Сергей Тарасов

Имплантат

Иностранные языки даются мне с огромным трудом. Это я понял еще в школе, когда началось изучение французского языка. То ли у меня такая память, то ли я не обладаю необходимыми для этого мозгами, но общаться на другом языке, кроме родного русского, у меня не получается. За рубежом, когда ездишь один, без знания какого-либо иностранного языка, а особенно английского, просто труба.

Французский я с большим трудом выучил настолько, что могу без особенного напряжения читать на нем книги — шпионские и иронические детективы, приключения и анекдоты. Правда, для этого мне пришлось выучить несколько словарей. Последний, который я выучил, был на двадцать пять тысяч слов, но на середине я его бросил, так как уже выучил словарь на тысячу слов, потом на четыре, перешел на десять, на пятнадцать тысяч слов и закончил на французско — русском словаре на двадцать тысяч слов. Я тогда понял, что этого запаса мне хватит для того, чтобы прочесть без труда любую книгу на французском языке без словаря.

Теперь мне надо было таким образом выучить английский и испанский языки, чтобы чувствовать себя свободно и непринужденно в любой стране мира, не считая, конечно Китая. Но я уже совершенно четко представлял, что это такое изучение иностранного языка — это был каждодневный труд на несколько долгих лет, и надо было потратить огромное количество времени. Мне надо было потратить каждое утро не менее часа, чтобы учение шло вперед, а не застывало на полпути.

А когда я интенсивно запоминал незнакомые слова, то надо было каждое утро потратить на них не менее трех часов — и тогда результат был виден уже через пару месяцев. Особенно было мне жалко времени потому, что кроме изучения иностранного языка, в мире было масса соблазнов и множество дел, за которые можно было взяться — они были интересные и просто необходимые, — начиная с лыжных прогулок зимой и кончая огородом летом.

Однажды я развернул газету, в которую была завернута колбаса, и хотел ее уже выкинуть в костер, около которого я ужинал в лесу, но что-то остановило меня — и я уставился на маленькое объявление, набранное в углу газетного листа мелким шрифтом.

В нем была реклама нового подхода к изучению иностранного языка. Какой именно язык не уточнялось, а текст самого объявления был такой краткий, что анализировать было мне нечего, — там было только указание на новый метод изучения и номер телефона, по которому можно было связаться с автором объявления.

Меня это заинтересовало — никакой воды и пустого обещания выучить иностранный язык за пару недель. Тот, кто действительно самостоятельно учил иностранный язык, совершенно точно знал, что чудес не бывает, и было невозможно выучить незнакомый язык за пару недель, разве только несколько десятков незнакомых слов, которые через несколько дней забудутся сами собой.

Я записал номер телефона, потом отправил газету в костер и с удовольствием съел кусок жареной колбасы.

Однажды, через пару недель я позвонил по этому телефону. Трубку сняла, судя по голосу, симпатичная молодая девушка лет двадцати. Я поздоровался и спросил, что это за новый метод изучения языков у них практикуется. В ответ я услышал, что по телефону она никакой информации не дает, а если мне очень надо, то готова пригласить меня на живую встречу — без оплаты и пустых обещаний.

Мне понравилось такое общение по телефону, и я записал адрес и время, на которое меня пригласили. Через пару дней я собрался и поехал. Дом, в котором находился офис, нашел сразу и, постучавшись, вошел. За письменным столом сидела молодая миловидная женщина, и когда она ответила на мое «здравствуйте», я узнал голос — это была та самая девушка, с которой разговаривал накануне.

Сначала она пожелала узнать, какой язык я хотел бы выучить, и в какой степени — для повседневного общения, или чтобы общаться, читать книги, журналы и вообще, чувствовать этот язык, как родной. Я признался, что немного знаком с французским, испанским, итальянским и английским языками, но хотел бы на испанском и английском языках чувствовать себя более уверенней — пожить в стране, где все говорят на испанском, или английском языках, и не чувствовать себя чужаком из другой страны, а ощущать себя дома — своим среди своих.

Она выслушала меня и улыбнулась в ответ — «ну, это не совсем сказка, а наша скромная фирма способна вам это предоставить». Тогда я спросил, что, кроме моего желания для этого надо. Метод, который применялся у них, был очень прогрессивный, и она гарантировала мне, что я буду довольным результатами этого метода. Денег от меня не требовалось — только молчание и конфиденциальность. И если я подпишу эти два документа, то процедура начнётся уже с завтрашнего дня.

Мне терять было абсолютно нечего. Я подписал оба листа бумаги, предварительно ознакомившись с содержимым. На одном было обязательное условие — сотрудничество с нашей разведкой и спецслужбами, а на втором — неразглашение методики обучения. Ничего против я не имел, и был начинать обучение хоть с этого момента. Девушка мне выписала пропуск и объяснила, что мне не надо делать с самого утра — не есть, не пить, не курить и воздерживаться от контактов с противоположным полом.

На следующее утро я пришел по адресу, указанному в пропуске. Есть мне хотелось очень, но еще сильнее хотелось покурить. Я вышел из положения с помощью трубки, которую иногда держал во рту, обманывая, таким образом, свой организм. В небольшом здании у меня проверили документы, забрали пропуск и проводили на второй этаж. Я просидел несколько минут в кресле, а потом открылась дверь и вошел немолодой мужчина, в белом халате. Он мне представился, как сотрудник спецслужб, и рассказал, на каких условиях я буду пользоваться языками, которые выучу за день с его помощью.

Мне предлагалось две недели в каждом году общаться с носителями языков, которые я выучу и передавать сведения спецслужбам. Я подумал, что две недели это не очень много, и согласился. Но у меня были сомнения в том, что я выучу за такой коротких срок два языка: испанский и английский, — это была новогодняя сказка и чудеса в решете.

Но мужчина сказал, что это все реально, и пояснил, что мне подключат имплантат и я без особого труда смогу понимать любую речь на испанском и английском языках. Операция была простой — мне не будут давать какой-либо вид наркоза, а просто выбреют небольшой участок на голове, просверлят череп и введут туда крошечный имплантат и несколько очень тонких проводков.

В дальнейшем у меня не будет с ним никаких проблем — он вживётся в мою плоть, и я о нем просто забуду. Мне стало интересно — какие еще можно языки можно таким образом выучить. Мужчина улыбнулся и сказал, что не больше десяти, — и я уже стар для такого количества. Оптимальным для моего возраста считается овладеть максимум тремя языками, — двумя из романской группы и английским, или китайским. А вот, если мне было бы лет двадцать, то можно было вшить имплантат на десять языков.

Мы еще поговорили, и он спросил, как у меня здоровье. Я рассказал ему все проблемы, которые у меня были, и он кивнул понимающе в ответ — травма у меня была серьезная, но давно и последствий не должно быть никаких.

В соседней комнате, где стояло несколько компьютеров, кресло с плетеным шлемом с присосками, который я одевал несколько десятилетий тому назад, меня усадили в кресло, натянули на мою голову шлем и погасили свет. Сколько заняла процедура, я не помню — время словно остановилось, и лишь потом, когда я пришел в себя окончательно, понял, что прошло не более получаса. За эти полчаса мне засунули в череп маленькую золотую горошину с проводами и на этом все закончилось.

Но домой меня в тот же день не пустили — покормили и уложили спать. Я проснулся поздним вечером. Голова немного болела, но врач, который пришел узнать о моем самочувствии, сказал, что все пройдет. Спать мне уже не хотелось, и я включил телевизор, посмотрел новости, а потом нашел канал, где были советские комедии, и смотрел их почти до трех часов ночи.

В три часа ко мне заглянул медбрат и сказал, что надо выключить телевизор и поспать. Я выключил, но уснуть мне долго не удавалось. Наконец- то я уснул и проснулся уже утром. Возле моей кровати стоял знакомый мужчина в белом халате, который сказал, что все прошло хорошо и мне можно ехать домой — продолжать жить своей обычной жизнью. Активизация трансплантата должна произойти через несколько дней, и я об этом узнаю первым.

Дома было хорошо. Мне показалось, что я отсутствовал несколько дней, хотя прошли всего сутки. Я взял в руки французский триллер, который привез из Франции, попытался прочесть главу, но через страницу остановился — мне неинтересно было читать. События, которые были описаны в книге, навевали мне скуку, и я отложил книгу. Зато русские былины и сказки Пушкина на русском языке прошли на «ура». Я прочитал часа два, потом поужинал и стал смотреть советские комедии. Заснул перед экраном, а когда проснулся, перешел на кровать и проспал всю ночь, как убитый.

Утром я как обычно поставил чайник на огонь и пошел умываться в баню — там стоял тазик, в который я наливал прохладную воду и после этой водной процедуры я чувствовал себя энергичным и делал зарядку. После утреннего чаепития я захватил свою трубку с табаком и отправился в огород — узнать, как себя чувствуют молодые яблони и груши. Покурил с ними, пообщался с воробьями и пошел обратно в дом — учить английские слова. Эту привычку я воспитал у себя много лет тому назад, когда вспоминал французский язык. Сейчас я на французском языке читал мало — перешел на английские книги и продолжал запоминать незнакомые английские слова.

Каждое утро я просматривал около тысячи карточек с новыми словами, и они незаметно оседали в моей памяти, не доставляя мне никаких хлопот их оттуда извлечь — все происходило автоматически. Когда я читал очередную книгу на английском, то английские слова с переводом сами собой выскакивали из моей памяти. Но добиться того, чтобы они сами выстраивались в предложения, я еще не мог — требовалось определённое усилие.

И в это утро я взял в руки коробку с английскими словами и начал их учить, как прежде. Но что-то мне мешало, и я никак не мог сосредоточиться. Помучался минуты две и понял, почему у меня ничего не получается. Оказалось, что я уже знал все слова на английском языке, и мне было просто скучно заниматься этой бесполезной работой. У меня было около двадцати тысяч английских слов в небольших контейнерах — по пяти, шести тысячи карточек, и в этой коробке, которая стояла передо мной, я знал все слова.

Я достал другой контейнер, просмотрел несколько карточек — такая же история, так как с первой коробкой. С остальными контейнерами было то же самое — я знал каждое слово. Почесав в затылке, я достал из кучи книжек на тумбочке книгу на английском языке, которую раньше вообще не брал в руки. Открыл ее на середине и сразу понял, о чем говориться на этой странице — словно я читал ее на родном, русском языке. Все слова были понятны, и они складывались во фразы автоматически, не требуя от меня никакого усилия. Я пробежал страницу, потом вторую и понял, что в этой книге мне все понятно.

На одной полке стояли коробки с фильмами на английском языке, без титров и перевода. Я выбрал один фильм, включил DVD проигрыватель, и когда он загрузил фильм, услышал голоса главных героев, которые разговаривали между собой, и при этом я понимал каждое слово. Сколько раз я раньше пытался посмотреть хоть один фильм на английском языке, но всегда спасовал и выключал проигрыватель, потому что не мог ничего понять. Сейчас это происходило автоматически — я даже не переводил, просто понимал, о чем говорят герои этого фильма. Я убрал звук и ошеломлённо смотрел на экран: сбылась моя мечта — я знал английский язык так же хорошо, как и свой родной — русский.

«Наверное, это имплантат включился», подумал я и вспомнил, что еще не пробовал испанский язык, который я начал учить сразу после того, как начал понимать, о чем пишут во французских детективах. Тогда я брал какую-то интересную книжку на испанском я зыке, но прочитать ее я не мог — хотя большинство слов было мне понятно, но слова не складывались в предложения, и это мне просто надоело.

Сейчас этой книги у меня не было, но я точно помнил, что несколько книг на испанском языке у меня все равно были — я забирал их из книгоообменников, как только они мне попадались на глаза. Порылся в книгах, которые стояли у меня на книжных полках в мебельной стенке, и нашел одну тонкую книжку на испанском языке. Я даже не отошел от шкафа, а сразу ее открыл, и сразу понял, что эту книгу я мог прочесть, словно она была на русском языке — все испанские слова были мне понятны, и они складывались в предложения, которые звучали у меня в голове. Они не требовали никакого перевода — я и так понимал все, о чем было написало в этой книге.

Теперь, когда я знал хорошо французский, испанский и английский, мне захотелось поговорить на этих языках. Но под рукой не было ни испанца, ни англичанина и я залез в интернет. У меня было всего два гигабайта, остальное из пакета я уже израсходовал. Но их мне хватило, чтобы познакомиться с испанкой и так напудрить ей мозги, что я стал через пять минут ее самым лучшим другом.

Я получил приглашение зайти в гости, но мне это было сделать неудобно — я жил в десяти тысячи километров от Испании, и когда я объяснил это моей испанской девушке, она мне просто не поверила — она посчитала, что я испанец и живу недалеко от нее. Пришлось попрощаться с этой горячей испанкой и немного остыть самому.

«Давно я не был за рубежом», сказал я сам себе, открывая свой загранпаспорт, и посмотрел на последнюю визу, которую получил лет шесть назад. Перед самым ковидом я ездил по Европе и тогда мучился от незнания английского языка. Теперь я был готов съездить в любую страну мира и объясниться на трех языках. Деньги на путешествие у меня были, паспорт в порядке, и можно было лететь — хоть к испанскому, или английскому черту в зубы.

Content

Сергей Тарасов
Имплантат