Лин Петрова

Здравствуй, моя шизофрения

***

Дурацкая ситуация. Нелепая. Собственно говоря, я вообще об этом не думал. Совершенно.

Но не говорить же ей, что болен. Кинется ведь спасать меня. Вот только от чего меня спасать, я не уверен. По моей версии — это шизофрения. Хотя в диагнозах я не силен. А пока нужно понять, что делать дальше. С Алёной что делать дальше..

Глядя как она нервно сжимала руки, внутри меня тревожно заныло.

— Ты пойми, дело не в тебе… — я опустил глаза в пол, стараясь не встречаться с ее взглядом.

— Значит, мы расстаемся?

Может просто сказать, что мне необходимо время, чтобы побыть одному? Опять нелепица — мы живём раздельно, соответственно один я бываю гораздо дольше, чем с Алёной. А ведь она девочка не глупая, и, не смотря на это, можно ожидать совершенно любой реакции на мои слова. Вот блин!

Отпускать ее я пока не готов. Или готов?? Тут уж нужно определиться. А то держать ее как собачку на поводке, то подтягивая поводок, то отпуская его подальше, словно для выгула, а потом снова мягко вернуть на место. То есть возле себя.

Я выдохнул. Сукин я сын!

Пять лет вместе. Она была рядом, когда не стало моего отца. Была рядом, когда капризничал на больничной койке с поломанной ногой. Да вообще, такое ощущение, что она всегда была рядом.

Или может действительно, сказать ей правду? Уж коли отношения, то в них должна быть правда. И что я ей скажу? Что у меня крыша поехала? Что вижу то, чего не видят нормальные люди?

Мысленно хмыкнул. Такое даже в страшном сне не приснится.

Нужно что-то срочно говорить, ведь пауза между фразами всё увеличивается, оставляя за собой горький привкус недосказанных слов и разгулявшейся фантазии. Буду выкручиваться. Я уж было набрал воздуха в лёгкие..

— Максим, мне сейчас нужно уйти. К маме еще наведаться, а вечером Светка придёт. Пока поболтаем, то сё, возможно, она и ночевать останется. Ты же знаешь, какая она болтушка…

Я смотрел как Алёнка автоматически заправила белокурую прядь за ухо. Меж бровей пролегла едва заметная складка, и взгляд, этот взгляд. Застывший, с чуть расширенными зрачками.

Она встала, не глядя сгребла сумку со стола. И говорила, говорила. Вот только понимала ли она смысл того, что говорила? Я молча шёл за ней до двери. Теперь-то не нужно слов.

И уж возле двери Алёна на мгновение замолчала и посмотрела на меня:

— Времени мало.

И щелчок замка у закрывшейся двери.

Если честно — я вздохнул с облегчением. Оттого, что не сейчас надо принимать решение. Оттого, что последует за разговором.

Понимаю, что это временная передышка, а пока прошёл в комнату, бухнулся на диван и закинул руки за голову. Чтобы подумать, когда это случилось впервые. Пожалуй, когда я был подростком. Помню, как забежал домой бледный, с трясущимися руками, судорожно закрывая замки. Мамку напугал, она чуть стражей порядка тогда не вызвала, думала, что меня местная шпана преследует. И провожала некоторое время до школы. Стыдоба- то была. Я еле убедил её, что никакой шпаны не было, что бежал от уличной собаки. То ли от страха, то ли от недопонимания, но ситуация была воспринята ей неадекватно. Конечно, тогда слова были совсем другие, но тот случай научил меня скрытности.

Так вот, с тех пор ничего подобного не случалось, пока я снова не увидел «это».

* * *

Несколько дней назад.

Был хмурый осенний денёк. Небо заволокло темными тучами. Ветер нервными порывистыми дуновениями заставлял прохожих поднимать воротники, накидывать капюшоны, отворачиваясь от порывов ветра.

Я шёл, старательно обходя лужи, образовавшиеся от недавнего дождя. Хотя толку то? В левый ботинок уже просочилась холодная водица. Вроде и не хлюпает, но это противное ощущение неудачного дня: плохого настроения, мокрого ботинка, сорвавшейся премии.

Домой бы быстрее добраться.

Тут я услышал тихий, но такой явный треск, будто что-то порвалось. Я мысленно простонал. Только не это! Отвернулся от очередного порыва ветра, ощупал замок на куртке, ведь в первую очередь подумал об этом. Облегченно выдохнул, когда понял, что замок крепко сидит на месте и выполняет свою функцию.

Треск повторился. Даже если моя куртка порвалась, то теперь уж всё равно, теперь главное оказаться в уютной теплоте своей квартиры.

И возобновил свой маршрут. Но буквально через минуту я словно на что-то наткнулся. Поначалу показалось, что я налетел на человека, но ощущения были необычными. На человека ведь если налетишь, то обязательно чувствуешь точки соприкосновения. Локоть, допустим, или плечо. А тут показалось, что столкнулся с мягкой стеной. Вот уж странная ассоциация, ничего не скажешь.

Вскинув взгляд, и не увидев объект столкновения перед собой, удивился. Пожал плечами и двинулся вперед. Но снова столкнулся с мягкой стеной. Да что за….

Прищурив глаза, прикрываясь от порывов ветра, посмотрел прямо перед собой, затем вокруг себя, снова прямо перед собой. Никого и ничего нет. В таком случае, что за ерунда? Выставил руку вперед, ощупывая пространство. Ничего.

Выдохнул. Видимо усталость сказывается, вот и чудится всякое.

А потом…

Я замер. Прямо передо мной, буквально в нескольких метрах, прямо в воздухе появилась трещина. Такая неровная, словно лопнул тоненький прозрачный листок пергамента. Сначала она была маленькая, размером с ладонь, но потом трещина начала увеличиваться.

Я отступил назад. Появилось странное ощущение внутри меня. Стало очень жарко, да так, что захотелось расстегнуть куртку и подставить разгоряченное тело холодному ветру. Потом мне стало жутко холодно. Но не это было главным.

Я вспомнил, что уже видел это, и тело словно сковало стальным прутом. Так что захоти я сейчас убежать, как это было в детстве, я бы не смог этого сделать.

Во рту собралась густая горькая слюна. Я, не отрывая взгляда, смотрел, как трещина начала увеличиваться в размерах вширь.

Начали проступать силуэты. Сначала размытые, нечеткие, а затем увидел улицу. Но не осеннюю, а летнюю. Люди прогуливались не спеша по тротуарам. Собака, вывалив язык от жары, прошла в поисках воды, как мне показалось. Сочная зеленая листва на деревьях и чистое синее небо без облаков. Ни звука, ни шороха.

Я на миг зажмурился и снова открыл глаза. Ничего не изменилось. Все та же картина осенней непогоды и ясного солнечного денька посередине.

Оглянулся. Ведь если вижу я, то возможно еще кто-нибудь видит это?

Я смотрел на лица прохожих, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Всматривался, с надеждой выискать малейший признак недоумения, страха, испуга, в конце концов. Ничего.

В это время получил ощутимый толчок по руке.

— Осторожно, молодой человек.

Я посмотрел на говорившего. Пожилая женщина обходила меня, недовольно хмуря брови. Она что-то тихонько недовольно бурчала. Как я понял, в мой адрес. Но вот что произошло дальше. Женщина направилась прямиком в место, где я видел картинку.

Замерев на месте я наблюдал, что же произойдёт дальше. В голове проносились возможные варианты событий. Но она беспрепятственно прошла.

Лишь изображение слегка исказилось, но тут же вернулось на место.

Я выдохнул. Спокойно, сейчас главное не запаниковать. И едва я это подумал, как почувствовал, что меня буквально начала захлестывать паника. Такая горячая, как большая волна, которая захватывала моё тело снизу вверх. И когда волна дошла до головы, я перестал соображать. Возникло дикое желание заорать что есть силы.

В голове появился противный звон, высокий и металлический. Скорее автоматически посмотрел на изображение перед собой, видимо, чтобы узнать источник звона.

Миг. И картинка схлопнулась. Исчезла.

А я как ненормальный продолжал стоять и пялиться в пустоту.

Через несколько мгновений меня «отпустило». Тело качнуло назад. Теперь было время, чтобы отдышаться. Снова отступил назад. А потом просто побежал прочь из этого места. Бежал, не обращая внимания на взгляды прохожих. Смог остановиться лишь перед дверью квартиры. Судорожно вытащил ключи из кармана.

Закрыв замок, привалился спиной на дверь.

В квартире стояла мертвая тишина. Пошел в ванную комнату, включил холодную воду, набрал в ладони воды и плеснул в лицо. Медленно поднял голову и посмотрел на себя в зеркало. Ничем не примечательная внешность. Обыкновенные правильные черты лица. Ничего выделяющегося нет, что давало бы повод запомнить меня. Ни шрамов, ни крупного носа, ни торчащих ушей. Темные волосы были аккуратно пострижены. Мимо меня пройдешь в толпе и не запомнишь. Что задевало еще в подростковом возрасте, когда начал проявляться интерес к противоположному полу, и нужно было хоть чем-то запомниться девочкам. Помню, как в драках, кидался в гущу драки, иногда зажмурив глаза, ожидая удара. Да, получал знатно, что кровь носом шла, но не более того. Отметин на лице так и не получил.

Выдохнул и закрыл на секунду глаза. Затем снова посмотрел на своё отражение. А ведь напуган. Зрачки чуть расширены, и морщинка на лбу глубже проявилась, бледность кожи, ещё и руки бессознательно вцепились в край раковины.

Внезапно в полной тишине раздался звонок телефона. Я вздрогнул. Эффект был таким, словно в этой мертвой тишине кто-то стукнул в церковный колокол. И этот звук расщепил пространство, проникая в каждый уголок. В каждую клетку организма.

Я отшатнулся. А когда сообразил, что это всего лишь звонок от мамы, привалился к стене.

— Да, мам. Всё нормально, мам. Ну конечно дома. Зашёл недавно. Ага. Хорошо. Созвонимся.

Прошел в комнату и сел на диван, сцепив руки в замок, стараясь унять сердцебиение.

Так дело не пойдет. Нужно как-то взять себя в руки. Подумать, проанализировать, в конце концов.

Лег на диван, уставившись взглядом в потолок.

Так! Получается, что кроме меня эту фигню никто не видит. Правильно? Правильно! И что это означает?

Либо я сошел с ума, либо это появилось на фоне принятия чего-то постороннего. Таблеток, например. Но препараты сейчас я не принимаю. Собственно говоря, не припомню даже когда в последний раз вообще пил таблетки.

Тогда еда. Тут нужно вспомнить, что именно я сегодня кушал. А ведь именно сегодня у меня маковой росинки во рту не было, не считая пяти — шести кружек чая и кофе.

Получается и этот вариант не подходит. Тогда???

Тогда я схожу с ума и начал видеть то, что нормальные люди не видят. А этот вывод меня вовсе не радует.

Хорошо, впервые это было в подростковом возрасте, поэтому можно списать на гормоны, нестабильная психика. В то время просмотр боевика производил неизгладимое впечатление, казалось, что сам становишься участником событий, которые видишь на экране.

Но теперь? Когда я вырос, на гормоны уже не спишешь свои галлюцинации.

Нет, нет. Нужно успокоиться, иначе реально сойду с ума. А сегодняшний случай сочту за игру воображения.

Нужно бы к маме наведаться, да порасспросить её как следует про родственников. Вдруг это наследственное? Вот завтра и наведаюсь, благо, что завтра суббота.

* * *

— Мам, да не голодный я. Сядь что ли, поговорим.

— Сын приехал, угощать нужно. Так положено — мама придвинула ко мне тарелку с соленьями.

Я взял огурец, скорее автоматически, откусил его и начал жевать, все еще раздумывая как приступить к разговору.

Мама в это время внимательно смотрела на меня.

— Случилось чего?

Вот блин. Стараюсь вести себя как обычно, но разве её можно обмануть?!

— Всё нормально, мам. Просто соскучился.

— Угу. Соскучился он. Ты же был на прошлой неделе. Говори что случилось!

— Я же говорю- Ни-че-го!

Пусть хоть пытает меня, ни слова ей не скажу.

— Бывает же такое, что вот раз, поддался порыву, и приехал. Тоска может? Детство вспоминать начал. И знаешь что? Ведь у меня детских фотографий дома нет. Они все у тебя, мам. Может, посмотрим, да часть я с собой заберу.

Я вглядывался в черно-белые старые фото, лежавшие отдельно от всех. Мама называла имена и родственные связи.

— А это кто?

— Так дядя Лёня. Это брат моего отца, дядя, стало быть. Ох, гуляка был, тётка Ленка с ним намаялась.

— Умер?

— Да. С сердцем что-то.

— А это кто?

— Бабушка Маша маленькая еще. Слушай, можно старые фотографии восстановить, да? Эта уж скоро развалится в руках. А ведь это память, Максим. И подписать на обороте кто есть кто, а то и я уж забывать начала. А то когда меня не станет, то люди потеряют свои имена. А там просто выбросите их и всё. Ведь если они здесь лежат, значит это родня. Так ведь?

Мы перебирали фотографии, я спрашивал про всех. Мама рассказывала и рассказывала. Но пока никого в родне психических обнаружено не было.

— Хорошо что приехал — мама собирала фотографии, откладывая некоторые в сторону для меня.

— А еще лучше с Алёной приезжай в следующий раз. Да только предупреди заранее, я пирогов напеку.

Я поморщился. Начнет сейчас учить меня жизни. Женись, детей заведи. Это же не кошку в доме завести! Это же ответственность.

А маме возьми, да заведи.

Вот поэтому стараюсь часто не появляться к ней на глаза.

Но мама почему-то не стала развивать тему как обычно, а просто встала и принялась собирать мне гостинцы.

А потом вообще сказала, что мне в дорогу пора, пока не стемнело. Хотя обычно предлагала или посидеть подольше, или остаться переночевать.

Чудеса да и только.

Добравшись до дома, припарковал машину. Достал сумку с гостинцами из багажника. И уже подходя к подъезду, услышал знакомый звук, от которого я буквально съёжился от страха. Тот же самый, что я слышал вчера.

Нет, нет! Только не снова увидеть это! Вчера была случайность, но если снова и снова буду видеть это, то это уже закономерность, то это уже галлюцинации.

Поэтому зажмурился сильно-сильно и буквально наощупь открыл дверь. И уж было начал вслепую нащупывать перила, как услышал пьяное:

— Ну ё-маёёёё. Дерьмо китайское. Максик, а ты чё, эт самое, с закрытыми глазами? Ик. Прости. Я говорю, помочь что ль?

Я осторожно приоткрыл глаза. Передо мной стоял, покачиваясь, сосед Юра с первого этажа. На левой штанине в районе колена красовалось грязное пятно. Видимо из пункта А в пункт Б, тело успело сблизиться с землей.

— Нет, дядь Юр. От мамы вот еду, остановился передохнуть на минутку.

— Вот уважаю, Максик. Мамку бросать нельзя, мамка это ведь — святое — он на эмоциях набрал воздуха побольше, хлопнул себя по груди, а потом шумно выдохнул. Выражая таким образом все свои эмоции по этому поводу.

Мне очень хотелось прекратить свой диалог с ним, но остался один невыясненный вопрос.

— Вы чего ругались то, дядь Юр.

— Во — он указал на свою грязную осеннюю куртку.

— Замок, ёк- макарёк, сломался. Любка щас ругаться будет. Сначала на меня, потом на куртку, потом опять на меня. А может… — он многозначительно посмотрел в мои глаза.

Я помотал головой.

— Не, дядь Юр. Я сейчас сумку оставлю и по делам уеду.

И начал подниматься по лестнице, прерывая диалог.

Оказавшись в квартире, снова привалился на дверь, чтобы отдышаться.

Это что же теперь, я на каждый похожий звук буду так реагировать? Но с другой стороны, хорошо, что сегодня была действительно молния.

Вдох, выдох, вдох, выдох. Пока сердце не стало отстукивать свой привычный ритм.

Раздался звук оповещения из телефона. Сообщение от мамы. Странно даже. Я ведь только от неё уехал.

— Сынок, я вот что не смогла сказать, а теперь ворочаюсь и уснуть не могу. Помнишь разговор о фотографиях? Я вот чего боюсь, что если не увижу внуков, то стану для них такой черно-белой фотографией, имя которой скоро забудут. Я не упрекаю, сынок. Понимаю ведь, что жизнь такая штука, что не перепрыгнуть, не обогнать. Не обижайся, сынок. Это уж я так, по-стариковски бубню. В лицо, видишь, сказать не смогла. Хорошо, что есть телефон и он за меня скажет всё что нужно. Так вот. Ну, это, спокойной ночи.

Выдохнул. Ну что же мне теперь ради матери детей пойти делать? И как Алёнка к этому отнесется? Так и так, мол, матери вот срочно приспичило на внуков посмотреть да понянчиться.

Я хмыкнул. А ведь я сразу про Алёну подумал. А когда сам по себе думаю о ней, будто что-то отталкивает меня от решительных действий.

Словно приблизился к невидимой черте, где нужно принять решение, а переступить эту самую черту не могу. Ни сил, ни желания. Меня ведь всё устраивает.

* * *

На следующий день ближе к обеду решился выбраться в магазин. Воскресенье всё-таки, когда ещё за покупками ходить.

Уф, что же так народу- то много. И эта музыка, которая должна была звучать ненавязчиво, но на самом деле сильно раздражала. Во-первых, звучала классическая музыка, которую я не люблю, а во-вторых лично для меня громкость была повышенной. Это лично для меня. Аж голова разболелась. Нужно скорее набить тележку и свалить отсюда. Подходя к отделу и рассматривая товар, внутри себя просто задавал вопрос — нужно или не нужно. И товар оказывался в тележке, если ответ был нужно. Или же мой внутренний я отвечал — хочу. Вот как сейчас в тележку перекочевал брикет мороженого. А чуть позже в тележке оказалась свежая выпечка в виде еще тёплых булочек, а потом в тележку перекочевал готовый салат Цезарь. А потом…а потом я заставил себя пойти в сторону касс.

Вот правильно Алёнка со списком ходит и постоянно мне твердит, что в магазины нельзя ходить на голодный желудок. А ведь сегодня я толком и не поел, лишь пару кружек кофе проглотил.

Заглянул в тележку. А ведь Алёна права, если бы я поел, то как минимум пять наименований товара так и остались бы на своих полках.

Отнести половину на места что — ли? Да ладно уж, чего там.

Я мысленно махнул рукой. Пойду выкладывать, а это полмагазина придется обойти, так еще больше в тележку накидаю.

Так что от греха подальше нужно уходить отсюда. Пока шел к кассам, расслабился. Уже и музыка не раздражала, видимо научился не замечать её. А глаза еще по привычке пробегались по полкам с товарами.

Так, идти на кассу самообслуживания или встать в очередь к кассиру? Прикинув объем товаров в тележках стоящих в очереди, развернул свою тележку в сторону касс самообслуживания. Так быстрее будет.

Буквально через несколько минут настала моя очередь выкладывать товар. И буквально когда я пробил пакет, почему-то все звуки исчезли. Совсем. Еще не понимая, что происходит, я растеряно оглянулся, потом глянул на экран кассы и замер от неожиданности. Самого экрана не было, была трещина с рваными краями и темнота внутри самой трещины.

Опять! Я вижу это опять! И было ощущение, что в голове стоит густой туман. А сквозь этот туман начали эхом пробиваться звуки.

Почувствовав прикосновение к плечу, смог отвести взгляд от трещины и посмотреть на сотрудницу магазина. По растягивающимся искривлённым звукам и губам сотрудницы, в голове сформировалась фраза:

— Вам помочь?

Я же, застыв на месте, растеряно смотрел на её лицо. Чем она мне может помочь? Вот чем? Отменит мою галлюцинацию?

— Вам плохо?

Очень. Мне очень плохо. Я попытался разомкнуть губы, чтобы ответить, но было такое ощущение, что они слиплись, поэтому я лишь кивнул.

Сотрудница развила кипучую деятельность, размахивая руками. Раздавала указания, суть которых я не уловил, ведь её губы шевелились быстро. Видел, как она схватила меня за локоть и чуть потянула на себя. И чего она хочет? В голове всё еще стоял туман, но звуки начали проступать чётче. Посмотрел на кассу и, к своему облегчению, увидел лишь электронное табло. Ни трещины, ни темноты.

— Молодой человек, вам лучше?

Видимо, это мне. Обернулся. Сотрудница пытливо всматривалась в моё лицо, видимо пытаясь определить моё состояние.

Я кивнул:

— Да. Спасибо. Сейчас приду в себя.

И действительно моё мироощущение вернулось в своё привычное состояние. Снова начали раздражать звуки и люди вокруг.

Мне помогли расплатиться за покупки. Охранник участливо донёс пакеты с продуктами до машины.

А я остался сидеть в машине со своими страхами. И так много вопросов, на которые не находил ответов.

Войдя домой, донёс пакеты до кухни, сел и от отчаяния уткнулся лицом в ладони.

Сердце учащённо стучало, а руки мелко тряслись.

С такими темпами я точно попаду в дурку. Может действительно обратиться к специалисту, а? Или погодить пока что? Может это временное явление и, так же как и в подростковом возрасте, вскорости прекратит своё действие.

Значит, еще нужно понаблюдать!

А на следующий день состоялся тот самый разговор с Алёной.

* * *

Вечером, оставшись один на один со своими мыслями, внезапно пришла еще одна мыслишка. Нашёл в своих контактах номер и набрал абонента.

— Привет, Сань. Помощь твоя нужна. Голову проверить хочу.

— Здоров. В каком смысле проверить?

— Ну, понимаешь, — я замялся, не говорить же про свои галлюцинации, — голова постоянно болит, Сань. А ты же знаешь наши поликлиники, там пока очереди выстоишь, еще чего подцепишь, да и времени много уйдет.

— КТ или МРТ?

— Не знаю, Сань. Ты же у нас врач и лучше в этом разбираешься.

— Понял. Жди звонка.

Через два дня я стоял в назначенное время по нужному адресу. Меня провели в помещение, уложили на холодную поверхность, одели наушники.

Исследование началось, а внутри меня то сжималось, то разжималось от страха. А если моя догадка верна? Если в голове действительно что-то обнаружат?

Вот интересно, что лучше? Если я буду здоровый псих или же больной, страдающий галлюцинациями.

Если можно выбрать, то, пожалуй, я бы остановился на первом варианте. Мне бы только определиться с диагнозом.

Потом еще два часа ожидания в коридоре и наконец, заветная бумажка в моих руках.

Всматриваясь в слова, понял, что ничего в этом не понимаю.

— Сань, привет. Получил ответ, но понять ничего не могу. Ага, хорошо, сейчас пришлю.

Через несколько минут звонок от друга.

— Да, Сань.

— Нормально у тебя с головой, Максик. Ничего не выявлено.

Я выдохнул.

— Спасибо, друг. Буду должен.

Шёл по улице и довольной улыбкой смотрел на людей. И чего они такие хмурые? Не так уж и холодно на улице. Ветерок сегодня слабый и теплый. Ну и что, что осень на дворе. В каждой поре есть своё очарование. А вот что интересно, ведь в детстве я любил осень. Нравилось гулять по желто-красному ковру из опавших листьев, взглядом провожать косяки птиц, улетающих на зимовку. Нравилось ловить лицом, щуря глаза, последние солнечные деньки.

Так почему сейчас, став взрослым, возненавидел осень. Почему «вижу» в ней лишь холодный промозглый ветер, от которого нужно спрятаться, серость дня и умирание природы?

Под порывом чувств достал телефон и набрал номер.

— Мам, ты только не задавай лишних вопросов, а просто ответь на мой. Какое твоё любимое время года?

— Лето.

— Почему?

— Потому что огород, Максим. Потому что в остальное время просто сидишь, ничего не делаешь и ждёшь лета.

— Как это ты сидишь? Ты вяжешь. Шьёшь. Умудрилась в комнате ремонт сделать. И это ты называешь ничего не делать?

— А что это ты спрашиваешь? Ох ты! Молоко убежало. Перезвоню, сынок.

Мама перезвонила вечером. Я уж и забыл, о чём мы с ней разговаривали. Голос мамы был каким-то странным.

— Знаешь, я вспомнила. В детстве я любила зиму. Любила просыпаться под тихое потрескивание растопленной печи, пахло дымком. Откидывала тяжелое одеяло, укрывавшее нас, детвору. На столе, накрытая полотенцем, стояла еда. Хлеб нарезанный, кувшин с молоком, остатки варёного картофеля. В общем- то, что оставалась со вчерашнего дня. Я знала, что в печи стоит котелок с готовящейся кашей. Я любила пшённую, чтобы прям сверху немного пенка молочная поджаренной была. Мама знала об этом и специально для меня открывала котелок, давая верху подрумяниться.

Я знала, что мама где-то во дворе управляется с хозяйством. Иногда слышала, как она разговаривает с соседкой через забор. Иногда мама чистила тропинку, ведь обычно снега было много. Тогда она заходила домой разрумяненная, с выбившимися прядями из-под пухового старенького платка. Она садилась на лавку, стягивая валенки. А потом доставала заветный котелок и мы завтракали. Мама клала кусок масла прямо в середину, набирали старыми деревянными ложками горячей каши и ели, запивая прохладным молоком.

Это время было только нашим, моим и маминым, поэтому я старалась не проспать. Хотя мама всегда говорила:

— Поспи, дочка. Умаешься ещё.

А позже просыпалась детвора. И время наедине с мамой заканчивалось. А почему именно зиму любила? Мама зимой будто спокойнее была и времени на нас детей больше было. Летом ведь ни свет ни заря на хозяйстве крутиться нужно было. Иначе не проживешь. То сенокос, то в полях работать, то на колхоз работай, то пока с животиной управишься. До глубокой осени родителей и не видели толком. А зима чистая, пушистая и мама рядом. А вон как получилось, что я забыла об этом. Странно даже.

Ты почему меня спросил об этом, сынок?

— И я ведь забыл, мам. Мне ведь осень в детстве очень нравилась. А теперь вот хожу и ненавижу её. А теперь вот вспомнил об этом и задался вопросом — почему так случилось? Оказывается, что и ты тоже об этом забыла.

— Странно даже. Я вот сейчас говорю с тобой и мне вспомнилось, как в детстве мечтала стать ветеринаром. А сама на завод пошла работать. Может если бы….

— Теперь уж что об этом говорить. Как сложилось, так и сложилось, мам. Разве всё так плохо? Ведь на заводе с отцом познакомилась, я у тебя родился. А если б как и мечтала, стала ветеринаром, и судьба ведь другая бы была.

— Это ты правильно говоришь. Хорошо у меня сложилось. Теперь уж что об этом разговоры разговаривать, пустое это.

Отключившись от разговора, я продолжал идти и думать. Получается, что вырастая, мы становимся другими, меняемся и забываем то, что любили? Или же время другое, обстановка другая, мнение окружающих, что заставило меня забыть? Теперь- то уж я буду помнить и снова стану любить осень. Буду гулять в любую погоду и ощущать то состояние радости от прогулок, которое было в детстве.

Это уж я обещаю себе.

* * *

В следующую неделю никаких посторонних трещин и картинок больше не было. Жизнь снова входила в свою колею. Я всё как-то не решался позвонить Алёне. Просто пока что не знал, что ей сказать. Потому как о женитьбе я не думал, ведь меня всё устраивало в наших отношениях. Но подозреваю, что теперь нужно будет предлагать ей большее, чем просто встречи, а я не был готов к серьезным отношениям. Вот честное слово.

Через некоторое время меня вызвал начальник в свой кабинет.

— Мы открываем офис в соседнем городе. Хотим предложить тебе место руководителя.

Я даже растерялся. Как это в соседнем городе? Уехать отсюда?

— Да это всего сто километров. Если захочешь, будешь на выходные сюда приезжать, Максим Леонидович. Тут есть два варианта. Первый-это остаться там и руководить, зарплата будет соответствующая. Второй вариант — набрать штат, обучить работе, назначить местного руководителя и вернуться обратно. Остальное не ваша забота. Что скажете?

— Можно подумать?

— Разумеется. Но только несколько дней. Долго ждать не можем, как понимаете.

Я понятливо кивнул. А может, действительно, согласиться, а? Ну что такое сто километров? Ерунда же. Сел в машину да приехал. К матери наведываться буду. С Алёной поговорю, возможно, она ко мне приедет, если любит.

Вечером я возвращался домой, прокручивая в голове предстоящий разговор с Алёнкой. А может матери позвонить еще? Может, что подскажет толковое?

Внезапно, пространство прямо передо мной буквально разверзлось, по-другому это никак назвать было нельзя. Я по инерции еще шёл, а потом начал притормаживать.

И почему это снова случилось? Тогда, когда я уже начал успокаиваться и расслабляться. Сейчас, когда мне нужно было принять важное решение в своей жизни. Так, стоп. Если в самой голове ничего страшного нет, значит, всё остальное это происходит в воображении. А если попробовать игнорировать это? Я медленно вдохнул, на мгновение прикрыв глаза, а потом изменил траекторию своей дороги, резко свернув влево. Отойдя на приличное расстояние, а именно за угол, остановился отдышаться. А потом осторожно выглянул. Ничего! Это что же получается? Если намеренно игнорировать свои галлюцинации и избегать их, то в принципе можно вполне себе нормально дальше жить? Улыбка расплылась на моём лице. Это же лучшая новость за последние дни.

По лестнице я поднимался вприпрыжку, вроде даже напевая весёлую песню, так мне было радостно от своего открытия. Спать улёгся с блаженной улыбкой, с нежностью обнимая подушку.

А вот ночью во сне мне приснилась она- рваная темнота. Она лопалась и трескалась вокруг меня с тихим шелестом. Я пытался во сне увернуться от неё, закрывал глаза, мотал головой, чтобы прогнать свои видения. Но у меня не получалось. Я даже пытался оттолкнуть «это» от себя, убежать, но тело стало тяжёлым, а ноги онемевшими. А темнота окружала и поглощала меня. Еще чуть-чуть и я исчезну в ней, растворюсь.

Проснулся рывком, на выдохе. Всё ещё пытаясь сбежать от темноты, слез с кровати и пополз прочь. Пришёл в себя в коридоре, привалившись щекой к прохладной керамогранитной плитке пола. Едва пришёл в себя, сел и привалился к стене, утирая холодный пот. Сердце стучало быстро-быстро.

Ну всё, это полный трындец. Если наяву ещё можно как-то увернуться от галлюцинаций, то во сне мне это сделать не удастся. Это что же получается? Что покою мне теперь не будет ни днём, ни ночью? Тогда я окончательно слечу с катушек.

Ну что же. Придётся принять решение и всё же обратиться к специалисту, какие бы последствия это за собой не повлекло.

Приняв решение, я добрался до зала, сел на диван, включил телевизор и ночник и обнял подушку. Не буду спать. Страшно. Вдруг эта ерунда снова во сне приснится или привидится?

* * *

Утром очнулся, когда на улице уже было светло. Значит я всё- таки подремал. Это хорошо.

Налил кружку чая. Затем принялся убираться. А потом просто сел на диван. Ведь сколько бы я не тянул время, а я намеренно тянул его, чтобы не думать о ночи и принятом решении.

От себя ведь не убежишь. Да и долго я там пробегаю? Пока окончательно с ума не сойду?

Выдохнул и взял телефон в руку. Изучил информацию во всемирной сети. А потом набрал номер.

— Сань, привет. Нужна твоя помощь. Нужен психиатр. Хороший. Нет, не для меня, Сань. Для хорошего человека. Ага, по- братски помоги, а. Скинешь номер? Хорошо. Понял. Жду.

В назначенный день, к назначенному часу я вышел из дома и принял решение ехать на метро. Во-первых, так быстрее, ведь время приёма пришлось на час пик. Во-вторых, мало ли как обстоятельства сложатся.

Внутренне я был спокоен. Как мне казалось. А почему? Просто я посмотрел статистику, а она такова, что нас много, долбанутых в смысле. И на фоне всех, не дружащих с головой, я пока что самый безобидный. Ага. Подумаешь, вижу всякую безобидную для окружающих ерунду. На людей же не кидаюсь, и это лично меня очень радует.

А пока что, сидя в вагоне метро, принялся рассматривать пассажиров.

С некоторых пор я начал замечать странный факт — мы, люди, перестали смотреть друг другу в глаза. Смотрели в пол, на обувь, в телефоны, на стены, куда угодно, но только не на лица окружающих их людей. А ведь глаза это что? Глаза- это зеркало души, а если мы избегаем взгляда, то мы душу свою прячем?

Ну ты, психический, и завернул сейчас, честное слово. Видал? Умничать уже начал. Сиди уж себе спокойно, да жди своей станции.

Сотовый что ль достать? Уж если быть как все, так и буду сидеть, уткнувшись в экран, и смотреть всякую ерунду.

Внезапно, по какому-то внутреннему наитию, я повернул голову вправо и наткнулся на взгляд, который принадлежал старику.

Хочу отметить, что среди людей, присутствующих в вагоне, старик выделялся своим экстравагантным видом. На нём был тёплый светло-коричневый костюмчик в крупную клетку, а на голове фетровая коричневая шляпа. В руках у него была не трость, а корявая палка, с необработанными боками, как у странника. Усы, аккуратная седая бородка- эти черты представляли мне образ старого профессора. Но особенно настораживал взгляд тёмных глаз, которые, не мигая, смотрели на меня.

Вот и пожалуйста, только размышлял, что люди не смотрят друг на друга. Вот мне и пожалуйста. А то выдумал ерунду всякую.

Объявили станцию. Старик встрепенулся. Оперся двумя руками о палку, встал, и пошел в сторону выхода. Проходя мимо меня, он снова внимательно посмотрел на меня, а затем вскинул палку и ткнул её в моём направлении.

— Ты видишь это!

И не успел я вообще сообразить, что же именно он сказал, двери вагона закрылись, и мы поехали дальше.

Я же замер на месте, лихорадочно думая. Ведь внутренне понимал, что это что-то важное. То, что пойму лишь я. Неужели он сказал о том, что я «вижу»? Но ведь это означает, что старик знает об этом и возможно тоже видит это?! А если….два человека видят одно и тоже, то…

Я вскочил. Выйти, мне нужно выйти. И едва двери открылись, я выбежал из вагона. А потом вернулся на ту станцию, где вышел старик. Бегал, выискивая фигурку в шляпе. Но тщетно. В отчаянии сел на лавку. Может подойти к охраннику и попросить посмотреть камеры? И буду послан далеко и надолго.

Это ничего. Я вот сейчас зафиксирую примерное время и станцию, и буду каждый день ездить сюда, чтобы снова встретить старика. От расстройства и суматошных мыслей зачем-то вышел на улицу. А когда очнулся перед пешеходным переходом, сначала хотел вернуться к метро, а потом решил прогуляться по улице. А вдруг, каким-то волшебным образом мне повезет, и я увижу старика. Но мои поиски были тщетными.

И на следующий день тоже. Поиски на следующей неделе тоже не принесли успеха. Мне начинало казаться, что тот старик мне привиделся, уж слишком несуразным был его вид. Может он тоже стал частью моих галлюцинаций?

Но я еще продолжал искать встреч со стариком. В один из таких безуспешных дней пространство снова разверзло свои недра.

Я был так измотан в этот день, что когда воздух лопнул и начал трескаться, я равнодушно смотрел на увеличивающуюся дыру.

«Там» вечерело. Вон женщина несла пакеты с продуктами. Нет, на пакетах не было написано ни Ашан, ни Магнит. Просто сверху нагруженного пакета выглядывал пучок зеленого лука. Ну или же она накупила мыла и порошка, а сверху положила лук. И что я прикопался к этому луку, блин.

Молодая девушка толкала перед собой детскую коляску. Ветерок обдувал её длинное летнее однотонное платьице с короткими рукавами.

Вокруг сновали люди, вот только видел их не чётко, они были словно тени, передвигающиеся в пространстве.

И что? Вот зачем мне эта информация, а? Для чего мне это показывают? Почему в мою спокойную и размеренную жизнь ворвались эти непонятные картинки? Почему, чёрт меня дери, это вообще со мной происходит? Почему…

Стоп! Что это? Я всматривался, ведь мне почудилось что-то знакомое в той медленно идущей фигуре. А там смешно вскидывая палку, шёл тот самый старик в своем клетчатом костюме.

— Эй- не удержавшись, закричал я.

Но старик продолжал двигаться.

— Муж…мужчина- уже громче заорал я.

А как еще звать-то? Не старик ведь? Может обозначить, что мужчина в шляпе? Или с палкой в руках.

Но внезапно картинка начала сужаться. Эй, ты чего, блин? Давай не сейчас, а? В кои- то веки прошу пока что не пропадать.

— Мужчина-а-а-а- я заорал, что есть мочи.

И тут произошло интересное. Старик медленно повернул голову в мою сторону, словно действительно услышал мой крик, и начал осматривать окрестность. Я в это время махал руками, стараясь привлечь его внимание, и прыгал на месте.

— Эй! Э-э-э-й!

И прежде чем картинка исчезла, мы встретились взглядами со стариком. И то ли показалось, то ли он действительно качнул головой, приветствуя меня.

Картинка исчезла, а я остался стоять на месте ошарашенный, но очень взволнованный. Оглянувшись, обнаружил возле себя свободное от людей пространство, хотя рядом была остановка, полная народа. И люди как-то подозрительно вели себя. Женщина средних лет презрительно обвела меня взглядом и, сжав губы, отвернулась. Девочки-подростки хихикали, бросая взгляды в мою сторону. Так и не мудрено — стою тут ору в пустоту. Честно говоря, я таких странных людей всегда стороной обходил. Кто бы мог подумать, что сам стану объектом насмешек. Пора, наверно, потихоньку уходить отсюда..

* * *

Добравшись до дома и налив кружечку кофе, я начал размышлять. Это что же получается? Старик, которого я видел наяву, также был в картинке, которую больше никто не видит. Так? И что из этого следует? Или я окончательно съехал с катушек или же я нормальнее всех нормальных. Второй вариант, конечно же, мне нравится больше.

Но ведь он меня услышал. Я уверен в этом. И в метро он ко мне обратился и я его услышал. Получается, что мы можем общаться. А вот интересно если ему удалось выйти оттуда к нам, то есть в наш мир, то есть ли вероятность, что я смогу попасть туда? Немного страшно. А если не смогу выйти оттуда? То пропаду навсегда? Нет. Тут уж нужно очень осторожно.

И с этого дня я начал ждать картинок. Теперь оглядывался и всматривался в пространство, в надежде услышать знакомый треск.

Но картинка пришла лишь через несколько дней. И надо признать, что сначала по привычке сжался от страха, хотя и ждал этого.

Там снова было лето. Я лихорадочно всматривался в людей, выискивая старика. Но тщетно, сегодня я не смог его найти. И расстроился. А с другой стороны, нужно использовать этот шанс и попробовать узнать что-то большее. Сглотнув, медленно протянул руку. И на выдохе засунул пальцы в картинку. Замер, чтобы почувствовать свои ощущения. Ничего страшного не происходило. Я чувствовал руку, как и раньше. Потом пошевелил пальцами. И снова ничего не произошло. Тогда я решился просунуть руку до локтя.

Сосредоточившись на восприятие, почувствовал, что рука чувствует тепло солнечных лучей, теплый летний ветерок. Странные ощущения. Одна рука придерживала капюшон, чтобы укрыть лицо от осеннего ветра, а другая «отдыхала» в лете. Сюр какой-то. А что если попробовать дальше протиснуться туда? Хотя бы наполовину? Интересно же. И это любопытство заставило меня протиснуться туда плечом и головой.

Прикольно-то как! Тёпленько. Я прищурил глаза от света ярких солнечных лучей. Просто нереальные ощущения какие-то. Покоя и радости. Захотелось пролезть сюда полностью.

Поймал взглядом молодую мамочку с девочкой. Девочка, лет четырёх-пяти, одетая в короткое платьице, на ножках белые носочки с бабочками сбоку, светлые сандалики. Прямые волосы пшеничного цвета развевались на ветру, когда девочка убегала от мамы, чтобы спрятаться за деревом. Её мама делала вид, что ищет, а потом с улыбкой находила девочку, которая громко смеялась.

От этой милой, умиротворяющей сцены я улыбнулся.

Внезапно в голове возник звон, который потихоньку усиливался. Вот и всё, закончился мой визит в другой мир.

Я еще раз окинул пространство взглядом, пытаясь всё же найти старика. Когда звон в голове усилился, с сожалением вернулся в мой мир. Картинка начала сужаться, я уже знал, что картинка скоро закроется.

Кинул взгляд на женщину. В этот момент она, смеясь, обернулась. Я замер. Что-то неуловимо знакомое было в её лице. Но тут картинка закрылась. И, пожалуй, впервые за это время я расстроился, что моя галлюцинация исчезла.

Но ведь ничего страшного да? Я же снова это увижу?

* * *

Теперь я начал ждать своих галлюцинаций. Или видений? Короче говоря, те картинки, которые вижу лишь я.

Ходил ли на работу, стоял ли в очереди в магазине или просто шёл по улице- с надеждой оглядывался, всматриваясь в воздух. Но почему-то картинок больше не было. Возможно, что, как и тогда, в подростковом возрасте, они внезапно исчезли. С одной стороны это просто замечательно, ведь теперь мне не нужно будет беспокоиться о своём вымышленном диагнозе. Но с другой стороны- я искал их, иногда принимая вымышленное за действительное. Это когда я пытался усилием воли, крепко зажмурив глаза, в голове пытался услышать знакомый треск и рваный край новой картинки. Но безуспешно. Лишь однажды услышал:

— Молодой человек, что это вы пытаетесь здесь набезобразничать в общественном месте?

Открыв глаза, наткнулся на пристальный взгляд старухи, которая с поджатыми губами и с подозрительным прищуром смотрела на меня.

Я очнулся, оказывается в тщетных попытках представить вход в картинку, я немного согнул ноги в коленях и надул щёки.

— Простите- смутился я.

И ведь действительно, глядя на меня, можно представить себе только худшее.

Поэтому я прекратил вызывать воображение в общественных местах. Или почти перестал. Потому как еще несколько раз, оглядываясь, всё еще пытался это сделать. Но безуспешно.

Жаль. Для меня, не смотря ни на что, это было кратковременное приключение, то чего не было больше ни у кого. А это делало в моих глазах другим, отличным от окружающих. А это будоражило.

Предложение занять новую должность в новом городе потеряло свою актуальность, так как предложили другой кандидатуре, который был более поворотлив и сговорчив. Если честно, то я не очень- то и огорчился. Совсем немного. Ведь понял, что мне не хотелось делать выбор. Не люблю этого делать. Гораздо приятнее и надёжнее когда события разворачиваются сами собой. Ведь в случае неудачи разводишь руками и говоришь, что тут уж ничего поделать нельзя. Дескать, вся вина на судьбе.

Но меня всё это время тревожило, что я не решился ни позвонить, ни написать Алёне. И каждый день отдалял меня от неё. И каждый раз говорил себе- завтра решусь, следующий день наставал, а я снова говорил себе- завтра. Чувствовал, что веду себя как последний подлец. А потом:

— Привет, Аленушка.

— Привет.

Её голос был спокойным, но, как мне показалось, немного отстранённым.

— Как дела?

— Нормально.

Какие дежурные фразы… И эта неловкость в возникшей тишине.

— Придешь? — внезапно выпалил я.

И после небольшой паузы услышал ответ:

— Приду.

Неведомая волна радости затопила меня. Это же значит, что всё хорошо. Это же значит, что можно рассказать ей обо всём. Она поймёт. Она поддержит. Она будет заглядывать в глаза и снова и снова эмоционально переживать за меня, широко открывать глаза в некоторых моментах от удивления. А потом мы откроем бутылочку её любимого вина, и вечер закончится в моих объятиях.

Ох ты ж! Нужно же в магазин метнуться. Это я быстренько сейчас соберусь и в ближайший супермаркет сгоняю.

Выбежав на улицу, отметил, что и погодка сегодня под стать моему настроению — солнечная и безветренная. Видимо, осень решила побаловать людей своими красками и тёплым влажным ароматным воздухом.

Ловко обходя лужи, я довольно жмурился от солнечных лучей и добродушно улыбался. Эге-гей! А жизнь то хороша, люди. Поймал взгляд молодой девушки, подмигнул ей. И получил в ответ робкую улыбку. Ну вот! А то ходят хмурые, распространяют в атмосферу плохое настроение.

Во я даю, а! Будто хорошее настроение можно просто посеять, как растения.

Воздух щелчком лопнул прямо передо мной. Я сначала и не понял, что произошло, и по инерции улыбался и шёл вперед. Но наткнулся на мягкую невидимую стену.

Понимание того, что мои видения вернулись, пришло, когда заглянул туда. Перед глазами простиралась белая ровная гладь зимней реки. Снег, искрясь под лучами зимнего яркого солнца, слепил глаза. С того берега слышались радостные крики и смех. Оседлав ледянки и картонки, народ скатывался вниз по пологому берегу. Усидевшие на своих «конях» радостно сообщали оставшимся наверху о своих победах. А те, кто не смог удержаться и свалился по пути вниз, со смехом сигнализировали, что не пострадали. И обязательно повторят свой снежный путь.

И от этого радостного настроения, хотелось присоединиться к отдыхающим, тоже почувствовать пощипывание морозного ветра на лице, ощутить на щеках брызги разлетающегося снега. Или как в детстве, сгрести ладонью чистого холодного снежка, облизнуть его, ощутить, как снежинки тают во рту. А потом запульнуть то, что осталось в друга, намеревающегося сделать то же самое.

От избытка новых чувств и под порывом ежеминутной слабости я ухватился за ветку близ стоящего дерева, чтобы удержаться, и влез туда. Ощутив, как мне и мечталось, морозный ветер на щеках, я, словно малый ребёнок, замахал рукой и прокричал, что есть силы:

— Ээге-ге-ге-гей.

И так радостно мне стало, так свободно.

Морозный ветер трепал мои волосы. Тонкая осенняя куртка не спасала от мороза, который уже пробирался за воротник.

Но вот это старое, забытое состояние детства, когда условности не сдерживают, когда делаешь всё без оглядки, под действием лишь своих ощущений наполнило меня до краёв.

И, набрав в легкие воздуха, снова закричал:

— Ээге-ге-гей.

— Ненормальный- вдруг послышалось мне.

Послышалось! Мне это послышалось! — убеждал я себя, стараясь сконцентрироваться лишь на своих ощущениях.

И в один миг мне захотелось отпустить ветку, за которую держался. Поддаться чувствам. Но что-то внутри удерживало, а ладонь ощутила пористую поверхность ветки. Сильнее сжал ладонь и почувствовал, как в кожу впилась неровная поверхность коры.

Боль отрезвила. Этого хватило, чтобы не начать действовать.

С неба начал сыпать густой крупный снег. Внутри всё запело от этой красоты. Захотелось просто набрать воздуха побольше, и закричать:

— А-а-а-а-а….

Но сдерживался, просто открыл рот и принялся ловить языком крупные снежинки.

От этого великолепия природы и моего изумительного настроения, вдруг я почувствовал, что мне словно не хватает воздуха. Поначалу не обратил внимания на это обстоятельство, да вот только это самое обстоятельство заставило меня очнуться и призадуматься.

Чтобы подтвердить или опровергнуть своё предположение, я принялся усиленно вдыхать и усиленно выдыхать. Естественно, что через некоторое время у меня закружилась голова. Значит нужно поменять тактику. Поэтому, стал просто дышать. А через некоторое время действительно почувствовал, что стало нечем дышать. И с каждым вдохом я будто не «напивался» воздухом. И когда почувствовал, что голова начинает кружиться сильнее, в последний раз окинул окрестности взглядом, чтобы запомнить и радостную атмосферу, и своё состояние покоя. А потом, крепко сжав ветку, за которую держался, буквально втянул себя обратно в свою реальность.

* * *

Стараясь сохранить хорошее настроение, я поймал на себе несколько удивлённых и укоризненных взглядов. Вскоре я покинул это место. Буквально вбежав домой, я бросил взгляд на свое отражение и замер. В отражении увидел растрёпанного парнишку с красными щеками, словно я действительно сейчас катался с горки. А потом приложил ладони к щекам — они были холодными, как в детстве. Получается, что всё, что я вижу- это реально! И снег, и мороз, и ветер, и солнце, и….

И тут я словно пришёл в себя. Алёнка. Судорожно достав телефон из кармана, обнаружил там несколько пропущенных звонков от неё.

Я быстренько набрал номер, и пока звонки шли, нетерпеливо топтался на месте. Лишь бы она ответила. Я всё объясню. Она поймёт. Поймет, когда потрогает мои холодные щеки, поймет если я докажу, что не сумасшедший…

Алёна не ответила на мой звонок. Ну вот, наверно обиделась. Ну, это ничего. Я найду нужные слова, чтобы убедить её в моей правоте.….

Позже еще долго ходил из угла в угол по квартире, вспоминая то, что видел сегодня. Эмоции ещё бушевали во мне, прежде чем лег. И уже перед тем, как задремать, резко открыл глаза. Я упустил одну очень важный факт- время.

Откинув одеяло, сел в кровати.

— Так, нужно хорошенько подумать. Когда я пошёл в магазин, время было в районе обеда. А когда шёл домой- вечерело. Но по ощущениям, когда я был там, казалось, что времени прошло не более десяти- пятнадцати минут. Фиг с ним, даже если взять целый час. Но куда девалось остальное время? Так же не бывает!

А это значит, что нужно обязательно этот момент изучить. А если еще Алёна мне поможет, то мы этот момент влёт вычислим.

Утро началось неожиданно. Сначала услышал знакомый треск, и, не успев понять что происходит, почему-то оказался на полу, пытаясь прийти в себя. А сам уже заглядывал туда.

А там…там я увидел маму. Мама была молода, очень красива и счастлива. Она прогуливалась с мужчиной, который галантно поддерживал маму за локоток. Мама довольно щурилась и улыбалась. Иногда кокетливо поводила плечами. И одета мама была необычно — классические элегантные брючки, туфельки на маленьком каблучке, кофточка, подчеркивающая её худенькую фигуру. И никаких мешковатых кофт, и нет платка, обычно ютившегося на её плечах. И нет на мамином лице глубоких морщин, лишь тоненькие паутинки возле глаз от улыбки.

Я подался вперёд, пытаясь рассмотреть мужчину. Что-то было знакомое в его фигуре, будто знал его давно, а потом забыл. Но взгляд вновь и вновь возвращался к маме.

Не отводя от неё взгляда, нащупал рукой телефон, нашёл нужный номер и поднёс телефон к уху, дожидаясь ответа.

— Алё.

Услышав мамин сонный голос, я даже выдохнул от облегчения.

— Ты где? — почему-то спросил я.

— И тебе доброе утро, сынок… Странный вопрос в семь утра. Я дома- спокойно ответила мама.

Я же замер, словно моё сознание раздвоилось. И там и тут она была одновременно, и я прекрасно видел, что она не подносила телефон к уху, но, тем не менее, я с ней сейчас разговариваю. То есть у меня одновременно две одинаковые мамы? Или же одна, но…

— Ты чего, Максим, приснилось чего?

Я автоматически кивнул головой.

— Приснилось.

А потом:

— Давай я сегодня приеду к тебе, мам.

— Давай, сынок.

Выдохнув, я лег на спину. Или же у одной матери всё же сын шизофреник. То есть я снова вернулся в исходную позицию. Что я всё же болен и мне нужна профессиональная помощь.

Но эти ощущения от нахождения в тех мирах. Они были яркими и настоящими. Значит, сейчас у меня два пути. Первый — это погодить и ещё понаблюдать за другими мирами, второй — сдаться. Сдаться мыслям, страхам, обстоятельствам. Первый путь меня устраивал больше на сегодняшний день. Поэтому начать утро с чашечки кофе будет самым правильным решением.

* * *

— Мам, а помнишь своего поклонника? Имени его не помню. Высокий такой. Я ещё в школе учился, а он ходил к тебе украдкой, пока меня дома не было.

Мама смотрела спокойно, но пытливо, словно надеялась прочитать ответы на моём лице.

— Чего это ты вспомнил? — она посмотрела в окно, словно избегая моего взгляда.

— Не знаю. Вспомнил вот что-то — я пожал плечами.

Мама тихо вздохнула.

— Геннадий Павлович — она замолчала на некоторое время, а потом:

— Так нет его уж. Умер — она повела плечами и запахнула старенький платок.

— Уж несколько лет прошло. Вспоминаю его иногда тоже.

Я замер. Как же так? Разве это возможно? Ведь видел его сегодня в своих картинках. Это что же получается? Если мамы не станет, я буду видеть её в своих видениях? Она будет продолжать жить там?

От этих мыслей стало немного жутковато.

— Мам, а почему у вас тогда не сложилось с ним? Ведь долго он ходил к тебе.

Она вздохнула, медленно потерла морщинистые руки и затем подняла на меня взгляд.

— Ты против был. Не помнишь разве?

— Я?? — я искренне удивился.

— Да. Вот и пришлось ему отказать.

— Мам, да ты чего? Ну взяла бы ремень, да всыпала по первое число! Почему я стал этим препятствием? — я вспомнил ту маму, в своих видениях.

Ведь если бы тогда всё сложилось…

— Ты ведь из дома ушёл. Не помнишь, видно. Дотемна искали тебя. Вот и пришлось…

Я аж вскочил. И закружил по кухне, закружил.

Вспомнил! Вспомнил, как кричал на мать, слова обидные ей говорил. Вспомнил, как прятался в темноте во дворе, мечтал, чтоб не нашли. Помню чувство предательства от матери.

А ведь на самом-то деле я стал предателем для неё. Самым близким и любимым предателем. Как часто самую сильную боль причиняют те, кто ближе всех. Внутри запекло от мыслей, от эмоций. Но лишь смог сказать:

— Мам.

— Чего уж там. Может и прав ты был тогда, да и времени мало прошло после твоего отца.

Она вздохнула.

— Подлить чайку?

Я кивнул, всё еще погруженный в свои мысли. Которых было очень много. И бунтовало что-то внутри. А если бы…. А если бы вот так…

А потом внутри меня стало безмолвно. Пусто-пусто. Только к горлу подкатил большой горький ком. Еще немного и из глаз брызнут слёзы.

— Так, а что тебе приснилось?

Я смог улыбнуться.

— Будто шла ты с Геннадием Павловичем под ручку. Вся светилась. Вот потому и вспомнил его. Мам, — я придвинулся к ней ближе, — может, переедешь ко мне? Ну чего ты одна сидишь тут целыми днями? И мне спокойнее. И..

— Ой, нет! — мама замахала руками.

— И ничего не одна, не выдумывай. Вечером придёт соседка Антонина, чаёвничать будем, разговоры разговаривать. Потом сериал у меня, Максим. Завтра в магазин подамся. Потом обед и скорее всего вязать примусь. Так что у меня всё по плану. Это вы, молодые, без всякого плана живёте. Нам, старикам, хоть примерный план нужен, иначе бесцельно всё, бессмысленно. А так дожил до сериала — план на сегодня выполнен. А завтра уж новое расписание. Там глядишь и весна, и вообще сидеть некогда будет. Там травинка, здесь соринка, там спину прихватит, и думаешь, как бы разогнуться. А чем не план? — мамины глаза смеялись.

— Ты давай свою жизнь устраивай. На меня не оглядывайся. Я уж подмогну чем смогу. А чего это ты на электричке ко мне приехал? Машина где?

Не говорить же матери, что из-за моих галлюцинаций пока не сажусь за руль, ведь боюсь, что настигнет меня очередная картина прямо в дороге.

В итоге — сижу в полной людьми электричке с большой сумкой маминых гостинцев.

Постепенно вагон пустел. От мыслей, от мерного качания вагона меня разморило. Не уснуть бы, а то пропущу свою остановку.

Выйдя на перрон, перехватил сумку в другую руку и пошёл к выходу.

Да только не дошёл, ведь услышал знакомый треск. Два раза за день это круто! То ли я стал восприимчив к картинкам, то ли моя шизофрения «подняла голову».

Видя, как картинка медленно расширяется, внутри меня пришло решение. И когда размеры стали достаточно большими, я поставил сумку возле скамейки, укрываясь от посторонних глаз, глубоко вдохнул, задержал дыхание и шагнул.

Шагнул в прохладный осенний день. И оказался в парке. И ничего необычного. Совсем. Запомнив место «выхода», сел на скамейку, чтобы была возможность спокойно осмотреться и подумать. Вглядывался в лица проходящих прохожих, в деревья, сбрасывающих свою листву — ничего особенного. Словно я так и остался в своём мире.

Я откинулся на спинку скамейки, чтобы расслабиться. Оказывается всё это время я сидел как натянутый стальной прут, ожидая подвоха. И теперь мне необходимо хоть немного расслабиться.

И видимо расслабился совсем, ведь когда очнулся, почувствовал себя отдохнувшим и совсем расслабленным. Парк опустел. Пожалуй, скоро в нём останусь лишь я.

С некоторой опаской подошёл к месту теперь уже «входа». Вдох и выдох, шаг. И я снова дома, в своей реальности.

Вот только одно меня расстроило.

— А ну кыш отсюда. На секунду оставить нельзя! — как можно грубее прикрикнул я.

Два мужика от неожиданности вздрогнули, отшатываясь от моей сумки. И предвосхищая их возражения, добавил:

— В туалет отойти нельзя….

А потом, не обращая внимания на присутствующих, подхватил сумку и ушёл. Некогда мне тут с ними лясы точить. Мне со своей шизофренией разобраться нужно.

* * *

Перво — наперво я решил, что дом-это территория свободная от моих видений. Ну, представьте, сидите допустим с девушкой, в моём случае это Алёна, а тут бац и видение. И сидишь ты, как придурок, с остекленевшим взглядом и открытым ртом. А ещё пуще, если начну что-то бессвязное выкрикивать. Вот веселуха — то будет.

Поэтому принёс домой целый баллон святой воды и кучу свечек. В доме чуть не устроил потоп, разбрызгивая воду и выкрикивая молитву от злых духов. Как бы эти мероприятия меня самого из дома не выгнали…

Завёл тетрадь, куда начал записывать свои ощущения и самое главное- отметки о времени. Ведь тогда, на перроне, я вернулся ровно в то время, из которого уходил.

В дальнейшем пришёл к выводу, что время там идет как-то по своему, отличного от нашего времени.

Следующий «поход» застал меня прямо на лестничной клетке, едва я вышел из квартиры. Хм, смотри-ка, действует молитвочка — то.

Это был просто отличный летний жаркий денёк, берег речки с крутым обрывом. По берегу рассыпались рыбаки с удочками… и запах костров с уже готовящейся едой. И что-то знакомое было в этой картине. Что-то такое от чего прямо защемило в груди. А когда вспомнил, едва не захлебнулся от восторга. Ведь это деревенька моего детства. Там за пригорком дом бабушки с дедом. Я побежал туда, в надежде хоть ещё раз увидеть милые сердцу людей. Но остановился, увидев на том месте лишь пустырь. Как же так? Неужели я ошибся в своих воспоминаниях? Оглядевшись по сторонам, принял решение пройти подальше. К тем крышам домов, что виднеются вдалеке. Я быстренько — туда и обратно. Ведь всё еще страшно было уходить далеко от входа в свой мир.

По мере приближения к домам, сердце начало биться быстрее. Вот же! Вот тот дом. Я узнал его. Узнал!!!

И едва не закричал, когда калитка открылась и вышел дед. Живой. В голове будто помутилось, я побежал со всей дури. И будь что будет, лишь бы еще раз обнять его.

И приближаясь ближе, увидел самого себя в детстве. Я вышел из калитки и сел на лавку рядом с дедом.

Не останавливаясь, я пробежал мимо, кося глазами в их сторону. А когда отбежал подальше, согнулся, облокотившись руками о колени, чтобы прийти в себя.

Вот было бы весело, если бы великовозрастная детина с криком

— Деда- обнял его и приподнял над землёй под порывом чувств.

Спрятавшись за кустами, я смотрел. Это забытое чувство покоя и надежности. Такое бывает лишь в детстве. Ты ещё слишком мал, чтобы принимать взрослые решения.

Дед что-то мастерил, я вошкался рядом. Дед всегда что-то мастерил, не помню, чтобы он просто так сидел, сложа руки.

На улицу, вытирая руки о передник, вышла бабушка. Тут уж я не сдержался и прикусил губу, чтобы не вскрикнуть и не привлечь их внимание.

Тут в моих глазах помутнело, к горлу подкатила тошнота. Я встряхнул головой, приходя в себя. А потом сел на траву. В глазах начало странно двоиться. И не просто двоиться, а казалось, что изображение поплыло квадратиками и кубиками. Словно одна картинка накладывалась на одну.

Взяв себя в руки, я тронулся в сторону входа. Тошнота усиливалась.

А рябь в глазах только усилилась. Мне бы только дойти до места. Интересно, если вдруг по каким- то причинам я останусь здесь, то в том, моём мире я исчезну? И меня никто и никогда не найдёт? Тогда я бестолочь. Исчезнуть на ровном месте, лишь бы удовлетворить своё любопытство — верх безрассудства. Некому поджопника мне дать!

Уж коли я собираюсь и дальше болтаться по другим мирам…погоди. А почему по другим? Вот как сегодня, например. Ведь если я там был, то это и мой мир тоже, правильно? Правильно. А как понять- мой мир который я вижу или не мой? Если там кто-то из моей семьи, то это мой? А если…

В ушах возник резкий высокий звук. Схватившись за голову, чтобы унять это противное состояние от визга, я буквально вывалился на свою лестничную площадку.

Телефон разрывался трелями входящего звонка.

— Да, мам- ответил я, едва перевёл дух.

— Сын, ты пьян? Сосед звонил, говорит не в себе ты, сам с собой разговариваешь, руками размахиваешь.

— Мам, да я не успел выйти, ногой ударился. Ну! Знаешь ведь какая это боль, вот и нецензурно выразился. Сдерживал себя всевозможными способами.

— Ну конечно, а то чуть что соседей не найдешь, а тут понимаешь, и сразу тебе позвонил. Да знаю я, что он добра желает.

Отключив телефон, положил его на бетонный пол и обхватил голову руками.

— Сколько вас, желающих всем добра?

После этого случая понял, что как бы тот мир ко мне не был добродушно расположен, нужно обязательно «заземляться», то есть предпринимать меры предосторожности. Вот хоть с верёвкой всё время ходи.

* * *

В следующий свой «уход» я увидел себя. Так странно смотреть на себя со стороны. Вроде я, а вроде совершенно другой человек. И почему я так странно провожу рукой по волосам? Сидя на лавочке, я читал книгу. Я? Книгу? А это точно я? Одежда немного нелепо на мне сидит, а так по всем признакам это я. В этот раз не было ничего необычного. Не считая того, что сидел с книгой!

Я научился жить с этим. Научился быть незаметным при уходах и возвращениях. И пытался понять для чего всё это. Ведь если рассуждать здраво, просто так ничего не бывает. Вот жил я, жил, и тут бац пошли картинки. Почему? Для чего? Когда закончатся? И закончатся ли вообще?

Какой день считать точкой отсчёта? В детстве или сейчас?

Но сколько бы я не мудрил и не раздумывал, два вопроса остались нерешёнными. Первый — это Алёна. За это время я не смог заставить себя поговорить с ней. Не знаю почему. Словно что-то останавливало: то ли мой страх, то ли моя слабость. И я откладывал, откладывал время. Будто у нас с ней было еще очень много времени.

А второй вопрос-это старик, которого я увидел в метро. Вот на этот вопрос мне было гораздо интереснее найти ответ. Кто он? Из какого мира? Почему он обратился ко мне? Как его найти и задать кучу вопросов? Ведь если он долго «ходит», то он кладезь знаний по мирам.

В следующий раз, будто по заказу я увидел старика в своих видениях. Это что же получается, что можно заказывать картинки по желанию? Интере-е-есно. Нужно будет поэкспериментировать.

Старик шёл неспешным шагом по улице в своём странном клетчатом костюме. В том самом, в котором я увидел его впервые. Тут уж я не раздумывал. Протиснулся туда, пошёл в его сторону, не отрывая взгляда от его фигуры. И что я ему скажу? Да это не важно. Главное чтобы он узнал меня, чтобы пошёл на контакт. Но тут случилось невероятное. Налетел сильный ветер. Он поднимал пыль с земли, трепал волосы, раскидывал мусор, обрывал сухие ветки с деревьев и швырял в сторону. Я закрыл лицо руками. А когда вокруг стихло, увидел, что картина сменилась. Теперь это была просто пустота. Вот ничегошеньки. И единственной мыслью было желание это вернуться назад, в свой привычный мне мир. Я брёл, вытянув руки, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, и ругал себя снова и снова, за то, что поддался порыву. И по мере того, как проходило время в безуспешных поисках выхода, меня начало охватывать отчаяние.

Ведь понял, что не хочу остаться здесь навсегда. Не хочу терять свой мир, где так много милых для сердца людей. Да и вообще не хочу просто так взять и исчезнуть. Не-хо-чу!!

Пожалуйста! Выпустите меня отсюда!! Руки начали мелко подрагивать от нервного напряжения, внутри что-то скомкалось, словно булыжник, который сейчас давил, не давая вдохнуть полной грудью.

Мир! Реальность! Картинка миленькая! Шизофрения! Выпустите меня отсюда, а? Я больше никогда, вот честное слово….

И буквально вывалился в свой родненький, привычный мир. Лег прямо на пожухлую холодную траву газона и раскинул руки в стороны. Мелкий моросящий дождь сыпал мне на лицо, но я наслаждался, не замечая холода. Напряжение начало отпускать потихоньку. Вот мне и урок- даже в шизофрении есть свои правила, которых нужно придерживаться. А именно…

— Максик, ты ли, чё ли?

Я приоткрыл один глаз и едва не застонал от досады.

Сосед Юра с первого этажа сидел рядом на корточках и пытливо всматривался в моё лицо.

— Чего это ты, Максимка? Если компанию составить нужно, ты ж зови. И это… Ежели даже хряпнул малость, до дома добраться нужно обязательно. Дома как-то приятнее валяться, мне ли не знать. Давай подмогну подняться, по-соседски, так сказать. А то гляди вон и наблюдатели уже объявились.

Я повернул голову в ту сторону, куда указывал Юра

и нарвался на пристальный взгляд соседа, того самого, что матери наябедничал недавно. Ну всё! Жди теперь визита взволнованной матери!

* * *

На некоторое время мои походы закончились. И если честно я был рад этому. Как-то боязно стало после моего последнего похождения. И страх появлялся каждый раз, едва я вспоминал об этом.

Но всё же это случилось. В этот прохладный осенний вечер я сидел бесцельно на кухне и хлебал остывший чай. Фоном разговаривал телевизор.

«Параллельные вселенные — это миры, которые гипотетически существуют одновременно с нашим, но не обязательно похожи на него. Есть предположения, что там действуют другие законы природы или события принимают альтернативные исходы: если в нашем мире подброшенная монета упала орлом вверх, то в другой реальности — решкой»

«Описывая мир, Хокинг и Хартл рассматривали Вселенную как квантовую систему, которая одновременно находится в бесконечном множестве состояний. Наша реальность — лишь одно из них. Помимо нее существуют параллельные миры, которые отображают все возможные исходы любых происходивших событий» «В обозримом будущем мы едва ли сможем доказать существование параллельных вселенных. Многие теории основаны больше на игре ума, чем на экспериментальных фактах.

Более важный вопрос — удастся ли нам сформулировать квантовую теорию гравитации. Есть вероятность, что с ней мы сможем создавать параллельные вселенные, даже если раньше их не существовало».

Уф, ну что за чушь, а? Рен ТВ что ли? Ну конечно. Вечно у них передачи на грани фантастики. Выключив телевизор, посмотрел в окно.

Пойти до магазина прогуляться? Хоть к чаю чего-нибудь подкуплю. А то пустой чай хлебать, то ещё удовольствие.

«Там» тоже была осень. И когда я осторожно переступил в тот мир, разницы не ощутил. Словно и не переходил никуда вовсе.

Но вот то, что я увидел, заставило меня замереть на месте.

Я едва не ахнул, когда узнал, где именно нахожусь. Ведь это мамин домик! Вон забор, который я красил этим летом. Правда краска уже облезла от времени. Вон яблоня, которую мы с мамой сажали вместе, и вишня рядом с ней. Но….

Но почему тот самый старик, с кем я искал встреч, сейчас сидит на лавочке в том же клетчатом костюме. Я присмотрелся. Вот только мне кажется, что он постарел и осунулся?

Я сделал шаг к нему ближе. Но тот никак не отреагировал на меня, или же действительно еще не заметил. Он сидел, сцепив пальцы в замок, опустив голову.

Внезапно для меня старик начал поднимать голову. А когда устремил на меня свои глаза, я замер. Была в них и усталость, и обреченность. Мы молчали, рассматривая друг друга, пока он не разлепил губы:

— Пришёл — скорее констатировал он.

Я лишь кивнул. Хотелось задать так много вопросов, уж если он мне сегодня попался лицом к лицу, так сказать.

Старик продолжал пытливо смотреть на меня, а потом произнес:

— А ведь ты так и не понял — сказал он и покачал головой.

Вообще не понимаю, о чём он говорит, но на всякий случай «сделал» умное лицо.

— Это дом моей матери. Почему ты здесь?

— Он так ничего и не понял — произнёс старик, повернув голову в сторону.

И кому он это говорит? На всякий случай я оглянулся вокруг, но никого, кроме нас двоих, не обнаружил.

Старик шумно вдохнул и выдохнул, а потом медленно обвел рукой вокруг, указывая на дом.

— Те, кто должен уйти из нашей жизни, уйдут без нашего на то дозволения.

Я замер. Как это должен уйти? Он хочет сказать, что мамы….

— Но вот кто войдет в неё зависит лишь от нас.

Я продолжал молчать, ведь мысли и эмоции скакали под стук моего сердца. Понимаю, что он говорит что-то важное. Но сообразить, что именно, никак не могу.

Я хотел пройти и сесть на лавку, но старик отрицательно покачал головой, указывая глазами стоять на месте.

Я молча возмутился. И чего это он указывает мне в доме моей матери? Да кто он такой?!

— Лучше спроси, как меня зовут — вдруг усмехнулся он.

И не дожидаясь самого вопроса, ответил:

— Максим. Максим Леонидович.

И как-то в моих ногах ослабело. Я покачнулся, а потом и вовсе сел на землю. Этого не может быть! Такого совпадения, да еще в доме моей матери. Погоди, если он это…

Старик кивнул:

— Дом моей матери.

Тут уж мне совсем поплохело. Навалилась такая странная тяжесть. В голову будто сотню тяжёлых булыжников наложили.

— Не время сейчас. Слушай что скажу.

Я тряхнул головой.

— Всё, что ты увидел, твоя реальность. И зависит она тоже от тебя.

Посмотри на меня.

Я в каком-то отупении смотрел на старика, широко открыв глаза, и ничего не понимал.

— Запомни. Те, кто должен уйти из нашей жизни, уйдут. Но тот, кто войдет в неё, зависит лишь от тебя. Не бойся жить.

— Погоди! — наконец смог выдавить я- То есть ты это я, я это ты. Так? Но как такое возможно? Если я лишь один, то ты….

— Я это ты, но из параллельной реальности. Здесь события и время идут по своим правилам, которые нам не подвластны. Но не это важно. Важно, что события из своей реальности ты можешь менять.

— Как? — выдохнул я.

— Решения, слова, мысли — всё это меняет твою реальность. И запомни — Те, кто должен уйти из нашей жизни, уйдут. Но тот, кто……

— Да подожди ты! — я поморщился.

— Тут голова кругом, а ты талдычишь одно и то же. Я же не тупой! Слушай, а..

— Тебе пора.

Как это? Так быстро? А как же сотни вопросов? Мне ведь нужно, чтобы несколько раз разжевали и в рот положили. А тут пять минут и сам разбирайся.

Меня начало тянуть обратно. Такого со мной ещё не приключалось. Меня словно огромный пылесос всасывал туда, в мою реальность. Я поначалу сопротивлялся, а потом просто смотрел, как отдаляюсь от старика. И последнее что я успел у него спросить, было:

— Так это не шизофрения???

Тот усмехнулся и ответил:

— Как знать. Как знать…

И снова я оказался на пожухлой траве с раскинутыми руками.

— Ну ё моё, Максимушка. Ты прямо на глазах скатываешься по социальной лестнице, чес слово.

И откуда этот сосед Юра только взялся?

— А знаете что? — я приподнялся на локте.

— В честь этого прекрасного осеннего денёчка, хочу презентовать вам бутылочку коньяка. Вот только не предлагайте мне совместное распитие- я заранее поднял ладонь, предвосхищая его пламенную речь — я и так сегодня весьма великодушен.

— Помогите мне только подняться, дядь Юр, а то залежался.

— А чего это ты регулярно на газоне нашем оказываешься? Может, трава полезная какая, а?

— Как знать. Как знать…

Проводив соседа, я посмотрел на часы. Ещё не очень поздно для визитов. Поэтому впервые за это время завел машину и поехал.

На звонок в дверь долго никто не отвечал, а потом в тишине раздался скрежет открываемого замка.

Алёна. Что-то вид у неё уставший.

Я сделал попытку подойти к ней и обнять, но был остановлен одним лишь взглядом. Вот и правильно, а то нарисовался — не сотрёшь. Вот я какой замечательный, принимайте меня в любое время и таким, каким есть….

И мы молчали. Долго молчали. А потом я просто сказал:

— Я боялся жить.

— А сейчас? — тихо спросила она.

— Вроде уже не боюсь-я пожал плечами — Один умный человек сказал- не бойся жить. И вот я здесь.

— То есть… — Алёна приподняла одну бровь.

— Да. С тобой…

И мы снова стояли молча, погружённые в свои мысли.

— Позволь мне войти в твою жизнь, Алён. Позволь быть рядом.

Видя, как она собирается ответить, опередил её.

— Я никогда этого раньше не делал. Но жизнь с этого и начинается. У ребенка- это первый шаг, после которого он обязательно упадет. Первое слово, после которого будут детский лепет, первая буква, после которой будут каракули. Чтобы получалось, нужны силы и терпение. И время. Которое у нас ещё есть. Нужно жить здесь и сейчас.

— И ты это только понял? Благодаря одному умному человеку?

— Да — ответил я и хотел добавить- И моей шизофрении. Но промолчал.

Возможно потом, когда-нибудь и расскажу.

Я медленно подошёл к ней и осторожно приобнял. А она просто уткнулась лицом в моё плечо. И было так спокойно. И было так радостно.

— Максим, мне нужно тебе кое-что сказать.

Я отстранился и заглянул в её глаза. И было в них что-то такое, от чего ёкнуло внутри.

— Правда??

Она кивнула.

Ой, вот я дурак!! И как я раньше не догадался.

* * *

А через день мы с Алёной шли по улице. Я повернул голову и на секунду внутри дрогнуло.

Открылась картинка. Мы шли, и она двигалась параллельно нам. Там я видел старика. Ой, меня. Тот повернул голову в мою сторону, улыбнулся, приветственно кивнул. Я ответил на приветствие.

Тут к нему подбежал маленький мальчик. Старик подхватил его на руки и подбросил вверх. Мальчуган радостно раскинул свои маленькие ручки и засмеялся. А потом крепко обнял шею старика.

Я шёл и улыбался. Значит, у нас всё получилось. Мы теперь не боимся жить и впускать в неё тех, кто нам дорог.

31.03.2024 г Лангепас

Content

Лин Петрова
Здравствуй, моя шизофрения

***