Лира Алая

Семь невест. Дарованная нежность

Глава 1

О блондинках все обычно не очень высокого мнения, мол, мы красивы, не слишком умны, чрезмерно эмоциональны и, в целом, достаточно беззащитны. Я всегда старалась опровергнуть это. Но вот именно сейчас я ощущала себя полностью вышеописанной блондинкой: глупенькой, беззащитной и готовой разрыдаться.

И меня пугало даже не обстановка, хотя и она была донельзя странной: огромный каменный зал, стол без ножки, на который я свалилась и у которого не было и намека на привычные мне ножки: он просто висел в воздухе. А еще эти странные огонь белого цвета на колоннах…

Пугало другое: вокруг меня были мужчины. Господи! Я столько мужчин даже в своих эротических снах не видела, не то, что в реальной жизни. Точнее, были-то они вокруг стола, на котором я сидела. Но когда я слезла, ойкнув от боли в ноге и неловко упав прям на пятую точку, то они все, словно заведенные, двинулись ко мне. Все было бы отлично, не будь они таким странными. Они не были агрессивными, да и злыми особо не казались, наоборот, создавалось ощущение, что они пытались быть дружелюбными. Что, впрочем, не мешало им напоминать оживший кошмар.

Ко мне подошел мужчина с длинными волосами и диадемой на голове и что-то произнес. Полная тарабарщина! А потом у склонившегося надо мной мужчины волосы стали сами с собой завязываться в бантик. Я же даже не пила, чтобы видеть такое! Мужчина улыбнулся — и его волосы сложились в подобие улыбки.

Я не знаю, какое у меня было выражение лица, но незнакомец быстро отошел подальше, поднял руки и… начал меняться на глазах. Он стал ниже, страшнее и с зелеными глазами. Как у собаки баскервилей. Не заорала я только чудом, но слезы полились из глаз. Что тут происходит? Я на том свете, меня отравили или я выпила что-то не то или попросту сошла с ума?

Или…

Или меня действительно проклял Дух Нового Года. И, судя по всему, отправил в ад. Смешная история, если бы не вот эти жуткие последствия. А ведь мы с девчонками просто собрались отметить Новый Год. Кто же знал, что наша Варвара-краса, длинная коса, возьмет и разобьет бутылку у Деда Мороза? Или Духа? А тот разозлится, начнет кричать и…

И я приду в себя, когда буду падать прямо в центр огромного зала прямо посередине стола, вокруг которого мужчин. Пожалуй, я бы сочла все сном, если бы не одно: ощущения для сна были слишком реальными. Нога, на которую я неловко упала, болела вполне себе по-настоящему. И копчик я тоже отбила, а прийти в себя все никак не получалось.

Как объяснить особенности людей, которые меняли внешность на раз-два? Я огляделась в поисках кого-то нормального, но они все менялись: кто-то обрастал шерстью, кто-то отращивал уши, кто-то выращивал клыки.

А потом я заметила его. Единственного мужчину, который стоял в стороне от творящегося вокруг безобразия. И у него, слава богу, ничего не изменялось! Я, не жалея остатков физических и моральных сил, бросилась в его сторону.

Встретив удивленный взгляд, я схватила этого единственного нормального на весь зал мужчину, и взмолилась:

- Помогите!

И позорно свалилась в обморок.

***

Приходила я в себя тяжело. Жутко хотелось спать, но меня пытались весьма настойчиво чем-то напоить. Сглотнув, я едва не завопила: все нутро словно наждачкой потерло.

- Вот и все, вот и умница, — сказала женщина, которая и заставила меня это все выпить. — Теперь понимаешь меня?

Я кивнула в ответ. Боже, какой ужасный сон. Или не сон? Чего я такого надышалась? Всю жизнь удавалось избегать таких ситуаций, а тут… Может алкоголь плохого качества? Или еда просроченная? Но я была определенно не в больнице. Обстановка напоминала комнаты королевского замка, который я посещала лет эдак пять назад. Разве что помещение было более обжитым и некоторые вещи казались нереальными. Словно фокусы или… магия.

- А…

- Полежи минутку, я сейчас позову сэра Зенона, он тебе все расскажет.

- Сэра Зенона?

- Если я правильно поняла, то из всех только он тебя не напугал, верно? Мужчина с очень страшным взглядом.

Страшным? Она о том человеке, к которому я бросилась за спасением? Так он был вовсе не страшным! Испуганным, удивленным, но достаточно добрым и мне даже показалось, что в его глазах промелькнуло сочувствие.

- Мне он не показался страшным, почему…

Женщина испуганно обернулась, а в следующую секунду зашел тот самый нормальный мужчина из зала. Значит, не сон, значит, реальность.

- Сэр Зенон…

- Вы свободны, приступайте к своим непосредственным обязанностям. Я лично допрошу обо всем эту девушку. — Зенон смотрел на женщину неприязненно, значит, явно слышал то, что она тут наговорила. Стало стыдно, хотя я ничего плохого и не сказала об этом мужчине. Наверняка щеки запылали, как же плохо иметь бледную кожу!

- Доброе утро и… добро пожаловать в Найруфер, дарованная. Не подскажешь, как назывался мир, откуда ты пришла?

Глава 2

Земля, мой мир назывался Земля. И теперь вернуться в него будет совсем нелегко. Лишь когда сэр Зенон задал мне этот вопрос, я поняла, что происходящее реально. Как реален и тот голос, который я слышала, будучи без сознания. Голос Духа Нового Года, который пояснил, как же мне вернуться домой. Надо было не много, но и не мало: найти осколок случайно разбитой бутылки. Все было бы чудесно, если бы не то, что мне придется сделать это в абсолютно незнакомом мире в одиночку.

Этот мир назывался Найруфер и был населен одной из высших рас — метаморфами. Эта раса могла полностью изменять свой облик, копируя других частично или полностью. Такими силами обладали и кое-какие другие расы, но особенность метаморфов в том, что они могли полностью копировать и способности того, в кого превратились. Это одна из причин, благодаря которой метаморфы считались высшей расой. А вторая в том, что они обладали невероятно глубокими знаниями о вселенной и ее устройстве. Например, они знали, что существует такой мир, как Земля. И что там живут люди, которых иногда (очень-очень редко) может забросить сюда или в другой мир. Таких людей называют дарованными. Кстати, совсем не обязательно, чтобы это были именно люди. Любого попаданца с другого мира в этот считают дарованным. Такое странное название… Дарованные…

— Считается, что сама судьба приводит вас в наш мир для того, чтобы вы сделали что-то, что принесет благо, — пояснил Зенон.

Зенон вообще много чего рассказывал. И это было странно: в этом мире существовали специальные инструкторы, которые занимались адаптацией дарованных. Зенон, как я поняла с его слов, к таковым не относился. Он назвал свою профессию эрцзащитник, кратко сказал, что отвечает за безопасность. И начал рассказывать мне об этом мире. Только общие сведения, но уже от них одних голова пухла.

— А что, не бывает случаев, когда человек просто так попадает в Найруфер? — Навряд ли меня вела сама судьба ради какого-то абстрактного блага. Конечно, если не считать судьбой Духа Нового Года.

— Бывает, конечно. Но куда реже, чем появление дарованных. Другие же обычно приходят со злым умыслом, потому их мы изолируем, держим под стражей, а потом отправляем в свой мир.

Я глянула на Зенона, но тут же отвела взгляд: уж больно подозрительно, практически зло тот на меня смотрел. Конечно, эти эмоции предназначались не мне, а неизвестным личностям со злым умыслом, но вот только от такого логического вывода добрее Зенон не выглядел. Да уж, в чем-то та женщина была права: добрым Зенон не казался. Зато красивым и мужественным уж точно. Он был высоким, наверное, если бы я встала с кровати, то едва бы доставала ему до плеча макушкой. Да и сам такой весь мускулистый, не перекачанный, но похож на спортсмена с нашего мира. Я без труда могла представить, как он махает огромным мечом или голыми руками раскидывает врагов. Наверное, у него отбоя от девушек нет: за таким точно будешь как за каменной стеной.

Отвлекшись на рассматривание Зенона, я увидела, как тот смотрит на меня недоуменно. Я что, слишком бесцеремонно на него уставилась? От неловкости захотелось спрятаться под кровать или под одеяло, но я только опустила голову, чуть тряхнув волосами. Понадеялась, что длинные волосы скроют предательский румянец. Зря, наверное, потому как услышала легкий хмык. Но, к моему счастью, Зенон никак мои действия не прокомментировал.

Стойте. Я ведь не могу быть дарованной? Меня сюда закинул Дух с определенной целью! Значит, я отношусь к тем, кого должны посадить в темницу, а потом выкинуть обратно в мой мир… С одной стороны это было хорошо. Не в тюрьме сидеть, а попасть домой. Но с другой стороны, если я не принесу осколок бутылки, то не разозлю ли Духа еще сильнее? И что он тогда сделает? Закинет куда-то подальше?

То есть, получается, что я тут была кем-то вроде преступника? И не подозревают ли меня, раз Зенон пришел ко мне сам, а не отправил обычного инструктора? А если подозревают, что тогда мне делать?

От напряжения мысли никак не могли собраться в одну кучу, я неистово кусала свою губу, но боль не отрезвляла. И вздрогнула, когда Зенон взял меня за руку.

— Леди? Все хорошо?

Я отрицательно мотнула головой. Все нехорошо, все ой как нехорошо. Что же мне делать?

Глава 3

— Леди? — переспросила я.

— Я не знаю, как тебя называть, ты же не представилась, — сказал Зенон, отпустив мою руку. Я едва сдержала разочарованный вздох. Его рука была очень теплой, почти горячей, в том время как моя была ледяной. Можно было бы списать на стресс, но у меня по жизни руки были холодными.

— Эля, меня зовут Эля, а вас ведь сэр Зенон?

— Достаточно просто Зенон. — Мужчина не улыбался, но тон был мягким, успокаивающим. — Эльйа, Эле, Элейа… Прошу извинить, у нас нет аналогичных звуков, чтобы точно передать имя. Оно похоже на здешнее имя Элейн. Если тебя будут так называть, то ты будешь не против?

Я помотала головой — совершенно не против. Пожалуй, это новое имя мне очень даже нравилось. Оно было куда изящнее и звучало благородно, хотя к нему придется привыкать.

— И что теперь? — спросила я.

— Теперь?

— Если выяснится, что я дарованная. — Или наоборот. — Что мне тогда делать?

— Прямо сейчас отдыхать под присмотром лекаря. Если все будет хорошо, то вечером тебе выделят комнату, где ты будешь жить. Раньше у нас был целый корпус для дарованных, но сейчас люди с других миров попадают сюда все реже. Кроме тебя будет еще двое дарованных, но они уже практически завершили обучение…

Надо же. Я была не единственной путешественницей в этот мир. Если так подумать, то мне очень даже повезло. Оказалось, что здесь была разработана целая система для путешественников сквозь другие миры. Отдельное крыло в замке, личные комнаты, индивидуальный наставник или куратор, который рассказывал об этом мире. Да мне даже полагалась кое-какая сумма на личные расходы. И это с учетом того, что была здесь никем. Потом либо работа, либо еще что-то, но, если бы я захотела, то могла заниматься тем, что душа пожелает. Не то что для меня это очень актуально, но будучи подкованной, я смогла бы приступить к поискам бутылки.

Надеюсь, девчонкам повезло не меньше. Логика мне подсказывала, что не все миры могут оказаться такими же дружелюбными. Интересно, а Зенон знает о других мирах?

— А…

— Что? Что-то хочешь спросить?

— М-м-м, нет. — Я старалась не смотреть на Зенона. Спросить его о других мирах или нет? Вдруг у них есть возможность поискать конкретных людей в других мирах! Это было заманчиво — узнать, куда попали все остальные, и есть ли возможность вернуть нас обратно. Но тогда я точно себя выдам. А мне бы не хотелось попасть в камеру. Если так подумать, то Зенон говорил о злом умысле. Конечно, злого умысла у меня не было, но, кто знает, как тут воспримут историю о том, что мы с девочками разбили важный артефакт и нас отправили на его поиски? Может, сочтут вредителями или еще кем… Нет, лучше я пока рисковать не буду. К тому же, Зенон пообещал, что мне не только выделят наставника, но и дадут доступ в библиотеку. Скорее всего, я в этом мире надолго. Я не удержалась от тяжелого вздоха.

— Элейн? Ты хорошо себя чувствуешь? Мне позвать лекаря?

Надо же, какой заботливый. И как он умудряется говорить такие хорошие вещи с таким постным выражением лица?

— Нет-нет. — Я отказалась, все же, не так плохо себя чувствовала, а все болячки они от нервов. У меня так в прямом смысле этого слова.

— Все же ты так неожиданно упала в зале в обморок. Такого ни разу еще не случалось, может, тебя как-то неудачно переместили или… ты чем-то серьезным болеешь?

— А… Это я от страха, — призналась я. А что скрывать? Лучше пускай считают трусихой, чем больной или заразной.

— А чего ты испугалась? — Зенон, казалось, очень даже натурально удивился, посмотрел на меня едва ли не как на сумасшедшую. Наверное, поэтому я так горячо возразила:

— Все эти щупальцы, уши, рост! Они все, все менялись! Я такое только в кошмарах видела! А этот первый, который самый жуткий, у него волосы в бантик завязались! Боже, зачем они творили весь этот ужас? Кто это вообще такие были?

Глава 4

Что же. Пока все, что я узнала, это то, что у Зенона весьма приятный смех: искренний, с легкими бархатными нотками. И почти необидный.

— Что я такое смешное сказала?

— Ты только что назвала нашего эрцгерцога, который считается незыблемым эталоном красоты, доброты, а еще предметом страсти многих дам, жутким. Ох, какие иномирянки интересные! «Это вообще» — это военный совет нашего герцогства. Могу сказать, что никто ничего плохого не хотел.

— Тогда что произошло?

А дальнейшие слова Зенона заставили меня краснеть от стыда за свое глупое поведение. Когда я свалилась, заметьте, прямо на стол во время важнейших переговоров, то меня никто не принял за врага. Только за шпиона. Однако эрцгерцог первым понял, что произошло, что я ни разу не шпионка, и решил попробовать наладить контакт. Волосы в форме улыбочки и прочих вещей в среде метаморфов, оказывается, детское развлечение. Когда ребенок долго плачет и не желает успокаиваться, то перед ним показывают всякие метаморфские штучки.

А вот когда я испугалась, то господа метаморфы решили, что я с какой-то другой расы, их внешний вид меня пугает, а потому надо бы попробовать попревращаться во все существующие расы, чтобы определить, откуда я упала.

Зенон, как главный по безопасности, зорко следил за мной, да и вообще не слишком любил превращаться. Именно поэтому остался в стороне от всей происходящей с моей точки зрения моральной вакханалии. Да уж, я прямо как небезызвестная Алиса…

— … поэтому я и решил, что ты точно не шпионка.

— Что, прости? Почему? — Задумавшись над рассказом, я пропустила фразу Зенона мимо ушей.

— Потому что шпионы в самую последнюю очередь станут бросаться к эрцзащитнику. — Теперь Зенон почти улыбнулся. Самой малости не хватило, чтобы эмоции проскочили полностью. Но… знаете, что такое эмпатия? Вот благодаря ней я примерно и понимала чувства Зенона. Смешно звучит, вещь такая абстрактная. Но какой бы бесполезной она не казалась, выручала она меня множество раз. Слишком часто внешний вид абсолютно не соответствует содержанию.

— Что же. — Зенон встал со стула. — Отдохни как следует. Ничего не бойся, по всем вопросам можешь обращаться ко мне. Меня очень просто найти: самый нижний этаж, серебристая дверь. Только не перепутай. Серебристая моя, а нашего эрцгерцога золотистая.

— С чего бы мне путать? — я удивилась — дальтонизмом страдала. Может, я показалась Зенону очень глупой из-за своих выходок?

На секунду мы отвлеклись на приоткрывшуюся дверь: в комнату заглядывала давнишняя женщина:

— Время, пациентка…

Но Зенон не обратил на ее слова никакого внимания, только зыркнул так, что дама стушевалась. Но комнаты не покинула.

— Такое слишком часто случается, особенно у леди. Эрцгерцог весьма привлекательный, а я наоборот. По своему желанию ко мне редко заходят.

— Зенон, у ваших леди совсем нет вкуса? — Я уставилась на него во все глаза. Вы не подумайте, упомянутый эрцгерцог, разумеется, уродом не был. Даже в чем-то привлекательный. Но не всем же леди должен нравится холено-лощеный мужчина, пусть высокий, но явно не подкачанный. То ли дело Зенон!

Глава 5

Мой инструктор (или куратор, тут разницы нет, как я поняла) мне сразу не понравился. Внешне он был очень симпатичным (хотя покажите мне хотя бы одного страшненького метаморфа?), весь такой прилизанный, якобы галантный, но внутри… Внутри он был по-настоящему неприятным. Темным. И меня это настораживало. Я почти что чувствовала, как от него исходит злость, зависть, а иногда и похоть. Иногда мне даже казалось, что я схожу с ума. Но потом я понимала, что все это — мое неуемное воображение на фоне не в меру расшалившихся нервов.

Возможно, наше неприятие началось из-за меня самой. В тот день я успела только найти свою комнату, рассмотреть ее, как меня тут же повели знакомиться с моим куратором. Естественно, привести себя в порядок я не успела от слова совсем. Волосы топорщились, но тут я успела стянуть их в низкий хвостик и чуть пригладить, но вот одежда была — просто караул. Грязная, местами порванная, но ничего не поделать. На тот момент я решила, что лучше так пойти, чем опоздать. Знала бы порядки метаморфов получше, то попросила бы еще немного времени, но… Но тот же Зенон и лекарь общались со мной уважительно, никак не показывая, что мой внешний вид их как-то раздражает.

В любом случае, что сделано, то сделано. Хотя я и по сей день думаю, что мой куратор мог бы дать мне скидку на то, что я иномирянка, а не окидывать презрительным взглядом, как только я появилась, и говорить:

— Что за чучело вы сюда привели?

— Сэр Флоре, это ваша подопечная. Не стоит использовать такие выражения… — мой провожатый (спасибо ему) попытался осадить куратора, но это ни к чему не привело.

— Как разговаривать с моей подопечной — я сам разберусь.

Пожалуй, никогда раньше я не чувствовала такой коктейль презрения с отвращением, который был бы обращен в мою сторону. Зябко поежившись, я подумала, что этот напыщенный метаморф меня точно ничему не научит. Но я ошиблась. Каково бы его отношение не было ко мне, но свою работу он выполнял отлично. По крайней мере, я так думала.

В тот же момент мне была выдана стопка книг с листком, где указывалось что и в каком порядке я обязана прочесть. А как прочту, сообщался адрес самого куратора, чтобы я к нему зашла, и он дал мне указания для дальнейшей учебы.

Легко представить, как я провела следующие несколько дней: полностью погрузилась в выданные книги. Хорошо еще, что сориентироваться на новом месте мне помогла Риния — дарованная, которая практически закончила свой курс адаптации. Да, вы не ошиблись, именно Риния. Она очень обрадовалась, что хоть кто-то в замке был способен правильно выговорить ее изначальное имя, потому как метаморфы вольно сократили ее имя до Рини.

Она была представительницей расы оборотней и могла превращаться в потрясающую серебристую лисичку. Ну, как лисичку… Лисичку размером с медведя. Но это было не главным. Она была очень дружелюбной, яркой, смешливой. И здорово помогла мне в первое время: найти столовую, показать, как пользоваться купальней, да просто вытащить меня из моей спальни не только побродить по замку метаморфов, но и прогуляться в город.

Столовая тут была отменной. Хотя, как по мне, грех этот ресторан называть столовой! Единственная проблема — мы с Ринией привлекали слишком много внимания, потому изо всех сил старались выбирать те часы, когда основная масса метаморфов заканчивала трапезу и отправлялась на работу.

Не поверите, но именно купальня ввела меня в наибольший ступор. Ну вот представьте: заходите вы в эдакую пещеру, а там только голые камни. Чего я только не делала: и искала камень, который включает воду, и хлопала в ладоши. Только что не танцевала. А потом пошла на поклон к Ринии. Оказывается, надо было всего лишь придти и попросить набрать ванну. Прямым текстом. Вот прийти и сказать «Наберите, пожалуйста, воду. Погорячее». Можно, конечно, и без «пожалуйста», но с ним приятнее. Кому? А кто бы его знал, Риния мне так объяснить нормально не смогла.

А потом у Ринии закончился период адаптации, как его тут называли, и она отправлялась в другое место. Подругами мы стать не успели, но хорошими приятельницами — вполне. Без нее стало значительно грустнее. Да еще и закончились все мои книги, и настала пора идти к куратору.

Глава 6

Кабинет был под стать самому куратору: роскошный, кричащий и абсолютно неуютный. Как только я зашла, так мне сразу захотелось выйти. Но выбора мне никто не предоставил. Хорошо хоть, что в этот раз я оделась поприличнее. На выделенную мне сумму легко можно было купить не только приличных для общества метаморфов платьев, но и несколько магических штучек. Что я и сделала: успела погулять вместе с Ринией по магазинчикам метаморфов, пока та не выпустилась и не уехала.

— Здравствуйте, сэр Флоре.

— Ну, здравствуй. Смотрю, обжилась, привыкла немного. — Взгляд куратора пробежался по мне сверху вниз, оценивая и на грани приличия задерживаясь на фигуре. Срочно захотелось выбежать и пойти принять ванную, но я себя сдержала. Внезапно подумалось, что лучше бы мне снова прийти замарашкой, потому как стерпеть отвращение проще, чем похоть. Но я успокаивала себя тем, что период адаптации — дело не вечное. А неприятного куратора надо воспринимать лишь как повод закончить обучение побыстрее. И никогда больше не видеть этого сэра Флоре.

Куратор кивком указал мне на стул напротив себя.

— Сейчас я задам тебе несколько вопросов по метаморфам, чтобы убедиться, что азы ты усвоила. И только потом дам тебе другую литературу.

А все последующее напоминало чистейшей воды допрос. Конечно, я не ждала, все будет просто, но и того, что на меня будут буквально пытать, выспрашивая, каких оттенков волосы у короля метаморфов, тоже не ждала. Были и обычные вопросы. Нет, на самом деле устройство мира Найруфер было по-своему интересным. Весь мир был разделен на четыре крупных герцогства, названных по сторонам света. Во главе каждого стоял Эрцгерцог. Я находилась в Западном Герцогстве под управлением Эрцгерцога Нолана. Кстати, именно он первый подошел ко мне после моего феерического попадания прямо на стол. Рядом с Эрцгерцогом всегда были Эрцзащитник и Эрцканцлер. Первый решал все вопросы, которые касались безопасности, а второй — все, что было связано с финансами. Большие и маленькие города в герцогстве имели аналогичное управление, разница лишь в том, что перед управляющими должностями отсутствовала приставка «эрц».

Вообще, метаморфы — народ щедро одаренный магически. Тут не было стандартного понятия магии, лишь какой-то дар, который пробуждался в определенный момент. Например, у Эрцгерцога был талант к построению щитов, а сэр Зенон мог использовать стихии, что для его должности Эрцзащитника отлично подходило. Мой куратор управлял воздухом, что он мне охотно продемонстрировал, передвигая предметы по кабинету. Обычно по таланту метаморфы искали себе работу. Дар исцеления — значит, станешь врачом, абсолютная память — дорога тебе в учителя или финансисты. У меня же как у дарованной и не метаморфа могло и вовсе не быть никаких талантов. Бывали исключения, когда люди, попадая из немагического мира в магический, получали эдакий толчок для развития таланта, который был в зачаточном состоянии, но…

— Но в тебе я такого таланта не чувствую, — произнес куратор, вставая со своего места и обходя меня по кругу. — Вообще ничего не чувствую. Но ты не расстраивайся, Элейн, — сэр Флоре достаточно неприятно улыбнулся. — У красивой девушки всегда найдется возможность заработать себе на жизнь.

Если мой куратор рассчитывал на то, что я после его слов покорно кивну в знак согласия, то он заблуждался. Я почти что разозлилась. Да как он может так говорить?! Тем более, я не планировала ни одной лишней минуты оставаться в этом мире. Вот только найду эту дурацкую банку, так сразу убегу отсюда.

— Я думаю, что у умной девушки таких способов найдется не меньше. Потому, дайте, пожалуйста, следующие обучающие книги, — я хотела сказать это твердо, но мне удалось добиться лишь того, чтобы голос не дрожал от обиды. Как мне сейчас не хватало кого-нибудь из моих бойких подружек. Они бы точно нашлись, что ответить.

— Тут бы я поспорил. Хотя у нас и ручной труд ценится, так что без дела никто не останется, сейчас вот на кухню нужен кто-то для мытья посуды, — премерзко улыбнулся куратор, доставая с верхних полок несколько талмудов. Я посмотрела на эти древние фолианты, которые, если судить по пылище сверху, доставались лет десять назад, но ничего сказать не смогла. Просила книги — мне их и дали, чего уж тут возмущаться. Все, на что хватило толики моей злости, выплеснулось в предыдущей фразе.

Зато книг куратор не пожалел, дал столько, что за один раз не унести. Но приходить сюда дважды чувствовать все эти его грязные эмоции мне не хотелось, потому, нагрузившись выданными книгами так, что дорогу перед собой я могла видеть достаточно условно, я покинула ненавистный кабинет. И, разумеется, добраться без приключений я не смогла, потому что уже на первом повороте выронила все эти огромные книги кому-то на ногу, судя по сдержанному болезненному шипению.

Глава 7

— Простите! Ох, сэр Зенон! Как хорошо, что я уронила книги именно на ваши ноги! — Я облегченно улыбнулась. Какое счастье, что это не какой-нибудь очередной заносчивый метаморф вроде моего куратора.

— Даже не знаю, хочу или не хочу знать, чем мои ноги тебе не угодили… — Зенон наклонился, собирая все мои упавшие книги и, разумеется, заставляя меня отчаянно краснеть от осознания, какую глупость я сморозила.

— Я не хотела! Не думала!.. Я просто… — И как вообще можно выразить все словами, да еще и под легким укоризненным взглядом? Сейчас как выругается, как пошлет меня с моей этой иномирской неуклюжестью…

— Приму извинения в виде чашечки чая.

— Но… у меня нет чая, — растерялась я.

— Зато есть у меня в кабинете.

— Но какие это извинения, если угощать буду не я?

— Зато рассказывать под чай придется исключительно тебе, — сурово провозгласил Зенон, будто и впрямь собирался меня этим наказать. Мне же хотелось от радости расцеловать или обнять его, но глупостей я наделала уже предостаточно, так что оставалось лишь покорно кивнуть в знак согласия. Я едва сдерживала улыбку, представляя, что хоть с кем-то нормально пообщаюсь. После отъезда Ринии было ощущение, что я нахожусь в полнейшей изоляции, а общение с одним-единственным сэром Флоре вносило лишь отрицательные эмоции, от которых хотелось залезть под душ и долго отмываться.

Наверное, моя радость была такой откровенной, что Зенон вдруг повернулся ко мне и свободной рукой аккуратно похлопал по плечу:

— Совсем у нас плохо?

— Ммм… — А вот сейчас бы не расплакаться, потому что как-то адекватно объяснить свои слезы я не смогла бы не только другим, но даже себе. Наверное, поэтому ответила невпопад: — Книги занести нужно…

— Да, это точно. — Зенон вздохнул, словно ему предстоял тяжелый труд. — Ты только не пугайся, хорошо?

— Пугаться че-че-чего-о-о-о-о… — под мой изумленный вопль из спины Зенона выросли еще две руки. Красивые и чертовски накачанные, которыми он благородно освободил меня от лишнего груза. — А что, так можно?

— Вполне. На заре эпох была достаточно древняя раса, у которых было четыре руки. Говорят, руки у этой расы должны были быть такими сильными, чтобы они могли кинуть противника на десять метров вперед.

— Правда? — Я не удержалась и подошла к Зенону поближе, рассматривая дополнительные конечности. А потом, не удержавшись, аккуратно потыкала пальчиком в свободную от книг руку.

— Что?

— А они не отвалятся? На вид не очень сильные…

Выращенные руки и впрямь слабо отличались от данных Зенону природой. И поверить, что они прям вот такие сильные, что могут швырнуть соперника аж на десять метров вперед….

— Хочешь проверить?

Вот должна я была понять, что в этой фразе есть какой-то подвох! Прям чувствовала, что Зенон одновременно и веселится, и умиляется с чего-то. Но его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, и я купилась.

— Проверить ка-а-а-а-а-о-о-отпусти меня обратно! — Наверное, мой крик услышали во всех уголках замка. Божечки, а что он проверять будет? Можно ли меня кинуть на десять метров? Я вцепилась в руку, которая меня подняла, но когда она странно качнулась, закричала: — Нет-нет-нет, не отпускай!

Глава 8

Я вопила, Зенон посмеивался, а все проходящие мимо метаморфы шарахались от нас в стороны. Когда я все же поняла, что никуда меня Зенон швырять не планировал, а вполне себе развлекался, глядя на мой испуг, спросила:

— Это что, мои крики так их напугали, что они все разбежались?

— Если только совсем уж косвенно. Весь ужас происходящего в том, что страшный Эрцзащитник Зенон тянет в свой не менее страшный кабинет жертву для допроса.

— А я жертва для допроса? — я поинтересовалась. Мне казалось, что я для этого понятия слишком бодра, да и от моих криков и телодвижений больше досталось Зенону (увы, я пару раз неудачно двинула ногой).

— Конечно! — откликнулся Зенон. — Я ведь буду весьма сурово допрашивать тебя о том, как тебе живется в нашем мире под чашечку самого сурового в нашем мире чая.

— Это под выпивку, что ли?

— А что такое выпивка? — спросил Зенон. — Вода, чай, кофе? Смесь?

— Алкоголь, — ответила я и покраснела. Только еще не хватало, чтобы меня посчитали любительницей выпить!

— Что такое алкоголь? — Зенон поставил меня перед своим кабинетом, протянул руку и положил на специальную круглую выемку. Что-то зазвенело, а потом дверь открылась. Да, у метаморфов потрясающая система защиты. Если бы Зенон приложил руку не к той выемке или просто взялся за дверную ручку, то его могло бы и молнией слегка припалить. У меня все было проще. При выборе комнаты я бралась за дверную ручку, она меня «запомнила», и потом мне нужно было только первой открыть комнату, чтобы меня «вспомнили» и впустили. Зенону же сложная система защиты кабинета по должности положена. Хорошо, что я об этом в книге прочитала. Иначе бы точно получила пару разрядов молнии.

— Это… такие напитки со спиртом… А почему сначала не в мою комнату пошли? Ну, чтобы книги там оставить…

— Не волнуйся, мы потом обязательно занесем все к тебе, — ответил Зенон. Проходи, располагайся. Сразу скажу, что вот этот стул, на который ты смотришь, по праву можно назвать пыточным: спина начинает болеть через пять минут сидения на нем. Я предлагаю его тем, кого не хочу видеть долго. Поэтому садись вон в то кресло, пока я налью чай. И поясни, пожалуйста, что такое спирт. Да не смотри ты так! — фыркнул Зенон. — Чужие миры меня весьма интересуют, вот только моя должность не позволяет мне путешествовать.

Теперь все встало на свои места. И почему я подумала, что Зенону чем-то интересна я и мои дела? Вот же… самомнение, и откуда только взялось? Он, наверное, и других дарованных вот так приглашал? Хотя Риния ни о чем подобном не говорила.

— Спирт — это антисептик, убивает микробы и все такое.

— Антисептик? Зачем его внутрь? Вроде бы у землян никаких таких микробов в организм не попадает, — расспрашивал Зенон, а сам в это время открывал шкафчики и доставал оттуда всякие баночки. Рядом я заметила что-то похожее на френч-пресс, разве что не из пластика или металла, как у нас на Земле, а из странного материала, напоминающего то ли керамику, то ли фарфор. Потом все же спохватилась и ответила на вопрос:

— Если его пьешь, то разум затуманивается и человеку становится весело. Обычно поэтому и пьют. Наверное. Я не знаю, я обычно не пью алкоголь.

— Все же людской мир очень странный. Зачем специально туманить свой разум? Самое лучшее состояние — это когда ты четко мыслишь и контролируешь… — Зенон резко прекратил разговор, потом что-то зло пробормотал себе под нос. — Прошу извинить, у меня непредвиденное обстоятельство. Сюда сейчас приведут особь, с которой тебе лучше не контактировать. Поэтому, если тебе не трудно, не могла бы ты посидеть тихонько? Я поставлю специальный амулет, чтобы тебя никто не видел, хорошо?

— Хорошо. — Разве я могла ответить как-то иначе? Да и рядом с Зенон, кого бы не привели, тревожно не было.

Глава 9

Особь не привели, особь втащили. Ею оказался молодой симпатичный мужчина, который, в принципе, симпатии у меня не вызвал. Да, да, все дело было в моей пресловутой интуиции, пятом чувстве, но я четко понимала — ничего хорошего от этого человека (или нечеловека?) ждать не стоит.

Зато я впервые понаблюдала за магией вблизи: Зенон щелкнул пальцами, а у мужчины самым натуральным образом наросли ледяные кандалы на руках.

— Какого дьявола?! — ругнулся тот. — Я ничего не сделал!

— Это как сказать, — ответил конвоир. — Сэр Зенон, он пытался пробраться в сокровищницу Эрцгерцога, взломал два защитных барьера, ранил секретаря и пытался взять в заложники леди Катарину.

— Вот как? У нас отныне ограбление, нападение и разрушение идут под грифом «ничего», да, Келмар? — спросил Зенон. Он говорил тихо, спокойно, но от его тона мурашки побежали: упаси боже разгневать такого человека. Но когда Зенон заговорил дальше, у меня в горле все пересохло: слов я не слышала, но весь сдерживаемый гнев, вся ярость Зенона заполнили комнату. Мне казалось, что я задыхаюсь. Чашка с чаем, которую я взяла в руки, едва не вывалилась из рук, а на глаза навернулись слезы. Да что же это такое?! Меж тем, мужчины продолжили разговор, словно ничего не происходило.

— Сэр Зенон, мне отвести его в камеру? — поинтересовался стражник.

— Нет. Выйди, — сказал Зенон.

— Но с вами все будет в порядке?

Даже мне стало немного смешно: стражник был молодым, явно только поступившим на службу, потому как и выданный меч носил неловко, и форма была словно с чужого плеча. Так всегда бывает, когда приступаешь к работе, в которой ты новичок и не чувствуешь себя как рыба в воде.

— Ха-ха, я смотрю, с кадрами совсем беда, вы что, первокурсников с занятий сняли, Зенон? О тебе волнуются. Мальчишка… Если со мной смог справиться ты, то, думаешь, я представляю опасность для сэра Зенона? — Келмар повернулся в сторону стражника и оскалился так, что тот инстинктивно вздрогнул. Но не отступил:

— Мое дело — нести стражу.

— Учебник по дисциплине ты хорошо знаешь. А теперь по истории Найруфера и вашего герцогства почитай. Особенно обрати внимание на раздел о великих людях герцогства, он, если не ошибаюсь, где-то на трехсотой странице. Узнаешь много нового.

— Иди и неси стражу за дверью, — рявкнул Зенон. — И о том, что знаешь дисциплину, не заблуждайся. Я твой начальник, если я сказал тебе выйти, то ты должен меня слушаться.

Рявк Зенона, оказывается, не менее впечатляющ, чем тихий вкрадчивый шепот. Чай я на себя все же пролила, и отставила чашку от греха подальше. Стражника, кстати, тоже проняло: выскочил он за дверь со скоростью секретарши, попавшей боссу под горячую руку.

— И что мне с тобой делать теперь, а, Кемлар? — Зенон сложил руки в замок и уставился на заключенного. — Я доверял тебе! Дал тебе работу, поручился за тебя. Какого черта, а?!

— Какого черта?! Да что ты знаешь? Ты, который сидит в своем мягком кресле на заднице, а? Благополучный мир, хорошая должность, что ты можешь знать обо мне? — выкрикивал Келмар, но в его словах жара и пыла было куда больше, чем внутри.

— Так расскажи мне, чтобы я знал, — не остался в долгу Зенон. — Расскажи, зачем было служить под моим началом больше года, добиваться знаний, положения, чтобы потом все это полетело к праматери метаморфов в бездну! За каким артефактом ты пришел, зачем он тебе нужен? Не обещаю, что легко отделаешься, но хотя бы выживешь.

Я не ожидала, что сидящий мужчина начнет рассказ. Да и то, что меня не выгнали из кабинета, стало сюрпризом. Кемлар — почти такой же попаданец в мир Найруфер, как и я. Вот только он прибыл в этот мир неслучайно: его целью был артефакт, способный вылечивать смертельные раны. В родном мире Кемлара осталась любимая жена, которая могла умереть совсем скоро. Печальная история. Трагичная судьба. Была бы, если бы не являлась лживой от самого начала до самого конца.

— Ты должен был рассказать мне об этом с самого начала. Сейчас же… — Зенон вздохнул, а потом крикнул: — Стражник, войди и отправь его в камеру. И… отправь разведчиков в чужой мир, пусть проверят его историю.

— Досконально? Или в целом? Боюсь, сейчас слишком сложно будет провести полную проверку, вы же знаете, что у нас мало метаморфов-разведчиков из-за «той» ситуации.

— Пусть узнают, есть ли у него жена, которой требуется лечение.

— Хорошо.

У меня ком подкатил к горлу, когда я поняла, какой внутреннее удовлетворение, почти злорадство чувствует Кемлар после слов Зенона. И это я стерпеть не могла. Вскочила, неловко зацепив столик и рассеивая заклинание невидимости, а потом произнесла:

— Он врет!

Глава 10

— Надо же, великий и непогрешимый Зенон изменил своим правилам и притащил любовницу прямо на рабочее место? — Кемлар неприятно усмехнулся. Спрашивал он больше Зенона, но на меня смотрел в упор, оценивая больше как вещь, нежели как человека. — А она в твоем вкусе — милая и симпатичная глупышка, которой так нужна мужская поддержка! Сколько же ты, Зенон, будешь попадаться в эту ловушку? Так нравится помогать сирым и убогим?

Слова Кемлара зацепили. Конечно, я себя таковой не считала, но, как ни посмотри, его слова были недалеки от истины. Да и реакция стражника — раздражение вперемешку с какой-то брезгливостью — тоже не добавляла мне уверенности и спокойствия. Сразу захотелось сесть обратно и спрятаться под защитой амулета. И только мысль, что Зенон не заслужил, чтобы его так обманывали, заставила меня не отступать. Кемлар, который даже на секундочку не испытал никаких угрызений совести, не должен был никого обмануть.

— Элейн, что ты этим хочешь сказать? Тебе что-то известно? Он твой знакомый? — Зенон повернулся в мою сторону. К моему счастью, он совсем не злился, иначе я бы точно сделала какую-нибудь глупость. Например, расплакалась и убежала из кабинета в свою комнату, где точно прорыдала бы до ужина.

— Нет, я впервые его вижу. — Я даже в подтверждение своих слов сильно замотала головой и крепко сжала кулаки, чтобы мои дрожащие руки никто не заметил. — Но он точно врет. Если… Если не веришь мне, тот пусть расследование проведут по полной!

Зенон вздохнул, а Кемлар, ничуть не впечатленный моим странным монологом, откровенно засмеялся:

— Я так и знал, что твоя любовница будет с подвохом. Что, рафта наелась?

Рафт? Я вспомнила, где об этом читала. В маленькой книжечке с названием «Преступления против метаморфов», где были перечислены основные прегрешения, за которые можно было отправиться в тюрьму. Рафт — это аналог наших наркотиков, его использование строго запрещено, а распространителей подвергают самым строгим наказаниям, вплоть до изгнания из мира метаморфов. Меня что, приняли за наркоманку?

— Кемлар, придержи язык, — произнес Зенон, нахмурившись.

Вот же! Почему я не дождалась, когда мы с Зеноном останемся наедине? Тогда бы все и рассказала: и о своих предчувствиях, и о том, что Кемлар лжет, и обо всем-всем. А сейчас что делать? Я же не только сама себя дурочкой выставила, но еще и Зенона подставила. А вдруг ему и впрямь никого в кабинет нельзя водить?

— Она уже давно рафтом злоупотребляет или такой родилась? — казалось, что скованного льдом Кемлара слова Зенона совсем не зацепили. — Или ты ее так раскладывал на рабочем столе, что мозги напрочь…

Договорить Кемлар не успел — кулак Зенон врезался в него где-то в районе живота, а сам Кемлар рухнул на колени, если бы стражник его не поддержал.

— Еще раз повторюсь. Когда я прошу что-то сделать, то лучше это делать. Если ты не понял Кемлар, то я буду объяснять на твоем языке — языке силы, как я мог убедиться, его ты признаешь больше, чем разговоры и беседы. Кого я привожу в свой кабинет и с какой целью, касается исключительно меня, а никак не тебя, преступника, который сейчас отправиться в казематы. И да, — Зенон повернулся к стражнику. — К его делу не забудьте добавить оскорбление леди. Пусть будет третий уровень.

— Третий уровень?! — Кемлар моментально посерел. — Да ты вместе с ней тут рафт жрешь?!

— И мое оскорбление не забудь прибавить к обвинению, — невозмутимо добавил Зенон, а потом сказал стражнику: — Уводи. Используй камеру, подавляющую магию. И принеси список дежурящих сегодня, я определюсь, кто его будет охранять.

Когда стражник выволок ошарашенного Кемлара, Зенон повернулся ко мне:

— Ну что же, а теперь поговорим.

Глава 11

Зенон прожигал меня таким взглядом, что хотелось сжаться в комочек, забравшись под одеяло с головой, и сказать «Я в домике». Он не был зол, но его подозрительность меня пугала. Я знала, что если у Зенона возникнут мысли, что я тут с недобрыми намерениями, то придется мне куковать за решеткой…

— Я люблю морковь.

Я похлопала глазами, а потом спросила:

— Зачем ты врешь?

Зенон хмыкнул, а потом выдал:

— Обожаю кружевные воротнички.

— Ложь. — Кажется, я начинала понимать, что меня проверяли. Стало как-то легче: уж правду от вранья я отличу. Едва слышно всхлипнув, я плюхнулась обратно в кресло, потому что ноги подкосились.

— Тише, не нервничай так. Налить тебе чая? У меня есть специальный, с успокаивающими травами. — Зенон, так и не услышав мой ответ, отошел к полкам и стал доставать всякие баночки. — О, знаешь, ненавижу слабо прожаренное мясо.

— Правда.

— Раздражают животные. — Зенон сказал это уверенно, но я почувствовала, что он, наоборот, слишком сильно их любит. Передо мной опустилась чашка с успокаивающим чаем. — Вот, выпей. И больше не паникуй так сильно.

Я взяла чашку из рук Зенона:

— Вам нравятся животные. Если назовете, то я даже скажу, какие больше.

— Пожалуй, воздержусь. Ну что же, давай последнее. Ты мне нравишься, потому тебе не следует меня бояться, я не причиню тебе вреда, — сказал Зенон, заставив меня смутиться и замолчать.

Как-то я совсем не была готова к такому повороту. В каком смысле, нравлюсь? Как знакомая, как друг, как человек? Или как девушка? И только потом до меня дошла не только первая часть фразы, а все полностью. Зенон нигде не солгал.

— П-правда, — все же ответила я.

Зенон мне искренне улыбнулся, похлопав по плечу:

— Ну вот и молодец. А сейчас давай немного подробнее поговорим о твоей силе. У тебя очень интересный дар. Ты чувствуешь правду и ложь, да? Это очень полезно.

— Не совсем, — я отвела взгляд, вцепляясь в чашку с чаем как в последнее спасение. — Больше эмоции. Например, когда вы говорили, что вам нравится морковь, то я чувствовала отвращение. А когда ваш друг говорил, то я ощущала насмешку и злорадство…

Зенон нахмурился, зло цыкнув. И хоть я понимала, что гнев направлен не на меня, все испуганно вскинулась. Зенон, заметив мою реакцию, сказал:

— Что же ты такая трусишка, а? Не бойся. Даже если я в порыве злости начну громить кабинет, то тебя это не заденет. Да не только я… Все метаморфы прекрасно контролируют свои эмоции, иначе не смогли бы ужиться со своей силой. Исключение составляют лишь дети, которым меньше пятидесяти.

— Пятидесяти чего? — я не сдержалась. Нет, я понимала, что лет, но… Но как-то это казалось уж слишком невероятным. Я знала, что летоисчисление у метаморфов полностью совпадает с земным: наш час равен их часу, день — их дню, а в году также триста шестьдесят пять дней.

— Лет, чего. Я уже давно взрослый, за сотню лет перевалило, так что меня можешь не опасаться, мой контроль совершенен. — В словах Зенона не было ни капли хвастовства, лишь констатация факта.

— Ты же старик! — воскликнула я, а потом мысленно дала себе оплеуху. У метаморфов же все старели иначе, зачем я это ляпнула.

— Эй, я в самом расцвете сил, — рассмеялся Зенон, а потом словно запнулся и, чуть побледнев, настороженно поинтересовался: — А тебе сколько лет?

Глава 12

— А это так важно? — Что-то мне подсказывало, что мой возраст вполне может стать для Зенона шоком. — А сколько ты мне дашь?

Нет, ну не признаваться же? А то еще в детский сад отправят или еще чего. Лучше пусть Зенон сам прикинет возраст, а я с ним аккуратненько соглашусь. Вот только знаете, есть такие люди, у которых лицо — вечный предатель: все мысли отражаются так явно, что не надо быть эмпатом, чтобы понять. И, к моему великому сожалению и к немалой радости Зенона, я относилась именно к таким людям.

— Если я предположу, то могу легко тебя обидеть.

— Знаешь, спрашивая о моем возрасте, ты уже меня обижаешь. В нашем мире такие вопросы для женщин сродни оскорблению.

Я очень старалась добавить флирта в разговор, но выходило так себе. Даже моя бабуля, когда сидела во дворе на скамеечке, и то флиртовала лучше. Она на каждого мужчину старше шестидесяти обращала в свой взор (увеличенный через очки, толщина которых была примерно с лупу) и кокетливым (слегка хрипящим и чуть заикающимся) голосом шептала:

— Молодо-о-ой человек, а не проводите ли вы меня домой?

Предлог мог быть разный. Например, стройный ножки устали (конечно, как они не устанут, если вес давно перевалил за сотню килограмм?) или заболела шейка (может не стоит накручивать волосы, заливая их тоннами лака и вставляя искусственные розы плотнее, чем они размещены на погребальных венках?). Так вот, повторюсь, флирт у нее выходил более качественный, чем у меня. Мне бы было смешно, если бы не было так грустно.

— Ладно, — Зенон сжалился надо мной. — Скажи, тебе больше или меньше ста лет?

— Меньше.

— Больше или меньше пятидесяти?

— Меньше.

— Может, пятнадцать? Или тридцать пять?

— Эй, я же не такая маленькая! — воскликнула я. — И не такая взрослая. Мне двадцать три.

Я сдалась. Все равно бы как-нибудь узнал. У них тут всяких магических штучек столько, что могут и возраст определить, и способности, и многое-многое другое. Скрыть все равно бы до конца не вышло. Сказала, призналась, а потом посмотрела на Зенона. Божечки! Я могу поклясться, что он выглядел смущенным. Смущенным и растерянным.

— Ты почему молчишь? Это плохо? Мой возраст? Я что-то… нарушила? — уточнила я с опаской.

— Совсем нет. Я почему-то решил, что ты гораздо старше. А ты такая маленькая. — Зенон рассматривал меня во все глаза, словно впервые увидел. — Неудивительно, что ты такая трусишка. Боишься добрейших метаморфов.

— Я, между прочим, уже давно совершеннолетняя и дееспособная! И ничего я не трусишка! Тебя я совсем не боюсь.

— И это меня очень радует. То, что я тебя не пугаю, хотя многие бы с тобой не согласились, — задумчиво пробормотал Зенон в конце. — Такая юная! У нас совершеннолетие наступает лишь в семьдесят, а многие ограничения снимаются лишь после сотни лет!

Я наблюдала за Зеноном, который ходил туда-сюда по кабинету. Эмпатически, если можно так выразиться. Теплота, растерянность, желание оберегать… Меня?

— По меркам твоего мира ты совершеннолетняя, — вздохнул Зенон, когда наконец остановился.

— Да, по меркам моего мира. То есть… И что теперь? Это что-то меняет? Я тебе больше не нравлюсь?

Глава 13

— Аха-ха-ха, а сама как думаешь? И даже соврать не получится. Нравишься. Если ты не против, я бы хотел стать твоим опекуном, — сказал Зенон. — У нас так положено, когда у несовершеннолетнего нет близких родственников.

— Опекуном? Или куратором? Я немного запуталась — это одно и то же или нет?

Оказалось, что совсем нет. Куратор — это своего рода учитель, который помогает с адаптацией в новом мире. А вот опекун — это почти как родственник. Обычно опекунство дается, когда метаморф (и не только) теряет своих родителей. Тогда на себя обязательства по содержанию, воспитанию и прочему берет либо родственник, либо друг родителей, либо потенциальный жених (если таковой имелся). Но, как показала практика, метаморфы редко нуждаются в опекунах: сказывается продолжительность жизни и достаточно высокая способность к выживанию.

— Но иногда к нам попадают дети, — продолжил рассказ Зенон. Он хмурился, было очень заметно, что ситуация с детьми его задевает, что он переживает. — Обычно это случайность, какая-то ошибка, но от этого не проще. Был как-то оборотень всего восьми лет, которого прямо от любящих родителей и семьи выдернуло. Хорошо, что детский разум гибкий, иначе он бы не выжил.

— Но я не ребенок! — Я хотела, чтобы это была фразой уверенного в себе человека, но вышел какой-то невразумительный писк. — Я всегда была взрослой и самостоятельной. И, честно сказать, не хочу терять этот статус. Меня не нужно опекать.

Зенон улыбнулся — мягко, тепло. Присел рядом со мной на корточки.

— Послушай. Для тебя практически ничего не изменится. Так как ты была совершеннолетней в своем мире, то сейчас никто не станет воспринимать тебя как ребенка. Но теперь, кроме куратора, нужен человек, который присмотрит за тобой. Я понимаю, что ты не ребенок, но согласись, что разница в жизненном опыте у тебя и, например, взрослого метаморфа будет просто огромной. Или… или ты против того, чтобы твоим опекуном стал именно я? Ты, наверное, хочешь кого-то из девушек, чтобы вам было о чем поговорить, да?

— Нет, совсем нет! Наоборот, если бы мне пришлось выбирать кого-то, то лучше пусть это будешь ты! Не нужно никаких почтенных дам. — От избытка чувств я даже схватила Зенон за руки и посмотрела как можно более умоляюще.

Не дай боже, что попадется кто-то вроде куратора. Конечно, женщина не будет делать мне такие грязные намеки, но и ее отношение я предугадать не смогу. Вдруг она будет надо мной издеваться, смеяться или еще что? Нет-нет, если есть выбор, то пусть лучше будет Зенон. Он точно ко мне хорошо относится. Я нравлюсь ему, и, что ж утаивать, он мне тоже весьма и весьма симпатичен. Будь мы на Земле, где меня бы заметил такой мужчина, я бы была на седьмом небе от счастья.

— Тогда отлично. Не переживай так, все будет хорошо. Тебе не нужно будет что-то дополнительное делать. Мы будем иногда вместе гулять по городу, посещать какие-то мероприятия, общаться. Больше ничего не потребуется, — уговаривал Зенон, нежно поглаживая мои руки. Как ни странно, этот жест я ни на минуту не воспринимала как домогательство. Не было никакого отторжения, лишь согревающее тепло. — Если что-то произойдет, то ты всегда сможешь зайти ко мне и рассказать. А еще я постараюсь тебя почаще баловать, как твой опекун.

И чего я мнусь? На самом деле, предложение шикарное. И искреннее — Зенон говорил лишь то, что думал, а его желание позаботиться обо мне я бы поняла и без эмпатии. Меня не только научат, но еще и окружат всесторонней заботой. И это сделает чертовски привлекательный мужчина, который мне очень нравится. В глазах общества Зенон не будет считаться моим родственником, скорее, другом. Так что если у нас будут взаимные романтические чувства, то никакой проблемы не возникнет. В моей обычной жизни обо мне мало кто заботился или просто волновался. Такая прекрасная возможность почувствовать, как меня балуют… Каково это, когда балуют.

Ситуация складывалась поразительно идеальная, от самого начала до самого конца. Вот только я пришла в этот мир совсем не для того, чтобы наслаждаться жизнью и гулять с кем-то по живописным улочкам. Мне нужно было найти фрагмент сосуда, чтобы выбраться отсюда и вернуть все. Поэтому я и училась как одержимая, и даже на куратора не обращала особого внимания. Хотя…

— Зенон, а можно ли сменить куратора? Или вообще от него отказаться? — Так я убью двух зайцев одним махом: и время на учебу и поиск оставлю, и с Зеноном смогу пообщаться.

Вот только Зенон моему вопросу совсем не обрадовался:

— Без веского повода — нет. Он тебе что-то сделал?

Глава 14

Я молчала. Что-то сделал? Давил своими мерзкими эмоциями, намекал о всяком грязном под видом заботы о будущем? Но это всего лишь мои субъективные выводы! Моя куратор не сделал мне ни-че-го. А скажи я иначе, то выставила себя мнительной инфантильной истеричкой. Да еще и лживой.

— Н-нет, он ничего не сделал. Но его эмоции…

— Элейн, давай так. Ты же на Земле полноценно со своим даром не работала, верно?

Я подтвердила кивком. Но если Зенон сейчас скажет, что мой дар сбоит и я выдумщица, то, пожалуй, я очень сильно разочаруюсь. Потому что уже начала воспринимать его как человека, на которого можно положиться и которому стоит доверять.

— Ты хочешь сказать, что я лгу? — в отчаянии прошептала я, чувствуя, как неприятный горький комок подкатывается к горлу.

— Нет, ни в коем случае! — Зенон ответил мгновенно, видя мою зарождающуюся истерику. — Тише, не волнуйся заранее.

А потом Зенон все мне объяснил. Есть люди, чувства и эмоции которых изначально очень темные, неприятные, а иногда и вовсе отвратительные. Они будут везде фонить этими своими эмоциями, а я всегда их буду чувствовать. Однако, кроме ужасных мыслей и эмоций, приписать этим людям нечего, потому как они четко осознают законы общества и подчиняются им. Не арестовывать же их из-за то, что они думают, но не делают?

Значит, все безнадежно, и мне придется как-то перетерпеть этого куратора. От этого настроение сразу ушло в минус, захотелось пойти в свою комнату и поплакать. Последнее особенно, поэтому, едва сдерживаясь, я решила быстро ретироваться.

— Понятно, — я ответила и встала с кресла. — Спасибо за объяснение, но я уже пойду, наверное, да?

— Ты обиделась? — Зенон тут же оказался рядом, но не пытался меня задержать. Глянул на мое лицо, чуть нахмурился. Да уж, будет очень неловко, если он все понял. А он-то точно понял.

— Вовсе нет. — Я покачала головой. — Мне есть над чем подумать. Я никогда не воспринимала все это с такой позиции, поэтому надо научиться воспринимать куратора как-то иначе.

— Вот как… Элейн, скажи, ты хочешь думать у себя в комнате в одиночестве?

— А есть альтернативы? — спросила я, не удержав в себе некоторой горечи.

— Конечно! Я могу показать тебе королевский сад. Там думается значительно лучше, чем у себя в комнатах.

Мы пошли в сад после того, как Зенон помог мне занести учебники. Сад действительно оказался потрясающим: мощеные дорожки вели к настоящим шедеврам ландшафтного проектирования, а беседки, которые я видела, были созданы самими растениями. Но больше всего меня поразили всякие магические растения.

— Ну как, наш сад сильно отличается от вашего? — улыбнулся Зенон, пока я пыталась аккуратно отстранить от себя любвеобильную лиану, которая терлась о мои ноги сродни ласковой кошке.

— У нас растения не ходят, — ответила я, наконец, убежав от растения. Нет, вы не подумайте, что я такая бука. Лиана была очень милой, да и все растения проявляли исключительно дружелюбие. Меня облизал непонятный цветок, я приняла, как сказал Зенон, магические роды у редкого куста розы, который самостоятельно отделил свои черенки, какое-то растение стащило с меня заколку, но потом вернуло, причем поправило мою прическу. Это было здорово, это было потрясающе. И это было слишком. Я хотела поразмышлять? Да забудьте! Я смотрела на сад круглыми глазами, вскрикивала от удивления (и иногда испуга), а в голове не было не единой мысли — переизбыток эмоций сказывался. Да и Зенон рядом добродушно посмеивался и помогал, если видел, что я не справляюсь с растениями. Мы пробыли в саду больше двух часов, но не прошлись даже по десятой части территорий. Кроме растений, в этом саду обитали еще и животные. В дальнем углу были специальные ворота, которые позволяли дружелюбно настроенным животным попасть внутрь сада. Туда же часто ходили студенты, чтобы выбрать себе фамильяра. Я очень хотела бы посмотреть, но прогулка по саду меня вымотала. К счастью, Зенон вовремя это заметил и провел меня к выходу из сада. Мы разместились в беседке перед самым выходом.

— Как настроение? Как самочувствие?

— Хорошо, просто отлично! — рассмеялась я. Я не чувствовала никаких отрицательных эмоций, мне было удивительно спокойно. Наверное, впервые так спокойно с того времени, как я попала в этот мир.

— Это замечательно. Без меня пока далеко не заходи в этот сад — здесь очень легко заблудиться. И еще. Касательно твоего куратора. Не переживай сильно, я обязательно загляну на ваше занятие. Посмотрю сам, что можно с этим сделать. Если найду какое-то нарушение с его стороны, то мы обязательно найдем тебе кого-то другого.

Глава 15

Слова Зенона меня обнадежили, даже настроение стало не таким упадническим. Более того, я впервые хотела пойти на занятия к своему куратору. Нет, он не стал мне вдруг резко нравиться, да и на полезные занятия я особо не надеялась. Зато после одного занятия с куратором все могло решиться. Я была практически уверена в том, что Зенон мне обязательно как-то поможет. А помня его недобрый взгляд и негативные, почти что давящие эмоции при упоминании сэра Флоре, я была уверена, что Зенон и преувеличит, если того потребует ситуация.

Да и моя жизнь прилично изменилась в того памятного разговора. Теперь была не только нудная зубрежка, интересные книги и быстрые походу в столовую, но и Зенон. Странно выражаюсь, наверное, но как иначе объяснить, что Зенона вдруг стало очень много? Он водил меня по королевскому саду, выбирался со мной в город, иногда обедал со мной в столовой (особенно часто стал после того, как увидел, что я ем в одиночестве).

Это было приятно — чувствовать заботу, но иногда и тревожно. Что, если я влюблюсь? А ведь это было бы так легко! Хотя, признаться, я уже ловила себя на первых признаках влюбленности. Я могла читать книгу, а потом обнаружить, что сижу, улыбаюсь и вспоминаю, как Зенон, узнав о моей любви к сладостям, купил мне несколько тортов на завтрак. И очень удивился, когда я сказала, что люди столько не могут съесть.

Но кое-что смущало. Например, шепотки за спиной и неприкрытое удивление. Когда я начала общаться с Зеноном, то ожидала удивления и зависти от женщин этого мира. Ведь Зенон — редкостный красавец, при должности и явно не стеснен в средствах. Разумеется, два последних пункта мне были не особо важны. Но я получила только непонимание со стороны дам метаморфов, а от мужчин, когда они смотрели на нас с Зеноном, я вообще чувствовала чуть ли не радость. Понять эту ситуацию я самостоятельно не могла, потому даже как-то поинтересовалась, с чем это может быть связано. Зенон долго смеялся, но все же ответил:

— Они очень удивлены, как ты, такая красавица, проводишь время с таким ужасным мной.

Но, увы, почему Зенона кто-то считает ужасным, он отказался пояснять.

— Ты ведь не считаешь, что я неприятный метаморф.

— Нет, конечно! Ты мне нравишься! — горячо возразила я. И тут залилась краской, когда сообразила, что сказала.

— Тогда отлично. Кстати, Элейн, что ты планируешь делать после обучения?

— Я бы хотела попутешествовать. Немного совсем, посмотреть на мир метаморфов. — ответила я, задумчиво теребя свой локон. Не совсем это мое желание, но мне нужно было найти осколок бутылки. Хотя бы для того, чтобы не подставить девчонок.

— А ты бы не хотела поработать со мной? — спросил Зенон.

Это было интересное предложение. У Зенона был амулет, который способен отличать ложь и правду, но он не всегда был абсолютно точен. Любую магию такого плана можно было обмануть. Но живой детектор лжи, коим являлась я, обмануть было вдвое сложнее. А взамен Зенон обещал лично сопровождать меня в моих путешествиях. Разумеется, если дела государства ему позволят. Это было идеально! Я бы ни за что не призналась даже самой себе, как страшно мне было бы путешествовать в одиночестве.

За всеми этими событиями я и не заметила, как пришло время очередного занятия с моим куратором. Только когда слуга пришел и напомнил, что меня ждет сэр Флоре, я спохватилась. Хорошо еще, что у меня был час времени до занятия и я успела забежать в кабинет Зенона.

— Зенон… Ой! — я оглядела мужчин, которые собрались в кабинете и на мое появление отреагировали не самым позитивным образом. — Я… зайду позже. У меня занятие через час, ты просил предупредить.

Последние слова я протараторила и уже хотела выскочить за дверь, как Зенон меня окликнул:

— Я припозднюсь, у нас собрание. Но к середине постараюсь быть.

Я улыбнулась — стало легче. Увидев такое сборище в кабинете Зенона, я решила, что он точно никак не сможет выбраться и посетить мое занятия. Но даже с середины — это хорошо.

Или не очень хорошо. Потому что проблемы у меня с сэром Флоре начались сразу. Нет, он вежливо поздоровался, впустил меня в свой кабинет, а потом я услышала магический щелчок, который свидетельствовал о том, что дверь снаружи теперь не откроют.

— Как тебе тут живется, Элейн? Присаживайся, не стесняйся, — приторно улыбнулся сэр Флоре.

Я села не потому, что его послушалась, а потому что ноги подкосились и стоять я бы точно не смогла. Стало очень страшно. Еще пару минут я надеялась, что мой страх надуманный, но потом сэр Флоре положил свои руки на мои плечи и прошептал:

— Что же, обдумали мое предложение?

Глава 16

Сэр Флоре гладил мои плечи, а его мерзкое дыхание щекотало мою шею. Это было так отвратительно, что я не могла выдавить из себя ни словечка, только чувствовала, как меня начинает трясти.

— Ну что ты. Спокойнее. Тебе очень понравится. Или ты девственница, да? Не волнуйся, разделишь со мной постель — и многие твои проблемы сами собой исчезнут. Это приятно, но не всегда в первый раз. Потом будет лучше, — шептал мой куратор. — Ты такая красивая, умная девочка, поэтому тебя обязательно будет хорошо.

Не думала, что от комплиментов может тошнить. Но еще более дурно мне делалось от чувств сэра Флоре: черных, пронизанных похотью, одержимостью и готовностью причинять боль. И еще чем-то, что я не могла распознать.

— У-уберите от меня руки! Какое такое предложение? — я вскрикнула, попытавшись встать со стула, но не вышло — сэр Флоре, несмотря на отнюдь не мускулистое тело, был чертовски силен и легко удерживал меня на месте.

— Я же говорил, что у тебя много способов заработать на жизнь. Неужели не поняла? Мне почему-то показалось, что ты девочка разумная и обо всем догадаешься. Не нужно сопротивляться. Тебе же хуже будет. Ну же, почему ты не хочешь быть послушной?

Все, что я сейчас хотела — это расплакаться и спрятаться за чьей-нибудь широкой спиной, а отнюдь не быть послушной. И почему Зенона именно сейчас вызвали на собрание? Когда он придет? И придет ли?

— Не прикасайтесь ко мне! — Я изо всех сил рванулась вперед и, черт возьми, вырвалась, упав и прибольно ударившись коленкой. Но я тут же встала и отбежала за большой рабочий стол. Хоть какая-то преграда.

— Да ладно тебе! — рассмеялся мой куратор. — Ты что, серьезно собираешься от меня убегать? И куда, мне интересно?

— Не смейте меня трогать. Я этого не хочу, а по меркам вашего мира вообще несовершеннолетняя! — привела я свой последний козырь. Коленка болезненно пульсировала, наверное, до крови разодрала, да и ушибла нехило. И даже не посмотреть, что с ней: отвлекусь хоть на минуту — и сэр Флоре меня точно скрутит.

— А-а-а-а, — завопила я во все горло.

На что мой потенциальный насильник лишь недоуменно поднял бровь, а потом обидно рассмеялся:

— Тут звукоизоляция, даже не старайся. Элейн, меня, конечно, заводит сопротивление. Но когда его слишком много, то, пойми, это очень опасно. Для тебя опасно. Ты можешь получить слишком серьезные травмы. А некоторые травмы, как знаешь, вылечить труднее, чем убрать объект с этими травмами куда-нибудь в реку.

Он не шутил. Он действительно не шутил! И тут я поняла, какая еще эмоция была. Точнее, не эмоция, а… безумие. Сэр Флоре был немного сумасшедшим, и я сейчас находилась в его руках.

Стук в дверь прервал разорвал повисшую тишину, заставил моего куратора зло прищуриться:

— Кто там?

— Помоги-и-и-те! — я закричала так громко, как могла.

Но мой крик остался без ответа, словно я ничего и не говорила. Поймав злую ухмылку сэра Флоре, я поняла, что кричать бесполезно. Очередные магические штучки этого мира.

— Сэр Флоре, вы просили принести вам еду в кабинет.

— Занесите, пожалуйста, попозже. Сейчас я немного занят.

— Сэр Николас? Дайте-ка мне этот поднос. Я лично занесу его сэру Флоре.

Зенон! Он пришел! Я готова была вопить и кричать от радости и облегчения, хотя мой спаситель был за дверью.

Глава 17

— Сэр Зенон? Какой сюрприз, — сквозь зубы прошипел сэр Флоре, а потом громче добавил: — Подойдите немного позже, я занят.

— Тогда освободитесь сейчас же, — безапелляционно заявил Зенон. — Открывайте дверь, пока я ее не снес.

Я даже видела, как сэр Флоре вспотел, как забегали его отвратительные глазки, а душа наполнилась страхом, а затем — злой решительностью. Я сглотнула, схватила с полки первый попавшийся талмуд, готовая отбиваться: кто знает, что взбредет ему в голову. Но это не понадобилось. Талмуд вылетел из моих рук, а сама я, словно железка к магниту подлетела к сэру Флоре. Магия! Как же я могла забыть! Значит, у меня изначально не было никаких шансов против него, а сэр Флоре так развлекался. Он грубо схватил меня за плечо, сжал его и встряхнул.

— А теперь слушай меня внимательно, — зашипел не хуже змеи мой куратор прямо в ухо. — Ты упала и споткнулась, поняла? Рассадила колено, очень расстроилась и попросила закрыть дверь, чтобы я мог тебе его обработать.

— Зачем мне просить ради такого закрыть дверь? — пискнула я. Слова Сэра Флоре звучали горячечным бредом.

— Потому что я так сказал. Можешь придумать что-то другое, мне нет разницы. Только постарайся быть убедительной, поняла? Иначе я найду способ устроить тебе веселую жизнь. Поверь, мои связи во дворце позволяют.

Сэра Флоре прервал треск и грохот: входная дверь развалилась на щепки.

— Уважаемый сэр Флоре, когда я прошу открыть дверь сейчас, то это должно быть сейчас. Не через минуту, не через пять. Ожидание больше, чем время, которое необходимо для выполнения такого простого действия, наводит меня на нехорошие мысли. — Зенон вошел с таким выражением лица, что я чуть не взрогнула. Пожалуй, если бы я не помнила так хорошо голос Зенона, то могла бы и не узнать. Обычно в Зеноне было поменьше высокомерия и злобы, но, наверное, с таким как мой куратор, иначе нельзя.

— В-в-вы сломали мою дверь! — воскликнул сэр Флоре.

— Если ты, — Зенон намеренно подчеркнул «ты», избегая вежливого обращения, — сейчас не расскажешь, что тут произошло, то я и тебя сломаю. И, поверь, сделать это с тобой куда проще, чем с твоей дверью. Возможно, я даже получу удовольствие.

— Она очень неудачно упала! Споткнулась и упала! — Сэр Флоре уже забыл, что приказал рассказывать обо всем мне. Теперь он сам оправдывался, но его слова звучали так неубедительно, что ему бы и ребенок не поверил.

— Руки убери от леди, — произнес второй человек, стоящий рядом с Зеноном. Я его поначалу даже и не заметила. Он был невысоким, гибким, каким-то сливающимся с обстановкой. И со звериными ушами на макушке. — То есть. Леди упала, разбила колено, порвала на себе платье, оставила синяки на предплечье. И это все во время падения на мягкий ворсистый ковер, верно?

Зенон тем временем подошел ко мне, стащил с себя свой плащ и накинул мне на плечи, мягко приобнимая и шепча:

— Все будет хорошо, больше не о чем волноваться. Это обвинитель, был куратор Флоре, сел куратор Флоре, так что не расстраивайся.

Теперь уже можно расслабиться и воздать благодарность кому-то очень хорошему сверху за свое спасение? Я тихонько всхлипнула в плечо Зенона. Все закончилось?! Неужели все и вправду закончилось? Я стискивала зубы, чтобы не начать судорожно рыдать. Потому что если я уж начинала плакать, то плакала долго, некрасиво и очень громко.

Меж тем, сэр Флоре продолжал оправдываться, но не особо удачно (если судить по тому, как от ужаса побледнело его лицо, а все ответы сопровождал стук зубов):

— Д-д-да, она ударилась о ковер!

— Зенон, он ненормальный? — спросил второй мужчина.

— Не уверен. Но комфортных условий в клинике для душевнобольных я ему не желаю, так что предъявляй ему обвинения по всем статьям.

— Разумеется, — мужчина демонстративно повилял ушками. — Хорошо, значит, так и запишу. В преступлении не признался, факт преступления налицо.

— Я ничего не совершал! Какое преступление! Дама захотела уединиться, вот мы и уединились! Все по обоюдному согласию! Это разрешено! Я предложил ей деньги, а она согласилась. Но потом ей показалось, что мало. Поэтому она сказала, что либо я плачу ей больше, либо она скажет, что я ее принуждал!

Глава 18

— Райне, может, ты его в допросную уже отведешь? — спросил Зенон, но как-то лениво. Складывалось впечатление, что мой потенциальный насильник не вызывал в Зеноне никакой реакции, разве что где-то глубоко внутри проскальзывало что-то сродни омерзению. Это как таракана давить в парадной обуви: вроде и надо бы, а с другой стороны и противно, и обувь испачкать жалко.

— Ты что, Зенон, погоди! Тут такая информация вскрылась! — восторженно произнес Райне. — О, правда, что ли, прямо приставала? Схватила и домогалась? Пыталась снять одежду? Повалила тебя, метаморфа с превосходными силовыми характеристиками?

— Райне, тут леди, не забывайся, хорошо?

— Ох, простите, — прокашлялся Райне, виновато улыбнувшись. — Я в очередной раз забываю, какой бред могут нести метаморфы в твоем присутствии. Хотя и не всегда понимаю, за что они тебя бояться. Извините, леди Элейн, я сейчас задам вам пару вопросов. Вы должны сказать, что тут происходило.

Не знаю, почему, но я жутко перепугалась этого Райне. Наверное, если бы Зенон меня не обнимал, то я упала бы в обморок или начала бы отчаянно рыдать. Но так как я тут была не одна, то выложила все как на духу, причем еще и с подробностями. Зачем я говорила о всяких мелочах, практически дословно пересказывая всю речь куратора? И да, в конце рассказа я все-таки расплакалась.

Как бы абсурдно не звучало, но в этом кабинете плакал еще один человек: сэр Флоре. Он не только плакал, но стоял на коленях и выдирал на себе волосы. Пока я не взглянула на Зенона, я не могла понять, в чем дело. Но потом посмотрела и… сама с трудом подавила в себе желание бухнуться прямо на колени: глаза Зенона горели самым что ни на есть адским пламенем.

— Райне, забери пока Элейн отсюда, отведи ее в комнату, вызови лекаря душ. А я подойду чуть попозже, — улыбнулся Зенон. Боже! Лучше бы он не улыбался, я от его улыбки аж вздрогнула. — И не вдзумай больше использовать на ней свою силу, понял? Иначе мы поссоримся.

— Да понял я, понял. Э-э-э, Зенон, может мы ему сразу смертную казнь влепим? — спросил Райне, осторожно беря меня за руку. — Убьешь этого придурка, мне потом от тюрьмы тебя отмазывать, доказательства собирать…

— Я ее официальный опекун, знаешь ли! — прорычал Зенон, отращивая свои пресловутые четыре руки. — Имею право. И я бумаги все оформил.

— Оформил уже, да! Тогда отлично! Мы сейчас с леди выйдем отсюда, а ты только кровью сильно кабинет не забрызгивай, хорошо?

— Р-р-р, — прорычал Зенон, и мне показалось, что во рту у него были клыки немалых размеров.

— Понял, понял, но мне вот этот ковер и тот шкаф нужен для городской библиотеки! А после смерти вла…

Разговор Райне прервал настоящий рык.

— Что же, леди, позвольте быстро сопрово… Выметаемся отсюда, черт подери, Зенон совсем психанул! — крикнул Райне, за руку вытаскивая меня из кабинета.

Мы остановились только у двери в кабинет Зенона.

— Заходите, не стесняйтесь.

— А почему в кабинет Зенона, а не в мою комнату? — спросила я.

— У него диван удобный, плед мягкий, — начал перечислять Райне, а потом глянул на мое скептическое выражение. — Немного боюсь, что он меня убьют, если я с вами в вашей комнате наедине останусь. Потенциальная невеста — это не пару свиданий, понимаете?

Глава 19

— Э-э-э, а с чего вы взяли, что я какая-то там потенциальная невеста? — Я недоуменно уставилась на Райне, который шарил по полкам в кабинете Зенона как у себя дома.

— Так он же предложил вам стать опекуном? Вы согласились, он оформил документы. Что еще нужно? О, нашел! И пледик нашел, и вот наш лекарь душ! — Райне с верхней полки скинул плед прямо на стол Зенона, от чего бумаги разлетелись, а потом победно продемонстрировал огромную бутылку из темного стекла.

Я бросилась подбирать рассыпавшиеся бумаги. Как так можно! Это же кабинет Зенона, зачем бардак устраивать! Только я хотела возмутиться, как Райне подошел, накинул мне на плечи плед и, подхватив на руки, транспортировал на диван. Почему Райне сказал про опекунство и невесту? Боже, я попросту не поспевала за ходом его мыслей. Только я хотела уточнить, как он снова начал тараторить:

— Леди, леди, так не пойдет! Никакой работы, только отдых! Иначе Зенон меня убьет. Вы же не хотите моей быстрой смерти? Думаю, по старой дружбе он меня сильно пытать не будет, так что, в некотором плане, я легко отделаюсь. Да и вообще! Раз сам бумаги раскидал, пусть сам и собирает.

От такой наглости я даже язык прикусила. Только что сам же все разбросал, он издевается? Я повнимательнее глянула на Райне и поняла по его весьма хитрому лицу: это у него шутки такие. Ему сейчас было весело, хотя и легкое волнение присутствовало, словно он волновался за меня. Хотя какие глупости! Этот Райне меня в первый раз видит, чего ему волноваться?

— А теперь предлагаю выпить! — Райне схватил бутылку, отвинтил крышку и налил полный стакан тягучей коричнево-золотистой жидкости. Очень напоминало что-то между нашим земным какой и чаем.

— Это алкоголь?

— Боже упаси! У метаморфов спиртного не водится. Это шрат — сладкий напиток, который дает маленьким детям, если их преследуют кошмары. Ну и вообще его пьют, когда человек испытал стресс. Очень хорошая штука. Я так и знал, что Зенон где-то его держит! У него на работе вечные стрессы, не попивал бы тайком шрат время от времени — точно бы выгорел.

— А почему тайком? — я удивилась, покорно взяв стакан с этим странным шратом. Потрясающе! И сладкий, и немного кислый, и освежает, и согревает. Что такого они туда намешали, чтобы получить такой изумительный вкус?

— Потому что это детский напиток, — пояснил Райне, потом хлопнул себя по лбу и добавил: — Прости, забываю, что ты не очень хорошо ориентируешься в наших реалиях. Землянка, да? Та-а-ак, что там у вас такое? С чем же сравнить? О, сообразил! Это как если бы взрослая тетенька стала наряжать куколки. Поняла?

— Да, конечно. Но если этот шрат такой полезный, то почему смущаться и скрываться? Его же тогда все должны пить!

— Ну вот такой странный народ эти метаморфы, — фыркнул мой собеседник, отпивая прямо из горлышко. — Вкуснотища же, правда? Зачем от такого по глупости отказываться?

Этот Райне очень много болтал: слова из него вылетали как их пулемета. Пожалуй, я поняла, почему Зенон так спокойно отправил меня с ним. Когда находишься с кем-то таким гиперактивным, то моментально забываешь обо всем плохом. Но самое забавное то, что этот Райне, пусть и трещал, не переставая ни на минутку, но умудрился не ответить ни на один мой вопрос! Более того, спустя час его щебетания, я так ничего о нем и не узнала. Кто он, почему был с Зеноном, почему Зенон ему так доверяет?

— Райне…

— Что? — прервал свой монолог Райне, услужливо подливая мне в стакан еще этого чертовски странного, но безумно вкусного напитка.

— Откуда ты знаешь, что такое алкоголь? — спросила я. Я четко помнила, что Зенон понятия не имел, что это такое, а вот Райне уверенно заявил, что такого не водится.

— Из своего мира, — ответил Райне. — Я, знаешь ли, тоже дарованный, как и ты.

— А почему ты не вернулся домой? Или из этого мира домой уже никогда не вернешься?

Глава 20

— Почему не вернусь? Если захочу, то могу в любой момент оказаться в своем, так сказать, родном мире. Но зачем? Мне и тут хорошо. Здесь мирно, нет войн, никто не пытается убить тебя ради куска мяса. Неидеально, но хорошо.

— Как зачем? А как же твои родные, близкие? Твой мир? — удивилась я. Война или нет, но если где-то остались близкие, то какие могут быть варианты?

Райне рассмеялся:

— В моем мире у меня не осталось никого: ни родных, ни друзей, ни близких. Это очень грустная история, рассказывать ее нужно под хорошую выпивку. А вы и сами знаете, что здесь выпивки нет и быть не может. Так что этой истории точно не нужно выползать на свет. А в остальном… Вам не нравится этот мир, Элейн?

— Нравится.

Как он мог не нравиться? Если не считать происшествия с сэром Флоре, то в этом мире меня приняли радушно. К тому же, Райне был прав: преступность в Найруфере крайне низка. Я могла спокойно гулять ночью и знать, что ничего не случится. Когда я впервые услышала это от Зенона, то с трудом поверила, что так можно. Конечно, не все было так полностью радужно. Иногда дебоширили местные, но больше по шутке и от незнания. Плюс из-за появления дарованных все население планеты состояло не только из чистокровных метаморфов, но и представителей других рас. Появлялись и шпионы из других миров, и просто не очень добрые существа, что приводило к некоторым беспорядкам. Однако все эти беспорядки быстро решались эрцзащитниками и их подчиненными. Иногда были какие-то «прорывы», но я так и не поняла, что это такое: то ли нашествие злобных тварей, то ли направленные армии из других миров…

— Так оставайся! Почему нет? Или у тебя там был возлюбленный? — с какой-то опаской спросил Райне. Я прямо чувствовала его волнение.

— Нет, не было. А ты чего так заволновался? — не сдержалась я. Понимать, что чувствует другой человек — здорово, но знать причину, которая приводит к таким эмоциям — еще интереснее.

— Ха-ха, как тебе сказать… Думаю, Зенон бы очень расстроился. Еще больше, чем сейчас. И тогда одним разгромленным кабинетом мы не отделались. Конечно, потерять такую невесту…

— Эм, Райне, скажите, а почему вы постоянно зовете меня невестой? — наконец я добралась до этого вопроса.

— Как почему? Потому что Зенон оформил опекунство.

— Но он мне говорил, что это фактически формальность, так как я несовершеннолетняя по вашим меркам. И уж ни о каких женихах и невестах речи не шло, — сказала я.

Где-то был подвох, где-то был та-а-а-акой подвох, о котором меня никто не уведомил, что стало почти страшно.

— В целом, по законам Зенон прав. Но только этот закон устаревший. Сейчас его используют только тогда, когда хотят, как бы это сказать… А, вспомнил! Зарезервировать невесту.

— Как зарезервировать? Как вещь? — Я почувствовала, как от ужаса волосы на голове медленно становятся дыбом. Божечки! На что я подписалась? У них тут что, узаконенное рабство.

Райне, видимо, понял мое состояние, и тут же экспрессивно замахал руками:

— Вы что! Нет, конечно! Как вам такое в голову пришло!

А потом стал мне, глупой и необразованной иномирянке объяснять. И наобъяснял так, что мне почти что стало стыдно за свои предположения.

Если тебя взяли под опеку, то ты в куда большем плюсе, чем тот, кто взвалил на себя подобные обязательства. За меня будут волноваться, обо мне будут заботиться (все, как и говорил Зенон). И, при необходимости, отгонять недостойных претендентов в мужья. Над последним я даже посмеялась — кому я тут нужна?

— Ошибаетесь, Элейн. У вас очень редкий дар, когда о нем узнают, то вам придется нелегко. Хотя по нынешним условиям нелегко придется Зенону. Потому что он встанет стеной вами и теми, кто будет хотеть ваш дар.

— А самому Зенону тоже мой дар нужен?

Глава 21

— Как-то не думал об этом, — ответил Райне. — Но навряд ли. Поверь, у Зенона в подчинении столько магически талантливых существ, что твой дар ему без надобности. Упс! Я опять соскользнул с уважительного обращения. Может, уже перейдем на «ты»?

Я кивнула в ответ.

— А что… — я замялась. Начала, а как сказать даже не знаю. Кто бы мне немного своей уверенности подарил бы, а? Ведь все проблемы из-за того, что мне не хватает решительности.

— Спрашивай, не стесняйся, — добродушно сказал Райне. — Смелее, даже если это абсолютно неприличный вопрос. Особенно, если неприличный. На такие отвечать в два раза интереснее.

— А что, если не найдется достойных претендентов? Я останусь навсегда одна?

— Ха-ха-ха, — расхохотался Райне. — Неужели не догадалась? На тебе женится Зенон. Разумеется, если ты этого захочешь и останешься в нашем мире. Тут вообще все будет происходить с твоего согласия. И с претендентами все аналогично. Только вот у них одна большая проблема: чтобы начать за тобой ухаживать, они должны получить разрешение Зенона. С учетом того, как ты нравишься Зенону, я сомневаюсь, что хоть кто-то это разрешение получит. Только Зенону не говори, что я тебе это сказал. А то лягу рядом с этим Флоре за выдачу военной тайны. Или военно-любовной?

И захихикал. Даже я прекрасно понимала, что Райне ничего не будет. Думаю, они с Зеноном не просто коллеги, а друзья: уж больно тепло Райне о нем отзывался. Да и когда говорил о Зеноне, то его чувства были искренними и теплыми. Если бы не слова о том, что Райне из другого мира, то я бы решила, что это брат Зенона.

— Хей, ты чего такая задумчивая? Все нормально?

— Конечно. Понять бы еще, чем я так Зенону приглянулась, — я улыбнулась неловко. А ведь и не поймешь. Я наверняка казалась ему глупой маленькой (если говорить о нашей совсем не человеческой разнице в возрасте), постоянно влипающей в неприятности и неловкой.

— Думаю, это только для тебя загадка. Давай пример приведу. Вот шрат же вкусный, да?

— Да, очень.

— Ты сама как шрат. С тобой хорошо и спокойно, не нужно притворяться, играть в какие-то игры, можно спокойно поговорить и получить искренний ответ. Это то, чего Зенону очень не хватает. А! А еще ты его не боишься от слова совсем. Хах, слушай, абсолютно идеальное сравнение! Кто бы меня так с чем-нибудь сравнил, а?

— А ты тогда как газировка! — вдруг выпалила я и смутилась. Кто меня за язык тянул?

— А подробнее?

— Это сладкая вода с пузырьками. Ты такой же легкий, с тобой хорошо общаться, но никогда не знаешь, какой вкус останется, если все пузырьки лопнут.

— Вот как. Слушай, а мне нравится, — ответил Райне и покивал еще, словно соглашаясь сам с собой. — А Зенон тогда какой напиток?

— Кофе. Не знаю, есть ли он у вас. Крепкий, чуть терпкий, горьковатый. С насыщенным вкусом и запахом. Единожды попробовав, ты уже навряд ли сможешь от него отказаться, — пояснила я.

— Ты очень любишь этот кофе, да?

— Безумно, — ответила я без раздумий. И тут же покраснела под хитрым взглядом Райне. — Я только про кофе говорила, только про кофе!

— Зенон, ты слышал, да? Достанешь своей леди кофе? Она ведь только про кофе говорила, — передразнил Райне.

Глава 22

— Не нужно кофе!

— Правильно, зачем тебе кофе, когда есть Зенон? — хихикнул Райне. — Как думаешь, Зенон, ты же лучше кофе? Если Элейн скажет, что нет, то я сегодня же выбью разрешение и помчусь за кофе!

А-а-а! У меня щеки как факелы полыхают! А сколько Зенон успел услышать, стоя около двери? И как я его вообще не заметила? Райне не закрыл дверь? Я судорожно натянула плед повыше, еще чуть-чуть — и с головой можно накрыться. А может и нужно так сделать, пока я окончательно не сгорела от стыда?

— Райне, прекращай! Иди смущать своих дам, они тебя точно заждались, — строго сказал Зенон и зачем-то потер ладонью подбородок.

Мне показалось, или он действительно стер кровь? Наверное, все же показалось. И тут я заметила, что Зенон в другой одежде. Так вот почему он так долго: переодевался. Зачем — я догадывалась, но сознательно не позволила мысли развиваться.

— Не знаю, о чем ты. Мои дамы не умеют смущаться, вот в чем вся беда. Да и не ждут меня. Единственный, кто меня ждет, так это труп сэра Флоре и куча документов. Ненавижу оформлять убийства, пусть и законные, — пожаловался Райне. — Ты хоть представляешь, сколько у меня бумаг?

— Ты сам согласился войти в совет верховных судей, а теперь жалуешься? Это твоя работа, так выполняй ее. Да и выполнять там нечего — я его не убил. Не хочу, чтобы эта тварь так легко отделалась. Думаю, на каторге ему будет интереснее, чем на том свете.

— Вот как! Особенно ему будет интересно, когда они узнают суть преступления. Мне постараться, чтобы все узнали?

— Постарайся, — ухмыльнулся Зенон, а потом как-то недобро уставился на бутылку шрата. — Ты что, выпил его весь?

— Это не я! Это все Элейн! Честное слово! Хочешь, я два пальца в рот засуну, меня стошнит, и мы проверим?

— Думаю, я обойдусь без таких подтверждений. Иди и разберись с сэром Флоре, — скомандовал Зенон, а Райне, козырнув мне (и откуда только узнал про этот жест?), выбежал из кабинета.

Оставив наедине с Зеноном. Предатель Райне! И как мне теперь Зенону в глаза смотреть?

— Ты как? — непривычно тихо спросил Зенон, подойдя к своему столу и облокотившись на него. На меня он не смотрел, намеренно избегая моего взгляда.

— Нормально, — ответила я. На удивление, не соврала ни на грамм. Дело ли в пресловутом шрате или в присутствии рядом тех, кто решит мои проблемы и кто поверит, не знаю.

— Почему ты не рассказала все с самого начала? О том, как эта мразь к тебе отнеслась?

Зенон казался спокойным. Но я прекрасно чувствовала, какая буря внутри него: всего было столько много, что меня пробрало его эмоциями прямо до костей. Захотелось сжаться в комок, но уже совсем не от смущения.

— Я не понимаю! — воскликнул Зенон, сжав край стола, который тут же хрустнул под его руками. — Неужели я кажусь таким ненадежным? Неужели тебе показалось, что я могу не справиться с этим? Почему?

Я честно хотела промолчать. Но его эмоции заставили меня признаться:

— Я не знала, как об этом сказать! Совсем не знала… Я даже сейчас не могу озвучить произошедшее правильно.

— И ты не могла подойти и сказать, что к тебе приставало какое-то ничтожество?

— А если мне показалось?

— Тогда надо было сказать, что тебе показалось, но сказать, — твердо заявил Зенон. — Да, я помню, что ты мне говорила, но самого главного ты не сказала. Я не умею читать эмоции, как ты. Но неужели нельзя было сказать, что тебе нужен другой куратор, потому что этот пугает тебя до чертиков? Потому что позволяет себе лишнее? Да гори оно все синим пламенем! Извини, извини. — Зенон потер переносицу. — Но я не могу не думать о том, что этой ситуации можно было бы избежать, если ты была бы чуть откровеннее, а я чуть более внимательным. А теперь я даже не знаю, что могу для тебя сделать.

— Обнять?

Глава 23

Ой-ей! Что это я такое ляпнула? Блондинка, ей богу, настоящая стопроцентная блондинка без капли серого вещества там, где оно должно находиться! И к тому же наглая и бессовестная, хотя, как мне показалось, Зенон совсем не против.

— Хорошо, всегда с радостью.

— Я по-по-пошутила! — попыталась я отказаться, видя приближение Зенона.

— Поздно, — неумолимо и безжалостно отрезал он.

Вас когда-нибудь обнимала огромная коала? Ощущения были примерно сходными, как мне кажется. Потому что в объятиях Зенона было приятно, тепло и очень даже замечательно. И очень-очень спокойно. Кажется, Зенон для меня тоже мог быть шратом.

Между тем, Зенон не позволил себе вообще ничего лишнего: я сидела закутанное в одеяло по самый подбородок, а он сидел рядом и нежно обнимал меня за плечи. И что я, собственно теряю? Я прислонилась поудобнее, положив голову ему на плечо.

— Элейн, давай в будущем ты будешь мне рассказывать все-все? Я буду больше прислушиваться и пресекать подобные ситуации сразу?

— Хорошо. Кто же знал, что куратор поведет себя так сразу на втором занятии? Но ты, можно сказать, и так все сделал сразу и очень вовремя.

— Думаешь? — спросил Зенон, чуть спустив плед, и нежно прикоснулся к плечу. Как раз в том месте, где остался синяк от сэра Флоре.

— А что мне делать, если у меня не будет возможности к тебе обратиться? — я попробовала перевести тему.

— Тогда Райне к твоим услугам. Ну, можешь еще к королю обратиться.

— Прямо к самому королю? А это не слишком?

Зенон рассмеялся:

— О нет, в самый раз. В этом точно не найдут ничего странного. У нас король должен служить народу, любая помощь метаморфу или дарованной — это одна из его основных обязанностей. Так что пусть работает, отрабатывает свое звание короля.

— А твоя работа в чем заключается?

— В том, чтобы гонять таких мерзавцев, как сэр Флоре. Или кого похуже. Все зависит от обстоятельств. Иногда случаются прорывы магических и враждебно настроенных существ, приходится с ними разбираться.

— А почему ты пошел на такую должность?

— Потому что умный и талантливый…

— Я так и подумала. — А что? Разве в Зеноне можно сомневаться?

— Вообще-то я пошутил. Но мне очень приятно, что ты так думаешь А если серьезно, то попросту никого другого не нашлось. Ты же знаешь, что у метаморфов как у высшей расы сильно снижена агрессивность по отношению к разумным существам?

Я мотнула головой: об этом нигде написано не было. Но я бы не сказала, что у Зенона прямо таки снижена агрессивность. Того же сэра Флоре он отделал вполне себе агрессивно.

— Но метаморфу-пацифисту нечего делать на должности эрцзащитника, потому как обычный метаморф не сможет быть достаточно жестким, а иногда и жестоким, если того потребуют обстоятельства, — продолжал объяснять Зенон. — Есть, конечно, кое-какие исключения. Например, наш король. У него очень мягкий характер, но он всегда принимает правильные решения, даже если они противоречат его сути.

— И ты тоже исключение?

— Нет, совсем нет. В качестве эрцзащитника выбирают полукровок. Я не чистокровный метаморф, поэтому и получил эту должность.

Глава 24

Когда Зенон говорил об этом, я чувствовала его волнение. Словно быть полукровкой в этом мире было не особо приятным.

— Это плохо? То, что ты полукровка? Вас как-то ущемляют в правах?

— Нет, конечно, — рассмеялся Зенон. — В Найруфере у всех одинаковые права, а большинство вещей определяется лишь твоим талантом. Но, сама понимаешь, что одинаковые права на бумаге — это одно, а отношение к тебе большинства метаморфов — это уже немного другое. Метаморфы всегда будут немного опасаться тех, в чьих жилах иная кровь.

Метаморфы, как уже говорилось не раз, довольно мирные. Они не бывают вспыльчивыми, редко кричат и весьма спокойны. В некотором роде немного апатичны. Если кто-то из разумных ударит метаморфа, то он никогда не ударит в ответ. Конечно, если этот кто-то будет пытаться его убить или что-то подобное.

— Я полагаю, что это такая защита для других рас от нас, — продолжил рассказ Зенон. — Если бы мы ко всем остальным своим талантам были еще и воинственными, то, боюсь, захватили бы многие миры и безвозвратно нарушили баланс сил.

— Но разве то, что вы такие мирные, не делает вас более уязвимыми? Если кто-то вторгнется на ваши земли, то вас же могут, например, сделать рабами! Это ведь не убийство, а, значит, вы не сможете защититься!

— Ну, какими бы мирными мы не были, мы не дураки.

Да, метаморфы однозначно дураками не были. Их магия и наука была на столь высоком уровне, что трудно вообразить. Не было неизлечимых болезней, потому что метаморфы очень редко болели, а если их организм не справлялся, то лекарства создавались в кратчайшие сроки. С войной, конечно, было труднее, но метаморфы были готовы к ней, причем в своем стиле. Ловушки, которые помогают обезвредить врага, не убивая, порталы, возвращающие обратно…

Но основным была не подготовка к войне, а своевременное предотвращение. Для этого, между прочим, и была создана должность эрцзащитника. Вот только чистокровные метаморфы справлялись с ней с большим трудом: им приходилось переступать через себя, через свои инстинкты. А потом в Найруфере стали появляться дарованные. И дети, рожденные от дарованных, отлично подходили на должность эрцзащитников. Никто не знал, с чего это все началось и кем было придумано, но придумано было отлично!

— То есть дарованные изначально попали в мир для этой цели? Чтобы стать родителями для будущих эрцзащитников? — Я снова краснела. И, как оказалось, снова сказала глупость.

— Нет, конечно. Эрцзащитник выбирается раз в пятьсот, а то и в тысячу лет. Ты хоть представляешь, сколько дарованных приходит за это время и становится женой или мужем для метаморфа? И сколько выходит детишек от такого брака? — улыбнулся Зенон, кладя мне руку на голову и гладя как ребенка.

А я что? Я не против. У Зенона безмерно нежные руки. Только надо постараться не уснуть и как-то дослушать рассказ.

— А почему выбрали тебя? — спросила я. Не могу сказать, что мне было интересно, но уж очень хотелось послушать еще какие-то рассказы Зенона о его прошлом.

— На это много причин. Если знаешь, то у метаморфов, как часто бывает у других народов, нет социальных разграничений. То есть сын короля и сын мастера по дереву могут учиться в одном месте. Первая причина в том, что я с детства дружен с нынешним королем. А вот вторая заключается в том, что моя мама была виверной. Это такая небольшая по размеру летающая ящерка с крылышками, накачанная магией и ядом под завязку. И еще очень-очень злая, когда что-то не по ней. А как я помню, не по ней случалось часто! Не могу сказать, что безосновательно. Как-то раз отец решил познакомить мою маму в качестве своей невесты с родителями. Вот только забыл поставить ее в известность, что она его невеста, да и предложения ей не сделал. Потому был исцарапан, избит и обплеван ядом с ног до головы сразу, как его родители покинули порог!

— Какая классная у тебя мама! — я не смогла удержаться от смеха.

— Правда? Большинство метаморфов, когда узнают эту историю, приходят в ужас и начинают говорить о том, что ей нужен лекарь душ. Хотя, с тех пор как я побил соседского мальчишку, который обозвал мою мать ненормальной, никто и никогда не говорил, что моя мама странная. Теперь ненормальным называли меня.

— Почему? Что странного в том, что ты защищаешь дорогих тебе людей? Лучше было бы, если бы близкого тебе человека оскорбляли, а ты молчал? Так по мне это куда более мерзко, чем драка.

— Потому что у метаморфов не принято насилие. Если кто-то из чистокровных метаморфов позволяет себе драку, то у него серьезные отклонения. И от него надо бежать как можно дальше. А насчет мерзко… Знаешь, хорошо, что ты так мыслишь. Наверное, поэтому у меня и не особо ладится с метаморфами, зато с дарованными я быстро нахожу общий язык.

Глава 25

С какими такими дарованными Зенон находит общий язык? Получается, что я такая не одна? А может и его «нравится» — это совсем не такое, как мое «нравится»? Наверное, я как-то напряглась, точно уж нахмурилась, потому что Зенон обеспокоенно посмотрел на меня и спросил:

— Что случилось?

— Ничего, — буркнула я. Какое право я имела ревновать? В конце концов, признание в том, что кто-то кому-то нравится не равносильно предложению встречаться.

— Может ли так быть, что ты ревнуешь? — спросил Зенон, не глядя на меня.

Я аж вздрогнула и почти что прокричала:

— Вовсе нет!

А-а-а, как можно было так спалиться! Даже если бы я спокойно сказала, что ревную, то это было бы менее убедительным доказательством, чем такой эмоциональный ответ. А стыдно-то как! Нашлась тут ревнивица, знает человека, то есть, метаморфа, без году неделя, а уже ревнует. И только потом поняла, что Зенон задавал этот вопрос больше в шутку, что он даже не рассчитывал на то, что я могу ревновать. Не рассчитывал ровно до того момента, как я полностью выдала себя. А потом я аж почувствовала всеми фибрами души, как Зенон доволен моим ответом. И радости в нем было столько, что можно было лопнуть.

— Нет нужды ревновать. Я имел ввиду только тех дарованных, которые работают на меня. А так как работа весьма опасная, то это, в основном, мужчины. А к ним ревновать уж точно бессмысленно.

— А дарованным можно работать на таких должностях? — Я так удивилась, что даже отвлеклась от самобичевания на тему своей глупости.

— На каких таких?

— Ну, защищать метаморфов? Это же вроде как внутренняя структура, основа страны…

— А почему нет?

— А вдруг предадут? Метаморфы-то обязательно будут защищать свою родину, а те, что пришли могут желать захватить власть…

— Ты же с Земли, да? У вас там все весьма жестоко. И нелогично местами. Но знаешь, если вытащить кого-то из нищеты, спасти его друзей, дать ему жилье, еду, надежное место и веру в будущее… Как думаешь, что такое существо сделает для тех, кто дал ему вот это все? Найруфер все это делает. И все без исключения отвечают благодарностью. Поверь, предателя вернее можно будет встретить среди метаморфов, чем среди дарованных.

— А если того, кто попал, вырвали из счастливой жизни? И все, о чем он мечтает, — это возвращение домой? — я не могла не спросить.

— Такого не бывает, Элейн. Найруфер берет к себе под крыло лишь тех, кто несчастен в своем мире. Это как брать опеку над сиротами, понимаешь?

— Примерно. Но я не могу сказать, что была несчастна в своем прошлом мире, — я призналась неожиданно даже для себя. — Могла ли я попасть сюда случайно? Вдруг меня сюда забросил какой-то злобный дух? Ты же не можешь этого знать!

— Элейн, послушай. Даже если тебя забросил какой-то дух, то так надо было! Найруфер не пустит кого попало на свои земли.

— Но…

— Но что? Ты так хочешь обратно?

— Вопрос не в том, что я хочу! Мне нужно обратно, понимаешь, Зенон? Есть дела, которые я должна завершить. Пока я их не закончу, то я всегда буду несчастной!

Глава 26

— Что ты должна сделать?

Вопреки моим ожиданиям, Зенон совсем не разозлился на мою вспышку. Наоборот, он стал куда ласковее, чем раньше, хотя, казалось бы, куда уж еще? Его искреннее желание помочь мне согревало, но я все еще сомневалась. Эмоции и дурное сердечко говорили одно, а вот разум напоминал, что я знаю Зенона совсем недавно. А если он изменит ко мне свое отношение, то что я буду делать? Сейчас он для меня не только единственный защитник, но

— Хотя бы попрощаться с близкими людьми…

— Хорошо. Когда хочешь отправиться? — Зенон тут же взял быка за рога.

— А когда можно?

— Хоть сейчас, если захочешь.

Ой-ей! Сейчас мне совсем не подходило! Я же еще не нашла осколок от бутылки, да и, могу предположить, что не только я одна. Что же сказать? Опять соврать? Господи, как же стыдно-то.

— Элейн? — обеспокоено позвал меня Зенон, словно понял, как я занервничала.

— Давай попозже. У нас есть праздники, когда все близкие собираются вместе, — сочиняла я на ходу. — Тогда и попрощаюсь.

— Я тут подумал. Разве твои близкие не волнуются, что ты так пропала? Не сходят с ума от беспокойства? Может кинуть им весточку, что ты в порядке?

— Не стоит, Зенон, правда. Они считают, что я сейчас далеко путешествую, а потому связаться с ними не смогу.

Сегодня я наврала больше, чем когда-либо. И, главное, кому? Зенону, который отнесся ко мне с таким пониманием. Но что я ему могла сказать? Что родителям до меня нет дела? Что они навряд ли будут звонить и узнавать, где я и что со мной. И даже если вдруг позвонят и обнаружат пропажу, то не станут разыскивать. Боюсь, Зенон тогда утопит меня в своем сочувствии, а может и жалости. Поэтому я спешно постаралась отвлечь его от этой темы:

Только вот чем мне заниматься сейчас? Проходить дальнейшее обучение? Или что-то еще?

— Для начала поспать. А все остальные вопросы мы обсудим позже. Пойдем, я отведу тебя в твою комнату, выспишься и сразу почувствуешь себя гораздо лучше. — Зенон встал и протянул мне руку, помогая подняться. — Если не хочешь оставаться одна, то я попрошу кого-нибудь за тобой присмотреть.

— А ты? Не можешь за мной присмотреть?

— Мне нужно поработать, — досадливо ответил Зенон. — Но ты можешь поспать у меня в кабинете.

— Правда, могу? Не помешаю.

— Конечно, диван в твоем распоряжении, только сейчас я еще найду тебе подушки.

***

— Элейн, ты уверена, что хочешь сейчас заниматься еще чем-то, кроме обучения? — еще спросил Зенон. Он задавал мне этот вопрос уже в который раз.

Но я твердо знала, что пора прекращать плыть по течению. Почему-то после разговора с Зеноном я чувствовала небывалое воодушевление. Наверное, потому что впервые за последнее время увидела перед собой четкую цель. Точнее, пришло понимание, что я хочу остаться в этом мире, и особых препятствий для этого не существует. Самое сложное — это отыскать осколок, а после все должно пройти гладко: я вернусь ненадолго на Землю, отдам осколок духу, попрощаюсь с семьей (хотя я не уверена, что им это так надо) и вернусь сюда. К Зенону. Признавать такое страшно, я всегда считала, что поспешная влюбленность — это удел наивных. Но сейчас…

Может, не все из них наивны? Может, некоторые почувствовали родственную душу? И поняли, что нет смысла тянуть и что-то проверять. Зачем узнавать поближе, если у меня ощущение, что я знаю Зенона всю жизнь?

Райне хмыкнул:

— Зенон, а ты чего так против, что Элейн займется делом? Думаешь, ее опять кто-то обидит? Так скажи всем, что она под твоей защитой. Делов-то.

— Райне, не мне тебе говорить, в каком я сейчас положении. И уж точно такое официальное заявление сделать не смогу. Так мы уберем только мелких сошек, а что делать с теми, кто посерьезнее?

Я переводила взгляд с Райне на Зенона. Суть их разговора я улавливала уже с трудом. Мы почти битый час тут спорили, чем я могу заниматься. Райне подкидывал предложения, я охотно кивала, но Зенон ни с чем не хотел соглашаться.

— Так возьми ее своим советником, в конце-то концов! — предложил Райне. — Она будет рядом с тобой, но никто не решится не то, что обидеть, а просто косой взгляд кинуть. Да и со своим чтение эмоций она будет незаменима. Ты же знаешь, что даже артефакты можно обмануть. Но эмпату солгать попросту нереально.

Глава 27

Никогда бы не подумала, что работать на Зенона так интересно и весело. Казалось, что по большей части я всего лишь хожу хвостиком за великим эрцзащитником, но на деле я училась правильно считывать эмоции других существ. А потом еще Зенон подробно обсуждал со мной каждый случай. Кроме Зенона, я общалась с Райне.

Однажды, когда и Зенон, и Райне были заняты, меня сопровождал Картер. Как я поняла, он был подчиненным Зенона и занимался внешней разведкой. Именно его послали когда-то заниматься делом Кемлара, потому что он был одним из лучших специалистов. А потом, как только он вернулся с докладом, отправили со мной на прогулку в сад.

А все почему? Потому что в прошлый раз я до смерти испугалась огромных кротисов, которые жили в этом саду! Эти милейшие создания считались лучшими защитниками и няньками для детей, были добры и преданы. Только вот никто меня не предупредил о том, что эти кротисы выглядят как пушистые крокодилы. А пасть у них еще больше, чем у крокодилов. Когда я их увидела, то сначала просто кричала, местами переходя на визг, потом вцепилась в руку Зенона, а когда тот попробовал унести меня от кротисов, взяв на руки, едва его не задушила. Еще и рыдала ему в плечо, кляня на чем свет стоит милых странных пушистых крокодилов. По-зо-ри-ще.

В общем, с тех пор Зенон старался не отпускать меня в сад одну. Во избежание, так сказать. Если не он сам, то Райне, если не Райне, то теперь Картер. И вот Картер восторга совсем не испытывал. Нет, вот скажу прямо, честь и хвала ему, он не злился, не ненавидел и не фонил еще какой-то дрянной эмоцией по отношению ко мне. Но вот чувства у него от прогулки со мной были такие, словно его лимоны тазиками заставили жрать. А потом сверху еще и уксусом запивать пришлось.

Потому-то я сперва и решила, что Картер — бесчувственный и суровый вояка. Зато потом я полностью передумала. Как раз тогда, когда чуть не рухнула в маленький пруд, а Картер мне помог, перепугавшись до смерти. И это точно был не страх перед наказанием. Вот тогда-то я и поняла, что Картер — весьма добрый человек. Или не человек? Понятия не имею, какой он расы, да и так ли это важно. Еще одним неоспоримым плюсом было то, что как внешний разведчик, Картер очень много знал о закономерностях попадания.

— Картер, послушай, а в этот мир попадают только люди?

— Нет, от чего же? Драконы, виверны, оборотни…

— Нет-нет, я не об этом! А, например, какие-то артефакты, предметы и тому подобное. Мне интересно, ничего более. — Я тут же замахала руками, мол, какая мелочь, не нужно на меня так подозрительно смотреть.

— А-а-а, — тут же протянул Картер. — Очень редко артефакты попадают к нам самостоятельно, большей частью их «выкидывают» в наш мир. Но проще всего артефакты искать в разломах.

— Разломах? — Я мигом представила себе огромные горы и трещины в них. Да уж, перспективка так себе.

— А, точно. Дарованным никогда не дают курс о строении миров. Разломы — это места, где жители других планет могут проникнуть в наш. Там наиболее тонкая магическая завеса между мирами. Разумеется, если к нам приходят дарованные, то следом за ними могут попасть артефакты. Или,

— Насколько недалеко? — Тут же полюбопытствовала я. — Например, если бы я упала в замке, а следом за мной попал бы предмет?

— Значит, этот предмет тоже будет где-то в замке.

Я внимательно посмотрела на лицо Картера, проанализировала его чувства. Нет, у него не было никаких подозрений на мой счет. И только поэтому я рискнула спросить:

— А если предмет попал раньше человека?

— Невозможно. Он застрянет на границе и попадет только после того, как дарованная окажется в этом мире. А почему ты спрашиваешь.

Глава 28

Наверное, я покраснела. Или побледнела, потому что взгляд Картера стал еще пронзительнее. И, увы, он не Зенон, который видя мою растерянность, всегда мягко улыбался и говорил, чтобы я не волновалась ни о чем и рассказала тогда, когда буду готова.

— Любопытство? — Я постаралась сделать как можно более честные глаза.

Только вот совсем не отвела подозрения. Ну и ладно, не станет же он меня допрашивать, верно? Зенон сказал Картеру беречь меня и никого не подпускать. Правда, последнее он сказал шепотом, рассчитывая, что я не услышу. Но у тех, кто играет на скрипке, слух отменный, так что я тихонечко хихикнула про себя.

— Вы весьма любопытны, леди Элейн. Хотите еще что-то узнать?

— Нет, нет, я уже обо всем расспросила! Может, пойдем перекусим? — Я быстренько перевела тему разговора, но от тревоги не избавилась. — В обеденной сегодня обещали что-то очень вкусное.

Картер сдержанно кивнул. А вечером я получила записку от Зенона, который просил меня как можно быстрее появиться в его кабинете. И этой ой как пугало.

В кабинет Зенона я шла как на казнь. Если Картер выложил какие-то свои мысли и подозрения, то мне придется нелегко. За то время, что я была с Зеноном, я хорошо его узнала. Да, он чуть жестковат, но в меру. Поразительно проницателен, справедлив и никогда ничего не решает сгоряча. Он терпим, иногда, как мне казалось, даже больше, чем надо. И он ненавидит лжецов.

— Элейн! — Зенон улыбался мне вполне радостно, а все мои опасения сразу же затихли. — Ты в порядке? Ты слишком бледная…

— В полном.

— Наверное, тебе стоит меньше сидеть за книгами. — Зенон пожурил меня по-доброму. — Чаю?

Я не стала отказываться. В последнее время у нас с Зеноном не было возможности побыть наедине. Так как я стала его помощницей, то оказалась в настоящей круговерти из дел, которые приходилось решать эрцзащитнику. И постоянно рядом были рядом метаморфы или представители других рас.

К Зенону приходили все: и простые метаморфы, которые обнаружили кое-что подозрительное, и вельможи, которые видели странных существ, и сам эрцгерцог метаморфов. Эрцгерцог — это вообще отдельный кадр, как сказали бы мои подруги. Честное слово, как Зенон меня не убеждал, я не могла поверить что вот этот эрцгерцог — метаморф — идеал мужчины для всех дам королевства. Да он же настоящий прощелыга и шут! Я серьезно. С него сыпались шуточки вперемешку с комплиментами, он постоянно менял свою внешность. Поверьте, это не очень приятно. Первые двадцать минут при каждом изменении я шарахалась от него и пряталась за Зенона, заставляя присутствующих добродушно посмеиваться над моими глупыми (как им казалось) страхами. И только Зенон не позволил себе ни малейшего смешка, а молча взял меня за руку и не отпускал. Тогда-то, кстати, шутки и смолкли. Наверное, потому что у Зенона было такое лицо, словно еще слово — и все, неси цветочки на могилу. Но, в целом, эрцгерцог метаморфов мне нравился определенно больше обычных метаморфов. Убрать его глупые шуточки, неуместные комплименты — и с ним был интересно беседовать. Тем не менее, после этой встречи, я десять раз спросила у Зенона:

— Почему? Почему ты говоришь, что он нравится женщинам? Из-за титула? О-о-о, я не понимаю. Нет, не понимаю. Совсем не понимаю! Ты же куда лучше!

— Мне нравится ход твоего мышления. Боюсь, если бы ты думала иначе, у меня были бы большие неприятности.

— Это почему?

— Райне ведь рассказывал, что я могу отказывать всем твоим потенциальным ухажерам, если они уступают мне по положению, силе и влиятельности? Так вот, единственный, кому бы я не смог отказать по закону, это эрцгерцог. А соперничать со своим лучшим другом — последнее дело.

— То есть ты отдал бы меня другому, даже не попытавшись завоевать?

Глава 29

— Ты не вещь, чтобы тебя отдавать. А я не варвар, чтобы кого-то завоевывать.

— Я не это имела ввиду! — Я тут же вспыхнула, но мои слова были скорее отчаянными, чем агрессивными. Я ведь хотела сказать совсем другое! Если бы я нравилась этому эрцгерцогу, то Зенон бы перевязал меня ленточкой как подарок? А-а-а, кажется, я окончательно запуталась.

— А что? — Зенон резко встал и подошел ко мне поближе. — Что именно ты хотела сказать? Я не знаю, как принято в вашем мире, но здесь мнение и чувства женщины — это основа любых отношений, понимаешь? С кем быть, кого любить — это твое решение. Конечно, если ты кому-то не понравишься, то с этим тебе придется смириться. Но если чувства взаимны, то никто и никогда не влезет третьим, понимаешь?

Я не понимала. Если чувства взаимны, так какого черта Зенон упоминает каких-то потенциальных ухажеров? Он сомневается в моих или в своих чувствах. И это опекунство…

— Я запуталась! Я же тебе нравлюсь, ты мне нравишься, так почему кто-то третий появляется? Ты же сам сказал, что третий не будет влезать? Но почему это не работает в отношении тебя?

— Стой-стой! О том, что я тебе нравлюсь, я слышу впервые.

— Неужели так незаметно? — спросила я, глядя на Зенона округлившимися глазами.

Зенон рассмеялся, потом подошел и подхватил меня под мышки, резко крутанув вокруг себя пару раз и заставив меня удивленно вскрикнуть.

— Абсолютно!

— Но я же ревновала, обнимать просила, что еще надо?

— Попросить поцеловать? Если чего-то хочешь, то обязательно попроси. Постараюсь исполнить. — Хитро сощурился Зенон. Лиса, ей богу, настоящая хитрая-прехитрая лисичка!

Хотела ли я поцелуй? Конечно, как тут можно было отказаться?

— Поцелуешь? — Я тут же подхватила инициативу.

Зенон поставил меня на место и улыбнулся, а я только неотрывно смотрела на его губы, неосознанно облизывая свои. Интересно, как целуется Зенон? Нежно? Страстно? У меня не особо богатый опыт поцелуев. И я его даже особо положительным назвать не могу.

Первый поцелуй вышел с одноклассником, который на меня поспорил. Я тогда вычитала, что через поцелуи могут передаваться всякие инфекции. Сам поцелуй я уже не помнила, но вот дикий ужас, когда я думала о том, чем могла заразиться от одноклассника, который целует кого попало, помню и по сей день.

Второй мой опыт поцелуев был еще хуже. Я отправилась на свидание с милым и доброжелательным Кириллом, который учился на курсе постарше. Этот Кирилл то ли был слишком голодным, то ли попросту был дураком, но наелся котлет с чесноком и луком в нашей столовой. И потом полез целоваться, пытаясь свой чесночно-луковый язык просунуть как можно дальше в мой рот. Итог был закономерен — меня стошнило прямо ему на рубашку. Спасибо, что потом хоть на весь университет не ославил.

А вот третий поцелуй должен был быть с Зеноном. И что-то мне подсказывало, что нынешний опыт будет значительно отличаться от предыдущих. Хотя бы потому, что в Зенона я была влюблена. И потому что он точно не сделает чего-нибудь неприятного.

Он и не сделал. Склонился надо мной и аккуратно поцеловал в уголок рта. И тут же отстранился. Я лишь успела почувствовать, что у него сухие и горячие губы без единой трещинки. И пусть этот поцелуй был таким мимолетным, он все равно казался идеальным. Но уж слишком быстрым — я была разочарована. И не отказалась бы, чтобы поцелуй длился дольше. Зенон как говорил? Если хочу, то могу попросить.

— А еще? Поцелуешь еще?

Глава 30

— М-м-м, мне нравится твое предложение, — сказал Зенон, целуя меня в щеку.

Я аж вспыхнула! Он ведь и меня попросту дразнит!

— Еще? — спросил он.

— Да! — Надеюсь, хоть сейчас я получу полноценный поцелуй.

Ага, аж десять раз. Мечтать не вредно. Вредно не мечтать. Зенон точно надо мной издевается. Хотя, могу сказать, что прикосновение к шее было чертовски будоражащим. И Зенон, который посмеивался, выглядел очень довольным и очень хитрым, когда снова уточнял:

— Еще?

— Конечно!

— И сколько раз еще?

— Пока не поцелуешь правильно!

— А правильно — это как? — коварно уточнили у меня.

— Вот уж не знаю, — передразнила я Зенона. — Но как только поцелуешь правильно, так я сразу же пойму.

— Хорошо, значит, мне придется целовать тебя долго-долго и разными способами, чтобы найти самый правильный вариант, — согласился Зенон.

А я почувствовала, как сердце уходит в пятки, а дыхание становится прерывистым. Ой, мамочки, что же я сказала? На что я такое напросилась-то? Зенон присел на мой излюбленный диван и похлопал рукой рядом:

— Боюсь, мы будем искать правильный вариант очень долго, так почему бы не присесть?

Я послушно и совсем не изящно села рядом, положив руки на колени как школьница. А дальше-то что? Может, мне самой его поцеловать? А-а-а-а, почему Зенон на меня так смотрит и улыбается? О-о-о, зачем он мои волосы целует?

— Это не то… — просипела я, ошарашенная этими непонятными действия.

— Правда, что ли? Какой же я все-таки недогадливый, — прошептал Зенон, прежде чем поцеловать мой нос. Он что, собирается целовать все, кроме моих губ?

— Скорее, неметкий. Что-то мне подсказывает, что ты знаешь, куда нужно целовать, а попасть все никак не можешь…

— Правда? — спросил Зенон, а потом поцеловал меня в губы. Наконец!

Ну, что я могу сказать. Мир не перевернулся, Земля не сошла с орбиты, колокола не стали бить. Но если бы я не сидела, то точно упала. Если бы Зенон не держал меня, я бы точно превратилась в желе и растеклась по диванчику. Если бы он не целовал меня так, что дыхания не стало хватать, то я бы точно вцепилась в него и умоляла не останавливаться, позабыв о том, что я по сути своей довольно скромная и стеснительная.

— Божечки, — прошептала я, когда Зенон оторвался от моих губ. Если бы не страх задохнуться, то я бы в жизни не позволила ему прекратить поцелуй. И его язык… его язык… божечки! Он не только лизал мои губы, но и… прямо в рот… Так горячо, так сказочно…

Нет! Не думать сейчас об этом, не думать. Лучше умереть от того, что не хватило дыхания при поцелуе, чем от смущения. Как хорошо, что после поцелуя Зенон меня обнял, позволив спрятать лицо на его плече.

— Что, еще? — Раздалось прямо над ухом.

Я, переселив свое смущение, подняла голову. И едва не ойкнула, когда увидела левую щеку Зенона: на ней рябью расползался непонятный узор. Не удержавшись, я протянула руку и провела пальцами по нечеткому рисунку. Он был словно выпуклый и весьма теплый, почти что горячий.

— Что это такое? — спросила я.

— Предположительно, это моя щека. Или ты рассчитываешь найти на моем лице что-то другое?

Я смутилась, но все же уточнила:

— Я про фиолетовый узор. Красиво.

Это на самом деле было красиво. Я не любительница всяких татуировок и тому подобного, но на Зеноне смотрелось потрясающе. Фух, главное не забывать дышать. Наверное, это было последней моей мыслью перед тем, как я снова потянулась к губам Зенона. Сам же предложил, так что пускай теперь несет ответственность.

Глава 31

Знаете, как провести полчаса времени с толком? Начните целоваться с Зеноном! Мало того, что время пройдет незаметно, так еще и будете ощущать себя на седьмом небе от счастья. Конечно, потом есть весьма высокий шанс просидеть оставшуюся половину часа, рассматривая свои руки, потому что от смущения поднять голову трудновато, но… Но поцелуи того стоят. Поцелуи с Зеноном стоят любых неудобств.

— Элейн, я же еще не говорил, зачем тебя пригласил к себе в кабинет? — неожиданно спросил Зенон. Он стоял перед зеркалом, задумчиво рассматривая узор на своей щеке. Я очень хотела спросить, что это еще раз, но, увы, Зенон уже дважды проигнорировал мой вопрос, переведя разговор на другие темы, потому третий раз я любопытствовать не решилась.

— Какая-то работа? — Я тут же встрепенулась. Работать с Зеноном — одно удовольствие, он столько всего рассказывает, что слушала бы вечно. Хотя поцелуи прельщали теперь не меньше.

— Нет, совсем нет. Ты такая трудяжка, все мысли только о работе.

— Потому что на этой работе будешь ты, — ответила я без каких-либо задних мыслей. И только почувствовав, как неприкрытая радость распространилась по всему помещению, я поняла, что, кажется, была чрезмерно откровенна. — Так о чем ты хотел рассказать мне?

— Не столько рассказать, сколько попросить об одолжении. Оно не имеет никакого отношения к работе, это только просьба! Ты всегда сможешь отказаться, если захочешь. Скоро будет устраиваться бал снега и льда в замке, ты, наверное, о нем уже читала. Это очень важное событие в жизни метаморфов. Я помню, как ты любишь книги.

Книги-то я люблю, но читать — не читала. В последнее время я вообще разленилась: ничего не делаю после так называемой работы (которую и работой назвать трудно), много гуляю, а, оказавшись у себя в комнате, вместо чтения предаюсь всякого рода романтическим фантазиям. Поэтому я, скрипя сердцем, сказал Зенону, что, увы, не читала об этом бале, да и книги в последнее время забросила.

Зря я это сказала. Потому что пришлось успокаивать расстроенного Зенона, который корил себя (между прочим, вполне искренне) за то, что перегрузил меня работой. А потом еще убеждать, что я очень не против работы с ним, она меня безмерно радует. И вообще, я бы с удовольствием работала в два раза больше. На что Зенон поклялся запомнить эти слова, чтобы передать всяким нерадивым подчиненным, КАК нужно работать. А потом рассказал мне про бал снега и льда.

У метаморфов сезоны поделены чуть иначе, чем у людей. Каждый сезон длится по шесть месяцев. И в начале каждого месяца устраивается бал, где метаморфы могут развлечься, хорошо провести время или с кем-то познакомиться. А также объявить о помолвке или намерении жениться.

Сейчас должен был наступить зимний период, потому и устраивался бал снега и льда. Ближе к весне (в моем понимании) устраивали бал цветения и обновления. Но нынешний бал снега и льда был особенным для обитателей здешнего замка, потому что эрцгерцог наконец решился представить свою избранницу.

— Он ее так тщательно скрывал, так маскировал с ней общение под деловые отношения, что, признаюсь, пока он мне не сказал, кто она, я не догадывался, — сказал Зенон. — Но вот есть одна проблема. Как я слышал, она попала сюда не так давно, поэтому ей нужен рядом кто-то, с кем она может поговорить без опаски, расспросить что-то… Разумеется, у нее есть охранники, но все они — мужчины, а вот какое-либо женское общение…

Зенон впервые с трудом подбирал слова, потому я решила ему немного помочь:

— Ты хочешь, чтобы я с ней познакомилась и чуть помогла сориентироваться в правилах метаморфов, верно?

— Не совсем так. Она знает все правила, но вот найти кого-то, кто будет заинтересован в простом общении, а не в ее связи с эрцгерцогом — трудно. Метаморфы, несмотря на мирный характер, те еще интриганы временами. Поэтому эрцгерцог очень опасается, что она или останется в одиночестве, или будет окружена совсем неподобающими метаморфами.

— Мне с ней просто нужно будет поболтать на девичьи темы, верно? — подсказала я Зенону.

— Да, — облегченно выдохнул Зенон. — Ничего сверхъестественного! Если вдруг у вас с ней не задастся общение, то ты не обязана будешь через силу помогать ей, но вдруг вы сможете неплохо подружиться? Понимаешь, мне нужен надежный человек, который случайно не выболтает никому, кто избранница эрцгерцога, а из тех, в ком я уверен и кто сейчас относительно свободен, остаешься только ты.

— Не вижу проблемы, я с удовольствием с ней познакомлюсь.

Глава 32

Следующая неделя стала для меня неделей открытий. Опустим то, что Картер, оказывается, побывал на Земле когда-то давно, а потому умеет танцевать танго (как я об этом узнала — лучше не буду вспоминать), а Зенон, оказывается, умеет играть в догонялки (с Райне), так еще и оказалось, что я до сих пор не знаю имени Эрцгерцога. Не то что это очень важно, но обычно люди знают, как зовут президента их страны. Тут примерно тот же случай.

Получилось так, что ни Зенон, ни Райне, ни сам Эрцгерцог не называли имени. И я могу даже догадаться почему: произносить каждый раз Эльберонцергенвирнс достаточно трудно. Зенон признался, что в неформальной обстановке использует «домашнее» имя Эрцгерцога — Эльб. Но, разумеется, ни Райне, ни Картер так не осмеливались обращаться к Эрцгерцогу, собственно, как и я. Но про себя я все равно перешла на вот этого Эльба. Наверное, потому что мне как человеку проще и привычнее мысленно кого-то называть по имени, а не по должности (или титулу?).

А потом я случайно определила избранницу Эрцгерцога Эльба. Зенон говорил, что собирается меня с ней познакомить лишь дней через пять, а то и позднее. Нужно было какие-то формальности утрясти, прежде чем мне разрешат с ней общаться. Вот уж кого берегли как зеницу ока!

А я думала, что Зенон надо мной трясется: и вкусностей вечером занесет, и книгу интересную подарит, и всегда спросит разрешение перед поцелуем. Но если судить по отношениям Эрцгерцога и его избранницы, то Зенон мне вообще свободу предоставлял неограниченную. Ух!

Я тогда как раз помогала Зенону разбирать очередные документы, сидя на моем любимом диванчике. Зенон же не изменял своему рабочему столу. Хотя я не так давно честно предлагала разделить со мной это уютнейшее место, Зенон отказался. Мол, не настраивает на рабочий лад: вместо документов он точно будет смотреть на меня.

Как уже часто бывало, я не задумываясь выпалила свои мысли вслух. Зенон, когда услышал мои слова, смеялся прямо до изнеможения.

— Элейн, во-первых, все метаморфы разные. Несмотря на свое легкое поведение Эрцгерцог — очень сложный метаморф, но, разумеется, этого никто не заметит, кроме тех, кто близок к нему. И он очень любит контролировать тех, кто ему дорог. Поверь, я знаю, мы из-за этого слишком часто дрались. Думаю, свою избранницу он окружит сотней защитных барьеров, а подпустит к не ближе пяти метров только проверенных временем существ. А то, что я спрашиваю разрешение перед поцелуем — это одно из правил, которое исключает возможное недопонимание.

— Никогда бы не подумала, что Эрцгерцог такой властный. Подожди, ты же говорил, что метаморфы не дерутся! — Вспомнила я недавний разговор с Зеноном. Разумеется, еще я хотела спросить про самую последнюю фразу Зенона, но почему-то постеснялась.

— Эльб делал для меня исключение. Хотя драки не сделали нашу дружбу хуже, лишь крепче.

Лицо Зенона, обычно весьма суровое, смягчилось, а от его эмоций фонило теплом, словно солнышко пригрело. Но потом вдруг ощущения резко сменились. Как будто в солнышко кто-то сыпанул перца. Эмоции все еще были «теплыми», но стали слегка… пикантнее? Вообще, Зенон учил меня описывать результаты моего эмпатического сканирования более правильными словами, но это казалось чрезмерно сложным. Хорошо хоть Зенон разобрался в причинах трудностей и объяснил, что мне так сложно с моим даром, потому что он чрезмерно силен. Я могу не просто описать общие чувства, эмоции, но и уловить их малейший оттенки. Потому у меня сейчас Зенон ощущался как весьма пикантное солнышко. Я аж хихикнула от этого сравнения.

— Какое интересное исключение! А ты, значит, любил драки?

— Не особо. Но для Эльба делал исключение. Все же он мой друг, надо же нарушать правила ради тех, кто тебе близок?

— Несомненно. А я тебе близка? Сможешь ради меня нарушить правило? — заговорщицки спросила я. А у самой аж сердце заколотилось, когда осознала, что и кому собираюсь сказать… предложить… Мамочки! Лучше бы Зенон сейчас обратил все в шутку! Но нет, не с моим везением.

— Какое правило мне нарушить?

— Не спрашивай у меня больше никаких разрешений, хорошо? Если хочешь — целуй, считай мое нынешнее разрешение бессрочным.

Зенон мигом отложил бумаги и приблизился ко мне. Да уж, это был день полета важных бумаг, нарушения правил, крепких объятий и сладких поцелуев.

Глава 33

Избранницей Эргерцога оказалась невысокая рыжая девушка, которой дали имя Аниэль. Она, как и я, была дарованной, но попала в Найруфер полугодом ранее. Мне ее не представили, я как заправский детектив вычислила сама. Ну, как вычислила? Совершенно случайно считала чужие эмоции и все поняла.

Эрцгерцог обычно весьма дружелюбен и доброжелателен, лишь некоторые метаморфы и представители других рас сталкиваются с холодным обращением. Потому я обратила внимание, когда услышала достаточно жесткие и неприятные фразы. Я сначала даже не поверила, что это так Эрцгерцог говорит, решила, что ошиблась. Невольно остановилась и врезалась в идущего впереди Зенона. И едва не взвыла как самый настоящий волк: у кое-кого спина не спина, а камень!

— Элейн? — Зенон тут же обернулся ко мне. — Ты в порядке? Ты как так? Чего остановилась?

Не обратив внимание на боль от удара, я снова посмотрела на парочку, а потом заметила, что вопреки неприглядному разговору, они буквально светятся, когда смотрят друг на другом. И, разумеется, как самая настоящая блондинка из анекдотов, ляпнула:

— Это и есть избранница Эрцгерцога? Красивая.

Эрцгерцог вместе с рыжей Аниэль уставились на меня как седьмое чудо света, а Зенон лишь тяжело вздохнул:

— Лучше пойдемте в мой кабинет. Там все расскажу и поясню.

Все, абсолютно все важные вопросы решались именно в кабинете Зенона. И этот не стал исключением. Тяжелее всех пришлось Зенону: ему нужно было не только правильно рассказать о моем даре, но и объяснить в присутствии избранницы герцога, откуда я о ней знаю. Не мог же Зенон сказать, что Эльб просил подобрать компаньонку-подружку своей невесте! Впервые я столкнулась с тем, насколько красноречивым может быть Зенон, когда есть вдохновение. Тем количеством лапши, которое он навешал на Эрцгерцога с его рыжей спутницей, можно было накормить все население Земли, не побоюсь этого сравнения! С Эльбом это не сработало, а вот с Аниэль — вполне. Она отключилась и стеклянными глазами смотрела в стену, пока я не догадалась открыть свой шкафчик (Зенон сказал, что у меня тоже должны быть место, раз уж его рабочий кабинет стал нашим) и достать набор экзотических сладостей, притащенных мне Райне (за что ему еще раз спасибо). И пока мужчины занимались словоблудием, мы с Аниэль переключились чай с какими-то непонятными кружочками, политыми, опять же, чем-то мне неизвестным. Было вкусно.

— Может, оставим их здесь? — заговорщицки прошептала я. Зенон с Эльбом уже давно перешли с вопроса, откуда я все узнала, к обсуждению чего-то слишком политического и заумного.

Аниэль, которая, как мне показалось, была совсем неробкого десятка, вопросительно посмотрела на Эрцгерцога. Тот посмотрел на Зенона. Зенон кивнул, кивнул Эрцгерцог. А я мысленно похихикала с этой эстафеты, убрала остатки сладостей на место и пошла показывать Аниэль свою комнату.

Аниэль мне чисто по-человечески понравилась. Кстати, она тоже была человеком, что меня поразило. Я была уверена, что люди бывают только на Земле.

— Людей очень много, — ответила Аниэль с улыбкой. — Мы не самая распространенная раса, например, тех же оборотней гораздо больше по статистике, которую составляют метаморфы. Но не такая уж и редкая.

Она вообще была очень улыбчивой. Такой солнечной, яркой, открытой, но в то же время ненавязчивой и в меру скромной. С ней было приятно общаться. И познавательно. В своем мире Аниэль была ученой, занималась изучением разных народов, забытых цивилизаций. И безмерно любила свою работу, отдавая ей всю себя.

— Потрясающе! — искренне восхитилась я. Почему-то те люди, которые искренне преданы своему делу вызывали восторг.

— Ничего потрясающего. То, чем я занималась, было бесполезным для общества. Потому я не только мало зарабатывала, но была еще и признана бесполезным членом общества.

Да уж, меня очень удивило, что Аниэль не скрывала свою историю. Очень печальную, я бы сказала — трагичную. Но она говорила о ней с легкой улыбкой, будто ее прошлая жизнь ничего не значила, несмотря на ужасную боль, которая билась в ней. Впервые я порадовалась, что Зенон научил меня «экранироваться» от сильных чувств, иначе пришлось бы плохо.

Аниэль жила в мире, который разделили на три зоны: верхнюю, где жили «полезные» члены общества, среднюю, где жили «небесполезные», и нижнюю, куда отправляли тех, кого признали «бесполезными». Когда ты получал статус «бесполезного», то охранники провожали тебя к лифтам, которые спускались вниз. Мало еды, спертый воздух, дефицит чистой воды — все это порождало болезни на нижнем уровне и неизбежно вело к смерти. Аниэль попала в Найруфер как раз в тот момент, когда спускалась на нижние этажи своего мира. Лифт сорвался, а она переместилась.

— Так что не думай тут делать такое печальное лицо! Я большая счастливица, что попала сюда и не умерла. Да и тут моя работа пришлась очень кстати — я могу изучать все расы и виды столько, сколько захочу. И общаться с метаморфами куда приятнее, чем с людьми. Поверь, тут ты можешь подойти к любому, и он тебе расскажет, покажет, поможет. Ну, почти к любому, думаю, к некоторым я все же не стала бы подходить, — неловко закончила Аниэль.

— Это к кому? — я спросила лишь потому, что хотела поддержать беседу. Невольно мне вспомнился мой куратор, я аж плечами передернула в отвращении. Но ответ Аниэль меня поразил.

— Например, к сэру Зенону.

Глава 34

Я растерянно посмотрела на свою новую приятельницу.

— Но почему? Зенон же хороший!

Господи, ну у меня и аргументы, как у младшеклассницы! Но не объяснять же Аниэль, сколько Зенон сделал для меня и сколько делает для других? Этот рассказ не один день займет. Я постоянно нахожусь рядом с Зеноном, вижу, как он работает, как выкладывается. Так с чего такое отношение к нему?! Большинство метаморфов вообще для своего народа и половины не делают, только сидят в рукописях или вообще развлекаются. Стало так обидно за Зенона, что его старания никто не замечает, что аж слезы на глаза навернулись.

— Эй-эй, ты что, я не говорю, что он плохой! — тут же заговорила Аниэль. — Скорее, он из тех, к кому сложно найти подход. Мне было бы неловко к нему обратиться, потому что у него этот вечно суровый взгляд! Да и иногда кажется, что он знает обо всех твоих грехах…

— Но…

— Но он хороший, — мягко улыбнулась Аниэль. — Это я уже поняла. В любом случае, я не думала о нем плохо, потому что Эльб, то есть Эрцгерцог, с ним дружит. А Эльб весьма проницателен, потому лучшим другом он назвал бы только исключительного метаморфа.

— Это точно. Зенон великолепен. Думаю, он самый поразительный метаморф, — искренне сказала я, успокоившись.

— Нет уж! На звание самого поразительного метаморфа может претендовать лишь Эльб, — возмутилась Аниэль. — В него невозможно не влюбиться! Да что я, им очарованы буквально все: и дети, и старики, и женщины!

Мы глянули друг на друга — и рассмеялись. Вот уж, встретились две… влюбленные девушки. Но Аниэль вздохнула:

— До сих пор задаюсь вопросом, почему он выбрал меня.

Я ее понимала, потому что тоже не догадывалась, чем привлекла Зенона, думала, даже спала плохо. А потом решила радоваться тому, что есть. Ведь если бы я не нравилась Зенону, то зачем бы тот обо мне заботился, обнимал и целовал? Хотя Аниэль очень хорошенькая, если она знает об истинном характере Эрцгерцога и он ее не тревожит, то понятно, почему они сошлись. О своих мыслях я не преминула сказать Аниэль.

— А ты Эрцгерцога не спрашивала об этом? — задала я вопрос.

Я встала и налила нам еще чая с потрясающим ароматом. Достала коробки со сладостями. Это Зенон меня баловал: подарил в прошлый раз целый набор маленьких мешочков с чаем и всяких вкусностей. А потом хитро и очень вовремя посетовал, что у него самого нет ничего сладкого в кабинете, а хочется. Вот так и приходил ко мне каждый вечер, чтобы помочь опустошить коробки.

— О чем? Почему нравлюсь? Думаешь, о таком можно спросить? — в отчаянии прошептала Аниэль. — Я не особо хорошо в том, что касается разговоров, да и Эльб тоже. Мы всегда обходим эту тему. Иногда я сомневаюсь, нравлюсь ли ему вообще? Я паникер, да?

— А ты за него точно замуж хочешь? — Что-то я засомневалась.

По мне хорошие отношения должны быть совершенно другими. Да, поначалу у нас с Зеноном все было не очень гладко, но у нас-то тогда ничего и не было! Но потом, стоило мне только начать в чем-то сомневаться, о чем-либо беспокоиться, как Зенон оказывался рядом. А если и возникало недопонимание, то мы его быстро решали. И насчет отношений Зенон со мной разговаривал. Я могла задаваться вопросом, почему нравлюсь, но я ни разу не сомневалась, что действительно нравлюсь.

— Хочу, конечно! Это всего лишь нервы пошаливают, извини. Не придавай моим словам большого значения.

— Аниэль, ты же знаешь, что я эмпат? — Получив утвердительный кивок, я продолжила: — Между вами ни с чем не сравнимая аура влюбленности, а его чувства к тебе очень теплые. Так что не сомневайся, хорошо?

Этот разговор сделал нас с Аниэль почти подругами. Чтобы убрать это «почти» не хватало лишь времени. Я долго не могла понять, почему Аниэль так странно реагирует на мои слова поддержки, ведь я не делала ничего особенного. А потом узнала все подробности пребывания ее в замке.

Глава 35

— Я что, шпионка по-вашему? — Я переводила гневный взгляд с Зенона на Эрцгерцога, изо всех сил стараясь выразить степень своего возмущений.

— Нет!

— Да!

Зенон и Эльб ответили одновременно. Радует, что хоть Зенон не приписал мне эту роль!

— А это что, допрос?

— Нет!

— Да!

Раздался очередной совместный ответ. Я вздохнула. Как хорошо все было, пока не появился Эрцгерцог. Мы с Зеноном обсуждали предстоящий бал, он рассказывал о традициях, даже принес мне небольшие камешки, которые были сродни нашему телевизору. Потом вспомнил, что я не знаю основных танцев метаморфов, а потому меня надо бы поучить. И тут же вызвался учителем, пообещав быть строгим и нежным. И в этот момент, когда была самая подходящая атмосфера, чтобы в очередной раз нарушить глупые правила, к нам в кабинет ворвался Эрцгерцог.

Зашел без стука, закрыл дверь и сказал, что у него дело королевской важности. Делом королевской важности оказалась Аниэль. Причем не просто информация о ее самочувствии или чем-то подобном, а всякие мелочи, вплоть до того, как она себя вела, что ела, о чем разговаривала. Самое забавное, что Зенона ничуть не возмутил такой тотальный расспрос. Вот так и вылился разговор о шпионаже. Серьезно, они что, считают, что я буду докладывать о каждом движении Аниэль?! В конце концов, есть женская солидарность!

Эрцгерцог посмотрел на меня строго, но, признаюсь, этот строгий взгляд меня совсем не напугал, потому я с вызов уставилась на него.

— Мне надо знать, что думает Аниэль! — грозно сказал Эрцгерцог.

— Так спросите у нее, я здесь причем?

— Как это причем? А для чего я разрешил тебе общаться с моей Аниэль? — Эрцгерцог явно начинал выходить из себя, но Зенон, который до этого сидел в своем кресле за столом, поднял и похлопал Эрцгерцога по плечу. — А тебе что?

— Тон сбавь. Мне как-то без разницы, Эльб, какое у тебя там положение. Будешь повышать голос на Элейн — засажу в темницу. Ты же знаешь, я могу.

— Что, правда?

Мне показалось, или в голосе Эрцгерцога появилась надежда? Нет, не показалось. Он чертовски обрадовался предложению посадить в тюрьму.

— Наставив перед этим синяков, — оскалился Зенон.

— Если запрешь меня в темнице вместе с Аниэль, то хоть ребра ломай! Достали все эти государственные дела, ни дня отдыха, понимаешь?! Мои служащие находят меня даже в отхожем месте, кричат прямо под дверью о срочным делах. Я к Аниэль хожу только через тайный проход. Ночью, когда точно никто не потревожит. И как ты справляешься со всеми делами? У тебя ведь работы не меньше, чем у меня!

— Ты своих подчиненных разбаловал просто, вот и все дела. Сколько я тебе говорил разогнать бездельников и любителей почитать древние свитки на рабочем месте? Набрал бы дарованных, был бы совсем другой эффект, — ответил Зенон. — Я могу подкинуть тебе пару талантов, но лишь на время.

— Ты же знаешь, совет в жизни это не позволит. Хорошо, присылай своих людей, хоть что-то.

— Может, я пойду? — Я всегда старалась сбегать, как только слышала всякие политические разговорчики.

— Останься, Элейн, — попросил Зенон. — Я понимаю, что вопросы Эльба звучат странно. Но, поверь, у него есть веские причины волноваться об Аниэль. Думаю, если он тебе расскажет все, то ты иначе отнесешься к его словам.

Глава 36

Когда отношения с Аниэль только начали развиваться, Эрцгерцог разорвал отношения со своей фавориткой.

— Наши отношения к тому времени были не в лучшем состоянии. Выручало лишь то, что она была моей подругой, нам было о чем поговорить. Еще и взаимное удовлетворение друг друга играло немалую роль, — поделился Эрцгерцог. — Но каких-то чувств уже не было. Хотя она была весьма хороша в спальне.

Я отчаянно покраснела. Божечки, есть вещи, о которых я бы не хотела знать! И личная жизнь Эрцгерцога точно относилась к таким, жаль только, что меня никто не спросил.

Бывшая фаворитка Эрцгерцога, казалось, совершенно спокойно восприняла факт разрыва отношений, но поинтересовалась причинами. Эльб не стал ей врать, сказал об Аниэль, которая совсем недавно попала в Найруфер. И бывшая фаворитка посоветовала Эрцгерцогу взять одну знакомую служанку для Аниэль. Мол, так твоей избраннице будет удобнее, а ты проявишь внимание. Эльб согласился, потому как все еще считал бывшую фаворитку подругой. И зря. Подосланная к Аниэль служанка всеми силами пыталась разрушить зарождающиеся отношения Эльба и Аниэль, что едва не привело к катастрофе. Она целенаправленно говорила об Эрцгерцоге как об очень любвеобильном и непостоянном метаморфе, которому необходимо иметь минимум двух возлюбленных. Даже придумала историю о том, что одна бедняжка покончила с собой после расставания с Эрцгерцогом. А еще эта служанка очень аккуратно снижала самооценку самой Аниэль. В итоге Эльб вместо улыбающейся девушки на свиданиях получал перепуганную и расстроенную. Хорошо хоть, что разобрался, в чем проблема.

— С тех пор я очень настороженно отношусь к тем, кто общается с моей любимой. Та служанка постаралась так, что даже сейчас многие вещи Аниэль воспринимает с настороженностью вместо радости. Я поэтому и сделал ей предложение, чтобы все ее сомнений ушли. Но мне иногда кажется, что от этого только хуже.

Я вздрогнула, когда почувствовала, насколько сильная боль поселилась в душе Эрцгерцога, более того, она нарастала, затапливая и меня. Ой-ей, как неприятно-то. Зенон, увидев, что я начала ойкать — а я всегда так делала, когда чужие эмоции причиняли боль — строго сказал Эльбу:

— Хватит самобичевания, у нас тут эмпат. Возвращайся-ка в нормальное состояние. Теперь все хорошо. Не любила бы тебя твоя Аниэль, не ответила бы согласием на предложение.

— Откуда тебе знать? О, точно же! Леди Элейн, раз вы не хотите рассказывать, о чем с вами говорила Аниэль, то можете сказать мне, что она чувствует? Для вас же все наши эмоции как на ладони! А может мы пригласим сюда Аниэль? Я поговорю с ней, а вы скажите, что она ко мне чувствует?

— Я уже знаю, что вы чувствуете друг к другу, не нужно никого приглашать. Между вами потрясающая аура тепла и любви. — Я вспомнила тот диссонанс, который испытала от разговора Аниэль с Эрцгерцогом. — Так что вам бы побольше уверенности в чувствах друг друга.

Ох, честное слово, я почувствовала себя настоящим купидоном. Или свахой? Не знаю прямо. Но эти ребята очень походили на нас с Зеноном. Хотя, могу сказать, Зенон куда более проницательный, разумный и вел себя как настоящий мужчина! Я посмотрела на Зенона, который опирался о стол, сложив руки на груди. Эх, если бы здесь не было Эрцгерцога, как бы я его обняла! Судя по тому, как вздыхал Зенон, он думал примерно о том же.

— Так! Заканчивайте переглядываться, зависть берет, — скомандовал Эрцгерцог. — И вообще, я пригласил сюда Аниэль, не смейте ее смущать.

Я едва рот не открыла от такой наглости. Пришел в чужой кабинет, наговорил тут всякого, не испытывая ни капли стеснения и смущая меня, а теперь Аниэль сюда идет, не смотрите так друг на друга! Похоже, наглость — это расовая черта всех метаморфов. Что Райне, что Эрцгерцог. Только Картер сюрпризов не устраивал, но я с ним слишком мало общалась, кто знает, что меня ждет. Только вот когда Эльб успел связаться с Аниэль? Только что он говорил о том, чтобы ее пригласить, лишь в теории.

Я не успела спросить, как в дверь робко постучали. Прежде, чем Зенон попросил бы войти, Эрцгерцог громко сказал:

— Аниэль, не стесняйся, заходи!

Рыжая макушка робко просунулась в дверной проем. Аниэль оглядела присутствующих, робко улыбнулась Эрцгерцогу, а потом заметила меня и расплылась в широкой улыбке:

— Элейн!

Уф, как бы Эрцгерцог во мне дыру не проделал своим полным зависти взглядом. Но я понимала Аниэль. Ей было явно неловко демонстрировать свои чувства перед посторонними, хотя именно при виде Эрцгерцога ее душа буквально трепетала. Я такие чувства испытывала, только когда на Зенона смотрела. Как тепло!

Глава 37

Как же хорошо! Как же давно я не проводила время в такой атмосфере — веселой, дружеской. Но самым главным плюсом было то, что я много чего узнала о Зеноне. Эрцгерцог оказался ужасно болтливым и с превеликим удовольствием закладывал своего друга:

— Знаете, когда я понял, что из Зенона выйдет толк? Когда его отец впервые не выполнил обещание, то Зенон обкромсал свои волосы и приклеил их ко лбу своего папаши зельем, которое смывалось через год. Метаморф, который знает, как покарать нарушителей обещаний, просто рожден стать Эрцзащитником!

Зенон вообще в детстве был премилым и презабавным ребенком. С ним могла управиться только его мама, а вот папа, когда Зенону стало лет пять, вообще опасался за ним присматривать. Наверное, потому что ему это никогда не давалось. Зенон был горазд на проказы.

— Как будто ты сам был лучше, — рассмеялся Зенон. — Леди Аниэль, знаете, что он сделал, когда учительница отчитала его из-за того, что он вертелся туда-сюда, ничего не делая? Эльб спросил, будет ли она ругаться, если он займется при этом делом. Она ответила, что не будет. А после этого Эльб, кроме того, что снова завертелся, сделал за всех в классе задание. И она в итоге ругалась.

— Разумеется. А ты назвал учительницу лгуньей, — фыркнул Эрцгерцог.

— И приклеил волосы на лоб? — пошутила я.

— Нет, почему же? Когда она заснула на уроке, то он написал на ее лбу «Не верьте». Несмываемой краской. Потом родителей Зенона вызвали на собеседование. И как думаешь, что ответила мама Зенона учительнице? О, это мой любимый момент! Какая женщина, какая женщина! Она сказала, что если учительница еще раз не сдержит обещание данное детям, то самолично сделает эту надпись в два раза ярче!

Я столько никогда в жизни не смеялась! И когда Эрцгерцог сказал, что у него дела, а Аниэль встала следом за ним, то я почувствовала легкую грусть. Ото всех. Никто не хотел прерывать беседу, но дела требовали нашего присутствия. Эх, лучше бы мы еще посидели в кабинете.

Выйдя в коридор, я едва не упала: какая-то дама ураганом пролетела мимо, заставив меня отшатнуться.

— Эрцгерцог! — с придыханием сказала она. Вот актриса, а? Хотя, признаюсь, вышло это придыхание у нее естественно и красиво даже на мой придирчивый взгляд.

— Леди Кэйнор, спокойнее. — Эрцгерцог попятился от дамы. Ну конечно! Она же его своим бюстом почти атаковала, я бы тоже испугалась нашествия двух шаров для боулинга.

Но Эльба не привлекли ни ее потрясающая фигура, ни красивое лицо, ни шикарные волосы. Я чувствовала, сколь он равнодушен. Более того, эта дама вызывала у Эрцгерцога лишь раздражение. Я перевела взгляд на Аниэль: она как-то сразу потухла, улыбка из теплой превратилась в тусклую. И мне стало так обидно за Аниэль, такая злость взяла, что вот эта красотка, сама того не зная, портит чужое счастье, что я, подойдя к Зенону, с превеликим удовольствием наступила ей на ногу.

— Ой, простите меня.

Зараза! Даже я поняла, как фальшиво звучали мои извинения. Ужас просто! Эрцгерцог перевел недоуменный взгляд на меня, а я скосила глаза в сторону Аниэль. Кажется, меня прекрасно поняли. И пока леди Кэйнор пыхтела от возмущения, полностью сосредоточившись на мне, осматривая, как будто я была финалисткой на конкурсе красоты, Эрцгерцог схватил Аниэль за руку и ушел прочь. Я облегченно вздохнула, потом заметила взгляд роскошной дамы и предусмотрительно встала Зенону за спину. На спину Зенона смотреть намного приятнее.

Глава 38

Сегодня я преступила к поискам осколка. Мне было стыдно за то, что я до сих пор этого не сделала. Даже если опустить тот факт, что я оттягивала неприятное дело, я еще и подставляла девчонок. Кто знает, что сделает этот сумасшедший дух, если мы будем собирать его осколки слишком долго?

Поэтому, прочитав предварительно толстенный талмуд «Законы перемещения посторонних предметов из других миров», который посоветовал мне Картер, я составила план поисков.

Все же Картер попытался вывести меня на чистую воду. После долгих хождений вокруг да около, я соврала, что потеряла одну вещь при перемещении. Поэтому мне нужно было найти. Картер понедоумевал, почему я не обратилась к Зенону, но подсказки, с чего начать, дал.

Теперь я прочесывала кусты под окном той комнаты, где я эпично свалилась прямо на стол переговоров из своего мира. Разумеется, я предварительно нашла метаморфов, которые отвечали за уборку территорий и расспросила, не находили ли они что-нибудь необычное. Меня завели на склад, где были потерянные вещи, но, разумеется, никакого осколка бутылки я не нашла и в помине.

Поэтому сейчас лезла в кусты неизвестных земной науке растений. Растения, между тем, не особо стеснялись, и тоже лезли ко мне. Щекотали запястье, а когда я начинала хихикать, куст трясся от смеха вместе со мной. Господи, никак не привыкну, что растения здесь такие… живые.

Я очень надеялась, что осколок найдется в кустах, потому что попасть в зал военных советов и соседние кабинеты будет намного сложнее. Можно было бы, конечно, попросить помощи у Зенона или Райне. Но тогда пришлось бы объяснять все про осколок, откуда и почему.

Сейчас я четко осознавала: надо было рассказать все с самого начала. Но когда это я поступала разумно, а? Солгала раз, второй, потом недоговорила. И теперь попросту неловко начинать разговор. Тем более, Зенон уже как-то раз обмолвился, что не терпит лжецов. Не хотелось бы терять его доверие и уважение.

— Леди Элейн, а что вы тут делаете?

Я вздрогнула. Вот уж кого нелегкая принесла! Я постаралась выбраться из кустов как можно более изящно, что мне удалось, спасибо этим самым кустам, которые поддержали.

Леди Кэйнор, которую я видела всего несколько раз и предпочла бы больше никогда не встречать. После того, как я наступила ей на ногу, мне казалось, что она объявила мне вендетту и преследовала повсюду, создавая конфликты на ровном месте. Хорошо еще хоть то, что леди Кэйнор, как и многие, опасалась Зенона, с которым я практически всегда была рядом. Иначе бы мне точно было несдобровать.

Жгучая брюнетка с раскосыми глазами и симпатичной фигуркой. И с языком острее бритвы, а взглядом она меня прожигала так, будто я у ее детей забрала последний и единственный кусок хлеба, который она собственноручно зарабатывала целую неделю. Без сна и перерыва на отдых.

— Ха-ха, — неловко рассмеялась я. — Как что, знакомлюсь с этим чудесным растением!

Растение меня поддержало, зашевелив листьями. Я осмотрела свои руки, которые запачкались, увидела подол платья с чуть ободранным краем. Видимо, леди Кэйнорм это тоже заметила, ее змеиные глаза сощурились, она улыбнулась так, что даже мои новые знакомцы-кусты съежились, и произнесла:

— Надо же, какие у вас нестандартные знакомые! Впервые встречаю тех, кто общается с растениями, тем более такими ободранными. Хотя мой отец всегда говорил, что подобное притягивает подобное, потому я не удивлена.

Я посмотрела, как эта напыщенная мадам, поплевавшись ядом, покидает меня. Ну и скатертью. Вот только кустик зачем обижать? Кустик-то весьма симпатичный, о чем я не преминула этому самому кусту сообщить, чувствуя себя полной идиоткой.

Глава 39

Я никогда не была особо везучей, хотя и неудачницей себя назвать не могу. На экзамене я тянула тот билет, который вроде и знала, но не слишком хорошо. Шкафчик в бассейне мне доставалась не сломанный, но неизменно заедающий. Даже булочки мне доставались средней свежести, а не горячие. То есть я могла бы себя охарактеризовать как барышню средней везучести.

Но именно с поиском осколка мне не везло тотально. Мало того, что кусты и коридоры не оправдали моих надежд, так еще и не было никаких идей, как попасть в зал военных собраний и прилегающие к нему кабинеты.

Радовало только то, что один из кабинетов около зала военных собраний принадлежал Райне, о чем я узнала совершенно случайно!

Однажды Зенон попросил отнести меня какие-то очень важные документы, попутно объяснив, как найти кабинет Райне. Как я тогда радовалась! Недолго, кстати, потому что попасть в кабинет Райне без Райне было невозможно (что, в общем-то, логично). А с Райне кабинет невозможно было тщательно обыскать. Что вылилось в то, что я заглядывала туда практически каждый день, осматривая видные места и надеясь, что кто-то позовет хозяина кабинета наружу, а я смогу осмотреться (покопаться) тщательнее. И да, мне было очень стыдно! Но я действительно не знала, что делать. Своими действиями я добилась только одного — ревности Зенона.

— Элейн, ты опять к Райне? — спросил Зенон, когда я рассортировала все его документы по полочкам и собралась уходить.

— Да, — ответила я без задней мысли.

И только двинулась по направлению к двери, как сзади меня схватили крепкие руки и прижали к груди.

— Зенон?

— Не пущу, — прошептал он мне на ухо, заставив вздрогнуть от теплого дыхания. — Никуда тебя не пущу!

— Э-э-э… — Я растерялась, а разум быстренько отключился. Честно говоря, он так всегда поступал, когда я оказывалась в объятиях Зенона. Эти объятия — теплые, сильные — нужно было признать противозаконными, потому что они были не менее опасны, чем поцелуи.

— Вот тебе и э, — передразнил меня Зенон. — Скажи, мне нужно ревновать? У вас с Райне что-то есть?

Я аж обомлела от этого вопроса и сильно замотала головой. Да как Зенон вообще мог о таком подумать? Он меня целует и обнимает. Если бы он мне не нравился, то как бы я могла позволить себе такое? Я даже пару раз посидела у него на коленях, что вообще казалось мне верхом неприличия. Если бы я не считала Зенона тем самым, если бы мне нравился кто-то другой, от как бы я могла себя так вести?

— Ты что! — Наконец, я нашла в себе силы возмутиться. — Какой Райне, зачем? Мне нужен только ты!

— Тогда что ты ходишь туда, словно там хранятся все сокровища миров?

Зенон, сам того не подозревая, дал мне отличную подсказку. Кабинет Райне был и впрямь похож на сокровищницу: там были и древние артефакты, и современные изобретения, и всякие магические штучки. Я даже тостер заметила.

— У Райне в кабинете столько всего интересного! Я просто хочу рассмотреть все это поближе и поподробнее! У него там и книга, которая разговаривает с тобой, и статуэтка, которая показывает космос, и…

— Хорошо, хорошо, я все понял, — ответил Зенон. Из объятия он меня так и не выпустил.

— Тогда отпустишь? И я пойду? — Я запрокинула голову, чтобы посмотреть на него, но Зенон неожиданно опустил свою голову мне на плечо, а потом поцеловал мою шею.

— Не отпущу. Не иди сегодня, а? Я потом обязательно уговорю Райне предоставить тебе свой кабинет, чтобы ты смогла осмотреть все-все. Ну так что, не пойдешь?

— Не пойду, — прошептала я, позволяя Зенону подхватить меня на руки.

Глава 40

Я проснулась от того, что из окна светило непривычно ярко. Я так и не смогла вчера найти осколок вместе с Зеноном, хотя мы с удовольствием выгнали Райне из его же кабинета и все там перерыли. Было чуть совестно: мы с Зеноном копались в его вещах как дети, которые увидели тонну игрушек, хотя до этого у них была всего одна. Хорошо хоть то, что Райне официально разрешил нам эти «раскопки».

Я поняла, что заснуть мне не удастся. Но почему в комнате было так светло, причем точно не из-за солнца? Лениво потянувшись на постели, я встала, подошла к окну и ахнула: весь внутренний двор замка был завален снегом. Тот самый зимний период, о котором рассказывал Зенон! И снег продолжал падать, медленно, причем как-то неестественно красиво.

Я побыстрее влезла в свое платье, чтобы найти Зенона. Я не понимала, почему, но восторг переполнял меня, хотелось влететь в объятия Зенона, поделиться теми «пузырьками» счастья, что бурлили внутри. Надо было вытащить его на прогулку, тем более, Зенон обещал показать мне сад в зимний период.

Наверное, именно потому, что я так торопилась, я влетела в Эрцгерцога, едва не упала, но тот меня удержал.

— Леди Элейн? Что-то случилось? — вежливо поинтересовался Эльб.

С тех пор, как мы сдружились с Аниэль, отношение Эрцгерцога ко мне стало куда более уважительным. Не то, что раньше он относился как-то плохо, скорее, безразлично и с прохладцей. Но хорошие отношения с невестой превратили меня в кого-то вроде свояченицы*.

— Снег! Зенон! — я не могла толком выразиться из-за переполнявших меня эмоций, но, к счастью, герцог все понял.

— Он сейчас должен был прийти в свой кабинет, так что беги. Только осторожнее.

— Конечно, ей следует быть гораздо осторожнее, — сказала леди Кэйнор, которая прожгла меня ненавидящим взглядом. — Если будет так бегать, то кто-то и пострадать может. Не пушинка ведь.

И откуда только взялась эта язва? Она вечно попадалась на моем пути. Я едва рот не приоткрыла от удивления и возмущения. По комплекции мы с этой леди Кэйнор были примерно одинаковы, я была ниже ее на пару сантиметров, но уж точно не толще! Прежде, чем я влезла в спор, я вспомнила, что безумно хотела увидеть Зенона и полюбоваться вместе с ним снегом. Потому лишь счастливо рассмеялась на замечания одной желчной дамы, у который нет большей радости в жизни, чем эту свою желчь на кого-нибудь излить. И направилась в кабинет. Мне повезло, что Зенон был один и, кажется, не особо занят, поскольку пил свой любимый напиток, а не разбирал документы.

— Элейн? С зимним периодом тебя. — Зенон улыбнулся, как только заметил меня. — Ты какая-то…

— Восторженная? — подсказала я. — Очень люблю снег и зиму! Пойдем прогуляемся, если ты не сильно занят?

Я постаралась убавить просящие нотки: Зенон никогда не отказывал, когда слышал их в моем голосе. С учетом того, что у него могла быть очень срочная работа, выходило неудобно, словно я дергала его зря. Еще я заметила, что Зенон казался немного уставшим. Потому еще и спросила, не хочет ли Зенон сначала поспать, а потом уже пройтись со мной.

— Не занят, не волнуйся, — Зенон прибрал посуду, а на столе быстро разложил документы, запихнув кое-какие в магический сейф. — Мне не столько сон нужен, сколько возможность отвлечься.

— Отлично! Тогда пойдем.

— Ты так и собираешься идти? — Зенон покачал головой.

— Как так?

— В одном платье. В зимний период обычно холодно. Или у тебя на Земле все иначе?

— Нет. А что носят метаморфы? — Я растерянно оглядела свое длинное платье. Оно не было слишком легким, но и теплым я бы его тоже не назвала.

— В зимний период мы используем плащи и согревающие амулеты для обуви, — сказал Зенон и начал поочередно открывать полки, словно искал что-то.

— А почему согревающие амулеты только для обуви?

— А для чего еще? — удивился Зенон, отвлекшись от своего занятия.

— Для одежды. Вместо плащей. Так разве не было бы удобнее? Да и как эти амулеты лепить на обувь?

— Согревающие амулеты не будут работать на большой поверхности. Подожди, сейчас сама все увидишь. — Зенон достал сверток, развернул его: в его руках был плащ из струящейся нежно-розовой ткани с капюшоном. — Примерь, надеюсь, тебе понравится. И ты не откажешься его принять мой подарок в честь зимнего периода. У нас это традиция — дарить памятные вещи самым дорогим существам.

Я с благоговением взяла плащ. Зенон и раньше делал мне маленькие подарки, но всегда оправдывал их какой-то необходимостью, мол, можно будет у тебя чай попить. Но плащ был действительно великолепен. Я надела плащ и покрутилась, чувствуя легкость ткани и тепло, исходящее от нее. Тоже магическая вещь?

— Подожди, еще амулеты. Зенон присел передо мной на корточки и закрепил по камушку на моих туфлях. Вот теперь все.

— Спасибо! — прошептала я, а потом чуть громче добавила: — Спасибо огромное! Я, наверное, тоже должна тебе что-то подарить?

— Поцелуй, мне хватит и поцелуя.

Глава 41

Вы когда-нибудь думали о том, чтобы попасть в сказку? Наверное, у всех маленьких девочек была такая мечта: оказаться на месте героини, пройтись по невероятным волшебным мечтам вместе с возлюбленным. Я в эту сказку попала наяву.

— Как тебе, Элейн?

Как? Как еще могло быть, когда под ногами хрустел снег, рядом шел Зенон, а весь двор перед замком был украшен ледяными фигурами? И не просто какими-то простыми! Ледяной мост перекинулся через небольшой ручек, ледяная девушка держала фонарь, который непременно загорится, когда стемнеет.

Прекрасно.

Сказочно.

Потрясающе.

Я не могла выразить словами, куда бы я не посмотрела, везде было великолепно. Но спустя полчаса такой прогулки у меня рябило в глазах.

— Мне нравится, у вас тут все слишком красиво. — Я улыбнулась Зенону, который поправил мой капюшон от плаща на голове — все же я не привыкла к таким вещам, потому. — Но, пожалуй, даже от красоты можно устать.

— Ты права. Раньше я брал счастливые дни на время проведения бала и отправлялся в небольшой дом недалеко отсюда. Родители подарили мне его как-то раз, когда я очень не вовремя зашел в их спальню.

Родители Зенона вообще были специфическими людьми… существами. Если метаморфы, в основном, мало смотрели за детьми, позволяя тем расти самостоятельно, то мама-виверна была об этом совершенно иного мнения. Контроль, внимание, обучение — пожалуй, именно этими тремя терминами можно было бы описать воспитание. И Зенону нередко в детстве доставалась за свои проступки. Наверное, именно поэтому его характер был жестче, чем у многих метаморфов, а не из-за какой-то там генетики, как говорили остальные. Зато отношения с родителями у Зенона были не в пример лучше, чем у других метаморфов.

Сейчас родители Зенона благополучно путешествовали где-то между мирами. Они давно об этом мечтали, но пока Зенон был маленьким, не решались. Как со смехом признался Зенон, маленьким его считали и в пятьдесят. Даже когда Зенон занял позицию Эрцзащитника, его мама все еще возмущалась, как можно оставить такого юного Зенона без родительской поддержки и отправиться путешествовать.

— Счастливые дни? — спросила я, с опаской ступая на стеклянный мост. Полностью прозрачный и такой тонкий, что мне было почти боязно.

— Смелее, он не рухнет. Это создано магией, а потому не обрушится, даже если здесь проедет караван. Счастливые дни? Дни, когда ты свободен от работы.

— А-а-а, у нас на Земле такие дни называются отпуском, — тут же пояснила я. — Слушай, а как без тебя тут справляются? Ты же решаешь почти все вопросы…

На Зеноне ведь и впрямь много чего висело. Иногда мне казалось, что если Зенон исчезнет хотя бы на денек, то все здесь рухнет. Но Зенон лишь посмеялся над моими рассуждениями:

— Это командная работа, Элейн. Я всего лишь руковожу и направляю, но без меня тут ничего не рухнет. Но в этом году я не буду брать счастливые дни на время празднования.

— Почему?

— Как почему? Должен же я сопровождать тебя и ограждать от всяких желающих потанцевать или познакомиться?

Глава 42

Поиски осколка пришлось отложить на время: подготовка к зимнему балу шла полным ходом. Не могу сказать, что я принимала какое-то особое участие, более того, Зенон освободил меня от половины рабочих дней, чтобы я успела сделать все до бала. Я тогда еще очень удивилась. Что он имел ввиду, говоря обо «всем»?

Почему-то я считала, что бал — это мероприятие, где можно будет вкусно покушать и потанцевать, а подготовка ограничится выбором наряда и, возможно, разучиванием пары танцев. Но Зенон тихо посмеялся над моими рассуждениями, вручил мне четыре свитка и велел готовиться, а не забивать голову работой.

Изучать все я планировала вместе с Аниэль, у которой на руках было таких же четыре огромных свитка. И, между прочим, полностью идентичных: правила этикета, список конкурсов, список танцев и правила выбора подарков. Сначала мы решили, что под чаек выучим весь этикет, потом просмотрим конкурсы, научимся нескольким танцам, а потом займемся делом: поможем нашим мужчинам с их работой…

Но это было до того, как мы открыли первый свиток с правилами поведениями. Потом мы отставили чашки с чаем и в ужасе уставились на правила. Бог с тем, что их было превеликое множество: более тысячи глав! Они еще оказались странными. Например, дама могла пригласить на мужчину после четвертого, седьмого, двадцать девятого и сорок первого танца по счету, а согласиться только на четные танцы через один. Все остальные разрешалось танцевать либо с постоянным партнером, либо с женихом. И таких странных правил было много, очень много! Вплоть до того, как часто менять платье и какой ложкой брать десерт красного цвета, а какой — синего. Теперь я поняла, почему Зенон освободил меня от работы: если пытаться выучить все, то можно забыть не только о работе, но и перерывах на сон и еду.

— Ну, хотя бы танцы можно не заучивать, — сказала Аниэль.

— Почему? — Я отвлеклась от прочтения свитка, взглянув на расслабленную Аниэль. Ее что, совсем не пугает перспектива не запомнить все и опозориться?

— Ты серьезно думаешь, что мне позволят с кем-то танцевать?

— О! Точно! — Я обрадовано хлопнула в ладоши. — Мне Зенон обещал всех отгонять, видимо, знал об этом всем. Таким образом, можно исключить практически все пункты, где есть общение с противоположным полом.

Я радостно потрясла свиткам в победном жесте, а потом схватила перо-самостирайку, чтобы начать вычеркивать лишние пункты.

— Не торопись, не думаю, что все так легко. — Вздохнула Аниэль. — В конце концов, твой Зенон — весьма занятый метаморф, его могут отвлечь. И что ты тогда будешь делать?

Все же, в некоторых моментах я чувствовала, что Аниэль старше меня, причем ощутимо. Конечно, для тех же метаморфов разница даже в пятьдесят лет — это пустячный срок. Но мы, люди, развиваемся достаточно быстро, поэтому моя разница с Аниэль в то ли шесть, то ли семь лет иногда очень чувствовалась. А иногда и нет. Разница между нашими мирами, неуверенность самой Аниэль иногда делали эту разницу почти незаметной, что позволяло нам чувствовать себя подругами. Вот и сейчас она рассмотрела ситуацию со всех сторон, а не так, как я.

Увидев мое расстроенное лицо, Аниэль тепло улыбнулась:

— Предлагаю прочитать те моменты, которые кажутся ненужными, а нужные — заучить. Зенон кажется очень внимательным, думаю, если ты не захочешь, то он никого к тебе не подпустит, даже если государственные дела будут занимать много времени.

Я согласно кивнула. Уж я-то точно не захочу ни с кем, кроме Зенона, танцевать или что-то еще делать. Еще тогда я и не думала, что так ошибусь, и Зенон будет не единственным, с кем я буду не против потанцевать.

Глава 43

Этот кто-то свалился как снег на голову. К счастью, не на мою, а на голову Райне. Оказывается, несмотря на не самые лучшие отношения с родителями, Райне поддерживал с ними связь.

— Раз в год приходилось встречаться. Мы, оборотни, тяжело переносим разлуку со своими кровными родственниками, поэтому, даже если мне не особо хочется, приходится их навещать, — как-то между делом покаялся Райне. — Теперь вот придется присматривать за братом, которого я не видел ни разу в жизни. Удружили, не могу сказать…

Мы с Райне гуляли по ярмарке. Помните, я говорила о свитке, в котором были описаны правила выбора подарков? Так вот, это была еще одна традиция метаморфов (и не наскучило же им придумывать такое количество всяких традиций?). Нужно было подарить какие-то приятные вещи всем знакомым, родственникам, приятелям, учителям и практически всем, с кем ты более или менее общался или хоть как-то взаимодействовал. Но родственникам нельзя было дарить цветы, приятелям — вещи из ткани, детям — куклы…

Аниэль было проще: работа в архиве подразумевала минимум контактов. Она насчитала всего пятерых, с кем более или менее общалась. И то, наставница, которая помогала в адаптации, уехала, а я была дарованной, потому можно было «схалявить».

Я же была совершенно в другой ситуации: за время работы вместе с Зеноном я пообщалась и подружилась со многими метаморфами и представителями других рас. У меня несколько часов ушло только на то, чтобы составить список всех моих знакомцев! А уж что говорить о подарках? Именно поэтому я попросила помощи у Райне. Можно было, конечно, спросить и у Зенона, но тот был занят, да и уже пообещал мне помочь выбрать одежду. Райне, выслушав мою просьбу, не стал смеяться: сам когда-то с этим столкнулся. И предложил пройтись по ярмарке, где продавали разные вещицы перед зимним балом. Разумеется, помогать мне с подарками Райне стал не просто так: ему нужны были свободные уши.

В оправдание Райне могу привести один аргумент: он абсолютно честно предупредил о том, что будет безбожно жаловаться на своих родичей. Нет, будь у меня такие родители, я бы наверняка жаловалась куда больше. А теперь вот собирались повесить на Райне его новоиспеченного брата.

— Если не хочешь общаться с братом, то откажись, — сказала я. — Или нельзя?

Я на секунду остановилась возле лавки с серебристыми фигурками. Хозяйка, милая улыбчивая девушка, тут же магией поднесла ко мне поближе заинтересовавшую меня статуэтку лисички. Интересно, подарить мне ее Аниэль? Я достала небольшой именной жетон, который здесь заменял привычную в моем бывшем мире банковскую карту, и протянула продавцу. Лисичка перекочевала ко мне в карман, а я сама повернулась к Райне, который без малейшего признака нетерпения ждал, пока я закончу с покупкой.

— Почему? Можно. Но мне все равно нужно пообщаться с кем-то из родственников, а родители и прочие родственники не планируют ради этого общения задерживаться дома. Едут на какой-то закрытый курорт, где мне, увы, места не предусмотрено. А чтобы не заставлять мою кровь страдать от отсутствия родственных связей препоручают мне братишку. Как-то так. Говорят, проблемный подросток, страшно его брать с собой. А мне в мир мирных метаморфов-пацифистов отдавать проблемного оборотня им не страшно, — пожаловался Райне. — Давай зайдем в лавку со сладостями? Сладости можно дарить всем детям, с которыми ты знакома. Лучше взять про запас, чтобы никого не обидеть. Вдруг на балу тебя попросят присмотреть за каким-нибудь отпрыском какого-нибудь метаморфа? Будет правильным вручить такому хотя бы конфетку.

Райне ничуть не изменился — все тот же балабол. Но его болтовню было слушать чрезвычайно приятно.

В лавке со сладостями мы с Райне задержались. Точнее, задержалась я. Будь моя воля — все деньги бы потратила! Но Райне следил зорко и вовремя предотвращал попытку скупить лавку полностью. Но что поделать? Тортики, шоколадки, конфетки, фигурки. И все разное! Был и привычный шоколад, и зефир, и какая-то зеленая субстанция, напоминающая твердый чай, и много чего другого. Ну как тут было не купить?

— Все, все! Мы тут два часа уже возимся! Вперед-вперед, мне уже пора обратно. Причем срочно!

— Как срочно? — Я удивилась. — Ты же говорил, что работой на сегодня закончено.

— С работой — да, но мне нужно встретить моего новоиспеченного братишку.

Глава 44

За братом Райне мы направились в порт. И этот порт был ни разу не похож на тот, что рисовало мне воображение. Разумеется, я и не рассчитывала, что увижу какие-то корабли или что-то подобное, что могла бы встретить на Земле. Но и такого отличия не ожидала.

Порт напоминал торговый центр с той лишь разницей, что помещения внутри этого центра были куда больше и полностью пусты. Возле каждого входа в комнату стоял стражник (или охранник?) с амулетом-переговорником и оружием. Рядом с ним висел прямо в воздухе магический свиток, как пояснил Райне, в свитке был полный список существ разных рас, которые планировали вернуться обратно в Найруфер или же попутешествовать в другой мир. Разумеется, с изображением и магическим слепком для каждого путешественника. Эдакий продвинутый фейса-контроль.

Пропустили нас внутрь порта лишь после того, как Райне показал свой значок. Я удивленно осматривалась, глядя на ничем не примечательное сооружение. Из красивого здесь была разве что прозрачная крыша, на которую падал снег и тут же таял. Неудивительно: внутри было так тепло, что мне пришлось снять свой плащ.

— Нам к двадцать первому пункту, — сказал Райне, уверенно направляясь вглубь. — О, кажется, вон там и стоит мой братишка. Только где родители? Почему не дождались меня?

Я отчетливо ощутила как легкое волнение Райне, так и его возмущение. В принципе, понять можно. Если, как рассказывал Райне, ему отдали (пусть и на время) на попечение подростка, то как можно было этого самого подростка бросить где-то одного, не просто в другом городе, а в чужом мире?

Новоиспеченный, да? Братишка Райне был «испеченным» лет пятнадцать, если не больше, назад. Худой, нескладный, что характерно для подростков. Присмотревшись, я могла сказать, что даже на пятнадцать он не выглядел.

Зато очень-очень злым выглядел точно. Он угрюмо смотрел исподлобья, а длинная челка, которую давно стоило бы подрезать, придавала ему весьма агрессивный вид. Если бы не милейшие ушки прямо на макушке, то я бы не подошла к такому ребенку ближе, чем на пять метров. Но вот его чувства сильно контрастировали с внешним видом: ни капли ожесточения, лишь волнение и крупинки страха.

— Здравствуй, ты Ринер, да? Приятно познакомиться! Я Райне, надеюсь, недолго ждешь! Мы тут бегали по ярмарке, потом еле транспорт нашли, потом еще пять минут шли… — Райне привычно затараторил, протягивая руку для рукопожатия, которую с легкостью проигнорировали.

— В этом знакомстве я уже вижу не так много приятного. Я здесь почти два часа торчу, — буркнул подросток, демонстративно пряча руки в карманы тонкого укороченного плаща. — Если так плевать, зачем приглашал? Еще и свою любовницу притащил.

Райне аж замолчал от такой наглости. Заткнуть Райне — это что-то, я даже не подумала, что на это способен хоть кто-то, кроме Зенона. Пока Райне удивленно хлопал глазами, пришлось мне самой защищать свою репутацию:

— Я всего лишь друг Райне и его коллега по работе. Меня зовут Элейн, приятно с тобой познакомиться.

Памятуя о реакции на Райне, я не стала протягивать руку. Конечно, Ринер вел себя ужасно, но я отчетливо понимала, что он чувствует, поэтому относиться к нему строго не получалось.

— Ну, ты хотя бы симпатичная, так что мне тоже приятно познакомиться.

Райне весело рассмеялся, а я лишь улыбнулась. Этот Ринер и впрямь трудный подросток, кажется, в ближайшее время рассчитывать на помощь Райне мне не придется: за таким братиком нужен глаз да глаз. Когда мы уже собирались выйти из порта, я притормозила, кое-что заметив, и дернула Райне за рукав, привлекая внимание.

Глава 45

— Что-то не так?

— А он так и пойдет? — спросила я, кивнув в сторону ребенка. — Там же зима, что-то я не вижу на нем теплую одежду или амулеты…

Ринер и впрямь был одет странно: тонкий плащик, который даже для осенней поры не казался пригодным, а шапки или шарфа не было и в помине. Смутило меня и полное отсутствие какой-либо сумки. Но, возможно, у Ринера где-то был пространственный карман со всем необходимым, так что я не стала делать поспешных выводов.

— Ох черт, точно! — Райне хлопнул себя по лбу и стал рыскать в своих карманах. — Совсем забыл!

— Совсем или специально? — Хмыкнул Ринер, а потом продолжил: — Замерзну, заболею и помру. Не надо будет обратно провожать, да и родители обрадуются — от такой обузы избавил.

— Ну ты и засранец! — Райне шлепнул по затылку. — Тебе так самому говорить не стыдно? Черт, и как к тебе этот амулет приделать? Говорил же, что нужна одежда, созданная при помощи магии, иначе амулеты работать не будут! Чем они думали, отправляя тебя вот так! Придется тебе подождать тут, пока я схожу за подходящей одеждой.

Райне и так, и эдак пытался прикрепить амулет, но тот соскальзывал, словно был простым камнем, а не магической штуковиной. А еще Райне был возмущен, собственно, как и я. Каким бы трудным и ершистым не был Ринер, он оставался ребенком, о котором следовало позаботиться, а не бросать в другом мире. И никакие злые фразы Ринера не могли перекрыть ту острую жалость, которая кольнула не только меня, но и Райне. Главное теперь не показать ее Ринеру — подростки чрезмерно ранимы.

— А что я такого сказал, а? Или за правду сейчас тоже бьют? Между прочим, очень больно! Если ребенок, значит, бить можно, да? — дерзко заявил Ринер.

Ах ты ж! Я прекрасно видела, что Райне отвесил шуточный подзатыльник, но этот мелкий нахал вздумал раздувать трагедию. Наверное, я бы в жизни так не разозлилась, если бы не растерянное выражение Райне и его ощущение вселенской вины. Что же, сам напросился.

— Мелочь, — фыркнула я, снимая свой плащ и всовывая Ринеру прямо в руки. — Бери, дарю. На мою же одежду можно прикрепить согревающий амулет?

Это я обращалась уже к Райне, на что тот сразу же шлепнул два амулета подобно погонам на плечи.

— Розовый? Ты шутишь? — Ринер уставился на меня взглядом, полным священного ужаса. Разумеется, такой подставы он не ожидал. А я решила убить двух зайцев сразу: не дать ребенку замерзнуть и проучить немного за заносчивость.

— Он лавандовый, а не розовый, — возразила я. — Давай, быстро накидывай, мы и без того задержались.

— Он же розовый. — Ринер перевел взгляд на Райне. — Он же выглядит розовым. Это розовый девчачий плащ!

— И? — невозмутимо спросил Райне.

— Сделай что-нибудь! Я же не могу надеть девчачий плащ! Ты же мой брат все-таки.

— Вспомнил, да? — коварно спросил Райне. — Но я ничего не могу сделать, увы! Она женщина моего непосредственного начальника. Так что, считай, она и есть мое начальство. Приходится ее слушаться.

О да, Райне без проблем мне подыграл.

— Ты же шутишь? — жалобно спросил подросток, но получив полный шуточной скорби вгляд, понял, что решение не изменится и послушно натянул на себя мой плащ.

И, наконец, мы покинули порт.

Глава 46

Я сочувствовала этому мелкому засранцу Ринеру? Забудьте, просто забудьте! Нет, желание поругаться на его родителей не уменьшилось. Не только за то, что бросили в незнакомом мире, но еще и потому, что не воспитали нормально! Серьезно, я не понимаю, как можно быть таким грубияном, когда к тебя относятся хорошо. Хотя, возможно, поголовно вежливые метаморфы отучили меня от неловких ситуаций. В этом мире даже хамили вежливо, я бы сказала, что без огонька.

Ринер умудрился довести до ручки меня, Райне и даже Зенона! Но обо всем, пожалуй по порядку.

Райне досталось больше всего. По дороге в замок я увидела чайный магазинчик и попросила дать мне пару минут, чтобы заскочить туда. За те несколько минут, что я отсутствовала, Райне довели до нервного тика, а мой плащ — мой шикарный плащ, подаренный Зеноном, — измяли до состояния тряпки! То ли в снегу ребенок в нем валялся, то ли ногами по нему попрыгал. Но я промолчала — слишком уж несчастное и растерянное лицо было у Райне, не стоило расстраивать его еще больше.

Разумеется, на этом все не закончилось. Когда мы добрались до замка, то Райне показал младшему брату его место проживания на ближайшее время. Хорошая комната, кстати, не такая безликая, как та, которую дали мне. Видимо, Райне позаботился: я заметила и шкаф с приключенческими книгами, и кое-какие метаморфские игрушки (вроде симулятора боя с призванным противником), и, разумеется, мелкие вкусняшки, которыми можно было перекусить.

Но брат Райне не обратил на это ни малейшего внимания. Практически вытолкнув на с Райне из комнаты, захлопнул дверь, щелкнув замком. Райне на секунду растерялся, пожал плечами, а потом постучал. Что удивительно, Ринер открыл и угрюмо спросил:

— Ну что еще?

— Поесть не собираешься? — спросил Райне. — Узнать, где меня искать позже, например? Как связаться?

— Обойдусь, не в первой. Я ведь могу спросить этого у любого, да? Не беспокойте меня. — Ринер снова хлопнул дверью, не дав нам договорить.

Райне посмотрел на меня очень жалобно:

— Все подростки такие? В смысле, не беспокоить?

— Не все, наверное. Подростковый бунт, что ли? — Я вздохнула и снова постучала. — Хей, может вернешь мой плащ?

В этот раз нам даже не открыли, а через дверь раздался наглый ответ:

— С какой стати? Ты же сама сказала, что даришь.

— А тебе что, так понравился розовый плащ, что расстаться не можешь? — подначил Райне, надеясь, видимо, взять на слабо.

Но, увы, не вышло.

— Нет, мне понравилась любовница твоего босса, так что сохраню плащ как память.

— Зачем? — Мы с Райне спросили хором.

— Чтобы шантажировать, как зачем?

Увы, больше на наш стук Ринер не отзывался. Не ломать же двери, чтобы достать подростка из собственных комнат? Теперь я жалобно посмотрела на Райне:

— И что мне теперь делать?

— Хочешь, я куплю тебе новый плащ? Или отведу в лавку, где их продают? Конечно, такой же мы не найдем — это очень редкая ткань, но вполне приличный тебе достанем.

— Не выйдет. Этот плащ подарил мне Зенон.

Глава 47

— Значит, не хочешь на прогулку? — спросил Зенон, наливая чай в чашку.

Это был первый раз, когда я отказывалась от приглашения Зенона. Я не смотрела на Зенона, Зенон лил чай уже мимо чашки. В кабинете стояло гробовое молчание. Честно признаться, я не думала, что мой отказ так его шокирует. Даже если бы я не умела «читать» чувства, то все было видно по лицу Зенона: мир перевернулся, Земля сошла с орбиты, а метаморфы решили завоевать все миры.

— Да. Как-то прохладно, поэтому я бы хотела посидеть в замке. — Я поежилась. Мне и притворяться не надо было: когда я шла без плаща, то заметила, что магические камни прогревают одежду неравномерно, и даже немного замерзла. Благо, замок был близко.

— Покажи мне свои камни тепла и плащ, возможно, они где-то нарушилось магическое плетение. Ты не должна чувствовать холод, когда их используешь. — Зенон тут же забеспокоился.

Я опять забыла, что Найруфер — магический мир, потому придумала такое глупое оправдание. Но какие-то другие варианты мне попросту не пришли в голову. А сказать правду? Как? Зенон, извини, мой милый, я случайно подарила твой драгоценный подарок маленькому засранцу, и теперь этот засранец не хочет отдать мне плащ? Спасибо, я лучше буду врать, и пусть моя совесть потом загрызет меня до смерти!

— Зенон.

— Что? — Мне показалось, или он действительно нервничает?

— Ты чай льешь на стол, еще немного — и зальешь документы.

— Э? А! Метаморфьи п… паруса.

— Паруса?

— Не обращай внимания. Я хотел сказать другое слово, но вовремя спохватился, — обезоруживающе улыбнулся Зенон. — Давай тогда я проверю твои амулеты, а потом я свожу тебя в новый зимний сад? В этот раз наши маги постарались, говорят, они заморозили дожди и заставили его парить.

Посмотрите амулеты, да? И плащ проверит, которого у меня нет. Пусть боженька простит мне эту полуложь-полуправду! Я встала и подошла поближе, с удовольствием обнимая Зенона за талию.

— Я просто хочу побыть с тобой наедине, можно? Давай никуда не пойдем сегодня?

Я потянулась за поцелуем и тут же его получила. Проверила чужие ощущения — Зенон был доволен, безмерно доволен, аж лучился этим самым довольством до такой степени, что походил на урчащего кота. Большого-большого урчащего кота, который наелся сметаны. Собственно, это было неудивительно. Как я успела заметить, Зенон всегда был в восторге, когда я проявляла инициативу. А в силу своего скромного характера и воспитания я это делала редко, хотя и не раз убеждалась, что Зенону это нравится.

Что же, мы и впрямь слишком мало бывали в последнее время наедине. Зенон из-за бала, я из-за той кучи свитков, которые пришлось штудировать. И пусть всему виной потерянный плащ, но я искренне рада была провести в объятиях Зенона подальше от чужих глаз все свое свободное время. А посмотреть над зимний сад и прочие чудеса метаморфов можно и как-нибудь попозже.

Такие мысли бродили у меня в голове, пока я снова не ощутила губы Зенона на своих. Нежные, ласковые и настойчивые. Хотелось, чтобы прикосновение длилось так долго, пока не подкосятся ноги и не закружится голова. Что ж, пусть Зенон и не обладал даром эмпатии, но, кажется, мысли он читать умел….

Глава 48

— Элейн, скажи мне, что случилось?

Вопреки обыкновению мы с Зеноном сидели в моей комнате, а не в его кабинете. Не потому, что тут удобнее: стол пришлось докупать в срочном порядке, а кресла, в которых можно было бы долго просидеть без стопроцентной вероятности заработать радикулит, мы перенесли из кабинета Райне (разумеется, с его разрешения). Но зато здесь никто не искал Зенона. Как бы Зенон не хвастался своей командой, что они справляются и без него, но перед балом его задергали. До такой степени, что каждые минут пять раздавался стук в кабинет, и срочно требовалось решать какую-то проблему, а поговорить наедине не было никакой возможности. Потом Зенон пожаловался, что он теперь даже в своих покоях спрятаться не может:

— Представляешь? Девятый сон видел. А они пришли спрашивать, можно ли дать разрешение леди Эргис привезти на бал своих собак.

— А это проблема? Животные на балу?

— Если их не больше десятка, то никакой. Но у леди Эргис питомник и больше пяти сотен собак.

И такое происходило постоянно! А вот в моих комнатах, к счастью, Зенона никто не искал. То ли еще не догадались, то ли не смели беспокоить леди. Поэтому сегодня мы и могли поговорить.

— А что случилось? — спросила я, стараясь принять максимально невинный и непонимающий вид.

Случилось то, что я уже четырежды отказалась от прогулок вместе с Зеноном, предпочитая проводить время в замке. Мой чудесный, мой шикарный плащ все еще оставался у мелкого засранца. Возможно, оставался. А мог быть и уничтожен, порван на кусочки: Райне, задушив свою совесть и гордость, обыскал комнату Ринера и ничего не нашел, что не внушало оптимизма. Я пришла в ужас, а Райне, подняв на уши всех знакомых, искал точно такой же плащ из редкой ткани и редкого фасона. Ткань нашел, ее должны были скоро доставить. А вот того, кто возьмется за магическую обработку, пока нет.

Но не могла же я сказать об этом прямо Зенону? Тем более, вопрос был решаемым, просто не нужно было время. Конечно, волновать Зенона было стыдно, но признаться в том, как ужасно я поступила с его подарком — еще хуже.

Зенон вздохнул. Он вообще в последнее время слишком часто вздыхал, единственное — не выглядел слишком усталым, потому что я подключилась к работе по полной. К балу я была практически готова, единственное, что осталось — это выбрать подходящий платья. Да, именно платья, во множественном числе. Этикет предписывал менять наряд ежедневно, причем каждое платье должно было соответствовать по цвету и ткани. Я, как последняя хитрюга, предложила Зенону бартер: я помогаю ему с работой, а он мне — с платьями. Зенон посмеялся, а потом сообщил, что, оказывается, уже заказал мастера по пошиву, который придет и подберет все сам. Но от помощи не отказался.

Зенон подошел ко мне, опустившись на корточки, взял мои ладони и поцеловал тыльную сторону.

— Элейн, если тебя кто-то обижает, пожалуйста, прошу тебя, не молчи. Я со всеми разберусь.

— Со всеми или со всем? Никто меня не обижает, честное слово! — Я попыталась высвободить свою ладонь, но Зенон держал слишком крепко.

Ну, не считать же, что я сама себя обидела своим длинным языком? Тут, по-честному, даже Ринера не получалось до конца обвинить.

— Как захочешь, только не скрывай важные вещи, хорошо? — Такой нежный голос, такие теплые чувства!

— Я не скрываю.

— Скрываешь. Ты всегда отводишь глаза, когда пытаешься что-то скрыть. А еще у тебя ладони холодеют. Вот и что мне прикажешь делать, а? — Зенон держал мои руки, время от времени, нежно прикасаясь губами.

Это было как-то слишком для моего сердечка. Оно точно к такому не готово!

— М-м-м, — ответила я невнятно.

— Что же, не могу же я тебя заставлять, верно? — Улыбнулся Зенон.

Я кивнула, надеясь, что Зенон, наконец, меня отпустит. Какая-то двусмысленная ситуация получалось. Нет, я не думала, что он будет ко мне приставать, слишком уж трепетное отношение. Да и я не уверена, что была бы слишком против приставаний. Но вот…

Что он пытается сделать?

— Но шантажировать я тебя могу. — Зенон поцеловал мое запястья, смотря на меня снизу вверх. — Так что прямо сейчас этим, моя упрямая леди, и займусь.

Глава 49

Какой приятный способ шантажировать! Целовать и спрашивать, что я скрываю? А если не скажу (а я не говорю!), то меня снова целуют (очень страстно!). Если бы воздуха хватало, а губы были из стали и не казались онемевшими спустя десяток поцелуев, то целовалась бы с Зеноном вечно.

— Что, шантаж не работает? — спросил Зенон, позволяя мне положить голову ему на плечо.

— Ты продолжай, продолжай меня шантажировать. Работает, еще как работает, — я старалась говорить убедительно. — Просто эффект наступает медленно.

Да уж, поцелуи — это нечто. Да и Зенон сегодня отбросил привычную деликатность: его руки были наглее, а прижимал он меня гораздо сильнее, чем раньше. И я была только «за». Но сам Зенон остановился, впервые я распознала такое яркое возбуждение с его стороны.

— Все, не работает мой шантаж, — сказал Зенон. — Да и мне пора уже, пойду в свои комнаты, запечатаю все так, чтобы даже рев дракона не услышал. И забаррикадируюсь! Хоть высплюсь нормально.

У Зенона и впрямь стальная выдержка. Я не могу описать словами, как сильно его слова разились с желанием. Обычно Зенон всегда старался приглушать свои чувства, переключаться на что-то другое, чтобы чрезмерно сильные эмоции не погребли меня, как лыжника под лавиной. Но не сегодня.

— Тебе обязательно идти в свои комнаты? — Я не хотела расставаться с Зеноном ни на минуту. — Ты ведь можешь остаться…

— Элейн, милая моя Элейн, ты сейчас осознаешь, о чем просишь? — Голос с хрипотцой был таким завораживающим, что смысл доходил до меня как через толщу льда.

Но все же я сообразила, что имел ввиду Зенон. Краска тут же бросилась к лицу, а спина покрылась мурашками.

— Я не об этом! Я просто не хочу с тобой расставаться, а не… не… это… самое… То есть не то, что я не хотела бы. Но и не хотела бы… Нет, то есть в будущем я буду рада, но сейчас…

Мои прерывистые излияния остановились лишь тогда, когда Зенон легонько рассмеялся:

— Вот и я о чем. Я понял, Элейн, понял. Поэтому сейчас я соберусь и пойду к себе, а не останусь здесь, как бы мне последнего не хотелось. Пока действительно не время.

— Да, столько дел, столько событий, что…

— Не в этом дело, — перебил меня Зенон. — Ты не готова. Сама не уверена, хочешь или нет, нужны ли тебе отношения, которые перейдут немаленькую грань. Ты до сих пор не доверяешь мне, как я могу просить тебя о чем-то большем?

— Я вовсе не не доверяю тебе! — Я встрепенулась. Зенон не прав! Нет, частично, если только, но дело здесь не в доверии, а в моей собственной глупости, в которой безмерно трудно признаться. В моем страхе разочаровать его. И в этом виноват лишь мой инфантилизм, а никак не сам Зенон.

— Элейн, милая Элейн. Я прожил гораздо дольше тебя, повидал больше. Я тоже не с первого и даже не со второго раза разобрался в себе, в том, чего хочу. И в отношениях у меня все бывало непросто. Не потому, что кто-то другой виноват, а потому что я не понимал себя и свои желания. С возрастом становится проще. Время все расставляет по своим местам, я не был исключением и ты не станешь. Если ты захочешь, у нас все будет. Но только когда ты этого захочешь, без капли сомнений, вопросов и на полном доверии, хорошо?

— Хорошо. Но я боюсь, что у меня всегда будут сомнения. Не потому что я в тебе сомневаюсь или не доверяю, потому что я обычная трусиха, которая боится напортачить, делает глупости, а потому портачит еще больше.

— Ничего страшного. Мне ты нравишься любой — и храброй, и трусливой, так что тебе не о чем переживать.

И как романтический вечер превратился в вечер грустных откровений? Я не могла сказать. Но хорошо лишь одно — комок неуверенности, который вечно меня преследовал, явно уменьшился.

— Зенон, — позвала я. — Касательно доверия, мне надо сказать тебе пару вещей…

Глава 50

— Потом расскажешь. Сейчас мне пора, правда. — Зенон мягко погладил меня по щеке, а потом спешно поднялся и оставил меня в полнейшей растерянности.

А я ведь только собиралась во всем признаться! Не только рассказать про плащ, но и даже про осколок, чтобы никаких недомолвок и подозрений не было в будущем. Сейчас был такой хороший момент, а Зенон…

Ушел, просто взял и ушел. И я даже не успела сообразить, что он чувствует!

Я стала автоматически разбирать маленький столик, накрытый на двоих. Ничего страшного, я Зенону все расскажу после бала. Не потому что хочу, чтобы у нас, как он выразился, «все было». А потому что я чувствовала, что мое молчание может разочаровать его куда больше, чем мое глупое поведение. И я еще вначале сетовала на стереотипы, да? Глупые блондинки и все такое. Кто бы знал, что попав в другой мир, я их полностью оправдаю? Стыдно, ужасно стыдно, потому надо прекращать отмалчиваться. Завтра же сама наведаюсь к Ринеру и заберу свой плащ! А потом пойду и отыщу осколок!

Но мои планы с самого утра были разрушены. В спальню буквально ворвались Эрцгерцог, Райне, а следом за ними Зенон, который выпихнул двух влетевших внутрь в прямом смысле этого слова.

— Извини, что так неожиданно.

Оказалось, что утром Аниэль почувствовала себя плохо, поэтому Эрцгерцог лично попросил Зенона попросить меня побыть с его невестой. Он и сам хотел остаться, вот только они с Зеноном должны были присутствовать на каком-то архиважном собрании. Если на нем не присутствовать, то тебя потом и казнить могут. Конечно, они будут тут в замке и, когда станет известно, что с Аниэль, то я должна обязательно прийти в зал собраний (туда меня как раз и перебросило когда-то с Земли) и попросить Эрцгерцога в связи со срочным делом уделить мне несколько минут. Лекарь уже вызван, но так как находится далеко, то потребуется время, чтобы он прибыл. Сейчас с Аниэль служанка, которая владеет целительской магией, но Эрцгерцог не может доверить ей свою невесту, потому рядом с Аниэль должна побыть я.

А пока я сидела около кровати с Аниэль, которой не позволили даже приподняться на подушках, Эрцгерцог едва ли не плача и с отчаянием, словно она умирает, просил Аниэль беречь себя, пока он будет вынужден сидеть на собрании. Как ни странно, умирающей она не выглядела. Бледной и невыспавшейся — да. Что ж поделать, мужчины.

— А что вообще случилось? — спросила я, когда мы с Аниэль остались одни.

— Да ничего не случилось, — печально ответила та. — Меня просто стошнило. Прямо на Эльба. Он перепугался, что меня стошнило, я перепугалась, что вся его одежда, которую он готовил для собрания, испорчена. Из-за испуга едва не упала в обморок.

Я прыснула от неожиданности, а потом насторожилась:

— Аниэль, а ты раньше падала в обмороки?

— Нет, первый раз. Но я уже говорю, так расстроилась. Да и вчера, наверное, съела что-то не то — меня немного подташнивало.

Я замолчала, не зная, как сказать. Уже слишком явные были признаки. Запинаясь и краснея, я спросила:

— Аниэль, а у вас с Эрцгерцогом было… Ну, секс был?

Аниэль покраснела следом за мной.

— Т-т-ты чего спрашиваешь?

— Ну, может ты беременная? Ты только не волнуйся! — Я почти прокричала, увидев, как стремительно побледнела Аниэль. Господи, она была бледнее, чем ее белые подушки! Если она упадет в обморок, боюсь, я повторю прямо за ней.

Глава 51

На лекаря, который вошел в комнату, я едва ли не молилась. У меня дрожали руки и тряслись губы, поэтому бедолага-врачеватель даже не сообразил сразу, кому тут требуется помощь. Хорошо, что он был профессионалом и все же сориентировался: сначала он что-то помагичил над Аниэль, от чего ее мертвенно-бледное лицо приобрело здоровый оттенок. Глянул на меня внимательно, мягко пожурил:

— И зачем же так волноваться? У вашей подруги самый обыкновенный обморок. Я ввел ее в сон, дадим ей немножко поспать, а сейчас займемся вами. Или, боюсь, вы присоединитесь к ней. Что же вы такая впечатлительная?

Я готова была согласиться со всем, что доктор скажет, если он нам поможет. Пусть хоть истеричкой, хоть дурехой зовет! При мне еще никогда люди не падали в обмороки, тем более, потенциально беременные люди, так что совершенно необидно.

От лекаря исходило приятное ровное тепло, немного сочувствия и очень много собранности. Только сейчас я поняла, почему Эрцгерцог попросил именно меня присутствовать рядом с Аниэль: мой магический дар с легкостью распознавал все оттенки чувств, и я бы в жизни не позволила кому-то с плохими намерениями даже подойти к той, что стала почти подругой.

— Я ее только спросила, а она побледнела и… — Мой голос чуть дрожал. — Я понимаю, что не стоило спрашивать, но… А потом она побледнела и… Она уже второй раз за сегодня падает в обморок! А если она… у нее… вдруг ребенок…

— Все в порядке с вашей подругой, ничего критического я пока не вижу. И беременность проверим, и здоровье проверим. Вот, выпейте-ка. Чудесный успокаивающий настой. Две-три капельки на стакан воды. И больше так не переживайте, — мягко пожурил меня лекарь. Этот молодой и чуть уставший человек с очень добрыми глазами и непоколебимым спокойствием внушал уважение и доверие. В моих руках оказался маленький пузырек с золотисто-розовой жидкостью. Такой красивый, что я даже забыла о своем испуге, залюбовавшись на секунду. Но тут же переключила внимание на Аниэль: сейчас она выглядела буквально пышущей здоровьем.

— Чуть попозже, когда узнаю, что с Аниэль…

— Хорошо, думаю, пора будить ее, — согласился со мной лекарь, провел пару пассов руками над

— Так быстро?

— Конечно. Это же магический сон, организм восстанавливается очень легко. Леди Аниэль, верно? Как вы себя чувствуете? Расскажите, что вам беспокоит.

После осмотра и окончательного вердикта лекаря в комнате стояла гробовая тишина.

— Он сказал, что я беременна.

— Аниэль, я слышала. — Я обеспокоенно смотрела на шокированную подругу и не находила, что сказать.

— Я беременна.

— Это же хорошо? — спросила я чуть робко. — Вы же с Эрцгерцогом любите друг друга, собрались пожениться?

— Да. ДА! — Лицо Аниэль резко озарилось улыбкой. — Мне давно говорили, что я навряд ли смогу иметь детей.

— Глупости вам говорили, — отозвался лекарь, который оккупировал чайный столик и прямо на нем смешивал травы и что-то еще. — Какая-то проблема у вас была, но она столь мизерная, что ваш организм, получив магические силы, самостоятельно ее исправил.

— Мне можно вставать? Мне можно? Я хочу к Эльбу, я хочу ему сама сказать обо всем.

— Пока нет, — отрезал лекарь. — Опасности нет никакой, но мы страхуемся. Так как вы дважды упали у обморок, то исключительно постельный режим.

— Но…

Я улыбнулась, взяв Аниэль за руки, и произнесла:

— Я позову его сюда. Меня попросили сказать, что с тобой, несмотря ни на какие важные дела. Да и что может быть важнее такой новости?

— Да? Позови его, пожалуйста.

Я вышла из комнат Аниэль и пошла в зал собраний. Неожиданно я вспомнила о флакончике, который вручил мне лекарь. Сколько же он там сказал? Я посмотрела на флакончик. В принципе, там было совсем немного. Увидев рядом небольшую выемку для мусора, я сделала глоток и выбросила пустой флакон.

Глава 52

К залу собраний я шла в отличном настроении. Настолько отличном, что широкая улыбка не сползала с моего лица. Меня не пугало то, что я заявлюсь на какое-то архиважное собрание, которое боялся пропустить сам Эрцгерцог, а Зенон с утра выглядел сосредоточенным и напряженным.

Перед входом в зал стояли двое стражников, которые попытались меня остановить. Вместо того, чтобы показать им пропуск, данный мне Зеноном, я зачем-то улыбнулась еще шире и, похлопав их по плечам, заявила:

— Я на минутку, не волнуйтесь.

То ли они растерялись от моей наглости, то ли от невероятной красоты, но пропустили. Разумеется, это был сарказм (насчет моей красоты), от которого я глупо хихикнула и уверенно вошла. Как я и обещала Эрцгерцогу, сказала заготовленную фразу:

— Эрцгерцог, я вынуждена потревожить вас по очень срочному делу. Не могли бы вы мне уделить несколько минут?

Возможно, все было бы отлично, если бы я не улыбалась так, словно все блага этого мира разом сошли на мою блондинистую голову. И еще хихикнула. Да, снова. Эрцгерцог, вежливо извинился и встал со своего места. И тут я заметила рядом Зенона. Обычно Зенон носил какие-то костюмы в старинном стиле, но сейчас он был в чем-то похожем на военную форму. И скажу вам…

Зенон невероятно красив! Разумеется, я не смогла покинуть зал собраний просто так, не сообщив о своем открытии человеку, в которого была безумно влюблена. Развернулась, подмигнула Зенону и незаметно (как мне казалось) прошептала:

— Ты потрясающий красавчик!

Шепот получился громче, чем я рассчитывала. Кажется, его услышали все в зале, но мне уже было без разницы, потому я, нахально схватив Эрцгерцога за рукав, вышла.

— Что с Аниэль? — Кажется, Эрцгерцог совершенно не обратил внимания на мое невероятно дурацкое поведение. Я и сама понимала, что веду себя безмерно странно, но стать собой обычной не получалось. Мне было весело и смешно, а такие понятия, как стыд или смущения, исчезли. Я осознавала, что и где я делаю неуместно, но остановиться не могла.

— С ней все хорошо. Но! Ты ей очень нужен. Вот прям очень. И не только ей. — Я хихикнула, представив лицо герцога, когда тот услышит такую новость.

— Если у нее все хорошо, то зачем она меня зовет? — спросил Эрцгерцог. — Собрание же…

Как я помнила из разговоров с Аниэль, та старалась не беспокоить своего жениха без веской причины. Неожиданно я разозлилась на Эрцгерцога. Неужели он не понимает, что Аниэль не тот человек, который станет беспокоить по пустякам?!

— Ты совсем не ценишь влюбленную девушку! — Я грозно тыкнула своим пальцем прямо в грудь Эрцгерцога. — Зачем собираешься жениться, если не любишь? Думаешь, если тебя любят, то все дозволено? Просьбы игнорировать, сомневаться в любви? Или просто используешь?

Я все сильнее распалялась. Мне было так обидно за Аниэль! Она ведь так обрадовалась, когда узнала, что беременна… А этот Эрцгерцог думал только о своем собрании. Возможность, что Эрцгерцог не поверил моим словам и посчитал, что я соврала о состоянии его невесты, а потом засомневался, я не рассматривала.

— Как тебя терпеть можно! Вот Зенон абсолютно другой! Он бы так никогда не поступил!

На нас смотрели стражники. На нас смотрели мимо проходящие метаморфы, кто-то из леди стоял с неприлично открытым ртом, метаморф, который нес что-то в руках, уронил это с глухим звуком. Я почувствовала волны непонимания и растерянности, которые исходили от Эрцгерцога, а потом он собрался, посуровел. Схватил меня за руку и потащил за собой.

— Сейчас разберемся, — сквозь зубы пробормотал Эрцгерцог.

Глава 53

Меня точно собрались убить, но почему-то никакого протеста этот факт у меня не вызывал. Я только подумала, что если меня собрались убивать, то почему нет ножа. И, разумеется, об этом спросила. Эрцгерцог тормознул, прищурился, а потом сказал:

— Метаморфьи потроха! Чем тебя напоили-то таким? Надеюсь, Аниэль в порядке.

— Ничем, — ответила я. И не соврала: меня никто не поил, я сама все выпила. Чудесную розово-золотистую жидкость, от которой было очень-очень хорошо. — Она с лекарем! Он хороший. Хороший лекарь. Честно! Я плохого к Аниэль бы не пустила. Громко кричала бы, пока плохой лекарь не оглох.

Однако мои слова проигнорировали. На удивление, меня затащили не в пустую комнату, чтобы убить без свидетелей, а к Аниэль. Эрцгерцог тут же оставил меня в покое и бросился к постели своей невесты. Я с умильной улыбкой наблюдала, как он целует ее, что-то шепчет.

— Ну-ну, с ней все в порядке, уважаемый Эрцгерцог. Пусть радостную новость ваша невеста сообщит вам сама, — ласково проговорил лекарь, а Эрцгерцог, которому Аниэль кое-что прошептала на ушко, схватил ту в объятия и поцеловал.

Эх, где Зенон? Я тоже так хочу! Но, в принципе, я знала, где сейчас Зенон. И если я тоже хочу поцелуев, то что мне мешает? С этими мыслями я тихонько вышла, пока Эрцгерцог ворковал с Аниэль.

Не знаю почему, но во второй раз найти зал собраний у меня не вышло. Я подходила к каждому метаморфу и спрашивала, где же наш Эрцзащитник. И интересовалась, не соблазнил ли их Зенон в форме. Но метаморфы почему-то от меня шарахались, казалось, еще чуть-чуть — и креститься начнут. Если умеют, конечно. И знаете…

Я почувствовала такую обиду! Никто не хотел проводить меня к залу собраний, никто не хотел со мной поговорить о том, какой красивый Зенон. Именно это сподвигло меня на отчаянные меры: я открыла окно, залезла на подоконник и громко потребовала:

— Если вы не приведете Зенона, то я выпаду!

Эффекта не было. Наверное, не стоило кричать это в безлюдном коридоре. Больше я своей ошибки не повторяла, поискала самое оживленное место в замке. Им, как и ожидалось, оказался холл. Окно было высоковато, поэтому мне пришлось найти лестницу, чтобы забраться на подоконник. Обратили на меня внимание только тогда, когда я взобралась на подоконник, находящийся на добрых два с половиной метра от пола, и, убедившись, что никому не наврежу, оттолкнула лестницу. Я ведь не хотела, чтобы ко мне кто-то взобрался, верно? А для надежности еще и открыла окно. Мало ли, это же метаморфы — отрастят себе гигантские конечности и доберутся до меня? Тогда я выпрыгну. Вроде не слишком высоко, убиться не должна. Бр-р-р, а на улице холодно!

— Зенона позовите! А то я его потеряла. Где-то. А не позовете — выпрыгну! Попробуйте снять — выпрыгну!

От окна дуло, внизу суетились метаморфы, а я продолжала улыбаться, предвкушая, как поцелую Зенона.

— Что за бред вы несете? — раздался грозный рык Зенона. — Какая-то девица забралась на подоконник и требует, что я пришел? А если не приду, то она выброситься из окна? Так пускай бы выбросилась, метаморфьи потроха ее разбросай по площадке!

Мое настроение с радостного вмиг упало до ужасного. Я всхлипнула. Зенон что, и впрямь хочет, чтобы я выбросилась? А я ведь всего лишь хотела найти его, чтобы он меня поцеловал! И совсем неважно, что Зенон был не в курсе моего плана.

— Элейн?! Что ты там делаешь?!

— Собираюсь броситься вниз.

— Зачем?! Что?!

— Ты сам предложил. Чтобы мои потроха разбросались по площа-а-а-адке, — последнее слово я почти провыла. — А я ведь всего лишь хотела поцелуй!

Я встала на узкий подоконник, едва не ударившись головой и чуть не подвернув ногу, намереваясь последовать указанию Зенона.

Глава 54

— Как ты себя чувствуешь, Элейн? — Зенон сидел на моей кровати и ласково гладил по волосам. — Болит что-нибудь?

Я сначала не поняла, почему нахожусь в своей постели в разгар дня — за окном ярко светило солнце — и Зенон сидит около меня. А потом вспомнила. И то, что я опозорилась перед всем двором, и то, что я приставала к Зенону, и то, что я просила его раздеться! А уж что было, когда Зенон понял, что дело принимает серьезный оборот и транспортировал меня в мою спальню? Лучше не вспоминать!

Я едва не порвала на нем форму. Остановил меня лишь предложенный Зеноном бартер: он снимает с себя верх сам, а я пью серую жидкость во флаконе. Думаете, я сразу согласилась? Как бы не так! Я потребовала, чтобы Зенон устроил стриптиз, а не просто раздевание. Потом еще около часа распиналась, объясняя как танцевать стриптиз. После чего Зенон, видимо, окончательно потерял терпение и силой влил в меня настойку, от которой меня сразу потянуло в сон. Хоть великолепные бицепсы и трицепсы я заметила, вроде даже потрогала, прежде чем окончательно вырубиться. А теперь Зенон еще так нежно спрашивает, что у меня болит?

— Совесть.

— Что?

— Моя совесть страдает. Господи, как же я могла так поступать? — Я схватилась за голову — и совсем не демонстративно: волосы хотелось выдрать, а еще руки и длинный язык.

— Как так? Пытаться меня раздеть? Делать мне комплименты? Говорить, что мечтаешь о моих поцелуях? И это при свидетелях, — мягко подтрунивал надо мной Зенон.

— Я…

И прежде чем я успела рассказать, как мне жаль, какая я глупышка и очень сожалею, заговорил Зенон:

— Элейн, мне неважно, что у тебя есть маленькие тайны, пусть останутся только твоими. И с твоим недоверием и неуверенностью мы справимся. Давай объявим о помолвке в конце зимнего бала?

У меня чуть волосы не встали дыбом. Божечки, неужели я вчера у Зенона потребовала на мне жениться? Иначе зачем он так резко заговорил о помолвке? Не потому же, что еще сильнее влюбился, когда я к нему безобразно приставала.

— Ты… не хочешь?

— Я хочу, — тут же ответила я. — Просто хочешь ли ты?

— Если я тебе сделал предложение, то, разумеется, хочу. Иначе зачем мне предлагать, Элейн? Что ты там себе надумала? — Зенон пересел еще ближе ко мне и сгреб в свои объятия. — Не ищи двойного дна там, где его нет. Если я тебе дорог и ты хочешь, чтобы я стал твоим возлюбленным, соглашайся. Если сомневаешься — отказывайся.

— И что это значит? — Я поцеловала Зенон прямо в подбородок — чуть щетинистый, но совсем не колючий. — А сейчас ты кто? Разве не мой возлюбленный?

— И то верно.

— Я согласна. Я бы хотела провести с тобой всю жизнь.

В объятиях Зенона была уютно и тепло, что я и сама не заметила, как снова заснула. Проснулась я от стука в дверь.

— Подождите минутку, — крикнула я, выбираясь из постели.

Глава 55

Райне? Что он тут делает? Как-то раньше он никогда не заходил в мои комнаты, мы встречались у Зенона или я заходила в кабинет к другу. Райне выглядел чрезвычайно взволнованным, давно я его таким не видела. Точнее — ни разу. Я ужасно встревожилась и спросила:

— Что-то случилось?

— И да, и нет. Элейн, надо срочно рассказать Зенону про плащ. От начала до самого конца.

— Тебе не удалось найти швею или…

— Или! Зенон отдал приказ привести на допрос практически всех существ, с которыми ты контактировала последние семь-восемь дней, чтобы узнать, кто тебя обидел. Я не мог ему рассказать, все же, это твоя тайна, но… — Отчаяние и смятение волнами исходили от Райне, кажется, пока я спала, случилась катастрофа местного масштаба.

— Как всех?! — спросила я в ужасе. Я же со столькими людьми перезнакомилась за последнюю неделю — целая толпа, сотня наберется, не меньше.

— Так! Собрал всех стражников и разведчиков, приказал быстро все расследовать. С кем общалась, как долго, заметил ли кто-то что-то необычное. Я и сам узнал только потому, что Зенон попросил у меня магический артефакт для проверки лжецов.

— А если он найдет твоего брата, то… — Я даже побледнела: каким бы засранцем не был Ринер, он оставался ребенком. Озлобленным и вредным, но ребенком!

— То ничего моему брату не будет! Зенон с детьми не воюет. Ну, возможно, отправит его в воспитательных целях летом собирать фрукты с деревьев или посадит под замок на неделю, в худшем случае посидит недельку за решеткой, но Ринеру это будет даже полезно, — огрызнулся Райне, но тут же вернул себе привычный тон: — Зенон сейчас всех перетрясет, и метаморфы вместо радости от подготовки к празднику нервный тик и заикание. Ты никогда не видела, как он проводит допросы?

Я помотала головой:

— Зенон не пускал меня туда, отправляя с поручениями подальше.

— И это хорошо! В общем, Элейн…

— Я поняла, что делать. Райне, давай ты расскажешь Зенону, что вся проблема в том, что я случайно испортила подаренный мне плащ? Или потеряла, а теперь ищу, а я еще раз попробую забрать его у Ринера? Я понимаю, что Зенон не накажет его серьезно, но все же не хотелось бы, чтобы ты окончательно испортил отношения с братом.

— Да там и портить нечего — хуже не придумаешь. Но в чем-то ты права — я несу ответственность за него, так что твой вариант был бы идеален. Но мы так и не нашли твой плащ, так что есть ли смысл еще раз спрашивать у моего несносного братца? — Райне задумчиво потер подбородок.

— Либо я найду плащ, либо удостоверюсь, что Ринер надежно его спрятал. Не хотелось бы, чтобы потом его случайно обнаружили у него в комнате.

— Разумно. Ладно, я сейчас к Зенону. Попробую убедить его прекратить эту масштабную операцию. Влюбленный дурак! — Райне махнул рукой на прощание, а я, не давая себе времени на раздумья, помчалась в комнату Ринера.

Стучала я с опаской и замиранием сердца. Вдруг Ринера не будет на месте? Вдруг снова будет ругаться и хамить?

— Кто там?

— Это я, Элейн. Можешь открыть?

— С чего бы это? Вы с моим братцем друзья, пусть он тебе открывает.

Почему с этим засранцем так трудно, а? И в чувствах у него такой сумбур, что я никак не могу понять, что у него в душе. Я так привыкла в этом мире ориентироваться на свою эмпатию, что уже и забыла какие-то специальные приемы, про которые мне давно-давно рассказывали. И что же мне делать?

— Поговорить надо, насчет моего плаща, — ответила я робко, добавив просительных ноток. — Может, вернешь мне его? Я не собиралась его никому отдавать. Мне его подарил человек, которого я люблю.

— Да? Что же ты им так разбрасываешься? Он уже давно гниет где-то на мусорке, ты ведь не сказала, что он настолько важен.

Я думала уйти, как только узнаю о потерянном плаще. И совсем не ожидала, что расплачусь, когда пойму, что мой подарок уничтожен таким зверским образом. Наверное, порадую этого чертового Ринера, похоже, он чего-то такого и добавился.

— П-п-понятно, — всхлипнула я. — Хорошего вечера.

Глава 56

Дверь открылась неожиданно, а Ринер с несвойственной подросткам силой, втянул меня внутрь своей комнаты. Точно, он же оборотень, а в оборотнях сил немерено!

— На, держи свой плащ, дурында. Не рыдай. — Ринер всунул его мне в руки — чистый и выглаженный. — И если ты так ценишь подарки от этого мужчины, то больше не разбрасывайся ими так легко. Следи за своими словами и не давай глупых обещаний. Ты же женщина! Ты должна себя беречь. Что будет, если скажешь что-то глупое, а этим кто-то воспользуется?

Меня вычитывали. Немного зло, немного смущенно, возможно, пытаясь замаскировать заботу под наставительным тоном. И кто? Подросток! Мелкий засранец, который, стоило мне заплакать, тут же растаял и отдал плащ.

Мне стало смешно. Я неприлично шмыгнула носом, вытерла глаза рукой, а потом сказала:

— Спасибо.

— Тебе спасибо за плащ. И… Ты… Это… Извини. Если твой мужчина на тебя обиделся, то я подойду и объясню ему все сам. — Ушки — чудесные звериные ушки — качнули и прижались к голове, придавая и без того виноватому ребенку еще более робкий вид.

— Ну, объяснять уже чуть поздно.

— Вы поссорились? Расстались? Я не хотел! Я не думал!

Уфф, сколько же в нем паники? Я прыснула со смеху:

— Нет-нет, просто он уже запер в тюрьме тех, кого принял за моих обидчиков.

— То есть, запер в тюрьме?

— То и есть. Разве тебе Райне не сказал, что мой мужчина — это Эрцзащитник?

— Не сказал. — Ринер знатно побледнел. Я не хотела пугать его до смерти, но хотя бы чуть-чуть стоило. Не описать словами, сколько сил и нервов я истратила, чтобы вернуть себе подарок Зенона.

— Ну, вот. Теперь я сказала, будешь в курсе. Не бойся, тебя никто не сдал, да и с детьми Зенон не воюет.

— Я не боюсь. Главное, чтобы твой Зенон с женщинами не воевал. Поэтому, если нужно, я поговорю с твоим Зеноном, чтобы у тебя не было неприятностей.

Ринер изумлял меня не единожды, но в положительном ключе — впервые. Он умный, действительно умный. Если бы его воспитывали, а главное — любили, родители, то этот ум был бы направлен совершенно в другое русло.

— Мой Зенон с женщинами тоже не воюет, маленький защитник, — ответила я Ринеру. — Не верь тем слухам, что бродят. Он лучший из мужчин.

Ух, лишь бы сейчас удержаться и не потрепать по макушке, ведь точно обидится.

— И ничего я не защитник!

— Хорошо, а кто? Разбойник? Да, пожалуй, маленький разбойник.

— Я не маленький!

— Хорошо-хорошо! Спасибо за то, что вернул плащ в целости и сохранности, большой разбойник. — Как ни старалась, прекратить дразнить Ринера я не могла. — Я все-таки смогу прогуляться с Зеноном по зимнему саду. И тебе советую. Найди Райне и предложи ему пройтись, пока он не умер от истощения прямо за рабочим столом. Он искренне хочет с тобой подружиться.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

— Что, женская интуиция?

— Нет, просто я эмпат.

Глава 57

После этого разговора мы с Ринером если и не стали друзьями, то очень хорошими приятелями точно. Ринер оказался совсем не таким противным, как я умудрилась навоображать. Просто очень замкнутым и несчастным ребенком, который безумно боялся, что какой-то его промах заметят и поставят в вину. Поэтому он постоянно огрызался и старался казаться хуже, чем есть. Очень старался, потому что даже Райне посчитал его избалованным и испорченным, хотя всегда хорошо разбирался в других.

Я не думала с Ринером общаться, просто однажды столкнулась с ним в коридоре, когда он бродил без дела, а я несла документы. Ринер посмотрел на меня как-то странно, а потом хмыкнул:

— Твой мужчина заставляет носить тебя тяжести?

— Мой мужчина дал бумаги, которые по весу легче того, что я съела на завтра, — возмутилась я, вспоминая легкую овсяную кашу с сухофруктами.

— А по тебе и не скажешь, что ты столько ешь, худенькая какая, — фыркнула Ринер, ловко выхватывая из рук документы.

— Что ты?!

— Куда нести-то?

— Идем покажу. — Ну не пытаться же мне отобрать у Ринера его ношу, чтобы случайно порвать?

Мы болтали с Ринером совсем недолго, но я поняла, что во дворце он безмерно одинок. Райне был так занят подготовкой к балу, что свободен был разве что ночью часа четыре или меньше. На брата у него времени не хватало, а познакомить Ринера он то ли не подумал, то ли побоялся — больно уж у младшего характер был строптивый. В общем, с той встречи в коридоре мы с Ринером стали общаться почаще, я даже познакомила его с Аниэль, за которой мне приходилось приглядывать по просьбе Эрцгерцога. С Аниэль Ринер вел себя как настоящий джентльмен, я даже рот открыла, а потом, когда мы уже покинули покои Аниэль, долго смотрела на него, пытаясь разобраться, в чем тут дело.

— Ну что ты на меня так смотришь? — Ринер-таки не выдержал первый.

— Уж больно ты вежливый…

— А каким мне быть рядом с носящей жизнь, а? Неотесанным грубияном?

На том разговор и затих. Зато я точно знала, с кем можно оставить Аниэль, если мне срочно потребуется убежать по делам.

Сейчас мы с Ринером решили перекусить. Раньше я всегда это делала вместе с Зеноном в его кабинете, но теперь он был так перегружен, что речи о спокойном совместном обеде попросту не шло. Да и Зенон, как я чувствовала, был на меня немного зол за выходку с плащом. Нет, он не ругался, не читал мне нотации, лишь покачал головой и никак не затронул тему, но я же эмпат, так что…

Все поняла. И на время постаралась не докучать Зенону, чтобы он больше не злился на меня. Хотя бы с недельку, думаю, больше я не выдержу без разговоров, объятий и поцелуев Зенона.

— Ты что брать будешь? — Перебил мои мысли Ринер.

Сам он накладывал себе кашу и овощи, полностью игнорируя мясо, сладости и прочие вкусности. Я нахмурилась: очень странный выбор для подростка, тем более, для оборотня. Интересно, он оборотень-вегетарианец? привычно выбирая выглядящие максимально аппетитно блюда, особенно мясные. Я привычно наложила в тарелку еду, в очередной раз поняла, что переборщила с количеством, но отказаться от такой вкуснятины? Попробую немножко, хотя бы на один зуб. Я увидела столик в углу около окна и направилась туда.

— Слушай, а разве раньше ты не со своим мужчиной обедала? — спросил Ринер, аккуратно составляя блюда с подноса. — Неужели ты поссорилась с ним из-за плаща? Он обиделся на тебя из-за такой мелочи?

— Называй его по имени. Сколько говорила, что его зовут Зенон. Не могу сказать, что поссорилась, понимаешь? Тут проблема в моих недомолвках. С другой стороны, Ринер, ты же разумный подросток. Объясни мне, почему ты не отдавал мне плащ? В чем смысл?

Глава 58

С моим плащом вообще вышла отдельная история. В день нашей первой встречи, когда я пошла в магазинчик, Ринер умудрился споткнуться, наступив ногой на подол. Это было вполне ожидаемо — Ринер был ниже меня почти на голову, так что мой плащ немного волочился, хотя я видела, что он старался его придерживать, чтобы меньше запачкать. И Райне по своей привычке умудрился подначить брата. Но это я понимаю, что Райне все делает без злого умысла, желая посмеяться. Ринер же решил, что над ним собрались поиздеваться, потому сработал выработанный годами защитный механизм: надо сделать на зло. И Ринер покатался в моем плаще прямо по земле, за что ему было нестерпимо стыдно. Разумеется, он ни слова не сказал о последнем, но глаза прятал очень уж отчаянно.

— Ну подначил он тебя, и что? Ты же не ребенок, чтобы реагировать на такие подколки, — сказала я, разрезая отбивную.

М-м-м! Словами не описать, как замечательно готовят у метаморфов. Сочное, в меру прожаренное мясо, запеченная картошечка. Ринер посмотрел на кусок мяса голодными глазами и быстро впихнул тушеные овощи себе в рот, едва не подавившись. Прожевав, он ответил:

— Ты не слишком знакома с традициями оборотней, да? Или так издеваешься?

Вот же волчонок! Вроде и добра к нему, а все равно сомневается в хорошем отношении. И где, скажите, на милость, я издевалась? Но его чувства — такой сумбур, что сложно, прям очень сложно

— Откуда? Я раньше жила на Земле, там только люди, никаких других рас не бывало.

— Оборотни должны быть ловкими и сильными. Если ты слабый, неловкий, то сразу становишься изгоем. Я, знаешь ли, как ни крути, сильным не являюсь. Что ты делаешь? — Ринер вскочил со своего места, когда я просто положила ему отбивную на тарелку. А что? Мне не лезло, а он на нее такими голодными глазами смотрел.

— Что я делаю? Даю тебе мясо. Если не будешь есть мясо, то как ты станешь сильным, а? Еще и пирожных подкину, сладкое полезно для работы мозга.

— А…

— Что а? — Если этот ребенок начнет возмущаться, то я его точно сейчас стукну!

— А можно?

— А почему нельзя?

И тут Ринер как рассказал, почему нельзя, так у меня аж волосы дыбом встали. Оказывается, у оборотней такие порядки, что вдоволь ест лишь тот, кто хорошо охотится. А Ринер охотиться не умел: то ли родители не научили, то ли что-то еще. Он так скомкано рассказывал, детали приходилось вытаскивать клещами, что я и не поняла, в чем причина его плохой охоты.

— Но почему ты здесь еду не брал? Тут же всего достаточно!

— Потому что я не охочусь, — пробурчал подросток.

— Ринер. — Пожалуй, я впервые обратилась к нему по имени. — Ты видишь здесь хоть кого-то, кто охотится? Твой брат на охоту ни разу не ходил, но он с удовольствием съедает кусок мяса, которым дракона можно накормить, да и не одного. И еще все печенье у Зенона умудрился съесть. Посмотри на меня. Я похожа на того, кто имеет хоть малейшее представление об охоте?

— Ну, ты же самка. Ай, за что? Ой, леди, леди, прошу прощения, не бей ты так. Я же не могу ударить тебя в ответ.

— Железный аргумент, большой разбойник. Но ты еду бери, не дури, ладно? Здесь совершенно другие правила. Если хочешь, могу даже Райне спросить.

— Спроси. — Не стал отказываться Ринер. — Но все равно! Здесь такое все странное, я просто не знаю, что выбрать. И это… Давай сейчас у Райне спросим, можно мне или нельзя? Ну, чтобы завтра я точно знал, не нарушая ли чего.

Я вздохнула. Теперь понятно, почему Райне так относился к своей семейке. Если они ребенку нормальной еды не давали, то их вообще можно было бы убить.

— Ладно, давай спросим. Сначала к Зенону зайдем, Райне наверняка там сейчас.

Я не стала уточнять, что уж очень хотела увидеть Зенона.

Глава 59

При выходе из столовой я едва не поцеловалась с… полом. Кто бы подумал, что я умудрилась не заметить ногу какой-то леди. И какую ножку: идеально ровную, упакованную в роскошные красные туфельки.

По счастью, Ринер соврал о том, что он неуклюжий. Оборотень оказался весьма ловким: вовремя поддержал, не дав растянуться прямо на полу.

— Изви… — Я аж замолчала от удивления — леди Кэйнор!

Красивая, статная, вырядилась так, что хоть прямо сейчас может идти на бал. С каких пор она стала посещать общую столовую? Я хожу сюда очень часто, но увидела ее здесь впервые. Пропустить столь роскошную леди я не смогла бы. И что-то навело меня на подозрение, что ножка была поставлена специально, но я тут же отмела их подальше: в конце концов, мы же не в детском саду.

— Ох, кто же это у нас? — Леди презрительно сощурилась. — Великолепная леди Эрцгерцога, которая весьма любит неправильные настои трав? Веселящие, да?

По словам я бы в жизни не поняла, что это оскорбление, но вот мои способности эмпата утверждали совершенно иное. Но прежде, чем я успела ответить, Ринер рядом со мной оскалился и… обшипел эту леди.

— О боже, еще и с больным ребенком бродит!

— Вы готовы за это ответить? Ринер — брат Райне, я с удовольствием передам ему о вашем оскорблении в сторону ребенка. — Тут же разозлился я. Вот честно слово, сколько этой леди лет. — А если что-то хотите мне сказать, то стоит выйти.

— Да, пожалуй, так и поступим. Все же говорить на пороге столовой — не лучший тон.

Леди Кэйнор величественно продефилировала к выходу, мы с Ринером переглянулись, я пожала плечами, мол, кто знает, что с этой дамочкой. Что это вообще такое? Нет, я понимала, что проблема в моем «выступлении» несколькими днями ранее, когда я выпила настой не в том количестве и повела себя как дурочка. Но я опозорилась перед Зеноном куда больше, чем перед тем же Эрцгерцогом.

Когда мы прошли и оказались в более или менее нелюдном коридоре, леди Кэйнор сказала:

— Я не буду ходить вокруг и около. У меня к тебе всего одна просьба, вернее, совет. Очень дельный и нужный тебе, дарованная. Ты из другого мира, поэтому до сего дня твое местами глупое поведение простительно. Но ты пересекла черту, когда стала вешаться на Эрцгерцога. Это неприемлемо. Если не хочешь неприятностей, то прекращай вести себя так нагло. Эрцгерцог слишком вежлив, чтобы отказать тебе или поставить на место, как сделал бы любой другой. Я буду за тобой наблюдать.

Закончив свою речь, леди Кэйнор ушла, даже не дав мне вставить и словечка. Самое забавное, что ее не смутило присутствие Ринера и проходящих мимо метаморфов. А на мое вытянувшееся и донельзя глупое лицо тоже не никак не повлияло. Я лишь чувствовала исходящие от нее волнами гнев и обиду.

— Слушай, а что это такое было? Ты приставала к ее жениху или что? Или ты приставала к своему жениху, которого она хотела в качестве своего жениха? Что тут вообще произошло? Почему она тебе угрожала?

Вопросы вылетали из Ринера быстрее, чем я успевала придумать ответ. Он говорил точно как Райне! Я даже рассмеялась.

— Что ты смеешься? — Подозрительно сощурился Ринер.

— Просто подумала, как ты похож на своего старшего братика. Нет, я к Эрцгерцогу не приставала. Вообще ни к кому не приставала кроме своего возлюбленного. И тебе, собственно, то же рекомендую.

Глава 60

— Я же серьезно! Она тебе, между прочим, угрожала! — Сколько возмущения и праведного гнева! Надеюсь, плащ леди Кэйнор не попадет к Ринеру, иначе есть все шансы, что он будет испорчен специально, а не случайно.

— Она говорила лишь о том, что будет наблюдать за мной, — успокоила я Ринера. — Пускай наблюдает. Я не делаю ничего плохого, да и найти что-то предосудительное в моих поступках будет трудно.

— Но всегда ведь можно извратить правду! Если кто-то и впрямь хочет насолить, то он будет изо всех сил стараться очернить тебя, — сказал Ринер. — Все люди такие!

И почему мне кажется, что сейчас он говорит о себе? Это безмерно грустно, когда уже в таком возрасте ожидаешь от всех подлости. Я не сдержалась и погладила Ринера по голове. А волосы прямо как шелк! Интересно, это потому что он оборотень или потому что ребенок? Ух ты, как насупился. Но выглядит мило, а не страшно. Хотя если я ему скажу об этом, боюсь, все мои усилия наладить общение с этим подростком пропадут даром.

— Не все. Все разные. И мы в мире метаморфов, здесь все чуть иначе. Зенон говорил, что они редко делают подлые вещи.

— Но он же не говорил, что они не делают их никогда, — возразил Ринер. — Ладно, я уже понял, что ту слишком наивная. Пусть она будет следить за тобой, тогда я буду следить за ней, чтобы она не доставляла тебе неприятностей.

Я тихонечко рассмеялась. И вот этого подростка я называла засранцем? Стоило немного подружиться, как он стал проявлять все больше милых и приятных черт характера.

— Ого! — воскликнул Ринер. — Тут всегда так?

— Как? — Я не поняла его восклицания, а потом проследила за взглядом: все колонны были обвиты растением, которое очень напоминало смесь елки и лианы, а на самом растении прикрепили маленькие круглые шарики. — А, ты еще главного не видел. Как стемнеет, эти шарики начнут мерцать разными цветами. Так что очень рекомендую пройтись здесь поздним вечером. И нет, не всегда. Украсили лишь недавно в связи с зимним балом. Тебе нравится?

Я почувствовала, что Ринер смутился, и ожидала очередного грубого ответа, как обычно бывало в таких случаях, но тот ответил на удивление вежливо:

— Очень.

Растет, глядишь, скоро вообще из него приятного юношу сделаем. Надо только с Райне по душам поболтать, чтобы занялся братом, раз уж Ринер у него гостит. А если они хорошо поладят, то может и гостем быть перестанет.

А вот и кабинет Зенона. Я благопристойно постучала в такую привычную дверь, подмигнув растерянному Ринеру.

— Неужели документы окажутся на моем столе? — Раздался раздраженный голос Зенона. Ого, кто-то успел его порядком довести до белого каления. Зенон обычно был таким выдержанным, я не раз удивлялась, как у него хватает терпения. Но, видимо, всему есть предел, даже его терпению. Мне оставалось лишь надеяться, что я его в такое состояние приводить не буду.

— Добрый день. — Я проигнорировала грубые слова и улыбнулась. Зенон был чуть уставшим, с немного растрепанными волосами, сидел, зарывшись в бумаги. — Ты как тут, жив?

— Элейн? — Голос сразу потеплел, а его чувства стали такими теплыми, словно кто-то укутал меня пледом. — Ты что-то хотела? Будешь чай?

Я изо всех сил пыталась выискать в Зеноне остатки раздражения или злости, но их не было. Видимо, он и впрямь меня простил за мой глупый поступок.

— Я всего лишь искала Райне, его брат Ринер хотел кое-что спросить, но так как он недавно прибыл, то еще не очень ориентируется в замке, поэтому я его сопровождала. Сначала бы Райне найти, а потом я заскочу к тебе на чай.

— Присаживайтесь, Райне будет здесь буквально через четверть часа, подождать его надежнее, чем искать по всем замку. Ты не представишь?..

Точно, Зенон же впервые видит брата Райне. Я аккуратно подтолкнула Ринера, который стоял сбоку и пытался, видимо, спрятаться за мной.

— Так ты еще не знаком с Ринером? Ринер, это Зенон. Эрцзащитник этого замка и мой возлюбленный. — Я молодец, даже не запнулась на этих словах! Хотя Зенон и сам просил меня так представлять его, мне все еще было трудновато перестроиться с обычного обращения.

— Нет, не знаком. Так это и есть милый строптивый младшенький нашего Райне? Очень приятно!

— Я не милый! — огрызнулся Ринер.

— Вот твой брат не милый — как начнет говорить, так не заткнуть, — рассмеялся Зенон. — А ты молчишь и отвечаешь по делу, так что спор бессмысленный.

— Ты меня милым будешь считать, даже если я решу отбить твою невесту?

Глава 61

Я покраснела: так и знала, что Ринер что-нибудь учудит. Зенон вроде не ревнивый, но мало ли как среагирует.

— Пф-ф-ф. — Зенон ласково потрепал мальчишку по волосам. — Я своего мнения так легко не меняю. Раз сказал, что ты милый братец Райне, значит, таким тебе и быть. Элейн, ты уже выбрала себе наряды для бала?

Забавно, Зенон проигнорировал надутого Ринера, моментально переключился на другую тему, а тот даже слова сказать не смог поперек. Только сел на диванчик рядом со мной, нагло ухмыльнувшись, всем своим видом показывая: смотри, сел на твое место, тебе теперь только стоять.

Я тихонько прыснула в кулачок, Ринер действительно дите дитем, хитро переглянувшись с Зеноном. Тот прекрасно понял причину моего веселья, подмигнул, а потом поставил перед нами разные сладости.

— Пока еще не выбирала, но планировала на этой неделе. Ты хочешь мне помочь? — спросила я с надеждой. Когда Зенон за что-то брался, то решал это весьма и весьма быстро. А возиться с платьями у меня точно охоты не было.

— Прости, не смогу в этот раз. — Зенон очень грустно посмотрел на свой стол, на котором громоздились горы бумаги. Настоящий завал, я даже не припомню, что у Зенона было подобное. — Хотел попросить тебя на первый день бала выбрать черно-белое платье. Конечно, тебе поможет мой портной.

— А почему черно-белое? — Не могу припомнить, чтобы Зенон проявлял большой интерес к моей одежде, за исключением тех случаев, когда он лично мне что-то дарил. Но и тогда цвета его никак не интересовали.

— Так как мы сделаем заявление на зимнем балу, то должны быть в одежде одинаковых цветов. Это своего рода свидетельство того, что мы пришли как пара. И никто лишний ни к тебе, ни ко мне не подойдет.

Однако Зенон ответить не успел, потому что в кабинет влетел Райне, даже не подумав постучать:

— Они меня замучили! Разгромили мой кабинет, перевернули мой мозг. Зенон, Зенон, одолжи хоть кого в помощь, а? Ну хотя бы Элейн! Она хотя бы с бумагами поможет без лишних вопросов. Не могу я так больше!

— Даже и не думай, у Элейн и без тебя хлопот хватает. И я сам, заметь, зашиваюсь. — Зенон выразительно кивнул на стол. — Приспособь своего брата, у него же пока никакой работы нет?

— А это идея! Ринер, тебе не скучно?

— Ничуть, — сказал Ринер, но всю резкость ответа скрасил румянец на щеках. — Но, так и быть, я тебе помогу.

— Райне, ты ведь не забудешь ему заплатить? То, что вы родственники, еще не значит, что его можно эксплуатировать, — сказала я. Пришедшая в голову идея показалась мне отличной. Если Ринер окажется трудолюбивым и сможет зарабатывать, то, возможно, не захочет возвращаться к родственникам, где для него не нашлось даже нормальной еды. А уверенность в том, что его труд ценится и оплачивается, избавит от подростковой привычки огрызаться. Надо будет об этом обязательно поговорить с Райне и с Зеноном по этому поводу.

— А вы тут чего вместе? — Райне наконец обратил внимание, как мы чинно сидим с его братом на диванчике и грызем печенье.

— А, точно! Хотела спросить кое-что по традициям оборотней. У вас и впрямь не дают нормально есть тому, кто не охотится как следует?

Глава 62

— Ты о чем? — вопрос одновременно задали Райне и Зенон.

— Ну, если вы плохо охотитесь, то будете есть одни овощи, а к мясу прикасаться нельзя, так как вы его не поймали? Я в какой-то книге об этом читала. — Сама не знаю, почему соврала. Возможно, в кои-то веки сработала пресловутая женская интуиция?

— Ха-ха-ха, Элейн, ты что? Оборотни же не дикие, а то, что ты рассказала — пережитки прошлого. Даже упоминать о подобном стыдно. Такого правила уже давно не существует. Когда я покидал родину, то его не было уже лет так сто, если не больше, — ответил Райне, а потом продолжил разговор с Зеноном, клянча у него кого-нибудь себе в помощь.

— Точно? А не могло это измениться, пока тебя не было? — допытывалась я.

— Нет, конечно! Я был на родной планете всего пару месяцев назад, никакого переворота не заметил, так что не скажи это при ком-то из оборотней, мы можем и оскорбиться.

Я хотела продолжить расспросы, но вид полностью шокированного Ринера заставил поменять планы. Он выглядел так, словно сейчас заплачет. Надо было срочно спасать положение. Зенон и Райне о чем-то отчаянно спорили, чем я решила воспользоваться:

— Мы тогда оставим вас, хорошо? — Я взяла Ринера за руку, аккуратно подтолкнув вперед. — Я тут вспомнила об одном срочном деле. Я потом зайду к тебе, Райне, помогу с работой.

Если они и удивились, то вида не подали, позволив беспрепятственно выскользнуть в коридор. Я схватила не сопротивляющегося Ринера за запястье и потащила к своим покоям.

— Куда ты меня привела? — Ринер впервые за все время поднял голову. Видимо, справился с эмоциями. Да и я сама чувствовала, как на место пустоте и обиде, приходят другие эмоции. Не такие сильные, потому более стабильные, но и не радостные.

— К себе, а куда еще? — Я указала Ринеру на удобное кресло, в которое он неловко сел. — Расслабься, оно тебя не укусит, откинься на спинку. Я очень долго выбирала эту мебель, она и впрямь удобная.

Я специально болтала о всякой ерунде, не затрагивая тему родителей Ринера. Во-первых, я понятия не имела, что сказать. А во-вторых, все слова прозвучали бы пустыми и глупыми. Но оставлять Ринера одного мне было попросту страшно, вот я и болтала ни о чем. Надо же, знакомы всего ничего, а я, кажется, успела привязаться к этой вредной мелочи. И проникнуться сочувствием.

— Элейн, слушай, как думаешь…

— М?

— Мои родители меня ненавидят?

Слова застряли в горле. Я очень хотела сказать, что Ринер наверняка им дорог, но такая ложь была бы слишком жестокой и бессмысленной.

— Не знаю, — честно сказала я. Я не понимала сути их поступков, я не знала, какие традиции у оборотней. Решение этого надо было доверить Райне, но поговорить с ним прямо сейчас точно не выйдет.

— И что мне теперь делать? Спросить их, когда вернусь?

— А тебе обязательно?

— Что обязательно?

— Возвращаться. Тебе тут не нравится? — Мне в голову вдруг пришла отличная идея. Кроме дарованных, которые попали сюда случайно, здесь работали и представители различных рас. Если у Ринера получится, то он сможет остаться здесь навсегда.

— Меня тут никто не ждет. Хотя и дома тоже, пожалуй. — Ринер закрыл лицо ладонями, согнувшись пополам.

Я не сдержалась: подошла, обняла, ласково погладила по волосам.

— Подумай. Райне хороший, если ты с ним поладишь, возможно, тебе здесь будет гораздо лучше. Тем более, тут я. А я уж точно никому не позволю тебя обижать!

Теперь осталось лишь обсудить всю эту ситуацию с Райне. Надеюсь, у него хватит терпения и сил, чтобы взвалить на себя такую ответственность.

Глава 63

Прошло всего несколько дней, но событий хватило бы и на месяц. Ринер теперь трудился под началом Райне. И очень качественно трудился, могу заметить. Разумеется, перед этим я серьезно поговорила с Райне о том, что происходило с его младшим братом, без зазрения совести выложила не только факты, но и рассказала о тех чувствах, которые испытывал Ринер. Реакция Райне была неожиданной: такого количества брани я еще ни от кого в мире метаморфов не слышала, да и на своей родной планете, если вспомнить, тоже.

— Зачем они это сделали с ребенком? — спросила я тогда.

— Если бы я знал! Все это выглядит как обычное издевательство. Сейчас мне очень хочется нарушить межмировое соглашение и пригласить своих родителей погостить в тюрьме у Зенона, заодно расспросив их, зачем они это сделали. Они никогда не были идеальными родителями, да и даже просто хорошими их назвать трудно, но это как-то перебор.

Я утешающее похлопала Райне по плечу:

— Не думай об этом, хорошие родители — и впрямь редкость. Сейчас важнее другое. Ты сможешь оставить Ринера у себя?

— Да, с этим проблем не будет. Разумеется, если мой брат захочет остаться.

— Он будет рад такой возможности, — заверила я Райне. До этого мы с Ринером обсудили его жизнь, и он честно признался, что будет рад любой возможности сбежать от «семьи». Расспрашивать я не стала, искренне надеясь, что хотя бы физическое насилие не практиковалась в этой ужасной семье.

— Что же, доверюсь тебе, леди эмпат. А теперь…

— Теперь?

— Помоги с этим документами, а? — Райне постучал ладонью по огромным стопкам бумаг и умоляюще посмотрел на меня.

И что с этими братцами делать? Пришлось помогать. Хотя, признаюсь, я бы лучше помогала с работой Зенону. Но тот справлялся лучше Райне, и такой горы на его столе я не заметила.

— Кстати, что у вас с Зеноном? — спросил Райне, пока я перебирала прошения, сортируя их на срочные и не очень.

Спрашивал деликатно и осторожно, словно ступал по минному полю. А что у нас с Зеноном? Кроме того, что мы в последнее время мало общались, вроде как ничего. Может Райне подумал, что мы поругались.

— Ты спрашиваешь, не ссорились ли мы?

— Что-то вроде того. — Райне неловко рассмеялся. — Вы так редко видитесь в последнее время, что даже я чувствую себя не в своей тарелке, а Зенон, наверное, и места себе не находит.

— Ну, мы очень-очень заняты — и я, и Зенон — это подготовкой к балу. Нет, не ссорились, просто я почувствовала, что он злится после того случая с плащом, а потому решила переждать, чтобы его злость на меня поутихла.

— Элейн, а ты уверена, что эта злость была направлена на тебя?

— А на кого еще? — Я улыбнулась печально. — Это ведь я вечно попадаю в неприятности и доставляю Зенону кучу проблем. И как у него только терпения хватает?

— Уфф, как же с вами двумя трудно. — Райне покачал головой. — Послушай, Элейн, Зенон ни разу на тебя не злился, могу уверить. Если ты почувствовала злость, то она была направлена на него самого. Он ведь значительно старше, а потому должен быть внимательнее к тебе, но из-за работы у него не всегда получается. К тому же, он иногда забывает о возрасте, а потому боится, что некоторые его… требования излишни, а сам он на тебя слишком давит.

Я захлопала глазами, повернувшись к Райне, и, не скрывая своего удивления, спросила:

— Не понимаю. Зенон и так ко мне очень внимателен, а про какие требования ты говорил? Райне? Я не понимаю. Зенон никогда от меня ничего не требовал. Да и давления я не заметила. Райне, объясни мне подробнее.

— А-а-а! Разбирайтесь сами! Вы оба друг друга стоите! Просто непроходимые… Иди и спроси у Зенона, а то я устал слышать его стенания, какой он плохой. И что ты его собираешься бросить, потому что сейчас слишком мало с ним общаешься.

— Что за глупости! Если кто-то кого-то и бросит, то только Зенон меня. Райне, признаюсь, я до сих пор не понимаю, что он нашел во мне. Он ведь такой… такой… — Я вздохнула и выписала в воздухе неясную фигуру. — Хорошо, я поняла тебя. Сейчас же к нему и пойду.

Я быстренько поднялась, отложив все бумаги.

— Сначала… закончи… — простонал Райне, когда я уже была около двери, но я только махнула рукой, мол, все сделаю потом. Мне срочно надо увидеть Зенона.

Глава 64

Я неловко пошевелилась, но тут же замерла.

— Элейн, тебе неудобно? — спросил Зенон.

Как бы ответить…

Сидеть на коленях у мужчины — по определению не самый удобный вариант. Все же мужские ноги — это не мягкое кресло. А у Зенона ноги пусть и не костлявые, но словно каменные. Я неловко поерзала, а потом откинулась Зенону на грудь, потому как с прямой спиной я бы точно долго не высидела.

И как мы до такого дошли, а? На самом деле, виновата только я. Когда я пришла к нему, то он был не в духе. Ну я и спросила, как я могу улучшить его настроение.

— Сядь ко мне поближе, — попросил Зенон.

— Как же я сяду поближе, если ты в кресле? Там совсем нет места.

— А я тебе зачем? Садись ко мне на колени, — фыркнул Зенон. По его эмоциям я поняла, что он шутил и явно не рассчитывал, что я так легко исполню его просьбу. Однако после разговора с Райне мне очень захотелось подразнить Зенона хотя бы чуть-чуть, поэтому я подошла и аккуратно присела на его колени. В шутку.

О! Его удивление — это очень-очень редкая эмоция, так что я улыбнулась. А потом поняла, в какой ситуации оказалась. Да и Зенон быстро сориентировался: вместо того, чтобы согнать меня со своих колен, обхватил за талию и притянул поближе.

А теперь он спрашивал, удобно ли мне. Мне было очень-очень неудобно, достаточно стыдно, но отступать было некуда. Тем более, одной рукой Зенон обнимал меня, а второй держал свои бумажки. Трудоголик, да?

— Посиди так еще немного, пока я закончу читать отчеты, хорошо?

Я лишь кивнула в ответ. А потом на меня снизошло умиротворение. Интересно, как давно мы с Зеноном были так близко друг к другу? Сейчас мне казалось, что целую вечность.

— Элейн, ты там не заснула? — спросил Зенон, наконец, откладывая свой отчет, и обнял меня двумя руками.

— Нет. А ты не устал меня держать?

— Ничуть. Это, знаешь ли, очень приятно. — Зенон положил подбородок мне на плечо, а потом отвел мои волосы в сторону и поцеловал в шею.

И чего мы так давно не обнимались?

— Знаешь, Зенон, хочу спросить. Мне тут Райне нашептал, что ты на меня не злился.

— Конечно, я на тебя не злился. Как на тебя вообще можно злиться? — фыркнул мне прямо в шею. — Стой-стой. Ты серьезно решила, что я на тебя злился.

— Ну, мне так показалось… Но Райне мне все объяснил! Я так, только уточнить! — Я тут же закопошилась в объятиях Зенона, но кто бы дал мне вывернуться, а? Сжали чуть крепче.

— Давай ты так ко мне будешь каждый вечер приходить? Тогда и у тебя мыслей глупых меньше будет, и у меня причин злиться не станет?

— Хорошо. Но так я никогда не выберу себе эти все бальные прибамбасы…

— Прибамбасы?

— Ну, платья всякие и тому подобное…

— Не волнуйся, пригласим мастеров сюда. Хотя… — Зенон щелкнул пальцами — и в его руках оказались какие-то картонные карточки. — Посмотри на это. Я подобрал цвета, мне посоветовали фасоны, что скажешь?

Как-то все вопросы разрешились без прямого обсуждения, а объятия и поцелуи наполнили душу теплом. Я и представить не могла, что мне так не хватало Зенона! За обсуждением — милым, глупым и чуть бессмысленным — мы провели чудесный вечер. И если бы не позднее время и большие планы, то не расставались бы до самого утра.

Глава 65

Зенон снова погрузился в дела, а мне настала пора учиться новому — традиционным танцам. Танцы стали для меня настоящим испытанием. Зенон предлагал мне преподавателя, который стал бы учить меня индивидуально, но я заупрямилась, решив пойти в группу с другими леди.

На это было много причин. Зенон не сможет постоянно присутствовать рядом со мной на балу. Райне и Аниэль также будут заняты, и мне, скорее всего, придется коротать время в одиночестве. Потому я решила, что обязана познакомиться с кем-то еще, чтобы было с кем общаться. И обучение танцам показалось мне идеальным вариантом. Кроме всего прочего, я привыкну танцевать с разными партнерами: при обучении в группе все девушки постоянно танцевали друг с другом и с приглашенными людьми.

Дружественная атмосфера, леди в прекрасных платьях и милые разговорчики — вот что рисовало мне мое воображение. На деле все оказалось гораздо прозаичнее и скучнее. Все были серьезные и сосредоточенные, общались только с теми, с кем раньше были знакомы. В итоге леди разбились на маленькие группы по два-три человека быстрее, чем я сообразила, что происходит. И я осталась в одиночестве, не считая моментов, когда мы репетировали. Но на перерывах между отрабатыванием элементов поговорить было не с кем. К тому же, учитель был строгий, а у меня не слишком получалось, потому я получила порцию презрительных взглядов, а леди не горели желанием пообщаться, потому как во время танца я не единожды прошлась по их ножкам.

Потому после третьего занятия я чуть плелась по коридору, потому что ноги горели и болели, когда встретила Ринера, тащившего какие-то ящики. И не смогла удержаться от улыбки: буквально за несколько дней он превратился в совершенно другого человека. Ершистость, правда, время от времени проявлялась, но работа и возможность жить хорошо под присмотром любящего брата (а Райне и впрямь очень тепло стал относиться к младшему) сотворили чудо.

— Элейн? Ты чего такая грустная?

— А ты, смотрю, веселый, — хмыкнула я. — Нравится работать под началом Райне?

— Веселый? Я злой, а не веселый! Он завалил меня разбирать всю бумажную писанину, которую накалякал своим ужасным почерком. Как это может нравиться?

— Ух, какой большой злой разбойник! Ты мог бы обмануть кого-нибудь, но меня. У тебя внутри тепло-тепло, будто маленькое солнышко поселилось, — фыркнула я на его показную тираду.

— А, да. Ты же эмпат, я опять забыл. Так что у тебя случилось? Я, конечно, эмоции считывать не умею, но вижу, что у тебя что-то не так. Поделишься?

— Божечки! — Я не удержалась, всплеснув руками. — Где Ринер, которого я знаю? Где тот, кто извалял плащ, обругал меня и обозвал, если не ошибаюсь, дней пять назад некоторых леди замороченными курицами?

— Ах ты!.. Я, между прочим, переживаю. Ты обычно такая бодрая, а тут такое ощущение, словно тебя где-то били за углом, — насупился Ринер, перехватывая свою ношу поудобнее.

Я выхватила один ящик из рук Ринера, за что на меня нашипели, а потом еще и обругали. И закономерно отобрали ящик, напоминая, что я мало того, что женщина, так еще и человек.

— Ну так что у тебя случилось? Тебя кто-то обижает? Или ты со своим Зеноном поссорилась.

Я повздыхала, а потом все выложила Ринеру. Рассказала, как сглупила с этими танцами, к тому же, объяснила, что мне неудобно теперь говорить о том, чтобы мне выделили отдельного преподавателя.

— Я же не думала, что все будут такими умелыми, а я такой неприспособленной к обучению, — горько завершила свой рассказ.

— Пфф, нашла проблему! Я этим танцам тоже учусь, так что присоединяйся ко мне. А то мне совсем не нравится танцевать с мужиком, а учителя женского пола мне не нашли.

Я, обрадованная такой перспективой, радостно хлопнула в ладоши, и резко крутанулась от радости, умудрившись при этом в кого-то врезаться.

Глава 66

Это была высокая красивая блондинка, которая окинула меня презрительным взглядом, процедив сквозь зубы:

— Вы не умеете ходить по коридорам? Я из-за вас повредила руку!

Я удивленно воззрилась на нее, вмиг забыв о ее внешней красоте. Это что такое? Я ведь даже извиниться не успела, да и не так сильно в кого-то врезалась, чтобы причинить вред! Но вдруг и впрямь неудачно задела?

— И-извините! — тут же воскликнула я. — Покажите, что не так?

Я потянулась к ее руке, но от меня шарахнулись и стали возмущаться еще громче, привлекая внимание проходящих мимо метаморфов.

— Мне весь концерт вести на балу, как я с такой рукой теперь буду играть? Для пианистов, чтобы вы знали, руки — это главное! И магией это исцелить нельзя! Иначе я не смогу играть как нужно! Вы сделали это специально?

Эта дамочка распалялась все больше, вводя меня и Ринера в недоумение. Я прекрасно чувствовала, что ей ни капельки не больно. Более того, в ее эмоциях было непонятное для меня торжество и злорадство. Что тут вообще происходит-то? Пока дама распиналась, я шепнула об этом Ринеру и попросила привести лекаря, желательно, лекаря душ — мало ли, может стресс и нервы. Но Ринер лишь ухмыльнулся как-то ехидно, повернулся к даме и спросил:

— Для пианиста важны руки, верно?

— Разумеется! — гордо заявила блондинка. — И что мне теперь прикажите…

— А ноги? — перебил ее Ринер.

— Я же не ногами играю! — возмутилась блондинка. — Я вам говорю о руке!

— Вот как, — мило улыбнулся Ринер и выронил содержимое одной из коробок прямо даме на ноги, а следом бросил и вторую коробку.

— Ай!

— Вот теперь, думаю, вам очень больно, — сказал Ринер, хватая меня и увлекая в один из проходов. От растерянности я даже не смогла ничего сообразить. И лишь когда мы оказались далеко от места столкновения, я заставила Ринера затормозить.

— Ты что творишь?

— Я? Пытаюсь помочь избежать тебе скандала. Если ты не заметила, то вокруг вас скоро собралась бы целая толпа метаморфов. Под предводительством той интересной леди, которая тебе угрожала.

— Ты о чем? Мне никто не угрожал!

— Да-а-а? — протянул Ринер почти издевательски. — А кто обещал за тобой следить изо всех сил? Не припоминаешь?

— Ты про леди Кэйнор? — Я задумалась. Да, говорила, но при чем здесь нынешнее происшествие и старые угрозы?

— Вот-вот. Тебе не показалась эта ситуация странной? Ты сама сказала, что эта блондинистая боли не чувствовала, тем не менее, начала громко возмущаться, привлекая к себе внимание.

— Но вот так убегая, ты выставил и себя, и меня преступником! Так не делается, Ринер. Мы должно были остаться на месте и решить все там, — начала я увещевать подростка, но тот лишь нахмурился.

— Не думаю. Ладно, давай найдем какое-нибудь место, где можно поболтать, а там я тебе объясню, почему так сделал. Или пойдем лучше к брату в кабинет, а?

— Зачем к Райне?

— Чтобы я мог оправдать потерю всех этих записей. Если скажу, что побыл твоим рыцарем, то он меня наверняка простит.

Глава 67

— Так. Давай еще раз, Ринер. Элейн случайно толкнула какую-то даму, та заявила, что пострадала всерьез. Но у нее ничего не болело, чувствовала она себя отлично. По крайней мере, до того момента, как ты уронил ей на ноги содержимое ящика, — подытожил Райне. — А потом ты схватил Элейн и убежал вместе с ней.

— Как-то так, — невнятно ответил Ринер, потому как жевал конфеты.

Мы добрались до кабинета Райне, которому пришлось отложить свои дела, чтобы выслушать нашу историю. И если я уселась на кресло, то Ринер расположился прямо на полу, подтащив к себе коробку с конфетами. То, как непринужденно и спокойно Ринер хозяйничал в кабинете брата, меня порадовало. Лишь бы теперь не почувствовал вседозволенность, и Райне его не разбаловал. Но с другой стороны, не думаю, что детство Ринера было простым, а потому немного побаловать его не помешает.

— Странно. Но, пожалуй, правильно. Молодец. — Райне потрепал своего брата по волосам, а тот даже не возмутился. Кажется, в чьих-то семейных отношениях наметился нехилый прогресс.

— Правильно? — Я уставилась на братьев, не поверив своим ушам. — Что здесь правильного — убегать-то? Если я ничего плохого не сделала. Уж очень детский поступок.

— Все очень просто, Элейн. Если, как предположил Ринер, конфликт спровоцировали, то лучше всего покинуть место ссоры. Если этой женщине нанесен серьезный вред, то лекарь это заметит и инициирует расследование. Но, как ты сказала, ей не было больно, а потому вреда нет. Ты сильный эмпат, один из сильнейших, которых мне доводилось встречать за время работы, так что я уверен, что ты не ошиблась. А потому даже обращения не будет, — сказал Райне. — Пыталась ли она тебе навредить или оклеветать сейчас не имеет значения, потому что ты этого благополучно избежала. Пусть и при помощи детского поступка, но ты избежала возможных серьезных неприятностей. Поэтому Ринер поступил правильно.

— Постой-постой! Если она действительно хотела меня оклеветать, то сейчас ей будет значительно легче это сделать, когда я поступила как преступница и с места происшествия.

— Вовсе нет, Элейн. Очень легко проверить, действительно ли рука повреждена. Поэтому, думаю, эта ситуация — всего лишь повод, а хотели добиться чего-то иного. Если бы ты осталось, то точно бы что-то случилось. А так — отделались, как у вас там на Земле говорится, малой кровью, — закончил Райне.

— Да зачем кому-то мне вредить или клеветать? — не выдержала я.

Но, признаюсь, все произошедшее казалось мне каким-то диким и неправильным. Во-первых, не в характере метаморфов идти на конфликты, во-вторых, я никому и нигде дорогу серьезно не переходила. Даже той же леди Кэйнор.

— Не знаю, — пожал плечами Райне. — Сомневаюсь, что из-за личной неприязни. Возможно, из-за твоей связи с Зеноном. В любом случае, мы будем с этим разбираться. Ринер, присмотришь тогда за ней сегодня?

— Зачем за мной присматривать? Я же не ребенок!

Но Райне с Ринером синхронно покачали головами, заставляя меня рассмеяться. Бог с ними. Если считают, что кто-то хочет меня оклеветать или причинить вред, то пусть считают. Навряд ли я с этим могу что-то сделать.

А потом Ринер резко вспомнил, что у него еще занятия с инструктором по танцам. Слово за слово — и о моем обучении в группе узнал Райне, который уж точно расскажет обо всем Зенону. Но мне и проще — не придется в очередной раз краснеть и объяснять, что я ошиблась.

Обучаться танцам с Ринером было куда веселее. Несмотря на то, что он отпускал шуточки о своих бедных и не единожды оттоптанных ногах, искреннего возмущения там не было. Да и учитель оказался намного терпеливее.

Глава 68

К балу я была полностью готова ровно за день до его начала. Мы с Аниэль и Ринером упаковывали подарки, недоумевая, куда их все можно положить, потому что дарить их нужно было в конце бала, а дресс-код метаморфов не предусматривал даже маленькой сумочки.

— Элейн, ты тут? — К нам заглянул Райне. Пожалуй, ему одному из немногих позволялось заглядывать в комнаты Аниэль. Остальных телохранители, которые притворялись работниками то ли архива, то ли библиотеки попросту отгоняли подальше, объясняя тайной научного исследования.

— Да, что-то случилось?

— Нет, вовсе нет. Всего лишь хотел рассказать пару слов о той пианистке, которую ты якобы в коридоре толкнула. — Райне, повернувшись, наконец заметил брата и кивнул ему: — О, Ринер, пошли со мной, послушаешь.

— Хорошо, — охотно согласился тот, мигом откладывая симпатичную декоративную ткань. Запаковывать подарки Ринеру не очень нравилось, а вот покупал он их с огромной радостью. Хотя для меня до сих пор оставалось загадкой, что ему больше по душе: возможность потратить недавно заработанные деньги или то, что есть кому вручить эти подарки. Ринер больше не говорил со мной конкретно о своем детстве, но вскользь произнесенные фразы дали мне понять, насколько он одинок.

— Сэр Райне, а вы тут не можете поговорить? — с улыбкой тихо спросила Аниэль. Она в последнее время все чаще улыбалась — беременность ее красила. Конечно, на таком сроке еще было незаметно, что она беременна, но в ее поведении, которое стало на редкость спокойным и еще более женственным, чем ранее, отражалась истинно женское благодушие. Ох, как трудно объяснять.

— Не стоит, — отказался Райне. — Это касается не только Элейн, но и моего брата, поэтому я бы не хотел вас эти тревожить, леди Аниэль.

Мы послушно вышли за Райне в коридор. Я почему-то была уверена, что он пригласит нас обсудить все это дело куда-нибудь, однако Райне просто оглядел пустующий коридор и начал говорить:

— В общем, Элейн, мы чуть разобрались с тем инцидентом. Сразу тебя успокою — с девушкой все в полнейшем порядке, даже царапины нет, несмотря на то, что кое-кто уронил на нее мои рабочие папки. — Райне выразительно покосился на своего младшего брата. — Однако причину, по которой она себя так повела, мы не нашли. Зенон отпустил ее, так и не проведя допрос, но попросил тебя быть поосторожнее.

— А что насчет этой леди Кэйнор? — спросил Ринер. — Она угрожала Элейн, ты сказал об этом ее Зенону? Есть ли связь Кэйнор с этой девушкой?

— Леди, Ринер, сколько раз повторять, добавляй леди перед именем!

— Да какая разница, — пробурчал Ринер.

— Большая! Вот вызовет тебя на дуэль какой-нибудь ревнивый кавалер той или иной дамочки. И прибьет ненароком. Что мне прикажешь делать. А насчет твоего вопроса. Нет, никакой связи мы не нашли. Да и угрозы, ты уж извини, братишка, бессмысленны и на угрозы не походят. Поэтому не обращай внимания на них? И Элейн, ты тоже.

— Хорошо, я поняла. Рада, что все обошлось. — Какое облегчение, что все разрешилось так быстро! И чего Ринер такой надутый и недовольный-то, а?

— Ладно, я побегу. Все к балу подготовили? — спросил Райне. — Мы с Зеноном, скорее всего, немного задержимся, так что отправляйтесь на бал без нас. И за леди Аниэль присмотрите. Понял, Ринер, головой отвечаешь?

— Отдам и голову, и уши, и хвост, если придется. Не волнуйся, присмотрю за нашими леди, — фыркнул Ринер.

Глава 69

Только очутившись на балу, я поняла, почему подготовка была такой длительной и основательной. Зимний бал — это не бал, а, скорее, мероприятие государственного масштаба. Признаюсь, мне даже сравнить было не с чем. Я бы сказала, что даже постановки в самых дорогих фильмах не дотягивали до того, что я увидела.

Несколько залов: для танцев, для общения, для перекуса и для полноценной еды, для развлечения. Последних было столько (по крайне мере, в выданной портативной карте), что даже навскидку не смогла бы назвать число. Все залы были оформлены с шиком и блеском, хотя обстановку помпезной или вычурной назвать было трудно. Украшения из драгоценных камней, магические звери, оживленные фигуры…

— О чем задумалась, леди Элейн? — спросил Ринер. — Не смотри на меня так удивленно. Брат сказал, что Зенон меня точно вызовет на дуэль и выпорет, если я прилюдно стану обращаться к тебе по имени, не прибавляя леди. Ты не думай, что я твоего Зенона боюсь, всего лишь здраво оцениваю наши разные весовые и ростовые категории. Но не волнуйся, когда мы сбежим с этого бала, то я стану говорить как обычно.

— Эх, мне даже немного обидно, — сказала Аниэль, демонстративно вздохнув.

— Почему обидно? — Ринер повернулся к Аниэль. Недоумение и легкая тревога проскочили, но тут же погасли, когда она ответила.

— Ну, меня ты и при других, и наедине называешь леди Аниэль, хотя я, кажется, просила называть меня просто Ани. А вот Элейн называешь Элейн, еще и умудряешься сократить на Лейн или Лейни. Хотя я тоже твой друг!

Было забавно слышать искреннее возмущение от уже взрослой женщины, но Аниэль и впрямь испытывала к Ринеру сильные материнские чувства. Возможно, повлияло то, что она узнала о семейной ситуации, возможно, дело было в ее беременности и излишней чувствительности. Но Аниэль чувствовала острую жалость и неясно откуда взявшееся желание опекать. Вот только Ринеру ее жалость была совсем не нужна, о чем я однажды сказала Аниэль. И что, собственно, Аниэль проигнорировала. Наверное, поэтому Ринер изо всех сил старался поддерживать официально-вежливые отношения с ней, хотя и допускал обращение «на ты» — нельзя же расстраивать женщину в положении?

— Я один раз попытался тебя так назвать, не помнишь? После этого, мне кажется, твой Эльб-бла-бла меня пытался проклясть. Порку я еще выдержку, а вот проклятие, боюсь, меня добьет, — рассмеялся Ринер. — И давайте прекратим болтовню о ваших грозных мужчинах. Сейчас их все равно нет, потому я единственный спутник двух великолепных леди. Могу гордиться.

На бал нам все же пришлось идти втроем, не дожидаясь Зенона, Эльба и Райне, которые были чем-то заняты. И если Аниэль с Эрцгерцогом точно потанцует, потому что бал не может пройти без него, то Райне и Зенона мы рисковали вообще не увидеть. И от этого было чертовски грустно. Особенно с учетом того, что одежда у нас с Зеноном была парная. Точнее, не сама одежда, а цвета в одежде — черное платье с серебряной отделкой. Не могу сказать, что это мои цвета, но вот Зенону такая одежда наверняка к лицу. И как бы я хотела его в ней увидеть! А потанцевать с ним — еще больше. Не зря же я столько времени потратила на изучение танцев.

— Какая прелесть! Большой разбойник превратился в дамского угодника, — поддразнила я Ринера. — Все, давай пойдем положим наши подарки и рассмотрим все здесь.

— Да-да, поддерживаю! А где ты увидела полки для подарков?

— Пока еще не увидела, я вчера с Зеноном разговаривала, он сказал, что нужно найти красно-зеленый зал, перед которым будет стоять пара елочек. Он один в такой расцветке.

— И когда ты успела? Ты же от меня ушла практически ночью, — удивилась Аниэль.

Ну да, я как раз ночью и успела. Просто в тот момент, когда вышла от Аниэль и поняла, что с Зеноном встречусь лишь под конец бала, почувствовала ужасную грусть и решила его навестить. Однако не в кабинете, ни в одном из привычных мест его не оказалось, потому я рискнула пойти в его комнаты. Там я была всего лишь несколько раз и надолго не оставалась, но я не хотела задумываться о том, почему не стоит идти фактически ночью к мужчине в комнату. Я поняла, что сделала, только когда Зенон открыл мне дверь, а в его душе было столько удивления и неверия, что я почти смутилась.

— Элейн, все в порядке?

— Все отлично, просто немного волнуюсь перед завтрашним днем. Прости, ты наверное, уже планировал спать, а я тебе помешала. Я пойду…

Прежде чем я развернулась, Зенон взял меня за руку и втянул внутрь своих комнат:

— Вовсе нет, если не торопишься, побудь со мной немного.

Глава 70

Кто бы смог отказаться от такого предложения? Никто. И я не стала исключением. Правда, Зенон строго предупредил, что он приглашает меня исключительно на разговор, поэтому никаких поцелуев.

— Э? То есть никаких поцелуев? Почему? — обиженно спросила я. И тут же прикрыла рот ладошками — вот же позорище! Я только что говорила как маленькая девочка, которой отказались покупать игрушку в магазине, а она все капризничала и требовала.

Но Зенон лишь ласково посмотрел и пожурил:

— Потому что я не железный, Элейн. Девушка, которую я люблю и, как я думаю, которая любит меня, приходит ко мне в комнату фактически ночью и требует поцелуев… Это, знаешь ли, настраивает на определенный лад и наводит на определенные мысли.

— Я! Я ничего такого не имела ввиду, просто пришла поговорить! — я начала оправдываться, отчаянно краснея.

Кажется, слишком заигралась. В этом мире я давно позабыла о том, что такое элементарные правила безопасности. Разумеется, я была уверена в том, что если я откажусь что-то делать, то Зенон ни за что не сделает этого против моей воли. Полное доверие. Но вот то, что он мужчина, не стоило забывать, мне нужно больше заботиться о его чувствах.

— Я это знаю, знаю, что ты хотела всего лишь побыть со мной, поговорить, а вовсе не что-либо неприличное, поэтому не волнуйся. Я помню, насколько ты юна и бесхитростна. И в некоторой степени наивна. Но мне ты нравишься именно такой. — Зенон приобнял меня за плечи, поцеловав в макушку. — Присаживайся, я с удовольствием с тобой поговорю. Тем более, Райне должен был тебя предупредить, что завтра я к началу бала точно не успею. Возможно, и вообще не попаду. Так хоть наговоримся перед отъездом.

— Жаль. — Я присела на краешек стула. — Мне кажется, что бал мог бы стать незабываемым.

— Мог бы?

— Без тебя это будет просто бал.

М-м-м, как приятно! Чувства Зенона безмерно приятные. Ласка и нега буквально обволакивали. Пожалуй, я могла бы в этом раствориться. Но вот в голосе было неподдельное сожаления и разочарование:

— Извини, Элейн, но дела…

— Я все понимаю! — Я тут же замахала руками — еще не хватало, чтобы Зенон оправдывался из-за своей работы.

Я очень хорошо знала, что будь возможность, то Зенон с удовольствием выполнил бы мою просьбу, пусть даже она детская или глупая. Забавно, и когда у меня появилась такая уверенность в ком-то другом? Сколько себя помню, всегда сомневалась, можно ли доверять тому или иному человеку, нет ли у него скрытых мотивов, не использует ли он отказы в качестве отговорки. Это касалось не только потенциальных возлюбленных, но и любых людей, которые встречались на моем пути. Разве что девчонкам я доверяла. Хоть немного, но доверяла.

Но с Зеноном было совершенно иначе. Вот именно сейчас я очень хорошо поняла, что могу доверить ему любую тайну, рассказать обо всем. Что солгала, когда попала в этот мир, потому что испугалась. Что мне очень нужен осколок, что я множество всяких глупостей сделала, за которые мне стыдно.

Но, с другой стороны, я обещала поговорить о своих тайнах после бала, так что лучше не тратить драгоценное время, а расспросить о чем-то более существенном. Например, куда сложить подарки, от чего зависит, вернется ли Зенон вовремя или пропустит бал, не стоит ли мне отправиться с ним…

— Все, все, Элейн, хватит расспросов. Они слишком… милые? Да, милые, пожалуй, — рассмеялся Зенон. — Давай ты задашь последний вопрос на сегодня, я на него отвечу, а потом мы пойдем спать? Иначе, боюсь, ты проспишь весь бал. А он действительно стоящий, пусть меня там и не будет.

— Последний на сегодня вопрос, да? — я задумалась на секунду, а потом жалобно спросила. — Целоваться нельзя, но обниматься ведь можно?

Глава 71

— Эй, ты о чем таком вспоминаешь, что стоишь красная как рак? — Мои мысли прервал Ринер, дернувший меня за рукав. — Нет, не озвучивай, я не хочу знать, что вы там со своим Зеноном делали!

— Ах ты, большой разбойник! — Я дернула его за мочку уха — несильно, но чувствительно, заставив ойкнуть. — Мы с Зеноном разговаривали, он сказал, куда подарки класть, в каком зале лучше перекусить и прочие очень полезные вещи! Что значит, не хочешь знать, а?!

Я догадывалась, что этот мелкий засранец имел ввиду. И кто его так учил разговаривать со взрослыми? Не знала бы, что в душе он хороший и добрый ребенок, давно бы предложила Райне его выпороть.

— Что сразу разбойник? — Ринер насупился и потер пострадавшее ухо. — То разбойник, то угодник, ты уж определись.

— Одно другому не мешает, — отрезала я.

— И вообще, что за полезные вещи? Признавайся. — Ринер тут же оживился, явно почувствовав мою намеренную оговорку.

— Хе-хе, — я демонстративно вздернула нос. — Мне дали ключ от личной комнаты на втором этаже. Если устанем от танцев и еды, то спокойно сможем там передохнуть, а потом вернуться.

— Еды? Разве от еды можно устать? — Ринер посмотрел на меня как на ненормальную, а мне стало не по себе: снова вспомнилось, как родители зачем-то не давали ему нормально есть. Я не сторонник насилия, но если они придут сюда за Ринером, то я им точно что-нибудь выдеру. Клок волос или пару зубов. Не уверена, что получится, но я буду очень стараться. Боже, и откуда такие мысли?

— Когда ешь очень-очень много. И вообще. Вдруг тебе, Ринер, красавцу такому придется скрываться от толпы поклонниц? Личная комната будет как раз, — пошутила я.

— Личная комната? Эх, везет. Интересно, почему мне брат ничего такого не дал?

— Потому что личных комнат всего три на все бальные залы, — ответила Аниэль, которая до этого молча слушала нашу легкую перепалку. — Читала в каком-то архиве. Одна для Эрцгерцога, вторая — для Эрцзащитника. И запасная на случай, если кто-то из высокопоставленный существ из других миров решит посетить нас.

— Сразу видно, кто много книг читает, — ответила я. — А мне в последнее время совсем некогда. Да и работа с Зеноном как-то не способствует повышению эрудиции, разве что общаться с новыми людьми приятно. Вы не подумайте, что мне не нравится моя работа! Очень даже нравится.

— Тебе нравится Зенон, а не работа с ним, — вдруг сказал Ринер. — Просто ты ведь боишься его обидеть, сказать, что хотела бы заняться чем-то другим, да?

— Совсем не время об этом говорить. Да и я не знаю, чем бы хотела заняться в действительности, поэтому меня все устраивает, — сказала я, отводя взгляд. В проницательности Ринеру не откажешь — работать с Зеноном было уже не так весело и интересно, как раньше. Однако момент Ринер выбирать до сих пор не научился: никто не ведет серьезные разговоры на мероприятии, где принято веселиться.

— Вы еще долго будете загораживать проход? Или снова начнете прыгать, помогая всем благородным леди повредить свои руки? — Леди Кэйнор была как всегда потрясающе красива и потрясающе ядовита.

Мы втроем и впрямь встали рядом с проходом, но он был достаточно широк, чтобы там прошли сразу несколько человек. Я не успела возразить, как ответил Ринер:

— Прошу простить нас, великолепная леди. Видимо, проблемы со зрением: мне казалось, что в свободную часть прохода и десять метаморфов войдет. Я, кажется, недооценил ваши габариты. Но вы не волнуйтесь, в следующий раз я обязательно проверю зрение, а еще возьму магический определитель широты, чтобы точно больше не ошибиться.

Глава 72

Ого! Я и подумать не могла, что этот то ли мелкий, то ли большой разбойник научился так вежливо… оскорблять. Чувствуется воспитание Райне, определенно.

— Леди, леди. — Ринер аккуратно подтолкнул нас с Аниэль в спину, вынуждая быстро подвинуться. — Освободите проход, а то леди Кэйнор, если не ошибаюсь, не влезает!

Разумеется, Ринер и не подумал приглушить голос, наоборот, повысил его, привлекая внимание. Что заставил леди Кэйнор быстро ретироваться. Наверное, как взрослой мне надо было сделать Ринеру замечание, но я не стала: внутри леди Кэйнор было столько злости по отношению к подростку, что ругать Ринера было бы чистым ханжеством.

— Тебе не стоило так с ней разговаривать, — сказала Аниэль, встревожено смотря за уходящей леди Кэйнор.

— Эта леди — единственная дочь какого-то высопокопоставленного советника. Весьма избалованная и капризная женщина, которая очень не любит всех дарованных и тех, кто пришел в этот мир по приглашению. И она с ее братом давно пытаются продвинуть новый закон для дарованных, согласно которому, например, Элейн в жизни не сможет работать кем-то большим, чем горничная, а выйти замуж за метаморфа будет противозаконным. Разумеется, Эрцгерцог и сэр Зенон весьма против, потому эта леди не упускает возможности подставить кого-нибудь из дарованных. Ее бы давно наказали, если бы отец и семье за нее постоянно не вступались. Думаешь, я должен к ней хорошо относиться после такого? — спросил Ринер.

— Но она же все-таки женщина, к ней стоило бы относиться чуть добрее, — с сомнением протянула Аниэль. И как она выживала в своем страшном мире, если такая добрая и всепрощающая?

— Даже если я скажу, что она весьма надеется на брак с Эрцгерцогом? И не единожды пыталась Эрцгерцога к нему склонить? — ухмыльнулся Ринер. — Из-за нее, кстати, Эрцгерцог и свободен до сих пор, потому что леди Кэйнор весьма успешно отгоняла потенциальных избранниц: запугивала, подставляла, угрожала… И поэтому тебя, Аниэль, Эрцгерцог бережет как зеницу око.

— Ринер, а откуда ты все это знаешь? — Я удивленно глянула на подростка, который только что выложил, считай, целую детективную историю.

— С брата стребовал, — ответил он. — Райне буквально в последний момент провел быстрое расследование, кое-чем поинтересовался у Эрцгерцога, кое-чем у сэра Зенона, а потом сложил картину и рассказал все мне.

— Понятно все с этим, Ринер. — Я не сдержалась и потрепала его по макушке. — Спасибо, что ты так о нас с Аниэль беспокоишься, но сейчас праздник, а потому следует веселиться, даже если некоторые вредные леди очень хотят испортить тебе настроение.

— Да, верно-верно, Элейн права. Давайте сложим подарки, а потом посмотрим, что тут такого интересного есть, — поддержала меня Аниэль.

— Беспечные женщины, — еле слышно буркнул себе под нос Ринер. — Ну и ладно! Я планирую сегодня съесть целую тонну всякой еды, поэтому надо приступить, чтобы успеть все до начала танцев.

Мы развлекались от души: все было новым, интересным и чертовски веселым. Сыграли в пару игр, выпили какой-то вычурный напиток, едва успели отобрать у Ринера алкоголь, мельком заглянули в отдельные комнаты, да и болтали. Единственное, что омрачало ситуацию — это отсутствие Зенона и постоянное присутствие в нашем поле зрения леди Кэйнор. Это заставляло напрягаться, потому что не будет ничего хорошего, если такая женщина нацелиться на Аниэль, которая сейчас особенно уязвима. Вот только, судя по всему, я Кэйнор интересовала куда больше, чем кто-либо из нашей троицы.

Глава 73

Леди Кэйнор все никак не желала от меня отлипать. Честное слово, иногда мне казалось, что ее цель — не Эрцгерцог, а я сама. Потому что возле него я ее практически и не видела никогда. Если бы она преследовала Эльба с таким же упорством, как и меня, то, думаю, давно бы уже если не замуж за него вышла, то точно бы соблазнила.

Вот и сейчас, когда я попыталась скрыться от толпы в месте отдыха с мягкими диванчиками и еловыми навесами, рядом оказалась леди Кэйнор. И чего цепляется? Нет бы, пошла потанцевала, ее же часто приглашали! Пока мы стояли в укромном местечке, уже два метаморфа умудрились пригласить Кэйнор повальсировать, но она всем отказывала. Меня никто не приглашал, да и я не горела желанием танцевать. Хотя, пожалуй, когда Ринер наестся, то можно будет и потанцевать с ним — не зря же мы столько упражнялись.

— Добрый день, леди Элейн. — Она присела рядом со мной на диванчик. — Как поживаете?

Я едва не заскрежетала зубами от этого неприлично приличного вопроса. Вот чего она ко мне привязалась? Что я ей должна ответить, а?

— Отлично, а вы?

— Чудесно, просто чудесно, — протянула эта приставучая девица.

А потом я заметила, как через боковой вход вошел Зенон вместе с Эрцгерцогом. Обычно Зенон носил жилет с рубахой и брюки, обязательно темного цвета. Но в этот раз он оказался в белом фраке с черной отделкой. У меня перехватыватило дыхание при взгляде на него. Когда я думала о своем возлюбленном, я никогда не мечтала о принце, только о простом парне, который будет меня любить и искренне обо мне заботиться. Но сейчас, видя Зенона в этом величественном белом костюме, я осознала, что умудрилась влюбиться в самого настоящего принца. Не иначе.

— Он великолепен! — с восторгом произнесла леди Кэйнор. — Лучший из всех мужчин!

— Да! — я не удержалась от восхищенного шепота.

— А говорили, что не интересуетесь Эрцгерцогом, — обвиняющее ткнула в меня пальчиком леди Кэйнорм.

— Конечно, не интересуюсь. Я про Зенона…

— Зенона? Вы серьезно? Вам нравится сэр Зенон?! — завопила леди Кэйнор так, словно была не леди, а каким-нибудь продавцом на рынке.

Я вознесла молитву дирижеру, который скомандовал оркестру начать играть, как только зашли Эрцгерцог с Эрцзащитником, иначе вопли этой леди стали бы достоянием общественности. Зачем так кричать?

— Да, а что вас удивляет? — спросила я.

— Но это же Эрцзащитник, как он может нравиться?

Честное слово, я всегда считала себя очень дружелюбной и абсолютно неагрессивной, но сейчас мне безумно хотелось стукнуть эту даму или выдернуть из ее головы пару клоков волос. Что значит, как может нравиться? Это же Зенон! Скажите на милость, как он может не нравиться? Да по сравнению с ним Эрцгерцог выглядит как кукла! Вот это все я ультимативно высказала леди Кэйнор и развернулась так сильно и быстро, что юбка моего платья обмоталась вокруг моих ног. Равновесие я удержала едва-едва. Что за безобразная привычка унижать моего Зенона? Возможно, у него есть некоторые минусы, среди которых огромных размеров трудоголизм и привычка все проверять по десять раз, но эти недостатки всего лишь доказывают, что Зенон — реальный человек, а не моя выдумка. То есть не человек, а метаморф.

— Чудесного зимнего бала тебе, Элейн. — Зенон заметил меня и подошел поприветствовать. — Извини, что оставил, надеюсь, не скучала.

— Ничуть, с леди Кэйнор не заскучаешь, — не удержалась я. Не то чтобы жаловалась, скорее хотела сетовала на неприятность…

— Эльб, разберись уже со своей поклонницей. Она не стесняется доставать всех окружающих тебя дам. Объясни ей, что у тебя есть избранница и ты категорически против других девушек, претендующих на это звание. — Зенон выглядел раздраженным и раздосадованным.

— Что, предупредить как ты?

— Можно и так, очень действенно. Заметь, ни одна дама больше не претендует на место моей избранницы.

— Да, Зенон, после того, как ты запер более десяти особо активных дамочек в тюрьме за то, что они тебя преследовали, то я понимаю, почему они не решаются тебя беспокоить.

Глава 74

Я едва не хихикнула — это было так похоже на Зенона. А еще чуть порадовало, ведь меня, несмотря на столько проблем, Зенон и не подумал запирать.

— Что же, можешь и дальше шутки шутить, а я планирую в полной мере насладиться этим балом.

— Еще бы, в конце концов, за сколько лет ты впервые со спутницей пришел?

— Как и ты, Эльб, как и ты. Ты же не считаешь спутницами тех девушек, которых за деньги нанимал в качестве щита от стремящихся стать твоими невестами?

— Уел, принято, — рассмеялся Эрцгерцог, ни капли не смущаясь.

— Что же, Элейн, пойдем потанцуем. Или ты уже устала, что на танцы сил не осталось? — поинтересовался Зенон, заметив мое легкое замешательство. — Боюсь, пока меня не было, многие пытались заманить тебя в свои сети.

Хоть Зенон и говорил шутливо, но я чувствовала, что внутри была ревность. Я считала, что ревность — признак недоверия. Но почему-то тот факт, что Зенон меня ревновал, заставил улыбаться.

— Ревнуешь? — я почти промурлыкала это слово. А потом прислонила голову к плечу Зенона. — Не стоит. Я танцевала только с одним милым большим разбойником, да и то, чтобы проверить, как научилась вашим танцам.

— Да? — удивленно протянул Зенон, а потом обеспокоенно спросил: — Неужели никто не пригласил на танец?

— Почему же? Приглашали.

Приглашали. Не единожды за то время, пока Зенона не было. Разумеется, я была не так популярна, как та же леди Кэйнор, которая получала по три-четыре приглашения на танец одновременно. Но и ко мне подходили разные метаморфы: и симпатичные, и остроумные. Но я всем отказывала. Зачем танцевать с кем-то, когда это не Зенон? Может, кто-то скажет, что глупо так привязываться к кому-то, но у меня иначе не получилось. В чем я, собственно, Зенону и призналась.

Неверие, радость, тепло. Никогда не думала, что эмпатия сможет дать так много.

— Почему? Почему ты им отказывала?

— Потому что это не ты, разве нужна другая причина?

— Эй-эй, вы что тут устроили, а?! — громко возмутился Райне. — Хватит ворковать и устраивать тут любовные щебетания, не забывайте о тех, кто одинок и всеми покинут на этом балу. Идите вы… такие счастливые и влюбленные куда-нибудь подальше… танцевать! Сил нет на вас смотреть! Все, танцевать, танцевать идите отсюда!

Мы с Зеноном дружно рассмеялись, а потом Зенон увлек меня танцевать. Сначала веселый и быстрый танец, в котором меня кружили так ловко и умело, что мне оставалось лишь следовать за Зеноном, не боясь где-то ошибиться. Потом медленный и романтичный танец, когда в зале приглушили свет, а Зенон плотнее прижал меня к себе, целуя в макушку, пока никто не видит. А потом все танцы слились в единую череду веселья.

Легкий напиток, похожий на шампанское, смех, танцы, потрясающая атмосфера праздника — все это смешалось и превратилось в невероятные эмоции. Если бы меня спросили, что я чувствовала в тот момент, то ответила бы одно — безграничное счастье.

Но, увы, даже у него есть свойство заканчиваться. Когда я устала так сильно, что ноги почти отказывались меня держать, Зенон отвел меня в личную комнату.

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — сказала я, обхватывая Зенона за талию со спины. — Я как подумаю, что этот бал длится несколько таких дней, то не могу сдержать радости.

— Мне тоже так кажется. Но, боюсь, Элейн, мне придется тебя немного разочаровать.

Глава 75

— Что-то случилось? — спросила я. Почему-то слова Зенона заставили меня здорово занервничать.

— Ничего серьезного, — улыбнулся Зенон, высвобождаясь из моих объятий. Но, несмотря на улыбку, я чувствовала его тревогу.

— Это что-то, о чем ты не можешь рассказать? Или то, о чем не хочешь? Если последнее, то, пожалуйста, поделись. Не забывай, что я эмпат. И я очень хорошо чувствую твое беспокойство. Даже, пожалуй, слишком. Твои эмоции гораздо четче и сильнее, чем у других людей, — сказала я.

— Прости, я иногда об этом забываю. — Зенон повернулся ко мне и обнял меня покрепче. — Это здорово, что ты меня отлично ощущаешь. Лучше всех в этом мире, верно?

Я на секунду задумалась, а потом честно ответила:

— Да, верно. Но будет правильнее сказать, что лучше всех во всех мирах, которые я посетила. И почему это здорово?

— Потому что это означает, что я — самое близкое для тебя существо. Тот, с кем ты чувствуешь себя комфортнее всего и к кому испытываешь самые сильные эмоции. — На лице Зенона появилось такое не свойственное ему мечтательное выражение, что у меня аж сердце застучало как бешеное. — И это, знаешь, безмерно приятно.

Я тяжело вздохнула, но все же спросила:

— Так ты не ответишь на мой вопрос? Даже если ты для меня самый дорогой и близкий человек?

На что ты, Эля-Элейн рассчитывала? Что тебе сразу выложат все секреты и поделятся сокровенным? И впрямь. Если Зенон постепенно добивался моего доверия, превращал мое восхищение и влюбленность в настоящую любовь, то что сделала я для него? Просто любила. Но этого, наверное, слишком мало для доверия.

— Я не хотел тебя волновать, но, думаю, если промолчу, то заставлю волноваться еще больше. Да и ты успеешь надумать чего-то не того. Я уже по лицу вижу, что ты о чем-то нехорошем подумала. Прекращай, лучше подумай о приятном, потому что у меня для тебя есть еще хорошая новость.

— О чем именно? И вообще. — Я ткнула Зенона пальцем в грудь (едва не сломав палец). — Ты ответишь на мой первый вопрос или нет?

— Хорошо-хорошо, отвечу. Есть кое-какие проблемы в пограничной деревушке. Прошел слух, что там появились незваные гости.

— Это опасно?

— Не особо, даже если эти гости вооружены, метаморфы априори сильнее. С нами по силе могут соперничать лишь некоторые высшие расы, а они не имеют привычки гулять по другим мирам без приглашений. Да и их приход невозможно пропустить: сам мир содрогается. Но в деревушке живут мирные метаморфы. Много дарованных и приглашенных из других миров, поэтому я хочу подстраховаться и отправиться лично, чтобы точно ничего не пропустили. К сожалению, не могу отправить подчиненных, вот и…

Я приложила ладонь к его губам, останавливая поток объяснений. Надо же, такой серьезный, а из-за такой мелочи переживает.

— Все нормально, Зенон. Все, в самом деле, нормально. Я понимаю, не нужно оправдываться. Если надо, то надо. В этом нет ничего плохого. К тому же, сегодня ты вырвался, несмотря на все дела. Мне этого вполне достаточно.

— Знаешь, иногда меня пугает, что ты такая нетребовательная.

— А меня настораживает, что ты внимателен к каждой мелочи, — не удержалась я. — И кстати. Ты обещал мне хорошую новость.

— Правда, что ли? Я вот теперь думаю, говорить или нет. Ты предпочла сначала послушать о плохом… — поддразнил меня Зенон, и не думая выпускать из объятий.

— Вот возьму и обижусь.

— Я шучу. Хорошая новость проста: у меня будет несколько свободных дней, я бы хотел, чтобы мы с тобой немного попутешествовали. И, например, задержались в зимнем домике. И да, под конец бала я все же буду. Нужно объявить о нашей помолвке. У тебя есть еще немного времени, чтобы передумать и отказаться.

— Предпочту не тратить это время на глупости вроде передумывания, а проведу его с пользой, — ответила, потянувшись к губам Зенона. Если его так долго не будет, то лучше мне получить свое прямо сейчас.

Глава 76

Зенон уехал прямо ночью, не дожидаясь утра. Мы только и успели, что немного поговорить и понежиться в объятиях друг друга. Какой бал, какое продолжение веселья? Лишь бы успеть хоть чуть-чуть подольше побыть наедине. Вот только была и обратная сторона: Зенон даже поспать не успел. Но над моим беспокойством он только посмеялся:

— Элейн, не забывай, что я метаморф. Мне хватит и трех-четырех часов для полноценного отдыха. И, если что, я вполне способен заменить сон магией.

— Но разве это не вредно? — засомневалась я. Магия, как я помнила, имела свою цену: если ей злоупотребить, то можно получить и хроническую усталость. Мне со всем не хотелось, чтобы общение со мной как-то сказалось на здоровье Зенона.

— Ничуть, у меня хороший запас, так что прекращай волноваться по пустякам.

Мы стояли на улице, у самых ворот. Зенону уже подготовили лошадь, и та в нетерпении стучала копытами по подмерзшей дороге. Да, за воротами мир был более обыденным, не таким сказочным. Конечно, везде горели фонари, но ни фигур, ни украшений, ни огоньков. Праздник оставался в замке, а за замком была работа. И эта разница не лучшим образом сказывалась как на Зеноне, так и на его подчиненных, которые стояли с каменными лицами. Грустно уезжать, когда все веселятся: из замка доносилась музыка, а в окнах горел свет.

Кругом было с десяток подчиненных Зенона, а потому я даже не могла нормально попрощаться. Зенон, словно прочитав мои мысли, отдал приказ:

— Всем отвернуться.

Это было забавно: отвернулись не только солдаты, но даже их лошади. И прежде, чем я успела посмеяться над сюрреалистичностью происходящего, я почувствовала на своих губах нежный поцелуй, который вскоре стал горячим и обжигающим. Даже холод, который я ощущала минуту назад, отступил, а в теле поселилось маленькой огонек, который согревал получше магических вещей.

— Я разберусь со всеми проблемами быстро, — пообещал Зенон. — И, если ты не собираешься передумывать, то тебе лучше уже сейчас начать искать платье для помолвки. Черный с серебристым — основные цвета Эрцзащитника и его спутницы, но предупреди, что тебе нужно именно платье для помолвки. И если предложат подобрать гарнитур, не отказывайся. Если будут вопросы, то все к Райне или Картеру, если возникнут проблемы, то тоже к ним или к Эрцгерцогу можешь обратиться. Не забывай тепло одеваться перед выходом и береги себя, хорошо?

Целая инструкция. Но почему-то я посчитала это заботой, а не контролем. Видимо, я действительно повзрослела за то время, что провела у метаморфов.

— Береги себя. И возвращайся побыстрее, хорошо?

— Вы меня простите, сэр Зенон, но не пора ли ехать? — вмешался один из метаморфов. — Пока тут все не искусали себе локти от зависти, а? Мы же из-за вас работаем во время праздника. Меня жена вообще пообещала на порог не пустить по приезду, а уж о том, чтобы выйти проводить речи не идет.

— Ладно, ладно, поехали, — рассмеялся Зенон. — Закончим все быстро, и я выбью всем несколько свободных дней и премию, чтобы вы вдоволь повеселились на зимнем балу.

— Другое дело!

Что же, Зенон поехал по делам, а мне тоже надо было бы разобраться со своими. Но для начала — хорошенько выспаться. Вот только выспаться мне не удалось. Я не успела дойти до своей комнаты, как меня нашел Ринер — весь взволнованный и едва не плачущий, да еще и в помятой и местами подранной одежде.

— Что случилось? — я метнулась к нему первой.

— Там… Аниэль…

Глава 77

Нормально Ринер говорить, не мог, поэтому я просто скомандовала:

— Веди.

Аниэль была в своих покоях, над ней вовсю хлопотал лекарь, рядом сидел напряженный Эрцгерцог, который и смог внятно рассказать, что случилось в мое отсутствие. Все оказалось достаточно банально: от духоты (так предположил лекарь) Аниэль упала в обморок. Только вот место для падения она выбрала(если так можно выразиться) весьма неудачное — винтовую лестницу. К счастью, все обошлось, потому что у Ринера получилось ее подхватить. Правда, сил удержаться на лестнице не хватило, поэтому с лестницы они все же слетели, но основной удар пришелся на Ринера, и, по словам лекаря, Аниэль совсем не пострадала. Я мысленно сделала пометку проверить потом состояние подростка. Хоть его чувства и не сигнализировали о боли, но он пребывал в шоке, потому мог не обратить внимание.

А еще мне было неудобно. Пока я миловалась с Зеноном, тут происходило черте что. Но с другой стороны, что я смогла бы сделать? Ничего. Я не Ринер, реакцией оборотня я не обладала, даже если бы успела подхватить Аниэль, то упали бы мы с ней точно не так удачно, как вышло с Ринером. Конечно, как эмпат я могла заметить плохое состояние Аниэль, но в такой какофонии чувств, какая была на балу, вероятность подобного очень низкая.

— С леди Аниэль все в порядке. Такое с беременными случается, — вынес свой вердикт лекарь. — Я погружу ее в лечебный сон. Это не необходимость, скорее, подстраховка, так что не переживайте.

— А что насчет падения? — спросил Эльб, даже и не думая успокаиваться. — Не будет ли последствий для нее или ребенка?

— Никаких, с обоими все в порядке. Ей очень повезло, что рядом оказался именно оборотень. Сами понимаете, какая быстрая у них реакция. Не всякий метаморф обладает подобной. К тому же, когда они падали с лестницы, я так понимаю, основной удар пришел на тебя? — Лекарь повернулся в сторону Ринера, который сидел как в воду опущенный. — Давай-ка я тебе успокоительного настоя накапаю. Всем здесь накапаю, кроме, пожалуй, этой леди?..

— Элейн, меня зовут Элейн, — уточнила я. Лекарь прав: в отличие от остальных мои переживания были в пределах разумного, а успокаиваться не было нужды.

— Да-да, припоминаю, мне мой коллега рассказывал про вас. Вам успокоительное я категорически запрещаю. Не то что брать в руки, но даже нюхать. А вы пейте, Эрцгерцог, пейте. — Лекарь не жалея влил в стакан с водой капли и настойчиво впихнул в руки Эльба. — Давайте быстрее. У меня еще сегодня пациенты есть.

— А что-то еще случилось? — поинтересовалсь я. Неужели в этом замке так много всяких несчастных случаев?

— Обжорство с некоторыми метаморфами случилось, — раздраженно ответил лекарь, начиная складывать свою сумку.

— Если ничего срочного, то осмотрите Риинера, мало ли, где ушибся, — попросила я.

— Он оборотень, оборотни не имеют такой привычки. Да и сам он ни на что не жалуется, — проворчал лекарь.

Вот же старый упрямый… козел! Мне его коллега нравился куда больше. Он даже из-за моей невнимательности не разозлился тогда. Ну, в любом случае, козел козлом, но состояние Ринера он проверил, констатировал несколько ушибов, царапин и ссадин. Дал мне, не в меру беспокойной леди, жидкость для смазывания повреждений и мазь от синяков, и ретировался.

— Эрцгерцог, вы останетесь здесь или нам побыть рядом с Аниэль? — спросила я.

— Нет-нет, можете идти, я останусь тут до утра, — устало ответил Эльб. — Но, если можно, утром…

— Утром мы обязательно придем, — пообещала я, подхватывая Ринера под локоть и помогая тому подняться. Надо было еще заняться его боевыми ранами. И, пожалуй, моральными тоже — уж больно подавленно Ринер выглядел.

Глава 78

Той ночью я так и не поспала. Пока помогла Ринеру обработать раны, пока нашла Райне, которому рассказала о ситуации и передала заботу о подростке, пока дошла до своей спальни, то уже наступило утро. Я успела только переодеться и перекусить, мысленно посетовать на отсутствие кофе, когда пришлось плестись к Аниэль. Именно плестись, потому что сил не было никаких, хотя желание и было. Все же моя подруга.

Аниэль все еще спала, Эрцгерцог дожидался лекаря, но как только увидел меня, то умчался на работу, попросив сообщить, если будет что-то срочное. Кажется, кое-какие ситуации повторяются. Я присела рядом с подругой. Забавно, что я все еще не чувствовала себя нянькой, несмотря на ситуацию. Аниэль оставалась просто дорогим человеком, за которым нужен присмотр. Я опустилась в кресло рядом с кроватью и позволила себе прикрыть глаза. Если подремлю, то ничего страшного: сон у меня чуткий.

Аниэль проснулась как раз, когда я успела поспать пару часиков. Долго извинялась, едва ли не плача, и очень хотела увидеть Ринера, чтобы поблагодарить. Но тот так и не появился, мне пришлось бежать к нему, когда пришел Эрцгерцог.

Ринер нашелся в комнате у Райне и спал без задних ног — видимо, сказался стресс. Но оборотень есть оборотень: инстинкты на высоте. Как только Райне меня впустил, то Ринер моментально проснулся и на мое появление он отреагировал с недоумением, потом натянул одеяло и возмущенно спросил:

— Ты что тут делаешь? Подглядывать пришла?

Первым заржал Райне, отвесил подзатыльник Ринеру, а следом получил и сам. От меня — нечего ребенка бить!

Эх, пару дней были такими напряженными и суматошными, что я даже забыла о своих планах: поиски осколка снова пришлось отложить. По крайней мере до тех пор, пока Аниэль не станет лучше. Логичнее, конечно, если бы с ней был Эрцгерцог, но у того были обязательства из-за зимнего бала. Его даже было чуть жаль. Он выполнял свою обычную работу, потом шел на бал, отбывал минимум, а в каждую свободную минуту навещал Аниэль. Я даже не была уверена, что он вообще спит.

Нам с Ринером было чуть проще: мы немного помогали Райне, а в остальное время присматривали за Аниэль. Так уж вышло, что кроме нас и некому было. Зато был повод не посещать лишний раз зимний бал. Нет, сам бал был прекрасен, но мне не слишком нравилось там, когда Зенона не было рядом. А Ринер, как и всякий подросток, предпочитал более интересные вещи, чем танцы. Тем более, что там оказалось много девиц его возраста, а потому Ринер как один из немногих, кто хорошо танцевал, был нарасхват среди сверстниц.

В скором времени состояние Аниэль уже не вызывало никаких опасений, а сама она была бодра и весела. И весьма часто доставала Ринера своими нравоучениями, которые тот терпел со страдальческим видом. Поэтому мы разделили время, которое проводили с ней. Эдакое дежурство, которое вроде и было по нраву, но иногда утомляло.

И, исходя из этого дежурства, я запланировала поиск осколка. Утром я была обычно занята, но вот под вечер свободна. И это было чертовски хорошо: вечером все были на зимнем балу, а это значило, что я могу беспрепятственно обследовать коридоры и помещения. Чем я и занялась в один из вечеров. Я даже оделась поскромнее, чтобы не привлекать лишнего внимания. Честно признаю, что ощущала себя настоящей шпионкой: было немного весело, немного боязно. Но я точно не предполагала, что мое безобидное, в принципе, желание найти осколок обернется против меня.

Глава 79

Добраться до зала собраний мне удалось без приключений. Это было последнее место, которая я не успела обыскать. И оно было закрыто. К счастью, я помнила, что ключи были у Зенона в кабинете. По крайней мере, Зенон как-то говорил, что у него имеются ключи от всех помещений в замке, без исключения. А у меня был ключ от кабинета Зенона.

Пришлось спускаться в его кабинет и искать, где же Зенон оставил ключи. В какой-то момент у меня появились сомнения, а правильно ли я поступаю? Прийти в чужой кабинет, рыскать в нем, словно так и нужно…

Но я слишком долго откладывала поиск осколка. И лучше рассказать Зенону о нем тогда, когда уже все решится, а не тогда, когда надо будет привлекать кого-то к поиску. С этими мыслями я взяла связку ключей (спасибо тому, кто подписал, какая связка ключей для каких дверей!) и направилась к залу собраний. Я подобрала нужный ключ всего лишь с третьей попытки.

Я с непонятной ностальгией оглядела огромный стол. Здесь все и началось. Поразительно, сколько времени прошло, а я уже так свыклась с жизнью на планете метаморфов. Что же, несмотря на огоньки, в комнате было еще темновато, потому я стала искать свет. Где-то должен был быть магический выключать (и включатель соответственно). До того, как я его нашла, в зале зажегся яркий свет, который заставил меня сильно заморгать: больно уж непривычно после темноты было.

— Вот! Как я и говорила! Она шпионка! — громко закричала женщина, тыча в меня пальцем. Разумеется, палец я не смогла рассмотреть, потому что глаза все еще слезились от чрезмерно яркого света.

— Что тут происходит? — спросила я.

С удивлением я увидела леди Кэйнор, причем даже не в бальном платье, а в более повседневном. В ней было столько злорадства и торжества, что меня едва не стошнило от такого количества отрицательных эмоций. Признаюсь, я не восприняла ситуацию серьезно, мне почему-то казалось, что все это штука или розыгрыш. Просто захотела благородная леди-метаморф напугать жалкую дарованную. Даже когда в помещение прибежали стражники, которых было не меньше десятка, я все еще растерянно хлопала глазами, осматривая направленные в мою сторону обнаженные мечи.

— Что происходит? А то ты сама не знаешь? Еще вчера отсюда пропали важные документы. А сегодня ты обнаружила, что не все украла? На кого ты работаешь?

— Да ни на кого не работаю, — спокойно ответила я, наконец осознавая, что вляпалась по самую блондинистую макушку. — Я всего лишь искала одну вещь, которую сама же и потеряла.

— Здесь потеряла? В зале советов, что ли? — рассмеялась леди Кэйнор. — Позволь спросить, как тебя сюда вообще могли допустить? И если ты что-то потеряла, то почему пришла сюда сегодня поздно ночью, когда все метаморфы заняты зимним балом? Уж не для того ли, чтобы скрыть свое воровство?

Она была права — мои действия выглядели чрезмерно подозрительными. Но и ее обвинения не лучше. О каких документах она говорила, почему оказалась в этом зале вместе со мной? И ведь она тоже не была на балу, хотя ей полагалась веселиться. Это у меня логичная причина, а у нее какая. Но не один из этих вопросов я не успела задать, потому что леди Кэйнор повелительно бросила:

— Свяжите ее.

— Что?! Подождите, давайте во всем разберемся, зачем… ай, больно! — Железные кандалы, да еще и магические, если учесть то, как неприятно покалывало руки.

— Отведите ее в тюрьму. Суд решит, кто прав, а кто виноват. — С этими словами леди Кэйнор покинула комнату, а вот меня под руки вывела стража. Пока меня вели в тюрьму, я и не думала сопротивляться, только пыталась заговорить со стражниками, но те напрочь отказывались слушать мои просьбы.

Я ведь всего лишь просила позвать Эрцгерцога или Райне, чтобы они разобрались в происходящем, но стражники, которые меня вели в камеру, отвечали только одно:

— Не положено.

Признаюсь, в какой-то момент я здорово испугалась, почти отчаялось, но мне повезло. Потому что в одном из коридоров, которыми меня вели, я увидела Райне с документами. Боже, спасибо за то, что он настоящий трудоголик!

Райне бросился ко мне до того, как я успела его позвать. Одна беда- стражники ответили ему примерно то же, что и мне:

— Не положено. У нас приказ.

— Что значит приказ? — возмутился Райне. — Она — доверенное лицо Эрцзащитника, его будущая невеста, хоть объясните, что вы творите и по какой причине?

— Значит, плохо выбирает наш Эрцзащитник доверенные лица, — отрезал стражник. — А остальное. Не положено.

Глава 80

Камера была в ужасном состоянии, я даже не предполагала, что в замке у метаморфов такое встречается. Я все понимаю: преступники не должны содержаться в роскоши, но не в таких же условиях! У меня было ощущение, что я попала в средневековую тюрьму: сырая камера, каменный выступ, на котором предполагалось то ли лежать, то ли сидеть. Но я не рискнула — камень был мокрым, и как-то подозрительно часто там мелькали сероватые насекомые. Единственный плюс — солома под ногами была практически сухой около входа в камеру, а вот чуть дальше…

Я старалась себя этим успокаивать, но помогало не слишком. Говорила себе, что никакого следствия или суда не было, потому мне нечего опасаться. Но почему-то помогало слабо. Каждый раз, когда я думала, как ко всему отнесется Зенон, у меня начинали трястись руки. Да, сама виновата, что не рассказала все с самого начала. Но ничего плохого я никому не сделала! К тому же, перед тем, как меня отправили в камеру, Райне ободряюще улыбнулся. Он обязательно что-то придумает! Это же Райне, он же даже с Ринером смог найти общий язык, Зенону возражал. А то, что стражники ему так отвечали…

Им же хуже. Наверное.

Бр-р-р, до чего же в этой камере холодно! Но плохо было еще и то, что рядом было несколько заполненных камер. Злость, горечь, страх, гнев, ненависть — всеми этими эмоциями, казалось, были пропитаны сами стены тюрьмы. Надеюсь, мне не придется провести здесь всю ночь, иначе я точно в твердом уме отсюда не выберусь.

Я простояла в камере не меньше часа, когда в замке повернулся ключ.

— У тебя есть пять минут, чтобы поговорить с ней. Только тихо, иначе мне влетит.

Я рассчитывала увидеть, кого угодно: Зенона, Райне, любого из солдат. Но уж точно не Ринера, который выглядел так, словно его мир развалился на кусочки.

— Хорошо, я понял, спасибо, — бросил он стражнику.

— Давай, малец, уж не знаю, почему вашу верхушку так трясут, мое дело маленькое, но твой братец Райне много хорошего сделал, так что и мне чем-то надо ему помочь. Если эти пять минут тебя выручат…

— Обязательно, спасибо, — перебил Ринер словоохотливого стражника.

— Ринер, ты почему здесь? Что происходит? Где Райне? Объясни мне, что происходит? — Я вцепилась Ринеру в плечи, едва подавив в себе желание хорошенько его потрясти, чтобы быстрее узнать, что случилось. И что-то мне подсказывало, что ничего хорошего не произошло.

— Они арестовали Райне, — сквозь зубы прошипел Ринер. — Ни Зенона, ни Эльба пока нет. Эрцгерцог куда-то отправился тайком сегодня с Аниэль, я узнал это, только когда начал искать. Но ты не волнуйся. День туда, день обратно. Я быстро съезжу за Зеноном, Райне успел мне подсказать дорогу. Ты, главное, подожди, хорошо? Я просто не знаю, кому можно доверять. Они все… словно посходили с ума. Кричат, что мы все — дарованные и приезжие — предатели, что украли какие-то важные свитки. Я… Я не знаю, что делать. Но я найду твоего Зенона, он ведь надежный, да?

— Конечно, конечно, он обязательно разберется с происходящи. Только аккуратно, Ринер, прошу. Если что-то нужно, то спроси у сэра Картера, хорошо? Зенон ему доверял, да и мне его эмоции не показались лживыми. А лучше… лучше езжайте вместе, ладно? Если у него получится. Он молчаливый и угрюмый на вид, но очень добрый. Он не откажет ребенку, понял?

— Сэр Картер? Я понял. Я сообщу ему о произошедшем, а потом сразу же отправлюсь за подмогой.

Надо же, даже не возмутился, что я назвала его ребенком. Не до этого было.

— Только осторожно? — Я не сдержалась и крепко обняла Ринера. Все еще худой, все еще ниже меня. Страшно, как же мне сейчас было страшно за него, за Райне, за пропавшего неизвестно где Эльба с Аниэль. За Зенона, который уехал и пока не вернулся. — А с Аниэль все нормально?

— Все хорошо, не волнуйся, Эрцгерцог, скорее всего, подозревал, что в замке что-то происходит, поэтому решил ее увезти.

— Время! Давайте закругляйтесь, а то мне влетит. — Голос стражника был приглушенным, но мы четко все услышали.

— Удачи, Ринер! — шепнула я.

Ринер поджал губы, словно сдерживал слезы, быстро кинулся ко мне, порывисто обнял, а потом вылетел из камеры пулей.

Глава 81

Я не могла понять, сколько пробыла в камере. В какой-то момент я почувствовала себя уставшей настолько, что подгребла под себя солому и села на нее. На выступе и впрямь бегала какая-то мерзкая живность, поэтому я не решилась там присаживаться. А усталость была больше моральная, чем физическая: эмоции заключенных — это самое ужасное, что мне доводилось чувствовать. В какой-то момент мне стало настолько дурно, что я подумала, что меня сейчас стошнит. Зато с такими ощущениями от чужих эмоций, думаю, голод и жажда мне совсем не страшны.

Я встрепенулась, когда услышала, как поворачивается ключ в моей камере. Неужели… Зенон так быстро? Но моя надежда быстро угасла, когда я увидела краешек роскошного бордового платья, а потом посмотрела вверх. Что леди Кэйнор от меня понадобилось? Она пришла позлорадствовать? Или что-то выяснить.

— Ну, здравствуй, воровка, — произнесла она. — Не подскажешь, куда ты дела украденные документы?

— Я никаких документов не крала, поэтому понятия не имею, где они могут быть, — устало ответила я. Смысла спорить с ней не было, но и признаваться в том, чего не совершала, я не планировала.

— Не имеет смысла лгать, тебя поймали на месте преступления, ты не сможешь ничего доказать, — продолжала леди Кэйнор. Как-то спокойно, даже лениво, словно удав, который ждал, когда его добыча дернется. Хотя по количеству яда она больше должна была походить на кобру.

— Я ничего не брала, поэтому доказывать что-то придется не мне. Думаю, суд разберется.

— Не сомневайся. Но и не надейся на него — тебе лучше признать свою вину, иначе всю жизнь будет гнить в этой камере, — с улыбкой сказала леди Кэйнор. — Конечно, если тебе позволят жить.

— Зачем мне признаваться в том, что я не делала?

— Потому что у тебя нет выбора, красавица. Или ты думаешь, что тебя спасет то, что ты вертела своим хвостом перед Эрцгерцогом?

Кажется, мое терпение лопнуло, иначе я бы никогда не перешла на такой тон:

— Ты совсем глупая? Причем здесь Эрцгерцог, если единственный мужчина, на которого я обращала внимание — это Зенон?

— Думаешь, я в это поверю? — рассмеялась Кэйнор. — Именно потому, что я не глупая, я все поняла. Думаешь, не знаю, как Эрцгерцог старается меня избегать, как сильно пытается скрыть своих избранниц? Так что нет ничего удивительного, что он попросил своего закадычного друга притвориться твоей парой. Но я все поняла. И ты пыталась прикрыться той Аниэль, да? Чтобы мой гнев обрушился на нее, а не на тебя, да?! Вы все меня за идиотку держите?!

Последние слова леди Кэйнор буквально выплюнула.

— Ты ненормальная, — я констатировала это с каким-то вселенским спокойствием. Но эта женщина и впрямь была не в себе! Иначе зачем ей преследовать с таким упорством мужчину и его спутниц? И тут я начала понимать, в каком положении оказалась. Наедине с сумасшедшей, которая, скорее всего, следила за мной, которая, возможно, навредила Аниэль…

— Нет, я умная, — ответила леди Кэйнор. — Но тебе лучше признаться, куда ты дела документы, иначе закончишь свою жизнь на плахе, как последняя гулящая девка! НУ! Где ты дела документы?!

Леди Кэйнор подскочила ко мне и изо все сил дернула за волосы, заставив посмотреть на нее.

Это странно. Она спрашивает о документах, но ее чувства абсолютно спокойны. Ни любопытства, ни интереса, ни гнева. Так не ведут себя те, кто действительно хочется что-то узнать. Следовательно, леди Кэйнор не интересует, где эти бумаги. Либо…

Я облизала губы и озвучила свою догадку:

— Вы и без меня знаете, где эти документы. Их украли вы.

Глава 82

Я аккуратно потрогала щеку, по которой пришелся удар. А ведь била ни капли не жалея и не сдерживаясь. Чертова змеюка! Да, я угадала насчет документов, именно поэтому леди Кэйнор врезала мне так, что голова до сих пор гудела, а во рту чувствовался соленый привкус. Откуда у женщины вообще столько силы и агрессии?

Сейчас я отчетливо понимала, что меня пытались подставить, а я в этом еще и помогла, сунувшись туда, куда мне лезть не следовало. Вот, наверное, леди Кэйнор обрадовалась. Она, наверное, долго повод придумывала, как меня подставить, а тут я сама дала ей прекрасную возможность.

И, самое неприятное, что я ничего не могла поделать со всей этой ситуацией. Быстрее бы Зенон вернулся и во всем разобрался. Пусть Ринер будет в порядке, а Райне цел и невредим. Я всхлипнула. Если за себя я еще не так переживала, то за остальных у меня сердце билось как сумасшедшее. Заговор — а иначе и не назовешь — был направлен не только против меня, но и против Райне. А потом он мог пострадать, а вместе с ним и Ринер, и Зенон. Разве что за Аниэль я не так беспокоилась, зная, что Эрцгерцог ее куда-то увез.

Очень хотелось заплакать, но я держалась. Хотя бы потому, что не знала, когда меня заберут на допрос или когда начнется суд. Но я решила, что как только все закончится, то я обязательно всласть поплачу.

Сколько я просидела в камере, невозможно сказать. Окон не было, поэтому все слилось в сплошную ночь. Дважды приносили еду, но при взгляде на нее меня тошнило. Хотя вода была чистой, но, как я поняла, за это мне стоило благодарить стражника, который сливал что-то с кружки, а потом наполнял ее заново. Когда выберусь отсюда, то обязательно его поблагодарю. Но хуже всего, как я уже не раз вспоминала, было от эмоций заключенных. Именно они довели меня до такого состояния, что когда меня пришли забирать стражники, то я еле-еле могла двигаться.

Меня привели в зал суда. По крайней мере, иначе я это место назвать не могла. Огромное, полупустое, с трибуной в центре зала и со скамейками по бокам. Впереди за роскошным столом сидел человек в темно-синей мантии, которого я мысленно окрестила судьей. И оказалась права.

Стражники привели меня к трибуне, любезно расстегнув наручники. Кажется, это уже были другие метаморфы. И от них я даже уловила толику сочувствия.

Страшно мне уже не было, больше хотелось спать, в идеале — в объятиях Зенона. Но, по правде, мне в какой-то момент стало казаться, что я вообще никогда Зенона не увижу. Наверное, потому что весь суд стал напоминать дешевый фарс с момента его начала.

Судья, который был наглухо закрыт — и я сейчас не об одежде, а об его эмоциях — сухо зачитал обвинение, в котором я была как Мата Хари и Сонька Золотая Ручка вместе взятые. Только еще и полная злобы и ненависти к метаморфам. Когда я пыталась что-то спросить или сказать, то мне велели молчать. Но обвинения были абсурдны! Меня обвиняли не только в краже документов, но и в нападении на метаморфов, краже реликвий и многом другом.

В качестве свидетеля выступала леди Кэйнор. А еще дали слово те воинам, которые меня поймали. Но если раньше они были настроены враждебно, то сейчас я чувствовала их недоумение. Наверное, потому что я была совсем не похожа на отпетую преступницу, какой меня выставил судья вместе с леди Кэйнор.

Но одно могу сказать. Несмотря на то, что на меня повышали голос, почти кричали, а я не стала брать на себя чужую вину. И по лицам, которые устроили этот фарс, я поняла, что моими ответами ой как недовольны. А леди Кэйнор вообще была в дикой ярости. Надеюсь, я уйду отсюда живой.

В какой-то момент агрессивных эмоций стало слишком много, и я поняла, что попросту свалюсь в обморок. Почему-то стало смешно. То Аниэль вечно падает в обморок, то я подхватываю эту привычку как эстафету. Хотя, подобное же уже было?

«Поцеловаться» затылком с полом мне не дали чьи-то сильные руки. По ощущениям — руки Зенона. Но это не могло быть правдой, все казалось нереальным и слишком эфемерным. Мне даже пришло в голову, что меня убили, а я сама попала в рай. Тогда мне оставалось надеяться, что Зенон — всего лишь моя фантазия. Очень неприятно было бы узнать, что моего любимого убили.

А потом я попросту закрыла глаза и провалилась в черноту.

Глава 83

Одеяло было тяжелым, аж давило на живот с такой силой, будто было не из ткани и пуха, а из камня или стали. И еще шевелилось. Стойте. Шевелилось?

Я с силой разлепила глаза и увидела белый потолок, украшенный красными цветами. Какой странный праздничный потолок. Ну, в любом случае, сейчас я точно не в камере, а в какой-то спальне, что можно радоваться. Но почему-то ни радости, ни облегчения не было, скорее, безразличие. Я чуть скосила глаза вниз: прямо на моем животе покоилась голова Зенон, который еще и руку через талию перекинул. Уж не знаю, то ли для удобства, то ли для того, чтобы не убежала делать какие-нибудь очередные глупости. Не обычные, а такие, масштабные. Например, не пошла бы гулять по залу собраний, чтобы потом получить обвинения в краже, шпионаже и вроде как даже убийстве. Я пошевелилась, а Зенон тут же отреагировал:

— Элейн? Проснулась? Как себя чувствуешь? Что-то болит?

На удивление не болело ничего. Разве что все вокруг казалось каким-то нереальным. Будто я еще спала и никак не могла проснуться. Или словно я выпила слишком много алкоголя, но вместо веселья получила отупения.

— Элейн? — Ух ты, какие у Зенона теплые руки, которыми он обхватил мое лицо. И еще сжимает так аккуратно, заставляя смотреть на его лицо. Правда, взгляда я избегала изо всех сил.

— Нормально, — выдавила я из себя. — Только странно мне как-то…

— Не пугайся, это все из-за магии. Лекарь сказал, что так лучше будет, потому что… ты провела столько времени в тюрьме — почти трое суток, а для эмпата это очень тяжело. Поэтому он временно заблокировал твой дар, а вот эти ощущения — что-то вроде побочного. Я… я… прости, что я… так поздно…

И пусть я не понимала чувства Зенона, а мои способности эмпата где-то были перекрыты, да и у самой словно пелена лежала на душе, я потянулась и обняла его. Как же хорошо! Зенон такой теплый, такой надежный. Если бы еще не пытался взять на себя очередную вину за мою глупость…

— Все хорошо, Элейн, не плачь, все закончилось.

Надо же, как забавно, я и не заметила, что плачу. Просто слезы облегчения покатились из глаз, а я даже не заметила. Как хорошо, что Зенон рядом, как хорошо обнимать его и знать, что все закончилось, что меня больше не впихнут в эту ужасную тюрьму, где и присесть негде. Признаюсь, что в какой-то момент я разрыдалась как героиня третьесортной мелодрамы на плече своего возлюбленного. И прорыдала не парочку минут, а добрых половину часа.

— Успокоилась? — ласково спросил Зенон, когда я, наконец, прекратила плакать и отстранилась, чтобы вытереть глаза.

— Более или менее. И, кажется, чувствую себя практически нормально.

— Это радует. Все ждали, когда же ты проснешься. Хочешь послушать, почему все так закрутилось, кто преступник и почему так произошло?

— Еще спрашиваешь? — Удивилась я, еще раз пошмыгав носом. — Конечно, хочу. Я только поняла, что в краже каких-то важных документов замешана леди Кэйнор, а остальное для меня загадка.

— Хорошо. Но, если ты не против, то я позову сюда всех, чтобы они могли убедиться, что тебе лучше, да и полную версию происходящего им послушать тоже полезно будет.

Глава 84

В мире метаморфов давным-давно существовало две фракции. Часть метаморфов была против появления дарованных в Найруфере, а некоторые за.

— Было это не меньше пары сотен лет назад, если не ошибаюсь, — сказал Зенон. — Я тогда еще даже не был Эрцзащитником. Но точно помню, что на эту тем велось много ожесточенных споров. Большинство метаморфов было против подобной дискриминации, поэтому эта тема вскоре исчезла сама собой, хотя сторонники дискриминации остались. Например, семья леди Кэйнор.

Леди Кэйнор, как и все ее родственники, были потомственными метаморфами. В их роду никто и никогда не женился или не выходил замуж за дарованных или приглашенных в Найруфер. И они безмерно гордились «чистотой» своей крови. Пару десятков лет назад отец леди Кэйнор — Норж — получил должность в совете, следовательно — возможность предлагать какие-то изменения. И, разумеется, его предложения снова коснулись того, чтобы запретить другим расам переселяться в Найруфер, а также урезать права дарованных, сделав из едва ли не существами второго сорта.

Разумеется, эти изменения никто не поддержал и в этот раз. Но сэр Норж не терял надежды, хотя бы потому, что важные должности — Эрцгерцога и Эрцзащитника — занимали молодые метаморфы, чей авторитет можно было подорвать.

— Вот тут-то они и разработали план. Разумеется, прилично им помог Кемлар, которого я до этого подозревал в шпионаже, а потому отправил в тюрьму.

Чтобы провернуть весь план, надо было найти жертву, на которую повесят все грехи, а также убрать из замка Эрцзащитника. Жертвой стала я, причем пришла в их сети лично. А вот выманить из замка Эрцгерцога помог Кемлар, который устроил беспорядки в одной из деревень. Из камеры ему помогла сбежать леди Кэйнор. И вручила те самые документы, в краже которых обвинили меня.

— Вот такая история, — завершил рассказ Зенон.

Но оставались вещи, которые мне были непонятны. Правда, спрашивать о них я не рисковала, потому что боялась, что в ответ меня тоже спросят. Например, что я делала там, где меня быть не должно было. К счастью, не я одна была чрезмерно любопытной: расспрашивать начал Ринер.

— Только я не пойму, почему выбрали жертвой именно Элейн? Ее метаморфы неплохо знают, не легче ли было найти кого-то, кого точно не поддержат?

— Пожалуй, на этот вопрос отвечу я, — сказал Райне, подперев рукой подбородок. — Видишь ли, братишка, леди Кэйнор с какого-то перепугу решила, что леди Элейн добивается внимания Эрцгерцога, а тот отвечает ей взаимностью. На самом деле, Элейн — идеальная жертва, с какого ракурса не посмотри. Она знакома не только с Эрцгерцогом и Эрцзащитником, но и со многими другими доверенными людьми. Если бы оказалось, что Элейн — предательница, то авторитет всех, кто составлял основу управления замком, был бы подорван. К тому же, как созналась леди Кэйнор, после всего она бы с удовольствием утешила Эрцгерцога. И, разумеется, вышла бы за него замуж, как и планировала. Вот такие вот дела. Влюбленные женщины — самые страшные женщины.

— И ты мне говорил еще, что у вас в Найруфере очень безопасно! — возмутился Ринер. — Ладно, с этим понятно. Но у меня еще вопрос, точнее, даже два. Зачем надо было выманивать сэра Зенона? И почему Эрцгерцог вместе с Аниэль в срочном порядке сбежали из замка?

— Все очень просто, милый братишка Райне, — фыркнул Зенон. — Если бы я был здесь, то всего этого бардака не было бы. Любой воин в этом замке подчиняется исключительно мне. Если я скажу отпустить, то они отпустят. Если я скажу расследовать, то они будут расследовать, даже если свалятся замертво. Проще говоря, я бы точно что-то заподозрил и разобрался в произошедшем, не позволив тем, кто не виноват, пострадать. А Эрцгерцог убрался из замка вместе с леди Аниэль по одной простой причине — он заметил на ней проклятие, которое, как я узнал недавно, леди Кэйнор подарила на балу. Из-за него леди Аниэль и упала в обморок.

— Это ужасно. Одна женщина — а столько бед натворила. Элейн, послушай, я только одного понять не могу. Тебя-то как эта женщина заманила в зал советов, да еще и со связкой ключей? — Ринер повернулся ко мне.

Помните, я радовалась его любопытству? Забираю все свои слова обратно. Но делать нечего, пришлось рассказать всю мою историю с самого начала, заработав от всех без исключения укоризненные взгляды.

Глава 85

— Зенон крутил в руке осколок, рассматривая его. Я смиренно, как самая примерная ученица младших классов, сидела на стуле, сложив ручки, и смотрела на Зенона. С того момента, как состоялся разговор, в ходе которого я созналась во всем вранье (или утаивании), прошло три дня. За эти три дня я только отсыпалась, ела и, разумеется, целовалась с Зеноном. Зенон в точности следовал указаниям лекаря — никак меня не расстраивать, даже немножко, даже случайно. Но вот вчера Зенон притащил мне осколок бутылки и положил рядом с кроватью, попросив проверить, то или не то, что я искала.

А вот сегодня начался разбор полетов, иначе не назовешь.

— То есть. Ты. Хочешь сказать. — Зенон рубил слова, словно был в неописуемом гневе. — Из-за вот этой вот. Стекляшки. Вся беда?

Зенон спрашивал уже в третий раз об этом. Или четвертый? Честное слово, я сбилась со счета. В первые пару раз я заученно повторяла историю о том, как один не очень хороший дух отправил девушек исправлять свои ошибки — искать его разбитую бутыль. О том, почему я боялась рассказать все Зенону сначала. И почему не рассказывала, когда уже не боялась.

— Извини. — Я не выдержала исходящей от Зенона злости вперемешку с яростью. — Извини, я…

Я доставила Зенону кучу проблем, меня сочли шпионкой, — Дурочка, — вынес вердикт Зенон. Я даже не отрицала. А как иначе меня можно называть?

Я всхлипнула тихонечко — уже не в первый раз за разговор — и почувствовала, как Зенон поднимает меня с кресла и крепко-крепко обнимает.

— Прости… Прости меня, Зенон…

— Почему сразу не сказала? Это ведь мелочь! Это такая мелочь, но из-за нее ты провела столько неприятных часов! Мы же уже говорили об этом, я же уже просил тебя ничего важного не скрывать.

— Я собиралась. Правда! Сразу после бала хотела рассказать обо всем, но ты уехал, а я решила, что расскажу тебе уже все, как найду осколок. А потом все случилось…

— Все, все, не расстраивайся, прости, я больше не буду спрашивать об этом, хорошо?

— Ты только не злись, ладно? — жалобно попросила я. — Я больше не буду делать такие глупости, поэтому не злись, не ругайся и… не разочаровывайся во мне… пожалуйста…

— Ты поэтому врала? Потому что боялась, что я в тебе разочаруюсь? — И, получив мой кивок, Зенон продолжил: — Элейн, я значительно старше тебя, да и жизненный опыт у меня огромный. Неужели ты думаешь, что я за все это время не научился разбираться в людях, оборотнях, метаморфах и прочих существах? Ты юная, наивная и в твоих действия нет ни капли злобы или зависти, ты волнуешься обо всем на свете, искренне заботишься о других… Неужели ты думаешь, что такой человек может кого-то разочаровать? А еще… я люблю тебя, Элейн, понимаешь? Я всегда буду на твоей стороне…

Слова лились из Зенона ровным потоком, он говорил, пусть и прерывисто, но спокойно. Но я отчетливо понимала — внутри него настоящая буря. А то чувство, которое он испытывает, нельзя описать обычными словами. Наверное, так и ощущается любовь?

Глава 86

Я вертелась перед зеркалом, рассматривая свое платье для помолвки. И нет, я не только что его нацепила. Я в нем уже отходила весь вечер на зимнем балу, когда Зенон во всеуслышание объявил о нашей помолвке.

Он меня, кстати, не переспрашивал, хочу ли я за него выйти. Просто заявил перед балом:

— Я тебе выбора не оставляю, захочешь от меня избавиться — можешь прибить. Но пока я жив, пусть все знают, что ты моя невеста. И, метаморфьи потроха, пусть лбом расшибутся о пол, но не позволят тебе пострадать.

Было забавно слышать такое от всегда мягкого и спокойного Зенона. И приятно. Но я думаю, что он зря беспокоился — осколок-то мы вернули, так что больше я никуда не влезу. Хотя, правильнее сказать, что осколок вернул Зенон. Просто однажды попросил меня подойти в свой кабинет, где меня ждал он и еще один незнакомый метаморф, который представился кратко:

— Маг-портальщиц.

— Элейн, милая, представь в своей голове, пожалуйста, того духа, который тебя сюда отправил. Я очень хочу кинуть в него этот бесполезный осколок, — ух, аж пробрало, когда Зенон так жутко и предвкушающее улыбнулся.

Так, стойте, а если Зенон этот осколок не туда кинет? Или не попадет? Или осколок снова разобьется? Я-то в безопасности, но вдруг девчонки пострадают? Я в панике кинулась к Зенону и попросила:

— Только из рук в руки, хорошо? Так же можно?

— Из рук в руки? — задумчиво произнес Зенон, а потом я почувствовала, как его заполняет непонятное мне злорадство и удовлетворение. — Да, пожалуй, можно. Так даже лучше.

Маг-портальщиц вздохнул тяжело:

— Опять человека транспортировать? Не больше двух минут, понятно?

— Знаю я, знаю. Спасибо, что выручил.

Маг положил свои руки мне на виски, а потом сразу же убрал и начал выводить странные пасы. Буквально через минуту появилась фиолетовая дыра ростом с человека, в которую бесстрашно прыгнул Зенон. И из которой ровно через две минуты он появился в кабинете. Почему Зенон так злорадствовал, я поняла, когда он увидела его костяшки — они были напрочь сбиты, словно он ими кого-то упорно и долго колошматил. И я даже знала кого — Духа Нового Года.

— Ты что… подрался? — спросила я со священным ужасом.

— Вовсе нет! Я просто пару раз его ударил, — улыбнулся Зенон, а себе под нос пробормотал: — Если бы еще время ограничено не было, то я бы и два этих рога сломал.

— Но…

— Что но? Элейн, это дух из-за какого-то слабенького артефакта отправил семь беспомощных девушек, не владеющих магией, в другие миры. Вы могли пострадать, остаться калеками или даже умереть. Это отвратительный по своей сути поступок, а этот дух даже не подумал передать тебе извинения. Надеюсь, больше таких духов ты нигде и никогда не повстречаешь.

Зенон считал мою встречу с этим духом плохим событием, но я так не думала. Ведь именно благодаря духу я встретила Зенона, который подарил мне не только любовь, но и помог приобрести уверенность в себе. Новый мир, новые знакомства, новые друзья — мне было не о чем жалеть. Все они стоили любых страданий, неприятностей и испытаний, через которые я прошла. А еще я изменилась. Трусишка Эля, маленькая врушка, робкая и вечно все портящая, конечно, не стала в раз прекрасной идеальной дамой, готовой со шпагой наперевес разить врагов, но…

Но я стала лучше, поняла, что маленькая ложь ведет к большим неприятностям, что неуверенность и страх разочаровать любимых зачастую надуманы, а замалчивание сродни лжи. Что же.

Прошлое прошлому. Надо учесть ошибки и двигаться дальше. К светлому и яркому будущему, где рядом хорошие существа (пусть и не всегда люди), верные друзья и, конечно же, любимый человек (точнее, метаморф).

Эпилог

Прошел уже год с того момента, как мы с Зеноном объявили о помолвке. Признаюсь, у нас все было так безоблачно и гладко, что иногда становилось почти страшно. Мы даже ни разу не поссорились! Конечно, это больше заслуга Зенона, который, казалось, вообще ни на что никогда не злится, если это касалось меня.

С другой стороны, моя новая знакомая говорила, что такие отношения, когда нет взрыва и бури, кажутся ей скучными. Из этого я отлично поняла, что у каждого свое счастье. У нас Зеноном оно тихое, спокойное и нежное-пренежное. И мы наслаждались им.

Эльб с Аниэль поженились и выглядели весьма счастливыми, хотя я иногда удивлялась, откуда у Аниэль столько терпения на этого чрезмерно требовательного и властного Эрцгерцога. У них, кстати, получился чудесный сынишка, что неудивительно.

Я решила отбросить свой страх и неуверенность и поделилась с Зеноном, что не знаю, чем хочу заниматься. Что нет у меня уверенности, что работа секретаря — это мое. Зенон совсем не обиделся, поддержал меня. После долгих раздумий, чем же мне заниматься, неожиданную подсказку дал Ринер, посоветовав мне помогать дарованным и попавшим случайно представителям адаптироваться. Не куратором, вовсе нет, скорее психологом. А Зенон посоветовал помогать именно подросткам, с которыми у меня получалось отлично ладить. Так я и нашла себе, считай, профессию, которая действительно была по душе.

Ринер остался с Райне. Состоялся разговор с родителями, но что там произошло, ни мне, ни Зенону они не сказали. Я только знала, что Райне тренировался всю ночь после разговора, угробив почти все тренировочные манекены, а Ринер проплакал у меня на плече почти час. Но сейчас у них все было отлично: братья не только отлично ладили, но и превосходно вместе работали. Даже Зенон шутил, что скоро пойдет одалживать Ринера в помощь.

Я наслаждалась своим счастьем и практически забыла о прошлом. Нет, разумеется, Зенон мне помог убедиться в том, что у девчонок все в порядке, чтобы я за них не переживала.

Эх, это был чудеснейший год! И я снова, как в день помолвки, крутилась перед зеркалом, рассматривая платье. Правда, в этот раз свадебное. И что-то мне подсказывало, что нынешний год будет еще лучше предыдущего.

Content

Лира Алая
Семь невест. Дарованная нежность

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Эпилог