Жемчужина приграничья 3. Наложница генерала

Глава 1

Алое платье. Снова алое платье и, похоже, я скоро возненавижу этот цвет.

Кто бы мог подумать, что генерал, мужчина, которого я хотела спасти от себя самой, не захочет спасаться и понять моих мотивов! Более того — устроит форменный шантаж и заставит выйти за него замуж!

Никогда не думала, что буду так злиться, собираясь по венец с человеком, за которого хочу выйти замуж, но не могу! Вернее, могу, но считаю, что это будет неправильно.

Я положила локти на стол и со стоном уткнулась лицом в ладони. Как же все сложно…

— Эмма, я не заберу свое слово, и завтра ты станешь моей женой. Слышишь? — сказал генерал, оторвавшись от моих губ, и смотрел при этом так, что перехватывало дыхание.

И зачем я впустила его к себе в комнату? Зачем поддалась слабости и желанию еще немного побыть с этим мужчиной?

— Нет, Серж, нельзя…

Я с трудом приходила в себя, но ноги все еще были как ватные и плохо держали. Не в последнюю очередь потому, что я еще не успела оправиться после отравления. И смогу ли когда-нибудь по-настоящему выздороветь и иметь детей — неизвестно. А он… Он не хочет понимать прописных истин!

Серж продолжал меня прижимать к себе, и через тонкую ткань сорочки и пеньюара я ощущала… как сильно генерал рад моему обществу. Это будоражило кровь еще больше. Мысли путались, но я точно знала, что замужество сейчас несвоевременно.

— Серж, через год… Давай через год! — взмолилась я, а он целовал меня за ушком.

— Я не согласен, — хрипло проговорил он.

— Давай не будем разрывать помолвку, но подождем год, когда точно станет понятно, выздоровела я или нет.

— Эмма, я хочу на тебе жениться не потому, что мне приспичило стать отцом, — он нахмурился и посмотрел мне в глаза.

Я скосила взгляд вниз. О, я понимала, что именно ему приспичило, но сказала другое:

— У такого мужчины, как ты, должны быть дети! Такой же сильный, упрямый маленький мальчик или умница-красавица дочка и...

— А еще у меня я хочу, чтобы со мной рядом была женщина, которую я выбрал. А дети у нас будут. Я в этом уверен. Ты выздоровеешь, — уверенно заявил он.

— А если нет?!

Я попыталась отойти от Сержа, но меня качнуло, и он подхватил меня на руки и уложил на кровать, а сам сел рядом.

— Эмма, почему ты считаешь, что вправе одна нести груз ответственности за произошедшее? Я бы еще понял, если бы ты винила во всем меня и не желала видеть на своем пороге идиота, который не смог защитить свою женщину…

— А как бы ты смог это сделать? — вздохнула я, прерывая его монолог и вспоминая, как сама сглупила.

— Неважно! — глаза Сержа потемнели еще больше. Он вгляделся мне в глаза, пытаясь там что-то разглядеть. Не нашел. Вздохнул и сказал явно не то, что собирался: — Ты хоть представляешь, как сильно разрыв помолвки перед самой свадьбой по тебе ударит?! Не по мне. По тебе!

— А если перенести…

— Эмма, ты два месяца была моей невестой и уже успела влипнуть в интриги аристократии. Что будет, если я оставлю тебя здесь одну на целый год?!

— Ну, знаешь! Я же не совсем беспомощная дура, чтобы…

— Хватит, — прервал меня мужчина, нахмурившись.  — Я вижу, что от тебя добиться благоразумия невозможно. Ты уже дала мне согласия на этот брак. И я не принимаю причины, по которым ты хочешь расторгнуть помолвку, — безапелляционно заявил он. — И если ты продолжишь настаивать на своем, я выкраду тебя, и мы все равно поженимся, но уже со скандалом.

— Серж! — возмутилась я, не веря своим ушам.

Но вместо ответа он с укрыл меня одеялом, подоткнул концы так, что я не могла даже двинуть рукой, и сурово оглядел получившуюся композицию. Потом посмотрел на меня, на мой приоткрывшийся от возмущения рот, коротко выдохнул, чмокнул меня в губы, решительно встал и направился к окну. А там обернулся и заявил:

— Ты — моя женщина. И ты будешь моей женой, — и скрылся.

А я осталась лежать и приходить в себя.

Глава 2

Глава 2

- Знаешь, чем хороша свадьба на севере? – внезапно произнесла мачеха пристально меня оглядывая перед тем, как уйти из кельи храма, где я ожидала церемонию бракосочетания.

- Чем?

Я оглядела себя в зеркале. Алое платье из безумно дорогой кахетской ткани было сшито по моим собственным рисунками.  И мне очень нравилось то, что я сейчас видела в зеркале.

Лиф с небольшими спущенными рукавчиками красиво обрисовывал грудь и оставлял открытыми плечи и ключицы. От него фалдами вниз спускалась ткань юбки и слегка лежала на земле, делая девушку, которой оно предназначено, похожей на перевернутый раскрытый бутон цветка. Капли рубинов в ушах, на шее и в диадеме на голове завершали образ.

Еще бы настрой другой… Но, пожалуй, нужно брать себя в руки. Я ведь выхожу замуж за человека, который мне искренне нравится, пусть в некоторых вопросах он и показал себя, как первобытный человек: ухвачу и отнесу в свою пещеру. Но в тоже время я знаю: если бы Серж видел, что он мне безразличен и я искренне не желаю выходить за него замуж, ничего бы он не сделал.

А я… глубоко внутри я была рада, что он настоял на своем. Знать, что мужчине нравишься именно ты, дорогого стоит. Ведь при своем выборе он руководствует не твоей родословной, в которой у всех женщин широкий таз и все они рожали без выкидышей и донашивали потомство; не размером приданого – здесь наоборот, принято платить выкуп за невесту, ведь это она уходит из дома, а не наоборот; не какими-то другими благами, которые ты можешь ему принести – в моем случае количество принесенных благ значительно уступает количеству проблем.

Конечно, в любви он мне не объяснялся - генерал не верит в любовь, но та симпатия, которая возникла между нами дает надежду, что когда-нибудь он скажет мне заветные слова. Да, вот такая вот я великовозрастная дура, которая в тайне мечтает, чтобы небезразличный ей мужчина признался ей в любви.

Тем временем, увлекшись своими мыслями, я не сразу услышала слова мачехи:

- У нас на севере, поверх платья ты бы обязательно надела белое манто. Рубины на белом смотрятся бесподобно. Поверь, я знаю о чем говорю. Твой отец лично дарил мне горностаевое манто, и я шла к алтарю, словно королева! – ее глаза блеснули торжеством.  – Но не расстраивайся ты и без него выглядишь неплохо.

Похоже, мое платье и в самом деле смотрится очень хорошо, раз уж мачеху в такой момент разобрало на зависть. Представила, как мне сейчас на плечи надевают горностаевое манто и сразу захотелось пить и вытереть пот. Здесь, на юге, где теплый мягкий климат дарит тепло почти целый год, меха хороши разве что на каменном полу.

- Ладно, нам пора. Жених уже, наверное, заждался.

Сердце в груди заколотилось с утроенной силой – для меня все происходящее очень волнительно. Ведь я впервые за две свои жизни выхожу замуж. Да, все непросто, но за своими переживания я забыла, что жизнь очень быстротечна и нужно наслаждаться каждым ее мгновением. А моя свадьба с генералом – это то, что я хочу запомнить, куда бы дальше не завела нас судьба.

Я бросила последний взгляд в зеркало, улыбнулась и выдохнула:

- Пора.

Глава 3

Глава 3

Большой зал главного храма Эверета был огромным. В него поместились все многочисленные гости и набилось много горожан, которые желали лично увидеть свадьбу их доблестного генерала.

Это сильно меня нервировало — всегда не очень хорошо переносила большие скопления народа. Но, когда я с другого конца зала пошла к Сержу, вдруг перестала видеть собравшихся. Я видела только его. Сильного, мужественного, красивого до умопомрачения, стоявшего уверенно и выглядевшего безумно торжественно в черном кителе, искусно отделанном серебром.

Возможно, дело в том, что я еще не до конца оправилась от отравления, возможно, в том, что слишком много переживала в последнее время, но я крайне чутко реагировала даже на малейшие изменения мимики жениха. И я видела, что он… восхищен и почему-то тоже волнуется. Хотя, уверена, никто из собравшихся этого его волнения не заметил.

Внезапно вспомнилось, как в первые мгновения попадания в этот мир я услышала его полный раздражения голос: «Вот дура!» О да, тогда предыдущая хозяйка этого тела поступила очень глупо, отвергая такого мужчину. И вот ведь ирония, я вчера чуть не повторила ту же самую ошибку. И в самом деле — дура! Никто не знает, что будет завтра, а я начала переживать, что будет через год, два или десяток лет. Жизнь в этом мире далеко не так спокойна, как в моем прежнем, но даже там никто не мог гарантировать, что «Аннушка уже не разлила масло»[1].

Не иначе меня и в самом деле настигла гормональная буря этого тела, если я забыла, как внезапно умерла в своем мире в самом расцвете сил и женской привлекательности. Мне ведь было за тридцать, и даже мужа на горизонте не просматривалось, не то что детей!

И как же хорошо, что сегодня весь этот свадебный квест закончится, и мы уедем из Эверета куда подальше. Местные нравы не оставляли сомнений, что мне в этом серпентарии было бы очень тяжело прижиться.

Я вздохнула и улыбнулась, обратив внимание, что кроме Сержа у алтаря меня ждал храмовый служитель Лимфеи — высокий лысоватый мужчина с мягкой улыбкой.

Стоило мне встать рядом с Сержем, всем телом ощущая исходящую от него силу и энергию, как жрец улыбнулся еще шире и воздел руки к небесам:

— Дети великих богинь Мильфеи и Лимы, приветствую вас на закате дня, чтобы на рассвете вы улыбнулись этому миру уже мужем и женой…

Однажды я уже слышала эти слова. Но тогда, стоя рядом с Дримваном, они вызывали у меня лишь раздражение и неприятие. Сейчас же я смотрела в глаза генерала и испытывала совсем другие эмоции.

Вот только если дальнейшие слова жреца ранее слушала с превеликим вниманием — нужно же было хоть на что-то отвлечься, чтобы не впасть в отчаяние — то сегодня я их почти не слышала. Я наслаждалась моментом. Тем самым, который не повторится больше никогда. Сейчас, стоя напротив генерала, с ужасающей точностью поняла: я в него влюбилась. Как девчонка, как в первый раз, как… Да неважно. Это осознание заставило затаить дыхание и внезапно испугаться — а вдруг в нашей семье любить буду я одна? Кто бы что ни говорил, а это больно, когда любит лишь один.

Мой страх будто отразился в глазах Сержа, и я постаралась взять себя в руки.

Ух, как меня штормит! Неужели дело в ослабленном организме? Или Эмма была очень эмоциональной девушкой, и я на самом деле сейчас испытываю гормональную бурю этого юного тела? Никогда раньше не замечала за собой подверженности таким эмоциональным качелям! От волнения, кажется, сейчас сознание потеряю.

— Серж эн Даркен, достойный доблестный муж, рожденный под небесами Мильфеи и Лимы, согласен ли ты взять в жены прекрасную деву, освещенную лучами богинь, Эмму эн Валеж? — тем временем перешел к главному жрец.

— Да, — уверенно ответил Серж, глядя мне в глаза.

— Эмма эн Валеж, прекрасная дева, рожденная под небесами Мильфеи и Лимы, согласна ли ты выйти замуж за доблестного мужа, освещенного лучами богинь, Сержа эн Даркена?

Снова вспомнилась точно такая же сцена, но в другом храме, и то, как я весело на все лады отказывалась от замужества. На этот раз я не собиралась этого делать и, на секунду затаив дыхание, ответила:

— Да.

Мне показалось, или генерал при этом еле сдержал облегченный выдох? Нет, не может быть, точно показалось.

А потом он преодолел то небольшое расстояние, которое между нами было, взял мои холодные ладони в свои, коротко невесомо поцеловал в губы и улыбнулся. Жаль, что здесь принято оставлять на губах невесты лишь легкий поцелуй. А еще здесь не принято обмениваться кольцами, браслетами и прочим. Замужнюю женщину можно узнать лишь по немного иному крою одежды.

Я улыбнулась в ответ Сержу, и тут собравшиеся в храме, чуть нас не оглушив, разразились радостными криками, а маленькие служки начали осыпать наши головы лепестками алых роз.

Не знаю, что и как будет дальше, но теперь я жена. Все-таки жена. И сейчас, в этот момент, стоя рядом с этим сильным харизматичным мужчиной, я счастлива.

[1] «Аннушка уже разлила масло» — крылатое выражение, представляющее собой сокращённую цитату из романа М.А Булгакова «Мастер и Маргарита», общий смысл который сводится к тому, что все люди смертны, при чем смертны внезапно и то, что предрешено, не изменить.

Глава 4

Глава 4

— Как ты себя чувствуешь? — в который раз поинтересовался у меня Серж.

Я подняла на него глаза и выдавила улыбку. Чувствовала я себя откровенно плохо. Я еще до конца не отошла от сильнейшего отравления, произошедшего всего день назад, организм еще протестовал против такой эмоциональной и физической нагрузки как свадьба. Вот только отложить ее было нельзя, как и заявить всем, что меня отравили и кто всему виной — разразился бы очередной скандал, который никому, кроме праздных сплетников, не нужен.

Плохо мне стало не сразу. Моего запала хватило на несколько часов. Я успела раздать улыбки горожанам, которые столпились вокруг дороги и провожали нашу праздничную кавалькаду радостными криками. В их руках были бумажные фонарики, очень похожие на китайские, только меньше. Когда мы проезжали мимо, люди их отпускали, и фонарики улетали в небо, оставляя за нами яркий шлейф. В темноте опустившейся ночи это смотрелось безумно красиво, романтично и… волшебно! Правда, я очень боялась, что где-то случится пожар — не представляла, как в таких условиях обеспечивалась безопасность, — но Серж мне объяснил, что бумагу для фонариков обрабатывают специальным стойким к огню раствором, а маленькая свеча внутри них сгорает быстро. Так что скорее потухший фонарик упадет на голову, чем что-то подожжет.

Я успела вместе с мужем поприветствовать гостей и пригубить вина, и вот потом мне поплохело.

Традиционный первый танец с Сержем я продержалась на морально-волевых — отказаться от него было нельзя. Муж мое состояние видел и всячески меня поддерживал, не давал сбиться с шага. Вернее, он почти весь танец практически держал меня на руках. Хорошо, что новобрачным танцевать дальше было необязательно.

А еще помогла настойка Мартины, которую она приготовила для меня, предвидя мое состояние. Сначала показалось, что настойку подменили и меня-таки сейчас добьют — так сильно в первые мгновение обожгло пищевод, — но уже после пары секунд внутреннего пожара я почувствовала, что вполне могу продержаться еще пару часов.

Знахарка так и обещала и советовала после этого времени вернуться в постель, иначе я свалюсь в обморок.

Серж все эти рекомендации слушал очень внимательно и теперь очень боялся пропустить момент, когда эффект зелья пропадет.

— Не волнуйся, — прошептала я ему на ухо и запила очередное праздничное блюдо холодной водой.

Несмотря на поздний вечер и то, что празднование проходило на улице под сводами больших шатров, мне все равно было душно. Не исключаю, что из-за моего состояния.

— Потерпи еще немного, — не обратил внимания на мои заверения генерал и заправил мне прядку за ухо. — Сейчас начнутся выступления балаганов и  сможем незаметно улизнуть.

Но выступления почему-то все не начинались, и я уже чувствовала, что диадема невыносимо давит на голову, и все сложнее держать спину прямо.

— Плевать! — внезапно прошипел рядом Серж, встал из-за стола и прямо со стула взял меня на руки. — Дамы и господа, — громко заявил он, привлекая всеобщее внимание, — я слишком долго ждал этого момента! — Вокруг пьяненько захихикали и отовсюду понеслось насмешливое «торопыга». Видимо, вспомнили, что вместо года Серж ждал всего два месяца, а тут еще и на свадьбе лишних полчаса потерпеть не мог, но генерала это не смутило, и он широко улыбнулся. — И сейчас я похищаю свою жену! Пейте, гуляйте, веселитесь! А мы с Эммой вас покидаем! — и поспешил к дому.

Отовсюду послышались скабрезные шуточки, улюлюканья и выкрики, но генерал, не обращая внимания, несся вперед. Я же прислонила голову к его плечу и прикрыла глаза, потому что сильно кружилась голова и одолевала слабость.

Для брачной ночи нам выделили большую комнату с огромной кроватью под балдахином. Мачеха лично помогала мне ее обставлять и чересчур томно вздыхала, поглядывая на огромное ложе. Явно о чем-то мечтала, но я предпочитала о ее мечтаниях не задумываться — целее будет психика.

Вот на это ложе генерал меня и уложил, с беспокойством оглядел и снова спросил:

— Эмма, ты как?

Я содрала с головы диадему, сунула ему в руку и с наигранным воодушевлением заявила:

— Если ты меня сейчас не разденешь, сегодня уже не доберешься до моих женских прелестей.

Ни о чем таком я, разумеется, не думала, скорее бодрилась и пыталась шутить.

Серж хмыкнул:

— Сегодня я как-нибудь переживу без твоих женских прелестей. Предпочитаю, чтобы женщина участвовала в процессе… приобщения к ее прелестям.

— Ты идеальный мужчина, — констатировала я, переворачиваясь на бок и предоставляя ему доступ к маленьким пуговкам на спине.

— Я рад, что ты так думаешь.

— Угу… — еще успела сказать прежде, чем уплыть то ли в сон, то ли в нечто, очень напоминавшее забытье.

— Моя храбрая девочка… — то ли послышалось, то ли пригрезилось мне напоследок.

Глава 5

Глава 5

Празднования в нашей усадьбе длились еще три дня. И все эти три дня я отлеживалась. Как сказала Мартина, если бы я не перенапряглась на свадьбе, пришла бы в себя гораздо быстрее. Еще и ее настой посодействовал.

— Силы не берутся из ниоткуда — мы просто забираем их у своего завтра. — Мартина отодвинула мое веко, рассматривая белок, и констатировала: — Я, конечно, рекомендовала бы еще хотя бы недельку отлежаться, прежде чем отправляться в такой непростой путь, но, — она покосилась на сидящего рядом в кресле генерала, — если первая часть путешествия будет проходить на корабле, и для Эммы будут созданы все удобства, не вижу особенных препятствий. А морская болезнь ей, как и любой… одаренной женщине, не грозит. — Мартина очень красиво обошла тему нашей с ней колдовской сущности.

— Отлично, — задумчиво пророкотал генерал. — Тогда завтра, как и планировалось, отправляемся в путь. — Пойду займусь последними приготовлениями. — Встал, подошел ко мне, поцеловал пальчики, глянув в глаза так, что сердце в груди забилось, как сумасшедшее, и вышел из комнаты.

— Ты бы слышала, что о вас шепчут… — хмыкнула, глядя на закрывшуюся дверь, Мартина.

— Боюсь даже представить. — Я удобнее устроилась на подушках и отпила отвар, восстанавливающий силы. — Я ведь из спальни все три дня празднований не выходила.

— Если бы только ты. Генерал тоже редко жаловал общество своим присутствием, — многозначительно посмотрела на меня знахарка и хохотнула: — Гости уверены, что он тебя заездил до невменяемого состояния. Дамы шипят и завидуют, господа тоже завидуют, но менее агрессивно, скорее одобрительно. Но сегодня, когда ты снова не спустилась к обеду, тебя уже начали жалеть и даже шептаться, что генералу не мешало бы немного притушить свою страсть…

— У-у-у, — протянула я и вздохнула, осознавая, что не прочь ощутить наконец страсть моего генерала.

Но все эти дни я и в самом деле была очень слаба. Лишь сегодня почувствовала, что силы возвращаются. Серж, поддерживая легенду о нашей страсти, выходил из покоев нечасто — в основном, работал в примыкавшем к спальне кабинете с какими-то бумагами. Слуг к нам не пускали — всем занималась Мартина. Отец, как и генерал, не хотел слухов о странной немощи своей дочери. Умалчивание одной истории породило целый ряд неудобств, которые приходилось терпеть. Не мне — я отдыхала, а моему семейству. Каких только намеков они за это время ни наслушались, но стоически молчали и только улыбались.

Мачеха была бы и рада развеять слухи, но отец еще в самом начале, сразу после моего отравления, строго-настрого запретил ей выдавать правду.

— Да при чем тут я?! — возмутилась мачеха. — Слуги и так всем разнесут, что Эмме стало плохо.

— Слугам мы расскажем, что это обычный предсвадебный мандраж, — но, видя, что жена непрошибаема, привел убойный аргумент: — Слабость Эммы без обнародования факта отравления внятно объяснить невозможно. Как следствие, это может вызвать нехорошие домыслы, что подобные приступы происходят на постоянной основе, ведь сразу после свадьбы ей может стать хуже.

— И что? — мачеха хлопнула глазами и посмотрела на меня, отдыхавшую без сил на кровати. — Подумаешь. Эмма вообще скоро уедет из Эверета.

— Эльна, — отец сжал зубы, чтобы сдержаться и не наговорить лишнего. — Подобное состояние ненормально для молодой девушки. Могут пойти нехорошие слухи, что у всего нашего семейства дурная кровь. А у нас подрастает сын, мой наследник! Я не хочу, чтобы на него легла такая тень! Как ему потом искать достойную партию?!

Признаюсь, я о таком даже не подумала. Я бы руководствовалась другими соображениями, сохраняя эту тайну, но отец надавил на то единственное, что могло сдержать язык жены — ее любовь к своему ребенку. И кто бы что ни говорил, а Эльна не была плохой матерью и искренне любила своего сына.

— На ужин тебе все же придется выйти и попрощаться с гостями. Хотя, по-моему, из них уже не все внятно могут объяснить, где и для чего находятся, — сделала большие глаза Мартина и рассмеялась.

Я усмехнулась:

— Представляю. Слушай, все забываю спросить: твой Матео все-таки согласился пойти на службу к Сержу?

Женщина внезапно перестала смеяться и заметно посмурнела:

— Он не мой. И вообще, мне неважно, поедет он с нами или нет!

— Так уж и неважно?

Глава 6

Глава 6

Я не хотела лезть в душу к Мартине, но знала, что они встречались. Еще я знала, что в последнее время женщина его избегает. При чем по своей инициативе, хотя и видно, что переживает из-за этого.

Знахарка вздохнула:

— Эмма, помнишь, почему ты не хотела выходить замуж за генерала? — Я тоже помрачнела и нахмурилась. Мартина посмотрела на меня и кивнула. — Но в твоем случае это была блажь. Поверь мне, ты выздоровеешь. А вот в моем… В общем, ты знаешь все, что я могу тебе по этому поводу сказать.

Я взяла руку Мартины и сжала ее, стараясь хоть так поддержать.

— А он уже звал тебя замуж?

— Звал, — глухо ответила она. — Потому я с ним и порвала.

— А что он?

— А он не хочет меня понимать.

Сейчас, глядя на Мартину, я, словно в зеркале, видела себя, сознавала, как ей сложно, искренне желала ей счастья и понимала, что так, как поступает она, делать нельзя.

— Знаешь, один мужчина не так давно мне сказал: «Я хочу на тебе жениться не потому, что мне приспичило стать отцом. Я хочу, чтобы со мной рядом была женщина, которую я выбрал».

— Эмма, пожалуйста, давай хотя бы не ты! — взмолилась Мартина, пряча навернувшиеся на глаза слезы.

— Прости! — Я обняла женщину.

Несколько долгих минут мы так и сидели, а потом Мартина заговорила:

— Знаешь, почему я так быстро поняла, что с тобой случилось и как тебя нужно лечить? — И, не дожидаясь моего ответа, продолжила: — Я сама когда-то точно так же потеряла возможность иметь детей. Только обстоятельства были иными, более гадкими. Моя история некрасивая, и я бы предпочла и дальше ее никому не рассказать, но ты другая, ты поймешь. А если не поймешь и осудишь… так тому и быть. Но держать в себе больше нет сил…

Мартина судорожно вздохнула и подняла лицо к потолку, чтобы остановить катившиеся из глаз слезы.

— …Наши с тобой истории чем-то похожи. Когда-то я тоже была аристократкой. Моя семья была небогатой, но вполне зажиточной. У меня были счастливые детство и юность. Родители уже начинали подбирать мне подходящего жениха из нашего круга. Ничего необычного. Но тут в наши края приехала семья опальных аристократов. И на одном из вечеров, организованном моей подругой, я познакомилась с ним — наследником того семейства. Венсан был красив, уверен в себе и умел очаровывать. Только потом я поняла, что ему наше провинциальное общество напоминало некий курятник, куда он, как лис, забрался, чтобы пощипать молоденький курочек-дурочек… Все мои подруги сходили по нему с ума, нарушали все возможные запреты и падали Венсану в руки, как спелые апельсинки. А я… я тогда была очень застенчивой и поначалу смущалась, а потом от подруг узнала, что он крутит романы практически со всеми, и не захотела оказаться «одной из». Так и получилось, что из всех более-менее интересных девушек, не поддавшейся его обаянию, оказалась одна я. Не знаю почему, но этот факт очень задел парня, и он начал мою планомерную осаду. Я сдалась не сразу… Но Венсан перестал крутить романы с другими девушками, стал серьезнее, не стремился облапить при первом удобном случае, и я все же ему поверила. Это не значило, что я тут же бросилась ему на шею, но влюбилась по уши. Мне казалось, что и он тоже. В один из дней он сказал, что хочет просить моей руки, но боится, что мой отец не согласится отдать меня ему в жены. Пожаловался, что из-за юношеской глупости успел заработать нехорошую репутацию в городе, да и его род считается опальным. Отец и в самом деле его недолюбливал и не одобрял визиты парня к нам в гости. А когда я намекнула на замужество с Венсаном, высказался в том духе, что за такого похотливого козла свою дочь никогда не отдаст. — Мартина внезапно улыбнулась сквозь слезы. — Как же точно он его тогда обозвал. Отец…

И столько боли было в этом ее «Отец…», что у меня ком встал в горле.

Мартина на мгновение прикрыла глаза, а потом решительно вытерла щеки и продолжила:

— …Не буду тебе рассказывать подробности и описывать свои метания, но я согласилась с ним сбежать и пожениться в храме в деревушке неподалеку. На закате мы все-таки поженились. Ночь провели в доме у старосты. Нам была отдана лучшая комната, — горько усмехнулась она, — а утром… рано утром я проснулась от шума и быстро поняла, что за стенкой беседуют на повышенных тонах.

Подруга снова вздохнула, а ее руки похолодели еще сильнее.

— …Так я без труда узнала, что та ночь была поворотной не только в моей жизни. Умер король, а к власти пришел его старший сын. Родители Венсана решили, что это самый благоприятный момент, чтобы вернуться в столицу и попробовать восстановить пошатнувшиеся позиции при дворе. Его, Венсана, в столице ждут блестящие красавицы и влиятельные невесты, которые помогут им укрепиться. Жена из захолустья в эти планы никак не вписывалась. Я слушала все эти высказывания и ждала, что он возразит, но Венсан молчал. Дальше разговор стал тихим, и я ничего не слышала, а потом Венсан вошел и сказал, что я уже взрослая женщина и должна все понимать, и что я ему нравлюсь, но не настолько, чтобы так бездарно загубить свое будущее. Сказал, что наш брак — это ошибка, а ошибки в их семье принято устранять кардинальным способом. Но он уговорил мать оставить меня в живых при условии, что я больше никогда не появлюсь в городе и никому не расскажу, что мы женаты. — Мартина вздохнула и потерла глаза. — Не буду тебе рассказывать, что я при этом испытала и в каком шоке была. Пожалуй, только шоком я и могу объяснить то, что не успела воспротивиться, когда Венсан резко приблизился, ухватил меня за подбородок и влил невеликое содержимое пузырька мне в рот. После чего заявил, что если я его не послушаюсь, мне будет очень плохо. И вышел. Зато следом вошла его мать и объяснила, что только что я выпила элексир бесплодия и теперь могу даже не пытаться ошиваться у ворот их дома с дитем на руках. Добавила, что если хочу жить, в родительский дом мне лучше не соваться — для всех я буду блудницей. Запись из храмовой книги они вымарают и позаботятся о том, чтобы жрец навсегда забыл, что соединял наши судьбы. Еще и мешочек с деньгами мне кинула и посоветовала отправиться в ближайший монастырь Лимы и навсегда забыть свое имя…

Мартина была опустошена своим откровением, но я видела, что она еще не закончила. И не ошиблась. Помолчав несколько минут, словно заново переживала произошедшее, она продолжила:

— Когда я немного пришла в себя, то решила не мириться с несправедливостью. Такого недомогания, как ты, после принятия той гадости я не испытывала — на обычных женщин она действует гораздо медленнее — и решила вернуться домой, чтобы вместе с родителями решить, что делать. Я была уверена, что отец обязательно что-то придумает. В тот момент я просто не могла оставаться в своем уме без такой уверенности. Только не учла, что угрозы этой семейки не были пустым звуком. Стоило мне договориться с возницей, чтобы меня довезли до города, и выехать за пределы деревни, как на нас напали. Меня избили до полусмерти и выкинули в канаву, думая, что я мертва. Но я выжила. А вот вознице так не повезло. По счастливой случайности нас нашла шедшая в деревню старая знахарка. Она меня и выходила, научила знахарским премудростям, а после передала свой дар. Потом я ушла из тех мест подальше, не желая даже случайно пересечься с теми, кого когда-то знала.

— Почему ты не вернулась к родителям, когда выздоровела? —спросила я.

— К тому моменты прошло уже больше месяца, Эмма. Что и кому я смогла бы объяснить спустя столько времени? Я сделала бы своей семье только хуже.

Я не была в этом так уверена, но не могла возразить. Сама недавно была в похожей ситуации.

— А ты уверена, что бесплодна? Может, есть шанс? Ты же стала колдуньей.

— Вот именно, что стала. Но уже после того, как все произошло. Поверь, я многое узнала по этой теме. Очень многое. Я ведь так сильно хотела большую семью и много детей. У меня самой был только младший брат, и я всегда завидовала своим сверстникам с большими семьями. — Мы снова замолчали, обнимаясь и думая о превратностях судьбы. — Знаешь, я рада, что хотя бы тебе смогла помочь. Не зря изучала тему, — с горечью произнесла она и вздохнула: — И все равно без помощи генерала и его матери запущенный процесс остановить было бы крайне сложно. У тебя все наложилось разом: и твоя колдовская сущность, и иномирная душа, еще не настолько сильно вросшая в это тело, чтобы удержаться в нем при таких сильных потрясениях. Так что полностью восстанавливаться ты будешь еще около года. Но восстановишься. Будь уверена.

— Спасибо, Мартина. Ты не представляешь, что сделала для меня! — воскликнула я и осеклась, горько улыбнувшись. — Хотя нет, ты как раз и представляешь. Только… Ты не думала, что ваша семья может стать полноценной и без кровных детей? У тебя уже есть малышка Ханна. Разве ты воспринимаешь ее как не родную? В мире хватает детей, потерявших родителей, которым тоже нужна любовь и забота. И еще… ненужно решать в таком вопросе за мужчину. У него тоже есть голова на плечах, а еще чувства и эмоции.

— Эмма, — несчастным голосом выдохнула знахарка.

— Прости меня, Мартина. Я скажу тебе это только один раз и больше не буду повторяться. За две свои не очень длинные жизни я поняла одну вещь: нужно ценить то, что у тебя есть сейчас и радоваться жизни сейчас, а не когда-нибудь потом, потому что этого «потом» может и не быть.

Глава 7

Глава 7

«О, Эмма, прекрасная жемчужина моего сердца, несравненная яркая звезда на ночном небосклоне, прекрасный цветок из садов самого бога Асама! Мне очень жаль, что я не могу сказать вам эти слова лично, но обстоятельства не дают мне этого сделать! И даже чтобы передать вам это письмо, мне приходится идти на ухищрения. Уверен, вам не рассказали всей правды и сделали меня главным виновником ваших бед. Но я бы никогда не причинил вред прекрасной жемчужине моего сердца — вам! Я, как и вы, стал жертвой манипуляции злобной черной твари. Ей нет прощения! Я не столь мягкотел, как ваш генерал, и позаботился о том, чтобы та, кто посмела меня обмануть и подвергнуть вас смертельной опасности, понесла достойное наказание.

Повторюсь, я не хотел причинить вам вреда! И если кто-то сказал вам иное — знайте: это навет! Эмма, я хотел бы подарить вам звезды и положить к вашим ногам свои богатства, укрыть ваши плечи самыми прекрасными тончайшими шелками и искупать в лучших благовониях Кахета, но судьба распорядилась иначе. И все же я еще надеюсь, что в один из дней она снова сведет нас вместе, и тогда все между нами сложится иначе.

Третий наследник Великого султана Кахета Измора Прекрасного и Непобедимого,

Принц Исмаил».

Я еще раз перечитала письмо, которое мне только что сунул в руку юркий уличный мальчишка, и нахмурилась.

— Эмма, все в порядке? — отвлекшийся на беседу с капитаном корабля Серж с беспокойством шагнул ко мне.

Стоявшие рядом и глядевшие по сторонам отец и мачеха тоже обратила на меня внимания.

Мы только что приехали в порт и стояли на пирсе в ожидании, когда нас пригласят на борт корабля. Конечно, отец с мачехой не собирались плыть с нами, но выразили желание осмотреть судно. Особенно такой возможности был рад мой маленький братишка — служанкам, приставленным к нему, приходилось прилагать немало усилий, чтобы удержать сорванца на месте.

В порту было шумно и людно, но на пирсе, где пришвартован наш корабль, почти не было посторонних людей. Еще два корабля, которые были частью нашей небольшой флотилии, уже вышли в море и ожидали нас. Путешествие обещало быть спокойным, приятным и не очень долгим.

Хотя насчет спокойствия я не уверена. Парусные суда средневековья никогда не внушали мне уверенности. Всегда смотрела на их макеты в музеях и на изображения на картинках и думала, что по сравнению с современными судами они кажутся очень ненадежными и маленькими, словно игрушечными.

И все же, стоя на пирсе и глядя на представшее перед нами судно, я предвкушала путешествие. Корабль был не очень большим: длиной метров двадцать пять – тридцать, имел две палубы и был таким… основательным, что ли.

Увидев эту каракку — тип судна мне сообщил Серж, — в первые мгновения я по-настоящему впечатлилась. Все-таки это был первый корабль в этом мире, который я видела так близко и на котором собралась плыть. Наверное, поэтому не сразу сообразила, что кто-то тянет меня за рукав, а стоило опустить голову и увидеть лохматую черную макушку какого-то чумазого мальчишки, как он, сверкнув глазами, всучил мне бумажный треугольник и под угрожающее улюлюканье матросов, наблюдавших, чтобы никто лишний не проник на пирс, унесся прочь.

Вот это письмо я и прочла и протянула генералу. Он быстро пробежался по строчкам, нахмурился и испытующе глянул на меня. Видимо, хотел понять мою реакцию на прочитанное. А какая у меня может быть реакция? Я не верила принцу Исмаилу ни на грош. Может, он и не хотел меня отравить именно так, как получилось, но точно задумывал что-то нехорошее. Для меня нехорошее, конечно, и для генерала. Так что писать он может что угодно. Единственное, что действительно меня задело — это судьба Азиры. Я уже знала, что по ходатайству ее мужа в храме со дня на день проведут обряд их развода, а до нашего отъезда женщину посадили в камеру. Но теперь я подозревала, что с ней случилось что-то совсем уж нехорошее, вплоть до ее смерти. А ее смерти я не хотела. Нет, я не считала себя доброй самаритянкой и прощать ничего не собиралась, но убивать…

Генерал продолжал вглядываться мне в глаза, и я вместо ответа взяла его под руку и спросила:

— Корабль уже готов? Мы можем подниматься на палубу?

— Да, уже все готово. — Он положил ладонь поверх моей и зашагал вперед.

И лишь позже, когда мы отплыли и стояли на палубе, провожая удалявшийся берег, я его спросила:

— Серж, так что случилось с Азирой?

Некоторое время он молчал, глядя на меня с высоты своего немаленького роста, а потом обнял за плечи, прижал к груди и тихо ответил:

— Азира жива, но больше никогда не увидит свет. Вообще ничего не увидит…

Я вздрогнула и вжалась в своего генерала сильнее.

Но пусть история с Азирой и принцем останется там, на прошлом берегу. И пусть другой берег встретит нас удачей!

Добраться бы только до него без происшествий…

Глава 8

Глава 8

Наш первый ужин на корабле был очень красочным. Я бы даже сказала — сказочным. Солнце кренилось к закату, вокруг куда ни глянь серебрилось и отблескивало алыми искорками заката море, а легкий ветерок надувал паруса и внушал уверенность в завтрашнем дне.

Ужин нам накрыли на полуюте. Я плохо разбиралась во всех этих корабельных терминах и обозвала его для себя «задняя наиболее приподнятая часть». На носу корабля тоже была подобная площадка, но там располагался штурвал.

На ужине присутствовали мы с генералом, капитан корабля, седовласый мужчина с вислыми усами и побелевшей бородкой, Мартина с Матео, который все-таки решил пойти на службу к моему мужу и теперь занимал пост главы охраны, и еще один мужчина в годах, который занимался бухгалтерскими делами рода эн Даркен. Серж забрал его с собой, чтобы наладить жизнь в будущем замке. Со стариком ехал молодой парень — ученик, но его к столу не позвали.

Прислуживал нам расторопный юношаНильс — слуга генерала. Он вовремя подливал, воду, соки и вино и мухой летал на камбуз за очередным блюдом. Честно говоря, я не ожидала, что наша трапеза в море будет такой разнообразной и даже изысканной. Читая книги о морских путешествиях, я всегда встречала там описания солонины, сухарей и прочей долгохранящейся пищи и ожидала чего-то подобного и на нашем столе.

— Эмма, мы же только сегодня утром вышли в море. Наши трюмы полны свежих овощей и фруктов, а повар может сварить вкуснейшее блюда даже из горстки овса и той самой солонины, — чуть снисходительно объяснил мне капитан.

А я покраснела, понимая, какую глупость сморозила. И меня не извиняло даже то, что я никогда раньше на кораблях не плавала, поэтому сейчас стала жертвой стереотипов. Голову-то нужно включать!

Наверное, именно из-за своего смущения я не сразу заметила, что поставившего перед генералом тарелку с ароматным мясом и овощами Нильса как-то странно повело. А когда заметила это, он уже спиной вниз падал с лестницы и из последних сил цеплялся за перила. И если на все это я смотрела с недоумением, то в следующее мгновение ощутила ужас, потому что тело парня затрясло, а из его рта полезла пена.

Никто не ожидал подобного.

— Ч-что с ним?! — вырвалось у меня сквозь стиснутое спазмом горло.

Мои слова стали неким спусковым крючком.

Мартина бросилась к Нильсу и начала раздавать указания:

— Матео, помоги мне перевернуть его на бок, чтобы не захлебнулся! Воды! Мне нужна вода!

И завертелось.

Пена изо рта парня лезть перестала, но его продолжало потряхивать. Нильса отпаивали водой и вызывали рвоту прямо там, где он упал. Я сбегала в каюту Мартины, которую она делила с Ханной и служанкой, помогавшей приглядывать за малышкой, и принесла саквояж с настойками и порошками. В бедолагу Нильса после этого влили несколько отвратно пахнущих настоев и, совершенно обессиленного и посеревшего, наконец собрались отнесли с палубы в каюту Матео, который предложил расположить парня именно там, а не в общем трюме.

— Под… Подожди…те, — он ухватил Мартину за руку. — Еда ген…генерала отравлена. Я поп… попробовал чуть-чуть… Совсем чуть…

Нильса унесли, заверив, что со всем разберутся, а мы остались на палубе. Все уже давно поняли, что стало причиной такого состояния парня, но его слова словно сгустили над палубой воздух, оставив понимание, что самое сложное еще впереди, ведь с нами на судне плывет отравитель.

Глава 9

Глава 9

Если я думала, что расследование случившегося будет походить на нечто в духе английских детективов, когда кто-то крайне умный вежливо опросит всех на борту, попутно соберет парочку трупов и к концу плавания все же найдет преступника, то сильно ошиблась. Вернее, мне казалось, что будет как-то так, но в реальности все оказалась совсем иначе.

Такое происшествие, как покушение на генерала, скрыть на небольшом корабле нереально. Да что там, о нем в первые же минуты узнали все вплоть до крыс, которые наверняка водились где-то глубоко в трюме.

Совершивший преступление допустил сразу несколько ошибок. Во-первых, он забыл, что команда корабля — это сплоченное сообщество, не раз ходившее под одними парусами. Во-вторых, на таком небольшом пространстве, где собралось немалое количество людей, провернуть такое незаметно очень проблематично. И даже если ты делаешь что-либо нарочито открыто, это тоже отметят. Ну и в-третьих, злоумышленник не просто совершил какое-то мелкое нарушение или пусть даже кражу, а покушался на жизнь не абы кого, а генерала! Думаю, существовало еще множество причин, почему преступник обязательно был бы обнаружен, но хватит и этих.

Не успели Нильса унести и обсудить свои дальнейшие действия, как к капитану подошел боцман и что-то шепнул на ухо.

— Веди его сюда. Пусть рассказывает, — ответил капитал, и боцман махнул рукой, подзывая к себе мявшегося в нерешительности юнгу. — Рассказывай, — приказал он мальчишке, и тот что-то принялся бубнить себе под нос.

Боцман покачал головой и положил свою широкую мозолистую ладонь ему на плечо:

— Говори громко, Шкирт, для всех и с самого начала.

Юнга под взглядами столь высоких особ поначалу еще больше стушевался, но с заиканиями заговорил:

— Я ж того… я видел, как…

Мальчишка рассказал, что Авая — моя служанка, которая сама выразила желание отправиться со мной в это путешествие — с самого утра оказывала Нильсу знаки внимания. Вечером она все время крутилась рядом, мешая парню выполнять свои обязанности. Ужин тоже не стал исключением, и из-за нее Нильс чуть не опрокинул поднос с блюдом. Юнга даже практически дословно вспомнил и передал их диалог в тот момент:

— Авая, я же чуть не опрокинул ужин генерала!

— Генерала? — девушка округлила глаза. — Извини, я не хотела. Но это точно его тарелка?

— Точно, — хмурился парень, поправляя веточку смородины на мясе.

— Нильс, ну не злись на меня, — заглянула она ему в глаза. — Хочешь, я тебя поцелую? Вот сюда, — и показала пальчиков на щеку парня у самых губ.

Тот покраснел, захлопал глазами и кивнул, прикрывая глаза в ожидании поцелуя.

— …Я ж тогда пялился, как она его… это… целует. Да и тарелка была… ну… между ними. Ну вот тогда она… это самое… и могла что-то в нее подсыпать. Потому как кок[1] наш не мог он такого сделать! Потому как дядька он хороший! — завершил свой косноязычный рассказ юнга.

Боцман, подтверждая эту характеристику корабельного повара, кивнул:

— Наш кок никогда бы такое не сделал. А если бы его и попутали лики колдуний, то он бы так глупо не подставился. И вообще… — внезапно боцман замялся, — только баба и могла сотворить такое. Яд — оружие женщин или этих змей-кахетцев.

Я же подумала, что одно другому не мешает. Но… Авая? Зачем ей это?! Да и глупо все как-то.

— Привести ее сюда, — тихо, но так властно приказал Серж, что у меня мороз пробежал по телу.

В этот момент я осознала, почему свои его называют Безжалостным, а враги Бешеным. Я положила ему на предплечье руку, пытаясь успокоить и как-то смягчить. Видеть его таким чужим и незнакомым было для меня ново и не сказать что приятно.

— Эмма, она хотела меня отравить, но могла с таким же успехом сделать это с тобой. А я не хочу, чтобы какая-то тварь решала, когда жить и умирать мне и моим близким! — тихо прорычал он.

— Но это может быть и не она.

— Разберемся.

Мне не верилось, что это Авая. Я знала ее с первых дней появления в этом мире. Да, временами она была излишне назойлива, как и любой человек имела свои достоинства и недостатки, и вот так с ходу поверить, что она пошла на убийство, у меня не получалось.

И все же стоило ей появиться рядом, как стало понятно — это она. Ее взгляд метался из стороны в сторону, будто искал возможности сбежать с корабля, а еще при взгляде на генерала она вздрогнула и в ее глазах заметался страх.

— Это не я! — она рванулась из рук двух матросов, которые придерживали ее локти, но, разумеется, не смогла вырваться и разрыдалась, повиснув между ними.

— Авая, зачем? — вырвалось у меня.

— Я… Они меня убьют! И мою семью! Они всех убьют! — внезапно закричала она и, упав на колени, разрыдалась с новой силой.

Я хотела ее поднять и расспросить, но Серж меня удержал:

— Не надо.

— Но, Серж, ты же слышал: ей угрожали. — Я растерянно смотрела на Аваю и не могла прийти в себя.

— Эмма, у этой женщины был выбор: рассказать все мне и заручиться поддержкой и защитой, или подсыпать яд. Думаю, у нее были свои причины поступить именно так. И я хочу их знать.

— А еще на кого она работает и какие получила инструкции, — глядя на служанку холодно произнес Матео.

— Серж… — Я не знала, что хотела сказать. Вся эта история казалась мне дикой, невозможной, но мне не дали продолжить.

— Эмма, иди отдохни, — холодно ответил генерал и отвернулся. — Капитан, где мы можем пообщаться с девушкой, чтобы нам не мешали?

— Пройдемте за мной, — ответил тот, и мужчины вместе с голосящей служанкой и матросами, которые потащили ее под руки, отправились куда-то в трюм.

Я же стояла, глядя им в спины, и не могла поверить в реальность происходящего. Что за бред? Отравления, заговоры, допросы… Все это раньше я встречала лишь на страницах книг, и ощущать себя частью этого было жутко. Несмотря на теплый вечер, мне стало холодно. И я, обняв себя руками за плечи, подошла к фальшборту и стала вглядываться в спокойную гладь моря.

И все же, почему она решилась на такое?

[1] Кок – повар на судне.

Глава 10

Глава 10

Ожидая результата допроса, я так и не ушла в нашу с генералом каюту. Стоя на палубе, я вглядывалась в лунную дорожку, словно в ее отблесках я могла найти ответы на свои вопросы. Серж прав, Авая сама выбрала свой путь, и теперь не мне ее жалеть. Но поверить в ее предательство было сложно и даже больно.

Там, в своем прошлом мире, я не могла представить, что со мной или моими близкими может случиться что-то подобное, а здесь столкнулась с настоящими предательством и подлостью. И… растерялась. Даже после покушения на меня я не чувствовала себя такой растерянной, потому что знала, что это сделал человек, который по каким-то своим причинам меня ненавидит. А здесь… Нет, и в моем мире люди убивают из-за денег или каких-то благ, но я-то с этим не сталкивалась! Я была обычной учительницей, у которой не было богатств, тайн и влияния, ради которых кто-то мог хотеть меня убить или совершить какую-то подлость. Это не значит, что я не сталкивалась с жизненными трудностями — было всякое. Но все же не такое.

Этот мир сначала показался мне спокойным местом, но чем дальше, тем острее я понимаю, что нужно стать жестче и сильнее, чтобы в нем выжить и построить то будущее, которое я хочу, и с тем, с кем хочу.

Я решила, что обязательно стану такой, а еще… буду учиться у Мартины ее лекарскому мастерству. Если бы не она и ее знания, я бы давно была мертва, как и парень, который сегодня стал случайной жертвой вместо Сержа. Если я снова попаду в такую ситуацию, я хочу знать что делать. Кое-что я знаю из курсов первой помощи и просто из собственного опыта, но это опыт моего мира. Здесь нет привычных лекарств, да и проблемы другие. И я не хочу снова чувствовать себя беспомощной.

— Я думал, ты уже спишь. — На мои плечи опустилась шаль.

Я, повернув голову, благодарно улыбнулась Сержу.

— Не спится, тебя жду.

— Не знаешь, как там Нильс?

— Все еще очень слаб и борется с остатками яда. Мартина говорит, что до полного выздоровления ему придется лечиться не один месяц, но он молодой и здоровый парень, и если будет соблюдать ее рекомендации, то все будет хорошо.

Генерал встал рядом со мной, облокотился на фальшборт и тоже стал вглядываться в лунную дорожку. Некоторое время мы молчали, а потом он заговорил:

— Авая уже давно подсела на дополнительный заработок от слежки за тобой и твоей семьей. Сначала ей платила мать Дримвана, затем Азира и некоторые дамы из высшего общества Эверета. Ничего такого она не делала, просто рассказывала заказчицам все, что они хотели знать. Она даже в твоем похищении не участвовала — осторожничала. Но недавно она стала встречаться с одним молодым человеком, в которого влюбилось. А он оказался игроком и сильно проигрался. Ему грозила расправа от кредиторов, и он обратился за помощью к Авае. — Генерал вздохнул и устало повел плечами. — Подозреваю, что ее ухажер был подставным. Слишком уж вовремя к ней подошла бывшая служанка матери Дримвана и предложила за очень внушительную сумму отравить меня. Она рассказала ей слезливую историю о том, что Дримвана сильно ранили на границе, и его мать хочет отомстить виновнику. Но я думаю, что служанку послала не она. Эн Рунежами прикрылись, небезосновательно полагая, что у Аваи не хватит ума провернуть все незаметно.

— Почему ты думаешь, что это все же не мать Дримвана?

Серж вздохнул и посмотрел на меня.

— Потому что тогда она бы потребовала отравить и тебя.

Я вздрогнула от этих слов, понимая, что он прав — эта женщина ненавидела меня отнюдь не меньше генерала. Серж вздохнул, оттолкнувшись от фальшборта, и обнял меня.

— Не понимаю, почему она решила сделать все именно сейчас. Дождалась бы конца плавания. На суше хотя бы был шанс сбежать.

Генерал невесело хмыкнул:

— Я тоже задавался этим вопросом. Оказалось, что ее наняли в день нашей свадьбы, но из-за того, что ты слегла, а я был с тобой, она не смогла подобраться к моей еде — все это время нам прислуживала лично Мартина. К тому же Авая не хотела случайно отравить и тебя.

— Как благородно-то, — не сдержала я иронии. — И все же, почему она не совершила покушение позже?

— Потому что наниматели и в самом деле начали угрожать ей и ее семье. Она ведь взяла деньги и планировала, что отравит меня до отъезда. Вернее, благодаря этому наш отъезд не состоится вовсе. Ее торопили и давили. Но будь она поумнее, все равно подождала бы. Но Авая на самом деле не рассчитывала уезжать, все ее планы были связаны с Эверетом и возлюбленным, который остался там. Вот она и решила, что если отравит меня до того, как корабли далеко отойдут от берега, то после моей смерти им придется вернуться. К тому же, по ее мнению, подвернулся удачный случай, и она решила, что это судьба.

Я закрыла глаза, повернулась в руках Сержа и, обняв его за талию, положила голову ему на грудь. Некоторое время мы так и стояли. Любые слова сейчас казались лишними. В его объятиях было спокойно, и то, что ныло где-то внутри, начинало заживать. Но усталость давила, и я боялась уснуть стоя.

— Пошли спать, — предложила я, отстраняясь.

— Как многообещающе звучит эта фраза… — со вздохом пророкотал над головой генерал и усмехнулся: — Иди, я постою еще минутку.

Я улыбнулась и пошла вниз. В это время к генералу подошел Матео:

— Ты чего здесь стоишь? — усмехнулся он, а я встала внизу лестницы и решила послушать, о чем говорят мужчины. — Молодая жена тебя ждет, а ты не торопишься.

— Матео, хватит меня подкалывать. Я и так держусь из последних сил.

— Так зачем дело стало? Эмме уже лучше, и она явно тебе благоволит.

— Слушай, а ты почему еще здесь? Шел бы к Мартине.

— Ну, она сейчас ухаживает за больным.

— Причина только в этом? — поинтересовался генерал.

— Помимо того, что она упорно отказывается стать моей женой и поэтому отталкивает?

— Н-да… — сочувственно протянул он.

— Да ладно, разберемся. Ты же знаешь, я упрямый. — Помолчал и, разряжая атмосферу со смехом произнес: — Но я тебя понимаю и желаю терпения. Я бы тоже не хотел, чтобы моя первая брачная ночь состоялась на корабле на неудобных лежанках под аккомпанемент азартных возгласов матросни, сколько я продержусь на очередном заходе.

— Да иди ты! — беззлобно ответил ему Серж.

— Держись, три дня пролетят незаметно, а на суше нас встретит Радриго. Уверен, он уже приготовил для тебя и твоей жены лучшие комнаты.

Серж никак это не прокомментировал. Лишь через некоторое время снова вздохнул и произнес:

— Ладно, пойду я.

Глава 11

Глава 11

Если бы не происшествие в самом начале плавания, я бы смогла сказать, что путешествие прошло идеально. Ветер был попутным, море спокойным, а компания приятной. Ничего не напоминало о случившемся. Разве что охрана камбуза[1] стала более пристальной, а все мы внимательнее.

Соленый морской воздух, солнце и хорошее питание однозначно пошли мне на пользу. Я ощущала, как тело наливается силой, а слабость окончательно отступает.

И все же мысли нет-нет, но возвращались к Авае и к тому, что она сделала. Желания спуститься к ней в трюм и поговорить не возникало. Я и сама знала, что она могла мне сказать, что вменить и о чем попросить. И если к ее признаниям или претензиям я была готова, то к покаянию — нет. Потому что простить ее я бы не смогла. Если бы по вине Аваи Сержа не стало, я бы… На этом моменте мои размышления всегда прерывались, потому что в душе творилось такое, что становилось страшно.

И все же я была искренне благодарна капитану и генералу за то, что ее суд отложили до прибытия на сушу. Не уверена, что смогла бы спокойно смотреть, как ее избивают розгами или вешают на рее. А то, что это вполне возможно, я знала.

Как я поняла, чтобы убедиться, что Авая ничего не утаила, на суше ее допросят какими-то иными способами. А еще используют как приманку для тех, кто ее нанял, чтобы выйти на настоящего заказчика.

— А вон и берег, — Серж подошел ко мне и встал рядом у борта. — Мы вовремя. Капитан сказал, что к вечеру будет шторм.

— Да?

Я в удивлении начала всматриваться в небо над головой, но заметила всего несколько облаков. Ничего на указывало на изменение погоды. Разве что ветер с утра дул сильнее.

— Да, но мы будем в порт уже к обеду, — пророкотал он и улыбнулся, бросив на меня косой взгляд из-под полуопущенных век.

И у меня от этого взгляда по телу пробежали мурашки предвкушения. Мы не позволяли себе на корабле ничего лишнего, но наши поцелуи на ночь с каждым днем становились все более жаркими, а сдерживаться становилось все тяжелее. И если генерал переживал о моей стыдливости, то я переживала, что все-таки не выдержу и, наплевав на чуткие уши матросов и пассажиров, сама на него наброшусь. Когда рядом такой мужчина и ты каждой клеточкой тела ощущаешь его желание, сдерживаться становится крайне сложно. И напряжение, витавшее между нами, с каждым днем становилось почти осязаемым.

Когда к обеду мы высадились на берег. Капитан, проводив нас, пробурчал себе под нос:

— Чувствую, сегодня в борделе мои ребята сделают кассу.

Вот тогда я и поняла, что наше взаимное напряжение-притяжение чувствовали не только мы. То-то под конец плавания все ходили такими нервными…

Невольно я покраснела, а Серж чуть сильнее сжал мои пальцы, лежавшие на его предплечье.

— Серж, друг мой, как я рад тебя видеть!!

Стоило нам немного отойти от корабля, как навстречу из богато отделанной и охраняемой несколькими бравыми ребятами кареты вышел и широко расставил руки худой щегольски одетый брюнет невысокого роста с лихо подкрученными усами.

— Радриго, а как я рад! — улыбнулся мой муж и ответил на дружеские объятия, после чего представил меня: — Знакомься, это моя жена Эмма эн Даркен. Эмма, а это мой давний друг и губернатор этого замечательного города Радриго эн Герсен. Мы когда-то воевали с ним в одном полку.

— Я не верю своим глазам! Серж, как тебе удалось женить на себе такую прекрасную жемчужину?! Воистину, ты счастливчик! Теперь я знаю, почему ты не торопился жениться — выбирал! И выбрал прекраснейшую из женщин!

Я немного опешила от такого эмоционального напора и смущенно улыбалась.

— Радриго, ты тут один? А то, если эти речи услышит твоя жена, то я тебе не завидую. Эта замечательная женщина быстро напомнит тебе, кто для тебя прекраснейшая из женщин, — посмеиваясь, немного осадил генерал друга.

— Эм… Она хотела поехать вместе со мной, но наша младшенькая немного приболела, и Клареита осталась с ней во дворце. Она лично готовила вам комнаты. У вас ведь только-только начался месяц Лимфеи[2], — и так многозначительно на нас посмотрел, что теперь я смутилась по-настоящему.

— Уверен, мы останемся довольными вашим гостеприимством, — видя мое смущение, остановил эксцентричного губернатора Серж и многозначительно добавил: — Кстати, со мной приехал Матео, и он тоже не один…

Глаза мужчины расширились от восторга. Он заглянул нам за спину и, увидев еще одного своего старого друга, переключился на него и снова, широко разведя руки, пошел обниматься.

— Ух, какой эмоциональный здесь губернатор, — вырвалось у меня.

Серж усмехнулся:

— Это ты еще не видела его жену. Поверь, встреча будет фееричной, — а потом нагнулся к моему уху и тихо пророкотал: — Но я могу гарантировать, что вечером мы останемся одни и пока сами не решим выйти к обществу, нас никто не потревожит.

Я повернула к Сержу голову и прошептала ему почти в губы:

— Уже трепещу, мой генерал.

[1] Камбуз – кухня на корабле.

[2] Месяц Лимфеи – аналог Медового месяца

Глава 12

Глава 12

Сразу за воротами огромной усадьбы нас встречал целый музыкальный ансамбль, чем-то похожий на цыганский. Перед нами танцевали и пели девушки в ярких широких юбках, а за ними стояли мужчины в широкополых шляпах и, радостно улыбаясь, играли на мандолинах задорную мелодию.

— Этот балаган прибыл к нам аж из столицы! — чуть не выпрыгивая из кареты от избытка эмоций, сказал Радриго. — У нас же все больше плавные танцы и у танцовщиц закрытые лица, а тут прямо как на моей родине! Знаете, как мы с Клаеритой их сюда заманивали?!

Не выдержав, губернатор все же выпрыгнул из кареты и чмокнул в щеку одну из чернобровых красавиц.

— А откуда он родом? — заинтересовалась я.

— Из западных королевств. Там куда ни плюнь, попадешь в какое-нибудь карликовое королевство. Как по мне, обычные небольшие губернии. Завоевать — раз плюнуть, но трогать их пока себе дороже. Они граничат с кочевниками и сдерживают их напор на приличной части территорий. Родриго — младший сын свергнутой династии одного такого королевства. Когда-то он спасался от преследования в армии Эверета. Там мы и познакомились.

— По коням! — белозубо улыбаясь, в карете снова появился обсуждаемый персонаж.

Оказалось, что до самой усадьбы еще около пяти минут езды, и, чтобы нам было веселее добираться, вся шумная компания отправилась за нами следом в двуколках. Ну прямо цыгане из фильмов про гусар или дворян с неким испанским колоритом!

Дворец губернатора, построенный из белого камня, удивлял ажурностью и ощущением воздушности. На ступеньках нас ждала высокая статная брюнетка в окружении трех девочек разного возраста, поразительно похожих на Родриго. Когда он выскочил из кареты и бросился лобызать руку жены, а никем иным эта женщина быть не могла, я заметила разительную разницу в их росте. Высокая прическа женщины еще больше это подчеркивала, и все же вдвоем они смотрелись очень гармонично. И если Родриго очаровывал речами, то Клаерита — по-настоящему доброй располагающей улыбкой и гостеприимством.

Дочки у них тоже оказались очень милыми, но, к счастью, более сдержанными, хотя и не менее шумными, чем их родители. Оказалось, что у этой четы их четверо, но не было ни одного мальчика, из-за чего Родриго, как шепнул мне генерал, искренне переживал и уговаривал жену родить еще, но это не мешало ему обожать и баловать своих дочерей.

К вечеру духота усилилась. Как и предрекал капитан, приближался шторм. Казалось, все замерло в его предчувствии. И когда нас повели в отведенных нам апартаменты, резкие порывы ветра уже трепали занавески и сгоняли всех с террасы.

Я вошла в комнату первая, зная, что за мной идет генерал. Дошла до центра комнаты и замерла, каждой клеточкой тела ощущая, что он совсем рядом — горячий, напряженный, предвкушающий.

Глава 13

Дыхание сбилось, мысли путались, и когда на мои плечи опустились его руки, я вздрогнула как от разряда тока. Словно вторя моим ощущениям и эмоциям, в окна ударился резкий ветер, и занавески метнулись в комнату полупрозрачными парусами.

— Эмма… — пророкотал рядом Серж, и я чуть не застонала: «Еще...»

Похоже, этот мужчина умудряется сводить меня с ума одним своим голосом.

Он опустил голову и начал покрывать нежными поцелуями мою шею. Я со стоном выгнулась навстречу его губам:

— Серж…

Он развернул меня к себе. В его глазах бушевало пламя страсти, и я невольно сглотнула. Никогда прежде я еще не чувствовала такого влечения к мужчине и не ощущала, что кто-то так сильно хочет меня.

А потом Серж накрыл мои губы поцелуем, и я не сразу поняла, что ярко засиявший на мгновение мир — это не плод моего разгулявшегося либидо, а очень яркая молния, озарившая пространство. Но когда потом последовал удар грома, я невольно вздрогнула испуганно и прижалась к Сержу еще сильнее. Он тоже не ожидал такого светопреставления и выглядел сбитым с толку. Мы встретились с ним взглядами и невольно рассмеялись.

— Похоже, эта ночь будет фееричной, — прокомментировала я погодные условия.

— Можешь в этом не сомневаться, — с такой интонацией ответил мне Серж, что не оставалось никаких сомнений, что он говорит совсем не о погоде.

А потом он снова приник к моим губам, и гром и молнии перестали меня волновать.

Этой ночью природа бушевала. И мы с Сержем, дорвавшись наконец друг до друга, растворялись в ее и своем неистовстве.

Никогда не думала, что могу так вспыхивать в ответ на мужские ласки и отвечать такими же. Наверное, просто до этого у меня не было Сержа. Ведь если рядом тот, кто тобой по-настоящему горит, он обязательно сумеет зажечь ответный огонь.

И пусть с его стороны только страсть, и он не верит в любовь. Пусть… Но я… сама себе я врать больше не в силах, пора посмотреть в глаза правде: я уже давно полюбила этого мужчину.

— Серж… — тихо позвала его, когда мы, утомленные и удовлетворенные, лежали в постели и смотрели друг другу в глаза. Мне очень хотелось сказать ему о своих чувствах, но в последний момент я банально струсила и сказала совсем другое: — Скажи, о каком предсказании вы у меня под окном в Эверете говорили с сыном наместника?

— Так ты все слышала, маленькая шпионка? — Он шутливо сграбастал меня и навис сверху, покусывая мочку уха.

— Ммм… Слышала. Так что за предсказание? Вы же о нем не раз говорили. Я помню, и мне интересно. — Я не осталась в долгу и провела ноготками по спине мужа.

— Не скажу, — усмехнулся Серж.

— Почему?

— Потому что я не верю в предсказания, и даже если что-то из них сбывается, это ничего не значит. Совпадения случаются.

— Значит, из него сбылось еще не все? — уловила я главное.

— Надеюсь, и не сбудется, — внезапно нахмурился мужчина, но тут же снова куснул меня за мочку, а потом начал спускаться поцелуями вниз. — Ммм… Я так давно мечтал тебя съесть, моя жемчужинка. Я попробую каждый сантиметр твоего тела.

— Ты же… уже… — шепотом ответила я, ощущая, как тело чутко откликается на его прикосновения.

— О, это было только начало...

Глава 14

Глава 14

В гостях у губернатора Эвлеи мы пробыли почти неделю. И нет, это время мы провели не только в постели. Хотя с темпераментом Сержа все могло повернуться именно так. Но, как оказалась, Эвлея теперь тоже находилась под его протекторатом, и они с Родриго провели не один час, обсуждая ситуацию в городе и его окрестностях.

Вообще, дела с титулами и подчинением здесь обстояли так: глава королевства Лантар — король; глава провинции, в том числе южной провинции Эверет — наместник провинции; глава города — губернатор. Над губернаторами — это выборная должность — не всегда, но чаще всего стоят господа аристократы, которые обитают в замках неподалеку и отвечают иногда сразу за несколько городов или сел и имеют титулы: наместник городов и наместник земель. Здесь еще не появилось деление аристократии на баронов, маркизов, графов, герцогов и так далее. Хотя, как по мне, это удобнее, и Серж говорил, что принятие подобного законопроекта уже близится. И вот если следовать местной иерархии, то он сейчас наместник городов и земель южного приграничья Эверета, а если следовать градации титулов моего мира, то я бы отнесла его к графу или даже герцогу.

Ранее семья эн Даркен наместничала в соседнем городе Рейвен и прилегающих к нему землях, а сейчас владения Сержа увеличились чуть ли не в пять раз, и к нему перешел замок с многообещающим названием Коготь. Туда-то мы и отправлялись, чтобы принять дела у управляющего, разместить гарнизон солдат, которые прибыли вместе с генералом, и уже потом совершить обход всех его новых территорий.

Уезжать из губернаторского дворца, где мы с Сержем провели очень счастливые минуты, не хотелось. Почему-то наше пребывание у таких гостеприимных хозяев подарило мне ощущение отпуска, того самого медового месяца, и я бы не отказалась хоть немного его продлить. Но дорога звала вперед и, распрощавшись с Родриго, Клаэритой и их девочками, мы отправились в путь.

И только отъезжая от их дворца, я вспомнила об Авае и решила поинтересоваться ее судьбой у Сержа. Даже мысленно покачала головой — я ведь подсознательно намеренно выбросила из головы весь негатив и позволила себе отдаться чувствам и счастью, которое испытывала. А сейчас, словно и в самом деле возвращаясь из отпуска, вспоминала о заботах.

Кстати, я ведь дала себе слово, что буду заниматься с Мартиной и изучать знахарское ремесло. Лекарь меня все равно учить ничему не станет. Здесь эта профессия — прерогатива мужчин, а вот знахарство — женщин. Совершенно отдельно стоят жрицы Лимы, но и их умения мне недоступны. Так что…

— Мартина, на корабле мы остановились на свойствах пустопорожника и как его правильно сушить…

Писать, сидя в трясущейся карете, было неудобно, а я не полагалась на свою память настолько, чтобы запомнить все свойства растений и их применение, поэтому начала более детально расспрашивать Мартину о тех травах, которые мы уже изучили во время плавания, и заодно обновляла знания о них.

Мужчины скакали рядом на лошадях, а мы неплохо проводили время за обучением. Все лучше, чем просто смотреть в окно. Хотя подросшая Ханна все равно не давала особенно скучать.

Внезапно карета остановилась, и я выглянула в окно, чтобы понять, чем вызвана остановка. И то, что удалось разглядеть, мне очень не понравилось.

Глава 15

Глава 15

— Что там? — увидев мою реакцию, нахмурилась Мартина.

— Мне кажется, там на кого-то напали. Впереди перевернутая телега, но мне плохо видно.

— Нужно пойти посмотреть. — Мартина передала уснувшую Ханну служанке.

Но выйти мы не успели — к нам подошел солдат из сопровождения:

— Пожалуйста, оставайтесь в карете. Сейчас там все осматривают.

Я понимала предосторожности охраны и без споров осталась в карете, но ожидание было утомительным. Наконец, к нам подошел Серж:

— Впереди разоренный обоз. Есть тяжело раненные. Нам придется здесь задержаться. — И обратился к знахарке: — Мартина, буду признателен, если вы окажете пострадавшим помощь.

— Конечно! — Подруга тут же подхватила свой походный чемоданчик, с которым никогда не расставалась, и, опершись на руку Сержа, вышла из кареты.

Я поспешила следом, но немного задержалась, чтобы переговорить с мужем:

— Серж, в окрестностях города небезопасно?

Он немного помолчал, явно решая, говорить мне или нет, но все же сказал:

— В последние полгода на всей территории приграничья участились разбойные нападения. Людей грабят и угоняют в рабство, но выследить разбойников не получается. Родриго уверен, что у налётчиков есть осведомители в городах, и в Эвлее тоже. Именно поэтому они так осмелели, что уже грабят караваны чуть ли не под стенами города. По этой же причине отследить местоположение их баз невозможно, и наши люди появляются на рабских рынках Кахета.

Так вот что так горячо губернатор с Сержем обсуждали за закрытыми дверями! Однажды, когда проходила мимо, слышала приглушенные дверью горестные восклицания Родриго. И положение дел во владениях мужа мне не нравилось.

— Неужели нет даже подозреваемых? — нахмурилась я.

— Есть, но без доказательств осудить столь значимых людей нельзя. Я еще не успел заняться этим делом всерьез.

— Понятно…

— Не волнуйся, я разберусь во всем этом. — Серж приобнял меня за плечи.

— Конечно, — вздохнула я и улыбнулась мужу. — Пойду помогу Мартине.

— Там только тяжело раненные и убитые. Остальных увели. Ты уверена, что хочешь это видеть?

Уверена ли я, что хочу видеть подобное? Конечно, не хочу! Но я могу им помочь, и мне нужно учиться.

Я кивнула и пошла к Мартине.

Раненых оказалось трое: двое мужчин и одна женщина. Мужчины явно были из охраны обоза, а женщина в возрасте, скорее всего, попала под руку похитителям случайно.

Это все я оценила за доли секунды, а потом Мартина меня увидела:

— Все-таки решилась, — одобрительно кивнула она. — Тогда доставай бинты, корпию[1], спирт…

И понеслось…

То, что делала Мартина, отличалось от того, что, в моем представлении, могла делать знахарка средневековья или даже средневековый лекарь, ведь тогда не знали о свойствах спирта и необходимости обеззараживать рану. Могли прижечь ее или залить кипятком, а чаще просто очищали от видной глазу грязи. Обеззараживающие свойства спирта открыли позже.

Ранее Мартина мне рассказала, что правильному обеззараживанию ран когда-то научили всех жрицы. Конечно, местные еще не знали ни о каких микробах, но колдовство жриц позволило им видеть и чувствовать больше. Именно они научили лекарей делать специальный настой на травах, который принимался внутрь и не позволял развиваться воспалению, которое в два счета могло довести пострадавшего до гангрены. Этот же настой помогал при затяжных простудах и воспалениях легких. Я сама его определила как местный вид антибиотика и еще больше прониклась уважением к жрицам, которые исподволь меняли этот мир к лучшему. Если бы то же самое попытались сделать знахарки, то «ученые» лекари, как и в нашем средневековье, вполне могли заклеймить всех более удачливых в исцелении женщин злобными ведьмами. Местным колдуньям и так приходится нелегко, и все же костры Лимы не пылают повсеместно. И я уверена, что когда-нибудь жрицы выйдут из тени, и тогда многое изменится. Но до этого момента явно еще далеко.

Пострадавшим мужчинам пришлось лечить колотые и рубленые раны на теле, а вот женщине досталось по голове. Мартина сказала, что ее, скорее всего, ударили рукоятью меча, но глубоко рассекли кожу, поэтому столько крови. Также по состоянию женщины было видно, что у нее сотрясение мозга. И если рану мы с подругой зашили, обработав до этого иголку и хлопковую нить в спиртовом растворе, то сотрясение так просто не вылечить.

А еще женщина все время плакала, усугубляя свое состояние, и постоянно приговаривала:

— Внучка, внученька… Увели ироды… Украли…

Мартина посмотрела на это и дала ей снотворное. При таком состоянии женщины это было лучшим выходом.

Подлеченные же охранники обоза рассказали, что на них напал большо отряд вооруженных конных людей. Наемники из охраны попыталась защитить обоз, но их смели в считанные минуты.

Да уж, если такое происходит повсеместно в приграничье, то я понимаю, почему Серж так торопился сюда приехать.

[1] Корпия – заменитель ваты, растрепанная ветошь или нити ветоши, её используют для перевязки язв или ранений.

Глава 16

Глава 16

Дальнейший путь прошел в тяжелых размышлениях. Произошедшее показало, что в приграничье все очень и очень непросто. Перед глазами все еще стояли убитые и раненые, но я постаралась отодвинуть эти мысли чуть глубже и подумать о другом.

Принц хотел задержать генерала в Эверете, а еще лучше вообще вывести его из игры — это раз. Он не хотел открытой конфронтации — это два. В приграничье уже довольно давно орудуют неуловимые разбойники, похищающие людей — это три. И что из этого следует? Кахет еще не готов к полноценной войне и пытается таким образом кусать приграничье? Одно другому не мешает. Но… Что-то у меня в голове все же не складывалось. Именно вот эти укусы разбойников и вмешательство самого принца. Вернее, складывалась, но с учетом того, что разбойников никак не удается поймать и размах их деятельности растет, мысли возникают совсем невеселые.

Я потерла лицо и с усилием провела ладонями по волосам. Все мои «раз, два, три, четыре, пять» ничего не стоят.  Я не вижу целой картины, пазл не складывается — вот моя главная проблема.

— Эмма, может, тебе успокаивающей настойки дать? — с сочувствием посмотрела на меня Мартина.

— Нет, спасибо, — я слабо улыбнулась подруге.

— Я серьезно. Ты, наверное, никогда раньше такого не видела.

Я хотела ей сказать, что видела и не такое. Ага, по телевизору. Но… Телевизионные картинки приучили нас к некоему равнодушию и мультяшности того, что там показывается. А в жизни все воспринимается совершенно иначе, и правда в том, что сегодня я и в самом деле пережила неслабую встряску.

— Держи, — не слушая меня, Мартина протянула бутылек. — Сделай глоток. Больше не надо. Тебе сразу полегчает.

И я решила не геройствовать. Взяла бутылек и, отпив глоток, ощутила яркий вкус трав.

— Спасибо.

— Да не… — Тут Ханна, спавшая все это время на руках служанки, закряхтела и заворочалась. — Ой, а кто это у нас проснулся и кому нужно поменять пеленки? — переключилась Мартина да дочку.

И все наше внимание было отдано малышке.

К деревне, в которой решили переночевать, мы приехали еще до заката. Она выглядела зажиточной. Дома селян были аккуратными, построенными из камня — здесь это самый распространенный материал для строительства, — огороды обработаны и почти в каждом дворе зеленели виноградные лозы.

Отряд солдат, следовавший с нами, разбил лагерь за пределами деревни, а наша карета и телеги с ранеными проехали внутрь.

Дорога очень меня утомила — не привыкла я к таким долгим путешествиям в душных каретах, которые трясутся на ухабах, как припадочные. Несколько раз очень хотелось попроситься пересесть на лошадь, но я уже узнала, что прежняя Эмма на лошадях не ездила и вообще женщинам из высшего общества не пристало ездить самим — их принято возить. Поэтому я с тоской провожала всадников взглядом и прикидывала, как бы легализовать свое умение и желание ездить верхом, но пока так ни до чего не додумалась.

Дороги здесь оказались далеко не такими хорошими, как близ Эверета — пришлось по ним немного попутешествовать, пусть и не по своей воле. Сейчас меня особенно «впечатлила» та, на которую мы свернули с основного тракта, чтобы попасть в эту деревню. Из-за неучтенной остановки мы не успели бы доехать до села, в котором планировали остановиться. К тому же обоз, на который напали разбойники, шел как раз через эту, а пришедшая чуть позже в себя женщина с разбитой головой рассказала, что она мать местного старосты. Хотела под защитой обоза отвезти внучку в гости к родственникам, которые жили в городе, но не срослось.

Так что мы совместили полезное с полезным: отвезли женщину домой, раненых лечиться и сами нашли где переночевать.

Деревня нас встретила угрюмыми лицами. Все провожали взглядами телегу с понурившейся старухой с перемотанной головой и шептались. Каким-то образом староста уже знал о нашем приезде и встречал на деревенской площади перед своим домом.

Только глянув на мать он все понял и ссутулился, будто на его плечи упала большая тяжесть. Народ тем временем собирался вокруг. Все они чего-то ждали. Может того, что староста или его мать упадут на колени и начнут рвать на себе волосы, может, какого-то иного представления, но Серж не дал реализоваться ни одному из вариантов. Он слез с лошади, встал перед людьми и заговорил:

— Я — наместник этих земель генерал армии Эверета Серж эн Даркен. Я прибыл сюда недавно, но уже могу сказать, что сделаю все, чтобы остановить беззаконие, которое сейчас творится на моих землях. Если у кого-то есть какие-то сведения о разбойниках, прошу вас их мне сообщить.

— А как же те, кого уже убили и угнали в рабство? — раздалось откуда-то из толпы.

Лицо Сержа потемнело:

— Я не могу вернуть вам ваших близких из чертогов Лимы и не могу вернуть тех, кого уже продали на рынках Кахета, но я обещаю, что пройдет совсем немного времени, и дороги и тракты приграничья снова станут безопасными. Вы сможете жить, не оглядываясь и не опасаясь! — Реакции от деревенских он больше ждать не стал, развернулся и обратился к старосте: — Нам нужно несколько комнат для ночлега. К кому можно обратиться?

Ночевать мы осталась у старосты. Нам выделили лучшие комнаты, накормили сытным деревенским ужином и разве что спать не уложили. Серж уснул не сразу — одолевали мысли. Но в скором времени крепко меня обнял, прижал к себе и засопел.

Мне же не спалось. Вроде бы так сильно устала за день, но заснуть никак не получалось. Пролежав так довольно долго, вздохнула и аккуратно вывернулась из объятий мужа — хотела сходить в сени, где специально для нас поставили ночное ведро.

Тихонько отрыла дверь комнаты и замерла, услышав еле слышные голоса:

— Кирим, как думаешь, что-то изменится? У нас ведь еще пятеро диточек подрастает. Я ж не переживу, ежели кого еще у нас отнимут, — всхлипнул женский голос.

— Не знаю. Ты сама слышала, о чем сейчас везде гутарят[1]. Будто все это не Кахет делает, а наш король, чтобы заработать на рабах побольше монет для своих столичных дворцов и полюбовниц. Ежели так, то этот залетный генерал ничего не сделает. И уж лучше тогда под Кахетом быть свободными, чем там же, но рабами.

— Ох-ох-хонюшки…

Я тихонько отступила обратно и закрыла дверь. А пазл ведь складывается, но все далеко не так, как представляли себе эти селяне…

И точно так же, как только что вздыхала мать семейства, повторила, глядя на спящего мужа, и я:

— Ох-ох-хонюшки…

[1] Гутарят – говорят (сленг).

Глава 17

Глава 17

Утром мы снова отправились в путь. Я не выспалась и была злой, а потому хмурилась и отмалчивалась. В груди поселилось нехорошее предчувствие. Еще слишком неопределенное, но я знала, что оно появилось не на пустом месте. Как дитя своего время, я хорошо представляла, что такое информационная война и к каким последствиям она может привести. Если о переходе под руку Кахета уже вовсю шепчутся селяне, то что можно сказать о горожанах? Уверена, там тоже идет своя обработка, и им были организованы другие проблемы, которые им якобы создает король и его ставленники. Наверняка в городах сейчас активно ведется вербовка тех, кто поддержит новую власть. Все не так просто, но судя по разговорам селян, у которых мы ночевали, эта тактика уже приносила плоды. Вот так практически бескровно Кахет может отжать немалые территории приграничья.

Конечно, король это так не оставит и пришлет сюда регулярные войска, но ведь и Кахет не будет бездействовать. К тому же отбивать захваченные города гораздо сложнее, чем не дать забрать их. Возможно, у Кахета припасены еще какие-то козыри: флот или сеть шпионов, которая спровоцирует беспорядки в королевстве и оттянет внимание и часть армии на себя. А может, у них есть договор с теми же кочевниками или другими соседними королевствами, и они решат напасть одновременно…

Я даже застыла на мгновение, представив весь этот ужас, а потом тряхнула головой, отгоняя наваждение. Это же надо, на основании нескольких случаев и слухов я уже вообразила себе богини знает что и походя «раскрыла» интриги и планы злобных кахетцев. Прямо не школьная учительница, чудом попавшая в новый неизвестный мир, а суперженщина какая-то!

Я невесело усмехнулась, провожая взглядом проскакавшего мимо кареты, в которой нам снова пришлось трястись, мужа. И все же я должна с ним поговорить и поделиться своими умозаключениями. Уверена, он знает и понимает происходящее лучше меня, но смолчать нельзя. Главное, сказать осторожно, потому что домашняя девочка Эмма вряд ли смогла бы сделать столь далеко идущие выводы или даже предположить подобное.

В обед на привале я подошла к Сержу, беседовавшему с Матео и другими мужчинами, и отозвала его в сторону.

— Серж… — я замялась, глядя на него и думая, с чего начать. — Сегодня ночью я слышала странный разговор…

— Ночью? Сегодня? — он нахмурился.

— Да, хотела сходить в сени и услышала, как шептались староста и его жена. Так вот, они говорили о том, что…

Я рассказала мужу все, что услышала, но особого удивления на его лице не увидела. Он лишь еще больше помрачнел, а потом махнул рукой:

— Эмма, не бери в голову, это же селяне. Мелют не пойми что, а ты расстраиваешься. Я же вижу, что ты все утро сама не своя.

— Да какую же ерунду? — опешила я. — Если такое распространяется повсеместно, то…

— Эмма, девочка моя, не переживай. Я со всем разберусь. Поверь, тебе не о чем беспокоиться. Не забивай себе этим голову. Лучше поиграй с малышкой Ханной, она как раз проснулась. — Он поцеловал меня в лоб и снова отошел к мужчинам.

А я стояла, хлопала глазами и понимала, что меня сейчас очень тактично послали! Он не захотел со мной обсуждать серьезные вещи, считая меня несмышленой девочкой! В какой-то мере я его понимала, ведь я находилась в теле именно такой девушки, но Серж ведь знаком со мной не один день. Мне казалось, что он воспринимает меня серьезнее и вообще… Подобное отношение задело неожиданно сильно.

Глава 17.2

— Эмма, что-то случилось? — спросила меня Мартина, когда я подошла и остановилась неподалеку, все еще переваривая услышанное.

— Нет.

— Так уж и нет? — с недоверием переспросила она, глядя на меня снизу вверх.

Они с Ханной и служанками сидели на расстеленном одеяле и ждали, когда будет готов обед.

— Ничего не случилось, — отчеканила я.

— Поня-я-ятно. Нет так нет, — покладисто согласилась подруга. — Может, тебе успокоительной настоечки дать?

Я с раздражением глянула на подругу, но осознала, что выплескиваю свой гнев не на того человека. Выдохнула и, подоткнув юбку, села рядом с ней.

— Все хорошо, Мартина. Просто… — я обессиленно махнула рукой. — Небольшое недопонимание. Наверное…

— Это нормально, — улыбнулась мне она. — Вы начинаете притираться. Не расстраивайся. Вот увидишь, все будет хорошо.

— Конечно, — улыбнулась я в ответ, немного отпуская ситуацию.

На самом деле Серж ничего такого не сделала и не сказал, и, возможно, я к нему несправедлива, но… Я не готова к такой роли.

— Дорогой, враг у ворот!

— Не бери в голову, я все порешаю, иди занимайся детьми.

— Дорогой, они уже ворвались!

— Не бери в голову, я все порешаю, иди занимайся детьми.

— Дорогой!

А в ответ тишина, потому что уже то ли порешал, то ли порешили.

Нет, я хочу знать, что происходит, и хочу если не стоять во время нападения на стене рядом со своим мужем, то хотя бы иметь представление о происходящем и быть не придатком, а опорой. Осталось только донести эти мысли до него…

Я посмотрела на Сержа и вздохнула. Сейчас он выглядел таким сильным, независимым, жестким. Сумеем ли мы найти общий язык?

***

На этот раз на ночь остановились в большой придорожной таверне. Когда мы остались одни в комнате, Серж привлек меня к себе, но, видя, что я не горю желанием отвечать на его призыв, нахмурился:

— Что-то случилось?

— Да, Серж, случилось, — я посмотрела ему в глаза. — Давай поговорим о происходящем в приграничье.

— Эмма, зачем тебе это? Я же сказал, что во всем разберусь.

— Серж, я в этом не сомневаюсь, но мне нужно понимать, насколько все серьезно.

— Зачем тебе это? — снова спросил он. — Война — мужское дело.

— Но сейчас не война.

— От этого ничего не меняется. — Он отошел и раздраженно начал раздеваться перед сном. — Пойми, то, что сейчас происходит в приграничье, долго и сложно объяснять. К тому же ты все равно ничего не сможешь сделать с этой информацией и только зря будешь нервничать.

— Сложно? — Я сделала к нему шаг и запнулась. — По-моему, сложно разобраться в частностях, а в целом все просто: Кахет готовит захват приграничья и уже довольно сильно в этом продвинулся. Постоянная дискредитация короля, шпионы, наводнившие всё тут, подкупленные чиновники и стража, а еще страх, в котором последние полгода живут жители приграничья. Серж, еще чуть-чуть — и вспыхнет бунт! И я хочу понимать, все ли так плохо, или это я себе надумала! Поверь, незнание не сделает меня спокойнее! — под конец я уже эмоционально размахивала руками.

А Серж стоял напротив в не до конца расстегнутой рубашке, скрестив руки на груди, и внимательно на меня смотрел.

Глава 18

Глава 18

— Кто тебе об этом рассказал? — неожиданно спросил Серж.

— Что?

— Я спрашиваю, кто так подробно просветил тебя насчет ситуации в приграничье?

— То есть в то, что я сама могла сделать такие выводы, ты не веришь?

— Эмма, я сейчас серьезен как никогда.

— Я тоже.

Я расправила плечи и вздернула повыше подборок. В душе пустило корни разочарование

— Эмма… — Серж сощурил глаза и сделал ко мне шаг. — У меня два варианта: или тебе кто-то все подробно рассказал, или…

Раздавшийся в этот момент стук в дверь заставил меня вздрогнуть всем телом. А Серж, постояв еще несколько секунд и внимательно посмотрев, отвернулся и пошел открывать дверь.

— Да, — бросил он солдату, осмелившемуся нас потревожить.

— Там обоз. Много раненых. Говорят, что на них напали неподалеку совсем недавно!

Секунду помедлив, генерал бросил:

— Передай отряду готовиться. Где Матео?

— Он внизу, велел вам сообщить.

— Хорошо, — Серж оглянулся, бросил на меня косой взгляд. — Эмма, постарайся не выходить из комнаты. Сейчас в округе опасно, — и, захватив с собой снятый китель, быстро покинул комнату.

Но не успел он уйти, как ко мне вошла встревоженная Мартина со своим извечным чемоданчиком в руках.

— Ты идешь? — коротко спросила она.

Я провела руками по волосам, проверяя аккуратность прически, и усилием воли задвинула мысли о недосказанных словах Сержа подальше. А воли для этого понадобилось немало, потому что одним из вариантов этой недосказанности было то, что он догадался, что я — душа из другого мира. Или просто другая душа в теле Эммы. И как он отнесется ко мне, если я подтвержу это, — большой вопрос. А если не подтвержу, что ему говорить о том, откуда домашняя девочка Эмма, не видевшая ничего, кроме своего дома, обучавшаяся по канону местных аристократок и на книжках, которые она читала вместе с Дримваном, могла научиться так думать?

Я уже успела узнать свою мачеху и ее окружение, и понимала, что единственное, что они могли сказать — это посетовать на коварных отравителей, которые хотят испортить им жизнь, и пожаловаться, что из-за распоясавшихся разбойников им пришлось зря потратить в дороге целых полдня и остановиться в какой-то занюханной деревеньке. Ну или потребовать у благоверного, чтобы немедленно отыскал разбойников и наказал их. А услышав разговор старосты с женой, скорее всего, просто приказала бы их высечь за неподобающие речи. Конечно, я утрирую — не стоит грести всех под одну гребенку, — но в общем все именно так.

А я не прежняя Эмма, и воспитана не здесь и не так, как местные дамы. Я понимала, что нужно доносить свои мысли аккуратнее, но, распалившись, сказала ровно то, что думала. Мне казалось, что Серж уже привык ко мне новой, но, видимо, не настолько. Или тема разговора оказалась слишком серьезной.

Я коротко выдохнула. Сейчас нужно решать, что делать дальше. И, глядя на Мартину, я понимала, что не смогу просто отсидеться в номере, пока она будет спасать людям жизни, да и не хочу этого.

А потому решительно ответила ей:

— Да, конечно! Что мне нужно взять?

Глава 19

Глава 19

Мы с Мартиной спустились в трактир и увидели, что везде на лавках и на полу лежали и сидели раненые люди. Пострадавших было много — десятка два женщин, мужчин, детей... Кажется, подруга растерялась при виде такого количества. Она застыла на лестнице, а ее взгляд метался от одного раненого к другому. Я тоже растерялась, но, имея практику работы с людьми, быстрее пришла в себя.

— Трактирщик! — позвала я. — Организуйте кипяченую воду, спирт, бинты. Пришлите подавальщиц. Нужно очистить один стол для приема раненных и помочь при перевязках. — Затем обратилась к смотревшим на нас людям. — Добрый вечер. Я жена генерала эн Даркена, наместника этих земель. Это, — я указала на Мартину, — знахарка. Мы поможем вам. Сначала осмотрим детей, потом тяжелораненых, и постепенно осмотрим остальных. Очереди создавать не нужно. Сидите на своих местах. Только поднимите руки те, рядом с кем есть пострадавшие дети и тяжелораненые. — Я обернулась и обратилась к своим охранникам: — Нужно будет помочь перенести тяжелораненых на стол, который для нас освободят.

— Но, госпожа, генерал приказал не отступать от вас ни на шаг, — нахмурился старший из охранников.

— Вы правда думаете, что здесь сейчас кто-то способен причинить мне вред? — Я с укором посмотрела на мужчину, и он неохотно согласился следовать моим указаниям.

И началось.

Слава богиням, у детей серьезных ран не обнаружилось, лишь легкие царапины, которые достаточно было просто обработать. А вот с остальными так не повезло. Мне пришлось взять в руки иглу и впервые в жизни наживую зашивать небольшие раны. Что-то более серьезное Мартина брала на себя.

В первый раз у меня тряслись руки, пришлось приложить немало усилий, чтобы не показать окружающим своего состояния. Не хватало еще, чтобы о жене генерала говорили, что она взялась помогать людям, а потом позорно струсила или бухнулась в обморок.

Пошло веселее, когда мелкие перевязки взяли на себя подавальщицы, которым это было не в первой — в трактирах случается всякое — и женщины из обоза. К середине ночи мы справились.

Руки и ноги у меня от усталости были тяжелыми, мысли двигались с трудом, но от чая в кухне мы с Мартиной не отказались. Я хотела дождаться Сержа и убедиться, что с ним все порядке, но уже не была уверена, что не отключусь прямо там, за столом.

Пытаясь взбодриться, я завела разговор. В кухне никого не было, кроме одной кухарки, которая в другом конце помещения замешивала на утро тесто, а потому можно было поговорить спокойно.

— Странное какое-то нападение.

— Почему? — вяло удивилась Мартина.

— Непохоже на работорговцев. В прошлый раз почти не было раненых. Они простых людей не трогали — только охрану. Им свой товар портить не с руки. А тут столько раненых, даже дети! И, судя по рассказам людей, никого в рабство угонять не собирались. Только всех ограбили и всячески измывались. И это разбойников еще спугнули, они не успели покуражиться всласть.

— Ой, Эмма, да разве на дорогах только работорговцы орудуют? Сейчас в провинции очень неспокойно. Вот всякие лихие людишки сюда и подтягиваются, — Мартина тяжко вздохнула и отпила ароматного чая. — Надеюсь, генерал их поймает и накажет.

Я тоже тяжело вздохнула и перевела взгляд за окно, но, разумеется, никого и ничего в темноте не разглядела.

— Я тоже надеюсь. Вернулись бы они уже поскорее. — Я взяла в руки чашку и, подумав о наказании, вспомнила об Авае, которая осталась в тюрьме Ашары. — Кстати, ты не знаешь, что решили по Авае? Был суд?

— А генерал тебе разве не рассказал?

— Что именно? — насторожилась я.

Подруга посмотрела на меня с сочувствием и ответила:

— Ее убили. Прямо в камере.

— Как же так? — Я чуть не уронила чашку и поспешила снова поставить ее на стол.

— Вроде бы кого-то из охранников подкупили, но я не стала расспрашивать Матео подробнее.

Аваю стало жаль. Но стоило вспомнить, что она хотела совершить, и жалость сошла на нет. Зато снова начали одолевать мысли о Серже.

— Похоже, у вас с Матео более доверительные отношения, чем у нас с мужем, — тихо произнесла я, с грустью рассматривая свои руки.

— Эмма, он просто не хочет тебя волновать.

— У него плохо получается.

Мы помолчали, и Мартина нарушила тишину:

— Мне кажется, вам просто нужно время узнать друг друга получше. Он видит перед собой красивую, бесспорно умную, но очень молоденькую девушку, у которой совершенно нет жизненного опыта. Он хочет уберечь тебя от наиболее сильных жизненных ударов и делает это как умеет. Думаешь, он должен с тобой считаться и безусловно доверять только потому, что ты стала его женой?

Я все же отпила большой глоток уже остывшего чая.

— Да, ты права. Пожалуй, я и в самом деле слишком многого хочу от Сержа вот так сразу.

— Дайте друг другу время. — Подруга подбадривающе улыбнулась и погладила меня по плечу.

— Спасибо, — вздохнула я и поинтересовалась, как дела обстоят у самой Мартины.

— Даже не знаю, — ответила подруга и как-то смущенно пожала плечами: — У меня не получается его прогнать. И… не хочется этого делать. Я все ему рассказала и объяснила, но он все равно остается рядом.

— Он любит тебя, — улыбнулась я, радуясь за подругу. Они с Матео — замечательная пара.

— Твой генерал тебя тоже лю…

Раздавшийся на улице шум прервал нашу беседу, а громкий голос Сержа дал понять, что он с отрядом вернулся.

У меня словно камень с души свалился — я и не осознавала, как сильно за него переживала. Переглянувшись, мы с Мартиной пошли встречать мужчин.

Глава 20

Глава 20

Серж выглядел очень уставшим и пах потом и кровью. Я растолкала трактирщика и приказала притащить к нам в номер лохань и натаскать в нее горячей воды. Пока Серж отдавал последние распоряжении, ополоснулась и почувствовала себя гораздо лучше.

Когда муж появился в комнате, помогла ему раздеваться и усадила уставшего мужчину в лохань. Присела рядом и водила мочалкой по его телу, по множеству старых шрамов, которые его испещряли. Я в который уже раз задалась вопросом, во скольких же битвах побывал этот мужчина и как умудрился выжить?

Я смотрела на его прикрытые глаза, острые скулы, жесткие губы, волевой подбородок, заросший щетиной, и думала о том, что мы обязательно во всем разберемся, лишь бы у нас было на это время.

Внезапно его рука легла поверх моей, и только тут я поняла, что он тоже все это время из-под опущенных ресниц рассматривал меня.

— Залезешь ко мне? — внезапно спросил он.

Я посмотрела на лохань, из которой торчали колени мужа, и улыбнулась:

— Лучше уж ты ко мне. — Встала и взяла ковш с теплой чистой водой. — Давай я тебя ополосну.

Серж притворно тяжко вздохнул и поднялся. И вот тут я поняла, что сполоснуть его не получится. Я скорее вылью половину воды на себя. Серж хмыкнул, рассматривая меня с высоты своего роста, и забрал ковш.

— Я сам.

А потом мы легли в постель, и он снова прижал меня к себе, заглядывая мне в глаза:

— Вот так мне нравится гораздо больше.

— И мне, — ответила я и провела ладонью по его щеке. — Чем там все закончилось?

Помедлив немного, он ответил:

— Мы их нагнали. Всего лишь разбойничий сброд, но шайка оказалась очень большой. Появились в приграничье недавно. — Серж вздохнул. — Ничего, скоро мы вычистим эту падаль с наших земель. Будет кому работать на каменоломнях.

— Не сомневаюсь, но…

В моих глазах Серж без труда увидел вопрос.

— Давай обсудим это завтра. Поверь, то, что я все это время не был на своих землях лично, не значит, что пустил все на самотек. — И поцеловал так, что я на время обо всем забыла…

Утром встали поздно. Нужно было не только отдохнуть самим, но и дать отдохнуть солдатам. Но к тому времени, как мы позавтракали и вышли во двор, все было готово для того, чтобы отправиться в путь.

— Дорого утречка, госпожа эн Даркен! — неожиданно раздалось ото всюду, и мне начали кланяться все, кто в этот момент находился во дворе трактира.

Это были вчерашние обозники. Они тоже еще не отправились в путь и, скорее всего, еще на сутки останутся здесь, чтобы прийти в себя. Тяжело раненых я попросила разместить в отдельных комнатах и оплатила трактирщику их содержание и соответствующий уход.

Серж с удивлением покосился на меня, и мне пришлось неопределенно чуть заметно пожать плечами.

— Госпожа эн Даркен, — рядом оказалась старушка, которая вчера собрала вокруг себя галдящих взбудораженных детей и рассказывала им сказки. За это я была ей очень благодарна. Дети успокоились, стало тише и легче сосредоточиться.

— Да, Герлена, — улыбнулась я ей.

— Тут… — она замялась и внезапно вытащила из-за спины маленького, лет пяти-семи, мальчишку. Он испуганно жался к ее бедру и, не мигая, смотрел на нас широко раскрытыми глазами. — Вот. Его отца вчерась убили. А больше у мальца и нет никого. Возьмите его с собой, а? Я б и сама его забрала, хороший малец! Но невестка не согласится его оставить. У самой полный дом ртов. А я ж с ними живу, помогаю, значит, как могу. Только не возьмет она мальца, и никто здесь не возьмет. Пропадет он. А вам он, может, для чего и сгодится, — и, подслеповато щурясь, просительно заглянула мне в глаза.

Я посмотрела на мальчишку, в его большие перепуганные глаза, и у меня ком встал в горле. Посмотрела на Сержа и увидела, как он хмурится. Неужели он не хочет помочь ребенку? Или он хмурится по другому поводу? В любом случае, я уже не могла отказаться:

— Возьму, — очень тихо ответила я и еще раз посмотрела на Сержа, но категоричного «нет» не услышала.

Все-таки в этом мире женщина не могла что-то решать сама, и если бы муж однозначно запретил мне вмешиваться в судьбу мальчика, мне бы пришлось подчиниться. Но тогда… Нет, я не буду об этом думать. Но сколько же таких вот мальчишек и девчонок в эти смутные времена в приграничье остались одни, без отцов и матерей?

Я присела и обратилась к мальчику:

— Привет. Как тебя зовут?

Он замялся, посмотрел на старушку, не зная, что ему делать, и, увидев ее подбадривающий кивок, ответил:

— Марко.

— Марко, хорошее имя. Пойдешь со мной?

Мальчик снова посмотрел на женщину и кивнул. Несмотря на свой юный возраст, он хорошо понимал свое положение.

Марко отпустил руку Герлены, и я, встав, взяла его ладонь, кивнула, прощаясь, старушке, и пошла к карете.

— Что ты собираешься с ним делать? — тихо спросил меня генерал, когда мальчик шмыгнул в карету, где уже сидели служанки и Мартина с Ханной.

— Придумаю. Нельзя оставлять детей без помощи.

— Всем не поможешь, — очень серьезно произнес Серж.

— Значит, помогу тем, кому смогу. Ты ведь не против? — Я посмотрела ему в глаза.

— Я — наместник этих земель. Ты — моя жена. И если ты хочешь позаботиться о людях — я рад. Но это нужно делать с умом. И если ты хочешь помочь не только этому мальчику, то я жду твоих предложений. Просто так собирать ораву детей в замке, чтобы они занимались там не пойми чем, я не позволю.

И, несмотря на его хмурый вид, я поняла, что сейчас он оказывает мне большое доверие и дает возможность проявить себя. И если бы он все еще относился ко мне несерьезно, то никогда бы этого не позволил.

Я улыбнулась и поцеловала его в щеку.

— Спасибо.

Глава 21

Глава 21

На следующий день к вечеру мы прибыли в Шэм — город, распложенный близ нашего будущего замка. Я не торопилась непременно этим же вечером оказаться в Когте — мало ли в каком он состоянии и в каких условиях придется ночевать, — но меня немало удивило, что Серж принял приглашение погостить не у местного губернатора, который активно зазывал нас к себе, а у простого купца. Он мотивировал это давней дружбой, но я почему-то была уверена, что все далеко не так просто.

Купец был грузным улыбчивым мужчиной с располагающим серьезным взглядом. Его немолодая жена оказалась ему под стать и тоже мне понравилась.

Встретили нас радушно, и мы неплохо провели время, отдыхая после долгого изнурительного пути. Про себя я решила, что больше в карете в такие путешествия не отправлюсь, потому что моя стойкость оказалась сильно подорвана отбитой за это время попой и ноющим телом. Конечно, я не жаловалась — этим все равно ничего не изменишь, — но в следующий раз или пойду пешком, не взирая на свой статус, или сяду на лошадь, или вообще придумаю более подходящие для этих дорог рессоры, и плевать мне будет на общественное мнение!

После вкусного ужина в компании семьи купца мы разделились. Мужчины ушли в кабинет, а женщины прошли в одну из уютных гостиных. Но если мы продолжили отдыхать, беседуя ни о чем и попивая чай со сладостями, то в кабинете была заметна обстановка, далекая от расслабления.

Для нашего отдыха хозяйка выбрала гостиную рядом с кабинетом — похоже, ей самой было интересно, что происходит, и мы имели возможность краем глаза наблюдать за прибывавшими туда гостями. А их было много и очень разных. И задерживались они в кабинете обычно ненадолго.

Мы с Мартиной озадаченно переглядывались. Ее Матео все это время находился рядом с Сержем как правая рука генерала.

А я вспомнила слова мужа, что даже на расстоянии он не бросал дела в Приграничье на самотек. И все походило на то, что сейчас к нему стекались с докладами осведомители. Это одновременно успокаивало и будоражило. Может, все не так плохо, как мне казалось?

Разумеется, все это приходилось наблюдать лишь краем глаза. Но чем дальше, тем интереснее становилась наша беседа с хозяйкой дома. Я постаралась вывести ее на нужные мне темы. Пусть муж занимается заговорами и бунтами — тут я пока и в самом деле не могла ему помочь, — а я займусь другими насущными вещами.

— Госпожа Жуйсен, наше путешествие в Шэн выдалось довольно непростым, один из встречных караванов сильно пострадал от разбойников, — начала я. — Это очень тревожно, мне даже пришлось взять на себя заботу о сироте, отца которого убили в этом путешествии.

— Ох, святая Лимфея, да как же так?! Неужели это тот мальчик, который был вместе с вами?

— Да, это он.

— Признаться, я сильно обеспокоена положением дел на дорогах, — вздохнула хозяйка. — Мой Айкал, конечно, уже давно не путешествует сам, но этого нельзя сказать о наших сыновьях. Сейчас приходится нанимать целые отряды наемников, чтобы обезопасить себя и товар, но даже так нет гарантии, что на обоз не нападут. Из-за этого цены на все выросли, люди недовольны. Я очень рада, что генерал наконец приехал и наведет порядок.

— Да, происходящее очень удручает и настораживает, — согласилась я, отпивая из тонкой фарфоровой чашки чай.

— А сколько сейчас беспризорников расплодилось! Просто жуть! Я уже боюсь сама на улицу выходить. Того и гляди ограбят.

— Они ведь голодают, потому и занимаются воровством.

— Да, сейчас всем нелегко. Я распорядилась подкармливать самых маленьких в одной из наших лавок, но мы не в состоянии накормить всех.

— А у вас разве нет каких-нибудь домов для беспризорников?

— Ну как не быть? Есть один под патронажем жены губернатора. Но там мало мест, и после достижения двенадцати лет дети должны отработать часть своего содержания в работных домах. Еще детей подкармливают в храмах. Иногда девочек забирают к себе жрицы, но взвалить на себя заботу обо всех они тоже не могут…

Глава 21.2

Так я узнала, что работные дома представляют собой нечто среднее между тюрьмой со строгим распорядком дня и монастырем, где люди за гроши, а иногда и просто за еду, выполняют низкоквалифицированную работу. От осознания, в каких условиях приходится выживать детям, меня передернуло. Но я постаралась успокоиться. Люди здесь просто не видели иного, и для них это было нормальным.

Еще я попыталась зацепить тему образования, спросила, где приобретают специальность подростки и молодежь, на какую работу их берут. Разумеется, я старалась спрашивать об этом очень осторожно, не в лоб, и что-то уже знала от Мартины, но все равно видела в глазах женщины вопрос: «Зачем тебе это?» А во мне рос протест. Так не должно быть! В Эверете наверняка немногим лучше, но эта сторона жизни прошла мимо меня. Передо мной тогда стояли другие задачи — собственное выживание. К тому же я подсознательно понимала, что никак не могу повлиять на положение дел. Здесь же я уже начала ощущать, что могу что-то изменить, и искренне пожелала это сделать.

Разумеется, я не собиралась сломя голову бросаться к Сержу с предложением построить приюты, школы, садики, профессиональные училища и прочие подобные заведения — они сейчас в этом обществе просто не приживутся. Но я начала изучать вопрос, и у меня уже зрели идеи. Но для их осуществления мне не хватало информации. Я думала не только о сиюминутной помощи, но и о том, что таких детей ждет в будущем. Конечно, можно собрать всю здешнюю беспризорную ребятню, накормить, одеть, научить читать и писать, но этого все равно будет мало. Здесь уже с подросткового возраста определяются с будущей профессией. Если нет наставника, который взял бы в ученики, а потом пристроил на работу, или родителей, которые бы позаботились о будущем ребенка, ему не выбиться в люди. И выйдут из профессионального училища или школы не просто нищие, воры, убийцы и женщины легкого поведения, а грамотные, умеющие читать и писать, нищие, воры, убийцы и женщины легкого поведения. Мне нужно было понять, как сломать систему, но без полного понимания, как тут все устроено, это невозможно.

От всех этих мыслей ночью я спала плохо и очень чутко. К тому же Серж задерживался, и это тоже добавляло тревожных мыслей. Уставший, сосредоточенный, он пришел в нашу спальню только под утро. Быстро разделся и лег рядом, потом уже привычно сгреб меня в охапку и уткнулся носом в шею. И я наконец смогла выдохнуть. Рядом с ним мне казалось, что все обязательно будет хорошо. Я прижалась к мужу и наконец провалилась в глубокий сон.

А утром мы поехали в наш новый замок. Сержу предстояло принять его у королевского управляющего, а мне осмотреться и понять, как привести его в порядок.

Я не представляла, как хозяйничать в замке, и мысленно паниковала, но утешала себя мыслью, что дорогу осилит идущий. Ну не совсем же я пропащая женщина, чтобы не облагородить свое собственное семейное гнездо, пусть это даже огромный каменный замок, к которому я не знаю, как подступиться.

Глава 22

Глава 22

Высокую башню Когтя, нашего нового замка, мы увидели уже при выезде из города, хотя замок и располагался в часе пути. И чем ближе к нему подъезжали, тем величественнее и внушительней он казался. Когтем его назвали не зря. Замок представлял собой строение с монументальными стенами, четырьмя башенками по углам и еще одной высокой башней посередине, которая и напоминала коготь. И, судя по тому, что это был укрепленный замок, а не красивый загородный дворец, как у нашего знакомого губернатора, построен он был для оборонительных целей.

В замке нас уже ждали десяток солдат во главе с полноватым мужчиной в годах и высокий надменного вида мужчина средних лет, позади которого стояло четверо слуг. Они почтительно нам поклонились и высокий представился:

— Меня зовут Раймонд Греш. Я временный управляющий этого замка, присланный короной. Рад приветствовать вас в Когте.

После него представился и военный, оказавшийся сержантом и начальником местного отряда стражи. А потом, явно чувствуя себя не в своей тарелке, нам представились слуги. Было похоже, что они одна семья: родители и двое детей подростков. Очень негусто для такого большого замка. Я ожидала большего, но управляющий объяснил:

— Последний год замок принадлежал короне, и в нем никто не жил. Кроме меня, конечно. Я обязан был дождаться новых хозяев и передать замок из рук в руки. Большой штат слуг был не нужен, поэтому здесь работало только одно семейство, которое и поддерживало замок в относительном порядке. Но за несколько дней до вашего приезда я нанял слуг в городе, и они подготовили замок. Соответствующую смету я на вас уже оформил, — он кивнул генералу. — Но нанимать слуг на более долгий срок я не решился, посчитав, что госпожа эн Даркен захочет это сделать сама. — И улыбнулся мне.

Я тоже выдавила из себя улыбку, подозревая, что госпоже эн Даркен, то есть мне, предстоит не только это делать самой. Хорошо, что муж привез с собой своего управляющего и некоторых ключевых слуг. Чувствую, в ближайшее время мне придется познакомиться с ними поближе и вникнуть в тонкости управления замком.

И я не ошиблась.

Хотя замок и не был запущен, и в нем сохранились дорогие предметы интерьера, но мне пришлось немало всего докупать, нанимать слуг и контролировать, как проходит косметический ремонт. Более серьезным ремонтом и возведением новых строений во дворе руководил управляющий и отчитывался он лично перед Сержем.

Поначалу вникать во всю эту кухню мне было очень непросто. Но, слава богиням, у меня была Мартина. Моя подруга, несмотря на свой теперешний статус — потомственная аристократка, которую воспитывали будущей хозяйкой поместья. И сейчас, помогая мне, она получала наслаждение и заражала меня энтузиазмом. Только благодаря ей выбирать ткань для обивки стен и мебели, украшения для дома и многое другое стало для меня интересным приключением, а не кабалой, которую навесили на несчастную, ничего не понимающую в обустройстве замков попаданку.

— Эмма, посмотри, какая шикарная ткань для отделки стен.

Я задумала сделать гостиную в фисташковом цвете, и показываемая подругой ткань вполне подходила в общую концепцию, но сейчас не вызывала никаких эмоций, хотя я и кивнула ее отложить. Хорошо, что прямо в лавках мы их не покупали. Выбранные рулоны купцы привозили в замок, и уже на месте мы делали окончательный выбор и заказывали нужное количество. Это было удобно, потому что далеко не всякая ткань, которая на прилавке кажется подходящей, в интерьере выглядит также удачно.

— Ладно, я поняла, — улыбнулась подруга. — Пошли! — и повела меня в ближайший трактир, где чашка кофе с молоком и сладкий пирог вернули мне хорошее настроение и желание продолжить ударный забег по лавкам.

— Спасибо, Мартина, — искренне поблагодарила я подругу. — Даже не представляю, что бы я без тебя делала.

— Ты мне это уже говорила, — улыбнулась подруга, а потом смущенно опустила глаза и призналась: — Матео снова сделал мне предложение, и я… согласилась.

— Ну наконец-то! — искренне обрадовалась я за обоих. — Вы замечательная пара! Когда свадьба?

— Вот обживемся немного в замке и поженимся, — пожала она плечами.

— Мартина, обживаться мы можем долго! Ты должна определиться с датой!

— Хорошо, — рассмеялась она. — Я подумаю. Ты как, готова продолжить?

— Готова, — вздохнула я. — Заодно присмотрим тебе ткань на платье.

Так, весело переговариваясь, мы вышли. Дверь нам придержали какие-то аристократы, которые решили перекусить в трактире. Я даже не обратила на них внимания. Вот только стоило нам пройти мимо них, я ощутила, что рука подруги, которую я держала под локоть, закаменела. Я в недоумении перевела на нее взгляд и увидела, что Мартина побелела.

— Что случилось? — забеспокоилась я.

Подруга несколько секунд постояла, приходя в себя, потом обернулась на закрывшуюся дверь трактира, выдохнула и ответила:

— Показалось.

— Мартина…

— Все хорошо! Просто показалось. Тени прошлого. У меня иногда такое случается. Не бери в голову. Пошли. Нас ждут покупки! — Она натянуто улыбнулась и потянула меня вперед.

Я еще попыталась узнать, кто ей там показался, но подруга закрылась в себе, и я не стала настаивать. Если захочет, сама расскажет.

Глава 22.2

Еще мне очень помогал управляющий. Мужчина в годах, который отправился за Сержем из его резиденции в Эверете, подсказал, сколько и каких слуг стоит нанять, и взял на себя большую часть забот по их найму. Если бы не его бесценные тактичные советы, я бы точно не раз очень сильно опростоволосилась.

А еще я, несмотря на занятость, не забывала о той миссии, которую сама для себя выбрала — помощь детям. Но все было непросто и шло очень туго. Дети, живущие на улице, перестают верить взрослым, в их доброту. Я очень быстро это поняла, как и то, что попытайся я вот так с ходу создать какое-то заведение для них, они туда не придут или сбегут, едва их приведут туда насильно. Дети с улиц прекрасно понимают, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Оказаться в работном доме или попасть в кабалу — это разновидность узаконенного рабства с этой стороны границы, и никто из детей не горел желанием в него попасть. И незнакомой госпоже, которая вдруг решила их облагодетельствовать, они, конечно же, не верили.

Помог мне в решении этой проблемы, как ни странно, Серж. У него тоже было очень много работы. Он постоянно пропадал в рейдах по приграничью, вел какие-то переговоры, работал с бумагами. Мы с ним виделись только во время приема пищи и ночью в кровати. И если днем мы могли обсудить какие-то вопросы, то ночью отдавались страсти. Я чувствовала, что день ото дня она не утихает, а становится будто более… зрелой? Наверное. Охарактеризовать как-то иначе то, что между нами происходило, я не могла.

И вот именно после таких вот вспышек страсти, когда моя голова покоилась на плече мужа, и я гладила литые мышцы его груди, мы чаще всего и поднимали самые важные темы. И во время одной из таких ночей я и поделилась с ним своими опасениями.

— …Как я могу им помочь, если они мне не верят?! — закончила я свой монолог.

Серж провел ладонью по моей обнаженной спине и пророкотал своим бесподобным голосом, от которого я, наверное, никогда не перестану балдеть.

— Эмма, ты хочешь все и сразу. — Я встрепенулась, желая возразить, сказать, что я все понимаю и стараюсь, но такими темпами сдвинусь с мертвой точки еще очень и очень нескоро, но муж чмокнул меня в нос и, улыбнувшись, продолжил: — Я сам такой.

— Ты? — удивилась я.

— Конечно! Будь иначе, я бы оставил тебя в Эверете готовиться к свадьбе и вернулся бы за тобой только через год. Но это не в моем характере. Я захотел тебя всю и сразу и получил. — Он довольно улыбнулся, хитро поглядывая на меня из-под полуопущенных век.

— Пф! Тебе все же пришлось подождать несколько месяцев, — напомнила я.

Повернувшись на живот, я смотрела на этого интригана в упор.

— Что такое пара месяцев по сравнению с годом? Но ты права, мне пришлось усмирить свое желание, чтобы заполучить тебя пораньше.

— Ух, какие, оказывается, у тебя мысли блуждали в голове!

Серж снова хитро улыбнулся.

— Ты даже не представляешь какие… — А потом я и сама не поняла, как в доли секунды оказалась уже лежащей на спине и придавленной его телом. — Но я хочу тебе сказать о другом. Начни с малого. Беспризорники — те же зверята. Брошенные и уже обманутые. Прикорми их для начала.

Я в тот момент была не совсем с ним согласна и даже хотела что-то возразить, но муж знал, как отвлечь меня, чтобы я на время обо всем забыла…

Глава 23

Глава 23

Слова мужа не давали мне покоя. А ведь действительно. Сначала стоит завоевать у детей хотя бы какое-то доверие. Я уже участвовала деньгами в покупке еды для них, но ее раздавали там, где беспризорники привыкли ее получать — в лавке у жены купца. Теперь же нужно создать собственный пункт выдачи и сделать это не в каком-то закутке, лавке или на базе трактира, а в доме, который со временем станет для них приютом и школой.

Здание у меня уже было. Мне помогла его найти все та же жена купца, с которой мы продолжали поддерживать хорошие отношения. Собственно, я уже пыталась завлекать туда беспризорников, организовывая различные мероприятия — те самые, которые не увенчались успехом, — но теперь я решила поменять подход.

Воодушевившись, я обратилась к матронам города, главой которых являлась жена мэра. Это был вполне логичный шаг, ведь именно они отвечали за все благотворительные мероприятия в городе. Как жена наместника, я уже бывала на различных вечерах, организованных местными дамами, и знала всех. Должность главы этой женской организации выборная, но так как я была новым человеком в местном обществе, то, несмотря на свой статус, претендовать на нее не имело смысла. Некоторые дамы вызывали у меня искреннее уважение, но с некоторыми приходилось общаться скрепя сердце. С той же женой мэра. Эта женщина оказалась недалекой, тщеславной и равнодушной к другим людям. Собственно, несмотря на то, что она отвечала за содержание уже имевшегося в городе сиротского приюта, она искренне не понимала, зачем помогать беспризорникам, и считала их пропащим ворьем. Конечно, в глаза она этого не говорила, но по оговоркам все было понятно.

Наверное, именно поэтому она мою инициативу не поддержала, а как следствие не поддержал и совет местных матрон.

— Что ж, дамы, — я оглядела каждую из женщин, — жаль, что вы не захотели поучаствовать в моей инициативе. Ваша помощь была бы неоценима.

— Госпожа Эмма, — растянула губы в улыбке губернаторша, — подобные заведения с обучением для черни… Пф… Это ну очень новаторский подход. Поверьте, они этого не оценят.

— А я не ради чьей-либо оценки хочу изменить слоившийся порядок, — с сожалением возразила я.

— Поверьте, мы уже пробовали им помочь, но ничего не изменилось, — пожала она плечами.

— Вы делали все так же, как это делали до вас. Если это не работало раньше, то почему должно сработать только потому, что этим занялись вы? Чтобы что-то изменить, нужно пробовать новые способы. Пусть даже они кажутся вам странными и вас страшат.

— Страшат? О чем вы? — с толикой насмешки посмотрела на меня губернаторша.

— Об изменениях, дамы, об изменениях.

Так я тогда и ушла. И занялась всем без помощи высокопоставленных дам города. У меня в помощницах была верная подруга, а купеческая гильдия в лице госпожи Жуйсен выделила некоторое финансирование, что значительно снизило мои затраты. И назвала я свое заведения просто Школа. Такового понятия в этом мире еще не было, и я решила, что сама введу его и наполню смыслом.

Глава 23.2

К сожалению, и тут не обошлось без эксцессов, из-за которых мне пришлось озаботиться постоянной охраной школы и выработать целый ряд правил, которым должны следовать дети, если хотели получить пищу. Например, перед тем, как встать в очередь за едой, нужно обязательно хорошо вымыть руки и лицо. Драчуны прием пищи пропускали, а если дебошир продолжал драки, то его не пускали в школу неделю. Вот такое нехитрое воспитание. Еще детям запрещалось выносить еду. Я понимала, что им хотелось иметь что-то в кармане про запас, а некоторые рассчитывали отнести немного еды семье, но, к сожалению, почти всегда таких детей на улице поджидали старшие товарищи, которые поначалу считали ниже своего достоинства ходить за едой в школу и подчиняться ее правилам, или обычные нищие, вход которым в школу был заказан.

Превращать школу в прибежище бродяг я не собиралась, но прекрасно понимала, что этим людям тоже нужна помощь. Как понимала и то, что пока помочь им не могу. По крайней мере до тех пор, пока совет местных матрон не начнет ко мне прислушиваться. Ведь в их руки стекаются немалые средства, которые местные дамы тратят на благотворительность, но только расходуются они подчас очень странно и нерационально. Я вот до сих пор не могу понять, зачем закупать в оранжерее цветы, чтобы на праздник Всепрощения подарить их нищим? Что бедолаги должны с ними сделать?! Они не козлы, чтобы их сжевать, а любоваться прекрасным можно только тогда, когда желудок не завывает от голода.

Но пока у меня не было возможности финансировать еще и это направление, а потому я продолжала развивать школу. Спустя пару недель, когда дети привыкли, что им тут рады и взрослые не требуют от них ничего особенного, я начала по вечерам читать им вслух сказки. Иногда меня сменяла Мартина, а иногда мы читали по ролям. Детям это очень нравилось. Я хотела им показать, какими интересными бывают книги, и заинтересовать их чтением. А еще наметила для себя следующие этапы, которые должны были заинтересовать детей и пробудить в них желание учиться, но не торопила события.

— Эмма, ты уверена, что тебе нужно возиться с этими детьми? — однажды перед сном спросил меня Серж.

— В смысле? — опешила я.

— Ты сильно устаешь, — он обнял меня и прижал к себе. — Я хочу, чтобы ты больше отдыхала.

— А еще не дергала охрану, когда выходила за пределы замка, — догадалась я об истинной причине его беспокойства.

Начальник моей личной охраны, без которой я не передвигалась за пределами замка и на которой настоял муж, с каждым днем выражал все больше недовольства моими отлучками.

— Дело не в том, что им лень за тобой следовать. Эмма, в городе все еще неспокойно. Будет лучше, если ты хотя бы неделю побудешь в замке.

— Неделю?! — я отстранилась от Сержа.

— Да, а лучше две... три.

— Но я не могу! Дети привыкли, что я читаю им по вечерам. Я не могу вот так просто пропасть.

— Ну так поручи чтение кому-то другому. Разве от этого что-то изменится?

— Изменится, конечно! Несколько дней отлучки еще куда ни шло, но две недели?!

— Эмма, ни одна дама этого города никогда не уделяла столько времени беспризорникам. — Серж нахмурился и сильнее сжал мои предплечья. — О тебе уже начинают распускать нелепые слухи!

Я высвободилась из его рук, отошла и с недоумением спросила:

— Какие еще слухи?

Серж провел пятерной по волосам и с досадой признался:

— Что у тебя с головой что-то не так.

— Это у них с головами что-то не так, если они считают, что существующее положение дел — это нормально!

— Эмма, а как нормально?! К чему ты стремишься?! Ты этим беспризорникам и так помогаешь как никто другой. А подобные слухи сейчас очень некстати!

— Я знаю, что так не должно быть! — упрямо повторила я.

— Откуда ты это знаешь? — не скрыв насмешки, спросил Серж и посмотрел на меня как на маленькую.

— То есть ты считаешь все, что я все это время делала, обычной блажью? — Я не верила своим ушам.

Только не он. Я же… Он же…

— Эмма, я этого не говорил.

Серж сделал ко мне шаг, но я выставила перед собой руки.

— Не надо. Прости, я… Я забыла дать задание повару на завтра. — И пока не наговорила лишнего, быстро вышла из комнаты.

— Эмма! — понеслось мне вслед полное досады.

Но у меня в душе все переворачивалось от обиды, и я неслась вниз по лестнице. Я хотела хоть где-нибудь уединиться и успокоиться. Подумать. Поплакать… Но везде на пути мне кто-то попадался. Это не замок, а проходной двор какой-то! Во дворе тоже всегда кто-то есть. Выдохнув, на первом этаже я свернула к двери на задний двор, откуда можно выйти в небольшой садик. Там обычно всегда пустынно. Я любила там посидеть в одиночестве, хотя делала это нечасто. Специально для меня там даже поставили удобную скамеечку.

Вот на нее под сень абрикосового дерева я и присела. Откинулась на спинку и прикрыла глаза.

Сумасшедшая… Вот, значит, кем меня считают в городе. Всего лишь дурочкой-сумасшедшей. А бравому генералу и наместнику приграничья такая жена не подходит. Еще и в такое время, когда вся провинция на грани то ли бунта, то ли войны. А тут я со своими непонятными идеями и неуемным энтузиазмом. Серж точно не думал, что я так рьяно возьмусь за дело. Зато его недоброжелатели сумели все повернуть очень грамотно. По сути, муж очень тактично вел со мной разговор. Но почему же тогда на сердце так тяжело и слезы катятся из глаз?

Наверное, потому что сама дура. Для любых изменений нужно готовить почву. И если о детях я подумала, то о взрослых и их реакциях — нет.

Не знаю, сколько я так просидела, думая о произошедшем и о том, что делать дальше. Но в какой-то момент поняла, что успокоилась и нужно возвращаться в замок. В который раз высморкалась в уже мокрый платок, вытерла слезы тыльной стороной ладони и встала. Но не успела выйти на тропинку, как услышала тихий детский шепот со стороны стены:

— Госпожа Эмма! Госпожа Эмма, помогите!

Глава 24

Глава 24

Я дико удивилась, что оказалась в нашем небольшом саду не одна. К тому же меня звал явно детский голос. Неужели это Марко решил погулять на ночь глядя? Но почему он зовет на помощь и почему голос раздается от стены?

— Госпожа Эмма! — снова послышался взволнованный детский голос, и я, отринув внезапное оцепенение, поспешила к нему.

Там, у старой яблони, и в самом деле стоял какой-то ребенок. Марко? Непонятно, но кто, если не он? В свете луны я видела только очертания маленького худенького тела, а потому спешила, переходя на бег. Но когда оказалась рядом, поняла, что это не Марко, а другой чумазый мальчишка, которого я не раз видела в школе и который всегда с блестящими от интереса глазами слушал мои сказки. Но на этот раз в его глазах плескался страх.

— Что случилось? Как ты здесь оказался? — Я нахмурилась, бегло его разглядывая и пытаясь понять, что с ним не так.

Но услышала только еле слышное:

— Я не хотел. Не хотел. Они заставили.

А потом я ощутила чужие сильные руки, перехватившие меня поперек тела. Вдохнула воздух, чтобы закричать, и поняла, что рот мне закрыли какой-то пахучей тряпкой, из-за которой язык перестал повиноваться, а мысли словно завязли в тягучей жвачке и еле ворочались в голове.

И все же сознание я не потеряла и продолжала вяло отмечать, как в земле рядом со старой яблоней открылся хорошо замаскированный люк. Меня подхватили на руки и аккуратно сгрузили вниз прямо в другие руки. А дальше меня перекинули через плечо и почти бегом потащили по темным узким коридорам. Я еще успела отметить проникший в нос запах подземелья, увидела блики факелов на каменных стенах потайного хода, о существовании которого мы, новые владельцы Когтя, даже не догадывались, и, видимо, потеряла сознание.

Пришла в себя от сильной тряски. И первое, что ощутила — дикую головную боль. Сглотнула и поняла, что у меня во рту пустыня, и дико захотела пить. А еще внезапно осознала, что связана по рукам и ногам и не могу убрать с лица упрямо лезшие в глаза непонятно откуда взявшиеся травинки. Застонала. Открыла глаза и увидела, что лежу в телеге и прикрыта сверху шапкой сена. Сквозь него я без труда разглядела утреннее небо. Похоже, я пробыла в отключке всю ночь. Но куда меня везут и зачем?

Я заерзала, стараясь скинуть с себя сено, но тут рядом с телегой раздался чуть насмешливый совершенно незнакомый голос:

— Лежи и не дергайся. Кричать не советую — смысла нет. Мы уже далеко от города. А станешь кричать — не дам воды. — И я замерла. — Молодец. Долго же мы вокруг тебя хороводы водили. Но ты почти никогда не оставалась одна. Даже потайной ход не был такой уж козырной картой. Незаметно заманить тебя в нужную часть сада было не так  просто — за тобой всегда следили. Всегда! Но не сегодня. Это в сложившихся обстоятельствах оказалось настоящим подарком! Мы даже не сразу в это поверили! Ночь, ты одна в полутемном саду. Мы даже успели притащить из города какого-то мальчишку, чтобы тебя приманить к ходу, и ты не переполошилась и не позвала охрану. — Мужчина хохотнул, явно пребывая в прекрасном расположении духа.

— Зачем вы меня похитили? — задала я самый важный вопрос, на который, к сожалению, уже знала ответ.

Но раз собеседник мне попался такой разговорчивый, то я обязана была его задать.

— Видишь ли, красавица, твой муж появился в этих краях крайне не вовремя. Но теперь благодаря тебе он будет делать то, что ему скажут.

— Вы слишком многого ожидаете от генерала. Он никогда не поступится ради меня честью.

Прозвучало как-то пафосно, но, к сожалению или к счастью, именно так и есть. Серж — человек слова и дела. Он не предаст доверившихся ему людей. Уж точно не ради меня. Да, мы с Сержем очень сблизились. Я искренне полюбила этого незаурядного сильного умопомрачительного мужчину, но он так ни разу и не сказал мне заветных слов любви. Глупо было вообще их ждать. Да и не в словах ведь дело. Что слова, когда он окружал меня такой нежностью и страстью, о которой я раньше только мечтала?

Но… Это чисто женское и неистребимое «но», когда сердце просит заветных слов. Сколько раз я их, как зеленая дурочка, ждала, глядя ему в глаза. Сколько раз сама в последний момент сдерживала рвущиеся из глубины души признания. И меня всегда останавливало его молчание. Кто бы там что ни говорил, но когда человек признается кому-то в любви, он всегда ждет ответных слов. И я боялась их не услышать. А потому молчала. О чем сейчас сильно жалела. Ведь больше у меня такой возможности не будет. Оказывается, просто сказать любимому человеку эти простые слова — очень важно. Просто сказать, даже без взаимных признаний. Но понимаешь это только вот в такие вот моменты.

Глава 24.2

— Это мы еще посмотрим! — снова хохотнул невидимый собеседник. — Все знают, что он от тебя без ума. А даже если и не так, твое исчезновение в любом случае сильно его ослабит и деморализует.

А вот с этим сложно было спорить.

— Я так понимаю, возвращать меня наместнику вы не собираетесь. Куда же вы меня везете? — Я снова сглотнула сухим горлом, боясь спугнуть откровения невидимого собеседника.

— А ты не совсем дура, — усмехнулся собеседник. — Как это куда? Принц Исмаил давно жаждет видеть жемчужину приграничья в своем гареме. Думаю, после такого подарка он точно не забудет, кому должен будет передать Коготь и приграничье.

— Вы думаете, что получите приграничье только потому, что подарите меня принцу? — скептически спросила я и попыталась выплюнуть попавшую в рот соломинку.

— Нет, конечно! — расхохотался мужчина, и я поняла, что он очень молод. Но внезапно его настроение изменилось, а голос стал злым и колючим: — Ты хоть знаешь, в чьем замке жила и кто долгие столетия правил этими землями до того, как здесь появились вы? Молчишь? Действительно, зачем забивать себе голову такой ерундой?!

— Ну почему же, — откликнулась я, решив, что так узнаю о похитителях больше. — Знаю. Здесь правил род эн Геверт. Но его глава предал короля и Лантару. После чего был казнен, а весь его род потерял дворянское звание и был изгнан из королевства.

Да, мне была интересна история Когтя, и еще в первые дни нашего приезда королевский управляющий утолил мое любопытство и вкратце рассказал, почему замок пустовал.

— Мой отец никого не предавал! Он был верен короне! Это его предали и оклеветали! — По тому, с каким жаром это было произнесено, я убедилась, что мой собеседник молод.

— И поэтому свою страну решил предать ты?

— Моя страна отказалась от меня и моего рода! Вычеркнула из списков аристократии! Так пусть теперь не жалуется, что наш род и в самом деле пошел той дорогой, на которую его толкнули!

Да уж, и почему мне кажется, что все было не так просто, как говорит это парень?

— Господин, с кем вы беседуете? — раздался рядом еще один мужской голос. — Не стоит разговаривать с пленниками.

— Она все равно скоро окажется в Кахете.

— И тем не менее.

— Не указывай мне, что делать!

— Конечно, господин, — тут же смирено отозвался голос, и наследник рода эн Геверт начал успокаиваться. — Когда там уже привал? Всю ночь в дороге.

— Уже скоро. Надеюсь, рабов там уже подготовили, и нам не придется их ждать полдня.

— Если не подготовили, я с них шкуру спущу, — с угрозой отозвался парень и отошел достаточно далеко, чтобы я перестала его слышать.

Вот, значит, кто в этих краях мутит воду — наследник бывшего наместника этих земель. Небось и лояльных аристократов, у которых он может укрыться, здесь хватает. Неудивительно, что его шайку никак не могут поймать. Но что это знание теперь мне дает? А ничего. Я все равно ничего не могу предпринять или кому-то что-то сообщить.

Еще недавно я пыталась сделать что-то хорошее для людей этой земли, фонтанировала идеями, переживала из-за общественного мнения, и вот сейчас я — бесправная рабыня. В который раз моя жизнь резко изменилась, а я не в силах ни на что повлиять. Нет, руки я не опустила, еще постараюсь что-то сделать. Если будет возможность сбежать — сбегу, дать весточку — дам. Но почему кажется, что такой возможности мне никто не даст? Не зря ведь меня месяц выслеживали, и все только для того, чтобы сейчас упустить?

И тем не менее я буду пытаться! У меня еще слишком много незаконченных дел! Замок еще не до конца обставлен, школа только-только начала привлекать детей, и мне предстояло подвести их к тому, ради чего это заведение создавалось. Ведь именно из школы я планировала сделать кузницу кадров для Мартины и ее будущей школы знахарского ремесла, военной школы, учителей для которой я обязательно бы выпросила у Сержа. Были и другие наметки, куда можно приложить силы и энтузиазм детей, чтобы обеспечить их будущее. Еще нужно было вплотную заняться бедняцкими кварталами. Не дело это, когда люди в городе живут в откровенных трущобах. А еще нужно выдать замуж Мартину и проследить, чтобы она не передумала в последний момент. Все это было у меня в планах и даже больше.

Было…

По щекам покатились непрошенный слезы. Я прикрыла глаза и перед моим внутренним взором появился Серж.

«Я тебя люблю, мой генерал. Серж… И сделаю все, чтобы к тебе вернуться, но если не удастся, я буду надеяться, что богини все же подарят тебе настоящую любовь и счастье, которого ты заслуживаешь. Пусть без меня, пусть с другой, но ты должен быть счастливым! Должен! И ты обязательно когда-нибудь скажешь кому-то заветные слова. Ты заслуживаешь счастья. А я… Я стану наложницей принца. Этот поганец все-таки добился своего. Но я бы отдала все на свете, чтобы оказаться наложницей генерала. Твоей наложницей. “Жемчужина приграничья. Наложница генерала” — прямо название дамского романа. — Я мысленно невесело усмехнулась. — Но жизнь — не роман. Я не знаю, что будет дальше, и суждено ли мне снова когда-нибудь увидеть своего генерала. Но я буду верить в это! Буду, пока есть силы и хотя бы крошечная частичка надежды»…

Content

Жемчужина приграничья 3. Наложница генерала

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 17.2

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 21.2

Глава 22

Глава 22.2

Глава 23

Глава 23.2

Глава 24

Глава 24.2