Жемчужина приграничья 2. Жена генерала

Пролог

Рассвет еще не успел позолотить горизонт, как ко мне в комнату постучались.

— Простите, госпожа, — в дверь зашла вчерашняя служанка и начала что-то раскладывать на диване. — Господин генерал просил передать, что через час нужно выезжать. А вам еще надо успеть умыться, позавтракать и одеться. Вот, он попросил передать вам новое платье. А то ваше алое не подходит для дороги, — и с любопытством на меня глянула.

Видимо, надеялась, что я ей сейчас расскажу, почему заселилась в гостиницу без вещей и почему на мне вчера было платье, подозрительно похожее на подвенечное.

Зря ждала. У меня за последние дни было много приключений, но делиться ими со случайной девушкой я точно не собиралась.

Да, я вчера чуть и в самом деле не вышла замуж, но мне повезло — меня спасли от этой участи. Вот только взамен я должна… выйти замуж, но теперь уже за своего спасителя. Иронично получилось. Но самое удивительное, что я не против. По крайней мере, пока.

Нет во мне жесткого отторжения при мысли, что скоро мне придется выйти замуж за генерала. Хоть я и попала в этот мир совсем недавно и не разбираюсь, что здесь и как, да и элементарно боюсь разоблачения, ведь моя душа заняла чужое тело, но этому мужчине почему-то хочется довериться. Нет, не полностью. Рассказывать, что я попаданка, никому не собираюсь, но раз мне все равно нужно выйти замуж, то уж лучше за него, чем за инфантильного юнца Дримвана, который не нашел ничего лучше, чем похитить меня.

Да — генерал не верит в любовь (хотя я и сама уже не знаю, во что верю), да — я его еще толком не знаю, но… Он мне нравится как мужчина. У меня даже волоски на коже при его приближении встают дыбом! А как он целуется…

Что-то не туда меня заводят мысли. Взрослая женщина, а все туда же!

Я надела приталенное хлопковое платье зеленого цвета. Оглядела себя в зеркале. Не мои, уже ставшие привычными, наряды, да и размер пришлось подгонять шнуровкой, но выглядит вполне прилично. Ехать в алом шелке было бы не то чтобы неудобно, но опрометчиво.

Удивительно, что мужчине вообще удалось что-то найти из одежды ночью. Хотя тут, скорее всего, не обошлось без хозяина гостиницы. Хотя сейчас нужно думать не об этом, а о том, что впереди меня ждет тяжелый разговор с отцом, и мне нужно будет объяснить произошедшее. Исчезновение из дома почти на двое суток мне точно не спустят. Вернее, не простили бы. Если бы не предложение руки и сердца от генерала.

А потом меня ждет подготовка к свадьбе. Интересно, сколько чьих-то планов на генерала разрушит эта помолвка? И грозит ли это чем-то лично мне?

Как же мало я знаю о местном обществе… Но ничего. Дорогу осилит идущий. Или не осилит… Но буду надеяться, что это не мой вариант.

Глава 1

Глава 1

Обратно мы ехали целой кавалькадой. Впереди дозор, моя карета, окруженная всадниками, будто в ней перевозят золотой запас провинции, затем Дримван под конвоем старого друга генерала, который до этого помогал меня выкрасть, и замыкающие.

Кто бы знал, как мне хотелось самой скакать на лошади, а не сидеть в душной неудобной карете! Но я не знала, умела ли бывшая хозяйка этого тела ездить верхом, да даже не знала, разрешено ли местным дамам скакать на лошади! Это раздражало и заставляло нервничать. Сколько еще таких мелочей, на которых я неосознанно могу проколоться? Сама я в юности занималась в конном клубе и знала, с какой стороны подойти к лошади. Уже потом, когда поехала учиться и начала работать, забросила это дело, но навык никуда не делся.

Развлекать меня, сидя со мной в карете, тоже никто не собирался. Одна радость: на этот раз на меня не глазело два мордоворота, и я могла устроиться поудобнее.

На обед почему-то, минуя окрестные деревни с трактирами, мы остановились на том же месте, что и вчера с Дримваном.

— В чем дело? Почему мы не остановились в трактире? — спросила я генерала, когда он открыл передо мной дверь кареты и помог выйти.

— Я вам не сказал, но когда получил сообщение от Матео, то отправил к вам в дом сообщение, в котором описал ситуацию и просил не поднимать шум. Если мы с вами сейчас заявимся в какой-нибудь трактир и вас нечаянно узнают, то сохранить инцидент с вашим исчезновением в тайне станет еще сложнее.

— Думаете, есть шанс, что о нем все-таки не узнают? — удивилась я.

— Вряд ли. Но будет лучше, если все останется на уровне слухов.

Внезапно, распихивая солдат, ко мне подскочил Дримван, и встав на одно колено, ухватил меня за руку:

— Эмма, не делай ошибку! Не выходи за него замуж! Я понимаю, что повел себя не лучшим образом, но я тебя люблю! А с ним ты будешь несчастна!

Зубы эн Даркена чуть слышно скрипнули, он ухватил парня за шкирку и поднял на уровень своих глаз. Камзол врезался в шею, и парень захрипел.

— Значит так, щенок, — пророкотал мужчина ему в лицо, — ты до сих пор жив только потому, что я знаю и уважаю твоего отца. Но если и дальше будешь действовать мне на нервы, я смогу его убедить, что пара сломанных ребер пойдут тебе только на пользу. — Притянул задыхавшегося парня к себе ближе и тихо добавил: — Увижу еще раз рядом с Эммой — пеняй на себя, — и отпустил.

Дримван упал ему под ноги и закашлялся. Посмотрел на меня полным отчаяния взглядом, в котором читалось: «Я же тебе говорил, что он бешеный!», но больше не проронил ни слова. Его быстро подняли под руки и увели прочь.

Сцена была некрасивой и неприятной, но Дримван большего не заслуживал. Он решил, что вправе решать за меня, как мне жить? Пусть не жалуется, что теперь решают за него. Предыдущая хозяйка этого тела наверняка считала бы иначе, но я — не она.

Эн Даркен пристально посмотрел на меня, ожидая моей реакции. Пауза затягивалась.

— А что у нас сегодня на обед? Я проголодалась и не отказалась бы перекусить.

После секундной паузы мужчина чуть улыбнулся и ответил:

— В гостином дворе нам собрали обед. Вы не против тушеной утки?

— Только за, — я сглотнула — очень хотела есть. — А вы не против, если я немного прогуляюсь в ближайшие кустики? — попыталась я завуалировать желание сходить в туалет.

Похоже, меня поняли правильно, но настороженность во взгляде все же появилась:

— Да, конечно, только не уходите далеко.

Глава 2

Глава 2

Далеко я и не ушла.

Стоило мне скрыться в ближайшем пролеске, как прямо на меня выбежала какая-то женщина. Она запыхалась, а в ее заплаканных перепуганных глазах плескался ужас.

Неожиданно она обессиленно упала на колени, ухватила меня за юбку и взмолилась:

— Прошу, помогите! Прошу…

— А-а-а! — раздался уже мужской голос, и из-за кустов выскочил бородатый всклокоченный мужик с перекошенным от гнева лицом и топором в руках. — Убью!

Не успела я толком испугаться, как над моим плечом свистнул нож и воткнулся прямо в сердце нападавшего. Тот так и застыл в нескольких метрах от нас с занесенным над головой топором. А потом глаза его закатились, и он рухнул замертво.

Я смотрела на убитого, на женщину у своих ног, и никак не могла прийти в себя и поверить в то, что сейчас произошло.

— Эмма! — меня обняли сильные руки, и я заторможено посмотрела вверх. На меня с беспокойством смотрел генерал. — Ты как?

— Он… мертв?

— Да. Он на тебя напал.

— На меня? — растерянно переспросила я, и женщина у моих ног разрыдалась.

— Я не видел ее. Только его с занесенным топором, — спокойно ответил мужчина.

Так спокойно и уверенно, что меня понемногу начал отпускать шок, но поднялась непонятная внутренняя дрожь. И только теплые руки генерала на плечах не давали впасть в истерику и заставляли держаться.

В это время из-за деревьев медленно показалось несколько испуганных мужиков.  Их тут же обступили солдаты, и мужики изатравленно переглянулись.

— Что здесь происходит? — тихо спросил генерал, но у меня от интонаций его голоса мороз пробежал по коже.

— Так это… Убить он ее хо-хотел, — под испытующим взглядом эн Даркена, заикаясь, ответил один из мужиков. — А мы, значится, следом, чтоб того… Ну, отбить нашу знахарку, если получится.

— Что-то вы не сильно торопились ее отбивать.

— Так он же того… Совсем бешенным стал. Мог и нас покалечить. Мы думали, он выдохнется, а там мы его и повяжем. Чтоб, значится, опамятовал. Он же того… Неплохой мужик… был.

— А зачем же тогда на женщину с топором кинулся? Да еще в лесу?

— Так не в лесу! — оживился второй мужик. — Он ее от самой нашей деревни гнал. Тут, ежели через лес, недалече.

— А гнал-то зачем?

— Так жонку егойную она убила. Чтоб дите ихнее забрать.

— Ложь! — выкрикнула женщина у моих ног. — И как только язык такое говорить поворачивается?! Фет, разве я когда хоть кому-то в деревне дурное сделала?!

Мужик, названный Фетом, потупился:

— Так бабка Вэнна сказывала…

— Твоя бабка Вэнна еще не то сказывать умеет! Во всей провинции трудно найти большую сплетницу!

— Так Джиэда ж померла.

— А я тебе что, великая Лимфея, чтобы суметь всех вылечить?! Или думаешь, мне не хотелось спасти жизнь девчонке?! Ведь совсем молоденькой была. Я еще год назад говорила, что рано ей замуж! И беременеть рано! Так кто же меня послушал?! А теперь я виновата в том, что она родами померла?! Вот такие как он, — ткнула пальцем в убитого, — и вы виноваты в ее смерти, а не я!

Мужики насупились, набычились, не желая принимать правдивость ее слов:

— Да что ты такое несешь, женщина?! — пробасил третий мужик. — Женское дело — рожать! А не смогла — значит, слабая была! Мужики-то тут при чем?!

— Ах, при чем?! То есть девочку, только-только бросившую первую кровь, замуж брать и брюхатить можно, а подумать о том, что ее организм еще к такому не готов — нельзя?!

— Ах ты, стервь! — зарычал мужик, и только наличие рядом солдат с оголенными саблями сдержало его от того, чтобы броситься на женщину с кулаками.

— Молчать! — рявкнул за спиной генерал, отпустил мои плечи и помог женщине подняться. — Пойдемте к стоянке. Там все расскажете, — и снова меня приобнял, разворачивая назад.

— А как же?.. — я покосилась на убитого.

— Не беспокойся. Этим займутся мои ребята.

Глава 3

Глава 3

Женщину, начавшую понемногу приходить в себя, усадили на одно из бревен, расположенных полукругом около кострища. Повинуясь импульсу, я присела рядом и обняла ее. Признаться, я бы тоже не отказалась порыдать после всего произошедшего, но гордость и пристальный взгляд генерала, который я постоянно на себе ловила, не давали впасть в истерику.

Знахарка была еще далеко не старой, но и юной девой ее не назвать. А еще в ней чувствовалось… воспитание? Она не походила на деревенскую женщину. Все в ней — и осанка, и правильная, лишь слегка разбавленная сельским говором речь — говорило об этом. Но что я могла знать о местных нравах и том, где и как учат знахарок? В любом случае, я поставила себе мысленную зарубку. Но сейчас и меня, и генерала больше интересовали причины, приведшие к трагедии.

Женщину звали Мартиной. И по мере ее рассказа я проникалась произошедшим.

Оказалось, что убитый похоронил уже двух жен. Одна будто бы сгорела в лихорадке еще до появления в деревне Мартины, другую он избил до смерти, но сказал, что она упала с лестницы, когда лазила на чердак. Деревенским было выгодно принять такую правду, но знахарка видела характер травм и ни на минуту не поверила в историю с падением.

Разумеется, и деревенские понимали, что все не так просто, и слухи о мужике ходили нехорошие, но убитый был единственным на всю деревню хоть и плохоньким, но кузнецом.

После смерти последней жены прошло больше пяти лет — никто не хотел отдавать за него своих дочерей. Но в многодетной неблагополучной семье местного пьяницы подросла дочь. И за откуп в виде козы ему отдали ее в жены.

Мартина понимала, что этой свадьбы не избежать, и просила мужика хотя бы годик подождать с детьми. Но разве ж он ее послушал? Поначалу знахарка даже подумала, что это к лучшему — он сильно поколачивал Амату, но стоило ей забеременеть, перестал поднимать на нее руку. Видимо, сильно хотел ребенка.

А сегодня у Аматы начались роды. Бедняжка рожала больше суток, и на свет появилась вполне здоровая малышка. Вот только сама роженица этого не пережила и, несмотря на все старания знахарки, скончалась через несколько часов после родов.

В тишине, повисшей после этого рассказа, было слышно, как стрекочут в траве кузнечики и шелестит листва. Мужики, которые периодически пытались что-то вставить и сверкали глазами, понурились.

Рассказ знахарки оставил на душе тяжесть и ощущение безысходности. Ведь эта девочка не одна такая. И умирают они не на войне, не от какой-то напасти.

— Мартина, — я прокашлялась. Не ожидала, что голос так сядет. — А почему сплетничают, что ты ее убила, чтобы забрать ребенка?

Лицо женщины скривилось в невеселой улыбке.

— Я не могу иметь детей. Когда-то… — Женщина на несколько секунд ушла в себя, мотнула головой и продолжила: — Неважно. Но перед свадьбой я просила, чтобы Амату отдали мне в услужение. Я обещала научить ее знахарским премудростям. А Венна почему-то решила, что раз уж мне не досталась Амата, то я возжелала получить ее дочь. Придумала, будто я разглядела в ней какой-то колдовской дар и он передался малышке. Большей ерунды я в жизни не слышала. Знахарство — это наука о травах и врачевании. Причем здесь колдовство?! Но деревенским это объяснить крайне сложно. Да будь я и в самом деле колдуньей, меня бы храмовники уже давно сожгли на святом костре Лимы!

У меня по коже пробежали холодные мурашки. Колдуньей в этом мире быть крайне опасно, и если от Дримвана и его мамаши пойдут слухи о моей колдовской сущности, то встречи с храмовниками точно не избежать. Нет, я не колдунья и ничего такого в себе не чувствую. Но вдруг они могут как-то увидеть, что в теле Эммы другая душа?

— Кто вас, колдуний, знает, — проворчал в это время один из мужиков. — Вы и от взора самой Лимфеи спрятаться можете.

— Фет, вот от тебя не ожидала, — с укором посмотрела на него женщина. — Я же тебе всего полгода как перелом срастила, а жене твоей спину вылечила.

Мужик потупился и промолчал.

Как же у этих деревенских в головах все запущено… И как Мартине с таким отношением возвращаться в эту деревню? Ведь ее еще и в смерти этого гада могут обвинить, и самосуд устроить. А новорожденная девочка? Вдруг они и в самом деле решат, что она родилась колдуньей, и тоже захотят извести ребенка?!

Не уверена, что так и будет, но в груди защемило, а в голове проносились только паническое: нельзя этого допустить! нельзя!

Но как я могу им помочь?! Я — попаданка, ничего не знающая об этом мире, которая сама находится в очень двусмысленном положении.

Подняла глаза и встретилась взглядом с генералом. Он сидел напротив и смотрел со странным выражением темных глаз. Будто чего-то выжидал. Но чего?

А ведь если подумать, то я не простая селянка. Я аристократка. А в этом мире это что-то да значит. Да, я сама подвержена куче условностей, но эти условности дают мне и многие права.

Наверное.

И если исходить из этого, то…

— Мартина, скажи, есть ли кому позаботиться о новорожденной малышке?

Глава 4

Глава 4

— Что, сумела-таки убежать, да? И за малой пришла, как я и говорила! — подслеповато щурясь из-за соседнего забора, проскрипела сухая, скрюченная в три погибели бабка с горбом на спине. — А я говорила! Люди добрые, вы только поглядите на ентую колдунью! Она еще и девку какую-то с собой привела! Точно из своего колдовского племени, чтобы всех нас тута извести, как бедную Амату!

Чтобы не вызывать лишних пересудов, мы отправились в деревню втроем: я, Мартина и генерал.

Кузнец жил на окраине, и своим появлением мы никого переполошить не успели. Троих мужиков из-под конвоя пока тоже не выпустили, решив, что можно сделать это позже.

Зато на выходе из дома нас уже поджидали. И не только бабка. Из-за забора на нас глядела почти вся деревня.

— Ты бы, бабка, закрыла рот, — спокойно сказал вышедший следом за нами генерал. — Ты, как я посмотрю, рядом живешь. Так почему к ребенку не подошла, не помогла обиходить?

Когда мы здесь появились, с новорожденной была только худенькая девчушка лет десяти. Мартина сказала, что это сестра Аматы. Она перепеленала ребенка и накормила молоком, подоив козу кузнеца. Благо младших братьев и сестер у нее было много, и она умела справляться с детьми и хозяйством. Она бы, может, и не решилась заходить в дом кузнеца — не любил он, когда семья Аматы к ним заглядывала, — но ребенок так долго кричал, что она не выдержала и решила, что за помощь ребенку кузнец ее не поколотит.

Надо было видеть перепуганные глаза девочки, когда вместо кузнеца в дом вошли мы. Только увидев Мартину, она немного успокоилась.

Знахарка тут же осмотрела новорожденную, удостоверилась, что с ней на самом деле все в порядке, и отправила сестру Аматы за матерью и отцом. По сути, на этого ребенка права имела только семья девушки. У кузнеца родни в этой деревне не было.

— А ты кто такой, что указываешь, что мне делать, а?! — снова прищурилась старуха, силясь нас получше разглядеть. — Куда кузнеца дел?! Али думаешь, что у нас принято в чужие дома вламываться и детей забирать?

В толпе одобрительно загудели.

— А ты, бабка, приглядись повнимательнее, кому хамишь, — спокойно, очень спокойно, пророкотал генерал, и народ как-то разом затих.

Наконец, дошло, что перед ними не деревенские и даже не мещане. Но бабка, похоже, и в самом деле плохо видела и привыкла лаяться до последнего:

— И кто ж это заглянул в нашу глушь? — с иронией проскрипела она. Неужто сам наместник, али его бравый генерал к нам пожаловали?

— Надо же, разглядела, — хмыкнул генерал.

— А чего ж без свиты? Токмо с одной бабой да убивцей поганой?

— Тебя не спросил, — бросил он и свистнул так громко, что я чуть не оглохла. — Будет тебе сейчас и свита, и убийца. А тебя за ложь и подстрекательство я как представитель наместника на его землях буду сейчас судить.

Отзываясь на свист командира, за деревней раздался ответный, и на малоезженой дороге появились всадники. Лошадь одного из них тащила волокуши с убитым. Карету сюда не погнали — на такой дороге можно ось повредить. Народ, как волна, откатился от забора кузнеца и опешившей бабки.

— Как енто генерал? — в панике заозиралась бабка. — Да не может такого быть! Брешешь!

— Собака брешет да такие темные дуры, как ты, — тихо прорычал Серж, раздражаясь. — Взять ее! — приказал подоспевшим всадникам.

— Люди добрые-е-е! — завопила бабка. — Да что ж енто творится-я-я?! — и понимая, что никто не торопится ее спасать, сделал вид, что сомлела.

Но дрожащие веки ее выдавали.

Генерал нервно дернул плечом. Не нравилось ему все это, ох как не нравилось. Наверное, уже жалел, что пошел у меня на поводу и согласился помочь знахарке и малышке.

Но надо было видеть счастливые глаза Мартины, когда я ей предложила забрать малышку и приютить обеих у себя в доме. Как она сказала, о таком она не могла даже мечтать и будет растить девочку, как собственную дочь.

А в деревне новорожденной все равно жизни не будет. Даже если семья Аматы ее заберет к себе, люди навсегда приклеят к ней клеймо ведьмы.

— Отнесите старуху в ее дом. И впредь пусть думает, что говорит. Язык что помело, — недовольно бросил Серж и обратился к селянам: — А вы зачем слушаете эту юродивую? Много полезного она вашей деревне принесла?

Народ осторожно загудел, снова приближаясь к забору и спешившимся всадникам.

— Так мать старосты… — донеслось откуда-то из толпы.

Серж укоризненно покачал головой.

— Господин генерал, а что с кузнецом-то нашим? — прерывая поднявшиеся обсуждения, подобострастно кланяясь, вперед вышел мужчина. — Кто ж его того… убил?

— Я и убил. Он напал на мою невесту и поплатился за эту жизнью. — Среди людей снова поднялся гул, гораздо более сильный, чем до этого. Но генерал шума будто и не заметил и продолжил в той же спокойной манере: — Где родители Аматы и староста?

— Я староста, господин генерал, — продолжая кланяться, ответил задавший вопрос мужчина. — А вона родители погибшей, — и указал на стоявших неподалеку худую, высокую чуть сгорбленную женщину с испуганными глазами и заросшего по самые глаза клочковатой бородой плюгавого испитого мужичонку.

— Подойдите, нужно поговорить. — Все это время в сарае мычала измученная недоенная корова, и генерал не выдержал. — И займитесь кто-нибудь животиной! — развернулся к дому и тихо в сердцах добавил: — Что за народ?!

В доме без лишних сантиментов сговорились, что новорожденную передают под опеку знахарки Мартины. Генерал вручил опешившей матери Аматы золотой, и она, не веря своему счастью, тут же куда-то его спрятала и настороженно покосилась на мужа, который уже явно прикидывал количество самогона, который можно купить на эти деньги.

Конечно, по меркам города золотой — не такие великие деньги. Но здесь, в деревне, селянин мог его не увидеть и за всю жизнь.

— А как же я? Я тоже отвечаю за малышку, — сдерживая дрожь в голосе, набрался наглости староста.

— А тебе останется дом кузнеца и его хозяйство. Корову только им отдай, — глянул он на семейную чету. — У них дети. Может, хоть немного отъедятся. И продавать корову им не позволяй. Тела кузнеца и Аматы похорони честь по чести. Я пришлю человека проверить, – вздохнул и добавил: — И мать свою приструни. Я с женщинами не воюю, но так она и до плахи договориться может. Храмовника к вам что ли направить, чтобы вразумил старую?

Мужик на секунду застыл с круглыми глазами и начал кланяться еще более истово.

— Все будет сделано, господин генерал. Можете быть спокойны! А храмовника я сам привезу!

— Ну-ну, — чуть повел бровью Серж. — И молока козьего нам в дорогу дай. Малышку чем-то кормить нужно.

Словно поняв, что говорят о ней, девочка завозилась на руках стоявшей неподалеку Мартины и закряхтела.

— И пеленки! — вставила я, и все разом посмотрели на меня. — В дороге еще и пеленки понадобятся. До вечера ребенка точно несколько раз придется перепеленать, — тушуясь, пояснила я.

— Да, — задумчиво оглядывая меня, кивнул Серж, — пеленки тоже нужны. И что там еще новорожденным может пригодиться?

— Не извольте беспокоиться, все сделаем, — заверил его староста и недовольно шикнул на застывшую семейную чету, чтобы уходили с глаз долой.

По всему его виду было видно, что корову отдавать старосте очень не хочется, но кто он такой, чтобы перечить самому генералу?

Глава 5

Глава 5

Снова знакомый балдахин над головой, привычная кровать и, наконец, тишина… Но, несмотря на очень непростой день, заснуть не получалось — одолевали мысли.

Лежать в кромешной тьме не хотелось. Я встала, отдернула шторы и раскрыла окно, впуская свежий вечерний воздух. Вздохнула всей грудью. Свет луны, на которую наползали тучи, неверно осветил комнату, на стенах загуляли тени. Невольно я вернулась мыслями к нашему возвращению.

Его постарилась обставить очень тихо. Карету зашторили, большинство солдат на въезде в город отпустили, а Дримвана с охраной оставили за городскими стенами. Его судьбу будут решать наши с ним отцы. И я очень надеюсь, что они решат оторвать его от слишком ушлой мамаши и из него еще получится что-то путное.

Матео, начальник отряда наемников, которые выкрали меня из дома, а потом по дружбе сообщили о моем похищении генералу, ехал с нами, чтобы лично рассказать обо всем моему отцу. На этом настоял генерал, и я была искренне ему за это благодарна. Все-таки свои документы Эмма, а значит уже и я, выкрала из кабинета сама. И доказать, что я не хотела этого похищения, было бы сложно. Хотя это, откажись генерал от женитьбы на мне, вряд ли помогло бы сохранить мне репутацию. Но подобные признания нужны еще и для того, что уладить разногласия с отцом Дримвана и соответствующе наказать парня. Спускать такого нельзя ни ему, ни его мамаше.

После того, как отец выслушал рассказ генерала и наемника, взгляд его, обращенный в мою сторону, потеплел. Одно дело, когда его любимая дочь идет против воли родителя, и совсем другое, когда ее похищают. К тому же отец выжидающе поглядывал на генерала и явно ждал от него просьбы отдать меня ему в жены. Иначе бы зачем генерал помчался за мной в другой город, если бы не имел никаких матримониальных планов? Хотя от него можно ожидать чего угодно. И из глаз отца не уходило беспокойство.

— Иди, отдыхать, дитя мое, — он подошел ко мне и поцеловал в лоб. — Тебе пришлось многое пережить. А нам еще нужно кое-что обсудить.

Матео уже покинул кабинет, и я тоже была бы рада уйти и оставить мужчин наедине, но…

— Да, отец, но перед тем, как я вас покину, я бы хотела попросить у вас за двоих человек, которых привезла из этого вынужденного путешествия, — я опустила глаза долу, всячески демонстрируя кротость и смирение.

По прибытии я под присмотром своей служанки отправила своих гостей в кухню, чтобы их накормили и помогли устроиться отдохнуть. Но вот дальнейшую их судьбу должен был решить отец. И если он не согласится их приютить, я уже знала, к кому обращусь за помощью.

Чем дальше, тем чаще я ловила на себе собственнические взгляды генерала и женским чутьем понимала — он не откажет мне в помощи.

— О чем ты? — удивился отец, не ожидавший от меня возражений.

— О знахарке и ее новорожденной дочери. — Мужчина на это заявление недоуменно нахмурился, и я поспешила продолжить: — Отец, я чувствую ответственность за них. Это из-за меня погиб родной отец девочки, хоть он в этом и сам был виноват. Я не могла их оставить в том положении, в котором они оказались…

Отец нахмурился еще больше, снова прошел к своему столу, сел, сложил руки перед собой и строго велел:

— Рассказывай.

Я вздохнула, посмотрела на Сержа, который мне едва заметно кивнул, и рассказала, как все было. Отец после моего рассказа некоторое время молчал.

— Спасибо вам, господин эн Даркен, что защитили мою дочь, — наконец, склонил он голову, глядя на генерала. — Несомненно, само проведение привело вас в наш дом и направило на помощь моей девочке. Я перед вами в неоплатном долгу.

— Я надеюсь, что совсем скоро все наши взаимные долги станут неактуальны, —улыбнулся Серж, и в глазах отца появилось еле скрываемое облегчение, ведь такие долги между дворянами могут списать только родственные связи. — Я хотел поговорить с вами наедине и не при таких обстоятельствах, но….

Генерал встал, одернул свой черный, чуть запыленный далеко не парадный китель, церемонно поклонился мне, отцу и произнес:

— Господин эн Валеж, я прошу руки вашей дочери и обязуюсь сделать все, чтобы она была счастлива.

— Не сомневаюсь в вашем слове, генерал, — отец встал из-за стола, подошел к Сержу и тоже церемонно ему поклонился: — Я буду рад этому союзу, — и отечески улыбнулся ему и мне. — Эмма, девочка моя, подойди.

Я подошла к мужчинам, отец взял наши руки и соединил. Серж снова склонил голову, и я последовала его примеру. А потом отец провел двумя пальцами круг, благословляя нас, и, не сдержав чувств, обнял обоих.

— Да благословит ваш союз Лимфея и Лима! — Отвернулся, пряча блеск в глазах, и снова уселся за стол. — Ступай Эмма, нам еще нужно кое-что обсудить с Сержем. Я ведь могу теперь вас так называть? — с улыбкой спросил он генерала.

— Конечно, буду только рад, — поднял наши сомкнутые руки и, заглянув мне в глаза, поцеловал тыльную сторону моей ладони.

Отчего-то этот жест показался очень личным, как и пристальный взгляд его темных глаз. Сердце в груди застучало быстро-быстро, к щекам прилил румянец. Оставаться рядом с этим ходячим тестостероном и оставаться спокойной оказалось крайне сложно. Вернее, невозможно.

Что там Серж говорил насчет страсти? Кажется, с этим в наших отношениях проблем не будет.

— Эмма, — улыбаясь, привел меня в чувство отец, — тебе стоит отдохнуть и прийти в себя.

— Да, конечно. — Серж с неохотой отпустил мою руку. Я направилась к двери и только там вспомнила, что вообще-то не решила проблему. — Отец, а как же знахарка с малышкой?

— Пусть пока живут, — махнул он рукой. — Потом придумаем, куда лучше направить твою проснувшуюся тягу к благотворительности.

Я вздохнула, услышав шум за окном, и почувствовала запах озона.

Дождь.

В этом краю он шел часто, но был слабым и кратковременным, а в приграничье, где находятся земли генерала, он идет гораздо реже.

И почему у меня в голове сейчас всплыла эта информация?

Внезапно я почувствовала себя ужасно одинокой в этом новом, иногда непонятном, иногда пугавшем меня мире. Как-то разом накатили воспоминания о похищении, о страхе, который я испытала, поняв, что моей судьбой вот так просто решил распорядиться какой-то юнец. Вспомнился ужас после смерти убитого у меня на глазах бородатого мужика и нескончаемое напряжение последних дней, когда приходилось быть сильной и решительной. Нет, я привыкла к этому: быть сильной, самодостаточной, решительной. Рядом со мной не было мужчины, с которым я могла быть слабой. Но именно сейчас всего этого оказалось для меня слишком много.

Я повернулась на бок, притянула к груди колени, всхлипнула и внезапно для самой себя разрыдалась. За окном грохнул гром, занавески от поднявшегося ветра поднялась пузырем, но меня это мало волновало — я рыдала, выплакивая накопившееся напряжение.

— Что это такое?! — раздалось от двери, и в комнату быстрым шагом вошла мачеха. Она подошла к окну и быстро его закрыла. — Эмма, почему в грозу твое окно открыто?

Она подошла ближе и в осветившей комнату вспышке разглядела мое заплаканное лицо.

— Эмма, — она села со мной рядом и погладила по голове. — Ненужно так убиваться. Замужество для каждой женщины — это благо. Вот родишь своему генералу парочку ребятишек и сможешь жить в свое удовольствие.

— В с-смысле? — всхлипнула я.

— Уверена, он, как и твой отец, не станет настаивать на верности до гроба. Да и сам генерал — тот еще жеребец. Вряд ли будет хранить верность одной женщине. Сговоритесь. И будете жить, как все. Может, еще и с Дримваном своим сможешь встречаться.

— С-с кем? — Я все пыталась уложить в голове ее слова — неожиданный получился ликбез.

— С Дримваном. Я понимаю, что ты с ним сбежала, потому что думала, что будешь счастлива, а генерал помешал вашей свадьбе. Но поверь — это к лучшему!

— Да не сбегала я с Дримваном! — я высморкалась в заботливо протянутый мне платок и вытерла слезы.

Эльна посмотрела на меня всепонимающим взглядом умудренной опытом женщины:

— Эмма, ну мне-то врать ненужно. Я же помню, как сильно ты хотела выйти за него замуж.

Мне внезапно стало смешно. То есть в то, что я сбежала с Дримваном, она верит, а в то, что я по своей воле решила выйти замуж за решительного, волевого, сильного, умного, ироничного мужчину — нет? Еще думает, что я от него буду гулять с таким, как Дримван?!

— Зато я не п-помню, — запинаясь, потому что сдерживала смех, ответила я.

— Ну-ну, — снова улыбнулась женщина все той же всепонимающей улыбкой. — Ладно, я смотрю, ты успокоилась. Отдыха, — и пошла к двери.

Я крепилась до последнего, но все же не выдержала и расхохоталась.

— Бедная девочка, — посочувствовала мене у двери мачеха, чем заставила рассмеяться еще сильнее.

— Ничего, Эльна, прорвемся! — ответила я ей, снова вытирая слезы то ли смеха, то ли истерики.

Глава 6

— Не понимаю, к чему такая спешка?! — уже в который раз истерила мачеха. — Полгода — это минимальный срок для свадьбы! Минимальный! Разве вы не понимаете?! И то пойдут неприятные слухи!

Женщина всплеснула руками и, все же не выдержав, подскочила с диванчика и начала расхаживать перед собравшимися.

— Эльна, дорогая, не стоит так беспокоиться, — попытался ее утихомирить отец.

Но мачеха была возмущена до глубины души и не могла успокоиться.

— Два месяца — это нереальный срок!

— Госпожа Эльна, — вступил в беседу уже и генерал, — я не могу задерживаться дольше озвученного срока. Нет у меня полугода. Два месяца — это максимум, который я готов вам дать для подготовки свадьбы. А потом мы практически сразу отправимся в путь.

— Ну так и езжайте в свои земли! Не знаю, что у вас там «горит», но ведь вы можете вернуться сюда через год или даже полтора! Мы будем вас ждать и готовиться к свадьбе!

Генерал покосился на меня и прищурился.

А я что? Меня вполне устроила и бы годовая отсрочка. Но после того, как он спас меня от Дримвана, я не в праве пойти против его решения. По крайней мере, в том, что касалось сроков нашей свадьбы, раз уж я на нее согласилась.

— Нет, свадьба будет через два месяца, — пророкотал он.

— Да вы представляете, как это будет для всех выглядеть?! Тем более после тех слухов, которые пошли после… — мачеха осеклась и снова всплеснула руками.

Ей очень хотелось припомнить мое похищение, но она сдержалась. Не следовало о таком трепаться даже в узком кругу.

— А мне плевать, — тихо и так спокойно произнес генерал, что я поняла: он почти в бешенстве. Мужчина не привык, что ему перечат, по крайней мере не в тех вещах, по которым он уже принял однозначное решение. — Я хочу уехать из Эверета с женой. И мне плевать, как на это отреагирует свет. Или род эн Валежей не в состоянии организовать свадьбу за ЦЕЛЫХ два месяца?

Мачеха от такого тона и слов застыла на месте, как перепуганный суслик, а все остальные напряглись.

— Друг мой, ну зачем же так нервничать? — видя, что дело обретает скандальный оборот, в разговор вмешался сын наместника, который сегодня приехал вместе с генералом. Видимо, ему понравилось наше общество, и он рассчитывал на легкую необременительную беседу, но не срослось. — Думаю, госпожа Эльна имела в виду совсем не это. Она, как и мы все, просто переживает за благополучие Эммы и вашей будущей семьи. Думаю, нам всем нужно выдохнуть и немного проветрить голову перед обедом.

— Д-да, — нашлась мачеха, — сегодня стоит страшная духота. Пойду распоряжусь, чтобы на обед подали морепродукты, — и практически сбежала от пристального недовольного взгляда генера.

Да уж, не с тем она решила спорить. Это ей не отец, из которого можно вить веревки, если это, конечно, не касается его дел и репутации семьи.

— Прошу прощения за резкий тон моей жены, — начал было отец.

Но генерал его прервал:

— Господин эн Валеж, не стоит. Я понимаю, что женщины иногда слишком много внимания уделяют этикету и соблюдению приличий. Но в нашем случае ничего нарушено не будет. Я лишь выполняю волю наместника. Он выразил пожелание, чтобы я женился до своего отъезда и…

— Серж, может, не нужно понимать все так буквально? — внезапно спросил эн Гевар, бросив на меня быстрый взгляд.

Глаза генерала снова чуть сузились, но смотрел он теперь на друга:

— Геральт, и в самом деле, не провериться ли нам с тобой немного перед обедом? — наконец, спросил он. — У наших гостеприимных хозяев есть замечательный парк перед домом…

От генерала повеяло таким холодком, что я порадовалась, что смотрел он в этот момент не на меня.

— Да, парк у нас замечательный, — отец постарался немного сбить вновь возросшее напряжение. — Эмма знает самые красивые дорожки и может провести для вас экскурсию.

Что?! Вот тут отец ни разу не прав! Я не хочу быть буфером между двумя мужиками, которые хотят то ли что-то обсудить, то ли выяснить отношения! Я, конечно, понимаю его стремление не допустить конфликта будущего зятя и сына наместника, но не верю в свои дипломатические способности, когда дело касается друзей. Так что если они решат бить друг другу лица, то без свидетеля в моем лице.

— Ой, вы знаете, я еще не выбрала платье, в котором спущусь к обеду. Надеюсь, гости простят мне мою маленькую слабость и желание быть красивой, — и наивно хлопнула глазами.

Эн Гевар тут же расплылся в доброжелательной улыбке, а Серж чуть заметно хмыкнул, взять мою руку с подлокотника диванчика и, глядя мне в глаза, поцеловал пальчики.

— Конечно, моя дорогая невеста, вам я готов прощать очень многие слабости.

Прозвучало двусмысленно, но без перехода за черту приличий. Отец так и вовсе изобразил на лице умиление.

Меня же выдавали предательски заалевшие щеки. Все-таки этот мужчина действовал на меня крайне неоднозначно.

Я поспешила откланяться и вышла из гостиной.

И все же, с чего вдруг сын наместника решил намекнуть, что быстрая свадьба генерала — не совсем то, чего на самом деле хочет наместник? И почему не поговорил об этом с другом раньше? Или все же это была его личная инициатива?

Глава 7

Глава 7

«Да уж, все те же лица, все на том же месте. Прямо не комната, а шпионский пост», — мысленно иронизировала я, заметив, как парочка — генерал и сын наместника — снова решили остановиться под моим открытым окном в тени дерева.

Причем, судя по напряженной тишине, которая царило между ними, все это время они гуляли молча.

— И как это понимать? — наконец, тихо пророкотал генерал, уставившись на клумбу впереди.

— А как это выглядит? — хмыкнул эн Гевар.

— Выглядит? А мне тебе это объяснять нужно?

— Ой, да ладно тебе! Неужели ты годик подождать не можешь? Ты же не стремился к этому, а тут такая спешка. Неужели молоденькая эн Валеж так тебя зацепила?

— Геральт, мы с тобой слишком долго знакомы, чтобы я сейчас постеснялся съездить тебе по роже, — все так же тихо проговорил генерал и перевел взгляд с клумбы на друга: — Чья это инициатива?

Блондин выдохнул и перестал валять дурака:

— Не напрягайся так. Отец тут ни при чем. Считай, что это просто шутка с моей стороны.

— Шутка?

Я не видела, как изогнулась бровь генерала, но очень ярко себе это представила.

— Серж, ну в самом деле, к чему такая спешка? В высшем общества так не принято.

— В высшем обществе много чего не принято, а всего несколько дней назад мне пришлось спасать одну небезызвестную тебе особу от скоропалительного принудительного замужества.

— Ну, это да… Но это же исключение, — пожал плечами эн Гевар. — Или ты опасаешься, что на нее положит глаз кто-то еще?

— Ты бы сам почаще из ее декольте свои глаза доставал, — произнес генерал раздражённо.

— Но я не… — попытался было оправдаться мужчина, но прервал сам себя и многозначительно произнес: — Даже так…

— А что в этом удивительного? Геральт, я собираюсь сделать ее своей женой. А к своему я отношусь очень ревностно. Тебе ли этого не знать? — и раздраженно дернул плечом.

— Н-да, — блондин заложил руки за спину. — Ну а что тебе мешает остаться в Эверете хотя бы на пару месяцев дольше?

— Кому как не тебе знать, что мне пожалованы земли, на которых нужно навести порядок. Твой отец не зря отдал их мне. Кахетцы уже давно с большим интересом поглядывают в их сторону. А после смерти последнего из графов эн Лагер обстановка там и вовсе накалилась. Так что нет у меня еще пары месяцев. Иначе в собственные земли мне придется прорываться с огнем и мечом.

— Тем более! Зачем тебе тащить с собой Эмму? — генерал ответил не сразу, и блондин нарочито потрясенно спросил: — Неужели все дело в том предсказании?

— Я не верю в предсказания, — раздраженно отмахнулся от него генерал. — Здесь другое…

— Что, боишься, что твою жемчужинку снова умыкнут? Или что лечить будут и вылечат? — иронично произнес блондин, но привычного отпора не получил. — Да ладно!

— Да иди ты. Я бы на тебя посмотрел, если бы ты с ней раньше общался. Но дело все равно не только в этом… — Генерал снова помолчал, а потом вздохнул. — Я не привык в себе копаться и сомневаться в собственных решениях. А решение я принял, так что советую больше на отсрочку свадьбы не намекать.

Мужчины снова замолчали, и блондин внезапно хохотнул:

— Эх, все-таки придется мне придумывать себе срочные дела за пределами Эверета.

— С чего вдруг? — пророкотал генерал, а я в который раз отметила, что слушала бы его голос и слушала.

— Моя мать спит и видит, как меня женить. Ты был последним, кем я мог более-менее прикрываться. Думаешь, почему я из-за твоей свадьбы напрягся? — Геральт почесал затылок. — Ты же общался с самыми перспективными невестами Эверета. Мог бы и войти в мое положение. И вообще, знал бы раньше, что в семействе эн Валеж есть такая вот Эмма, сам бы на ней женился!

— Ну-ну, — с заметной угрозой в голосе произнес генерал. — И после этого ты на целый год хочешь отправить меня из Эверета?

— Ты разгадал мой коварный план, — пошутил блондин, но внезапно посерьезнел. — Кстати, о Дримване. Что-то с ним решили?

— А что решать? Пойдет служить на границу. Может, там из него сделают человека.

— Его мамаша будет в ярости.

— Вот уж о чем я думаю в последнюю очередь, — хмыкнул генерал.

— Это да… Но хочу тебя предупредить, что дама она крайне мстительная. К тому же ходят слухи, что она завсегдатай местной колдуньи.

— Колдуньи? Здесь такая имеется и ее до сих пор не сожгли на очистительном костре Лимы?

— Ты же знаешь, что местные аристократки любят пощекотать себе нервы. Пусть лучше развлекаются с колдуньей, которая пока не наглела, чем придумают что-то более неприятное. И советую не забывать про родителей других невест. Насколько я знаю, некоторые из них сильно рассчитывали на союз с тобой.

— Это их проблемы, и вообще гадюшник у вас тут еще тот. И ты удивляешься, что я хочу поскорее отсюда уехать?

— Не преувеличивай. Все как и везде, — пожал плечами блондин. — Пошли в дом, а то я уже начинаю плавиться от жары.

— Ты здесь уже столько лет и до сих пор к ней не привык?

— Будто к ней можно привыкнуть…

Мужчины пошли к входу в дом, а я подумала, что не так уж плохо побыстрее отсюда уехать…

Глава 8

Глава 8

Весь первый этаж уже был забит нарядными людьми. Голова кружилась от духоты и парфюма. Я стояла в обществе матери и отца и встречала гостей. И если кто-то думает, что это совсем необременительное занятие, то он сильно ошибается. Необременительным оно было первые минут двадцать. Но когда тебе приходится стоять на месте больше часа и беспрестанно улыбаться — это не то «удовольствие», которое хочется повторить. Но ситуация требовала жертв.

Этот прием мы с мачехой подготовили за неделю в авральном режиме. Да я на подписывание одних пригласительных потратила почти день! Потом был выбор меню, цветов, украшений и прочей мелочи. И, конечно, пошив платьев! Как же, ведь «идти на столь значимое событие в старье (, которое я, к слову, ни разу не надевала) неприемлемо!» — это дословное высказывание мачехи.

Я за эту неделю вымоталась больше, чем в школе, будучи учителем и классным руководителем оравы великовозрастных оболтусов! Я уже с ужасом представляла месяцы перед свадьбой и тихо радовалась, что их будет всего два.

А сегодня предстояло объявить о нашей с генералом помолвке и очень скорой, по местным меркам, свадьбе. Конечно, о помолвке догадывались и с интересом поглядывали в сторону офицеров, среди которых прогуливался генерал, но все же официальной причиной бала был мой выход из полугодового траура после смерти моей тетушки и наставницы. Как оказалось, именно по причине этого траура Эмма до сих пор и не была представлена наместнику и не ездила по многочисленным балам.

Нет, подруги, конечно, у Эммы были, но в последние месяцы наведывались к ней редко — обсуждать им с Эммой было нечего. Вернее, она не желала слушать о прекрасных балах, где блистали другие, а не она. Неудивительно, что Эмма сильно чудила. От скуки и не такое сотворишь. Думаю, даже за Дримвана она так стремилась выйти замуж только от скуки.

Но подобное положение дел мне было только на руку.

А вот и под ручку с мужем к нам подошла мать Дримвана.

— Эмма, деточка, ты, как всегда, мила, — она улыбалась так натянуто, что даже удивительно, как ее не перекосило.

Честно говоря, я надеялась, что она сегодня не явится. Если бы не отношения между нашими главами семейств, я бы ее в жизни не пригласила.

— Спасибо, вы тоже прекрасно выглядите, — я тоже фальшиво улыбнулась.

— Да? А я думала, что по мне издалека видно, в каком я трауре, — улыбка женщины превратилась в оскал.

Да ну?! Она думала меня этим смутить? Вообще-то строить обиженку должна сейчас я.

— А у вас что, кто-то умер? — не сдержалась я, и мачеха так сильно ухватила меня за руку, что это грозило появлением синяков.

— Умер? Умер?! — повысила голос гостья, и ее ноздри возмущенно расширились. — Мой сын!..

— Ваш сын всего лишь отправляется служить своему государству. — Рядом неожиданно появился генерал и ожег женщину холодным взглядом. — Вы должны радоваться, что у него появилась такая возможность.

Женщина явно хотела ответить что-то резкое, но ее муж так сильно сжал ее предплечье, что она поморщилась от боли. И тем не менее ее злорадный взгляд, брошенный на меня напоследок, мне очень не понравился.

— Сколько же в доме эн Валежей сегодня гостей, — отвлек меня от нерадостных мыслей Серж. — Возьмите, — и протянул нам с мачехой по бокалу с соком.

Как я была ему в этот момент благодарна! Пить хотелось страшно!

— Благодарю, господин генерал.

Мужчина улыбнулся и ушел. Жаль, что у меня такой возможности не было.

Вечер проходил по стандартной программе: сначала легкая беседа под напитки, а как только все собрались, хозяева вечера появились в зале и объявили танцы. И на первый меня пригласил Серж.

Как я испугалась, когда впервые подумала о местных танцах — не передать словами! Я ведь их не знаю! Но мне снова удалось прикрыться потерей памяти и договориться только об одном обязательном танце. Он был очень похож на вальс, и проблем у меня не вызвал. Вот этот танец мы сейчас с генералом и танцевали.

— Вы сегодня особенно прекрасны, — сделал мне комплимент мужчина.

— Спасибо, — потупилась я.

И вот вроде бы и комплемент вполне стандартный, но когда его говорят таким голосом… Честное слово, в первую брачную ночь я заставлю его читать мне сонеты! И мне будет хорошо уже только от этого.

— Вы знаете, что очень мило смущаетесь?

— А вы знаете, что иметь такой тембр — преступление? — не выдержала я.

— Что?

О! Зачем я это сказала?! Наверное, чтобы увидеть выражение лица этого мужчины.

— Вы никогда не пробовали петь?

— Петь? — снова удивился мужчина. — Нет.

— Ну и хорошо.

— Вам так не нравится мой голос? — в тоне генерала прорезались недовольные нотки.

— Что вы, Серж. Я просто радуюсь, что вы не певец, иначе после сегодняшнего объявления я бы вряд ли пережила гнев и разочарование огромной армии ваших поклонниц.

Мужчина прищурился, переваривая замысловатый комплимент.

— Так вам нравится мой голос? — решил уточнить он.

— Очень, — честно ответила я и, не выдержав его взгляда, снова потупилась.

Генерал на это ничего не ответил, но до самого конца танца выглядел таким довольным, что я подумала: этому мужчине нужно делать комплименты почаще — вон как они его бодрят!

Но стоило танцу закончиться, отец остановил музыкантов и заговорил:

— Дорогие гости! Мы очень рады видеть вас здесь сегодня! И мы хотим, чтобы вы разделили с нами радость! — Мы с генералом подошли к родителям, и отец встал между нами и взял наши руки. — Мы хотим объявить о помолвке доблестного генерала нашей империи Сержа эн Даркена и моей дочери Эммы эн Валеж!

В зале раздались радостные возгласы, но всех их перекрыл громкий визгливый голос матери Дримвана:

— Чему вы радуетесь?! Разве вы не видите, что Эмма эн Валеж уже не та девушка, которую мы все знали?! Она стала колдуньей! Ее нужно сжечь на священном костре Лимы!

Глава 9

Никогда не думала, что в помещении, в котором собралось так много людей, в одночасье может стать так тихо. Взгляды собравшихся прикипели к одной-единственной персоне — ко мне. Хотя я на их месте смотрела бы на ненормальную, которая кричала, что я колдунья.

Руки отца, которыми от сжимал наши с генералом ладони, дрогнули. Но он не был бы политиком и придворным, если бы не умел держать удар. Он выпрямился еще больше и уже собрался что-то ответить, но первым успел генерал. Он демонстративно взял мою руку из рук отца, поцеловал мои чуть подрагивавшие пальцы и только после этого развернулся к зрителям и спокойно спросил своим низким неподражаемым голосом с хрипотцой:

— Госпожа эн Рунеж, я могу узнать, откуда в вашей голове родились столь дикие мысли?

И так глянул на женщину, что рука, которой она продолжала тыкать в мою сторону, словно заправская селянка, а не благородная дама, затряслась, и женщина сделала невольный шаг назад.

— Она изменилась! Резко изменилась! Я знаю! — выкрикнула она.

— Эмма не так давно была при смерти и потеряла память. Поэтому я еще раз повторяю свой вопрос: откуда в вашей голове родились столь дикие мысли?

— Я… Я знаю! Она отказала моему сыну!

— То есть вы считаете, что отказ девушки выйти замуж за вашего сына — признак того, что она колдунья? — скептически изогнул бровь генерал, и я кожей почувствовала, как изменились взгляды людей, смотревших на меня.

Всего одной фразой генерал умудрился все перевернуть, и теперь на мать Дримвана смотрели с насмешкой и недоверием, а на меня с сочувствием.

— Да! То есть нет! Но я знаю, что она колдунья!

— Вот прямо так: знаете? Тогда вы должны знать, что колдунью в другом человеке может определить только другая сильная колдунья или одна из высших жриц Лимы. Насколько я знаю, вы не жрица…

Взгляды толпы снова изменились, став настороженными и подозрительными. Ощутила это и госпожа эн Рунеж. Ее подбородки затряслись, и она начала затравленно оглядываться в поисках чьей-либо поддержки. Но даже ее муж и тот не торопился приходить ей на помощь, и по его потемневшему лицу было видно, как сильно эта ситуация по нему ударила.

— Я не колдунья! Все это знают! А она — да! Человек не может так измениться! Вызовите жрицу, она подтвердит мои слова!

— Пригласим, можете не сомневаться, но не к Эмме, а к вам.

Толпа снова загудела, одобряя это решение, но не готовая снимать с меня подозрения.

— Да, только для госпожи эн Рунеж, — вмешался в беседу отец и приобнял меня за плечи. — Эмма несколько дней назад встречалась с одной из высших жриц Лимы. И та ничего подозрительного не увидела.

— О-о-о!..

— Встречалась!..

— Так она не колдунья!..

— А эн Рунеж-то какова!..

— Сыночку ее отказали…

— Так девушку чуть не ославила…

— А ведь какая дочь у эн Валежа хорошенькая…

— Жаль, что не успели представить наместнику…

— А генерал-то каков!..

— …подсек рыбку первым…

Это и еще очень многое пронеслось по залу многочисленными шепотками. Но это волновало меня мало, потому что я испытывала огромное облегчение и благодарность Сержу. Ведь это именно он настоял, чтобы привезенные нами из неожиданного путешествия знахарка с девочкой как можно быстрее сходили в храм и пообщались с высшей жрицей.

А я? Я решилась на этот шаг после беседы с Мартиной. Очень непростой и неоднозначной беседы…

Глава 10

Огонек свечи, которую зажгла у себя в комнате Мартина, слегка подрагивал от легкого ветерка, дувшего от открытого окна. Духота к вечеру спала, и можно было насладиться прохладой.

Малышка спала в люльке, которую для нее нашли на чердаке, и сладко посапывала.

— Уже придумала, как ее назовешь? — спросила я, разглядывая маленький носик пуговкой и чуть приоткрытые губки малышки.

Мне и самой хотелось такую же! Как же мне хотелось ребеночка! Мне ведь совсем не семнадцать, а уже за тридцать. Чайлдфри, как сейчас модно говорить, я никогда не была, и родить уже очень хотелось. Хотя бы для себя. По крайней мере, именно о таком развитии событий я уже начала задумываться в своем мире. Здесь такие мысли у меня просто не успели появиться — слишком все быстро происходило, — но вот сейчас, стоя над люлькой, они снова стиснули грудь нежностью и тягучей потребностью.

— Все еще не решила, — вздохнула женщина.

— Может, как мать — Аматой? — предложила я.

— Аматой? Пожалуй, не стоит навлекать на нее судьбу матери. Лучше дать ей совсем другое имя, чтобы и жизнь у нее сложилась совсем иначе.

— Иначе… Назови ее Анной, — и внезапно вырвалось у меня.

Анна… Мое имя из родного мира, с которым мне нужно уже попрощаться. Имя из другого мира обязательно принесет малышке счастье. Я не боялась накликать на нее свою судьбу. Я словно знала, что этого не произойдет.

— Ханна… — повторила на свой манер Мартина. — А ей подходит. Так и назову, — улыбнулась, стоя рядом и разглядывая малышку, а потом поверила ко мне голову и тихо спросила: — Ханна, это ведь твое настоящее имя?

Я чуть на месте и не упала. Дыхание сбилось, голова закружилась, женщине пришлось меня придержать за локоть, чтобы я и в самом деле не сверзилась на пол.

— Откуда… — сдавленно выдавила я.

— Тише-тише, все хорошо! Я никому не скажу! — видя мою реакцию, взволнованно зашептала знахарка. — Лимфеей, Лимой и своей душой клянусь, что не скажу! — и осенила себя священным кругом. — Ты спасла мне жизнь и подарила дочь. Я тебя не предам!

Для местных эта клятва — самая страшная. Но поверила я не клятве, а тому, что видела в глазах женщины. Поверила и начала успокаиваться, хотя сердце никак не переставало молотить, как сумасшедшее.

— Не у всех колдуний есть такая способность. Но у меня есть. Может, не сразу, но я чувствую некое родство, вот и…

— Так ты и в самом деле колдунья?! — теперь мои глаза округлились от удивления.

Признаться, все это время я считала, что их не существует. Придумали такую страшилку для народа, как у нас в средние века ведьм. По крайней мере, я в этом мире не видела никакого проявления колдовства.

— Колдунья, — вздохнула женщина. — Мне этот дар передала знахарка, которая меня в свое время вылечила и приютила. И ты тоже колдунья, пусть и странная какая-то. Только потому я и решила завести с тобой этот разговор.

— Но мне никто дар не передавал!

— Нет, не передавал. У тебя другое. Ты принесла дар в это тело со своей душой. Такое бывает, но очень-очень редко. Знахарка рассказывала мне о таком. Я не сразу поняла, когда тебя увидела. Но сейчас, когда ты стояла у колыбели, ты раскрылась. Видимо, вспоминала прошлое. — Я кивнула. — Расскажешь?

— Не сейчас, — после некоторых раздумий ответила я. Хотя поделиться очень хотелось. Но одно то, что меня раскрыли, уже сбивало с толку и требовало осмысления. Слишком это произошло неожиданно. — Сейчас нужно решить другую проблему: генерал настаивает на том, чтобы ты с Ханной сходила в Храм и побеседовала с одной из жриц. И сейчас я не знаю, что делать…

— Да уж… — протянула Мартина и посмотрела на девочку. — Это будет непростой разговор… Но я знаю, как можно обмануть жриц. Да и вообще таких, как мы.

— Обмануть?

Мартина поморщилась:

— Ну не совсем обмануть, скорее отвести им глаза.

— А точно получится? — засомневалась я. Не зря ведь жрицы здесь считаются детекторами, обнаруживающими колдуний.

— Если не творить злое колдовство и не убивать при помощи своей силы — можно.

— А… Я точно колдунья? — Я потерла лоб, не представляя, что значит иметь какую-то там силу. — Я в себе ничего такого не чувствую.

— Точно. Я не знаю, почему ты ничего не чувствуешь. Может, твоя душа все еще привыкает к этому телу? Ну и колдунья ты слабенькая, как и я. Потому тебя и распознать удалось. Но я не понимаю… — внезапно осеклась она. — В прошлой жизни ты должна была знать о своем даре. Все мы рано или поздно начинаем его чувствовать.

И вот тут я поняла, что самый щекотливый момент еще не пройден. Но эта женщина и так знала обо мне слишком много, чтобы сейчас ей солгать:

— Я… Не из этого мира. У нас нет колдуний. Вообще.

Глава 11

Глава 11

Я стояла перед настоятельницей главного храма Лимы в Эверете под ее внимательным пронизывающим взглядом, и, несмотря ни на какие отводящие взгляд амулеты, мне казалось, что она видит все: и что я — душа из другого мира, и что колдунья, которых здесь почему-то очень не любят и сжигают на кострах.

И почему со мной решила поговорить сама настоятельница? Появилась в главном зале, как только мы вошли в храм. Только Мартину с малышкой на руках перехватила другая жрица. И будь причина моего прихода сюда иной, я бы восхитилась высокой статной брюнеткой с обильной сединой в волосах и тонкими чертами лица, которому морщины придавали зрелой красоты.

Я смотрела в глаза женщине и понимала, что соврать ей не смогу. А еще перед глазами проносилась наша беседа с Мартиной, которая привела меня сюда. И несмотря на расположение, светившееся в глазах настоятельницы, я теперь совершенно не была уверена, что мне стоило сюда приходить…

— Как это из другого мира? — теперь уже опешившей выглядела знахарка. Она на несколько секунд застыла с остекленевшим взглядом. — Это многое объясняет… Но разве иные миры существуют?

— Я и сама об этом не догадывалась, пока не оказалась здесь, — тихо ответила я и, предупреждая ее вопросы, добавила, не вдаваясь в подробности: — Мой мир очень похож на ваш, только колдуний в нем нет. По крайней мере, официально, хотя сказок о них много.

— Понятно… Но ты ведь была человеком?

Во взгляде знахарки внезапно появилось опасение.

— Конечно! — воскликнула я и чуть не разбудила малышку. Она дернулась во сне, но не проснулась. Я тут же зашептала: — Конечно, я была человеком. Женщиной, но немного старше.

— Понятно, — облегченно выдохнула Мартина. — Это заметно. Что старше. Может, все-таки расскажешь подробнее?

— Обязательно расскажу, — вздохнула я. — Но сейчас на это нет времени. Подготовка к балу слишком много его отнимает. Я и к тебе забежала всего на пару минут. Ты лучше расскажи, что значит быть колдуньей? Что такие, как… — Я запнулась. — Что мы можем? Мне это очень нужно знать, чтобы сохранить нашу тайну.

Да, теперь именно нашу. Поэтому я и была с Мартиной столь откровенна.

Женщина вздохнула:

— Все зелья и мази у нас получаются более сильными и действенными. Лечить мы можем лучше — наша сила сама нам в этом помогает. Очень сильные колдуньи даже могут возвращать тех, кто уже стоит на пороге Врат Лимы. Одной своей силой могут возвращать, но я о таких уже давно не слышала. Ну и так, по мелочи, — пожала плечами. — Рядом с нами всегда лучше растут травы и животные, люди болеют реже. Но у любой силы есть обратная сторона. Мы точно так же можем сделать жизнь людей вокруг нас хуже или убить. И вот таким колдуньям от взгляда жриц не скрыться.

— Прирожденные лекари, значит… А любой инструмент лекаря может как лечить, так и причинять зло.

— Хорошее сравнение, — улыбнулась знахарка. — Если бы так думали все люди…

— А гадания и предсказания будущего?

— Предсказывать и видеть будущее мы не умеем. Это удел блаженных. Таких у нас не трогают, но побаиваются. А гадать может кто угодно. Но у колдуний это, пожалуй, получается лучше.

— Понятно…

Я осознавала информацию и никак не могла в нее поверить. Хотя… Что тут такого-то? Даже в нашем мире есть люди с живительной энергетикой, рядом с которыми и дышится легче, и настроение поднимается, есть те, с кем тебе сразу комфортно, а есть с кем и разговаривать не хочется. Можно считать, что здесь это у некоторых людей чуть больше выражено. Вот только не хотелось, чтобы меня заклеймили колдуньей. Ничего хорошего это не сулит. И тем неожиданее были следующие слова Мартины:

— Эмма, тебе тоже нужно пообщаться с жрицей.

— Зачем?!

— Потому что по дому уже ходят слухи о том, что ты очень сильно изменилась и что тут не обошлось без колдовства. Не знаю, кто их распускает, но дальше будет только хуже. Нельзя допустить, чтобы подобные слухи привели к глубокому разбирательству. Тогда никакой отвод глаз не сработает.

И вот теперь, сидя напротив настоятельницы Алифеи, я понимала, что не сработал этот отвод глаз.

— Эмма, я могу вас так называть? — заговорила женщина.

— Да, конечно.

— Меня попросил с вами поговорить Серж эн Даркен. Вы ведь собираетесь выходить за него замуж?

— Да, недавно он сделала мне предложение, но объявления пока не было, — нервно ответила я, подозревая, что теперь этого объявления и не будет.

— Да… —Женщина как-то странно и почему-то грустно улыбнулась. — Скажите, что вы чувствуете к генералу?

Этот вопрос сбил меня с толку. Такого я точно не ожидала.

— Он… Он мне нравится. Он мужественный, решительный, честный. Таким мужчиной можно только восхищаться.

— И все?

Мои брови невольно взлетели вверх. Что значит «и все»? Что вообще значит этот вопрос?! Разве я обязана на него отвечать? Мое отношение к генералу — слишком личное. И, если до конца быть честной, я и сама не могла понять, что к нему чувствую. Да и стоит ли расставлять по полочкам то, что только начинало отдаваться мягким нежным теплом в душе?

Но настоятельница продолжала доброжелательно и настойчиво на меня смотреть в ожидании ответа.

— Нет, не все, — ответила я.

— Странно, — прервала повисшее молчание женщина. — Обычно девушки вашего возраста более открыты в выражении своих чувств и эмоций.

Улыбка на ее лице стала натянутой. И что-то неуловимое мелькнуло в глазах, что заставило меня произнести следующие слова:

— Если вы хотите услышать слова про любовь, то… я не знаю. Но я слишком дорожу тем, что между нами зарождается, чтобы с кем-либо этим делиться. Красивые яркие слова все равно не смогут передать эти чувства и лишь опошлят их смысл.

Женщина пристально вгляделась мне в глаза. И внезапно так тепло улыбнулась, что у меня перехватило дыхание. Какой же красавицей она была в молодости! И что могло ее заставить стать жрицей Лимы?

— Я рада, что Серж выбрал именно вас, Эмма. — Она сжала мои лежащие и сомкнутые на коленях руки и встала. — Уверена, из вас получится замечательная пара. Только не растеряйте того, что между вами уже есть.

Я тоже встала и растерянно кивнула, совершенно дезориентированная поворотом беседы и таким благословением. Я ведь чувствовала, что она все обо мне узнала! Неужели аудиенция и в самом деле закончена? Больше вопросов не будет?

Похоже на то. По крайней мере отвернувшаяся к окну настоятельница всем своим видом демонстрировала именно это.

— До свидания, — произнесла я и неуверенно направилась к двери.

Внезапно настоятельница обернулась:

— Порой богини подкидывают нам интересные ребусы. Я вижу, что вас что-то гнетет и пугает Мы, жрицы, многое видим… — Она внимательно посмотрела мне в глаза: — Но я как-то слышала интересную фразу: «Инструмент лекаря может как лечить, так и калечить». Не забывайте и вы ее. Наш выбор определяет нашу жизнь. И… мой сын только кажется жестким и холодным. Внутри него так же, как и в вас, живет любящее сердце. Помните об этом. — И снова отвернулась.

Я ошарашенно кивнула ее спине. Интересная фраза? Не может быть! Откуда?! Я же только вчера сказала что-то подобное Мартине! Не понимаю… Ничего не понимаю.

Я постояла еще пару мгновений и вышла из исповедальни.

И только тут меня настигла мысль: сын?! она — мать Сержа?! но как так?

Да уж, права настоятельница: порой богини подкидывают нам интересные ребусы.

Глава 12

Глава 12

— Эмма, мы должны это увидеть как можно скорее! — Мачеха крутилась около зеркала, поправляя прическу и ждала, когда служанка поможет мне надеть платье. Вернее, не ждала, а всячески ее подгоняла. — Таких больших караванов из Кахета не было уже очень давно! А какие у них ткани! — она мечтательно прикрыла глаза. — А сладости… Какие у них сладости! У нас такие делать не умеют.

— Говорят, у них в балаганах самые умелые и красивые танцовщицы, — вставила слово служанка Авая. — Правда, и смотреть на таких стыдно! Они танцуют в легких шароварах и повязках, прикрывающих только грудь!

— Какой ужас! Это же неприлично! — шокировано воскликнула мачеха и сделала большие глаза. — Мы должны это увидеть!

Я чуть не расхохоталась. Действительно, этот неприличный ужас обязательно нужно увидеть, чтобы потом шептаться об этом на балах и всячески осуждать, зато под покровом ночи… Так, что-то меня не туда занесло.

— А еще в прошлом году приезжали факиры. Вот где был ужас! Но так интересно! Они же изрыгали настоящий огонь! — тем временем продолжила делиться впечатлениями Авая. — Я издалека одним глазком видела и чуть не описалась от испуга!

— А я видела это из первого ряда, — как бы невзначай поделилась мачеха и чуть свысока добавила: — И ничего страшного там не было.

Они продолжали делиться впечатлениями, а мои мысли свернули немного в другое русло. Кахет… Именно с этой страной граничат новые земли моего жениха и именно о них он переживал, когда торопился со свадьбой. Интересно, какие они, эти кахетцы? По рассказам, которые мне уже посчастливилось услышать, больше всего они напоминали турок во времена Османской империи. Юг королевства Лантары, частью которого является наша провинция Эверет, имеет с Кахетом общие черты в архитектуре, но культура все же сильно отличается. Я радовалась, что здесь женщины не прячут лиц и не носят паранжу? Так вот, в Кахете все это есть. Верят кахетцы в единого бога Асама. Но и для Лимфеи с Лимой в их религии тоже есть место, но в качестве дочерей бога Асама. Детально никто мне о Кахете не рассказал, но если я выйду замуж за Сержа, то разобраться в культуре кахетцев мне придется.

— Эмма, ну сколько можно копаться?! Стоишь у зеркала, будто никогда себя не видела! Генерал уже нас заждался!

Действительно, что-то я не о том задумалась. Бросила на себя в зеркало прощальный взгляд, любуясь персиковым оттенком платья, и пошла за мачехой.

Ходить по рынку без сопровождения благородные дамы не могут, и генерал лично вызвался нас сопроводить. И я была этому рада. Прошло уже две недели после объявления о нашей свадьбе и неприятных событий, которые за этим последовали, но виделись мы с Сержем гораздо реже, чем мне хотелось.

О неприятных событиях и вспоминать не хочется. Мать Дримвана проверили и, конечно, никакой колдовской силы в ней не нашли. Но репутация эн Рунежей сильно пострадала, и глава семьи, не обращая внимания на стенания жены, отправил ее на год в монастырь проветрить голову и помолиться богиням, чтобы они вернули ей утраченный разум. И его никто за это не осудил. Как рассказала мне потом мачеха, госпожа эн Рунеж и без того случая неплохо чудила. И настало время расплаты. Но голосила женщина, когда ее отправляли в монастырь, так, будто едет на каторгу до конца дней, не забывая при этом поносить меня и все мое семейство. В общем, приятного во всей этой истории было мало.

Еще и поэтому наши немногочисленные встречи с генералом были официальными и проходили чаще всего в людных местах, на приемах и при большом скоплении людей, где проявления чувств невозможны, и мы вынуждены были вести себя примернее школьников на экзамене. Неудивительно, что самыми волнительными были минуты наших встреч и расставаний, когда он, глядя в глаза, целовал мою руку. Простой жест, а сколько в нем было скрытого смысла…

Вот и сейчас…

— Эмма… — произнес Серж умопомрачительным голосом с хрипотцой, улыбнулся, и в его глазах появилось нечто, что заставило меня порозоветь. — Рад вас видеть.

Коснулся губами моей руки, и по моему телу побежали непослушные мурашки.

Глава 13

Глава 13

Рынок Эверета встретил нас гулом и гомоном толпы. Он располагался на одной из площадей города и выплескивался многочисленными лавочками на отходящие от нее улочки.

Только тут я по-настоящему оценила любовь местных жителей к ярким краскам и нарядам. Все же рынок — это сердце города, по которому очень многое можно понять о его жителях, и в котором мне бывать еще не приходилось. Вокруг все было так пестро, что рябило в глазах. Создавалось впечатление, что таким образом люди хотели разнообразить однотонность светлых стен своего города.

На этом фоне шествовавший за нами генерал, одетый во все черное, смотрелся как нечто инородное. Но именно благодаря этому нас быстро замечали, и мы беспрепятственно шли по торговым рядам, рассматривая товары.

Караван кахетцев было видно издалека по столпотворению, которое возникло около их лотков и шатров. Но стоило нам подойти, как продавцы тут же оттесняли покупателей и приглашали нас внутрь шатров, где располагался самый ценный и интересный товар.

В одном таком шатре мачеха поплыла от разнообразия красивых тканей. И я от нее не отставала. Как можно выткать такую красоту вручную?! Это выше моего понимания!

Серж быстро устал таскаться за нами, но стоически терпел. Тем более что ему везде предлагали присесть, попить чай или прохладительные напитки и отведать сладости. В какой-то момент торговцам удалось увлечь и его, и Серж, оставив с нами одного из своих солдат, остался в оружейной лавке, поэтому на ткани мы любовались без него.

— Уважаемая госпожа, — вещала подобострастно кланявшаяся нам торговка, — посмотрите на эту ткань. Этот оттенок розового как нельзя лучше оттенит цвет вашей кожи и подчеркнет ее жемчужное сияние!

Действительно, легкая шелковая ткань была словно создана для меня! Торговка так ее расписывала, что я была уже в этом уверена. Вот только стоила ткань баснословных денег.

Рядом точно другой торговец обрабатывал мачеху, и мы с ней одинаково завороженно рассматривали весь ассортимент. Но внезапные вопросы вывели меня из созерцательного транса и насторожили.

— Генералу очень повезло с красавицей-невестой! Говорят, от вашей красоты он так размяк, что даже оставил в живых своего соперника!

— Кого-кого? — сделала я удивленные глаза.

— Ну как же? Говорят, вас похитил какой-то бесчестный молодой человек, но генерал вас спас, — зашептала, чуть наклонившись ко мне, женщина.

— Глупости какие! — хмыкнула я, пожав плечом и продолжая делать вид, что меня очень привлекают ткани. — Да, был у меня слишком настойчивый поклонник, но его отец отправил его служить в армию. А генерал… Разве ему пристало связываться с юнцами?

— Госпоже нравятся мужчины постарше?

Я подняла на торговку удивленный взгляд. Мол, что это ты интересуешься такими интимными вещами? Но судя по обсуждениям, которые долетали до меня от мачехи, интимными такие вопросы никто, кроме меня, не считал.

— Ох, простите, сиятельная госпожа! Это все обычное женское любопытство! Вот смотрите, какие ткани я приготовила для самых взыскательных особ! — женщина начала рыться в рулонах, но скоро обсуждения цвета, плотности и орнаментов снова как-то незаметно перешло на разговоры о генерале. — Говорят, в последней стычке на границе генерала сильно ранили, так что он до сих не может долго держаться на лошади.

— Вот чего я в нем не заметила, так это слабости. И вообще не знала, что он был ранен, — ответила я.

Но что, если больше трех недель назад он и в самом деле страдал от раны, но все же помчался за мной в другой город? Нет, все-таки я и в самом деле не заметила, чтобы он испытывал какие-то неудобства от езды в седле. Или все же испытывал?

Я невольно обернулась в поисках Сержа, но, конечно, его не обнаружила.

— Да? — взгляд женщины тоже вильнул мне за спину, и она расплылась в еще более доброжелательной улыбке. — Видно, что он вам небезразличен. Это такая редкость в наше время. Генералу очень повезло! — Внезапно торговка понизила голос и с хитринкой в карих глазах спросила: — Интересно, а у него есть какие-нибудь слабости? Уверена, кто-кто, а вы должны были их обнаружить. Это же так… мило и интересно!

Ага, так мило! Если после этого мне кто-то скажет, что караван кахетцев не наводнен шпионами и осведомителями, я рассмеюсь ему в лицо. А ведь судя по тому, что невзначай обсуждали неподалеку мачеха и еще одна высокопоставленная посетительница, таким образом ушлые шпионы узнают очень любопытную информацию… Слабости Сержа она желает у меня узнать! Ну-ну.

Я смущенно потупилась:

— Но я же пока невеста, а не жена. Откуда мне знать?

— Самое слабое место генерала — это наша Эмма, — радостно улыбаясь, заявила подошедшая мачеха и заговорщически добавила: — Поэтому если скидки на ваши ткани порадуют ее, то они порадуют и генерала.

Рука-лицо… Улыбка на моих губах так и застыла, зато взгляд торговки стал еще более заинтересованным.

— Конечно-конечно! Как не порадовать такого человека!

— Ну что? — внезапно донесся из-за спины голос Сержа. — Вы выбрали, что хотели? — Он положил руки мне на плечи и немного их сжал.

— Да! Такой жемчужине нужна особая оправа! — тут же заговорила торговка. — Вот, смотрите…

И она начала раскладывать перед ним заинтересовавшие меня ткани, но генерал, словно в подтверждение слов мачехи, смотрел только на меня, чем вгонял в краску.

— Мы берем все, — наконец, произнес он.

Я подняла на него удивленный взгляд:

— Но…

— Моя жемчужина будет иметь только лучшую оправу, — улыбнулся он, перефразировав слова торговки.

Глаза его при этом будто сверкнули, затягивая меня в свой омут. Оторвать от него взгляд удалось с трудом. И улыбка торговки, которую я перехватила, мне не понравилась…

Глава 14

Глава 14

Довольный генерал вышагивал со мной под руку, здоровался со знакомыми и одним своим видом продолжал распугивать попрошаек и воров, которых на рынке было видимо-невидимо. Но очарование кахетского каравана, полного интересных товаров, было для меня утеряно. К тому же жара снова начала наседать на город и давала о себе знать усталость. Словно услышав мои мысли, Серж предложил:

— Дамы, возможно, нам стоит вернуться домой и продолжить прогулку ближе к вечеру, когда начнут выступать балаганы?

Мы с мачехой с удовольствием приняли это предложение. В карете я планировала поговорить с генералом о подозрительных расспросах торговки. Я не видела смысла скрывать такие сведения. Тем более от этого могла зависеть моя жизнь и жизнь Сержа.

Только по дороге поговорить не получилось. На выходе с рынка нам встретился Матео эн Харт, глава того самого отряда наемников, который меня похитил, потом сообщил об этом генералу и таким образом спас меня от нежеланного замужества. Стоило нам поздороваться, как Серж принялся зазывать наемника в свою свиту.

— Генерал, я вас искренне уважаю, но уже привык ни от кого не зависеть, — провожая нас к карете, ответил наемник.

— Ты же понимаешь, что у такой свободы есть и обратная сторона, — серьезно глядя на друга, произнес Серж. — Я зову тебя в личную гвардию. И ребят твоих заберу.

Эн Харт задумался:

— Я подумаю, Серж, обещаю. — А потом внезапно обратился ко мне: — Госпожа эн Валеж, а как поживает знахарка?

— Мартина? —я удивилась вопросу о ней. — Она с малышкой живет в доме моего отца.

— Да? — во взгляде наемника мелькнула нешуточная заинтересованность. — А с ней можно встретиться?

— Можно. Мы как раз едем домой, присоединяйтесь. Мартина будет рада вас увидеть.

Тут я не кривила душой. Во время нашего незапланированного путешествия наемник очень сильно проникся историей знахарки и малышки и всю дорогу держался рядом с ними и помогал им. А может, он проникся не историей, а самой Мартиной?

— С удовольствием ее навещу! — блеснул он глазами.

— Тогда поехали, — хмыкнул генерал и обратился к нам с мачехой: — Дамы, прошу прощения, но мне нужно кое-что обсудить с Матео, поэтому я буду сопровождать вашу карету на лошади.

Нам ничего не оставалось, кроме как кивнуть, и я решила, что поговорю с ним во время обеда. Хотя в карете это сделать было бы удобнее.

Но и во время трапезы поговорить не удалось — приехал отец с несколькими аристократами, которые воспользовались случаем, чтобы пообщаться с генералом, и разговор пришлось отложить. Это уже начало раздражать. Мне нужно было поделиться с ним такой важной информацией. Поэтому, когда генерал уже по обыкновения после обеда прогуливался в саду и остановился передохнуть в тени дерева под моим окном, я перегнулась через подоконник и позвала:

— Серж!

Заозиравшись, мужчина поднял голову и увидел меня.

— Эмма? — его брови от удивления взметнулись вверх.

— Серж, я понимаю, что это может прозвучать странно, но нам нужно поговорить. Прямо сейчас.

Он ненадолго задумался и снова огляделся:

— Мне пройти в гостиную?

Я представила, как сейчас вокруг нас снова начнется суета, набежит целая свита из дуэний. Отец тоже может захотеть поприсутствовать — он еще не уехал обратно во дворец наместника, — и раздражение захлестнуло с новой силой: опять ведь не дадут объясниться! Я, конечно, понимаю, что местные получше меня должны понимать, что кахетцы не так просты, как кажутся, но поделиться своими умозаключениями была обязана. Судя по поведению мачехи и других аристократок, это точно будет нелишним.

— Не надо в гостиную, — вздохнула я, прикидывая, как генерал воспримет предложение забраться ко мне в спальню по дереву. Точно ведь не поймет, но… В каждом мужчине жив мальчишка, как и в каждой женщине — восторженная девочка. Конечно, эти внутренние мальчишка или девчонка у каждого живут на своей глубине подсознания, но… — Серж, а забирайтесь сюда, ко мне. В ином случае нам не дадут поговорить наедине.

— Куда? — брови генерала взметнулись еще выше.

Но я заметила в уголках его губ озорную улыбку, поэтому позволила себе кокетливо улыбнуться и ответила:

— Ну, могу, конечно, и я к вам, но боюсь, что при этом мое платье и честь, пострадают так сильно, что свадебный обряд придется проводить уже сегодня. В свои способности лазить по деревьям я не верю.

— А в мои, значит, верите? — уже не скрываясь, хмыкнул мужчина.

— О, мой генерал, в вас в этом вопросе я верю гораздо больше, чем в себя, — улыбнулась я, понимая, что флиртую.

Какое же это непередаваемое чувство — флиртовать с приятным тебе мужчиной и понимать, что он тоже получает от этого удовольствие!

Серж оценил удобно расположенный для подъема к моему окну ствол дерева, расслабил узел шейного платка и, чуть сощурившись, встретился со мной взглядом и начал расстегивать китель:

— Разве я могу подвести даму, которая мне так доверяет? — хмыкнул, резко потер ладони, вскочил на лавочку, оттолкнулся, прыгнул на дерево и ловко полез по нему.

И в этот момент я поняла: зря я его позвала в свою комнату. Ой зря… Вряд ли мужчина подумал, что я и в самом деле хочу рассказать ему что-то важное. Чем таким важным вообще может поделиться будущая жена — юная пигалица? А вот пригласить для более тесного общения… Не то чтобы я была против — не девочка все же, — но точно не сейчас и не здесь. А еще я вдруг особенно остро осознала, как это могло выглядеть для мужчины, воспитанного в этом мире — он вполне мог принять мою смелость на развращенность и предположить, что ко мне в окно каждый вечер лазит чуть ли не каждый встречный поперечный!

Вот я дура! И ведь должна была подумать об этом, но нет, флиртовать мне приспичило! Забыла в каком мире нахожусь и какие здесь царят нравы!

Пока мои мысли панически метались в голове, генерал, демонстрируя отличную физическую подготовку, уже забирался в комнату. Под гнетом этих внезапно налетевших мыслей я готова была столкнуть его вниз, но взяла себя в руки и застыла перед Сержем перепуганная, с широко раскрытыми глазам и прижатыми к груди руками.

Шальная улыбка на лице мужчины начала меркнуть. Потом он прокашлялся, выпрямился, пригладил волосы и даже застегнул китель. Чуть наклонился вперед и тихо произнес:

— Эмма, дышите. Все хорошо.

Только тут я поняла, что и в самом деле перестала дышать. Сделала судорожный вдох и осознала, как глупо выгляжу. Жар бросился в лицо. Глупо, как все глупо происходит! Кажется, рядом с этим мужчиной я веду себя хуже малолетки! Захотелось, как в детстве, спрятаться под одеяло и сказать, что я в домике и что меня здесь вообще нет!

Я с силой прикусила губу, чтобы привести себя в чувство, и внезапно из груди вырвался смешок. И я еще называю себя взрослой женщиной! Возникло острое желание побиться головой о стену.

Серж настороженно улыбнулся. Боже, несчастный мужик. Кажется, я окончательно его запутала. Смех снова вырвался из груди. Абсурд ситуации зашкаливал и я, не выдержав, рассмеялась, пытаясь объясниться с мужчиной:

— Вы не поймите… хи-хи… неправильно… хи-хи… я же поговорить… хи-хи… а вы там наверное… хи-хи… надумали всякое… хи-хи… а  я дура… хи-хи… вы меня простите Серж… хи-хи… вся это ситуация… хи-хи, — я обрисовала руками нечто неопределенное, замечая, как меняется взгляд мужчины.

Странно меняется. Так странно, что смеяться перехотелось, а сердце в груди забилось сильно-сильно. А в следующее мгновение его сильные руки притянули меня к твердой мужской груди, а губы накрыли мои. Великие богини этого мира, разве бывают такие мужчины?! Как же он целуется! Какими нежными могут быть твердые мужские губы! Как сильно возбуждать чуть отросшая щетина! которая ранит нежную женскую кожу. А запах! Его запах сводит с ума и заставляет забыть обо всем на свете!

— Ммм… — я застонала и осознала, что творю. Нельзя! Ох, ну почему нельзя-то?! — Ммм…

Нет, я так долго не выдержу. И, судя по рваному дыханию Сержа, он тоже.

— Сладкая… Я же тебя съем, — хрипло сказал он, целуя так, что я окончательно повисла на его руках — ноги слушаться отказались.

Похоже, мы с ним с пол-оборота зажглись, как бенгальские огни, и теперь искрим, не в силах оторваться друг от друга.

— Госпожа, у вас что-то случилось? — внезапно раздалось где-то в другой вселенной из-за закрытой двери, а следом раздался обеспокоенный стук.

Глава 15

Глава 15

— Госпожа! Госпожа! Что у вас происходит?! — продолжала повышать голос Авая.

Что у меня происходит?! Лучший в моей жизни поцелуй происходит. Эх, генерал, ну почему тебя не было в моей прошлой жизни?

Несколько секунд я просто приходила в себя, пристроив голову у него на груди и слушая сильное биение его сердца. Наконец, поняв, что голос меня не подведет, ответила:

— Авая, все хорошо! Я просто читала книгу и вычитала несколько возмутивших меня моментов! — Отмазка так себе: когда возмущаются, так не стонут… Но ничего лучше мне в голову в этот момент не пришло. — Иди, не мешай мне отдыхать!

— Госпожа, извините, но я обязана удостовериться, что вы одна и с вами все в порядке! Хозяин меня продаст в рабство, если с вами снова что-то случится! — продолжала она ломиться в дверь и не думая понижать голос.

Такими темпами сюда скоро весь дом сбежится! И тогда дверь точно снесут с петель. А что будет, если у меня в комнате застанут генерала? Даже представить страшно. Удастся ли замять инцидент между своими? Не знаю, по крайней мере, я ни в ком из слуг не уверена. А вот в том, что у нас в доме есть осведомители других аристократических домов — уверена. Мой отец не последний человек при дворе наместника. Было бы глупо надеяться, что за его семьей не наблюдают. Так что моя репутация будет утрачена безвозвратно. Состоится ли в таком случае свадьба? Большой вопрос. Все будет зависеть от поднятого резонанса. Но проверять не хотелось.

— Серж, — прошептала я, поднимая на него обеспокоенный взгляд.

Но генерал уже и так все понял и, обернувшись, прикидывал, как побыстрее спуститься вниз. Однако этот план был неосуществим — по дорожке уже кто-то шел, и спуститься незамеченным не получилось бы.

— Шкаф? — одними губами прошептала я, но тут же сама себя одернула: — Нельзя, служанка обязательно туда заглянет за послеобеденным платьем. — Глаза лихорадочно шарили по комнате в поисках укрытия. — Под кровать!

В этот момент я была искренне рада, что здесь было принято делать кровати на высоких ножках. Под такую генерал довольно легко протиснется даже с его габаритами. Только бы он не заартачился…

Я посмотрела на Сержа не скрывая мольбы.

— Вы уверены, что нужно обязательно скрыть мое присутствие? — тихо спросил он, явно не горя желанием играть роль героя-любовника, которого в гостях у жены застал ее муж.

— Уверена, — кивнула я, не сомневаясь.

Генерал покачал головой, хмыкнул, явно думая о том, до чего докатился, но все же направился к кровати.

— Только ради вас, Эмма, — пророкотал он, уже опускаясь на пол и протискиваясь под кровать.

Я тут же поправила длинное покрывало, которое удачно свешивалось до самого пола, и почему-то подумала: «Интересно, а мы перейдем на «ты» после первой брачной ночи?» И что за глупости лезут мне в голову в такой момент?!

Резко выдохнув, прогоняя лишние мысли, я быстро себя оглядела, поправила сбившееся на груди платье, пригладила волосы и бросилась к двери. Жаль только, что не получится убрать с лица предательский румянец.

— Да иду я, иду!

Я рывком открыла дверь, от чего Авая ввалилась в комнату и чуть не сшибла меня с ног.

— Простите, госпожа, — пролепетала она, а я увидела за ее спиной столпившихся слуг.

— В чем дело? — Я постаралась выглядеть как можно более невозмутимо. — Авая, зачем ты подняла такой шум? Между прочим, я читала очень интересную книгу и еле смогла от нее оторваться.

— Да? — служанка недоверчиво заглянула мне через плечо, и я отошла, пропуская ее внутрь.

— А вы что тут забыли? — строго глянула я на любопытствующих, и они начали расходиться.

Авая тем временем пристально рассматривала комнату, подмечая детали.

— Госпожа, а где ваша книга?

— Моя книга?

— Ну да. Ту, что вы так увлеченно читали?

Как же в этот момент мне захотелось ее придушить…

Я зашарила взглядом по комнате, судорожно припоминая, не отнесла ли последнюю книгу, которую читала, обратно в семейную библиотеку. А ведь отнесла. Вчера вечером. Еще подумала, что сегодня нужно быть выбрать что-нибудь поинтересней…

Да что же за невезение такое?!

Внезапно взгляд привлекло легкое колыхание покрывала внизу кровати. Авая стояла ближе к шкафу и не могла этого видеть. Зато мне с большим трудом удалось не показать удивления, когда из-под покрывала показался небольшой томик.

В то, что генерал таскал с собой такую вещь, я не верила, да и негде ему было ее прятать, а значит он отыскал томик под кроватью. Видимо, предыдущая хозяйка этого тела когда-то уронила книгу, и ее нечаянно запнули дальше под кровать. А может, она его специально там прятала? В любом случае этот томик стал моим спасением.

— Да вот же она! — всплеснула я руками и подхватила книгу с пола. — Упала с кровати.

Пыльная. Представляю, как сейчас чувствует себя генерал. Придется устроить слугам разнос. Пусть займутся чем-то полезным, а то только и умеют, что шпионить.

Я демонстративно бухнулась на кровать и раскрыла книгу.

«Себастьян неистово сжал обнаженные бедра ополоумевшей от страсти Джаили и жадным поцелуем приник к раскрытым бутонам ее алых губ, источавших живительную влагу».

Я ненадолго подвисла. Бедра… губы… влага… Да ну! Не…

Я перелистнула к названию и еле сдержала нервный смешок: «Безумная страсть неистовой. Откровения куртизанки». Ну да. Похоже, и здесь эротику вполне себе успешно печатают и читают. Неудивительно, что книженция хранилась под кроватью и никто не настаивал на более тщательной уборке комнаты. Хорошо, что под кроватью темно — генерал вряд ли разглядел, что за томик вытолкнул на помощь своей юной невесте.

— А о чем книга? Вы так увлеклись ее чтением, что и мне стало интересно. Жаль, я читать не умею. — Авая раскрыла шкаф. — Наденете розовое или голубое платье?

— Голубое, — ответила я на автомате, думая совершенно о другом.

Вряд ли теперь удастся поговорить с генералом и рассказать ему о своих подозрениях. Как только мы останемся в комнате одни, ему нужно будет как можно быстрее удалиться — меня не оставят одну надолго. Но рассказать ему нужно! Я посмотрела на томик в своих руках и почему-то подумала, что никогда не понимала книжных героинь, которые до последнего не делились своими подозрениями с теми, кто мог им помочь, считая, что или им кажется, или они умнее других. Может, и я относилась бы к происходящему так же, если бы не чувствовала, что на кону моя жизнь, которую я уже однажды потеряла…

— Книга… — произнесла я задумчиво. — Я как раз читала сцену, в которой главная героиня отправилась на ярмарку, которую устроили торговцы из соседней страны.

— Прямо как вы сегодня, — улыбнулась Авая, рассматривая мой наряд.

— Да, похожая ситуация, — улыбнулась и я. — Так вот, она со своей… подругой выбирала ткани, а хитрая торговка все это время пыталась у нее выпытать о слабых местах ее жениха.

— Жениха?

— Да, она как раз собиралась замуж за… высокопоставленного чиновника, которого сильно не любили в той стране, откуда пришел караван, и желали ему как-то навредить.

— А какой он был?

— Чиновник? — Я замялась, понимая, что для служанки история выдумана, а вот для генерала не совсем… — Красивый, сильный, умный… В общем, очень достойный мужчина, — нервно подбирала я слова.

— А она его любила? — жадно глядя на меня спросила служанка.

— Что? — Я опешила, понимая, что ответ услышит и генерал, но также я понимала, что в описываемые приключения нужно добавить любовь, иначе Авая не поймет, что меня вообще в книге впечатлило. — Пока ни в чем таком она ему не призналась, как и он ей, но между ними полыхала такая страсть, что зажигались звезды! — перешла я на высокопарный слог прочитанных ранее романчиков, которые так любили Дримван с Эммой. Так почему-то было проще рассказывать. — Думаешь, почему меня так возмутило желание торговцев узнать подробности из их жизни?

— А героиня что, все рассказала торговке?! — широко раскрыла глаза девушка. — Кстати, как ее звали?

Я бросила короткий взгляд на книгу в руках:

— Джаиля, а его — Себастьян.

— Ооо…

— Да, так вот, героиня насторожилась, но ее… подруга все выболтала!

— Что все?

— Она так и сказала торговцу: слабое место чиновника — это сама Джаиля.

— Ооо… А подруга, наверное, сама влюблена в Себастьяна, и так захотела подставить соперницу, чтобы ее убили или похитили! — Служанка села на кровать и в ожидании продолжения уставилась на меня с горящими глазами. — Что было дальше?!

Кажется, она очень близко к сердцу приняла судьбу книжной героини, даже о платье забыла, положив его на спинку стула.

— А дальше я не успела прочитать — ты начала ломиться в комнату.

Авая расстроилась и внезапно смутилась:

— Простите, госпожа. Но я в самом деле перепугалась. Я ж не врала, когда говорила, что ваш отец продаст меня в рабство, если с вами что-то случится. А же знаю, что господин Дримван часто…

— Авая, — поторопилась я ее прервать, пока генерал не услышал лишнего, — я понимаю. Давай одеваться.

— Ой, простите! Но вы мне расскажете, что у них случилось дальше? Мне жуть как интересно! Такая интересная история! В жизни такого не бывает… — и мечтательно вздохнула.

— Ага, не бывает…

Глава 16

Глава 16

Генерал Серж эн Даркен

Ветер с моря трепал его волосы и остужал разгоряченные тело и голову. Китель, как и шейный платок-удавку, он снял и, стоя на дальнем конце пристани, наслаждался наступившей к вечеру прохладой и закатом.

Эмма… Странная загадочная девушка, о которой он в последнее время думал непозволительно много. Она удивляет его все больше, а ее невозможные голубые озера глаз снятся ему ночами, манят за собой… Будто он мальчишка какой, честное слово. А как она вспыхивает, стоит к ней прикоснуться! Это будоражит кровь так, что сдерживаться с каждым разом становится все тяжелее.

Эмма… Такое нежное имя и такой огонь внутри. В ней столько контрастов, что хочется разгадать эту девушку и… сделать своей. Как же ему хочется сделать ее своей! Во всех смыслах. А еще хочется, чтобы она ему открылась. Он всем своим нутром ощущал, что у нее есть тайна, и это будоражило еще больше.

Влюблен ли он? Вряд ли. Какая любовь в его-то годы? Влюбляются несмышленые восторженные юноши, а ему уже за тридцать перевалило — юность с ее влюбленностями давно отгремела. И если бы не наместник с его списком невест, генерал поискал бы себе в жены кого-нибудь постарше. Без этих юношеских заскоков: вы меня любите?

Страсть — вот что может связывать мужчину и женщину. И трезвый расчет. И если с первым у них с Эммой все в порядке, даже у него мозг временами отключается напрочь, то со вторым — не уверен. Не хотелось бы разочаровать девочку. Она ведь все еще верит, что главное в жизни — любовь.

Но книжки тайком читает занятные.

Мужчина усмехнулся, вспомнив, как она смутилась и мило покраснела, когда он на прощание посоветовал не сильно увлекаться безумными страстями неистовой Джаили. Хотя пусть просвещается. Ее впереди ждут еще не такие страсти. Уж он об этом позаботится.

Мужчина повел плечами, ощущая предвкушение и азарт. Он ее точно «съест» в их первую брачную ночь. Ни один сантиметр тела не оставит неисследованным.

А с этой книженцией он познакомился в одном из дамских салонов, когда курсировал по ним в поисках невесты. Невесту он нашел далеко не сразу, а вот любовницу — почти мгновенно.

Именно Азира и просветила его о последних модных тенденциях в литературе, которыми ему удалось смутить находчивую девушку. А не нужно было выбирать столь говорящие имена, может, он бы и не догадался, что за книжка хранилась под ее кроватью.

Он снова вспомнил любовницу. Горячая брюнетка неплохо скрасила ему несколько вечеров, вот только сейчас к ней совсем не тянуло. Хотя Эмма и раззадорила не на шутку. Нет, к Азире он больше не пойдет, хотя и был у нее уже давно. Кажется, как раз до потери Эммой памяти.

Если бы он знал, что женщина, которая когда-то отказалась выходить за него замуж, выбрав на тот момент более влиятельного жениха, всего через несколько лет станет так доступна, он бы отнесся к отказу спокойнее. Хотя… Азира ведь пользовалась тем самым холодным расчетом, который хочет видеть в своей семье он сам. Но хочет ли…

Генерал лишь на мгновение представил, что его Эмма, как и многие аристократки, спустя несколько лет после замужества начинает ему изменять, и у него волосы на загривке встали дыбом.

Да пошел к черту этот холодный расчет! Страсть? Да, пусть пока их связывает страсть, а там видно будет.

Главное, поскорее покинуть столицу, где Эмма подвергается стольким опасностям. Он, конечно, знал, что прибывший караван кахетцев привез с собой не только товары, но чтобы так откровенно пытаться узнать о нем информацию… Вернее, о его слабостях. А дура-Эльна походя подвергла свою падчерицу нешуточной опасности. В преднамеренность подобного поступка он не верил — Эльне просто незачем желать Эмме смерти. А вот что кахетцы теперь попробуют убить его жемчужину — не сомневался. Им выгодно его ослабить и задержать в столице.

Но не на того напали. Эмма — умница, она поймет его запрет на посещение гуляний, которые устраивают кахетцы. Нужно еще усилить контроль за ее домом и слугами… И прямо сейчас он этим и займется.

Серж снова надел китель и бросил еще один взгляд на морскую гладь.

А потом он увезет ее из этого гадюшника. В своем замке, окруженная его преданными людьми, она будет в безопасности.

Глава 17

Глава 17

В бальной зале так сильно пахло дамскими духами, что неприятно кружилась голова. Но, пожалуй, пусть лучше пахнет духами, чем потом. А танцоры уже явно вспотели и улыбались с натугой – сегодня выдался особенно душный вечер.

Я уже успела оттанцевать с Сержем несколько танцев и обмахивалась веером, жалея, что согласилась посетить этот вечер. Но после того случая, когда я довольно экстравагантным способом рассказала ему о происшедшем на ярмарке, мои передвижения по городу резко сократились, вернее, сошли на нет, и сегодняшнее приглашение на осенний бал во дворец наместника показалось очень заманчивым.

- Эмма, вам принести сока или вина? – спросил Серж, поглядывая на фуршетные столы.

- Воды! – тут же ответила я.

Хотя как раз простоя вода на балу была в дефиците. Легкое вино или сок – пожалуйста. Но ни того, ни другого мне не хотелось.

Серж улыбнулся, усадил меня на свободный диванчик и пошел за напитками. Мачеха, которая должна была находиться рядом с падчерицей, кружила в танце с каким-то гвардейцем, а отец беседовал с кем-то на другом конце зала.

Стоило Сержу скрыться из глаз, как рядом оказалась компания из трех аристократок. Юных дев-дебютанток среди них не было. Это была компания красивых зрелых женщин, знающих себе цену. И, похоже, кто-то из них хотел со мной поговорить…

Ощущения меня не подвели.

Одна из подруг, высокая знойная брюнетка, села рядом на диванчик и красиво выгнула спину, затянутую в ярко-алое платье. Две другие, обмахиваясь веерами, остались стоять рядом, делая вид, что заняты своим разговором.

- Не понимаю, что он в тебе нашел? – искоса окинув меня взглядом, наконец произнесла женщина. Невольно мои брови взлетели вверх. Не ожидала я, что дама сразу зайдет с козырей. А как же скрытые уколы и подначки? – Бледная, словно моль, глаза прозрачные, как у насекомого.

Она снова с высока меня оглядела и отвернулась, всем своим видом демонстрируя, что я рядом никто, даже не пыль под ногами. А я… Я думала, кем же она может приходиться генералу? Вряд ли ее имя было в списках претенденток на роль невесты. Да и характерный более смелый крой платья указывал на то, что она уже замужняя дама..

- Вы были его любовницей? Я правильно понимаю?  - теперь удивилась уже она, и по тому, как блеснули ее глаза и раздулись ноздри точеного носа, я поняла, что угадала. – Женой вам ему не стать, так что же вас так возмутило? Неужели он перестал к вам наведываться?

Вот теперь она повернулась ко мне всем корпусом, позабыв о разглядывании зала. И по выражению лица брюнетки я поняла, что попала в точку. Осознание того, что Серж бросил похождения на стороне, согрело душу внезапным теплом. Будь у него какая-то другая пассия, эта красотка сейчас выказывала бы свое пренебрежение ей, а не мне.

- Ты ему скоро наскучишь! – зло прошипела женщина и черты ее лица приобрели отталкивающее выражение. – Такому мужчине, как он, в постели нужен огонь, а не снулая бесцветная рыба!

Да кто она такая, чтобы вот так меня оскорблять?! Внутри поднялось негодование, захотелось хорошенько двинуть этой красотке, но я лишь еще больше выпрямила спину и мило улыбнулась:

- Такой мужчина, как Серж, сам выбирает, кто ему нужен в постели. И уверена, способен пробудить огонь в любой женщине.

- Ах ты соплячка… - прищурившись, зашипела она, но тихий оклик подруги ее прервал:

- Азира…

Мы с ней проследили за направлением сложенного веера женщины и увидели генерала с двумя бокалами воды. Он был уже неподалеку и с подозрением оглядывал нашу компанию.

- Азира, дамы, рад вас видеть на этом вечере, - дежурно улыбнулся он женщинам и подал мне бокал с водой. – Я смотрю вы познакомились и о чем-то оживленно беседуете? – он остро глянул на брюнетку, но та лишь обольстительно ему улыбнулась.

- О да! Мы с госпожой Азирой обсуждали способы разведения огня, – не стала я скрывать предмета разговора.

Бровь генерала в удивлении дернулась.

- И к чему же вы пришли?

- К тому, что некоторым мужчинам для этого не нужно даже напрягаться.

- А некоторым женщинам это сделать не помешает, - Азира продолжала улыбаться, но вот ее взгляд стал колким. – Огонь ведь может и угаснуть. Он ведь так непостоянен.

- А вот это уже будет зависеть от того, из чего его разжигают. Трухлявое дерево прогорает быстро, ничего после себя не оставляя, а благородный кедр горит долго и ярко.

Показалось, что веер, сжимаемый Азирой в одной руке, хрустнул.  В ее глазах я без труда прочла желание убивать. И, похоже, что темпераментная эверетка, презрев все правила приличия, сейчас на меня бросится.

- Дамы, обсуждение способов розжига разного рода деревяшек – очень интересная тема, - Серж дураком не был и поспешил вмешаться в назревающий конфликт. Он с угрозой в прищуренных глазах посмотрел на Азиру и протянул мне руку, на которую я тут же оперлась и встала. - Но я обещал своей невесте прогулку на свежем воздухе. В зале очень душно. Прошу нас простить, - и повел меня вокруг танцующих к ближайшему балкону.

Я выдохнула, но нервный румянец никак не хотел покидать моего лица, а еще я буквально кожей ощущала, как спину мне жжет ненавидящий взгляд Азиры.

Глава 18

Глава 18

На балконе оказалось людно — не мы одни решили подышать свежим воздухом, — но, увидев генерала, парочки начали потихоньку ретироваться, пока мы не остались одни. Да уж, грозная у генерала репутация.

Я стояла, смотрела на освещенный фонарями сад и мелкими глотками пила воду. Говорить не хотелось. Да, Серж выбрал меня и теперь точно вряд ли появится у бывшей любовницы, но осадок после этой встречи никуда не делся. Я не юная дева, мечтающая о любви до гроба, поэтому… Ой, да кому я лгу?! Мечтаю я о любви, еще как мечтаю! Но как любая взрослая женщина, которой в жизни пришлось столкнуться со всяким, отдаю себе отчет в том, что мечты сбываются далеко не всегда. И все же…

Неожиданно Серж встал позади меня и за талию слегка прижал к своей мощной груди. Кажется, простой жест, но мне почудилось в нем некое обещание, и душу окутало ощущение защищенности.

Нет, не буду думать о плохом. Да и с чего бы? Генерал непохож на мужчину, который будет умышленно причинять боль своей женщине. А если уж наши отношения не сложатся… Мы же два взрослых человека и умеем разговаривать.

Но в груди уже тлело что-то ранимое и теплое, что-то, что очень хотело довериться этому мужчине и забыть все прошлые разочарования.

Я полуобернулась, подняла голову, скользнула взглядом по волевому подбородку, острым скулам и встретилась с серьезным взглядом Сержа. Мир вокруг нас замер, казалось, в это мгновение мы смотрели друг другу не в глаза, а заглядывали прямо в душу. Никогда со мной не случалось ничего подобного, и сердце внезапно забилось с утроенной силой.

— Эмма… — сорвалось с губ Сержа, и он начал склоняться к моим губам, позабыв и о бале, и о том, что это может скомпрометировать нас обоих.

Чье-то громкое хихикание и веселые голоса прямо под балконом привели нас в чувство. Серж выдохнул, почти касаясь моих губ, прислонился лбом к моему лбу и хрипло произнес:

— Неделя. Осталась всего неделя… — и чуть ослабил хватку.

— Да… — выдохнула и я, улыбнувшись.

Развернулась в его руках и посмотрела на звездное небо. Стоять вот так, в объятиях этого мужчины, было очень приятно и так надежно, что хотелось крикнуть мирозданию: «Останови это мгновение!»

Но мироздание таких желаний не исполняет — на то оно и мгновение, чтобы заканчиваться. Но я точно знала, что оно останется в моей душе навсегда.

Наше с Сержем уединение продлилось недолго — на балкон выходили новые парочки, и мы решили вернуться.

— Честно говоря, устала от этого вечера, — призналась я, стоило нам войти в шумный зал.

— Тогда нам стоит найти вашу мачеху или отца. Предупредим их, и я отвезу вас домой.

— А это удобно? — засомневалась я.

— Вас в карете ждет служанка, в дом я не пойду. Никакого урона чести не будет.

Я кивнула и благодарно на него посмотрела.

Но если я думала, что неприятности этого вечера уже закончились, то сильно ошиблась. Не успели мы пройти и пары метров, как дорогу нам преградила целая делегация очень богато одетых кахетцев. Их одежда — длинные туники из богатой парчи, перехваченные широкими бархатными поясами, и поверх расшитые золотом и драгоценными камнями длинные тяжелые жилеты в пол — сильно отличалась от нарядов местной аристократии, и перепутать послов Кахета с кем-то другим просто невозможно.

Они прибыли в Эверет вместе с караваном и активно посещали все мероприятия высшего общества. Просто я видела их впервые.

— Господин генерал, мы рады видеть вас на этом балу, — заговорил высокий широкоплечий брюнет с темными, почти черными, миндалевидными глазами, посматривая меня с неподдельным интересом.

Красивый мужчина, даже слишком. И хорошо это знает.

— Ваше высочество принц Исмаил, не ожидал вас здесь увидеть. Вы с самого приезда практически не посещаете подобные мероприятия, — чуть склонил голову в приветствии Серж.

Похоже, не ожидал увидеть здесь принца не только он. Его Высочество и в самом деле не торопился радовать своим обществом местных аристократов. Об этом слышала даже я. Сложно не услышать, когда мачеха каждый вечер так возбужденно щебечет о прибытии в Эверет настоящего принца и возмущается, что мы никуда не ходим. А ее и рады были бы выпустить из дома, но тогда общество бы не поняло моего отсутствия рядом с ней. А так у нас была качественная отмазка — готовимся к свадьбе. Самой мачехе объяснили подобное заточение настоятельным желанием жениха оградить меня от треволнений перед свадьбой. Ослушаться она не могла и за это сильно невзлюбила генерала. Но не говорить же ей правду? Ее утешало только то, что принц тоже практически не посещал никаких мероприятий. И тут такое «счастье»! Интересно, как она могла пропустить его появление? А, нет, не пропустила. Вон, уже пробирается к нам прямо с танцпола, не обращая внимания на недовольное выражение лица своего кавалера.

— Да, я был в отъезде и знакомился с окрестностями Эверета. Я заядлый охотник, а у вас здесь встречается очень занятная дичь, — и глянул на меня, но тут же снова перевел взгляд на генерала: — Но, насколько я знаю, вы тоже нечастый гость на таких мероприятиях. А сегодня, говорят, вы прибыли сюда со своей невестой?

— Именно. Позвольте вам ее представить: графиня Эмма эн Валеж, — учтиво улыбнулся Серж, но я всей кожей ощутила, с какой неохотой он знакомил меня с этим мужчиной. — Эмма, нашу страну посетил Его Высочество принц Исмаил, третий наследник султана Кахета.

— Рада знакомству, — я присела в реверансе и вздрогнула, когда ощутила, что мужчина взял мою руку и поцеловал пальцы.

Точно знаю, что в их культуре так не принято, потому я сама ее и не протягивала.

Он на мгновение задержал мою ладонь и глянул в глаза так, что будь я и в самом деле семнадцатилетней девчонкой, точно бы расплылась у его ног влюбленной лужицей. Но в моей жизни уже был мужчина, чьи жаркие взгляды трогали меня гораздо сильнее, поэтому я ответила вполне спокойной улыбкой.

— Я давно не видел столь прекрасной девушки. Генерал, к вам в руки попала редкой красоты жемчужина. Теперь я понимаю ваше желание поскорее жениться. Я бы и сам не отказался заполучить такую красавицу в свой гарем.

От слова «гарем» меня чуть не передернуло. Нет, красавчик, я точно не собираюсь пополнять твой гарем. Ни за какие бриллианты мира.

— Согласен с вами: у меня очень красивая невеста, — сдержанно улыбнулся генерал, а я ощутила, как закаменел его локоть, на который я положила руку.

— Надеюсь, вы не будете против того, чтобы эта прекрасная жемчужина порадовала мое сердце и подарила мне хотя бы один танец? — лучезарно улыбнулся принц.

А я поняла, что генерал против, еще как против! И сейчас откажет принцу, причем в такой форме, что нарвется на международный скандал.

Ситуацию, как ни странно, спасла мачеха. Она, наконец, пробилась к нам через любопытствующих и с нарочитым беспокойством вмешалась в беседу:

— Эмма, девочка моя, ты так бледна. Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо, — улыбнулась я, скрывая облегчение. Не исключаю, что я в самом деле побледнела, представив, какой сейчас разразится скандал. — Просто устала и искала вас, чтобы сообщить о своем желании отправиться домой. Господин генерал любезно согласился меня проводить. — Посмотрела на принца и смущенно улыбнулась: — Надеюсь, Ваше Высочество простит слабой женщине ее вынужденный отказ от танца? Сегодняшний вечер выдался очень утомительным, и я бы хотела отправиться домой и отдохнуть, — и я теперь сама протянула ему руку для поцелуя.

«Ага, целуй уже, ирод, и мы пойдем от тебя подальше. А то мы так еще полчаса расшаркиваться будем!» — пронеслось в голове.

— Такой женщине, как вы, я готов прощать любые слабости, — обольстительно улыбнулся мужчина и снова поцеловал мне руку.

А я кожей ощутила, каким холодом повеяло от Сержа в сторону принца. И от того реакция генерала не укрылась. По-моему, от цепкого взгляда принца вообще ничего не укрывалось.

— Но прежде, чем вы нас покинете, прошу, представьте меня этой прекрасной женщине! — и принц окинул взглядом мою мачеху, отчего она вся зарделась.

— Эльна эн Валеж, позвольте представить вам Его Высочество принца Исмаила, третьего претендента на трон Кахета. — Серж увидел подходящего к нам отца и добавил: — А вот и господин эн Валеж. С ним, Ваше Высочество, насколько я знаю, уже знакомы. А нас прошу простить.

Вполне себе учтиво поклонился и повел меня к выходу, раскланиваясь со знакомыми. Видимо, я недооценила его выдержку. Генерал, как и любой южанин, очень эмоциональный, но хорошо умеет держать себя в руках. А мне, пожалуй, только предстоит по-настоящему его узнать.

Но сейчас я для себя твердо решила, что до свадьбы ни на какие балы больше не пойду. Тем более осталась всего неделя, которая пролетит очень быстро.

Ну его, этого принца, кахетцев в целом, бывших любовниц и шепотки за спиной. Я буду искренне рада уехать от всего этого подальше.

Глава 19

Глава 19

Несколько дней прошли тихо и мирно. В суете, конечно, но уже в привычной — мы в такой суете последние два месяца живем. И все же постоянное напряжение последних месяцев уже утомило. Никогда не думала, что так буду ждать собственную свадьбу!

А еще в груди шевелилось нехорошее предчувствие. Я к нему и так подступалась, и эдак. Успокаивала себя, что это все предсвадебный мандраж, и все же где-то глубоко внутри понимала — нет, не мандраж. А что тогда?

Не выдержав копившегося напряжения, я вечером перед сном зашла к Мартине с малышкой Ханной.

— Как же быстро она растет, — улыбнулась, рассматривая маленькие ручки и ножки девочки.

Мартина как раз ее пеленала, и Ханна забавно морщилась, хватала пеленку в маленький кулачок и тянула ее в рот. Такая забавная.

— Да, — тепло улыбнулась знахарка, отбирая у нее ткань. — Не тяни в рот всякую каку, сейчас перепеленаемся, и мамочка даст тебе молочка, — просюсюкала, ловко упаковала малышку в пеленку и сунула в рот начавшей кривиться девочки бутылочку. После этого обратила внимание на меня: — Совсем ты издергалась. Переживаешь из-за свадьбы?

— И из-за этого тоже. Кто бы не волновался? — Я выдавила из себя улыбку и поделилась своими истинными переживаниями: — У меня какое-то нехорошее предчувствие последние дни. Ничего не могу с собой поделать. И даже не представляю, откуда оно взялось. Я понимаю, что все это моя блажь и все хорошо, но…

— Предчувствие, говоришь, — нахмурившись, прервала меня Мартина. — Колдунья должна верить своим предчувствиям. Тогда, перед нашей первой встречей, я тоже чувствовала беспокойство. Будто кто толкал меня изнутри: «Опасность! Опасность! Беги!» Но я не прислушалась. Все пыталась понять, откуда ждать подвоха. Так и не поняла, пока беда не случилась. Но кто же знал, что все вот так выйдет. — Она смотрела на малышку у себя на руках и явно вспоминала нападение ее отца с топором и то, как лишь чудом избежала смерти. Ханна усиленно сопела, втягивала молоко и так забавно и сосредоточенно это делала, что смотреть на нее без улыбки было невозможно. И Мартина, несмотря на неприятные воспоминания, улыбалась. — Я ни о чем не жалею. Более того, мне повезло встретить тебя и генерала, и у меня появилась дочь. Но не будь вас — и я бы тогда отправилась на встречу с Богинями. Своим предчувствиям нужно верить! — она перевела на меня очень серьезный взгляд. — Когда случится плохое? Во время свадьбы или после? А может, до?

Она смотрела мне в глаза и словно пробуждала неведомую дремавшую во мне силу. И, плохо осознавая смысл, погружаясь в некий непонятный транс, я произнесла:

— Скоро. Очень скоро. Беда. Другая колдунья ворожит. Беда!

И я вынырнула словно из-под толщи воды, хватая ртом воздух и приходя в себя.

— Плохо, — нахмурилась Мартина и переложила наевшуюся и тут же уснувшую Ханну в люльку. — Другая колдунья… Это плохо. Очень плохо…

Зашагала по комнате из стороны в сторону, а я не могла оторвать взгляда от ее встревоженного лица в надежде, что знахарка что-то придумает. В то, что мне просто мнится опасность, я уже не верила.

— …Сегодня уже поздно. С генералом не поговоришь. Он бы сумел надавить на всех в доме, чтобы усилили меры безопасности. А то Эльна только и знает, что ноет твоему отцу, что генерал зря перестраховывается и нужно дать вам, а вернее ей, больше свободы. Неужели не понимает, как все серьезно, и не может совсем чуть-чуть потерпеть?!

— Не понимает и даже не пытается понять, — со вздохом ответила я. — Не верит она, что все может нехорошо обернуться. Считает, что генерал просто ревнивец каких поискать, и даже потихоньку мне сочувствует. — Я усмехнулась, припоминая ее выражение лица, когда Серж после недавнего бала настойчиво рекомендовал пока на такие мероприятия не ходить.

— Н-да… Ладно. Нужно будет связаться с генералом утром. Ты же сможешь? — Я кивнула, решив написать ему записку, как только проснусь. — Окно на ночь не открывай и вообще запрись. Утром служанка постучится и разбудит. А лучше пусть она спит в твоей комнате на диванчике. Если что, сумеет поднять крик. Обычно же она у тебя не ночует?

— Нет.

— Вот и хорошо. А завтра генерал с твоим отцом что-то придумают. Да и я сегодня, пожалуй, отправлюсь в кухню и приготовлю на всякий случай пару снадобий. Кухарка меня пустит, я ей застарелый радикулит вылечила.

— Спасибо, Мартина, — я встала и порывисто обняла знахарку. На душе стало чуть легче. — Может, я с тобой в кухне побуду? Заодно чему-нибудь научусь.

— Не нужно. Только переполошишь слуг, а так я все потихоньку сделаю. Иди отдыхай. Завтра у тебя трудный день.

Глава 20

Глава 20

— Госпожа, пора вставать. Скоро уже завтрак.

Я открыла глаза и сощурилась от ударившего в глаза света — Авая открыла шторы, впуская в комнату солнечный лучи.

— Как завтрак? — моргая, переспросила я.

Обычно я вставала на рассвете и успевала до завтрака сделать небольшую гимнастику, прогуляться, разобрать почту и написать письма — в основном, вежливые отказы от приглашений на балы, обеды или званые ужины, — а тут…

— А вот так. Госпожа Эльна приказала вас не будить. В последние дни вы очень нервная и сильно устаете. А вскакиваете каждый раз ни свет ни заря.

Я бы и сегодня вскочила, но вчера, погруженная в неприятные мысли и тревоги, я долго не могла уснуть, ворочалась с боку на бок. Все казалось, что сейчас кто-то залезет в окно и выкрадет меня, как уже однажды было. Успокоилась, только когда додумалась привязать к ручке окна нитку, которую обмотала вокруг вазы. Если бы кто-то потянул створку на себя, ваза бы упала и наделала шума. Аваю я предупредила, и она сделала вид, что понимает такое поведение — все-таки меня не так давно похищали, — но все равно смотрела с подозрением, будто боялась, что я схожу с ума. Эх, не скажешь же ей, что душу гложет предчувствие надвигавшейся беды, и я готова дуть на воду, лишь бы ее, беду эту, от себя отвернуть.

Но заснула я все равно далеко за полночь. Неудивительно, что утром разоспалась. Я бы и еще немного поспала, отказавшись от завтрака, но уже точно не усну.

Авая помогла мне умыться, одеться и сделала прическу.

— Пойдемте, ваш отец уже в столовой. Он будет недоволен, если вы опоздаете.

Отец и в самом деле не любил, когда кто-то опаздывал на завтрак. Обед и ужин — не столь критично. Он вообще частенько обедал и ужинал в других местах. А завтрак считал тем временем, когда вся семья собирается вместе, и раздражался, когда у него «кто-то ворует это время».

На завтрак я успела вовремя и, только садясь за стол, вспомнила, что не написала записку Сержу.

«Ничего, утром меня убивать точно не будут — не то время», — утешила я себя с иронией.

Сейчас, на свежую голову, когда я сидела в светлой столовой и общалась с обитателями дома, вчерашнее решение рассказать о плохих предчувствиях генералу показалась излишним. Вчера мы с Мартиной целую теорию заговора придумали, но дом ведь под охраной, а я сама никуда выходить из него не собираюсь. Что может случиться? Задумка с ниткой и вазой сейчас вообще показалась детской выходкой.

И все же… Откуда это выматывающее душу беспокойство? Может, попросить у Мартины что-нибудь успокаивающее?

— Все, мне пора. — Отец встал из-за стола и подождал, пока мы к нему подойдем, чтобы поцеловать в щеку.

Мой маленький братик немного приболел, и сегодня завтрак проходил без его рассказов о новых оловянных солдатиках и битвах, которые выиграли доблестные Лантарцы и в которых особенно отличилась полки Эверета и генерал эн Даркен.

— Записка от гостя, — внезапно раздался голос мажордома, и он протянул нам серебряный поднос для бумаг, на котором сиротливо лежала карточка, расписанная вензелями.

Обычно такие оставляют, чтобы засвидетельствовать свое почтение. И если хозяева дома готовы принять гостя, его зовут в дом, а если нет — мажордом от имени хозяев дарит гостю мешочек со сладостями или орехами и записку с указанием времени, когда его будут готовы принять. Или не принять.

Эльна с неудовольствием потянулась за запиской. У нас на сегодня было намечено много дел, и гости никак не вписывались в этот график.

— Неужели нельзя понять, что за два дня до свадьбы принимать гостей никто не… — Тут ее лицо вытянулось, а потом на нем появилась ошалелая улыбка: — Это принц Исмаил! Муж мой, нас почтил визитом сам принц Кахета!

Отец дикой радости супруги не разделял. Наверное, он бы предпочел одарить его сладостями и назначить другое время для встречи.

— Так рано? И почему он заранее не предупредил о визите?

— Да какая разница почему?! А рано… Наверное, знает, что днем мы будем заняты. — И уже обращаясь к слуге: — Веди его в голубую гостиную, и пусть туда принесут напитки и сладости.

Мне снова встречаться с красавчиком-принцем не хотелось. Не сейчас, когда душу терзали нехорошие предчувствия. И если бы он прислал записку заранее, я бы нашла причину остаться у себя в комнате — пусть Эльна его развлекает, раз он ей так нравится, — но сейчас был другой случай. Не падать же демонстративно в обморок?

Отец с мачехой пошли вперед, а я… завернула по дороге в розовую гостиную, подошла к секретеру в углу, достала одну из стандартных пустых карточек и быстро написала Сержу несколько строк:

«Серж, пишу вам в смятении. Меня гложут нехорошие предчувствия. Прошу вас приехать. Эмма».

Перечитала. Написала так, будто я как минимум уже при смерти. Какой бред! Что скажет на такое послание генерал? Инфантильной дурочке приснился плохой сон, и теперь он должен бежать к ней через весь город, теряя тапки? Будь я генералом, точно бы так подумала. Взяла другую карточку.

«Серж…»

— Госпожа! — раздалось от входа. — Госпожа Эльна попросила меня вас позвать. Она очень недовольна, что вы заставляете принца ждать.

— Да, сейчас, — и застрочила: «Серж, доброе утро! Буду рада, если сегодня вы составите мне компанию на обеде. Хотелось бы обсудить с вами несколько важных вопросов. Ваша Эмма».

Ваша Эмма… И почему на этот раз я решила подписаться именно так? Не знаю. Но… захотелось. Наверное, чтобы записка не выглядела такой сухой и безликой.

Невольно я улыбнулась. Вспомнились объятия Сержа, его поцелуи… Взяла исписанные карточки.

— Госпожа! — поторопила меня служанка, и я невольно вздрогнула.

— Вот! — Я подошла к выходу и протянула записку служанке. — Отправьте господину генералу.

Засунула первую записку в кармашек платья и отправилась в голубую гостиную. Уже входя в нее, зачем-то достала ее и прочла:

«Серж, доброе утро! Буду рада, если сегодня вы составите мне компанию на обеде. Хотелось бы обсудить с вами несколько важных вопросов. Ваша Эмма».

В смысле?! Это что, я ему отправила тот заполошный бред?! Обернулась, чтобы найти служанку и отобрать у нее записку, но дверь в гостиную открылась, и я увидела, что гостей у нас гораздо больше, чем ожидалось…

Глава 21

Глава 21

По теории Дарвина, человек произошел от обезьяны. И мне всегда было интересно: почему обезьяны никак не станут людьми? Ученые им все условия создают для развития, а ни одна обезьяна человеком еще так и не стала. По крайней мере, за годы известных наблюдений. Нет, иногда смотришь на какого-нибудь пьяного мужика и думаешь: ну обезьяна же! Еще немного — и опустится на одну ступеньку эволюции и докажет-таки теорию Дарвина не напрямую, а через ж… Наоборот, в общем.

Это я к чему? А к тому, что мне всегда казалось, что люди если и произошли от животных, то от разных. И не только от животных, но и от птиц, и от рыб. Очень уж многие из нас имеют в своей внешности схожие с ними черты. А иногда эти черты можно найти, только если познакомиться с человеком поближе.

Вот я сейчас смотрела на Азиру, вившуюся вокруг принца, которая по каким-то причинам оказалась сегодня в его свите, видела перед собой красивую женщину, а воспринимала ее как гиену. Будто она только и ждет, как бы попировать над хладным трупом соперницы. А пока врагиня еще жива и способна ответить ударом на удар, исподтишка кусает ее и подстраивает гадости.

Неприятно.

Мне даже на ее выпады не то что не хотелось отвечать, а было бы даже стыдно. Будто это не она несла всю эту чушь, что я завлекла генерала мнимой невинностью и делала неприличные намеки принцу, а я сама. Причем она подавала это все под таким соусом, что и придраться было не к чему. Конечно, все всё понимали, и это не добавляло атмосфере, витавшей в гостиной, доброжелательности и расслабленности. Но и выгнать нахалку, не оскорбив этим принца, было невозможно. Ну вот как ей доказать, что у меня есть множество гораздо более важных дел, чем грызться за мужчину, который мне даже не нужен?

Наверное, именно поэтому я в беседу не вступала. Молчала, думала, как мне повезло, что совсем скоро я покину местное «теплое» общество, где допустимы такие вот подколки, на которые прямо и не ответишь — не принято, — а в голову лезут совершенно неуместные мысли о теории Дарвина, обезьянах, птицах, рыбах и гиенах.

Даже смотреть на Азиру и принца не хотелось, и я рассматривала причудливый рисунок деревянной столешницы, хотя постоянно ощущала на себе жгучий взгляд его высочества. Но мачеха была во всех этих полунамеках спец и умудрялась втыкать в Азиру не менее ядовитые шпильки.

В общем, женщины развлекались как могли. Отца отвлекал беседой посол Кахета, и они, похоже, даже сумели договориться о каких-то поставках — отец выглядел очень довольным. Подруга Азиры о чем-то мило беседовала с еще одним кахетцем из свиты принца — все были при деле и неплохо проводили время.

А я ощущала себя чужеродным элементом.

— Эмма, — обратился ко мне принц. — Вы сегодня так тихи. Что-то случилось?

Но ответить я не успела — Азира посчитала возможным вмешаться в нашу беседу со «случайным» замечанием, которыми сыпала во время этого визита не переставая:

— А вы знали, что в нашем жарком климате северные рыбы быстро становятся снулыми и безынициативными и идут в руки ко всем подряд? Только цветы юга способны по-настоящему радоваться жару Лимфеи, — и с видом победительницы положила в рот виноградинку.

Я вздохнула и улыбнулась:

— Знаете, принц, чем больше я общаюсь с дамами из высшего общества, тем острее понимаю слова одного мудреца.

— Какие? — удивился мужчина, и его соболиная бровь взметнулась вверх.

— Молчание — золото.

Несколько секунд он осмысливал услышанное, а потом внезапно расхохотался:

— Эмма, а вы уверены, что хотите замуж за такого мужлана, как генерал Эверета? Поверьте, в моем гареме вам понравится гораздо больше, чем в полуразрушенной башне, куда он вас отвезет после свадьбы. В Кахете вас будут холить и лелеять, к вашим услугам будут лучшие массажистки и банщицы, вашей кожи будет касаться только самая лучшая ткань, уши и взор услаждать лучшие танцоры и факиры, а еще… — он обернулся к небольшому сундучку, с которым пришел к нам в дом и который распорядился поставить рядом с собой, откинул с него крышку и что-то достал: — Вот, это…

— Ах, неужели ваше высочество… — начало было Азира.

Но принц к ней даже не повернулся, лишь бросил через плечо:

— Закрой рот, — и снова чарующе мне улыбнулся. Я даже опешила от того, каким может быть этот мужчина, но он не дал мне додумать эту мысль: — Вот, эту сладость делают только у нас и только для двора султана.

И протянул мне искусно вырезанную деревянную коробочку, в которой лежал… шоколад! Фигурный шоколад в виде разных ракушек!

Настоящий шоколад, который я отчаялась увидеть в этом мире! И пусть кто-то скажет: тоже мне невидаль! Но в этот момент я почему-то ощутила безумный восторг! Руки сами потянулись за самой красивой шоколадной ракушкой, лежавшей прямо в середине. Казалось, ничто в мире сейчас не способно отвлечь меня от такой желанной конфеты, именно этой конфеты! Как загипнотизированная, я взяла ее в руку, откусила кусочек и зажмурилась от удовольствия. Вкусно…

Пока я наслаждалась вкусом, принц предложил испробовать заморское лакомство всем сидящим за столом, а потом внимательно вгляделся мне в глаза. Как-то слишком уж внимательно.

— Эмма, может, сейчас вы передумаете и решите отправиться со мной в Кахет? Мы уедем прямо сейчас, и я обещаю, вы не пожалеете о своем решении!

Под его странно-испытующим пристальным взглядом шоколадное наваждение схлынуло. Он что, думает, что я продамся за конфету?! Высокого же он обо мне мнения. Поэтому ответ получился довольно резким:

— Ваше угощение очень вкусное, ваше высочество, а ваш гарем, я уверена, всем хорош, но буду с вами честна: я не готова стоять в очереди в вашу спальню.

Отчего-то мужчина не торопился отвечать на мой выпад, а продолжал всматриваться мне в глаза:

— Вы уверены? — наконец, вкрадчиво спросил он. — Я предлагаю вам уехать со мной, стать моей женщиной.

Подобная настойчивость удивила, но больше всего меня обеспокоил его взгляд. Будто я должна была ответить что-то совсем иное. Он точно знал, что должна была, но я говорила не то.

— Уверена, — нахмурилась и увидела, как зло и стремительно он обернулся к Азире, которая смотрела на меня, не скрывая улыбки и торжества.

Да что здесь происходит?! В голове застучали панические молоточки, сердце забухало с утроенной силой, а потом пропустило удар, потому что в это мгновение я поняла: самое ужасное, из-за чего я переживала последние дни, что так тревожило и не давало спать по ночам, только что свершилось.

Но что?! И как?!

Взгляд упал на резную коробку, стоявшую в середине стола. Я вспомнила, как сильно меня потянуло к шоколадной конфете, как невероятно сильно мне ее захотелось, именно ту, что в середине, и никакую другую. В голове пронеслось сказанное мною же в трансе «Другая колдунья ворожит», и я тяжело сглотнула.

Принц тем временем переводил острый взгляд прищуренных глаз с меня на Азиру.

— Что вы мне дали? — осипшим голосом спросила я.

Желваки на скулах принца заиграли, крылья орлиного носа затрепетали, выдавая его напряжение.

— Азира… — он ухватил сидевшую рядом женщину за предплечье и сжал с такой силой, что она поморщилась, но улыбаться не перестала и что-то тихо зашипела ему в ухо.

Но сейчас, в минуту сильнейшего напряжения, я сумела расслышать ее слова:

— Ты сам попросил, чтобы колдунья сделала так, чтобы она стала твоей. Так вот, сегодня же генерал сам от нее откажется, и она никому не будет нужна! Ей ничего не останется, кроме как отправиться с вами в Кахет или в монастырь. А я уверена, эта хитрая тварь выберет вас. — И тут же громко, чтобы услышали все, ответила на мой вопрос: — А что тебе дали? То же самое, что и всем — попробовать конфеты, — и на ее губах появилась воистину змеиная улыбка.

Я же ощутила, как наливается жаром тело и заныло внизу живота. Я судорожно втянула ртом воздух. Это не укрылось от взгляда принца, и он сжал руку Азиры еще сильней:

— Что с ней происходит? — прошипел он сквозь зубы.

— Скоро узнаете, мой принц, — рассмеялась ему в лицо женщина. — Вам понравится. Зачем вам дети от снулой северянки?

— Эмма, что с тобой? — заметила мое состояние Эльна. — Тебе плохо?

— Да, — прохрипела я, делая усилие, чтобы не согнуться пополам от боли в животе. — Плохо. Мартину… позовите Мартину.

В этот момент в гостиную вошел слуга, хотел объявить нового гостя, но его бесцеремонно отодвинули, и в комнату быстрым шагом вошел генерал. Он увидел меня и глаза его расширились — видимо, я побелела, как полотно. По крайней мере, мне так казалось.

— Эмма! — он бросился ко мне, встал на колено и взял мою руку.

«Поздно, мой генерал. Ты не успел», — пронеслось у меня в голове.

— Серж, — уже прошептала я. — Мартина. Позови Мартину… — и, не сдержавшись, застонала, заваливаясь боком на диван, не в силах терпеть боль.

— Эмма больна?! — сквозь шум в ушах услышала я визгливый возглас Азиры. — Чем она больна?! Это не заразно?! Ваше высочество, вы обязаны сейчас же увести меня отсюда! А вдруг у нее оспа?!

Тут же вокруг загудели, загалдели, зашумели отодвигающиеся стулья, и только прохладная рука Сержа, крепко сжимавшего мои пальцы, не давала окончательно потерять самообладание.

Меня отравили. На виду у всех. Поманили зачарованной конфеткой…

Как смешно и банально. И как больно. Как же больно…

Глава 22

Генерал Серж эн Даркен

Мужчина вышагивал по комнате, в которой остались только мачеха и отец Эммы. В кармане его кителя лежала странная, полная тревоги записка девушки, и жгла ему грудь. Он не успел! Она его звала на помощь, а он не успел.

Прочитав записку, он удивился, даже подумал поначалу, что это очередные бабские уловки, но потом опомнился. Какие уловки? Зачем они Эмме, когда у них свадьба через два дня, и у нее сейчас дел столько, что вдохнуть некогда.

Он не понимал, почему женщины уделяют столько внимания свадебным приготовлениям. Неужели нельзя сделать обычный бал и не забивать себе голову всякой ерундой? Но это же женщины! Пусть занимаются своими финтифлюшками, раз им это так нужно.

И тут эта записка. У него и самого дел по горло, ведь сразу после свадьбы он с молодой женой и своими людьми тронется в путь. Но проигнорировать записку, написанную в таком тревожном тоне, он не смог. Немного задержался, чтобы раздать распоряжения, и отправился в путь.

А уже почти у самого дома Эммы его чуйка на опасность внезапно взвыла дурным голосом. Именно она не раз выручала его в самых сложных и опасных ситуациях. Невольно он пригнулся и вильнул на лошади вбок, будто прячась и пытаясь уйти от стрелы. Но на него никто не нападал, только прохожие посмотрели с опаской, а тревога внутри росла и росла. И чем ближе он подъезжал к дому, тем сильнее она становилась. Когда Серж это осознал, то понял: угроза нависла не над ним. Генерал пришпорил лошадь, а оказавшись дома у девушки, не стал ждать, когда слуга по всем правилам его представить и пригласит.

Только оказавшись в гостиной, он ощутил, как струна, натянувшаяся где-то внутри, лопнула, и понял — он опоздал. Эмма была бледна, как полотно, руки судорожно прижимались к животу, в глазах было отчаяние. А в это время рядом сидел принц Исмаил и Азира. Эта змея торжествовала, даже не скрываясь. И как он мог с ней связаться? Как мог когда-то хотеть сделать своей женой?! Не зря мать тогда сказала, что его Лима отвела от этого брака. Он тогда не поверил ей, психовал, а сейчас понимал, как мать была права.

Все это пронеслось в его голове в одно мгновение, и Серж бросился к заваливающейся на бок Эмме.

Эмма… Его девочка. Как же так?! Что с ней?!

— Серж. Мартина. Позови Мартину… — прошептала она.

И генерал, преодолевая страх за девушку, почти панику, не отпуская руки Эммы — почему-то это сейчас казалось правильным, — принялся раздавать указания прислуге. На визгливый голос Азиры и уходивших гостей даже не обратил внимания. Пусть убираются отсюда, крысы.

Мартина появилась в гостиной так быстро, что он подумал — она ждала где-то за дверью. Знахарка глянула на Эмму, и он по ее посерьезневшему лицу понял — все плохо. Женщина тут же достала из складок платья пузырек с каким-то лекарством.

— Что это?

— Универсальный антидот. Ее отравили. — Она залила скрючившейся на диване Эмме в рот лекарство и скомандовала. — Генерал, несите ее в комнату. Я сейчас…

— Детей… Она сказала, у меня не будет детей… — еле слышно прошептала Эмма, и Мартина на несколько секунд застыла, бледнея так, будто сама сейчас лишится сознания.

— В комнату, — повторила знахарка. — Несите ее в комнату, а я сейчас…

И бегом кинулась прочь.

Генерал взял застонавшую Эмму на руки и понес, прижимая к груди и не понимая, как такое могло произойти. Он всегда считал себя толстокожим, ему не раз это говорили женщины, считали его сухарем, но сейчас его сердце рвалось от осознания, что Эмма… его Эмма страдает, а он не в силах ей помочь. Кто же та сволочь, что решилась сотворить такое с юной девочкой. Кто?!

Перед глазами встали лица торжествующей Азиры и злого принца. Они. Это точно! Он втопчет их в землю, выдавит из этих уродцев жизнь по капле, он… отомстит за свою Эмму. Обязательно отомстит. Но не сейчас. Сейчас он будет рядом с ней.

А что, если у нее на самом деле теперь не будет детей? Что тогда? Если станет известно, что Эмма бесплодна, в Храме вполне могут отказать в заключении их союза. А он сам? Готов ли он сам остаться без наследников, без родных детей? Это ведь значит прервать свой род.

Мужчина посмотрел на девушку на своих руках, на светлые волосы, искаженный мукой взгляд голубых, как озера, глаз и чуть не зарычал от отчаяния в голос.

Как у кого-то поднялась рука сотворить такое?! Как?! Суки!

Пусть только выживет! Богини, пусть Эмма выживет, а там будет видно.

Глава 23

Глава 23

Генерал Серж эн Даркен

Когда он принес Эмму в комнату и уложил на постель, у девушки резко поднялся сильнейший жар. Серж чувствовал, как она горит. А когда Эмма начала метаться, словно кто-то разрывает ее изнутри, он готов был сделать что угодно! Но не знал, как ей помочь, как облегчить страдания. Серж вообще не знал, что делать в таких ситуациях, и чувствовал себя беспомощным. Единственное, что он мог, — это сидеть рядом и не отпускать ее руку. Почему-то это казалось важным, да и сама Эмма вцепилась в нее, как в последнюю надежду.

Вокруг толпились слуги, стоял растерянный отец семейства и заламывала руки мачеха.

— Может, вызвать жрицу? — внезапно пискнула она, и Серж чуть не выругался.

Как он мог забыть о матери?! Она ведь может помочь!

— Пошлите за настоятельницей храма. Скажите, что я прошу ее приехать как можно скорее, — не попросил, а приказал он.

В этот момент в дверях, наконец, появилась Мартина. Она держала в руках какой-то сундучок и выглядела крайне решительно.

— Госпожа, — она остановила взгляд на Эльне, — прикажите всем покинуть комнату. Больной нужен покой.

— А? — растерянно посмотрела на знахарку женщина, но взяла себя в руки: — Все вон!

Зеваки покинули комнату, и Мартина подошла к Эмме и окинула ее долгим оценивающим взглядом. Серж хотел встать и уступить ей место, но знахарка жестом его остановила, перевела свой пристальный взгляд уже на него и внезапно вздрогнула:

— Нет, генерал, держите ее. Организм Эммы борется, и ей нужны любые крохи силы.

Он не совсем понял, что именно она имела в виду, но это было и неважно. Главное, знахарка уверена, что он может помочь. Нужно держать ее за руку? Не вопрос!

Знахарка раскрыла свой сундучок, достала маленький пузырек с какой-то жидкостью и произнесла:

— Это зелье поможет снять боль и усыпит. Она перестанет метаться, и ее тело сохранит силы для борьбы с отравой.

Мартина зафиксировала голову Эммы и влила ей жидкость в рот. Она и в самом деле вскоре перестала метаться, но Серж продолжал чувствовать сжигавший ее жар.

Подобная демонстрация помогла отцу Эммы и Эльне проникнуться уважением к знахарке, и господин эн Валеж спросил:

— Что с ней? Вы знаете, что с ней? О какой отраве вы говорили?

— Ее отравили.

— Как?! — воскликнула Эльна. — Когда?!

— Вам виднее.

— Но она ела все то же, что и мы! — Внезапно женщина ухватилась за горло и в ужасе округлила глаза: — Я что?! Я тоже отравлена?! И тоже буду вот так метаться?!

Рядом с ней сильно побледнел отец Эммы.

— Нет, если бы вы были отравлены, то уже бы лежали, как Эмма, — успокоила ее знахарка. — Хотя, пожалуй, вам с господином эн Валежем лучше выпить успокоительную настойку и прилечь. Вы уже вызвали лекаря?

— Да, он должен приехать с минуты на минуту, — тяжело дыша, ответила Эльна.

— Это хорошо. Вот, держите, — Мартина протянула им по пузырьку с лекарством. — И идите прилягте, а мы с генералом присмотрим за Эммой.

— А она точно поправится? — спросил отец девушки, выглядевший крайне потеряно.

— Поправится. Обязательно поправится. Я сделаю все для этого! Идите же. Вам нужно отдохнуть, — натягивая на лицо улыбку, настаивала знахарка, чуть ли не подталкивая чету эн Валеж в спину.

Серж не понимал, зачем ей так нужно выпроводить их из комнаты, и ждал объяснений. И они последовали:

— Генерал, насколько я вижу, Эмму отравили колдовским снадобьем. Но если это то снадобье и тот колдовской заговор, о которых я думаю, то все происходит слишком быстро. Оно должно было действовать гораздо медленнее и не так болезненно. Я знаю, из-за чего подобное могло произойти, и если срочно не вмешаться, Эмма может умереть.

Серж хотел возмутиться: какое еще колдовство?! Но вспомнил о неудавшемся ухажёре Эммы, его мамаше и колдунье, которая ей помогала. Серж крайне редко соприкасался с мистической стороной жизни, а потому поверить в подобное вот так с ходу было сложно. Но когда Мартина сказала, что Эмма может умереть, внутренне похолодел и не сумел ничего возразить.

Не дождавшись от генерала каких-либо слов, Мартина покусала губы, глядя ему в глаза, явно на что-то решаясь:

— Подвиньтесь, мне нужно сесть рядом с Эммой. — Она уселась, положила руку на живот девушки и прикрыла глаза. — Я… тоже колдунья. — Брови генерала взлетели вверх, но он снова промолчал, потому что увидел, как от руки знахарки исходит еле заметное свечение. — Я никогда не делала людям зла. Я знаю, что вы теперь можете меня разоблачить и отправить на костер Лимы, но я слишком многим обязана Эмме, чтобы в сейчас продолжать скрывать свой дар. — На лбу Мартины появилась испарина, а свечение от руки стало интенсивнее. — В вас тоже есть крупица колдовской силы. Не спорьте, я вижу. Сейчас вы делитесь этой силой с Эммой и помогаете ей бороться. Такие мужчины, как вы, лучше чувствуют опасностью и направленную на них агрессию. Они практически не болеют, а все раны на них заживают гораздо быстрее, чем на других. Узнаете себя? — Серж узнавал, но молчал, пораженный услышанным и увиденным. Веки Мартины тем временем дрогнули, выдавая нешуточное напряжение, а по виску покатились капельки пота. — Они решили ударить по самому больному для каждой женщины. Но не учли, что… — Женщина осеклась, но потом продолжила: — Многого не учли. Я знаю, с чем столкнулась, и знаю, как с этим бороться, но эта гадость слишком сильная… Боюсь не справиться…

Глава 24

Глава 24

Генерал Серж эн Даркен

Внезапно дверь комнаты без стука открылась, и на пороге появилась высокая, статная, очень красивая, хоть уже и немолодая женщина. Она окинула всех цепким взглядом и тут же закрыла дверь перед носом любопытной прислуги и даже задвинула щеколду.

Мартина дернулась, открыла глаза, увидела приближавшуюся женщину и побледнела, как полотно, но руку не убрала, лишь свечение под ней словно выцвело, но не пропало совсем.

— Что с ней? — требовательно спросила настоятельница храма.

Мартина сглотнула и помертвевшим голосом рассказала почти то же, что и генералу, только добавила:

— Эмма уже не умрет. — Девушка и в самом деле уже дышала ровнее, а жар значительно упал. — Но если не продолжить лечение, она никогда не сможет иметь детей.

Жрица вздрогнула и перевела взгляд на Сержа. А потом внезапно скинула обувь и не чинясь залезла на постель девушки, села около нее на колени и положила руку поверх руки знахарки. Свечение вспыхнуло с новой силой, и у генерала чуть глаза на лоб не полезли. В голове пронеслись куча мыслей, взметнулись, как ил на мелководье под поступью человека, и осели. Только последняя отчетливо отпечаталась в мозгу: «Так вот от кого я унаследовал те самые крохи силы, о которых сказала знахарка…»

А потом все внезапно закончилось. Женщины убрали руки и облегченно выдохнули.

По телу Эммы прошел озноб, она повернулась на бок, подтянула колени к груди и задышала легко и ровно.

Не веря собственным глазам, Серж протянул руку и провел по волосам девушки. Только тут он обратил внимание, что они были такими мокрыми, будто она только что принимала ванну. Он оглядел ее более внимательно и понял, что и ее платье промокло насквозь.

— Не переживай, сейчас мы ей поможем, — сказала жрица слезла с постели и поманила его в дальний угол комнаты, желая поговорить.

Серж еще раз оглядел умиротворенно спящую Эмму и нерешительно отпустил ее руку. Посмотрел на уставшую осунувшуюся Мартину, которая чуть прикрыла глаза, показывая, что все в порядке и он может идти, и подошел к матери.

— Она… здорова?

Настоятельница вздохнула и ненадолго опустила взгляд.

— Почти. Зелье успело нанести вред, но с ее способностями она за год должна восстановиться, но раньше дети у вас не получатся.

— Год?

— Да. И это оптимистичный прогноз. Может повернуться по-всякому. Но она колдунья. Должна справиться.

— Колдунья? — сейчас генерал ощущал себя дураком и не понимал, как относиться ко всему услышанному.

— Да. Пока неинициированная и очень слабая. Именно таких мы чаще всего берем в храм и воспитываем из них жриц богини Лимы. Но это помогло ее организму сразу и остро отреагировать на чужое колдовство. Именно поэтому девочке было так плохо. Кодунья, заклявшая ее, довольно сильная.

— Но… — Серж хмурился, ощущая, как все в его жизни переворачивается с ног на голову. — А как же те колдуньи, которых сжигают?

— Они творят зло, используют силу богини во вред людям. Такие, как они, сделали колдуний изгоями — хороших колдуний, которые помогают людям. Им приходится прятаться и скрывать свой дар, но именно таких мы и встречаем в храме с распростертыми объятиями и спасаем. Ты же и сам знаешь, что наши жрицы — лучшие лекари. Но мы не можем себе позволить, чтобы люди узнали истинное происхождение нашей силы. Потому и применяем свой дар в основном для создания снадобий, которые продает храм.

Серж перевел взгляд на Мартину и Эмму, подумав, почему же они до сих пор не стали жрицами, если его матери известно о них. Но когда он подумал о том, что Эмма уйдет в храм и навсегда будет для него потеряна, сердце заныло.

Словно прочитав его мысли, настоятельница слабо улыбнулась:

— Мы никогда не заставляем колдуний примкнуть к нам против их воли. В храме ищут защиты, туда приходят в минуты отчаяния за спокойствием и не желают другой жизни. А они… — она тоже посмотрела на Эмму и Мартину. — Им еще рано в храм. Я бы тоже туда не ушла, будь старый король не так упорен в желании заполучить меня в свою постель. Он сделал все, чтобы твоего отца не стало, и я ни за что не стала бы его любовницей! — Лицо женщины закаменело. Воспоминания до сих пор причиняли ей боль. — И я не могла позволить, чтобы он использовал тебя, чтобы надавить на меня. Храм стал моим убежищем и спасением. И я ни о чем не жалею. А им… — она снова посмотрела на девушек. — Им еще жить в миру.

Генерал смотрел на мать, осознавая ее внезапную откровенность. А ведь поначалу он на нее злился из-за ухода, не понимал. А она не признавалась. Уже и старый король умер, а она все равно молчала. Со временем Серж принял ее выбор, но не понял. Сейчас же все встало на места.

Он перевел взгляд на Эмму.

Колдунья. Она колдунья. Как и его мать… И она как минимум год не сможет иметь детей… А сможет ли вообще? Тоже не совсем понятно. Все-таки он совсем не разбирался во всех этих колдовских штучках.

Богини. Осознать все это в одночасье оказалось не так просто.

— Сын, иди отдохни. Дальше мы справимся сами. — Мать с сочувствием погладила его по плечу. — Дальше только тебе решать, как быть и что делать. Эмма умная девочка. Уверена, она примет любое твое решение. Даже если ты не захочешь на ней жениться или решишь отложить свадьбу, пока она поправится.

Не сказать что такие мысли не проносились в голове генерала. Все-таки как прирожденный стратег он рассматривать самое разное развитие событий, но именно они бесили и вышибали почву из-под ног. Его началаодолевать мрачная неукротимая злость. Не на мать. Нет. А на обстоятельства. На уродов, которые сотворили такое с Эммой, на колдовство, которое оказалось не таким уж далеким, как он все время считал, на общественное мнение, на свои собственные внутренние установки, взращенные в нем с детства, на весь этот гребаный мир!

И чтобы не выплеснуть эту злость на ни в чем не повинных женщин, он до боли сцепил зубы и быстрым шагом вышел из комнаты. Ему нужно все обдумать и остыть.

Глава 25

Глава 25

Генерал Серж эн Даркен

Серж вылетел из комнаты и понесся вниз по ступенькам. Навстречу важно и не торопясь шествовал дородный лекарь. А зачем шествовал? Если бы не Мартина с матерью, смысла в этом невесть что возомнившем о себе жирдяе не было бы никакого. Разве что пощупать пульс у Эльны и выписать ей слабительного для прочищения мозгов!

Как же в этот момент ему хотелось хорошенько двинуть этого напыщенного идиота и вбить его высоко задранный нос ему в череп!

Краем сознания генерал все-таки понимал, что дело не в лекаре, медлительности или в обычной профессиональной толстокожести, и именно поэтому пролетел мимо и лишь зыркнул на лекаря так, что тот вздрогнул и прибавил шагу.

А ведь дело было в том, что Эмма пострадала из-за него. Эту мысль он все это время упорно от себя гнал, потому что… Да потому что, мать его, чувство вины давило на мозг и отключало здравый смысл!

Не выдержав, Серж остановился у ближайшего дерева и саданул по нему кулаком. От души. До боли и содранных костяшек. В голове немного прояснилось.

Азира и принц Исмаил. Это они отравили такую чистую, хрупкую, невероятно женственную и притягательную девушку, которую он хотел назвать своей женой. И он этого им не спустит. И плевать ему на скандал и даже войну. Он лично поведет свою армию на Кахет и сметет этих вставших на его пути подонков!

Генерал пинком открыл дверь в конюшню, и вдруг в его голове возникла другая мысль: «Хотел? Что значит хотел сделать своей женой?» Мужчина остановился около своей лошади, которую слуги отвели в конюшню, и положил руку на холку нервно косившегося на него животного.

Хотел…

А почему хотел, а не хочет? Только потому, что Эмма колдунья? Ну раньше же это ему не мешало. Да и мать его оказалась колдуньей, и ведь ничего. Он всегда считал ее идеальной женщиной, даже после того, как она ушла в храм, оставив его на попечение дяди. А сегодня и вовсе вскрылась вся подноготная этого поступка. Он мог бы и сам до этого дойти, но не захотел из-за глупой юношеской обиды, а потом жизнь его завертела так, что стало не до того.

Эмма — колдунья? Вспомнились детские страшилки о злых бестиях, смысл жизни которых сводился к тому, чтобы причинять людям зло. Вспомнились рассказы сослуживцев, ставших свидетелями того, что колдуньи иногда творили, свое собственное предвзятое отношение к ним, а если по чести, то и неверие в их существование.

Колдунья? Ну и хорошо. Перед его глазами есть замечательный пример колдуньи, которая самоотверженно защищала своего ребенка ценой собственной свободы и женского счастья, которое уж точно смогла бы найти после смерти его — Сержа — отца.

Своего ребенка… Может, дело в этом? Ему с детства внушали, что он будет главой рода эн Даркен, его продолжателем. А может, в том, что для общества главное предназначение женщины — родить ребенка, наследника? Но он давно уже плюёт на мнение общества. И все же в подкорке сидят догмы, привитые ему с детства: аристократ женится не по любви или симпатии, а чтобы продолжить свой род.

А он? Да он же плюнул на эту догму! Да, ему все-таки приглянулась та, кого ему сватали, но будь иначе — никто бы не заставил его жениться. По крайней мере, не сейчас. Может, если бы ему было бы столько же, как отцу Эммы, он бы женился на ком-то вроде Эльны, чтобы она родила ему наследника и служила эгоистичным пустоголовым украшением его гостиной.

Мужчина невесело усмехнулся.

Нет, даже в мыслях он пока к такому не готов. Но речь ведь не о ней.

Эмма… Готов ли он отказаться от этой девушки, если она останется бесплодной?

Ответ пришел сразу откуда-то из глубины его естества: нет.

Для него она уже его женщина. Та, кого он хочет, та, кого видит рядом с собой. А дети? Все будет. Колдунья его жена или нет? Пусть не сразу, но это даже к лучшему. А если нет? Ну что ж, жизнь расставит все на свои места.

Эмма — его женщина, его будущая жена. Тогда почему хотел?

Вот он и подошел к тому, что действительно его сжигало, бесило и приводило в ярость: он ее не уберег. Эмма пострадала из-за него. Она звала на помощь, а он не успел.

Серж уткнулся лбом в шею лошади и до побелевших пальцев сжал уздечку.

Простит ли Эмма когда-нибудь за это? Имеет ли он теперь моральное право претендовать на ее руку и сердце?

Вот, те вопросы, которые он от себя гнал, которые прятал за другими мыслями. Вопросы, на которые ему пришлось ответить самому себе. Он воин. Он не бегает от трудностей, но как же нелегко было осознать именно это.

Но готов ли он в таком случае отказаться от Эммы?

В голове загудело. Сейчас, в этот момент, хотелось убивать. Но он нашел в себе силы вывести лошадь из конюшни и дождаться, пока слуги откроют ворота. А потом пустился вскачь. Скачка всегда помогала прочистить голову и принять правильное решение.

Глава 26

Глава 26

Генерал Серж эн Даркен

Генерал скакал по улицам Эверета так, будто за ним неслись все твари чертогов грешников. Прохожие и конные благоразумно убирались с его пути. Какой-то торговец рассыпал овощи из тележки, кто-то его обматерил в спину, но мужчине была нужна эта скачка. Лишь когда под копыта его лошади случайно чуть не угодила какая-то женщина, он пришел в себя и остановился.

Сердце в груди стучало как сумасшедшее. Что он творит? Не иначе над ним колдунья ворожит. Давно гнев на столько сильно не брал над ним верх. Сильно же его зацепила эта история и собственное чувство беспомощности. Кажется, он все сделал для защиты Эммы: выставил дополнительную охрану, ограничил ее передвижения, распорядился проверять всех слуг и наемный персонал, но не учел, что все могут сделать так открыто. Не ожидал он, что принц Исмаил может пойти на такую подлость по отношению к женщине. Тварь!

Азира? Ведь уже больше двух месяцев к ней не заявлялся и предельно четко дал понять, что продолжения их отношений не будет. Или это ему показалось, что четко? Кто этих женщин поймет? Но пойти на такое?! Обречь юную ни в чем не повинную девушку на судьбу, которую никому не пожелаешь? Это уже за гранью. Она перешла черту, за которой простые женские интриги не дают мужчине право вмешиваться и воевать с женщиной. Теперь Азира его враг. И он будет с ней воевать. Не на поле боя, но он ее уничтожит. Эта тварь решила, что вправе вершить судьбы других? Пусть теперь не жалуется, что он решит ее судьбу.

Серж развернул лошадь и поскакал в совсем другом направлении. Гнев, сжигавший его изнутри превратился в холодную ярость.

Во дворец наместника он доскакал быстро. Да, одет генерал был не для такого случая, но сейчас это его не волновало.

- Серж? Не ожидал тебя сегодня здесь увидеть, - перехватил его в коридоре Геральт, сын наместника и его друг.

- Я тоже не ожидал сегодня здесь оказаться.

- Что случилось? – посерьезнел мужчина, разглядев, в каком друг состоянии. – Это как-то связано с тем, что несколько минут назад принц Исмаил запросил аудиенцию у моего отца?

- Даже так? – на лице Сержа появился предвкушающий злой оскал. – Что ж, я тоже хочу знать, что этот слизняк собрался сказать твоему отцу. – И решительным шагом направился в сторону приемной.

- Серж, так что все-таки случилось? – пошел с ним рядом Геральт.

- Эмму отравили.

- Что? Как?! Она жива?! – на лице блондина сменялись самые разные эмоции.

- Жива. Пусть эти выродки подавятся своим же ядом!

- Так что все-таки случилось?

- Эта сволочь, принц Исмаил, на пару с Азирой отравили Эмму. При чем какой-то колдовской гадостью. Доказать их причастность сложно, но я знаю, что это они.

Про вероятную потерю возможности родить он не стал говорить. Незачем о таком даже упоминать. Эмма станет его женой во что бы то ни стало. Даже если в этом храме их судьбы откажутся соединить, они поедут в другой. Хотя мать не должна быть против. О том, что будет, если Эмма откажется выходить за него замуж, он старался сейчас не думать. Однажды она уже согласилась, если понадобится, согласится снова.

- Ты уверен? – на всякий случай уточнил Геральт, и в полном ярости взгляде генерала прочел ответ. – Что ты собираешься делать? Муж Азиры – один из советников наместника. А с Кахетом у нас и так слишком хрупкий мир, и к войне мы не готовы. Нужен хотя бы год, чтобы подготовиться к новой военной компании. Стычки с западными качевниками слишком сильно истощили нашу армию. Ты не хуже меня это знаешь.

Генерал знал. Он много чего знал: и что армии нужен отдых, и что запасы фуража истощены и чтобы их пополнить нужно дождаться урожая, и что его собственные новые земли станут первыми, куда нападут кахетцы, и многое-многое другое. Он все это знал, но спускать принцу произошедшее не собирался.

В приемной делегации принца не оказалось. Значит, он уже в кабинете. Секретарь попытался было преградить мужчинам путь, но Геральт махнул рукой и тот не смог ослушаться.

Глава 27

Глава 27

Войдя в кабинет, Серж оглядел собравшихся, и его бровь дернулась, выдавая его недоумение. В помещении принц Исмаил и наместник были не одни и даже не в окружении свиты. Вернее, не только в ее окружении. Посередине комнаты находилось две женщины. Она из них стояла на коленях и, склонив голову, тряслась и тихо подвывала, а вторая была ему хорошо знакома. Азира в вызывающе открытом красном платье стояла с высоко поднятой головой и взирала на окружающих с видом попранной невинности.

Принц Исмаил повернул голову к вошедшим. Глаза его на миг сверкнули, но он склонился в приветствии и посмотрел в газа генерала:

— Я рад, что вы будете сейчас присутствовать. То, что сегодня произошло — чудовищно. Великий Асам тому свидетель. — Он приподнял руки вверх и посмотрел в потолок, будто обращаясь к высшим силам. — Я не хотел навредить столь прекрасной жемчужине вашего края. Такая женщина должна светить на небосводе своего мужчины и согревать его сердце и постель, а не страдать. Такую женщину хочется ласкать, а не делать ей больно. Моя ошибка лишь в том, что я доверился не тому человеку. Но я привел сюда тех, кто виновен в случившемся, — и указал на стоявших в середине комнаты женщин.

Генералу хотелось одного — свернуть принцу шею. Хотя нет, сначала дать ему в морду, а потом медленно ломать кости. По одной.

— Я могу наконец узнать, что здесь происходит? — вмешался в беседу порядком раздосадованный ситуацией и полным непониманием происходящего наместник.

Генерал зло хмыкнул, еще раз окинул представшую перед ним композицию, сел в одно из кресел и жестом предложил принцу начинать. Теперь Сержу стало интересно, как тот представит произошедшее.

Но прежде, чем приступить к рассказу, принц спросил:

— Могу я узнать, как себя чувствует госпожа эн Валеж?

Генерал посмотрел на него нечитаемым взглядом, за которым клубилась ярость:

— Не можете.

На секунду принц опустил взгляд и сжал челюсти, но потом склонил голову, признавая право генерала не отвечать на вопрос, и начал свой полный витиеватостей и сравнений рассказ.

Из его слов выходило, что принц хотел лишь немного расположить к себе неприступную красавицу Эмму эн Валеж. Азира, узнав о таком его желании, предложила зачаровать для этого у знакомой колдуньи какую-нибудь сладость. Ослепленный красотой прекрасной жемчужины приграничья принц решил, что в этом не будет ничего страшного, и согласился.

— Навет! — дернула обнаженным плечиком Азира. — Ничего я никому не предлагала и вообще ни о какой колдунье не слышала и эту женщину не знаю! — она с пренебрежением глянула на сжавшуюся у ее ног колдунью.

Принц на это высказывание не обратил внимания.

— Я слышал, что у вас в королевстве колдуний сжигают, но не понимаю зачем. В Кахете их уважают, хотя и пристально за ними следят. Я решил, что ваша местная колдунья очень слабая, и эффект от ее волшбы будет мизерным, а я получу от прекрасной госпожи эн Валеж хоть один благосклонный взгляд. Поверьте, на большее я не рассчитывал, но и пройти мимо было выше моих сил. — Он приложил к груди раскрытую ладонь, выражая степень своей искренности.

Серж лишь усилием воли удержал себя на месте. Лживая мразь. Хотел получить лишь один взгляд? Кого он здесь хочет обмануть? Если бы ему удалось околдовать Эмму так, как он этого хотел, она бы сама побежала за этим слизняком, скомпрометировала себя и вынуждена была бы отправиться с ним в Кахет в качестве наложницы. Генерал был бы ославлен — не каждый день девушка практически из-под венца убегает к другому, да не под другой венец, а просто в постель. Скандал получился бы шикарный, а по репутации генерала и рода эн Даркен нанесен мощнейший удар.

Изящная была задумка. Но в нее вмешалась ревнивая злобная баба.

В кабинете наместника тем временем повисла напряженная тишина. Все понимали, что сейчас решение должен принять генерал, а не наместник. Именно его честь была затронута, его невеста пострадала.

Глава 28

Глава 28

А нет, поняли это не все. Кое-кто все еще рассчитывал уйти от справедливого возмездия.

— Да почему вы слушаете этого инородца?! Я ни в чем не виновата! Меня оклеветали! Я никогда не желала сделать эту девочку бесплодной!

— А разве кто-то говорил о бесплодии? — удивился Геральт и холодно добавил: — Похоже, вы, госпожа Азира, знаете о произошедшем даже больше тех, кто здесь присутствует.

— Я… я… нет! Просто мне так показалось! — попыталась отыграть позиции Азира, и на ее ресницах вполне правдоподобно заблестели слезы. — Мне казалось, что кто-то сказал именно так.

Принц бросил быстрый взгляд на стоявшего рядом посла, и тот поспешно подошел к коленопреклоненной что-то тихо подвывавшей женщине и пнул ее:

— Говори, колдунья.

Та взвыла на высокой ноте, но после второго тычка начала говорить:

— Я же никогда… Никогда нечего плохого… Я не хотела… Она сказала, что это для ее подруги, которая не хочет больше рожать!

— И зачаровала конфету на притяжение тоже для подруги, которая сама не хотела рожать? — иронично поинтересовался принц.

Колдунья осеклась, а потом завыла:

— Она попросила, я и сделала-а-а-а. Кто же вас, аристократов, знае-е-ет!

Женщина выла что-то еще, но самое главное было сказано, и наместник приказал охранникам увести ее на дознание.

Азира же стояла бледная и неприступная и продолжала отрицать свое участие.

Вот ей генерал бы сейчас свернул шею и ни минуты не пожалел о содеянном.

— Яд не подействовал, — прервал он ее очередной пламенный спич о своей невиновности.

— Что?

— Колдунья твоя что-то напортачила, и ничего не вышло.

— К-как не вышло? — от неожиданности Азира быстро заморгала.

— Вот так. Эмма не утратила возможность иметь детей.

Глаза брюнетки сузились, она бросила быстрый злой взгляд вслед колдуньи, но тут же закусила губу и натянула на лицо радостную улыбку:

— Но это же замечательно! Какие теперь ко мне могут вопросы?!

Какая же она отвратительная актриса! Хотя сложно правдоподобно играть заведомо проигрышную партию под взглядами тех, кто ни на медяшку тебе не верит. Неужели рассчитывает, что все сойдет ей с рук только потому, что она жена старейшего из советников наместника?

— Азира, колдунья что-то напутала, да, — генерал сразу решил, что будет упирать именно на это.

Никто не должен знать, что Эмма не до конца оправилась, и догадываться о колдовских способностях девушки, Мартины и его матери. Хотя наместник точно знает, кто такие на самом деле жрицы храмов, но даже с ним Серж не поделится особенностями Эммы. Ее выздоровление — ошибка колдуньи. И точка. Но и Азира не должна уйти от возмездия.

— По твоей милости Эмма приняла быстродействующий яд. Если бы не знахарка, живущая в их доме, моя невеста уже была бы мертва. Но сейчас она пришла в себя.

— Но я не…

— Хватит! — неожиданно раздался голос из-за спины наместника, и из-за ширмы, которая там стояла, вышел уже очень немолодой седовласый мужчина. При виде мужа, а это был именно он, Азира побелела, как полотно, а в ее глазах заклубился страх. — Азира, хватит врать. Это уже походит на третьесортную комедию. Я слишком многое тебе позволял и слишком многое прощал. Ты родила мне дочь — мое утешение на старости лет, но это не значит, что после этого ты стала неприкасаемой. Опуститься до такого… — Лицо мужчины скривила гримаса отвращения. — В кого ты превратилась? Как я могу допустить, чтобы такая, как ты, воспитывала мою дочь? Уверен, наш брак в храме аннулируют без длительных проволочек, и не надейся, что тебе от меня достанется хотя бы медяшка. Можешь возвращаться к своим родителям, о которых забыла сразу же после свадьбы. Я заплатил им за тебя достаточно, чтобы привести в порядок ваш разваливающийся замок. Без крыши над головой не останешься. Если, конечно, твой папаша не проиграл эти деньги в карты, как и все ваше состояние до этого.

— Муж мой, Алехандро! — она протянула к нему дрожащие руки. — Что я такого сделала?! За что вы меня так?! Вы же ее не знаете! Неужели вы готовы ради какой-то маленькой дряни отказаться от меня?! Я же… Я…

— Ты блудливая беспринципная дрянь, с которой мне не повезло связаться, — жестко отшил ее советник и потер левую сторону груди.

— Н-но… — Азира стояла, растерянно хлопала глазами, и на этот раз было видно, что она на самом деле потрясена до глубины души и не понимает, за что ей столь невозможное, в ее представлении, наказание. Для нее подобное падение равносильно смерти. Она подбежала к мужу, упала на колени и ухватилась за полы его камзола: — Муж мой, любовь моя! Прошу вас! Я же не смогу без вас!

— Без меня? — Слова мужчины были холодными и едкими.

— Да, без вас! Я же слабая беззащитная женщина, мне нужен сильный мужчина!

— Если нужен, попросись к принцу в гарем. С этой минуты меня твоя судьба не интересует. — Мужчина высвободил из ее пальцев камзол и, потирая грудь, стремительно вышел из кабинета.

Азира несколько долгих секунд таращилась невидящим взглядом в пространство, а потом перевела его на принца.

— Э нет, красавица, — хмыкнул тот, — мне такая змея в гареме не нужна. К тому же я попробовал уже все, что ты могла мне предложить.

Последние слова принца зажгли на скулах Азиры яркий горячечный румянец. В ее глазах вспыхнул дикий огонь ненависти, она подскочила и кинулась на него, растопырив пальцы на руках, чтобы вцепиться ими в лицо обидчика.

Сильнейший удар в голову пудовым кулаком охранника принца сбил женщину с ног и лишил сознания.

— В Кахете после нападения на наследника султана ее бы посадили на кол, — спокойно глядя на валявшуюся у его ног женщину как бы между прочим сказал принц и продолжил: — А за то, что она попыталась сделать с госпожой эн Валеж, сначала бы выпороли розгами, а потом отдали на потеху солдатам. Она покусилась на самое дорогое, что может быть у мужчины — его потомство. Поэтому жалости к ней никто бы не испытывал.

У мужчины, не у женщины. Женщина в их культуре лишь часть мужчины. Серж отметил эту мысль мимоходом, наблюдая, как вызванная наместником прислуга уносит бессознательную Азиру.

Никто из присутсвующих не прокомментировал слова принца Исмаила. Пусть едет в свой Кахет и живет там по своим законам.

— Я определю ее в камеру, — сказал наместник Сержу. — Пока вы с Эммой не уедете, она побудет там. Суд нашим знатным семействам не нужен. А потом, как и сказал ее муж, пусть едет в поместье родителей.

— Она не поедет, — возразил Геральт.

И все поняли, что он имел в виду. Для такой, как Азира, проще удавиться, чем вернуться в ту глушь, в которой она выросла. А после развода с советником новая партия даже с самым завалящим дворянчиком ей не светит. Скорее всего Азира пойдет кому-то в содержанки — все-таки она красивая женщина. А дальше… Дальше ее вряд ли ждет жизненный взлет… Но никто ее не заставлял совершать подлость. И судя по реакции советника, это была далеко не первая подобная ее выходка. Сегодняшний случай стал последней каплей, которая переполнила чашу терпения ее мужа, иначе бы он реагировал и вел себя иначе.

В кабинете снова повисла тягостная тишина. Всё вернулось к тому, с чего началось — генерал должен был решить, что делать с принцем Кахета.

Серж встал.

— Ваше высочество принц Исмаил, ваше присутствие в королевстве Лантара нежелательно. Будет лучше, если вы покинете его немедленно.

Принц изогнул бровь и перевел взгляд на наместника.

Тот чуть заметно кивнул, подтверждая требование генерала.

Принц усмехнулся, встал и склонил голову в знак прощания, но уйти не успел — дорогу ему преградил Серж и, глядя прямо в глаза, тихо, чтобы услышал только он, предупредил:

— Если мы когда-нибудь еще встретимся, я тебя убью.

— Мне понравится любоваться на твой труп, — ответил на это принц, улыбнулся одними губами и покинул кабинет.

— Спасибо, Серж, — устало произнес за его спиной наместник. — Мы не может прямо сейчас позволить себе войну. Только что ты сохранил тысячи жизней.

— Я знаю, — мрачно ответил на это генерал.

Глава 29 (Эпилог)

Глава 29

Странный все-таки человеческий организм. Вчера я чуть не отправилась на тот свет или, как здесь говорят, в чертоги Лимы, а сегодня уже встала ни свет ни заря. Как привыкла. Чувствовала я себя все еще неважно, но привычки подчас бывают сильнее недомогания.

Подошла к окну, отдернула шторы и посмотрела на горизонт. Люблю рассвет. Каждый раз смотрю на него и радуюсь новому дню. Счастлива от того, что могу чувствовать, удивляться, смеяться, злиться, радоваться. Могу жить.

Я раскрыла створки и вдохнула свежий утренний воздух.

Думать о вчерашних событиях не хотелось. Совсем. Но… От произошедшего не спрячешься. Я ведь знаю, что со мной хотели сотворить, к чему это привело и кто меня спас. Знаю. Потому что слышала разговоры Сержа с Мартиной, а потом и с его матерью. Глаз открыть не могла — усталость была неимоверная, — но все осознавала.

А еще я видела, как он уходил и каким тогда было выражение его лица…

Между нами все закончилось, не начавшись. К сожалению.

В груди неожиданно сильно заныло. Все-таки Серж мне нравится. Очень. А его объятия там, на балконе во время бала, казались такими… только для меня. Пожалуй, сейчас я готова признать, что была бы рада остаться в кольце его рук навсегда. Образно, конечно. Но с ним у нас могло бы получиться что-то настоящее.

Наверное.

Эмма эн Даркен — жена генерала.

Звучит неплохо, но уже не про меня.

Даже если он проявит благородство и не отменит свадьбу, я сама не соглашусь за него выйти. Я прожила в этом мире очень недолго, но уже поняла, как важна для аристократов преемственность. Да и не только в этом дело… Разве я могу лишить Сержа права стать отцом?

Я прислонилась лбом к раме и прикрыла глаза. Как я могу лишить его возможности взять на руки собственного ребенка, потрогать его ручки, маленькие пальчики, увидеть беззубую улыбку и порадоваться первым словам и шагам?

По щеке скатилась слеза, и я поспешила ее вытереть. Как же всего этого хотелось и мне самой! Давно хотелось. И именно поэтому я не решусь лишить этого счастья Сержа.

Мартина говорит, что где-то через год в моем организме все наладится. А если нет? Гарантий ведь никаких. Так что поедет Серж в свои земли один. А через год… Вот через год и будет видно.

Я уже хотела отойти от окна, как меня окликнули:

— Эмма?

Я с удивлением посмотрела вниз и увидела генерала!

— Серж? Что вы здесь делаете? — вырвалось у меня.

Мужчина как-то виновато улыбнулся и ответил:

— Мне не спаслось. Вот я и решил… прогуляться.

И такое у него было забавное выражение лица, что я невольно улыбнулась:

— Под моими окнами?

— По-моему, ваши окна подходят для этого как нельзя лучше, — виновато, но как-то по-мальчишески улыбнулся и спросил: — Пустите меня к себе? На минуточку. Очень надо!

Не ответить на эту улыбку было невозможно, в груди продолжало щемить, и я не смогла отказать себе в этой слабости — совсем немного побыть рядом с этим мужчиной.

— Ну раз очень надо…

— Я сейчас! — бросил он и метнулся куда-то за угол дома.

Я даже перевесилась через край подоконника, чтобы понять, куда он так рванул, а потом увидела, как он возвращается и с очень серьезным выражением лица и пытается соорудить букет из цветов, которые нарвал на клумбе перед домом.

Снова увидев меня, он широко улыбнулся, засунул букет между пуговиц кителя — несколько пуговок при этом пришлось расстегнуть, зато цветы вместились все — и ловко взобрался ко мне на подоконник.

— Вот, это вам, — и протянул мне букет разномастных цветов.

— Спасибо, это самый красивый букет в моей жизни, — призналась я, стараясь сдержать снова подкатившие к глазам слезы.

Вот как можно отказаться от такого мужчины?! Как?! А ведь он еще и смотрит так, что дух захватывает и начинаешь верить в невозможное.

— Вы такая красивая… — внезапно сказал Серж.

А я… Я поняла: или сейчас же расставлю все точки на i, или не смогу отказаться от этого мужчины никогда.

— Серж… Я… Я знаю, что еще как минимум год не смогу иметь детей, может, больше… или никогда не смогу, — сбивчиво заговорила я, не в силах отвести взгляда от его темных глаз. — Поэтому я возвращаю вам ваше предложение. Вы… — сглотнула подступивший к горлу ком, — свободны.

Генерал внезапно посерьезнел — его взгляд стал каким-то хищным — и сделал шаг, подойдя ко мне очень близко. Мне пришлось сильно задрать голову — его взгляд не отпускал, будто гипнотизируя.

— Эмма, я ничего не заберу, — спокойно и как-то зловеще отказал он, и я подумала: как же он ошибается… Он ведь уже забрал — мое глупое бедовое сердце. — Завтра у нас свадьба, и я не хочу ничего менять.

— Вы не понимаете… — горячо возразила я.

— Понимаю, — мягко перебил меня Серж. — Понимаю больше, чем тебе кажется. — Он обхватил меня за талию своими широкими ладонями и прижал к себе. Уткнулся лбом в мой лоб. А я подумала, что он впервые обратился ко мне на «ты». — Эмма, я готов ждать от тебя детей сколько угодно. Я выбрал в жены тебя.

— Серж, — выдохнула я, собираясь снова возразить.

Но он накрыл мои губы нежным, но таким страстным поцелуем, что я не смогла на него не ответить. Это было выше моих сил. Генерал целовал так, что у меня внутри все трепетало, тянулось к нему навстречу. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, а руки бесстыдно зарывались мужчине в волосы. Я отдавалась этому поцелую с упоением, отдавая всю себя, потому что знала: я целую этого мужчину последний раз. Потому что не хочу через год или позже увидеть в его глазах разочарование и боль.

Конец 2-ой серии.

Content

Жемчужина приграничья 2. Жена генерала

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29 (Эпилог)