прощения, — перебил я его. — А вы кто?

Паренёк растерянно умолкнул. На его лице, сменяя друг друга, отразились замешательство и стыд.

— Прошу меня простить, господин Эйдан. Я рыцарь Лампар Ульф.

— Рад знакомству, господин Лампар, — улыбнулся я. — Что ж, расскажите о своей гильдии.

Я снова стал объектом всеобщего обсуждения. Только в этот раз всё было иначе: никто не задал мне ни единого вопроса, никто не осмеливался подойти и просто заговорить. Студенты ограничивались лишь долгими взглядами и шёпотом за моей спиной. Ганнер же словно забыл о моём существовании — он не смотрел в мою сторону и больше не отпускал едких колкостей. Не знаю, что сказал ему Рогнер, но меня это молчание вполне устраивало.

Потихоньку подходил к концу третий месяц учёбы. За это время я смирился с мыслью, что стоит податься на факультет малых чар, поэтому решил обсудить всё с Ингваром напрямую. После очередного урока зельеварения я дождался, когда студенты покинут аудиторию, и обратился к нему:

— Мастер Ингвар, вы не сильно заняты?

— Хочешь поговорить о выборе направления? — сразу же догадался он, проверяя один из котлов.

— Да.

Он заглянул ещё в один котёл, затем выпрямился и посмотрел на меня:

— Значит, решил выбрать зельеварение?

— Вроде того.

— «Вроде того», — повторил он. — Не чувствую в твоих словах энтузиазма.

— У меня нет выбора, мастер Ингвар, — не стал лукавить я. — Мне не хватит сил на другие дисциплины.

— Мастер Алюра упоминала о твоей проблеме, — произнёс он. — Что ж, на твоём месте я поступил бы точно так же.

— Так вы не против, мастер?

— С чего бы мне быть против? — слабо улыбнулся он. — Выбор делает ученик, а не учитель. Наше дело — только указать путь.

— Тогда решено, — твёрдо кивнул я. — Подамся к вам.

— Тебе стоит кое-что знать, — сказал Ингвар, продолжив проверять котлы. — Ты будешь моим единственным учеником, и всё моё внимание будет сосредоточено на тебе.

— Что? — опешил я. — Больше никто не изучает зельеварение?

— Никто.

— Ни с одного курса?

— Ни с одного.

— А целительство?.. Кто-нибудь обучается целительству?

— Нет.

Я, конечно, знал, что зельеварение и целительство не пользуются популярностью, но чтобы настолько? Ни одного ученика на всю академию?

— Тебя это тревожит? — спросил Ингвар, вырвав меня из раздумий.

— Не особо, — сказал я. — Просто так странно…

— Мало кому интересен факультет малых чар. Любой маг, готовящий по рецепту, способен сварить сносное зелье. Так зачем тратить пять лет, верно?

— Почему же вы выбрали зельеварение, мастер Ингвар? — спросил я. — У вас тоже были проблемы с магией?

— Я никогда не испытывал подобных проблем, — ответил он. — В юные годы основным моим занятием были артефакторика и стихийная магия.

— Правда? — удивился я. — Тогда почему?

— В зельеварении есть своя особая притягательность. Я понял это лишь с годами.

Ингвар оставил в покое последний котёл, оглянул аудиторию и спросил:

— Ты никуда не торопишься?

— Нет, это последний урок.

— Вот и отлично. Помоги мне собрать инструменты.

С этого момента расписание изменилось: до конца учебного года мы всё так же должны были посещать основы и историю магии, однако всё остальное время посвящалось занятиям по избранным специальностям.

Зельеварение стало моим основным направлением, а целительство — дополнительным. Одновременно с этим я стал старостой сразу обеих специальностей как единственный кандидат.

Стилда очень обрадовалось, что у неё наконец-то появился воспитанник. Она сразу взяла меня в оборот и выдала внушительный список книг, которые я должен был получить в библиотеке.

— Шаг за шагом и гору одолеешь, — сказала Стилда, когда я пришёл к ней на второй индивидуальный урок. — Сегодня будешь ускорять заживление ран.

— Снова, мастер? — вздохнул я. — Вы же учите нас этому с первых дней.

— Пока не научишься делать это быстро, будешь повторять.

— С моим-то магическим ядром…

— Для этого много энергии не требуется.

— Мастер Стилда, а целители используют артефакты?

— К сожалению нет, мой дорогой. Тело живого существа не примет преобразованную магию артефакта.

— Жаль, — вздохнул я и спросил: — Какой палец порезать на этот раз?

— Начни с мизинца.

Глава 15

Под воздействием магии ранки и правда затягивались быстрее обычного. Не сказать, что это выглядело поразительно, но довольно интересно. А главное — у меня наконец-то начало получаться.

На зельеварении я всё схватывал на лету, поэтому Ингвар не стал придерживаться обычного плана обучения. Он показывал не только простейшие, но и по-настоящему многокомпонентные зелья, над которыми, порой, приходилось корпеть не один день.

— Вижу, ты увлёкся, — сказал Цедас, заставив меня оторваться от книги, которую я штудировал этим утром в гостиной.

— Аппетит приходит во время еды.

— Как там Ингвар? Не жалуется?

— С чего бы вдруг?

— Он же первокурсников всегда только три месяца обучал, а теперь ты… объявился.

— Ингвар никогда не сидел без дела, — сказал я. — Он же постоянно варит зелья. Тем более я ему помогаю. Кстати, ты куда приоделся?

— В город, — ответил Цедас. — Прикуплю кое-что для Тамы.

— Для Тамы?

— Она немного приболела.

— Что-то серьёзное?

— Не забивай голову.

— Может, стоит сходить к Стилде?

— А у неё найдётся бутылочка свежей крови?

Я удивлённо вскинул брови, и Цедас усмехнулся:

— Вот видишь.

— Чью кровь ты собрался покупать? — шёпотом спросил я. — И у кого?

— У мясников. Попрошу зарезать бычка и отлить кровушки… для магических нужд. А ты что подумал? Человеческую?

— Мало ли, — сказал я. — Если не путаю, за такое…

— Поверь, уж Тама-то точно знает про запреты. Ладно, увидимся вечером, Эйдан.

Цедас ушёл, оставив меня в одиночестве. Я никогда не задумывался над тем, что вампиры лечатся кровью. Интересно, как у них происходит регенерация тканей?

Я достал свою книжку, в которой делал заметки, и нашёл страницу, посвящённую регенерации. Здесь было не так много записей. Из интересного — заметка о том, что человек способен отрастить кончики пальцев благодаря стволовым клеткам, если всё сложится удачно.

Что происходит после ампутации кончика пальца? Если сохраняется часть ногтевой пластины, то активизируются белки, название которых я так и не удосужился запомнить в своё время. Эти белки привлекают нервные клетки, которые как раз и стимулируют рост стволовых клеток.

— И уже из них растут кости, сухожилия, мышцы… — тихо рассуждал я вслух. — И что это значит?

Напрашивался вывод: организм сам знает, где и какая часть тела должна быть — всё благодаря сигнальным молекулам. Клетки «понимают», где им положено быть и какие структуры строить.

«Только вот в других частях тела организм предпочтёт зарубцевать ткань, — подумал я. — Потеряешь ногу, и всё будет совсем иначе».

Я расковырял ранку на пальце и увидел кровь. Сосредоточившись, я направил в ранку магию, как и учила Стилда. Кровь, как и ожидалось, свернулась быстрее обычного.

Даже сумей я подавить иммунный ответ, всё равно неясно, что делать с остальным. Магия на текущем уровне не способна управлять столь тонкими процессами. Чтобы хоть сколько-нибудь продвинуться в этом вопросе, потребуются десятилетия исследований — да и то, если я поделюсь своими знаниями с другими.

— Нет, — вздохнул я. — Мечтать не вредно.

К вечеру Таме не полегчало, как и на следующее утро — даже кровь, принесённая Цедасом, не помогла. Все эти два дня она ни разу не покидала комнаты и отказывалась от еды. Обеспокоенная Шаян металась по гостиной, не находя себе места:

— Она очень плохо выглядит, очень.

— Такое уже случалось раньше? — спросил я.

— Два года назад, — сказал Цедас. — Но тогда хватило говяжьей крови.

— Тогда что не так?

— Похоже, накопительный эффект, — предположил он. — Она слишком долго обходится без крови ноктолиса.

— «Ноктолиса»… — тихо повторил я.

Многие века назад баррукхасадцы из-за длительного голода были вынуждены питаться странными мелкими животными — ноктолисами. Те придавали немало жизненных сил, однако изменили людей Баррукхасада, сделав их вампирами.

— В Гилиме можно раздобыть ноктолисов? — спросил я.

— Вряд ли, — ответил Цедас. — Их же запрещено разводить. Да и сами по себе они здесь не водятся.

— И какие есть альтернативы?

— Ну… — Цедас переглянулся с Шаян, и до меня дошло.

— Ясно…

— Может, всё-таки позвать Стилду? — спросила Шаян. — Как бы не случилось чего…

— Пойду сам проведаю её, — сказал я.

— Она просила не беспокоить, — произнёс Цедас. — Дай ей проспаться.

— Я ненадолго.

Выйдя из гостиной, я дошёл до комнаты Тамы и постучал в дверь:

— Тама, можно войти?

В ответ мне была тишина.

— Не молчи.

Она по-прежнему не отзывалась. Постучав ещё раз, я выждал пару секунд для приличия, а затем открыл дверь.

— Тама, — громко позвал я, шагнув внутрь. — Ты здесь?

— Эйдан, — чуть слышно донеслось от её кровати. — Ты не вовремя.

Я приблизился и вгляделся в её лицо — не просто бледное, а мёртвенно-бледное. Тени под глазами залегли настолько глубоко, что превратились в тёмные провалы. Она выглядела настолько хрупкой и беззащитной, словно от малейшего прикосновения могла рассыпаться на мелкие осколки, как тончайший фарфор.

Я присел на край кровати, окидывая Таму обеспокоенным взглядом. Её кожа, некогда сиявшая жемчужным светом, сейчас отливала пепельной серостью.

— Что это за болезнь? — мягко спросил я.

— Так плохо выгляжу? — слабо улыбнулась она.

— Тебе ведь поможет кровь?

— Как видишь, не помогло, — просипела Тама. — Цедас дал…

— Я не про говяжью, а про свою.

Она широко раскрыла глаза и неверяще уставилась на меня:

— Чт… что ты сказал?

— Тебе станет легче, если выпьешь мою кровь?

— Не искушай меня, Эйдан… Не надо.

— Я сам предлагаю тебе помощь. И никто об этом не узнает.

Тама с трудом села на кровати и жадно посмотрела на мою шею:

— Эйдан…

— Так «да» или…

— Да, — перебила она. — Да!

— У тебя есть какая-нибудь посуда?

— Посуда?

— Я надрежу ладонь и налью тебе крови.

— Лучше… — промолвила она, облизнув пересохшие губы. — Дай укусить… тебя.

— Зачем? — нахмурился я. — Какая разница?

— Кровь из живой плоти… кровь совсем другая.

Я молча обдумал это предложение, а затем сказал:

— Я знаю, что вампиром становятся по рождению или из-за ноктолиса, но всё же уточню: есть ли хоть малейший шанс, что я стану одним из вас из-за этого укуса?

— Нет. — Она помотала головой. — Невозможно.

— Какие-нибудь последствия?

— Никаких.

— Ты когда-нибудь кусала людей?

— Несколько… несколько раз, — ответила Тама. — Моряки из Юви сами приходили к нам.

— Сами? Ради денег?

— Да, — кивнула она. — Они получали достойную плату.

Я закатал рукав и протянул руку:

— Постарайся не задеть вену, чтобы я не слёг здесь вместе с тобой.

Тама нерешительно обхватила моё запястье, а затем резко впилась клыками в кожу. Я ойкнул от неожиданности, но не дрогнул. Её зрачки расширись, а хват стал жёстче. Она пила так, словно боялась, что драгоценная жидкость исчезнет в любой момент. Её дыхание постепенно выравнивалось, а напряжённые плечи расслаблялись с каждым новым глотком.

— Достаточно, — сказал я.

Тама словно не услышала моих слов и лишь прикрыла глаза, не желая останавливаться.

— Хватит! — гаркнул я.

Это привело её в чувство. Она сделала глубокий, прерывистый вздох, оторвалась от руки и уставилась на меня. На её лице отразилось выражение чистого блаженства и облегчения. Я сразу же направил магию в место укуса и, достав из кармана платок, прижал рану. Тама запрокинула голову и рассмеялась.

— Во имя бездны, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, Эйдан…

— Что?

Она снова засмеялась и, вдруг обхватив моё лицо, поцеловала. Я почувствовал вкус крови и отстранился.

— Ты будто пьяна.

Она упала на кровать и прикрыла веки. Улыбка не сходила губ, а грудь высоко вздымалась.

— Тама?

— Спасибо, Эйдан, — отозвалась она, не открывая глаз. — Спасибо…

Она больше ничего не сказала, и я молча вышел из комнаты. У дверей меня встретил Цедас. Он глянул на мою руку, на окровавленный платок и коротко вздохнул:

— Ты кричал. Я хотел проверить.

— Всё в порядке, — сказал я и добавил: — Держи это в секрете.

— Разумеется.

Глава 16

Не прошло и получаса, как Тама объявилась в гостиной. Она выглядела совершенно здоровой и счастливой. Шаян удивилась такому резкому преображению, но, судя по выражению лица, быстро всё поняла.

Тама то и дело крутилась возле меня, отпуская неловкие шуточки и словно невзначай касаясь моих волос, ушей, шеи. Она никогда не выделялась скромностью, но сейчас её темперамент бил через край, и косые взгляды Цедаса лишь подтверждали это. Наверное, я бы спрятался в своей комнате, если бы слуга не принёс адресованное мне письмо.

— Интересно… — пробормотал я, прочитав имя отправителя.

— Что там? — полюбопытствовал Цедас.

— От помощника советника короля, — ответил я, сорвав сургуч и раскрыв пергамент.

' Уважаемый господин Эйдан Кастволк,

от имени короля Фридолина из славного Дома Альфенсен прошу Вас принять участие в предстоящем весеннем турнире. Король был впечатлён вашим искусным поединком с Ганнером Бьердом и желает вновь лицезреть ваше мастерство на ристалище.

Настоятельно прошу вас подать заявку на участие в турнире в самое ближайшее время'.

— Ну? — нетерпеливо спросил Цедас.

— Король хочет видеть меня на турнире, — ответил я. — Настоятельно просят подать заявку.

— Сам Фридолин? Да ладно!

Тама, воспользовавшись моментом, уселась рядом и фамильярно обняла меня за шею:

— Наш красавец приглянулся королю?

— Чтоб тебе жить вечно, Тама, — не выдержал Цедас. — Сколько можно мучить Эйдана?

В ответ она лишь шикнула, скорчив смешную рожицу.

— Мало было забот… — вздохнул я, откидываясь на спинку дивана.

— Королям не отказывают, — заметила Шаян. — Похоже, выбора у тебя нет.

— Будто я не понимаю.

— С другой стороны, почему бы не поучаствовать? — спросил Цедас.

— Может, тогда и ты со мной? — с сарказмом предложил я.

— А меня туда не пустят, — усмехнулся он, подняв ладони. — Да и не мечник я. Ты уж как-нибудь сам.

— Ладно… Отправлюсь в город, — решил я, поднимаясь.

— Зачем?

— Надо решить вопрос с оружейной грамотой.

— Так у тебя полно времени.

— Лучше покончить с этим делом сразу. Надо ещё написать родителям… Отец должен знать.

— Успеешь всё сделать? Если ты не забыл, завтра не выходной.

— Значит, для меня будет выходной.

Цедас недоумённо поднял брови, и я сказал:

— Завтра нет ни основ магии, ни истории магии, а со Стилдой и Ингваром у меня свободный график — сколько могу, столько и занимаюсь. Я же их единственный ученик, как никак.

Цедас цокнул языком, а после небольшой паузы сказал:

— Вот же счастливчик.

Гилим укутало тонким белоснежным покрывалом. Крыши домов покрылись пушистыми снежными шапками, а на улицах теперь слышался приглушенный хруст снега под ногами прохожих. Морозный воздух покалывал щёки, и в нём чувствовалась особая свежесть и чистота.

Я не долго думал над выбором гильдии — раз меня были рады видеть в «Мечниках Рассветных островов», то там и стоило получить грамоту. Посетив банк, я отправился в южную часть города.

Найдя невысокое здание с нужной вывеской, я открыл тяжёлую дверь и вошёл внутрь. Где-то за стенами сразу же раздался звон мечей и голоса. Я поймал взгляд старика, сидящего у столика подле высокого шкафа, заваленного бумагами.

— Вижу вы здесь впервые, господин, — произнёс он, окидывая меня внимательным взглядом.

— Впервые, — кивнул я.

— Меня зовут Шарк. Спрашивайте, чего желаете.

— Я здесь по приглашению Лампара Ульфа.

— Господин Лампар как раз здесь. — Старик поднялся с места и указал рукой в сторону коридора: — Прошу за мной.

Он привёл в меня в просторный светлый зал, где собралось шесть мужчин. В воздухе висел тяжёлый запах пота вперемешку с ароматоми металла и кожи. Вдоль стен располагались стойки с разнообразным тренировочным оружием: от деревянных мечей для новичков до внушительных двуручников.

— Господин Лампар, господин Лампар! — громко позвал Шарк. — К вам гость!

Лампар обернулся и, завидев меня, широко улыбнулся:

— Господин Эйдан!

— Рад вас видеть.

— Дядя, это Эйдан Кастволк! — представил он меня мужчине, стоящему рядом.

Мужчина был внушительной комплекции: широкие плечи и могучая грудь выдавали в нем бойца, привыкшего к тяжести доспехов и оружия.

— Рыцарь Брунас Ульф. — Он крепко пожал мою ладонь. — Наслышан о вашем бое.

— Вас не было на балу? — понял я.

— Не по мне эти танцы, — сказал Брунас. — Предпочитаю крепкий сон.

— И то верно.

— Мой племянник, поди, все уши о гильдии вам прожужжал?

— Самую малость.

— Хотите к нам присоединиться?

— Да, — кивнул я. — И хочу получить оружейную грамоту. Господин Лампар сказал, что мне здесь будут рады.

— Будут, — подтвердил Брунас и спросил: — Вы были в иных местах или сразу отправились к нам?

— Сразу к вам.

— Славно, — сказал он. — Вы избежали бессмысленных унижений.

— О чём вы? — нахмурился я.

— Вчера оружейным гильдиям… посоветовали не принимать вас в свои ряды.

Я недоумённо взглянул на него, а через миг осознал:

— Бьерды?

Брунас коротко кивнул.

— Ну конечно, — пробормотал я. — Хотят, чтобы я ходил и унижался, а потом пошёл жаловаться королю, как мальчишка… Они-то точно должны знать о приглашении.

— «Приглашении»?

— Сегодня мне пришло письмо, — произнёс я. — Король желает видеть меня на турнире.

— Так вот оно что, — понятливо закивал Брунас. — Вам повезло сыскать благосклонность короля, господин Эйдан. Большая часть знати настороженно относится к Кастволкам.

— А вы прямолинейны, — улыбнулся я.

— Жена говорит, что именно из-за этого «я всего лишь рыцарь, который служит своему брату», но по-другому не могу.

— У гильдии не будет из-за меня проблем, господин Брунас?

— В Гилиме мы постольку-постольку, — ответил он. — Да и с Бьердами дружбу не водим. Не беспокойтесь.

— Так вы участвуете в турнире? — с интересом спросил меня Лампар.

— Выбора нет.

— Отец, может быть, тоже приедет! — воодушевился Лампар. — Много наших там будет!

— А где сейчас ваш отец?

— На Рассветных островах, как и полагается.

— Брат редко бывает здесь, — добавил Брунас. — За столичное представительство отвечаю я, а он уже главенствует над всей гильдией.

— Так какие у вас условия, господин Брунас? — перешёл я к делу.

— Первичный взнос — десять золотых, затем — по четыре в год. Двери гильдии будут открыты для вас по всему Оикхелду.

— А оружейная грамота?

— Испытание на грамоту обойдётся в девять сребреников. Одна попытка — один взнос.

— Как выглядит испытание?

— Поединок, конечно.

— Отлично.

Я расплатился, и Брунас вручил мне нагрудную брошь в форме круглого щита с скрещёнными мечами. На фоне броши красовался большой диск, символизирующий восходящее солнце. По краю криво, но всё же различимо был выгравирован девиз гильдии: «Сила рассвета».

— На турниры надевать обязательно, — шутливо сказал он. — Так, бумаги о вступлении в гильдию будут готовы завтра, а мы сейчас приступим к испытанию.

Брунас выдал мне плотный гамбезон, которым я мог защитить тело от шеи до бёдер, и обычный затупленный меч.

— Продержитесь против меня, и испытание будет пройдено, — сказал Брунас.

— Как долго?

— В бою и выясним, господин Эйдан.

Я встал в стойку, крепко сжимая рукоять меча. Как и в прошлый раз, я решил действовать осторожно, изучая противника. Брунас сделал пробный выпад, который я легко отбил. Мы начали неспешно обмениваться ударами, присматриваясь друг к другу. Постепенно Брунас наращивал темп, его атаки становились всё стремительнее и хитрее. Я ушёл в защиту, стараясь поспевать за его движениями.

Улучив момент, я контратаковал серией ударов, но Брунас ловко парировал каждый из них. Его клинок будто успевал повсюду — то сверкнёт над головой, отражая мой замах, то метнётся вбок, прикрывая корпус. Не успел я опомниться, как Брунас вновь перешёл в наступление.

Я почувствовал, как учащается моё дыхание, а по вискам стекает пот. Однако я подхватил заданный Брунасом темп и вошёл во вкус поединка. Наши движения ускорились, клинки замелькали с невероятной скоростью. Удар, блок, выпад, снова удар. Всё слилось в сплошную круговерть.

Внезапно я заметил, как Брунас на долю секунды открылся, слегка сместившись. Не раздумывая, я воспользовался этой возможностью и обрушил на него град стремительных атак. Застигнутый врасплох, Брунас отступил на несколько шагов и перешёл в глухую оборону, едва поспевая отражать мои удары. Я безостановочно теснил его, чувствуя, как перевес переходит ко мне.

Брунас вдруг вскинул руку и крикнул:

— Достаточно!

Я спохватился в последний момент и вынырнул из боевого транса. Это чувство полного единения с мечом, когда тело двигается само, а разум холоден, словно клинок, было мне по душе.

— Господин Брунас… — одними губами произнёс я.

— Дост… достаточно, — пытаясь отдышаться, произнёс Брунас.

— Так я прошёл испытание?

— Прошли, господин Эйдан, — тяжело выдохнув, ответил он. — Вы не закрываете глаз и не страшитесь меча — мне это нравится.

Я благодарно кивнул и, переведя дыхание, спросил:

— Когда я смогу получить грамоту?

— Завтра всё будет готово.

— Отлично.

Брунас отложил меч и, сев на скамью, глянул на меня:

— Теперь я вижу, как вам удалось победить отпрыска Рогнера.

— Не примите за бахвальство, но почему всех удивляет моя победа над Ганнером, господин Брунас? Это могло быть случайностью.

— Бьердов нельзя победить случайно, господин Эйдан.

— Почему?

— Вы разве не знаете?

— Я правда не понимаю.

— Вы слышали о ритуалах, господин Эйдан?

— О магических ритуалах?

— Да, именно о них.

— Разумеется, господин Брунас. Я ведь ученик магической академии.

— Значит, вы должны знать, что ритуалы могут дать преимущество.

— Никто не колдовал во время нашего поединка, — возразил я. — На нас были Узы доблести, исключающие любое жульничество.

— Ганнер прошёл через ритуалы задолго до вашего боя.

— Как? — опешил я. — С чего вы взяли?

— Об этом не принято говорить, но правду не скроешь, — произнёс Брунас. — Бьерды могут позволить себе то, что недоступно многим благородным, господин Эйдан. Безумные деньги платятся опытным магам, которые проводят сложнейшие ритуалы. Эти ритуалы… они сделают тебя сильнее, быстрее, крепче. Каждый Бьерд проходит через это.

— Я никогда не слышал об этом… Подождите, так ритуалами занимаются и остальные?

— Кто-то меньше, кто-то больше, — пожал плечами Брунас. — Для этого надо иметь не только богатства, но и серьёзные связи среди магов. Как вы понимаете, господин Эйдан, такое удовольствие доступно далеко на каждому.

— Значит, таких людей не так много?

— Не так много, — кивнул он. — Но Бьерды, конечно, опередили всех. Мне кажется, по ритуалам они уже давно переплюнули и принцев, и самого короля.

— При этом им разрешено участвовать в поединках и турнирах? — возмутился я. — На таких условиях?

— Именно так, господин Эйдан, — сказал Брунас. — Впрочем, сами Бьерды в турнирах не участвуют — это делают рыцари, вхожие в их Дом. Один из них, Сьегар Скарк, очевидно тоже прошёл через ритуалы. Как вы понимаете, он никогда не проигрывает.

— Почему король закрывает на это глаза?

— Король на многое закрывает глаза.

— Дядя… — осторожно вмешался Лампар, бросив на меня предостерегающий взгляд. — Это не лучшая тема для разговора.

— Молчу, Лампар, молчу, — со смешком произнёс Брунас, примирительно подняв руки.

— В чём тогда смысл участия? — спросил я. — Король хочет видеть меня, зная, что я не стану победителем?

— Может, надеется, что вы станете первым, кто одолеет Скарка?

— Господин Брунас, я не уверен, что пройду и треть пути.

— Кто его знает… Ритуалы дают возможности, но не смогут слепить безупречного воина, потому что одной магии здесь недостаточно. А вы Кастволк, господин Эйдан. Кастволки всегда славились выдающимся талантом на поле боя. В вас течёт кровь прирождённых воителей.

Я не сдержал глупой улыбки и, прижав руку к груди, с благодарностью склонил голову:

— Спасибо за добрые слова.

— Да и второе место — не так уж и плохо, — вдруг добавил Лампар. — Пять тысяч золотых на дороге не валяются.

— Сколько⁈

Две тысячи за третье место, пять — за второе, пятнадцать — за первое. Вознаграждение действительно достойно самых знатных участников. Даже ста монет с лихвой хватило бы, чтобы целый год жить на широкую ногу. Для некоторых благородных сумма, конечно, скромная, но отказываться от такого куша точно никто бы не стал.

Я никогда не нуждался в деньгах, но это были не мои средства, а отцовские. За всю жизнь на Антумне я не заработал ни единой монеты ни своим трудом, ни своим делом. Если я займу хотя бы третье место… Да… Родители бы точно обрадовались.

— Приехали, господин! — раздался голос возницы, вырвав меня из раздумий. — Как вы и просили!

Я выбрался из кареты на улицу и оглядел добротный постоялый двор. Расплатившись за поездку, я вошёл внутрь и, обменявшись парой фраз со встретившим меня слугой, снял просторную комнату на втором этаже.

— Мне бы помыться.

— Желаете, чтобы я приготовил для вас ванну прямо в покоях или предпочтёте сходить в нашу баню, господин?

— Баня хорошо затоплена?

— Разумеется, господин. Как и всегда.

— Пусть будет баня.

После купаний меня охватила приятная истома. Я даже отказался от ужина, чувствуя, что мне нужен лишь сон. Едва приготовившись ко сну, я услышал стук.

— Кто там?

— Открывай, Эйдан, — вдруг раздался голос Тамы.

Я торопливо накинул на себя рубаху и отворил дверь. Она предстала в обычном платье — никакой верхней одежды. Это показалось мне странным.

— Что ты здесь делаешь?

— Решила составить тебе компанию, — как ни в чём не бывало сказала она и, переступив порог, захлопнула дверь. — Даже сняла комнатку по соседству. Ты ведь не против?

Я нахмурился и проследил взглядом, как она прошла в комнату и вольготно уселась на кровати.

— Как ты меня нашла?

— В ближайшие дни я всегда буду знать, где ты находишься.

— Что?.. — удивился я, а затем меня осенило: — Ох, вот оно что… Благодаря моей крови, да? Это одна из твоих вампирских способностей? Чего я ещё не знаю?

— Я могу ощущать твои эмоции, — ответила она, хитро улыбнувшись. — Не дуйся.

— Тама, не стоит играть со мной, как с ребёнком.

— А я не играю, Эйдан.

Сказав это, она стянула бретели своего платья и оголила грудь.

— И что ты этим хочешь сказать?

— Ах, мужчины, — протянула Тама. — Вечно вы не понимаете намёков.

— «Намёков», — повторил я. — Хочешь привязать меня к себе, чтобы всегда был доступ к свежей человеческой крови, не так ли?

— Меня раскусили. — Тама картинно закрыла глаза и вздохнула. — Значит, теперь ты не захочешь провести ночь со мной?.. Или всё-таки хочешь?

Глава 17

Громкий лай собак и встревоженное ржание лошадей вырвали меня из объятий сна. Кто-то пытался успокоить их своими криками, но делал только хуже. Я потянулся и неохотно открыл глаза.

— Проснулся? — раздался голос Тамы, стоявшей у окна, за которым только-только занимался рассвет.

— Мы и пары часов не поспали… — пробормотал я. — Уже уходишь?

— Не хочу опаздывать, а то Трэн будет ворчать, — сказала она и, поправив платье, прошла к двери.

— Даже не попрощаешься? — спросил я, приподнявшись на локтях.

— Увидимся в академии, Эйдан, — бросила Тама через плечо и, улыбнувшись, скрылась за дверью.

Я неспешно сел на краю кровати, ощущая, как утренняя прохлада покалывает обнажённую кожу. Пальцы осторожно коснулись исцарапанной шеи и плеч — следы страстной ночи, проведённой с Тамой. Она умудрилась несколько раз куснуть меня, оставив метки, которые вряд ли сойдут раньше, чем через две недели, если я не вмешаюсь своей магией.

— Ну и ночка.

Посидев так ещё немного, я всё же поддался дремоте и упал обратно в постель. Второй раз меня разбудили уже слуги. Торопливо одевшись и спустившись вниз, я плотно подкрепился, а заодно договорился об отправке письма родителям. В послании я кратко описал случившееся, опустив лишние детали, и предупредил о предстоящем турнире — папа и сам поймёт, что к чему.

К моменту выхода из постоялого двора солнце уже давно пересекло зенит. Для меня нашли свободного возницу, и я отправился в оружейную гильдию, где застал Шарка.

— Господин Эйдан, приветствую.

— Здравствуй, Шарк. Господин Брунас и господин Лампар здесь?

— К сожалению, нет.

— Что насчёт оружейной грамоты?

— Готова, — сказал он. — Вам не стоило утруждать себя, господин Эйдан. Я бы отправил человека.

— Хотел покончить с этим побыстрее.

— Одну минуту. — Шарк полез в шкаф и достал с полки пергамент. — Осталось поставить подпись и скрепить печатью с вашего перстня.

Я всё сделал, и он спросил:

— Когда желаете подать заявку на турнир?

— Собираюсь сегодня. Не подскажешь, где здесь найти посыльного? Хотя… Может, съездить самому?

— Господин Эйдан, мы сделаем это сами.

— Сами?

— Вы теперь часть нашей гильдии, поэтому не беспокойтесь. Оставьте грамоту, турнирный взнос в размере десяти золотых, и я всё сделаю.

— Благодарю, Шарк, — сказал я, достав монеты. — Ты меня очень выручишь.

— Планируете биться только на мечах? Там будут и лучники, и копейщики.

— Только мечи.

— Отлично, — кивнул он. — Куда прислать бумаги? Всё так же в вашу академию?

— Да.

— Будет сделано.

— Удачного дня, Шарк.

— И вам, господин Эйдан.

Я вышел на улицу к ожидающей меня карете, и вдруг среди прохожих увидел знакомый женский силуэт. Приглядевшись, я с удивлением опознал в девушке Азару. Она несла в руках две накрытые скатертями корзины и шла в противоположную от центра города сторону.

На юге Гилима ютились самые бедные кварталы — чем дальше, тем более убогие и опасные, поэтому меня озадачило, зачем она в одиночку забрела в столь неблагополучное место. Что она здесь забыла?

— Господин, куда изволите ехать? — вежливо осведомился возница.

Краем глаза я заметил, что за Азарой увязался какой-то подозрительный оборванец. Он то и дело нервно озирался, невольно привлекая к себе внимание.

— Господин? — вновь окликнул меня возница.

— Никуда. Вот, держи. — Я вручил вознице сребреник и махнул рукой: — Можешь быть свободен.

— Премного благодарен, господин!

Я перешёл на другую сторону улицу и осторожно двинулся вслед за Азарой, стараясь держаться на почтительном расстоянии. Мы миновали несколько перекрёстков, пару раз свернули, и я окончательно уверился, что оборванец преследует именно её.

Соблюдая дистанцию, я упорно шёл за ними, ступая как можно тише. Когда они нырнули в узкий переулок, я выждал немного и пошёл следом. Вокруг царила удручающая разруха: мусор и заброшенные дома. С каждой минутой моё недоумение росло. Неужели Азару привели сюда шантажом или угрозами? Я упустил их из виду и начал волноваться. Пройдя ещё немного, я увидел покосившуюся постройку, из дымохода которой валил дымок.

— Стоять!

Этот крик застал меня врасплох. Я резко развернулся, выхватив меч. Передо мной стояли не только тот самый оборванец, но и ещё двое мальчишек — совсем дети, судя по их лицам. Все трое грозно наставили на меня заострённые палки. Из-за их спин, к моему изумлению, показалась Азара.

— Ты? — нахмурилась она, узнав меня. — Зачем ты следил за мной?

— Подумал, тебе нужна помощь.

— Мне от тебя ничего не нужно.

Я шумно выдохнул и, окинув взглядом всю компанию, медленно убрал меч обратно в ножны.

— Госпожа, вы его знаете? — спросил оборванец, преследовавший Азару.

— Знаю, — ответила она и добавила: — Идите внутрь, на улице холодно.

Они неуверенно опустили свои импровизированные копья, подняли с земли принесённые Азарой корзины и скрылись в здании позади меня.

— Уходи, — сказала она, когда мы остались наедине. — И больше здесь не появляйся.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я. — Кто эти дети?

— Не твоего ума дело.

— Ты помогаешь беспризорникам?

— Я тебе сказала…

— Госпожа Азара, — послышалось за моей спиной.

— Что, Сарзон?

— Миве очень плохо, её до сих пор рвёт.

Азара смерила меня тяжёлым взглядом и процедила:

— Забудь про это место.

Она вошла в здание вслед за пареньком и хлопнула скрипучей дверью. Я застыл на месте, размышляя, как поступить. Гордость подначивала плюнуть на всё и вернуться в академию, но совесть не позволяла бросить всё вот так.

«Гляну одним глазком, — решил я. — Хуже точно не будет».

Я вошёл внутрь, миновал тесный тамбур и оказался в просторной комнате, тускло освещённой светом из крохотного окошка и пляшущими отблесками огня в печи. Здесь было очень пусто: несколько двухярусных кроватей, парочка стульев и грубо сколоченный длинный стол.

Из угла, где стояла одна из кроватей, донёсся характерный звук рвоты. Азара, сидящая рядом, поднялась на ноги и с вызовом посмотрела на меня:

— Я просила тебя уйти.

— Дай мне на неё взглянуть.

— Твоей помощи здесь никто не ждёт.

— Я полжизни занимаюсь знахарством, — спокойно произнёс я.

— Вы знахарь? — спросила меня совсем маленькая девочка, которой не было на улице. — Вы вылечите Миву?

— Сделаю всё, что в моих силах.

Азара колебалась несколько секунд, а затем неохотно бросила:

— Посмотри.

Я приблизился к кровати, и в нос ударил кислый запах рвоты из таза. Я присел рядом и коснулся лба Мивы. Она с трудом разлепила веки, и я неожиданно понял, что смотрю в янтарные, как у Азары, глаза вотрийки.

— У тебя что-то болит?

— Н… очью болело, — едва шевеля губами, прошептала она.

— А сегодня?

— Не знаю…

Стараясь действовать как можно аккуратнее, я отбросил одеяло, задрал её рубашку и предупредил:

— Скажи, если будет больно.

Мива слабо кивнула. Я начал мягко ощупывать её впалый живот чуть ниже пупка, внимательно следя за реакцией. Девочка никак не отреагировала. Тогда я слегка усилил нажим и спросил:

— Так больнее?

— Нет, — выдохнула она.

— Температура поднималась? — спросил я, поворачиваясь к Азаре.

— Только ночью, насколько я знаю.

— И понос! — встряла малышка, до этого молча наблюдавшая за моими манипуляциями. — Понос сильный был!

— А ты-то куда лезешь? — шикнул на неё Сарзон.

— Это тоже важно, — сказал я. — Мне надо знать всё. Мива, сухость во рту ощущаешь?

— Да, гос… подин.

— Пить хочется?

— Очень, — промолвила она. — Но… но потом тошнит.

— Понятно, — сказал я, укрыв её одеялом и поднявшись на ноги. — Вроде бы ничего серьёзного, похоже на банальное пищевое отравление.

— То есть? — нахмурилась Азара.

— Скорее всего, съела что-то испорченное или забыла помыть руки перед едой.

— Причём здесь руки? — удивился Сарзон.

— Всякая грязь может попасть внутрь.

— И что? — не понял он. — Мы всю жизнь в грязи барахтаемся.

— Тело могло ослабнуть и не справиться с дрянью. Вот и итог.

— Как её вылечить? — спросила Азара.

— Общими методами… Здесь есть соль?

— Найдётся.

— Раствори небольшую ложку соли в кипячёной воде, — сказал я. — Пусть пьёт маленькими глотками, чтобы не тошнило. Она потеряла много жидкости и… В общем, неважно. Пусть пьёт.

— Что ещё?

— В академии есть подходящее зелье, но его можно приготовить и здесь. Где тут продают травы?

— У Шепелявого на рынке — подсказал Сарзон. — Он тут главный травник.

— Покажешь дорогу, — сказал я. — Заодно и остальное купим.

Сарзон взглянул на Азару, ожидая её одобрения, и та молча кивнула.

— Идёмте, господин, — произнёс он.

Мы вышли наружу и углубились в лабиринт узких улочек. Я задал ему мучивший меня вопрос:

— Кому принадлежит здание, в котором вы живёте?

— Это барак, господин. Раньше там спали рабочие, когда здесь были кузни. Сейчас ничейный.

— Почему ты держался вдалеке от Азары? Это выглядело подозрительно.

— Люди о плохом подумать могут. Чего мне вид портить? Вот и приглядывал издалека.

— А со мной идёшь.

— Вы ж мужик с мечом, господин.

— И то верно… Я насчитал пятерых вместе с тобой. Сколько вас всего?

— Зачем столько вопросов, господин? — настороженно спросил Сарзон.

— Всего лишь хочу помочь.

— Пятеро и есть, — тяжело вздохнул он после недолгой паузы. — Если бы не госпожа Азара, тяжело бы пришлось: работы-то для таких, как мы, толком и нет.

Остаток пути мы прошли молча. Сарзон привёл меня к травнику, который и правда шепелявил. Завидев мой меч и богатую одежду, он занервничал и начал озираться по сторонам. Похоже, травник промышлял не только лекарственными снадобьями, но и чем покрепче.

— Не дрейфь, Шепелявый, — успокоил его Сарзон. — Господин желает разжиться травками, только и всего.

— Ну коли покупать пришли, тогда ладно, — пробормотал Шепелявый, смерив меня оценивающим взглядом. — Чего изволите, господин хороший?

К моему облегчению, несколько нужных ингредиентов я всё-таки нашёл — для простого укрепляющего зелья точно хватит.

— Сколько тебе лет, Сарзон? — поинтересовался я, когда мы отошли от прилавка травника.

— Шестнадцать должно быть, господин. От зимы считаю.

— Ты самый старший?

— Ага, — кивнул он. — Мива на пару годков помладше будет, а другие и вовсе малышня. Что ещё брать покупать будете, господин?

— Наберём всего понемногу.

«Понемногу» вышло в четыре немалых мешка. Я накупил достаточно мяса, овощей, круп, масла, сыров, хлеба, посуды и разной мелочи, сколько мог унести. Сарзон, кажется, слегка оторопел от щедрот, но виду не подал. Он всё порывался тащить поклажу в одиночку, но я решительно пресекал эти попытки.

— Половину неси и хватит. Горб от двух мешков у меня не треснет.

Вернувшись в барак, я с ходу взялся за готовку. Первым делом отправил Сарзона за водой, а сам, тщательно отмыв руки, принялся нарезать мясо и овощи. Азара, не отрываясь, следила за тем, как я управляюсь с ножом. Поймав мой взгляд, она с удивлением спросила:

— Ты умеешь готовить?

— В этом нет ничего сложного.

Я догадывался, что у неё было на уме: благородный Дома, выросший среди слуг, не мог заниматься подобными вещами.

— Принёс, господин! — возвестил Сарзон, вернувшись с наполненным ведром.

— Поставь-ка сюда, — скомандовал я, отправляя в раскалённое масло первую порцию мяса.

Пока всё шкворчало и брызгалось в кастрюле, я наполнил пустой котелок водой из ведра, поставил на огонь и, окунув в него первый пучок трав, направил частичку своей магии. Комнату наполнили ароматы. Дети оживились — они молча крутились рядом, но не мешали.

Обжарив мясо и овощи, я всыпал промытой крупы, добавил соли и залил всё водой. Перемешал, накрыл кастрюлю крышкой и оставил томиться. Зелье тем временем вовсю бурлило. Дождавшись, когда раскроется последний пучок трав, я снял котелок с огня.

— Хорошенько помойте руки и лица, — сказал я. — Сарзон, достань мыло, что я купил.

— Оно же воняет, господин, — скривился он.

— Хочешь вместе с Мивой слечь? Хватай остальных и делай, что велено. Пока не отмоетесь, за стол не пущу.

Азара при этих словах сделала движение, будто хотела возразить, но благоразумно промолчала. Я тем временем налил готовое зелье в плошку и дал ему чуть остыть. Затем подошёл к Миве и протянул ей снадобье:

— Пей. Медленно, но до дна.

Она приподнялась на локте и, морщась, выцедила горьковатую жидкость.

— Принимай дважды в день, утром и вечером, — сказал я. — Одной плошки за раз хватит, поняла?

— Да, господин.

Я глянул на Сарзона, который закончил с мытьём, и сказал:

— Завтра сварите Миве куриный бульон, пусть хоть его поест.

— Кто? — опешил он. — Я?

— Ты тут старший.

— Э-э… Господин, у меня бурда выйдет. Мива обычно всем заправляет по хозяйству.

— Просто кинь курицу с овощами в воду и отвори нормально, ничего страшного не случится. Так, если закончили с мытьём, садитесь за стол.

Я достал кастрюлю с кашей и наполнил миски. Ребятня набросилась на еду с волчьим аппетитом. Вскоре комнату наполнили дружное чавканье и довольные вздохи. На осунувшихся личиках расцвели улыбки — похоже, сытная горячая пища была для них редким лакомством.

— Вкусно! — радостно выдохнула девочка.

— Как тебя зовут?

— Вейра! — звонко отрапортовала она.

— А это Девон и Салас, — сказал Сарзон, поочерёдно тыкнув в мальчишек.

— Сколько им лет?

— Да кто ж его знает, господин. Мы только поняли, что Вейра самая мелкая.

— Я не мелкая! — возмутилась она.

— Ты рот не разевай. Ешь давай.

— Почему вы не в приюте? — спросил я. — В столице должны быть места для сирот.

Сарзон переглянулся с остальными и негромко произнёс:

— Это похоже на тюрьму, господин. Там с утра дотемна горбатишься, жрёшь помои, а если что не так, лупят смертным боем. Иногда и ребятню уводили куда-то… и всё, с концами. Больше их никто не видел. Как мамы не стало, я туда на зиму попал, а потом сбежал.

— А с остальными что? Как они здесь очутились?

— У Девона только брат был, пока не зарезали. Вейра с бабкой жила, а когда та померла, дом разнесли и спалили. У Мивы папка не родной — хотел её… ну… того… Вот она и дала дёру. А Салас у нас не разговаривает — мы ему и имя сами дали. Как-то так, господин.

Сарзон излагал эти ужасы будничным тоном, словно в сказанном не было ничего особенного. Я лишь коротко кивнул, обдумывая услышанное.

— Мне пора, — вдруг произнесла Азара, наблюдавшая за трапезой со стороны. — Я загляну через пару дней.

— В таком случае, мне тоже пора, — поднялся я следом.

— Не надо меня провож…

— На улице темень, — прервал её я. — Вернёмся в академию вместе. Сарзон, не забудь убрать продукты в прохладное место, чтоб ничего не попортилось.

Сарзон поспешно поднялся из-за стола:

— Конечно, господин…. А это… как вас зовут?

— Эйдан. Эйдан Кастволк.

— Спасибо за всё, господин Эйдан, — неуклюже поклонился он и повернулся к Азаре: — И вам спасибо, госпожа.

— Разберите одежду и еду, — добавила она. — В корзинах всё есть.

Он ещё раз поклонился, и мы вышли из барака. Как только мы отошли чуть дальше, я спросил:

— Ты ведь помогаешь им из-за Мивы?

— И что с того?

— Да ничего, просто спрашиваю.

— Для вотрийца нет большего позора, чем бросить сородича в беде, кем бы он ему ни приходился, — отрезала она. — Вам, оикхелдцам, особенно из благородных, этого не понять.

— Ты и сама благородная.

— Мы не такие, как вы, — резко произнесла она. — У нас никогда не было всех этих Домов.

Я не стал развивать тему и лишь предостерёг:

— В любом случае, не ходи сюда одна. Это опасно.

— Сама разберусь, что делать.

— Замечательно, но лучше и правда не рисковать. Ты можешь отправить кого-нибудь другого.

— Я никого не буду сюда посылать.

— Хорошо, — как можно мягче сказал я. — В следующий раз я сам наведаюсь и оставлю им денег.

— Как у тебя всё просто. Думаешь, одними деньгами тут обойдёшься? Им забота нужна, присмотр. Ты видел, как они живут? Думаешь, я не расспросила их обо всём? Сарзона уже дважды колотила стража и местные банды! Весь ваш город — это просто змеиное гнездо!

— Во-первых, Гилим — не мой город, — парировал я. — Во-вторых, что ты сама предлагаешь?

— Тебе я ничего не предлагаю. Это тебя не касается, Кастволк.

— Ну начинается… — закатил глаза я. — Можно подумать, я им не помог сейчас.

— С чего такая благодетель?

— Я не пытаюсь быть праведником, — терпеливо сказал я. — Всех не спасти, но раз так сложились обстоятельства, то почему нет? Тем более это твоя затея, а мы учимся вместе и живём практически бок о бок. Надо друг друга поддерживать.

На миг мне почудилось, что мои слова её смутили. Азара ненадолго умолкла, а потом тихо призналась:

— Не знаю, что с ними делать.

— Не пытайся лезть из кожи вон, — сказал я. — Теперь у них есть еда и нормальная одежда. Барак, как ни крути, не так уж и плох.

— Тебе легко говорить.

— Ну уж извини, транжирить отцовские деньги, чтобы купить им дом в столице, я не могу, а вот помочь с остальным — запросто. Пусть переждут зиму, а там посмотрим. Может, по весне удастся пристроить их куда-нибудь. Только вот одного не могу понять: что Мива делает в Гилиме?

— До войны некоторые вотрийцы пытались обжиться в Оикхелде. Кто не успел перебраться обратно, здесь и остался.

— Как ты её нашла?

— Случайно, — ответила Азара. — Увидела, как её поймали на краже хлеба несколько дней назад. Пришлось отдать страже пять сребреников.

— Сколько? — не поверил я своим ушам. — Пять сребреников за булку хлеба?

— Потому что вотрийка, — мрачно обронила она. — Или плати, или забудь про девочку.

Я не знал, какими словами сгладить эту ситуацию, поэтому промолчал. В тишине мы дошли до оживлённой улицы, и я сказал:

— Ладно, попробуем найти свободного возницу.

Глава 18

Я не нарушал привычный уклад жизни в академии: не лез к Азаре с вопросами и даже приветствиями. Однако она не избегала бесед, когда мы пересекались в жилище беспризорников. Мива шла на поправку, да и остальные выглядели намного лучше — особенно в чистой одежде.

Вместе с Сарзоном мы привели барак в приемлемый вид. Было заметно, что тяжёлый труд ему не чужд — похоже, просто не хватало сил и инструментов, чтобы всё починить.

— Господин Эйдан, вы только не злитесь, но часть вашего зелья я продал, — признался он мне в нашу последнюю встречу. — Чтоб печь топить, приходится доски всякие ломать, да и горят они из рук вон плохо. Вот я и решил нормальных дров прикупить. Немного, но всё же.

После этих слов Сарзон посмотрел на меня так, словно ожидал сурового выговора. Я глянул в угол и действительно заметил дрова, которых здесь раньше не было. К своему стыду, я совсем не думал о печи — топили-то они всегда сами.

— Ты всё правильно сделал, — успокоил я его. — Как продал-то хоть?

— Так это ж не отвар какой-то, а зелье от мага, — выдохнув, произнёс он. — Ну я сказал Шепелявому, что оно после болезни укрепляет, вот он и купил.

— Вот так просто купил? На слово поверил?

— А я Безликими поклялся, господин. Да и сам он видел, как вы травы закупали.

— Раз так, в следующий раз принесу тебе других зелий. Половину вырученного себе оставишь.

— Господин, да вы что…

— Ничего, — махнул я. — Флаконы, конечно, не дам, но и горшков накупить можно. Читать умеешь?

— Только счёт знаю, господин.

— Счётом зелья запоминать и будешь. Задаром не отдавай и внимания лишнего не привлекай, понял?

— Всё понял, господин, — просиял Сарзон.

Когда ударили крепкие морозы, я вспомнил о тепловиках — ребятам такие артефакты могли ой как пригодиться. Поймав в гостиной Цедаса после очередного учебного дня, я попросил его смастерить парочку штук.

— На кой тебе? — полюбопытствовал он. — Мёрзнешь, что ли?

— Просто нужно.

— Угу… Просто.

— Так сделаешь?

— Сделаю, сделаю. Насколько мощные нужны?

— Самые мощные и долговечные.

— Даже так? Ты там что обогревать собрался?

Наш разговор прервал едва слышный скрип одной из двустворчатых дверей. На пороге возник слуга. Он бесшумно положил что-то на столик для писем и так же незаметно удалился.

— Опять для тебя? — усмехнулся Цедас.

Подойдя к столику, я заметил посылку в небольшом деревяном ящике, а ещё пергамент, на котором чётко выделялись моё и папино имена. Вскрыв печать, я принялся читать. Папа сообщал, что у них всё хорошо, и порадовал меня новостью: они вместе с мамой собирались посетить весенний турнир, в котором я буду участвовать.

— От кого весточка?

— От отца, — ответил я. — Они с матерью приедут на турнир.

— Здорово, — одобрительно сказал Цедас. — А мне ничего не прислали?

Отложив письмо, я взялся за ящичек и покрутил его в руках:

— Тут тоже моё имя.

— Понятно… Тоже от родителей?

— Наверное. Здесь не написано от кого.

Отодрав верхние дощечки, я сорвал плотную ткань и увидел небольшую деревянную шкатулку. Открыв крышку, я увидел красивый серебряный медальон. Он притягивал взгляд своим таинственным блеском, и я невольно залюбовался тонкой работой неизвестного ювелира.

Подчиняясь неведомому импульсу, я осторожно взял медальон в руку, желая рассмотреть его поближе. Холодный металл приятно охладил кожу, и на миг мне показалось, что я ощутил слабую вибрацию, исходящую от загадочного украшения.

— Эйдан! — вскрикнул Цедас. — Брось это немедленно!

Внезапная вспышка боли пронзила мою ладонь. Казалось, тысячи раскалённых игл впились в каждый нерв, заставляя меня задохнуться от невыносимой муки. Медальон выскользнул из моих ослабевших пальцев, и я, рухнув на пол, пронзительно закричал.

— Помогите! — голос Цедаса доносился до меня словно сквозь толщу воды — приглушённый и далёкий. — Тама! Тама!

Я зажмурился, что было сил, словно это могло спасти меня от агонии.

— Не удержать! — сквозь пелену боли расслышал я слова Тамы. — … ное! Не могу!…умрёт!

— … мнате!

Кажется, прошла вечность, прежде чем я услышал отчаянный крик:

— Руби!

Раздался глухой металлический звон, и мучительная боль начала отступать. Я прерывисто вздохнул и закашлял. Всё тело горело — точно по венам текла не кровь, а лава. Я почувствовал, как кто-то обхватил моё лицо ладонями.

— Эйдан! — прогремел голос Цедаса. — Ты меня слышишь⁈ Эйдан!

Я разлепил веки, и он вдруг отпрянул:

— Что?.. Что с его глазами⁈

Я повернул голову и увидел то, что осталось от правой руки — ниже локтя ничего не было. В голове вяло мелькнула мысль, что теперь я не попаду на турнир. Борясь с желанием провалиться в беспамятство, я потянулся к своему ядру, чтобы с помощью магии остановить кровь. Но прежде чем я коснулся его, вдруг погрузился в огромный поток, что проходил сквозь меня. Не раздумывая, я направил всю энергию в рану. Боль совсем притупилась, сменяясь чувством невероятного облегчения.

На месте кровоточащего обрубка внезапно начала формироваться новая плоть: кости удлинялись, проступали мышцы и связки, обретали форму суставы. Через несколько мгновений моя рука полностью восстановилась, став такой же, как и прежде — лишь кожа была белее и тоньше. В этот же момент жар резко исчез.

— Эйдан, как ты… — Цедас ошеломлённо смотрел то на меня, то на мою руку. — Как?.. Что?..

Я поднял глаза и только сейчас заметил изумлённую Азару, стоящую поодаль.

— Невозможно, — лишь промолвила она.

В этот миг дверь с шумом отворилась, и в гостиную вошла Шаян. Она с недоумением оглядела всех, скользнула взглядом по отрубленной конечности и с ужасом спросила:

— Что здесь случилось⁈

Цедас подробно рассказал обо всём. Как только я коснулся медальона, он почувствовал колебания магии. Он сразу понял, что меня поразило проклятие и попытался его остановить. Тама прибежала из комнаты, но их сил не хватило, чтобы обуздать магию.

— Проклятие высшего класса, — мрачно констатировала она. — Я не могла его даже удержать.

— Звать кого-то из мастеров уже не имело смысла, — произнёс Цедас. — Я вспомнил про меч… Ну и вот… Пришлось рубить по локоть, иначе бы ты умер.

Я опустил взгляд на медальон и сморщенную обуглившуюся конечность, лежащую в лужице в крови.

— Тебя хотели убить, Эйдан, — сказала Тама. — Ты понимаешь это?

— Мы должны рассказать Алюре — нахмурилась Шаян. — Нельзя всё так оставлять.

— Никто не должен знать про Мрак.

— Что здесь такого? Расскажешь правду.

— Я не хочу, чтобы кто-то знал мой секрет, — твёрдо сказал я. — Ни слова, ясно?

— Предлагаешь молчать? — спросил Цедас. — И сколько раз это ещё повторится?

— Откуда я знаю, что удумают мастера? Не считая того, что рано или поздно слухи доберутся до остальных магов. Не хочу так рисковать.

— Под ударом можем оказаться и мы.

— Тогда скажем, что медальон ложно сработал, — предложила Тама.

— Ложно?.. — задумчиво протянул Цедас. — А дальше что?

— Допустим, проклятие угодило в шкатулку и… — Она умолкла, а затем, глянув на камин, закончила мысль: — И Эйдан выбросил её в огонь на всякий случай.

— А как же следы проклятия?

— Ни один поражённый объект не сохранит следов после огня.

— Натянуто звучит, — вздохнул я.

— У тебя есть предложения получше? Медальон остался, и это главное.

Я устало потёр лицо и промолвил:

— Ладно, пусть будет так.

— Одно могу сказать точно: над проклятием работал настоящий знаток, — сказала Тама. — Явно не один год посвятил ритуальной магии.

— И артефакторике, — кивнул Цедас. — Очень точное срабатывание.

— Значит, Ганнер кого-то нанял, — предположил я.

— Думаешь, Ганнер?

— Или его папаша. Больше некому.

— Даже если так, сами мы ничего не выясним.

— Бездна с этими домыслами, — произнесла Тама. — Лучше скажи, откуда в тебе Мрак? Насколько мне известно, магия и Мрак несовместимы.

— Понятия не имею. Я это никак не контролирую.

— А рука? Все мракотворцы так умеют?

— Нет, — заговорила Азара, всё это время хранившая молчание. — Обычный мракотворец не способен на такое.

— Тогда как у него получилось? — спросил Цедас. — Должно же быть какое-то объяснение.

— Такое умели наши предки.

— «Предки»?

— Древние, — ответила она. — Они могли совмещать магию и Мрак.

Я удивлённо переглянулся с ребятами, потому что никогда прежде не слышал ни о чём подобном. Азара не спускала с меня холодных глаз, словно я совершил нечто непристойное.

— Почему именно ты? — вдруг спросила она. — Ты ведь даже не вотриец.

— Я не знаю, — негромко сказал я. — Правда не знаю.

Повисла тягостная тишина.

Глава 19

Мы тщательно отмыли кровь с пола, закинули шкатулку в камин и спрятали отрезанную конечность, чтобы сжечь её и закопать где-нибудь глубоко в лесу. Ещё раз обсудив нашу легенду, я отправился прямиком в покои своего декана — Ингвара.

Переполох поднялся немалый. Несмотря на поздний час, в нашей гостиной собрались все мастера академии. Хельдим Уббеннис, преподающий магические письмена, засыпал нас одними и теми же вопросами, пока Ингвар не попросил его остановиться.

Всё это время Трэн молча стоял над медальоном, сосредоточенно изучая его. Ему не требовалось ни произносить заклинания, ни делать пассы руками, чтобы погрузиться в тайны ритуала.

— В нём покоилось очень сильное проклятие, — наконец-то изрёк он. — Сложное. Смертоносное.

— Повезло, что артефакт сработал раньше положенного, — заметил Венитир и глянул на меня: — Зачем было сжигать шкатулку?

— Я испугался, мастер, — солгал я. — Всё произошло так быстро.

— Как бы то ни было, мы обязаны связаться со Службой магического правопорядка.

— Сначала я сообщу Елмурборну, — вмешалась Алюра. — Он решит, как поступить.

— Полагаю, стоит опросить всех слуг.

— Верно, мастер Хельдим. Этим и займёмся.

Трэн унёс медальон, и остальные мастера начали расходиться. Вскоре из всей их компании остался лишь Ингвар. Оторвав взгляд от пляшущего пламени в камине, он вдруг произнёс:

— Ученик, бросивший вызов свирепому рьянку, настолько испугался поражённой шкатулки?

— Простите, мастер?

— Эйдан Кастволк, которого я знаю, никогда бы не избавился от улики. Вы что-то утаиваете?

— Вы уже всё знаете, — как можно твёрже ответил я.

— Уверен, Эйдан?

— Мне нечего добавить, мастер Ингвар.

— Что ж… Хорошо, раз так. — Он прошёл к двери и, прежде чем уйти, бросил: — Не опаздывай завтра.

Только когда его шаги стихли в коридоре, я позволил себе выдохнуть. Я виновато оглядел ребят, и Цедас сказал:

— Я чуть в штаны не наложил.

Агенты Службы магического правопорядка допросили всех, кто имел к инциденту хоть малейшее отношение. К чести ребят, никто из них не дал и повода для сомнений в официальной версии.

Елмурборн, обычно редко показывавшийся в академии, в последние дни то и дело попадался на глаза. Он установил новые правила доставки писем и посылок — теперь всё проходило через Алюру. Также старостам было поручено рассказать о случившемся и предупредить о последствиях. Моего имени не называли, но, думаю, все и так догадались, о ком шла речь. Ганнер, как и ожидалось, не подавал виду, когда мы пересекались в обеденном зале.

Ингвар больше ни разу не спрашивал меня о медальоне. Между нами всё было, как и прежде, но я чувствовал некую толику напряжения. Я, конечно, доверял ему, но пока не был готов делиться секретами.

Жизнь вошла в привычное русло, и учёба с тренировками поглотили меня без остатка. Однако в минуты затишья мысли неизменно возвращались к недавним событиям, заставляя вновь и вновь анализировать произошедшее.

Я пришёл к твёрдому убеждению, что о моём даре должны знать только самые близкие. Пусть вотрийские мракотворцы и снискали славу могущественных воинов, на них всегда была управа. Моя же способность к исцелению могла встревожить даже самых искушённых оикхелдских магов. Как бы они ни старались, им не удастся воссоздать ничего подобного. Может, от меня вообще захотят избавиться, когда поймут, что я такой уникальный?..

Вернувшись из оружейной гильдии, я без сил рухнул на кровать. В животе настойчиво урчало от голода.

«Опять пропустил ужин, — вяло подумал я. — Может, на кухне чего попросить?»

Раздался короткий стук в дверь, и я крикнул:

— Открыто!

Я резко сел, увидев на пороге Азару. Обычно ко мне приходили только Тама и Цедас.

— Нужно поговорить.

— Конечно, — кивнул я. — Проходи.

Она оглядела скромное убранство моей комнаты, задержала взгляд на мече и сказала:

— Я написала брату о тебе.

— То есть?

— О Мраке.

— Что? — вскочил я. — Ты с ума сошла⁈

— Он вотриец! — отрезала Азара, словно это было железной гарантией его честности. — Брат сохранит всё в тайне.

— Но ты же не сохранила!

— А я и не давала тебе никаких обещаний!

— Если кто-то перехватит…

— Я не дура, — перебила она. — В письме не было конкретики. Никто не поймёт, о чём я писала.

Я развёл руками и, беспомощно выдохнув, хлопнул себя по бёдрам.

— Мне нужно было его одобрение, — вдруг сказала Азара. — Только он не поверил моим словам, думает, что я ошиблась.

— Одобрение на что?

— На обучение тебя мракотворству.

Я недоумённо взглянул на неё, и она произнесла:

— Ты не осознаёшь, какой силой владеешь.

— Осознаю.

— Древние могли восстанавливать не только свои тела.

— Что? Ты хочешь сказать…

— Управляя Мраком, можно лечить других.

— Откуда ты знаешь?

— Каждый маг Вотрийтана, как и любой мракотворец, должен владеть теорией, чтобы суметь обучить носителя Мрака. Я не исключение.

— В чём твой интерес? — насторожился я.

— Мой брат потерял ноги, руку, глаз и слух. Ты вернёшь ему всё утраченное. Ты протянешь руку каждому вотрийцу, нуждающемуся в твоей помощи. Вот в чём мой интерес. Поклянись, и я обучу тебя.

— Мне казалось, вотрийцы считают Кастволков врагами.

— Мне наплевать! — сорвалась на крик Азара. — Ты обрёл силу, о которой мы даже мечтать не смели!

— Я…

— Ты живое воплощение древних! Они и твои предки тоже! В тебе течёт наша общая кровь!

Тяжело дыша, Азара приблизилась вплотную и схватила меня за грудки.

— Мне. Нужна. Твоя. Клятва. Эйдан Кастволк, — чеканя каждое слово, процедила она.

Я встретил её немигающий пронзительный взгляд и сказал:

— Клянусь своим именем, если обучишь меня, я помогу твоему брату и не откажу в помощи ни одному достойному вотрийцу, однако против интересов своей семьи не пойду. Вот моя клятва.

Азара разжала пальцы, отпуская мою одежду, отступила на шаг назад и сказала:

— Завтра в гостиной до рассвета. Не опаздывай.

Дверь захлопнулась, и я остался наедине со своими мыслями.

Утром я тепло оделся, решив, что мы будем заниматься в безлюдном лесу, но Азара привела меня в одну из заброшенных комнат на третьем этаже.

— Здесь и будешь обучаться. — Она поставила на стол лампу, подняв пыль. — Сюда никто не приходит.

— Что случилось с твоим братом? — осторожно поинтересовался я.

Она приоткрыла окно, впуская холодный воздух, и бросила через плечо:

— Неудачный эксперимент.

— Странно, что ты не выбрала целительство.

— Пустая трата времени, и ты это знаешь.

— Так что будем делать?

— Сначала теория, затем практика, — обернувшись, сказала она. — Повторять дважды не стану, так что слушай внимательно и запоминай.

Я уже знал, что маги использовали собственное ядро, а мракотворцы поглощали энергию из окружающего мира, однако впервые услышал, что Мрак всегда стремился к преобразованию, и именно поэтому, попав в тело, наполнял носителя силой. Его нельзя было накапливать в теле или аккумулировать в артефактах — только использовать «здесь и сейчас».

— Мрак, как и магическое ядро, постепенно меняет своего носителя, — сказала Азара. — Вот почему ты не должен был выжить.

— «Не должен был»?

— Ни один младенец не выдержит борьбы двух подобных сил. Чем сильнее ядро, тем быстрее младенец чахнет. Кто-то умирает за считанные минуты, кто-то — спустя долгие мучительные часы.

— Как тогда выживали древние?

— Они отличались от нас, — ответила Азара. — Мы становимся магами в момент рождения, а они — в момент взросления. Их магические ядра не боролись с каналами, которые прокладывал Мрак.

— Ядра искали обходные пути… — понял я.

— Так гласит наше учение, — кивнула она. — Это достоверно известно.

— Погоди, а почему тогда просто не опустошить ядро? Мрак свободно займёт своё место, и борьбы не будет.

— Думаешь, никто не пробовал? Опустошения ядра недостаточно. Есть лишь один вариант — его разрушение. Только вот…

— «Разрушение ядра ведёт к смерти, а смерть ведёт к разрушению ядра», — вспомнил я слова Маеры.

Азара кивнула и неуверенно спросила:

— Ты ведь родился с магическим ядром?

— Да.

— Как тебя проверяли?

— Отец пригласил странствующего мага.

— Что за странствующий маг?

— Просто какой-то маг, — сказал я, утаив, что он был тёмным эльфом. — Я с ним не знаком.

— Он что-нибудь ещё с тобой делал?

— Вроде нет.

— Точно? — не унималась она.

— Это всё, что мне известно.

Конечно, я не стал озвучивать свои смутные догадки. Я ведь по-прежнему помнил тот странный полёт души и слова папы о том, что меня «вылечили». Могло ли бы так, что тело Эйдана Кастволка предназначалось кому-то другому?

— Ладно, — произнесла Азара, прерывая мои размышления. — Перейдём к практике. У энергии Мрака есть своя вибрация…

— Что ещё за вибрация?

— Волна, поток… Называй как хочешь. Мрак пронизывает воздух, землю, воду, деревья… всё вокруг. И только мракотворцы могут прочувствовать энергию Мрака.

— И как мне это сделать?

— Используй внутренние ощущения, воображение и концентрацию, — ответила она. — Ты ведь можешь представить, каково касаться горячей поверхности или, например, снега? Можешь мысленно воссоздать эти ощущения?

Я глянул на свою ладонь и пожал плечами:

— Могу.

— Раз это твой первый опыт, тебе нужно вообразить и ощутить то, чего ты никогда не ощущал.

— Можно как-то поконкретнее?

— Нельзя, — хмуро сказала Азара. — Ты сам должен представить и ощутить силу. Настройся, улови её, а когда зацепишься, влейся в поток. Ты поймёшь, о чём я.

— Мне надо принять какую-то особенную позу?

Она закрыла окно, достала из-за стола табуретку и поставила её у стены:

— Просто сядь.

Я сдул пыль с сиденья, кое-как протёр его ладонью и уселся.

— Закрой глаза, дыши размеренно.

— Сколько времени пройдёт до первого результата?

— Может быть, несколько месяцев, — ответила Азара. — Может, и пары недель хватит. Не знаю.

— Забавно, — хмыкнул я, опуская веки. — Всю жизнь избегал Мрака, а теперь буду искать его сам.

Я закрыл глаза и сосредоточился на дыхании, стараясь отпустить все посторонние мысли. Вдох — и прохладный воздух наполняет лёгкие, выдох — и напряжение постепенно покидает тело. Я представлял, как энергия Мрака окружает меня, наполняя пространство вокруг. Я пытался ощутить её присутствие, уловить малейшие колебания в воздухе.

Ничего не происходило. Я просто сидел в тишине, ощущая лишь жёсткость табурета под собой. Решив сменить подход, я вообразил, как тонкие потоки энергии скользят по моей коже. Я сосредоточился на этом ощущении, стараясь усилить его, сделать более явственным. Затем я представил, как Мрак проникает глубже, просачиваясь сквозь поры и наполняя меня изнутри.

Я менял образы и экспериментировал с различными способами восприятия. То я визуализировал Мрак как густой туман, обволакивающий меня своими щупальцами, то как невесомую субстанцию, сквозь которую я пытался пробиться. Я старался уловить малейшие отголоски энергии. Это был утомительный процесс, требующий полной концентрации и терпения.

Внезапно кончики пальцев закололо, будто от слабых электрических разрядов. Я вздрогнул от неожиданности, но тут же заставил себя расслабиться. Покалывание становилось все более отчётливым. А затем я ощутил слабое, едва различимое тепло — то самое тепло, присутствие которого я чувствовал в очень редкие моменты, но старался подавлять.

Теперь же я позволил этому теплу приблизиться, окутать меня. Чем больше я открывался ему навстречу, тем явственнее оно становилось. Сконцентрировавшись на этих ощущениях, я начал развивать их, позволяя расти и усиливаться. Я всё глубже погружался в бурлящий поток энергии, который становился всё ярче и осязаемее. Жар охватил всё моё существо, и я растворился в нём, сливаясь с первозданной мощью Мрака. Энергия свободно текла сквозь меня, наполняя каждую частицу моего естества.

Я медленно открыл глаза, и Азара, вытянув шею, изумлённо уставилась на меня:

— Что?.. Ты уже?..

Потоки энергии Мрака обвивали меня, словно ласковые языки пламени. Казалось, я мог одним жестом сокрушить горы и иссушить океаны. С такой силой я мог создать любые чары!

Я направил поток к ядру, чтобы преобразовать энергию и сотворить в ладони огонь, как вдруг получил в грудь удар такой силы, что на миг потерял сознание. Я свалился со стула и бессильно открыл рот, пытаясь вздохнуть.

— Что с тобой⁈

Жар исчез, и я захрипел, пока Азара переворачивала меня на спину. Она расслабила пояс на моём животе и начала раскрывать одежду. Лёгкие наполнились воздухом, и я выдохнул, ощущая немалую боль.

— Дыши! Дыши глубже!

— По… помоги, — просипел я, пытаясь выровнять дыхание. — Под… няться.

Азара с трудом усадила меня у стены и требовательно спросила:

— Что произошло?

Морщась, я тяжело прокашлялся и произнёс:

— М-магия.

— Что «магия»?

— Хотел… — Я снова вздохнул и закашлял. — Я хотел создать огонь.

Азара посмотрела на меня, как на полоумного, и всплеснула руками:

— Ты совсем идиот? Мы только что говорили, что магическое ядро и Мрак противятся друг другу!

— От… откуда я мог знать, что Мрак нельзя преобразовать?

— Мрак не поддаётся трансформации! Он преобразуется сам! Никогда, слышишь, никогда не пытайся пропускать его через своё ядро! Мракотворец способен лишь поглощать Мрак, а ты можешь ещё и направить! Точка!

— Почему ты не сказала сразу?

— Я не могу держать в голове всё! И вообще, у тебя не должно было получиться с первого раза!

— Я ещё и виноват…

Она устало выдохнула и отвела взгляд.

— Не понимаю, — промолвил я. — Если Мрак не преобразовывается, то как я отрастил руку? И почему другие мракотворцы этого не могут?

— Потому что мракотворцы не могут им управлять, — ответила Азара. — Ты же направил Мрак, используя волю мага, указал энергии путь. Это и есть два главных его свойства, которые использовали древние: сила и созидание. Возможно, именно поэтому Мрак пронизывает всё вокруг нас.

Азара говорила о Мраке с плохо скрываемым благоговением. Должно быть, эта сила привлекала её даже больше, чем магия. Заметив мой задумчивый взгляд, она спросила:

— Что?

— Думаю, на сегодня хватит, — произнёс я. — Пойдём, а то ещё пропустим завтрак.

Глава 20

Очередным выходным утром я позволил себе понежиться в постели подольше обычного. Когда солнечные лучи игриво щекотнули веки, я лениво приоткрыл глаза и потянулся. Неожиданно краем глаза я уловил какое-то движение и чуть не подпрыгнул от неожиданности — у камина маячил знакомый силуэт.

— Тама! — воскликнул я. — Тебя не говорили, что нужно стучать, прежде чем входить?

Она лукаво улыбнулась:

— Зачем будить тебя? Ты так сладко спал.

— В следующий раз точно закрою дверь на замок.

— Не закроешь. — Тама забралась на кровать и, нависнув надо мной, прошептала у самого уха: — Мне нужна твоя кровь.

Она игриво коснулась кончиком носа моей шеи, а затем пронзила клыками кожу над ключицей и прильнула к ране.

— Тебе не кажется, что ты делаешь это слишком часто?

Тама отстранилась, оскалив клыки:

— Как говорят в Баррукхасаде: «Пей, пока дают».

Я бесцеремонно сбросил её с себя и поднялся на ноги.

— Я рассчитывала на продолжение.

— У меня полно дел, — сказал я. — Нужно съездить в город.

— Ах, мальчик охладел, — промурлыкала она. — Это всё из-за нашей янтароглазки?

— Не выдумывай.

— Ну где-то же вы пропадаете целыми днями, м?

Я вопросительно изогнул бровь, на что Тама хитро прищурилась:

— Не только ты ранняя пташка, Эйдан.

— Азара всего лишь помогает мне с Мраком.

Не закрывая глаз, я неспешно погрузился в поток, направил энергию в ранку и, выждав, смахнул кровь. На коже не было и следа укуса.

— Ты научился управлять им? — удивилась она.

— Как видишь, уроки не проходят даром.

С каждым днём я учился интуитивно входить в поток и контролировать своё нахождение в нём. Обучение давалось легко — Азара связывала это не с моим исключительным талантом, а с тем, что я был магом.

— Что она попросила взамен?

Я лишь усмехнулся:

— Меньше знаешь — крепче спишь.

Приехав в город, я первым делом навестил ребятишек в бараке, захватив ингредиенты и парочку новых тепловиков взамен иссякших. Едва переступив порог, я наткнулся на сияющего Сарзона.

— Всё продано, господин Эйдан, — отрапортовал он. — До последней капли!

— Снова так быстро?

— Даже быстрее раскупать начали. — Не смущаясь моего присутствия, он полез в тайник под полом и достал мешочек: — Вот, господин, ваша доля.

— Недурно, — сказал я, приняв монеты.

— Шепелявый всё хочет с вами напрямую торговать.

— Этому не бывать, — улыбнулся я.

— А я ему так и втолковал, господин! За день всё распродаёт, ещё и на цены ворчит!

— Сколько партий ты ему продал? Шестая получается.

— Всё так, господин.

— У него никаких проблем не будет? Кто-нибудь может заинтересоваться.

— Да что вы, господин Эйдан, — отмахнулся Сарзон. — Шепелявый не первый год промышляет, знает, кому лапу позолотить.

— Выходит, и с бандами общается?

— Как же без этого, господин?

Я задумчиво почесал подбородок и спросил:

— Слушай, а он мог бы разузнать, у кого тут можно разжиться магическими артефактами?

— Арте… что, господин?

— Артефакты, — медленно повторил я. — Магические вещи.

— А, точно, слышал, — кивнул Сарзон. — Могу спросить, господин Эйдан. Если надо, и у других поспрашиваю.

Я бросил ему мешочек с монетами:

— Оставь себе. Это тебе на расходы.

— Господин?

— Разузнай, у кого можно достать стоящие артефакты на чёрном рынке.

— «На чёрном»? — настороженно переспросил он.

— Меня интересуют не самые законопослушные торговцы, — ответил я. — Артефакты, с проклятиями, с тёмными чарами. Всё, что продаётся из-под полы, без лишних вопросов. Улавливаешь?

— Улавливаю.

— Ну как, справишься?

— Справлюсь, господин Эйдан.

— Отлично, а теперь давай займёмся зельями.

Покинув барак, я направился прямиком в оружейную гильдию. Сегодня предстояла очередная тренировка, и опаздывать не хотелось. Лампар, как обычно по выходным, уже ждал меня.

— Эйдан, ты как раз вовремя! — радостно окликнул он меня, едва завидев в дверях.

Мы с Лампаром сдружились буквально за несколько тренировок. Его открытость была мне по душе, и мы быстро перешли на неформальное общение, найдя общий язык.

— Что у тебя?

— Дядя принёс турнирные правила!

Лампар сбегал к Шарку и, вернувшись, вручил мне пергамент с подробными правилами для мечников.

Первый этап состязания был необычным: после звукового сигнала маги выпустят над полем обрезки верёвок, которые должны были захватить участники и удержать до следующего сигнала. Одному участнику разрешалось владеть только одним обрезком.

— «Обрезок верёвки следует удерживать в руке у всех на виду. Любой, кто посмеет спрятать обрезок в потайном месте, будет с позором изгнан с турнира», — зачитал я вслух. — Как они собираются это проверять?

— Магия, может быть, — пожал плечами Лампар. — Там же ещё много кто следить будет помимо участников. Да и вообще, зачем рисковать своей честью?

Во второй раунд смогут пройти аж двести пятьдесят шесть человек, но с каждым последующим раундом их число будет уменьшаться вдвое. Так будет продолжаться до тех пор, пока не останется шестнадцать самых стойких и умелых воинов.

Я внимательно изучал правила, прикидывая в уме возможные стратегии. Непросто удержать кусок верёвки в руках, когда вокруг снуют десятки соперников. Первый этап обещал быть настоящим испытанием на силу и выносливость.

— Очень много участников, — произнёс Лампар. — Каждый раз придумывают что-то новенькое, чтобы отсеять большинство.

— Представляю, какое там будет месиво.

— Будет жарко, господин Эйдан.

Я повернулся к дверям и увидел Брунаса:

— Господин Брунас, приветствую. Что думаете?

— Думаю, на первом этапе главным козырем станет грубая сила, а не техника, — задумчиво проговорил он. — Хотя и без ловкости никак.

В конце пергамента было приписано, что всем участникам выдадут браслет на проверку магии (те самые Узы доблести), кольчуги, шлемы, перчатки и затупленные мечи. Но даже при таком раскладе избежать травм вряд ли удастся.

— Сколько же там будет переломов… — пробормотал я, дочитав текст.

— По крайней мере, за последние четыре турнира умерло всего трое.

— Секундочку, участники же будут объединяться в команды! — осенило меня.

— Верно мыслите, господин Эйдан.

— Сколько мечников будет из нашей гильдии?

— Дюжина, если без вас.

— Очень сильно повезёт, если до конца дойдёт хотя бы трое.

— Как обычно, пропущу всё веселье. — Лампар сложил руки на груди и тоскливо вздохнул.

— Ничего страшного, — хохотнул Брунас, потрепав его за ухо. — Отец тебе плохого не посоветует. Вот окрепнешь через пару годков и подашься на турнир.

— Что ж, будем готовится, — решительно кивнул я. — Вылетать на первом этапе я не собираюсь.

— Хорошо сказано!

Глава 21

Родители приехали за три недели до начала турнира. Об этом я узнал благодаря Емрису, который встретил меня сразу после урока целительства.

— Никак подрос? — засмеялся он, похлопав меня по спине.

— Тебе кажется, — улыбнулся я в ответ. — А где отец с матерью?

— В постоялом дворе. Ты как, свободен?

— Да, только книги оставлю!

Уже через час мы были в городе. Зима неохотно отступала, уступая свои владения весне. Солнце грело теплее; снег таял, превращая дороги в месиво из грязи и талой воды.

Мы с Емрисом вошли в роскошный постоялый двор. Просторный холл встретил нас теплом очага и учтивыми слугами. Поднявшись по широкой лестнице, устланной мягким ковром, мы остановились перед нужной дверью. Емрис коротко постучал и, услышав отклик отца, открыл её. Едва переступив порог, я увидел маму.

— Эйдан!

Не скромничая, я утонул в её объятиях и дал расцеловать себя в обе щёки.

— Ну хватит, Валда, — произнёс папа. — Дай и мне поглядеть на сына.

Он крепко обнял меня и окинул взглядом с головы до ног:

— Ты смотри-ка, в плечах раздался.

— Господин Лэвалт, я буду внизу, — сказал позади меня Емрис.

— Конечно, Емрис, ступай.

— Я не ждал вас так рано, — улыбался я. — Вы бы хоть написали!

— Зато успеем своими глазами увидеть, как изменилась столица, — произнёс он. — Да и дом на это время найти нужно. Потом и мест не найдётся.

— К турниру на улицах не протолкнёшься, — согласно закивал я.

— Турнир… — покачала головой мама. — И чего тебе на месте не сидится?

— Обстоятельства, мам, — сказал я и поймал внимательный взгляд папы. — Разные.

— Как учёба?

— Всё отлично.

— Друзей уже нашёл?

— Конечно, мам.

— И кто эти люди?

— Э-э… Они не совсем люди, — замялся я.

— Ты подружился с эльфами?

— С тёмными эльфами.

Родители переглянулись.

— Два тёмных эльфа — брат и сестра, — пояснил я. — А ещё девушка с Баррукхасада.

— Баррукхасадка? — уточнил папа. — Я не ослышался?

— Она вампир, — подтвердил я его догадку.

— Эйдан, — тихо произнесла мама, — как это вообще вышло?

— Нас поселили в отдельное крыло, где не живут «обычные» люди.

Папа нахмурился и, опередив маму, спросил:

— Что всё это значит, сын?

— Это крыло для других… рас и народов.

— Всё из-за нашего родства с вотрийцами? — понял он.

Я молча кивнул, и мама не сдержалась:

— Да как они смеют? Как они… Моего сына!..

— Мам, пожалуйста, — попросил я, бережно сжав её за ладонь. — Мне там очень нравится. Я нисколько не жалею.

Мама бросила возмущённый взгляд на папу, но тот лишь спросил:

— Так вы вчетвером занимаете целое крыло?

— Впятером, — ответил я. — Ещё есть девушка с Вотрийтана.

Папа неожиданно рассмеялся, и я невольно улыбнулся.

— Мы с ней нашли общий язык, — сказал я и, понизив голос до шёпота, добавил: — Она учит меня контролировать Мрак.

— Шутишь?

— Я многому научился. Мне есть что рассказать.

— Почему мы узнаём об этом только сейчас? Ты не мог написать?

— Не хотел вас зря тревожить.

Папа вздохнул, покачал головой и, приобняв меня за плечи, кивнул на дверь:

— Пойдём-ка прогуляемся, сын.

Я рассказал папе почти всё, утаив лишь своеобразные отношения с Тамой и спасение Дили от рьянка в лесу. Мы неспешно брели по парку. Под ногами похрустывал гравий ухоженной дорожки, петляющей меж вековых деревьев. Погружённый в раздумья, папа молчал. Его лицо застыло, будто высеченное из камня, а взгляд устремился куда-то вдаль. В конце концов он произнёс:

— Вульн говорил, ты — исключение из правил, но чтобы настолько?.. Сила самих древних?..

— Если бы не Мрак, я лишился бы руки.

— Об этом знают только твои друзья?

— Только они.

— Прибавилось у нас забот с Бьердами…

— Прости, отец.

— Я не осуждаю, — сказал он. — Может, это и неправильно, но я поступил бы так же. Этот… Ганнер легко отделался.

— Только вот они не смирились с поражением в дуэли.

— Возможно, и не «они».

— То есть?

— Больше похоже на инициативу этого сосунка. Рогнер может и не знать о проделках сына.

— С чего ты взял?

— Слишком топорно, не находишь? Подбросить медальон в магическую академию, да ещё и в которой сам учишься? Нет, Рогнер Бьерд бы поступил изящнее: выждал бы, постарался бы растоптать твою репутацию, а затем убил тогда, когда о тебе никто бы и не вспомнил. Поверь, сын, я знаю, что за птица этот Рогнер.

— Значит, надо как-то изобличить Ганнера.

— Ничего ты не станешь делать, — отрезал папа. — И с сегодняшнего дня вне академии тебя будет сопровождать охрана.

— Нет, не будет, — возразил я, остановившись и посмотрев на него. — Охрана мне ни к чему.

— Не воображай, будто обретя эту силу, ты вдруг стал бессмертным.

— Пап, — мягко сказал я, — сколько мне лет?

— Ты ещё юн и неопытен, Эйдан.

— Может и так, но это не значит, что я беспомощен и глуп. Я в силах сам о себе позаботиться, принимать решения и отвечать за последствия. Не хочу разгуливать по Гилиму в окружении солдат, словно какой-нибудь купчик из Клинкарака. Ни один благородный здесь с охраной не ходит.

Я, конечно, слегка покривил душой: иногда дворяне порой всё же опасались ходить в одиночку.

— У тебя нет глаз на затылке.

— Если оставишь в городе наших воинов, прикажу им безвылазно сидеть в кабаке.

Папа усмехнулся и, покачав головой, цокнул языком:

— Знаешь, что сказал бы твой дед?

— Что же?

— Что ты вылитый я в молодости.

— Яблоко от яблони недалеко падает, — улыбнулся я.

— Ладно, будь по-твоему, — вздохнул он. — Больше ничего не хочешь мне поведать?

— Только спросить.

— О чём?

— Раз уж мы заговорили об этом… Может, расскажешь, что сделал со мной Вульн Фост? Этот тёмный эльф использовал духоплетение, так?

Папа непривычно долго смотрел мне в глаза. Положив ладонь на моё плечо и сжав его, он произнёс:

— Я в магии не смыслю, сын. Вульн исцелил тебя, и это главное. Не думай об этом, хорошо?

Понимая, что большего от него не добьюсь, я кивнул:

— Хорошо, отец.

Глава 22

До турнира оставались считанные дни. Я решил напоследок заглянуть к Сарзону и не прогадал — он нашёл нужных людей.

— В городе многие всячиной торгуют, господин, но серьёзными вещами только двое занимались, — сказал он. — Бык и Моряк.

— Почему «занимались»?

— Говорят, Моряка недавно повязали, господин, вот и Бык, вроде как, из-за этого притих.

«Неужели Служба магического правопорядка достала? — подумал я. — Надо спросить у Ингвара».

— Как этого Быка зовут?

— Кто его знает, господин Эйдан, — пожал плечами Сарзон. — Бык и Бык. Прозвище ему под стать — говорят, здоровый, а характер бычий.

— Где его можно найти?

— Напрямую никак. Он только через своих людей работает.

— А этих где искать?

— Можно заглянуть в «Жадного конюха» — в кабак у южных ворот. Там его ребята часто ошиваются.

— Молодец, Сарзон.

— Рад стараться, господин.

По возвращении в академию мои мысли крутились вокруг этого Быка. Стоило ли ввязываться в авантюру? В Службе магического правопорядка явно работают не идиоты — они наверняка лучше знают, как выйти на того, кто продал медальон.

«А вдруг для них это обычный висяк, и никто не захочет даже разбираться? — подумалось мне. — Или хуже того, выйдут на Бьердов и не рискнут под них копать».

Погружённый в раздумья, я не заметил, как ноги сами привели меня к кабинету зельеварения — меня ждал вечерний урок. Зайдя внутрь, я увидел Ингвара, который уже крутился возле котелка.

— Добрый вечер, мастер Ингвар.

— Здравствуй, Эйдан. Очисти кору на разделочной доске, надо закончить зелье.

Я бросил сумку у стола и принялся за работу. Мои пальцы ловко орудовали ножом, снимая тонкие слои коры северного дуба и обнажая шероховатую поверхность. Ароматный запах древесины наполнил комнату, смешиваясь с пряными нотками зелья в котелке.

— Мастер Ингвар, как продвигается расследование по делу с медальоном? Есть ли новости от Службы магического правопорядка?

— Вестей не было.

— Ясно, — кивнул я и как бы невзначай поинтересовался: — Мастер, мне всё хотелось узнать, а как маги выбивают показания из преступников? Есть какие-нибудь магические средства?

— Зал правды, — коротко ответил он.

— Что это?

— Место, где с помощью ритуальной магии и артефактов преступников вводят в особое состояние и выуживают даже самые старые воспоминания. Однако до Зала правды доходит редко.

— Почему?

— Процесс крайне тяжёл для испытуемого. К тому же, ритуал требует участия нескольких сильных магов, что делает его весьма затратным.

— А есть ли другие методы дознания?

— Есть один старинный метод, который до сих пор иногда применяется: допрашиваемого спаивают эльфийским зельем, которое затуманивает его разум и делает более восприимчивым к наводящим вопросам. Это не всегда даёт желаемый результат, но зачастую позволяет получить ценные сведения. Правда, для зелья требуется очень редкий ингредиент — цветок Яркисс скальный. Его лепестки собирают поздней осенью и сушат на солнце.

— «Яркисс скальный», — повторил я. — Он растёт в горах, да?

— В горах Лаубиена, отсюда и название, — ответил Ингвар. — Остальные же ингредиенты привычны зельевару.

— Есть какие-то побочные эффекты?

— Выпивший придёт в себя только через пару часов. Ещё важный момент в том, что оно совершенно бесполезно против магов.

— С чего вдруг? — удивился я.

— Яркисс скальный теряет все свои свойства, попадая в тело носителя магического ядра. Так, подай-ка мне кору.

— Мастер, а как называется зелье? — спросил я, передав ему доску с готовой очищенной корой.

— Гренетра, — ответил он. — Происходит от древнего эльфийского слова, означающего «туманный разум».

— Интересно было бы глянуть на рецепт, — как бы между прочим обронил я.

— Ты не найдёшь его в наших книгах.

— А у вас он есть?

Ингвар на мгновение замолчал, его взгляд стал задумчивым и отрешённым, словно он погрузился в воспоминания давно минувших дней. Он медленно перевёл взгляд на меня, и в его глазах промелькнула тень сомнения, будто он взвешивал, стоит ли делиться этим знанием.

— Боюсь, ты ещё не созрел для изучения подобных составов.

— Но мастер Ингвар…

— Я всё сказал, Эйдан. Подготовь котёл к уроку.

Я был расстроен. Возможно, стоило деликатнее попросить его о рецепте, однако время вспять не повернуть. Стараясь не думать об этом, я вошёл в обеденный зал и попал в самый разгар ужина. Я заметил Цедаса, уткнувшегося в какую-то книгу прямо с вилкой в руках, а неподалёку — Хамеса в компании каких-то эльфов. В последнее время я не общался ни с ним, ни с его сестрёнкой Дилей. Мы лишь иногда пересекались во время трапезы и из вежливости приветствовали друг друга.

Я направился к Цедасу, а затем замер осенённый внезапной мыслью: Хамес же мог мне помочь! Не страдая излишней скромностью, я прошагал прямо к нему.

— Хамес, привет, — поздоровался я, привлекая внимание всех эльфов за столом. — Не уделишь мне немного времени?

— Конечно. — Он что-то сказал своим друзьям на эльфийском и поднялся.

Мы вышли из обеденного зала в коридор, и я без предисловий сказал:

— Мне нужна твоя помощь.

— Я к твоим услугам.

— Мне нужно достать кое-какое эльфийское зелье, — продолжил я, понизив голос. — Если не получится, то хотя бы его рецепт и редкий ингредиент, который входит в состав.

— О чём идёт речь?

— Сейчас напишу.

Я достал чистый лист бумаги из сумки и быстренько написал нужные названия карандашом.

— Впервые слышу, — сказал Хамес, прочитав написанное.

— У нас это зелье не достать. Да и цветок тоже.

— А рецепт?

— В библиотеке его не найдёшь.

— У Ингвара спрашивал?

— Ингвар мне его не даст.

— Вот оно что, — протянул Хамес, и в его глазах мелькнуло понимание. — Зелье запрещено?

— Не знаю, — признался я. — Но всё должно быть в порядке.

— Какой у него эффект? — полюбопытствовал он.

— Изменяет сознание, чтобы выудить правду.

— Хочешь кого-то допросить?

— Просто интерес, — улыбнулся я. — Как у зельевара.

— Что ж, ничего обещать не могу, но постараюсь найти.

— Зелье, должно быть, недешевое. Я покрою все расходы.

— Даже не думай, — покачал головой он. — Если ты не забыл, я тебе должен. Это вопрос чести, Эйдан.

Я благодарно кивнул и попросил:

— Пусть всё останется между нами.

— Разумеется, — произнёс Хамес. — Можешь на меня положиться.

Глава 23

Собрав необходимые бумаги, я направился к центральной арене Гилима вместе с Емрисом и родителями.

Турнир проходил сразу после Нового года, поэтому в городе ещё сохранилась праздничная атмосфера. Улицы украшали разноцветные флаги и ленты золотистых и зелёных тонов — цвета Безликих. В воздухе витали ароматы свежей выпечки и весенних цветов, а на площадях звучала музыка.

Карета остановилась, и я с родителями выбрался наружу. Вблизи арена казалась ещё более величественной и грандиозной. Её массивные стены, увенчанные резными башенками и гербами, устремлялись ввысь, словно желая поспорить с самим небом. Каменные своды, казалось, могли вместить в себя целый город.

— Мне нужно во второй оружейный двор, — сказал я. — Оттуда сразу на поле.

— Мы будем наблюдать за тобой, — произнёс папа.

— Не геройствуй, — с тревогой напутствовала мама. — Тебе необязательно выигрывать.

— Всё будет в порядке, — пообещал я.

Емрис спрыгнул со своего скакуна, передал поводья слуге и поравнялся со мной.

— Емрис, проследи, чтобы кольчуга сидела крепко.

— Конечно, господин Лэвалт.

— Ну, мы пойдём, — сказал я. — Пожелайте мне удачи.

— Удачи, сын, — похлопал меня по плечу папа.

Емрис, я и двое слуг отправились к месту сбора участников. Первый турнирный день открывали именно мечники, поэтому мне совсем скоро предстояло выйти на поле.

Отыскав в оружейном дворе нужное знамя, я присоединился к своей гильдии.

— Господин Эйдан, — кивком поприветствовал меня Брунас. — Как настроение?

— Боевое, — улыбнулся я. — Позвольте познакомить вас с моим наставником.

— Рыцарь Емрис Вонгхар, — протянув руку, представился Емрис.

— Рыцарь Брунас Ульф, — ответил рукопожатием Брунас. — Наслышан о вашем мастерстве. Господин Эйдан очень хорошо о вас отзывался.

— Спасибо, что приняли его в свои ряды, господин Брунас.

— Мы всегда рады достойным воинам.

Для приличия я представил всех остальных и принялся переодеваться. Как и полагается, мне выдали снаряжение. Кольчуга из мелких стальных колец, надетая поверх гамбезона, непривычно сковывала движения, а шлем ощутимо ограничивал обзор.

— Неудобно, — пожаловался я Емрису.

— Всё лучше, чем выходить в одной рубахе, — произнёс он. — Перчатки не жмут?

— Нет, в самый раз.

— Сними пока, а то голова нагреется.

— Эх, тебя бы на поле, Емрис, — сказал я, стянув шлем. — Бились бы вместе, а?

— В мои-то годы костями рисковать? Нет уж, это ты сам.

— Придерживаемся нашей тактики, — обратился ко всем Брунас. — И не нужно учтивости на поле боя, господа! Кричите сразу по имени, чтобы вас услышали.

Наша стратегия была проста: мы должны были попытаться заполучить наибольшее количество обрезков на одной небольшой территории. Те, кому не достанется трофеев, должны будут объединиться и атаковать других участников, а остальным останется только защищаться.

Конечно, при такой стратегии кому-то, возможно, придётся сражаться в одиночку, что здорово уменьшало его шансы на прохождение в следующий раунд. По крайней мере, мы были в равных условиях.

Окинув всех присутствующих взглядом, я с трудом мог представить общее число участников. А ведь это был только один из дворов. Не оставалось сомнений, что среди бойцов были и те, кто пришёл сюда не за победой — их задача заключалась в защите и поддержке главных претендентов, которых нужно было любой ценой протолкнуть в следующий этап. Именно поэтому от нашей гильдии, помимо меня, выступало всего двенадцать воинов — далеко не каждый готов был тратить десять золотых и отправляться в столицу, осознавая, что шансы на победу невелики.

— Завяжите на обеих руках вот эти. — Брунас принялся раздавать яркие бело-жёлтые повязки. — Так хоть различите своих в пылу сражения.

Даже здесь до нас доносился приглушённый гул толпы, собравшейся на трибунах арены. Тысячи голосов и смех сливались в единый неумолчный рокот, подобный рёву морского прибоя. Сквозь этот шум пробивались усиленные артефактом музыка и голоса выступающих актёров, что веселили зрителей.

— Господа участники, — раздался во дворе возглас, — пожалуйста, приготовьте турнирный лист и соберитесь у проходов на поле.

— Не забывай, чему я тебя учил, — сказал Емрис, ободряюще хлопнув меня по спине.

— Жди меня в финале, — улыбнулся я, стараясь скрыть лёгкое волнение.

— Общий сбор, — произнёс Брунас. — Пошли!

Вместе с остальными участниками мы направились к проходам. Проверяющие собирали турнирные листы, а слуги цепляли нам на запястья Узы доблести.

— Сколько же браслетов понадобится… — сказал рыцарь Формир Льед, который был в моей группе. — Тут народу тьма.

— Узы доблести — простейший артефакт, — заметил я. — У них примитивная задача.

— Легко сделать?

— В общем-то, да.

— Простейший, но надёжный, — подытожил Брунас. — Ими пользуются десятилетиями. Они никогда не подводят.

— А что насчёт верёвок? — спросил Формир. — Если порвутся, то как выкручиваться тогда будем, господа?

— Все обрезки верёвок зачарованы, — сказал позади какой-то мужчина, услышавший наш разговор. — Человек не сможет их порвать. Артефакторщики всё предусмотрели.

— Вы маг, господин?

— Старший заклинатель уж как два года.

— Что ж, вы меня успокоили, — кивнул Формир. — Удачи на поле битвы!

— И вам всем удачи, господа.

— Встречайте отважных воинов, готовых скрестить клинки во имя чести и славы! — провозгласил церемониймейстер. — Сегодня мы станем свидетелями невероятных подвигов и мастерства. Пусть сильнейшие пройдут дальше, а проигравшие покинут поле с гордо поднятой головой!

Под оглушительные аплодисменты мы вышли на арену, и у меня перехватило дыхание. Трибуны вздымались ввысь, до отказа заполненные ликующими зрителями. Их лица сливались в пёстрое море, а крики подбадривали и воодушевляли нас.

Это было незабываемо.

Глава 24

Лэвалт проводил взглядом удаляющуюся фигуру Эйдана и едва слышно выдохнул. Конечно, он беспокоился, хоть и не подал виду. Турнирные сражения — не самое безопасное занятие. Впрочем, сын сможет вылечить себя в случае чего.

«Подумать только, — усмехнулся он про себя. — Меня успокаивает мысль о том, что Эйдан мракотворец. Скажи это кто-нибудь три недели назад…»

— С ним ведь всё будет хорошо? — тревожно спросила Валда.

— Не волнуйся, дорогая, всё будет в порядке.

Их провели по пути, предназначенному для особ благородных кровей, и привели к месту, где из дворян могли находиться лишь члены великих Домов и их ближайшие приближённые.

Благородные оживлённо переговаривались между собой. Лэвалт заметил несколько пристальных, изучающих взглядов в свою сторону и с достоинством кивнул в ответ для приличия. Не избежал приветственного кивка и Рогнер Бьерд, который не спускал с него глаз.

Позволив сыну передвигаться по городу одному, Лэвалт всё же решил втайне приставить к нему своих людей — на всякий случай. Лишняя предосторожность не повредит, тем более когда дело касается Бьердов. Риск был ни к чему.

— Господин Лэвалт!

Он увидел пожилого мужчину, шедшего к нему навстречу, и, к своему стыду, не сразу признал старого друга.

— Господин Кьювен!

Они обменялись крепким рукопожатием.

— Госпожа Валда. — Кьювен обратил взор на Валду, прижав руку к груди. — Вы ни капли не изменились с нашей последней встречи.

— Полно вам, господин Кьювен, вы вгоняете меня в краску, — улыбнулась она. — Как вы поживаете?

— О, прекрасно!

— Вы сегодня один?

— Семья живёт в Верданте, — сказал он. — Сейчас там всем управляет мой старший сын, а я вот, по мере сил, занимаюсь делами в Гилиме.

— Так вы живёте здесь в одиночестве? — охнула Валда.

— Не переживайте за меня, госпожа Валда. Мои дни настолько заполнены хлопотами и встречами, что времени предаваться унынию просто не остаётся.

— Рада, что с вами всё хорошо, господин Кьювен.

— Благодарю, госпожа Валда.

— Я, пожалуй, оставлю вас, — учтиво произнесла она. — Хочу распробовать местные вина.

Валда ушла, оставив их наедине. Они отошли в сторонку, где их не могли услышать другие благородные, и Кьювен спросил:

— Когда мы последний раз виделись? Девять лет назад?

— Без малого десять.

— Да уж… Летит время.

— Эйдан говорил, ты одолжил ему свой меч, — произнёс Лэвалт. — Спасибо.

— Это был впечатляющий поединок, — улыбнулся Кьювен, окинув взглядом турнирное поле. — Видел бы ты лицо Рогнера, когда его сынок поцеловал пол.

— Лучше бы этой дуэли вовсе не случилось, — с досадой поморщился Лэвалт.

— Чему быть, того не миновать, — изрёк Кьювен и со смешком добавил: — Однако, должен заметить, твой сын умеет находить приключения. Слышал, он спас какую-то эльфийскую девицу от рьянка. Небось, всё в подробностях тебе рассказал.

— Не рассказал, — улыбнулся Лэвалт. — Но я уже всё знаю.

— Эх, дети… Вырастают и начинают оберегать нас от потрясений.

— Как твои дела, Кьювен?

— Без прикрас, неплохо. Торговля с Юви идёт в гору.

— Рад за тебя.

— Только вот времена непростые намечаются… — сказал Кьювен и вдруг сменил тему: — Почему не заглянул в гости?

— Я не знаю, где ты живёшь.

Кьювен многозначительно уставился на него, словно спрашивая: «Можно подумать, тебе сложно было это выяснить».

— Я собирался навестить тебя после турнира.

— Как насчёт завтрашнего дня?

— Завтра так завтра.

— Вот и славно.

— Думаю, нам пора вернуться. Надо соблюсти приличия.

Они присоединились к остальным благородным. Хоть Лэвалт уже давно не посещал подобные мероприятия, он держался с безупречной светскостью, словно и не пропустил ни единого приёма: шутил, поддерживал непринуждённые разговоры, обменивался любезностями и последними новостями.

Вскоре объявилась королевская семья. Благородные кланялись в знак уважения и почтительно их приветствовали. Фридолин был молод, неприлично молод. Предыдущий король и его старшие сыновья сгорели от болезни, потому бразды правления перешли в руки неопытного юнца.

Лэвалт сам осиротел слишком рано, однако он продолжал непростое дело отца и учился на собственных ошибках, а Фридолин лишь веселился, доверив дела своим поданным — ничего хорошего королевству это не сулило.

— Мой король, счастлив вас приветствовать, — поклонился Лэвалт, когда настала и его очередь.

— Лэвалт Кастволк! — хлопнул в ладоши Фридолин. — Я уж думал, что и не увижу тебя в наших краях. Когда ты последний раз бывал в Гилиме?

— Десять лет назад, мой король.

— Десять лет! — подняв указательный палец вверх, громко сказал Фридолин, словно в его словах была какая-то сакральная мысль.

— Волноломные земли — непростое место, мой король, всегда нужно быть рядом. Долг обязывает.

— Граница с Вотрийтаном… — закивал Фридолин. — Что ж… Знаю, твой сын будет выступать сегодня.

— Для него большая часть порадовать вас, мой король.

— Будем надеяться, что у нас появится новый претендент!

Король прошествовал по лестнице выше, и Лэвалт с Валдой почтительно поклонились остальным членам королевской семьи, а затем заняли свои места. Тем временем церемониймейстер принялся чествовать короля и объявил открытие турнира.

— Господин Лэвалт, — раздался у самого уха голос Емриса.

— Как там Эйдан?

— Слегка нервничает, но держится молодцом.

— У их гильдии есть какой-то отличительный знак?

— Бело-жёлтые повязки на обеих руках, — ответил Емрис. — Не уверен, что отсюда можно будет разглядеть, но всё же.

— … а проигравшие покинут поле с гордо поднятой головой! — вдруг закончил церемониймейстер свою речь.

Зрители взревели, и на поле начали выходить участники. Их было так много, что яблоку негде было упасть. Пёстрая толпа воинов заполонила почти всё пространство арены, сверкая кольчугами, шлемами и оружием под лучами полуденного солнца.

Вскоре взял слово распорядитель турнира. Он начал объяснять правила, которые наверняка мало интересовали рядовых зрителей, жаждущих лишь зрелищных сшибок.

Распорядитель попросил участников рассредоточиться, и спустя несколько томительных минут ожидания прозвучал сигнал. С небес, благодаря магам, посыпались алые кусочки верёвок.

Лэвалт поморщился от пронзительных криков публики. Мечники начали толкаться, стараясь захватить добычу. Меж сражающихся сновали специальные люди, которые оттаскивали всех, кто терял сознание или просто не мог встать после травм — а таких уже было немало.

Наконец-то Лэвалт разглядел нужную группу мечников.

— Справа наверху с бело-жёлтыми повязками, — сказал он, наклонившись к Валде. — Видишь?

— Да.

— Гильдия Эйдана.

— А кто из них?..

— Пока неясно.

Взгляд Лэвалта скользил по сражающимся, и вдруг он затаил дыхание — среди клубящейся людской массы он узнал фигуру и движения сына. Эйдан передвигался с поразительной грацией, которой сам Лэвалт не мог похвастаться в его годы. Два дюжих мечника обрушивали на Эйдана град ударов, но тот, казалось, предугадывал всё. В его движениях не было ни капли неуверенности или страха. Отточенные боевые приёмы сменяли друг друга в стремительной круговерти атак и защиты.

Лэвалт ощутил, как в груди разливается щемящее чувство отцовской любви и гордости. Его сын, его плоть и кровь, сражался там, внизу, с лихостью истинного воина. Лэвалт не мог оторвать взгляда от этого упоительного зрелища.

Эйдан был так поглощён танцем клинков, что не заметил, как к нему со спины подобрался ещё один боец. Лэвалт невольно привстал, словно смог бы предупредить об атаке. Меч третьего бойца обрушился на голову Эйдана, и тот рухнул наземь.

— Сын!..

Глава 25

От удара у меня зазвенело в ушах. Голова загудела, словно колокол, и на мгновение я потерял ориентацию в пространстве. Однако я быстро пришёл в себя, понимая, что промедление может стоить мне победы. Пока другие участники не затоптали меня в пылу сражения, я вскочил на ноги, крепко сжимая меч в руке.

Попытка заполучить красный обрезок не увенчалась успехом. Наша группа быстро разделилась в неразберихе боя, и те, кто должен был прикрывать мою спину, исчезли из виду. Я поправил шлем и завертел головой, пытаясь отыскать своих согильдийцев в столпотворении, но тщетно.

«Может, плюнуть на турнир? — мелькнула заманчивая мысль. — Помахали мечом, и хватит».

Я почему-то вспомнил о десяти золотых, потраченных на взнос. Всё-таки обидно будет вылететь так рано. Собравшись, я нашёл себе новую цель — группа из семи мечников, стоящих спина к спине. У многих из них в руках были обрезки. Недолго думая, я присоединился к атакующим.

Вместе с пятью другими бойцами я начал теснить защищающихся. Мы обрушили на них град ударов, стараясь пробить оборону. Я парировал выпады, уклонялся от встречных атак и следил, чтобы никто не зашёл мне за спину. Мой меч со свистом рассекал воздух, сталкиваясь с клинками противников. Адреналин бурлил в крови, а мышцы наполнялись силой. Я полностью погрузился в битву, отдавшись инстинктам и рефлексам.

Постепенно наш натиск начал приносить плоды. Противники теряли строй, и в их рядах появились бреши. Улучив момент, я вывел одного из них на поединок. Мы скрестили мечи в стремительной серии ударов и блоков. Понимая, что времени остаётся всё меньше, я резко сократил дистанцию и, поймав его на противоходе, повалил на землю. Мы покатились по утоптанной земле, борясь за обладание заветным обрезком верёвки.

Наконец, мне удалось вырвать артефакт из ослабевших пальцев соперника. Я вскочил на ноги и увидел свой меч. Но не успел я сделать и шага, как прозвучал громкий сигнал, возвещающий об окончании раунда.

Воин, с которым я боролся, встал, стянул с себя шлем и со злостью швырнул его оземь.

— В последний момент! — сокрушался он. — В последний момент, мать его!

— Это был хороший бой, господин, — выдавил я из себя, отдышавшись.

— Не надо меня утешать!

Подобрав оброненный меч, я отправился на поиски своей группы. Побродив по полю, я наконец заметил знакомые бело-жёлтые повязки на руках. Там же стоял Брунас, что-то втолковывающий остальным.

— Как у нас дела? — спросил я, подойдя ближе.

— Не так плохо, как ожидалось, господин Эйдан, — ответил он, а затем опустил взгляд на мою ладонь: — Вы добыли обрезок в одиночку?

— Пришлось выкручиваться.

Раздались одобрительные возгласы и поздравления.

— Умеете удивлять, господин Эйдан!

— Так держать!

— Благодарю, господа, — улыбнулся я и поинтересовался: — Так сколько наших прошло?

— Вместе с вами — шестеро.

— Господа участники, прошу приготовить обрезки для проверки! — раздался голос распорядителя турнира. — Остальные должны покинуть поле.

Участников заметно поубавилось. Проверяющие потихоньку собрали наши обрезки и удалились.

— Пить хочется, — пожаловался кто-то из наших.

— Не дадут, — сказал Брунас. — Не положено.

— Господа участники, приготовьтесь!

Через минуту прозвучал звуковой сигнал.

Я воткнул меч в землю и тяжело оперся на него, пытаясь перевести дух. Усталость накатывала волнами, заставляя мышцы ныть от напряжения. Горло пересохло, и каждый вдох давался с трудом, словно воздух превратился в раскалённый песок. Пот струился по лицу, застилая глаза и оставляя солёный привкус на губах.

Позади осталось пять изматывающих раундов. Из нашей гильдии до заключительной фазы дошли лишь двое — я и Формир, с которым мы всё время держались вместе.

— Ещё один рывок, — выдохнул я. — Осталось чуть-чуть, господин Формир.

— Рука… — промолвил он. — Левая рука сломана.

— Вы уверены?

— Абсолютно, — поморщился Формир. — Я помогу вам пройти дальше, господин Эйдан. Отвлеку от вас немного внимания.

— Господин Формир…

— Вы должны пройти в следующий этап, господин Эйдан. Ещё одно сражение я выдержу.

Я решительно кивнул, почувствовав прилив сил. Мой взгляд невольно скользнул по Сьегару Скарку — рыцарю Бьердов. Он совсем не выглядел уставшим, словно и не участвовал ни в одном поединке.

Протрубил горн, и с неба посыпались красные обрезки. Один из них впервые летел точно на меня, поэтому я даже не сдвинулся с места. Я ловко поймал его и тут же закрутился на месте, ожидая атаки со всех сторон.

— Спина к спине! — крикнул Формир.

Мы встали спиной к спине, готовясь отразить натиск противников. Они налетели на нас, как стая голодных волков. Казалось, бойцы на поле должны драться в парах, учитывая оставшееся количество, но на нас пришлось сразу пятеро. Несмотря на сломанную руку, Формир держался стойко, орудуя мечом правой. Я прикрывал его со своей стороны, парируя удары и стараясь не подпускать врагов близко. Звон стали наполнил воздух, смешиваясь с криками и стонами.

Мы двигались слаженно, но силы были неравны, и постепенно нас начали теснить. Краем глаза я заметил, как Формира повалили на землю, и тут же рванул в сторону, пробивая себе путь. Я попытался затеряться в толпе сражающихся, надеясь выиграть время, но противники не отставали, наседая со всех сторон. Моё поражение, казалось, было неизбежным.

Внезапно рядом возник Сьегар, разя противников с невиданной скоростью и точностью. В его руке я заметил обрезок.

— Вместе проще отбиваться, — коротко бросил Сьегар, заметив мой подозрительный взгляд.

Я не поверил его словам, однако он не проявил ко мне никакой агрессии и действительно помог отбиться. К нам присоединилось ещё несколько бойцов с обрезками, и мы дождались звукового сигнала.

Сьегар тут же покинул меня, не сказав ни слова. Его поведение выглядело крайне подозрительным, учитывая мои отношения с Бьердами.

— Поздравляю, господин Эйдан! — вывел меня из раздумий голос Формира.

— Спасибо, господин Формир, — слабо улыбнулся я.

Весь остальной час я принимал поздравления от согильдийцев. Все пребывали в приподнятом настроении, несмотря на вылет. Как ни крути, турниры проходят нечасто, и многим пришлось по душе испытание боем.

Когда я сбросил с себя всё снаряжение, пожаловал Емрис.

— Зверь! — Он стиснул меня в объятиях, оторвав от земли. — Ну даёшь!

— Емрис, раздавишь ведь, — рассмеялся я.

Он отпустил меня на землю и похлопал по плечам.

— Как ты их, а? Вот чему я тебя учил! Влево! Вправо! Атака! Защита! Показал всем, как надо сражаться!

Емрис, кажется, радовался победе больше моего.

— Ещё ничего не закончилось, — напомнил я.

— Пустяки, — отмахнулся он. — Справишься, зуб даю.

— Господин Емрис, — вмешался в наш разговор Брунас. — Как насчёт дружеского поединка через пару дней? Двери нашей гильдии всегда будут для вас открыты.

— Загляну, господин Брунас, размяться не помешает, — произнёс Емрис и глянул на меня: — С кем будешь завтра биться?

— Ещё не знаю, — ответил я. — Жребий покажет.

— Ладно, раз так. Сегодня в любом случае будем праздновать!

Глава 26

Просыпаться в своей комнате, зная, что где-то рядом находятся родители, было по-особенному уютно и спокойно. Во время каникул я проводил много времени в доме, который они сняли.

Я сел на кровати и размял шею. Благодаря целительной силе Мрака, моё тело не сохранило и следа вчерашних ударов — даже самые незначительные травмы исчезли без следа. Наверное, это было немного нечестно по отношению к другим участникам турнира.

Одевшись, я спустился вниз, чтобы умыться на свежем воздухе. Там я наткнулся на Емриса, который уже вовсю разминался.

— Ты как на ногах стоишь? — спросил я. — Ты же вчера чуть ли не бочку выпил.

— Опыт не пропьёшь, — ответил Емрис, легко отжимаясь от земли. — Меня такой ерундой не сломить.

— Чувствуется профессиональный подход.

Емрис коротко хмыкнул и, поднявшись, озадачил меня неожиданным вопросом:

— Не хочешь уравнять шансы перед поединками?

— О чём ты?

— Брунас упомянул, что некоторые из бойцов прошли через ритуалы. Это нечестное преимущество, не считаешь?

— Как будто я могу с этим что-то сделать.

— Ты ведь зелья всякие варишь?

— Ну и что с того?

— Может, найдёшь что-нибудь эдакое? — подмигнул он. — Взбодришься перед боем.

— Во-первых, в зельях есть частичка магии, и браслет запросто может на неё среагировать, — улыбнулся я, покачав головой. — Во-вторых, так нагло жульничать я не собираюсь.

— «Так нагло», значит, — оживлённо закивал Емрис с хитрой усмешкой. — Похвально. Моя школа.

Я рассмеялся, и в этот момент у дверей раздался голос папы:

— Проснулся, Эйдан? Как самочувствие?

— Отлично, — обернувшись, бодро произнёс я, и со значением добавил: — Сам знаешь.

— Вот и хорошо.

— А где мама?

— Как обычно, осматривает столичные лавки, — сказал он. — Когда ещё выдастся возможность?

— Я как раз хотел кое-что обсудить с тобой с глазу на глаз.

— Тогда заканчивай с утренними делами и поднимайся ко мне.

Справив нужду и умывшись, я поднялся на второй этаж и вошёл в его временный небольшой кабинет. Он уже успел достать какие-то бумаги и делал на них пометки.

— Так о чём ты хотел поговорить, сын? — отложив пергамент, спросил он.

— Не хочу хвастаться, но мне очень легко даётся практика с Мраком, — произнёс я. — В общем, скоро я смогу лечить не только себя, но и других.

— Так, — медленно кивнул папа. — И к чему ты клонишь?

— Я почти уверен, что к лету смогу исцелить кого угодно, понимаешь? Я ведь знаю, что мама не может забеременеть… Слышал, как об этом шепчутся слуги. Я бы мог осмотреть её и вылечить, чтобы… ну… вы завели второго.

— Вероятно, она может забеременеть, Эйдан, — сказал папа. — Дело не в этом.

— А в чём же тогда?

— Ей очень тяжело дались роды, — ответил он. — А затем она перенесла горячку и чудом выжила. Мы не завели второго ребёнка не потому, что не можем, а потому, что я не хочу рисковать её жизнью.

— Тогда я прослежу за всем. Я смогу вылечить её от любого недуга. Если вы решитесь, я могу и роды принять!

— Сын…

— Нет, правда, пап, — прервал я его. — В этом нет ничего постыдного. Я знаю поболее многих знахарей, а Мрак сделает то, что никому сейчас не под силу.

— У нас есть ты, — сказал папа и, прежде чем я вставил хоть слово, добавил: — Но я обдумаю твоё предложение.

Я молча кивнул, и он спросил:

— Это всё?

— Нет.

— Что ещё?

— Нам надо поговорить о вотрийцах и нашем Доме. Помнишь наш разговор в детстве? Ты сказал, что я узнаю всё, когда подрасту.

— Так ты не забыл. — В его голосе послышалась нотка удивления. — Похвально.

— Ну так что, расскажешь? Или я всё ещё недостаточно взрослый?

Папа замолчал, его взгляд стал задумчивым и сосредоточенным. Он слегка нахмурился, словно погрузился в глубокие размышления. По едва заметному напряжению в его плечах я понял, что он тщательно подбирает слова.

— Прежде всего запомни: никто не должен знать того, что ты сейчас услышишь, — произнёс он наконец.

— Конечно.

— Отнесись к этому со всей серьёзностью, Эйдан.

Тон папы не оставлял сомнений в важности предстоящего разговора. Я внутренне подобрался и кивнул:

— Да, отец.

— Как только маги Оикхелда познали всю силу стихийной магии, поражение Вотрийтана стало лишь вопросом времени, — начал свой рассказ папа. — Кастволки, как часть вотрийского народа, разделили бы его участь. Король Вотрийтана, Доззатан, несмотря на безнадёжность ситуации, желал сражаться до последнего. Он не внимал доводам советников, которые пытались его образумить. А из-за безграничной вотрийской преданности, никто из благородных не посмел восстать против него. И тогда выход нашёл его сын — мудрый принц Зорин. Он уговорила друга, твоего прадеда Ягона Кастволка, похитить себя и передать в руки оикхелдцев.

— Что? — изумлённо переспросил я.

— Ты не ослышался.

— Я не понимаю.

— Доззатан не мог потерять наследника, ведь Зорин был единственным сыном. Подстроив похищение, Зорин вынудил отца уступить.

Я начал нервно мерить кабинет шагами и спросил:

— Что мешало ему сдаться самому?

— Ты ведь уже знаешь ответ, — произнёс папа. — Доззатан признал бы сына изменником и лишил всех привилегий. Тогда бы ход войны не изменился.

— Получается, Ягон передал принца Зорина армии Оикхелда, а потом примкнул к ним?

— Именно так, — подтвердил папа. — Но перед этим Ягон потребовал право основать собственный Дом и Волноломные земли. Короля Оикхелда это устроило.

— Как Ягон вообще согласился на это? — недоумевал я.

— Ты бы предпочёл уничтожение собственного народа? — негромко спросил папа.

Я замолчал, осознавая всю тяжесть выбора, вставшего перед моим прадедом.

— Ягон потерял в войне отца и двух братьев, — продолжил папа. — Он был молод, но закалён кровью и мечом. Он не был глуп, Эйдан, и прекрасно понимал, к чему всё идёт. Благодаря его поступку Вотрийтан сохранил корону, часть земель и множество жизней.

— Но почему армия Оикхелда не пошла дальше?

— Король Оикхелда добился своего. Его интересовали ресурсы, а не истребление населения. К тому же, армия устала от войны. Он получил очередного вассала, который начал честно платить дань и охранять проблемные границы с Вотрийтаном.

Дальнейшая судьба принца Зорина была мне известна. Он провёл восемь лет во дворце Гилима в качестве заложника, прежде чем его отпустили. Впоследствии Зорин взошёл на престол Вотрийтана и сохранил хрупкий мир.

— Значит, Кастволки не предатели, — сказал я. — Просто никто не знает правды.

— Если она вылезет наружу, это пошатнёт ситуацию. Фридолин и его советники могут испугаться тайного союза и получат повод для открытого противостояния.

— Кто ещё об этом знает?

— Во всём Оикхелде — только ты и я. Что до Зорина, то он пообещал Ягону передавать секрет из поколения в поколение. Если он сдержал обещание, то сегодняшний правитель Вотрийтана должен всё знать.

— Просто с ума сойти… — пробормотал я, потирая лицо.

— Когда придёт время, ты поделишься этой историей и со своим сыном.

— Как же это… гадко.

— Такова наша ноша, Эйдан, — тоскливо вздохнул папа. — Такова наша ноша…

Глава 27

Я отдыхал целых два дня, потому что на турнире выступали лучники и копейщики. Самые зрелищные бои — поединки мечников — приберегли на третий, завершающий день состязаний.

Пары определялись очень просто: каждый из шестнадцати участников должен был вытянуть дощечку из мешка. У кого попадались одинаковые номера — те сражались друг с другом. Кто побеждал — проходил дальше. И так до тех пор, пока не останется всего два участника. К моему облегчению, на этом этапе нас не обязали облачиться в доспехи, которые я никогда не надевал. Тела защищали лишь привычные кольчуги и шлемы.

Первые два моих поединка выдались на удивление лёгкими: то ли соперники не успели восстановить силы, то ли им недоставало опыта. Я разделался с каждым из них менее чем за две минуты.

С Сьегаром мы не пересекались, но я успел оценить его стиль. Он двигался с кошачьей грацией и не был похож на обычного мечника. Его удары были молниеносны и точны. Сьегар не щадил даже своих согильдийцев — одному из них он раздробил кисть безупречно нацеленным выпадом.

Пока я присел передохнуть, на арене сошлись рыцарь Тозан Астрис и Риффин из старейшего Дома Ирн.

— Лучше бы этот Риффин вылетел, — пробормотал Емрис, не отрывая глаз от турнирного поля. — Матёрый боец.

— Неудобный противник, — согласился Брунас, составивший нам компанию. — Ирны не богаты и вряд ли проходят через магические ритуалы, но они успели отметиться на полях сражений.

— Наслышан о них, — произнёс Емрис. — Их Дом воспитывает сильных бойцов.

Тозан, конечно, тоже был не промах, но всё его преимущество заключалось лишь в скорости — он защищался и уворачивался, даже не пытаясь контратаковать. Через десяток секунд стало ясно: поражение Тозана неизбежно. Риффин нашёл брешь в его защите и, выбив меч, прижал клинок к горлу.

Толпа взорвалась овациями, приветствуя победителя.

— Зараза! — выругался Емрис. — Вот и следующий соперник.

— Может, первое время Эйдану сосредоточиться на защите? — предложил Брунас.

— Риффин силён в нападении. Если он навяжет свой темп, это сыграет с Эйданом злую шутку. Я бы посоветовал атаковать самому.

Они продолжали обсуждать слабые места Риффина, пока шёл короткий перерыв, а я лишь молча кивал.

— Уважаемые зрители! — заговорил распорядитель турнира. — Господин Риффин Ирн отказался от следующего боя из-за травмы.

— Какой ещё травмы? — удивился Емрис, бросив на меня вопросительный взгляд.

— Понятия не имею, — пожал я плечами.

— Эйдан Кастволк проходит в финал и сразится с Сьегаром Скарком, — продолжил распорядитель, и толпа недовольно загудела. — Пусть победит сильнейший в честном и достойном противостоянии!

— Риффин понравился людям, — сказал Брунас. — Странно, что он отказался. Серьёзных травм я у него не заметил.

— Думаете, он уступил нарочно? — спросил я. — Чтобы я точно встретился с Сьегаром?

— Кто знает.

— Неужели Бьерды и здесь воду мутят? — нахмурился Емрис. — Не нравится мне это.

— Есть и хорошие новости, — произнёс я. — Как минимум, пять тысяч золотых уже у меня в кармане, верно?

— Так ты явился сюда только ради денег? — хохотнул Емрис. — И это мой ученик…

— Да ладно тебе, Емрис, — улыбнулся я. — Я здесь по нужде, а деньги лишними не бывают.

— Если одолеешь Сьегара, завоюешь толпу, — серьёзно сказал он. — О Кастволках будут судачить все.

— Всё может быть.

— Господин Эйдан, господин Сьегар, прошу выйти на поле!

— Размажь его, Эйдан, — подбодрил Емрис.

Я поднялся на ноги и, подхватив меч и шлем, вышел в центр арены. Толпа приветственно взревела. Через миг я осознал, что овации предназначались Сьегару. Трибуны неистово скандировали:

— Сьегар! Сьегар! Сьегар!

— Рыцарь Сьегар Скарк! — завопил распорядитель. — Непобедимый чемпион, которого за последние семь лет не смог одолеть никто! Этот воин — истинный виртуоз клинка! Он — живая легенда арены, непревзойдённый мастер!

Трибуны буквально сотрясались от восторженного рёва. Казалось, сам воздух звенел от всеобщего ликования и предвкушения грядущей схватки.

— Его противник — господин Эйдан Кастволк! Мало кто знает, но в стенах Магической академии Гилима господин Эйдан изучает целительство! Занимается благим делом! У господина Эйдана даже есть прозвище: Костоправ! Выходит, и лечит, и калечит…

Зрители засмеялись, а я раздражённо выдохнул.

— Кто-то из вас не поверит моим словам, но я всё равно скажу! Господин Эйдан сражался с рьянком, спасая прекрасную деву из Лаубиена! Со свирепым магическим зверем, которого с трудом могут одолеть и пять солдат! Пусть он ещё не снискал громкой славы на турнирах, но его доблесть оценили многие! Он не страшится бросить вызов самым грозным противникам и готов доказать всем своё мастерство!

Зрители одобрительно засвистели и зааплодировали, а я лишь думал о том, что теперь родители раз десять спросят меня о рьянке.

— Наденьте шлемы, господа! Приготовьте мечи! Да начнётся бой!

Сьегар, к моему удивлению, отбросил шлем в сторону. Зрители затихли.

— Как насчёт поединка по старым традициям, господин Эйдан? — вдруг громко спросил он. — Голый торс и меч. Предлагаю, как мужчина мужчине.

Публика услышала его слова, и восприняла это предложение взволнованными гулом. Сьегар знал, что я не мог отказаться.

— Что ж, господин Сьегар, это по мне, — сказал я, воткнув меч в землю. — Голый торс и меч.

Арена поддержала нас возгласами и аплодисментами. Я стянул с себя всё снаряжение и рубаху, оставшись в одних штанах.

Тело Сьегара было будто выточено из мрамора: гибкое, поджарое, без капли лишнего жира. Каждый мускул — словно стальной канат. В нем чувствовалась хищная, опасная сила умелого бойца.

Мы подняли мечи и начали неспешно присматриваться друг к другу. Мы кружили, словно два волка, примеряясь и выискивая слабину в обороне. Этот хоровод затягивался, и я, устав от ожидания, ринулся в атаку первым.

Наши клинки скрестились в схватке. Я сразу почувствовал, что за внешней лёгкостью движений Сьегара скрывается огромная мощь. Каждый его выпад, даже самый незначительный, обрушивался на мой меч с невероятной силой, заставляя руки дрожать от напряжения.

Сьегар, будто почуяв слабость, усилил натиск. Его клинок метался серебристой молнией, и один из выпадов достиг цели — острие меча полоснуло меня по плечу. Боли я не чувствовал — лишь жгучее желание не уступить, не дать ему развить успех.

Внезапно меня охватила необъяснимая дрожь, а в душу закрался липкий страх. Удары Сьегара обрушивались на меня с удвоенной силой, и я едва успевал их отражать. Меч становился неподъёмно тяжёлым, норовя вывалиться из ослабевших пальцев. Что-то было неладно, но я не мог понять, что именно…

Глава 28

Цедасу больше нравилось следить за лучниками, нежели мечниками, однако он никогда не отказывался от возможности насладиться захватывающими поединками, особенно когда в турнире участвовал его друг. Вместе с ним поглядеть на Эйдана пришла и Тама. Шаян пропустила турнир, потому что не признавала сражения ради потехи, а Азара, ожидаемо, избегала любые торжества.

Цедас помнил, как Эйдан искусно сражался во дворце, но сегодня тот снова удивил своим мастерством. Да, Эйдану повезло с Риффином, но то, что он дошёл до финала — это закономерный результат, а не удача.

Когда Сьегар и Эйдан обнажили торсы, стало немного тревожно. Мрак, конечно, исцелит раны, но вдруг удар окажется смертельным? Поначалу бой шёл своим чередом: соперники обменивались выпадами, прощупывая оборону друг друга. Странное случилось позже — Эйдан вдруг совсем перестал атаковать и словно двигался медленнее, чем обычно.

— Он чувствует страх, — вдруг сказала Тама, коснувшись груди. — Не свой страх.

— Что? — не понял Цедас, наклонившись к ней. — О чём…

— Чьи-то чары, — перебила она. — Его накрывают проклятием.

— На них браслеты, которые реагируют на магию. Мы бы заметили.

— Сейчас наша связь… крепка, — едва слышно произнесла она. — Я часто пью его… Ты знаешь.

— Ты уверена?

— Чувства меня не обманывают. Кто-то колдует над ним.

Её слова звучали убедительно.

— Нужно остановить поединок, — сказала Тама.

— Нас даже не станут слушать.

Цедас вскочил, окидывая взглядом арену. В море лиц на трибунах невозможно было различить преподавателей академии.

«А даже если найду их, — подумал он. — Что я должен сказать?»

— Господин, сядьте, пожалуйста! — послышалось сзади. — Не видно же ничего!

— Цедас, иди за мной! — сказала Тама.

— Куда?

— Быстрее! Вопросы потом!

Они стремительно сбежали по ступеням и нырнули в опустевший общий проход.

— Попробуем найти этого мага, — произнесла она. — Вряд ли он колдует прямо с трибун. Скорее, притаился где-то внизу.

— Ты хочешь найти его сама?

— А что ты предлагаешь? Позвать других и сказать, что я попила кровушки и теперь ощущаю страх?

— Чтоб ему жить вечно… Ладно, проверим оружейные дворы под трибунами — там есть окна с выходом на арену. Обойдём по кругу!

Они пробежали коридор и повернули направо. Они проверяли дворы один за другим, пока не наткнулись на очередных слуг и двух мужчин, следящих за боем.

— Да что с ним такое⁈ — кричал один из мужчин, хватаясь за голову. — Его же на потеху публике гоняют по полю, как поросёнка!

— Эти не похожи на магов, — сказала Тама. — Давай дальше!

Только они хотели покинуть помещение, как мужчина закричал:

— Да бей же его, Эйдан! Чему я тебя учил⁈

Цедас переглянулся с Тамой и, кажется, понял, кто перед ним стоял.

— Господин! — закричал он, приблизившись к ним. — Господин!

Мужчины обернулись и вопросительно посмотрели на него.

— Вы Емрис? — спросил Цедас. — Наставник Эйдана?

— Рыцарь Емрис Вонгхар! Что вы хотели?

— Нужна ваша помощь! Эйдан в беде!

— В какой ещё…

— Эйдан под проклятием, — бесцеремонно оборвала его Тама. — Надо найти мага, проводящего ритуал.

— На нём же Узы доблести.

— Артефакт не реагирует.

— С чего вы решили?

— Бездна, вы что не видите? — раздражённо спросила Тама, жестом указав на арену. — Он под проклятием!

— Раз так, куда смотрят маги, мать их⁈ — зло спросил Емрис, бросив встревоженный взгляд на турнирное поле.

— Ритуальную магию нельзя отследить, но тот, кто колдует, должен находиться рядом с целью.

— Надо прервать поединок!

— Бой не остановят из-за наших… догадок.

— Да я сейчас же выйду на…

— Господин Емрис, вы только опозорите Дом Кастволков и себя, — прервал его второй мужчина.

— Хватит болтать, — сказала Тама. — Надо продолжать поиски!

Емрис, к счастью, не стал допытывать их ненужными вопросами:

— Хорошо, ведите!

Они забежали в следующий оружейный двор и снова не нашли там никого подозрительного.

— Дальше! — скомандовала Тама.

— Вы друзья Эйдана? — на ходу поинтересовался второй мужчина.

— Да, учимся вместе. Меня зовут Цедас Соннан, а мою спутницу — Тама ган Раббани.

— Рыцарь Брунас Ульф, — представился он. — Рад знакомству.

— Взаимно, господин Брунас.

Емрис распахнул следующие двухстворчатые двери, но вдруг ему перегородила путь охрана:

— Сюда нельзя, господа.

— С какой стати?

— Этот оружейный двор занят.

— Кем?

— Господа, прошу…

— А вы чьих будете? — перебил охранника Емрис. — Ни формы, ни знаков.

— Господа, вам стоит покинуть…

Емрис грубо толкнул говорящего и шагнул внутрь. В эту же секунду второй охранник обнажил меч, но Брунас молниеносно сократил дистанцию и прижал к его горлу кинжал.

— Дёрнешься, и я вскрою тебе глотку.

Только эти слова были произнесены, как их разом вытолкнуло сильнейшим воздушным потоком. Все тут же повскакивали на ноги, и началась битва. К двум охранникам присоединилось ещё четверо.

— Тама! — закричал Цедас.

— Знаю!

Она сделала пас рукой и сразила одного из врагов — тот схватился за голову и протяжно закричал. Цедас краем глаза заметил убегающих слуг позади и во всё горло закричал им вслед:

— Приведите стражу!

С собой у него не было ни защитного, ни боевого артефакта. Стихийной магией он не владел, да и ритуальной тоже, поэтому сейчас лишь наблюдал за боем со стороны.

Емрис и Брунас оказались превосходными воинами: они сразили четырёх нападавших, даже не поранившись. Пятый нырнул обратно за двери, и тут проход заполонил огонь.

— Берегись!

Все бросились в рассыпную. Цедас упал лицом вниз и прикрыл голову. Поток огня пронёсся над ним, едва не подпалив пальцы. Он прополз дальше и прижался к стене.

— Надо что-то сделать со стихийником! — крикнула Тама. — Я его не вижу!

Емрис на миг заглянул в проход, и в ответ по ним ударил огонь.

— Они отступают! Хотя бы один нужен живым!

«Придётся использовать духоплетение, — подумал Цедас. — Нет выбора!»

Он приготовился нырнуть в мир душ, но вдруг со стороны врагов донеслись крики. В их двор тоже привалило стражи, среди которых Цедас заметил боевых магов.

— Всем стоять! Бросьте оружие!

— Ну наконец-то! — крикнул Емрис, бросив меч на землю. — Мы свои! Свои!

Глава 29

Мне хотелось завопить от всепоглощающего ужаса. Инстинкты кричали: беги отсюда, беги без оглядки! Я мог сдаться, мог покинуть арену, но вопреки всему зачем-то продолжал отражать удары, из последних сил удерживая трясущимися руками меч. Это длилось бесконечно долго, пока Сьегар не повалил меня на землю.

— Умоляй о пощаде, и, быть может, я сохраню тебе жизнь, — сказал он так, чтобы его мог услышать только я. — Встань на колени и моли о милости!

Всё изменилось в один миг. Страх вдруг отступил, и мой разум прояснился. Я услышал крики зрителей и их смех. Лишь сейчас я осознал, что был во власти зловещего морока, порождённого чужим колдовством. Я бросил взгляд на Узы доблести — они даже не отреагировали на магию.

Ярость вскипела во мне, заставляя каждую мышцу напрячься, а сердце — забиться с удвоенной силой. Всё моё существо жаждало отмщения за это унижение.

Резким рывком я вскочил на ноги, оттолкнувшись от земли.

— Ты знал, — процедил я сквозь зубы. — И это ты называешь честным поединком по старым традициям?

Лицо Сьегара оставалось непроницаемым, но взгляд выдавал: он всё понял. Он был в курсе проклятия и нарочно измывался надо мной.

Сьегар молча принял стойку и приготовился к бою. Теперь он был абсолютно серьёзен. Наши клинки со звоном скрестились, и битва завертелась с новой силой. Сьегар был поистине достойным противником — его удары сыпались один за другим, яростные и безжалостные. Каждое движение было выверено до миллиметра, каждый взмах меча — точен и смертоносен. Ни один из нас не желал уступать другому ни пяди.

В скорости и технике Сьегар мне не уступал, а может, и превосходил. Одно я знал точно: он был гораздо выносливей меня благодаря ритуалам. Если так продолжится, то рано или поздно я проиграю. Я внимательно следил за каждым движением Сьегара, ища брешь, которую можно было бы использовать. Мой разум лихорадочно просчитывал варианты, ища выход из, казалось бы, безвыходной ситуации.

Мне пришла очевидная мысль: у меня был Мрак. Сейчас использовать силу древних я не мог, но что мешает использовать после боя? Я не должен бояться ран.

Я ринулся вперёд, нанося серию быстрых, но точных ударов, вынуждая Сьегара отступать. Он парировал мои атаки, но я не давал ему и мгновения передышки. Я намеренно ошибся, и Сьегар замахнулся для сокрушительного удара сверху.

Вместо того, чтобы парировать атаку, я в последний момент отвёл руку и, вывернув кисть, направил остриё меча прямо в его шею. Всё произошло за доли секунды, и потому никто из нас не успел защититься. Его клинок разорвал мне надплечье, с хрустом сломав кость, а мой — насквозь пронзил его горло.

Я упал на колено, пытаясь остаться в сознании. Сьегар уронил меч и, удивлённо коснувшись раны, сделал два шага назад, а затем рухнул.

Арена утонула в тишине.

Затупленное лезвие вошло не слишком глубоко, но раздробило ключицу. Сделав несколько судорожных вздохов, я заставил себя подняться. Перед глазами на миг всё плыло.

— Эйдан! — вдруг донеслось с трибун! — Эйдан!

Сперва робко, а затем всё громче и увереннее моё имя подхватывали сотни, тысячи голосов:

— Эйдан! Эйдан! Эйдан! Эйдан!

Скандируя моё имя, зрители создали оглушительный рокот, заполнивший арену подобно раскатам грома. Преодолевая боль, я поклонился Фридолину и, дождавшись его хлопков, поковылял к выходу.

Папа был вне себя от ярости. Я впервые слышал, чтобы он так кричал.

— Почему обычные студенты академии поняли, что мой сын под проклятием, а стражи-маги нет⁈

— Господин Лэвалт…

— Не надо меня затыкать! — прогремел он, обрушив свой гнев на главу стражи.

Кроме нас троих в большой комнате находилось немало народу: Емрис, Брунас, Цедас, Тама, Кьювен, стражи, какие-то придворные маги и ещё несколько случайных лиц.

Я прижимал тряпку к ране и старался не двигаться. Боль была жуткая, но я не посмел исцелить себя.

— Господин Лэвалт, это была ритуальная магия, — взял слово придворный маг. — Её нельзя обнаружить.

— То есть любой желающий мог безнаказанно колдовать над участниками турнира?

— Нет, — спокойно ответил маг. — Узы доблести должны…

— Вы издеваетесь⁈ — взорвался папа. — Ваш хвалённый артефакт не сработал!

— Да, мы знаем, господин Лэвалт. Служба розыска уже ищет слуг, которые надели этот браслет на вашего сына.

— Значит ли это, что господин Эйдан тоже мог применять магию? — вдруг спросил кто-то.

Судя по лицу, папа готов был разразиться очередной гневной тирадой, но его опередил всё тот же придворный маг:

— Артефакт игнорировал лишь внешнее воздействие — кто-то очень умело его зачаровал. Если бы господин Эйдан сам колдовал, браслет непременно бы сработал.

— Но тогда любой мог тайно усилить его ритуалом, разве нет? Сделать сильнее, например?

— Прекратите! — не выдержал папа. — Вы видели всё своими глазами! Сьегар гонял Эйдана словно мальчишку! Как только колдовство прервалось, Эйдан сразил его в честном бою!

— Господин Лэвалт, пожалуйста, сохраняйте спокойствие.

— Моего сына пытались опозорить на всё королевство!

— Служба дознания уже допрашивает схваченных преступников, — сказал глава стражи. — Они докопаются до истины.

— Хоть что-то удалось выяснить на данный момент?

— Предварительно, это просто наёмники, получившие щедрую плату. Личности нанимателей пока не установлены.

— «Просто наёмники», — повторил папа, закивав головой. — Почему-то мне кажется, все присутствующие прекрасно понимают, кто за этим стоит.

— Господин Лэвалт, воздержитесь от голословных заявлений, — вмешался какой-то благородный. — Возможно, кто-то просто хотел подзаработать на ставках.

— Вы шутите? Вы видели расклад? Девять человек из десяти поставили на Сьегара! Чтобы сорвать куш, логичнее было бы околдовать его, а не Эйдана!

— Предлагаю отложить этот разговор, господин Лэвалт, — произнёс глава стражи. — Честь вашего сына не пострадала. Все отдали должное его мастерству. Теперь дело за королевскими службами. Поверьте, они профессионалы своего дела.

— К тому же, господину Эйдану явно требуется помощь, — добавил придворный маг.

Папа медленно выдохнул, стараясь обуздать эмоции, и произнёс более сдержанным тоном:

— Хорошо, господа, пусть службы займутся расследованием. И прошу простить меня за вспыльчивость.

— Ничего страшного, господин Лэвалт, на вашем месте любой отец отреагировал бы точно так же.

Глава 30

Конечно, празднество во дворце мы пропустили и вместо этого отправились прямиком в съёмный дом. Цедас и Тама были всё время рядом, не отходя от меня ни на шаг.

— Емрис, отправляйся в Службу дознания и разузнай всё, что они выяснили, — распорядился папа, как только мы въехали во двор. — Меня интересуют любые сведения.

— Да, господин Лэвалт.

Поддерживаемый Цедасом и папой, я вошёл в дом и поднялся на второй этаж. Только перешагнув порог своей комнаты, я позволил себе погрузиться в потоки Мрака. Я направил энергию во все раны и с облегчением выдохнул. Боль исчезла, и всё начало стремительно зарастать.

— Во имя могучего Рондара… — прошептала мама, впервые увидев нечто подобное. — Эйдан…

— Я же говорил, ничего страшного, — слабо улыбнулся я. — Мрак творит чудеса.

Папа внимательно осмотрел меня со всех сторон и задумчиво произнёс:

— Очень быстрое исцеление.

— Сила древних, — кивнул я.

— Все видели, как тебя ранили. Ни один целитель не способен так скоро выздороветь.

— Похожу с повязкой какое-то время, чтобы не вызывать подозрений.

— Стилда наверняка захочет осмотреть рану, — заметил Цедас.

— Придётся ей отказать. Что-нибудь придумаю.

— На всякий случай до завтра отправим всю прислугу в постоялый двор, — решил папа. — Никто не должен видеть тебя без одежды и повязок. — Затем он посмотрел на моих друзей: — Господин Цедас, госпожа Тама, вы спасли жизнь моему сыну и защитили честь нашего рода. Не знаю, как вас отблагодарить. Я в неоплатном долгу перед вами.

— Не стоит благодарности, господин Лэвалт, мы ведь с Эйданом друзья.

Папа коротко поклонился, и мама поддержала его.

— Вы нас смущаете, — скромно сказала Тама.

— Я рад, что сын нашёл настоящих друзей.

— Спасибо, господин Лэвалт.

— Боюсь, мы должны вас оставить, — вздохнул папа. — Валда, милая, думаю, нам следует нанести визит во дворец. Король Фридолин захочет нас видеть.

— Идите, — сказал я. — Со мной всё в полном порядке.

Папа коротко кивнул, и они с мамой удалились. Когда дверь закрылась, я утомлённо сел на кровать и прикрыл глаза.

— Денёк выдался тот ещё, — сочувственно произнёс Цедас.

— Вы не ранены?

— Отделались лёгким испугом.

— Что от вас хотели стражи-маги?

— Допытывали, как мы догадались о проклятии.

— И что вы сказали?

— Наплели, что заметили твоё странное поведение, — ответил он.

— Хорошо, — одобрил я.

— Тебе разве не любопытно, как мы всё поняли?

Я перевёл взгляд на Таму:

— Ты ощутила мой страх, верно?

— Да.

— Так ты всё знаешь? — удивился Цедас.

— Тама и не скрывала эту особенность от меня, — тихо сказал я. — Пока она пьёт мою кровь, мои эмоции для неё как на ладони.

— И что бы ты без нас делал? — усмехнулась она.

— Как что? Умер бы.

— Эйдан… — покачал головой Цедас.

— Честно говоря, не ожидал, что Бьерды решатся на такое после истории с медальоном. Но, признаюсь, план необычный.

— Может, тебе поговорить с Ганнером или его отцом? — предложил Цедас. — Попробовать уладить конфликт.

— И что им сказать? «Хватить пытаться меня убить?»

— Не знаю… Просто обсудить всё.

— Не я это начал, Цедас, и не мне идти на поклон. А даже если я поступлюсь гордостью и приползу к ним, как побитая собачонка, это ничего не изменит.

— Твоя правда.

— По крайней мере, они потеряли своего лучшего рыцаря.

— Тама… — с укором произнёс Цедас.

Я впервые убил человека, но, как ни странно, не чувствовал ни вины, ни сожаления. Не было во мне и мрачного удовлетворения — лишь пустота. Словно это было в порядке вещей, словно я всю жизнь только этим и занимался.

Может быть, так и должен рассуждать воин? Не терзаться угрызениями совести, а воспринимать смерть врага как должное? Мой противник знал, на что шёл. Знал, что рискует жизнью.

И все же где-то в глубине души шевелилось странное чувство, будто сегодня я переступил какую-то грань. Словно, лишив жизни другого человека, убил и что-то в себе самом. Что-то очень важное.

Но я гнал от себя эти мысли. Нет, я не стану жалеть или терзаться, иначе просто не выживу в мире, где право сильного решает всё. Что сделано, то сделано.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала Тама, нежно коснувшись моей щеки. — Мы навестим тебя завтра.

Вскоре они ушли, оставив меня одного. Все слуги к этому моменту тоже разошлись по приказу папы. Ополоснувшись и переодевшись, я соорудил фальшивую повязку, чтобы зафиксировать руку для вида.

Уснуть не получалось, поэтому я допоздна сидел в ожидании родителей. Их голоса застали меня за чтением книги на кухне. Я прошёл к двери и увидел их усталые лица.

Мама первым делом чмокнула меня в щёку и сказала:

— Я иду спать.

Она поднялась в свою спальню, а мы с папой не сговариваясь прошли в гостиную. Он опустился на диван, и я, сев в кресло, спросил:

— Где Емрис?

— До сих пор у дознавателей.

— Что-нибудь узнали?

— Наниматели неизвестны, — ответил папа. — Этих наёмников даже провели через… Зал правды, кажется.

— Они были в Зале правды? — удивился я. — И не помогло?

— Видимо, они просто одна из ячеек хорошо законспирированной банды. Разбросаны по всему Оикхелду, берутся за любую грязную работу, если хорошо заплатить.

— Как они согласились? — недоумевал я. — Прямо под боком у короны.

— Каждый из них получил по триста золотых, — сказал папа. — К тому же дельце плёвое: подсунуть артефакт, наложить проклятие и смыться из города. Никаких улик, никаких следов. Если бы Сьегар зарубил тебя на поле, никто бы и не стал ничего проверять. Тем более что ты… Ладно, неважно.

— Тем более, что я Кастволк.

Папа мрачно кивнул, и я спросил:

— Что сказал Фридолин?

— А что он может сказать, сын? Велел усилить охрану, найти и покарать всех виновных.

— И никаких вопросов к Бьердам? Очевидно же, что это они.

— Если вопросы и были, то я об этом не знаю, — ответил папа. — Меня весь день не покидало ощущение, что ему всё равно. Он лишь жалел, что не смог наградить тебя лично.

— Да уж…

— Проблема в том, что Рогнер — его первый советник и правая рука. Он контролирует всё окружение. Ему всегда удастся выйти сухим из воды.

— Это всё моя вина, — вздохнул я. — Нажил врагов, напортачив с Ганнером…

— Нет, Эйдан, — возразил папа. — Я уже говорил и повторю снова: ты ни в чём не виноват.

— Виноват, и ты это знаешь.

— Послушай, сын, — наклонившись вперёд, сказал он. — Конфликта с Бьердами нельзя было избежать. Просто я не рассчитывал, что всё начнётся так скоро и… с тебя. Видно, сама судьба распорядилась, чтобы ваши пути с Ганнером пересеклись.

— О чём ты?

— Бьерд, Хофрод, Холебнеф, Сигисвулт, Йелнан, — произнёс он. — Пять великих Домов, чьи богатства не ступают королевской казне. Пять древних родов, которым принадлежит едва ли не половина Оикхелда. В последние годы для них настали времена застоя. Другие благородные семьи, даже не имеющие статуса Дома, начинают откусывать всё больший кусок от их пирога.

— Мастер Талваг не раз говорил об этом, — кивнул я. — Но причём здесь наш Дом? Мы никогда не переходили им дорогу.

— Бьерды и Холебнефы теряют больше всех, а возможностей для роста у них всё меньше. Они стремятся укрепить позиции и расширить сферы влияния любыми доступными средствами. На сегодня простейшим выходом из этой ситуации будет…

— Война, — закончил за него я.

— Именно, сын. Насколько мне известно, Верховный маг, Адам Холебнеф, и Рогнер уже убедили Фридолина в необходимости военного похода. Все советники и большинство Домов их поддержали.

— Они займут приграничные территории, — понял я. — С кем они собираются воевать? С Вотрийтаном?

— Кьювен опасается, что всё начнётся с его земель. Через него королевство Юви ведёт активную торговлю, поставляет много товаров и ресурсов. Всё это перейдёт в руки зачинщиков войны, а сам он останется ни с чем.

— А Эхоан?

— Не знаю, Эйдан, — покачал головой папа. — Если тронут Эхоан, то может вмешаться Клинкарак.

— Значит, следующим будет Вотрийтан.

— И мы обязаны будем отправить на войну всех солдат, что у нас есть, — вздохнул он. — Как ни крути, нас в любом случае ждёт поражение. Если мы поддержим Вотрийтан, нас уничтожат. Если же поддержим Оикхелд, то потеряем людей, а Бьерды определённо воспользуются моментом и укажут королю на нашу слабость.

— Хочешь сказать, они могут забрать наши земли? — похолодел я.

— Не только земли, — ответил папа. — Наш Дом ещё слишком молод. Найдутся те, кто скажет, что мы получили свои привилегии и титулы незаслуженно. Мы рискуем лишиться всего.

— Почему мы никогда не обсуждали это с тобой? — возмутился я. — Почему ты говоришь это только сейчас?

— Потому что, как и ты, я когда-то был молод, — сказал он. — Я знаю, каково просыпаться каждый день с одними и теми же гнетущими мыслями. Я не желал тебе своей судьбы, Эйдан. Хотел, чтобы ты успел насладиться беззаботной юностью, не омрачённой тенью грядущих испытаний. Честно говоря, я не знаю, что мне делать.

— Ох, пап…

Я поднялся с кресла и сел рядом, положив руку ему на плечо. Этот простой жест был полон невысказанной поддержки и понимания. Мы сидели молча, глядя перед собой, объединённые общей тревогой и решимостью.

Глава 31

Посетив банк, я удостоверился, что пятнадцать тысяч турнирных золотых уже поступили на мой счёт. Там же я распорядился перевести тринадцать тысяч на счёт папы. Когда я сообщил ему об этом, он поворчал для вида, но принял новость с благодарностью — семье деньги пригодятся.

На следующий день пришло время прощаться.

— Что собираешься делать с оставшейся частью? — спросил папа.

— Попросил банковского служащего подыскать дом в верхней части Гилима, — ответил я и добавил: — Небольшой и недорогой.

— Всё же решил обжиться в столице?

— Раз появились средства, лишним не будет.

Папа понимающе кивнул:

— Хочешь поселить там беспризорников?

— Пусть живут и присматривают за всем.

— Могу оставить слуг.

— Не нужно, они справятся сами.

— Ну раз решил, то пусть так и будет.

— Попрощаюсь с мамой.

Мама возилась у багажа, старательно делая вид, что совсем не волнуется.

— Как тебе эволиски? — спросил я, подойдя ближе. — Не страшно лететь?

Она посмотрела на меня, и по этому взгляду я понял, что её сейчас терзают совсем другие мысли.

— Со мной всё будет…

— Я слышала это уже тысячу раз, — перебила она меня, поспешно смахнув выступившие слёзы. — То монстр, то медальон, то турнир… Что ещё должно случиться, чтобы ты посмотрел правде в глаза?

— Какой правде?

— Тебе здесь убьют, — срывающимся голосом произнесла она и, вопреки всем стараниям, всхлипнула.

Я притянул маму в свои объятия. Её плечи вздрагивали от рыданий, но постепенно, под моими успокаивающими прикосновениями, она начала затихать.

— Ты мог бы вернуться домой, — негромко сказала она. — В этом нет ничего позорного.

— Если всегда бегать от трудностей, то никогда не достигнешь целей и не станешь сильнее. Мне нужно быть здесь.

— Сынок…

— Тем более до лета осталось совсем чуть-чуть. Сдам экзамены и сразу отправлюсь домой на каникулы.

— Пообещай не влезать в неприятности.

— Никаких глупостей, мам.

— Пообещай.

— Обещаю, что буду принимать взвешенные и обдуманные решения.

— Ты у меня совсем взрослый стал, — сказала она, поправив мои волосы.

— Господин Лэвалт, всё готово к отлёту, — раздался голос Емриса.

— Ну всё мам, вам пора.

Она кивнула, поцеловала меня в щёку и через минуту забралась по лестнице в седло на спине эволиска. Папа и Емрис тоже подошли попрощаться.

— Почаще заглядывай к Брунасу, — напутствовал Емрис, хлопая меня по плечу. — Он хороший боец.

— Хорошо, — улыбнулся я.

— Удачи, сын. — Папа крепко обнял меня и добавил: — Если нужна будет помощь, обратись к Кьювену. Он не откажет.

Все заняли свои места, и эволиск расправил свои могучие крылья, поднимая в воздух клубы пыли. Мощными взмахами он оторвался от земли, набирая высоту.

Вернувшись в академию, я поднялся в своё крыло и зашёл в гостиную. К моему удивлению, там оказался Хамес, беседующий с Тамой. На его лице промелькнуло облегчение, словно мой приход избавил его от неловкости.

— Привет, Хамес. Меня искал?

— Привет, Эйдан, — поздоровался он. — Есть разговор.

— Что ж, развлекайтесь, мальчики, — произнесла Тама. — Не буду вам мешать.

Она скрылась за дверью, оставив нас наедине.

— Должно быть, вам нелегко с ней, — нарушил тишину Хамес.

— Мы привыкли, — улыбнулся я. — Так о чём ты хотел поговорить?

— По поводу твоей просьбы, — ответил он, похлопав по сумке.

— Уже?

— Может, продолжим в комнате?

— Конечно.

Мы зашли ко мне, и он полез в сумку.

— С рук зелье купить не удалось, но рецепт и цветок нашлись. — Хамес вручил мне свёрнутый в трубочку пергамент, а затем достал запечатанную пробкой баночку: — А вот и Яркисс скальный, как ты просил.

Я аккуратно взял баночку и сквозь мутное стекло разглядел высушенные лепестки.

— Ты меня очень выручил.

— Рад был помочь.

— А что с зельем? Продавцов не нашли?

— Найти-то нашли, но купить их не каждый может, — ответил он. — Там чуть ли не десять печатей просят… Очень серьёзная и редкая штука, как оказалось. На чёрном рынке, говорят, проще приобрести, но качество совсем не то. Решил, что ты сам лучше сваришь.

Я согласно кивнул.

— Так кого ты собрался допрашивать? — поинтересовался он.

— Я же говорил, Хамес, — улыбнулся я. — Всего лишь зельеварский интерес.

Дом для меня нашёлся за считанные дни. Он стоял на отшибе Гилима, но в пределах городской стены. Небольшой для благородного, но с хорошим участком и нужными пристройками. Двухэтажный, аккуратный и ухоженный, он позволял с комфортом разместить как хозяев, так и немногочисленных слуг. За домом стояли две опрятные бани, а чуть поодаль — хозяйственные постройки хранения утвари и для содержания скота с птицами.

Ребятня встретила моё предложение о переезде с подозрением, но не отказалась взглянуть на дом одним глазком.

— Так мы сможем здесь жить, господин? — неверяще спросил Сарзон, когда мы обходили участок.

— Если согласитесь служить мне, первый этаж будет в вашем распоряжении.

— А что мы должны будем делать?

— Очевидно, следить за всем и выполнять мои поручения, — ответил я. — Займётесь уборкой, домашним хозяйством, будете присматривать за порядком. Если я приеду, приготовите мне еду и постель, растопите баню.

— А другие слуги? — удивился он. — Никого больше не будет?

— Никого. Ты станешь здесь главным и будешь отвечать за всё. Расходы лягут на меня. К тому же вместе с Мивой ты будешь получать жалованье. И остальные тоже, как подрастут.

— Господин… — опешил Сарзон. — Вы не шутите?

— Я предельно серьёзен. Ну так что, согласен?

— Как…Ну так… Господин, да как я от такого отказаться могу? И Мива согласится!

— Вот и замечательно, — кивнул я. — И ещё: мне нужно, чтобы ты овладел грамотой. Найму учителя, который тебе всё втолкует. Заодно и остальных поднатаскает.

Сарзон с благодарностью смотрел на меня. Я видел, как в его глазах зажглась надежда на лучшую жизнь. Для меня же это был не просто жест доброй воли: я понимал, что рано или поздно мне понадобятся верные и преданные люди. А кто может быть вернее и преданнее тех, кому ты подарил шанс на новую жизнь?

Глава 32

Я наполнил еловые иголки магией и бросил их в котелок. В тот же миг зелье забурлило, и из котелка повалил густой пар с синеватым отливом. Чтобы избавиться от удушливого аромата, я распахнул окно настежь, впуская в комнату свежий воздух.

Раздался громкий стук, а затем послышался голос Цедаса:

— Эйдан, войду?

— Входи.

Цедас распахнул дверь и замахал руками перед лицом, пытаясь развеять клубы пара.

— У меня к тебе просьба, — сказал он. — Ты можешь перенести котёл куда-нибудь в другое место?

— Зачем?

— «Зачем»? — переспросил он. — Эйдан, у нас весь этаж провонял! Займи хотя бы третий!

— Вдруг там кто-нибудь объявится? — с сомнением произнёс я. — Не хочу рисковать.

Цедас цокнул языком и, бросив напоследок недовольный взгляд, закрыл за собой дверь. Я же вернулся к помешиванию бурлящего варева. Не прошло и минуты, как дверь открылась без всякого стука, и на пороге объявилась Тама.

— Сколько раз я просил стучать? — проворчал я.

— Что ты здесь варишь уже второй день?

— Важное зелье.

— Ты не забыл, что для этого есть кабинет Ингвара? Моя одежда насквозь пропахла травами!

— Тама, потерпи буквально один день.

— Эйдан, я предупреждаю…

— Всё-всё, хватит, — раздражённо сказал я. — Один день, договорились?

Она молча захлопнула за собой дверь, и я выдохнул с облегчением. Но передышка оказалась недолгой: вскоре ко мне снова постучали.

— Ну что ещё? — не сдержавшись, повысил голос я.

— Если ты занят, зайду в другой раз, — донеслось с той стороны.

— А, Азара… — на миг смутился я и поспешно добавил: — Заходи.

Она вошла в комнату, сморщилась от резкого запаха и произнесла:

— Хотела тебя поблагодарить.

— За что? — растерялся я, впервые услышав от неё нечто подобное.

— Я навестила ребят в твоём доме, — ответила она. — Им нравится. Спасибо.

— Место и правда хорошее, тихое, — кивнул я, не забывая помешивать зелье. — Мне там тоже понравилось.

— Я пришла не только за этим, — сказала Азара. — Думаю, ты достаточно попрактиковался в исцелении. Пора переходить к новому этапу.

— Буду лечить других?

— Да.

— И кого же?

— Увидишь, — пространно ответила она.

— Когда начнём?

— Ты свободен на выходных?

— Свободен.

— Тогда встречаемся там же, где обычно.

Она с любопытством покосилась на булькающее в котле зелье, а затем вдруг спросила:

— Слушай, а ты не мог бы перенести свой котёл куда-нибудь?

Я лишь коротко вздохнул.

Гренетра, эльфийское зелье, было готово на следующий день. Рецепт оказался не таким уж сложным, как я опасался, хотя проверить его эффективность возможности не было. В целом, цвет, запах и консистенция соответствовали описанию. Наполнив три флакона до самого горлышка, я дождался наступления вечера и отправился в свой дом.

Сарзон, возившийся во дворе с дровами, заметил мой приезд ещё на подходе.

— Господин Эйдан! — с улыбкой поприветствовал он меня. — Вы с ночёвкой?

— Не беспокойся, я ненадолго, — сказал я, закрыв за собой калитку. — Как у вас тут дела?

— Вот, цыплят закупили, — сказал он, махнув на кур. — Скоро и коровой займёмся.

— По инструментам всего хватает?

— Хватает, господин.

— Вот и славно.

— А зельями торговать уже не будем? — поинтересовался он. — Хорошо же шло.

— Пока повременим с этим, — ответил я. — Если понадобится, то потом и решим. И да, затопи-ка баню, чтоб я ночью помылся, когда вернусь.

— Сделаем, господин Эйдан.

Оставив Сарзона, я вошёл в дом, перекинулся парой слов с Мивой и поднялся к себе. Дети после переезда вели себя на удивление тихо и не лезли с расспросами — видимо, Сарзон уже научил их соблюдать границы.

Вместе с собой я прихватил увесистый мешок, где лежало всё необходимое для сегодняшней вылазки в кабак. Сняв с себя чистую одежду, я нацепил поношенные штаны, обычную рубаху, потёртую куртку и дырявый дорожный плащ. Волосы пришлось спрятать под вонючей шапкой. На дне мешка обнаружились ещё пара стоптанных башмаков и простенький кинжал. Всё это барахло я по дешёвке приобрёл у простолюдинов на рынке, так что подозрений мой вид вызывать не должен.

Закончив с переодеванием и слегка измазав лицо для большей достоверности, я покинул дом. Идти предстояло на другой конец города — в южную часть, где находился кабак «Жадный конюх». От лошади и кареты я решил отказаться, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Дорога, по ощущениям, заняла чуть больше двух часов. Чем ближе я подходил к кабаку, тем более сомнительней становилась публика вокруг: оборванные нищие, подозрительные личности, уличные воришки. Здесь обитал соответствующий контингент.

Наконец, впереди замаячила неказистая вывеска «Жадного конюха». Я потянул на себя скрипучую дверь и шагнул внутрь. В нос сразу ударила густая смесь запахов прокисшего пива, табака, немытых тел и жареного мяса сомнительной свежести. Обстановка оказалась под стать вывеске: замызганные столы, кривые стулья и закопчённые стены.

Я протиснулся к стойке, за которой возвышался щербатый старик, и плюхнулся на шаткий табурет.

— Плесни-ка мне пойла! — гаркнул я.

— Полушку на стол клади, — буркнул старик, смерив меня тяжёлым взглядом.

— Куда цену ломишь? Четвертака хватит за бурду хватит!

— Не нравится — проваливай!

Скривившись для вида, я швырнул на стойку половину медяка. Старик смахнул монету и наполнил кружку мутноватой жидкость. Я отхлебнул, едва сдержав гримасу отвращения. Ну и мерзость!

— Жрать есть чего? — спросил я. — С дороги хоть собаку съем.

— Есть картошка да рулька свиная.

— Сколько?

— Полушку и четвертак выкладывай.

— Свинка-то не протухла?

— Не нравится — не жри!

— Давай уже, — сказал я, бросив монеты.

Он сунул мне ложку и с лязгом поставил передо мной тарелку, большую часть которой занимала некая серая масса, отдалённо напоминающая картофельное пюре. Я набросился на еду, как изголодавшийся волк, лишь бы поскорее покончить с этой пыткой. Одним богам известно, каких усилий мне стоило не выплюнуть всё обратно.

«Отравление Мраком мне ещё не доводилось лечить, — промелькнула мысль. — Похоже, сегодня придётся…»

— Мне тут человечка отыскать надо, — помахав ложкой, сказал я. — Быком его кличут. Слыхал о таком?

— Не знаю таких, — ответил старик, украдкой глянув куда-то в сторону.

— Жаль, — громко цокнул языком я. — А чего хлеба не дал?

— Ещё четвертак гони.

— Да ты совсем озверел, старый!

— Не нравит…

— Понял, понял! — воскликнул я, швырнув ему четвертак. — Королевский дворец, а не кабак, мать его!

Старик, ворча себе под нос, протянул мне кусок чёрствого хлеба. Я с жадностью схватил его и принялся старательно вычищать тарелку, собирая остатки пюре. Каждый кусочек я отправлял в рот, запивая пивом. Вскоре тарелка была пуста, и я вздохнул с облегчением.

В этот момент рядом со мной плюхнулся приземистый мужичок. Густая борода скрывала половину его лица, а из-под кустистых бровей сверкали цепкие, настороженные глаза. Однако моё внимание привлекли не столько его грубые черты, сколько ножны с мечом на поясе.

— Как зовут? — хрипло спросил он.

— Шалемом звать, — ответил я. — Свои Шальным кличут.

— Слыхали, мужики? — засмеялся мужичок. — Шальной.

— Ага, — глупо улыбнулся я. — А ты кто?

— А я Дувин. Сам откуда будешь?

— С Ултои.

— Да ну? А на зувийском прям как на родном шпаришь.

— Так родной и есть, — пожал плечами я. — На юге же вырос. Мы там только на зувийском и балакаем.

— На юге — это где? Какой городишко?

— Нима.

— О-о-о, — протянул Дувин. — Хорошее местечко. Красивое.

Я грубо расхохотался:

— Да эта дыра страшнее тутошнего толчка.

Дувин с пониманием усмехнулся.

«Проверяешь меня, гад? — подумал я. — Ну давай, продолжай».

— И чего ты к нам с Нимы пожаловал?

— Так я уж годков десять как из Нимы ноги сделал. Сейчас всё больше по Оикхелду шатаюсь.

— Дела в Гилиме?

— Есть такое. Человека ищу.

— Чего тебе от Быка нужно? — в лоб спросил он.

— Дельце у меня к нему имеется.

— Какое?

— Дружище, а чего это я тебе отвечать должен?

— Коли дела с местными иметь хочешь, придётся ответить.

— Вона как, — хмыкнул я. — Ну так давай отойдём, перетрём с глазу на глаз.

— Можно и перетереть, чего ж нет? — усмехнулся Дувин и, глянув на какую-то компашку, добавил странным тоном: — Мужики, не теряйте, мы немного посудачим.

— Да не вопрос, — ответили ему.

Мы вышли на улицу, и он повёл меня подальше от кабака.

— Куда мы идём? — насторожился я.

— Туда, где не будет лишних ушей.

Мы свернули за угол, и Дувин пробормотал:

— Ну и темень, хоть глаз выколи.

Как когда-то сказал папа, у меня не было глаз на затылке, однако с некоторых пор я стал особенно осмотрителен, поэтому сразу расслышал подозрительные шаги позади. Я остановился и без стеснения обернулся:

— Вы кто такие?

— Да не трясись, Шальной, — сказал один из них.

Они окружили меня со всех сторон, и Дувин, сплюнув под ноги, процедил:

— Выкладывай, кто такой.

— Я тебе уже сказал.

— Рожа у тебя больно смазливая, а руки гладкие, как жопа принцессы, — фыркнул он. — На кого горбатишься, сучонок?

— Да ты видать попутал, дядь?

— Давай-ка я с ним поговорю, — выйдя вперёд, сказал самый крупный из них.

Я молча достал кинжал и приготовился к бою. Вряд ли кто-то из этой шайки мог составить мне конкуренцию.

— Один на пятерых? — рассмеялся Дувин.

— Ну так давай проверим.

Драке не суждено было случиться, потому что неожиданно на нас налетели люди с мечами.

— Никого не убивать! — крикнул один из них.

Сначала я испугался, что это может быть стража, однако признал голос Борга — одного из наших солдат. Отложив вопросы на потом, я чётким ударом в челюсть уложил Дувина на землю. Не прошло и минуты, как в переулке стало совсем тихо.

— Госп… — начал было Борг, но я его прервал:

— Молчи! Не здесь. Все разговоры потом.

Он кивнул и спросил:

— Что нам делать?

— Этого мне оставьте, — сказал я, кивнув на Дувина. — Остальных уберите отсюда, чтобы мне никто не мешал.

Солдаты принялись выполнять приказ, а я присел рядом с Дувином, привёл его в чувство и придавил грудь коленом. Пока он окончательно не пришёл в себя, я достал флакон с Гренетрой, откупорил пробку и насильно залил зелье ему в рот.

Большая часть пролилась мимо, потому что он сопротивлялся, но должно было хватить и этого. Дувин надрывно кашлял, пытаясь избавить лёгкие от жидкости, а я ждал. Когда он вдруг резко успокоился, я понял, что Гренетра начала действовать.

— Где Бык? — рявкнул я, склонившись над ним.

Дувин уставился на меня остекленевшим взглядом и вдруг выдал:

— На полянке…

— Что?.. Какой ещё полянке?

— Зелёной.

Я на мгновение растерялся, а потом понял: он воспринимает все вопросы буквально. Ингвар ведь предупреждал, что зелье специфическое.

— Ты знаешь человека по кличке Бык?

— Знаю.

— Ты работаешь на него?

— Нет.

— Так ты не работал на него?

— Работал.

— Секундочку… Ты раньше работал на человека по кличке Бык?

— Да.

— Этот человек торгует артефактами с проклятиями?

— Нет.

— А раньше торговал?

— Да.

— Где этот человек сейчас?

— Не знаю.

— Как ты думаешь, где этот человек находится сейчас?

— В Оикхелде.

— Скажи точнее.

— «Точнее».

Медленно выдохнув, я задал вопрос иначе:

— Как ты думаешь, в каком конкретном месте находится человек по кличке Бык?

— Я думаю, он где-то в Оикхелде.

— Где именно он может находиться?

— Где угодно.

— Когда ты видел его последний раз?

— Осенью.

Я удивлённо вскинул брови:

— Этот человек жив?

— Не знаю.

— Из-за чего этот человек пропал?

— Не знаю.

— Как ты думаешь, из-за чего этот человек пропал?

— Я думаю, он пропал из-за последнего покупателя.

— Покупателя артефактов?

— Да.

— Как зовут этого покупателя?

— Не знаю.

— Что хотел приобрести последний покупатель?

— Артефакт с проклятием.

— Этот артефакт — серебряный медальон?

— Не знаю.

— Человек по кличке Бык покупает артефакты или делает их сам?

— Не покупает и не делает.

— Кто-то делает артефакты по его заказу?

— Да.

— Как зовут того, кто делает артефакты по заказу?

— Санд Версет.

— Кто такой Санд Версет?

— Маг.

— Где сейчас находится Санд Версет?

— Не знаю.

— Как ты думаешь, где может находиться сейчас Санд Версет?

— Не знаю.

— Ты с ним когда-нибудь виделся?

— Никогда.

Шорох шагов за спиной заставил меня обернуться. Это был Борг.

— Нам пора уходить. Мы привлекли внимание.

— Хорошо.

Я рывком поднял Дувина и усадил его, привалив спиной к стене. Через пару часов он очнётся в полном порядке, не вспомнив ни единого слова из нашей беседы.

Кивнув Боргу, я торопливо зашагал прочь из тёмного переулка. Лишь оставив позади несколько кварталов, я рискнул остановиться для разговора.

— Итак, — повернулся я к солдатам. — Вас послал отец, верно?

— Да, господин Эйдан. Таков был приказ.

— Ожидаемо, — вздохнул я, понимая, что поступил бы так же. — Сколько вас всего?

— Пятеро.

— Как вы меня вообще нашли?

— Следили за вами с самого начала, господин.

— Со стоянки академии, что ли? — догадался я.

— Да, — кивнул Борг.

Я устало потёр лицо:

— И что мне теперь с вами делать?

Глава 33

На следующий день я собрал нашу студенческую братию в гостиной и поведал о своей вчерашней вылазке. Пришла даже Азара, которая в последнее время частенько составляла нам компанию.

— То есть мало тебе было приключений, — сказал Цедас, укоризненно глядя на меня. — Теперь ты решил и с бандитами потягаться!

— Всё было под контролем, — уверенно заявил я.

— А если бы к тебе не пришли на помощь?

— Я бы уделал их даже без Мрака.

— Сколько самоуверенности… — беззлобно покачал головой Цедас. — Солдаты-то сейчас где?

— Разместил в доме, куда деваться? Благо комнат хватает.

— Ну хоть охрана теперь будет.

— Так вот какое зелье ты варил, — произнесла Азара.

— Эльфийское зелье, — кивнул я. — Гренетра.

— Между прочим, это серьёзное преступление, — заметила Шаян. — Если бы стража поймала тебя, ты бы вылетел из академии и мог в тюрьму загреметь.

— Пришлось рискнуть. У меня должно быть хоть что-то против Бьердов.

— Ты же понимаешь, что это ничего не изменит?

— Может, и изменит. Всему есть предел.

— В любом случае, имён нанимателей у тебя нет, — напомнила Тама.

— Надо бы узнать, кто такой этот Санд Версет, — задумался я. — Если он оикхелдский маг, то явно учился в нашей академии. Можно ли как-то проверить списки учеников?

— Такие списки есть только у Алюры и Елмурборна, — ответила Тама. — Просто так никто их тебе не покажет.

— Вы что, хотите пробраться в кабинет директора? — оторопела Шаян, округлив глаза.

— Конечно, нет, — улыбнулся я. — Думаю, можно поспрашивать других студентов.

— Или сказать Ингвару напрямую, — сказала Азара. — Пусть передаст имя куда надо.

— Как вариант, — закивал я. — Только Ингвар захочет узнать, откуда я всё узнал. Надо придумать какую-нибудь легенду…

— Тогда просто отправь письмо и не ломай голову.

— Тоже верно, — согласился я.

— Версет… — задумчиво пробормотал Цедас, а затем вдруг хлопнул себя по колену: — Стоп! Точно! Это же он!

— Кто «он»?

— Санд, простолюдин. Я застал его, когда учился на первом курсе. Он был один из лучших артефакторщиков среди пятикурсников! Ему почти сразу после выпуска дворянство выдали. Он ещё деньги на взнос собирал!

— Ты уверен?

— Ждите здесь, я сейчас, — бросил Цедас и стремительно ушёл.

Он отсутствовал добрый час, поэтому все, кроме меня, разошлись по своим комнатам.

— Я всё разузнал, — горделиво сказал он, едва показавшись на пороге.

— Ну? — нетерпеливо подался вперёд я.

— Держи. — Он вручил мне какой-то помятый листок.

— Что это?

— Адрес его дома за городом, — ответил Цедас, усевшись рядом. — Ребята сказали, что Санд ещё на четвёртом курсе был по уши в долгах из-за азартных игр. С переменным успехом зарабатывал на артефактах, а затем кое-как расплачивался со всеми. Видать, его так припёрло, что он ушёл на чёрный рынок.

— Может, этому Быку и задолжал, — предположил я.

— Что будешь делать? — поинтересовался Цедас. — Напишешь письмо?

— А если проверить всё самому? — протянул я.

Это была небольшая деревенька неподалёку от Гилима. Несмотря на близость города, место выглядело нелюдимым и забытым.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Цедас.

Он напросился пойти со мной, опасаясь, что я снова вляпаюсь в неприятности.

— Мы же не собираемся калечить его, — успокоил я, поправив капюшон на голове. — Всего лишь поговорим.

— А он возьмёт и всё выложит, как же.

— Так кто сказал, что мы спросим прямо? Прикинемся покупателями, намекнём, что знаем о его… работе. Попросим сделать какие-нибудь безделушки. А там, глядишь, чего-нибудь выясним.

— И всё же сомневаюсь, что он расколется.

— Ну тогда скажу ему как есть: и про медальон, и про Быка, и про Дувина, — произнёс я. — Заодно припугну его Залом правды.

— Думаешь, испугается?

— Конечно, испугается. Все нитки ведут к нему, а он вчерашний простолюдин без захудалого покровителя. Если дойдёт до Залы правды, то у него не будет и шанса, а так хоть выкрутиться сможет. Если надо будет, я ему и золото предложу. Метод «кнута и пряника», слышал о таком?

— То есть тебе наплевать на его остальные деяния?

— Не мне с этим разбираться.

— Тоже верно… Но всё же сомнительно, что он знает имя хоть одного нанимателя, раз работал через Быка.

— Вот и расспросим его обо всём.

— Вообще, страшновато идти на заклинателя вдвоём. Может, стоило позвать твоих солдат?

— Они всё доложат отцу.

— Спорный аргумент.

— Санд же не стихийник, верно? Остаётся, конечно, ритуалистика, но ты лучше меня знаешь, что против магов простые приёмы не сработают. Ему куча времени на подготовку понадобится.

— Ладно, уговорил.

Мы дошли до нужного дома, который выделялся среди остальных своим плачевным состоянием. Да и покосившийся забор с запущенным участком давно не видели заботливой руки хозяина.

— Ставни наглухо закрыты, — заметил Цедас.

— Кажется, тут давно никто не появлялся.

— Пойдём обратно?

Я внимательно осмотрелся по сторонам. Вокруг не было ни души.

— Перелезаем, — скомандовал я, ухватившись за шаткие доски забора.

— Опять надрываться…

Мы аккуратно перебрались через ограду и направились к входной двери. Я постучал, но ответа, ожидаемо, не последовало. Подождав с минуту, попробовал открыть дверь, но она оказалась заперта.

— Будем его ждать?

— Что-то мне подсказывает, что Санд здесь нескоро появится, — сказал я. — Заглянем внутрь. Вскроешь замок?

Цедас удивлённо приподнял бровь:

— Предлагаешь вломиться в чужой дом?

— Предлагаю осмотреть жилище человека, нарушающего закон, — парировал я и добавил: — Если не поможешь, придётся выбивать дверь.

— Ты умеешь убеждать… — проворчал Цедас, но всё же приложил ладонь к замочной скважине.

Концентрируясь, он затаил дыхание. Через несколько секунд раздался первый щелчок.

— Странно… — пробормотал он. — Механизм повреждён.

— Кто-то уже пытался взломать?

— Наоборот — кто-то очень грубо закрыл замок обратно. Такое ключом точно не сделаешь.

Через пару секунд раздался ещё один щелчок, и Цедас молча кивнул. Я аккуратно потянул дверь, и она со скрипом отворилась.

Внутри нас встретила затхлая тишина. Толстый слой пыли на полу подтверждал, что в доме действительно давно никто не бывал. Мы осторожно вошли, стараясь не наступать на разбросанный повсюду мусор и какие-то вещи. Цедас вытянул руку и сотворил небольшой огонёк, сразу стало светлее.

Мы двинулись дальше, внимательно осматриваясь. Обстановка говорила о том, что дом покинули в спешке: вещи валялись как попало, часть мебели была опрокинута.

Пройдя вглубь дома, мы оказались в небольшом помещении, напоминающем кухню. Здесь царил такой же разгром. Осколки склянок хрустели под сапогами, тарелки и столовые приборы устилали пол.

— Похоже, Санд съехал отсюда, — заключил Цедас, обводя взглядом кухню. — Интересно, как давно?

— Должно быть, уже прилично времени прошло. Давай в гостиной всё осмотрим.

Мы вернулись в гостиную, и Цедас тыкнул в угол:

— Эй, а это что там на полу?

Я приблизился и разглядел одеяло, которым что-то накрыли. Осторожно стянув его, я отшатнулся — под ним оказался труп.

— Во имя предков! — сорвалось с губ Цедаса.

От человеческого тела остался лишь обугленный скелет, напоминающий тень прежней формы.

— Его жгли прямо здесь, — сказал я, отметив потемневший пол. — Кто-то контролировал весь процесс, чтобы огонь не спалил дом. Это точно был маг.

Я присел рядом и аккуратно повернул труп на бок.

— Что ты делаешь?

— Хочу осмотреть голову.

Чутьё не подвело: кто-то проломил ему череп.

— Вот почему здесь всё разбросано, — сказал я. — Они боролись, а потом ему саданули по затылку.

— Думаешь, это Санд лежит?

— Наверняка он. Иначе зачем оставлять труп в собственном доме?

— Нам надо сообщить…

— Никому мы ничего не сообщим, — отрезал я, накрыв тело одеялом. — Нас здесь не было. Уходим.

Вскоре мы выбрались наружу и я, оглядев улицу, спросил:

— Сможешь закрыть обратно? Механизм ещё поддаётся?

— Закрою, — глухо ответил Цедас.

Раздалось несколько щелчков, и мы торопливо покинули участок. Я бросал настороженные взгляды по сторонам, опасаясь нежелательных свидетелей. Улица казалась безлюдной, а сгущающиеся сумерки служили нам надёжным укрытием.

— Это уже перебор, Эйдан, — сказал Цедас, когда мы отошли на достаточное расстояние. — Заканчивай с этим делом. Ты и себя, и нас в могилу сведёшь.

— Цедас, но ведь…

— Всё, Эйдан, хватит! — чуть ли не закричал он. — Наигрались! Дальше уже некуда. Давай закончим на этом, прошу тебя. Пускай агенты сами разбираются. А если хочешь помочь им, просто напиши безымянное письмо!

Я ненадолго умолк, но всё же согласился с его доводами и печально выдохнул:

— Ладно… Кажется, и правда пора сделать паузу.

Глава 34

Письмо для Службы магического правопорядка я всё же написал. Кратко изложил информацию про Быка и Санда Версета, умолчав об убийстве — лишь указал, чем они промышляют и в чём могут быть замешаны. Рано или поздно агенты сами найдут труп, как выяснят адрес.

Пришлось немного заморочиться с почерком, качеством бумаги и текстом, чтобы ничто не указывало на дворянина. Отправкой для надёжности должен был заняться Сарзон.

— Через десять дней найди какого-нибудь мальчишку на улице, — велел я Сарзону, вручив письмо. — Пусть передаст посыльному и расплатится за отправку. За работу дай десять медяков. И проследи за всем со стороны.

Возможно, подобная конспирация была излишней, но так я чувствовал себя спокойней.

С наступлением выходного я дождался вечера и направился в кабинет на третьем этаже, где обычно занимался с Азарой. Сегодня она впервые опоздала.

— Пришлось задержаться, — первым делом сказала она, войдя в кабинет. — Грошик сбежал из клетки.

— Кто сбежал? — не понял я.

Вместо ответа Азара раскрыла ладонь и показала мышь.

— Где ты его взяла?

— В лесу.

— Околдовала, что ли?

— Ну а как ещё?

Она поставила Грошика на стол и бросила ему кусочек хлеба.

— Пришлось перебрать нескольких, пока на него не наткнулась, — сказала Азара. — Ему хвост кто-то отгрыз.

Только сейчас я заметил, что у Грошика и правда не было хвоста.

— Мне точно нужно практиковаться на нём? — спросил я. — Всё-таки организм мыши отличается от человеческого.

— Думаю, для Мрака нет разницы. Согласно трактатам, древние могли исцелять кого угодно.

Она взяла привычный табурет и со вздохом уселась за столом. Задержав взгляд на её лице, я отметил явные признаки усталости — тёмные круги под глазами.

— Выглядишь измотанной.

— Экзамены, — бросила она и вдруг пожаловалась: — Так много всего в голове надо держать, что ночами не могу уснуть от напряжения.

Неудивительно, ведь Азара была той редкой студенткой, которая посвятила себя сразу трём специальностям. Такая нагрузка кого угодно лишит сна и покоя.

— Могу сварить тебе особое зелье, — предложил я. — Будешь спать крепко и без снов.

— А проснуться-то утром смогу?

— Конечно, — не сдержал улыбки я. — Выспишься хорошенько.

— Было бы неплохо… — тихо вздохнула она и постаралась приободриться: — Ладно, давай займёмся Грошиком.

— С чего мне начать?

— Если честно, понятия не имею, ведь теории по этой теме нет, — призналась она. — Я долго размышляла, но так ничего и не придумала. Придётся действовать наугад.

Я озадаченно поднял бровь, ожидая пояснений. Азара поспешила добавить:

— В общем… Как ты знаешь, магия и Мрак изменяют именно энергетическое тело, а не физическое, хоть они и неразрывно связаны. Если магу пронзить грудь, то его ядро не разрушится.

— Мне кажется, если магу пронзить грудь, он просто умрёт, — улыбнулся я.

— Ты понял, о чём я говорю, — буркнула она. — И дай мне закончить! Я веду к тому, что энергетические каналы всегда при тебе. Даже при потере конечности они никуда не деваются. Когда ты исцелил свою руку, ты направил энергию по проторённой дорожке, понимаешь? Теперь же придётся направить энергию за пределы тела. Обычную магию можно преобразовать и выплеснуть, а тут же всё сложнее.

— Вот оно что… — задумчиво сказал я. — Погоди, а если я сумею направить Мрак в тело обычного человека, то смогу сделать из него мракотворца? Ну, со временем.

— С чего ты взял?

— Мрак ведь прокладывает в теле свои каналы. Постепенно, шаг за шагом.

— Ты путаешь причину и следствие, — покачала головой Азара. — Ты мракотворец не из-за того, что в тебя случайно попал Мрак, а потому, что именно ты притянул его в себя. Вы, мракотворцы, унаследовали от древних нечто особенное, что и притягивает эту энергию. В любом другом существе Мрак не построит свои пути.

— То есть с другим человеком ничего не случится? — уточнил я.

— Может, его наполнит сила на жалкий миг, не знаю, — сказала она, пожав плечами. — Поток ему всё равно недоступен.

— Тогда плохого исхода отрицать нельзя.

— Поэтому я и принесла Грошика.

— Успела дать имя подопытному, который, возможно, умрёт…

— Пробуй уже.

Несколько глубоких вздохов, и я погрузился в нужное состояние. Мрак, как обычно, бушевал, окутывая меня своей энергией. Я направил палец в зад Грошика и сосредоточился. Я чувствовал, как энергия бурлит во мне, но ничего не происходило.

— Ты пробуешь? — нетерпеливо спросила Азара.

— Разве не видно? — стараясь не отвлекаться, ответил я.

— Хотя бы коснись его.

— Он не испугается?

Она театрально закатила глаза, и я прижал палец прямо к тому месту, откуда должен был торчать хвост. Грошик дёрнулся, но не убежал, продолжая поедать свой хлеб.

Как я ни пытался, реакции не было. Отчаявшись, я даже надрезал палец и убедился, что по-прежнему могу исцелять себя.

— Не знаю, — развёл руками я после очередной неудачи. — Я направляю энергию, но будто в скалу упираюсь. Почему она не идёт дальше?

— Ты меня спрашиваешь?

— А кого ещё спрашивать? Ты же мой мастер, а не наоборот!

Азара смущённо почесала нос и отвела взгляд.

— Я могу написать брату, чтобы он расспросил опытных мракотворцев, — сказала она, глядя в окно. — Правда, не уверена, что это поможет. Вряд ли они знают больше моего.

— Не понимаю, — нахмурился я. — Я же чувствую Мрак, он повсюду, окутывает меня со всех сторон. Его здесь в избытке. Должен быть способ…

Я осёкся на полуслове, поражённый внезапной догадкой.

— Что? — встрепенулась Азара. — Ты что-то понял?

— А если древние направляли энергию не через себя, а напрямую? — медленно проговорил я, обдумывая эту мысль.

— То есть?

— Мрак не требует преобразования, — пояснил я. — Значит, достаточно указать ему путь и цель, используя волю мага.

— Управлять им вне тела?.. — В голосе Азары слышалось сомнение. — Думаешь, получится?

— Сейчас и узнаем.

Я закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь направить энергию Мрака в маленького зверька напрямую. Однако обуздать эту мощную, хаотичную лавину оказалось непросто. Я чувствовал, как энергия обволакивает меня, но никак не мог подчинить её своей воле. Это напоминало отчаянную попытку голыми руками покорить горную реку, несущуюся вперёд с неудержимой силой… Невольно я вспомнил, как в детстве любил играть с водой на берегу ручья.

И тут меня осенило.

Вместо того, чтобы пытаться обуздать и направить всю мощь Мрака разом, я мысленно выделил из него маленький ручеёк. Это было похоже на то, как если бы я подставил ладонь под поток воды и аккуратно направил тонкую струйку в нужное место. Мрак, казалось, подчинился моей воле, когда я сфокусировался на этой малой толике его силы. Я начал осторожно направлять энергию Мрака туда, куда мне было нужно, словно художник, который не пытается закрасить весь холст одним мазком, а терпеливо и точно наносит мелкие штрихи.

Грошик перестал грызть хлебную корку и настороженно навострил уши, явно что-то почуяв. Понимая, что нужно делать дальше, я не просто указал энергии путь, но и вложил в неё своё намерение — исцелить утраченный хвост.

Поначалу казалось, что ничего не происходит, но затем на месте отсутствующего хвоста начал проступать едва заметный бугорок. Миллиметр за миллиметром формировалась новая плоть, а Грошик, словно не замечая чудесной метаморфозы, невозмутимо вернулся к своему кусочку хлеба. Наконец, хвост полностью отрос, став таким, каким и должен быть.

Азара, всё это время безмолвно наблюдавшая за процессом, восторженно охнула и, к моему удивлению, звонко рассмеялась. Впервые за всё время нашего знакомства я услышал её искренний, радостный смех. Бережно взяв Грошика на руки, она внимательно осмотрела его со всех сторон и легонько потеребила за новенький хвост.

Её глаза сияли неподдельным восхищением, когда она посмотрела на меня:

— У тебя получилось!

Я рассеянно кивнул, задумчиво глядя на свои ладони. Конечно, я знал, что рано или поздно научусь исцелять других, но даже представить не мог, какое ликующее чувство триумфа наполнит моё сердце в миг первого успеха. Я словно заново родился.

— Его следовало бы назвать Светом, а не Мраком, — невольно сказал я.

— Это название дали вы, оикхелдцы, — с грустной улыбкой заметила Азара. — На вотрийском он звучит иначе.

— Как же? — с неподдельным интересом спросил я.

— «Нэйтаар», — произнесла она с особым, мягким акцентом. — Что означает «объемлющий суть». Наши предки верили, что Мрак — это первородная энергия, из которой на Антумне возникла сама жизнь.

— Я запомню это.

Глава 35

Весна подходила к концу, а вместе с ней наступала горячая пора экзаменов. В коридорах царила атмосфера лёгкого хаоса и волнения. Первокурсники судорожно повторяли пройденный материал, пытаясь запихнуть в головы как можно больше информации. Старшекурсники, уже привыкшие к этой суматохе, подшучивали над ними и делились историями своих провалов и триумфов.

Сегодня нам предстояло сдавать экзамен по основам магии. Нас пускали в аудиторию группами по пять человек. На письменную часть отводилось полчаса, а на устную защиту — около десяти минут. Как всегда, кто-то засиживался дольше положенного, и оттого экзамен растягивался на целый день.

Я зашёл с третьей группой студентов и, недолго думая, вытянул первый попавшийся билет с преподавательского стола. Я много времени уделял теории, компенсируя этим свои слабые стороны в практической магии, поэтому почти не волновался.

Заняв свободное место, я пробежал глазами по вопросам и принялся строчить ответы. Когда дело дошло до последнего вопроса, стало ясно, что места на листе уже не хватает.

— Мастер Маера, можно взять второй лист?

— Ты исписал весь лист с обеих сторон?

— Да.

— Тогда выходи отвечать.

Не споря, я поднялся со своего места, подошёл к Маере и протянул ей свою работу. Она бегло начала смотреть ответы, и я решил сказать:

— Только для последнего вопроса не хватило места. Там нужно упомянуть, что магическое ядро не меняется в размере примерно после двенадцати лет, но до конца жизни продолжает увеличивать объём вмещаемой энергии. Если маг захочет измерить…

— Достаточно, — оборвала меня она, сделав какую-то пометку в журнале. — Можешь идти.

— Разве не нужно отвечать устно?

— Я знаю уровень твоих знаний, — произнесла она. — Ты успешно сдал экзамен.

— Благодарю, мастер Маера.

Невольно улыбнувшись, я обернулся и поймал взгляд шутливо нахмурившейся Шаян. Подмигнув ей, я подхватил со стола свои вещи, закинул на плечо сумку и вышел в коридор. Как только дверь открылась, сокурсники обратили на меня любопытные взгляды, но никто не решился задать вопрос.

Неподалёку я заметил Азару, которая стояла в одиночестве и сосредоточенно читала книгу, теребя свою рыжую косу.

— Хочешь зайти в конце? — отвлёк я её, подойдя ближе.

Она подняла на меня глаза:

— Ты сдал?

— Да.

— И как всё прошло?

— Нормально, — ответил я, пожав плечами. — Маера даже ничего не спрашивала.

— Дай угадаю, ты переписал там всю книгу?

— Ну не всю книгу, — улыбнулся я. — Просто вопросы попались лёгкие.

— Ага, как же, — вздохнула она. — А я и двух слов запомнить не могу.

— Ты точно справляешься? — участливо спросил я. — По-моему, ты взяла на себя непосильную ношу.

— На следующий год будет полегче, — сказала Азара. — Истории и основ магии уже не будет, а с тремя направлениями я справлюсь.

— Ты забыла про практику.

— Ты нарочно пытаешься меня расстроить? — надулась она.

— Всё, молчу, — примирительно произнёс я, подняв руки. — Если хочешь, могу напоследок тебя погонять по вопросам.

— Давай, — с готовностью согласилась Азара.

Я начал задавать ей самые сложные и каверзные вопросы, но вскоре убедился, что она с лёгкостью на них отвечает и точно сдаст экзамен. Внезапно дверь аудитории с шумом распахнулась и тут же захлопнулась. Я обернулся и увидел Ганнера. Сегодня он самоуверенно вошёл на экзамен одним из первых, но вышел только сейчас.

— Ну как? — поинтересовался Ставар.

— Сказала прийти пересдавать в другой день, — процедил сквозь зубы Ганнер, еле сдерживая раздражение.

— Ещё раз? — удивлённо воскликнула Ниппи, самая надоедливая девочка нашего курса. — Неужели ты не сдал?

— Да, представь себе, не сдал! — прошипел Ганнер. — Она меня завалила! Зачем вообще нормальному магу сдалась вся эта ерунда? С какой стати я должен забивать голову этим бесполезным хламом?

— Я бы не сказала, что это совсем бесполез… — начала было Ниппи, но Ганнер грубо оборвал её:

— Да наплевать! Учим какую-то…

Закончить свою гневную тираду Ганнер не успел, потому что массивная дверь аудитории снова распахнулась и ударила его по спине. Он застыл на мгновение, ошарашенный, а затем резко обернулся и яростно выпалил:

— Ты что, совсем дура?

— Следи за языком, Ганнер, — холодно произнесла Шаян, выйдя из аудитории.

— Вас в вашем Мюре не учат, что двери нужно открывать аккуратно?

— А тебя не учили, что не стоит торчать прямо перед дверью, как изваяние?

— Ты в своём уме, тёмная? Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?

— Ганнер, — громко окликнул я, привлекая всеобщее внимание. — Конфликта ищешь?

— Не лезь не в своё дело, Кастволк, — огрызнулся он.

— Ты знаешь закон, — напомнил я. — Я имею полное право вступиться за честь оскорблённого друга. Не переходи черту.

Ганнер вызывающе вздёрнул подбородок, но промолчал. Смерив меня полным ненависти взглядом, он круто развернулся и зашагал прочь. Его уход тут же вызвал оживлённый шепоток среди студентов:

— Струсил, похоже.

— Ещё бы, Эйдан бы его в порошок стёр.

— Чего это он такой злющий в последнее время?

Шаян, присоединившаяся к нам с Азарой, лишь покачала головой:

— Вот же придурок. Бесит.

— Не обращай на него внимания, — утешила её Азара. — Этот напыщенный индюк никогда не отличался особым умом. Ты-то сама как, сдала?

— Сдала, — выдохнула Шаян и улыбнулась, переведя взгляд на меня: — Вообще-то я должна была выйти раньше тебя.

— Откуда ж я знал, что место на листе закончится так быстро?

— Как вообще можно столько написать?

— Что поделать, я просто прилежный ученик. Вам, госпожа Шаян, видимо, это понятие незнакомо?

— Впервые о таком слышу, господин Эйдан! — в притворном удивлении округлила глаза она.

— Ладно, мне пора уже заходить, — сказала Азара, заметив, что из аудитории вышло ещё несколько человек.

— Мы тебя подождём, а потом сразу пойдём обедать, — сказал Шаян.

— Я тогда загляну ненадолго к Ингвару, — вспомнил я.

— Зачем?

— У меня вообще-то завтра по расписанию экзамен по зельеварению, — пояснил я. — Формальность, конечно, но мало ли, вдруг отметиться нужно. Лучше сегодня схожу и всё узнаю.

— Если задержишься, мы будем в обеденном зале.

Я кивнул и ободряюще улыбнулся Азаре:

— Удачи.

— Спасибо, Эйдан, — сказала она и вскоре скрылась за дверью.

От меня не ушёл лукавый прищур Шаян.

— Что?

— Да нет, ничего, — хитро улыбалась она. — Совсем ничего. Ступайте, господин Эйдан, не смею вас задерживать.

Шутливо поклонившись на прощание, я проследовал к Ингвару. К счастью, он оказался на месте.

— Мастер Ингвар, добрый день, — поздоровался я, постучав и войдя.

— И тебе добрый, Эйдан, — отозвался он, не отрываясь от котла.

— Я насчёт завтрашнего экзамена хотел уточнить…

— Не беспокойся, я уже всё отметил. Ты сдал.

— Вот как? Ну тогда я пойду?

— Раз пришёл, задержись ненадолго, — сказал он, наконец-то посмотрев на меня. — Нужно кое-что обсудить.

По тону Ингвара невозможно было понять, о чём пойдёт речь: то ли о какой-нибудь мелочи, то ли о чём-то серьёзном. Я закрыл дверь, прошёл вглубь и опустился на свободный стул. Ингвар тщательно вымыл руки в тазу, вытер их и встал напротив меня:

— Письмо — твоих рук дело?

— Какое ещё письмо?

— Безымянное письмо в Службу магического правопорядка.

— Мастер, не понимаю, о чём вы.

— Эйдан, как твой учитель, я прошу быть со мной искренним.

— Я честен с вами, мастер Ингвар.

— Правда? — протянул он, а затем вдруг спросил: — По весне мы, зельевары, часто навещаем лес, верно?

— Для сбора трав, — кивнул я, гадая, к чему он клонит.

— Отправившись за травами в очередной раз, я так увлёкся, что сам не заметил, как очутился возле твоего крыла. Знаешь, какой любопытный аромат мне там почудился?

Я промолчал, прекрасно понимая, что сейчас услышу.

— Я учуял Гренетру, — сказал он. — Вообрази моё изумление, когда я осознал, что этот специфический запах доносится с верхнего этажа, где обитает мой единственный ученик.

— Мне приходится варить разные зелья, — максимально ровным тоном произнёс я. — Возможно, вам показалось, мастер.

— Эйдан, я столь часто имел дело с Гренетрой, что узнаю её запах даже находясь при смерти, — сказал он и, не дождавшись от меня никакой реакции, продолжил: — Итак, мой подопечный варит Гренетру, а вскоре до меня доходят вести, что городская стража схватила матёрого бандита, который на допросе как на духу выложил им все свои тайны. Однако, очнувшись через пару часов, он напрочь забыл свои признания. Тебе не кажется это странным? Почти как если бы кто-то опоил его твоим зельем.

Повисла тягостная пауза. Наконец, я произнёс:

— Чего вы от меня ждёте, мастер? Допустим, я к этому причастен. Неужели вы всерьёз полагаете, что я вот так запросто сознаюсь в преступлении?

— Я знаю, ты не из тех, кто стал бы использовать зелье из корысти. Меня интересует лишь правда, Эйдан.

— И какова цена этой правды? — осторожно поинтересовался я.

— Даю слово, я никому не выдам твою тайну. Всё сказанное останется строго между нами.

Я тяжело вздохнул и с досадой произнёс:

— Надо было варить Гренетру в городе.

— Вот этого как раз делать не стоит, — предостерёг Ингвар. — Право изготавливать Гренетру даётся далеко не каждому. Любой мало-мальски опытный агент мог бы случайно уловить характерный аромат, просто проходя мимо твоего жилища. Поверь, ничем хорошим это бы для тебя не кончилось.

— А вам можно?

— Разумеется. Я всё-таки преподаватель академии. Под моим присмотром Гренетру мог бы готовить и ты.

— Откуда вам вообще известно про письмо и допрос бандита? Неужели преподавателей посвящают в такие тонкости следствия?

— У меня остались старые друзья, — ответил Ингвар, и в его голосе послышалась ностальгия. — Я отдал четыре года Службе магического правопорядка и ещё три — Службе розыска.

— Правда? — во мне вспыхнул неподдельный интерес. — А почему вы ушли?

— По той же причине, по которой четыре дня назад закрыли дело о проклятом медальоне.

— Как закрыли?..

— Давай по порядку, Эйдан. Это ты влил Гренетру в Дувина?

— Да, — не стал отпираться я.

— Ты натоптал в доме Санда Версета? Там остались свежие следы.

— Мастер Ингвар…

— Ты или нет?

— Я.

— Кто с тобой был?

— А если я был там один?

— Не прикидывайся глупцом, тебе это не к лицу, — одёрнул меня Ингвар. — Следы оставили двое, поэтому говори конкретнее. Кто он? Слуга? Друг? Наставник?

— Что это изменит?

— Я хочу знать, можно ли ему доверять.

— Можно.

— Имя, Эйдан, — настаивал Ингвар.

— Цедас, — нехотя ответил я и поспешно добавил: — Он не хотел отпускать меня одного. Мы ничего не знали про труп.

— И вы решили вдвоём навестить опытного мага, который способен вас убить?

— Посмей он колдовать, мы бы заметили. Он ведь не стихийник, а ритуальщик.

— Ритуальщик, отлично управляющийся с артефактами. Вам не приходило в голову, что у него в арсенале может быть десяток артефактов? На двери элементарно могла стоять ловушка.

— Цедас тоже артефакторщик, — возразил я. — Он бы почувствовал.

— Во имя Безликих… — вздохнул Ингвар. — На что вы надеялись?

— Я хотел узнать имя нанимателя. Если бы Санд был жив, мы смогли бы договориться.

— Будь Санд жив, он ни при каких условиях не сделал бы этого.

— Почему вы так думаете?

— Потому что мы оба знаем, что в этом замешаны Бьерды.

Не считая друзей, родителей и Емриса, Ингвар был первым, кто так открыто разделил моё мнение. Его слова наполнили меня благодарностью.

— Спасибо мастер, — искренне сказал я. — Но я с вами не согласен. Если бы Санд не знал имя нанимателя или не захотел его называть, ему бы грозил Зал правды.

— Санд умер бы ещё в застенках темницы или даже во время задержания, доложи вы о нём.

— Всё настолько плохо? — уныло спросил я.

— Моё последнее дело было связано с убийством двух дворянок, не имевших покровительства Дома, — неспешно сказал он, сжав переносицу. — Когда улики привели меня к Йелнанам, начальство приказало прекратить расследование. Единственный очевидец был убит в своём доме на следующий день после допроса.

— Неужели купить можно любого? — с горечью пробормотал я.

— Великие Дома имеют великую власть, Эйдан. Не подкупят, так запугают или убьют. Многие из них благоразумны, а некоторые — нет. Они стараются не переходить черту, опасаясь мятежей. Однако совершая преступление, они знают, что всегда выйдут сухими из воды.

— Так значит нашлись улики и на Бьердов?

— Улика, — уточнил Ингвар. — Косвенная.

— Что именно?

— Агенты исследовали каждый клочок и нашли перчатку с гербом Бьердов, — ответил он. — По трупу было ясно, что убийство совершил маг и достаточно давно. Перчатка же выглядела так, словно её обронили в то же самое время.

Я знаю, что столичные благородные, имеющие родовые метки, частенько в зимнее время носили перчатки с гербом, чтобы подчеркнуть свой статус — это была дань моде.

— Интересно… — сказал я и решил добавить: — Но ведь это ничего не значит. Её мог подкинуть кто угодно.

— Как я и говорил, улика косвенная, однако она навела агентов на кое-какие мысли, — произнёс Ингвар. — Информация дошла до верхов, и этого хватило, чтобы закрыть дело.

— Даже не знаю, что сказать.

— Не лезь больше в подобные передряги, Эйдан, — мягко попросил Ингвар. — Есть вещи, которые ты не в силах изменить.

— Речь идёт не только о справедливости, речь идёт о моей жизни, мастер Ингвар!

— Верно, — кивнул он. — И в случае опасности используй любые доступные средства, чтобы защитить себя.

— Должна же быть на Бьердов хоть какая-то управа.

— Такая управа есть, — вдруг сказал он. — Убийство. Готов попробовать убить всех Бьердов до единого?

— Я не это имел в виду…

— Тогда будь разумнее. Всё гораздо сложнее, и ты должен это понимать.

— Ладно… Вы же ни с кем не будете это обсуждать?

— Я сказал: всё останется между нами. Я ценю доверие, которое ты мне оказал.

— И я ценю вашу поддержку, мастер Ингвар. Вы уж простите, что так вышло.

— Из тебя получился бы хороший сыскарь, — улыбнулся он. — Улик не оставил, письмо подготовил правильно, конспирации придерживался. Шальной из Ултои… Подумать только.

— Так вы и про прозвище знаете? — вскинул брови я.

— Разумеется, — сказал он и усмехнулся: — Студент академии сделал за агентов всю их работу. Как ты прознал про Быка и его людей?

— Через беспризорников.

— Грамотно, — одобрительно кивнул Ингвар. — Свой человек?

— Да.

— Хороший получился бы сыскарь… — повторился он. — Что ж, не буду тебя задерживать. И не забудь заглянуть перед каникулами.

— Конечно, мастер. Спасибо вам за всё.

Глава 36

Я сосредоточился и направил целительную энергию Мрака на порез на ладони Азары. Края раны сразу же начали стягиваться, срастаясь воедино, пока кожа не стала гладкой и нетронутой.

Азара повертела рукой, и на её губах заиграла улыбка:

— Я снова чувствовала приятное тепло.

Долгое время я тренировался на мышах, крысах и даже ящерицах. И вот сегодня, после очередной порции мышей, я наконец решился вылечить Азару. Проделав это уже четыре раза, я убедился — все раны неизменно исцелялись.

— Думаю, хватит, — сказал я. — Никаких сомнений больше нет.

— Да, — согласно кивнула она.

— Буду чаще практиковаться с потоком. Разделять его по-прежнему непросто.

— «Непросто»? — переспросила Азара. — У тебя едва ли уходит полминуты.

— Чувствую, что могу быстрее, — ответил я и, взглянув в окно, добавил: — Закончим на сегодня. Мне нужно собрать кое-что в лесу.

— Опять за травами? — поняла она, бросив взгляд на пустую корзину, которую я захватил.

— Некоторые растения собирают на закате, — пояснил я. — Хочешь составить мне компанию? Прогуляемся вместе.

Она ненадолго задумалась, а затем сказала:

— Почему бы и нет?

Мы спустились с третьего этажа и направились в лес. Пока мы бродили среди деревьев, я время от времени показывал ей различные цветы и травы, объясняя их свойства и применение в зельеварении. Вскоре моё внимание привлёк любопытный голубой цветок с тонкими лепестками.

— Смотри, это Фиалка морская, — сказал я, схватившись за стебелёк. — Если влить в неё немного магии, проявится интересный эффект.

— Какой?

Вместо ответа я сорвал цветок и направил в него частичку энергии из магического ядра.

— Вдохни аромат.

Азара поднесла цветок к лицу и втянула носом воздух. Сперва она нахмурилась, но уже через мгновение глаза её изумлённо расширились.

— Почувствовала? — улыбнулся я.

— Да… Запах моря! Такой настоящий!

— Отсюда и название.

— Никогда не думала, что простые растения бывают такими удивительными, — призналась Азара, не отрывая взгляда от фиалки. — Мастер Ингвар об этом не рассказывал.

— А что он успел рассказать за три месяца? — усмехнулся я. — Дал только необходимые азы, чтобы каждый умел варить зелья.

— Это правда, — кивнула она.

Мы в молчании вышли вернулись на опушку, и я произнёс:

— Через несколько дней пора возвращаться домой. Как ты будешь добираться?

— Сначала на эволиске, а затем на корабле.

— До Вотрийтана никто не летает?

— Нет.

— Ты могла бы долететь со мной до Оргонта, а затем напрямую проехать через Волноломные земли.

— Я не могу, Эйдан.

— Почему? Никто и слова тебе не скажет. Я провожу до самой границы.

— Не могу, — покачала головой она. — Ты знаешь, почему.

— И как мне тогда вылечить твоего брата? — спросил я. — Мы ведь даже не обсудили место встречи.

— На нейтральной территории, — ответила Азара. — Может, на Рассветных островах. Я напишу тебе письмо.

— Столько сложностей из-за того, что случилось много лет назад, — негромко сказал я. — Мы не в ответе за деяния предков.

— Не все так думают, Эйдан.

— И в этом вся проблема.

Моё внимание привлёк необычный отблеск. То, что сперва показалось светом последних лучей солнца, оказалось огнём.

— Пожар! — воскликнул я.

— Где?

— Наше крыло горит!

Бросив корзину, я рванул в сторону академии. Языки пламени вырывались из окон, клубы дыма поднимались вверх. Пожар стремительно охватывал второй этаж и неестественно быстро переключился на третий.

— Беги за помощью! — обернувшись, крикнул я Азаре.

— А ты куда собрался⁈ — запыхаясь, спросила она.

— Там может кто-то остаться из ребят! Надо проверить!

— Эйдан!..

— Быстрее, Азара! Со мной ничего не случится. Если обгорю, так исцелюсь!

Она кивнула и побежала. Я же, не теряя времени, добрался до первого ближайшего входа и устремился к лестнице. Что может так интенсивно гореть наверху? В кабинетах ещё ладно, но в коридорах? Там ведь практически один голый камень.

Когда до лестницы оставалось всего ничего, оттуда навстречу вдруг выскочило двое. Они были облачены в чёрную одежду и обувь, волосы полностью скрыты под плотно прилегающими капюшонами. Лица закрывали маски, не оставляющие ни единого просвета. Теперь всё встало на свои места — вот кто устроил пожар.

Мы пару секунд глядели друг на друга, а затем я выхватил кинжал и помчался вперёд. В этот же миг один из них вытянул руку в мою сторону и поочерёдно выстрелил тремя огненными шарами. Я нырнул на бегу и, проскользив по полу, увернулся от атаки.

Резко поднявшись, я почувствовал, как на мгновение живот сжало от боли. Похоже, это уже колдовал второй. Значит, один стихийник и один, как минимум, ритуальщик. Судя по слабому проклятию, ритуальщик либо не успел подготовиться, либо был новичком. Даже моего слабого магического ядра хватило, чтобы вытолкнуть чужеродную энергию.

— Эйдан! — послышался позади голос Шаян, а затем её испуганный возглас: — Кто это⁈

Её появление послужило сигналом для врагов. Они ломанулись к ближайшему окну, а я понёсся наперерез. Оконные стёкла неожиданно с грохотом лопнули — должно быть, под воздействием их магии. Стихийник выпрыгнул первым, а следом за ним полез его напарник.

Я успел в последний момент добежать до ритуальщика и воткнуть ему кинжал в плечо. К удивлению, он лишь сдержанно промычал. Я попробовал затащить его обратно, но у меня вдруг подкосились ноги, а мышцы рук свернуло судорогой. Вцепившись в рукоять мёртвой хваткой, я упал и больно ударился спиной.

Мне хватило секунды, чтобы прийти в себя. Только я решил погнаться за ними, как оконный проём заполонил огонь. Я тут же пригнулся, пропуская атаку над головой, а затем осторожно выглянул. Две тёмные фигуры быстро удалялись от академии.

Я схватился за оконные рамки, готовый прыгнуть, и остановил себя: а если наверху остался кто-то ещё? Взглянув на бежащую ко мне Шаян, я громко спросил:

— Где Тама и Цедас⁈

— Он остался! — срывая голос, на ходу закричала она. — Наверху!

— А Тама⁈

— Пошла ужинать!

— Уходи отсюда!

— Но Цед…

— Я за ним! Жди снаружи!

— Я с тоб…

— Жди снаружи, я сказал! — не думая о вежливости, гаркнул я. — Ты не стихийник!

Шаян растерялась от моего тона и остановилась.

— Бегом!

Она всё же послушалась и неуверенно побежала обратно. Рефлекторно убрав кинжал в ножны, я сконцентрировался, наполнил себя энергией Мрака и глубоко вздохнул. Задержав дыхание, побежал наверх. Тело было словно пёрышко: я с лёгкостью проскакивал множество ступенек за раз, почти не тратя сил.

Дым лез повсюду, отчего заслезились глаза, но я не останавливался, поднимаясь всё выше. Огонь из коридора четвёртого этажа прорывался на лестницу и едва не отрезал мне путь. Я сумел проскочить мимо и добраться до входа в гостиную. Ударом ноги выбил одну из полыхающих дверей и застыл.

Тут было настоящее пекло: диван, столы, ковёр — всё пылало в безжалостном огне. Преодолев себя, я прикрыл лицо руками и забежал внутрь. Тело словно погрузили в проснувшийся вулкан. Было настолько больно, что я едва сохранял концентрацию. Я старался внушить себе мысль, что это всего лишь неприятная «иллюзия» — если перетерплю, то никаких последствий не будет, ведь Мрак исцелит всё.

Воздух в лёгких уже заканчивался. Понимая, что не смогу вздохнуть, я ускорился, как мог, и прорвался в сторону комнат. Огня здесь практически не было, однако дым закрывал весь обзор. Держась стены, я добрался спальни Цедаса.

Дверь была распахнута настежь. Я вошёл внутрь, закрыл её за собой, чтобы остановить дым и приток кислорода, а затем бросился к окну. Высунувшись настолько, насколько мог, я судорожно вздохнул и закашлялся.

Нельзя было вздыхать дым, иначе можно запросто отключиться. Решив не рисковать, я свесился с окна на руках и позволил себе вздохнуть полной грудью. Цедаса, судя по всему, в комнате не было, иначе я встретил бы его именно здесь. Только куда он мог деться, если выход проходил через гостиную? Перебежал в другие комнаты?

«А может он уснул на кровати, а я не заметил? — с ужасом подумал я, залезая обратно. — Или…»

Неожиданная догадка вызвала у меня холодок по спине. Я опустил взгляд и, присмотревшись сквозь слезящиеся глаза, разглядел тело на траве.

— Нет, — вырвалось у меня. — Нет-нет-нет!

Цепляясь пальцами за мелкие выступы, я начал спешно спускаться вниз. Добравшись до второго этажа, я просто спрыгнул и остановился у тела. Это и правда был Цедас. Он лежал лицом вниз с неестественно вывернутыми ногами и не двигался.

Затаив дыхание, я присел рядом и коснулся его шеи. Волна облегчения накатила на меня, когда я прощупал пульс. Либо он сильно ударился головой, либо потерял сознание от боли.

Сосредоточившись, я начал исцелять его прямо с макушки. Разбираться, что именно он повредил, не было ни времени, ни смысла. Только пройдясь по всей голове, шее и спине, я решился аккуратно перевернуть его. Выпрямив ноги, принялся исцелять и их.

На улице уже были слышны первые крики студентов, примчавшихся на помощь. Я не боялся, что меня заметят, потому что со стороны это выглядело так, словно я просто сижу на рядом. Благо никто не появлялся вблизи, и мне не пришлось прекращать сеанс лечения.

Цедас внезапно открыл глаза и прошептал:

— Э-эйдан?

— Лежи, — сказал я, не отвлекаясь. — Сейчас закончу.

— Шаян…

— Она в полном порядке, — успокоил я. — Тама и Азара тоже. Ты там был один.

Цедас выдохнул и прикрыл глаза руками. Приподняв штанины его брюк до самых колен, я всё ощупал и осмотрел: переломов словно и не было.

— Ничего не болит? — спросил я, посмотрев ему в глаза. — Подвигайся.

— Пальцы, — произнёс он, вытянув руку.

Схватив его за ладонь, я сосредоточился на двух сломанных пальцах. Под воздействием Мрака они с характерным хрустом выпрямились сами.

— Даже не больно… — пробормотал Цедас. — Только тепло.

— Если энергию Мрака направить на исцеление, он сразу же обезболивает, — объяснил я. — Теперь всё нормально?

— Вроде бы…

— Давай помогу встать.

Он поднялся вместе со мной на ноги и несмело подпрыгнул.

— Во имя предков, Эйдан, — покачал головой Цедас. — Чувствую себя даже лучше, чем до падения.

— Так ты упал? Не сам выпрыгнул?

— Сорвался, — ответил он. — Решил прилечь ненадолго и не заметил, как заснул. А когда проснулся, всё уже в дыму было. Хотел было к девчонкам рвануть, но понял, что по коридору не доберусь. По стене к окну Шаян полез… Силы не рассчитал.

— Ладно… Повезло, что жив остался.

— Из-за чего вообще случился… — Он запнулся на полуслове и тыкнул в меня пальцем. — Эйдан, у тебя рубашка тлеет.

Только сейчас я понял, что был весь в ожогах и совсем не чувствовал боли — то ли из-за выброса гормонов, то ли из-за сильной концентрации. Сбросив рубаху, я направил целительскую энергию по всему телу. Стало ощутимо легче.

— Эйдан! Цедас!

Я повернул голову и увидел бежащую к нам Таму.

— Так и знала, что вы со стороны окон будете! Вы целы?

— Всё в норме.

— Там Шаян себе места не находит, — тяжело дыша, сказала она. — Про каких-то магов рассказывает, которые всё подожгли.

— Иди, — обратился я к Цедасу. — Объяснитесь перед мастерами.

— А ты не с нами?

— Мы с Тамой уходим.

— Куда? — опешила она.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал я, обнажив кинжал.

Глава 37

— Успел ранить одного из поджигателей, — сказал я. — Прошло не так много времени.

Тама задержала взгляд на окровавленном лезвии и свела брови.

— Какая ещё помощь? — не понял Цедас.

— Он хочет, чтобы я нашла поджигателей по крови.

— Что?.. Эйдан, это безумие!

— Цедас, Шаян тебя ждёт, — напомнил ему я.

— Хочешь втянуть Таму в неприятности? — не унимался он.

— Я не собираюсь её подставлять. Мне нужно знать, кто за этим стоит.

— Да ты с ума сошёл!

— Мы теряем драгоценное время.

— Эйдан, послушай…

— Цедас, иди, — мягко прервала его Тама.

Он удивлённо посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на меня:

— Вы серьёзно⁈

Никто ему не ответил и он, махнув рукой, ушёл.

— Даже если я найду их, без доказательств ты ничего не сможешь предъявить, — предостерегла меня Тама.

— Знаю.

Она коротко кивнула. Приняв из моих рук кинжал, осторожно коснулась языком подсохшей крови, тщательно слизывая алые разводы. Сглотнув, прикрыла глаза:

— Чувствую… Недалеко.

— Где именно?

— Следуй за мной, — сказала она, вернув кинжал.

Мы лёгким бегом устремились в лес. Тама петляла меж деревьев, словно гончая, взявшая след. Через несколько минут бега моё внимание вдруг привлекла кучка тлеющей золы, будто от костра.

— Стой!

Подойдя ближе, я понял: здесь жгли одежду. Остались лишь дымящиеся угли.

— Одежду жгли? — спросила Тама, присев рядом.

— Похоже на то.

Она резко поднялась на ноги, с удивлением вглядываясь вдаль:

— Тот, за кем мы идём, меняет направление. Он возвращается обратно.

— Обратно? Куда?

— К академии, — ответила она, хмурясь. — И он весьма спешит.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Тама вновь повела нас через лес, огибая владения академии и приближаясь к ней с другой стороны. Вскоре деревья расступились, открыв взору привычный дворик: аккуратные кусты, журчащие фонтаны и дорожки, вымощенные камнем.

Я жестом попросил Таму укрыться в зарослях. Вгляделся вперёд. Возле одного из фонтанов мелькнули знакомые фигуры — Ганнер и Ставар. Парни склонились над водой, ожесточённо умывая лица и шеи.

Что ж, чутьё меня не подвело.

— Это он, Эйдан, — прошептала Тама. — Тот, что справа.

— Ставар, — сказал я.

— Что теперь?

— Уходи.

— Точно?

— Тебя здесь не было, Тама.

Дважды её просить не пришлось — она ушла, оставив меня одного.

Стоило обдумать дальнейшие действия. Доказать причастность этих двоих к поджогу я не мог. Лиц нападавших не разглядел, улик не нашёл. Подготовились, сукины дети.

Они уже собрались уходить, и я понял, что могу упустить отличный шанс застать их врасплох.

— Ганнер! — крикнул я, выходя из-за кустов.

Парни резко обернулись, уставившись на меня с удивлением. Ставар выглядел не просто озадаченным, а откровенно испуганным. Ганнер же быстро взял себя в руки, напустив привычный раздражающий вид:

— Кастволк? Чего это ты полуголым расхаживаешь? На одежду денег не хватило?

— Оставь своё остроумие для дружков. Ты прекрасно знаешь, что я здесь делаю.

— Понятия не имею, — произнёс он и, взглянув в сторону академии, небрежно бросил: — Похоже, ваше крыло здорово погорело. Теперь везде дымом провоняет.

— Будешь и дальше валять дурака? — спросил я, остановившись в пяти шагах от них.

— Ты, видать, дыма наглотался.

— Я шёл по вашим следам, Ганнер.

— Неужели? Ты за нами увязался?

— Ты меня слышал, — процедил я и кивнул Ставару: — Как рука?

— Не твоё собачье дело! — огрызнулся тот.

Сейчас Ставар был одет в свой обычный наряд. Под тканью на правом плече выделялся заметный бугорок — похоже, успел наспех перевязать рану. Крови, по крайней мере, видно не было.

— Болит, наверное? Дай-ка гляну.

— Только сунься!

— А то что? Снова проклятием побалуешь?

— Вали отсюда нахрен!

— Да ты не дёргайся, Ставар. Глянь, как пальцы трясутся.

— Не твоё дело, Кастволк!

— Скоро Служба магического правопорядка нагрянет, и мы все вместе мило побеседуем. Вот потеха будет, когда все следы на вас укажут, а?

Ставар промолчал, лишь бросив встревоженный взгляд на Ганнера. А тот вдруг ошарашил меня, сказав:

— Да, пожар устроили мы. Ты ведь этих слов ждал?

— Ганнер… — растерялся Ставар. — Ты что?

— Вот так? — спросил я. — И отпираться не станешь?

— А смысл? — самодовольно улыбнулся он. — Мы ведь оба знаем, как ты нас выследил. Всё благодаря твоей полумёртвой подружке, верно? Думаешь, я не знаю, на что способны вампиры с кровью? Неужто решил, что Бьерды такие же тупицы, как твоя семейка? Нам известно всё, Кастволк. Посмей хоть заикнуться о вампирских фокусах, и твоя бледная уродина загремит в темницу лет на пятнадцать и уже никогда не выйдет оттуда. Небось сейчас думаешь: «А я всем растреплю, что ранил одного из них! Пусть проверят раны!» Ох и доказательство, обхохочешься! Царапина в том же месте! Вот умора! Следы, говоришь? Да у тебя на нас ничего нет!

Я мог сыпануть в ответ оскорблениями, но смолчал. Ганнер прекрасно осознавал весь расклад.

— Сами разбирайтесь, — пробубнил Ставар, пялясь в землю. Он развернулся и побрёл к академии, а вскоре и вовсе перешёл на бег.

Ганнер широко улыбнулся и, отступив на шаг, картинно развёл руками:

— Ох, Кастволк, неужели ты и впрямь такой наивный простофиля? Неужто веришь, что в этом мире что-то решает бесполезная доблесть, пустые идеалы? Власть достаётся лишь достойным — тем, в ком течёт благородная кровь! На протяжении веков сами боги, великий Рондар и несравненная Ондора, одаривают истинно великие Дома своей благосклонностью: силой, влиянием, богатством. И так будет всегда!

— Что ты несёшь?

Он прищурился и ткнул в меня пальцем:

— Ты, Кастволк, совершил роковую ошибку, посмев тягаться с Бьердами. Удел твоей захудалой семейки — преклонять колени и послушно плясать под нашу дудку. Вы словно жалкие черви, копошащиеся в грязи у ног своих господ. Таков извечный порядок вещей! Годитесь лишь на то, чтобы служить, угождать и повиноваться. Иначе вас попросту раздавят, как назойливых букашек! — Ганнер гаденько ухмыльнулся и добавил с издёвкой: — Так что знай своё место, ничтожество. Покорность и смирение — вот единственный путь для тебя и твоих убогих родичей. Иначе вас ждёт участь куда худшая, чем сегодняшний пожар. Поверь, у Бьердов хватит могущества стереть вас в порошок. Мы — хозяева жизни, а вы — прах у наших ног. Так что будь умницей, Кастволк, и не рыпайся. Авось и выживешь.

Я в мгновение окна сблизился с ним и схватил его за грудки.

— Дуэли потребуешь? — засмеялся он. — А разве наш разговор кто-то слышал? Я ничего не слышал.

— Ублюдок…

— Признаю, мечом ты орудовать горазд, да толку-то, если в башке пусто, как в дупле? Видать, все Кастволки не блещут умом. Кто ещё связался бы с вотрийским отребьем? Ах да… Вы же их потом предали в трудный час. Мало того, что тупы, так ещё и неблагодарные твари.

Я не стал сдерживаться и с размаху впечатал лбом ему в нос. Хрустнуло. Ганнер вскрикнул. Пока он не опомнился, я влепил ему смачную оплеуху. Он повалился наземь, попытался встать, но я опрокинул его на спину и навалился сверху. Вцепившись ему в патлы, я врезал по физиономии раз, другой, третий. Я остановился, тяжело дыша и глядя на окровавленное лицо.

Это было ошибкой. Жажда мести на миг была утолена, но горький осадок остался. Я понимал, что за вспышку ярости придётся заплатить. На секунду мелькнула мысль исцелить Ганнера и скрыть следы случившегося, но я сразу же отбросил эту затею. Он очнётся и поймёт, что его чудесным образом вылечили, а затем расскажет обо всём отцу. Рогнер точно не оставит слова сына без внимания, даже если они ничем не подкреплены. Нет, раскрывать себя не имело смысла.

«Раз уж наша открытая вражда неизбежна, пусть получит сполна за свои слова, — постарался успокоить себя я, поднимаясь. — Всему есть предел».

Бросив на Ганнера последний презрительный взгляд, я развернулся и зашагал прочь. Мне нужно было вернуться к своему крылу.

Глава 38

Возле нашего крыла собралась вся академия. Я пробирался сквозь толпу студентов, ловя на себе любопытные и удивлённые взгляды. У входа стояли только старшекурсники и друзья — они сразу заметили моё появление. Хотя я знал, что ни в чём не виноват, чувство вины всё равно захлестнуло меня при виде их лиц.

— Эйдан! — взволнованно воскликнула Азара, бросаясь ко мне. — Ты в порядке? Ты весь в саже!

— Всё нормально.

Цедас лишь едва заметно покачал головой, а Шаян порывисто меня обняла и прошептала на ухо:

— Спасибо, что спас его.

— Как же иначе… А где все мастера?

— Внутри, — ответила она.

Я кивнул и решительно направился ко входу. Один из старшекурсников преградил мне путь:

— Туда нельзя.

— Кто сказал?

— Мастер Алюра велела никого не пускать.

— Вот с ней и поговорю, — отрезал я, делая шаг вперёд.

Он попытался остановить меня, схватив за руку, но я грубо вырвался и никак не отреагировал на все его дальнейшие возражения. Внутри, ожидаемо, тоже оказалось несколько старшекурсников, потому что в эту часть академии можно было попасть по переходу. Однако завидев меня, никто из них не проронил ни слова — видимо, слышали наш разговор на улице.

Я поднялся по лестнице на четвёртый этаж и убедился, что огня больше нигде не было.

— Мастер Клив, надо ещё раз продуть нижние этажи, — донёсся до меня голос Алюры. — Из некоторых кабинетов до сих пор идёт дым.

— Конечно.

Я вышел в коридор и увидел троих: Клива, Алюру и Ингвара. Услышав мои шаги, они разом обернулись.

— Эйдан? — нахмурилась Алюра. — Что ты здесь делаешь?

— И куда подевалась твоя одежда? — добавил Ингвар, окидывая взглядом мой торс.

— Мне нужно с вами поговорить.

На звук моего голоса из гостиной вышло ещё несколько мастеров.

— Ничего нельзя доверить этим оболтусам, — проворчал Трэн, бросив на меня неодобрительный взгляд. — Сейчас сюда всю академию пропустят!

— Я знаю, кто поджог наше крыло, — объявил я, проигнорировав его слова.

— Кто же? — озадаченно спросил Ингвар.

— Пожар устроили Ганнер Бьерд и Ставар Хофрод.

— Это серьёзное обвинение, юноша, — произнёс Хельдим.

— Эйдан, я в курсе твоих непростых отношений с Ганнером, — сказала Алюра. — Но не стоит выдвигать голословные обвинения. Шаян уже рассказала нам обо всём. Мы обязательно найдём тех двоих неизвестных.

— Я преследовал их, — упрямо продолжил я. — Они сожгли в лесу весь свой прикид, переоделись и вернулись во двор академии с другой стороны.

— Ты ясно разглядел их лица? — уточнил Ингвар.

— Я не просто разглядел их лица, я разговаривал с ними, мастер. Ганнер сам во всём признался.

— Что?..

— Он смеялся мне в лицо!

Мастера мрачно переглянулись, и Алюра осторожно спросила:

— У тебя есть доказательства?

— Вот об этом и говорил Ганнер, мастер Алюра, — вздохнул я. — Эти мрази не понесут наказания.

— Попрошу не выражаться! — возмутился Трэн.

— Мастер Трэн, пожалуйста, — раздражённо одёрнула его Алюра и снова обратилась ко мне: — Хоть что-то может подтвердить твои слова?

— Во время боя в коридоре я ранил кинжалом Ставара, — ответил я. — Шаян тоже всё видела. Если вам действительно небезразлична правда, заставьте его показать правое плечо.

— Они же были в масках, — сказал Ингвар. — Почему ты так уверен, что ранил именно Ставара? Ты видел, как он переодевался?

— Потому что Ставар ритуальщик. Именно он накладывал на меня проклятия. Да и по росту несложно догадаться.

— Всё это вилами по воде писано, — сказал Хельдим. — Даже если ты говоришь правду…

— Я говорю правду.

— Даже если так, — с нажимом произнёс он. — У нас есть лишь слова одного человека. Уверен, Ганнер и Ставар выдвинут совсем иную версию событий.

— Мастер Хельдис, не думайте, что я рассчитываю на справедливость. Я лишь счёл своим долгом поставить вас в известность. Каждый из присутствующих прекрасно понимает, чем всё закончится. За пределами академии Бьердам и Хофродам и слова никто не посмеет сказать.

В коридоре повисла тяжёлая тишина. Я перевёл дыхание и спросил:

— Можно взглянуть на свои вещи?

— Пока мы всё не осмотрим, будешь ждать внизу, — строго отрезал Трэн.

— Мастер Трэн, ему даже нечем прикрыться, — заступился за меня Ингвар. — Гостиную и комнаты мы уже проверили, пусть войдёт.

— Ненадолго, — согласно кивнула Алюра.

Трэн недовольно взмахнул рукой, выражая своё несогласие, но спорить не стал. Я прошёл в гостиную, окинул взглядом выгоревшее дотла убранство и направился к комнатам, которые, к счастью, огонь не успел поглотить.

Оказавшись в своей спальне, я первым делом опустился на колени перед сундуком и достал чистую рубаху. Хотя назвать её чистой было сложно — она насквозь пропахла едким дымом. Натянув её на себя, нашёл дорожный мешок и принялся быстро скидывать в него остальные свои пожитки.

У порога показался Ингвар:

— Что ты делаешь?

— Собираю вещи.

— Ты заполнил половину мешка. Оставь остальное слугам — они перенесут всё в другие комнаты.

— Нет смысла таскать всё из места в место, — сказал я. — Лучше сейчас отвезу в город столько, сколько могу. Послезавтра всё равно отправлюсь в Волноломные земли.

— Насколько мне известно, до конца учебного месяца осталось ещё целых четыре дня.

— Это уже не имеет значения, мастер Ингвар. Меня здесь больше не будет.

— И почему же?

— Я дал Ганнеру по морде за его длинный язык. Как только это дойдёт до мастера Елмурборна, меня исключат.

Ингвар едва слышно вздохнул и покачал головой:

— Необдуманный поступок, Эйдан. Очень необдуманный.

— Мастер, прошу, давайте оставим эту тему, — посмотрев ему в глаза, произнёс я. — Что сделано, то сделано. Назад пути нет.

— В какой-то мере вина лежит и на академии, — сказал он. — Не посели вас отдельно, никто бы не посмел так нагло поджечь целое крыло.

— Нет, мастер Ингвар, корень проблемы в полнейшей безнаказанности, — возразил я, чувствуя, как меня вновь охватывает гнев. — Не удивлюсь, если уже завтра Бьерды пришлют в Гилим целый отряд со своими знамёнами, чтобы открыто напасть на меня.

— Будь у тебя неопровержимые доказательства…

— Ничего бы не изменилось! — воскликнул я. — Ганнер в наглую признался в преступлении, оскорблял меня, глумился над моим родом, потому что знал: ему это сойдёт с рук!

— Имей ты доказательства, мы могли бы оправдать твоё поведение.

— Плевать! — отмахнулся я. — Рубеж пройден!

— Ты молод и вспыльчив, Эйдан, и пытаешься решить всё своими силами. Не стоило тебе бросаться за ними в погоню.

— Мужчина должен уметь брать на себя ответственность, — сказал я, поднявшись на ноги. — Так учил меня отец, так учил наставник. У меня появился реальный шанс поймать и покарать этих ублюдков, и я не мог его упустить!

— И кого же ты в итоге покарал? Самого себя?

— Мастер Ингвар… — устало покачал головой я. — Спасибо за всё, чему вы меня научили. Правда, спасибо. Но ваши наставления не вернут меня в прошлое.

— А если бы вернули, ты поступил бы иначе?

— Не знаю, — признался я. — Мне не хочется забивать этим голову. Я осознаю, что натворил, и понимаю, что моё обучение подошло к концу. Надеюсь, в следующем году у вас появится более достойный ученик.

— У меня уже есть достойный ученик — это ты, Эйдан.

— Мастер…

— Не торопи события. Возможно, мы сумеем ограничиться менее суровым наказанием.

— Вы действительно верите, что глава академии, Елмурборн из Дома Фирхелд, захочет ставить под удар отношения с Бьердами? — горько усмехнулся. — Два влиятельных Дома никогда не станут ссориться из-за какого-то Кастволка.

Ингвар промолчал, потому что в глубине души понимал: в моих словах заключалась истина.

— Я не строю иллюзий. Завтра меня исключат.

— Если тебе что-то понадобится, не стесняйся просить у меня помощи.

— Спасибо, мастер Ингвар. Я ещё зайду попрощаться с вами завтра.

Он кивнул и, открыв дверь, ушёл. Я же докинул в мешок ещё кое-какие вещи, положил сверху бумаги с книгами, нацепил на пояс кошель и меч, а затем плотно закрыл окно. Завтра вместе с Сарзоном и солдатами можно будет забрать всё остальное.

Странно, но я вдруг понял, что не испытываю особого сожаления. Словно стало даже чуточку легче. Теперь можно будет всецело посвятить себя семейным делам и сосредоточиться на развитии тех навыков, которые я успел обрести.

«Мама будет рада, — мелькнуло в голове. — Жалко только, что невесты для меня в столице теперь не найдётся».

Крепко сжимая мешок, я вышел из комнаты и захлопнул дверь. Из гостиной донеслись приглушённые голоса:

— Незамысловатые артефакты, но свою задачу выполнили… Они были разбросаны на трёх этажах для поддержания огня.

— Значит, не только стихийная магия?

— Как видно, нет.

— Мастер Венитир, мастер Алюра, — кивнул я, войдя к ним. — Я закончил.

— Хорошо. Как спустишься, передай остальным, чтоб поднялись за самым необходимым, — сказала Алюра. — Слуги приготовят для вас гостевые комнаты.

— Передам, но мне комната не понадобится.

— Что значит «не понадобится»? Где ты намерен ночевать?

— В городе, — ответил я. — Поговорите с мастером Ингваром, он вам всё объяснит. Завтра я вернусь за остальными вещами.

Она с подозрением глянула на меня, но расспрашивать не стала.

— Что ж, поговорю. Спокойной ночи, Эйдан.

— И вам спокойной ночи.

Спустившись на первый этаж, я увидел в коридоре своих друзей. Старшекурсников поблизости уже не наблюдалось.

— Эйдан! — помахал рукой Цедас, заметив меня первым.

— Тихо как-то вокруг, — сказал я, подойдя ближе.

— Трэн спустился и всех разогнал, — пояснила Тама. — Ну как там, наверху?

— Комнаты целы. Алюра сказала, чтобы вы поднялись за нужными вещами. Для всех приготовят гостевые комнаты.

Азара покосилась на мой увесистый мешок:

— Зачем ты столько всего набрал?

— Ну не там же оставлять, — сказала Шаян. — Хоть слугам на стирку отдать можно будет.

— Вряд ли этот едкий запах так легко отстирают.

— Меня с вами не будет, — сказал я. — Еду в город.

— На ночь глядя? — нахмурился Цедас. — Может, останешься?

— Не хочу.

— Что-то ещё случилось, Эйдан? — спросила Азара.

Я бросил многозначительный взгляд на Таму:

— Ты уже рассказала им, кого мы нашли?

— Да.

— Хорошо… В общем, я сломал Ганнеру нос и слегка подправил его рожу, — признался я.

— Эйдан…

— Так и знала, — покачала головой Тама. — И зачем только бросила тебя одного? Надо было остаться.

— Нет, — резко возразил я. — И даже не вздумай никому говорить, что ты преследовала их вместе со мной. Что бы ни случилось, ты поняла?

— Будь добр, не говори со мной, как с ребёнком.

— Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал из-за меня.

— Что теперь? — спросила Азара, обхватив себя руками. — Что тебе будет за драку?

— Меня исключат, — ответил я. — Без вариантов.

— Будь они прокляты вечным кругом перерождений! — выругался Цедас, сжимая кулаки. — Ублюдки! Гниды подколодные!

— Тебя уже исключили? — осторожно уточнила Шаян.

— Ещё нет.

— Может быть…

— Никаких «может быть». Меня точно исключат.

— Что ты собираешься делать?

— Давайте поговорим завтра, — предложил я. — Утро вечера мудренее, как говорится.

Все понимающе закивали.

— Мне так жаль, Эйдан.

— Ну всё, идите уже. Завтра всё обсудим.

Ребята двинулись в сторону лестницы. Азара на прощание робко коснулась моей руки, безмолвно выражая свою поддержку. Я устало улыбнулся и благодарно кивнул, провожая её взглядом.

На стоянке, несмотря на позднее время, ещё дежурило несколько возниц. Сунув одному из них плату вдвое больше обычной, я забрался в карету и, погрузившись в невесёлые раздумья, не заметил, как добрался до дома. У ворот меня сразу окликнул один из солдат:

— Господин Эйдан, доброй ночи!

— Как обстановка?

— Тихо, как и всегда. Господин, а чего так сильно дымом пахнете? Случилось что-то?

— Ничего особенного, — отмахнулся я. — Сарзон где?

— Спать вроде как все легли.

— Тогда приготовь-ка мне бочку воды и мыло во дворе, чтоб умыться.

— Сейчас сделаем, господин!

По-хорошему, стоило бы разбудить Сарзона и Миву, но не было никакого желания дёргать всех подряд. Вода оказалась прохладной, но терпимой. Кое-как отмывшись, я достал из мешка важные бумаги и, прихватив меч с кошелём, поднялся к себе в комнату. В шкафу отыскалась чистая домашняя одежда, которую я с наслаждением натянул.

Внезапно снаружи послышался какой-то шум. Поначалу я решил, что звуки долетают с соседних дворов, но быстро понял — суматоха поднялась прямо у моего дома. Наспех подпоясавшись мечом, я стрелой слетел вниз по лестнице и распахнул входную дверь.

На пороге стояла стража.

Глава 39

— Что здесь происходит? — спросил я, ступив на террасу. — Кто разрешил вам врываться сюда?

Глава городской стражи, Клевнет Плейн, вышел вперёд и коротко кивнул:

— Доброй ночи, господин Эйдан. Они исполняют мой приказ.

— О чём вы, господин Клевнет?

— Вы обвиняетесь в нападении на господина Ганнера Бьерда.

— «В нападении», — медленно повторил я, окинув взглядом всю толпу. — Смотрю, Бьерды не только вытащили вас из постели, но и убедили привести сюда половину городской стражи?

— Не преувеличивайте, господин Эйдан, — поморщился он. — Здесь лишь малая часть.

— И всё ради моего ареста?

— Нам требуются ваши показания.

— Тогда давайте обсудим всё в гостиной, господин Клевнет, — предложил я, жестом пригласив его войти.

— Вынужден отказать. Мы должны соблюсти правила.

— Хотите затащить меня в допросную?

— В мой кабинет.

— Дайте мне несколько минут. Я приведу себя в подобающий вид.

— Господин Эйдан…

— Господин Клевнет, неужели вы думаете, что я посмею сбежать?

Он смерил меня напряжённым взглядом, но всё же кивнул:

— Жду вас здесь.

Я вошёл в дом и закрыл дверь. Мысль о побеге, конечно, мелькнула, но в этом не было никакого смысла. Зачем давать им лишний повод? Как ни крути, формально я равен Ганнеру по статусу, так что вряд ли меня ждёт тюремный срок за драку. Правда, Рогнер наверняка выжмет из ситуации максимум. Надо готовиться к худшему.

Из-за шума все проснулись в доме. Сарзон и Борг прибежали первыми.

— Господин Эйдан, что происходит? — негромко спросил Борг, заглядывая в окно. — Что здесь делает стража?

— Если я не объявлюсь до завтрашнего полудня, найди посыльного и передай отцу, что меня схватили из-за драки с Ганнером Бьердом. Деньги тебе оставлю.

— Из-за драки?

— Небольшое недоразумение, — сказал я. — Ганнер Бьерд. Запомнил?

— Конечно, господин. Может, проводить вас?

— Не нужно.

— А мне что делать? — спросил Сарзон.

— Ничего. Оставайся дома, занимайся обычными делами. Я просто подстраховываюсь. Не думаю, что меня надолго задержат.

Поднявшись наверх, я нашёл в шкафу повседневный костюм, переоделся и прихватил кошель. Передав Боргу несколько сребренников, вышел на улицу.

— Ведите, господин Клевнет.

Я забрался в карету вслед за ним, и мы тронулись. Вскоре остановились возле добротного трёхэтажного здания из серого камня.

Когда мы вышли во внутренний двор, я отметил, что даже в столь поздний час здесь кипела жизнь. Мимо то и дело сновали стражники: кто-то проверял снаряжение, кто-то негромко отдавал приказы. У блюстителей порядка и ночью хватало забот.

Мы вошли внутрь. Клевнет повёл меня вверх по лестнице на второй этаж и пригласил в свой кабинет. Помещение оказалось довольно скромным: массивный стол, пара стульев, шкаф с книгами и свитками, диван.

— Присаживайтесь, господин Эйдан, — сказал он, занимая место за столом.

Я сел на жёсткий стул и скрестил руки на груди.

— Итак… Вы правда напали на господина Ганнера?

— Не отрицаю, что ударил его.

— И по какой причине?

— Из-за оскорблений.

— Почему вы не потребовали дуэли?

— Господин Клевнет, Ганнер не настолько глуп, чтобы согласиться. Никто, кроме меня, не слышал его слов.

— Понимаете, в чём проблема, господин Эйдан… Свидетель утверждает, что вы ни с того ни с сего озверели и атаковали господина Ганнера.

— Полагаю, свидетель — это Ставар Хофрод? — слабо улыбнулся я.

— Именно он.

— Забавно… Ставар ушёл сразу после того, как Ганнер признался в поджоге дальнего крыла, где я жил.

— Простите?

— Вы ведь уже знаете о пожаре в академии?

— Мне доложили об этом.

— Ганнер сознался, что это его рук дело.

К счастью, Клевнет не стал донимать меня расспросами — похоже, мгновенно всё понял.

— Вот оно что, — протянул он и, поддавшись вперёд, сказал: — Господин Эйдан, и всё же для вас ситуация более чем серьёзная.

— Господин Клевнет, давайте начистоту: что вы должны сделать?

— Мне следовало бы заключить вас под стражу до суда.

— Уже и с судом определились? До чего же прытки Бьерды, не находите?

— Господин Эйдан, не усугубляйте своё положение.

— Господин Клевнет, говорю прямо: я наследник Дома, а не какой-то простолюдин. Пусть разбирательство неизбежно, но вы не вправе бросать меня за решётку.

— Вправе, если целью нападения было убийство. Со слов целителя Дома Бьердов, Ганнер не способен ходить.

— Это ложь. Я всего лишь разбил ему нос и оставил пару синяков.

— «Всего лишь»…

— Если я задержусь у вас дольше положенного, мои люди отошлют письмо отцу. И уж поверьте, он не будет сидеть сложа руки.

— На что вы намекаете, господин Эйдан? — возмутился Клевнет.

— Всего лишь пытаюсь объяснить, что его приезд создаст головную боль в первую очередь вам. Вы вознамерились арестовать сына главы Дома из-за какой-то драки, преступив закон. Да, влияние Кастволков невелико в столичных кругах, но на вас сил хватит.

— Вы смеете угрожать мне?

— Всего лишь предостерегаю. За самоуправство отвечать вам, а не Бьердам. Вы ведь не имеете к ним никакого отношения. Думаете, кто-то из них станет защищать вас?

— Отпустив вас, я поставлю себя в неудобное положение.

— Уверен, вы умеете находить компромиссы, иначе бы не добились таких высот, господин Клевнет.

— Боюсь, не в этот раз.

— Раз суд неизбежен, то лучше дождаться его в спокойной обстановке. Я останусь в Гилиме и явлюсь в назначенное время куда следует. Зачем провоцировать лишние разборки, верно? Попробуйте донести эту мысль до Рогнера.

Клевнет умолк ненадолго, а потом тяжело выдохнул:

— В таком случае я приставлю к вам своих людей.

— Сколько?

— Шестеро.

— Двое.

— Господин Эйдан…

— Двух стражников достаточно, господин Клевнет. Если я захочу сбежать, меня не удержат и десять ваших солдат.

Он кивнул, встал из-за стола и вдруг протянул мне руку:

— Надеюсь, без обид, господин Эйдан.

— Без обид, господин Клевнет, — сказал я, поднявшись и крепко пожав его ладонь.

Едва рассвело, как мне доставили письмо с датой суда. Я невольно усмехнулся: Бьерды и впрямь подсуетились, раз слушание назначено уже через два дня. Подумав, я решил предупредить папу и написал письмо в Навир. Кто знает, каким будет приговор.

Горячая ванна помогла смыть усталость и напряжение бессонной ночи. Одевшись в свежее, я спустился вниз, где Мива уже накрыла завтрак.

В доме царила непривычная тишина. Мива и Сарзон бросали на меня любопытные и встревоженные взгляды, но расспрашивать о случившемся не решались. Я же медленно жевал кашу с мясом и овощами и размышлял о предстоящем судебном разбирательстве.

Поблагодарив Миву за вкусный завтрак, я накинул плащ и вышел во двор. Борг уже ждал меня с лошадьми. Взобравшись в седло, я неспеша направился в сторону академии, подставляя лицо прохладному утреннему ветерку. Несмотря на всю серьёзность ситуации, привычные ритуалы действовали на меня умиротворяюще. Не испортили настроение даже два стражника, скачущих позади. В конце концов, надо принимать вещи такими, какие они есть, и действовать по обстоятельствам.

Добравшись до академии, я слез с лошади и передал поводья Боргу. К счастью, мне не пришлось препираться со стражниками — они остались на улице. Было большое желание зайти к друзьям, но первым делом я решил посетить Алюру.

— Доброе день, мастер, — поприветствовал её я, войдя после стука и приглашения.

Она смерила меня тяжёлым взглядом:

— Боюсь, уже не «мастер», господин Эйдан. Вы исключены сегодняшним распоряжением главы академии.

— Вот как, госпожа Алюра… — протянул я. — Значит, даже объяснений не потребовалось?

— А что тут объяснять? Вы избили другого студента.

— Который признался мне в поджоге.

— У вас нет доказательств, господин Эйдан. Только ничем не подкреплённые обвинения.

— Которые никто и не подумает проверить, — парировал я.

Алюра вздохнула и покачала головой:

— Теперь этим займётся суд Гилима.

— Вы уже знаете?

— Разумеется, ведь меня пригласили. Надеюсь, вы осознаёте, насколько всё серьёзно?

— Вполне.

Она снова покачала головой и неожиданно сказала:

— У нас нет ничего на Ганнера и Ставара. Нужные доказательства можно выудить из них только в Зале правды.

— Ничего страшного, госпожа Алюра, я всё понимаю.

— Мне жаль, что так вышло.

— Простите, если подвёл.

Она ободряюще улыбнулась и кивнула:

— До встречи в суде, господин Эйдан.

— Всего доброго, госпожа Алюра.

Я вышел из её кабинета и невольно выдохнул. Что ж, хотя бы разговор был коротким. Спустившись на первый этаж, я направился в аудиторию зельеварения. Постучав, вошёл в приоткрытую дверь и увидел Ингвара, сидящего за столом с карандашом в руке. Никаких зелий сегодня не варилось.

— Добрый день, господин Ингвар.

Он тепло улыбнулся мне в ответ:

— «Господин»? Эйдан, ты для меня по-прежнему ученик.

Я улыбнулся в ответ:

— Рад слышать, мастер Ингвар.

— Пришёл поговорить о суде?

— Вас тоже пригласили? — спросил я, усевшись напротив.

— И меня, и мастера Стилду, — ответил он. — Как твои наставники, мы обязаны присутствовать.

— Честно говоря, я понятия не имею, чем закончится суд. Бьерды попытаются опорочить меня всеми способами. Они уже настаивают на том, будто я ни с того ни с сего напал на Ганнера.

— В их стиле… — нахмурился Ингвар. — Признаться в поджоге, а потом глумиться и откровенно лгать… Как бы то ни было, мы на твоей стороне.

— Мастер Ингвар, — поколебавшись, начал я. — Вы ведь давно преподаёте в академии. Случалось ли прежде что-то подобное? Я имею в виду поджог и последующий суд.

— Поджог — нет, а вот конфликты случались, — сказал он. — Семь лет назад был довольно серьёзный случай. Студенты из двух Домов что-то не поделили. Оба способные маги, оба метили в боевые. В итоге один оказался ранен, хоть и не смертельно. Затем было разбирательство, после которого зачинщика исключили из академии и отправили служить на границу.

— В армию? — уточнил я.

— Да.

— Зачем туда?

— Обычная практика для членов Домов. Если нет убитых нет, а травмы умеренные, то ограничиваются этим.

— Надолго?

— Обычно не дольше полугода. Конечно, многое зависит от характера ранений.

— Целитель Бьердов утверждает, что Ганнер и встать не может.

— Ты так сильно его избил?

— Сломал нос, оставил пару синяков… Не более того.

— Я передам мастеру Стилде, — произнёс Ингвар. — Мы потребуем осмотр Ганнера.

— Разве так можно?

— Насколько мне известно, целитель академии имеет на это право.

— Как лучше себя вести в суде, что говорить?

— Будь собой. — Ингвар пристально посмотрел на меня. — Говори правду, как бы ни пытались тебя запутать. У тебя нет причин лгать или изворачиваться. Пусть все видят, что ты честен и открыт. Единственная проблема в том, что вместо Ганнера будет их подготовленный представитель.

— А я, как обвиняемый, по закону должен отвечать сам, — медленно кивнул я.

— Будем надеяться на лучшее, Эйдан.

Глава 40

Зал суда был полон. Собрались не только участники процесса, но и многочисленные зеваки из местных дворян. Оно и неудивительно: не каждый день в Гилиме судят отпрыска благородного Дома за нападение на другого аристократа.

Я занял место на скамье подсудимых, а невдалеке, справа от меня, разместился представитель Ганнера. Свидетели, как и полагается, сидели отдельно.

Вскоре в зале появились судья, королевский обвинитель и их помощники. Сразу стало заметно тише.

— Прошу всех встать, — громко объявил помощник судьи.

Судья, пожилой мужчина в тёмной мантии, неспешно занял своё место на возвышении и, оглядев зал, произнёс:

— Присаживайтесь.

Обернувшись на секунду, я поймал ободряющий кивок Ингвара и кивнул в ответ.

— Именем короля Фридолина из славного Дома Альфенсен, я, верховный судья Гилима, Ваннер Эрвин, председательствую на сём суде. Пусть все присутствующие внемлют мне и будут свидетелями: сегодня в этом зале истина восторжествует, и закон свершится во благо мира и процветания нашего королевства. — Он сделал паузу, снова оглядел зал и продолжил: — Слушается дело Эйдана Кастволка, обвиняемого в умышленном нападении на Ганнера Бьерда. А теперь прошу королевского обвинителя, господина Рида Оукса, изложить суть обвинения.

— Господин судья! — поднявшись, громко произнёс Рид. — Эйдан Кастволк обвиняется в умышленном нападении на Ганнера Бьерда с целью причинения ему тяжкого вреда. По имеющимся у нас сведениям, подсудимый, движимый давней неприязнью к роду Бьердов, спровоцировал ссору с потерпевшим, оскорбил его честь и достоинство, а затем, не сдержав гнева, бросился на него с кулаками, нанеся многочисленные увечья.

— Господин Эйдан, вы согласны с обвинением?

— Господин судья, прежде чем ответить на этот вопрос, я хотел бы принести клятву перед богами, — сказал я, поднявшись со скамьи. — Пусть все знают, что я намерен говорить одну лишь правду и ничего кроме правды. Я призываю в свидетели своих слов великую Ондору — пусть она внемлет мне и покарает, если я солгу. Также я обращаюсь к могучему Рондару, богу света и справедливости. Ему ведома истина, и я верю, что он не даст мне отступить от неё. Итак, перед Ондорой и Рондаром я торжественно клянусь: все мои слова на этом суде будут чистой правдой. И если я нарушу эту священную клятву, то пусть Ондора не допустит меня в свои блаженные чертоги, а Рондар навеки откажет мне в своём благословении и не озарит меня своим светом и теплом.

Ваннер едва заметно нахмурился. Ингвар предупреждал, что в судах давно отошли от практики публичных клятв богам, однако он посоветовал озвучить этот текст, ведь моё положение было шатким. Слишком уж рьяно обвинение пыталось выставить меня буйным самодуром. Нужно было любой ценой убедить всех в своей честности. И клятва перед богами как нельзя лучше подходила для этого.

Прочистив горло, я сказал:

— Я не отрицаю, что ударил потерпевшего, но не согласен с остальными утверждениями господина обвинителя.

— Заслушаем показания свидетелей. Слово предоставляется Даму Бену — представителю Ганнера Бьерда.

— Благодарю, господин судья, — встав, произнёс Дам. — В первую очередь прошу заметить, что сам факт учинённого насилия не подлежит сомнению, ведь обвиняемый не отрицает, что напал на господина Ганнера. Перед нами вопиющий случай пренебрежения законом! Юноша из молодого Дома Кастволк, ослеплённый завистью и злобой к истинно великому Дому Бьерд, решил подло напасть на господина Ганнера, нанеся ему тяжелейшие травмы, от которых тот до сих пор не оправился. Лишь счастливая случайность да милость богов уберегли господина Ганнера от верной смерти. Посему я, Дам Бен, от имени Дома Бьердов и всего нашего общества прошу суд воздать подсудимому по заслугам и покарать его, дабы другим было неповадно чинить произвол. Такие деяния недопустимы для человека благородных кровей и бросают тень на всё наше сословие. Обвиняемый должен понести заслуженное наказание. Благодарю за внимание.

— Слово предоставляется очевидцу происшествия — Ставару Хофроду.

— Благодарю, господин судья, — кивнул Ставар. — Я готов подтвердить, что господин Ганнер не давал обвиняемому ни малейшего повода для агрессии. Нападение было совершенно внезапным. Господин Ганнер стал жертвой бессмысленной жестокости.

— Это всё?

— Да, господин судья.

— Слово предоставляется целителю Дома Бьердов — Торстейну Ульму.

— Благодарю, господин судья, — произнёс Торстейн. — Последствия инцидента, увы, весьма плачевны. Травмы, нанесённые господину Ганнеру, представляют серьёзную угрозу для его жизни и здоровья. Есть опасения, что он может на всю жизнь остаться калекой. Прошу это учесть. У меня всё.

— Слово предоставляется обвиняемому — Эйдану Кастволку.

— Благодарю, господин судья, — сказал я. — Позвольте задать вопрос господину Ставару.

— Зачем?

— Чтобы прояснить мою позицию. Насколько мне известно, я имею на это право, господин судья.

— Господин Ставар, ответьте на вопросы обвиняемого.

— Благодарю, — кивнул я и обратился к Ставару. — Что вы делали в момент пожара?

— Гулял.

— Гуляли где?

— Во дворе академии.

— Вы гуляли вместе с господином Ганнером?

— Да.

— Скажите, пожалуйста, господин Ставар, почему вы вместе с господином Ганнером находились в другой части академии во время пожара?

— Потому что мы выбрали это место для прогулки.

— Вы хотите сказать, что вы видели дым, но не обратили на него внимания?

— Я обратил на дым своё внимание, но не посчитал нужным приближаться к пожару.

— Господин Ставар, вы подтверждаете, что господин Ганнер признался в поджоге дальнего жилого крыла академии?

— Отрицаю.

— Вы подтверждаете, что господин Ганнер оскорблял меня?

— Отрицаю.

— Вы подтверждаете, что именно я ранил вас кинжалом в плечо во время борьбы в коридоре академии?

— Отрицаю! Это глупость!

— Вы подтверждаете, что ушли сразу после того, как господин Ганнер признался в поджоге?

— Отрицаю! Во-первых, господин Ганнер не признавался в поджоге! Во-вторых, я был с ним до самого конца и видел ваше вероломное нападение.

— Господин Ставар, вы ведь друг потерпевшего?

— Да.

— Если я напал на вашего друга, почему вы не попытались его защитить?

Ставар промолчал, и по залу прошёлся лёгкий гул голосов.

— Тишины, — попросил Ваннер. — Господин Ставар, вы должны ответить на вопрос.

— Я не был готов к такой агрессии.

— У меня больше нет вопросов к господину Ставару, — сказал я и продолжил: — Позвольте рассказать, что случилось в тот день. Я собирал травы для практики зельеварения вместе с другой ученицей — госпожой Азарой Ил-гон. Заметив пожар, я попросил госпожу Азару привести помощь, а сам направился в крыло, опасаясь, что там могут остаться мои друзья.

— Вы владеете стихийной магией, господин Эйдан? — прервал меня Ваннер.

— Нет, но готов был сделать всё возможное, — ответил я. — У главной лестницы, ведущей наверх, я поджигателей в масках. В ходе борьбы мне удалось ранить одного из них в плечо кинжалом. Всё это видела другая ученица — госпожа Шаян Соннан. В конце концов неизвестные сбежали в лес, а я не стал их преследовать, так как госпожа Шаян сообщила, что её брат, Цедас Соннан, остался наверху. Добравшись до четвёртого этажа, я сумел добраться до спален, а затем понял, что господин Цедас уже был внизу.

— «Был внизу»? — переспросил Ваннер.

— Во время пожара он вылез из окна, господин судья. Я тоже спустился вниз, убедился, что жизни господина Цедаса ничего не угрожает и побежал в лес, желая нагнать неизвестных. По пути следования я обнаружил свежий костёр, в котором сожгли маскировочную одежду. Затем я понял, куда они шли, и направился следом. Выйдя во двор академии, я обнаружил господина Ганнера и господина Ставара у фонтана.

Тама в этом рассказе не упоминалась, однако в моих словах не было лжи.

— И вы решили, что потерпевший и господин Ставар — те самые поджигатели.

— Именно так, господин судья, — кивнул я. — Понимая, что они пойманы с поличным, я захотел поговорить с ними. В ходе беседы господин Ганнер сознался в поджоге крыла, наслаждаясь своей безнаказанностью.

— Господин судья, не вижу смысла принимать эти слова всерьёз, — встрял Дам. — Обвиняемый пытается оправдать свой проступок якобы какой-то провокацией! Господин Ганнер не участвовал в поджоге!

— Господин Дам, это важное замечание, однако сейчас говорит обвиняемый. Суд предоставит вам возможность выступить снова, если вы решите что-то добавить. — Ваннер отреагировал на выходку Дама совершенно спокойно, хотя должен был утихомирить его сразу же. — Господин Эйдан, продолжайте.

— После того, как господин Ганнер признался в поджоге, господин Ставар оставил нас. В дальнейшем господин Ганнер всячески оскорблял меня, мою семью и моих предков.

— Господин Эйдан, почему вы таком случае не предложили потерпевшему дуэль чести?

— Потому что господин Ганнер ясно дал понять, что не согласится на дуэль. Он сам отметил моё мастерство владения мечом.

В зале послышались смешки и шёпот.

— Соблюдайте тишину! — потребовал Ваннер, а затем спросил: — Господин Эйдан, вы хотите добавить что-то ещё?

— Да, господин судья. Я не отрицаю, что нанёс господину Ганнеру несколько ударов по лицу. Однако прошу заметить, что я его не калечил, как утверждает господин Торстейм. Также прошу заметить, что господин Ставар не мог видеть этой драки, потому что он ушёл ещё до обострения конфликта. Будь господин Ставар там, он постарался бы остановить меня, и это очевидно каждому. Исходя из этого можно сделать вывод, что господин Ставар и господин Торстейм дают ложные показания.

— Какая наглость! — возмутился Торстейм.

— Также хочу добавить, что после драки я сразу же направился к своему жилому крылу. Почти все студенты и мастера академии видели меня. Я был в саже и без рубашки, так как побывал в самой гуще пожара. На этом всё.

— Господин обвинитель, у вас есть какие-либо вопросы к подсудимому? — обратился Ваннер к Риду.

— Нет, господин судья.

— Слово предоставляется заместителю главы Магической академии Гилима — Алюре Нилсрафлуд.

Она скользнула по мне взглядом и, встав, сказала:

— Благодарю, господин судья. Я хочу заметить, что господин Эйдан всегда отличался прилежным…

— Госпожа Алюра, суду не нужны характеристики обвиняемого, — перебил её Ваннер. — Вас пригласили сюда как ответственное лицо и представителя академии. Всё, что мы хотим знать, — это детали происшествия.

— Что ж… Я не видела ни начало пожара, ни борьбу господина Эйдана с неизвестными поджигателями. Однако я готова подтвердить, что первой за помощью ко мне прибежала госпожа Азара. Также я готова подтвердить, что видела господина Эйдана после того, как мы утихомирили огонь. Он сразу же сообщил нам, что господин Ганнер признал свою причастность к этому инциденту.

— Это всё, госпожа Алюра?

— Я хочу понять, почему в качестве свидетеля не была приглашена госпожа Шаян, которая сейчас находится в зале. Она видела борьбу господина Эйдана с поджигателями. Она могла подтвердить сказанное им, а также описать рост и фигуры нападавших.

— Госпожа Алюра, сегодня суд рассматривает дело Эйдана Кастволка, а не поджигателей, — сказал Ваннер. — К тому же их личности только предстоит установить.

— У меня всё, господин судья.

— Слово предоставляется бывшей наставнице господина Эйдана, преподавателю Магической академии Гилима — Стилде Азб.

— Благодарю, господин судья. Я подтверждаю слова госпожи Алюры, так как находилась с ней рядом. И раз суду не нужны характеристики господина Эйдана, хочу сразу сообщить, что господин Ставар отказался показать своё правое плечо.

— Госпожа Стилда, какое это имеет отношение к сегодняшнему делу?

— Прямое, господин судья, — ответила она. — Господин Эйдан упомянул, что ранил одного из поджигателей. В том числе господин Ставар отрицает, что именно он получил ранение. Прошу заметить, что я хотела осмотреть руку господина Ставара, но он категорически отказался.

— Госпожа Стилда пытается запутать суд, — вмешался Дам. — Господин судья, обратите на это внимание!

— Не перебивайте, когда я говорю, господин Дам! — вдруг раздражённо бросила Стилда.

— Господин Дам, суд учтёт ваше замечание, — кивнул Ваннер и добавил: — Госпожа Стилда, продолжайте.

— Также прошу заметить, что Дом Бьерд отказал мне в осмотре господина Ганнера.

— Для чего вам осматривать потерпевшего, госпожа Стилда? — уточнил Ваннер. — Господин Торстейм является таким же целителем, как и вы.

— Потому что я целитель Магической академии Гилима и имею полное право осмотреть пострадавшего ученика! Господин Торстейм заявил, что травмы господина Ганнера очень серьёзны. Тогда почему Дом Бьерд отказывается пустить меня? Я могла бы осмотреть господина Ганнера и оценить его состояние.

— Госпожа Стилда, Дом Бьерд имеет право отказать вам. Показаний господина Торстейма достаточно.

— Я настаиваю, чтобы суд обязал их…

— Суд не станет обязывать пострадавшую сторону к чему-либо. Вы всё сказали?

— Я… Да, господин судья.

— Слово предоставляется бывшему наставнику господина Эйдана, преподавателю Магической академии Гилима — Ингвару Офинсу.

— Благодарю, господин судья, — громко сказал Ингвар. — Прежде чем начать, хочу отметить, что господин Эйдан один из самых достойных…

— Господин Ингвар, суду не нужны характеристики обвиняемого.

— Господин судья, я отдал четыре года Службе магического правопорядка и три года три года — Службе розыска. Я знаю, что должен и что могу говорить, поэтому хочу подчеркнуть: господин Эйдан — один из самых достойных людей, которых я встречал в своей жизни. Он честный, добросовестный и порядочный представитель Дома Кастволк. Также хочу подчеркнуть, что господин Эйдан дал клятву Безликим, чего не сделал ни один другой участник сегодняшнего заседания. Господин обвинитель и господин Дам пытаются выставить господина Эйдана зверем, который напал без какой-либо причины. Я же хочу задать вопрос всем присутствующим: хоть кто-нибудь верит в эту ложь?

Я никогда не видел Ингвара таким… жёстким. Его речь нашла отклик в зале и породила шумные обсуждения. Ваннер грозно постучал кулаком по столу и объявил:

— Тишины! Господин Ингвар, соблюдайте правила суда! Не путайте публичное выступление с дачей свидетельских показаний!

— О конфликте между господином Ганнером и господином Эйданом знает вся академия и немало благородных, господин судья, — как ни в чём не бывало продолжил Ингвар. — Их дуэль видел сам король Фридолин! Разве вам не кажется странным, что господин Эйдан якобы без какой-либо причины напал на господина Ганнера? Напомню вам, что на скамье подсудимых сидит чемпион турнира! Если бы господин Эйдан хотел покалечить или убить господина Ганнера, разумнее было бы добиться дуэли чести! В конце концов, господин Эйдан сам мог прилюдно оскорбить господина Ганнера и вынудить его принять вызов!

В зале послышались одобрительные голоса. Это замечание звучало убедительно.

— Господин Ингвар, не превращайте суд в балаган! — воскликнул Ваннер. — Если вам нечего сказать по делу, то сядьте.

— Мне есть что сказать, господин судья. Господин Эйдан не лжёт, ибо ложь претит самой его натуре. Он воспитан в лучших традициях благородства и никогда не опустится до бессмысленной жестокости. Да, он мог вспылить, мог сорваться. С кем не бывает? Но он и в гневе остаётся человеком чести. Иначе разве сидел бы он сейчас перед нами? Разве принёс бы священную клятву перед богами? Лжец и негодяй на такое не способен! Я призываю вас, досточтимые, не торопиться с выводами. Присмотритесь и вы увидите истину. Оправдав господина Эйдана, вы спасёте невинного от незаслуженной кары. Я закончил, господин судья.

— Кто-нибудь из свидетелей хочет что-нибудь добавить?

— Я хочу, господин судья, — отозвался Дам.

— Слово предоставляется Даму Бену — представителю Ганнера Бьерда.

— Я вынужден решительно протестовать против попыток очернить Дом Бьердов и выставить пострадавшего Ганнера злодеем! Все эти домыслы о якобы имевшем место поджоге — не более чем жалкая попытка отвлечь внимание от истинной сути дела. Давайте не будем забывать, кто здесь обвиняемый. Эйдан Кастволк собственноручно нанёс господину Ганнеура тяжкие увечья — и это неоспоримый факт, подтверждённый свидетелями и признанный самим подсудимым. Всё остальное — не более чем пустые домыслы. Господин Ингвар апеллирует к порядочности и якобы кристальной честности господина Эйдана. Но позвольте, разве честный человек станет пускать в ход кулаки при первой же возможности? Если господин Эйдан и впрямь образец благородства, что помешало ему вызвать обидчика на поединок? Отчего же он предпочёл банально отметелить Ганнера, словно пьяный забияка из грязного кабака?

Дам, смотрящий всё это время на судью, вдруг повернулся к зрителям и обвёл взглядом всех присутствующих:

— Ах да, как же я мог забыть! Оказывается, господин Ганнер сам во всём виноват, ведь он якобы спровоцировал господина Эйдана своими оскорблениями и отказался от дуэли! Однако что-то я не припомню, чтобы кто-то подтверждал факт этих самых оскорблений. Свидетели ни о чём подобном не говорили! Получается, это всего лишь слова самого обвиняемого. Конечно же, ему выгодно выставить себя невинной жертвой!

От этих слов я вспыхнул от негодования. Краем глаза я заметил, как Ингвар кивнул мне, безмолвно прося сохранять спокойствие. Дам же всё продолжал:

— Будь даже эти мифические оскорбления правдой, неужели они могут служить оправданием столь дикой выходки? С каких это пор мы позволяем всяким горячим головам учинять самосуд, да ещё и выгораживаем их? Уж не хотите ли вы сказать, что теперь всякий, кого обидели словом, может смело бить обидчика смертным боем? Не слишком ли далеко это нас заведёт?

Голос Дама сочился негодованием. Я видел, как судья согласно кивает, и холодел от дурного предчувствия.

— Сдаётся мне, господин Эйдан просто не совладал со своей спесью. Вот он и решил «проучить наглеца», да ещё и прикрыться какими-то надуманными подозрениями в поджоге. Дескать, я не просто так в драку полез, я правое дело защищал! Ах, как удобно… Однако закон суров! И он един для всех! Ганнер Бьерд — законопослушный молодой человек, ставший жертвой необузданного гнева и распущенности. Он едва не погиб от руки безответственного буяна, возомнившего себя вершителем правосудия. Это вопиющее нарушение закона, и оно должно быть наказано со всей строгостью! Прошу суд вынести справедливый приговор и тем самым преподать урок всем! Благодарю за внимание.

С этими словами обвинитель коротко поклонился судье, а затем с видом победителя опустился на своё место. В зале одобрительно зашумели.

— Господин обвинитель, вы хотите что-нибудь добавить или задать кому-либо вопросы? — спросил Ваннер.

— Нет, господин судья.

— В таком случае последнее слово предоставляется обвиняемому — Эйдану Кастволку.

— Господин судья, господин обвинитель, уважаемые присутствующие, я не оратор и не мастер красивых речей, я не стану бросаться громкими словами и рьяно спорить с господином Дамом. Скажу лишь одно: из моих уст сегодня звучала только правда. Я честен не столько перед вами, сколько перед самим собой. Я не отказываюсь от своих слов и готов покляться ещё раз, если потребуется. Благодарю за внимание.

— Мы заслушали обе стороны, внимательно изучили все представленные свидетельства и доводы, — произнёс Ваннер. — Суд удаляется в совещательную комнату для принятия справедливого решения.

С этими словами Ваннер поднялся из-за стола и ушёл вместе со своим помощником. Едва они вышли, как в зале тут же поднялся гул голосов. Присутствующие, больше не скованные торжественной атмосферой заседания, принялись горячо обсуждать услышанное. До меня долетали обрывки фраз: кто-то возмущённо твердил о моей очевидной виновности, кто-то высказывал сомнения, кто-то строил предположения о грядущем приговоре.

Напряжение последних часов достигло предела, мои мысли путались. Страх, надежда, гнев, обида — всё смешалось, мешая трезво рассуждать. Я пытался подготовить себя к любому исходу, но получалось плохо.

Прошло, казалось, целое столетие, прежде чем двери совещательной комнаты вновь распахнулись. Ваннер, чеканя шаг, прошествовал к своему месту. Его лицо было непроницаемо, как гранитная скала. В зале мгновенно воцарилась звенящая тишина — такая, что я точно слышал биение собственного сердца.

Ваннер окинул собравшихся тяжёлым взглядом, достал пергамент и зачитал:

— Именем короля Фридолина из славного Дома Альфенсен, я, верховный судья Гилима, Ваннер Эрвин, оглашаю приговор по делу Эйдана Кастволка. Выслушав доводы обвинения, изучив все представленные свидетельства и улики, суд пришёл к следующему заключению: Эйдан Кастволк признаётся виновным в нападении на Ганнера Бьерда и нанесении ему серьёзных телесных повреждений. Вместе с тем, суд счёл возможным проявить снисхождение. Эйдан Кастволк приговаривается к двухгодичной службе в рядах армии на границе с королевством Юви, а также штрафу в размере девятисот тридцати золотых монет, из которых девятьсот подлежат выплате в казну Дома Бьерд, а тридцать — в казну королевства Оикхелд. На этом приговор окончен!

Глава 41

Девятьсот тридцать золотых… Баснословная сумма для такого дела. Не будь призовых денег с турнира, пришлось бы просить у папы. Впрочем, сейчас это заботило меня меньше всего.

— Господин Эйдан, — привлёк моё внимание помощник Ваннера. — Задержитесь для получения приговора или укажите адрес, куда мы можем выслать документы.

— Я подожду.

— Замечательно.

Самое паршивое, что никак нельзя доказать свою правоту. Отпадал даже пресловутый Зал правды. Сама идея магического допроса меня не пугала, каким бы изощрённым он ни был. Я даже мог, наверное, оплатить все расходы. Однако одна мысль всё же вселяла тревогу: во время магического сеанса я мог невзначай сболтнуть лишнего. Даже если исключить историю с Тамой, у меня хватало секретов, которые никто не должен знать. Уверен, семейка Бьердов обязательно воспользовалось бы шансом вытрясти из меня все тайны через своих людей.

«Мрази…» — мысленно выругался я, стискивая кулаки от бессильной злобы.

— Эйдан, — вырвал меня из раздумий голос Ингвара.

Я вышел из оцепенения и огляделся. Зал стремительно пустел, люди торопились к выходу.

— Два года службы на границе и штраф, — обречённо выдохнул я. — Примерно то, что вы и предсказывали, мастер.

— Таких неоправданно высоких штрафов и длительных ссылок за простую потасовку я что-то не припомню, — покачал головой Ингвар. — Но, наверное, тебе ещё повезло. Всё могло обернуться куда хуже.

— Мастер Ингвар, вы не против, если я буду писать вам? Хотелось бы и дальше заниматься зельеварением в свободное время.

— Конечно пиши, — улыбнулся он. — Отправляй письма прямо в академию или ко мне домой, я оставлю адрес.

— Вы слышали этого наглеца, этого пред-ста-ви-те-ля? — вдруг громко возмутилась Стилда. — Что он о себе возомнил, этот грубиян⁈

— Мастер Стилда, не стоит принимать поведение господина Дама близко к сердцу, — мягко произнесла Алюра. — Выступление в суде — это его работа.

— Похоже, его работа — быть напыщенным балваном!

— Ну что вы, мастер Стилда…

Она резко обернулась ко мне, сменив гнев на милость:

— Эйдан, дорогой, как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, мастер Стилда, всё в порядке, — через силу улыбнулся я.

— Знай: я категорически не согласна с этим возмутительным решением! Тебе нужно обжаловать приговор!

— Решения верховного судьи может оспорить лишь король или члены королевской семьи, — заметил Ингвар. — Как вы понимаете, никто из них не станет вмешиваться.

— Девятьсот тридцать золотых! — сокрушалась она. — Это ненормально!

— Мы все с этим согласны, мастер Стилда, — вполголоса сказала Алюра, словно опасаясь, что разговор могут услышать люди, столпившиеся у выхода. — Но таково решение судьи.

— Эйдан, — окликнул меня Цедас.

Друзья собрались рядом, явно желая поговорить.

— Пусть молодые люди пообщаются, — сказал Ингвар и глянул на меня: — Я буду в академии до темноты. Загляни ко мне, дам пару полезных зелий в дорогу.

— Хорошо.

— И ко мне тоже обязательно зайди, — добавила Стилда. — Подберу тебе что-нибудь почитать.

— Конечно, мастер Стилда.

Алюра лишь тепло улыбнулась на прощание и кивнула. Вскоре все наставники ушли, оставив нас одних.

— Ну как ты? — спросил Цедас, хлопнув меня по плечу.

— Терпимо.

— Два года — это очень много.

— Девятьсот монет одним только Бьердам — вот это очень много, — произнесла Тама, встав позади и привычно запустив пальцы в мои волосы.

От моих глаз не ушло, как Азара неодобрительно покосилась на этот жест.

— Неужели нет никакой возможности потом вернуться в академию? — с надеждой спросила Шаян. — Может, удастся восстановиться через пару лет?

— Увы, студентов, исключённых за нарушения правил, назад не берут. Я уже узнавал.

— Жаль…

— Честно говоря, я думал, что всё будет гораздо хуже, — признался Цедас.

— У всё равно меня плохое предчувствие. Такое ощущение, что Ваннер меня даже пощадил. Ещё и о снисхождении зачем-то сказал… Не верю я, что Бьерды удовлетворятся только этим.

— Да брось, не накручивай себя. Ты и так по полной получил! Оценили даже дворяне, которые рядом со мной сидели.

— Время покажет…

— Вот увидишь, два года пролетят незаметно!

Шаян полезла в свою сумку, достала небольшой лист с карандашом и предложила:

— Слушайте, а давайте запишем свои адреса для Эйдана. Рано или поздно учёба закончится, надо знать, куда письма слать. Да и лето на носу.

— Дельная мысль.

— Мы можем поговорить с глазу на глаз? — вдруг спросила Азара.

— У нас появились секретики? — хмыкнула Тама.

— Он знает, о чём, — с непроницаемом лицом сказала Азара.

— Мы сейчас, — произнёс я, поднимаясь со скамьи.

Мы отошли с ней в сторонку, и она сразу перешла к делу:

— Что насчёт моего брата?

— Раз Ваннер не озвучил точной даты, то я должен буду выехать сразу же. Уверен, это пропишут в приговоре.

— То есть клятву ты не сдержишь?

— Сдержу, но сейчас не могу бросить всё и вернуться в Волноломные земли. Тогда меня точно упекут в тюрьму.

— Вот так всегда… — разочарованно протянула Азара.

— От меня ничего не зависит.

— От тебя зависело всё! — резко сказала она. — Мог бы, например, не разбивать Ганнеру лицо.

— Азара, пожалуйста, давай не будем…

— А что я должна сказать? «Так держать, ты молодец»?

— Может быть, твой брат как-нибудь доберётся до границы с Юви? — с надеждой спросил я.

— Ты серьёзно?

— Ну смотри, если плыть через океан в сторону Лаубиена, можно сильно срезать путь, — начал объяснять я. — У эльфов точно найдутся эволиски…

— Эйдан, хватит, — оборвала меня Азара. — Ты не забыл, что мой брат не в состоянии двигаться сам? Один только корабль вымотает его окончательно. Не говоря уже о том, что тебе нельзя покидать пограничье. Представь, сколько ненужного внимания мы привлечём! Нет, я даже предлагать такое не стану.

— Ладно, — со вздохом согласился я. — Признаю, облажался.

— Мягко сказано.

Я осторожно положил руки ей на плечи, старясь подбодрить:

— Я сдержу клятву. Просто дай мне немного времени.

Азара пристально вглядывалась в моё лицо, словно пытаясь прочесть мысли, а затем отвела взгляд и тихо сказала:

— Смотри, не влипни в неприятности.

— Эйдан, может, посидим где-нибудь напоследок? — громко предложил Цедас.

— Я только за.

Заскочив в академию в последний раз, я отправился кутить с друзьями. Кажется, выпил я больше, чем планировал, потому что наутро в голове всплывали лишь смутные обрывки воспоминаний: громкие песни, зажигательные пляски, безудержный смех и горькие минуты разлуки, когда пьяный Цедас чуть ли не рыдал у меня на плече. А ещё вдруг ярко вспыхнул в памяти момент неловкого объятия с Азарой. Я напряжённо пытался припомнить свои прощальные слова, но тщетно.

С трудом выбравшись из постели, первым делом осушил кувшин воды. Закончив с утренними делами, нашёл на улице Борга, тренирующего солдат.

— Борг!

Он обернулся и в ту же секунду побежал ко мне.

— Да, господин Эйдан?

— Что отец велел вам делать после моего отъезда?

— Сказал немедля возвращаться.

— На лошадях?

— Да, господин.

— Из солдат кто-нибудь в столице остаться не хочет?

— Как «остаться»?

— В моём доме, — ответил я, ткнув большим пальцем за спину.

— Сложно сказать, — развёл руками Борг. — Разве что Мурин и Тобан.

— Мурин и Тобан, значит…

Я посмотрел на двух молодых бойцов, увлечённо боровшихся друг с другом. На вид им было лет восемнадцать от силы.

— Они в банке сами деньги по распоряжению получают?

— Сами, господин, не маленькие уже.

— В общем, слушай. Пусть они остаются, если хотят, а вы отправитесь в Навир. До Ортонга доберётесь на эволисках, а там уж своим ходом. Сегодня пойдёте со мной в летучий двор, и я за ваш полёт заплачу. Так что потихоньку собирайтесь.

— Так вы тоже с нами, господин? — уточнил Борг.

— Я полечу на границу с Юви.

— Как? — опешил он.

— Наказание за стычку с Ганнером.

— Да как они… За обычную драку?

— Потому что набил морду Бьерду, — усмехнулся я.

— И надолго вас туда, господин?

— На два года.

— Да чтоб от них солнце отвернулось! Как же так?

— Вот так, Борг. Решение судьи.

— А отец ваш что теперь скажет? — встревожился он. — Как же мы без вас?..

— Я ещё одно письмо ему напишу, не волнуйся. В случившемся вашей вины нет.

— Так, может, мы с вами господин Эйдан?

— Не надо, Борг. Возвращайтесь к семьям и службе. Тащить вас на край Оикхелда я не стану.

Он с благодарностью склонил голову.

— Поговори с остальными и разузнай точно, кто хочет остаться.

— Будет сделано, господин.

Оставалось лишь обсудить всё с Сарзоном. Обидно, конечно, потратить два года невесть на что, но куда больше меня тревожило другое: папа был уверен, что рано или поздно Оикхелд объявит войну Юви. И если я окажусь в эпицентре грядущих событий, мне придётся несладко.

«Поживём — увидим», — вздохнул я.

Иного выбора всё равно не было.

Глава 42

За окном бушевала непогода. Небо то и дело озарялось вспышками молний, а раскаты грома, казалось, готовы были расколоть землю надвое.

Внезапно раздался громкий стук в дверь.

— Слушаю, — напряжённо произнёс Ганнер.

— Господин, вас желает видеть у себя господин Рогнер, — почтительно доложил слуга.

— Хорошо.

Ганнер старался не попадаться лишний раз на глаза отцу. При каждой встрече с ним он вынужден был терпеть бесконечные нотации и чувствовал себя униженным. Отец замечал лишь его неудачи и промахи, не желая видеть достижений.

Ганнер встал перед зеркалом и в который раз за день тщательно осмотрел своё лицо. От синяков почти не осталось и следа, а о былом переломе носа сейчас напоминала лишь едва заметная маленькая горбинка. Не идеальный результат, но вполне терпимый.

Он поправил воротник, аккуратно зачесал волосы и решительно вышел из комнаты. Пройдя к кабинету, Ганнер замер перед дверью на несколько секунд, собираясь с духом, а затем нерешительно постучал:

— Отец, это я.

— Войди, — раздался его властный голос.

Он глубоко вздохнул, отворил тяжёлую дверь и шагнул внутрь. Здесь, к его удивлению, оказался и Дэн — любимчик родителей. Лучший во владении мечом, лучший в скачках, лучший стихийник своего курса. Лучший во всём.

— Поприветствуй брата, — холодно бросил отец. — Вы не виделись год.

— Здравствуй, Дэн, — выдавил из себя Ганнер, тихонько закрыв за собой дверь.

— Доброй ночи, брат. Как учёба?

— Хорошо.

Что-то в облике старшего брата неуловимо напоминало отца — то ли уверенность в собственном превосходстве, то ли привычка смотреть на других свысока. От его взгляда Ганнеру всегда становилось не по себе.

— Сядь, — скомандовал отец, и Ганнер послушно занял кресло. — Мы обсуждали твои успехи. Не хочешь рассказать о них сам?

Ганнер едва сдержался, чтобы не поморщиться. Осенью план с медальоном казался ему идеальным… Никому не сказав, за немалые деньги он нашёл человека, который торговал серьёзными артефактами, — все называли этого торговца Быком.

Бык, как выяснилось, сам не был магом, поскольку не смог ответить даже на элементарные вопросы по артефакторике и ритуалистике, однако заказ выполнил вовремя. Ставар, который поверхностно проверил медальон, подтвердил, что вещица получилась серьёзная.

Поначалу казалось, что всё идёт чётко по плану. Ганнер смог отослать приготовленную шкатулку по нужному адресу и нигде не засветиться. Однако тупорылому Кастволку, как назло, повезло, и все старания пошли прахом.

Ганнер хотел закончить начатое и снова отправился к Быку за новым артефактом, но тот наотрез отказался брать заказ, потому что Служба розыска внезапно схватила какого-то Моряка.

— На кой мне светиться, когда тут службисты повсюду рыщут? — нагло заявил тогда Бык. — Так и головы лишиться недолго.

— И что, совсем никаких вариантов?

— Ну, если прям сильно припекло…

— Припекло.

— Могу дать адресок человечка, который эти артефакты для меня, собственно, и делает. Поговорите с ним, глядишь чего и придумаете. Только адресок, сам понимаешь, денег стоит…

— Сколько хочешь?

— Двести золотых.

— Мне не послышалось?

— А что? Я прибыльным делом, между прочим, рискую. Заказчика важного, считай, теряю. Да и кто знает, вдруг ты потом ещё с кем адресочком поделишься, а?

— Много хочешь.

— Я, конечно, твоего имени не знаю, да и морду ты свою прикрыл, но по повадкам вижу — человек ты явно не бедный. Так что либо выкладывай монеты, либо ищи другого умельца.

И Ганнер вынужденно согласился. Артефакторщиком оказался некий Санд Версет, живущий в уединении за городом. Ганнер отправился прямиком по записанному адресу и проторчал в безлюдной деревушке до самой ночи, поджидая хозяина невдалеке.

Санд удивился внезапному визиту незнакомца, но бежать не стал. Пришлось объяснить, кто дал адрес. Войдя в дом, Ганнер без лишний предисловий попросил срочно сделать ещё один артефакт. В ходе разговора Санд довольно быстро смекнул, что Ганнер был тем самым тайным покупателем злополучного медальона.

— Я не буду с тобой работать, — неожиданно сказал он в ту ночь.

— Тебе что, не нужны деньги?

— Не знаю, кто ты такой, но ты отправил медальон в академию. Думаешь, я не слышал об этом?

— Тебе-то какая разница, кто от твоего артефакта подохнет?

— Проваливай из моего дома!

— Я отдал Быку двести золотых только за один твой адрес, ублюдок! Не тебе здесь ставить условия, понял меня?

Когда Санд вдруг замер и зловеще умолк, Ганнер с пронзительной ясностью понял, что тот готовит какое-то серьёзное проклятие. Не дожидаясь, он напал первым. Санд, как оказалось, немного владел стихийной магией, и сумел частично подавить огонь. Они начали бороться в замкнутом пространстве дома, и Ганнер, пользуясь своим явным физическим преимуществом, разбил голову противника о дверной косяк.

Осознав, что натворил, Ганнер судорожно перетащил Санда в дальний угол и сжёг его, чтобы никто потом не смог опознать останки. Смысла в этом было мало, но тогда ему показалось, что это правильно.

Через несколько дней он решил, что нужно избавиться и от Быка, но тот просто исчез — видимо, навестил своего артефакторщика и, испугавшись, спрятался.

До самой весны всё было тихо, а потом в доме Санда побывали дотошные агенты Службы. И там они нашли перчатку с гербом Бьердов. Ту самую перчатку, которую Ганнер в спешке и волнении не должен был брать с собой, но по глупости прихватил. Он-то думал, что просто обронил её где-то городе, а всё оказалось гораздо, гораздо хуже.

Конечно, эта новость очень скоро дошла до отца. Под давлением ему пришлось во всём сознаться. В тот страшный день он в полной мере познал отцовский гнев и испытал настоящий ужас. И во всём этом позоре и унижении был виноват только один человек — проклятый Эйдан Кастволк, который, к тому же, посмел снова задеть его честь во время экзамена.

Ганнер хотел сделать хоть что-то, причинить этому уроду хоть какой-то вред и в конечном итоге уговорил Ставара помочь поджечь дальнее крыло.

— Долго ты намерен молчать? — вкрадчиво спросил отец. От этого голоса кровь стыла в жилах.

— Я… я не хочу об этом говорить.

— А я хочу.

— Отец, мы же обсуждали…

— Ты понимаешь, сколько проблем создал своей безмозглостью?

— Понимаю.

— А мне кажется, не понимаешь, — не меняясь в лице, процедил отец. — Только вчера моим людям наконец-то удалось найти твоего Быка в каком-то вшивом портовом кабаке! На самом юге Оикхелда! Ты хоть представляешь, сколько сил и средств потрачено на то, чтобы исправить твои идиотские ошибки?

— Я хотел как лучше.

— «Как лучше»? Ты называешь это «как лучше»?

— Но ты же сам решил опозорить Кастволка и избавиться от него на турнире, — на миг осмелев, сказал Ганнер. — Сам придумал ту идею с браслетом и магами. Вот и я попытался реш…

— Подойди ко мне.

— Отец, я…

— Подойди. Ко. Мне.

Ганнер поднялся на негнущихся ногах и со стыдом понял, что весь дрожит. Он подошёл к отцу и встал, не смея даже дышать.

— Наклонись.

Ганнер покорно выполнил приказ, и тут же получил хлёсткую, жгучую пощёчину.

— Я по глупости посвятил тебя в свои планы, наивно думая, что ты уже достаточно повзрослел! Если бы я только знал, во что ты ввязался!.. Если бы только знал!

— Прошу прощения, отец.

— Мало того, что ты позорно проиграл дуэль чести, мало того, что ты напортачил с медальоном, мало того, что ты убил какого-то деревенщину, мало того, что ты устроил пожар, так ты вдобавок втянул в это ещё и Ставара!

— Но…

— Сколько сил в тебя вложено, сколько времени потрачено, и всё понапрасну!

— Прошу прощения.

— Сядь!

Не поднимая глаз, Ганнер поспешно проследовал обратно и опустился в кресло.

— Этот выскочка Эйдан Кастволк как кость в горле…

— Как скоро мне от него избавиться, отец? — вдруг спросил Дэн.

— Не будем торопиться, но и затягивать тоже не стоит. Если он не подохнет в самом начале войны, то просто тихо прикончи его в нужный момент. Когда и как — реши сам.

— Какой войны? — невольно спросил Ганнер, и вскоре пожалел, что посмел открыть рот.

К его удивлению, отец снизошёл до ответа:

— В скором времени мы объявим войну ювийцам.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Костоправ. Книга 1

Content

Костоправ. Книга 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Nota bene