Корр Катрин

Белый плен

Пролог

2011 год

«Уже завтра состоится долгожданное для любителей хоккея событие, которое невозможно пропустить! Наши доблестные „Могучие орлы“ выйдут на лед, чтобы вытеснить с пьедестала „Волков“, которые являются троекратными…»

– Эй! Я вообще-то слушал новости! Кристина, немедленно верни станцию!

– А я хочу послушать Джастина Бибера! Привыкай, братец, что теперь тебе придется считаться с моим мнением! Твоя лафа закончилась.

– Ты свой язычок-то попридержи, шавка. Недели не прошло, как умерла моя мама, а ты уже снова сморкаешься своим подлым характером!

– Тетя из-за тебя так рано умерла. Потому что ты её достал!

– Идиотка!

– Придурок!

Одиннадцатилетняя девочка, которая чувствовала себя старше лет на десять точно, смерила четырнадцатилетнего двоюродного брата снисходительным взглядом, брошенным через плечо. К слову, на этом плече лежал роскошный лисий мех, прикрепленный к теплому карамельного оттенка пальто, который подарил ей отец. Её настоящий отец! Оно стоило целое состояние и она его по праву заслужила!

– Привыкай, братец, привыкай, – вздохнула Кристина и демонстративно медленно начала надевать замшевые перчатки с белым мехом на запястье. В машине было очень тепло, но маленькой девочке очень хотелось придать себе хоть чуточку величия. Ей впервые выпала возможность стать счастливой, любимой и бесценной. И она ни за что не упустит этот долгожданный подарок судьбы. – Четырнадцать лет ты был любимчиком, а я изгоем. А теперь всё будет в точности да наоборот.

– Мама это предвидела, – усмехнулся её брат, подперев рукой подбородок. Он взглянул в окно с такой тоской, что у любого другого от увиденного защемило бы в груди. Но только не у Кристины, которая желала как можно скорее начать новую жизнь в огромном городе, завести новых друзей и навсегда забыть о вечной нехватке денег. Тетю она любила. По-своему. Собственно, как и та её. Но, как бы пугающе это не звучало, в отличие от брата Кристина не испытывала той душевной боли от утраты единственного родного человека, который как мог тянул её на своих плечах одиннадцать лет. – Мама говорила, что ты уже в утробе была бракованной. Не слишком-то и надейся, что твой папочка станет долго тебя терпеть. Не пройдет и пары дней, как он определит тебя в детский дом, на что моя мама так и не решилась. Потому что такая избалованная и гадкая девчонка, как ты, не может стать дочерью Петра Разумовского. Породниться с тобой всё равно, что собственноручно окунуться лицом в грязь и попросить фотографов запечатлеть этот момент. Другое дело я. – Ухмылка брата отозвалась в Кристине болью от тупых игл, которые будто вонзились ей в лицо. – Мне четырнадцать. У меня есть адекватные мечты. Я дружу с головой, я вежлив. А тебе хоть что-то из этого знакомо? Но, если ты постараешься быть паинькой, я замолвлю за тебя словечко и быть может на совершеннолетие отец подарит тебе самокат. Кстати, забыл сказать, что его жене Натали я очень понравился. В особенности мое непревзойденное воспитание. Именно так она и сказала. А тебе, шавка, Натали говорила что-то в этом роде? Я, может, и не родной им сын, зато они меня приняли в свою семью с распростертыми объятиями. А дальше – больше.

В машину сел водитель и вручил своим юным пассажирам по горячему хот-догу. Игнат поблагодарил его и сделал это слишком выразительно, чтобы лишний раз продемонстрировать покрывшейся ледяной коркой сестре свое «непревзойденное воспитание».

Они ехали навстречу новой жизни пятый час. Кристина отсидела зад и мысленно «благодарила» за это злодея-брата, который нарочно отказался от предложенного отцом частного самолета, солгав, что его «любимая маленькая сестричка» очень боится летать. К её опровержению Петр Разумовский отнесся с доброй улыбкой, ведь его очень тронула напускная смелость юной одиннадцатилетней девчушки. А Кристина же чувствовала себя проигравшей в этой маленькой битве идиоткой.

За окном уже смеркалось, когда они сделали очередную остановку на заправочной станции. Кристина посетила туалет, от вида которого её меховой воротник встал дыбом. Она почувствовала себя унизительно. Это грязное и вонючее место было совершенно недостойно её внимания, но, к сожалению, от естественных нужд никуда не денешься. Стараясь не дышать, она бегло натянула джинсы и расправила чуть растянутый вязаный свитер. Какой бы отвратительной не была обстановка, её мысли всё равно витали вокруг возможной дружбы Натали и Игната, которая для самой Кристины была совершенно невыгодна. Этот кретин может запросто настроить Натали против нее, а та уже будет осторожно капать на мозги своему мужу, что от такой шавки, как Кристина, нужно немедленно избавиться… Нет! Ничего у этого болвана не выйдет! Кристина превратится в послушную и милую девочку, которую искренне полюбит и отец, и Натали. У них нет общих детей и это обязательно сыграет ей на руку, ведь Кристина может стать для них их ребенком. Их дочерью, которой они будут гордиться. Которую они полюбят всей душой и никогда не назовут её шавкой. Нужно лишь немного постараться стать их достойной.

Кристина вышла в торговый зал, где располагались кассы и невысокие стеллажи со сладкими батончиками, чипсами и всякой автомобильной продукцией. Она уже пожалела, что выбрала для долгой дороги это изысканное пальто, но ей совсем не хотелось приезжать в новый дом и семью в старом тряпье. Серая куртка, которую она носила уже третий сезон, была ей мала и приходилось скрывать короткие рукава огромными вязаными варежками. Одноклассницы всегда смеялись над ней, но теперь… Теперь-то уж они и не подумают назвать Кристину нищебродкой, которая донашивала вещи своего старшего брата. В реальности ничего подобного никогда не было. У нее всегда была только своя одежда, правда обновлялась она не с той регулярностью, какой должна бы.

Махнув головой, будто избавляясь от совершенно неугодных мыслей, ведь больше она в то захолустье, из которого уехала ранним утром, не вернется, Кристина расправила плечи и направилась к выходу, но случайно ударилась плечом о громилу в черном спортивном костюме. Он был таким высоким и мощным, что ей пришлось задрать голову, чтобы увидеть его кривую ухмылку.

– Ого-го! Какая маленькая железная леди! – сказал парень с белоснежной улыбкой. Нет, скорее смеющейся ухмылкой. – Чуть не сбила меня с ног. Качаешься?

– Крис, тебе колу взять? – спросил его громко другой такой же пугающий на вид парень. Он стоял у холодильника с напитками и к нему подошел третий… в идентичном черном костюме с вышивкой на рукаве в виде волчьей морды.

И вдруг девушка за кассой громко воскликнула:

– «Волки»! У нас «Волки»! Эй!

В помещении началась суета. Мужчины и женщины, что стояли в очереди на оплату топлива, буквально окружили этих парней, прося у них автографы и фото на память. Не понимая, кто это такие, Кристина вышла на холодную улицу, не успев улыбнуться первому падающему с неба снегу, потому что увидела старшего брата в компании громил у длинного и сверкающего чистотой черного автобуса. Игнат фотографировался на свой новенький телефон, который подарил ему её отец. Один из парней потрепал его по голове, и синяя шапка Игната съехала на бок. В этом простом проявлении доброты к худенькому парнишке, Кристина в очередной раз увидела силу его же воздействия на людей. Игнат выглядел простаком с добрейшей душой, но на деле был корыстным и подлым актеришкой, который бессовестно влюблял в себя окружающих для собственной выгоды. Тетя души в нем не чаяла, потому что он был её первенцем. Учителя и соседки считали его образцовым сыном, в то время, как Кристина была сущим маленьким дьяволом, усложняющим жизнь матери-одиночки, которой приходилось работать и днем и ночью, чтобы оплатить аренду жилья, одеть и накормить своих детей.

– Кристина, возвращайся в автомобиль! – сказал водитель, имени которого она так и не запомнила. Он вышел из помещения, в котором по-прежнему творилось не бог весть что и поспешил к колонке. – Не мерзни!

Спрятав руки в глубокие карманы пальто, девочка медленно побрела к белоснежному внедорожнику. Её внимание привлек низкий и бархатный голос, который несколькими минутами назад назвал её «маленькой железной леди».

– Кристиан! – воскликнул Игнат, чем заставил свою младшую сестру усмехнуться. По сравнению с этими здоровяками он выглядел жалким сопляком. – Можно фото на память?

– Давай быстрее! – ответил тот с таким видом, будто от подобных вопросов его уже выворачивало наизнанку.

– Я твой фанат! Я подписан на тебя в Dreamer! «Волки» вперед!

– Ага, – изобразил этот Кристиан улыбку, когда Игнат делал селфи. Глубокий капюшон прятал его лицо в тени, но даже на расстоянии Кристина видела, как привлекательна была его хоть и фальшивая улыбка. Старшеклассницы потекли бы, как пломбир на солнце.

– Я очень хочу попасть на вашу игру завтра!

– Попадай! – бросил ему в ответ кумир и схватился за поручень в двери, чтобы залезть в автобус. Но вдруг его самоуверенный взгляд под ярким светом белых ламп, зацепился за Кристину, как острый кошачий коготок за тюль. – Чего стесняешься-то, маленькая леди? Иди сюда! Так уж и быть, сфотографируюсь с тобой.

– Я не знаю, кто ты такой! – Кристина заметила, как Игнат стыдливо опустил голову. Ещё бы! Рядом с ним стоял очередной его кумир, а шавка, которая была его младшей сестрой, только что поставила зазнайку на место. По крайне мере, Кристине так казалось. – Иди, куда шел!

– А ты зубастая, маленькая леди! – усмехнулся этот громила. Да так, словно перед ним было невинное дитя, чье поведение он находил очень даже забавным. А Кристина очень не любила, когда её принимали за ребенка. – Хулиганка, да?

– А ты тупой качок!

– Не обращай на нее внимания! – вмешался Игнат и посмотрел на Кристину, как на ущербное создание, у которого в жизни никогда и ничего хорошего не будет. Так смотрели на нее учителя. С такой же высосанной из пальца жалостью смотрела на нее и тетя. – У нее умственная отсталость!

– Умственная отсталость у тебя, урод! – бросила Кристина, сжав кулачки.

– За «урода» будешь стоять в углу! Уж я об этом позабочусь!

– Тогда мне придется тебя убить, придурок!

– Серьезно? И как же ты это сделаешь? Ножом пырнешь? Замолчи уже, трусиха, и садись в машину, пока тебя здесь не забыли! – засмеялся Игнат, вероятно, позабыв, что рядом с ним был его кумир. – Удачи на игре, Крис! – тут же реабилитировался он, глядя на хоккеиста щенячьими глазами.

Полные губы девочки сложились в тонкую линию. Глядя на брата, которому взрослые парни один за другим давали «пять» и запрыгивали в автобус, Кристина чувствовала себя униженной. От злости и вечного чувства несправедливости ей хотелось кричать во всё горло, но тогда бы её точно сочли за сумасшедшую! Сдерживая пламя в ладонях, она с обидой смотрела на довольного собой Игната и, не сдержавшись, громко выкрикнула:

– Тебе не жить, урод! Это твой последний день на земле, так что жри свои хот-доги пока можешь! Чего вылупился?! – бросила она кумиру Игната. Тот смотрел на обоих, как на цирковых обезьянок. – Вали отсюда!

– Какая маленькая грубиянка! – засмеялся он и поднял вверх ладони. – Ой, боюсь, боюсь! Только меня не надо убивать! Я хороший!

– Что происходит? – остановился рядом с ним очередной игрок. Он окинул Кристину и Игната терпеливо-уставшим взглядом и кивнул другу на автобус.

– Детские разборки! – усмехнулся этот Кристиан и поднялся в автобус вслед за другом.

Кристина бросила на брата презрительный взгляд и поспешила к машине. Водитель как раз захлопнул крышку бензобака.

– Ты идиотка? – фыркнул Игнат, запрыгнув в машину. – Ты хоть знаешь, кто это? Ты нас как обычно опозорила!

– Разумеется, я знаю, кто это, – обернулась Кристина. За пару дней до поездки она вежливо попросила отца разрешить ей сидеть на переднем сиденье, поскольку на заднем ряду её укачивало. И он, разумеется, разрешил, очень расстроив Игната, у которого были виды на место рядом с водителем. – Такой же болван, как и ты.

– Я расскажу твоему отцу, что ты мне угрожала! Он тебя без труда упечет в тюрьму! Связи у него есть!

– Пошел ты, маменькин сынок!

Водитель сел за руль, и брат с сестрой замолчали. Кристина скрывала злость в поджатых губах, и единственное, что её хоть немного успокаивало, был неспешно падающий снег. Но это молчание длилось недолго. Когда их внедорожник обогнал черный автобус, Игнат издал глубокий вздох, вынудив водителя задать ему вполне логичный вопрос:

– Игнат, тебе плохо?

– О, да, Влад. Мне очень плохо. Мы только что оставили позади сильнейшую команду по хоккею, которая завтра сразится с «Могучими орлами», а я не смогу попасть на игру. И самое ужасное, что несколько минут назад моя сестра повела себя очень грубо с самым лучшим игроком, центральным нападающим и капитаном «Волков». Это было совсем некрасиво, Кристина!

– Если ты надеялся получить от него бесплатный билет на игру, то ты точно болван. Таких прилипал, как ты, он презирает.

И вдруг Кристина прикусила язык. Что, если этот Влад доложит её отцу о каждом сказанном слове? Ей бы совсем не хотелось прослыть грубиянкой.

– Влад, ты болеешь за «Волков»? – спросил его Игнат.

– Разумеется! – ответил мужчина. – И завтра у меня выходной, потому что мы с друзьями идем в спорт-бар.

– Вот видишь, глупая девочка, – усмехнулся Игнат. – «Волки» – это сила!

– Мощь! – засмеялся водитель, не заметив, каким укоризненным взглядом одарила его Кристина. Разве он не должен молчать? – Можно не сомневаться, что «Могучие орлы» будут разорваны в щепки!

– Это точно, Влад! – намеренно похлопал его по плечу Игнат, чтобы Кристина уже понимала, что он обзавелся друзьями на территории, где главной должна быть именно она! – С удовольствием сходил бы с тобой, но мне ещё нет восемнадцати.

– Всё ещё впереди!

Кристина напомнила себе, что отцы любят дочек больше, чем сыновей. Конечно, точно она не знала, но так говорила учительница литературы по телефону, когда обедала в столовой, а Кристина в тот момент протирала очередной стол позади нее. Это случилось за полгода до того, как она узнала, что у нее есть отец и он очень хочет познакомиться с ней. И с Игнатом.

– Ты ведь видел Кристиана Алмазова? – не закрывался у него рот. Влад издал задумчивое «угу». – В жизни он ещё круче! Высокий, мощный! Крутой чел! Никогда бы не подумал, что смогу вот так с ним встретиться! На заправке!

– Смотри не влюбись, – не сдержалась Кристина, глянув в окно. Снегопад усиливался, и она невольно обняла себя за плечи, будто бы ей вдруг стало холодно.

– Зависть, деточка, плохое чувство.

– Я тебе не деточка, – огрызнулась Кристина, выстрелив в брата озлобленным взглядом.

– Ты должна прыгать от радости! С тобой заговорил сам Кристиан Алмазов! Больше тебе такое счастье точно не светит. В свои двадцать два он уже завоевал…

– С чего ты взял, что я хочу говорить о каком-то болване?

– С того, что о нем хочу говорить я, – высокомерно поднял Игнат бровь. – И мы будем обсуждать то, что интересно мне. Как и всегда, – подмигнул он с издевкой. – Ладно тебе, сестричка, не дуйся! А то гляди лопнешь и мы тебя уже не соберем. Сейчас отправлю фото друзьям! Вот же они обалдеют! Кстати, Кристина, хочешь я и тебе отправлю? А ты переправишь своим? Прихвастнешь, что твой старший брат знаком с Кристианом Алмазовым! Ох, нет, постой же, – прошептал он, – у тебя ведь совсем нет друзей! Бедняжка. Надеюсь в новой школе они появятся, иначе так и останешься дикаркой! Зато в мехах!

– Замолчи, Игнат!

– Ну, что ты, глупая, шуток что ли не понимаешь? Вот смотри, Влад, и так всегда! Стоит мне немного подурачиться, как эта девчонка тут же выпускает иголки. Кристина, ты что, ёжик?

Она увидела смеющуюся улыбку водителя и ей тут же сделалось не по себе. Как же у этого говнюка получалось с такой легкостью переманить взрослых людей на свою сторону?

Кристина резко оглянулась, когда почувствовала болезненный щелчок пальцами по мочке уха. Чтобы оставаться незаметным для водителя, Игнат подтянулся вперед и нарочно прошептал:

– Никто тебя не полюбит, ёжик. Радуйся, пока есть время, потому что через две недели твоим домом станет приют для тех, кто никому не нужен.

Кристина с трудом сдерживала слезы отчаяния. Поджимая губы, она осторожно взглянула на водителя, чей взгляд с напряженным прищуром, следил за дорогой. Но ведь её папа приехал за ней… Он нашел её, а это значит, что она нужна ему. Правда ведь? Нужна?

– Ты маленькая обуза, которая богатым и привыкшим к порядку людям просто не нужна, – нашептывал негодяй, больно сжимая её правое плечо.

Переполненная чаша терпения лопнула. Кристина резко повернулась к старшему брату и ударила его кулачком по коленке. Она ловко отстегнула ремень безопасности и, поднявшись на колени, лупила брата со всей силы.

– Кристина, вернись на место! – потребовал водитель. – Немедленно пристегнись!

– Ты мне не брат! Ты никто и это твое место в детском доме! – кричала она в детской ярости. – Я всё расскажу папе! Я ему всё про тебя расскажу!

– Кристина, пристегни ремень! – требовал водители, стараясь одной рукой приструнить вспыхнувшее дитя.

– Я ничего не сделал тебе! – защищался Игнат. – Сестричка, прошу тебя, пристегни ремень! Если папа узнает, как ты вела себя, он будет очень расстроен!

И вдруг Кристина остановилась. Слезы отчаяния стекали по её лицу, водитель продолжал громко и настойчиво требовать от нее повиновения. Как она могла не сдержаться? Как она могла так рискованно повести себя на глазах у человека, который работал на её отца?

– Немедленно пристегни ремень! – злился мужчина, смерив её недобрым взглядом. – На следующей остановке вы поменяетесь местами!

– А вот это правильно, Влад. Правильно.

Кристина смахнула слезы и пристегнула ремень, как вдруг водитель издал тихий, но очень пугающий звук. Не то сдавленный крик, застрявший в горле, не то продолжительный кашель. Отпустив руль, он, казалось, вцепился в собственную грудь мертвой хваткой. В одно мгновение автомобиль увеличил скорость. Лицо мужчины исказила болезненная гримаса и в плотных сумерках оно становилось пугающе-зловещим.

– Что с вами? – произнесла Кристина. – Что с вами?

Она оцепенела. Её напуганный взгляд лихорадочно описывал бессмысленные круги. В лобовое стекло ударялся свет фар встречных машин, водитель вжимался в кресло и тихо кричал.

– Извините меня! Извините меня, я не хотела вас разозлить! – заплакала девочка, сжимая кулачки.

– Идиотка! – бросил Игнат. – Посмотри, что ты наделала!

Он пролез между сиденьями и, склонившись над водителем, ухватился двумя руками за руль.

– Я не хотела… Я ведь ничего не…

– Влад, убери ногу с педали! – кричал он громко. – Убери ногу иначе мы разобьемся!

Но водитель не слышал. Его голова вдруг повисла, руки, обмякнув, упали…

Что она сделала с этим человеком? Почему он не отвечал?! Кристина впервые слышала крик старшего брата. Она впервые видела его настолько напуганное лицо.

– Убери! Кристина! Убери его ногу! Я не могу держать руль! Мы разгоняемся!

Взгляд метнулся вниз в темноту. Она смутно видела очертания мужских колен и постаралась дотянуться до правой, но ремень безопасности сдавил плечо.

– Я не могу! Я не могу! Мне не дотянуться!

– Кристина, я не удержу машину! Кристина! Ты всех нас убьешь! Шевели задницей и сделай, что тебе говорят!

Теперь она точно знала, что отстегивать ремень было запрещено. Теперь была совершенно другая ситуация. Вцепившись двумя руками в ремень на груди, Кристина подтянул к себе ноги, а потом просто пнула ими в мужское колено.

– Простите! – плакала она. Потом ещё раз и ещё, пока буквально не выбила ногу водителя с педали газа. – Простите меня! Пожалуйста, простите!

– Отлично! – обрадовался Игнат. – Отлично! Скорость падает! Я должен остановить машину! Жми на тормоз! Левая педаль, Кристина! Жми её!

Но сестра сидела ровно, продолжая крепко держаться за ремень. Она закрыла глаза и впервые подумала о тете, которая частенько бубнила себе под нос молитву. Иногда казалось, что она её даже напевала.

– Жми на педаль тормоза, дура!

– …Я не могу!

– Жми на тормоз! – повторил Игнат так громко, что даже ушам стало больно. – Впереди крутой поворот, а позади нас едет автобус, черт возьми!

– …Я не смогу, Игнат! Я не смогу!

– Если ты не сделаешь этого, мы все погибнем из-за тебя, трусиха! Мы все умрем, если ты не…

И вдруг правые колеса на что-то наехали. Машина затряслась лишь на мгновение, а после случилось что-то совершенно невероятное. Кристина смотрела на ослепляющий свет встречных машин, слыша громкие звуки акселераторов, которые будто стая птиц окружали их с разных сторон. Её подбросило, отекший зад на секунду оторвался от кожаного сиденья, а потом снова почти вдавился в него. И так не один раз. И не два. Что-то теплое брызнуло на лицо, тяжелый грохот оглушил, ледяной холод подоспел в минуту, когда ей показалось, что вся кровь её тела стекла к голове. Одиннадцатилетняя девочка точно не понимала, что с ней произошло, но ощущала запах холодного снега, таявшего от горячей крови.

Странный был запах. Неприятный. Как будто конец. Как будто и всё.

Глава 1

11 лет спустя

Три маленькие птички с желтыми воротничками сидели на деревянном ограждении небольшого балкона, откуда открывался чудесный вид на горнолыжный курорт. Снежные вершины, укрытые у подножья густыми лесами тянулись, казалось, в бесконечную даль, касаясь низких облаков.

– Нравится?

Платон подошел к ней сзади и опустил руки на узкие плечи. Как обычно, кроме тошнотворного раздражения от его прикосновения, она ничего не почувствовала.

– Красиво. Но ты ведь знаешь, что я не любительница зимних видов развлечений.

– Это всё потому, что ты никогда не отдыхала в подобных местах со мной. Я уверен, что тебе понравятся эти выходные. Ты запомнишь их на всю свою жизнь.

И как всегда его слова прозвучали слишком самоуверенно для человека, который этой уверенностью от природы не обладал. Платон был как раз из тех, кто притягивал её за уши и оттого выглядел совершенно несуразно. Он вынудил её повернуться к нему. На его месте она бы уже давно сдалась и бросила всякие попытки произвести на нее впечатление. Потому что это невозможно. Для него уж точно.

– Тебе понравится, – повторил Платон, задержав взгляд на её губах. – Только пообещай мне, что не будешь отказываться от моих предложений.

«Я думаю, что Платон собирается сделать тебе предложение! Между вами было много недопонимания, но он очень старается в последнее время…» – тут же пронеслись в её ушах слова Натали, сказанные три дня назад.

Кристина отошла в сторону, сделав вид, что ей понадобился телефон, который стоял на зарядке. И как назло засветилось входящее сообщение от Натали:

«Отдыхай, крошка! Пусть эти выходные станут для вас самыми запоминающимися!»

Она точно что-то знала и это не на шутку начинало доставать. Кристина невольно взглянула на заправленную кровать и почувствовала себя грязной. Нет, между ними с Платоном уже как четыре месяца ничего не было, и даже эта поездка, на которую она согласилась только чтобы расставить все точки над «i» и положить конец отношениям, которые давно закончились да и в принципе никогда не доставляли ей удовольствия, ничего не изменит. Но Платон, очевидно, рассчитывал на иной результат.

– Одевайся потеплее, – улыбнулся он, сунув руки в задние карманы вельветовых брюк. – Знаю, ты устала с дороги, но сейчас только утро и самое время отправиться в ещё одно маленькое путешествие. К тому же девушка на ресепшн сообщила, что после двух ожидается снежная буря. Тогда-то мы и отдохнем.

– А это маленькое путешествие не может подождать до завтра? – спросила Кристина, глянув на показатель заряда в телефоне. Оказалось, что батарея совершенно не способна держать заряд на холоде. – Мы добирались сюда двенадцать часов. Я очень хочу принять душ и лечь в постель.

– Знаю! Знаю! Поверь, я тоже этого хочу! Но говорят, что снежные бури здесь обладают удивительным свойством продолжаться по несколько дней! Возможно, что у нас осталось всего несколько часов для прогулки, а всё остальное время мы проведем здесь.

«Не дай бог!» – подумала Кристина и не заметила, как издала терпеливый вздох.

– Тогда ты прав, – кивнула она, прикидывая в уме дальнейший план действий. – Показывай, что приготовил для меня и дело с концом.

– Это уже другой разговор! – обрадовался Платон, искренне не понимая её мрачного настроения. – Прими душ! А потом одевайся и спускайся вниз. Я пока сделаю несколько звонков и арендую снегоходы.

– Снегоходы? – подняла она брови. Издав нервный смешок, Кристина оборонительно сложила руки на груди. – Ты ведь сказал, что будет прогулка.

– Верно. Прогулка на снегоходах. Брось! Будет весело! Ну, всё, оставляю тебя!

Чмокнув её в лоб, Платон схватил свою теплую куртку, сунул ноги в зимние спортивные сапоги и вышел из номера. Кристина прислушалась к приятной тишине одиночества, чувствуя подступающую усталость. Может Алина была права? Не стоило так уж тянуть с разговором и переносить его за тысячу километров от дома. К тому же, если Платон и впрямь решил сделать ей предложение, то её отказ и последующее объяснение может задеть его эго.

Но с чего бы вдруг ему это делать? Они взяли паузу в отношениях, которые с самого начала не имели шансов на успех. И эта пауза так, к слову, перетекла во вполне логичный разрыв, оставив место дружбе. Но почему-то всем вокруг казалось, что у двух молодых людей по-прежнему развивались отношения.

Платон был сыном лучшего друга отца Кристины. По словам Натали такой союз – идеальная возможность навсегда укрепить дружеские и создать нерушимые родственные связи. Но, черт возьми, при чем здесь Кристина, для которой Платон многие годы был просто знакомым, который в какой-то очень пьяный момент её жизни перекочевал в любовника! Они «встречались» всего-то полгода, а потом он ей просто наскучил. Так ведь бывает! От его ванильных ухаживаний трещал сахар на зубах и вызывал незамедлительный кариес. Когда он прикасался к ней на людях, она постоянно начинала икать. Она не признавалась в этом даже близкой подруге, но когда рука Платона только-только касалась её кожи и этому находились свидетели, ей становилось невообразимо стыдно за себя. Как будто его пальцы были перепачканы слизью. Как будто каждый представлял их обнаженными в постели. Брр! Но Кристина продолжала терпеливо улыбаться, ведь отец был очень ею доволен. Он любил её и гордился ею. И он был счастлив, что сын его лучшего друга нашел отклик в сердце его любимой и единственной дочери. Только отклика этого никогда не было. Просто Платон. Просто парень, с которым они временами ходили в кино, ели фастфуд, а потом сходили в танцевальный бар, выпили и закрутилось. И надо бы скорее открутить всё обратно.

Кристина приняла душ и тщательно высушила свои длинные каштановые волосы. Отец часто говорил, что с каждым годом она становилась похожа на свою маму, только вот Кристина всегда знала её лишь по фотографиям. Синие глаза обрамляли изогнутые длинные ресницы, которые совершенно не нуждались в косметике. Её полные губки были цвета нежнейшего розового бутона, под белой вуалью искрящегося перламутром снега. Миниатюрная и от природы гибкая, она могла бы стать настоящей чемпионкой по гимнастике. По крайней мере, так считала Натали.

Чувствуя себя варенным овощем, Кристина натянула теплые колготки, спортивный топ, а поверх кофту из флиса. Дальше настала очередь утепленного темно-синего комбинезона, который она купила исключительно для этой краткосрочной поездки. Прежде ничего подобного в её гардеробе не было. Подтянув на плечах широкие черные подтяжки, Кристина отключила сотовый от зарядного устройства и позвонила подруге.

– Он точно собрался делать тебе предложение! – вынесла она свой вердикт, выслушав Кристину. – Зуб даю!

– Его ждет разочарование.

– Ох, Крис! И надо было ради этого переться к черту на рога? Ты могла бы поговорить с ним и здесь!

– Знаю, но мне бы не хотелось, чтобы первым делом он побежал к своему отцу, а тот к моему. Натали, кстати, рада, что мы уехали сюда вдвоем. У нее есть надежды… Я просто хочу поговорить с ним наедине, понимаешь? Спокойно объяснить ему свои чувства, которых нет.

– Знаю я! Просто… Мне неспокойно. Отвергнутому мужчине может стукнуть в голову всё, что угодно!

– Ты снова пересмотрела детективные сериалы? – закатила глаза Кристина.

– Ты хоть знаешь, сколько историй основано на реальных событиях?

– И знать не хочу! Ладно, я свяжусь с тобой, когда всё будет кончено.

– О, нет! Только не говори этого слова! Всякий раз, когда в сериале его произносят, случается убийство и потом…

– Алина! Я позвоню тебе, когда вернусь в номер! Или нет! Когда я, черт возьми, высплюсь, как следует! У меня на холоде зарядка совершенно не держится. Всё, целую! Хочу поскорее со всем этим покончить и лечь в постель.

– А ты так ему и скажи с ходу. И не нужно будет объяснять чувств, которых у тебя нет, потому что эта фраза дает прямо понять, что ты бесчувственная сучка!

Подруги посмеялись, и Кристина закончила телефонный разговор. Она решила не звонить Натали, потому что та станет задавать сотни вопросов и лишний раз демонстрировать звонким голосом, сопровождаемым волнующим придыханием, надежду.

«Мы на месте. Едем кататься, а потом отсыпаться. Телефон с собой не беру, потому что быстро садится на холоде. Как смогу, так и позвоню. Целую!»

Отправив сообщение, Кристина поставила сотовый на авиарежим и оставила его на прикроватной тумбе. Застегнув молнию на высоких спортивных сапожках, она просунула руки в плотные рукава комбинезона и бросила взгляд на свой сотовый через плечо. Слова восприимчивой Алины эхом пронеслись в ушах, оставив после себя что-то вроде предчувствия… Кристина усмехнулась нелепым мыслям. Она так устала от изнурительной дороги, что позволила себе на секундочку представить, как Платон сбрасывает её в пропасть с одной из тех вершин за окном, потому что она отвергла его чувства. Схватив с полки пластиковую карту-замок, Кристина покинула номер.

Глава 2

Платон подскочил с низкого дивана, когда увидел её. Он бегло застегнул куртку, набросил на голову капюшон и жестом руки указал на выход. Стеклянные двери разъехались, впустив в помещение холодный воздух.

– Наши снегоходы готовы! Вот они красавцы!

Рядом с внушительным крыльцом гостиницы в виде огромного шале, стояли два белых снегохода.

– А я надеялась, что он всё же будет один.

– Поверь, тебе понравится сидеть за рулем! Нет ничего более прекрасного, чем управлять этим монстром! Маневрировать между деревьями, рассекать по нетронутой целине! – Взгляд Платона задержался на скептической физиономии Кристины. – Ты просто никогда этого не делала и потому ещё не знаешь, насколько это чувство прекрасно.

– Будем надеяться, что ты прав, – выдавила она улыбку. – Куда мы поедем?

– Куда душе угодно! – засмеялся Платон и вынул из кармана карту. Он разложил её на сиденье одного их снегоходов. – Вот здесь мы, – указал он на центральное и единственное здание, не замечая, что его подруге на все эти указатели было глубоко фиолетово. – Поедем на север. Там есть огромная снежная поляна, откуда открывается потрясающий вид на лесистые вершины! Видно даже «Волчью гору»! Мы обязаны сделать там фотографии! А потом и вернемся.

– … «Волчью гору»? – усмехнулась Кристина, бросив мимолетный взгляд на карту. – Там что, бродят волки?

– До нее достаточно далеко! Но здесь повсюду горнолыжные курорты! – отмахнулся Платон. – Люди, дороги, движение! Если здесь и жили хищники, то они давно ушли подальше от людей. Я выбрал для тебя очки. Обычно девушки не любят надевать шлемы.

– Действительно, – согласилась Кристина, поправляя меховую шапку. – Я бы с такой банкой на голове чувствовала себя, как в гробу.

Платон снисходительно ухмыльнулся и помог ей надеть большие зеркальные очки. Он показал ей, как заводить и глушить двигатель снегохода. Где тормоз, где газ. В какой-то момент Кристина решила, что поступала чертовски глупо, соглашаясь на это бессмысленное «путешествие». Единственное, чего ей хотелось, так это лечь спать. И если бы Платон не настаивал на этой прогулке, они бы обо всем поговорили завтра на свежую и отдохнувшую голову. Но она уже понимала, что у него действительно имелся какой-то план и его необходимо реализовать до прихода снежной бури.

Первые несколько минут ей было очень сложно управлять неповоротливым агрегатом. Кристина плавно выжимала газ и так же плавно тормозила, но чтобы совершить поворот, приходилось с силой напрягать руки. Платон же наоборот чувствовал себя уверенно. Он устремлялся прочь и так же внезапно возвращался откуда-то позади, очевидно, описывая огромные круги вокруг ползущей, как черепаха, подруги. Потеряв всякое терпение и силы, Кристина остановилась и махнула ему рукой. Она заглушила двигатель и бессильно опустилась на руль, испытывая стонущую боль во всем теле. Ловко проскользнув между высоченными соснами с пушистыми стволами лишь на верхушке, Платон остановился рядом, заглушил двигатель и стянул свой ярко-синий шлем. Его ребячество раздражало посильнее десятков укусов комаров.

– Только не говори, что ты устала, – веселился он. Его щеки были красные от жара. Детский задор заполнил ярким блеском его зеленые глаза. – До того места, о котором я говорил, осталось ехать минут десять!

– Но я устала! – на тяжелом выдохе сказала Кристина. Она с трудом подняла голову и подтянула очки на лоб. – Платон, я чертовски устала!

– Проблема в том, что ты напрягаешь всё свое тело, входя в поворот. Ты ведь видела, когда я поворачиваю, я приподнимаюсь и наклоняю корпус в нужную мне сторону, и тогда снегоход…

– Я устала! – перебила она громким и раздражительным тоном. – Мы ехали сюда двенадцать часов! Пять на машине! Семь на поезде! У меня не соображает голова, я нуждаюсь в отдыхе, а не в катаниях на этой чертовой штуковине, будь она проклята!

– Я прекрасно понимаю тебя…

– Нет, Платон! Черта с два ты меня понимаешь! Для тебя важно только то, чего хочешь ты!

– Я приготовил для тебя сюрприз, Кристина, – сдерживая в себе эмоции, объяснил Платон. – Не я один старался его реализовать. И, поверь, ты будешь счастлива, когда я…

– Что? – снова перебила она. – Сделаешь мне предложение в лесу?! По-твоему я буду прыгать от радости, а потом мы вернемся в гостиницу и я попрыгаю на тебе?!

Платон часто заморгал, явно пораженный услышанным.

– Откуда ты знаешь, что я хочу сделать тебе предложение?

Кристина не сдержалась. Запрокинув назад голову, она посмотрела на низкое серое небо и издала пронзительный стон разочарования. Потому что в её представлении мужчина обязан быть намного более сообразительным, чем… Платон ещё такой ребенок!

Когда она снова взглянула на его застывшую физиономию, ей хотелось заплакать от собственной тупости. Потому что в том, что она сейчас оказалась здесь, виновата только она сама.

– Кто тебе сказал об этом? – Платон даже собственный шлем не удержал, и тот свалился в снег. – Я ведь никому и ничего не говорил… Разве что администратор… Тебе эта курица рассказала?!

– Какая курица? О чем ты?

– Администраторша гостиницы! Сотрудники курорта установили фейерверк и…

– Боже, Платон! Остановись же! Я не выйду за тебя замуж! – прямо сказала Кристина. – Ни сегодня, ни завтра, никогда. Мы с тобой встречались полгода, временами было даже весело. Но я ничего к тебе не чувствую. Совсем, – пожала она плечами. – И приехала я сюда с тобой только для того, чтобы в нормальной и спокойной обстановке объяснить тебе, что между нами ничего серьезного не может быть. Но всё пошло не по плану, когда ты решил притащить меня сюда! – взмахнула она руками.

– Что ты говоришь, Кристина? – не верил он своим ушам. – Мы ведь с тобой созданы друг для друга! Нам было так хорошо вместе, я не понимаю…

– Бога ради, Платон! – взмолилась она. – Мы с тобой просто жертвы обстоятельств!

– Каких ещё обстоятельств?

– Наши отцы лучшие друзья! Мы не могли не общаться друг с другом! Вместе росли, отмечали праздники! Лего собирали! Мы и переспали-то случайно, подумали, что могли бы и отношения построить, но ничего не вышло! Потому что мы… Мы с тобой созданы для дружбы, но никак не для создания семьи!

– Ты сказала, что мы ставим отношения на паузу, – напомнил он, лихорадочно бегая глазами по заснеженной земле.

– А ты не заметил, что за четыре месяца этой паузы я ни разу с тобой не связалась? Ни разу не ответила на твое сообщение и телефонный звонок?

– Ты была занята учебой! Я решил, что после окончания университета… Я не понимаю! Неужели это всё из-за того танца на осеннем балу? Я не виноват, что организаторы поставили мне в пару Эрику!

– Да мне плевать, с кем ты кружился на этом бессмысленном балу, где богатые мальчики и девочки ищут себе верного спутника жизни! Мне вообще на всё это плевать, Платон! Я ничего не чувствую к тебе! В данную минуту я вообще тебя ненавижу, потому что у меня раскалывается голова, у меня пустой желудок и я очень сильно хочу побыть в тишине и покое, но ты мне этого не позволяешь сделать! Ты маленький мальчишка! Наивный! Зеленый, как стручок лука! Ты мечта семнадцатилетних девочек, но не моя точно!

– Из тебя что, Чужой выходит? Почему ты так говоришь со мной, Кристина?

– Потому что мне осточертело делать то, что ждут от меня окружающие! – закричала она, глядя ему в глаза. – Понимаешь? Осточертело! Я ненавижу природу! Ненавижу эти гребаные снегоходы, лыжи, горы, свежий воздух! И ты знал об этом, но всё равно посчитал нужным «познакомить» меня со всей этой чепухой, потому что считаешь, что только ты способен привить мне любовь к зиме и всему этому бреду! – Кристина встала на ноги и с силой пнула снегоход, который от её удара даже не шелохнулся. – Я поехала сюда с тобой, чтобы в очередной раз продемонстрировать свое воспитание, свою проклятую вежливость и постараться объяснить тебе, что я не та, за кого ты меня принимаешь! Иногда я бываю грубиянкой! Иногда мне хочется поколотить боксерскую грушу от невозможности просто быть собой!

Очередная волна усталости сдавила плечи. Кристина опустила голову, вздохнув так глубоко и продолжительно, что белый пар почти спрятал её лицо.

– Я очень надеюсь, что ты поймешь меня, Платон, – произнесла она намного тише. – Что мы сможем остаться друзьями или хотя бы делать видимость, что всё в порядке. Прошу тебя, просто поехали уже отсюда!

– Пойму тебя? – фыркнул он. – После того, как ты назвала меня зеленым стручком лука? Раз уж на то пошло, что мне мешает назвать тебя истеричной стервой, которую природа обделила мозгами, зато всучила внешность застенчивой милашки?! Бог мой! Какая же ты двуличная мерзавка! Я ведь в жизни не слышал от тебя столько гадостей!

– «Гадостей»?

– А ты считаешь, что «наивный маленький мальчик» – это завидный комплимент?! Хочешь сказать, что я для тебя слишком молод что ли? Тебя привлекают зрелые мужики? И сколько у тебя их было? Может ты и с моим отцом путалась?

Обалдев от услышанного, Кристина влепила ему пощечину, но очевидно, что совершенно безболезненную, ведь ладонь пряталась в теплой перчатке.

– Идиот! – окинула она друга озлобленным взглядом. – Я ведь всегда знала, что ты обидчивый маленький мальчик, да вот только подумать не могла, что настолько!

Платон дерзко усмехнулся её выходке. Он бегло поправил подшлемник, натянул шлем и поднял наверх зеркальный экран, чтобы Кристина могла его услышать. А ещё увидеть смеющиеся глаза.

– Хочешь знать правду? На осеннем балу, пока ты вела все эти красивые светские беседы, мы с Эрикой трахались в одном из номеров. Мне приходилось закрывать ей рот, потому что она стонала так громко, что её могли услышать на другом конце отеля!

– Жаль тебя расстраивать, конечно, но нам с девчонками она тогда сказала, что в одном из номеров её трахал дилетант, у которого вроде и член есть, но он совершенно не умеет с ним обращаться. И, знаешь, что, дружок? – дерзнула Кристина. – Я сразу поняла, кто именно это был, ведь думала то же самое всякий раз, когда ты пыхтел на мне, как паровоз!

– Пошла ты! – бросил Платон и запрыгнул на свой снегоход. – Дорогу сама найдешь!

– Хреновый из тебя кавалер!

Он завел двигатель и рванул с места так агрессивно, что примятый снег отскочил на Кристину.

И почему она надеялась, что ей удастся сохранить самообладание? Что Платон поведет себя, как взрослый и адекватный мужчина, и они оба смогут достойно решить все разногласия?

– Какой же ты глупый маленький мальчик, – со вздохом сказала она, садясь на снегоход. – И какая же я глупая и тупорылая девочка, которая согласилась приехать к черту на рога.

* * *

Снежная буря накроет «Волчью гору» меньше, чем через час, хотя синоптики прогнозировали её появление намного позже. Взгляд угольных глаз медленно прошелся по высоким сугробам за окном, под которыми прятались уличные светильники и молоденькие низкие ёлочки. Не помешало бы завести трактор и почистить дорожку, да вот только был ли в этом смысл, учитывая, что снегопад усиливался на глазах.

Долгожданная тишина растекалась сладким ликером по венам. Даже холод стен из темного бруса не мог помешать наслаждаться каждой секундой приятного одиночества. Как только теплые полы достигнут заданной температуры, а дрова в печи разогреют её мощный корпус, в доме станет теплее и появится успокаивающий запах дерева. Он заполонит каждую комнату, им пропитается каждая вещь.

Допив остатки виски в тяжелом стакане, он вернулся на кухню. Пакеты с продуктами всё ещё лежали на полу и сами по себе они не разберутся. Он поднял их на широкий кухонный островок, ведь пол уже был теплым, а в пакетах лежало сливочное масло, сыры и прочая еда, которая имела способность быстро таять. Разобрав один пакет, он принялся за следующий, как вдруг угольные глаза вновь устремились к огромному окну от пола до крыши. Снегопад за ним манил, сугробы взывали быть рассеченными или вовсе уничтоженными широкими лыжами снегохода. А потом вдруг в окне появилась маленькая птичка с желтым воротничком. Она быстро махала крыльями, будто нарочно старалась удержаться на одной высоте и быть замеченной. Усмехнувшись, он отломил маленький кусочек багета, раскрошил его в ладони и сдвинул в сторону тяжелую дверь из толстого стекла. Удивительно, но увидев человека на столь опасном расстоянии от себя, птица не улетала. Она продолжала парить в том же месте. Примяв ладонью пушистый снег, он высыпал крошки на ровную и небольшую площадку. Стоило ему только закрыть за собой дверь, как птица тут же опустилась в импровизированную тарелку, но клевать крошки не стала. Она чудно крутила головой, то ли заглядывая в дом, то ли просто разминая свою шею.

– Что такое? – спросил он её. – Замерзла и хочешь в тепло?

Усмехнувшись, он повернулся, чтобы продолжить раскладку продуктов в холодильник, как вдруг эта непрошеная гостья громко стукнула клювом в стекло.

– Что тебе надо? – улыбался он. – Семечек у меня нет. Ешь, что предлагают!

Будто обидевшись, птица резко подпрыгнула и улетела прочь, но уже через пару секунд снова зависла на той же высоте, привлекая к себе внимание.

Он усмехнулся и даже посмотрел по сторонам, решив, что кто-то пытается его разыграть. Впрочем, странный какой-то розыгрыш: одинокая птица стучится в окно, он угощает её крошками хлеба, даже разговаривает с ней, а эта негодница явно ждет от него чего-то другого.

Ждет от него. Ну, да! Как же!

Опустошая очередной пакет, он украдкой поглядывал в сторону незваной гостьи. Она то улетала, то возвращалась на то же самое место. И это было очень… удивительно. Чертыхнувшись про себя, он снова открыл дверь и выглянул на холодную улицу.

– Чего тебе? – Это было даже смешно. Он говорил с птицей! – Может, угостить тебя виски? Но предупреждаю, с ним что-то не так. Я тут пригубил немного, а уже разговариваю с птицей.

Пернатая гостья резко взлетела ввысь, а потом приземлилась на заснеженный подоконник гаража. Просидев там не дольше секунды, она снова взлетела, а потом так же зависла в воздухе прямо напротив автоматических ворот.

– Ты издеваешься? Кататься хочешь?

Ещё с секунду птица махала крыльями, а потом снова исчезла, будто растворившись в огромных белоснежных хлопьях.

– А виски и впрямь испортился, – пробубнил он и задвинул тяжелую дверь.

Но не прошло и пяти секунд, как негодяйка снова стукнула в стекло своим клювом. Вокруг нее лежали ароматные крошки, но она намеренно их игнорировала.

– Кажется, я схожу с ума, – пробубнил он себе под нос. Птица снова взлетела, снова зависла в воздухе. Эта чертовка определенно чего-то добивалась! – Ты не успокоишься, да?

Пернатая снова опустилась на крошки и стала крутить головой в разные стороны. Задержав на ней продолжительный и настороженный взгляд, он полушепотом спросил:

– Рома?

Глава 3

Паника никогда и никому не принесла ничего хорошего. Она бесполезна и об этом Кристина напоминала себе на протяжении часа. А может и больше. Время здесь определенно протекало совершенно иначе. Вроде бы только что день был ярче и было заметно, как искрится снег, а теперь сгустившиеся облака предвещали скорые сумерки. Она двигалась строго по свежим следам, оставленным, должно быть, снегоходом Платона, но в какой-то момент две четкие линии перерезали две другие, а те первые просто исчезли под выпавшим слоем снегом. Кристина ехала вперед и ей очень хотелось верить, что она действительно возвращалась на территорию горнолыжного курорта. Вот же! Тот самый кедр высотой до небес, а впереди холмы, холмы и горы… Но здесь кругом были кедры. Повсюду холмы, как разбросанные подушки у подножия бескрайних и завораживающих гор. И территория курорта должна светиться огнями, но куда бы Кристина не посмотрела, она видела только снег и смазанные, точно белым карандашом, леса. Никакого признака цивилизации! Ни одной живой души! От напряжения и вполне объяснимого страха её спина покрывалась потом. Губы вздрагивали не от холода, а от самого осознания, что куда бы она не поехала, куда бы не свернула, а итог был один.

Проехав очередные несколько метров или километров, Кристина впервые почувствовала холод в пальцах. Сколько в этом снегоходе оставалось бензина? Правда ли, что здесь нигде нет голодных хищников? От злости на кретина Платона и от убивающего всю её уверенность чувства собственной беспомощности, она сильнее сжала руль и вдруг земля впереди резко провалилась. Тяжелый нос снегохода ушел вниз, дыхание перехватило. Кристину подбросило в воздухе, а руль буквально вырвался из её напряженных рук. Нечто подобное она уже чувствовала когда-то. Видела своими глазами, как быстро начинало идти время, словно кто-то включил перемотку и оттого перед её глазами картинка превращалась в размазанный красками холст. Глухой звук, похожий на приглушенный грохот, а секундой позже Кристина закричала так громко, что собственный вопль в этом богом забытом месте показался ей зловещим предзнаменованием неминуемой гибели. Острая боль обжигала ногу. Она будто горела в огне, кожа плавилась, мышцы зажаривались. Воздуха не хватало, ужас застыл слезами в синих глазах. С трудом стянув очки, Кристина приподнялась на локтях и увидела перевернутый вверх дном снегоход. Двигатель больше не работал, а начинающийся лес в метрах пяти от падения заблудившейся женской души, будто нарочно похитил крик и разносил его в самую свою глубь, приглашая хищников на обед.

– О, боже! О, боже… – дрожали её побледневшие губы. Белый снег был испачкан кровью и источал запах, который не сравнится ни с каким другим. Ледяное железо. Сырость. Смерть! Кристина смотрела на алый снег вокруг своего бедра, в которое буквально воткнулось острие невесть откуда взявшегося кривого куска камня. Она постаралась шевельнуться, но боль была настолько нестерпимой, что раздирающий горло крик снова вырвался из её пересохшего рта. – Нет… О, боже… О, боже…

Врата самообладания пали под натиском удушающей паники. Кристина опустила голову и зарыдала так громко, что где-то там в лесу безобидные обитатели спрятались в свои норки. Снег продолжал засыпать и к нему как-то уж очень резко подключился ветер. Постаравшись отдышаться, Кристина снова поднялась на локтях и стянула левую перчатку с руки. Сунув её в рот и очень долго решаясь на действия, которые возможно в её положении и не следовало бы совершать, она с силой зажмурилась и стала медленно сдвигать пострадавшую ногу в сторону. Боль была невыносимой. Она даже слышала это неприятное почавкивание собственной плоти, из которой медленно выходил инородный предмет. Впервые в жизни Кристина почувствовала себя свежим куском мяса, который по ошибке нанизали на шампур. Оказавшись на свободе, она с трудом подползла к перевернутому снегоходу, а потом, оперевшись о него головой, с опаской взглянула на раненное бедро.

Кровь сочилась из глубокой и пульсирующей раны. Темная ткань комбинезона в том месте стала черной. Кристина лихорадочно пощупала шею, в поисках шарфа, хотя и понимала, что на ней его не было. Потом карманы, хотя и помнила, что сотовый оставила на прикроватной тумбе. Да и он бы уже давно сдох на холодном воздухе. Да и связи здесь наверняка не было.

– Помогите! – сказала она намного тише, чем несколько минут назад взвывала от боли. В одно мгновение ветер усилился, одарив болезненной и колючей от снега пощечиной. – Помогите! – закричала Кристина намного громче. – Пожалуйста! Я здесь! Помогите мне! Пожалуйста…

Рука без перчатки замерзала. Взмокшая от пота поясница почувствовала прохладу от холодного снега. Натянув перчатку, Кристина повернулась на бок и приподнялась на руках, чтобы оглядеться, но её ждал совершенно неприятный сюрприз. Если впереди за небольшим сугробом простирался густой лес, то позади и по обе стороны – высокий и крутой подъем. Именно оттуда с вершины обрыва метра три в высоту она и угодила в эту снежную яму. Кристина понимала, что взобраться обратно ей будет не под силу, зато у нее точно получится выползти к лесу! Но… Стоило ли пытаться?

– Эй?! – закричала она во все горло. – Эй, кто-нибудь! Сюда! Сюда, люди!

Слезы душили. Но подобно волнам, за отчаянием непременно подступала уверенность. Она ни за что не сдастся! Она вернется в эту чертову гостиницу и надерет Платону зад, а потом упечет его за решетку только потому, что он хладнокровно оставил её посреди бескрайних гор! Посреди чертового леса, прекрасно зная, что надвигается снежная буря! Издав яростный рык и превозмогая боль в ноге, Кристина перекатилась на живот и поползла в сторону леса. Она точно преодолеет этот сугроб! Она ведь сильная девочка! Она точно справится! Сейчас она обопрется рукой о старый упавший ствол дерева и встанет на ноги, чтобы потом…

– О, господи! – завыла Кристина от боли. – О, боже… О, боже, как больно! Будь ты проклят, трусливый папенькин сынок! Я тебя из-под земли достану, ублюдок!

И будто бы ей в ответ ветер завыл и задул с такой силой, что пришлось спрятать лицо в ладонях.

– Сволочь, – прошептала Кристина дрожащими от тихих слез губами. – Какая же ты сволочь.

Серое небо совершенно незаметно изменило свой цвет. В нем всё стремительнее вырисовывалась синева с прожилками фиолетовой крошки. Ветер скулил, как раненый пес, снег продолжал беспощадно засыпать землю и вонзаться в горячую кожу замершей на месте молодой девушки. Мороз коварно пробирался внутрь комбинезона сквозь пропитанное кровью отверстие. С каждой секундой казалось, будто рана замораживалась, кровь останавливалась и боль постепенно прекращала свое докучающее нытье.

– Кто-нибудь? – позвала Кристина. Холод уже сковал её губы, а падающий ледяной снег, будто пудра в макияже, фиксировал его работу. А ещё он не давал возможности глазам оставаться открытыми, утяжелив длинные ресницы. – Кто-нибудь? Пожалуйста! Прошу вас… Пожалуйста.

Кристина неосознанно повернулась набок, подложив под голову руку. Так снег не засыпал лицо и можно было хоть немного открыть глаза. Но поднимать веки уже было непосильной роскошью для человека, который второй раз в своей жизни был готов умереть. Готов на все сто, хотя совершенно этого не осознавал.

Глава 4

– Шавка, ты чего тут забыла? – На нее смотрел старший брат, как на умалишенную, держа в руке свой новенький телефон. – Я тебя спрашиваю! Оглохла что ли?

– …Игнат? Почему ты… Как ты…

– И где твое модное пальтишко? – усмехнулся он. – Что это за скафандр на тебе?

– Мне так холодно, Игнат! Я очень замерзла!

– И что ты хочешь? Чтобы я поделился с тобой своими вещами? Ну, уж нет, шавка! Мне самому тут зябко бывает! Вали отсюда, пока не поздно!

– …Откуда? Игнат, где мы?

– А разве ты не помнишь? – засмеялся он громко и зловеще. – Именно здесь ты всех нас и убила, трусиха!

Крутящееся по спирали пространство разорвал в щепки пронзительный и тяжелый рев мотора. Яркие полосы, черно-белые кубики – что это за вселенная, похожая на головокружительный калейдоскоп?

Наверное она находилась в самолете, который терпел крушение. Он стремительно терял высоту, попадал в воздушные ямы.

А может она всё ещё ехала в поезде и тот сошел с рельсов? От тряски громко стучали её зубы, мышцы будто заледенели и превратились в стальные прутья.

Но что, если она всё ещё там? На скользкой дороге, в перевернутой машине, повисшая на ледяном ремне, который больно впивался ей в шею.

– …Игнат? – произнесла она заледеневшими губами. – Игна… Игнат?

Где её брат? Почему он молчит? Почему не кричит на нее? Лучше бы он ответил ей что-нибудь, иначе эта мертвая тишина и запах окровавленного снега раздавят её, как мелкого таракана.

* * *

Тяжелые веки вздрогнули от глухого и короткого звука. Где-то вдалеке слышалась приятная, льющаяся, как ручей, музыка… Кристина с трудом открыла глаза, но увидела лишь смазанную картинку, подсвечиваемую тонкой полоской теплого света. Приоткрыв затвердевшие губы, она осторожно втянула теплый воздух и неприятное ощущение в тяжелом, как каменная глыба, теле заставило её нахмуриться. Она старалась сжать кулачки, но пальцы казались ей толстыми и полопавшимися сардельками в микроволновой печи. И с каждой секундой пробуждения ощущения становились всё более неприятными и пугающими.

Продолжительно моргнув один раз, второй, третий, Кристина очень медленно обвела болезненным взглядом пространство вокруг себя. Была ли эта комната похожа на номер в гостинице? Тот самый, куда их с Платоном поселили… Платон. Чертов ублюдок. Раздражение не успело выпустить коготки, поскольку стонущая боль в бедре, отдающаяся тяжелыми ударами в поясницу, перехватила инициативу. Кристина попробовала пошевелиться, но тело будто не принадлежало ей. Единственное, что оно позволяло ей чувствовать, была боль.

А теперь её, как на дрожжах, охватывала паника. На ней был только спортивный топ. Она чувствовала обнаженные ноги под тяжелым одеялом и осторожно коснулась пальцами правого бедра. Что это? Повязка? Бинт? Её бесшовное белье…

Внезапно темная дверь медленно, будто с опаской, отъехала в сторону. Кристина моментально напряглась и тут же поморщилась от боли. Но ни единого звука она не издала.

– Ты очнулась, – констатировал низкий голос по ту сторону комнаты. Кристина даже не моргнула. За пристальным взглядом прятался страх неизвестности. Мужчина медленно зашел в комнату и остановился под тремя точечными светильниками в деревянной балке. Их свет был тусклым, очевидно, работали они не на полную мощность. Он бросал на его угловатое лицо пугающие тени, будто нарочно подчеркивая самые агрессивные черты. – Как ты себя чувствуешь?

– Где я? – Её голос прозвучал сдавленно. – Это не… Не гостиница?

– Нет. Это мой скромный зимний домик. На каком из курортов ты отдыхала?

– …Я не знаю.

– Не помнишь?

– Я не знаю, как он называется. Я не обратила внимания. – Кристина заметила, как он едва заметно кивнул, решив, очевидно, что либо у нее действительно отшибло память, либо она тупа, как пробка, раз не запомнила гребаное название горнолыжного курорта, куда приехала. – Давно я… здесь?

– Восемь часов. – Мужчина не сводил с нее глаз, продолжая молча изучать её. – Как ты оказалась так далеко от курорта?

– …Насколько далеко?

– Отсюда сто девять километров до ближайшего. На каком точно была ты – неизвестно.

Кристина часто заморгала.

– …Сто девять? Как ты нашел меня?

– Случайно, – уклончиво ответил незнакомец, сложив руки на груди. – Ты могла погибнуть.

«Не первый раз», – подумала Кристина. Но вслух сказала:

– Было бы печально.

– Я обработал твою рану, – объяснил мужчина, задержав на ней непонимающий взгляд. – Швы я накладывать не умею, но в аптечке был медицинский клей. Не знаю, правильно ли я сделал… Будет лучше, если ты какое-то время постараешься не напрягать бедро, чтобы кожа не разошлась.

– Я могу позвонить?

– Я бы с радостью предложил тебе телефон, но связи здесь нет. Буря будет продолжаться и высовывать нос на улицу крайне опасно. Когда она закончится, я выеду к дороге и позвоню, куда ты скажешь. Это чуть ближе, чем возвращаться на какой-то из курортов.

– …А сколько она будет продолжаться?

– Затрудняюсь ответить на этот вопрос, поскольку погода в этих местах совершенно непредсказуема. По прогнозу синоптиков буря пройдет к завтрашнему вечеру, но полагаясь на собственный опыт и наблюдения, не раньше чем через два дня.

– Два дня! – ахнула Кристина шепотом.

– Будем надеяться, что в этот раз синоптики не ошиблись, и она закончится раньше. Ты голодна? – Кристина потупила застенчивый взгляд. – Я принесу тебе поесть, а потом ты выпьешь обезболивающее и поспишь. Во сне организм восстанавливается гораздо быстрее.

Наступило неловкое молчание, в котором оба думали о своем. Но, так или иначе, их мысли непременно касались этой… нелепой, опасной и необъяснимой ситуации.

– Спасибо, – произнесла Кристина сдавленным голосом. Мужчина ничего не ответил и сделал шаг к открытой двери. – Как тебя зовут?

Он повернулся вполоборота. Квадратную челюсть украшала густая темная щетина, а выразительный подбородок уличал хозяина в несокрушимой решительности…

– Кристиан. Если коротко, то Крис. – Распахнуться красивому взгляду синих глаз мешали припухлости. Заметив её удивление, мужчина слабо улыбнулся и поспешил объяснить: – Мои родители очень ждали дочь, которую хотели назвать Кристиной. Но появился я, – усмехнулся он. – Позволь узнать твое имя?

Гостья замешкалась и неуверенно ответила:

– Кристина. Если коротко, то Крис.

Хозяин дома не сдержал короткий смешок и понимающе кивнул.

– Бывает же такое. Сейчас принесу ужин.

Кристиан предусмотрительно закрыл за собой дверь, не заметив, как его ошарашенная гостья на несколько продолжительных секунд увязла в паутине прошлого. Ведь его имя встречалось ей лишь один раз в жизни и тогда, так же, как и сегодня, она висела на волоске от смерти.

Глава 5

Всю ночь за окном выла метель. И хотя здесь в доме под тяжелым одеялом было очень тепло, эти звук извне напоминали о щиплющем кожу морозе. А ещё в полусонные, не оправившиеся от стресса и смутные мысли Кристины, точно разбойник, врывался старший брат. Она слышала его смех, видела злую ухмылку и отчетливо ощущала мягкость мехового воротника, щекочущего подбородок. Игнат наводил на нее детский страх, который лишь изредка напоминал о себе во снах. Очень редко. Почти никогда. Но если и бесцеремонно наведывался, то маленькая Кристина пряталась в шкафу и сидела тихо, как мышка, молча приказывая себе скорее проснуться. И этой ночью она делала то же самое, вот только даже с трудом поднимая веки и вроде бы осознавая, где она и что с ней приключилось, запястья сдавливала пугающая реальность…

Кристиан. Вполне обыкновенное имя, верно? С каждым годом оно набирало популярность и тому было несколько небезызвестных причин: мода на редкость, герои фильмов и книг, известные личности. А родители этого Кристиана просто ждали девочку Кристину, но родился мальчик. Ещё одна причина. Забавная причина.

На вид ему было чуть больше тридцати, хотя Кристина и не была уверена. Ей не удалось разглядеть его с достаточной внимательностью из-за отсутствия яркого света. Да и сам Кристиан подходил к ней с противоположной стороны кровати, очевидно, не испытывая желания нарушать её личное пространство, в которое он и без того вторгся, пока она находилась в отключке. Блуждая между сном и реальностью, Кристина без конца уверяла себя, что все эти ужасы сегодняшних приключений, голос старшего брата и имя, которое она слышала лишь один раз в жизни – маленькое, крошечное и совершенно безобидное совпадение. И виной всему ублюдок Платон, с которого она снимет кожу живьем, когда выберется отсюда.

* * *

Выпавший за ночь снег засыпал входные двери на пятьдесят сантиметров. Кристиан не удивился, ведь подобные капризы погоды случались не впервой. Окинув предостерегающим взглядом беспокойные от вьюги сосны, склонившиеся над гаражом, он с колючим холодком в душе вспомнил, как увидел, свернувшуюся клубочком девушку. Ещё бы немного и её засыпал снег. Ещё бы чуть-чуть и Кристиан развернулся в сторону дома, но проклятая птица, требующая от него не бог весть чего, внушала необъяснимую тревогу. Пока Кристиан мчался на снегоходе по давно изведанным местам, он думал об этой проклятой птице и вдруг заметил исчезающие под натиском вьюги следы от лыж снегохода, которые и привели его к погибающей на глазах девушке. Он не мог не заинтересоваться ими, ведь так далеко отдыхающие обычно не заезжали.

Невероятное стечение обстоятельств поражало. Кому расскажи – не поверит! Птица стучала в окно клювом, вынудив взрослого человека сесть на снегоход, чтобы спустя пятнадцать минут он обнаружил раненную, замерзающую молодую девушку!

– С ума сойти, – усмехнулся Кристиан, проведя рукой по коротким черным волосам.

А может ему это всё приснилось и в гостевой спальне никого не было? Никакой Кристины, которую он вчера раздевал и укутывал в одеяло, боясь, что мог опоздать? Которая весила, как перышко и тихонько постанывала от боли, когда он обрабатывал её рану. Но вдруг из той самой спальни донесся грохот, будто отвечая на его немой вопрос. Когда Кристиан сдвинул в сторону дверь, его гостья, прижимающая к себе одеяло, весившее целую тонну, стояла у стены, а стакан с водой, который он оставил для нее на тумбе, валялся на полу.

– Я случайно его задела… – поспешила объяснить она, не сводя с Кристиана опасливых глаз. – Я уберу.

– Я думал, что упала ты, – усмехнулся он с облегчением. – Зачем ты встала?

– Мне нужно в туалет. И ещё я отлежала себе все бока. – Синие глаза замерли на его лице. – Где моя одежда?

– В стиральной машине. Кроме кофты всё было испачкано в крови. Извини, я не включил её вчера, а сделал это минут пятнадцать назад. Но в доме есть чистая одежда. Я принесу.

Её настороженный и молчаливый взгляд медленно прошелся по комнате. Она так сильно прижимала к себе одеяло, что руки едва заметно вздрагивали.

– Ванная комната в конце коридора. Там есть чистые полотенца, одноразовые зубные щетки и всё, что тебе может понадобиться. – Кристиан сделал шаг назад и заметил, как её узкие плечи немного расслабились. Очевидно, что она ему не доверяла и, чем больше было расстояние между ними, тем ей становилось спокойнее. – Там на тумбе корзина с растворами и спиртовыми салфетками. Обязательно обработай рану и наложи свежую повязку. Если нужна будет помощь – скажи. А я пока принесу вещи моей сестры. У вас с ней один размер, кажется.

– Спасибо, – кивнула Кристина с легким, почти неуловимым вздохом облегчения. – Значит всё же Кристина?

– Что? – не понял вопрос.

– Имя твоей сестры, – едва заметно улыбнулась она.

– А-а! – вспомнил он. – Да, точно. Родителям-таки удалось воплотить в жизнь свою маленькую мечту.

Кристиан поднялся на второй этаж, где располагалась его спальня, небольшая библиотека в узком коридоре и длинный шкаф, в котором хранились самые разные вещи. От набора новых мужских футболок до розовых пушистых тапочек, которые не пойми откуда там взялись. Кристиан вытащил женские спортивные штаны, светлую футболку и вязаный кардиган. Кому эта одежда принадлежала, он понятия не имел. И уж точно не его сестре, потому что её у него никогда не было. Теплые вязаные носки были рассчитаны на здоровенную мужскую стопу, но Кристиан и их взял в охапку, потому что иных не нашлось. Когда он спустился на первый этаж, Кристина стояла в коридоре, укутавшись в одеяло почти с головой. Взгляд у нее был болезненный, зато красные пятна на бледном лице стали чуть менее заметны. Она смотрела на большие фотографии в сверкающих рамках, которыми были увешаны стены.

– Вот возьми! Надеюсь подойдут, – сообщил он и протянул ей вещи. Девушка подняла на него неуверенный взгляд, одной рукой забрала предложенную одежду и коротким кивком молча поблагодарила. – Рана ноет?

– Спасибо, Кристиан, – не ответила она и, ковыляя, побрела в ванную комнату.

«Странная», – подумал он и бросил подозрительный взгляд на фотографию. Собственно, взгляд этот относился именно к Кристине, а не к фотографии, на которой улыбались все игроки команды по хоккею, во главе с ним, капитаном Кристианом Алмазовым.

Глава 6

Защелкнув дверной замок, Кристина сбросила на пол одеяло и с трудом доковыляла до унитаза. Сев на прохладную крышку, она долго таращилась на крошечное пятнышко, оставленное пальцем на затемненном стекле, ограждающим душевую от основного пространства светлой комнаты.

Поразительно. Нет! Немыслимо! Тот самый Кристиан, о котором без умолку болтал Игнат за несколько минут до своей гибели, несколько часов назад спас её от смерти и приютил в своем доме, не догадываясь, что много лет назад они уже встречались! С той злополучной аварии Кристина ничего о нем не слышала, но точно знала, что из-за её глупой выходки погибли невинные люди. И она точно знала, что среди ребят из хоккейной команды тоже были жертвы.

– Вот же черт, – прошептала она, оценивая свое незавидное положение. Голова закружилась.

Кристина верила в карму и не сомневалась, что когда-нибудь настанет день и ей придется ответить за все свои грехи. Снова вспомнить от и до о каждой совершенной ошибке и понести должное наказание. И, постепенно засыпая там в снегу, она уже была готова к единственно верному исходу событий, хоть и злилась на Платона за его бессовестный поступок и, разумеется, жаждала хотя бы маленькой мести. Но, как теперь объяснить происходящее? Она осталась жива и здорова, находилась в тепле и уюте, а заботу о ней проявлял мужчина, который много лет назад потерял своих друзей? Кристина уже видела ту фотографию, что висела на стене в коридоре. Её тогда показывали все телеканалы, печатали в журналах и газетах. Болельщики, родственники и просто неравнодушные люди оплакивали гибель молодых ребят, посвящали им стихи и песни. А что же в этот момент делала сама Кристина и что она чувствовала?

– У тебя всё нормально? – вдруг постучался Кристиан. – Помощь не нужна?

Она быстро смахнула слезу, бросив предостерегающий взгляд на дверь.

– Нет, не нужно. Всё в порядке.

Рана оказалась не такой ужасной, как она себе представляла. Шрам точно останется, но в отличие от многих девушек, помешанных на идеальной внешности, у Кристины подобные несовершенства не вызывали ровным счетом ничего. Перед тем, как принять душ, Кристина постирала белье и повесила на полотенцесушитель, очень надеясь, что оно успеет хоть немного подсохнуть, пока она высушит волосы, почистит зубы и обработает рану. Но, чем дольше она находилась в напряжении, тем сильнее становилась боль. Выключив фен, Кристина наклонилась над широким белоснежным умывальником и старалась отдышаться, будто бы все эти полчаса безостановочно бежала по глубокому снегу. Топ был мокрым, а трусам-шортам хватило бы ещё десяти-пятнадцати минут для полного высыхания. Но Кристина уже не могла стоять или криво сидеть на крышке унитаза, а надевать чужие штаны без белья… Тихонько заглянув в один ящик, второй, третий, она очень надеялась, хотя и понимала, что это маловероятно, найти средства женской интимной гигиены. Вдруг её тёзка оставила здесь хотя бы что-то…

– Спасибо, спасибо, спасибо! – шептала она себе под нос, увидев маленькую зеленую коробку с ежедневными прокладками. – Все Кристины предусмотрительны. Спасибо тебе!

Натянув широкие спортивные штаны, она приклеила временное средство защиты на шов. Радовало, что вещь оказалась чуть большего размера и линия сидения не касалась внутренней стороны обнаженных бедер. Светлая футболка, кстати, тоже была великовата. Но, хотя бы из плотной ткани, сквозь которую не просвечивалась обнаженная грудь. Носки, очевидно, принадлежали мужчине с сорок пятым размером ноги, зато серый кардиган с новогодним рисунком оказался в самый раз.

Кристина подняла одеяло и спрятала в нем свое мокрое белье, чтобы повесить его на батарею в спальне. Когда она вышла в коридор, повсюду разносился приятный аромат свежего кофе и сладкой выпечки… Голодный желудок моментально напомнил о себе. Повесив белье на низкую батарею за плотными шторами, Кристина с трудом доковыляла до кровати и осторожно присела на самый край.

Существовала колоссальная необходимость, как можно скорее убраться отсюда. Но ей уверенно препятствовала непогода, которая завывала за окном так люто и громко, что ни о каком побеге даже в столь нездоровом состоянии и речи быть не могло. Кристина с ужасом посмотрела на уровень выпавшего снега. С такими темпами к вечеру длинное окно, что тянулось до самой крыши, будет завалено им наполовину.

Её мысли прервал тихий стук. Кристина повернула голову к двери и увидела своего спасителя, который даже не догадывался, кого приютил.

– Я приготовил завтрак. Проходи в гостиную, – предложил он. – Там есть удобный диван и кресло. И телевизор, правда, показывает он только фильмы и сериалы, которые есть на внешнем носителе.

Желудок снова заурчал. Кристина с благодарностью улыбнулась и молча кивнула, дав понять, что принимает приглашение. Наверное, Кристиан хотел вновь предложить свою помощь, задержавшись в дверях на лишние пару секунд. Но, так и не сказав больше ни слова, он снова вернулся в гостиную.

С каждым годом муки совести взрослели вместе с Кристиной. В одиннадцать лет она затыкала их укоризненным «тсс», с двенадцати до пятнадцати гордо вскидывала упрямый подбородок и игнорировала их визг. В шестнадцать ей очень хотелось с кем-нибудь поделиться своими переживаниями, но в ней уже видели идеальную и добрую девушку, у которой впереди было светлое и беззаботное будущее, о котором она так долго мечтала. Разве можно было всё это разрушить несколькими словами горькой правды? А с наступлением совершеннолетия, началом долгожданной студенческой жизни, она стала всё чаще задумываться о том, что прожила уже чуть больше своего двоюродного брата. И каждый год, отмечая свой день рождения, Кристина невольно задавалась вопросом: продержится ли она ещё один год или этот станет для нее последним? Ощущение нависшего над головой топора преследовало её долгие годы и вчера у него была отличная возможность хорошенько размахнуться и сделать свое дело. Но почему же этого так и не случилось?

Поправив распущенные волосы, Кристина медленно вышла из спальни. Она придерживалась за стены, на которых висели фотографии молодых и симпатичных парней. Каждая рамка подсвечивалась теплым ненавязчивым светом и в сочетании с деревянными стенами эта галерея выглядела по-настоящему волшебно. Цветные фотографии, черно-белые, искренние улыбки и яростные взгляды, в обнимку по два три человека и целая команда… Казалось, что был слышен их смех и ожесточенный крик во время непростой игры. Вратарь треплет по голове молодого Кристиана, который в этот момент что-то говорит с улыбкой, способной по щелчку разбить девичьи сердца… Для того, кто собрал всю эту коллекцию, каждый снимок имел огромное значение. В каждом чувствовалось безграничное уважение, крепкая дружба, братская любовь…

Виновато опустив голову, Кристина поспешила в гостиную. Она хмурилась, сжимала кулачки, но молча терпела стонущую боль в ноге, коварно охватившую поясницу. Она это заслужила. Точно заслужила! Просто уснуть на морозе и незаметно для себя умереть было бы слишком добросердечно по отношению к малолетней убийце, которой удалось обвести всех вокруг пальца, благодаря невинному блеску больших синих глаз. Куда изощреннее поместить её в логово жертв, чьи невинные жизни остановились навсегда!

Ухватившись рукой за деревянный выступ, Кристина медленно подняла глаза на огромное центральное окно, за которым неугомонно бушевала белая пурга. Её взгляд, как притаившийся мышонок, бегло, но с продолжительными остановками, переползал от одного объекта к другому. Справа стояла широкая печь с большим темным стеклом, а её основание, облицованное темным камнем, тянулось к самой крыше. К балкам над головами были прибиты две белые клюшки, а между ними маска в виде волчьей морды. Кристина с трудом проглотила застрявший в горле комок. Стильная кухня, выполненная будто из настоящего деревянного массива, находилась на невысоком подиуме, ступень которого подсвечивали круглые светильники. Над кухонной зоной возвышался второй этаж, к которому вела красивая деревянная лестница с завораживающим узором. Светлые полосы плавно становились темными, они искривлялись, загибались и в итоге сворачивались в плотные кольца самых разных размеров. Кристина поймала себя на мысли, что впервые видела так много дерева в одном пространстве и оно совершенно не казалось навязчивым.

– У тебя очень красивый дом, – сказала Кристина, дав о себе знать. Кристиан поднял голову. Он нарезал багет на небольшом островке с темной каменной столешницей, и свет точечных светильников в балке, отбрасываемый от нее, беззаботно играл на его привлекательном лице. Кристина глянула в противоположную сторону, где стоял длинный мягкий диван и кресло-качалка, а напротив на стене – огромный изогнутый телевизор. А между кухней и мягкой частью гостиной тянулся длинный деревянный стол с неровными краями и яркой стеклянной вставкой по центру. Выглядело так, будто в столе был настоящий аквариум, только в нем сверкали снежные горы, леса и бегали дикие обитатели. – Завораживающе…

– Благодарю, – улыбнулся Кристиан, очевидно, заметив, с каким интересом она смотрела на стол. – Присаживайся. Диван, кресло, стул – всё в твоем полном распоряжении. Сама дойдешь?

– Да, спасибо, – улыбнулась Кристина и медленно направилась к столу. – Никогда не видела ничего подобного.

Тот, кто сделал эту красоту, обладал невероятной фантазией и по-настоящему золотыми руками. Внутри стекла были видны даже следы от снегохода! Кедры, сосны, холмы и горы… Чем дальше Кристина продвигалась, тем труднее было удерживать нижнюю челюсть. И вдруг в густом лесу на другом конце длинного стола, в сугробах на холме стоял деревянный дом с крутой темной крышей и окнами от самого пола… Вопросительный взгляд Кристины медленно поднялся на Кристиана, который улыбался, но продолжал нарезать багет.

– Это – твой дом? – спросила она, не в силах спрятать улыбку.

– Ага.

– С ума сойти, – разглядывала его Кристина. – Мне кажется, что я вижу даже гвоздики!

Кристиан усмехнулся, взял корзину с нарезанным багетом и спустился к столу. Он внимательно посмотрел на кусок здешних земель в масштабе обеденного стола и ткнул указательным пальцем в небольшую выемку перед густым лесом.

– Вот здесь я тебя и нашел. Если бы ты проехала дальше метров на пятьсот, ты бы смогла заметить свет из окон.

– А в какой стороне горнолыжные курорты? Вчера ты сказал, что они все в одном месте.

– Они там, – указал он на другой конец стола, где кроме леса, холмов и пробегающих белок ничего не было. – Как видишь, очень далеко от «Волчьей горы». Как получилось, что ты была там, а потом оказалась здесь?

Кристиан опустил ладони на деревянную поверхность и посмотрел ей в глаза. Под его внимательным взглядом её рана начинала пульсировать намного сильнее.

– Я ехала по следам снегохода и думала, что возвращаюсь к гостинице, но в какой-то момент они спутались с другими следами, а потом и вовсе исчезли. – Её взгляд зацепился за серого жителя, притаившегося под густой ветвью сосны. – …Это волк?

– Волк.

Кристина коротко хмыкнула.

– Здесь что, есть волки?

– Есть. И лучше бы не попадаться им на глаза. Почему тебе не выдали рацию? – перевел он тему с такой легкостью, словно в ней не было ничего пугающего. – В целях безопасности каждому, кто отправляется кататься на снегоходах, выдают рацию. Территория огромная и заблудиться новичку на раз плюнуть.

– Я не знаю… – Как же глупо она сейчас выглядела. Кристиан поднял широкую бровь, издав тихий и очень терпеливый вздох. – Я не хотела ехать. Я очень устала с дороги и надеялась отдохнуть, но мой друг потащил меня на эту прогулку. Он сам арендовал снегоходы и показывал мне, как и что работает. Я точно помню, что в багажнике и в нише под сиденьем рации не было.

– Так ты выехала кататься с другом? – Кристина не удержалась и закатила глаза, на что хозяин дома тут же отреагировал продолжительно-задумчивым кивком. – История обещает быть интересной.

– Мы выехали вместе, – кивнула Кристина, коротко глянув на него. – Через какое-то время я остановилась, потому что уже не чувствовала рук от напряжения. Эта штуковина совершенно не слушалась меня. Я предложила вернуться в гостиницу, но у него был план и его во что бы то ни стало необходимо было выполнить, – с раздражением бросила она. – В общем, он психанул и уехал, сказав, что я сама в состоянии добраться до гостиницы. И я тоже так думала, но… ошиблась.

– Ты впервые села за руль снегохода? – спросил Кристиан с таким видом, будто не мог поверить в услышанное.

– Угу. – Кристина отодвинула стул и осторожно опустилась на мягкую обивку.

– Хочешь сказать, что твой друг просто оставил тебя в лесу и уехал? – Кристина промолчала, испытывая даже чувство стыда за «дружбу» с таким человеком. – А он тебе точно друг? – хмыкнул Кристиан и снова поднялся на кухню. – Он здесь не впервые, да?

– Скорее всего.

Кристиан обернулся.

– «Скорее всего»?

– Я понимаю, что это звучит очень нелепо, но… – Кристина никак не могла найти нужные слова, которые бы хоть немного реабилитировали её в его глазах и позволили бы не вдаваться в несуразные подробности. – Я просто не хотела сюда ехать и не обращала внимания на то, что следовало бы запомнить.

Очевидно, Кристиан сделал вид, что столь уклончивый ответ его вполне устроил. Он поставил две белые кружки на деревянный поднос, хромированный чайник для заваривания кофе и тарелку с квадратными слойками, которые наверняка разогрел в микроволновой печи. А потом он повернулся спиной, чтобы снять с плиты плоскую сковороду и разложить на тарелки глазунью. Кристина в этот момент завороженно уставилась на его широкие плечи, мышцы которых заметно играли под серой спортивной кофтой на молнии. И этому не мешал даже небрежно скинутый капюшон.

– Очень надеюсь, что сейчас твой друг места себе не находит, – сказал Кристиан, направляясь к столу с подносом. – Понятия не имею, что между вами произошло, но ему ничто не давало права оставлять тебя одну посреди снежного леса и гор.

– Вынуждена тебя разочаровать, – усмехнулась Кристина. – Когда Платон злится, он едет либо к своему отцу, либо к друзьям, а с ними он может забыть обо всем на несколько дней. В любом случае, он и не думает вспоминать обо мне.

– Неважно, какие эмоции испытывает человек, – посмотрел на нее Кристиан и сел напротив. – Слегка зол он или пребывает в ярости – поступать так, как сделал этот Платон, – настоящее преступление. Поддавшись эмоциям, он оставил тебя на верную смерть. Не люблю это выражение и, наверное, впервые сам его использую, но ты, Кристина, очевидно, родилась в рубашке. Я с ужасом представляю, как не заметил бы следы от твоего снегохода и просто проехал мимо.

Его взгляд, в котором тепло сталкивалось с осуждением, задержался на её лице, а Кристина, мысленно превращаясь из спелого винограда в засохший изюм, с трудом увела виноватый взгляд в сторону.

– Ты здесь живешь? – спросила она, не решаясь снова посмотреть на него. Она видела боковым зрением, что Кристиан поставил перед ней тарелку, столовые приборы и белую кружку, но старательно делала вид, будто её внимание было вновь охвачено стильным интерьером.

– Прячусь здесь от суеты большого города. Можно сказать, что это мое тайное убежище.

– О котором знает твоя сестра, – улыбнулась Кристина. – Учитывая, что на мне её одежда.

– Ага, – усмехнулся Кристиан, нарезая яичницу. – Я приезжаю сюда, когда чувствую, что нуждаюсь в передышке. Когда хочу побыть один и просто стать частью природы. Подальше от Интернета, связи, телефона и всего, без чего жизнь современного человека не может нормально функционировать.

Кристина опустила глаза в тарелку и почему-то не смогла скрыть улыбку.

– Прошу прощения, что помешала твоему уединению и доставила столько хлопот.

– В этом доме давно не было гостей, – с улыбкой сказал Кристиан. – А заблудившихся юных девушек вообще никогда. Сколько тебе лет?

– Опасаешься, что мне нет ещё восемнадцати и я сбежала от родителей, которые сейчас разыскивают меня с полицией и собаками?

Кристиан никак не отреагировал на её невинную шутку. Вместо ожидаемой улыбки, он опустил приборы на края тарелки и, поставив локти на стол, внимательно посмотрел на Кристину. Она едва не подавилась кусочком белка.

– Ты совсем не похожа на девушку, которая от чего-то или кого-то бежит. Скорее наоборот. Ты идешь навстречу.

– Мне двадцать два! – коротко улыбнулась она и принялась активно нарезать яичницу, хотя до этой минуты делала это очень медленно. – В коридоре так много фотографий. Играешь в хоккей?

И что на нее нашло? Она и не думала обсуждать эту тему, хотя очевидные элементы интерьера не могли не добавить к списку обсуждаемых тем хоккей! Поддавшись волнению, трусливый язык не нарочно подставил её.

– Раньше играл. Бросил, когда мне было двадцать два.

Кристина и не заметила, как её руки с вилкой и ножом так и зависли над очередным куском белка с растекшимся желтком. Голос четырнадцатилетнего Игната вырвался из запертого ящика воспоминаний…

«Ты должна прыгать от радости! С тобой заговорил сам Кристиан Алмазов! В свои двадцать два он уже завоевал…»

– Твои родные, должно быть, волнуются, – прервал её мысли Кристиан. – Как только буря утихнет, я постараюсь проехать к дороге. Но, учитывая, сколько выпало снега, сделать это будет несколько проблематично. Нужно хотя бы поймать связь и сообщить, что с тобой всё в порядке.

Его рассудительность и забота тронули Кристину. За время, проведенное в его доме, она ни разу не подумала об отце и Натали. Она осторожно взглянула на него и заметила широкую вену, пересекающую высокий лоб. Кристиан доедал яичницу и каждая мышца на его привлекательном лице двигалась с суровым изяществом. И вдруг он поднял на нее черные глаза, едва не уличив в неосознанном, но благо, контролируемом взгляде.

– Спасибо, Кристиан. – Он отставил в сторону пустую тарелку, а Кристина спешно доела свою яичницу. Ей не хотелось показаться черепахой. – Очень вкусно.

– Не думаю, что яйца можно хоть как-то испортить, – улыбнулся он, наливая в кружки ароматный кофе.

– Тут ты ошибаешься. Жена моего отца ещё ни разу не приготовила вкусную яичницу. Как и любое другое блюдо.

– Твои родители в разводе?

Кристина небрежно огляделась, стараясь найти адекватное объяснение.

– Моя мама умерла, когда мне было три года. Они с моим отцом и дня не прожили вместе. Он вообще не знал, что я есть, – усмехнулась Кристина. Когда её мимолетный взгляд задел Кристиана, ей вдруг стало очень жарко.

– А как узнал? Если, конечно, это не секрет.

Ей хотелось улыбнуться ему и она это сделала. Хоть и старалась сдержаться.

– Когда мама умерла, меня воспитывала её сестра. Через несколько лет тетя заболела и сообщила мне, что вынуждена связаться с моим отцом, поскольку ей осталось недолго. Если он не сможет позаботиться о нас тогда, мы попадем в детский дом.

– «Мы»?

– У нее был сын. Мой двоюродный брат. Отец примчался познакомиться со мной. Мне кажется, что это был лучший день в моей жизни. – Кристина и не заметила, как теплые воспоминания потянули её за собой. – Я жила в маленьком городке, и он провел там со мной две недели.

– А потом забрал тебя с собой?

– Да, – посмотрела на него Кристина. – Тетя умерла и… И у меня началась новая жизнь.

– А что стало с твоим двоюродным братом?

Кристина снова взглянула на него. Но на сей раз в её глазах отчетливо блеснул страх и она знала, что Кристиан это заметил. Его темные брови едва заметно дрогнули, а внимательные глаза… от них невозможно было спрятаться!

– Он собирался поехать со мной, – уклончиво ответила она и, наконец, попробовала горячий кофе. Только вкуса не ощутила из-за тревоги, которую порождали в ней эти наблюдающие черные глаза. – Ты сам построил этот дом? Или купил его у очень современного и зажиточного егеря?

Кристиан засмеялся и откинулся на спинку стула. Он сложил руки на груди и обвел взглядом высокий потолок с тяжелыми и массивными балками, в которых горели светильники.

– Этот дом построил мой отец. Он считал, что у каждого мужчины должен быть свой укромный уголок, куда он мог бы наведываться в любое время дня и ночи, поскольку порой организму необходима разрядка. И лучшее место для этого – природа. Кто-то выезжает на охоту, устав от повседневной рутины, кто-то на рыбалку. А мы приезжали сюда, чтобы просто просыпаться и видеть всю эту красоту за окном. Зимой носились на снегоходах, привязывали к ним плюшки и катались, пока пальцы от холода не сводило, – улыбнулся Кристиан. – Летом садились на вездеход и намеренно лезли в грязь, с трудом выезжали, рыбачили на озере, а потом уставшие и довольные возвращались в привычную жизнь. Мой отец говорил, что только избушка в непроходимом лесу способна уберечь брак от самых разных трудностей. И каждый раз, когда он это говорил, а делал он это очень часто, – засмеялся Кристиан, – моя мама с благодарностью целовала его. – Кристина необдуманно опустила взгляд на его безымянный палец. – Нет, – усмехнулся Кристиан, поймав её с поличным. – Я приезжаю сюда не за тем, чтобы от меня отдохнула моя жена, которой у меня нет, а я отдохнул от всего, что давит на меня с разных сторон.

Кристина поморщилась, будто боль в бедре дала о себе знать. На самом деле она только что отвесила себе невидимый подзатыльник.

– Выпьешь обезболивающее?

– Чуть позже, – кивнула она, немного поменяв позу. – Когда будет уже совсем невмоготу. Хочу сказать, что этот дом совсем не похож на избушку в непроходимом лесу. То, что лес непроходимый – согласна, но всё остальное… За домом ведь кто-то приглядывает, когда вас здесь нет? – Кристиан отрицательно покачал головой. – …Что, совсем? Вы просто оставляете такой роскошный дом без… присмотра?

– Чтобы добраться сюда, нужно очень постараться. Это место находится на внушительном расстоянии от путей следования различных экскурсионных групп.

– «Экскурсионных групп»? – удивилась Кристина.

– За холмом в двухстах километрах располагается природный заповедник площадью в две с половиной тысячи километров. Туда приезжают туристы, для них организовывают походы и мобильные прогулки. А в противоположной стороне горнолыжные курорты.

– А твой дом между ними, – кивнула Кристина, снова посмотрев на красивейшую визуализацию здешних мест, заточенную в обеденном столе. – До цивилизации в одну сторону сто девять километров, в другую двести… А сколько же до автомобильной дороги?

– Девяносто девять, если быть точным.

– С ума сойти! И ты… Как ты добираешься сюда через… лес?

– У шоссе оборудована стоянка для дальнобойщиков и туристов, – с улыбкой объяснял Кристиан. – Там есть гостиница, столовая, магазин, станция технического обслуживания. В одном из павильонов стоит мой транспорт. Я просто приезжаю, оставляю машину, сажусь на снегоход и еду сюда.

– А если тебе что-то понадобится? Что, если снегоход сломается и нужны будут какие-то запчасти?

– В гараже стоит запасной снегоход. А если вдруг по дороге сюда случится поломка, мне придется оставить снегоход и добираться сюда пешком, чтобы взять нужные мне запчасти.

Кристина сощурилась.

– Ты спрашивал меня про рацию. А у тебя её нет?

– Если бы она у меня была, мы бы уже сообщили о твоем местонахождении, – засмеялся Кристиан. – Раньше здесь и спутниковый телефон был, но одно время он мне очень докучал, и я от него избавился.

Беззаботный взгляд темных глаз накрыла тень болезненной печали, которую Кристиан смахнул продолжительным взмахом густых черных ресниц. Он поднялся из-за стола, и Кристина поставила на поднос свою пустую тарелку.

– Я бы очень хотела помочь тебе с уборкой, но, думаю, что без обезболивающего мне не справится.

– Настало то самое «невмоготу»? – улыбнулся он.

– Ага, – с трудом привстала она с затекшей левой ягодицы, на которой фактически и сидела всё это время.

– Сейчас принесу. – Кристиан подошел к высокому кухонному шкафу и достал большую плетеную корзину с медикаментами. – Однажды мой брат терпел зубную боль целый день, потому что считал, что любая таблетка мешает его концентрации. Зато, когда перед игрой у него внезапно раздуло лицо, деваться ему уже было некуда. Но ни одна таблетка уже не помогала! Пришлось вызывать скорую, а тренеру ставить замену.

Он протянул ей ладонь с таблеткой и стакан воды. Кристина с трудом проглотила колючий комок и поблагодарила кивком за помощь.

– У тебя ещё и брат есть, – выдавила она с короткой улыбкой, в которой едва заметно проскользнул нервный смешок. Он тоже играл. Или всё ещё играет. И, наверняка, это тоже хоккей. – Любопытно, какое же имя у него?

Губы Кристиана сложились в ровную линию, и за одну секунду она сто тысяч раз пожалела, что задала этот вопрос. Нормальный, обыкновенный, но, черт возьми, глупейший вопрос, потому что не заметить, одно единственное повторяющееся улыбчивое лицо на фотографиях было просто невозможно.

– Рома, – ответил Кристиан. Он очень медленно моргнул, а потом с той же плавностью поставил на место хрустящие позвонки, склоняя голову то к правому плечу, то к левому. Отчаянно сдерживая дрожь в руках, Кристина забрала предложенные таблетку и стакан. – Он погиб одиннадцать лет назад в автомобильной аварии.

И хотя Кристина знала что среди погибших был тот, кто для Кристиана имел огромное значение, её руки всё равно предательски задрожали. Возможно потому, что ещё пять минут назад она считала, что он потерял своих самых близких и дорогих друзей. Товарищей! Но оказалось, что в той аварии он навсегда лишился родного брата, которому посвятил домашнюю фотогалерею. Она смотрела на Кристиана снизу вверх и чувствовала, как леденели её пальцы. Так и не сумев совладать с эмоциями, Кристина необдуманно подскочила на ноги, позабыв о пульсирующей ране. Острая и резкая боль мгновенно напомнила о себе, заставив её сжаться и крепко ухватиться пальцами за предплечье Кристиана.

Тоже необдуманно.

Слишком опрометчиво.

Таблетка выпала из ладони, стакан с водой чудом поймал Кристиан. Дыхание перехватило, боль громко пульсировала в ушах… Кристина не сразу почувствовала его ладонь на своей талии, но, когда это случилось, её тело будто само прильнуло к нему навстречу. Они посмотрели друг на друга. Она – с опаской, потому что объяснимые эмоции смешались с совершенно необъяснимыми чувствами. А он же…

– Почему у меня такое чувство, что мы с тобой уже встречались когда-то?

Интересно, а он услышал, как громко она сейчас сглотнула?

– С чего такие мысли? – С губ сорвался нервный смешок.

– Нет?

– Нет! – уверенно ответила она, что было совершенно удивительно для её несколько нестабильного состояния. – Я бы тебя запомнила.

– Твои глаза, – смотрел на нее Кристиан так внимательно, что она едва ли могла дышать. – Мне кажется, что я уже видел их.

«Ого-го! Какая маленькая железная леди!»

– Мне очень больно, – прошептала Кристина, стараясь держаться из последних сил, чтобы не упасть. Чтобы не убежать в белую и морозную мглу и, наконец, получить по заслугам! – …Я потеряла таблетку… Она где-то здесь…

Он помог ей снова опуститься на стул, а потом направился к тому же ящику, вынул упаковку с таблетками и, вернувшись, положил её на стол.

– Пусть будет у тебя. А вообще, – сказал Кристиан так отстраненно, словно только что они не были в нескольких сантиметрах друг от друга, – холодильник и всё, что здесь есть – в полном твоем распоряжении. Не стесняйся, бери и пользуйся, чем душе угодно. Включи себе фильм. Пульт от телевизора на диване. – Оглядев беглым взглядом гостиную, Кристиан заключил: – Отдыхай, Кристина. Если что-то понадобится, скажи. Помогу, чем смогу.

Это была далеко не холодность, объяснение которой Кристина точно была не в силах отыскать. Кристиан источал всё ту же гостеприимность и заботу, вот только в его движениях и ускользающем взгляде появилась пугающая отчужденность.

– Мне бы не хотелось ошибиться с выбором и заставить тебя смотреть то, что может вызвать тошноту, – сказала Кристина, не испытывая желания оставаться в этой большой и теплой комнате одной. – Ты только что позавтракал.

Она с облегчением заметила, как уголки его губ слабо поднялись.

– Значит ли это, что ты предпочла бы взглянуть на слезливую мелодраму?

– Любопытно взглянуть на весь перечень фильмов, которые ты скачал на внешний носитель, – улыбнулась она и запила таблетку.

– Что ж, милости прошу! Располагайся поудобнее, а я пока сделаю попкорн. Ты ведь не против попкорна?

– Нисколько.

Хозяин дома застучал стеклянными мисками, высыпал в них глазированные кукурузные зерна и по очереди ставил разогреваться в микроволновую печь. Его гостья не сводила размышляющих глаз с большого окна, за которым вьюга завывала раненным зверем и, будто насмехаясь над ней, бросала в стекло острые крупинки снега. Если убраться из этого дома пока не было возможности, то оставалось только отвлекать внимание хозяина. Ведь если он узнает, что его гостья не та, за кого себя выдает… Уж лучше бы погода скорее наладилась.

Глава 7

Кристиан расположился на мягкой оттоманке, соединенной с диваном. Он выжидательно смотрел на гостью, которая, закрыв глаза, вела счет и тихонько нашептывала его пухлыми губами. Она заняла место на противоположной оттоманке, подложив под спину две небольшие подушки. Из-за них Кристина сидела чуть дальше от спинки, что позволяло Кристиану украдкой наблюдать за ней.

– Одиннадцатый фильм в папке под номером семь! – наконец, определилась она. – Ну-ка, ну-ка? И что же это у нас?

Кристиан кликнул на седьмую папку и отсчитал одиннадцатый фильм в ряду.

– И это «Расплата»! Кажется с Беном Аффлеком. Смотрела?

– Точно нет. А ты?

– Начинал, но уснул на первых пятнадцати минутах.

– Что ж, – улыбнулась Кристина, – фильм обещает быть захватывающим!

Кристиан улыбнулся и, поставив на живот стеклянную миску, отправил в рот соленый попкорн. Он старался держать глаза прямо и вникать в каждое сказанное героями фильма слово. Но его никак не покидало ощущение весьма увесистого пробела в собственной памяти, который появился в тот самый момент, когда Кристина взглянула на него своими большими синими глазами. Потому что он был уверен, что уже видел их. Не вчера, не сегодня, а когда-то очень давно… И если бы Кристине было чуть больше лет, он бы, наверное, решил, что она была одной из тех многочисленных девушек, с которыми он спал, заливая горе алкоголем. Но Кристине всего двадцать два года, а тот потрепанный период его жизни пришелся на его молодые годы. Этот вариант однозначно отпадал, учитывая внушительную разницу в возрасте.

Может она из тех вечно докучающих и вездесущих журналисток, не оставляющих надежд на большое интервью? Которые чуть ли не ночуют у офиса и подлавливают Кристиана на парковке, упрашивая принять участие в телевизионных шоу и открыть свои секреты всей стране. Что этой девчонке мешало проследить за ним два дня назад, арендовать снегоход и отправиться на его поиски? Жажда сенсации вынуждала амбициозных особ идти на нешуточный риск, который они отказывались признавать. Для фанатки Кристина была слишком молода, но девочкой на побегушках у напыщенного индюка-редактора, требующего от нее горячие новости, она очень даже и сошла бы… И это объясняет её странное поведение. Как-то уж слишком быстро застенчивость сменилась открытой и дружелюбной улыбкой. Кристиан не сомневался, что после завтрака, она вернется в спальню и проведет там весь день, но вот они сидели, смотрели фильм и его гостья выглядела такой расслабленной. Впрочем, даже если она намеренно проткнула себе ногу для пущей убедительности своей беспомощности, то откуда же она могла знать, что Кристиан найдет её?

Кристина тихонько усмехнулась, будто не поверила своим ушам. Веки медленно опустились, а челюсти заметно сжались.

– Ты что-то сказала? – Кристиан изобразил заинтересованность. Он продолжал есть попкорн и делать вид, будто хочет скорее получить ответ на свой вопрос, потому что ожидая его, он отвлекался от сюжета. – Тебя удивило имя главного героя?

– А тебя будто нет! – улыбнулась Кристина, не отрывая глаз от экрана. – Разве не странно, что его зовут Кристианом Вульфом? Вульфом! – полушепотом спросила она и отправила в рот воздушную кукурузу.

– Простое совпадение, – поддерживал он разговор.

– Ну, да. А если вдруг он ещё и капитаном окажется? Тоже – «простое совпадение»?

Его голова медленно повернулась в её сторону. Он заметил, как напряглась лебединая шея, узкие плечи слегка поднялись. Даже в профиль был отчетливо виден застывший взгляд синих глаз. Подернувшись поволокой сожаления, они рухни вниз, а потом мгновенно устремились на экран.

– С чего бы герою Бена Аффлека быть капитаном? И капитаном чего именно? – спросил Кристиан, позволив оценивающему взгляду откровенно пройтись по ней. Он поставил фильм на паузу и подпер подбородок рукой, опустив локоть на мягкий подлокотник. – Кто ты такая, Кристина? Выпускница факультета журналистики, которая пробивает себе дорогу к популярности посредством театральных постановок?

– Не поняла…

– Всё ты прекрасно поняла. Ты в курсе, что человек, который намеренно причиняет вред своему здоровью, нуждается в незамедлительной помощи психиатра?

– Кристиан, я тебя не понимаю…

Теряя терпение, Кристиан отставил в сторону миску и с тяжелым звуком опустил ноги на пол. Поставив локти на колени, он требовательно взглянул на побледневшую гостью и склонил на бок голову.

– Я почти поверил в твою историю о «друге Платоне», который, как последнее ничтожество, оставил тебя одну посреди снежных гор. И я даже проникся твоей историей о родителях! Но ты, бедняжка, так увлеклась фильмом, что не заметила, как сдала себя. Хотя ещё полчаса назад интересовалась, играю ли я в хоккей? – Кристиан резко поднялся и ураганом ушел на кухню. Он с грохотом поставил на стол тяжелый стакан и плеснул в него немного рома. Пронырливые журналюги всегда действовали ему на нервы, но что больше бесило его сейчас, так это бессовестность, которой пропитывались, как губки, современные девушки. Которую впитала в себя и Кристина – молодая, обаятельная, застенчивая… Лживо-застенчивая! – Оно того стоило? – спросил он, пригубив ром. – Рана болит и это будет продолжаться ещё несколько дней. И это единственное, чего ты добилась. Я позабочусь о том, чтобы контора, где ты работаешь, понесла огромнейшие убытки и исчезла навсегда. Знаю, на её месте незамедлительно появится другой лживый рассадник грязных сплетен, но мне будет очень приятно доставить нешуточные проблемы твоему ублюдку-редактору, даже если он не в курсе того, что ты намудрила за его спиной. С каждым годом девицы вроде тебя всё изобретательнее! Не удивлюсь, если скоро вы начнете прыгать из окон, только чтобы добиться своего!

– Ты что, думаешь, я нарочно сюда попала? – бросила она негодующий взгляд через плечо.

– Теперь я в этом не сомневаюсь, – со смешком сказал Кристиан. И вдруг он поймал на себе её глубоко разочарованный взгляд, которому не хватало разве что фразы: «Ничего не меняется». – Что тебе надо? Интервью? Согласие на участие в дешевом шоу? Или ты сразу замахнулась на документальный фильм?

– А не слишком ли много ты на себя берешь? – возмущенно подняла она бровки. – Что в тебе такого удивительного, от чего девушки должны прыгать из окон?

– Я и сам частенько задаюсь этим же вопросом, – сквозь зубы бросил он. – Отвечай, что тебе надо?

– Мне ничего от тебя не надо, кроме того, что скорее убраться подальше!

Кристиан смерил её терпеливым взглядом и уперся поясницей о каменную столешницу. Настороженность в синих глазах даже забавляла. Кристина хмурилась от боли, стараясь встать на ноги, и он не мог не почувствовать за это свою вину. Задрав упрямый подбородок и расправив плечи, она уверенно демонстрировала боевой характер, который, казалось, был создан ею искусственно. Словно под воздействием определенных факторов, с которыми ей приходилось не раз сталкиваться. Кристиан с демонстративной медлительностью сложил руки на груди и откровенно наблюдал за красивой девушкой, которая, очевидно, чувствовала себя оскорбленной.

– Заранее прошу прощения, что задену твое раздутое самомнение и не стану умолять об автографе, – сказала она, опираясь рукой о мягкую спинку дивана. – Но я не одна из твоих тупорылых фанаток и голодных журналюг. Ты назвал свое имя, которое лично я никогда не… встречала. А потом я увидела фотографии в коридоре и вспомнила, что вероятно это ты был кумиром моего двоюродного брата. Иногда у него не закрывался рот и говорил он только о тебе. О Кристиане. Жаль, что память иной раз хранит совершенно бесполезную информацию. А та, что нужна, к сожалению, испаряется, как дым. Я не считала нужным сообщать тебе о том, что узнала тебя. Мне кажется, что это глупо. – Её красивые глаза совершили скорый забег по кухне, а потом с тревогой выстрелили в Кристиана. – Для меня ты просто человек, который почему-то оказался в нужном месте и в нужное время. И этим летом я окончила факультет иностранных языков. Так, к слову.

Он так и слышал осуждающий голос Линды, которая при любом удобном случае называла его озлобленным чудищем, готовым сожрать даже беспомощного младенца. Разумеется, это было преувеличением, но сейчас она бы точно добавила к своему излюбленному утверждению слово «зазнайка». Потому что сам Кристиан чувствовал себя таким под пасмурным и гордым взглядом синих глаз, похожих на самые ледяные и красивейшие сапфиры.

– Спасибо за компанию, – добавила Кристина, намереваясь, очевидно, вернуться в отведенную ей комнату. – Фильм и впрямь оказался «захватывающим».

Когда в последний раз он чувствовал себя виноватым мальчишкой? Чтобы собственное поведение покрывало его краской стыда изнутри?

Сколько раз Кристиану приходилось сталкиваться с настойчивыми девицами, которые прикидывались горничными в отелях, бросались под колеса его машины, разыгрывая целые спектакли, выслеживали его и откровенно предлагали себя? Для многих юных особ он становился драгоценной мечтой, чьи сердца неосознанно разбивал, как хрупкое стекло. Одни писали ему анонимные любовные письма, другие же отправляли смелые фотографии, активность которых едва ли ослабла после его ухода из команды и хоккея в целом. А ещё в нем видели выгодный объект, с помощью которого современные девушки активно продвигались вверх по «карьерной» лестнице. Достаточно было всего лишь засветиться вместе с ним на каком-нибудь мероприятии и вуаля – желтая пресса разносила грязную сплетню по миру со скоростью звука, «прославляя» имя какой-нибудь глупой девицы. Что уж говорить, на протяжении многих лет Кристиан Алмазов являлся прелюбопытнейшей личностью, рассказать о которой мечтали многие средства массовой информации и чаще всего именно девушки старались подобраться к нему и войти в доверие. И потому его нельзя было упрекнуть в чрезмерной подозрительности, ведь в век информационных технологий и совершенствующихся механизмов распространения информации, человек мог стать сенсацией всего за пару минут. Камеры, телефоны, смс-сообщения, звонки, история чатов, удаленные фотографии, облачные хранилища. Даже из выплюнутой жвачки можно разразить огромный скандал, который с радостью сожрет общество ненасытных пираний. Кристиан тщательно скрывал свою жизнь от чужих глаз и доверял только тем, кто был и оставался с ним с самых незапамятных времен. Для кого покой семьи и свой собственный был так же крайне важен.

Гостья почти обошла диван, придерживаясь за его мягкую спинку, как вдруг Кристиан негромко обратился к ней:

– Не уходи. – Девушка остановилась, но не взглянула на него. – Я прошу прощения, что был груб с тобой. Обычно те, кто узнают меня, ведут себя иначе. И если они стараются это скрыть, то уж точно не потому, что считают глупым дать мне об этом понять.

– Очевидно, ты многое повидал, раз решил, что я сама себе проткнула ногу и готова была замерзнуть насмерть. – Кристина повернула к нему голову, и её полные губы хоть и напряженно, но всё же улыбнулись. – Ты ведь не Бен Аффлек, чтобы за тобой толпы поклонниц и репортеров бегали.

– Точно! – весело засмеялся Кристиан. Напряжение между ними рассеялось в теплом воздухе с ароматным запахом дерева. – Мир?

Кристиан подошел к ней с протянутой рукой. Когда её прохладные пальцы коснулись его горячей ладони, оба с необъяснимым удивлением взглянули друг на друга.

– Ты замерзла?

– А ты только что вышел из бани? Твоя ладонь такая горячая, – Кристина улыбнулась ему и, опустив взгляд на их руки, осторожно убрала свою. – Нет, Кристиан, я не замерзла. Но не отказалась бы выпить что-то покрепче чая с лимоном.

– Очевидно, что гостеприимство – не мой конек, – сетовал на себя Кристиан, бросив прохладный взгляд на один стакан и бутылку рома. – Присаживайся, а я сейчас.

– Я могу помочь.

Кристиан бросил на нее деланно скептический взгляд через плечо и достал ещё один стакан.

– Тогда просто занимай место в первом ряду и жди меня.

– В нашем случае скорее на последнем ряду, – усмехнулась Кристина, заставив его улыбнуться непрошеным мыслям.

Плеснув в стаканы ром и бросив по два кубика льда, Кристиан подошел к дивану на «последнем» ряду и предложил гостье напиток. Он вдруг подумал, что уже лет пять не был в кино. Её прохладные пальцы на мгновение коснулись его кожи, заставив вновь ощутить это странное чувство… Какое-то нелепое дежавю или бог весть как оно называлось! Кристиан вернулся на свое место, и снова включил фильм, не имея ни малейшего желания вникать в сюжет, поскольку любопытство в отношении таинственной незнакомки, затейливо щекотало между ребрами.

– Теперь я понимаю, почему ты не досмотрел этот фильм, – сказала она тихонько, спустя пятнадцать минут тишины. – Даже ром не в силах сделать его хоть чуточку любопытным.

– Полностью с тобой согласен.

Выбивая тихий и медленный ритм указательным пальцем по толстому стеклу, Кристина посмотрела в окно и тихонько вздохнула.

– Скоро погода наладится, – сказал Кристиан и тут же просел, как торфяная земля под ливнем, стоило только Кристине взглянуть на него. Он повидал много красивых девушек, но в Кристине определенно было что-то очень удивительное и несравненное. – Не беспокойся.

– Сколько времени ты проводишь в этом доме?

– Не больше недели. Этого достаточно, чтобы отдохнуть, перезарядиться и не успеть заскучать.

– И ты не боишься, что в дом может проникнуть кто-то посторонний, пока ты спишь? Это ведь не сложно сделать, учитывая, сколько здесь окон.

– Разбить их будет не так уж и просто, – с улыбкой ответил Кристиан. – Они очень прочные. Да и, как я уже говорил, никто в здравом уме сюда не сунется. Слишком далеко. И «Волчья гора» славится пугающими легендами, в которые охотно верят туристы.

– И что это за легенды? – заинтересовалась Кристина.

– Сказки, – усмехнулся Кристиан. – Но если тебе интересно, расскажу мою любимую.

– Интересно, – улыбнулась Кристина так тепло и волнующе, что он с трудом контролировал свой непослушный взгляд.

– Ты знаешь, откуда это название – «Волчья гора»?

– Я даже не знала, что есть такое место.

– Когда-то очень давно на эти холодные и заснеженные земли забрел один путешественник. Он шел очень долго, взбирался на холмы и скатывался с них, как снежный ком. Холод пронизывал его, ослаблял, и в какой-то момент этот человек просто упал, лишившись сил. Снег постепенно засыпал его тело, а вскоре разыгралась снежная буря. Она продолжалась всю ночь, но сердце путешественника продолжало биться. На утро, когда яркий луч солнца коснулся его покрасневших от холода век, путешественник открыл глаза и обнаружил себя в окружении стаи волков. Они свернулись в клубочки и окружили его, согревая своим теплом. Он поднялся, чувствуя себя бодрым и полным сил. Поблагодарив волков за спасение, он рискнул идти дальше. Он хотел подняться на вершину горы, что напоминала устремленную к небу морду волка. Но вдруг его спасители громко завыли, будто предостерегая от столь опасного решения. Но путешественник решил по-своему и снова отправился в путь. Он взбирался на вершину, цепляясь руками за колючие ветки и острые каменные выступы. И вдруг, когда ему оставалось лишь немного подтянуться, чтобы ступить на самый пик горы, к краю подошли волки во главе с со своим предводителем. Этот волк отличался от других. Он был крупным, его шерсть блестела белым и красным золотом, а в черных, как ночь глазах, светилось Северное сияние. Зачарованный танцем светил в волчьих глазах, путешественник вдруг увидел свою жизнь, будто смотрел в зеркало. И видел он не всё, а только самое плохое, что доводилось ему совершать. И когда «просмотр» подошел к концу, человек понял, что волк перед ним увидел всё то же самое. Животное оголило острые клыки, взгляд ожесточился. Едва путешественник успел втянуть ледяной воздух, как волк впился острыми зубами в его шею и скинул в пропасть. Он с гордостью наблюдал за гибелью незваного гостя, грехи которого увидел в его же напуганных глазах. Отсюда и появилось название этой горы. С тех пор никому так и не удалось покорить её, хотя она не так уж и высока. Кого-то настигала снежная буря и убивала уже у подножья, кто-то соскальзывал в пропасть, кто-то просто исчезал. Многие верят, что там на вершине восседает волчья стая – хозяева здешних земель. И завораживающие глаза их вожака видят человека насквозь. С его пороками, грехами и недостатками.

Кристиан пригубил ром, бросив мимолетный взгляд на экран. Услышав тихий и короткий вздох Кристины, он засмеялся.

– Это просто сказка, которую нам с братом рассказывал отец.

– Жуткая сказка перед сном. Надеюсь, вы слушали её вдали от этого места?

– Вообще-то, – засмеялся Кристиан, – отец всегда рассказывал её именно в этом доме. Мне она до сих пор нравится, – улыбнулся он, вспомнив счастливые моменты, которые уже никогда не повторятся. – Современному миру не помешал бы такой суд. По-настоящему справедливый. Принятые решения были бы лишены всяких сомнений. Потому что суд этот – совершенный.

– Ты как будто знаешь, о чем говоришь. – Кристиан взглянул на нее. – Я имею в виду, будто лично сталкивался с несправедливостью и… – Кристина замялась. Пригубила ром, провела рукой по длинным и блестящим волосам, в которых запутался запах кокосовой мякоти. – Другие сказки или легенды такие же пугающие?

– Кровожадные, – кивнул Кристиан. – Но суть в них всегда одна – каким бы с виду хорошим не казался человек, «Волчья гора» вывернет его сокровенные тайны наизнанку и вынесет свой приговор.

– Здорово, – усмехнулась Кристина и с напряженной улыбкой стянула с себя вязаный кардиган.

– Отлично! Ты согрелась, – засмеялся Кристиан, понимая, что его гостья оказалась весьма впечатлительной особой. – Предлагаю сменить фильм! Может рискнем взглянуть на тупую американскую комедию?

– Кажется, я впервые очень сильно этого хочу.

Кристиан снова засмеялся, поймав себя на мысли, что ему давно не было так беззаботно, как сейчас.

Глава 8

«Очень страшное кино» прекратилось спустя десять минут невыносимой тупизны.

– Давай-ка теперь я попробую выбрать фильм по твоему методу? – улыбнулся Кристиан и протянул ей плоский пульт управления. – Первый блин вышел комом. Может второй удастся?

– Удачи!

– Так-с, – протянул Кристиан, не сводя с нее угольных глаз. – Пятнадцатый фильм в восьмой папке.

Кристина кликнула на папку, в названии которой стоял набор цифр, и отсчитала пятнадцать файлов.

– «Между нами горы»! – объявила она с неподдельным восторгом. – Я ведь очень хотела посмотреть этот фильм!

– Отличное начало, не находишь? – улыбнулся Кристиан. – Я его, кстати, тоже не смотрел.

– Он снят по мотивам романа. Удивительная история.

– Ты читала?

– Давно. Плакала навзрыд.

– Мм! Достать из шкафа салфетки?

Кристина не заметила, как превосходнейший фильм с прекрасным актерским составом захватил всё её внимание. То ли ром успокоил нервишки, то ли просто постепенно уходящий день вселял чувство приятной усталости, но за сорок минут непрерывного просмотра, она ни разу не ощутила себя не в своей тарелке. Хотя до этого происходящее не уставало казаться дикостью. Казалось, спокойствие замерло в ней, как спящее море. И даже, когда Кристиан вдруг нажал на паузу, внезапно оказавшись рядом, потому что пульт лежал рядом с ней, Кристина не почувствовала себя гостьей. Но в следующую же секунду, будто вспомнив, что приключилось с ней и кто был рядом, она вдруг напряглась и неосознанно вцепилась пальцами в мягкую подушку, которую обнимала всё это время.

Кристиан смотрел на нее так, словно спешил изучить, коснуться самого дна, где хранились сундуки с её секретами. Проникновенный с пугающей внимательностью взгляд не отпускал, заставлял мурашки бежать вниз по спине.

– Я проголодался, – сказал он голосом задумчивым и низким. – А ты?

– И я, – ответила она первое, что пришло в голову. Кристиан был так близко, что она отчетливо ощущала жар, исходящий от его шеи.

– Кристина, – обратился он, заставив женский взгляд распахнуться, – ты что, боишься меня?

– Нет. – До чего же унизительно. До чего же жалко она сейчас выглядела в его глазах! – Почему ты спрашиваешь?

– Потому что ты смотришь на меня так, словно я чудище, готовое сожрать тебя живьем.

– Теперь мне будет казаться именно так.

– Не надо, – улыбнулся он и поднялся на ноги. – Пусть пока это будет копченая курица и салат.

– Смешно, – прошептала Кристина себе под нос, а потом осторожно сползла с оттоманки. – Я бы хотела тебе помочь.

– С чем? – усмехнулся Кристиан. – Нет ничего сложного в том, чтобы поставить маринованную курицу в духовку и нарезать салат.

– Тогда, позволь мне заняться салатом? Это меньшее, что я могу для тебя сделать.

– Почему ты думаешь, что должна для меня что-то сделать? – с улыбкой спросил Кристиан.

– Потому что я нахожусь в твоем доме уже много часов и мне нечем отплатить тебе за твою заботу и гостеприимность. – Кристина заправила за ухо прядь волос и, не дожидаясь позволения, направилась к кухонному островку, за которым стоял Кристиан. – Рассказывай, – улыбнулась она встав напротив. – Какой именно салат готовить?

Задержав на ней испытующий взгляд, Кристиан достал из холодильника контейнер с миксом зеленых листьев, помидоры, красный лук, оливки и сыр «Фетакса».

– Ого! – удивилась Кристина. – У тебя что, в холодильнике супермаркет?

– Я приехал сюда вчера, – улыбнулся он, вынув ещё и курицу в герметичной упаковке. – Всегда беру с собой еду, которую нужно съесть в кратчайшие сроки и ту, которая может храниться продолжительное время. Потому что порой бывает так, что я уезжаю сюда совершенно неподготовленным.

Кристина промыла помидоры, ополоснула листья и промокнула всё белыми одноразовыми салфетками из большого рулона. Когда она вернулась к островку, на столешнице уже лежала деревянная разделочная доска, нож для нарезки овощей и стеклянная миска. Кристиан стоял напротив, приготавливая противень для курицы.

– От чего это зависит? – спросила она, поморщившись от пульсирующей боли в бедре.

– Что именно?

– Твое незапланированное бегство.

– Да бывает, что всё разом начинает бесить, – ответил он, едва заметно пожав широкими плечами. – Накапливается негатив, всё чаще попадаются бестолковые люди, которые питаются твоей энергией. Просто в какой-то момент щелкает и ты понимаешь, что надо уехать. И на эти подготовки нет времени. У тебя так не бывает?

– Чтобы всё разом вдруг взбесило? – задумалась Кристина. – Не знаю, я… Я как-то привыкла всё в себе переживать. Да и у меня, тьфу-тьфу-тьфу, достаточно спокойная жизнь.

– Завидую. Никогда не пробовала всё бросить и просто уехать подальше от раздражителей? Они ведь всё равно есть, какой бы спокойной не казалась жизнь.

– Наверное нет. Все мои поездки куда-либо всегда были запланированными, – улыбнулась она и стала нарезать помидоры. – В ином случае, я бы заставила своих близких переживать.

Кристина проследила за его взглядом, тут же устремившимся в окно.

– Будем надеяться, что за ночь всё успокоится, – сказал Кристиан и посмотрел на нее. – И очень скоро ты вернешься домой.

Не замечать мужскую привлекательность становилось всё сложнее. О его широкие и острые скулы можно было пораниться. Когда он сжимал челюсти, желваки напрягались и завораживали опасностью медленных движений. Широкая вена протекала по всей высоте лба от роста черных волос до начала темной брови. Кристина тихонько сглотнула, отправив первый нарезанный помидор в миску.

– Как тебе фильм? – спросила она, отгоняя совершенно неуместные мысли.

– Я приятно удивлен, – ответил Кристиан, коротко взглянув на нее. – Не помню, когда последний раз сюжет фильма так увлекал меня.

Острый и выпирающий кадык похитил её взгляд, а низкий и бархатный голос… Неудивительно, что девушки не давали ему прохода и он решил, что Кристина была одной из них. Пожалуй, самой безбашенной и недалекой. Вынув из ящика кухонные ножницы, Кристиан будто нарочно снял спортивную кофту и метко бросил её на диван, который находился на приличном расстоянии. Он осторожно разрезал герметичную упаковку, не замечая на своих руках рассеянный взгляд Кристины, которая продолжала медленно нарезать оставшуюся помидору. Накаченные и крепкие, они подхватили курицу за крылья и аккуратно уложили на противень, залитый растительным маслом.

– Им ведь удастся спастись? – спросил он, обмазывая маслом куриную тушу. Точнее, это делали его длинные и скользкие пальцы. – Надеюсь, ты рыдала не потому, что они безжалостно погибли в снежных горах?

– Нет, – взяла себя в руки Кристина. Она даже улыбнулась и увеличила скорость своей нарезки. – Рыдала я не поэтому.

– А ответ на первый вопрос? – посмотрел он на нее с улыбкой.

– Смотри фильм!

– Так я и думал, – усмехнулся Кристиан и повернулся к ней спиной, чтобы вымыть руки.

Кристина вынула из подставки короткий нож и почистила луковицу. Она ещё даже не разрезала её, а та уже источала едкий и пронизывающий запах, от которого зачесался нос и начали слезиться глаза.

– О, нет! – воскликнул Кристиан, протирая руки. – Только не говори, что они погибнут!

Кристина засмеялась, жмурясь от неприятного чувства жжения в глазах. Шмыгнув носом, она протянула ему луковицу и попросила сполоснуть её.

– Сейчас покажу тебе высший класс! – парировал Кристиан с издевательской улыбкой. – Я нарежу лук и мои глаза останутся сухими.

– Ну-ка, ну-ка! – Кристина смахнула слезы и освободила свое «рабочее» место для хозяина дома. Она встала рядом, держась за края каменной и холодной столешницы. – И в чем же твой секрет?

Сполоснув луковицу, Кристиан подошел к разделочной доске и взял в руки нож. Он не переставал самоуверенно улыбаться, а Кристина в тайне даже от себя наслаждалась происходящим.

– Весь секрет в том, что на лук не нужно смотреть, – сказал Кристиан и повернул к ней голову. – Просто режь его и смотри на что-то другое.

И он начал резать луковицу, громко постукивая ножом о деревянную доску. Кристина смотрела в его блестящие забавой глаза и не могла перестать улыбаться. Выразительные губы обнажили белоснежные ровные зубы, которые могли бы запросто стать «лицом» рекламной кампании профессиональной зубной пасты. Или щетки. Или того и другого. Возможно, что даже спортивной одежды, идеально облегающей красивое подкаченное тело. Как вторая кожа.

О чем это она?

Нож стучал всё медленнее и осторожнее, а мужская улыбка становилась всё более издевательской.

– Не поруби фаланги на пальцах, – предупредила Кристина, отвечая такой же улыбкой.

– Не любишь в салатах кровавую заправку? – не сводил с нее глаз Кристиан.

– Предпочитаю обыкновенный майонез, но в данном случае приемлемо только оливковое масло.

– Мои фаланги как раз побывали в масле, – заиграл он бровями. – С приправами для курицы.

– Салат будет безнадежно испорчен!

– Не моя вина.

– А чья же? Пальцы в масле-то твои!

– Не я отказался резать лук, – плавно моргнул Кристиан и вдруг посмотрел на нее так проникновенно, что свело живот. – Я чувствую, что от него осталось совсем немного. Закончишь? Только если не хочешь плакать, не смотри на лук.

Гладкая каменная поверхность обжигала пальцы. Озорной взгляд Кристиана и привлекательная с вызовом улыбка подогревала женскую кровь. Кристина почувствовала, как быстро забилось её сердце, разгоняемое адреналином, и молча опустила руку на деревянную доску. Осторожно скользнув вправо, она уперлась пальцами в прохладную сталь. А потом влажные пальцы Кристиана сплелись с её и вынудили ладонь опуститься на гладкий и небольшой полукруг оставшейся луковицы.

– Вот она – негодяйка, заставившая тебя плакать, – забавлялся он, не сводя глаз с Кристины. Опустив нож, он осторожно подтянулся свободной рукой к её левой и бережно опустил на правую, под которой лежала луковица. – А теперь аккуратно возьми нож и задай ей трепку.

Это было весело.

Нет, смешно.

Точнее, увлекательно.

Кристина наслаждалась прикосновением теплых мужских ладоней на своих руках. Она чувствовала каждое движение длинных пальцев, направляющих её руки. Неспешно и осторожно, будто под ними был вовсе не лук с ножом, а опасное взрывчатое устройство с множеством разноцветных проводов, они скользили друг между другом, нащупывали гладкий овощ и молча указывали дальнейшие действия. Вибрирующее, сдавливающее и резко отпускающее ощущение охватывало мышцы всего её тела и рана, которая до той минуты тихонько постанывала от напряжения в бедре, стала оглушительно верещать. Кристина не сдержалась и облизала засохшие губы, успев заметить мгновенный взгляд черных глаз, поймавших её с поличным. И надо сказать, что ей это понравилось. А потом резко и неожиданно во всем доме погас свет. Реальность мгновенно ворвалась в помутненное невинной игрой сознание. Кристина убрала руки, чувствуя на пальцах влажность лукового сока.

– В чем дело? – прошептала она, озираясь по сторонам.

Из большого окна слабо лился серый с темными пятнами свет уходящего дня.

– Нам отключили электричество, – констатировал Кристиан с какой-то обреченной ухмылкой. – Маша сейчас очень злится.

– Кто такая Маша?

– Хозяйка придорожной гостиницы. У нас с ней одна линия, – объяснял Кристиан, направляясь к дивану. Он снова надевал кофту, и Кристина поймала себя на мысли, что ей этого совершенно не хотелось. – Просто её генераторы очень любят «поесть». Бензин они глотают.

– Куда ты? – спросила Кристина, обнимая себя руками.

– Включу генератор, чтобы у нас был свет. Правда, придется на время отключить подогрев полов, если мы хотим приготовить курицу в духовке. Всё вместе генератор не потянет.

– Понятно, – произнесла она полушепотом.

– Не беспокойся. Я подброшу в печь ещё дров, и в доме будет очень тепло. Мы точно не замерзнем.

И почему последняя фраза разлилась по венам теплыми сливками? Сладкими, но не приторными.

Проделав какие-то манипуляции с выключателями на стенах, Кристиан направился, очевидно, в прихожую. Прислушиваясь к его тяжелым шагам, Кристина медленно заключила руки в замок, осторожно поглаживая костяшки собственными пальцами. Мощный порыв ветра, с грохотом швырнувший в окно горсть снега, сурово напомнил ей, где она находилась и кто именно был рядом с ней. И пока Кристина давала себе установки держаться особняком, Кристиан уже вернулся в дом. Где-то громко щелкнул переключатель, и светильники в балке над кухонным островком ярко зажглись. Кристина бегло нарезала оставшийся лук, опасаясь, что «обучение нарезке без слез» могло повториться. Она вскрыла упаковку с белым сыром, осторожно выложила его на разделочную доску и узким ножом стала нарезала на ровные квадраты. И как бы не старалась не прокручивать в голове события десятиминутной давности, которые оставались живыми и ощутимыми, те снова и снова похищали её сознание, унося в чувственную сексуальность момента.

Это было лишним.

Даже в тайне от всего мира наслаждаться коротким воспоминанием было совершенно неприемлемо!

Но приятно…

Чертовски приятно, будто она купалась в ванной, и пенная вода с запахом лаванды скользила на пол, выливаясь за бортики.

– Вот черт, – прошептала себе под нос Кристина. Она ведь до сих пор была без трусов!

Оставив почти дорезанный сыр на разделочной доске, она спешно поковыляла в сторону спальни. Не то, чтобы она была не уверена в себе и в виду отсутствия нижнего белья могла потерять контроль над собой. Просто лучше бы ему быть на своем месте. Как и её явно нездоровым мыслям.

* * *

В трусах и топе Кристина чувствовала себя собранной. Она поднялась на кухню, когда Кристиан снова выставлял нужную температуру в духовке. Он принес с собой запах морозной улицы, как и её привлекательный отпечаток на своих щеках.

– Поделишься со мной? – вдруг спросил Кристиан, закатав рукава спортивной кофты до локтя. Кристина непонимающе уставилась на него. – Почему ты считаешь, что должна что-то людям?

– Я? – удивилась она.

– Ты сказала, что приготовишь салат, потому что это единственное, что ты можешь для меня сделать. А если быть точнее – отплатить за «заботу и гостеприимство».

– Потому что это вполне объяснимо, – растерялась Кристина. – Разве это не очевидные вещи? И я говорила не о людях, а конкретно о тебе.

Кристиан улыбнулся, будто ему польстили её слова. Он достал из верхнего шкафа упаковку с пакетиками риса и поставил на плиту небольшую хромированную кастрюлю. Наполняя её водой из графина, он сказал:

– Я не думаю, что это касается только меня. Могу, конечно, ошибаться, но по-моему, ты со многими так делаешь. Считаешь, что должна отплатить им за то, что они для тебя сделали. Или продолжают делать, – объяснил Кристиан, стоя к ней спиной.

– Это всего лишь ответная благодарность. – Кристина задумалась. – А что бы сделал ты, оказавшись на моем месте?

– Я бы на твоем месте не оказался, – засмеялся Кристиан. – Но! – выставил он вперед указательный палец. – Если бы что-то подобное и случилось, я бы сделал всё от меня зависящее, чтобы получить удовольствие от времени, проведенного в доме моей спасительницы.

Медленно моргнув, Кристина посмотрела в его смеющиеся глаза.

– Что это ты делаешь? – не сдержала она улыбку. – Незаметный подкат практикуешь?

– Вообще-то я не секс имел в виду! Но согласен, мой ответ больше похож именно на это!

– Именно!

– Я лишь имел в виду, что ситуация, в которой мы оба оказались, навряд ли повторится в ближайшие лет двадцать точно. Я часто приезжаю сюда, потому что задыхаюсь от ритма большого города и всех этих осточертевших обязанностей, которые вынужден исполнять! А от чего устаешь ты, Кристина? Уверен на сто девяносто девять процентов, что оно есть – докучающее, нагоняющее скуку, грусть, печаль, а потом ты едва сдерживаешь себя, чтобы не закричать во все горло, что тебе всё это просто осточертело! – Кристиан перемещался по кухне с такой легкостью, что невозможно было увести от него глаз. Он достал бутылку рома из бара и бросил в стаканы по несколько кубиков льда. Грациозная лень определенно считалась уделом уверенных в себе мужчин. – И вот ты здесь – в незнакомом доме у черта на рогах, с мужчиной, которого впервые видишь. Путь домой отрезан убийственными погодными условиями и единственное, что тебе остается, так это ждать солнца. Оно выглянет! Буря утихнет, – кивнул Кристиан, протянув ей стакан. Будто завороженная, Кристина приняла угощение. – А пока ты здесь – проведи эти часы подальше от обыденной суеты. Наслаждайся просмотром отличного или хренового фильма в компании малознакомого мужчины с самыми чистыми добрыми намерениями. Поверь, этот дом умеет хранить секреты, умеет слушать и даже спасать.

– Мотивирующий монолог, – с улыбкой кивнула Кристина и протянула стакан. Они стукнулись ими и пригубили прохладный ром.

– Лишенный любого сексуального подтекста, – уточнил Кристиан и, поставив стакан на островок, без труда откупорил жестяную банку с маслинами. – Ты работаешь по профессии?

– Да, – кивнула Кристина, подумав о Натали. Но тревожные мысли быстро улетучились, стоило только снова взглянуть на Кристиана, слившего сок из банки и вывернувшего всё её содержимое к остальным ингредиентам салата в стеклянной миске. – Супруга моего отца владеет крупным магазином одежды, в котором представлены зарубежные бренды. Я поддерживаю с ними связь.

– Какими языками владеешь?

– Французский, итальянский, испанский, английский. Скоро к этому списку добавится и китайский.

Кристиан был явно удивлен.

– Ты не шутишь? – Его квадратная челюсть стала стремительно опускаться, а глаза увеличиваться в размерах, когда Кристина повторяла одну и ту же фразу на всех языках, которыми владела. – И что ты сейчас сказала?

– Что мне очень приятно находиться в твоей компании и я с нетерпением жду, когда приготовится курица.

– Я так и думал. – Они посмеялись и сделали по глотку. – Я впечатлен. Тебе двадцать два, а ты знаешь столько языков. Ты что, ночами не спала лет так с пяти и зубрила иностранные слова?

Кристина потянулась к бутылке с оливковым маслом и поморщилась, когда боль в бедре напомнила о себе.

– Садись, я всё доделаю, – сказал Кристиан и не позволил ей ответить. – Пожалуйста, Кристина.

Вообще-то она и впрямь нуждалась в передышке. Послушно спустившись к дивану, Кристина осторожно села на оттоманку, держа в руке свой стакан. Поправив подушки за спиной, она, наконец, расслабилась и глубоко выдохнула.

– Если тебе не сложно, можешь включить телевизор и отмотать фильм к моменту, на котором мы остановились. Чтобы потом не тратить на это времени.

– Мне не сложно, – улыбнулась она, нажав на кнопку.

– Так и что? Как тебе удалось выучить столько языков к своим годам?

Кристиан раскладывал салат в белые квадратные тарелки, когда его гостья бросила на него глубоко-опечаленный взгляд через плечо. Возможно, заметь он его, то многое бы понял. По крайней мере, что тема эта являлась для нее несколько болезненной, несомненно.

– Понятия не имею, – уклончиво ответила она. – Мне говорили, что у меня способность к изучению иностранных языков.

– А мне из года в год твердят, что у меня способность предвидеть недалекое будущее, которую я унаследовал от отца. Но это всё чушь собачья, потому что я просто вынужден читать много аналитики и прочей ерунды, которая лично мне не доставляет никого удовольствия и даже интереса слабого не вызывает, но я делаю это чтобы развивать и совершенствовать детище своего деда и отца, которое они мне оставили.

Тронутая его признанием, Кристина сделал глоток рома и честно ответила:

– Я хотела стать лучше, чем была на самом деле. Достойной своей новой семьи.

Кристиан немного помолчал и пошумел столовыми приборами.

– Отличница и прилежная девочка? – спросил он, поставив на диван деревянный поднос с двумя тарелками салата и вилками.

– Что-то типа того.

– Мм, – протянул он, сев на противоположную оттоманку. Он взял свою порцию, поставив стакан на деревянную неширокую верхушку спинки дивана, выпрямил и скрестил длинные ноги. – Приятного аппетита.

– Взаимно, – улыбнулась ему Кристина, наколов кусочек помидора и сыра.

– Вкуснейший салат! – улыбнулся Кристиан. – Но особенно удался лук.

Она засмеялась, едва не опрокинув стакан с ромом. Теплая и уютная атмосфера подкреплялась приятным потрескиванием дров в печи. За затемненным стеклом цвет огня казался мягче и приглушеннее.

– Почему ты считала, что недостойна своего отца? – вернул её к разговору Кристиан.

Она не решилась посмотреть на него. Ковырнув кусок сыра и маслину вилкой, тихонько ответила:

– Потому что он был из… из огромного мегаполиса, где всё совершенствуется намного быстрее, чем в маленьких городах, – отвечала Кристина, чудом не ляпнув, что её отец был своим в высшем обществе. – В таких местах всё иначе и люди другие. А я была просто мелкой босячкой и обузой для окружающих. Я боялась, что… они с Натали отправят меня в детский дом, потому что узнают, какая я на самом деле. Поэтому приходилось очень стараться, чтобы превратить себя в ту самую прилежную девочку.

– И кого же ты прятала? Хулиганку?

Кристина вдруг расслабилась, почувствовав исходящую от него непринужденность, которая не была притянута за уши.

– Мне частенько приходилось защищать себя от нападок одноклассников. И поскольку успех не заставлял себя долго ждать, виновата, разумеется, всегда была я.

– Драки устраивала?

– Выбора не было. – Её ответ повеселил обоих. – Стоило только раз промолчать и все считали за «здрасьте» оскорбить, унизить, навешать учителям лапши на уши обо мне. Какая разница, что я буду молча терпеть дерьмовое ко мне отношение и получать нагоняй ни за что или же хотя бы за дело, которое принесет мне массу удовлетворения? И я выбирала второй вариант.

– В это сложно поверить, хоть я и не сомневаюсь, что так оно и было, – задумчиво произнес Кристиан. – У тебя ведь был старший брат. Он что, не мог заступиться за тебя?

– Он меня ненавидел, – ответила Кристина и пригубила ром. – Собственно, это было взаимно.

– Обижал тебя?

– Всякое случалось. В любом случае, я незамедлительно отвечала, – улыбнулась она с продолжительным кивком. – Мне просто не давали забывать, что я не достойна чего-то лучшего и потому, когда это вдруг случилось, я собрала всю свою волю в кулак и стала учиться. И впервые узнала, что значит, когда мной гордятся. Как-то так.

Она чувствовала на себе его внимательный взгляд, но старательно делала вид, что салат захватил всё её внимание. Вообще-то он был очень даже вкусный, но наслаждаться им было бы намного приятнее, говоря совершенно на другую тему.

– Ты ругалась матом? – вдруг спросил Кристиан с детским озорством.

– Ещё как! За сквернословие меня два раза угрожали вышвырнуть из школы. На восьмое марта девочкам дарили наборы с косметикой для молодой кожи. Всякие крема в розовых баночках, блески для губ. А мне в качестве насмешки, учебное пособие «Вежливый ребенок».

Кристиан засмеялся, да так громко и весело, что чуть ниже уголка выразительных губ появилась маленькая ямочка.

– Только не говори, что ты был пай-мальчиком в детстве?

– О, нет! – покачал он головой, продолжая улыбаться. – Родители со мной натерпелись! Но я был истинным Робин Гудом!

– Вот как!

– Ага! Я всегда защищал слабых, помогал отстающим по алгебре и меня никогда не нужно было просить о помощи. Но за это мне, естественно, влетало от учителей, потому что для них я был тем самым хулиганом, у которого отлично работали мозги, но он это отказывался принимать и ценить и потому проще ввязаться в какую-нибудь драку, нежели подтянуть учебу.

– Но ведь ты помогал отстающим по алгебре?

– Это ничего не решало. Если я получал пятерку по контрольной, а спустя два часа колотил очередного болвана, позарившегося на сотовый несчастного ботаника, то обо всех моих достижениях тут же забывали.

– Знакомая история, – понимающе кивнула Кристина и, прикусив нижнюю губу, с плохо скрываемым любопытством посмотрела на Кристиана. – А твой брат? Он тоже был Робин Гудом? – Ради всего святого, о чем она?! – Извини, я не хотела.

– Почему ты извиняешься? – Они посмотрели друг на друга. Кристину моментально бросило в жар. – Я не поджариваю людей взглядом, если они напоминают мне о брате. А что касается Робин Гуда, то им он точно никогда не был. Рома во всей этой истории – временный злодей, – тихонько засмеялся Кристиан.

– Надо же, – удивилась Кристина. – Дай угадаю? Ты старший брат?

– Нет, – улыбнулся он и пригубил ром. Бросив взгляд через плечо на колышущийся огонь в печи, Кристиан снова посмотрел на гостью, у которой едва хватало сил не смотреть на него, как на… мужчину. Привлекательного, источающего сексуальность даже при нарезке дурацкой луковицы.

«Хороший знакомый, – повторяла она себе. – Внимательный и добрый друг на время снежной пурги».

– Родители усыновили Рому, когда ему было двенадцать. Сложный мальчишка в стадии переходного возраста. Часто убегал из детского дома, слонялся по улицам города, пока его не находила полиция. Его усыновляли, потом возвращали и так несколько раз. Сложное детство, – сдержанно вздохнул Кристиан. – Наши родители считали своим долгом одного ребенка родить, другого – усыновить. Эдакий баланс. И если бы так делали все взрослые, адекватные и ответственные люди, то брошенных детей вообще бы не осталось. Так мама считает, – улыбнулся он, а у Кристины болезненно защемило в груди. – Короче говоря, у меня появился брат. Мы были одногодками. Рома никому не доверял и ко всем окружающим был настроен очень агрессивно. Но родители старались, постепенно, понемногу разрушая выстроенные им стены. И если к ним он стал относиться иначе, то ко мне так, словно я собирался отнять у него его комнату, новых родителей и в принципе его новую жизнь. Короче говоря, со мной он не шел на контакт. И вот однажды в школе известный задира налетел на него в коридоре, мол ты подкидыш, щенок, брошенный котенок, вали-ка ты отсюда. Ромка сорвался и завязалась драка. Как же громко верещали девчонки! Оглушительно! – смеялся Кристиан. – Я вмешался. Пришлось врезать одному и другому, чтобы успокоились.

– О, боже!

– Слегка! Прилетели учителя, директор! Нас троих отправили в его кабинет ждать приезда родителей. У меня уже была репутация хулигана, а Рома был новеньким и ещё один драчун Алмазов не обрадовал бы ни родителей, ни директора, который не исключал меня из школы только потому, что я занимался хоккеем в одной из лучших спортшкол и уже имел третий юношеский спортивный разряд. Для учебных заведений такие учащиеся – на вес золота. Ну и плюс ко всему родители были завидными спонсорами.

– И что было дальше? – во все глаза смотрела на него Кристина.

– Приехали родители, и я сказал, что драка случилась между мной и тем болваном, а Рома оказался замешан совершенно случайно. Просто хотел мне помочь.

– А этот третий? Неужели он сидел молча?

– Разумеется! – засмеялся Кристиан. – Пока мы ждали родителей я дал ему ясно понять, что лучше бы ему держать язык за зубами. Конечно, такой расклад Роме совершенно не понравился, но, выслушав меня, он понял, что поступить так, как прошу я, будет намного лучше для всех. Особенно для него самого.

– Родители расстроились?

– Ничуть. Потому что после того случая мы с Ромой стали вроде как общаться. А потом я пригласил его в спортивную школу и он нашел себя, друзей, товарищей и стал отличнейшим игроком. И братом, – добавил Кристиан с печальной улыбкой. Устремленный в пол взгляд таил в себе не утихающую боль утраты и слезы, что никогда не будут выплаканы до конца. – Приятно было поговорить о нем. Спасибо, что спросила. Редко, кто так делает.

– Наверное потому, что не хотят сделать больно, – произнесла Кристина полушепотом, не решаясь взглянуть на него.

– Скорее потому, что знают меня. И особенно, каким я бываю в гневе. – Её взгляд моментально распахнулся, застыл ледяным кристаллом. – Рома был дорог мне, – объяснил Кристиан с какой-то особой осторожностью, будто действительно не хотел её напугать. – Мой брат и самый лучший друг в одном лице. И когда его внезапно не стало, когда вот он был рядом, говорил со мной, смеялся и протягивал мне бутылку колы, а потом всё… – Кристиан так внимательно смотрел в её глаза, что предательская слеза страха и отчаяния норовила вот-вот скатиться по бледной щеке. И она это сделала, но сразу после того, как он безнадежно опустил голову. – Робин Гуд превратился в злодея, который не раз оказывался в полицейском участке.

Кристина смахнула слезу и осушила стакан одним глотком. Что бы он сейчас сделал с ней, если бы только узнал, что это она стала причиной гибели его любимого брата? Что если бы не её детское упрямство, вредность, жажда исполнения заветного желания и страх потерять только что обретенное доверие отца – Рома, мальчик из детского дома, которому посчастливилось стать любимым, был бы сейчас жив. Как и многие другие, чьи жизни забрала та страшная авария.

– Эй, эй! – Кристиан приблизился к ней и опустился на колени. – Ты что? Лук мы не режем, а фильм ещё не досмотрели!

Кристина смахнула одну слезу, потом вторую, третью, но те лились неконтролируемым потоком.

– Знаю, просто… – Она подняла глаза, резко выдохнула и смотрела куда угодно, но только не на него. – Просто сделалось грустно и я не смогла сдержаться. И ещё я подумала, что ты солгал мне о сестре, потому что ни разу не упомянул о ней в своем коротком, но очень интересном рассказе о вашем с братом детстве. И, очевидно, – шмыгнула она носом, – что все эти вещи принадлежат твоей девушке.

– Вот оно что, – улыбнулся Кристиан. – Ты плачешь, потому что расстроилась. Решила, что у меня есть девушка.

Кристина тут же закатила глаза, но в очередной раз не смогла не улыбнуться.

– Я плачу, потому что мне очень жаль, что всё так… А ещё я, разумеется, расстроилась, что ты мне солгал.

– Я это сделал, потому что ты была очень напряжена. И я видел, что ты меня побаивалась, а мне этого хотелось меньше всего. И я понятия не имею, чьи это вещи. Наверное, мама когда-то постаралась. Она у меня предусмотрительная.

Несколько продолжительных секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего Кристиан первым нарушил этот визуальный контакт и выпрямился. Он проверил курицу в духовке, издав протяжное «мм», когда вдохнул ароматный запах. Он плеснул в стаканы ещё немного рома, добавил лед и будь Кристина в безмятежном расположении духа, то решила бы, что он пытается её напоить. И, наверное, даже обрадовалась бы этому. Но Кристиан просто проявлял заботу и должное гостеприимство взрослого и рассудительного человека по отношению к «невинной» девушке, заблудившейся у «Волчьей горы».

Глава 9

Прежде, чем взять стакан с ромом, Кристина послала ему деланно предостерегающий взгляд.

– Я не настаиваю! – засмеялся Кристиан, понимая, о чем её мысли. – У меня нет цели тебя накачать.

– Ну, вот. Все надежды коту под хвост, – пошутила Кристина и включила фильм.

Уже в который раз он ловил себя на мысли, что ему чертовски нравилась её улыбка. Молодая, живая, привлекательная снаружи и такая осознанная внутри… Кристина очень напоминала ему брата, в глазах которого сложное детство оставило заметный отпечаток. Наверное, многие дети, столкнувшиеся с трудностями жизни в юном возрасте, умом взрослели быстрее, чем их ровесники, не знающие и половины «прелестей» жизни. И как бы Кристиан не отгораживал свои мысли от собственного воображения, перед глазами всё равно мелькала заплаканная девчушка, которой частенько доставалось от окружающих. И он ничуть не сомневался, что в обиду она себя не давала, просто само существование этой несправедливости, как и в детстве, жаждало его незамедлительного вмешательства.

Буря за окном не утихала и, по правде говоря, Кристиан был этому только рад. Нет, его совсем не прельщала мысль, что там в городе родители Кристины не находили себе места и в панике обзванивали всех её знакомых, у которых она могла бы остановиться. Но ему хотелось продлить этот чудесный момент уединения с ней, в котором они могли обсудить свои жизни, дорогих и любимых людей, страхи и тревоги, прошлое и настоящее. Обстоятельства сложились таким образом, что им суждено провести вместе несколько часов, которые уж точно запомнятся им на всю оставшуюся жизнь.

Потому что им легко.

Потому что им комфортно.

Потому что маловероятно, что они встретятся за пределами этого дома, ведь у обоих есть свои жизни, которые на эти несколько часов встали на паузу.

* * *

– Отличный фильм, – заключил Кристиан, когда на экране медленно поползли титры. – Но не кажется ли тебе, что концовка притянута за уши?

Кристина возмущенно оглядела его.

– Притянута за уши? Они ведь полюбили друг друга!

– Думаешь, это так быстро случается? – улыбнулся он.

– Они были вместе почти месяц! Боролись за свою жизнь в этих непроходимых горах, помогали друг другу! Бен спасал Алекс, Алекс спасала Бена и… Вот же черт! – поморщилась Кристина. – Ты не романтик, да?

– Понятия не имею, – засмеялся Кристиан. – Я просто считаю, что если уж он полюбил её и хотел быть с ней, то совсем не обязательно молча отсиживаться в сторонке, полагая, что она-таки вышла замуж за другого и ей на него наплевать. Она ведь звонила ему столько раз не просто так! Очевидно, что режиссер хотел добавить сюжету чуть больше драматизма и потому появилась эта сцена встречи в баре.

– А я думаю, что зрителям просто хотели показать, каким порой сложным бывает мир мужчины и мир женщины. Сомнения и предрассудки свойственны женщинам, но здесь, как мы видим, и мужчины им подвластны. Иначе бы, Бен наплевал на «о, боже, она ведь наверняка выходит замуж и я ей нафиг не сдался!» и, не задумываясь, взял бы её руку в свою, и они бы уже давно были вместе.

– Наивная.

– О, правда? Хорошо, тогда, скажи, как бы поступил ты на месте Бена? Позволил бы женщине, которую любишь, просто уйти к другому и не отвечать на её звонки?

– Я ведь только что именно это и сказал, – засмеялся Кристиан.

– Да, но ты подразумевал героя по имени Бен! А что бы сделал ты на его месте?

– Я бы просто не влюбился, – ответил он. глядя в её смеющиеся глаза. – Что? И этот ответ тебя не устраивает?

– Разумеется! – веселилась Кристина. – Потому что всё это туфта полная.

– Почему же?

– Хотя бы потому, что это чувство от тебя не зависит. Оно само по себе приходит.

– Да, оно приходит. Но, прежде, чем зайти, стучится в дверь и только я решаю, открыть её или нет.

– О, мой бог! – весело захохотала она. – Так ты оказывается любитель всё держать под контролем! Если бы я не знала твою фамилию, то решила бы, что ты тот самый Кристиан Грей!

– Это ещё кто?

Кристина вытаращила глаза.

– Кристиан Грей!

– И-и?

– «Пятьдесят оттенков серого»!

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – смеялся он.

– Ещё чуть-чуть и я начну сомневаться, что ты не живешь здесь последние лет десять. Правда не смотрел этот фильм?

– Я уже не помню, когда последний раз вообще был в кинотеатре. А если смотрю фильмы, то только, когда приезжаю сюда. – Пораженный взгляд Кристины снова его повеселил. – На развлечения времени остается мало.

– А чем же ты тогда занимаешься?

– Как я уже говорил, развиваю и совершенствую семейный бизнес. Отец передал мне его.

– Помогаешь ему?

Кристиан улыбнулся и поднялся с дивана, чтобы достать курицу из духовки.

– Он умер шесть лет назад. Потому-то бизнес и перешел в мои руки.

Пока Кристина выдерживала паузу, он вытащил противень и поставил его на деревянную подставку.

– И это не то, чем бы ты хотел заниматься, верно? – спросила она.

– Я всегда знал, что буду продолжать его работу. Но я очень рассчитывал, что эту обязанность мы разделим с Ромой.

– Значит, ты главный. – Кристиан усмехнулся, бросив на нее мимолетный взгляд. – Что ж, плюс одно сходство с Кристианом Греем.

– Мне уже становится любопытно, что он из себя представляет!

– Миллионер, – объясняла Кристина. – Многие женщины находят его привлекательным, но как по мне – так себе. Гладкое и накрахмаленное личико. Правда, со второй части ему-таки удается обрести сексуальность.

– Ещё и вторая часть!

– И третья!

– Мыльная опера!

– Не совсем. Просто объемная история.

Кристиан достал кухонные ножницы и стал осторожно нарезать горячую курицу на куски.

– Ладно две части! Терпимо. Но три? Я бы столько не выдержал. – Кристина засмеялась. – И что вдруг сделало его сексуальным со второй части?

– Щетина. – Кристиан улыбался, накалывая куски на вилку и перекладывая их на плоскую тарелку. – Ну и, конечно же, сам актер стал чуть старше с момента выхода первой части. Возраст тоже повлиял.

– И почему же ты молчишь? – не переставал он улыбаться. – Где же «плюс ещё два»?

– А с чего ты взял, что твоя щетина придает тебе сексуальности? – И Кристиан снова не сдержался, взорвавшись от смеха. – Ты миллионер, как Кристиан Грей?

Из-за очередной волны веселья, Кристиан ненароком опалил пальцы и даже ругнулся. Его гостья медленно доковыляла до островка и предложила помощь с сервировкой стола. Он не отказался, ведь так ему было намного проще наслаждаться её присутствием.

– Ты не ответил на мой вопрос, – напомнила она, спускаясь с тарелками и приборами к столу.

– Миллионер ли я? – С демонстративной ухмылкой Кристина кивнула. – А ещё вопросы будут?

– Хочешь выбрать? – усмехнулась Кристина. – Что ж, как ты относишься к БДСМ отношениям?

– В этом году я занял восьмое место в двадцатке самых богатых бизнесменов до сорока лет по версии журнала Forbes.

Кристина тут же засмеялась, но потом так же резко смолкла, вытаращив на него глаза.

– …Это не шутка?

– Не имею желания отвечать на второй вопрос, – с улыбкой пожал он плечами.

– Вау! Обалдеть… – Она была явно шокирована. – Не сочти за бестактность, но… чем конкретно ты занимаешься?

– У меня говорящая фамилия.

– …Что, алмазами? – прошептала она, и синие глаза, в которых можно было утонуть, стали ещё больше.

– Моей семье принадлежит старейший ювелирный дом Almazov. Не слышала?

– …Почему же. То есть, – вдруг начала она заикаться. – Разумеется, слышала! Хочу сказать, что моя Натали… То есть, супруга моего отца, она обожает… У нее почти все драгоценности от Almazov… У меня тоже есть…

– Кристина, почему ты заикаешься?

– Наверное потому, что до этой минуты я считала тебя тренером по хоккею, например, или каким-нибудь высококлассным специалистом в сфере IT-технологий, но никак не владельцем ювелирной империи!

– А что это меняет?

– Ничего, – всё так же ошарашено смотрела она на него. – То есть, не подумай ничего такого, просто я увидела все эти фотографии и как-то в голове что ли отложилось, что… твоя профессиональная жизнь связана с хоккеем.

– Я бросил играть, когда Рома погиб. Сейчас только спонсирую клуб и иногда могу с друзьями выйти на лед. Без лишних глаз.

– Теперь я понимаю, почему ты счел меня за пронырливую журналистку или фанатку… Хотя, нет, – усмехнулась она. – Наверное, всё же дело в другом.

– И в чем же? – посмотрел он на нее, протирая руки бумажным полотенцем.

– Очевидно, что для многих одиноких женщин, находящихся в поиске богатого мужчины, ты лакомый кусочек, ради которого даже можно намеренно сделать себе больно и пойти на смертельный риск. Неудивительно, почему бы на месте Бена ты просто не влюбился! Положение обязывает быть чрезмерно скрупулезным в этом плане.

– Хочешь сказать, что я очень пекусь о своем финансовом состоянии и не готов разделить его с любимой женщиной?

– Если ты занимаешь восьмое место в списке самых богатых бизнесменов по версии журнала Forbes, то это вполне объяснимо и логично. – Кристина поставила тарелки и разложила столовые приборы. Её лучезарная улыбка заметно померкла. Стала чуть более застенчивой.

– Кристина? – Она оглянулась. – Я пошутил.

Синие глаза снова увеличились в размерах. Такие красивые и полные губки приоткрылись, а секундой после ответили ему смеющейся улыбкой. Красивой, сочной и чертовски сексуальной улыбкой.

– Ты что, профессиональный лжец?! Зачем ты это сделал?

– Если щетина не придает мне сексуальности, так может статус миллионера на это повлияет?

– А как же твой отец и бизнес, что он тебе передал?

– Ничего существенного. Им больше мама занимается. Голодна?

– Очень, – с улыбкой прошептала она.

Кристиан поднял тяжелую тарелку с нарезанной курицей, от которой всё ещё исходил жар и спустился, чтобы поставить её на стол. Когда он вернулся, чтобы высыпать сваренный рис в темно-синюю миску, его гостья, сделавшая этот день одним из самых легких, простых и счастливых, с усмешкой обратилась к нему:

– Кристиан? – Даже в серой футболке, которая была ей значительно велика, Кристина выглядела изумительно. Женственно и определенно сексуально. – А с чего ты взял, что я не могла пошутить?

Бросив мечтательный взгляд в окно, Кристина собрала пустые тарелки и стаканы и, хромая, поковыляли к мойке за его спиной.

Кристиан улыбнулся, чувствуя легкий шлейф кокоса на её волосах. А ведь она и впрямь о нем ничего не знала. И это было приятно.

Глава 10

Сколько часов они провели вместе под одной крышей? Ром со льдом не опьянил, а лишь помог отпустить тревоги. Навряд ли бы без него Кристина смогла столько смеяться и позволять себе тайком видеть в Кристиане соблазнительного мужчину…

Постойте-ка. Соблазнительного?

Хотелось встать перед зеркалом и крикнуть: «Эй, девочка, очнись! Не своди глаз с окна и при первой же удобной возможности выбирайся отсюда!»

А то что?

Кристиан не знал её фамилии, адреса места жительства, имени отца и вообще ничего о ней настоящей! Только то, какой она была и осталась далеко в прошлом.

Шавка.

Неудачница.

Лишний груз для несчастной и больной тети, которая не заслужила столько страданий.

А теперь-то Кристина умница. Молодая, красивая, обеспеченная и очень-очень счастливая. У нее была семья, настоящий отец и взрослая подруга Натали, ставшая для нее примером стильной, успешной и уверенной в себе женщины. Только вот почему Кристина вспоминала о дорогих сердцу людях с внушительной запоздалостью? Они-то ведь наверняка не находили себе места, не зная, где она, что с ней? А даже, когда и думала о них, один взгляд на Кристиана уничтожал любую мысль, потому что для этого момента та становилась лишней. Ей просто нравилось быть здесь – в теплом и уютном доме, вдыхать чудеснейший запах дерева и видеть за окном белую пургу, не позволяющую внешнему миру пробиться в неповторимую уединенность.

Её взгляд скользнул по мужским рукам, когда спортивная кофта прилегла на соседний стул. Впервые в жизни Кристина сожалела, что ничего не знала о Кристиане Алмазове. О том, что стало с ним после аварии, о которой гудели все вокруг непозволительно долго, но она, одиннадцатилетняя девочка, отделавшаяся ушибами, шоком и как следствие паническими атаками, которые настигали её ночами, намеренно отгораживалась от изобилия пугающей информации. Отец был так встревожен состоянием дочери, что решил перевести её на домашнее обучение и только в шестом классе Кристина познакомилась со своей будущей лучшей подругой и в принципе узнала, что значит нормальное, человеческое и уважительное отношение одноклассников. Дома никогда не поднималась тема той аварии. Разве что вспоминали Игната, но тонкости его гибели всегда оставались за пределами разговоров о нем. Но будь всё иначе… Окажись она смелее, чем была на самом деле, Кристина бы внимательнее слушала разговоры взрослых. Она бы без труда нашла информацию в Интернете о каждом погибшем в тот снежный и такой счастливый для нее вечер… И потом, спустя годы, она поинтересовалась бы судьбой игроков известной хоккейной команды, за которую болели миллионы! Но чувство вины, окутанное детским страхом, предостерегающе рычало, как оскалившийся пес. И всегда оставалось лишь одно: казаться хорошей и послушной девочкой, которая никогда и ни в чем не была виновата.

– О чем твои мысли? – Низкий бархатный голос внушал доверие и незнакомое прежде спокойствие, несмотря на то, кому именно он принадлежал. Кристиан опустил локти на стол, скрестив руки, и посмотрел на нее с такой нежностью, что всякое любопытство в угольных глазах расценивалось ею, как наслаждение. И ей бы очень хотелось, чтобы, глядя на нее, он получал только наслаждение. – Только не говори, что ничего серьезного. Потому что я знаю, что это неправда.

Пол под ногами становился теплее. Кристиан оставил включенными светильники только в балке над их столом, но желтый свет казался слишком приглушенным.

– Не хватает свечей, – улыбнулась Кристина, опустив взгляд в свою тарелку. – И музыки.

– Чтобы ужин в пять вечера был похож на полноценное свидание? – ухмыльнулся Кристиан. – Свечей в доме точно нет. А музыка нуждается в танцах.

– Но сегодня я не танцор.

– Вот-вот, – улыбнулся Кристиан, возможно задержав взгляд на её губах. Наверное. Ей бы этого хотелось. – Там в цивилизации у тебя есть парень?

И хотя настроение их беседы оставалось сугубо дружеским, что было от и до правильным, Кристина не переставала искать в низком голосе нотки чуть более личной заинтересованности. Одернув себя, она отрицательно покачала головой.

– Значит, точно есть жених. Только не говори, что это тот самый Платон? – произнес он имя так, словно подавился куриной косточкой. Кристина засмеялась и сделала глоток красного вина. – Ты серьезно? Парень, который бросила тебя одну посреди снежных гор и лесов?! Куда смотрит твой отец?

– Нет! Всё абсолютно не так!

– Тогда расскажи! – улыбался Кристиан, приготовившись слушать занимательную историю. Опираясь локтями о стол, он чуть подался вперед, от чего мышцы широких плеч стали заметно выпирать. – Как зовут твоего жениха?

– Начнем с того, что его у меня нет.

– Парня нет. Жениха нет. Ты уже знаешь достаточно языков. Остановись и живи! – подшучивал Кристиан. – Ладно, а если серьезно? Кто этот Платон, с которым ты поехала сюда?

– Мы знакомы с ним с тех самых пор, как отец забрал меня к себе. Мы дружим, потому что наши семьи дружат…

– И однажды вы стали больше, чем друзья, – понимающе улыбнулся Кристиан.

– Мы продолжали быть друзьями, – уточнила Кристина, – просто что-то пошло не так. Ну, а потом всё это дело мне очень наскучило и я, выражаясь, пожалуй, слишком деликатно и осторожно, сказала Платону, что нам нужно взять перерыв. Видишь ли, я очень хотела, чтобы завершение наших несуразных отношений исключало любую негативную реакцию с его стороны. Мне совсем не хотелось, чтобы наш «разрыв», – показала она кавычки пальцами, – отразился на наших с отцом и Натали отношениях.

– Очевидно, они были очень рады, что между вами с Платоном вспыхнула искра.

Закатив глаза, Кристина продолжила:

– И всё прошло на ура! Платон молча принял мое предложение и я, в надежде, что весь этот бред закончился, с головой ушла в написание диплома и сдаче госэкзаменов. Прошло лето, половина осени, а мы друг друга не видели, не созванивались. Встретились на одном дурацком мероприятии, куда каждый год тащит меня Натали. И всё было замечательно, пока в один прекрасный день Платон не решил объявиться. Он стал буквально преследовать меня повсюду и вести себя так, словно мы всё ещё пара.

– Обрадовались же твои близкие, да? – с прищуром улыбался Кристиан.

– Началось что-то невообразимое, причем без моего согласия. И вдруг Натали намекает мне о предложении! Мол, Платон так старается, так хочет, чтобы между нами всё было хорошо, хотя я и не понимала, где именно и зачем он «старается»?

– Удивительный парень этот Платон, – засмеялся Кристиан. – А ты совсем не хотела становиться его невестой?

– Разумеется, нет! Между нами нет и не было ничего, что заставило бы меня даже на секундочку задуматься о замужестве!

– И что же случилось потом?

Абсолютно точно Кристиан получал удовольствие от этой беседы. Его взгляд светился, по-доброму смеющаяся улыбка не желала исчезать даже на короткое мгновение.

– Платон пригласил меня на горнолыжный курорт. Я согласилась на эту поездку, потому что намеревалась серьезно поговорить с ним.

Задумчивые глаза Кристиана впервые неспешно описали пространство вокруг.

– Только не говори, что ты сделала это за несколько минут до того, как он бросил тебя?

– Я не собиралась разжевывать всю несуразность его намерений и поведения посреди гор! Я чертовски устала с дороги, а он, как пиявка, вцепился в меня, требуя «прогулки» на снегоходах, которая не могла подождать! И тут до меня дошло, что у него есть четкий план…

– …сделать тебе предложение.

– Именно! Мы проехали бог знает сколько километров и, когда я уже совсем не чувствовала рук, заставила его остановиться и… высказала всё, что думаю о нем и в принципе обо всей этой ситуации.

– Постой-постой, – теперь улыбаться было не так просто, – ты что, послала мужчину вдали от цивилизации и людей? Мужчину, который собирался сделать тебе предложение?

– Не то, чтобы послала, – закатила она глаза. – Я лишь сказала, что мне его внимание осточертело. И что я никогда не выйду за него замуж.

– И разумеется он психанул, – сдержанно вздохнул Кристиан. – Почему ты не сделала этого в городе?

– Потому что, зная Платона, он бы помчался к своему отцу! Тот к моему, чтобы обсудить проблемы «детей» и потом Натали бы капала на мозги мне.

– Какая тебе разница, кто и что стал бы обсуждать? Это ведь твоя жизнь!

– Да, но… – Кристина прочистила горло и опустила глаза на свои руки. – Я не люблю разочаровывать близких.

– Но ведь тебе не одиннадцать лет. В детский дом никто тебя уже не отправит! – Потупив взгляд, Кристина пригубила вино. – Извини. Это было грубо. Кристина, я лишь хочу сказать, что твои близкие будут рады и счастливы за тебя, если ты сама будешь такой. Совсем необязательно принимать или не принимать решения, основываясь лишь на том, что подумают и почувствуют другие. А вообще, так, на будущее, если собираешься бросить парня и уж тем более не принимать его преложения выйти за него замуж, выбирай для этого более безопасное место. Страшно представить, что было бы, если бы вы поехали на одном снегоходе. – Кристиан поднял свой бокал. – Не делай так больше, – сказал он тоном настолько мягким и приглушенным, что её пульс под кожей забарабанил во всю.

– А то что? – постаралась она усмехнуться, легонько стукнувшись своим бокалом о его.

– Меня ведь рядом уже не будет.

Фраза, очертившая четкие границы их отношений под этой крышей, напомнила о скоротечности времени. Кристина знала, что он имел в виду: если когда-нибудь она умудрится оказаться в подобной ситуации ещё раз, находясь на волоске от верной гибели, Кристиан не появится, точно волшебник, и не вызволит её из лап подступающей смерти. Но ещё, должно быть, сам того не осознавая, он дал понять, что у них есть только здесь и сейчас. За пределами теплого дома в горах между ними не будет ничего, кроме молчаливых воспоминаний об этих часах рядом друг с другом.

– Я ведь не собирался выезжать, – сказал Кристиан, снова опустив локти на стол. – Я только-только приехал в дом, успел до начала бури. Раскладывал продукты, которые привез, и вдруг вон туда садится птичка с желтым воротничком и начинает стучать клювом в окно. Я вынес ей хлебные крошки, но она даже не притронулась к ним, – усмехнулся он, опустив голову. – Я решил, что виски, который я выпил, испортился, и у меня начались галлюцинации.

– Почему? – засмеялась Кристина.

– Потому что птица взлетала на уровень моего роста и просто порхала в воздухе на одном месте. Стучала в окно клювом, не притрагивалась к угощению и как будто звала меня куда-то. Мне так показалось, по крайней мере. А потом она подлетела к гаражу и стала делать всё то же самое.

Кристиан коротко хмыкнул, словно ему самому было смешно от своих мыслей и слов.

– И чего же она хотела по-твоему? – осторожно поинтересовалась Кристина.

Он посмотрел на нее и внутри всё перевернулось. Кристина поджала пальцы ног и те предательски щелкнули.

– Чтобы я выехал прокатиться на снегоходе и нашел тебя.

– И ты в это веришь? – усмехнулась она, чувствуя себя совершенно неуютно. – Я имею в виду, что…

– Это странно, – понимающе кивнул он. – Взрослый мужик разговаривает с птицей и делает то, что как он считает, она от него ждет. Но это чувство было мне уже знакомо.

– Какое именно?

– Что сейчас я кому-то очень нужен, – ответил Кристиан, бросив взгляд в темное окно. – У Ромы между ребрами была татуировка. Маленькая. Сделал, потому что проиграл в споре. Крошечная птичка, – пояснил он с задумчивой улыбкой. – И я тогда подумал о нем.

– Что бы то ни было, – улыбнулась Кристина, – спасибо. И тебе, – плавно моргнула она. – И птичке. В детстве ты был Робин Гудом. А теперь же – настоящий супергерой.

Кристиан бросил на нее скептический взгляд и отправил в рот кусочек курицы. На грациозно-суровый танец его челюстей можно было смотреть вечно.

– Многие бы подняли тебя на смех.

– Это потому что им неизвестно, какой ты.

– Думаешь, об этом известно тебе? – усмехнулся он.

– Я жива и здорова благодаря тебе. Этого более, чем достаточно, чтобы понимать, какой ты.

– Вынужден не согласиться.

– И у меня есть глаза.

– Иногда и они обманывают.

– Тебя не переспоришь, да?

– Упрямство передается по наследству.

Они посмотрели друг на друга с вызовом, ведь у каждого было свое мнение. Но вдруг Кристина тихонько выдохнула, будто бы приняла свое поражение. Её плечи опустились, а взгляд, в мгновение наполнившись доброй и ласковой тоской, угодил в плен угольных глаз.

– Я впервые вижу человека, который с такой любовью и преданностью рассказывал бы о брате. С которым он никогда не был связан кровными узами. Который для многих других всегда оставался бы чужим. И если ты ответишь что-то вроде «на это способен каждый» – нет, Кристиан. На это способен далеко не каждый.

И внезапно Кристиан оглядел её с такой беглой внимательностью, что она уже, кажется, предвидела его дальнейшие слова.

– Как, после переезда к твоему отцу, тебе жилось с братом? Его поведение изменилось, когда тебя стало кому защищать?

– Я и сама была в силах постоять за себя.

– Учитывая, что ты хотела стать достойной своего отца, – напомнил Кристиан, – навряд ли бы ты набрасывалась на брата с кулаками и материлась, как сапожник. Разве нет?

– Мы и дня не прожили с ним в новом доме. Вместе, – бегло уточнила Кристина и сделала глоток вина. – Игнат погиб, спустя неделю после смерти своей мамы.

– Что с ним случилось?

Кристина не смогла взглянуть на него. Её глаза хаотично носились по снежному пейзажу в столе, безнадежно цепляясь за вершины деревьев, гор и крошечные блестящие точки в снегу.

– Его сбила машина, когда он возвращался из школы, – солгала она. – Последние минут двадцать мы только и говорим обо мне, – с трудом улыбнулась она, желая как можно скорее вернуть разговору и настроению былую легкость. – Может теперь ты мне расскажешь, есть ли у тебя девушка? Или невеста?

– Невесты у меня нет, – подхватил инициативу Кристиан. – Последние серьезные отношения были, когда мне… – Он задумался. Наверное, нарочно, чтобы дать ей время переключиться на новую тему. – Когда мне было двадцать лет. Итого – тринадцать лет назад!

– Ты снова шутишь?

– Ничуть, – засмеялся Кристиан.

– Я тебе не верю. – Он молча пожал плечами, мол, как знаешь, и с дразнящей ухмылкой потянул вино. – Разве такое возможно? Я имею в виду, что за тринадцать лет пару раз минимум должна была повстречаться та, что…

– Взяла бы меня в оборот? – весело захохотал он.

– Я не так хотела сказать!

– Но обалдевшее выражение твоего личика подразумевало именно это! – забавлялся Кристиан. – У меня было достаточно девушек за этот период, но ни одна из них не вызывала у меня желания продлить нашу связь. Всё ограничивалось парой тройкой недель, исключая любые обязательства.

– Просто секс?

– Секс, – перечислял он, – незамысловатая беседа ни о чем, чтобы развеять скуку. Короткое совместное путешествие, если у обоих совпадает пункт назначения. Всё очень просто. Я тебя расстроил?

– С чего бы? – усмехнулась Кристина. – Просто теперь мне понятно, почему бы ты не влюбился в Алекс, как это случилось с Беном.

– А ты всё об этом фильме!

– Я знаю, что фильм тебе понравился, просто ты слишком упрям, чтобы это признать.

– Я ведь сказал, что фильм хороший!

– Но только концовка притянута за уши. А раз так, то он не может быть хорошим.

– Да, концовка притянута за уши! Если уж он полюбил эту Алекс, то наплевал бы на условности в виде жениха, скорой свадьбы и бреда, что она наговорила. Бери её и больше не отпускай!

Кристина смотрела на него с такой лучезарной улыбкой, что случайному свидетелю их веселой беседы стало бы слишком очевидны её чувства. Молодая девушка совершенно точно поддалась мужскому очарованию и впитывала в себя наслаждение от каждого произнесенного слова своего собеседника.

– И почему же? – спросил Кристиан.

– Что именно?

– Почему бы я не влюбился в эту Алекс?

– Так ведь всё очень просто! Потому что ты её просто ещё не встретил! – засмеялась Кристина. – Но я уверена, что когда это случится, некоторое время ты будешь убеждать себя в том, что просто заболел. Наверное, Бен делал то же самое.

– У тебя очень богатое воображение.

– Недомогание, бессонница, возможны признаки ОРВИ, – от души забавлялась она. – И ты никак не сможешь это контролировать. Кстати, все эти девушки были твоими болельщицами?

– Я уже давно не играю. Но…

Кристина тут же щелкнула пальцами.

– Бинго!

– Но и такие были, – смеясь, ответил ей Кристиан. – Да!

– А у тебя никогда не возникало чувства, что тебя не видят? Что для многих девушек и женщин ты лишь образ, который помимо потрясающей внешности подкупает ещё и своей известностью? Я лишь хочу сказать, что, будь я на твоем месте, временами я бы чувствовала себя… обманутой. И наверное я бы с трудом доверяла людям, потому что видела бы в каждом того, что хочет мной просто воспользоваться ради достижения каких-то своих нехороших целей. И вообще, – усмехнулась она, глянув на свой бокал, – кажется, я выпила лишнего, раз у меня не закрывается рот.

– Потрясающая внешность, значит, – прятал он улыбку за бокалом вина.

– Я же говорю, с меня достаточно выпивки!

Кристиан улыбнулся, заставив её покраснеть под ласкающим взглядом своих темных глаз. Он вдруг поднялся и подошел к каменной полке под телевизором, на котором стоял плоский и черный медиаплеер.

Вино и впрямь оказалось лишним. Кристина украдкой поглядывала на мужчину, в компании которого она чувствовала себя совершенно прекрасно… Под ребрами лопались пузырьки шампанского, глаза любовались эстетикой мужской харизмы. Алкоголь убавил громкость голоса здравого смысла, который, уж точно надрывался, чтобы напомнить своей хозяйке о совести.

В гостиной с единственной полоской тусклого света разлилась медленная и очень знакомая мелодия. Повернувшись, Кристиан с затейливой улыбкой спросил:

– Потанцуешь со мной? Знаю, сегодня ты не в форме, но я постараюсь сделать всё возможное, чтобы тебе со мной было комфортно.

Возбуждающие слова. Завлекающие. Живые. Оказаться в его объятиях в мгновение стало желанием номер один. Кристина молча опустила пальчики в его теплую ладонь и осторожно поднялась на ноги.

– Ты уж постарайся, – сказала она, чем вызвала его ухмылку.

Неспешная музыка разливалась по венам. Кристина опустила руку на твердое мужское плечо и моментально ощутила болезненную тяжесть в животе. Стонущее ощущение стянуло напряженные мышцы в узлы, когда Кристиан, опустив ладонь на осиную талию, осторожно притянул её к себе.

– Всё в порядке? – спросил он полушепотом. С небес на землю возвращала его улыбка, напоминающая о… дружеском танце.

– Вполне. – Не совсем. Сердце в груди колотилось так, словно вот-вот взорвется. – С чего вдруг возникло это желание?

– Я подумал, а почему бы не включить в программу «Максимум» и танец с очаровательной девушкой в уютной домашней обстановке? Фильмы в её компании я уже посмотрел, ужин приготовил, вино выпил, так почему бы и просто не потанцевать в спортивных штанах и футболке?

– Программа «Максимум» значит, – с деланной задумчивостью повторила Кристина. – Какие ещё пункты в ней могут оказаться?

От волнения зашевелились волосы на голове. Неужели она действительно спросила об этом вслух? Дала ему понять, что думала о ночи страсти с незнакомцем, которая априори обязана войти в эту программу «Успеть за сорок восемь часов»! То бишь программы «Максимум»… Робкий взгляд лихорадочно заметался из стороны в сторону. Она идиотка. Точно идиотка, ведь в трезвом уме и твердой памяти никогда бы не позволила узнать Кристиану Алмазову о своих тайных желаниях, которые возникли спустя всего-то… Всего-то одного дня, который они провели вместе.

Спокойный взгляд Кристиана ласково скользнул по её губам. Скрывая трепет внутри, Кристина бегло увела глаза в сторону, пока вновь не услышала чарующий полушепот:

– Только те, которые сочтешь нужным добавить ты.

Нечестно.

Впрочем, правильно. Теперь за дальнейшие действия и бездействия ответственность лежала на Кристине, а, поскольку, с её незавидным послужным списком ей в принципе было запрещено прикасаться к Кристиану, она точно ничего предпринимать не станет. Нет, не станет. Не сможет. Ведь знай, кто она на самом деле, он бы даже не взглянул в её сторону. Не пригласил бы на танец. Не смотрел бы на нее с такой соблазнительной ухмылкой ожидания.

Сексуальной.

Волнующей.

Раскованной!

– В таком случае, я рискую потерять голову, – призналась она необдуманно. Совершенно неосознанно, но тут же ощутив приятное чувство легкости.

– Позволь я составлю тебе компанию, – произнес Кристиан шепотом, но с удивительной серьезностью.

Теперь он смотрел на нее иначе. Строже, вдумчивее, но с дымкой нежности, словно только так мог контролировать свое желание, что вспыхнуло огнем в черных глазах. А ещё этот взгляд давал ясно понять, что ничего без её согласия не случится. Пальцы плавились в его теплой ладони, полные губы приоткрылись и, не сдержав очередную волну трепета, Кристина, будто цепляясь за последнюю возможность остаться на нейтральной территории, прошептала:

– Ты совсем не знаешь меня. Ты ничего обо мне не знаешь.

– Чтобы поцеловать тебя, мне достаточно лишь желания.

Его рот накрыл её губы нежно, касаясь их будто тонкой вуалью. Влажный язык изучал, исследовал с непривычным для Кристины терпением, словно наслаждался каждой трещинкой мягких, как персик, губ. Всего несколько секунд близкого знакомства, а Кристина уже понимала, что ещё никто не целовал её с такой чувственной и бархатистой на ощупь неторопливостью. Парни, с которыми она встречалась, были слишком неопытны, они настойчиво и нетерпеливо вторгались языком в её рот. А Кристиан… Он будто проделывал это уже миллионы раз и каждый новый становился всё совершеннее. Опьяненная ласками искусного языка, Кристина запустила пальцы в мягкие волосы, вынудив Кристиана наклониться ещё ниже. Она неосознанно поднялась на носочки, пробудив напряжением мышц дремлющую всё это время боль в бедре. Прижимаясь к нему всем телом, Кристина позволяла проникать умелому языку ещё глубже, заставляя дрожать и желать большего. Мужские руки сомкнулись на её талии и обняли так сильно, что в легких на мгновение застряли остатки воздуха. Почувствовав силу его желания, Кристина не сдержала трепещущий стон, молниеносно попавший в сладкие сети влажных губ.

Тот самый Кристиан Алмазов.

Парень в черном костюме, в которого она случайно врезалась на заправке…

– Ты ведь совсем не знаешь меня, – прошептала она, теряя голову от бережных, медленных, невообразимо возбуждающих прикосновений горячих ладоней, пробравшихся под футболку. – Не знаешь…

– У меня есть глаза, – ответил он шепотом, уперевшись лбом о её лоб.

– Иногда и они обманывают.

– Не в этот раз, – прошептал он, нежно поддев кончиком носа её носик.

Кристина слизала языком вкус его поцелуя, болезненно сжавшись, когда длинные пальцы задели затвердевший сосок. Горячие молнии моментально пронеслись по всему её телу. Голова плавно откинулась назад, и шею тут же охватили его горячие губы. Кристиан не напирал, не спешил, но сила его желания с каждой секундой увеличивалась в размерах. Она это чувствовала, устремляясь навстречу бедрами и испытывая смешанное чувство боли и наслаждения.

«Ого-го! Какая маленькая железная леди!»

Нет! Зачем всё это так не вовремя лезло ей в голову?

Кристина прижалась к нему, когда он, с легкостью приподняв её, отнес и уложил на оттоманку. Прежде, чем опуститься сверху, Кристиан стянул с себя футболку, оголив, пожалуй, самый завораживающий рельефный торс, который она когда-либо видела вживую. Косые мышцы плоского живота уходили вниз, будоража фантазии. Грохот её сердца в ушах заглушал тяжелое мужское дыхание, но она с упоением наблюдала за медленным и несомненно завораживающим движением грудной клетки и широких плеч. Их будто сдавливала невидимая сила, не позволяющая Кристиану поддаться спешке и получить то, что так желало его тело. Нависнув над ней на выпрямленных руках, он вдруг остановился и задержал опьяненный желанием взгляд на её порозовевшем лице. Пульс барабанил во всю, пальчики наслаждались прикосновением к плавящейся коже, под которой, как сталь, напрягались твердые мышцы. Её губы вздрогнули. Распахнув взгляд, Кристина замерла, любуясь мужественными чертами красивого лица обладателя самого проникновенного и таинственного взгляда. Под ним вздрагивала земля, океаны выходили из берегов, а Кристина… Кристина же просто задыхалась, не в силах противостоять его чарующей притягательности.

Однако же, в этих залитых страстью глазах, в которых тени ночи разрисовывали звездное небо, всё ещё сохранялся свет здравого смысла. Или предчувствия. Или настороженности… Но в любом случае, Кристиану точно удавалось контролировать себя и эмоции, в отличие от его партнерши.

– Я знаю твои глаза, – прошептал он, откровенно разыскивая в ящиках памяти момент, когда действительно встречался с ними. Коснувшись указательным пальцем женского лба, он вел нежную дорожку вниз к виску и остановился на пушистых ресницах. – Я уже видел их. Они даже в темноте светятся океанской синевой.

Изысканный комплимент. Красивейший. Искренний…

«А ты зубастая, маленькая леди!»

Покрывшись испариной, Кристина будто в один миг протрезвела. Знакомый страх охватил каждую мышцу, надвигающаяся паника из детства яростно схватила за шею. Оттолкнув от себя Кристиана, она явно застала его врасплох. Пошатнувшись, он встал на ноги, не понимая происходящего.

– Что случилось? Тебе не нравится слышать комплименты в свой адрес?

– Извини, я… Я просто не могу. Не могу.

– «Не могу» – что? – недоумевал он на грани раздражения. – Выносить комплименты от мужчин или спать с ними?

Резкость его тона будто ударила по лицу. С трудом присев на оттоманке, Кристина с ожесточением оглядела мужчину, который ещё минуту назад изводил её тело мучительными ласками.

– А ты, очевидно, даже мысли допустить не можешь, что не все на свете женщины готовы броситься в твою постель?

– Это-то здесь причем? – усмехнулся он с заметным отвращением в глазах. – Ты охотно отвечала на мои прикосновения, прекрасно понимала, к чему всё шло! Мы наслаждались общением и компанией друг друга и то, что я без футболки, а ты с румянцем на щеках – вполне естественный результат.

– Отлично! А теперь я передумала и не хочу включать секс в программу «Максимум»!

– Класс! – развел он руки в стороны. – Именно так и поступают «умные», «здравомыслящие» и «взрослые девушки»! Ещё добавь к этому фразу: «Вам всем нужно лишь одно и твои слова сейчас это только доказывают»!

– Спасибо, что сделал это за меня, – фыркнула Кристина и поднялась слишком резко. Горячий спазм в бедре заставил так сильно поджать губы, что даже им сделалось больно. – Не люблю повторять одно и то же!

– Ребенок! – бросил Кристиан со вселенским разочарованием.

Он поднял с пола свою футболку, повернувшись к Кристине спиной.

– Я не ребенок, – выговорила она каждую букву. – Если я передумала заниматься с тобой сексом, это вовсе не значит…

– Очень даже значит, – перебил он, надевая футболку. – Ты похожа на ребенка, который распаковывает новую игрушку. Она большая, яркая, громко звенит и оттого даже наводит страх. И хочется и колется, как говорится.

– Для яркой игрушки ты слишком стар!

Кристиан рассмеялся с неприкрытым раздражением.

– Если бы я не был тебе интересен, не вызывал бы ничего, кроме чувства благодарности, то мы бы ограничились ещё одним фильмом и разошлись бы по своим комнатам. Секс в мои планы не входил, Кристина. Но я не мог об этом не думать, точно так же, как и ты. Всё к этому располагает.

– Навряд ли ты имеешь хоть какое-то представление о моих мыслях!

– Я имею отличное представление о том, чего хочет твое тело, – с самодовольной ухмылкой уточнил Кристиан. – И это не происки выпитого тобой вина.

Чувствуя себя совершенно униженной, причем собственными же силами, Кристина направилась в спальню. Возможно, что она впервые не смогла найти ответ и постоять за себя. В детстве она всегда отвечала грубостью, потому что её же она и получала изначально. Вскоре, тщательно поработав над собой, она научилась использовать только самые безобидные и демонстрирующие её прекрасное воспитание фразы. А сейчас же… Маленькая Кристина, обиженная на весь белый свет, и взрослая девушка с огромным словарным запасом стукнулись лбами, лишив друг друга хоть какой-то сообразительности.

– Кристина? – услышала она за спиной свое имя. В низком голосе не было даже слабого намека на враждебность. Когда она обернулась, Кристиан стоял в метре от нее, спрятав руки в боковые карманы спортивных штанов. Тень раскаяния в задумчивом взгляде добавляла ему ещё больше очарования, которому сложно было вновь не поддаться. – Извини меня, если я чем-то тебя обидел. Видимо я всё не так понял. Кажется, ветер постепенно успокаивается, – кивнул он куда-то позади себя. – Уверен, утром всё будет спокойно. Раскопаю гараж от снега и поеду к дороге, чтобы позвонить твоим близким.

Почему её спутанные мысли были заняты тем, что подсчитывали оставшиеся часы в этом доме? С Кристианом. В его компании, под его глубоким и возбуждающим взглядом, в его руках, пропитанных ароматом морозной мяты с горечью шоколада.

– Ты всё понял правильно, – произнесла она робко, но в ту же секунду выстрелила в него взглядом хищницы, готовой к прыжку, чтобы защититься. – Только не смотри в мои глаза. Потому что тогда… тогда тебе придется сбросить меня с вершины горы.

Неспешно откинув волосы за спину, Кристина осторожно стянула с себя футболку и та упала на пол, сорвавшись с расслабленных пальцев. Она не решалась взглянуть на Кристиана, попытаться понять его реакцию на услышанные слова, которые совершенно точно нуждались в объяснениях. Лишь надеясь, что он молча пойдет следом, она медленно вошла в спальню, оставив дверь открытой, и осторожно избавилась от спортивных штанов.

С ласкающим трепетом она ощутила его присутствие. Воздух в комнате стал тяжелым, плечи вздрогнули, почувствовав тепло мужских пальцев. Кристиан наклонился к её ушку, поддел мочку языком, вынуждая плавиться от шороха его дыхания и влажных издевательских ласк. Заведя руку за голову, Кристина впилась пальчиками в короткие мягкие волосы, вынуждая мягкие губы прижиматься к ней сильнее. Глухо застонав от удовольствия, она вжималась спиной в выпирающую мужскую плоть, вынуждая всё больше желать её с каждой новой секундой. Руки Кристиана скользнули вниз, осторожно, дабы не задеть рану, стянули черные трусики. Тяжело дыша, он развернул Кристину к себе лицом. Она подняла руки, чтобы он снял с нее топ. Когда Кристиан сделал и это, в том же порядке он сам лишился своей одежды. Они замерли, прислушивались к тяжелому, но притихшему дыханию друг друга. Взгляд Кристины наслаждался выпирающими на груди и плечах мышцами. Нежно коснувшись губами солнечного сплетения, она услышала низкий мужской вздох и оголила язык. Она вела им дорожку наверх, к ямочке между ключицами, приласкала выпирающий кадык и угодила в плен жадного и неистового поцелуя. Уверенно и бескомпромиссно напирая на нее, Кристиан нетерпеливо повалил её на кровать и приятным грузом лег сверху. Целуя так яростно, словно не делал этого тысячи лет, он грубо и бесцеремонно вошел в нее, похитив глубокий стон горячими губами. Наполненная им до краев, Кристина извивалась, как змея на костре, впивалась ногтями в его спину, с наслаждением и безумство отдаваясь слепой и жгучей, доставляющей сладкую боль страсти. Его пальцы жадно хватали за шею, сильные руки пригвождали запястья к прохладной постели, подчиняя женское тело своей необузданной воле. И, когда Кристиан с тяжелым и грозным рыком излился в нее, вся она задрожала, застонала от опоясывающей боли, в одно мгновение растекшейся в ней горячими сладкими сливками. Им двоим не хватало воздуха, они всё смотрели друг на друга напряженными, почти не верящими глазами, будто по какой-то причине оба не могли принять реальность случившегося. Или чего-то, о чем пока ещё не имели никакого представления, но отчетливо понимали, что оно имело место быть. Наконец Кристиан приподнялся на руках и оглядел её порозовевшее личико взглядом совершенно новым! Настолько деловым и лишенным чувств, будто они только что подписали какой-то очень важный документ.

– Ты можешь забеременеть.

Его голос отличался пугающей рассудительностью. Окажись над ней не Кристиан Алмазов, беспристрастный взгляд и основательный тон непременно бы задели её чувства. Потому что секс был потрясающим. Никогда в жизни она не задыхалась от настолько пронизывающих тело молний. Но ему совсем не следовало знать хоть что-то о её мыслях. О её растерянных и в то же время совершенно ясных чувствах.

Прочистив горло, Кристина уверенно посмотрела ему в глаза:

– Нет, не могу. Не беспокойся об этом.

– Ты можешь забеременеть, – повторил он так, словно она только на свет родилась. – Мы не предохранялись.

– Я знаю свой организм от и до, – высокомерно подняла она бровь. – Я не могу забеременеть.

– Как скажешь, – с неохотой признал он её правоту и осторожно перекатился на бок. – Ты замерзла?

– Разумеется! – сардонический хмыкнула Кристина. – Я ведь сейчас совсем ничего не делала.

– Позволь, я вытащу одеяло?

Приподняв спину, чтобы он мог подтянуть одеяло вниз, а потом и бедра, Кристина с облегчением спряталась под теплой толщей спрессованной шерсти. Единственным источником света была напольная лампа у кровати, которую Кристина забыла выключить, когда вернулась сюда, чтобы надеть белье. Которое не уберегло её от… непростительно волшебной ошибки.

Глава 11

Зеленый сосунк со спермотоксикозом и круглосуточным желанием трахать всё, что движется! Кристиан сжал челюсти. Разве существовала хоть какая-то сложность в том, чтобы метнуться ко внутреннему карману зимней куртки и достать этот гребаный презерватив?! Он ведь знал, где тот лежал! Пять шагов в одну сторону, пять в обратную.

Кристине было двадцать два, ему тридцать три. Создавать семью никто из них не планировал, но если вдруг наступит беременность… Это всё только усложнит.

Нет, Кристиана никогда не пугала ответственность, какой бы облик она не обретала. Он с самого детства отвечал за свои слова и действия. Но Кристине было двадцать два. А ему тридцать три. Если её отцом окажется очень набожный человек, то не видать Кристиану – коварному и злостному искусителю молоденькой красавицы, – билета в рай, как своих ушей. Благо, она ещё не оказалась девственницей!

Какой к черту рай? Нужно немедленно продумать возможные варианты того, как может повернуться жизнь после этой… фантастической близости.

Надев футболку, едва прикрывающую упругие ягодицы, Кристина молча покинула спальню и, судя по щелчку в двери, закрылась в ванной комнате.

Кристиан сел на постели. С пару секунд он таращился в одну точку, а потом натянул трусы, штаны и, подтянув к себе колени, опустил на них локти.

Он никогда не позволял себе ничего подобного. Ничего! Никогда! Даже будучи в самом нетрезвом состоянии, он не переставал думать о защите. Если девушка утверждала, что принимала противозачаточные таблетки, он всё равно использовал презерватив, объясняя это элементарной заботой об их здоровье. Но основная причина состояла в прямом его назначении, ведь слава, обрушившаяся на него в самый яркий и беззаботный период жизни, вынуждала многих девушек слепо мечтать соединиться с ним на веки вечные путем самым простым и незамысловатым. И масло в огонь порой совершенно безудержного желания таких девушек подливал статус его семьи. Но для самого Кристиана в те молодые годы последний пункт занимал не самое ключевое место, ведь он, не оставляя надежды, что огромным семейным бизнесом будет управлять брат, сможет со спокойной душой продолжить спортивную карьеру и оградить себя от юридических тонкостей и самое важное – той единственной ответственности, которую он не желал нести, но вскоре, как следствие, был обязан это сделать. И это могло означать лишь одно: неважно, как сложится его жизнь, сколько раз он будет влюбляться, жениться, разводиться – наследие его огромной и великой семьи ни коим образом не пострадает, потому что за руль сядет брат, лишив себя простоты человеческой жизни, которая непременно подразумевала совершение ошибок. Но судьба распорядилась иначе и Кристиан, оставшись единственным наследником, как и в принципе способным к управлению огромным предприятием Алмазовым, добровольно надел кандалы отвественности вселенского масштаба, понимая и принимая, что привычные радости жизни впредь будут обходить его стороной. Ради любимой мамы. Ради мудрого деда. Ради лучшего на свете брата и отца, память о которых он будет чтить до конца своих дней. Поэтому, если и жениться, то нужно учитывать такое количество нюансов, что к моменту, когда это будет сделано, предполагаемая невеста успеет выйти замуж за другого.

Он услышал, как снова щелкнул дверной замок. Девушка, что несколько минут назад отвечала на его ласки с таким волнующим и неподдельным трепетом, несмело вошла в комнату, но, почему-то, застав его в задумчивой позе, с заметным вызовом расправила плечи. По правде говоря, наблюдать за ней было очень даже любопытно. Возможно, потому что Кристиан не понимал и половины её эмоций. Точнее причины их метаморфоз. Робкая и несмелая, а спустя каких-то пару секунд задиристая, с характером! Но и в том и в другом случае – нежная, скрывающая ранимость в синих океанах своих завораживающих глаз…

– Не повезло же всем твоим девушкам, – сказала она, оглядев его с макушки до пят. – После секса им приходилось терпеть твою удрученную физиономию.

В этот раз он не засмеялся, хотя шутка заслуживала оваций. Сбитая с толку, Кристина оборонительно сложила руки на груди, от чего низ футболки приподнялся. На ней уже были черные трусики, облегающие круглую попку, и Кристиан с трудом… с огромным трудом держал глаза подальше от соблазнительных бедер.

– Я что, разочаровала тебя настолько, что ты теперь не можешь в себя прийти?

– Не глупи, – фыркнул он слишком резко, о чем тут же пожалел. – Всё было прекрасно. Кроме того, что я впервые наплевал на неотъемлемое правило, касающееся интимной жизни. – Кристина возмущенно взметнула бровками, требуя объяснений. – Мы не предохранялись.

– Я же сказала, что всё в порядке и тебе не о чем беспокоиться.

– С чего такая уверенность? Ты принимаешь противозачаточные таблетки?

– Нет, – с раздражением ответила она. – А если бы и так, то одну я уже пропустила. А завтра утром ещё одну, потому что у меня нет привычки таскать блистер с пилюлями в кармане.

– Так и с чего такая уверенность?

– А с чего такой ажиотаж? Если ты опасаешься, что я могу быть чем-то заражена…

– Я так не думаю и не это подразумеваю, – перебил Кристиан, не сводя с нее глаз. – Я спрашиваю, почему ты уверена, что после сегодняшней ночи не забеременеешь?

– Во-первых, я этого не хочу, а от желания зависит многое! Во-вторых, мой цикл вот-вот подойдет к концу и если тебе неизвестно, что это такое и как это работает, поезжай к дороге, поймай сигнал и поищи в Интернете ответы на интересующие тебя вопросы!

– Тогда это ничего не меняет. Ты по-прежнему можешь забеременеть.

– С чего такой шум? – вспыхнула Кристина. – Я объясняю тебе, что нет причин для паники, но ты всё равно делаешь из мухи слона! Если бы я только знала, чего Кристиан Алмазов боится, как огня, я бы тебя в эту комнату не впустила!

– От ответственности я никогда не бегу, – ответил он, глядя ей в глаза. – Но я не горю желанием быть тем, кто станет причиной резких перемен в твоей жизни! Но если это и случится, бегство будет последним, что ты от меня увидишь!

Синие глаза подернулись поволокой молчаливого оцепенения. Он увидел, как вздрогнули полные губы, поцелуй которых мог бесконечно сводить с ума.

– Я поняла… Я поняла, – заикалась Кристина. – Ты что, переживаешь за свой имидж? Опасаешься, что если девушка, с которой ты переспал, забеременеет, то… ты лишишься привычной свободы? Кристиан, мне ничего от тебя не нужно! И я, черт возьми, не забеременею!

– Почему ты говоришь так, словно вот-вот и у тебя начнется истерика?

– Потому что она начнется, если ты не перестанешь вести себя, как осел! – вскрикнула она с таким отчаянием, что ему сделалось невыносимо совестно. Кристина едва не плакала, обнимала себя за плечи и смотрела на него так, будто он нарочно издевался над ней. – Всё было потрясающе, пока ты не включил свою запоздалую гиперответственность! Мне и без того… – она осеклась. С трудом сглотнула, взгляд замешкался. – Я хочу, чтобы эта ночь осталась в моей памяти, Кристиан! Но этими нелепыми рассуждениями ты только всё портишь!

– Это всё потому, что я считаю себя безответственным кретином, который не смог включить голову в самый ответственный момент.

– Если бы ты это сделал, эта ночь стала бы самой худшей в моей жизни. Потому что, как я вижу, с этой «головой» ты превращаешься в бесчувственный сухарь, которого заботит только его персона.

– Знаешь, я впервые встречаю девушку, которой удается играть на моих нервах, как на пианино! Как ты можешь с такой легкостью относиться к вещам, которые могут внести существенные коррективы в устоявшуюся жизнь?

– А чего же ты только сейчас об этом печешься? – повысила она голос в ответ. – Не надо было значит вообще прикасаться ко мне, раз ты так пасовал перед «существенными коррективами», которые могут с нами произойти!

– Я не пасую! Ясно тебе? Но мне было бы куда спокойнее, если бы и ты сейчас проявила должную серьезность!

– Зачем? Ты это с успехом делаешь за двоих! Впрочем, знаешь, бог с тобой! Тебе это удалось! Ты испоганил всё, что могло бы стать для меня хоть каким-то утешением! Очень тебя прошу, покинь эту комнату, – опустила она голову, указав ему на дверь. Но Кристиан продолжал сидеть всё в той же позе. – Пожалуйста.

– Я впервые потерял голову! – признался он, желая объяснить ей причину своего поведения. – И, осознав это, я, очевидно, впал в состояние шока. Ты была права, я предпочитаю всё держать под контролем. Я никогда не позволял себе забыться с девушкой настолько, чтобы пренебречь средствами защиты. Перемены не нужны ни тебе, ни мне. Это просто беспокойство.

– Я ведь сказала, что всё в порядке, – повторила Кристина уставшим полушепотом. – Ты сам говорил, что нам нужно наслаждаться этим моментом вдали от…

Её нежное личико исказила болезненная гримаса. Кристина поднесла ладонь к ране, издав тихий стон. Кристиан тут же подскочил с кровати и, не задумываясь, взял её на руки.

– Ты устала, – прошептал он, опустив её на кровать. Такая легкая, как перышко, она буквально соскользнула с его рук. – Позволишь мне обработать рану?

– Если ты вернешь мне беззаботного Кристиана, который не станет рассуждать на бессмысленные темы. Или просто помолчишь.

Вернуть ей Кристиана. Он впервые слышал эту фразу и уже понимал, что она ему очень нравилась. Как будто прошло не двадцать с чем-то часов, а несколько лет, в течение которых он ни разу не дал ей усомниться в себе.

– Хорошо, – полушепотом сказал он, убрав с её лица шелковую прядь, – только пообещай мне кое-что.

– Кристиан, – тихо взмолилась она, очевидно, действительно устав от его нытья. – Между нами нет и не должно быть никаких обещаний.

– Я знаю. Но одно ты должна мне, – поднял он бровь.

– Я должна тебе? – удивилась Кристина.

– Разумеется! – скрывал он подступившее веселье. – Я тебя спас, забыла?

Когда уставшая улыбка коснулась её нежных губ, что-то очень незнакомое и тягостное защемило в его груди. Он знал, что ничего подобного в его жизни больше не случится. Он не обнаружит ещё одну такую же веселую, робкую, строптивую и смелую девушку в лесу, как Кристина. Они не проведут вместе несколько часов, не посмотрят фильмы, не потанцуют в домашней одежде и она не окажется в его объятиях. А даже если судьба и подарит ему такой шанс, то он совершенно точно не почувствует все краски свободы, ведь рядом будет не Кристина.

Не желая предаваться бессмысленным мечтам и пустой сентиментальности, Кристиан внимательно посмотрел в её красивейшие и, пожалуй, самые таинственные глаза, которые когда-либо видел. Он коротко озвучил свое требование:

– Если вдруг наступит беременность, ты дашь мне об этом знать. Я оставлю тебе свои данные.

– Не надо! – Её личико вспыхнуло по щелчку, взгляд заметался. – Как бы грубо это не звучало, но я не хочу ничего знать о тебе и встречаться с тобой вне этого дома! Мы ведь… Мы ведь, кажется, обсуждали это. Разве не так?

– Ну, – усмехнулся он, скрывая свое изумление, – не совсем так. Но суть была наверное в этом.

– Не надо мне ничего оставлять, Кристиан. Ни телефонов, ни адресов, ничего!

– Ты должна дать слово, что сообщишь мне о беременности, – смотрел он на нее, пожалуй, слишком внимательно, чем раньше. Поразительно, но Кристина действительно хотела того, о чем говорила! – А чтобы это сделать, ты должна знать, как со мной связаться. И будет лучше, если это случится не через колл-центр и секретаря. И уж тем более не в эфире какой-нибудь тупорылой передачи. – В её глазах застыло непонимание. – Кристина, ты действительно ничего обо мне не знаешь?

– Я не смотрю спортивные новости и не читаю сплетни в соцсетях про то, как красавчиков-спортсменов облапошивают силиконовые девочки! – огрызнулась она, чем вызвала у него улыбку. – Я даю тебе слово, что от меня проблем не будет!

– Я в этом ничуть не сомневаюсь, Кристина, – искренне ответил он. – Я лишь прошу тебя сообщить мне…

– Я поняла! Хорошо! – перебила она, распахнув взгляд. – Я обещаю, что сообщу тебе о беременности, если она наступит. Всё?

Поразительно. Живя в стремительно меняющимся мире с совершенствующимися возможностями современных технологий, эта девушка умудрилась сберечь себя от неумолимого натиска моды. Парни и девушки стремились к известности, жаждали власти, денег, роскошной жизни и порой, чтобы стать этим модником в обществе хвастунов и бессовестных лжецов, для них не существовало границ. Девушки стелились под мужчин, переделывали свою внешность, чтобы быть в тренде. Мужчины пользовались ими, высмеивали и так и по кругу, пока одной из них не удастся зайти чуть дальше и обречь их обоих на бесконечные судебные тяжбы и громогласное выяснение отношений. Информация о людях была повсюду. Она циркулировала по воздуху, на глянцевых страницах, электронных, в экранах телевизоров. И всё это Кристина удивительным образом обходила стороной. Точно так же, как и он.

Прочистив горло, Кристиан вернулся их разговору:

– Должен тебе сказать кое-что. – И снова он не сдержал улыбку, в тайне наслаждаясь милейшей вспышке раздражения в синих глазах. – Меня не заботит мнение людей обо мне. Особенно тех, кто не знает меня лично и кого не знаю я. Они могут думать всё, что им заблагорассудится. Их любопытство кормится информацией из самых разных источников, которые чаще всего являются выдумкой. – Заметно насторожившись, Кристина громко сглотнула, от чего полные губки соблазнительно напряглись. – Но я точно не хочу, чтобы ты считала меня заносчивым полудурком, который якобы очень «печется» о своей свободе и персоне. Если уж я и пекусь о чем-то, то только о нас с тобой в целом. Я имею в виду определенное обстоятельство, которое способно с одинаковой силой и точностью изменить наши жизни. И, кстати говоря, – поднял он бровь, – когда я прикасаюсь к девушке, я отдаю себе полный отчет в том, к чему это может привести. И единственное, что меня может выбить из колеи, – моя собственная непредусмотрительность, которой в нашем конкретном случае ты меня полностью лишила.

– Я вовсе не считаю тебя заносчивым полудурком, – произнесла Кристина, дав себе немного времени обдумать его слова. – Но мне вдруг стало очень обидно…

– Что именно?

– Мы переспали всего один раз, – опустила она глаза на свои руки, – но ты так много говоришь, будто мы кувыркались всю ночь. Обидно, что я вынуждена терпеть твой треп ни за что.

Когда Кристина снова посмотрела на него, в её ясных и блестящих глазах плясали смешинки.

Черт возьми, до чего же она обаятельна! Настоящий бриллиант в огранке «Сердце» с оттенком легкой синевы. Кристина осторожно приблизилась к нему и, опустив ладонь на шею, уже завладела его сознанием. Возбуждающее прикосновение пронзило тело стрелой.

– Давай не будем тратить время на разговоры. – Её сладкий шепот ласкал его губы. Подразнивая легким касанием языка, Кристина издала нежный, разливающийся шелком в воздухе стон. – Завтра уже не будет.

Пылко прильнув к его губам, Кристина тут же оказалась в его объятиях. Он бы и хотел продлить время, отведенное для них судьбой, но в воздухе явственно и ощутимо витали причины, по которым ни ей, ни ему продолжать этот незапланированный и такой чудесный уикенд не имело смысла. Целуя её стремительно и глубоко, чувствуя каждой клеточкой тела жар её желания, Кристиан всецело растворялся в неописуемом наслаждении момента, ведь он от и до был лишен осторожности и недоверия.

Глава 12

Бесцеремонное солнце дерзнуло напомнить ей о бессовестном поведении, выстрелив ярким лучем прямо в глаза. За большим окном до самого пола царствовало морозное и спокойное декабрьское утро. Кристина медленно опустила веки, постепенно осознавая происходящее и притупляя усилившееся чувство вины неподдельным счастьем, которому она позволила себя захватить.

О, да. Быть с Кристианом Алмазовым – настоящее счастье. Оно наполняет тело изнутри, заворачивает душу в теплое одеяло и целует неугомонное сердечко тысячи и тысячи раз. И его стоило впустить! Его стоило прожить, чтобы потом улыбаться, тайком от всего мира вспоминая единственного мужчину, заставившего её дрожать от одного поцелуя. Каждое слово, сказанное им, обличало принципиальность и твердость характера, а трепетное отношение к брату открывало безгранично щедрое, доброе и любящее сердце.

– Доброе утро!

От неожиданности Кристина резко натянула на себя одеяло. Хлопая ресницами, она смотрела на хозяина дома с красными от мороза щеками, и пыталась распознать его настроение… Желания, которые они оба с легкостью исполняли вчера, сегодня при свете дня потеряли не только свой шарм, но и необходимость.

– Доброе утро… Ты уже был на улице?

С соблазнительной улыбкой Кристиан молча кивнул и, облокотившись плечом о дверной косяк, оборонительно сложил руки на груди.

– Погода наладилась.

– Отлично, – коротко хмыкнула Кристина, не понимая, что именно ей не понравилось. То ли хотелось, чтобы погода ещё немного покапризничала, то ли, чтобы Кристиан не начинал это утро с радости, что вот-вот и она уберется из его дома. – Ты такой довольный, потому что сегодня ноги моей здесь не будет?

Закатив глаза, он полез в карман черной кофты из флиса.

– Расчистив путь к гаражу, я завел снегоход, чтобы прогреть мотор, и смотри, что обнаружил на лыже!

В его руке сверкала пластиковая синяя карта, которые им с Платоном выдали на ресепшн.

– Это же ключ от номера! – воскликнула Кристина, не понимая, как она могла забыть о нем. – Я ведь засунула эту карту в карман комбинезона! Боже!

– Наверное она выпала, когда я поднимал тебя на руки. Могла бы затеряться в снегу, но примерзла к лыже. Ключ от номера «22», – прочитал Кристиан с довольной улыбкой, – в гостинце «Северный ветер»!

– Ты знаешь это место?

– Разумеется.

– Отлично, – улыбнулась она не то с облегчением, не то с нарастающей грустью. Немного замешкавшись, Кристина с улыбкой сказала: – Хорошая новость! Не придется долго со мной возиться. Подвезешь меня к гостинице и… всё.

Кристиан улыбнулся, бросив взгляд в окно и почесав упрямый нос.

– Путь не близкий. Да и снега навалило сполна. Как твоя нога?

– Терпимо. – Они посмотрели друг на друга.

– Я бы мог поехать в сторону дороги, как и говорил изначально. Позвонить твоим близким и сообщить координаты этого дома, чтобы кто-то приехал за тобой.

– Нет, не нужно! С ногой всё в порядке, да и думаю, что будет лучше как можно скорее обратиться за медицинской помощью.

– Верно. Нужно убедиться, что всё хорошо, – кивнул он, внимательно наблюдая за ней.

– Конечно всё хорошо! – нервно хихикнула она. – Моей раной занимался ты и… – Что она хотела сказать? Из головы махом вылетела мысль… – А ещё я помню, что этот дом – твое тайное место, так что пусть оно им и останется! Да и не зря же ты обнаружил эту дурацкую карту!

– Точно! – засмеялся Кристиан и, почесав квадратный подбородок, оглянулся. – Дурацкую карту… Что ж, если ты готова, то собирайся. Позавтракаем и отправимся в путь.

– Хорошо. Я только… Только умоюсь и приведу себя в порядок.

– Жду на кухне, – кивнул он с улыбкой, от которой сердце в груди совершило сальто.

Кристина яростно чистила зубы, стремительно осознавая, что пока она беззаботно смеялась и наслаждалась нежными ласками Кристиана, её семья сходила с ума. Натали паниковала, отец старался её успокоить, скрывая свой собственный страх за маской фальшивой уверенности, без конца твердя, что всё будет хорошо. Как же она могла так поступить с ними? Да, снежная буря не позволяла и шагу ступить за порог, но ведь Кристина ни разу по-настоящему не побеспокоилась о близких. Она совсем не думала о них! Даже злость на Платона испарилась, как облачко! Но ведь если бы не его бессовестное поведение, она бы ни за что не оказалась здесь… В заботливых и нежных руках Кристиана.

Нет! Не стоило об этом… Судьба-злодейка нарочно упекла её в дом, где каждый угол напоминал о погибших игроках хоккейной команды, среди которых был и брат Кристиана.

«А ты зубастая, маленькая леди!»

Молодой и наслаждающийся собственной славой парень превратился в чувственного и невероятно притягательного мужчину, от которого так сложно было увести взгляд… И вчера ночью она плавилась под ним. Растекалась, как горячий воск, впитывала в себя ни с чем несравнимый запах его кожи. Всего за несколько часов ему удалось навести в ней такой хаос, что теперь понадобится слишком много времени, чтобы обо всем забыть… Нет, она всегда будет помнить это особенное чувство уединенности с запахом дерева в объятиях заботливых рук.

Синие глаза сфокусировались на улыбчивых лицах молодых парней, радующихся победе. Кристина даже не заметила, как в очередной раз остановилась перед фотографией, на которую в детстве натыкалась слишком много раз. И никогда не читала, что газеты и журналы под ней писали.

– Это моя команда, – пояснил Кристиан, остановившись справа от нее. – Мои «Волки».

– Это ведь твой брат? – робко указала она на привлекательного брюнета рядом с молодым Кристианом.

– Да.

– Симпатичный, – полушепотом сказала Кристина.

– Ещё бы! Девчонок сводил с ума только так. В него влюблялись даже очень взрослые женщины.

– Как будто тебя внимание очень взрослых женщин могло обойти стороной.

Кристиан загадочно улыбнулся, пожелав, очевидно, оставить в тайне свои любовные похождения.

– Хорошее фото, – заключила Кристина, опустив взгляд. – Как и все остальные.

И вдруг её охватило небывалое прежде желание. От силы, с которой оно стало давить на нее, будто трещали кости. Кристина никогда не хотела этого, избегала, не искала информацию, а теперь ей будто стало жизненно необходимо знать, что именно она натворила? Сколько точно погубила людей, помимо тех двоих, о которых знала. С которыми находилась в одной машине.

– Как именно… погиб твой брат?

Едва она задала вопрос, как воздух моментально покинул легкие. Кристина прочистила горло и обхватила пальцами шею, будто опасалась, что если ей не удастся справиться с эмоциями, то из горла посыплются очень рискованные слова.

– У нас была игра в другом городе. Мы одержали победу и возвращались на автобусе домой, чтобы разорвать в щепки очередных соперников. На дороге было много машин, уже вечерело и пошел снег. И вдруг автобус резко затормозил, а потом задел обочину, а дальше всё было, как в кино. Многие из ребят были не пристегнуты. Автобус перевернулся и остановился поперек оживленной дороги. А потом в него врезалась большая грузовая машина, полностью уничтожив заднюю часть, где… – Кристиан поджал губы. – Почему-то никому не нравилось сидеть в самом начале автобуса. Всегда подальше от тренера и его помощника, чтобы спокойно поговорить по телефону, отправить селфи девушке и просто отдохнуть от разговоров… Я бы тоже сидел там, если бы успел занять место. Не помню, почему мне тогда не удалось этого сделать. Пришлось садится рядом с тренером, который собственноручно пристегнул мой ремень безопасности.

– И все, кто…

– Да, – не дал ей закончить Кристиан. – Парни, которые сидели в задней части автобуса, погибли. Девять человек.

– …О, боже.

– Мы были лучшей командой, – сказал Кристиан. В его глазах застыла добрая и болезненная грусть. Теперь она всегда будет навещать его и вместе с ним вспоминать его брата и верных товарищей. – Большая и действительно дружная семья. Один за всех и все за одного. Поэтому, – тяжело вдохнул он воздух, – больше никто из нас не играет.

– Ты знаешь, что стало… причиной аварии?

Кристиан взглянул на нее, в очередной раз похитив воздух. Собственные пальцы на шее замерли, сердце заколотилось, но стука почти не было слышно.

– Журналистам тогда достался смачный кусок торта, ведь виновником аварии оказался личный водитель известного режиссера Разумовского. У него случился сердечный приступ. Машина задела обочину и перевернулась, а потом в нее начали врезаться другие и пошло-поехало – самая настоящая каша из покореженного железа, крови и снега.

Стараясь совладать с нахлынувшими эмоциями, Кристина спешно заправила за уши волосы, почесала нос, расправила футболку и обвела спешным взглядом пространство вокруг себя. Она вела себя так же глупо, как это делали герои фильмов, которые всеми правдами и неправдами старались отвести от себя подозрения. Видя эти смешные сцены, зритель всегда чертыхался, потому что актерская игра была до тошноты паршивой.

– Если бы я знал, что ты настолько восприимчивая, то не стал бы отвечать на твой вопрос.

– …Нет, я просто… Я просто думаю, что мне уже пора. Сейчас я переоденусь, и мы можем ехать.

– Но завтрак на столе.

– Я не голодна! – тут же отпарировала она. – Спасибо тебе, Кристиан, но я думаю, что мне нужно скорее вернуться в свою привычную жизнь. Пожалуйста.

Не сводя с нее подозрительных глаз, он медленно кивнул.

– Как скажешь.

Полная решимости скорее покинуть дом, в котором уже не умещался снежный ком её прошлого и настоящего, Кристина натянула свои пахнущие стиральным порошком теплые колготки, кофту и, хромая, направилась в прихожую. Ей с трудом удалось просунуть ноги в дутые штанины теплого комбинезона. Подавляемая самыми противоречивыми чувствами, Кристина впервые приняла и согласилась с ненавистным ей суждением – сейчас она вела себя совсем, как ребенок. Только напуганный, сдерживающий в себе слезы отчаяния ребенок.

– Кристина?

– Мм? – Она осторожно присела на мягкий пуф, чтобы обуться.

– Ты хочешь мне что-то сказать?

Её взгляд моментально распахнулся. Нервозность улыбки выдавали вздрогнувшие уголки губ, и она злилась, понимая, что не могла даже и это в себе контролировать.

– Только то, что я очень тебе благодарна за всё, что ты для меня сделал.

– Что ж, – с усмешкой выдавил он, – всегда пожалуйста. Но меня всё равно не покидает чувство, что ты хочешь мне что-то сказать. Что-то очень далекое от благодарности.

– А ты опять много говоришь, – буркнула она с раздражением.

– Тут ты права. Обычно я немногословен.

Кристиан опустился перед ней на колени и помог застегнуть ботинок на правой ноге. Непрошеная забота с его стороны начинала выводить из себя. И хотя Кристина понимала, что злилась она только на себя, обуздать это несправедливое чувство всё равно не удавалось.

– Что? – спросила она, не выдержав его взгляда.

– Почему у меня такое чувство, что я чего-то не знаю?

– Я понятия не имею, о чем ты.

– Думаю, что тебя это точно касается. – Кристина не сдержала нервный смешок. – Ты что, боишься меня?

– Я провела с тобой целую ночь. Думаешь, из-за того, что боялась?

– Я думаю ты балансируешь между страхом, вызванном бог знает чем, и Кристиной, которая просто хочет убежать от чего-то и расслабиться.

– А я думаю, что ты снова много говоришь и зря тратишь время. И если уж на то пошло, то ты вроде как тоже убегаешь от чего-то сюда.

– «Тоже убегаешь», – нарочно повторил Кристиан и задумчиво кивнул. – Что ж, – улыбнулся он, как бы заключая эту нелепую беседу, – разрядка организма, а главное мозгов, удалась на славу. Но, прежде, чем мы вернемся в наши привычные и утомляющие жизни, ответь на один вопрос, который, никак не дает мне покоя. – Кристина терпеливо посмотрела на него, застыв в ожидании. – Почему отец не знал о твоем существовании?

– Очевидно потому, что этого не хотела мама. Всё?

– Почему?

Кристина издала громкий и нетерпеливый вздох.

– Что в этом такого интересного, я не понимаю?

– Простое любопытство, – улыбнулся Кристиан хитрющей улыбкой. – Утоли его напоследок, пожалуйста. Я хотел спросить об этом ещё вчера, но ты вскружила мне голову, а дальше сама знаешь, на разговоры уже не было времени.

В его черных глазах яркими языками пламени плясала страсть прошлой ночи. Во рту моментально пересохло, Кристина будто снова ощутила его в себе, впивалась ногтями в горячую кожу, стонала от удовольствия, полностью отключив сознание.

– Понятия не имею! Как-то времени не было спросить у мамы об этом!

– Но у отца-то ты спрашивала? – Кристина отрицательно покачала головой, застегивая ботинок на левой ноге. – Удивительная ты девушка, – усмехнулся Кристиан, надевая теплую куртку. – Сплетни большого города не читаешь, новости не смотришь, вопросы не задаешь. Неужели тебя никогда не интересовало, почему твоя мама лишила тебя отца на одиннадцать лет?

– Он у меня появился и это главное. И я с детства понимала, что чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

– Кто твой отец? – прямо спросил Кристиан, застав её врасплох.

– …Какая разница? Ты его точно не знаешь.

– Я с ним точно не знаком, – исправил он, не сводя с нее глаз, – но возможно, что я его как раз знаю.

– Мы можем ехать? – с раздражением спросила Кристина, набрасывая на плечи подтяжки.

– Твой отец известный человек?

Кристина мгновенно вспыхнула от злости и страха быть пойманной с поличным. Она резко поднялась на ноги и тут же вскрикнула от резкой боли в ноге.

– Хватит задавать мне глупые вопросы! Моя жизнь тебя не касается, Кристиан!

– Ты права, – совершенно спокойным и размеренным тоном ответил он, сунув ноги в свои ботинки. – Я просто хочу быть уверен, что ты не поступишь так же, как твоя мама.

– …О чем ты?

– Я о том, что когда-то, будучи, такой же красивой и молодой девушкой, как ты, твоя мама имела неосторожную и кратковременную связь с мужчиной намного старше себя, который ещё и был к тому же известной личностью. Я в этом уверен. Она забеременела, но сообщить ему об этом не пожелала. Возможно потому, что у него уже была семья и эта новость могла стать причиной грандиозного скандала. И, судя по твоему поведению, ты тоже не из тех, кто стремится к этой скандальной славе. Поэтому ещё раз напоминаю тебе о твоем обещании, – совершенно серьезно взглянул он на нее, а потом вытащил из внутреннего кармана куртки черную визитку и протянул ей. – Ты дала мне слово.

Страх, как рукой смело. Кристина выхватила визитку и, даже не взглянув на нее, стала рвать на кусочки.

– К «скандальной славе»?! – зарычала она и швырнула в него бумажки. – Ты меня прости, конечно, но у тебя всё-таки есть что-то общее с человеком, у которого очень сильно раздуто мнение о себе! Да, когда-то ты был очень известным спортсменом, популярным сердцеедом, на которого вешались девушки! Но теперь-то твоя слава высосана из пальца. Остатки былой роскоши, на которые мне глубоко начхать!

– Разумеется, – снисходительно кивнул Кристиан, будто издеваясь над ней.

– До вчерашнего дня, я знала о тебе только твое имя! Потому что слышала его от брата! Вот он-то, кстати, обожал тебя! Возможно в его комнате висели плакаты с твоей физиономией – не знаю! Я просто очень ждала чуда, которое внезапно случится со мной и откроет для меня новую жизнь, где меня будут очень любить, а не называть шавкой и подкидышем! Плевать я хотела, почему мама не рассказала ему обо мне. Я всё равно этого не узнаю. Я просто рада, что ему всё же удалось меня найти и… позволить жить с ним. И мой отец обыкновенный человек, – сказала она, нетерпеливо сунув руки в дутые рукава комбинезона. – Такой же, как ты! И если вдруг я всё же забеременею, что, повторяю в сотый раз, НЕВОЗМОЖНО, – а ты будешь и дальше продолжать эту нелепую тему, хрена с два я сдержу свое слово! Поэтому, заткнись, Кристиан, умоляю! И просто отвези меня подальше от себя, потому что я уже очень жалею о том, что между нами было!

Тяжело и приглушенно дыша чуть приоткрытым ртом, Кристина упрямо смотрела в его глаза, чувствуя себя совершенно паршиво. Меньше всего на свете ей хотелось запомниться ему неблагодарной грубиянкой, но если уж у него и впрямь не закрывался рот, выдавая предположения с удивительной точностью, то ей определенно следовало ею стать.

– Тогда поехали, леди, – сказал Кристиан, отвернувшись и даже не догадываясь, что сердце этой самой леди почти остановилось. – Не хочу заставлять вас ждать.

* * *

Чем дальше они уезжали от спрятанного в снежном лесу дома Кристиана, тем острее становилось чувство вины перед ним. Разумеется она не жалела ни о чем, что было с ним связано. Её слух ласкал его низкий бархатный голос, губы – его влажный и настойчивый язык. Воспоминание о пронзительно-сексуальном взгляде черных глаз вынуждало трепетать даже в этом чертовски скверном настроении, требующем незамедлительных извинений.

Но она молчала, когда Кристиан, сделав остановку посреди белоснежной равнины, поинтересовался её самочувствием.

– Всё в порядке. Можем ехать дальше.

В черном зимнем костюме да ещё и в шлеме с непроницаемо темным стеклом, Кристиан (а как же иначе!) выглядел потрясающе. Решительный, смелый, настойчивый… Кристина не переставала думать о соблазнительности его рельефного тела. В сочетании с умом, улыбкой, волнующим голосом да и всем в совокупности, что представлял из себя Кристиан Алмазов – он казался совершенно нереальным мужчиной. Опытный в постели, приятный вне её и необычайно интригующий. Его хотелось слушать, с ним хотелось смеяться, его очень сильно хотелось раздеть. Кристина всё напоминала себе о семье, о близких, что сходили с ума, но Кристиан будто разрывал эти жалкие попытки в щепки, надвигаясь на нее уверенно и бескомпромиссно.

И всё же, несмотря на величественные плюсы и внушительные достоинства, Кристиан определенно был слишком повернут на своей персоне. И это поражало, ведь не раз за время их интенсивного общения, его поведение и слова давали ясно понять, что он отнюдь не зазнайка. Не сноб, не самоуверенная выскочка, а серьезный и ответственный мужчина, который действительно приехал отдохнуть от работы, от проблем, которых, очевидно, как и у любого другого человека, у него не мало. Или не так много, но они всё равно ему досаждали. В любом случае, когда он вдруг стал настойчиво продвигать тему с возможной беременностью, первоначальное мнение о нем несколько изменило свой формат. Безусловно, Кристина понимала, что больше они не увидятся, потому что даже если она и не сдержится, найдет его страницу в соцсети, то уж точно не даст ему об этом знать. Из-за её детской истерики погибли люди. Его товарищи. Друзья. Брат! Если им двоим и суждено было встретиться, то только так – в глуши, в холодном лесу с видом на бескрайние горы. Подальше от реальности злого мира, в котором она уже много лет чувствовала себя невольным убийцей. Но даже несмотря на конец их короткой и удивительной истории, ей бы очень хотелось верить, что Кристиан Алмазов не был зациклен на себе и своем величии. Хотелось, чтобы он и дальше оставался улыбчивым парнем в её памяти, который стал прекрасным и удивительно заботливым мужчиной… Которому она дала ясно понять, что жалела о встрече с ним.

О разговорах.

Об ужине.

О танце.

О самой страстной ночи в своей жизни.

Загнанная в ловушку собственных мыслей, Кристина поздно заметила, что они уже были среди людей. Отдыхающие проезжали на снегоходах, со склонов съезжали сноубордисты и лыжники. Подъехав к расстилающемуся крыльцу большого шале со сверкающей вывеской «Северный ветер», Кристиан заглушил двигатель и стянул с головы шлем.

– Приехали! – объявил он и Кристине показалось, что со смешком.

Пока она стягивала с себя очки, Кристиан спрыгнул со снегохода и набросил на голову капюшон.

– Знаешь, что удивительно? – спросил он, повесив шлем на руль. – По дороге нам ни разу не попался кто-то из поисковой бригады.

– То есть? – не поняла Кристина.

– Если администрация курорта в курсе, что их гость не появляется в номере и в принципе отсутсвует на территории во время снежной бури достаточно продолжительное время, значит с ним что-то случилось. Да и арендованный снегоход не вернулся на станцию. Это должно было как минимум вызвать подозрения. Но ты оглядись, – демонстративно покрутился он. – Тишина и покой.

Казалось, будто он смеялся над ней. Кристина проигнорировала протянутую им руку и спустилась со снегохода сама, посчитав, что явный холод между ними, весьма кстати. Кристиану незачем было знать, что в глубине её души пульсировало отнюдь не желание скорее отделаться от него. Тем не менее, встав перед ним ровно и уверенно, Кристина сказала:

– Что ж, на этом всё. Я благодарна тебе за помощь, Кристиан. За всё, что ты для меня сделал. И мне было очень приятно познакомиться с тобой.

Кристина протянула ему руку и он, усмехнувшись так, словно был вынужден принять правила её нелепой игры, снял теплую перчатку и ответил на рукопожатие. И смотрел он только в её глаза, криво ухмыляясь.

– Взаимно.

Ещё с пару секунд задержав на ней взгляд, Кристиан ловко обошел её и оказался прямо за спиной. Теперь он придерживал её за локоть и талию, подталкивая к деревянным ступеням.

– …Что ты делаешь?

Почему она решила, что он собирался поцеловать её? Какого же черта эта мысль оказалась первой?!

– Я помогаю тебе подняться в гостиницу. Неужели ты думала, что я оставлю тебя здесь, не убедившись, что с тобой всё будет в порядке?

– Благодарна тебе за заботу, но я сама вполне могу справиться.

– Я в курсе. И всё же, мне необходимо убедиться.

– Ты просто не можешь не контролировать всё, что оказывается рядом с тобой, – фыркнула она, хмурясь от боли.

– А может я просто хочу хоть немного продлить минуты рядом с тобой.

Да у нее же сердце сейчас остановится навсегда! Тепло его тела моментально просочилось через плотные ткани и достигло её кожи.

– Кристиан…

– Это шутка, леди, – усмехнулся он, и они миновали последнюю ступень. – Очередная невинная шутка. Я действительно не могу не контролировать всё, что оказывается рядом со мной.

Потемнев от злости, Кристина обернулась и смерила его ледяным взглядом. Но увидев его смеющуюся, добрую и теплую улыбку, снега внутри моментально растаяли. Она уже испытывала тоску и старалась заглушить её фальшивым равнодушием.

– Дальше сама? – спросил он, устало оглядев стеклянные двери.

– Да, спасибо. Не маленькая.

– Вот возьми, – снова достал он какую-то бумажку. – Это не мои данные. Ты ясно дала понять, что на этом всё, хоть я и ничего такого не подразумевал. Я не терплю настойчивых людей и сам не такой. Здесь координаты снегохода, на котором ты ехала. Он сейчас лежит под толщей снега. Ты ведь не хочешь отвечать за утерянное имущество, которое принадлежит курорту? Не думаю, что твой болван-дружок возьмет на себя ответственность даже за кусок металла.

Кристина робко забрала свернутый в несколько раз лист.

– Кристиан, спасибо, – произнесла она искренне, едва сдерживая желание обнять его.

Он молча кивнул и на сей раз как-то по-деловому протянул ей руку.

– Теперь точно всё.

Пальцы предательски задрожали в его теплой ладони. Сердце гулко стучало, кровь фонтаном ударила в голову. Как бы ей хотелось вернуться в тот дом…

Нет…

Как бы ей хотелось дать им шанс здесь в реальном мире! Сказать ему, кто она, и что они уже давным-давно встречались! И он уже называл её леди!

«Кристиан, ты помнишь? Ты назвал меня железной леди, потому что я едва не сбила тебя с ног!» – фантазировала Кристина, чувствуя тепло его руки.

И они бы посмеялись. Удивились! Стали бы теми, кто верил в самые дикие и невероятные происки судьбы!

Но, к сожалению, точно не в этой жизни, где спустя несколько минут из-за вредности маленькой железной леди и её нежелания просто сидеть смирно, погибли люди.

Осторожно забрав руку, Кристина опустила взгляд, в котором и слепой увидел бы безнадежное чувство вины. Черные глаза сощурились, в попытке разгадать тайну синих океанов, но, торопясь уйти, их хозяйка молча скрылась за стеклянными дверями.

Глава 13

Как обычно утро четверга начиналось в спортзале элитного фитнес-клуба, занимающего половину двадцать первого этажа в одном из известнейших небоскребов города. Годовой абонемент на круглосуточное посещение зала, бассейнов и самых разных групповых занятий стоил чуть больше полумиллиона рублей. Но как бы не была высока цена, люди, оберегающую свою личную жизнь от чужих глаз и ценящие уединенность, не моргнув и глазом, раскошеливались только так. Основными членами клуба были мужчины самых разных возрастов, для которых авторитет и пивное брюшко не имели ничего общего друг с другом. Молодые девушки встречались здесь крайне редко, поскольку позволить себе членство в этом клубе могли лишь жены состоятельных мужчин и их дочери. Любовницы посещали совершенно иные места для прокачки тел.

Черные дорогие кроссовки ступили на широкую беговую дорожку. Совершив несложные манипуляции на сенсорном дисплее, постоянный гость клуба плавно зашагал, постепенно увеличивая скорость, а за огромной стеклянной стеной расстилался просыпающийся город. Впрочем, навряд ли он когда-то спал. По крайней мере самый деловой и известный центр светился круглосуточно, а у подножья и день, и ночь элитные автомобили неустанно сменяли друг друга. Высококлассные апартаменты, офисы крупных компаний, магазины, рестораны – если и можно было уместить самые сливки роскошной жизни, то они определенно стеклись именно сюда.

Из динамиков, спрятанных в темном потолке, раздался бодрый голос радиоведущего. Крепкие ноги в новеньких кроссовках ускоряли бег, а сосредоточенный орлиный взгляд следил за падающим с серого неба снегом. Отсутствие ветра давало ему возможность просто лететь вниз и равномерно засыпать холодную землю.

«Как в сказке», – подумал он, в который раз сожалея об оставленных дома наушниках.

Сейчас было бы кстати услышать проникновенный голос Ланы Дель Рей, а не очередные хоркающе-гавкающие выпады молодых исполнителей, по которым сходили с ума юные девицы, потому что Агутины и Лепсы годились им в дедушки и пели слишком понятные и простые для восприятия песни.

До конца тренировки оставались считанные минуты. Мышцы приятно горели, нуждались в горячем и расслабляющем душе. Не помешало бы посидеть в сауне, но Линда не оставила необходимых тридцати минут для отдыха, поставив в расписание встречу с Михаэлем, чья жизнь последние шесть месяцев была посвящена исключительно изюминке декабрьского аукциона, которую он ещё не создал.

«Сразу после новостей в этот мечтательный и снежный день ворвется пронзительный голос певицы Nilu с потрясающей песней „Are you with me“! Не переключайтесь и будьте вместе с радиостанцией Сity Life».

К беговой дорожке подошла фигуристая блондинка Наташа. Она работала администратором и всегда носила облегающие крепкую попку лосины с прозрачными вставками на бедрах. И под этими лосинам совершенно точно никогда не было белья.

– Кристиан, вам звонила ваша помощница Линда. Она не может с вами связаться. Просила срочно ей перезвонить.

Продолжая бежать, Кристиан молча кивнул, ясно дав понять, что не закончит тренировку раньше времени и пускай оставалось не больше трех минут. Когда дорожка стала постепенно замедляться, а таймер на дисплее достиг значения «0», Кристиан не торопясь сошел с нее, забрал свое полотенце со скамьи и набросил на шею. Пот стекал в три ручья, тело нуждалось в расслабляющем душе. Он поздоровался со знакомыми и вышел в широкий коридор. Из динамиков раздался неспешный женский голос и льющаяся тоненьким ручейком мелодия.

Красивая мелодия.

Невольно наводящая на приятные воспоминания.

Он зашел в раздевалку, ткнул магнитным браслетом на руке в дверцу, и та открылась. Взяв сменную одежду, Кристиан направился к душевым. У каждой стояла металлическая корзина с чистыми белыми полотенцами, халатами и одноразовыми тапочками. Горячие струи воды успокаивали пульсирующие мышцы. Они ласкали так же нежно, как женский язычок, оставляющий влажные следы на коже. Упираясь руками о мокрую светлую стену, Кристиан опустил голову, подставляя её под квадратный зонт. И как бы горячей не становилась вода, боль от нее ни на секунду не притупляла воспоминания. Скорее наоборот, те обжигали ещё сильнее и яростнее, чем кипяток, отскакивающий от кожи белым и густым паром.

Кристиан плавно открыл глаза, не обращая внимания на затекающую в них воду.

«Ого! У тебя что, в холодильнике супермаркет?»

Её голосок заставил улыбнуться. Он точно помнил, что в тот момент, когда они собирались вместе приготовить ужин, даже и думать не смел о том, чтобы желать её. Кристина была его гостьей. Просто приятной и очаровательной гостьей, оказавшейся в беде. И даже веселый урок по нарезке лука не изменил его намерений просто позволить ей переждать бурю в спокойной и дружеской атмосфере, а потом помочь вернуться к близким.

Впрочем… Нет. Лук сделал свое дело. Стоило только коснуться её влажных пальцев, как… Да кого он, черт возьми, пытался обмануть? А главное, с какой стати? Незнакомка показалась ему слишком привлекательной ещё, когда он только-только уложил её в кровать и стал… раздевать. И, хотя в тот момент единственное, что заботило его мысли, была её жизнь, он не мог не восхититься стройностью её холодного тела и мягкостью посиневших пухлых губ.

«А с чего ты взял, что твоя щетина придает тебе сексуальность?»

Кристиан отключил подачу воды легким прикосновением мокрых пальцев к сенсорной панели. Ему нравилось вспоминать её, незнакомку, заблудившуюся у подножия гор. Пытаться уловить в воздухе слабые нотки нежного аромата, навсегда поселившегося на его коже. Ощущать подушечками пальцев гладкость её длинных пшеничного цвета волос. Наверное впервые Кристиан позволял себе так долго и откровенно предаваться воспоминаниям о девушке, с которой ему посчастливилось провести незабываемые минуты. Часы… Один короткий день и одну очень продолжительную ночь.

Страстную ночь.

Волнующую.

Переворачивающую всё его существование с ног на голову. И в особенности эти глаза… Синие, яркие, искренние. Сколько же в них теплилось страсти, сколько огня! Но даже это не мешало увидеть в них запертый за сотнями дверей и замков какой-то очень знакомый страх. Собственно, всё, что таилось за этими красивейшими океанами, казалось Кристиану узнаваемым…

Пожалуй, сегодня с него достаточно. Да и вообще стоило уже взять мысли под контроль и идти дальше, покорять больше. Кристиан вернулся в раздевалку. Бросил тренировочную одежду в спортивную сумку, надел черные джинсы и не успел их застегнуть, потому что шкафчик громко задребезжал от вибрации телефона. Звонила Линда. И пропущенных от нее было больше, чем от родной мамы за все его юные и лихие годы. Кристиан устало закатил глаза и с неохотой ответил.

– Только не говори, что ты названиваешь мне, потому что очередная печатная или телевизионная помойка готова заплатить огромные деньги за интервью со мной? – бросил он, раздражаясь с каждым сказанным словом.

– …Нет, Кристиан, не поэтому. Но, как ни крути, и это тоже подразумевается.

– Я кладу трубку. И в следующий раз не назначай встречи сразу после тренировок!

– Я работаю на тебя уже много лет и в курсе твоих привычек и предпочтений. Но у Михаэля творческий кризис, а у нас на носу аукцион! В следующий раз, когда соберешься исчезнуть на несколько дней, будь так добр, предупреди меня! Или хотя бы Аллу! Если бы не твоя мама, он бы сорвался с цепи и ушел в запой, а ты прекрасно знаешь, что его оттуда потом очень тяжело вытащить!

– Всё то же самое я слышал на прошлой неделе. Если ты звонишь мне поэтому, то можешь искать себе новую работу.

– Он ведь ждал тебя до глубокой ночи, Кристиан! – не унималась Линда, прекрасно понимая, что Кристиан никогда не найдет ей достойную замену и потому не принимала его слова всерьез. – Чтобы утешить задетое эго нашего дорогого и уважаемого ювелира, мы с Аллой отправили его на трехдневный отдых в президентский люкс Radisson Blu! Если Кристиан Алмазов игнорирует Михаэля По, то Михаэль По ему больше не нужен!

Кристиан с раздражением цокнул языком и достал из шкафчика черную водолазку. Один из лучших и известнейших ювелиров, работающих на ювелирную империю Almazov с незапамятных времен обладал чрезвычайно хрупкой, нежной и чувствительной душевной организацией. Не будь он талантливейшим мастером своего дела, Кристиан бы уже давно избавился от него, потому что всякий мужчина обязан иметь стальной характер и яйца, а не рыдать во всеуслышание по каждому пустяку. Конечно, ежегодный декабрьский аукцион, гостями которого становились состоятельные и узнаваемые люди, имел для Кристиана и всей компании огромное значение. Потому что представленные лоты всегда были в единственном экземпляре и изготавливались они из очень редких драгоценных камней, украшения с которыми могли позволить себе до чертиков богатые люди. И эту кропотливую, требующую доскональной точности по-настоящему золотых рук работу, мог выполнить только Михаэль По. Тот самый Михаэль По, чей депрессивный настрой в последнее время стал для Кристиана красной тряпкой.

– Я приеду вовремя, – отрезал он нетерпеливо, дав понять, что тема с неженкой-ювелиром закрыта. – Дальше?

– А дальше мне говорить сложнее, – со вздохом ответила Линда. – Навряд ли ты читаешь «Светского сплетника».

– Я знать не знаю, что это. Живее, Линда! – требовал Кристиан, придерживая плечом сотовый и натягивая носки.

– В общем, тут такое дело… Кхм. О тебе написали небольшой материал, который за двадцать пять минут с момента публикации набрал пятьдесят пять тысяч лайков, три с половиной тысячи дизлайков и девятьсот девяносто один комментарий. И не вздумай класть трубку, потому что я знаю, что тебе глубоко начхать на всё, что о тебе пишут! – поспешила предупредить Линда. Кристиан даже улыбнулся, ведь помощница, как видно, знала его слишком хорошо. – Но это не тот… случай. Я впервые не знаю, что должна сказать… В общем, я уже отправила тебе ссылку на публикацию. Очень тебя прошу, прочти её. Мой телефон сейчас взорвется от сообщений. Не успело толком утро начаться, как эти пиявки проснулись и стали высасывать из меня кровь! – с раздражением рявкнула Линда, что было совершенно ей не свойственно. Она всегда умела вежливо отделаться от настойчивых журналистов, порой прибегая к деликатному запугиванию, но сейчас, очевидно, дело оказалось действительно непростым. – Я в замешательстве, Кристиан. А ты знаешь, со мной это случается очень редко. Позвони мне сразу, как ознакомишься с материалом. Я не могу делать никаких заявлений и отвечать гадюкам без твоего указания.

Линда закончила разговор, возможно впервые введя Кристиана в легкое замешательство относительно ненавистной ему темы – публикаций в СМИ. С каждым годом даже какая-нибудь мелкая газетенка считала нужным напечатать его имя и совершенно неважно, о чем был тот или иной материал. Однажды известный городской колумнист, которого на досуге почитывала Алла Алмазова, рассуждал на тему дорогостоящей сантехники и упомянул, что в последнее время унитазы из золота в элитных кругах потеряли свой было шарм, потому что им на смену пришли новые – из белого, усыпанные настоящими бриллиантами в ого-го карат. И, как «поговаривали его источники» один такой заимел себе Кристиан Алмазов, что казалось автору совершенно неудивительно, ведь тридцати трехлетний молодой человек был одним из самых молодых, перспективных и успешных бизнесменов, чье состояние оценивалось в 5,6 миллиардов, потому что «этот парень владеет не только семейным ювелирным бизнесом, но ещё и хоккейным клубом „Волки“, в котором когда-то играл и сам».

«У такого козыря и в унитаз должны бриллианты падать, разве нет?» – писал автор, после чего раз и навсегда лишился постоянной читательницы в лице Аллы Алмазовой.

Кристиан крайне редко придавал значение всем этим грязным публикациям, успокаивая себя тем, что людям как-то надо было выживать и зарабатывать деньги. Кто-то упоминал о нем вскользь, дабы придать материалу хоть чуточку значимости, а кто-то, не моргнув и глазом, изливал столько дерьма и лжи, что от абсолютной бессовестности людей на лоб лезли глаза. Он так же редко выходил на официальный диалог даже с самыми серьезными, заслужившими доверие общественными деятелями, которые нередко цитировали его в своих материалах и выпусках передач, когда тема обсуждения касалась бизнеса. Потому что их всех Кристиан знал в лицо ещё с детства, так как многие были друзьями его родителей.

Кликнув на фотографию Линды в списке чатов единственного мессенджера, Кристиан взбил пальцами чуть влажные волосы и в открывшемся окне диалога стукнул по длинной ссылке.

«Друзья, читаю ваши сообщения и просто не могу ещё раз не поставить понравившуюся вам композицию певицы Nilu! Ловите ртом снежинки и наслаждайтесь отличной музыкой!» – объявил радиоведущий и вновь поставил ту самую песню, которая с легкостью унесла мысли Кристиана в зимний домик.

«От ненависти до любви?

Кристиан Алмазов замечен с таинственной девушкой, однако редакции „Светского сплетника“ стало известно о ней всё и даже больше!»

Первые выходные наступившей зимы известный бизнесмен Кристиан Алмазов, чья личная жизнь на протяжении многих лет остается загадкой для многих, провел в компании очаровательной девушки, от которой совершенно точно не мог отвести глаз. Сладкая парочка отдыхала на горнолыжном курорте «Северный ветер», гостями которого всё чаще становятся знаменитые люди. Но удивительно не то, что одиноким девушкам, наконец, представилась возможность узнать хоть немного о вкусах молодого миллиардера. Редакция «Светского сплетника» очень постаралась, чтобы выяснить личность загадочной девушки, вскружившей голову завидному жениху. Оказалось, что спутницей Кристиана Алмазова стала дочь известного кинорежиссера, обладателя шести статуэток «Золотого Континента» Петра Разумовского – Кристина Разумовская. Девушке двадцать два года и, несмотря на мировую известность отца, Кристина тщательно скрывает свою личную жизнь от посторонних глаз. Напомним, что в 2011 году личный водитель режиссера стал виновником страшной дорожной аварии, унесшей жизни девяти человек, среди которых были игроки хоккейного клуба «Волки». В числе погибших оказался Роман Алмазов – брат Кристиана Алмазова, который сам на тот момент был капитаном команды. Как выяснило следствие, у виновника аварии случился сердечный приступ, и мужчина не справился с управлением. Примечательно, что в тот момент в салоне его автомобиля находились одиннадцатилетняя Кристина Разумовская и её четырнадцатилетний брат. Водитель и мальчик погибли на месте. По словам близких друзей семьи Алмазовых, после трагедии, унесшей жизнь их сына Романа, Петра Разумовского и его супругу Натали Романов, владелицу известного торгового дома Romanov, вычеркнули из списка приглашенных на ежегодный декабрьский аукцион ювелирного дома Almazov, который считается одним из главных светских мероприятий, достойных внимания. Очевидно, что для убитой горем семьи виновника в лице водителя было недостаточно и Алмазовы отреклись от каких-либо отношений с четой Разумовских. Однако события минувшей недели наглядно доказывают, что, в отличие от своих родителей, молодые люди оставили в прошлом былые обиды и травмы и кажется готовы вместе смотреть в светлое будущее. Но, как говорится, поживем – увидим!

Кристиан поднял текст выше и уставился на фотографии. Вот они с Кристиной слазят со снегохода у крыльца гостиницы. Поднимаются по ступеням, он придерживает её. Останавливаются перед стеклянными входными дверями и смотрят друг другу в глаза. Вот её рука в его руке и даже сейчас он чувствовал легкую дрожь её пальцев. Тогда он решил, что Кристина замерзла, но взгляд… А она ведь и правда боялась его.

Тряхнув головой, Кристиан опустил потяжелевшие веки. Юная Кристина и её четырнадцатилетний брат находились в той машине? Это шутка?

На дисплее высветилась фотография Аллы Алмазовой и входящий от нее звонок. Кажется, и сегодня ей придется нянчиться с Михаэлем, потому что Кристиан наверняка опоздает на встречу с ним. А может и вовсе снова не приедет.

Глава 14

Встреча с представителями модного итальянского дома прошла на ура. Кристина поблагодарила стройную брюнетку Мартину за легкость беседы и дружественную атмосферу, на что племянница искусного модельера с мировым именем ответила искренней и понимающей улыбкой.

– Моя семья уважает людей, отдающих себя семейному делу! Родители всегда гордятся детьми, принявшим на себя ответственность за их труды. Дяде Луиджи не терпится познакомиться с вами, Кристина.

– Поверьте, наши желания взаимны. Передавайте ему огромный привет от нас!

– Не могу дождаться открытия нашего бутика! Это событие станет грандиозным! Правда, Федерико?

– Несомненно, – ответил её помощник, позволив себе зажать ладонь Кристины между своими и сделать продолжительный поклон. Ох, уж эти любвеобильные итальянцы!

– Только поглядите! – ахнула Мартина, устремив взгляд в окно, полный детского восторга. – Какой очаровательный снежный день! Как же я люблю смотреть на падающий снег.

Федерико набросил на узкие женские плечи легкую белую шубку, и Мартина протянула руку Кристине. Рукопожатие носило совершенно не деловой характер. Так, напускная формальность. Когда итальянцы вышли из ресторана и сели в роскошный седан Mercedes, Кристина кивнула официанту, чтобы он принес счет.

Сев на мягкий стул с резными подлокотниками, Кристина глубоко вздохнула и позвонила Натали, которая наверняка очень ждала её звонка.

Усилившийся снег в очередной раз похитил уставший взгляд молодой девушки, на которую с любопытством поглядывали две юные гостьи ресторана, что сидели через пару столиков от нее. Одна из них сделала снимок и весело улыбнулась собеседнице.

– Наконец-то! – вздохнула Натали в трубку. – Ты мне позвонила! Как всё прошло?

– Отлично. А ты разве предполагала иной результат?

– Ну, что ты, милая! Мне кажется ты единственный человек на этом свете, кто может расположить к себе даже Чудовище! Федерико в очередной раз облюбовал тебя? – веселилась она.

– Он тот ещё ловелас!

– Итальянская светская хроника считает, что у племянницы и наследницы модного дома Луиджи Ринальди служебный роман. Причем очень и очень страстный!

– Ты ведь не знаешь итальянский! – Кристина поблагодарила улыбкой официанта и, не глядя на чек, поднесла банковскую карту к предложенному терминалу.

– Но у меня есть переводчик в телефоне.

– С чего ради такой интерес к личной жизни Мартины и Федерико?

– С того, что мне просто любопытно, – посмеялась Натали. – И это здоровое и адекватное любопытство! К тому же, мне бы не хотелось, чтобы Мартина приревновала к тебе Федерико! Итальянцы они такие!

– Какие? – посмеялась Кристина, надевая меховое пальто.

– Горячие и страстные! Так, ладно, надо завязывать с этими сплетнями. Лучше приезжай в офис и мы вместе выберем десерты для торжественного вечера в честь открытия бутика Ринальди! Марго сидит на диете и толку от нее ноль.

– Приеду через час. Мне ещё нужно заехать кое-куда. Кстати, папа тебе не звонил?

– Хотела спросить тебя о том же. По новостям передавали, что на западе Швейцарии ожидаются мощные снегопады. Надеюсь, он успеет переснять утерянные кадры и вовремя улететь.

– И куда запропастились эти кадры, которые нельзя было отснять где-нибудь здесь, а не лететь для этого в Швейцарию?

– Ты ведь знаешь отца, – вздохнула Натали. – Он никогда не ищет легких путей. В любом случае, если он свяжется с тобой, дай мне знать.

– Обязательно, – улыбнулась Кристина персоналу в знак прощания. Швейцар открыл ей дверь и пожелал хорошего дня. – Приеду через час!

– Мы с Марго ждем тебя! Может удастся затолкать ей какое-нибудь пирожное!

– Ты невероятно заботливая подруга, – засмеялась Кристина, направляясь к своей машине.

Лобовое стекло уже замело снегом. Благо стеклоочистители оказались в силах справится с ним и не пришлось браться за щетку. В салоне белоснежного паркетника BMW заиграла приятная музыка. Кристина прибавила громкость и в миллионный раз за прошедшие четыре дня мысленно унеслась в зимний домик. И в очередной раз почувствовала себя дурой.

Когда Кристиан сказал, что владеет ювелирным домом Almazov и входит в список самых богатых бизнесменов по версии журнала Forbes, она ему безоговорочно поверила. Но ей было так же просто поверить в то, что это оказалось всего навсего шуткой, поскольку он точно не был похож на человека… настолько высокого уровня. Не то, чтобы Кристиан был простаком. Таким его точно не назовешь. Но у богатых людей была какая-то особая и одинаковая для всех аура. Они могли не носить строгие костюмы, галстуки и бриллиантовые запонки, зато их повседневная одежда – вязаная и слегка растянутая, с веселым, неброским или нелепым принтом стоила баснословных денег. Даже, когда казалось, будто они отдавались всеобщему веселью и беззаботности, их глаза всё равно без конца анализировали, изучали всех и всё вокруг. На что люди сгодятся, на что они способны, какие у них перспективы и вообще есть в их черепушке мозги. И, хотя во взгляде Кристиана порой проскальзывало любопытство делового человека, оно так же быстро рассеивалось под натиском мужской нежности… Стоило ей только вернуться в номер гостиницы, как пальцы лихорадочно ввели его имя в поисковике. Почти неделя прошла, а Кристина до сих пор пребывала в том же ступоре, как и в момент, когда на экране телефона появилась фотография Кристиана Алмазова – владельца ювелирного дома Almazov и хоккейного клуба, за который когда-то играл и сам. Миллиардер, состояние которого оценивалось в…

Кристина резко ударила по тормозам, чудом избежав столкновения с впереди ползущей машиной. Адреналин ударил в лицо алой краской.

Какой же дурой, должно быть, она показалась ему тогда. Дурой, которая совершенно ничего о нем не знала. А ведь она правда решила, что он был просто однофамильцем владельцев известного ювелирного дома, который ляпнул забавную глупость шутки ради! Он ведь… Он ведь бывший игрок известной хоккейной команды! Он мог бы стать отличным тренером, но никак не человеком с внушительным состоянием, который мог позволить себе убежать в домик у подножия гор и спокойненько находиться там в полнейшем одиночестве! Зато теперь стало ясно, почему он с таким подозрением отнесся к ней сначала, а после незащищенного секса заладил о возможной беременности, что стало бы и для нее, и для него проблемой. Конечно, проблемой! Восемнадцать лет делиться своим состояние с ребенком, которого ему пришлось бы признать ради положительного образа в глазах общественности, не всякому придется по душе. И, наверное, Кристиан предложил бы ей некоторое довольствие за гарантии вечного молчания, ведь такому молодому и преуспевающему мужчине незаконнорожденный отпрыск был точно не нужен. Сам факт того, что она позволяла себе думать обо всем этом, да ещё и наделять Кристиана ледяной бесчувственностью, коей он совершенно не обладал, вызывал тошноту. Ей хотелось запомнить его искреннюю улыбку, добрый и тоскующий по брату взгляд…

Тряхнув головой, Кристина свернула на узкую улочку. Воспоминания ещё были свежими и нужно немного времени, чтобы избавиться от желания ещё разок увидеть его лицо. Его красивое, ласковое с суровыми чертами лицо. Если Кристина и не перелопатила весь Интернет в поисках его фотографий, то уж точно увидела предостаточно, тайком отобрав самые лучшие. Она необдуманно сохранила их на телефон, а потом, будто прийдя в себя, незамедлительно удалила.

Протиснувшись между двумя иномарками, Кристина заехала в карман небольшой парковки и заглушила двигатель. Старший брат её подруги Алины, который работал в частной медицинской клинике пластическим хирургом, осмотрел заживающую рану на бедре и вынес свой вердикт:

– Всё замечательно. Шрам, конечно, останется. Захочешь от него избавиться, рад буду помочь.

– Это навряд ли, – мечтательно улыбнулась Кристина, застегивая широкие брюки с высокой талией. – Для меня это не проблема.

Влад задержал на ней улыбчивый взгляд, прекрасно понимая, что причина отказа крылась в другом. Да и окажись эта рана на более видном месте, Кристина бы точно прибегла к его помощи.

– Благодарю, что смог принять меня между другими пациентами. И огромное тебе спасибо за конфиденциальность.

– Когда Алина говорит, что дело горячее, чем огонь, значит это действительно так, – улыбнулся Влад, записывая что-то на отрывном белом листе. – Вот возьми. Здесь мои рекомендации.

– Надо же! – засмеялась Кристина. – Я понимаю, что здесь написано! У тебя красивый каллиграфический почерк, Влад!

– Именно так выражаются мои пациентки, когда смотрят на свое обновленное тело. Будь здорова, Кристина.

Забрав бумажку с печатью и подписью, Кристина вынула из сумки подарочный сертификат в фирменном белом конверте. Влад окинул её укоризненным взглядом и подпер рукой гладкий подбородок.

– Пожалуйста, – настаивала Кристина, вручая ему конверт. – Ты правда очень помог мне и я безумно тебе благодарна. Можешь потратить его и в мужском отделе, и в женском.

– Повезло, что у меня нет девушки, – ухмыльнулся Влад, забрав презент. – Спасибо, Кристина. Я провожу тебя.

Они спустились на первый этаж роскошной медицинской клиники, и Влад помог ей надеть пальто. Кристина обняла его. Вежливо попрощавшись с девушками за белоснежной стойкой ресепшн с латунными вставками, она вышла на снежную улицу и неспешно направилась к машине, как вдруг услышала за спиной голос Влада:

– Кристина! Постой! – Она обернулась. Темная густая челка мужчины уже была припорошена снегом, хотя он только-только выбежал на улицу. – Телефон! Ты оставила его на диванчике!

– Клуша! – с досадой фыркнула она на себя и забрала свой гаджет. – Спасибо тебе огромное! Не мерзни и возвращайся скорее…

– Кристина, – вдруг перебил он, заметно нервничая, – не согласишься поужинать со мной? Понимаю, мое предложение может показаться странным, но я не решаюсь сделать его уже достаточно долгое время.

– Свидание? – с неловким вздохом и смешком одновременно уточнила она.

– Видимо так, – улыбнулся Влад, опустив голову. – Или просто ужин в приятной и расслабляющей обстановке. Ничего серьезного…

Растерявшись, Кристина не сразу нашлась с ответом. Не так давно у нее уже был ужин в приятной и расслабляющей обстановке, который не предполагал ничего серьезного.

– Влад, на прошлой неделе я порвала с одним парнем. Мне бы сейчас хотелось просто немного передохнуть от всякого рода романтических встреч.

– Без проблем! – улыбнулся он, подняв вверх руки. – Попытка – не пытка.

– Мне очень приятно твое внимание, – сказала она, пожалуй, слишком ласково, окончательно поработив мужчину. – Ещё увидимся.

Сев в машину, Кристина прижалась лбом к рулю, понимая, что если бы не встреча с Кристианом, который пока отказывался покидать её мысли, она бы, наверное, с радостью приняла приглашение Влада. Вообще-то, они с ним были даже чем-то похожи. Оба темноволосые, высокие, с привлекательными улыбками. И оба, кстати, заботились о её ране. Посмеявшись над своими мыслями, Кристина завела двигатель и отправилась в офис Натали. А может судьба осознала наконец свою вину и решила преподнести ей в качестве утешительного презента похожего на Кристиана мужчину? Вообще-то она и раньше замечала привлекательность Влада, но даже не задумывалась о нем, как о мужчине, поскольку он был братом Алины. Они, конечно, никогда не обсуждали ничего подобного, но почему-то Кристина всегда ощущала этот висевший в воздухе запрет на отношения с близкими родственниками подруг.

Выехав на широкую объездную дорогу, Кристина вдруг подумала, как же хорошо, что снежная буря не продлилась на несколько часов дольше. Навряд ли бы ей удалось выдержать оборону под натиском его странных вопросов, от которых становилось даже досадно. Ведь его интересовали вещи, которые не касались исключительно её – девушки, с которой он провел чудесную ночь и хотел запомнить навсегда. Впрочем, разве он давал понять, что действительно хотел этого? Так или иначе, но сейчас Кристина была абсолютно уверена, что не смогла бы сдержаться. В какой-то момент его пронзительный и выискивающий ответы взгляд сломал бы её и она сказала ему то, что не говорила никому и никогда. А потом бы он её убил.

Отлично.

Хорошо, что всё так быстро закончилось и она осталась для него просто Кристиной, которую придурковатый дружок бросил в лесу.

– Спасибо за это.

* * *

Четырехэтажное здание торгового дома с искрящейся огромной вывеской Romanov, которую было видно за несколько кварталов, как и всегда в это предпраздничное время года радовало глаз. И особенный шарм ему придавали сумерки, но до них оставалось ещё часов пять. Кристина оставила машину на подземной парковке, но решила войти в магазин через центральные двери, чтобы поздороваться с с улыбчивым и элегантно одетым швейцаром. Каждого сотрудника старинного в городе магазина, который построил ещё прадед Натали, Кристина знала по имени. Именно здесь, среди роскошных нарядов, украшений и аксессуаров она провела лучшую часть своего детства. Кристина с интересом наблюдала за поведением консультантов и манерой их общения с самыми разными покупателями. Кто-то предпочитал совершать покупки инкогнито, сообщая заранее о своем желании приехать и ознакомиться с той или иной коллекцией. И тогда для этого человека отводилась отдельная просторная комната с внушительным круглым подиумом и множеством зеркал. Персональный консультант заранее подбирал интересные варианты одежды и создавал в этом отдельном помещении ещё один магазин. Другие же предпочитали открыто заявлять о своих дорогостоящих покупках. Просили сделать фотографию для соцсетей или же приводили с собой личного фотографа, который подрабатывал в каком-нибудь глянцевом модном издании. С усталым видом и кучей фирменных картонных пакетов, покупательницы выходили из бутиков, «не видя», что за ними велась слежка. Даже в детстве подобные актрисы казались Кристине смешными особами.

Поднявшись на одном из круглых стеклянных лифтов на четвертый этаж, где располагались кабинеты администрации, Кристина почувствовала вибрацию в кармане. Надо же, она забыла отключить бесшумный режим после встречи с итальянцами. Глянув на дисплей, она едва удержалась от тихого и очень грубого ругательства. Сбросив боковой кнопкой звонок от Платона, который вдруг соизволил снова напомнить о себе, спустя несколько дней тишины, она провела белой карточкой по темному дисплею и прозрачные с золотистой сверкающей крошкой двери плавно и приглушенно разъехались. С ним она разберется чуточку позже.

– Привет, Крис! – поздоровалась Анжела, которая была и администратором, и секретарем. С тех пор, как ей поставили новенькую глянцевую стойку, которая тянулась метра на четыре в длину и больше напоминала гламурный бар, её приветливая улыбка стала намного доброжелательнее, чем обычно. Но почему-то не сегодня. – …Как ты?

– Привет, – улыбнулась Кристина, окинув её беззаботным взглядом. Не внимание ли Влада так подняло ей настроение? А может то, что он напоминал ей Кристиана? – Как поживаешь?

– …Да, нормально! Пф! – фыркнула она и поставила руки в боки. – Как обычно! Здорово. Прекрасно!

С деланным подозрением Кристина сощурилась и опустила руку на гладкую поверхность стойки.

– Ты что, влюбилась?

– Я? – вытаращила блондинка глаза. – Я-то точно нет.

– А кто же тогда?

– …Да не знаю. Да и у меня парень есть! Влюбиться несколько раз в одного человека невозможно. Тебя там Натали уже… заждалась.

– Серьезно, – внимательно посмотрела на нее Кристина. – У тебя что-то случилось?

– Тьфу-тьфу-тьфу!

– Ладно, – улыбнулась она, направляясь вдоль по длинному и широкому коридору. – Будем считать, что поверила.

– Привет, Крис! – поздоровались девчонки из отдела кадров. Их дверь всегда оставалась открытой. – …Как ты? Не замело тебя снегом?

– Приветули, красотули! – подмигнула она, заглянув к ним. – На улице настоящая сказка! Минут через сорок закажем роллы?

– Тысячу лет их не ела! – закивала Наташа с застывшей тревогой в глазах.

– Тогда заметано!

Кристина направилась дальше, без конца ловя на себе откровенно жалостливые взгляды сотрудников. Кабинет, в котором дегустация десертов была в самом разгаре, был самым просторным, светлым и поделенным на зоны. Когда Кристина вошла внутрь, Натали и одна из её самых близких подруг Марго подскочили с мягких диванов, едва не сбив двух девушек в строгой черной форме с белыми фартуками.

– Ох, девочки, простите! – тут же поспешили они извиниться. – Вы закончили с сервировкой?

Кристина оглядела два длинных стола, полностью заставленных мини-вариантами сладких десертов. Чувствуя необъяснимую и усилившуюся тревогу, Кристина повесила пальто в шкаф и обняла себя за плечи, будто предчувствуя что-то очень нехорошее. И, когда девушки вышли из кабинета, тяжесть продолжительного молчания болезненно сдавила плечи.

– Они настолько отвратительны, что вы не знаете, как сообщить об этом лучшему кондитеру?

Заправив за ухо волнистую прядь каштановых волос, Натали сложила руки в замок и подозрительной осторожностью подошла к Кристине.

– Что-то с папой? – предположила она, затаив дыхание.

– О, нет, милая! С ним, надеюсь, всё в полном порядке. Он мне ещё не звонил.

– Что тогда? – спросила Кристина, бросив негодующий взгляд на Марго. – Ради всего святого, что случилось?!

– Крис, милая, скажи, прошлые выходные ты провела с Платоном?

Нервозность и шок выплеснулись из нее резким смешком.

– …Что? – вытаращила она глаза, глядя то на Натали, то на Марго. – Разумеется! Я ведь говорила! Что за… Что за вопрос?

– И с Кристианом Алмазовым тебя ничего не связывает, да?

Пытаясь совладать с эмоциями, Кристина отступила назад, лихорадочно соображая, откуда Натали было известно, что вместо Платона мог быть кто-то другой? Кто-то, вроде Кристиана Алмазова!

– Откуда такая конкретика? – оглядела она двух роскошных женщин.

Марго взяла iPad со стола подруги и протянула его Кристине. От сути заголовка зашевелились волосы на голове. Ей пришлось несколько раз перечитать весь текст, чтобы от и до понять его смысл. Тем временем телефон в кармане брюк без конца трезвонил, как неугомонное дитя. Но всё, что видела и слышала Кристина, был Кристиан, его улыбчивые глаза, поверившие в некоторые фальшивые факты о её жизни безоговорочно, и его низкий, постепенно ожесточающийся голос, который без остановки читал этот мерзкий и подлый текст.

– …Что за чертовщина, – прошептала Кристина неосознанно. А потом она взметнула на взрослых подруг свои синие глаза и громче спросила: – Что это за ерунда? Кто это написал? Когда?!

– Это появилось утром на странице «Светского сплетника», – ответила Натали. – Но мы, поскольку были заняты подготовкой к дегустации, узнали об этом только минут двадцать назад. Это ведь ты на фотографиях?

– Ты ведь видишь, что я! – резко ответила Кристина, о чем тут же пожалела. – Извини меня. Я просто сейчас… Что за блевоту я сейчас прочитала? Кто это сделал? Как они вообще смеют фотографировать меня без моего ведома и публиковать снимки? Боже, что они написали? – спрятала она лицо в ладонях, а потом тут же убрала их. – Как они могут называть мое имя?!

– Кристина, милая, – подошла к ней Натали и опустила руки на её напряженные плечи. Её голос был очень осторожным, будто она по-настоящему боялась сказать что-то лишнее или вообще не знала, что именно могла сказать. – Ты можешь рассказать нам, что произошло в те выходные? То есть… Разумеется, твоя личная жизнь не нашего ума дело, но… – Будто ища поддержки в лице подруги, Натали с мольбой посмотрела на Марго.

– Натали хочет сказать, что…

– Что это не кто-то другой, а Кристиан Алмазов, чей брат погиб из-за того, что на дороге ему повстречалась машина, в которой ехала я! – сказала Кристина и судорожно сжала челюсти.

Очередной звонок телефона в кармане брюк вынудил-таки её обратить на себя внимание. Кристина нетерпеливо вытащила телефон и ответила Платону, но не успела даже звука произнести, как он с ходу налетел на нее.

– Вот значит, почему ты согласилась поехать со мной! У вас двоих уже было всё продумано! Я просто поверить не могу, что ты такая…

– А теперь закрой свой поганый рот и слушай меня, ублюдок! – перебила Кристина, не замечая ошарашенные взгляды двух женщин. – Молись, чтобы я не подала на тебя в суд за угрозу причинения вреда моей жизни! Ты бросил меня в лесу, зная, что скоро начнется снежная буря! Ты сделал это, потому что твое гребаное эго размером с вселенную не выдержало моего отказа! Просто уехал и никому не сказал, что оставил меня одну в лесу! – закричала она в динамик, очень надеясь, что Платон оглохнет на очень продолжительное время. – А теперь катись ко всем чертям, пока я не упрятала тебя за решетку, бесхребетное чмо!

Отключив телефон, Кристина швырнула его на диван и тот, отскочив, упал на пол экраном вниз. Отчаяние ударило мощным фонтаном горячей крови в голову. Пульс во всю барабанил в ушах.

– А теперь присядь-ка, милая, – обняла её Натали, заботливо усаживая на диван. Марго подняла сотовый и с облегчением выдохнула, дав понять, что с ним всё в порядке. – Очень тебя прошу, расскажи мне, что случилось в прошлые выходные? Потому что то, что я сейчас услышала, не укладывается в моей голове.

И в её тоже.

Черт возьми, и в её тоже!

– Вот и приехали! – с раздражением вздохнула Марго, глядя на свой трезвонящий телефон. – Главная сплетница спешит выудить из меня подробности! Что-то ты запоздала!

Опустив голову, Кристина прижала к груди ладони, стараясь говорить как можно спокойнее.

– Мы поехали на этот горнолыжный курорт. Я сделала это только потому, что хотела раз и навсегда покончить с навязчивым поведением Платона. Если бы я сделала это здесь, он бы тут же побежал к своему папочке, а тот к моему и снова, снова, снова эти ваши умоляющие улыбки! Всё в нем меня раздражало и я не знаю, с чего ради вы все взяли, что мы с ним станем отличной парой!

– А я вам говорила, – брякнула Марго, бросив на подругу укоризненный взгляд.

– Платон потащил меня в лес. Арендовал два снегохода и не позволил даже отдохнуть с дороги, потому что где-то там возле какой-то гребаной горы мы должны с ним сфотографироваться! Я не выдержала и сказала ему всё, как есть. А он, бедняжка, расстроившись, что я сорвала ему все планы, сел на свой снегоход и сказал мне, что дорогу к гостинице я найду сама! – Её губы вздрогнули. Шмыгнув носом, Кристина продолжила: – На тот район надвигалась снежная буря. Я села на снегоход и поехала вроде бы в правильную сторону, ориентируясь по следам. Но пошел снег, а потом всё сильнее и я… Я не заметила, как оказалась где-то! Где-то посреди леса, посреди гор! Ни единого знака того, что где-то рядом есть люди и в принципе цивилизация!

– О, мой бог… – ужаснулась Натали.

– Я уже не чувствовала рук от напряжения, потому что никогда прежде не ездила на этой неповоротливой штуке. А снег всё шел и вдруг я провалилась куда-то. Я просто вывались из этого снегохода, и он чудом меня не раздавил. Но мое бедро буквально воткнулось в острый каменный выступ…

– О, господи! – не сдержалась Натали. – Как же это… Марго, что же это?

– Мне было очень больно и страшно! Я кричала, звала на помощь, но там, куда меня занесло, никого не было. А потом… – Кристина плавно опустила веки, вспоминая тот самый момент, когда она впервые открыла глаза в доме Кристиана. – Я очнулась. В тепле, где-то играла слабая музыка. И повсюду приятно пахло деревом. А потом появился мужчина. Он рассказал, что нашел меня, когда выехал прокатиться. И что обработал мою рану и наложил повязку. Он был очень добр ко мне.

– Это был Кристиан Алмазов? – шепотом спросила Натали.

Кристина кивнула.

– Я поняла это, когда он назвал свое имя. И то лишь потому, что оно редкое и слышала я его только в… детстве. А ещё в его доме было очень много фотографий хоккейной команды… так что мне не составило труда определить, кто именно меня спас.

Закрыв рот рукой, Марго покачала головой, не веря в услышанное. Натали же с тревогой следила за смолкнувшей Кристиной.

– Он знал, кто ты?

– Нет. Я только имя свое назвала. А о нем знала только то, что когда-то он играл в хоккей, и Игнат его обожал, – коротко объяснила она. – Когда буря закончилась, он отвез меня в гостиницу. Оказалось, что Платон выехал сразу же, как только оставил меня в лесу и сказал на ресепшн, что у него возникли непредвиденные обстоятельства, а, чтобы не оставаться в одиночестве, я решила переждать бурю вместе с подругой, которая отдыхала на соседнем курорте.

– Вот же ублюдок! – ругнулась Марго.

– Он заплатил за аренду снегохода на два дня вперед, – хмыкнула Кристина.

– Значит, ты вовсе не поскользнулась и не потянула мышцу, – задумчиво произнесла Натали. – У меня сейчас давление на самой макушке стучит. Господи, ты ведь могла погибнуть. А мы даже понятия не имели, что ты нуждалась в помощи!

– А телефон? – посмотрела на нее Марго. – Вы что не звонили друг другу?

– Я предупредила Натали, что позвоню, как отдохну с дороги. И я не взяла его с собой, потому что там не было связи и он быстро разряжался… Натали, – с трудом сглотнула она, взглянув на нее, – это правда? То, что там написано.

– Ты про декабрьский аукцион? – Кристина кивнула. – До той аварии, бутик ювелирного дома Almazov занимал центральное место в нашем магазине. Между нами были сугубо деловые отношения. Мы не дружили семьями, но часто встречались на тех или иных мероприятиях, что соответственно подразумевало какое-никакое, а общение. Элементарная вежливость. И да, каждый год мы становились почетными гостями декабрьского аукциона, на который приглашали ещё моих родителей и их родителей. Алмазовы, как и моя семья, уже давно заняли свою нишу и утвердили свои традиции. Но горе сыграло свою роль. Они закрыли свой бутик в нашем магазине, и больше мы не получали приглашений на аукцион. Ювелирный дом Almazov продолжал работать, создавая невероятной красоты украшения, а сами Алмазовы стали редко выходить в свет, давать интервью и вообще вести привычную светскую жизнь. А с тех пор, как у руля встал Кристиан, он выстроил крепость до небес, чтобы спрятать жизнь старого деда, мамы и свою собственную от любопытных глаз.

– Но знакомые у нас все общие, – дополнила Марго. – Если в «Светском сплетнике» и ему подобных о нем и пишут выдумки, то между нами ходит вполне достоверная информация.

– Я не знала, что он настолько известен, – прошептала Кристина, обхватив голову руками. И если бы знала, то наверное… Наверное не позволила бы себе их единственную ночь.

– Ювелирный дом известен на весь мир. А вот сам Кристиан Алмазов прославился тем, что на протяжении многих лет является слишком таинственной и неуловимой для прославленных журналистов и телеведущих фигурой.

– Кристина, – осторожно обратилась Натали. – Ты тогда была ещё маленькой и… Твой отец очень постарался, чтобы информация о тебе не просочилась в СМИ. Я имею в виду, что ты, его дочь, была в ту ночь в машине. Все решили, что с Владом тогда ехали его дети, один из которых погиб вместе с ним. Господи, прости! У него не было ни детей, ни супруги, поэтому… Поэтому информация, которой владели журналисты, была скудной и не имела ничего общего с реальностью.

– Но тогда был сущий кошмар! – кивала Марго.

– Журналисты не давали нам проходу. Они подкарауливали нас, где только было возможно. Пришлось даже охрану нанимать, потому что все без конца желали получить хоть какой-то комментарий относительно случившегося.

– Человечишки с прогнившими душонками!

– Мы решили, что ты закончишь учебный год на домашнем обучении, потому что в тот период информация сыпалась со страшной скоростью и интенсивностью. Ты тогда чудом выжила и была такой… Такой молчаливой и спокойной, что порой делалось даже страшно. Мы боялись, что те события сломали в тебе что-то… но видели и знали, что ты точно понимала, что случилось. А потом всё как-то стихло. Сгладилось. Успокоилось. И ты ожила. Конечно, друзья и близкие знали, что ты не наша с Петром общая дочь, но я никогда не считала тебя не родной, а другие просто решили, что нам когда-то удалось скрыть нашу беременность и вот прошли годы, а у нас уже такая взрослая девочка. Мы избегали этой темы и тебя всячески от нее ограждали, потому что боялись, что тебя это может очень ранить. На твоих глазах погиб брат. Мальчишка, который всегда был рядом с тобой…

Кристина увела сверкающие глаза в сторону и с трудом сглотнула.

– Все читали это, да?

– «Светский сплетник» – самое читаемое онлайн-издание, – напомнила Марго, присев на противоположный диван. Драпированная юбка болотного оттенка спрятала за собой замшевые ботфорты на высоком каблуке. – И нужно его как-то прижучить за эту публикацию!

Кристина лишь на секунду представила, как черные глаза пробегают по строчкам подлого текста, и уже не смогла сдержать предательскую слезу. Смахнув её так быстро и застенчиво, что две взрослые женщины, повидавшие многое за свою жизнь, молча и настороженно переглянулись. Наверное понимали, что дело было вовсе не в болезненных воспоминаниях о погибшем двоюродном брате и в принципе той автокатастрофе. Дело было совершенно в другом.

– У нас есть время, – уверенно сказала Натали, сжав её прохладные руки. – Пока твой отец на съемках бог знает где, наши юристы приструнят и автора этой поганой статьи, и того, кто ответственен за её публикацию. Ты не медийная личность и выставлять на всеобщее обозрение твои личные данные – прямое нарушение закона!

– Это уже неважно, – сказала Кристина и поднялась на ноги. Обнимая себя за плечи, она подошла к окну. Такой красивый снегопад кажется навсегда потерял свое волшебство. – Кристиан был очень добр ко мне. – Она обернулась, глянув на подруг. – Будь я смелее, я бы сказала ему на самом деле, кто я. Но мне пришлось… – Поджав губы, Кристина с трудом призналась: – Мне пришлось немного приврать некоторые факты о своей биографии. Самую малость, чтобы скрыть мое участие в той аварии. Мне просто показалось, что ему не нужно знать, кто я. И если он прочитал… Господи! – безнадежно провела она рукой по волосам. – Разумеется, он прочитал. На такого человека наверняка работает большая команда пиарщиков и всех тех, кто мониторит эти чертовы новости. Знаете, что я больше всего ненавижу? – Женщина снова переглянулись и в ожидании уставились на молодую, красивую и такую несчастную девушку. – Ненавижу разочаровывать людей. Особенно, когда они проявляют ко мне всё только самое лучшее.

Бросив прозрачный взгляд на тарелки с разноцветными десертами, Кристина достала свое пальто из шкафа и, сказав, что хочет подышать воздухом, поднялась на крышу здания, где любила наблюдать за бесконечным и таким красивым большим городом.

Глава 15

– Не смотри на меня так. Я не всемогущая.

– Тогда найди мне этого человека, – едва сдерживая не самые приятные эмоции, потребовал Кристиан. – Эту Гертруду или как там её – четвертовать! Ответственного за публикацию – сжечь на костре!

– Наши юристы занимаются этим.

– Медленно они занимаются! Прошло двадцать четыре часа, а эта гребаная статья по-прежнему светится на главном экране с пометкой «Сенсация»! Я не давал согласия на использование фотографий с моей физиономией!

– Я в курсе, Кристиан, – сквозь зубы ответила Линда. – Потому что все фотографии и материалы проходят через меня! И эта публикация не первая и не последняя, которая нарушила твои права!

– Эта шарашка наглым образом влезла в мою личную жизнь! – оскалился он, расставив руки на столе, точно тигр, готовый вот-вот наброситься на жертву. – Они покопались в прошлом моей семьи и сделали выводы, которые не имею ничего общего с реальностью! У тебя везде есть свои люди! В каждой подобной шарашке, мать твою! Так какого же черта ты позволила этому пакету с мусором прорваться сейчас?!

– Наши юристы работают, Кристиан, – ровным голосом повторила Линда, которая была ненамного старше своего босса. И должность личного помощника перешла ей по наследству от матери, которая работала с Алмазовым старшим на протяжении всей его жизни. – В свою очередь я сделаю всё возможное, чтобы не дать этой теме развиться. Случайная встреча, свидетелем которой стал слишком впечатлительный фотограф.

Случайная встреча.

Случайная встреча. Как же!

Подперев рукой подбородок и спрятав за ладонью губы, Кристиан, будто собирая в себе последние остатки терпения, медленно закрыл глаза. Он услышал стук каблуков, покидающей его кабинет помощницы, которая по большому счету не была ни в чем виновата. Но не зная, куда выплеснуть свой гнев, смешанный, пожалуй, впервые с настолько острейшим чувством негодования, Кристиан делал это на всех, кто попадался под горячую руку. Даже несчастной уборщице досталось с самого утра.

Поставив руки в боки, он стал слоняться по кабинету от стенки к стенке, как зверь, загнанный в клетку. Но именно так он себя и ощущал. По крайней мере, его мысли точно истязали друг друга, как голодные затворники.

Неужели она всё это подстроила? Судьба, если она и существовала, не могла настолько точно свести его с девушкой, которая являлась дочерью Разумовского! Того самого, чей личный водитель лишил жизни девяти человек, включая и свою собственную! Лишил жизни его брата! И плевать, что от него это никак не зависело! Плевать, что он не виноват в резком отказе своего сердца! Он виноват! Так же, как и Разумовский! Так же, как и вся его паршивая семейка!

Вернувшись за свой стол, Кристиан медленно и глубоко выдохнул, стараясь отпустить разрушающий его гнев.

Нет, никто не виноват в случившемся. И уж тем более люди, которых там и вовсе не было. Но Кристина… Почему же она не сообщила ему о себе? Она ведь точно знала ту историю, потому что осталась единственной выжившей во внедорожнике, принадлежащему своему отцу. Которому её мать так и не сообщила, что у него была дочь. Девочка, которая ждала его одиннадцать лет, а дождавшись, едва не погибла. И на прошлой неделе это снова могло с ней случиться.

Он ведь знал, что видел её. Точно видел эти синие и бездонные глаза, но даже теперь, зная правду, Кристиан не мог вспомнить этот конкретный момент. Сколько воды утекло за эти годы!

– Здравствуй, Кристиан. – В кабинет заглянула его мама. Несмотря на не утихающую боль потери любимых и родных мужчин, она оставалась всё той же красавицей, которая продолжала жить, как бы трудно не приходилось её сердцу. Мама оставалась для Кристиана единственным человеком, на которого он никогда не посмел бы сорвать своих собак. – Не помешаю?

– Ты не должна задавать мне подобных вопросов. – Устало кивнув в знак приветствия, Кристиан как можно тише вздохнул. – Извини, что вчера не заехал, хоть и обещал.

– Брось! – улыбнулась она, присев в противоположное кресло. – Печенье я печь всё равно не собиралась. – Они улыбнулись. Шутка была доброй, и он невольно вспомнил юмор Кристины. – Я попросила Михаэля заглянуть сюда минут через десять и прихватить с собой эскизы. Мне показалось, что ты не будешь против поскорее разделаться с последним лотом, который обязан вызвать нешуточный ажиотаж.

– Зачем тебе мое мнение? Вы с Михаэлем столько лет справляетесь сами. Я никогда не обладал творческой жилкой.

– Чушь полная! Ты рисовал мне чудесные открытки уже в детском саду! Две головы – хорошо. Но когда есть ещё и твоя, сынок, это настоящий взрыв, за который будут бороться сильнейшие!

Они снова улыбнулись, но, задержав друг на друге взгляд чуть дольше, чем того требовалось, Алла Алмазова совершенно спокойно и уверенно задала интересующий её вопрос:

– Ты действительно провел выходные с той девушкой?

– А мне всё ещё пятнадцать, чтобы я отвечал на подобные вопросы? – улыбка далась ему с трудом. – Почему я впервые слышу, что в той машине находилась дочь Разумовского?

– Ну, во-первых, мы и сами об этом не сразу узнали, а сообщать тебе потом было не за чем. Бесполезная информация. Во-вторых, ты тогда ушел из хоккея, много пил и мы с отцом были озабочены твоим здоровьем и будущим. А, в-третьих, какая теперь разница, кто именно был в той проклятой машине? Что в ней находились дети – всем было известно. – Немного помолчав, женщина заключила: – Очевидно, что ответ на мой вопрос, положительный.

– Почему я только сейчас узнаю, что до аварии Разумовский с женой были постоянными гостями декабрьского аукциона? Очередная бесполезная информация?

– А как ты себе это представляешь, Кристиан? Мы пригласим людей, которые имеют отношение к смерти нашего любимого сына, твоего брата, и будем улыбаться им, как ни в чем не бывало?

– Их единственная вина в том, что тот внедорожник был зарегистрирован на имя Петра Разумовского. Не он сидел за рулем. Не его жена. И уж тем более не одиннадцатилетняя дочь! – всё резче говорил Кристиан, мысленно одергивая себя.

– Ты намекаешь на нашу с отцом несправедливость по отношению к этим людям, – продолжительно кивнула его мать.

– Я не намекаю. А говорю об этом прямо.

– А сам-то помнишь себя, Кристиан? Как напивался в клубах и барах, заводил новых друзей каждую ночь и без конца ввязывался в драки, из которых нам с отцом приходилось тебя вытягивать? И в смерти брата ты обвинял каждый столб, мимо которого проходил. И я не подразумеваю их прямую вину в случившемся, Кристиан. Но я не испытывала больше желания видеть этих людей. И уж тем более на ежегодном празднике, который устраивала наша семья. Я думаю, что ты понимаешь меня. Уж не знаю, что между вами с этой Кристиной Разумовской было, но очевидно она тебе не сообщила, кем являлась на самом деле. Иначе бы ты и вопросы мне эти не задавал. Очевидно, что вчерашний день стал для тебя открытием.

– Открытием для меня стало то, что какая-то паршивая страница в Интернете может позволить себе с легкостью залезть в личную жизнь человека и выпотрошить её наизнанку. Ты знаешь, как я отношусь ко всякого рода писанине обо мне, но когда затрагивают то, что мне дорого на радость безмозглой публике, я начинаю злиться. И говорю я сейчас о своей семье, мама, – поднял он широкую бровь, опережая её вопрос.

– Значит, тебя совсем не волнует, что одно из самых читаемых онлайн-изданий в одно мгновение прославило девушку, которая к этой популярности явно не стремилась? – Кристиан молча, но сурово смотрел на маму. – Ты ведь уже искал информацию о ней и ничего не нашел, кроме слабого упоминания в материалах об её отце?

– Что ты пытаешься выяснить?

– Степень твоей заинтересованности в этой девушке, – прямо ответила Алла Алмазова.

– Даже если бы она имела место быть, тебя это не касается, мама. Удивительно, что ты сама не проявляла этой заинтересованности по отношению к другим девушкам, романы с которыми мне приписывали.

Мать и сын упрямо смотрели друг другу в глаза, пока в кабинете не появился Михаэль По. Белая рубашка, серые брюки с красными подтяжками и крашенные в платину короткие волосы с курчавой бородой – вечная визитная карточка знаменитого ювелира.

– Доброе утро, Кристиан! – пожал он его руку. – Алла, душа моя! – Оставив поцелуй на её пальцах, Михаэль сел в свободное кресло, держа в руках эскизы. – Предлагаю всем глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть. У вас здесь очень напряженная атмосфера.

Кристиан поймал улыбчивый взгляд мамы. Если Михаэль говорил много, значит у него было прекрасное рабочее настроение и его никак нельзя упустить. Стараясь держаться непринужденно, Кристиан делал вид, что уделял внимание каждому элементу украшений. На самом же деле его мысли продолжали витать там, где была Кристина.

«Как именно… погиб твой брат?»

Она ведь отлично знала, что тогда случилось. Зачем задавала этот и другие вопросы об аварии, если всё прекрасно знала?

– По-моему, это лучшее, что я когда-либо видела, – восторженно улыбнулась его мама, показывая Кристиану эскиз. – Как считаешь?

– Полностью тебя поддерживаю, – согласно кивнул он и даже улыбнулся Михаэлю, который на мгновение потерял дар речи. – Думаю, мы всё решили.

Протянув ювелиру руку, Кристиан поднялся с кресла, игнорируя обеспокоенный взгляд мамы.

– Рад был встрече, Михаэль. Желаю легкой работы.

– …Спасибо, Кристиан! – оглядел он босса с застенчивой улыбкой. – Всё будет превосходно!

– Как и всегда.

Он очень надеялся, что и мама последует примеру старого друга и покинет кабинет. Но Алла Алмазова продолжала сидеть на своем месте и с подозрительным видом наблюдать за его действиями, которые выглядели совершенно обыденно.

– Линда, зайди в мой кабинет, – ровным тоном сказал Кристиан, держа у уха свой остовый.

– Она ведь только была у тебя, – негодовала его мама. – Если бы появились новости, она бы уже тебе сообщила.

– Неужели ты думаешь, что у меня нет других забот, помимо этой чертовой публикации, которая стоит уже поперек горла? – с раздражением бросил Кристиан.

– Хорошо, – продолжительно кивнула она и медленно поднялась с кресла. – Мне просто показалось, что события вчерашнего дня похитили всё твое внимание.

– Тебе показалось. А теперь извини, у меня есть дела.

– Что ж, будут новости, сообщи мне, пожалуйста, Кристиан. И, кстати, через полторы недели прилетает Ника. Всего на пару дней, но она очень надеется увидеться с тобой. Так мне сказала её мама, – посмеялась Алла Алмазова, заметив на лице сына уставший с раздражением взгляд. – Всё, ухожу! Люблю тебя!

– И я тебя.

Чмокнув взрослого сына в лоб, женщина поспешила к выходу, столкнувшись в дверях с Линдой, из рук которой никогда не исчезал iPad. По крайней мере, когда она находилась в офисе точно.

Убедившись, что мама вышла из кабинета, Кристиан, спрятав руки в передние карманы джинсов, обошел стол и встал напротив замершей посреди кабинета Линды. Потупив на него непонимающий взгляд, девушка поправила круглые очки в стильной оправе и прижала к себе планшет.

– Прошу прощения, Линда, что был груб с тобой, – сказал Кристиан серьезным и деловым тоном. – Уверен, что ты понимаешь меня, как никто другой, поскольку проводишь со мной по восемнадцать часов в сутки.

– Сто двадцать наш рекорд, – напомнила она и деловито взглянула на него. – Поездка в Австралию.

– Точно, – вспомнил Кристиан и тут же мысленно усмехнулся.

Сто двадцать часов с Линдой, из которых по девятнадцать ушло на дорогу туда и обратно, и оставшиеся восемьдесят два на заключение контракта с горно-металлургической компанией, добывающей алмазы. Может они и перемкнули пару часов в своих номерах, но всё остальное время непременно оставались рядом друг с другом. И он ни разу бы не подумал с ней переспать! Даже, когда на обратном пути она успокаивала нервы шампанским, предложенным в самолете и малость перебрала, а потом вспоминала всех своих бывших. Линда записывала их имена и фамилии на смятой салфетке и каждому давала оскорбляющее их достоинство прозвище. Именно то достоинство, что находилось у них в штанах. И её белая футболка привлекательно облегала роскошную пышную грудь, которую тогда-то и заметил Кристиан. Но подумать о том, чтобы… Нет. Ни единого раза.

А сколько же прошло минут с момента возникновения этой мыслишки в случае с Кристиной?

– Что я должна сделать? – напомнила она о его вызове.

– Во-первых, не докладывать маме обо всех моих поручениях.

– У моей мамы медовый месяц и ей сейчас точно не до тебя. – Кристиан терпеливо смотрел на нее. – А! Ты о своей маме. Я вообще-то на тебя работаю. Другие меня не волнуют.

– А, во-вторых, найди мне домашний адрес Кристины Разумовской.

Темные бровки моментально запрыгнули на лоб, очки опустились на переносицу. Вполне ожидаемая для него реакция.

– Кристиан, ты что? Это очень плохая идея!

– В твоей оценке я не нуждался. Мне нужен её адрес.

– Зачем?

– Тебя это должно касаться?

– Представь себе должно! – Кристиан подошел к окну, а Линда следом, как хвостик. – Я готовлю комментарий! И, как твой представитель, собираюсь дать ясно понять, что вас с ней ничего не связывает!

– Я тебе не мешаю. Мне просто нужен её домашний адрес.

– И зачем? Чтобы встретиться? Я могу вручить тебе её телефон! Если хочешь поговорить с ней, то…

– Адрес, Линда, – требовательно посмотрел он на нее.

– Ты хоть понимаешь, что сейчас все этого только и ждут! Чтобы потом развить тему и вашей романтической связи, и того, о чем я говорить не хочу, но ты меня прекрасно понимаешь! Если бы ты хоть немного выходил на связь с внешним миром, то о тебе бы не приходилось выдумывать сплетни!

– Сама-то веришь в то, что говоришь? Я не собираюсь кормить пираний! Ни в печати, ни в телевизоре.

– Ладно! – сдалась Линда, яростно поправив очки указательным пальцем. – Только учти, что как только вас застукают в непосредственной близости друг от друга, это незамедлительно станет достоянием общественности, потому что от этой девушки уж точно не собираются отлипать!

Кристиан нахмурился. Зная своего босса, Линда молча разблокировала свой iPad и вручила ему.

«Дочь известного режиссера Разумовского замечена с другим мужчиной. А как же Кристиан Алмазов?»

– А говорят ещё, что у нас нет папарацци! – фыркнула Линда.

Кристиан смахнул текст, который не собирался читать. Заголовок говорил сам за себя. На фотографиях, сделанных криво-косо на телефон, была Кристина. Она сидела в каком-то ресторане и, держа у уха сотовый, смотрела в окно, за которым шел снег. Совершенно другая. В белом кашемировом свитере, с распущенными волнистыми волосами, переброшенными на одно плечо. На следующей она уже стояла на улице в меховом пальто, а рядом с ней высокий темноволосый мужчина в расстегнутом медицинском халате, который, будто не успел его снять прежде, чем выйти на улицу. Даже с таким паршивым качеством изображения было видно, как смотрел на нее мужчина. Что он говорил ей? Что заставило её улыбнуться ему?

– А потом снова появятся ваши фотографии и снова идиотский текст. Девушка обретет известность за счет своей неконтролируемой любвеобильности, а ты станешь тем, кого она неоднократно променивает на других. Так себе перспектива.

– Ты ведь работаешь над тем, чтобы заткнуть этих тварей? – напомнил ей Кристиан. Линда недовольно поджала губы. – Вот и работай. Поторопи, кого нужно. И найди мне её адрес!

Глава 16

За последние три дня посещаемость торгового дома Romanov выросла на тридцать пять процентов. Известные блогерши с бестолковым контентом в соцсетях, молодые девушки, копирующие своих расфуфыренных мамочек, да и просто любопытствующие личности при деньгах, которым нечем было заняться – с утра и до самого вечера они слонялись от одного бутика к другому, надеясь своими глазами увидеть главных действующих лиц, отношения которых обрастали всё большим количеством подробностей. Самых нелепых и бессовестных подробностей.

Глядя в окно на вечерний город, переливающийся всеми красками предстоящих новогодних праздников, Кристина пыталась вспомнить свою жизнь до встречи с Кристианом Алмазовым. В том, что она была тихой, как мышка, и спокойной, как утреннее море, сомневаться не приходилось. Ни для кого не было секретом, что у того самого Петра Разумовского и Натали Романов, которая тоже обладала достаточной известностью, ведь ей принадлежал крупнейший и старинный торговый дом, ставший одним из самых элитных и уважаемых архитектурных мест большого города, была взрослая дочь. В отличие от других известных родителей, они не таскали её с собой по светским мероприятиям, вскользь упоминали о ней в интервью и, пока она была ребенком, ни одно средство массовой информации не смело публиковать её фотографии. Сумев спрятаться за возникающими изо дня в день молодыми лицами блогеров, певичек и просто тех, кто стремился к популярности за счет странных, а порой и ужасающих поступков, Кристина вела нормальную, лишенную напыщенного лоска жизнь. Её работа не подразумевала публичность, она не жила в золотом замке и не питалась омарами на завтрак. Как и все молодые девушки, Кристина встречалась с парнями, ходила в кино, прилежно училась в университете и беззаботно каталась с подругой по ночному городу…

Когда-то. До того, как её жизнь стала мини-сериалом на страницах лживого и скандального онлайн-издания.

– Милая, ты не собираешься домой? – зашла в свой кабинет Натали. И как только эта женщина умудрялась выглядеть на все сто, проводя несчетное количество времени на ногах и решая проблемы, с которыми никто кроме нее уж точно не мог бы справиться. – Уже седьмой час.

– Хочу помочь девочкам с подготовкой одежды. А, чтобы меня не прогнали, я сделала большой заказ в японском ресторане. Должны привезти в течение часа.

– Подкупаешь наших консультантов! – сощурилась Натали. Она встала рядом и окинула уставшим от тревог взглядом вид из окна. – Я говорила с папой. Связь отвратительная.

– Очевидно, как и новости, – сухо брякнула Кристина. – Ему обо всем известно, да?

– В общих чертах. Просил передать тебе от него большой-большой привет и крепкие объятия.

Они обнялись, улыбаясь друг другу.

– Я знаю, что это не всё.

– Он хочет, чтобы тебя сопровождала охрана, Кристина.

– Только этого мне не хватало! – вздохнула она громко. – Какая ещё охрана? Я что, принцесса Монако?

– Ты наша дочь, – спокойно ответила Натали. – И я полностью поддерживаю решение твоего отца.

– «Поддерживаешь решение»? Натали, я даже в глаза не видела тех людей, которые делают фотографии!

– А не заметила, что эти фотографии становятся всё четче, а ты на них – всё ближе? Сейчас у каждого второго лежит в кармане телефон с камерой. Им ничего не стоит сфотографировать тебя, отправить нужным людям и получить за это деньги, потому что твое имя вошло в десятку самых частых запросов в поисковой строке.

Жар моментально ударил в лицо.

– Охрана-то зачем? – разволновалась Кристина. – Как ты себе это представляешь? С двухметровым шкафом под боком мне ни за что не удастся не бросаться в глаза!

– Тебе уже это не удается, милая. И это на время. Пока не стихнет весь этот хаос. Мы с твоим отцом уже проходили через это. А сейчас ситуация опасна тем, что абсолютно любой человек может запечатлеть тебя на любой из своих гаджетов, просто чтобы заработать. А заработает он хорошо, если человек на снимках в топе новостей и из этих снимков можно будет сделать материал-конфетку. Желтая пресса тратит по несколько миллионов на выплаты пострадавшим сторонам, которые выигрывают против них судебные дела, а зарабатывает потом в десять раз больше. Но, согласно статистике, чем больше денег из них выкачать, тем меньше они уделяют внимание обобравшему их человеку в будущем. Я это к тому, что… Кристина, мы с отцом меньше всего на свете хотим, чтобы ты пострадала. Да, может ты и не принцесса Монако, но ты наша дочь. А придурков сейчас хватает! Одни ради подписчиков и заработка готовы живых осьминогов жрать на камеру, а другие занимаются откровенными провокациями и ждут, когда по их роже заедет кулак известного человека, чтобы потом раздуть из этого скандал, обрести известность и получить денежки за моральный ущерб. И вообще, – оглядела Натали её лицо, – с этим кошмаром ты похудела, девочка моя! У тебя личико осунулось!

– Какое отвратительное слово, – хмыкнула Кристина.

– Ты не заболела?

– Не дождешься.

– Вот дурочка! – фыркнула Натали. – Кстати, отцу придется задержаться. Погода всё испортила. Они не успели отснять материал и теперь придется ждать, когда пройдет этот снежный фронт. У меня так и чесался язык рассказать ему о Платоне! Не знаю, как сдержалась.

– И молодец, что не рассказала.

– Но я это сделаю, когда он будет дома. Я до сих пор в себя прийти не могу после того, что ты рассказала. Ладно! Всё! Пошел он к черту! Поешь с девочками роллы и поезжай домой, прошу тебя. Они и без тебя справятся. Я скажу начальнику безопасности, чтобы предоставил тебе сопровождающего. Уже стемнело и…

– Ради всего святого, Натали! Какой ещё сопровождающий?!

– Сильный, смелый, боевой!

– Издеваешься? – с досадой вздохнула Кристина.

– Натали? – постучала в стеклянную дверь Анжела. – Начальник безопасности просит тебя спуститься вниз.

– Видишь? – улыбнулась она. – Это знак!

– Это вовсе не знак, – сетовала Кристина. – Просто очередная нимфетка «случайно» прихватила с собой ремешок из змеиной кожи.

– «О, боже, я не знаю, как он оказался в моей сумочке! Наверное сам заполз! Он ведь из змеи»! – подхватила Натали, заставив посмеяться своих сотрудниц. – Скоро вернусь!

– А я ухожу домой, – помахала на прощание Анжела. – В этот холодный декабрьский вечер четверга меня ждет парень, вино и ужин.

– А что же тогда останется на завтра? Пятница ведь! – веселилась Натали.

– Вот именно! Пятница-развратница! – посмеялась Анжела и помахала Кристине на прощание, покинув кабинет вместе с боссом в юбке.

Помахав в ответ, Кристина обняла себя за плечи и снова посмотрела в окно. Надо же, к завершению подходила вторая неделя после начала конца, но ожидаемого облегчения кажется не предвиделось. Пока общество размусоливало её возможный роман с Кристианом Алмазовым, оставить его в прошлом ей точно не удастся. Теперь её утро начиналось иначе. Первым делом Кристина заходила на страницу «Светского сплетника», очень надеясь не обнаружить свежую закрепленную «новость», в которой будет фигурировать её имя. Но уже которое утро подряд эти надежды уничтожал один и тот же автор, публикующий лживые материалы под псевдонимом Георгина Гера. И удивительнее всего то, что каждый новый, появляющийся в течение дня, сопровождался фотографиями Кристины.

Кристина садится в машину.

Кристина покидает машину.

Кристине открывает дверь улыбчивый швейцар.

Кристина поднимается на эскалаторе.

Кристина общается с консультантами в бутиках элитной одежды…

Казалось бы, что можно высосать из этих снимков? Но Георгина Гера обладала непревзойденной фантазией.

«Кто подарил Кристине Разумовской дорогой автомобиль: пластический хирург или миллиардер Алмазов?»

«Девушка, которой дозволено всё и даже больше: Кристина Разумовская унижает консультантов Romanov!»

«Сама ли заработала: Кристина Разумовская примеряет кашемировый свитер за 1,5 миллиона рублей!»

Спускаясь по эскалатору на первый этаж, Кристина неосознанно сжимала свой сотовый. С такими темпами у нее скоро разовьется настоящая паранойя, ведь чуть ли не от каждого покупателя и гостя роскошного магазина исходило колючее любопытство. Казалось, будто каждый, кто проходил мимо, оглядывался, провожая её то жалостливым, то завистливым взглядом. Ради всего святого! Она ведь не голливудская актриса!

Направляясь к закрытому темными ставнями павильону, где на следующей неделе откроет свои двери бутик Луиджи Ринальди, Кристина заметила знакомое мужское лицо и на миг даже опешила, потому что оно точно принадлежало Кристиану. Темные волосы, высокий рост, широкие плечи, которые подчеркивало строгое зимнее пальто… Но вот он махнул ей с улыбкой, которая принадлежала отнюдь не Кристиану. Да и какой ещё Кристиан без темной щетины?

– Влад! – с заметным облегчением вздохнула она, приветствуя его дружескими объятиями. Правда уже через пару секунд пожалела об этом, с подозрением озираясь по сторонам. – Направляешься в мужской отдел?

– Как раз туда и держу путь. Одна очень щедрая девушка оставила мне подарочный сертификат. Как твоя нога?

– Лучше и быть не может. Выполняю все твои рекомендации.

– Ну, судя по тому, что уже вечер, а ты всё ещё здесь, одну ты точно игнорируешь. Не перенапрягай мышцы. Поезжай домой, возьми ведерко с мороженным и посмотри какой-нибудь фильм. Лежа, – уточнил он с улыбкой. – А вообще, как поживаешь?

– Последние несколько дней, как ты, должно быть, знаешь, очень «весело». И тебе из-за меня досталось.

– Если тебя это утешит, то за последнюю неделю очередь из новоиспеченных пациенток растянулась до марта месяца.

– …Ого.

– Ага, – посмеялся он. – И мне частенько пишут представители всяких изданий, желая получить от меня комментарий.

– О, боже.

– Брось, – отмахнулся Влад. – Я их просто блокирую и всё. И ты так делай.

– Делаю! И, тем не менее, это не мешает им выдумывать чушь и фотографировать меня повсюду. Извини за это, Влад. Если бы я знала, что так получится, то ни за что бы тебя так не подставила и не «прославила».

Проследив за его внимательным и сощуренным взглядом, Кристина обернулась. Высокая девушка в коротенькой белой шубке и крошечной сумочкой от Dior, медленно шла в их сторону, держа перед собой сотовый в золотистом чехле. Возможно она общалась по видеосвязи и ли записывала видео, потому что активно вертела телефоном в разные стороны, будто показывая кому-то по ту сторону экрана сверкающую вокруг красоту.

– Очень скоро я превращусь в параноика, – тихонько сказала Кристина. – Что ж, желаю тебе отличных покупок. Поднимешься на второй этаж, спроси Алекса, – подмигнула Кристина. – Уверена, ты останешься доволен.

– Спасибо, – улыбнулся Влад и снова устремил взгляд на болтающую девчонку с телефоном.

Она уже поравнялась с ними и вдруг, глянув на Кристину, растянула полные губы в улыбке слишком уж счастливой, чтобы её можно было назвать искренней.

– Только посмотрите, кого я здесь встретила! – говорила она громко в экран своего телефона. – Это та самая Кристина! Верно, «Бро», и с ней тот самый пластический хирург, а не секси Кристиан Алмазов!

– Какого черта? – вспыхнул Влад.

– Что вы делаете? – спросила Кристина, смерив её озлобленным взглядом. – Уберите телефон!

– Крис, я Элис Сердечко и меня знает вся страна! Прошу тебя, поздоровайся с моими подписчиками! Мы в прямом эфире!

Развязный голос, словно его хозяйка всю жизнь и без остановки качала челюсти жевательной резинкой, резанул по ушам.

– Убери телефон! – повысила Кристина голос.

– Ого! Ребят, она собирается наброситься на меня!

– Идем отсюда! – вовремя схватил Влад её за руку и потянула за собой вдоль по узкому коридору. – Эти чертовы блогеры уже совсем страх потеряли! Эй, как ты? В порядке?

Что за несправедливость? Почему из-за несчастного пятиминутного разговора у крыльца гостиницы с Кристианом Алмазовым, только ей приходилось выносить всё это?! Навряд ли кто-то из этих тупорылых выскочек посмеет сунуться к нему! У него же, должно быть, телохранителей вагон и маленькая тележка! Поддавшись гневу и раскаляющим кожу эмоциям, Кристина вдруг осознала, что уже стояла у стены, а ладони Влада бережно обхватили её лицо. Он осматривал её докторским взглядом, будто чувствовал, что сейчас она была совсем не в порядке. Но потом, что-то такое знакомое и нежное мелькнуло в его светлых глазах… Кристина вырвалась и поспешила в дамскую комнату, которая (благо всевышнему!) оказалась в трех шагах от них. Согнувшись над белоснежным унитазом, Кристина извергла из себя скудные остатки обеда.

Пожалуй, вот почему в двадцать два года ей никогда не стать очередным кумиром подрастающего поколения – её в прямом смысле слова выворачивало наизнанку от всякого рода известности.

* * *

– Спасибо, что подвез меня, – с досадой в голосе поблагодарила Кристина. Она успокоилась. Натали, обсудив с начальником охраны случившееся, пообещала, что впредь ничего подобного не случится. Бедняжка разволновалась настолько, что была не в состоянии садиться за руль и воспользовалась услугами бизнес-такси. – Если бы ты только знал, как мне неловко перед тобой.

– Брось! Я рад помочь тебе, Крис. А то, что тебя вывернуло наизнанку, всего-навсего реакция организма на стресс. Со мной бы случилось то же самое, поверь.

– Унизительно.

– Унизительно поведение этой девицы! – негодуя, сказал Влад. Он наклонился к лобовому стеклу и оглядел спокойный и тихий двор элитной многоэтажки. – Я провел с тобой всего-то чуть больше часа, а уже веду себя, как параноик.

Кристина улыбнулась.

– Теперь мне и правда стало легче. Извини, что испортила шопинг. – Влад остановил на ней терпеливо-укоризненный взгляд. – Я пойду.

– Я проведу тебя.

– Не стоит, правда. Я хочу немного пройтись и просто побыть в тишине. Воздухом подышать.

Влад понимающе кивнул, за что она была ему по-настоящему благодарна. На сегодня его было достаточно… Ведь вывернуло её не только потому, что безмозглая девица вела чертов прямой эфир, сделав Кристину главной его героиней, но ещё и от осознания, что голубоглазый мужчина, в руках которого не пойми как оказалось её пылающее от гнева лицо, совершенно точно собирался похитить её поцелуй. А это было почему-то очень… очень пугающе.

Помахав на прощание, Кристина захлопнула пассажирскую дверцу серебристого Lexus и медленно побрела в сторону своего подъезда. Управляющая компания и в этом году постаралась на славу, украсив каждый гирляндой из белых сосулек, а поручни пушистыми искусственными ветками ели. Расчищенные от снега дорожки освещались низкими фонариками и светящимися фигурками оленей, снеговиков, зайцев и… волков. Убедившись, что Влад уехал, Кристина плавно остановилась перед тремя невысокими ступенями и глубоко-глубоко вздохнула. Черт возьми, как же она устала за сегодня! И утомила вовсе не работа, а это невиданная прежде тревога, что вот-вот с минуты на минуту страница обновится и появится очередная сплетня, которая лишь слабо заденет Кристиана Алмазова, зато по ней пройдется катком! В детстве Кристина очень зависела от мнения окружающих. У нее не было такой модной одежды, как у одноклассниц, а от стиля зависело многое. Девочки хвастались друг перед другом стильными пончо, классическими пальто и уггами с декоративным мехом, а Кристина же носила простые курточки и непримечательную обувь. И хотя ей без труда удавалось делать вид, будто она ни разу им не завидовала и не хотела выглядеть так же стильно, ей было чертовски-чертовски обидно. Но всплакнуть по этому поводу она позволяла себе только дома, ибо незачем демонстрировать слабость врагу. И с того самого дня, как Кристиан её «прославил», она всё чаще ловила себя на мысли, что как будто ничего и не изменилось. Что она вернулась в те детские годы, полные обид и унижения. Вот только теперь всё стало намного хуже, ведь наблюдали за ней и оценивали не группа девочек из семи-десяти человек, а жители огромного мегаполиса! Покупатели в магазине, соседи, прохожие – не все, так через одного знали её! И всё благодаря Кристиану Алмазову, чья известность стояла на равне с Ди Каприо, Ривзом, Деппом! И это было смешно! Это казалось нелепым, ведь он был совершенно не публичной фигурой! Не певец, не актер, не режиссер, а обыкновенный бизнесмен!

Да, с очень внушительным состоянием.

Да, сам бизнес был ого-го каких масштабов.

Да, привлекательный и завидный холостяк…

Но, черт возьми, не настолько ведь, чтобы следить за всеми, кому он когда-то просто пожал руку!

Услышав позади медленно и степенно приближающиеся шаги, Кристина судорожно сглотнула и с опаской глянула через плечо. Почему-то сейчас идея с охранной уже не казалась ей такой уж нелепой.

– Привет, Кристина.

Она сощурилась. Голос знакомый, низкий, бархатистый! Она бы даже если оглохла, узнала его по особым вибрациям в воздухе. Не веря своим глазам, Кристина медленно повернулась к мужчине, с которым лучше бы никогда не встречалась.

– Ты? – не заметила она, как оскалилась. Не в силах сдержать эмоции, она с силой пихнула его в твердую грудь, хотя ещё несколько дней назад чувствовала себя совершенно опустошенной из-за правды о ней, которую Кристиан узнал из Интернета. – Что ты здесь забыл?!

– Тебя я здесь забыл.

– Как ты проехал во двор? Тебя что, впустила охрана?

– Я не нуждаюсь в чем-либо разрешении, чтобы куда-то войти. Я просто беру и делаю это.

Совсем другой тон. Совсем иной взгляд! Поразившись столь кардинальным переменам, Кристина бросила взгляд на издавшую пугающий скрип калитку, которая открывалась при помощи электронного замка. Во двор вошел мужчина с подарочным пакетом и направился к первому подъезду.

– Кто тебе дал ключ?

– Купил в Интернете, – с издевательской серьезностью ответил Кристиан. – Даже не представляешь, сколько всего там можно найти и узнать. Выждав недолгую паузу, будто бы нарочно дав ей время понять, на что именно он намекал, Кристиан бросил предостерегающий взгляд в одну сторону, затем в другую, а потом кивнул на прозрачную дверь светящегося подъезда. – Может ты уже пригласишь меня?

– С какой стати мне приглашать человека, испоганившего всю мою жизнь по щелчку пальцев?

– Не я этими пальцами щелкаю, – с раздражением ответил Кристиан. Издав сдержанный, но достаточно громкий вздох, он снова спросил: – Так ты пригласишь меня, чтобы мы могли спокойно поговорить и не привлекать к себе внимания?

Бескомпромиссный тон его низкого голоса будто опустил Кристину с небес на землю. Нет, о своей негостеприимности она не жалела. Да она бы с огромным удовольствием избила его собственными руками за то, во что он превратил её жизнь! Но Кристиан спас ей жизнь. Оказался там, где никто бы не смог просто взять и появиться! Она не знала, что за сила вынудила-таки Кристиана покинуть дом тогда, но ей точно не хватит этой жизни, чтобы отблагодарить его за то, что он сделал. А ещё, глядя в его такие серьезные и упрямые глаза, она всё равно видела в них тот теплый, мерцающий свет, к которому хотелось приблизиться, как к отдающему тепло костру. Он сверкал, как бенгальский огонь, когда Кристиан рассказывал ей сказку, которую тысячу раз они с братом слышали от отца. Когда рассказывал о школе, о брате, о родителях. Там в глубине черных ночей точно прятался бойкий, смелый и требующий во всем справедливости мальчишка. Но его, очевидно, давно поработил самоуверенный, жесткий и наглый тип, который стал таким, потому что положение обязывало.

– Говорил, что не любишь настойчивых людей, а сам именно таким и являешься, – огрызнулась она с фальшивой улыбкой. Глянув по сторонам, Кристина повернулась к нему спиной и сказала: – Идем, раз уж тебе так надо.

– Это не мне надо, а тебе, – услышала она за спиной.

Сдержав в себе грубое словечко, Кристина уверенно шла вперед. Консьерж вежливо поздоровался с ней и, вручив корреспонденцию, пожелал хорошего вечера. Она вызвала лифт, делая вид, что её уж очень захватили все эти конверты с чепухой, которую она никогда в принципе не читала. Золотистые дверцы разъехались. Жестом руки Кристиан пропустил её вперед. Когда он зашел следом и нажал на последний восьмой этаж, Кристина настороженно взглянула на него.

– Откуда ты знаешь, на каком этаже я живу?

Его горделивый профиль манил, но и бесил с той же силой. Бросив на нее усталый и короткий взгляд, Кристиан без тени улыбки ответил:

– Пусть лучше я буду знать даже мелочи, чем не знать ничего и охотно верить всему, что ты мне скажешь.

– Я тебя не обманывала, – сквозь зубы прошептала Кристина.

– Как сказать. Как твоя нога?

– Пританцовывает.

Лифт приехал на восьмой этаж, и на сей раз Кристиан решил закрыть глаза на джентльменское правило и первым покинул кабину. И он точно знал, куда именно идти. Сжимая в кулачках раздражение, Кристина открыла ключом тяжелую белоснежную дверь и зашла в свое теплое и уютное жилище. Свет в прихожей загорелся автоматически от движения. С трудом сдерживая нарастающую, точно снежный ком, злость, она сбросила замшевые ботинки, пальто на короткую с резными подлокотниками скамью и, повернувшись к Кристиану, по-хозяйски поставила руки в боки. Вся её гостеприимность касалась исключительно этой прихожей и не на квадрат больше.

– Слушаю!

– Прежде всего, я приношу свои извинения за проблемы, с которыми ты столкнулась из-за меня. Поверь, я этого не хотел. Но зная, как вся эта система работает, нам придется ещё достаточно долго читать о себе нелепости. Желтизна, к сожалению, не таракан, который можно просто прибить тапочком, а для оставшихся разбросать отраву и дело с концом.

– Погоди-погоди, – усмехнулась Кристина, сложив руки на груди, – «нам придется ещё долго читать о себе нелепости»? «Нам»? То есть, тупейшие новости о тебе и обо мне? А может, ты оговорился и хотел сказать «тебе, Кристина, придется читать нелепости о себе ещё очень долгое время»?! Катком проходятся исключительно по мне, Кристиан! Из меня делают тупую и легкомысленную девицу, которая и дня в своей жизни не проработала, а живет себе припеваючи только лишь потому, что её папа известный режиссер!

– Твои родные, друзья и близкое окружение знают, какая ты на самом деле. Адекватные люди даже читать эту ерунду не станут.

– Да ну что ты! – фыркнула она. – Я, конечно, понимаю, Кристиан, что ты ого-го какая шишка! И ты уже на всем этом дерьме собаку съел. А у меня была другая жизнь! Я не светилась! Я не бежала впереди планеты всей, я просто жила, училась и работала и я была очень счастлива! А теперь всё пошло по пи… – Сдержав грубость, Кристина плавно выдохнула. Вдох-выдох. Вдох-выдох. – Ты обязан был сказать мне, кем являешься на самом деле!

– Неужто хулиганка проснулась, – усмехнулся он, оперевшись плечом о дверной косяк.

– Ты ещё смеешь смеяться надо мной?

– Если что, – моментально посерьезнел он, – я сообщил тебе, кто я на самом деле.

– Ты сказал, что это шутка, и я тебе поверила!

– А что мне ещё оставалось делать? Ты начала заикаться, будто я тебе доказал, что монстр под кроватью действительно существует! Я решил, что у тебя какие-то свои особенные загоны по этому поводу и просто не дал тебе возможности погружаться дальше в эти тревожные мысли!

– И я тебе что, спасибо должна сказать?

– А что бы ты сделала, знай, кто я такой? Что, Кристина? Пешком бы до гостиницы пошла, чтобы не дай бог какой-нибудь ничтожный человечишка не заметил тебя со мной и не украл эту твою драгоценную изолированность? – Кристиан терял терпение. – Я сейчас приехал к тебе только чтобы обсудить возможные варианты, которые избавят тебя от столь повышенного внимания окружающих! Такое уже и раньше случалось, но я ни разу даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь девушкам. Потому что эти обсуждения делали их известными и им это было только на руку!

– А мне не нужна твоя помощь! – оскалилась она. – Я и сама в состоянии справиться с этой кучей дерьма, понял?

– Правда что ли? Что ж, поделились своими вариантами и возможностями! Любопытно послушать!

– И не надо лгать, Кристиан! Ты здесь не из-за меня! Ты просто очень печешься о своей репутации и о том, что подумают люди о твоей семье.

От продолжительного молчания, которое Кристиан нарочно выдерживал, у нее побежали мурашки.

– А о чем пеклась ты, когда с глазами беззащитного олененка интересовалась моим братом и причиной его гибели, хотя тебе давным-давно было обо всем известно?

– То, что я была там, вовсе не значит, что «мне давным-давно было обо всем известно»! И, кстати, если бы я знала, что ты из себя представляешь в цивилизованном мире, между нами бы точно ничего не было. И да, чтобы не рисковать, я бы половину пути прошла пешком! – Кристина смерила его ледяным взглядом и указала на дверь. – Разговор окончен.

– Он ещё не начинался.

– А я говорю, что он окончен! И не смей больше снова подставлять меня, тайком пробираясь в мой двор!

– Тайком я никогда и ничего не делаю. Я, конечно, не в восторге, что моя жизнь всё чаще становится достоянием общественности, но я умею с этим справляться и не ограничивать себя в тех или иных действиях. А ты, очевидно, нет. И давят сейчас на тебя с целью получить хоть один официальный комментарий относительно нашей с тобой связи. Ты этим навозным жукам не нужна, Кристина. Они просто хотят знать, что меня связывает с тобой.

– Ну, прям пуп земли, ей-богу! Я не хочу грубить тебе, Кристиан! Но я очень тебя прошу, если хочешь действительно хоть немного помочь мне, уходи и больше не появляйся.

– Дело твое. Советую тебе не давать никаких комментариев. Рано или поздно молчание начинает наводить скуку и появляется другой «любопытный» объект.

С его уходом пусто стало не только в светлой прихожей от и до девичьей квартиры в нежно персиковых и светло-серых тонах. Опустошение бесцеремонно поселилось в женской груди, выталкивая из синих глаз тонкие струйки соленой воды. Кристина медленно опустилась на скамью и, обхватив руками тяжелую голову, тихонько всхлипнула, как делала это в детстве, когда становилась невольной слушательницей разговоров за чашкой кофе тети и её подруги.

«Девочка миленькая, но для тебя она настоящая обуза».

«Тебе было бы легче, будь у тебя только твой сын».

«Сплошное разочарование. Помимо проблем с успеваемостью, она ещё и не может поладить с другими детьми. И в кого она такая дикая?»

Если Кристина и сейчас позволит себе превратиться в дикарку, которая станет бросаться на каждого обидчика, как бешеная собака, и силой отстаивать свою честь, личное пространство и интересы, то все, включая и её дорогого и любимого отца увидят в ней далеко не хорошую и милую девушку, какой она была для них все эти одиннадцать лет. И в этом случае, ей бы очень не помешала помощь… В детстве она ждала чуда, которое просто бы похитило её! Тетя бы избавилась от ответственности и лишнего рта, как частенько называла Кристину их соседка. Все были бы счастливы. И вот однажды это случилось! А сейчас… А сейчас ничего подобного не предвиделось, потому что девочка давно выросла, а чудеса любят только детей.

Кристина тихонько вздохнула, теряясь в своих таких противоречивых чувствах. Ведь только что он был здесь. Мужчина, не оставляющий её даже во снах. Мужчина, который так нежно, так страстно целовал её губы, пронзая тело раскаленными молниями.

Кристиан был совсем другим. Не такой уютный, не такой домашний и нежный, как в зимнем домике. Впрочем, с чего бы ему таким оставаться в её присутствии? Она по глазам видела, что своим молчанием очень разочаровала его. Скорее всего Кристиан даже не удивился, узнав, кем был её отец. Для такого человека, как он, это было не так важно, как честность. А она ею хоть и немного, но всё же пренебрегла.

Глава 17

– Хочешь сказать, что между вами ничего не было?

Кристиан смотрел на вечерний город с высоты пятнадцатого этажа, а его мускулистые ноги бежали без остановки уже семнадцать минут на беговой дорожке. И всё это время один из его немногочисленных лучших друзей, сыгравший тайную и внезапную свадьбу с любимой девушкой несколько месяцев назад, с ухмылкой задавал вопросы, на которые совершенно точно знал ответы, но почему-то ему требовалось услышать их от непосредственного героя разыгрывающейся драмы.

Смерив друга уставшим взглядом, Кристиан снова отвлекал себя снежной погодой за окном.

– Злишься на нее, – где-то между вопросом и констатацией факта сказал Максим. – Я бы наверное тоже злился.

– Я вовсе не злюсь. Просто не понимаю, почему она не сказала мне, что была там?

– Ей было одиннадцать, Кристиан. Ты не знаешь, что она видела в тот вечер, что запомнила и что чувствовала. К тому же, согласись, судьба могла уже миллион раз столкнуть вас лбами где-нибудь в городе, но вы встретились в самой жопе этого мира! Я бы, по правде говоря, даже испугался на твоем месте. Если бы знал, что вы уже встречались.

– Мы не встречались, – посмотрел на него Кристиан. – То есть, встречались, конечно, но в моей памяти нет никакой информации об одиннадцатилетней девочке! Хотя, её синие глаза… Я точно видел их. – Кристиан громко вздохнул. – Мы просто попали в одну и ту же аварию!

– Верно. И поэтому ты на нее злишься? – улыбнулся друг. – Что она задавала тебе вопросы, на которые знала ответы, хотя могла бы сказать: «Хей! С ума сойти! Я ведь тоже там была! Я как раз ехала в той самой машине, из-за которой эта авария и случилась!». Согласись, не очень-то спокойно на душе станет от таких вот известий?

Пробежка подходила к концу, и Кристиан постепенно сбавлял скорость. В горле першило который день и ничего, что накупила ему Линда в аптеке, не помогало.

– Я не злюсь на нее, – повторил он, снова глянув на друга. – Из-за этого я точно не злюсь.

– А из-за чего же тогда? – спросил Максим, перейдя на шаг. – Из-за того, что она выставила тебя за дверь? Слушай, – усмехнулся он, – девушкам с тобой и правда опасно хоть как-то контактировать. Прославят ведь на весь мир!

– Я злюсь, потому что ещё никогда не уделял столько своего рабочего и нерабочего времени на мониторинг сплетен о себе, – сквозь зубы ответил Кристиан, отключив беговую дорожку. Он сошел с нее, протер мокрое лицо полотенцем и сел на скамью. – Нет, на себя мне всё равно. Я уже давно понял, что это очередная паршивая стабильность: создание и распространение самых нелепых сплетен обо мне. Но о ней…

Кристиан сдержанно вздохнул. В мыслях снова пронеслось воспоминание, доставляющее ему и наслаждение, и горечь, что только усиливало першение в горле. Когда Кристина рассказывала ему о своем детстве и ожидании хотя бы одного человека, который полюбил бы её и гордился ею, синие глаза начинали светиться так же ярко, как алмазы под лампами. И Кристиан испытал тайную гордость за нее, ведь было так очевидно, что она действительно приложила немало сил, дабы стать лучшей для своих родителей. Ведь Кристина точно знала, что счастье любит тишину и она оберегала его – свое собственное. А теперь же самые разные странички в соцсетях, где публиковались новости об известных людях, её фотографии обновлялись с регулярной периодичностью. Как и текст «новостей» под ними. Вчера, например, её застали за обедом с подругой в японском ресторане. И, когда они покидали заведение, одна гостья «вежливо попросила Кристину Разумовскую сфотографироваться с ней, на что получила очень грубый отказ». Автор материала негодовал: что же стало причиной её плохого настроения? Может поругалась с Кристианом Алмазовым? Или с пластическим хирургом Владом Симиных? А может и с тем с другим, потому что на горизонте замаячил их очередной соперник?

– Тут уж скорее злится она на меня, – заключил Кристиан и направился в раздевалку, чтобы принять душ.

В горле поселилось неприятное царапающее ощущение. Будто он проглотил горсть тех драже из новогоднего конфетного подарка, которые лопались во рту и трещали. После душа Кристиан провел минут десять в сауне, а потом ещё столько же в прохладном бассейне с имитацией звезд в темном потолке. Он бы и рад думать о приближающемся аукционе, который, как и всегда, планировал стать лучшим событием очередного уходящего года, но совесть подавляла любую активность его мыслей в этом направлении. И он прекрасно понимал, в чем крылась главная причина этого неприятного досадного на себя самого чувства. Прежде ему не попадались девушки, для которых даже слабое упоминание о них в самых разных источниках могло сравниться с нашествием армии мертвецов, где, судя по фильмам с Милой Йовович, всегда побеждали именно последние. И в этом, разумеется, он винил только себя, хотя и понимал, что окажись на месте Кристины любая другая девушка, это чувство совершенно точно обошло бы его стороной.

Потому что он бы эту другую не узнал так, как Кристину.

Потому что ни за что бы так идеально не сложились обстоятельства: нелетная погода, одинокий дом вдали от цивилизации, ром, вино, курица, «Между нами горы» и завладевший его разумом запах нежной, бархатной кожи с легкой дымкой кокосового шлейфа на шелковых волосах…

– Твой телефон разносит шкафчик, – сообщил Максим приглушенным голосом, сев на край деревянного шезлонга. Кристиан же продолжал молча смотреть на «звезды», запрокинув голову на край бортика. – Я тут с супругой разговаривал.

Кристиан усмехнулся.

– Что?

– Никогда не думал, что услышу подобное из твоих уст, – улыбался Кристиан. – «Я. Разговаривал. С супругой». Жаль меня не было в городе. Я бы с удовольствием побывал на вашей свадьбе.

– И ты бы остался очень доволен закусками из сала, – улыбнулся Максим. – Даже представить себе не можешь, какой фурор они произвели. В тот период Азалия употребляла только его, а сейчас перешла на пекинскую капусту, которая у меня уже стоит поперек горла. Беременные женщины такие… сложные, я тебе скажу. Но дело не в этом, – наклонился он поближе, – а в том, что моя супруга сейчас от нечего делать почитывает всякую белиберду.

Кристиан нехотя развернулся к другу и опустил руки на бортик.

– Продолжай.

– Собственно, от нее я и узнаю о тебе новости, – сказал Максим и вручил ему свой сотовый. – Когда прочитаешь, сверни приложение и взгляни на одно видео. Его я уже открыл. Думаю, тебе будет любопытно. А я пока поплаваю.

Кристиан смахнул воду с пальцев и медленно поднимал текст выше…

«Сложная девочка в стареньком платьице превратилась в роскошную леди с высокими запросами».

«…по словам Валентины, которая являлась близкой подругой Инги Романчук, Кристина Разумовская была очень сложным ребенком.

У девочки почти не было друзей. Инга сама воспитывала своего сына и племянницу, работала в нескольких местах, чтобы оплачивать счета, одевать и кормить детей. Позор таким мужчинам, как этот Разумовский! Несчастная женщина тянула его дочь из последних сил, пока он фильмы снимал, получал награды и на собственной свадьбе торт ел! Одиннадцать лет от него ни слуху ни духу не было, а тут вдруг явился, когда болезнь окончательно скосила Ингу!»

Надо же! Уже и бедняге Разумовскому досталось. Но как бы Кристиан не хотел равнодушно относиться к сути прочитанного текста, в груди что-то очень болезненно сжалось…

Сложный ребенок, у которого почти не было друзей.

Когда его взгляд упал на цветную фотографию, на которой была маленькая Кристина, в памяти что-то такое вдруг всколыхнулось… Ей было лет девять-десять, не больше. Позади стояла новогодняя ёлка, в руках у девочки небольшая коробочка со сладостями. Скромное платьице в цветочек, белые колготки и зеленые босоножки. Остренький подбородок вздернут, будто она всему миру заявляла, что не прогнется под ним, но в синих глазах было столько тоски, что в мыслях Кристиана порывистым ветром пронеслось воспоминание о брате.

Ничего. Если она и дальше будет игнорировать эти подлые выпады нервомотателей, они, в конечном итоге, исчезнут с радаров, ведь рано или поздно Кристина, как и вся эта история, станет совершенно никому неинтересна. Кристиан свернул приложение и нажал на кнопку «Воспроизведение» открывшегося видео, на котором крупным планом было лицо какой-то девицы. Она рассказывала о своих покупках, а потом вдруг удивилась и обратилась к девушке в светлом кашемировом костюме.

Это была она. Удивленная, напуганная, но в ту же секунду обозленная и готовая защищаться. Но её хватает за руку тот тип. Пластический хирург, кажется? Уводит Кристину за собой, да с такой уверенностью, будто ему позволительно это делать!

– Вы видели? – смеется девица. – Она хотела наброситься на меня! Любопытно, куда эти двое убежали? Хотите посмотреть? – спрашивает она своих зрителей.

Девчонка переворачивает камеру. Прячась за углом, она медленно отодвигает свой телефон в сторону.

– Ох, ты боже! Как он её прижал к стене! – комментировала девчонка. – Кажется, сейчас мы увидим страстный поцелуй… Эй! Что вы себе позволяете? Уберите от меня свои руки! Вам хоть известно, сколько стоит эта шуба?!

Видео закончилось, а перед глазами всё ещё была она. Обозленная, взволнованная, растерянная и рядом какой-то тип, чьи руки на её лице.

– Прочитал? – появился рядом Максим.

– И посмотрел, – ровным голосом ответил Кристиан. – Что за девица снимала?

– Блогерша известная. Не смотри на меня так, я её не знаю! Зато моя беременная жена в курсе всего.

Кристиан вдруг вспомнил, что этот же нежный костюм молочного оттенка был на Кристине в тот вечер, когда он приехал к ней домой. Как вторая кожа идеально облегал её роскошное тело. И выходила она тогда из машины, за рулем которой сидел какой-то мужчина. Кристиан не видел его лица, но решил, что это либо личный водитель, либо её отец. Но теперь…

– Зачем ты мне показал это?

– Ты ведь сам сказал, что занимаешься мониторингом. К тому же, я думал ты обрадуешься, узнав, что с тебя вот-вот слезут журналюги. Потому что Кристина целовалась не с тобой, а с тем хирургом.

Наблюдая за выходящим из бассейна другом, Кристиан прикусил язык, с трудом удержавшись от язвительной реплики.

«То, что они целовались, ещё нужно доказать», – думал он, испытывая неприятную боль в горле.

Глава 18

– Пап, правда, не волнуйся за меня! – улыбалась Кристина, держа перед собой iPad. Петр Разумовский, смахнув на бок густую стальную челку, поправил очки в стильной ярко-желтой оправе и в который раз внимательно-внимательно посмотрел на дочь. – Со мной всё в полном порядке и я под присмотром твоей обожаемой супруги, которая, кстати очень тоскует по тебе. А ещё со вчерашнего дня за мной повсюду ходит этот громила Артур, которому ты поручил охранять меня. Я думала, что мы договорились! Во всяком случае, Натали дала мне ясно понять, что идея с охраной пока становится на паузу.

– По правде говоря, я тоже так думал, – удивился её отец. – Но если за тобой всюду ходит громила Артур, значит так посчитала сделать нужным Натали, и я, поверь, склонен с ней согласиться.

– Этот Артур охраняет мою входную дверь с другой стороны. Это же… Это же нелепо, пап!

– И хорошо, что охраняет. Натали так спокойнее и мне тоже.

– Ладно, разберусь с ней позже. Лучше скажи, когда ты вернешься домой? Через три дня открытие бутика и Натали очень надеялась, что ты поддержишь её и будешь рядом. – И вдруг изображение замерло. – Пап? Пап, ты слышишь меня?

– Здесь творится какой-то дурдом! – раздался его голос, спустя несколько секунд тишины. – Снега намело столько, что не справляются даже снегоуборочные машины! Мы со съемочной группой фактически заперты в этой гостинице! Невероятный коллапс!

– Ну, будем надеяться, что к Новому году ты прилетишь, – улыбнулась Кристина, почувствовав и облегчение, что отец пока останется вдали от хаоса, который творился дома, и глубокую тоску.

– Я бы с радостью посмеялся, милая, но, глядя на то, как с каждым часом уровень снега становится всё выше, мне не до смеха. И не волнуйтесь за меня! Вернусь домой сразу, как только появится возможность. А тебя очень прошу не придавать значения ерунде, которая является лишь плодом чей-то очень убогой фантазии. Скоро всё наладится, обещаю.

– Я знаю, – как можно оптимистичнее ответила Кристина. – Мне нужно ехать, пап. В магазине полным ходом идет подготовка к открытию бутика.

– Конечно, милая. Передавай привет Натали, – улыбнулся Петр Разумовский, и продолжительно моргнул. Он делал так всегда, когда прощался с дочерью или, когда хотел показать ей, что скоро всё будет хорошо и даже лучше. – Люблю тебя!

– И я люблю тебя.

Завершив видеозвонок, Кристина ещё с полминуты сидела на мягком диване, безнадежно опустив голову на колени. Изображать перед отцом спокойствие оказалось не так-то просто, но она справилась. Да, точно справилась! Он ведь даже и не сказал ей, что она выглядит заметно уставшей.

Осунувшейся.

Бледной.

Не было и дня, чтобы Натали, Марго, Алина или другие не сказали ей об этом. Как будто она и без того не знала, что действительно потеряла былое свечение в себе со всеми этими встрясками! А самое паршивое то, что ведь они считали, будто ей по-прежнему было какое-то дело до сплетен, которые продолжали размножаться, как насекомые. Разумеется, ей было неприятно.

Очень.

Крайне.

Паршиво.

Но помимо этого существовала одна крошечная, мельчайшая, настолько невидимая глазу вероятность, рискующая повлечь за собой куда более пугающие события.

Но нет. Ничего подобного не случится. Почему? Потому что она прекрасно знала свой организм. Он работал, как часы. День в день. Без задержек и опережений.

Кристина постучала пальцами по голове, не решаясь зайти в ванную комнату. Подумаешь, всего пять с половиной дней нет месячных! У кого-то и неделю ничего нет, а потом как раз и… начинаются.

Начинаются тяжелые будни будущей матери.

Тьфу ты! О чем это она?!

Алина позвонила как раз вовремя. Ещё одна возможность отсрочить встречу с результатом теста на беременность.

– И почему это тебя нет в магазине? – спросила она бодрым голоском, не догадываясь, как тревожно Кристине было на душе. – Мы ведь договорились, что ты поможешь мне выбрать туфли к новогоднему платью, а я, так уж и быть, пообедаю с тобой в японском ресторане!

– Да, я помню, – лихорадочно огляделась Кристина в поисках телефона. – Возникли кое-какие дела. Но я уже еду! Еду к тебе и мне нужно только найти этот чертов телефон! Куда же он запропастился-то?!

– …Какой телефон?

– Мой телефон, Алин! Мой телефон… – Медленно опустив руку, в которой лежал её сотовый, Кристина ошарашено закатила глаза. – У меня уже мозги набекрень.

Алина засмеялась.

– Это точно! Ты основательно подсела на японскую кухню, ты в курсе? С тех пор, как твое имя не исчезает с первых полос, суши, рис, гречневая лапша стали твоими антидепрессантами! Повезло, что не выпечка, – веселилась Алина. – А то тебя бы разнесло на раз-два! Так ты скоро будешь?

Кристина с трудом проглотила застрявший в горле комок. Она ведь и правда объедала любимый японский ресторан, который до встречи с Кристианом посещала не чаще двух раз в месяц.

– Буду через пятнадцать минут, – ответила она, прочистив горло. – Зайди пока в GIABORGHINI. Мне кажется там есть, на что взглянуть.

– Ты что, где-то рядом? Этот бутик как раз перед глазами!

– Нет, я не рядом. Но скоро буду. До встречи!

Обняв себя за плечи, Кристина зашла в ванную комнату. Не так она себе представляла этот момент, который, в случае положительного результата, должен стать одним из самых запоминающихся и счастливых в жизни женщины. Впрочем, она в принципе его никак себе не представляла! Никогда! Она ведь ещё не доросла до этого. Не прошла много и много этапов прежде, чем стать…

– Нет, нет, нет и ещё раз нет! – нервно усмехалась она, приближаясь к электронному бело-синему тесту, что лежал на бортике белоснежной раковины. – Мать? Какая ещё мать? Я и мать! Пф! У меня вся жизнь впереди! Куда мне!

Схватив тест, Кристина сильно-сильно зажмурилась, а потом медленно открыла глаза, в которых от напряжения всё поплыло. Кроме короткого текста на узком дисплее:

«Беременна. 1–2 недели».

– Как же… Нет же! Господи, нет! – запульнула она этот проклятый тест в мусорное ведро. – Что ещё за ерунда! Мой цикл подходил к концу! Я не могла забеременеть! Не могла! Не могла! Не мо…

Чувства смешались с эмоциями в нелепый коктейль. Прижимая ко рту ладони, Кристина безмолвно заплакала. Неужто она повторяла судьбу своей матери, которая провела ночь с известным мужчиной, а потом тайком от него родила? И она сделала это, потому что боялась потерять дочь, ведь навряд ли Петр Разумовский хотел связать с простой среднестатистической женщиной свою жизнь. Так, легкая интрижка и ничего больше. Как обычно показывают в тупых сериалах по телевизору.

– Успокойся, Кристина, – говорила она себе, закрыв глаза. – Дыши глубже. Тест мог и ошибиться. Оказаться бракованным. А если и нет, хотя, скорее всего, да, всё можно решить. Всё решаемо и это точно не конец света.

Одна ночь! Господи, всего одна ночь и уже поспевает урожай, черт возьми!

– Мне всего двадцать два, – шептала Кристина, а потом взглянула на себя в зеркало. – Мне только двадцать два года! Какая мать?! Какой ребенок?!

Кристиан сейчас определенно намного увесистее её отца двадцать два года назад. Больше связей. Больше возможностей. Больше риска лишиться половины своего имущества, потому что через девять месяцев у него родится наследник. Но он станет законным, если его родители вступят в брак… Или хотя бы отец признает его своим ребенком… Но Кристина в этой «семье» совершено точно окажется лишней и тогда Алмазовы захотят воспитывать ребенка самостоятельно, ведь они – Алмазовы, черт возьми… А кто Кристина? Девочка, выросшая в маленьком городке, и если бы не добросердечность Петра Разумовского, её бы отправили в детский дом. Где-то не так давно она прочитала что-то подобное… Помимо известного отца от нее нечего было взять. Другое дело Кристиан и его всемогущая семья! А если это будет мальчик, то счастья на их головы выпадет в десятикратном размере. Наследник!

– Я задыхаюсь… – шептала Кристина, медленно скатываясь по стене на пол. – Задыхаюсь. Задыхаюсь… Задыха…

* * *

Перед глазами застыло красивое мужское лицо. Черные глаза внимательно следили за ней, в них заметно блуждала тревога.

– …Кристиан? – прошептала она, чувствуя себя так, словно позволила себе поспать на шесть часов больше обычного.

– Бог, мой, Кристина! – раздался обеспокоенный голос Натали. – Милая, что случилось? Боже мой, как же ты меня напугала!

Кристина медленно села на постели, в непонимании таращась на Кристиана, который стоял у окна её спальни и Натали, на которой была одна из её любимых соболиных шуб.

– …Что вы тут делаете? Что случилось? Что ты тут делаешь? – спросила она Кристиана.

Натали настороженно оглянулась на него и опустила холодную ладонь на теплую руку Кристины.

– Мне позвонил Кристиан, – прошептала она, легонько кивнув в его сторону. – Сказал, что телохранитель нашел тебя на полу в ванной.

– …Что?

– Ты ничего не помнишь, милая? Что с тобой случилось? Тебе стало плохо?

Ей показалось или челюсти Кристиана заметно напряглись?

– Нет, – тут же ответила Кристина. – То есть, да. Это всё из-за… Из-за стресса.

– Я так и знала, что вся эта шумиха отразится на твоем самочувствии! Знаешь, я позвоню Тане и скажу, чтобы взяла нам два билета в Австрию. Оттуда на поезде доедем до Бормио. Отдохнем в оздоровительном комплексе, приведем себя и своим мысли в полный порядок. Смена обстановки тебе не помешает.

– Что? – смотрела на нее Кристина во все глаза. – Я не хочу никуда ехать!

– Милая, у тебя стресс. Если ты не хочешь посетить кабинет психолога, то хотя бы…

– Натали, я никуда не хочу! Что это вообще такое? – с раздражением смотрела она на двух незваных гостей. – Кристиан, а ты что здесь делаешь?

– Мне позвонил Артур и сообщил, что ты в ванной комнате без сознания, – ровным голосом ответил он, задумчиво глядя в окно. – Я и приехал.

– Артур? – вытаращила она глаза. – С чего ради ему звонить тебе?

– Телохранитель? – спросила Натали.

– Ты ведь его наняла!

– Никакого Артура я не нанимала. Мы ведь с тобой договорились, что повременим с охраной.

Пряча руки в карманах темных брюк, Кристиан обернулся.

– Артур работает на меня. Это я отправил его охранять тебя.

– И зачем ты сделал это? – злилась Кристина. – Я что, просила тебя об этом? У меня и без того одни проблемы от тебя!

И в ту же секунду ей стало невообразимо холодно. Ведь Кристиан посмотрел на нее так пристально и ровно, будто в чем-то винил. В чем-то очень масштабном и существенном…

Она ведь выбросила тест в мусорное ведро? И коробку от него. И инструкцию. И прозрачную пленку.

– Кристиан, – выпрямилась Натали, – мы вам, разумеется, очень благодарны. За всё, что вы сделали для Кристины. Но отправлять телохранителя без нашего ведома…

– Прошу прощения, – перебил он, повернувшись к ней. – Не так давно Кристина отказалась от моей помощи и выставила меня за дверь. Навряд ли бы со второй попытки у меня что-то да получилось и потому я предпочел больше не вдаваться в объяснения и подробности. К тому же, Артур не отходит от Кристины уже второй день, а никто из вас так и не поинтересовался у него, откуда он взялся.

– Потому что я думала, что это ты его наняла, – сказала Кристина, глянув на Натали. – Отлично! Мы со всем разобрались! А теперь ты, – посмотрела она на Кристиана, – можешь забирать этого своего Артура и уезжать!

– Прямо-таки разобрались, да? – с раздраженной издевкой, бросил он в ответ. – Ничего не хочешь нам сказать?

Кровь хлынула к лицу. Кристина метнула взгляд на Натали, потом снова на Кристиана.

– Натали, – улыбка далась ей очень непросто, – не могла бы ты оставить нас на пару минут? Если тебе не сложно, завари, пожалуйста, ромашковый чай для меня. Ты знаешь, где и что лежит.

Окинув Кристину обеспокоенным взглядом, Натали молча попятилась в сторону двери. В её зеленых глазах было столько вопросов, что становилось не по себе. Ведь, когда настанет удобный случай, она обязательно все их задаст Кристине. И начнет, пожалуй, с досадного замечания, мол почему она не в курсе того, что Кристиан уже предлагал свою помощь, за что был выставлен за дверь?

Неспешно опустив ноги на пол, Кристина поднялась с кровати. Сжимая в кулачках скудные остатки гордости и фальшивой уверенности, она задрала острый подбородок и спросила:

– Не кажется ли тебе, что моя жизнь не твоего ума дело? Я не нуждалась и не нуждаюсь в охране, Кристиан. И ты не имеешь никакого права приставлять ко мне надзирателя!

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, взглянув на нее всё с той же умиротворенной задумчивостью.

– Могло быть и лучше, не окажись ты первым, кого я увидела пять минут назад.

И вдруг Кристиан улыбнулся без тени раздражения и наглости. Его уставший взгляд устремился вниз, неспешно скользнул в сторону двери, а Кристина же не уставала ловить себя на мысли, что ей бы очень хотелось ещё разок поймать его на себе.

– Я знаю, почему ты ведешь себя так, Кристина, – сказал он, продолжая игнорировать её взглядом. – Но не стоит зря тратить время и силы. Что есть, то есть, и нужно просто прийти к какому-то решению.

– …О чем ты?

Кристиан распахнул взгляд и буквально пронзил её насквозь! Неужели он лазил в её мусорном ведре и видел тот проклятый тест?! Или лазил этот его Артур?!

– Из-за меня на тебя идет настоящая охота. Одно дело, если бы тебе это было необходимо для каких-то своих целей, но совсем другое, когда ты была незаметна и хотела бы такой остаться ещё очень надолго. У тебя и правда была очень спокойная и размеренная жизнь. До встречи со мной, – добавил он с какой-то уж слишком подозрительной интонацией. – Не люблю быть виноватым.

– Забей! Правда! – провела она рукой по волосам, скрывая и облегчение, и накатывающий прилив очередной тревоги. – Это уже никак не исправить. Я не собиралась и не собираюсь делать никаких заявлений и комментировать ту или иную ересь, которую публикуют эти… бестолочи. Ты прав, – сложила она руки на груди, сожалея всякий раз, когда её собственные глаза устремлялись к его, – скоро моя молчаливая личность им наскучит и они переключатся на кого-нибудь ещё.

– Это действительно так, но, к сожалению, не в ближайшем будущем.

Почему он так пристально смотрел на нее? Почему она не могла увести свой взгляд и намеренно тонула в омуте чернее черного?

– Натали права, – вдруг оживился Кристиан и обошел её. Кристина настороженно следила за его властной и медлительной походкой. – Тебе не помешает смена обстановки. У тебя роман с этим пластическим хирургом?

От внезапности вопроса, Кристина не сразу нашлась с ответом.

– Что, прости? То есть… А тебе какое дело?

– Самое прямое, – остановился он и поставил руки в боки. – Ты носишь под сердцем моего ребенка, а я не хочу, чтобы к тебе прикасался другой мужчина.

Слюна во рту застыла и превратилась в вязкую смолу. Не слишком ли много событий для одного дня? Она-то ведь ещё сама толком ничего не понимала! А теперь ещё и объясняться с Кристианом?

Легкое головокружение стало причиной внезапной тошноты. Кристина попятилась, ударилась пяткой о деревяшку кровати. Всё, что происходило в её жизни последние три недели – сущий кошмар, граничащий с бредом. Кристиан бережно усадил её на кровать, а сам остался стоять над ней, как… Как надзиратель, черт возьми!

– Ты можешь покинуть мою квартиру? – борясь с тошнотой от ужаса происходящего, спросила Кристина.

– Ты уже была у врача?

– А ты можешь уехать?

– Не упрямься. Я имею право задавать тебе этот и другие вопросы.

Злость подавила тошноту на раз-два. Кристина взметнула на него озлобленные глаза и прорычала, как хищница:

– А не пойти бы тебе к черту со своими «правами», Кристиан? Вместе с твоим перекаченным телохранителем?!

– Если бы не этот «перекаченный телохранитель», неизвестно сколько бы ты пролежала на полу в ванной, – оскалился он. – И черта с два бы я узнал так скоро, что ты беременна!

– Так вот, чем занимаются миллиардеры? – со злостью усмехнулась она и снова поднялась на ноги. – Помимо основной работенки, ещё и по мусорным ведрам лазят?! Как ты смеешь так нагло и бессовестно вмешиваться в мою жизнь, Кристиан?

– Ты была у врача? – повторил он свой вопрос. – Сдавала необходимые анализы?

– Да что ты заладил-то?! – шепотом кричала Кристина.

– Кристина, ты беременна, – укоризненно напомнил он. – И посещение медицинского…

– Нет! – развела она руки в стороны. – Нет, Кристиан! Я не была у врача, потому что о беременности я узнала сегодня! Ты со своим острым умом и непревзойденной логикой мог бы до этого додуматься, когда увидел, что на самой верхушке содержимого мусорного ведра лежит чертов тест!

– Но ты бы не сообщила мне, верно? – требовательно поднял он бровь. – Хотя и дала обещание.

– Кристиан… – Едва сдерживая слезы отчаяния, Кристина с трудом сглотнула. – Я ещё сама ничего не понимаю и отказываюсь принимать, а ты… Зачем ты так давишь на меня?

Ей сделалось зябко. Кристина опустила голову, а потом снова осторожно присела на кровать. Это всё было так странно, что верилось с трудом. Внутри нее уже развивалась крошечная жизнь, а один из её создателей твердо и решительно стоял на своем. Он требовал ответы на вопросы и в каждом его слове отчетливо слышался приказ.

– Пожалуйста, оставь меня, – прошептала она, заворачиваясь под одеяло. – Ты уже обо всем знаешь, скрыть от тебя уже ничего не удастся. Мне нужно немного времени, чтобы в себя прийти, Кристиан. Пожалуйста, – с трудом повторила она, не сдержав слез.

Услышав, как за ним тихонько закрылась дверь, Кристина безмолвно заплакала, отказываясь верить, что угодила в настолько нелепую историю… Ей двадцать два, она только-только окончила университет. Замуж она не собирается, зато уже беременна от мужчины, который оказался приятным, заботливым и чертовски волнующим только там, в теплом доме, где всё внутри пахло деревом. Где его смех ласкал её слух, теплый взгляд согревал, а губы целовали так, как никто и никогда прежде… Досадно. Её жизнь стояла на пороге глобальных перемен, а она всё равно думала о том Кристиане, который навряд ли когда-нибудь вернется к ней вновь.

Глава 19

– Кристиан? – окликнула его Натали тихим и осторожным голосом, когда он уже набросил на себя пальто. – Я заварила чай. Вы не останетесь?

– Думаю, что сейчас не лучшее для этого время. – Надо было уходить, но его взгляд задержался на женщине, которая продолжала смотреть на него так, словно хотела сказать что-то очень личное, но никак не решалась. – Спасибо вам, Натали. Приятно было познакомиться с вами. Кристина много рассказывала о вас.

Натали улыбнулась.

– Кристиан, это я должна сказать вам спасибо. За всё, что вы сделали для Кристины. И прошу вас, не принимайте близко к сердцу её резкость. Она это не нарочно. Мы с мужем старались уберечь её от всякой публичности и то, что творится сейчас… Ей просто нужно немного времени.

Он молча кивнул на прощание и вышел из квартиры. Артур тут же выпрямился, готовый слушать указания.

– Будь рядом с ней. И звони, если вдруг что-то пойдет не так.

– Понял.

Кристиан сел в машину, успевшую остыть на морозе. И хотя внутри было холодно, он не спешил заводить двигатель. Казалось, будто в этой тишине был слышен слабый поскрипывающий звук расползающегося на лобовом стекле инея…

И всё же это случилось: Кристина беременна. Он не был удивлен этой новости, ведь допускал вероятность, что это могло случиться, ещё когда они были в зимнем домике. И всё это время она никуда не исчезала. Поражало совсем другое – его собственное поведение, в котором совершенно точно отсутствовало понимание и осторожность. Потому что в ином случае, он бы не услышал приглушенные женские всхлипы под одеялом. Для Кристины ведь это тоже была новость, причем куда более неожиданная, чем для него. Она была так уверена, что никакой беременности не будет, и теперь, когда та подтвердилась, шок, кошмар, ужас, паника – на нее обрушилось всё и сразу. Вдобавок ко всему и Кристиан.

Разумеется он понял, почему она потеряла сознание. Смятая упаковка и сам тест – единственное, что лежало в ведре. Но Кристиан разозлился, когда увидел по её бегающим туда-сюда глазам, что она не собиралась ставить его в известность. По крайней мере не в самом ближайшем будущем точно. И с его стороны такая реакция была очень даже глупой, ведь не могла же Кристина заявить о своем положении сразу, как только пришла в себя! И уж тем более при Натали. И что за идиотские вопросы он задавал ей? Какой ещё врач? Какие витамины, когда девушка сама только что узнала о своей беременности?

Однако же не было смысла отрицать, что новость, ставшая для нее неприятной неожиданностью, совершенно точно облегчила состояние самого Кристиана. Сложности, разумеется, были, но главная заключалась в том, что до этого момента в его арсенале не имелось никаких рычагов давления на Кристину. А они ему были нужны… Очевидно же, что она очень сожалела о встрече с ним, а в том, что сейчас творилось вокруг нее, она винила именно его. Но теперь Кристина беременна, в ней развивалась жизнь, состоящая из двух половинок: её и его. А это означало, что в ближайшие девять месяцев к ней не посмеет прикоснуться ни один мужчина. И это было вполне логичное и укладывающееся во все нормы морали право Кристиана, как будущего отца, который не собирался бежать от ответственности. Перед глазами в тысячный раз возник дурацкий кадр: Кристина стоит у стены, а её красивое личико держит в своих ладонях какой-то… Какой-то чертов хирург!

Кристиан завел двигатель и достал сотовый из кармана пальто. Он набрал Линду и прибавил мощность теплого воздуха.

– Ты что-то говорила по поводу открытия какого-то бутика в Romanov. Вход свободный?

– И тебе здравствуй, – брякнула она в ответ. – Да. Через три дня состоится…

– Вход свободный? – перебил Кристиан.

– Разумеется, нет! – теряла она терпение. – Это закрытое мероприятие, куда приглашены самые сливки общества!

– Найди одно пригласительное.

– …Что? Где я тебе его достану?

– Это не мое дело. Достань его! И забронируй два билета на «Северный экспресс» тем же вечером, – приказал он и завершил разговор.

* * *

Михаэль светился от счастья и гордости за себя. Главное украшение декабрьского аукциона было готово и переливалось роскошью в фешенебельной мастерской главного ювелира.

– Потрясающе, – прошептала Алла, не сводя глаз с бриллиантовой подвески в форме сердца. – Какая тонкая и скрупулезная работа, Михаэль! Ты снова превзошел себя. Кристиан, а ты что скажешь?

– Полностью с тобой согласен.

Откупорив дорогую бутылку шампанского, Михаэль наполнил бокалы и протянул своим самым главным критикам.

– За меня!

– За тебя, друг наш! – кивнула Алла и, пригубив шампанское, переглянулась с сыном. – «Любовь» произведет настоящий фурор. Так и вижу, как женщины жаждут обладать ею. Непревзойденная красота.

Кристиан намочил губы и поставил фужер на стол. Шампанское он не уважал и уж тем более ненавидел пить его ради достопочтенного Михаэля, хорошее настроение которого нужно было регулярно поддерживать подобными пустяками.

– И правда великолепно, – сказал он, бросив короткий взгляд на драгоценное украшение. – Мне пора. А вы отмечайте.

– Постой, Кристиан! – Алла часто заморгала. – Я думала ты подвезешь меня домой? Сегодня я отпустила водителя пораньше.

– У меня ещё есть дела.

– В субботу?

– Они у меня круглосуточно, – скрывая раздражение, ответил он. – Хороших вам выходных.

Только он вышел из мастерской, как в него внезапно врезалась Линда. У нее даже очки на бок съехали.

– Прошу прощения, – брякнула она, возвращая их на место. – Вот оно. Держи!

– Надо же, три дня ты за ним охотилась, – съехидничал Кристиан и забрал белый перламутровый конверт. – А я уже думал, что придется прорываться в наглую.

– Даже с пригласительным ты будешь прорываться в наглую, потому что тебя туда никто не приглашал. Цветы и вещи в твоем багажнике.

Кристиан ухмыльнулся, спрятав конверт во внутренний карман пиджака.

– Где ты его достала?

– Какая разница? Ты просил – я сделала. Я ведь не спрашиваю у тебя, для чего ты хочешь посетить данное мероприятие, а потом уехать?

– Как скажешь, – пожал он плечами и направился к лифту. – Остается лишь надеяться, что тебе не пришлось ни с кем переспать ради него.

Обалдевшая физиономия Линды заставила его улыбнуться. Спускаясь на подземную парковку, Кристиан ознакомился с содержимым конверта. До начала открытия оставалось сорок минут. Этого времени было вполне достаточно, чтобы приехать в торговый дом Romanov вовремя и… похитить всеобщее внимание. Тут, разумеется, Кристиан сжал челюсти. Четкого плана у него не было. Лишь черновик, который он сотни раз мысленно корректировал.

У входа в знаменитый торговый дом толпились люди. Кристиан свернул на подземный паркинг, показал пригласительное охране и занял свободное место. Достав из багажника два букета белых и красных роз, он поднялся на первый этаж пешком, поскольку в кабину лифта уже зашли две взрослые пары.

Главная аллея торгового дома кишела фотографами. Кристиан вручил свое пригласительное высокой девушке, что проверяла каждого гостя, и, получив зеленый свет, прошел дальше. Даже сквозь музыку он слышал свое имя, которое, будто мяч в воздухе, подбрасывали фотографы. Сохраняя суровую маску, он прошел мимо билборда и вошел в светлое просторное помещение с множеством столиков, угощений и выпивки.

– Кристиан, добрый вечер! – обратилась к нему светловолосая девушка. – Ваше появление стало полной неожиданностью…

Он двинулся дальше, не желая терять времени на чепуху. Он увидел Натали, когда она пожимала руку какому-то мужчине в белом костюме и кружевной рубашке, а фотографы без устали нажимали на спусковые кнопки. Его взгляд тут же уцепился за девушку в темно-синем сдержанном платье с длинными рукавами и открытой спиной. Кристина выглядела потрясающе. Деловой взгляд и женственность идеально скрепляла между собой утонченная грация её движений. Она улыбалась мужчине, говорила с ним на итальянском и тут же переводила разговор Натали.

– Кристиан, не могли бы вы подойти вот сюда, чтобы мы сделали фото?

Он заметил, как узкие плечи напряглись, услышав сквозь музыку, шум и суету его имя. И это даже порадовало. Многообещающая реакция. Не дожидаясь, когда Кристина решится подойти к нему, он уверенно прошел вперед к ней навстречу. Вспышки фотокамер тут же заморгали, раздражая глаза.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался Кристиан. – Натали, поздравляю с открытием, – вручил он ей букет красных роз.

– …Ну, что вы, Кристиан, – смутилась она, принимая букет. – То есть, я хотела поблагодарить вас за поздравление и цветы… – Её непонимающий взгляд устремился к Кристине.

– А это для тебя, – сказал он, вручив белые розы и позволив себе слегка дотронуться свободной рукой её узкой талии. – Поздравляю. Надеюсь, вы не расстроились, что я оказался в числе гостей вашего вечера?

– Как вы могли о таком подумать, Кристиан? – улыбнулась Натали, передав букет, очевидно, своей помощнице. – Я очень рада, что вы сегодня здесь с нами.

От него не ускользнул укоризненный взгляд Кристины, направленный в сторону доброжелательной хозяйки вечера.

– Прекрасно выглядишь, – сказал он Кристине, не сводя с нее глаз. Фотографы окружили их, перешептывания слились в один сплошной и неприятный звук. – Синий тебе идет.

– Ты что, решил угробить мою жизнь окончательно? – сквозь напряженную улыбку спросила Кристина.

– Как ты могла о таком подумать? – с наигранной дерзостью во взгляде спросил он. – Я хочу прямо противоположного.

– Кристиан, занимайте любое свободное место, – предложила Натали, указав на круглые столики. – Вот-вот начнется показ, а после мы могли бы все вместе выпить и пообщаться.

– Я бы с радостью, Натали, но у нас самолет через час, – нарочно глянул он на Кристину, – так что с разговорами придется повременить. Но, как только мы вернемся, первым делом организуем теплый и неформальный вечер. Как относитесь к барбекю?

Округлив глаза, Натали глянула на Кристину.

– …Весьма положительно, я думаю. А вы что, собрались куда-то… вдвоем?

– Верно, – улыбнулся Кристиан. – И прошу вас не задавать мне наводящих вопросов, потому что это сюрприз.

Он взял Кристину за руку, чем поразил не только и без того шокированную Натали. Пальцы были холодными, Кристина оказала сопротивление, но он лишь крепче сжал её ладонь. Кристина ни за что не станет поднимать шум на глазах у журналистов и фотографов.

Извинившись на итальянском перед своим европейским гостем, Натали подошла ближе и внимательно заглянула в глаза Кристиана, с лица которого не сползала самоуверенная улыбка.

– Последний раз, когда Кристина уезжала куда-то с мужчиной, она едва не погибла.

– А я никуда и не поеду! Мы отлучимся на пару минут, я провожу Кристиана к выходу и вернусь. Идем.

– Знаю, Натали, мы с вами ещё очень плохо знакомы. А с вашим супругом вообще даже не встречались. Но я хочу вас заверить, что мои намерения самые добрые. Дайте мне шанс поговорить с ней в спокойной обстановке и обсудить то, что мы ещё не успели, – глянул он на застывшую Кристину. – Чтобы вам было спокойнее, Артур предоставит вам данные о нашем местоположении.

– Ты и правда издеваешься надо мной, да? – спросила Кристина сквозь фальшивую улыбку.

– Разумеется, если Кристина не хочет никуда ехать со мной…

– Нет, не хочу!

– …тогда мы обсудим сложившиеся обстоятельства, которые будут всем без исключения любопытны, прямо сейчас, поскольку мне, как будущему…

– Хорошо! Хорошо! – вытаращила она глаза, сильно сжав его пальцы. – Идем отсюда. Идем!

– Кристина, ты уверена? – спросила Натали, с сомнением поглядывая то на нее, то на Кристиана. – Я что-то совсем ничего не понимаю… Что между вами происходит?

– Ничего! – засмеялась она. – Ничего, Натали! Мы просто… – С любопытствующей ухмылкой Кристиан смотрел в её синие глаза. – Нам действительно нужно поговорить, и я, думаю, что ты прав. Да. Лучше сделать это в намного более спокойной обстановке.

– Милая, ты покраснела.

– Потому что здесь чертовски жарко!

Ведущий предложил гостям занять свои места, потому что с минуты на минуту начнется показ.

– Я никуда не поеду! Мы поговорим в твоем кабинете, ты ведь не против?

Натали молча улыбнулась, отрицательно покачав головой.

– Ещё раз поздравляю, – пожал её руку Кристиан. – За мной барбекю.

– Очевидно, что так.

Чмокнув Кристину, Натали поднялась на подиум в компании того итальянца и прошла с ним к самому началу.

– Идем отсюда, – прорычала Кристина, попытавшись вновь вырвать свою руку. Но ничего не вышло. – Что за комедия, черт возьми? – шептала она сквозь улыбку. А у фотографов ещё не отсохли пальцы, которыми они стучали по спусковой кнопке? – Ты ведь только хуже делаешь, Кристиан.

Они вышли на аллею и спешно зашли в прозрачную кабину лифта. Когда дверцы съехались, Кристиан отпустил её руку и прижался спиной к стеклу, готовый встретиться лицом к лицу с разъяренной беременной девушкой.

Красивой девушкой.

Очаровательной.

Злой и оттого чертовски сексуальной.

– Умно, – кивнула она и поджала пухлые губки. – Воспользовался-таки удобным случаем.

– Не понимаю, о чем ты.

– Повсюду фотографы, журналисты проклятые. Я ведь не врежу этим букетом тебе физиономии в их присутствии и не пошлю тебя на три буквы.

– Вот она хулиганка, – усмехнулся Кристиан. Дверцы разъехались. Он пропустил её вперед и вышел следом. – Любопытно было бы встретиться с тобой лет так десять назад.

Ударив пластиковой картой по датчику, Кристина распахнула стеклянные двери, как фурия влетела в светлую приемную и резко развернулась на пятках.

– Прежде, чем ты начнешь верещать и отчитывать меня за мое внезапное вторжение, – опередил он её, – я хочу извиниться перед тобой. С моей стороны было очень грубо досаждать тебе нелепыми вопросами, когда ты сама только-только узнала о беременности.

– Что тебе надо от меня?

– Вообще-то, я рассчитывал хотя бы на дружеский кивок в знак того, что ты принимаешь мои извинения.

– Ты хоть понимаешь, как подставил меня сейчас? Каждая собака теперь будет думать, что у нас роман! Они никогда не оставят меня в покое, потому что ты чертов нарцисс, которому необходимо внимание!

– Отлично, я уже и нарциссом стал. Возможно, ты удивишься, но навряд ли теперь к тебе хоть кто-то сунется с вопросами. И нам нужно спешить. Бери верхнюю одежду и поехали.

Кристина округлила глаза и издала настолько короткий и нервный смешок, что Кристиан не сдержался от улыбки.

– Ты здесь, потому что я беременна?

– И по этому тоже.

– Мы ведь можем поговорить, как взрослые и адекватные люди, Кристиан.

– Верно. Именно этого я и пытаюсь добиться.

– Увозя меня черт знает, куда?!

– Нет, не так. Я настоятельно рекомендую тебе отправиться со мной туда, где, я уверен, тебе очень понравится. Натали ведь тоже хотела, чтобы ты сменила обстановку.

– Отлично! Пусть хочет и дальше! А я не имею бешеного желания!

– А если со мной? – неосознанно понизил он голос, сотни тысяч раз за секунду утонув в её глазах. – Чтобы действительно просто обсудить новое обстоятельство, которое привнесет в наши жизни разительные перемены? Когда-то это всё равно нужно будет сделать и лучше не медлить. Давай мы просто хоть немного поможем друг другу, Кристина? Если ты думаешь, что мне ничуть не страшно или я точно знаю, как и что делать, то ты ошибаешься. Возможно я впервые настолько растерян, что нуждаюсь в поддержке. И особенно твоей.

Взгляд синих глаз заметно потеплел. Кристина опустила плечи, прижимая букет цветов ближе к себе.

– По тебе совсем незаметно, что ты растерян. Снова пошутил?

Кристиан промолчал, ожидая от нее ответа.

– Ты ведь не отстанешь, – безнадежно вздохнула она.

– Не в моих правилах отступать.

– Подожди меня здесь, – сказала она и тихонько вдохнула аромат цветов. Кристиан с трудом скрыл довольную улыбку. – Вернусь через пару минут.

Глава 20

– Пугающее начало, – процедила Кристина, читая впереди огромные светящиеся буквы «Железнодорожный вокзал». – Как в каком-нибудь избитом сюжете про дурнушку, у которой не получилось зажить счастливо в большом городе и она возвращается обратно в деревню, где родилась.

– У тебя богатая фантазия.

– Серьезно, Кристиан, зачем мы сюда приехали? – настороженно взглянула она на него.

Он так пронзительно посмотрел на нее в ответ, что всё внутри перевернулось. Кристина увела взгляд, испугавшись своих чувств, ведь они совершенно точно не были взаимными.

– У нас с тобой два билета на частный скоростной состав. «Северный экспресс».

– Вот как… И куда он едет?

– Через двадцать четыре часа он возвращается обратно, – улыбнулся Кристиан, заглушив двигатель. – Сюда же. Нам повезло попасть на сегодняшний рейс. Потому что уже завтра он растянулся бы на целых пять дней. Тебе понравится, – улыбнулся он. – И поездка на поезде совсем не опасна для ребенка.

В здание железнодорожного вокзала они вошли через центральные двери, однако к ярко-синему составу, светящемуся белыми огоньками, поднялись по туннелю с указателем «Выход для VIP-пассажиров». На плече Кристиана висела коричневая кожаная сумка и такую же черную он нес в руке.

– У нас седьмой вагон, – сообщил он, повернув к ней голову. – Ты волнуешься?

– Я просто не понимаю, почему нахожусь здесь и что вообще происходит.

Телефон в кармане мехового пальто стал трезвонить. Конечно же на том конце провода была Натали. Когда Кристина ответила, в трубке раздавалась громкая музыка.

– Как прошел показ? – спросила Кристина, следуя за Кристианом.

– Потрясающе! И знаешь, что было самым умопомрачительным?

– Боюсь представить, – усмехнулась Кристина.

– Когда показ подошел к концу, мы с Луиджи Ринальди вышли на подиум, он расцеловал мои руки, и вдруг появился твой отец с огромной охапкой красных роз!

– О, мой бог! Папа вернулся?!

– Да, милая! И он передает тебе большой привет!

– Но как же… Он ведь даже не предупредил! Я бы сейчас… – И вдруг её взгляд замер на Кристиане, показывающем билеты на своем телефоне проводнику. Осталась бы она с семьей, вместо того, чтобы постараться найти решение сложившейся проблемы, которая лично для нее, как ни крути, была всё же очень серьезной проблемой? Отказалась бы от двадцати четырех часов в компании мужчины, с которым три недели назад ей было так легко, весело и непринужденно? С мужчиной, от которого пахло терпкостью дерева и морозной свежестью с привкусом мяты и шоколада? С мужчиной, который был отцом её ребенка… – Знаешь, передавай папе огромный привет от меня! И скажи, что завтра мы обязательно увидимся.

– Завтра? – удивилась Натали. – А я думала вы улетаете к теплому океану и вернетесь к Новому году.

– Веселишься?

– Стараюсь. Потому что иначе я буду очень переживать за тебя.

Кристиан спрятал телефон в кармане пальто и повернул к ней голову. Воротник белой рубашки освежал его красивое с суровыми чертами лицо.

– Не стоит, – произнесла Кристина и тут же сообразила, что пора бы заканчивать беседу. – Всё в порядке. Правда. Созвонимся завтра, хорошо? Я должна идти.

– Как скажешь. Кстати, милая, – определенно улыбалась Натали, – думаю, он влюблен в тебя.

От глупости её предположения Кристина громко засмеялась, но тут же стихла, когда поймала на себе смеющийся взгляд Кристиана. Спрятав сотовый обратно в карман, Кристина поздоровалась с проводником и, взявшись за холодный поручень, поднялась по железным ступеням.

– Беспокоятся о тебе? – спросил Кристиан, следуя за ней.

– А как же. Меня увез в неизвестном направлении мужчина, который в качестве отвлекающего маневра выбрал пресловутые цветы.

– «Пресловутые»? – усмехнулся он, сдвинув в сторону широкую дверцу.

– Уверена, эти букеты выбирал даже не ты, – глянула на него через плечо Кристина и ступила вперед.

– Добро пожаловать на «Северный экспресс»! Меня зовут Олеся и сегодня я ваш второй проводник.

Кристина едва ли смогла поздороваться в ответ, ведь вагон «Северного экспресса» был отнюдь не простым вагоном среднестатистического состава поезда. Глянцевая под дерево облицовка стен и дверей купе, темно-зеленый ковер, тянущийся до самого конца вагона, картины с зимними пейзажами, настенные светильники с бахромой напротив каждого купе… Пораженная увиденным, Кристина с улыбкой обернулась.

– Надеюсь, сегодня здесь никого не убьют?

Проводница засмеялась, Кристиан усмехнулся и закатил глаза.

– Кстати, в нашей фильмотеке «Убийство в Восточном экспрессе» – самый популярный и востребованный у пассажиров фильм!

– В вашей… что? – засмеялась Кристина, не веря её словам. Глянув на Кристиана, она шепотом добавила: – Боюсь представить, сколько стоит один билет.

– Не представляй, – усмехнулся он снова, подталкивая её вперед. – Сегодня мы, пожалуй, выберем другой фильм перед сном. У вас ведь есть этот, как его? – смотрел он на проводницу. – Где есть такой персонаж с именем Кристиан?

– …Если вы имеете в виду Кристиана Грея, то абсолютно точно он у нас есть, – безуспешно пыталась скрыть улыбку женщина. – Ваше купе под номером семь. Располагайтесь и будьте, как дома. Ресторан находится в пятом вагоне и начнет обслуживание через сорок минут после отбытия. Если вы желаете поужинать в купе, сообщите мне, и я оформлю доставку.

– Обалдеть, – не переставала улыбаться Кристина, следуя к нужному купе.

– Я же говорил, что тебе понравится.

– Если бы я знала, как закончится этот день, то прихватила бы с собой шелковый длинный халат с перьями на рукавах.

– У тебя такой есть? – деланно удивился Кристиан.

Кристина остановилась напротив седьмого купе и с щекочущем волнением взглянула на Кристиана.

– Боюсь представить, что там внутри.

Усмехнувшись, он сдвинул в сторону дверь. Проводница в начале вагона вежливо поздоровалась с новыми пассажирами, которые неспешно шли вперед к своему купе, а Кристина же не могла сдвинуться с места.

– Может, мы уже войдем? – с улыбкой прошептал Кристиан, явно довольный её реакцией. – А то образуется пробка в проходе.

– Ужасное словосочетание, – тихонько прыснула Кристина и наконец зашла в купе. – С ума сойти! Это что, Кристиан?

– Спальный вагон, – улыбался он, поставив сумки на одно из двух мягких кресел.

– Значит вот как путешествуют миллиардеры.

– Я ненавижу поезда, – закатил глаза Кристиан и закрыл дверь.

– О! Серьезно? Заметно. Здесь же будто сразу четыре купе вместе взятых! А это что? – Кристина приоткрыла дверь из темного дерева и вытаращила глаза. – Собственный душ. Обалдеть. – Обведя неспешным и настороженным взглядом две рядом стоящие узкие кровати, Кристина прямо спросила: – Зачем всё это?

– Мне кажется, что это романтично, – усмехнулся Кристиан, снимая свое пальто. – Думаешь, пассажиры этого поезда едут к родственникам на новогодние праздники или в командировки?

– Думаю, что билет в такой поезд стоит очень дорого, так что родственники рискуют остаться без подарков, а это не очень прилично со стороны прибывшего гостя.

Кристиан засмеялся.

– Иногда в жизни не хватает романтики и поезда, который просто бы ехал вперед, но обязательно вернул бы тебя обратно. За двадцать четыре часа можно о многом подумать, поговорить, решить, а по приезду – действовать.

«Уважаемые пассажиры! До отправления Северного экспресса остается две минуты» – прозвучал приятный женский голос из динамиков.

– Ты не похож на мужчину, которому в принципе нужна романтика.

Кристиан ничего не сказал, но уголки его губ едва заметно поднялись. Он спрятал свое пальто в узкой нише и подошел к Кристине, чтобы забрать её верхнюю одежду.

– Нам нужно поговорить, – сказал он низким и бархатным голосом, глядя в её глаза. – И я думаю, что лучшее для этого место там, откуда ни ты, ни я не сможем сбежать.

Наверное он увидел в её глазах благодарность. Ведь последние три дня выдались для нее не самыми спокойными, поскольку думать, что же ей делать дальше и как объяснить новое положение вещей в своей жизни отцу и Натали, было катастрофически сложно. Одна голова хорошо, а две лучше. Особенно, когда вторая принадлежала отцу её ребенка.

Она молча сняла пальто и отдала его Кристиану. Напротив кроватей на стене висел плоский телевизор небольшого размера. Мягкие кресла стояли рядом с круглым деревянным столиком, на котором стояла стеклянная колба с горящей свечой внутри. Это был просто светильник, но он отлично создавал атмосферу какой-то новой романтики под приятный стук колес, которым наполнится вагон через несколько минут.

– В этой сумке вещи, которые могут тебе понадобиться, – сообщил Кристиан, поставив коричневую кожаную сумку в кресло, рядом с которым стояла Кристина. – Они новые. Её собирал не я, а моя помощница.

– Любопытно, – произнесла Кристина и обняла себя за плечи. – Не слишком ли мы празднично выглядим для поездки? Я в вечернем платье, а ты в костюме и белой рубашке.

«Уважаемые пассажиры! Северный экспресс отправляется!» – оповестил женский голос.

Поезд плавно тронулся с места.

– Ничуть! Самое то для ужина в ресторане.

Их взгляды встретились, улыбнулись друг другу. Кристина зашла в скромную по размерам, но роскошную по оснащению душевую. Она не закрывала за собой дверь, опасаясь, что Кристиан подумает, будто от волнения она решила спрятаться от него. Ополаскивая руки, Кристина безуспешно пыталась успокоиться. Завибрировавшие мышцы щекотали под кожей, во рту пересохло, а желудок внезапно заурчал. Кристина легонько похлопала прохладными ладонями по щеками, дабы те хоть чуточку утратили предательский румянец.

Они просто поговорят. Кажется Кристиан и впрямь был настроен помочь ей, а именно моральная поддержка была сейчас очень для нее важна.

– Не против, если я выйду в коридор на пару минут и позвоню, пока связь не пропала?

Кристина молча кивнула и подошла к сумке с вещами, которые собрала для нее помощница Кристиана. Внутри лежали две футболки, носки, спортивные штаны, свитер, умывальные принадлежности, пробник с легким цветочным парфюмом, сменное нижнее белье и новая зарядка для телефона. А ещё свернутый напополам квадратный листок.

«Абсолютно каждая новая вещь в этой сумке была постирана и отутюжена».

– Ну, как? Есть в сумке шелковый халат с перьями на рукавах? – вернулся Кристиан и с любопытством взглянул на листок в её руке. – Что это?

– Очевидно, послание от твоей помощницы, – улыбнулась Кристина, спрятав листок обратно. – Она очень внимательна.

– Что есть, то есть. Ресторан откроется через полчаса. Ты проголодалась?

– Полчаса как-нибудь продержусь.

В дверь постучали и Кристиан незамедлительно сдвинул её в сторону.

– «Северный экспресс» благодарит вас за выбор и дарит вам на память скромные подарки, – с улыбкой сообщила проводница, вручив Кристиану две среднего размера белые коробки.

Другой проводник, тот, что проверял их билеты у входа в вагон, поставил на столик две белые фарфоровые кружки и заварочный чайник, в котором плавали крупные листья чая и кусочки фруктов. Стеклянная с крышкой ваза с печеньем, сахарница, салфетки… Пока он накрывал на стол, непослушный взгляд Кристины, как сумасшедшая карусель, то вздымался на Кристиана, то обрушивался вниз и так без конца, пока персонал поезда не покинул их купе.

– Это тебе, – протянул он ей одну коробку.

Сняв плотную крышку, Кристина засмеялась.

– Надо же! А я-то всё думаю, чего же не хватает!

– Перьев в нем нет и он не шелковый, – улыбнулся Кристиан, глядя на белый махровый халат в её руках. – Зато в нем будет теплее.

– Какие чудесные тапочки! – воскликнула она. – Только посмотри, они с пушком! У тебя такие же?

– Сомневаюсь. Выпьем чай?

– Да, с радостью.

Повисла неловкая тишина. Кристиан наливал темный чай в белые кружки, провоцируя своим задумчивым молчанием и без того нешуточную тревогу. Лихорадочно перебирая варианты тем, которые они могли бы обсудить, Кристина почему-то обходила стороной самую важную и актуальную на данный момент времени.

– Я всегда думала, что в поездах существует единый стандарт кружек. Видимо, я ошиблась.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Кристиан, после короткой улыбки на её слова.

– Не как обычно.

Его взгляд тут же поднялся.

– Что-то беспокоит?

– Не в физическом смысле, Кристиан. И я знаю, что ты сейчас хочешь сказать.

– Например?

– Да, брось! – усмехнулась она, устремив взгляд в темное окно, за которым постепенно исчезал светящийся город. – Например, что-то вроде «а ведь я говорил»! Я в полном недоумении.

– Потому что тебе казалось, что ты очень хорошо знаешь свой организм, а он, паршивец, оказался с сюрпризами, да? – улыбнулся Кристиан.

– Ночью я решила, что из-за стресса он мог немного сойти с ума. Переохлаждение, страх, паника! Возможно, что когда я лежала в снегу и почти смирилась с тем, что для меня это конец, мои яичники в панике извергли яйцеклетку!

– Всякое случается. – Кристина подняла на него непонимающие глаза и вдруг четко увидела абсолютное мужское спокойствие, будто бы ничего эдакого и не происходило вовсе! – Вместо того, чтобы спать ночью, ты размышляешь о своих яичниках?

– Тебе смешно?

– По правде говоря, есть немного, – улыбался Кристиан.

– Рада, что хоть один из нас находит эту ситуацию веселой. Впрочем, мне совершенно странно видеть тебя таким спокойным, учитывая, что ты, помнится мне, закатил настоящую историку, когда мы… В общем, ты был не в себе точно.

– Тут ты права. Приехав в домик на выходные, я не рассчитывал, что обнаружу в снегу девушку с пробитой ногой, и мы будем смотреть с ней фильмы, пить и общаться, пока не наладится капризная погода. И разумеется я не думал, что между нами может что-то случиться.

«Уважаемые пассажиры! Северный экспресс покинул город. Через пятнадцать минут вы можете отдохнуть в вагоне-ресторане. Приятного отдыха!»

– Почему ты не хотела сообщать мне о беременности?

– Кристиан, – усмехнулась она, – я даже подумать об этом не успела, потому что свалилась в обморок.

– Хорошо, – терпеливо кивнул он, – но, и очнувшись, ты явно не собиралась этого делать.

– А я до сих пор не знаю, что мне делать! Наверное, я бы сообщила тебе. И не для того, чтобы ты проявлял финансовую активность, а просто потому, что в какой-то момент я бы осознала, что отец ребенка всё же имеет право знать о его существовании. И ещё я бы не хотела идти по стопам родной матери… Но к этому пониманию мне нужно было ещё прийти, а ты эту возможность у меня похитил.

– Я её не похищал, а лишь ускорил. Ты всё ещё не можешь прийти в себя?

– «Всё ещё»? – усмехнулась Кристина. – Прошло всего три дня с тех пор, как я узнала, что теперь я не одна у себя. И я понятия не имею, когда это случится, но лучше бы поторопиться, ведь мне очень хочется, как раньше, приезжать домой и со спокойной душой ложиться спать. И спать крепко! А не таскаться от стенки к стенке, лихорадочно перебирая в уме варианты того, как я буду объясняться перед своими близкими.

– Ты забыла упомянуть о прессе.

– Спасибо, – выдавила она ехидную улыбку. – Особенно благодаря тому, что ты сегодня сделал, теперь эти людишки меня точно не оставят в покое.

– Возможно, что кто-то проследил за нами до вокзала.

– Прекрасная новость!

– И опять сделал фотографии, достойные пометки «Сенсация»!

– Чудненько.

– И теперь никто не усомнится в том, что между нами роман. Согласись, когда мужчина и женщина держатся за руки, а потом вместе заходят в один вагон, это что-то, да значит?

А вот теперь ей сделалось совершенно неспокойно.

– Что тебе нужно, Кристиан?

– Мне нужно, чтобы мать моего ребенка не испытывала лишний стресс. Чтобы единственным мужчиной, который мог бы прикасаться к тебе и оставаться рядом, был я.

– …Что, прости?

– Даже сейчас, когда ребенок размером с микрочастицу, он впитывает в себя всё, что ты видишь, слышишь, делаешь и чувствуешь. Грустишь ты – грустит он. Смеешься ты – хорошо ему. Ты беспокоишься – ему тревожно. Он чувствует каждое прикосновение к тебе, а я совсем не хочу, чтобы кто-то вроде того хирурга, даже кончиком пальца…

– Кристиан! – перебила она, совершенно сбитая с толку. – Боже, о чем ты говоришь?

– Я говорю о нашем ребенке и напоминаю тебе о своих правах на него. И это вовсе не значит, что я собираюсь отнимать его у тебя. Останови воображение и выдохни. Я просто хочу быть рядом и видеть, как протекает беременность, как изменяешься ты, он…

– …Меня сейчас стошнит, – прорычала она с раздражением. – Ты можешь… Ты можешь немного помолчать?

– Мой голос вызывает тошноту?

– Твои слова вызывают тошноту, – упрямо посмотрела она на него. – Что это ещё за «напоминаю тебе о своих правах»?! Почему сразу не воспользоваться словом «заявляю»?!

– Потому что я не заявляю, а напоминаю. Ты ведь и сама знаешь, что его отец – я.

– Кристиан, ты же… Ты же истерику закатил, когда понял, что забыл про защиту! – подскочила она с кресла. – Что изменилось за три недели?

– А чего ты ожидала от меня? Что я буду молча проявлять «финансовую активность» и вообще никак не учавствовать в жизни своего ребенка? У нас есть всего девять месяцев, чтобы перестроить свои жизни, подготовить почву, соблюсти все правила приличия и законы.

– …Ты моей смерти хочешь? Какие законы? Какие правила при… Кристиан, – усмехнулась она, поставив руки в боки, – хватит.

– Ты сама родилась вне брака, – совершенно спокойно сказал он, глядя в её глаза. – Твой отец был где-то много лет, потому что мама ему не сообщила о тебе по каким-то своим причинам. Хочешь, чтобы и твой ребенок родился без отца? Да, мама у него потрясающая, она заботливая и самая лучшая, но разве в какой-то момент времени она не устанет быть одна? Воспитывать его одна, в садик возить, в школу подвозить? Разве ему когда-нибудь не станет обидно, что у всех ровесников есть семья, мама и папа, а у него только мама и какой-то дядька, который отправляет подарки на праздники и мелькает своей физиономией в телевизоре?

Неужели Кристиан и правда считал, что из нее получится заботливая мама? И почему эти слова так тронули её сердце?

– Ты уже думала, как сообщишь о ребенке своей семье?

– Этот вопрос занимает большую часть моих мыслей. Как продумаю все мелочи, так и скажу. Кристиан, нам нет ещё и месяца, а ты уже говоришь так, словно я вот-вот рожу и буду запрещать тебе видеться с ребенком. По правде говоря, я уже совсем ничего не понимаю. Тебя не понимаю! Чего ты хочешь от меня сейчас?

И почему у нее такое чувство, будто ей совсем не стоило задавать этот безобидный вопрос? Окинув властным взглядом пространство вокруг, Кристиан опустил кисть правой руки на край деревянного стола и без тени сомнения ответил:

– Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Чтобы наш ребенок родился в законном браке.

Сумев подавить рвотный рефлекс один раз, Кристина резко втянула воздух, чтобы ответить, хотя и сама не понимала, что именно намеревалась сказать. Но тошнота поднялась так стремительно, как брошенная в бутылку с газировкой мятная конфета. Прижимая ко рту ладонь, Кристина бросилась в душевую.

Глава 21

Разнервничалась, бедняжка. Такая простая, забавная, но непременно гордая, как маленькая и редкая птичка. Кристиан достал из мини-холодильника бутылку воды и подошел к приоткрытой дверце душевой.

– Тебе помочь?

– Уйди! – раздался болезненный голос Кристины.

– Я принес воду. Думаю, тебе она не помешает.

Вместо ответа Кристина с грохотом захлопнула дверцу прямо перед его носом.

– Хулиганка, – прошептал Кристиан с улыбкой и вернулся за столик.

Всё будет именно так, как он и сказал. И никак иначе. Она ещё пока не понимала до конца, сколько хорошего и полезного они оба смогут взять от этого брака, но когда её гормоны прилягут поспать, а бурные эмоции захватит усталость, ей всё станет очевидно. А пока пусть ещё немного поругается.

– Хочу сказать, что даже, когда тебя тошнит, ты выглядишь прекрасно, – прокомментировал Кристиан её возвращение. – Выпей воды. Станет легче.

Схватив со стола бутылку, Кристина сделала несколько больших глотков, при этом её возмущенный взгляд давал ясно понять, что если бы не её положение и хреновое самочувствие, черта с два бы она к ней прикоснулась.

– Скажи, что ты пошутил?

– Не в этот раз. – Кристиан не сдержался и улыбнулся, пожалуй, слишком издевательски. – Тебе легче?

– Я не выйду за тебя замуж! – фыркнула Кристина, сложив руки на груди.

– У тебя нет выбора.

– Ты что, действительно думаешь, что всем беременным женщинам нужен мужик?

– Муж, – исправил он и потянул чай. – Им нужен муж, но только в том случае, если он адекватный, ответственный и желательно отец будущего ребенка. Ну, а если нет, ничего страшного. Главное, чтобы мужик был хороший.

– Ты смеешься надо мной? – раздражалась она. – Что ты вообще несешь, Кристиан? Я не выйду за тебя замуж!

– Хорошо, – кивнул он и, вальяжно откинувшись на спинку кресла, забросил ногу на ногу. – Тогда ответь, что ты скажешь своей семье?

– Я скажу, что я беременна!

– Сомневаюсь, что ты будешь так же резка и уверена в себе, как сейчас. Но даже если и так, как считаешь, твой отец обрадуется, что его единственная и любимая дочь, которой он так гордится, станет матерью-одиночкой? Ты ведь сама говорила, что очень старалась быть его достойной. А разве теперь это возможно?

– Ну, ты и козел, Кристиан, – сквозь зубки прошептала она.

– Я не грублю, не смеюсь и не обесцениваю наши разговоры в зимнем домике, – напомнил он со всей серьезностью. – Я просто хочу, чтобы ты увидела всё так, как оно есть и будет, если мы не сделаем так, как сказал я.

– Сделаем что?! Сыграем свадьбу, Кристиан? Ты хоть сам слышишь, как нелепо это звучит?

– Я ведь не тороплю тебя.

– Закрыли тему!

– Так я и думал. Что ж, в таком случае у тебя есть двадцать четыре часа согласиться с моим предложением.

– У тебя какие-то неправильные понятия о неторопливости!

– Я не собираюсь лишать тебя «свадебной сказки», о которой мечтают девушки с самого детства. Всё будет так, как захочешь ты. Заключив со мной брак, ты будешь защищена. Никто не посмеет назвать тебя матерью-одиночкой. Сказать, что ты где-то, с кем-то нагуляла ребенка. Никто не станет плодить и распространять слухи о тебе, потому что у тебя будет законный супруг. И твоя семья будет счастлива за тебя и спокойна.

– Счастлива за меня? Это не настоящий брак, Кристиан!

– Да, он вынужденный. Но об этом знаем только мы с тобой. К тому же, всякий брак может треснуть по швам и наш, вполне очевидно, не исключение. Года так через три. И плюс девять месяцев беременности. Мы разведемся и превратимся в среднестатистическую супружескую пару, которая не смогла справиться с трудностями и просто распалась. Ты свободна, я снова холостяк, а наш ребенок родился в законном браке. В его свидетельстве не будет прочерка и его фамилия будет моей. Я не буду против, если после брака ты решишь оставить себе мою фамилию. Так будет проще и тебе в будущем, и ребенок не запутается.

Кристина молча смотрела на него, да с таким разочарованием в глазах, что сделалось даже не по себе. Уж лучше бы и дальше продолжала брыкаться, чем вот так смотреть и молчать. Обняв себя за плечи, она медленно опустилась в противоположное кресло и наконец опустила глаза в пол.

Отлично. Она задумалась над его словами.

– То есть, – произнесла она, спустя минуту молчания, – этот фиктивный брак спасет меня от сплетен и поможет остаться идеальной и счастливой дочерью в глазах отца?

– Если вкратце, – согласно кивнул Кристиан.

– А что с этого тебе? – Взгляд синих глаз распахнулся. – Ты ведь не просто бывший хоккеист, Кристиан. Ты управляешь огромным семейным бизнесом, ты очень богат и твой круг общения наверняка составляют такие же шишки. Разве для такого человека, как ты, официально развалившийся брак, не несет огромные убытки? К тому же наличие ребенка, которого ты так опасался ненароком заделать, наверняка предусматривает дополнительные расходы, которые затянутся как минимум до его совершеннолетия.

– Мы в обязательном порядке составим брачный договор. А насчет ребенка, я бы и без брака с тобой обеспечивал его до восемнадцати лет.

– Тогда мне ещё больше непонятно, почему ты настаиваешь на нем. Сомневаюсь, что ради спокойной и размеренной жизни девушки, которую ты знаешь всего ничего. Для чего же тогда, Кристиан, этот брак необходим тебе?

– Это моя честь, – ответил он, заключив руки в замок. – Видишь ли, рано или поздно всё равно кому-то, где-то, как-то станет известно, кто отец твоего ребенка. Не сейчас это случится, так завтра. Не завтра, так через пару лет, когда очередная крыса будет караулить тебя за углом с фотоаппаратом в руках и сделает снимок ребенка, который будет точной моей копией. А пока ты беременна, пока ты воспитываешь его одна, общественность не успокоится. Каждой собаке будет любопытно, кто отец ребенка? Я не позволю им строить догадки относительно всех твоих ухажеров, которые у тебя были и будут. Его отец я. И только я.

– Так вот оно что, – с грустью улыбнулась она. – Кристиан Алмазов боится осуждений.

– Я их не боюсь, Кристина. Я просто считаю, что мужчина должен беречь свою честь. Бедный он, богатый – неважно. Так меня воспитали родители. А люди могут думать всё, что им заблагорассудится. Не моя проблема, что у кого-то мозгов и мудрости больше, а у кого-то меньше. У кого-то одни ценности, у кого-то совершенно противоположные. Я считаю своим долгом создать максимально комфортные условия для девушки, чью жизнь моя собственная необдуманность перевернула с ног на голову.

– Но я тебя об этом не прошу, Кристиан!

– Я в курсе, – усмехнулся он. – Ты не похожа на человека, который в принципе будет о чем-то просить или сообщать, опасаясь показаться навязчивой и неудобной.

Её полные губки поджались. Укоризненный взгляд высверливал в нем дыру, и Кристиан в очередной раз убедился, что был прав насчет своих предположений.

– Я бы тебе сообщила!

– Нет, не сообщила бы. Я бы узнал о твоей беременности точно так же, как и о том, что ты тоже тогда попала в аварию, о которой с таким интересом меня расспрашивала.

А теперь её синие глаза устремились к окну. Длинные ресницы всколыхнули теплый воздух, аромат шелковых волос коварно проникал в нос, напоминая о той снежной ночи. Мысли Кристиана в который раз устремились в недалекое прошлое, он ощущал пальцами нежность бархатной кожи, зарывался носом в мягкие волосы и чувствовал под собой податливое женское тело… Приказывая себе остановиться, он выпил свой остывший чай и поднялся.

– Почему ты мне не сказала? – спросил он, спрятав руки в карманы брюк. – Ты думала, что я тебя за дверь выставлю, если узнаю, что ты была в той машине, из-за которой всё и случилось? – И вдруг Кристиан ухватился за мысль… Точнее кусочек воспоминания, в котором яркими сапфирами горели эти синие глаза. – Я вспомнил… Ты нагрубила мне. – Кристина снова поднялась и обняла себя за плечи, будто защищалась. – На заправочной станции. Это ведь ты была, – вспоминал он обрывки. – Твой брат фотографировался со мной… Верно?

– Игнат, – произнесла она, едва заметно кивнув.

– Бог мой, – задумчивом усмехнулся он, пробегая глазами по затейливому орнаменту на ковре, – я ведь… из-за тебя не успел занять место в последнем ряду автобуса. Вы тогда с братом повздорили, да? Я зашел в автобус последним после Ромы, а он успел занять единственное свободное место… Если бы не ты, на его месте был бы я.

Её плечи так напряглись, будто она собиралась вот-вот высказать всё то, что так долго держала в себе. Кристиан замер, опасаясь даже слабым движением напугать её.

– Мы тогда ехали в город. Переезжали к моему отцу и Натали. И цапались всю дорогу тайком от водителя… То, что я тебе сейчас скажу, заставит тебя пересмотреть свои планы, – с пугающей медлительностью Кристина повернулась к нему. – Мы не можем заключить с тобой брак, Кристиан. Фиктивный во благо ребенка, его будущего и моей неприкосновенности. А что касается твоей чести… Связавшись со мной даже понарошку ты рискуешь её запятнать. – Впившись пальцами в свои плечи, Кристина нахмурила лоб, с трудом глотнула и наконец сказала то, что никак не решалась: – Это я виновата, Кристиан. Из-за… меня ты потерял брата. Потерял друзей и… Я бы ни за что не смогла взобраться на «Волчью гору». Потому что всех убила я.

Немного помолчав, он ровным голосом спросил:

– И каким же образом?

– Игнат всю дорогу издевался надо мной, – ответила она, избегая его взглядом. – Он был хитрым и с легкостью втерся в доверие к моему отцу, к Натали, даже к водителю, который тоже… погиб. Он всё твердил, что ничего у меня не получится, что Натали уже души в нем не чаяла и что очень скоро они с отцом отправят меня в детский дом, потому что я не смогу быть своей в высшем обществе. Я ведь грубиянка, хулиганка, которая прилично отставала в учебе… Меня будут стыдиться и всё такое. Я, конечно, в себе не сомневалась, и была готова бороться с ним за любовь отца и Натали, но… Игнат так меня раздражал. И я боялась его, потому что он мог задобрить даже бешеного пса, а я бы, как ни пыталась, натравила бы его на себя, потому что не умела так откровенно лгать. Я действительно ехала к новой жизни и очень хотела стать лучше ради того, чтобы меня полюбили. После того, как мы выехали с заправочной станции, где он встретил тебя, его прям прорвало. Он говорил с водителем о тебе и вашей команде, при этом так умело демонстрируя мне, что я – никто и так будет всегда. Я не выдержала и набросилась на него. Водитель кричал на меня, требовал немедленно сесть на свое место и успокоиться… Я не помню, сколько это продолжалось, но потом он вдруг схватился за грудь и вскрикнул от боли. Машина стала увеличивать скорость, Игнат кричал, требовал, чтобы я отстегнула ремень и сделала хоть что-то, иначе мы все погибнем из-за того, что я такая трусиха. Ремень я не отстегнула, но мне удалось убрать ногу с педали газа… А потом всё случилось очень быстро и, когда я открыла глаза, рядом был мой отец и Натали. Они так обрадовались, когда я заговорила с ними, обещали, что всё будет хорошо, что они так благодарны за мою жизнь. Я никогда не говорила им, что это я виновата. Я лишь сказала, что водителю стало плохо и это всё, что я помню. Разговоры взрослых я слышала, но никогда не знала, сколько людей погибло тогда. Я ничего не хотела знать. Меня ограждали от всякой информации о той аварии, ведь там погиб мой двоюродный брат, которого я… очень «любила». Но я и сама не стремилась что-то узнать, потому что мне попросту было страшно возвращаться мыслями туда… И я занялась собой. Училась, путешествовала, совершенствовалась, становясь гордостью папы и Натали. А потом я поехала на этот злосчастный горнолыжный курорт и оказалась в доме, где столько фотографий и твое имя… – Кристина стыдливо смахнула предательскую слезу. – Я задавала тебе вопросы, потому что действительно ничего не знала обо всем, что… наделала. Вот и всё.

«Уважаемые пассажиры! Вагон-ресторан приглашает вас на ужин. В меню свиные ребрышки в вишневом соусе, утка по-пекински, салат из морепродуктов, оливье, селедка под шубой, картофельное пюре, отварной рис, пшеничная каша, а на десерт вкуснейший „Наполеон“ и „Медовик“. Северный экспресс желает вам приятного аппетита!»

– Ты когда-нибудь ела утку по-пекински?

Взгляд Кристины тут же распахнулся в немом изумлении. Синие глаза сверкали от застывших слез.

– …Какая утка? – шепотом спросила она.

– По-пекински. Мне тридцать три года, но я ни разу не пробовал эту утку, хотя каждое Рождество мама готовит именно её.

– Кристиан, какая ещё утка?

– Будем надеяться, что очень вкусная. Идем? – протянул он ей руку. Кристина молча смотрела на него. – Что ты хочешь услышать от меня? Обвинения? Их не будет, Кристина. У водителя твоего отца случился сердечный приступ, и ты никак не могла на него повлиять. Точно так же твои слова не могут повлиять на мое решение.

– Кристиан, твой брат…

– Мой брат погиб, – перебил он, не сводя с нее глаз, – и в этом виноват только случай, а не одиннадцатилетняя девочка, которая трепала своего брата. Теперь и у тебя, и у меня есть кое-что общее, и это вовсе не трагедия в прошлом. Ты беременна, Кристина, – затвердевал его голос, – и нам необходимо принять решение. Ты будешь мамой, я буду папой. Понимаю, ты только-только окончила университет и перед тобой море возможностей, но так случается, что порой приходится откладывать планы на потом. И тебе тоже придется это сделать. Иногда даже приходится лгать близким ради их спокойствия. Понимаю, своего мужа ты себе представляла иначе. Обязательно любовь-морковь, свидания, пару лет вместе, а потом и семью создавать. Но, что случилось, то случилось. Не думаю, что ты жаждешь вновь быть в центре внимания, читать о себе нелепицы и ловить жалостливые взгляды, мол такая молодая, а уже мать-одиночка.

– Что ты всё заладил с этой матерью-одиночкой? Полстраны так живет!

– У этой половины страны отец не известный режиссер с мировым именем. И не этой половине страны приписывают роман со мной. Три года и девять месяцев не такой уж и большой срок ради тишины, спокойствия и достойной жизни сейчас и в будущем. Ты теперь не только о себе должна думать, Кристина. Но и о нашем ребенке тоже. Разве ты хочешь, чтобы в будущем к вашим соседям и друзьям заявлялись журналисты с вопросами? Именно этим сейчас они и занимаются, вынюхивая всё о твоем детстве. Я не думаю, что Натали и твоего отцу приятно читать, как их слегонца поливаю грязью, потому что они жили себе не тужили, в то время, как тебя воспитывала…

– Хватит!

– Это фиктивный брак, Кристина. Он не подразумевает ничего, что есть в настоящем. У нашего совсем другая цель.

– И как… Как это будет?

– У тебя ещё маленький срок. Всему миру уже и без того известно, что нас с тобой что-то связывает, поэтому, когда мы объявим о скорой свадьбе, никому наша поспешность не покажется подозрительной. Особенно твоим родным, которые в курсе того, как именно мы с тобой встретились. После свадьбы мы будем жить у меня и сообщим семьям о твоей беременности. До родов ты можешь продолжать работать и в принципе вести свою привычную жизнь, за исключением знакомств с другими мужчинами. Как я уже говорил, никто, кроме меня, не может к тебе прикоснуться. Твой живот – мой живот. И для всех я – твой муж, поэтому не стоит порождать лишние слухи. Родится ребенок и время пролетит ещё быстрее. Мы разведемся, ты получишь всё, что будет указано в брачном договоре. Ребенка будем воспитывать вместе. Ты не лишаешь меня возможности участвовать в его жизни и воспитании, а я не предпринимаю никаких попыток… – Кристиан замолчал. Он слишком увлекся, диктуя план действий.

– Ты не предпринимаешь никаких попыток отнять его у меня? – закончила Кристина. Её красивые губы тронула улыбка разочарования. – Должно быть, эти три дня ты только и делал, что обдумывал свой гениальный план, да? И за руку меня взял нарочно, чтобы продемонстрировать наши «близкие» отношения, которые теперь будут мусолить даже в газете про стройматериалы, а у меня потом было меньше шансов ответить несогласием на твое… предложение. Так? – Кристиан молча смотрел ей в глаза. – Я ведь тебе удобна, Кристиан. Ты знаешь, что твои деньги мне даром не сдались, как и твоя фамилия. И ты так же знаешь, что я очень трепетно отношусь к собственной уединенности и мне чуждо желание обрести известность. И уж тем более посредством хоть какой-то связи с тобой. Ты пользуешься тем, что давишь на меня единственным моим страхом – стать полным разочарованием для отца и Натали. Я просто выгодна тебе, потому что от меня не будет проблем, ведь каждая, так или иначе, коснется меня, а мне это и даром не сдалось. Переспав со мной, ты закатил истерику, потому что ещё не знал, что даже если я забеременею, я точно не побегу в телевизор кричать о нашей с тобой связи и зарабатывать на этом деньги и галимую славу. Но вот ты увидел, как я молчу, не комментирую материалы, в которых мне приписывают роман с тобой, прячусь от этих гребаных фотографов и элементарно сожалею о встрече с тобой, ведь теперь моя жизнь стала достоянием каждого уличного фонаря. Я ведь, как очень удачный во всех смыслах проект, который подарит тебе наследника или наследницу. И ты сейчас ликуешь внутри себя, ведь понимаешь, что тебе очень повезло встретить девушку, которая будет вынуждена выйти за тебя замуж, чтобы не оказаться в ещё большем дерьме, чем сейчас, родит тебе ребенка и никогда не будет требовать больше, чем ей положено. Ты считаешь себя невольным счастливчиком, ведь не поленись ты надеть презерватив, как делал это всю свою жизнь, – вдруг захохотала она, – ты бы не сорвал такой куш, как я!

Кристина всё смеялась, качала головой, будто вот только сейчас стала до конца осознавать все «прелести» сложившейся ситуации.

– Можешь даже не отвечать, Кристиан! – хохотала она, смахивая слезы. – Я по глазам вижу, как ты едва сдерживаешься, чтобы не пробить головой крышу вагона от радости! Ты даже никак не отреагировал на мои слова о твоем брате, хотя и должен был хоть как-то выплеснуть на меня негатив! Ведь если бы я не «трепала» братца, у водителя не случился бы сердечный приступ! Потому что знаешь, он очень на меня кричал! Приказывал немедленно успокоиться, сесть на место, а снег всё шел, дорога была скользкой, от него требовалось быть максимально сосредоточенным, а тут я со своей истерикой! Но ты молчишь, потому что я ношу твоего ребенка! – Смех, как рукой смело. Кристина ожесточилась, с презрением оглядела его снизу-вверх. – Ради него и своей непревзойденной чести настоящего мужчины ты готов даже не говорить о любимом брате. А то ведь вдруг я сбегу от тебя. Или попытаюсь избавиться от ребенка. Тебя не радует, что его мамой буду я, но выбирать не приходится, верно? Особенно, когда эта мама очень хочет вернуть своей жизни былой покой. Ты просто… – Кристина усмехнулась, безнадежно опустив плечи. – Ты просто гребаный расчетливый бизнесмен.

– Пойдем ужинать. Тебе необходимо питаться.

– У меня пропал аппетит.

– Ты должна поесть, – настаивал Кристиан, теряя терпение.

– А ты должен был надеть презерватив! – вскрикнула она, не сдержав слез. – Почему ты этого не сделал?! Ты же всегда заботишься об этом! А теперь моя жизнь пошла коту под хвост! И я знаю, что сама виновата, но ты ведь… Ты ведь говорил, что всегда…

Она рухнула в его объятия и так тихо зарыдала, что всё внутри него сжалось от боли. Вот только если ещё три недели назад Кристиан очень сожалел о своем подростковом поведении, то сейчас он действительно чувствовал себя тем самым невольным счастливчиком. Уж в этом-то Кристина точно оказалась права.

– Кристина, это не конец света, – прошептал он, уткнувшись носом в её волосы. – Я всегда буду рядом. Я буду поддерживать тебя и ты никогда не будешь чувствовать себя одинокой и беспомощной. Всё будет хорошо, обещаю тебе!

– Я не…

– Что? – взял он её мокрое от слез лицо в свои ладони. – Что? Говори, что тебя беспокоит, о чем ты думаешь, и я всё решу.

– Я ведь не люблю тебя, Кристиан, – прошептала она дрожащими губами. – Девушки выходят замуж за любимого мужчину, но я не… Не люблю тебя. Не люблю. И ты ведь тоже.

Чем дольше он смотрел в её синие, залитые слезами глаза, тем стремительнее тонул в их темных пучинах. Даже заплаканная, даже с потекшей косметикой она была так очаровательна, так красива. Проглотив колючий комок, Кристиан спокойно сказал:

– Но ты очень любишь свою семью, Кристина. Как и я свою. А ещё есть он, – указал он взглядом на её плоский животик, – пусть всё будет правильно и достойно, в первую очередь, ради него. Сейчас ты на эмоциях, но чуть позже, поверь, ты поймешь, что мы приняли верное решение.

Шмыгнув носом, Кристина осторожно отстранилась от него и бегло смахнула слезы с порозовевшего лица. Она сдалась. Нет, поняла, что так всем будет только лучше.

– Какой-то дурдом.

– Есть немного. – Его взгляд не отпускал её. – Что мне сделать, чтобы ты успокоилась?

– Мы можем поужинать здесь? – спросила она заплаканным голоском, смущенно глянув на него. Кристиан почувствовал, как сильно ударилось сердце о ребра. – Мне не хочется сегодня сверкать своей помидорной физиономией.

– Как скажешь, – улыбнулся он. – Сейчас всё сделаю.

– Только не утку, пожалуйста. Терпеть её не могу.

Кристиан вызвал проводника, нажав на круглую кнопку у двери. Сделав заказ, он предусмотрительно вышел из купе, когда увидел, что Кристина достала из сумки одежду, в которую собиралась переодеться. И хотя между их кроватями висела плотная штора, которую можно было раскрыть и уединиться, он посчитал, что постепенно отходящей от стресса девушке было необходимо остаться одной хотя бы на несколько минут. Прислушиваясь к приятному и убаюкивающему звуку, Кристиан смотрел в темное окно на свое мутное отражение в стекле.

Да уж, ему впервые было неприятно слышать от девушки эти три слова, в которых так нагло уместилась гребаная частица «не». Впрочем, она же и в его аналогичных словах имела место быть. Потому что любовь, как у его родителей, исключала любого рода сделку. А между ними с Кристиной именно она – сделка. Вынужденная и обязательная.

– Я всё, – услышал он за спиной её тихий и заплаканный голос.

Обернувшись, Кристиан почему-то на мгновение замер… То ли она оказалась слишком близко, то ли эта серая футболка и спортивные штаны напомнили ему о времени, проведенном с ней в зимнем домике, но он, отчего-то вдруг улыбнулся и сказал то, что совершенно точно оказалось всего лишь защитной реакцией.

– Я ведь тоже женюсь на девушке, которую не люблю. И здесь ты тоже не одна, Кристина.

– Я знаю, – прошептала она с заметной… о, да, благодарностью в глазах. – Ведь если бы я только почувствовала иной настрой с твоей стороны, я бы не согласилась даже ради… ради всего, из-за чего всё это затевается.

Они смотрели друг на друга и безнадежно цеплялись за ресницы…

– Что ж, тогда… – Кристиан протянул ей руку. Уверенно пожав её, Кристина сделала глубокий вдох и медленный выдох. – Три года и девять месяцев.

– Три года и девять месяцев, – повторила полушепотом Кристина.

– Отлично, – опустил он руку. – А теперь отметим это плотным ужином и… Как там называется тот фильм с моим тезкой?

Она тихонько посмеялась и опустила голову. Кивая, Кристина вернулась в купе и стала искать нужный фильм.

Медленно проведя ладонью по колючему подбородку, Кристиан посмотрел в одну сторону и подумал, сколько всего ожидает их в ближайшую неделю. Декабрьский аукцион, встреча Нового года, а где-то между ними знакомство с отцом Кристины и объявление о скорой свадьбе. Наверное, он должен просить у него её руку и сердце, которое ему точно не принадлежит. Потому что Кристина собиралась замуж за нелюбимого мужчину.

Он размял шею, будто собирался наколотить кого-то в пределах боксерского ринга. Медленно выдохнув, Кристиан посмотрел в другую сторону. В конце вагона стоял одинокий мужчина и бессмысленно смотрел в темное окно. Наверное так же на собственное отражение в стекле, как это только что делал и Кристиан.

Любопытно, а его сердце сейчас было так же безутешно? Убеждал ли он себя в том, что не имело ничего общего с реальностью?

Хорошо, что мысли Кристины сейчас поглощены беременностью. Молодая, вся жизнь впереди, а тут такое неудобство и бла-бла-бла… Потому что иначе бы она увидела, что он…

Нет. К счастью, это «иначе» ему удалось-таки припрятать.

Content

Корр Катрин Белый плен

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21