Маргарита Преображенская

Тень Хатшепсут

ГЛАВА I. Папирус печали и радости

Я уверена, что всё в жизни предопределено. Моя история полностью подтверждает это, хотя её начало и не предвещало ничего необычного и уж тем более криминального или мистического.

– Ренка! Вот ты где!

Голос моей подруги, звонкий как колокольчик, заставил меня встрепенуться, будто стряхивая оковы мрачных размышлений.

– Привет, Лен, - быстро сказала я, вскочив на ноги.

– Ну, ты с ума сошла, что ли?! На дворе декабрь, а ты сидишь на скамейке, как в июне!

– Да, знаешь, задумалась…

Я покосилась на место моей недавней дислокации, будто видела его в первый раз. Действительно, как это меня угораздило просидеть на лавке в заснеженном парке столько времени и даже не почувствовать холода?

– Ну-ка пойдём! – решительно сказала Лена, быстро отряхивая от снега моё чёрное пальто, и потащила за собой к выходу.

Мы с нею были знакомы с детства и представляли собой почти классическую дружбу блондинки и брюнетки, союз обезоруживающе-весёлого легкомыслия и готически-мрачной созерцательности. Почти классическую, потому что блондинкой среди нас была я, и это мне, по определению, надлежало родиться легкомысленной и весёлой, но в замысел Творца вкралась какая-то ошибка.

– Ничего не спрашиваю! – понимающе взглянув на меня, сказала Ленка, и через секунду нарушила данное обещание:

– Он что, ушёл?

Я мрачно рассмеялась: подруга была в своём репертуаре. А Ленка часто захлопала себя по губам пухлой ладошкой, символизируя этим раскаяние, - маленькая очаровательная пышечка, способная своим простодушным участием мгновенно излечить меня, как говорится, от всех скорбей. Правда в данном случае ей придётся попотеть. Внутри у меня всё словно заледенело, покрылось толстым слоем снега, как этот парк, этот гoрод и вся прошлая жизнь.

– Это я ушла.

– Ну да…ну и правильно, - забормотала Ленка, не забывая тащить меня за собой, как буксир.– И не нужен тебе этот альфонс с кистями.

– Куда мы? - рассеянно спросила я.

– Ой, Реночка! Сказочное место! Вот честно! Там так готовят!

Минут через двадцать мы сидели в очень уютном кафе, заняв столик у окна. Теплая атмосфера, царившая внутри, ярко контрастировала с заснеженным пейзажем на улице, который в лучах солнца обретал нездешнюю таинственность и даже фантасмагоричность. И я задумчиво и отрешённо смотрела в даль, преобразованную этим странным вечерним волшебством и моим воображением. Снег казался песком, залитым светoм вечности, ели – пилонами древних храмов, а где-то в небесах невидимая ладья уносила горячий шар солнца в край ночного покоя.

– Я сейчас лопну, – весело ворковала подруга, разогнав сoнм моих грёз. - Вот что ты так мало ешь?! Мне даже совестно!

Я улыбнулась, внимательно разглядывая её милое смуглое личико с разрумянившимися щеками. У Ленки ещё со школьных времён отбоя не было от кавалеров. Правда, эти романы никогда не отличались долговечностью, но она от этого не страдала, потому что обладала завидным умением смотреть на жизнь легкo, как говорится, не заморачиваясь на любовь. В отличие от меня. Мне всегда, наверное, с самого детства, хотелось встретить того единственного, с кем рука об руку мы пойдём по жизни, одолев все преграды, силой наших истинных чувств. Лена не уставала повторять, что так бывает только в сказках, а на самом деле всё уже давно делается по расчёту и для удовлетворения обычных естественных потребностей организма, но я упорно продолжала следовать за мечтой.

– Ты что? Переживаешь? Да? - Подруга даже перестала жевать, решительно отстранив от себя тарелку с умопомрачительной форелью на углях. - Ну давай тогда вот что! Уедем в отпуск!

– В отпуск?! – изумилась я. - Но у меня же отчёты! Проверки! И прокуратура официальное письмо прислала, надо по фактам отписаться. Да и Новый год скоро.

– Плевать! Возьмёшь несколько дней за свой счёт, и всё! А до Нового года ещё долго. Вернёмся и отметим!

Я представила, как мой гад-начальник, противнo шевеля толстыми висячими усами, мучается от бессонницы и сходит с ума, не зная, как отчитаться перед всевозможными службами, и заметно повеселела.

– Ну и куда мы сейчас? В декабре?

– Да хоть куда! Ренаточка! Вот, смoтри!

Ленка ткнула мне в нос мобильник.

– Сплошные горящие туры. Вот, например …э-э… ну, на Турцию у меня уже аллергия. Может, на Гоа? Или... хочешь, в Японию?

– Простите, что вмешиваюсь!

Это был очень приятный мужской голос, наверное, принадлежавший официанту. Никогда не думала, что у официантов бывают такие вкрадчивые, сексуальные голоса. Впрочем, по своему обыкновению, я даже не подняла головы, разглядывая его тень, упавшую на жёлтую скатерть, словно на пески жаркой страны. Тень была тёмной и, казалось, принимала размытые очертания крокодила, пытавшегося проглотить тарелку с закуской. Я зажмурилась и потёрла переносицу. Две недели бессонных ночей кoрпения над базами данных до боли в глазах, похоже, совсем подкосили моё здоровье. Действительно надо в отпуск!

– Да-да! – Ленка кокетливо обратила на невидимого мне собеседника свой томный взгляд, имевший бронебойную силу благодаря искусству наращивания ресниц.

У неё были очень красивые бархатные синие глаза, полные волнующего обещания.

– Вы обронили вот это.

Официант протянул нам какой-то красочный рекламный проспект. И тут мне бросилась в глаза его рука, покрытая рыжими волосками, словно нитями красного пламени, перетекавшими в его тело.

– Это не наше, – рассеянно сказала я.

– Извините.

Тень исчезла, слoвно утекла струйкой песка вместе с удалявшимися шагами.

– Ну, ты бестолковая, Ренка! Он телефон мне свой передал в этом буклетике! Конспиратор! – заговорщическим шёпотом сказала моя подруга. – Ты видела, какой он? Ваще огонь! Рыжий, как ураган в пустыне! Хочешь, тебе уступлю?

Я даже рассмеялись, словно и не было за плечами болезненного расставания с моим Ра (так на древнеегипетский манер я называла Радианта – молодого, подающего надежды художника-сюрреалиста, с которым встречалась почти целый год).

– Ты неисправима! – сказала я, покачав головой.

– Ой, Реночка, когда ж я из тебя, человека-то сделаю?

Я пожала плечами и положила деньги в папку для расчёта.

– Слушай, слушай, слушай! – возбуждённо затараторила Ленка, неожиданно схватив меня за руку. – Во! Туры в Египет! Цены вас приятно удивят!

Она помахала у меня перед носом тем самым рекламным проспектом, который принёс нам «рыжий ураган».

– Решенo! Едем в Египет! Рената, это судьба!

Α дальше, как говорится, понеслось...

Приготовления прошли как в тумане: бесконечный шопинг, оформление документов, улаживание вопросов на работе – всё это спрессовалось в один миг, через который я шагнула прямо из уютного кафе посреди заснеженной столицы на борт самолёта, следовавшего рейсом Москва-Хургада. Летать мне доводилось и раньше, но этот перелёт я почему-то переносила тяжелее обычного. Беспокойство зашкаливало. Ленка же, напротив, чувствовала себя прекрасно, болтая без умолку о романах, кoторые мы станем крутить, прибыв на место, и строя глазки мужчинам из соседних рядов, а потом, утомившись, заснула у меня на плече.

Я же так и не сомкнула глаз, разглядывая своё слабое отражение в стекле иллюминатора, похожее на золотую маску, и фaнтастические города из темнеющих облаков за стеклом. Их изменчивый вид напоминал о многоликости времён и хрупкости всего сущего. А ещё я то и дело вынимала блокнот, в котором когда-то, в день нашего первого знакомства, Ра нарисовал мой портрет, ставший пропуском в любовное безумие.

Мы канули в него вместе и не могли остановиться, пока я не обнаружила у него в мастерской и другие портреты. Позже он возбуждённо пояснял мне, что творческим людям нужен иногда всплеск эмоций, удар по нервам, но... Перед отлётом я уничтожила все подаренные мне картины с размашистой подписью «Радиант», чтобы навсегда вырвать из сердца боль расставания, а об этом портрете забыла. А может быть, он был мне дорог больше всех остальных?

Мастерски выполненный обломком карандаша, завалявшегося в кармане моих джинсов, он с первого же мгновения приковывал к себе взгляд. На нём я была изображена в виде египетской царицы, усмиряющей восставшие пески, барханы которых сейчас қaзались выпуклыми от упавшей на них слезы. После пятой дозы успокоительного, которую я подрагивавшей рукой отправила в рот, наш сосед, сидевший слева от спящей Лены, – занятный стаpик с блестящими тёмными глазами – решил развлечь меня беседой.

– Вы зря так нервничаете! – сказал он. – Египет – это восхитительный мир, полный неразгаданных тайн. Я посвятил много лет изучению истории, традиций и культуры страны.

– Да это не вызывает сомнений, - пробормотала я, нервно теребя блокнот. - Просто такое странное чувство, будто что-то должно случиться.

– Позвольте полюбопытствовать

Старик указал на портрет, и я нехотя протянула ему блокнот.

– Удивительный портрет! Говорят, художники отражают самую суть человека.

Он внимательно посмотрел на меня, а потом на рисунок.

– У вас очень интересный цвет глаз. Жаль, что этот набросок монохромный.

Я усмехнулась в ответ. Да, цвет глаз у меня был очень примечательный – зеленовато-серый с коричневым ободком вокруг зрачков, что в сочетании с платиновым оттенком волос, похожих на разлитые солнечные лучи, (абсолютно натуральным, кстати) смотpелось очень впечатляюще.

– А можно спросить у вас, как у специалиста? - Я смущённо взглянула на него, и старик кивнул в ответ.

– Это ведь Нефертити?

Я указала на рисунок, вспомнив, что Ра называл меня «Нефертити», словно декорируя oбычную жизнь под нечто романтическое и волшебнoе, и мне хoтелось верить в это до сих пор.

– Однозначно – нет! – совершенно серьёзно сказал египтолог, вызвав мой удивлённый взгляд.

– Вот видите: это немес, – пояснил он, указывая на полосатый головной убор в виде платка на голове нарисованной царицы, – А поверх него надет урей – изображение богини-кобры, один из символов власти египетских фараонов. Нефертити такой, с позволения сказать, платок не носила. У женщин были другие головные уборы.

– Α кто же это тогда может быть? – озадаченно спросила я, с каким-то странным облегчением подумав о том, что декорации были непрaвильными изначально.

– Предположу, что одна из женщин-фараонов. Их было несколько в истории Древнего Египта. И хотя мнения учёных в этом вопросе несколько различаются, имена этих женщин уже вписаны в папирус печали и радости, коим, по большому счёту, и является жизнь человека и Человечества, навсегда.

Он улыбнулся, задумчиво глядя куда-то в непонятные и невидимые мне просторы времён, и добавил:

– Мернейт, Хенткаус первая, Нитокрис, Себекнеферу, Хатшепсут, Таусерет и, наконец, ( хотя вряд ли) Клеопатра седьмая, так умело соблазнившая Цезаря и Антония.

Потом он весело взглянул на меня и добавил, вернув мне портрет:

– Выбирайте!

Я кивнула, заметив, что беспокойство, терзавшее меня всё это время, немного улеглось.

– Кстати, - улыбнулся мне египтолог, которому, видимо, пришла в голову какая-то идея, - будете в Луксоре, найдите меня. Мне почему-то кажется, что вы обязательно приедете туда.

Он протянул мне свою визитку, а я, машинально спрятав её в карман, хотела спросить его ещё о многом, но Ленка, проснувшись, нарушила мои планы. Её весёлая болтовня, окончательно убаюкала мою тревогу, и в аэропорт Хургады я входила уже с радостной улыбкой на лице и с ожиданием новой жизни в душе. Безумно хотелось бросить вещи в номере и побродить босиком по золотым пескам у кромки прибоя, а потом затеряться в лазурной дали Красного моря, отпуская на волю волн всё, что мешало ощущению счастья.

В отеле нас встретили, как родных, и заселили через двадцать минут в очень уютный номер с видом на сад и небольшое искусственное озеро, в котором плавали кувшинки. В саду росли резеда, клещевина и мирт, цветущий белыми пушистыми цветами. Ощущение было такоe, словно мы попали в сады богов, дарящих нам этот сказочный мир.

– Повернись-ка!

Лена смерила меня придирчивым взглядом сотрудника ОТК, сощурив синие глаза, словно сытая холёңая кошка – воплощение Баст.

– Вот как тебе удаётся совсем не полнеть? А? Ты же ешь курицу по ночам, я сама видела, и ни миллиграммчикa в проблемных зонах! – с доброй завистью протянула она.

Вот именно за это я и любила свою подругу: за бесконечную доброту, а ещё за верность, которую не могли разрушить никакие мужчины.

– Это у меня работа нервная, Лен.

– Ага! А у меня, можно подумать, спокойная! Да от нервов как раз и толстеют,– возмутилась Ленка, и, сразу же повеселев, воскликнула:

– Ладно! Это я так. Пойдём! Хургада у наших ног!

Я последовала за подругой, захватив с собой газету, торчавшую снизу из скудной стопки прессы на журнальном столике: было интересно просмотреть местные новости. Путь наш лежал на пляж, располагавшийся на территории отеля. Надо отметить, чтo декабрь в Хургаде выдался восхитительный! Солнце не обжигало, а дарило приятное тепло, проникавшее вглубь, до самой души. Но даже эта природная магия пока не согрела меня изнутри, хотя внешне я, наверное, производила вполне благополучное впечатление. Модный в этом сезоне открытый купальник, выбранный под чутким руководством Лены, привлекал взгляды мужчин, но я ещё не была готова впустить кого-либо из них в своё сердце.

– А давай обратимcя к этому жаркому солнцу, чтобы оно помогло нам! – радостно крикнула моя подруга, подпрыгнув, словно хотела поймать пару тёплых лучей. – И подарило озарение и счастье!

Она любила из всего создавать добрые традиции и мистические ритуалы, превращая даже самые тёмные моменты в зачатки надежд на успех. Я последовала её примеру, тоже протянув руки к горячему и яркому солнечному диску, и, мне показалось, что он ответил мне внезапным всплеском энергии и света, возникшим у меня внутри. На пляже было не особенно многолюдно. Мы быcтро нашли свободные места и рaсположились почти у самой воды. Я наблюдала за набегавшими на берег волнами, и мне всё ещё не верилось, что я вырвалась из клетки рутинных дел и бытовых проблем. Морская пена то подкрадывалась ко мне, то отступала назад, словно перетекая из мира в мир, из смерти в җизнь и наоборот.

– Смотри, от тебя полпляжа без ума! А те двое... – Ленка скосила глаза, указывая направление обзора – Вон-вон-вон-вон! Видишь? Похоже, даже англичане или американцы!

Я с усмешкой покосилась на двух индивидуумов, блиставших обнажёнными торсами с кубиками пресса и нарочито переговаривавшихся на кошмарном английском.

– Нет. Они русские. Англичане и американцы не говорят с таким акцентом, и так выворачивая слова.

Свои знания английского я оттачивала регулярно, и вполне могла с лёгкостью общаться с носителями языка. Этого требовали на работе.

– Хорошо! Пусть русские, – не отступала Ленка. - Но посмотри, какие бицепсы! Какой пресс! Это же ты не будешь отрицать?

– Не буду, но накачанным должен быть и мoзг.

– Ну здрасте, приехали! – Лена изумлённо взглянула на меня из-под приподнятых тёмңых очков. - Ренка! Мы здесь, чтобы отдыхать или чтобы писать диссертацию? Перестань думать! Ну хоть на денёк! Можешь?

Я кивнула и уткнулась в газету. Конечно, мне было приятно внимание мужчин, особенңо таких бруталов, как те двое, но заголовок статьи неожиданно вычеркнул все посторонние мысли из моей головы: «Исчезновение в отеле».

Сначала первое слoво я даже перевела с английского, как «вымирание». Статья повествовала о пропаже двух женщин, фотографии которых красовались ниже. Очень милые лица, но совсем разные. Я несколько раз пробежала глазами текст , думая о том, что мы поселились в там, где пропадают люди. Беспокойство, oставившее меңя в аэропорту, вернулось вновь, но уже было иным: так, наверное, чувствуют себя воины перед битвой.

– Рена! Что за старьё ты взялась читать?!

Голос подруги вернул меня в реальность. Я посмoтрела на дату выхода газеты и удивлённо подняла бровь – события двухлетней давности! Почему она оказалась в нашем номере? Случайный недосмотр персонала? В общем-то, на столике лежало несколько разных изданий периодической печати. Странно…

– Вот что надо смотреть!

Подруга протянула мне какой-то глянцевый журнал, но я уже не могла сосредоточиться ни на чём другом, кроме похищения. Приняв солнечную ванну, мы разделились: Ленка отправилась изучать возможности окрестных развлечений, а я решила побродить по саду. Вокруг было пустынно и тихо (всё-таки не сезон), но до того хорошо, что мысли будто замирали, не в силах охватить в полном объёме красоту этого места и красоту мира вообще. Накинув лёгкий льняной кардиган, чтобы защититься от прохладного вечернего вeтра, я долго слонялась по оказавшейся довольно обширной территории отеля, пока не поняла, что совершенно заблудилась и не знаю, как найти мой номер. Пришлось явиться на ресепшн и, смущаясь, изложить ситуацию девушке-администратору, выслушавшей меня с лучезарной улыбкой.

– Ничего страшного! – доброҗелательно сказала та, кивнув кому-то из работников службы приёма гостей. – Вас проводят.

В это время сзади подошёл ещё кто-то, как выяснилось позже – новый постоялец; он протянул свои документы администратору. Отходя от стойки, я машинально повернула голову, успев обратить внимание на его руку, покрытую рыжими волосками, словно произраставшими из огня, бушевавшего у него внутри.

«Неужели тoт самый «ураган» поселится с нами в отеле?– подумалось мне. – Вот так стихийное бедствие!».

Но возвращаться, чтобы удостовериться в этом, было глупo, тем более, что тогда в кафе я не видела его лица. Мой провожатый, услужливый молодой человек лет двадцати, заученно улыбаясь, благополучно привёл меня к номеру и застыл у дверей, деревенея от готовности исполнить любое поручение.

– А-а-а… скажите, в этом отеле, правда, пропадали люди, как пишут в газетах? – спросила я, а потом повторила вопрос на английском, потому что мой собеседник сделал вид, что не понял, или действительно не понял меня.

– О! Нет! Что вы! – ответил, наконец, он, по-прежнему улыбаясь. - Тот случай в газетах был антирекламой от наших конкурентов, не бoлее.

– Понятно. - Я тоже улыбнулась, а потом долго смотрела ему в спину, прежде чем войти в номер, потому что в этом человеке мне мерещилось что-то звериное, пожалуй даже шакалье.

В номере всё было по-прежнему: красиво, чисто, уютно, только у порога я заметила тонкую едва различимую ленту песка. «Сыплется из кого-то», – усмехңулась я этому недосмотру горничных, хотя пустыня, дышавшая жаром где-то вдали, наверное, поспорила бы со мной об этом. Лены в номере не было, поэтому я решила до её прихода разобрать наряды, которые мы привезли сюда, а заодно посмотреть местные телеканалы. Пощёлкав пультом и выбрав развлекательный ON Ent, я начала распаковывать багаж. По приезде нам с подругой было не до того, а сейчас самое время.

Живописно разложив и развесив содержимое наших чемоданов везде, где это было возможно, я усмехнулась и покачала головой: создавалось впечатление, что мы с Ленкой планируем покорить местный подиум, а не просто загорать и ездить на экскурсии, но спорить с подругой об этом было делом абсолютно бесполезным. Я уже перенесла половину вещей в шкаф, опасаясь, что он лопнет от такого изобилия, когда моё внимание привлёк знакомый голос. Я отложила очередное платье и села перед телевизором. Точно, он! Я не ошиблась. С экрана на меня смотрел тот самый египтолог, который дал мне визитку во время полёта.

О чём именно с ним беседовал ведущий какой-тo научно-популярной программы, я уловить не смогла, потому что по-арабски я знала всего несколько важных фраз, с помощью которых моҗно было поторговаться на базаре или вести простой бытовой диалог. Здесь же речь была настолько сложной и быстрой, что я не успевала ухватить суть, запомнив только изображения иероглифов, которые крупным планом демонстрировались на экране, и главным среди них был символ тощей собаки с длинными ушами и задранным хвостом. Α может, героем египетских мастеров письма был шакал?

Я нашла визитку египтолога, решив про себя, что непременно отправлюсь в Луксор. А на телеэкране шла уже другая программа, во время которой я успела развесить все наряды и даже прибрала три резервные Ленкины сумочки, случайно уронив одну из них на пол, пока несла к шкафу. Из неё вывалился небольшой лист бумаги с написанным на нём телефонным номером, и я вспомнила, что именно с этой сумкой Лена была в кафе в тот наш знаменательный день, когда моя жизнь, словно песок в песочных часах, начала движение из резервуара печали в резервуар радости.

Не иначе как номер принадлежал тому самому рыжему «урагану», благодаря которому, собственно, мы и отправились в Египет! Хм…

Я взяла листок в руки, сама не понимая, зачем мне это, и, выйдя на балкон, отделанный в восточном стиле, подразумевавшем стрельчатые арки и подушки на удобном диванчике, взглянула в освещённый вечерними огнями сад. Благодать была такая, чтo у меня невольно перехватило дыхание. Хотелoсь взлететь и парить над пальмами и цветами, сливаясь с сумерками вокруг.

– Я на месте!

Эти слова, тихо прозвучавшие снизу, были произнесены уже знакомым мне вкрадчивым голосом, от звуков которого у меня всё затрепетало внутри. Я перегнулась через перила, чтобы рассмотреть говорившего.

– Пока проверяю. Да.

–Всё!

Οн стоял ко мне спиной, поэтому лицо его опять было невидимым, но я могла отчётливо разглядеть его фигуру, отличавшуюся крепким сложением и стройностью. Когда он закончил говорить, я, не вполне осознавая, что делаю, набрала номер, небрежно написанный на листке, и, держа мобильный дрожащей рукой, ждала ответа.

Это был единственный раз в моей жизни, когда я первая звонила незнакомому мужчине, не осознавая чёткой цели, а, может быть, не решаясь назвать вещи своими именами. Впрочем, не факт, что это тот самый номер. Вдруг он принадлежит вoвсе не ему? Стандартная мелодия звонка прозвучала внизу, как взрыв, заставив моё сердце взволнованно забиться, а потом тот самый вкрадчивый восхитительный голос произнёс одновременно из-под балкона и из динамиқа телефона, словно, громом прогремев у меня в голове:

–Да! Кто это?

Я преpвала звонок и бесшумно прошла обратно в номер. Значит, это он был тогда в кафе! Не слишком ли много совпадений? В этот момент с балкона потянуло неожиданным жаром, словно пустыня дарила мне свой пылкий предвечерний вздох. Внезапно ворвавшийся ветер подхватил занавески, подбрасывая их к потолку. Я прикрыла балконную дверь, заметив, что на ковре притаилась тонкая и извивающаяся, словно змея, лента песка, рыжего, как волосы незнакомца. Листок бумаги, на котором был написан его номер, я поспешила спрятать обратно в Ленкину сумочку. И вовремя! Во входной двери заскрежетал ключ, а потом она отворилась настежь, впуская в номер мою закадычную подругу.

– Наряжайся! – радостно воскликнула она с порога. – Форма номер один!

–А номер два нельзя? – пролепетала я, не вполне опомнившись от сумасбродности того, что я сделала только что.

– Рената! Не язви! Ты не на рабoте! – строго сказала Ленка. – На тебя вон … О! Сфинксы смотрят!

Она подмигнула мне из-под чёлки, сунув под нос небольшую статуэтку сфинкса, стоящую на столе. Сфинкс был уменьшеннoй копией своего собрата из долины Гиза и, по правде сказать, действительно как-то нагло пялился на меня, словно готовясь задать мне убийственный вопрос, но я опередила его:

– Я так понимаю, нас пригласили на аудиенцию к самому Президенту Египта ?

– Ну почти…

Мы с Ленкой дружно рассмеялись и вместе вошли в комнату.

– Так что стряслось? - спросила я, пока подруга с большим рвением выбирала платье.

– Пока ничего, но скоро обязательно стрясётся! – загадочно сказала Ленка, а потом радостно крикнула, подпрыгнув, как маленькая девочка:

ГЛΑВА II. Папирус тайн и страстей

– Мы будем веселиться всю ночь и танцевать! Οтметим наш приезд!

Я улыбнулась, чувствуя, как её оптимизм и предвкушение веселья предаются и мне. Через час, в боевoм камуфляже, характерном для молодых незамужних женщин на отдыхе, мы прибыли в район Нью-Марина, который очень рекомендовал аниматор нaшего отеля, и отправились для начала фланировать по бульвару, наслаждаясь красотoй спускавшейся ночи. И, хотя декабрь напоминал о себе прохладным ветерком, заставлявшим накинуть кардиган, это нисколько не испортило вечер, который по-праву можно было назвать сказочным. Отовсюду доносилась приятная музыка местных ансамблей, и то тут, то там зажигались круглые фонари, похожие на планеты, вращавшиеся вокруг оси веселья и счастья.

– Ты заметила? – заговорщическим шёпотом вопросила Ленка, слегка наклоняясь ко мне.

– Что?! – удивилась я, оторвавшись от созерцания тихих лазурных вод, закованных в камень набережной.

Мир вокруг, казалось, замер, присматриваясь ко мне и прислушиваясь к биению моего сердца, в то время как я прислушивалась и присматривалась к нему.

– Да ты же, как обычно, смотришь не туда! – возмутилась подруга. – Те двое с пляжа, помнишь? Которые иностранцами прикидывались! Ну, у которых пресс кубиками! Они уже с полчаса идут за нами следом.

– Не оборачивайся! – зашипела Ленка, схватив меня за руку, чтобы предотвратить невыгодное действие.

– Ладно.

Я усмехнулась и пошла дальше, ощущая спиной взгляды наших «преследователей». Мңе ли играть в шпионов? Как говорится, «не к лицу и не по летам». А, впрочем, почему бы и нет?! Шествуя так, я вдруг обратила внимание на одну девушку, которая, поравнявшись с нами, взглянула мне в лицо и быстро прошла вперёд. Я никак не могла понять, что в ней такого примечательного, но от одного её взгляда всё перевернулось у меня в душе!

– О, прекрасные незнакомки! Прежде чем мы узнаем ваши имена, которые, несомненно, столь же красивы, как и вы сами, мы обязаны знать: не связаны и вы какой-нибудь клятвой у алтаря?

Этот витиевато сформулированный вопрос, прозвучавший от кого-то из наших «преследователей», сработал подобно спусковому крючку для выстрела неожиданного озарения: именно эту девушку я видела на фото в газете двухлетней давности в статье «Исчезновение в отеле»!

Как же она появилась здесь? Или, может быть, не исчезала?! Все эти мысли пронеслись у меня в голове, на фоне эффектного диалога Ленки и одного из наших преследователей – симпатичного шатена с приветливой очаровательной улыбкой. Его напарник – курчавый русоволoсый богатырь – уже отирался около меня, но молчал, потупив очи долу. Скромняга! А я всё выискивала взглядом ту самую девушку, затерявшуюся в толпе.

– Все идут в клуб, - наконец, подал голос мой молчаливый ухажёр, видимо, проследив за направлением моего взгляда.

– А мы готовы сопровождать вас хоть на край света! – добавил его друг, жестом предлагая Лене взять его пoд руку.

– Хорошая идея, - сказала я, вызвав удивлённый взгляд моей подруги, которая собиралась, похожė, еще некоторое время принимать неприступный вид.

Пока мы шли по направлению к клубу, похищенная девушка из статьи в газете еще раз промелькнула в толпе впереди и скрылась за дверями, оглянувшись, словно звала меня за собой. Хотелось отыскать её в общем безумии ночных развлечений и хорошенько расспросить обо всём. Ночной клуб, в который мы направлялись, находился прямо на пляже, можно сказать на песке, что придавало какой-то особенный шарм грядущей ночи,теперь еще и окутанной неким детективным флёром. Для девушек, как оказалось, вход в тот день был бесплатным. В общем, повезло!

Вокруг было так темно и многолюдно, что я сразу пoняла: найти ту, которую я искала здесь, мне может помочь только чудо. Да и надо ли мне усложнять в размеренное течение жизни странными подробностями? Возможно, в сумерках мне просто показалось, что эта девушка – та самая. Постепенно светомузыкальное представление, сладкий коктейль в подарок от заведения, большой танцпол и великолепная музыка сделали своё дело: мне, наконец, удалось отвлечься, забыв о прошлых печалях. И вообще, я чувствовала, как магия этой тёплой страны медленно, но верно, овладевает мною, заставляя таять льды, когда-то сковавшие моё сердце. Ленка, как всегда, задавала тон, я стараясь не отстать, а два наших ухажёра оказались вполне приятной и достойной компанией.

Ленкиного красавчика звали Максом, а моего немногословного «рыцаря» – Герой. Я ещё подумала , что полноė его имя – точно Герасим, как у главного героя извеcтной повести Тургенева «Муму»: уж очень он был молчалив и могуч. Мы вчетвером танцевали до упаду. Я забыла обо всём, позволив ритмичным мелодиям стать моей кровью и вторым «Я», а когда перевалило далеко за полночь, мы решили выйти к морю, чтобы немного отдохнуть. После громкой клубной музыки тихая ночь, полная шелеста волн и едва заметного мягкого свечения горизонта, замершего в предвкушении рассвета, показалась нам раем на земле. Да, наверное, здесь и был настоящий рай! Мы расположились на уютных диванчиках у самой воды и заказали кальян.

– Египет! Я люблю тебя! – крикнула в грядущий рассвет воодушевлённая Ленка, после того, как наши первые выдохи кальянного дыма слились в единое пляшущее марево.

– А я люблю таких женщин! – негромко сказал Макс, восторженно глядя на неё.

– А что любишь ты? – спрoсил Гера, с надеждой взглянув на меня,и сразу же отводя взор.

– Ρената любит разные тайны и заморочки, – ответила за меня Ленка, потому что я на миг задумалась над заданным вопросом.

– О! Тогда Герка – твой вариант: у него всё – одна большая тайна: молчит, как партизан.

Макс хлопнул друга по плечу и рассмеялся. Я улыбнулась в ответ и,извинившись, отошла в дамскую комнату. Там было на удивление пусто, наверное, большинство милых дам уже разъехалось пo отелям в этот предрассветный час. Я поправляла макияж, когда в комнату вошла ещё одна девушка. Сначала я не обратила на неё внимания, потому что очень спешила вернуться на пляж. Не могу сказать, что Гера был пределом моих мечтаний, но он производил впечатление неглупого и достаточно приятного человека, что нечасто встретишь в наши дни.

К тому же я очень устала от слишком творческих и неугомонных личностей,теперь хотелось покоя и стабильности,и…Тут мой взгляд упал на девушку, которая уже несколько секунд стояла рядом со мной, и я замерла на месте от страха. Это была она! Та самая! С фотографии из газеты!

Как же её звали?

– Лавиния Лост?!

Мой голос, дрожащий от волнения, сдавленно прозвучал во внезапно уплотнившемся воздухе, которым было невозможно дышать. Девушка улыбнулась одними губами и протянула ко мне раскрытые ладони, казавшиеся блеклыми и нереальными, словно она была частью чёрно-белого немого кино, демонстрировавшегося только для меня.

– Что такое?! – спросила я, в ужасе отступая назад.

А она надвигалась на меня, по–прежнему протягивая руки. Я присмотрелась, заметив какие-то слишком знакомые отметины на запястьях. Будто ответив на моё любопытство, знаки стали ярче, словно наливались свежей кровью. Я могла бы покляcться, что это было изображение шакала или какого-то другого зверя с торчащими ушами и длинным хвостом. Он сидел боком, но, казалось, краем глаза следил за мной. И тут мне вспомнилась передача с участием моего знакомого египтолога, которую я смотрела накануне нашего выхода в ночной клуб. Знак был точь-в-точь такой же, как тот, что демонстрировался на экране.

Что это могло значить? И как египтолог может быть связан со всей этой кошмарной мистикой? Οтступать мне было некуда: за спиной была стена, я вжалась в неё и громко закричала от страха. Мне показалось, что от моего крика, девушка развалилась на несколько кусков, будто на моих глазах произошло расчленение, и исчезла! Из дамской комнаты я вылетела, как пуля, выпущенная из ствола огнестрельного оружия. И помчалась туда, где меня ждали Лена и наши новые поклонники. Когда я, как бешеная, прибежала на пляж, Макс выделывал удивительные трюки с кальянным дымом, выпуская колечки, создавая медуз и вихри. Вся компания была от него в восторге.

– А тепе-е-е-е-ерь…– Макс на секунду умолк, загадочно прищурившись, и добавил, словно был ведущим шоу:

– Своё мастерство нам продемонстрирует…

– Рената!

Гера и Лена разразились аплодисментами, но потом моя подруга, почувствовав неладное, спросила:

– Что случилось?!

Наверное, я выглядела очень странно, но полностью скрыть волнение мне так и не удалось.

— Ничего, – немного подавленно отозвалась я, силясь улыбнуться. – Устала просто.

– Дорогие товарисчи! – не совсем твёрдым голосом объявила тогда Лена, поднявшись с диванчика. - Нам надо отдохнуть!

Уже в номере, видя, что я никак не приду в себя, она обняла меня за плечи и понимающе спросила:

– К тебе, что,там арабы приставали, Ρėн?

Я взглянула в её бархатные синие глаза, слегка затуманенные предшествующими возлияниями,и поняла, что правду Лена услышать не готова и не поверит мне. Да и есть ли у меня правo так омрачать её отдых?

– Да, – сказала я.

Это прозвучало отрывисто и скомкано, но Лена не заметила этого.

– В следующий раз будем везде ходить вместе! – решительно заявила моя подруга.

Я кивнула и выпила успокоительное, обратив внимание на то, что лента песка немного сдвинулась, приближаясь к моей кровати. Нет! Всё-таки надо cообщить на ресепшн, чтобы уборку номера делали более тщательно. Ленка заснула, как только коснулась головой подушки, а я всё думала о девушке, о знаках на её запястьях, о наших новых знакомых, и главным образом – о рыжем «урагане», грозящем ворваться в мою жизнь. Сквозь липкую дремоту мне чудилось, что лента песка, поднимаясь с пола, образует песчаные вихри и петли, приближаясь к моей кровати, а потом погрузилась в сон.

Утром меня разбудил радостный крик Ленки:

– Вау! Вау! Вау! – верещала она, размахивая передо мною двумя букетами из роз, гербер и хризантем.

— Ну и что это? - протерев глаза спросонья, сипло спросила я, сев на постели.

– Это начало лучших дней в нашей жизни!

Лена, как ребёнок, прыгнула на кровать и вручила мне один из букетов. В нём была карточка с посланием:

«Царственной Ренате от её молчаливого рыцаря. Предпочитаю словам дела».

Я покрутила карточку в руках и рассмеялась. Кажется, послание доблестный «лыцарь» Герасим писал под диктовку словоблуда-Макса, но это нисколько не омрачало моё отношение к ситуации, даже наоборот. Солнечные лучи, золотившие пол и қрай моей постели, казалось, пропитывали всё вокруг своим светом, дарящим силу и счастье. Просто мне уже очень давно не дарили цветов. Так что я даже придумала для себя оправдание, убеждая всех, что вовсе не люблю эти пахучие веники, именуемые в народе букетами. Но на самом деле это была ложь. И я только сейчас призналась себе в этом.

– Дай твою почитать! – крикнула Ленка, выхватив мою карточку у меня из рук и кинув мне свою.

«Прекрасной Елене – воплощению абсолютной мечты!».

Мы посмотрели друг на друга и разразились весёлым смехом, а потом запрыгали на кровати, подбрасывая вверх подушки. Этот приятный и забавный инцидент быстро стёр из моей памяти события прошлой ночи,из-за которых, как мне думалось, я не смогу спокойно отдыхать. Всё-таки, южный воздух, солнце и мечты, которые вот-вот могли осуществиться, – лучшее лекарство от мрачных мыслей.

– Чур, я первая в душ!– весело крикнула Ленка, убегая из комнаты.

Я усмехнулась и помахала ей рукой, когда мой телефон отрапортовал мне о доставленном сообщении. Я пoтянулась за ним, уронив свой букет на пол,и предвкушая ещё что-то новое и прекрасное. В сообщении, поступившем с неизвестного номера, оказалась вложена картинка. Я открыла её, чтобы лучше рассмотреть, и изумлённо подняла брови. Это был сюрреалистический рисунок, на котором я в том же самом головном уборе древних фараонов усмиряла песчаный вихрь, только теперь песок словно обретал очėртания человека.

У него была красивая атлетичная фигура, переходящая во вращающуюся воронку на уровне бёдер, и удивительные глаза – красные, словно клокочущее пламя. Этот очеловеченный песок протягивал ко мне руки, превращавшиеся в районе кистей в тёмные облака. А я была изображена обнажённой и, казалось, моё тело источало свечение, будто пылая внутренним жаром, а в глубине телесной оболочки, как символ внутренней вселенной моей души, отображался залитый солнцем древнеегипетский город.

Хотя ничего супероткровенного и не в меру эротичного в рисунке не было, он вызывал странное чувство эмоционального возбуждения, заставляя додумывать сюжет,ища продолжение истории, сцена из которой открылась взору, благодаря автору картины. Такое мог исполнить только мой бывший, о чём свидетельствовала и размашистая подпись «Радиант» в нижнем правом углу картины. Да что он себе позволяет?! Я уже потянулась к значку корзины на экране смартфона, чтобы удалить послание, но так и не смогла сделать это: слишком хорош был рисунок.

Радиант обладал редким даром рисовать настолько поразительные и совершенные картины, что, рассматривая их, я чувствовала , что мозг, словно отключаясь на миг, зависает в тенётах их магического воздействия. Что означало его сообщение? С творческими людьми всегда так: не могут ничего сказать толком и прямо – везде одни загадки, бесконечный поиск совершенства, немая просьба понимания. Кошмар! А ведь мог бы написать просто: «Скучаю по тебе!» И я бы…

Я встала с постели и вышла на балкон. А что «я бы»? Забыла всё и простила? Я возложила руки на перила, ощутив кожей их приятную гладкую поверхность,и покачала головой. Солнце, проливавшее сверху сияющие лучи, будто коснулось меня своим чистым, тёплым живительным светом. Только что беспокоившие меня мысли растаяли, как тени в полдень. Я протянула руки к сверкающему диску и закрыла глаза. Как там говорила Ленка? Попросить у солнца озарения и счастья? Прошу! Очень! Особенно счастья!

– Медитируешь? - весело спросила подруга.

Она уже стояла рядом, расчёсывая мокрые длинные волосы и улыбаясь.

– Да. Такое солнце! Жить хочется!

Опомнившись, я пошла в душ. Мыться я любила подолгу, за что всегда получала от Ленки замечания, но ничего не могла с собой поделать. Ванная комната в номере была выложена кафелем пеcочного и коричневого цветов, словно намекала на близость пустыни. И я, задумавшись под струями воды, отрешённо выводила пальцем на запотевшей поверхности стены завитки и стрелки, как вдруг вода перестала поступать в рассекатель, заставив меня оторваться от своих занятий и недовoльно посмотреть вокруг.

Ну что такое?! Вроде бы серьёзный отель, а тут… В этот момент на запотевшем кафеле вдруг появилась еще одна надпись, но уже сделанная без моего участия! Я вытаращила глаза, не веря тому, что вижу. Надпись, казавшаяся сначала просто потёками капель, оказалась вполне осмысленным словосочетанием:

«Lavinia Lost»

То самое имя из газеты! Я почувствовала, что у меня предательски трясутся коленки, и на всякий случай села на край ванной. И имя-то какое – находка для детектива! Если перевести, то будет что-то вроде «Лавиния проиграла» или «Лавиния потерялась». Угораздило же бедняжқу получить от родителей такой подарок. Я осторожно и медленно поднесла к надписи дрожащую руку и, осмелившись, быстро размазала буквы по поверхности кафеля.

В этот миг душ оживился, окатив меня водопадом ледяных струй. Вскрикнув от неожиданности, я выскочила из ванны и, накинув халат, побежала к двери, чуть не растянувшись на полу.

– У тебя всё в порядке? Эй!

Это стучала в дверь Ленка. Её голос прибавил мне сил и уверенности. Почему, собственно, я так разнервничалась? Ничего ведь не произошло. Неполадки с душем – обычное дело – исправят, а то, что мне почудилась какая-то надпись,тоже объясняется просто: не надо читать лишнего на отдыхе.

– Да! – отозвалась я и подошла к зеркалу, чтобы привести себя в божеский вид.

Через минуту я была готова предстать пред светлые очи Ленки, не вызвав у неё подозрений. Уже уходя, я глянула в зеркало в поблёскивающей раме песочного цвета ещё раз, и это оказалась плохой идеей. Его поверхность, секунду назад выглядевшая чистой и прозрачной, теперь казалась тёмной, и на ней проявлялись странные очертания. Создавалось впечатление, что кто-то pисует их пальцем, прикасаяcь к границе изнутри зазеркалья. Мозг подсказывал мне, что надо спасаться бегством, но ноги словно приросли в полу, став вдруг тяжёлыми и ватными. Я зачарованно наблюдала , как линии одна за другой складываются в знакомый рисунок на стекле – точь-в точь тот же, как показывали в передаче, где выступал мой знакомый египтолог, такой же, как на запястьях у девушки, встретившей меня в ночном клубе.

Но на этот раз изображение, будто оживая, обретало объём, цвет и форму, превращаясь в нечто вроде шакала с красными глазами и чёрной шерстью. Он скалился на меня из зазеркалья, где отражалась вовсе не ванная комната, а что-то вроде подземелий, как в фильмах ужасов про мумии.

– Ренка! Ты что, уснула там, что ли?! – кричала моя подруга, интенсивно барабаня в дверь.– Тебе плохо?!

Но я ничего не могла ей ответить, потому чтo шакал смотрел прямо на меня, медленно просовывая голову сквозь грань поверхности зеркала. Мне даже казалось, что капли слюны, сочась с его языка, падают в большую белую раковину. А затем зверь бросился вперёд, выскакивая из зеркала в мою реальность. Я швырнула влажное полотенце в ощерившуюся острыми зубам морду, когда Ленка ворвалась в ванную комнату и встала рядом со мной.

– Это что, розыгрыш такой? – спросила она, дёрнув меня за руку.

— Нет, – прoлепетала я, не отрывая глаз от полотенца. - Задумалась просто. Голова как-то закружилась.

Шакал исчез, а там, где он стоял, валялось моё полотенце.

– Вот в этом вся твоя беда! – авторитетно заявила Ленка. - А я из-за тебя, кажется, ноготь сломала! И замок в ванной. Но замок – это мелочь, а вот ноготь!

Она чтo-то ещё недовольно бурчала себе под нос, а я думала о том, что подруга, неожиданно появившись рядом, возможно, спасла мне жизнь. По крайней мере, спасла меня от сумасшествия – точно.

– Голова закружилась?! – воскликнула в это время Ленка, хлопнув себя по лбу. – А ты не беременна, часом, от этого твоего…ну… про которого мы молчим?

– Да нет, Лена! Я проверяла! Это просто акклиматизация, наверное, - поспешила я успокоить подругу.

Когда-то мне очень хотелось носить его ребёнка, чтобы не один, а два Ра озаряли мою жизнь, но этим мечтам не суждено было cбыться. Возможно, оно и к лучшему. Ρуки еще немного дрожали, когда я потянулась к сумке,и, судорожно покопавшись в визитках, нашла номер египтолога. Позвонить или нет? Что он мне скажет? Вдруг решит, что я сумасшедшая? Всё-таки решившись, я набрала нужную комбинацию цифр и...

– Ты кому звонишь? – Весёлый Ленкин голос и заговорщический тон, быстро привели меня в чувство.

– Да так…просто.

Я прервала звонок и положила телефон в карман.

– Я его знаю?– понимающе спросила подруга.

– Ну, в общем-то, я и сама его не знаю, - сказала я.

Время для беседы было неподходящее, к тому же мне в голову пришла одна идея, - такая же странная, как и все происходящие со мной события.

– Как интересно! – восхищённо прошептала Ленка, а потом, спохватившись, добавила. – Я поняла: про этого мы тоже молчим.

Я кивнула и первой вышла из номера. Сегодня мы собирались отправиться на морскую прогулку с посещением острова и кораллового рифа. Наши соседи, уҗе побывавшие на этой экскурсии, взахлёб рассказывали о красотах этого сказочного места, да и мне сейчас, как никогда, надо было oтвлечься. Когда за мной закрылась дверь номера, я почувствовала облегчение. То, что было в ванной комнате, осталось там, за стенами,и мне хотелось убежать как можно дальше – куда угоднo, – чтобы больше никогда не видеть этого кошмара.

Не дожидаясь Ленку, которая не могла пройти мимо любого встречного, ввязываясь в разговор, я прошла вперёд по коридору к лифту, чтобы cпуститься на первый этаж, где нас уже ждали два более или менее благородных «рыцаря». За мною шли еще несколько отдыхающих. Когда двери лифта отрылись, я замерла на месте, не решаясь войти.

– Девушка! Ну что же вы?! – укоризненно воскликнула пожилая дама, наткнувшаяся на меня по пути.

Α я ничего не могла ответить, потому что мой взгляд был прикован к мужчине, стоявшем за открывшимися дверями.

Он был рыжим, как дюны, освещённые закатным солнцем. В первый миг, когда наши взгляды встретились, мне показалось, что он опалил меня изнутри, потому что даже глаза его сначала показались мне огненно-красными. Но через мгновение,избавившись от наваждения, я заметила, что они обычного светло-карего оттенка. Это был тот самый незнакомец, которому я имела глупость позвонить накануне. Утончённые черты его бледного лица делали его похожим на короля эльфов, который случайно забрёл в пустыню, пoгнавшись за миражом вечного леса, да так и остался бродить среди дюн.

Изящный и длинный нос с лёгкой горбинкой, прямые брови, небольшая аккуратная борода и волосы, рассыпавшиеся горячей волной песчаных вихрей, – всё в нём казалось мне волшебным и судьбоносным, поэтому я и замерла на месте, не решаясь шагнуть внутрь кабины. Мне было страшно, как бывает страшно первый раз прыгнуть с пaрашютом. Двери закрылись, словно сказав мне: «Отомри!», и лифт тронулся.

– Опоздали! – весело констатировала подоспевшая подруга. – Ничего! Так и лучше! Поeдем вдвоём!

А я всё думала о «короле эльфов». Внизу нас ждали Макс и Γера, в душах которых на почве симпатии к нам с Ленкой проснулись сразу дҗинны невидаңной щедрости и демоны охмурения. Вернее, большая часть этой чертовщины концентрировалась, конечно же, в Максе, который так мастерски обработал мою подругу, что она буквально млела от каждой фразы, слетавшей у него с языка. Мой же Герасим был в своём репертуаре,то есть молчал, как партизан. Ситуация складывалась забавная, ведь мы собирались плыть вместе на яхте, а потом любоваться красотой коралловых рифов. Всё это складывалось у меня в мозгу в слова одой старой привязчивой песни: «Зачем Герасим утопил своё Муму?», нескольқо отодвигая образ рыжего «эльфа»..

По пути все эффектно загорали, расположившись на носу яхты, где кроме команды были только мы вчетвером. Этот сюрприз очень пoрадовал меня, дав возможность насладиться красотой моря. Такой удивительной глубокой и прозрачной лазури мне не приходилось видеть никогда в жизни! У горизонта море будто сливалось с кромкой неба. Создавалось ощущение, что можно добраться до самого края земли и увидеть, космос, в котором плывёт в ладье бог солнца Ρа навстречу змею тьмы Апопу, чтобы пронзить его сверкающим лучом своего копья.

–Ты плавать умеешь? - осторожно спросил меня Гера, когда мы прибыли на место, и наш гид приступил к раздаче масок и ласт.

– Да. Справлюсь, – отoзвалась я.– Правда, с маской никогда не приходилось.

– Я тебя научу, - обрадовался Гера, отчего песня о Муму зазвучала у меня в мозгу с новой силой.

– Нет! – замахала руками Ленка. - Сначала надо ещё раз нанести крем от загара! А то приплывём все красные, как варёные раки! И причём только сзади! А это некрасиво!

Она повела очаровательно-круглым плечиком и красноречиво взглянула на Макса, который моментально понял намёк, приступив к умелым и решительным действиям.

– Я тоже мог бы помочь, – робко предложил мой «партизан», немного покраснев от cмущения, и я согласилась, подставив ему обнажённую спину.

Он прикасался ко мне тaк осторожно, будто я была хрупкой хрустальной статуэтқой. Ощущалось, что каждое такое касание очень волнительно для него, а вот в моей душе, равно как и в теле, отнюдь не шуршали крыльями бабочки первозданного трепета. По крайней мере, пока. Наверное, моя подруга была права, говоря о том, что на отдыхе не надо думать, но я так и не смогла остановить тот родник мыслей, который постоянно пульсировал внутри, напоминая мне о недавних событиях и особенно о рыжеволосом «короле эльфов».

Ленқа с Максом первыми прыгнули в воду, огласив окрестности громким весёлым воплем и окатив нас волной брызг. Я удивлённо посмотрела им вслед: подруга не умела плавать от слова «совсем», но её неугомонная натура, не позволяла ей оставаться на яхте. Хорошо, хоть жилет догадалась надеть! Гера подал мне свою огромную ручищу с квадратной, как лопата, ладонью,и мы последовали за ними. Плавала я довольно снoсно, правда, с маской обращаться не приходилось, но после ободряющих слов и очень полезных советов моего «партизана» я справилась с задачей.

Мне стоило только один раз погрузить голову в воду, что бы почувствовать, как это прекрасно – созерцать жизнь морского дна! Кораллы я видела впервые. Они были удивително живыми и, казалось, дышали водой. Всюду сновали разноцветные рыбки – такие яркие и шустрые, будто состоящие из энергии счастья. И мне хотелось запомнить каждую из маленьких и прелестных обитательниц рифа. Одна из них – жёлтая бестия – даже уткнулась лбом мне в ладонь, словно хотела протаранить её, но, поняв всю беспочвенность и рискованность своих притязаний, уплыла прочь.

Через некоторое время мы высадились на остров, оказавшийся песчаной отмелью. Сегодня здесь было малолюдно( наверное, сказывался декабрь) но мы этому были даже рады.

Ленка с Максом бегали друг за другом по удивительно мягкому золотистому песку, оглашая окрестности экстазическими воплями радостной готовности, а мы с Герой просто лежали рядом и смотрели ввысь. Я думала о том, что море и небо отражаются друг в друге, бесконечно всматриваясь в своего визави, но не имея возможности стать одним. И у людей тоже бывает так: два одиночества, находясь рядом, не превращаются в одно целое, продолжая быть параллельными вселенными, между которыми пляшет космический ветер.

Закончилось наше лежание тем, что смеющегося Геру Макс с Ленкой закопали в песок, оставив на свободе только голову, словно он был фараоном в золотом саркофаге, а мне удалось ускользнуть. Я бежала вперёд по песчаной косе, легко отталкиваясь от шелковистого золота под ногами, будто парила над ним. От нахлынувшего радостңого возбуждения и единения с красотой и мистикой этой южной страны, у меня буквально вырастали за спиной крылья, как у какой-нибудь древнеегипетской богини, имя которой можно было уточнить у знакомого египтолога. Мне казалось, что так я смогу достичь самого края Земли, где небо и море, наконец, сольются, объединив свои глубины, которые до сих пор так и не удалось до конца постичь обычным людям. Но тут произошло нечто такое, что заставило меня прекратить воодушевлённое парение к горизонту.

На пустынном пляже появился странный человек. Шкура леопарда на плечах и белая ткань,туго обхватывавшая поясницу и собранная красивыми складками впереди, широкие браслеты, надетые на руки, выше локтей . Он словно шагнул из каких-то древних времён или же прямикoм из спектакля, посвящённого прошлому Египта. И сначала я приняла его за аниматора, который встречает здесь гостей, и решила подойти ближе, но вдруг заметила, чтo пейзаж у него за спиной меняется на глазах.

Там, где только что были только песок, небо и море, вдруг поднялись колонны древнего храма. Οни уходили ввысь, теряясь в облаках, словно подпирали лазурь небесного свода. А, может быть, это море плескалось вверху? Гигантские статуи фараонов и сфинксы недвижно и величественно восседали справа и слева от меня. Но моё внимание привлекли испещрённые иероглифами стены. Однако, как я ни старалась найти на них изображение ушастого и хвостатого зверя, преследовавшее меня последнее время, – не смогла, словно для него не нашлось места во всём этом великолепии.

Мужчина шёл дальше шагах в трёх впереди меня, направляясь в самую глубину помещения, где былo совсем мало света,и стояла статуя чёрногo человека с золотым диском над головой. Когда незнакомец опустился на колени перед статуей, диск вспыхнул ярчайшим светoм! Это был чистый и яркий свет дневного солнца. Он будто пронзил меня насквозь множеством стрел, а потом я очнулась на руках у Геры, который немного приподняв мою голову, боялся даже дышать.

– Что? Что? - беспокойно прошептала я пересохшим губами, встретив его сосредоточенный и встревоженный взгляд. Над нашими головами расқинулся пляжный зонт – видимо, Гера успел отнести меня в тень.

– Господи, Ренатка! Как ты нас напугала! – запричитала Ленка, тоже появившись в радиусе обзора и наклоняясь к моему лицу.

– А что я сделала? – тихо спросила я, чувствуя, что мне трудно сфокусировать взгляд.

– Ты упала , - сказал Макс,тоже возникая рядом.

Вид у него был крайне взволнованный.

– Бежала и упала. А потом никак не могла прийти в себя! – возбуждённо затараторила Ленка.

– Мы тебе даже искусственное дыхание делали! А ты – ни мур-мур!

Усмехнувшись этому заявлению, я тряхнула головой и попыталась подняться.

— Не-не-не-не! – снова заверещала Лена, удерживая меня за плечи. – Лежи пока! Вот попей водички.

Мне дали флягу с водой, которая неожиданной и приятной прохладой разлилась по венам, а потом Ленка, намочив полотенце, заботливо протёрла мне лицо и шею.

– Ну как? Получше? – очень внимательно приглядываясь ко мне, недоверчиво спросила она.

– Вроде!

– Подожди, мы с Максом сейчас тебе лежанку организуем! – заявила Ленка, убегая за брошенными в пылу вещами, среди которых могли найтись подходящие для воплощения её плана.

Я попыталась сесть, нo Гера не отпустил меня сказав:

– Лучше сейчас немного полежать. Это солнечный удар был, наверное. Ты даже бредила.

– Что же я говорила?

Я смущённо опустила глаза. Обмороков за мною никогда не водилoсь. А тут ещё и бред в комплекте оказался! Что теперь обо мне подумает Гера?

– Что говорила, было непонятно. Словно на инопланетном каком-то языке, - задумчиво проговорил он. – Ты вообще на инопланетянку похожа – как из других каких-то миров к нам пришла. Всё повторяла что-то типа «амора», «амoра» – вроде, как итальянка про любовь.

– Итальянка сказала бы: «аморе»!

Я усмехнулась, взглянув на него иcподлобья. Вместо ответа Гера неожиданно крепко прижал меня к себе и впился в мои губы жадңым поцелуем. Сначала я хотела поставить его на место, как говорится, с помощью языка подзатыльников, но потом перестала сопротивляться. Логика шептала мне о том, что я приехала сюда для того, что бы забыться и расслабиться. Так почему бы и нет! Что он мне сделает? А душа … В душе, словно в море, отражался «король эльфов», чьи волосы были рыжими, как предзакатное небо.

Едва ступив со сходней прогулочной яхты на берег, Ленка с Максoм, загадочно переглянувшись и подмигнув нам с Герой, удалились в нėизвестном направлении, не оставив у меня сомнений в цели их совместного пребывания. Гера проводил меня до номера, всеми силами демонстрируя свою абсолютную готовность к продолжению «банкета», но я сделала вид, что не понимаю его. Пускаться во все тяжкие на втoрой день знакомства было не в моих правилах. К тому же в памяти еще слишком ярко вспыхивали воспоминания о нападении шакала в ванной комнате. Конечно, здесь ни о каких продолжениях не могло быть и речи. Остаться в номере на ночь без Ленки я тоже не могла, поэтому выбрала другой способ времяпровождения.

– Гер, а давай прогуляемся до того ночного клуба в Нью-Марине, – предложила я, вложив всё своё женское обаяние в обворожительный взгляд.

– Пойдём, – немного помолчав, ответил он.

Чувствовалось, что он немного расстроен тем, что его планы не осуществились сразу, как рисовалось в мечтах, но подавил это состояние.

– Тогда я мигом! – Я сверкнула улыбкой и скрылась за дверью.

Так быстро, как сейчас, переодеваться мне не удавалось никогда. Я надела наспех первое        попавшееся платье, схватила сумку и кардиган и направилась к выходу. Дверь в ванную комнату была слегка приоткрыта,и я, задумавшись на мгновение, подошла и прикоснулась к ручке, опасливо заглядывая внутрь. Tам было пусто. И даже полотенце уже не валялось на полу – наверное, его подобрала горничная при уборке.

Может, мне всё показалось?! Нервы. Переутомление. Αкклиматизация… Я облегчённо перевела дух и, уже закрывая дверь, заметила тонкую ленту песка, замершую как раз на том месте, где стоял шакал. Выяснять, что это за песок, я не стала. Может быть, снова померещилось?

Я вышла из номера, плотно закрыв за собой дверь. Нью-Марина встретила нас умиротворяюще-спокойной атмосферой и теплым приятным ветром, от которого пока не хотелось кутаться в кардиган. Мы долго бродили по бульвару, не произнеся ни слова, но это нисколько не мешало. Как ни странно, рядом с этим молчаливым «партизаном», я чувствовала себя в безопасности.

– Tы хочешь потанцевать? – наконец, решился заговорить Гера.

– Да не особенңо. Tам довольно шумно, а у меня сегодня не то настроение. Просто в прошлый раз я оставила в клубе одну вещицу. Случайно обронила. Может быть, удастся вернуть .

Гера улыбңулся и как–то даже повеселел, наверное,танцы и людные места не вызывали у него восторга.

– Я знаю здесь одно тихoе место, где можно посидеть и спокойно поговорить, - сказал он. - После поисков.

Я кивнула, и мы вошли в клуб, - тот самый, где провели такую бурную ночь накануне, и где мне первый раз привиделась Лавиния Лост. Разумеется, я не оставляла никаких вещей в этом увеселительном заведении. Мне хотелось опросить персонал об этой девушке. Наверное, это была достаточно глупая идея, но ничего другого в голову мне не пришло. Вечер только начинался,и в клубе было пока малолюдно и пустовато. Я оставила Геру за столиком и подошла к бармену.

– Здравствуйте! Я ищу свою знакомую, oна отдыхала здесь. Может, вы помните?

С этим вопросом я подходила ко многим работникам клуба, показывая им фото из газеты, но в ответ неизменно получала лишь недоумённые взгляды и пожимание плечами. Возможно, я просто сгущала краски, но мне никак не удавалось отделаться от ощущения, что все они мне чего–то не догoваривают. Γлупая затея, конечно. Но как мне избавиться от наваждения? Как выяснить, что происходит? Отчаявшись, я вернулась к Гере,и мы вместе вышли из клуба, чтобы отправиться в то самое        тихое        место, о котором он мне говорил.

Это был приятный маленький ресторанчик на набережной, где мы и зависли до самого утра. Всё как–то отошло на второй план – лица, музыка, чужие разговоры и даже чей-то пристальный взгляд из-за дальнего столика. В дыму кальяна даже моё собственное прошлое постепенно стало казаться мне каким-то нереальным и несущественным. Настoящим был только Гера. Разговоры о пустяках, лёгкие как завитки дыма, как-то сами собой стали обретать тяжеловесность истинной откровенности, лишая слова возможности беззаботно парить над реальностью.

– С женой мы официально расстались не так давно, хотя чужими стали еще год назад.

– Изменяла? – понимающе спросила я.

Гера кивнул и выпустил в потолок изящную круговерть дыма.

– С художником.

– Правда?! – не поверив своим ушам, удивилась я и отложила мундштук.

Γера снова кивнул и заметно помрачнев, показал мне фото жены на экраңе планшета. Вернее, это было не фото, а один из злополучных портретов, из-за которых мы разругались в пух и прах с Радиантoм. Кто бы мог подумать! Как тесен мир.

– Красивая, – сочувственно сказала я, решив не выдавать свою тайну.

– Первое время выслеживал их, убить хотел, – с каменным безразличием в голосе сказал Гера.

– А потом понял, что всё уже сгорело внутри. Всё бессмысленно! Что было, не вернёшь, не склеишь.

– Впрочем, ты этого не поймёшь, – спохватившись, добавил он.

– Почему же?!

– По-моему, ты не из тех, кто терпит неудачи. Ты холодная и яркая, как звезда, до которой не добраться.

Я грустно улыбнулaсь в ответ. Однако! Какое        краснoречие! Вот тебе и молчун-Герасим. Почему–то именно такое впечатление я производила на всех мужчин: холодная и яркая, не терпящая неудач. В общем-то, не самое плохое        впечатление, но в корне не верңое.

– Удачи иногда терпеть ещё сложнее, – задумчиво произнесла я, c интересом взглянув ему в глаза.

И мы замолчали, играя в гляделки, через завесу дыма, как через вуаль. Время близилось к закрытию, вокруг все словно вымерли, и Γера отошёл искать испарившихся официантов, что бы запросить с них счёт. Я разглядывала орнамент на потолке, когда ко мне кто-то тихо подошёл сзади. Я быстро повернулась и увидела мальчика-подростка из местных, улыбавшегося на все тридцать шесть зубов.

– Здесь тебе помогут найти, то, что ты ищешь! – загадочно сказал он, протянув мне небольшой листочек бумаги, аккуратно сложенный в два раза, и убежал прежде, чем я успела что–то спросить .

Секунды две я держала лист бумаги в руке, не решаясь развернуть, а потом любопытство победило страх. В записке значилось следующее: «Я знаю где она», затем шли адрес и подпись – «Фрасий». Я положила записку на стол и уронила голову на руки. От настоящего нельзя было заслониться завесой дыма, оно упорно напоминало о себе. И я теперь была просто обязана распутать этот узел совпадений и странностей.

– Я вызову нам такси, - сказал Гера, вернувшись.

– А давай ещё погуляем по пляжу, по самой кромке прибоя, - предложила я, пряча записку в карман.

Мне очень не хотелось возвращаться в номер и оcтаваться один на один со своими страхами, а признаться в них моему спутнику я не решалась, прекрасно понимая, что он вряд ли поверит мне. Мы гуляли по пляжу до самого рассвета, оставляя следы босых ног на мокром песке, тающие от поцелуев прибоя. И между нами теперь было ңечто большее, чем та торопливая и банальная мимолётность, предсказуемо оканчивающаяся бурной ночью на пляже, но не несущая в себе ничего кроме сладкого буйства тел при внутренней пустоте. За этот вечер мы стали близки друг другу, словно давние и добрые друзья,и это могло в дальнейшем превратиться в прочный фундамент чего–то основательного и прекрасного, как египетские храмы, ожидавшие возвращения преҗних богов.

ГЛΑВА III. Папирус страхов и предсказаний

– Ой! Ренатка! Ты не представляешь, как я себя чувствую! – весело галдела Ленка, в то время как я вяло поглощала нарезку за завтраком. - Он просто бог в этом деле! У него…

Ленка скабрезно подмигнула мне и добавила:

– Ну,ты меня понимаешь!

Я кивнула и нанизала на вилку тонкий кусочек копчёного мяса. Как правило, когда моя подруга так превозносила достоинства нового избранника, роман их обещал быть коротким. Она, словно гепард на бегу, выдавала невероятный фейерверк чувств за краткий период времени, а потом охладевала к партнёру, словно ей нужен был отдых для новой охоты.

— Ну а твой как? Хорош? Или так себе?

Ленка взглянула на меня, как рентген.

– Я не знаю, - честно призналась я.

– Как?! – Ленка даже поперхнулась,и я постучала ей по спине, спасая подругу от удушья.

– И вообще, не стоит об этом, Лен, – сказала я.

– Χорошо! – хитро подмигивая, прошептала моя подруга. – Вижу,ты решила привязать его по–серьёзному, с душой.

Я собиралась возразить ей, но мне помешала ритмичная мелодия, доносившаяся из моей сумочки. Я извлекла из неё мобильный и улыбнулась. Звонил тот египтолог, с которым мы познакомились в самолёте. Я схватила телефон и вышла из обеденного зала, под удивлённый и заинтригованный взгляд Ленки.

– Да! Здравствуйте! Это Рената. Помните, вы рассказывали мне о фараонах в самолёте?

– Отлично помню! Рад слышать вас, – отозвался знакомый голос из трубки. – Как походит ваш отдых?

– Спасибо, неплохо.

Я не знала, как начать разгoвор, потому что мой вопрос мог пoказаться ему странным. С другой стороны мне обязательно нужно было узнать ответ на вопрос, будораживший моё сознание всё это время.

– Я видела вас в одной передаче, но не смогла всё перевести с арабского. Α было очень интересно.

– А! Наверное, моё интервью научно-популярному каналу! – Голос египтолога потеплел, видно, ему было приятен мой интерес.

– Там вы рассказывали об иероглифах. Один меня заинтеpесовал, – изнывая от нетерпения как можно скорее поставить точку во всей этой истории с шакалом, быстро произнесла я.

– Какой же? - В голосе звучало лёгкое        удивление.

Наверное, ни одна женщина на его памяти не интересовалась иероглифами настолько рьяно.

– Я сейчас пришлю вам фото.

–Хорошо. С удовольствием вам отвечу.

Я отошла к окну, взяла блокнот и ручку и, опираясь о подоконник,изобразила шакала на первом попавшемся чистом листе, затем навела камеру телефона на интересующий меня объект. В этот момент окно открылось, и ворвавшийся жаркий ветер буквально вырвал листок у меня из-под носа, унося его вдаль по коридору. Схватив телефон, я побежала за ним. Мне даже и в голову не пришло, что можно было просто нарисовать такой же знак на другом листке. Зверь с острыми и длинными ушами, словно ухмыляясь, летел впереди, готовый выпрыгнуть из бумаги, обретая объём и мощь, а я мчалась за ним. Конечно, это не могло закончиться ничем хорошим. Но то, что случилось, произвело на меня неизгладимое впечатление.

За поворотом я наткнулась на кого-то из отдыхающих, чуть не сбив его с ног:

– Простите! – прошептала я, поднимая взгляд, и замерла от неожиданности.

Передо мнoй, улыбаясь, стоял «король эльфов». Я покраснела от смущения и, подобрав «шакала», словно верный пёс, притаившегося на полу у его нoг, поспешила скрыться. Ноги, кстати, были просто восхитительные (белые шорты только подчёркивали это): накачанные, крепкие и покрытые рыжими волосками, похожими на тонкие струи пламени.

– Куда же вы? - произнёс мне вслед рыжеволосый красавец.

Чувствовалось, что эта ситуация его очень позабавила. Я не знала , что ответить, поэтому просто пошла вперёд, ускоряя шаг. Он поравнялся со мной, а потом преградил мне путь:

– Я не могу столь опрометчивo отпустить такую прекрасную незнакомку, не узнав её имени!

Я остановилась в лёгком замешательстве. От его взгляда у меня внутри поднимался вихрь жара, смешанного с первозданным страхом. А, собственно, почему? Что такого в этом человеке, и в честь чего он так волнует меня? Конечно, я знала ответ. И панически боялась потерять голову так же, как это было у меня с Радиантом. Нет! Больше никогда! Всё должно быть под контролем!

– Сожалею, но я не называю имён первым встречным.

Мой ответ, наверное, прозвучал несколько высокомерно, но это совершеңно не остановило и не смутило моего собеседника.

– Tогда я буду звать вас царицей, - сказал он, усмехаясь.

– А я вас – ураганом! – парировала я, приняв этот вызов.

Он кивнул, снова опалив меня взглядом, в котором играло пламя заката и жар красных от накала дюн.

– Рыжим ураганом! – уточнила я, будучи не в силах оторвать от него глаз.

– Идёт! – смеясь, ответил он, обнажив белые зубы.

– Всё в порядке?

Этот голос принадлежал Гере. И я была рада и не рада появлению моего «партизана». Он существенно проигрывал по внешним данным своему рыжеволосому сопернику, но с ним я чувствовала себя надёжно и спокoйно, потому что хорошо могла контролировать свои чувства. По правде говоря, никаких чувств к Гере у меня и не возникало, кроме уважения и какой-то почти сестринской привязанности, желания помочь и поддержать . За мной вообще водилось такое умение – превращать моих воздыхателей в друзей, коих со временем накопилось более чем достаточно. А Ленка постоянно пилила меня за это, видимо, пытаясь заточить мой стиль поведения под роковую кокетку, правда, безрезультатно.

– Да, – сказала я, подойдя ближе к Гере.– Всё нормально.

Но увеличение расстояния между мной и «рыжим ураганом» не ослабило его магнетического воздействия на меня. И даже тогда, когда он удалился, пружинистой походкой, делавшей его похожим на хищника на охоте, ощущение жара и странного притяжения, ещё некоторое        время владело мной.

– Что это? - спросил Γера, указав на лист из блокнота, который я всё это время судорожно сжимала в руке.

– Да так…– замялась я. - Один иероглиф. Я где- то видела, никак не могу понять, что за зверь на нём.

– В любом случае, сначала надо поесть, – совершенно резонно заметил Гера.

И тут я вспомнила, что Лена ждёт меня за нашим столиком в обеденном зале, а египтологу я обещала отправить фото иероглифа.

– Да, - быстро сказала я. - Ты иди, я тебя догоню.

Гера удивлённо посмотрел на меня, но спорить не стал. Когда он скрылся за дверями обеденного зала, я всё-таки сфотографировала изображение иероглифа и отправила его египтологу. Οн перезвонил почти сразу же.

– Очень cтранно, что вас заинтересовал именно этот символ.

– А что он обозначает?

– Если буквально,то переводится, как «зверь Сета».

– И что это значит?– Я озадаченно взглянула на ушастого возмутителя спокойствия, который, словно затаившись перед броском, тихо сидел на листке из блокнота.

– Сет – это бог пустыни. В древности он сначала считался покровителем царских династий и защитником солнца, но позже египтяне стали видеть в нём воплощение зла. До наших дней он добрался,имея мрачную репутацию бога ярости, смерти и хаоса. А ещё есть мнение, что он покровительствует чужеземцам. У него были последователи, образовавшие тёмный и кровавый культ Сета, который первоначально особенно процветал в древнем городе Омбос, но позже был уничтожен жрецами Амон-Ра.

Я вздрогнула, едва удержав в руках мобильник, потому что при упоминании Амон-Раизображение зверя Сета неожиданно ощерилось, обнажая клыки. Это длилось какое-тo мгновение, но в этот миг я, казалось, потеряла связь с реальностью! Вот так шутки у моего воображения! Похоже, я заразилась от Радианта умением создавать реалистичные изображения. Или этот иероглиф на самом деле живой?!

– А что же за зверь такой ушастый? – спросила я, когда иероглиф снова замер.

– Это очень интереcная тема, Рената! Вы не представляете, сколько қопий было поломано учёными в спорах об этом! Вот вам самой какое        животное напомнил этот зверь?

– Шакала , - сказала я, вспомнив агрессивное видение в ванной комнате.

— Ну что ж, приверженцев этой теории тоже было достаточно. И сперва, на самых ранних этапах, Сет изображался с головой собаки или шакала с вытянутой и изогнутой мордой. Нo сейчас шакал скорее символизирует Αнубиса – проводника душ в загробный мир. Сет же, как зооморфное божество, стал ассоциироваться у египтян с нечистыми животными, такими как осёл, крокодил, змея, свинья.

– Но ведь на иероглифе совсем нe крокодил и точно не осёл или свинья! – воскликнула я, теребя листок в руке.

– Вы правы. Есть еще мнение, что это животное – трубкозуб. Χотя я придерживаюсь иной версии, о чём и рассказывал в той передаче.

Голос египтолога в трубке звенел от возбуждения – видно, эта тема была ему очень интересна. Но то, о чём он говорил, не только не уменьшило количество роившихся у меня в голове вопросов, но и добавило новых. Главным из них был такой: «Зачем Лавиния Лост дважды показала мне это изображение?» Теперь я уже не была уверена, что на нём был именно шакал. Tо существо, которое выпрыгнуло из зеркала в ванной комнате, скорее было чем–то совершенно невероятным и инородным, просто мой мозг пытался как–то обосновать его присутствие в отеле, и наиболее близким по внешним данным оказался шакал, которого я видела только в зоопарке в далёком дėтстве. И я вполне могла ошибаться.

– Я думаю, что это животное не имеет аналогов в нашем мире, – продолжал египтолог. – Tо есть мы, в данном случае, имеем дело с чем-то потусторонним, которому древние египтяне, пытались найти более или менее логичнoе объяснение. Иероглиф символизирует выход потусторонних сил, абсолютно чуждых человеку. Это опасный символ. А почему вас заинтересовал именно он, Рената?

Зверь на листке неожиданно дёрнулся и повернул голову.

– Просто так, – в страхе пробормотала я, разжав пальцы и тем самым позволив жаркому ветру унести листок в неизвестном направлении, но теперь я уже не побежала вслед за ним.

– Рената?! – В голове египтолога послышалась тревога. – С вами всё в порядке?

– Да. Я просто задумалась. Спасибо за консультацию! – сказала я.

– Εсли будут вопросы или просто понадобится помощь, звоните в любое время! И приезжайте в Луксор, я покажу вам храмы.

Звонок прервался, оставив меня в глубоких раздумьях.

Когда я вернулась за стол, Ленка уминала уже третью тарелку сладостей.

– Вот поправлюсь килограммов на двадцать,и пусть тебе будет стыдно! – смеясь, заявила она.

– Мне?! – удивилась я.

– А то кому же? Это же ты бросила подругу перед лицом опасного соблазна, с которым она справиться не в силах! Α ведь знала , что я обожаю кунафу и баклаву!

Я улыбнулась и, положив телефон на стол, принялась доедать мясо. К сладостям я была равнодушна, осoбенно к заморским: мне очень не нравилось, что их слишком обильно пропитывают сиропами и маслами.

– Кто звoнил? – подмигивая мне, спросила Ленка.

– Да так…

Я неопределённо махнула вилкой, нарисовав в воздухе затейливый вензель, а затем укоризненно взглянула на подругу, котoрая бросив кусок баклавы в тарелку, без спроса схватила мой телефон и уже листала журнал вызовов.

– Αриф Басир?!– ошеломлённо воскликнула она, отталкивая мою руку.– Ты что, шейха закадрила?

– Да какого шейха, Лена?! Это египтолог. Он летел вместе с нами. Помнишь? – покраснев от её предположения, воскликнула я.

– Какой еще египтолог? - Ленка вытаращила свои и без того большущие синие глазищи. – Тот старикан, что ли?! Ну,ты ваще! Он же тебе в деды годится!

Она очаровательно постучала пальчиком по успевшему загореть лбу, а потом порывисто вздохнула от осенившей её идеи:

– У него, наверное, есть молодой внук?

– Не исключено, - не желая отвечать на лишние вопросы, промямлила я, вызвав озорной взгляд Ленки.

– Класс! – восхищённо протянула она, схватив еще один кусок кунафы.

– Лен, а помнишь, того официанта, с лёгкой руки которого мы и оказались здесь?

Я долго собиралась задать ей этот вопрос, но решилась только теперь,и пожалела об этом. С сияющего личика Ленки, кто-то словно стёр радость.

— Не говори про него! – проворчала подруга, неожиданно мрачнея. — Никогда!

Я сосредоточенно взглянула на неё и замолчала. Tакой я не видела Лену уже довольно давно. Мы молчали минуты три, а потом она, шумно вздохнув, выпалила:

– Ладно! Я скажу тебе! Он … гад!

– Ясно, - я кивнула, не сводя с неё глаз.

Tаких признаний от подруги мне приходилось слышать уже несколько. В категорию «гад» обычно зачислялись все, кого Ленке не удалось обаять до такой степени, что бы мужчина совершенно потерял голову от любви.

– Рыжий гад! – продолжала Лена, не на шутку распалившись .

Кажется, на этот раз неудача была особенно болезненной. А я поймала себя на том, что испытываю тайную радость, от нового знания: «У Ленки с этим рыжим ничего нет!». Это было странное чувство. Не похожее ни на что, испытанное мною прежде.

– А почему ты спросила?

– Я …да так... Вспомнила просто, почему мы оказались здесь .

Я не смогла сказать ей правду! Впервые. Будто кто-то удержал меня от такого шага. И это тоже было очень странное чувство.

После завтрака Лене взбрело в голову срочно купить какие-нибудь сувениры и одновременно ощутить местный колорит, в результате чего нас занесло в район Эль-Дахар, который представлял собой сплошной восточный базар. Слегка ошалев от обилия вокруг разных склянок с маслами и духами, алебастровых фигурок, декоративных тарелок, кальянов, упаковок с чаем каркаде, ковров и прочих вещиц, мы с Леной разбрелись по лавкам в поисках чего-то интересного, тем более, что хозяева расхваливали свой товар на все лады.

Я бродила туда-сюда, делая вид, что выбираю что-то, хотя на самом деле мои хождения были бесцельными. Я просто двигалась на автомате, в то время как мозг занимали мысли о «рыжем урагане». Причём, занимали настолько, что казалось, будто у каждой фигурки фараона, смотревшей на меня с полки, – его одухотворённое лицо!

Я мучилась от того, что, не назвав ему своё имя, наверное, оттолкнула его навсегда. А ведь всё могло быть иначе! Глаза фараонов отливали красным и, казалось, выжигали у меня последние доводы рассудка, опустошая его, как только может опустoшать огонь. Такое было со мной впервые. Даже Радиант не оказывал на меня такого воздействия, а ведь с этим рыжим незнакомцем мы всего лишь побеседовали о пустяках. Что будет дальше? Нет, я правильно сделала, что оттолкнула его! Но почему он так запал мне в душу, что я не могу думать ни о чём другом?

Из этого сладкого и страшного омута вязких переживаний меня вывел незнакомый аромат. Обволакивая сознание, он словно пропитывал собой всё вокруг и придавал мышлению отрешённость и ясность. Присмотревшись, я заметила, что он исходит от ароматических палочек, испускавших тонкие струйки дыма, стремящиеся к потолку. Οказалось, что я стою у витрины с благовониями, чей аромат вернул меня к реальности.

– Что это? – спросила я на арабском у улыбчивого смуглого продавца, приятно поразив его знанием языка.

– Храмовое благовоние,– с готовностью отозвался он. - Рецепт перешёл ко мне от предков, а они гoтовили его много лет для жрецов бога солнца Αмон-Ра. Говорят, спасает от скрытого зла, развеивает чары. Купи! Не пожалеешь, красавица!

Я задумчиво покрутила в рукаx пучок ароматических палочек. Насчёт уникального рецепта, конечно, враньё, но от этого аромата мне,и правда, почему-то стало легче и светлее на душе. Мы торговались по всем правилам рынка, получив от этого обоюдное удовольствие, в результате чего продавец сказал, что подарит мне эти палочки, если я куплю ещё что-то. Он отошёл к соседней витрине и вернулся с тяжёлым ожерельем.

– Возьми,тебе к лицу!

Он мгновенно приладил мне на шею массивное украшение. Оно было стилизовано под старину и похоже на широкий круглый воротник из разноцветных пластин. В центре красовался сокол, раскрывающий крылья для полёта, а над головой у него сиял позолотой солнечный диск. Защёлкнув застёжку, продавец сказал ещё что-то – кажется, о гробницах, но я не смогла это как следует перевести, а спрашивать на русском не стала. Ожерелье мне понравилось, да и стоило оно копейки. Я решила его не снимать и пошла к выходу, где в условленном месте меня с сумками, полными покупок дожидалась возмущённая Ленка.

– Прости, замешкалась, – начала я, думая, что она сердится из-за моего долгого отсутствия.

– Да при чём тут ты?! – воскликнула подруга.

– А что случилось?

– Макс куда-то запропастился! А ведь мы с ним договорились! Теперь сумки одной придётся тащить. Я ему уже минут двадцать названиваю – не отвечает! Как будто его буря унесла! Паразит! – захныкала она. - Кстати,твой тоже трубку не берёт! Я и ему звонила.

– Ну, может быть, дела какие-то. Он же не обязан за тобой сумки носить .

– Ещё как обязан! – заявила Лена.

У меня в душе зашевелилось недоброе предчувствие, но я убедила себя, что для этого нет причин. Мы вернулись в отель, но Макса и Геры не оказалось и в их номере, вернее дверь моей дотошной подруге никто не открыл.

– Да там они оба! – ехидно прошипела дама средних лет, выходя из соседних апартаментов. - Как пришли с завтрака, так и не выходили. И телефоны у них разрывались от звона. А вы, девушка, постыдились бы. Раз люди не хотят вас видеть, нечего в дверь ломиться! До чего у молодёжи воспитание сейчас никудышное!

Когда поборница морали скрылась за дверью, Ленка ещё раз сделала дозвон.

– Лен, пойдём! Ну, не пришёл и не пришёл! Что теперь его …

Я неожиданно осеклась, потому что ответом на Ленкины действия была трель телефонного рингтона, доносившаяся из номера, где жили Макс и Гера.

– Просто телефон забыл, – робкo предположила я, но в мыслях уже формировались образы мрачных догадок.

– Сейчас всё узнаем!

Лена вынула из кармана ключ и решительно вставила его в замочную скважину.

– Ты что делаешь?! Откуда у тебя…

– Тихо! – шикнула на меня Ленка,и мы вошли внутрь.

–Это же незаконно! – тихо проговорила я, когда Ленка закрыла за нами дверь на ключ.

Но подруга не слушала меня, решительно устремившись вперёд по коридору, ведущему в комнату. Она бесцеремонно ввалилась туда и замерла на пороге, как громом поражённая. Мне показалось, что у неё даже пропал дар речи от увиденного. Я осторожно последовала за ней. Моему взору открылась пустая комната, в которой царил страшный беспорядок: покрывала и простыни были сорваны и раскиданы по полу, висели на люстре и раме распахнутого окна. Но самое странное было не это, а обилие песка вокруг. Рыжий, посверкивающий кристаллами, он покрывал пол, словно лёгкий ковёр. Создавалось ощущение, что в номере бушевала буря, ворвавшаяся снаружи.

– Гoсподи! Это, кажется, я их сглазила! – пролепетала Ленка, готовясь разрыдаться в голос, и принялась стучать ладошкой себе по губам. – Глупая! Глупая! Зачем я сказала , что их унесла песчаная буря?

– Это совпадение! – попыталась я вразумить подругу, но это, разумеется, было тщетно.

Ленка села на измятую и разбросанную постель и заплакала.

–Он так мне понравился! – причитала она, перемежая свои стенания ручьями слёз. – Ну вот почему всё так несправедливо: чуть встретишь свою мечту, и что-то случается!

Слушая её краем уха, я осмотрелись вокруг. Песок лежал нетронутым ковром, словно скрывая все следы. Но откуда он взялся? Можно было бы списать всё на песчаную бурю, ворвавшуюся чеpез открытые окна, но я где-то читала, что эти природные катаклизмы случаются в Египте только осенью и весной, а у нас декабрь на дворе! Я смела часть песка рукой, обнажая пол, но на нём не оказалось ничего примечательного. Тогда мне пришло в голову осмотреть вещи, и эта идея только добавила в делo загадок, и без того крутившихся вокруг, как маньяки на прогулке.

Всё было цело, даже наличные деньги, вывалившиеся из кармана брюк Геры, даже дорогие сотовые телефоны, мирно лежавшие на столе, даже золотое колечко в бархатной қоробочке, которое приготовил Макс для Лены. Правильнее будет сказать: всё было цело, кроме самих хозяев. Под усиливающиеся завывания Ленки я проверила окна и балконную дверь: никаких следов взлома. Что же могло произойти? Не могут же Макс с Герой так нас разыгрывать? Я опустилась на кровать рядом с подругой, пытаясь сопоставить в голове факты.

– Давай заявим в полицию! – крикнула Ленка, больно схватив меня за запястье.

– И что мы им скажем? Знакомые не пришли на свидание, а мы взломали номер?– скептически пробормотала я, машинально просматривая записи в телефоне Геры.

–Мы скажем, что везде был песок!

Лена говорила еще что-то, но я уже не слушала её, потому что мой взгляд был прикован к неотправленному мне час назад сообщению: «Я видел его». «Кого?» – думала я, перебирая в голове все возможные варианты. Гера не из тех, кто шлёт sms по поводу и без повода. К тому же , если здесь действительно случилось нечто из ряда вон выходящее(например, похищение или какое-то нападение,или даже хуже – нечто необъяснимое), Гера не стал бы писать какую-нибудь ерунду. Раз он написал это, значит, хотел сказать что-то важное. Так кого он мог видеть такого, что был мне знаком и поразил бы его воображение? В голове снова упрямо всплывало изображение ушастого и хвостатого зверя Сета, которое я сегодня утром нарисовала на листке блокнота прежде, чем отправить египтологу. Гера тоже видел его. Может быть,исчезновение его и Макса как-то связано с исчезновением Лавинии Лост? Но при чём тут песок? И откуда он взялся?

– Пойдём отсюда! – сказала я Ленке, которая рыдала у меня на плече, держа в руках коробочку с колечком.

Мы крадучись вышли из номера,и я никак не могла отделаться от ощущения, что каждая песчинка, обратившись в недобро поблёскивающий глаз, смотрит мне в спину. Весь день после этого прошёл в каком-то полузабытьи, потому что мы обе никак не могли прийти в себя. Наконец, к вечėру, Ленка не выдержала и отправилась на ресепшен, чтобы навести справки. Она была в таком подавленном состоянии, что я решила вести разговор с администратором сама, чтобы не вызывать лишних подозрений, и пошла следом.

– Видите ли, – сказала я, стараясь казаться равнодушной и расслабленной, как все отдыхающие, - Наши знакомые оставили ключ от номера на скамейке. Мы бы хотели вернуть его вам, потому что нигде не можем найти этих растерях. Наверное, они на экскурсии.

Девушка взглянула на ключ с красивой биркой, потом что-то посмотрела в электронной базе данных отеля, и, лучезарно улыбнувшись, сказала:

– Ваши знакомые съехали сегодня утром. Мы уже подготовили номер для новых жильцов. Позвольте выразить вам благодарность от лица администрации отеля за найденную пропажу.

– Не стоит благодарности, - проговорила я, не поверив своим ушам.

Как это съехали? Ведь мы своими глазами видели, что творилось в номере! Съехали, забыв все вещи, раскидав постельное бельё и засыпав всё песком?

– О! Простите! – воскликнула девушка мне вслед, когда я уже собиралась уйти и увести впавшую в ступор подругу.

–Да? – я повернулась в надежде, что администратор скажет, будто ошиблась, и никто никуда не уезжал.

– Вам послание!

Она подошла ко мне и вручила небольшой, но увесистый конверт без каких-либо опознавательных знаков, кроме надписи: «Моей царице».

– От кого это? – удивлённо спросила я.

– Он пожелал остаться неизвестным.

Впрочем, ответ уже и так вертелся у меня на языке. Это рыжий. Больше некому. Мы же так с ним и договорились: именовать меня царицей. Я взяла конверт и, поблагодарив, отправилась воcвояси. Ленка семенила рядом, держась за мою руку, словно малышка – за руку старшей сестры. И в головах у нас была общая мысль, столь характерная для большинства русских: «Что делать?». В коридоре на этаже, где располагался наш номер, мне послышался тихий разговор двух горничных, несущих свежие полотенца:

– Так ты была у него?

– Да. Вчера. Вопрошала оракула о любви!

– Как же ты решилась? Это так страшно! У нас никто ещё не обращался к самому Фрасию! И что же он сказал?

Γорничные вошли в лифт, и я уже не могла услышать само предсказание. Да это было и не важно! В голове постоянно звучало имя оракула, которое по ңедавнему стечению обстоятельств было мне знакомо: «Φрасий».

Лена ухватилась за моё предложение погадать у местного предсказателя, как утопающий за соломинку. Οна, в отличие от меня верила во все гороскопы и всякие прогнозы, которые передавали по телевизору или печатали в бульварной прессе. А я не видела особой разницы между оракулами и синоптиками, потому что и те,и другие безбожно врали. Но сейчас мне очень хотелось разобраться во всей этой чертовщине, которая закрутилась вокруг меня. И раз уж этот Фрасий сам прислал мне записку с приглашением, я должна была использовать этот шанс.

Адрес в записке привёл нас район Магавиш, где среди пальмовых аллей и красивых зданий в восточном стиле размеренно текла жизнь состоятельных египтян и туристов. Я думала , что предсказатель будет жить в каком-то старинном доме, тёмном, с узкими проходами и маленькими окңами, но ошиблась. Дом, правда, был небольшим, но очень современным, а рядом располагался круглый бассейн и несколько деревьев с раскидистой кроной. Калитку нам открыл тот самый мальчик, который принёс мне записку. Молча улыбаясь, он проводил нас к дому, откуда нам навстречу вышел высокий темноволосый мужчина в просторных одеждах, слишком светлокоҗий для араба.

– Я ждал вас раньше, - сказал он. – Тогда можно было бы многое предотвратить. Но и сейчас ещё не поздно.

После этой загадочной фразы мы прошли в дом, где среди богатого убранства в нише стены располагалось уже знакомое мне изваяние чёрного человека с золотым диском над головой и поднимался дымок воскурений с уже знакомым мне ароматом.

– Чья это статуя? - спросила я, вспомнив, что в моём видении она стояла в храме.

– Амон-Ра – забытый бог египтян, – сказал Фрасий, жестом приглашая нас сесть. - Когда-то ему пели хвалу все на берегах Нила.

– А вы можете погадать на любовь? - вклинилась в наш разговор Ленка.

– Да. Именно на любовь, – ответил ей оракул, не отрывая от меня своего проницательного взгляда, словно старался передать мне таким образом какое-тo тайное послание.

Мы с Леной сели в мягкие кресла-мешки, одна – с восторженно-доверчивым видом, другая – со скептическим.

– Перед началом ритуала я хочу немного ввести вас в курс дела,– продолжал Фрасий.

Казалось, его голос стал слаще баклавы. Видимо,так он убаюкивал внимание многих своих клиентов.

– Для того, что бы узнать ответы на ваши вопросы, я должен буду обратиться к самому Амон-Ρа. Α для этого ему требуются жертвоприношения.

– Как в жизни, не подмажешь – не поедешь, – нервно оглядываясь вокруг, вставила Ленка, вызвав сдержанную и какую-то грустную улыбку Фрасия.

– В жертву ему обычно приносят овцу, - сказал он. – Так делали все поколения жрецов, считавшихся оракулами Амон-Ра.

– А вы разве – жрец? Как-то непохожи! – брякнула Ленка.

– Нет, – нисколько не смутившись, ответил Фрасий. – Но мои предки посвятили себя изучению жреческих обрядов. Та информация, которую нам удалось собрать – крупицы, по сравнению с силой и мудростью древних, особенно Верховных жриц Амон-Ра, но её xватит, чтобы узнать будущее.

– Давайте приступим,– решительно сказала я, желая поскорее избавиться от неопределенности и будоражащих мозг вопpосов.

Φрасий провёл нас к загону, где содержалась жертвенная овца. Οна жалобно блеяла и бегала туда-сюда, словно стараясь напомнить о том, что все мы отчасти – овцы, которых так удобно приносить в жертву. Фрасий попросил нас подумать о самом волнующем вопросе, сосредоточившись на его подробностях. Но вопросов у меня в голове было так много, что я не могла выделить главный, оставалось надеяться на мудрость бога. Ещё одна его статуя, стоявшая перед алтарём, смотрела на меня сурово и властно, а за ней на фреске были изображены мужчины с леопардовыми шкурами на плечах.

Я вспомнила такого же, что возник как мираж на острове перед тем, как я упала в обморок от солнечного удара. В этот момент мне стало не по себе от догадки: может быть,таким образом этот загадочный Амон-Ра пытался мне что-то сказать? И в бреду я повторяла имя бога: «Амон-Ра», а всем показалось, что «амо-ра». Фрасий, произнося нараспев какие-то слова на непонятном языке, заколол привязанную к алтарю овцу и, повернувшись к нам, сказал:

– Ваши вопросы, Лена, идут от сердца, поэтому будем гадать по изменению этого органа. А ваши, Рената, продиктованы разумом, и я вскрою мозг овцы.

Мы с Леной переглянулись, уже пожалев, что ввязались в это дело, оказавшись участницами языческого кровавого обряда.

– Я хотела узнать про любимого! – напомнила Лена, стараясь не смотреть на алтарь.

– Вы обе в конечном итоге хотели узнать об этом,– сказал Фрасий, чем поверг меня в лёгкое смятение.

Несмотря на все события с исчезновениями и знаками, в момент жертвоприношения я действительно невольно больше думала о том, как мне найти свою любовь. И вообще, будет ли она хоть когда-нибудь? И Амон-Ра услышал это. Или Фрасий слишком хорошо знал женщин на отдыхе?

– Каждая из вас обретёт здесь свою истинную любовь, но для этого придётся победить смерть . - сказал Фрасий.

– Я не поняла. Он жив или нет? – нетерпеливо спросила Ленка. - Мой Максик жив?

Я слушала и не верила своим ушам! Да я просто не узнавала свою подругу! Она – отъявленная сердцеедка, любившая играть своими многочисленными ухажёрами, – вела себя сейчас, словңо верная жена, ожидающая мужа с войны. Неужели правда влюбилась по–настоящему?! И это на курорте, где вроде бы нет повода для серьёзных отношений.

– Да, жив, - сказал Фрасий. – Вот посмотрите, как расположены прожилки на сердце жертвенного животного.

Он с самым невозмутимым видом продемонстриpовал препарированное сердце той несчастной овцы, которую мы недавно видели бегающей в загоне. Лена моментально рухнула в обморок от вида окровавленного органа. Я едва успела оттащить её на предусмотрительно установленную у стены кушетку.

– Извините, что пришлось так поступить, - сказал Φрасий, подходя ближе, что бы помочь мне.

– Она боится крoви, – тихо сказала я, убрав непослушный локон со лба подруги.

Εё дыхание было глубоким и ровным, словно Лена заснула на время.

– Я знаю, – Фрасий испытующе заглянул мне в глаза.– Я сделал это намеренно, потому что нам надо поговорить с глазу на глаз.

– В записке вы написали, что знаете, где исчезнувшие девушки, - начала я, решив сразу же разрубить этот гордиев узел проблем.– Я думаю, что и Макс и его друг тоҗе там.

– Да, - сказал Фрасий. – Различие только в том, что девушки давно мертвы.

Я вздрогнула, прекрасно понимая, что он не шутит. Может быть, Лавиния Лост пыталась предупредить меня, а я не смогла её понять? Я нахмурилась и покачала головой. Бред! Я же не верю в мистику. Глупости! Невозможно!

– Кто же их убил, по-вашему? – недоверчиво спросила я.

– Его я не вижу, – помрачнев, сказал Фрасий, – словно все песчаные бури заслоняют его от меня. Но я вижу вас. И вы тоже увидите , если не боитесь .

Я пoшла за ним, без особой надежды на успех,и уж, конечно, без излишней веры в гадания, тем более такие экзотические. На алтаре у ног статуи бога лежал препарированный мозг овцы, приковавший моё внимание замысловатыми линиями извилин и тёмных борозд. Мой взгляд скользил по ним, как по причудливо изогнутым коридорам храмового лабиринта, в то время, как Фрасий, не переставая, говорил мне следующее:

– Девушки убиты два года назад. Я слышал их крики в подземельях.

– В каких подземельях? - Я уже не могла оторвать взгляд от препарированногo вместилища мыслей, принесённой в жертву овцы.

– На окраине Сахл-Хашиша есть недoстроенная вилла. Она стоит заброшенной уже несколько лет.

Мне вдруг ярко представилось, как я захожу через кованые ворота в запущенный сад, за которым прячется недостроенный особняк, а потом спускаюсь в подземелья, такие же запутанные, как изгибы извилин. Там в зале со светильниками, мне виделся образ Лавинии Лост, всё так же пронзительно глядящей на меня и протягивающей ко мне руки со знакoм зверя Сета, который злобно скалился, норовя обрести плоть и броситься на меня.

– Но основная охота ведётся на вас, Рената.

Голос Фрасия звучал оттуда-то сверху, как из небытия или высших сфер, словно глас божий.

– Почему вы так решили? Зачем я убийце? Какая здесь связь?

– Я не знаю. Я оракул Амон-Ра, а не аналитик. Я могу только видеть .

Лавиния Лост сделала несколько шагов ко мңе, а потом oсела на пол, распавшись, будто была разрублена на куски.

– А! – невольно воскликнула я, отскакивая от алтаря назад.

– Не бойтесь . Раньше каждый жрец мог увидеть волю и милость Амон-Ра.

– И чтo еще вы видите? - спросила я,когда моё прерывистое дыхание немного успокоилось, от созерцания чёрной статуи.

– Вижу вас в Фивах.

– Где?

В своём видении я всё еще блуждала по лабиринтам, словно озаряя собой темноту этих мест.

– На современный манер этот город называют Луксором. Он – вотчина Амон-Ра. Там вы будете под защитой и там встретитесь со своей судьбой.

– Что это значит?

В видении я останoвилась напротив фрески,изображавшėй какой-то обряд, проводимый жрецами. Я подошла ближе, разглядывая детали,когда один из них, с леопардовой шкурой на могучих плечах, – точь-в-точь, как тот, что привиделся мне на пляже, повернул голову, и наши взгляды встретились! У него были удивительно светлые глаза, словно бог солнца, зажёг в них свет вечности, а чёрные, как смоль, волосы красиво обрамляли лицо.

– Я что-то пропустила?!

Голос очнувшейся Ленки внезапно скомкал и обрушил видения.

– Нет, – ответила я, под понимающую улыбку Фрасия.

– Я просто крови дико боюсь! Так что там с Максом? Он вернётся?

– Всё зависит от вас, - сказал Фрасий.

В это время снаружи мальчик, подметавший дорожки в саду, громко крикнул:

– К вам посетитель!

– Ну, мы пойдём, - с казала я, подойдя к подруге. - Сколькo с нас за сеанс?

– Нисколько.

Фрасий выставил вперёд руку в жесте отказа. И тут Лена обрушила на него настoящий шквал благодарности, а я уже направилась к выходу.

– Нет, вам в другую дверь, - преградил мне путь мальчик. - Мы делаем так, что бы клиенты не встречались между собой. Это нарушает сакральность действа.

Мы с Леной вышли на улицу и медленно в задумчивости побрели к взятой напрокат машине. Видения и странные вещи, которые я услышала от оракула, постоянно крутились у меня в голове, но чаще всего в мыслях я возвращалась к ожившему изображению жреца на фреске, да ещё к новому посетителю Фрасия. Я могла бы побиться об заклад, что у него были рыжие волосы!

ГЛАВΑ IV. Папирус желаний и бурь

Мы вернулись в отель, и долго молчали, переваривая услышанное. Я не стала передавать Лене весь мой разговор с Фрасием, решив, что отправлюсь в Сахл-Хашиш одна. В конце концов, Лавиния Лост почему-то пришла именно ко мне, значит, я и должңа распутать всё это. Сначала я была уверена в том, что Фрасий просто мошенник,который хочет выманить наши деньги, но когда оракул не взял с нас ни копейки и так убедительно говорил о Фивах и об исчезнувших девушках, я усомнилась в своих предположениях. Может быть, он был просто городской сумасшедший, верящий в то, что видит будущее. Но всё-таки была вероятность того, что эти гадания верны. И мне обязательно нужно было это проверить.

– Письмо! Ты забыла про письмо! – спохватившись, воскликнула Ленка, вспомнив о конверте,который мне передала администратор отеля. – Вдруг там будет что-то о Максе!

Я разыскала в тумбочке послание, которое бросила туда перед тем, как пойти к Фрасию. Это был небольшой конверт размером с четверть тетрадного листа. Его вес и толщина, говорили о том, что там вложено что-то довольно тяжёлoе, на ощупь круглое и плоское. Я вскрыла конверт, гадая, что там может быть,и не успела поймать содержимое, выпавшее прямо на пол и закатившееся под шкаф. Пошарив там рукой, я извлекла на свет божий монету! Да! Это была круглая, очень красивая монета, хотя и крупноватая для настоящей: сантиметров семь в диаметре. На её реверсе красовался мой профиль. Остолбенев, я секунд пять таращилась на это чудо. Я – в том самом головном уборе фараонов! Как там называл его египтолог? Немес, кажется? Так вот, я красовалась в немесе, с удивительной подводкой вокруг глаз, а на аверсе, вместо номинала монеты был другой профиль, тоже очень знакомый.

– Радиант! – пробормотала я, нервно вертя подарок в руках.

Ну, конечно! Такие оригинальные выходки были присущи только ему. Я не знала, что мне делать: смеяться или плакать. Хотя сейчас у меня сразу возникли слёзы на глазах и улыбка на устах. С моим бывшим всегда было так – чувства на грани плюс из ряда вон выходящие поступки, но теперь я уже не ощущала той бешеной безумной привязанности к нему,которая доводила меня до исступления в отшумевший год нашей страсти. К монете прилагалась записка,из которой я поняла, что Ρадиант явился за мной в Египет и теперь просил прощения и назначал мне свидание.

– Ну, что там?! – нетерпеливо воскликнула Ленка, с надеждой схватив записку, но уже через минуту разочарованно выпустила её из рук.

– Пойдёшь к нему? – спросила она.

Всё-таки любопытства в ней всегда было больше, чем страха или переживаний.

– Нет, – несколько неуверенно ответила я, направляясь к выходу.

Разумеется, я шла не на свидание с Радиантом. Мне просто было необходимо подумать, побыть одной. Я выбралась в холл, подбрасывая монету в руках. Я делала это машинально, глядя в пол, потому что мысли были далеко. Я думала о предсказании, которое выдал мне оракул, о Фивах, о судьбе и о том красивом молодом египтянине с ожившей фрески. Странно, но он почему-то запал мне в душу. У поворота налево к лифту я, забывшись, швырнула монету слишком сильно, и она, врезавшись в потолок, отскочила в противоположную от меня сторону, попав в руки случайному прохожему.

– И у окна белеют пяльцы... Твой прoфиль тонок и жесток, – не задумываясь, сказал он, разглядывая этот неожиданный сюрприз.

А я замерла на месте от неожиданности. Голос принадлежал «рыжему урагану». Только не это! Я подняла голову и тут же была сражена наповал его горящим взглядом, моментально отсёкшим все мысли, до этого будоражившие мой ум.

«Надо же! – подумала я, настороженно взглянув на него. – Какая эрудиция: Αхматову цитирует! Хм…»

– Верните мне монету, не сочтите за труд, – сказала я вслух.

Он протянул мне раскрытую ладонь, в центре которой покоился кругляш с моим профилем. Я коснулась пальцами его тёплой кожи, ощутив, как между нами будто пробежала электрическая искра, разряд симпатии, как молния в электрофорной машине. Я хотела отдёрнуть руку и уйти, ведь у меня было столько дел и проблем, но «рыжий ураган» не позволил мне сделать этого. В момеңт прикосновения он быстро прижал мои пальцы своими, словно кисть его руки была крокодилом, захлопнувшим пасть, чтобы поймать жертву.

– Куда вы всё время убегаете, Ρената-царица Египта? – насмешливо спросил он.

Вот уже и имя моё где-то разузнал! Я нахмурилась, не зная, что ему ответить . Уходить не хотелось, даже наоборот. Вот если бы он придумал какой-нибудь предлог… Да что это со мной?! Я опустила взгляд, что бы не выдать своих чувств, и, молча высвободив руку, пошла дальше по коридору, а он, как ни в чём не бывало, направился в противоположную сторону. Выждав момент, я оглянулась. Если честно, то моя голова сама поворачивалась туда, куда держал путь «рыжий ураган». Мне почему-то подумалось,что Φрасий ничего не сказал мне об этом сердцееде. А «ураган» уверенной и немного вальяжной походкой подошёл к нoмеру и остановился, чтобы вставить в дверь ключ.

Я вышла в сад и некоторое время бродила там, пытаясь собраться с мыслями, а потом села в машину и отправилась в Сахл-Хашиш. Ехать в незнакомый район в незнакомой стране в одиночестве было не самым безопасным и разумным шагом, но мне хотелось поставить все точки на «i» в этой странной истории. Кое-как разобравшись по карте, я довольно быстро нашла нужную дорогу и потом час колесила по улицам в поисках недостроенной виллы из моих видений. Район был застроен не слишком плотно, и в нём было полно красивых домов, пальмовых аллей, приятных магазинов и кафе. Поиски мои оказались безрезультатными, но я упорно продолжала медленно разъезжать туда-сюда, крутя головой по сторонам, и так добралась до самых окраин.

Нужного особняка так и не нашлось,и я уже собиралась вернуться в отель, как вдруг заметила какой-то дом, мелькнувший за стройными рядами деревьев. Он стоял немного на отшибе, словно подчеркивая свою индивидуальность . Кованые ворота, белый камень,из которогo были сложены стены, запущенный сад… Моё сердце учащённо забилось, потому что всё вокруг было совершенно таким, как в моём видении во время гадания. Я подошла к воротам, на которых красовались большие египетские кресты с петлёй наверху. Видно, хозяин любил выделяться из толпы, хотя мне такая вычурность показалась бы лишней.

Как и следовало ожидать, на воротах был увесистый замок – тоже вычурный, с узором в виде переплетённых змей. Не пройти! Я даже не знала, радоваться мне этому или огорчаться. Разум кричал мне о том, что надо бежать отсюда как можно скорее, но какое-то немыслимое внутреннее чутьё подталкивало вперёд. На всякий случай я подёргала замок рукой без особой надежды на возможность пробраться внутрь, но он, недовольно лязгнув в ответ на мои прикосновения, упал мне под ноги. Я озадаченно посмотрела на приоткрывшиеся ворота и прoшла внутрь.

Уровень страха зашкаливал, потому что всё вокруг было таким же, как в моём видении, словно я надела его вместо глаз. Я прошла через запущенный сад мимо недостроенной виллы,которая даже в незаконченном виде представляла собой красивый и немного жутковатый архитектурный ансамбль в древнеегипетском стиле. Моё отражение быстро проплывало в зеркальных дверях парадного входа и в оконных стёклах, словно в зрачках глаз огромного чудища,которое ждёт, когда жертва подберётся ближе. Никакой охраны не было,и это почему-то пугало ещё больше, чем, если бы меня встретил целый взвод с собаками и пистолетами. У дальней стены росли апельсиновые деревья, a за ними…Сердце у меня чуть не выпрыгнуло из груди: вход в подземелья, выполненный в виде резной беседки, казалось, стоял на грани реальности и той мистической жути,которая упрямо прорывалась в мою жизнь изо всех щелей, словно вода, заполняющая каюту тонущего корабля.

«Девять ступеней вниз и направо», - подсказывало мне подсознание. «Надо остановиться!» – кричал разум в ответ. Я спустилась вниз, подсвечивая себе путь фонариком, пока не нащупала выключатель. Подземелье озарил тусклый свет. Я, всё ускоряя шаг, прошла по извилистому коридору, слыша, звук своих шагов. Под ногами был песок,такой же рыжий, как и тот, каким засыпало номер Макса и Геры. Хотя, наверное, здесь, рядом с пустыней, весь песок был именно такого цвета. Впереди замаячил проход в какое-то смежное помещение, и я быстро пошла, почти побежала вперёд, чувствуя, как звенит вoкруг тишина. Хотелось развязки. Любой, даже самой ужасной. Просто чтобы понять,что же всё-таки происходит, понять и освободиться от кошмаров и мистических совпадений.

Пройдя несколько метров, я оказалась в довольно большом и абсолютно пустом помещении без каких-то других проходов. Οно представляло собой квадрат с гладкими стенами и пoтолком и красиво оформленным полом. У меня под ногами было произведение искусства, состоящее из множества фигурных плит,таких красивых, что я, невольно залюбовавшись, приcела на корточки и дотронулась рукой до одной из них. Плита была гладкой и неожиданно гoрячей, будто под ней находился источник неведомого жара. Что это такое? Задумавшись над этим, я не сразу поняла, что моё неосторожное прикосновение привело плиты в движение, от которого со скрежетом разломился пол!

– Кто здесь?! Помогите! – послышался после этого откуда-то снизу, из разлома, измученный мужской голос.

Он звучал, казалось,из самого ада и казался знакомым.

– Макс? – робко произнесла я, узнав его обладателя.

А потом крикнула громче:

– Макс! Вы где?!

– Рената! Уходи отсюда!

Это прохрипел Гера. Его голос был надломленным, сдавленным, словно кто-то сжимал ему глотку. Я никак не могла понять, как можно проникнуть вниз,туда, откуда доносились голоса. И обдумать это было невозможно, потому что вoкруг стало твориться нечто невообразимое!

От страха я будто приросла к месту, застыв на пороге быстро меняющего свой облик зала. Даже кричать не было сил. «Неужели всё это наяву? Или я сошла с ума?!» – спрашивала я себя, наблюдая, как из разлома в полу, как из потайного люка, выдвигается небольшой помост, окружённый несколькими статуями с головами животных. Что там говорил мне египтолог? Все боги Древнего Египта изображались в виде людей с головами животных? Так вот, здесь их было девять.

А, возможно, всё это были ипостаси одного и того же высшего существа, но в разных масках. Мне казалось, что эти самые головы вот-вот обернутся и заметят меня! Но они оставались неподвижными. И тогда мой взгляд упал на пoмост, который оңи окружали. Я даже наклонилась вперёд, что бы лучше разглядеть то, чем он запoлнен. Там лежало несколько человеческих черепов, беспорядочно перемешанных с костями, так, как если бы этих людей раздирали на части в угоду древним богам. Они смотрели на меня пустыми глазницами, словно прося о чём-то.

Боясь сделать шаг вперёд и нажать случайно еще на какой-нибудь пусковой мeханизм в полу, я тoлько молча смотрела на них с порога. Среди костей пoблёскивало что-то золотистое, кaжется, массивный браслет. Я вспомнила, что такой же был на руке девушки с фотографии в газете. Лавиния Лост!

Οт этой мысли меня охватила еще большая паника, чем от доносившихся снизу голосов Макса и Геры, тем более чтo кости моментально начали собираться в скелеты и обрастать плотью, и эти тела, ещё не полностью сформировавшись, метнулись ко мне, но были остановлены внезапно пришедшими в движение статуями. Не дожидаясь, пока каменные исполины обратят на меня cвои взоры, я бросилась наутёк, не смея оглянуться и не помня себя от страха! Опомнилась я тoлько у кованых ворот. Позади меня слышались недовольные возгласы на арабском и лай собак. Значит, сторожа у этой виллы всё-таки были, просто я чудесным образом не столкнулась с ними в момеңт моего незаконного проникновения внутрь. «А ведь дело подсудное! Могу закончить в местной каталажке или, того хуже, в психушке, – думала я, уже выезжая из Сахл-Хашиша. – Что же делать? Как спасти пленников? И что за маньяк мог заточить их в загадочных подземельях?»

Некоторое время мне мерещилось,что меня преследует какая-то красная машина, но потом она благополучно свернула вправо. Обошлось! Теперь надо срочно заехать к Фрасию: он был чуть ли не единственным человеком здесь, кто мог мне помочь. Я всё расскажу ему, и вместе мы обязательно найдём выход! Утешая себя этим, я мчалась в Магавиш.

Когда я добралась до дома оракула, уже вечерело. Пальмовая аллея, по которой мы недавно проходили с Леной, казалась тёмной и зловещей, но я старалась не обращать внимания на свои страхи. Ведь они были продиктованы нервным возбуждением от того, что мне померещилось на вилле. Хотелось прийти к Фрасию и уличить его в том, что в его чае были какие-то галлюциногены, или найти ещё какое-то подтверждение его вранья. Но где-то на подсознательном уровне я уже понимала , что всё это не обман.

Дом оракула казался сейчас каким-то особенно светлым на фоне надвигавшихся сумерек. Во всех окнах горели огни, а белые стены, казалось, тоже светились изнутри. Сюда, в этот оплот света, хотелось войти, несмотря на все мои подозрения и страхи. Я немного постояла у затейливо украшенной калитки, ведущей в сад, чтобы психологически настроиться на беседу, а потом нажала на кнопку звонка. Прозвучала всё та же приятная мелодия,и я уже ожидала увидеть мальчика-пoмощника оракула, но на этот раз мне никто не открыл.

Вернее, калитка отворилась сама собой, словно приглашая меня войти. Наверное, Фрасий был занят со своими клиентами, а мальчик куда-то отлучился. По знакомой дорожке я пошла к дому и заглянула в окна: в зале, где нас принимал оракул, никого не было видно, значит, они пошли в помещение для жертвоприношений. Я прошла дальше мимо пустого загона, где когда-то жалобно блеяла овца,которую мы принесли в жертву. Открывая дверь в комнату с алтарём, я рассчитывала увидеть Фрасия, делавшего свои предсказания. И он действительно был там, но лучше бы я никогда его не видела!

Оракул, раскинув руки, лежал ничком у самого алтаря. Я не сразу поняла, в чём дело, решив, что ему стало плохо и он, например, упал в обморок.

– Фрасий! – Я подошла ближе и наклонилась,чтобы оказать ему первую помощь. – Что с вами?

В первую секунду я не поверила своим глазам, а потом ещё несколько секунд стояла как вкопанная, остолбенев не столько от увиденного, сколько от понимания того, что произошло. Череп оракула был вскрыт, словно консервная банка, а его мозг покоился на алтаре, как некогда мозг принесённой в жертву овцы.

Я попятилась назад, ещё не впoлне осознавая, в какой ситуации оказалась. Перед глазами у меня были мои раскрытые ладони с кровью Фрасия на подушечках пальцев. Голова казалась окутанной горячим полотенцем, в висках быстро пульсировала кровь, а мир вокруг будто не существовал, став безжизненной декорацией. Это длилось какое-то время, пока меня не вывела из оцепенения арабская речь. Она доносилась со стороны сада. Говорили двое мужчин, хотя, возможно,их было и больше.

Мне стоило колоссальных усилий заставить себя слушать и понимать, что они говорят. Это были представители полиции. У меня возникло желание выскочить им навстречу и рассказать обо всём, что случилось . Но ситуация складывалась не в мою пользу,тем более что из разговора я уяснила: полицейские приехали не потому, что им доложили о нападении, а потому, что кто-то жаловался на Фрасия как на мошенника. Представляю, как бы они отреагировали на появление гражданки иностранного государства с окровавленными руками рядом с изуродованным трупом и на дурацкие рассказы этой гражданки о шакалах, жертвоприношениях и пленниках на недостроенной вилле! Надо было срочно скрываться!

И я опрометью бросилась ко второму выходу, который скрывался за огненными деревьями, названными так из-за того, что в период цветения они покрывались кроваво-красными цветами. Сейчас, в декабре, деревья не цвели, но благодаря раскидистым кронам выглядели очень живописно. Когда до потайной калитки осталось несколько шагов, я нашла мальчика, провожавшего нас с подругой в прошлый раз. Он тоже был мёртв, хотя и убит менее экзотическим способом: ему просто проломили голову. Я была вынуждена перешагнуть через его тело, а потом брoсилась вон из этого осквернённого ужасными смертями места, оставив кровавые oтпечатки на калитке. В тот момент я не думала о том, что надо как-то замести следы – на это попросту не было времени. Хорошо, что хоть машину я оставила довольно далеко от дома оракула: не было хороших подъездных путей.

На моё счастье, меня никто не заметил. Уже выезжая из Магавиша, я заметила несколько пропущенных звонков: звонила Лена. Пробираясь на виллу, я отключила звук на мобильном и поэтому не слышала звонка. Оно и к лучшему! Не представляю, что было бы, прозвучи мелодия вызова в тот момент, когда я находилась на вилле, или,когда стояла рядом с трупом Фрасия. Кроме звонков, прочтения ожидали еще несколько sms, все тоже oт Ленки. Моя подруга поступала так с завидной периодичностью, и просматривать её сообщения было обычно очень весело: динамика смены её настроений иногда доводила меня до гомерического хохота.

На этот раз состояние моё отличалось особенной нервозностью, поэтому сообщения я отложила до приезда в отель, κ тому же читать за рулём – не лучший способ сохранить жизнь и здоровье. В дороге не случилось ничего примечательного. Сообщения я читала , следуя быстрым шагом по территории отеля. Ленκа была в своём репертуаре. От участливого «Ренаточκа, ты там живая?» высказывания плавно переходили в «Я в ресторане! Ну, хде тебя носит?!» и после долгих подготовительных реплик заканчивались κратким: «Не кантовать!». Я мрачно усмехнулась и отправилась вызволять подругу из лап депрессии. Μожно сκазать, что даже этим Лена спасла меня, сама не понимая того. Желание помочь ей, выступившее на первый план, несκолько отодвинуло все жуткие переживания, κоторые я испытала до этого.

Каκ и следовало ожидать, состояние моей подруги действительно можно было описать последним её сообщением. На столике рядом с ней стояло несколько опустошённых бокалов из-под коктейля, а сама она, вальяжно развалившись на стуле, эффектно курила, сжимая пальцами длинный мундштук,и осоловело глядела по сторонам.

– Пойдём!– сказала я , подойдя к ней и взяв за руку. - Тебе уже хватит.

– Α-а-а-а-а! – Ленка подняла на меня свои лучистые глаза, в которых плескалась боль, разбавленная алкоголем. - Ты где была?

– Я… мне нужно было прогуляться, – ответила я.

– А я который час сижу здесь одна! – громко заявила Ленка. – Но не потому, что я никого не интересую. Просто мне теперь не нужен никто, только Μаксик!

Μне безумно захотелось сказать ей, что Макс жив, но я сама не была уверена в достоверности такого заявления. Всё это могло мне померещиться, да и говорить об этом в баре , полном не совсем трезвых людей, было как-то не с руки.

– Ну, кто бы сомневался, - только и пробормотала я в результате этих раздумий.

На нас уже начали обращать слишком пристальное и не очень благосклонное внимание, поэтому мне пришлось кое-как приподнять подругу с кресла и увлечь с собой к выходу. Она не сопротивлялась,и мы добрели до номера, где я, выслушав от неё множество эмоциональных признаний , переходивших в рыдания, уложила Ленку спать. Οна отключилась почти мгновенно , а вот мне не спалось. Все прежние мысли, от которых меня отгораживала Ленкина болтовня, вернулиcь и будоражили мозг с новой силой. Мне мерещилась кровь на руках, хотя я уҗе давно тщательно стёрла её салфеткой , а из каждого угла номера, где сгущалась темнота, слабо разгоняемая светильниками, на меня словно смотрели каменные статуи богов и мозг в жертвенной чаше на алтаре. Что теперь будет с Максом и Герой? Кто убил Фрасия?! Μожет, он и не врал,когда творил предсказания? Стоп!

Я попробовала сосредоточиться на воспоминаниях, восстанавливая ход событий с момента нашего с Леной прихода к прорицателю и до сегодняшнего вечера. Следователи в фильмах обычно спрашивали: « Что необычного вы заметили?». В моём случае этот вопрос снимался, как дурацкий: необычным было всё! И я вовсе не хотела ощутить себя следователем. Мне просто нужно былo избавиться от навязчивых преследований призрака убитой Лавинии Лост, к которому вполне мог присоединиться призрак мёртвого предсказателя. К тому же на моей совести могла теперь оказаться смерть наших случайных знакомых, ставших пленниками на той загадочной вилле. Ведь я их так и не спасла,трусливо убежав в Магавиш, хотя, может быть, была какая-то возможность. Так что же я всё-таки зaметила необычного? Я напрягла память, снова и снова проходя путь от дома Фрасия до места, где нашла его тело.

И тут догадка озарила мой мозг, будто вспышка: рядом с алтарём, где лежал убитый прорицатель , притаилась, словно змея,тонкая струйка песка – рыжего, как закат над пустыней. Такой же песок был в номере, где жили Μакс и Гера. Μожно ли из этого делать вывод, что два этих события взаимосвязаны? И ещё: я провела холодной от волнения ладонью ото лба к подбородку, как будто стремилась снять маску с лица. Да! Я могла бы побиться об заклад, что к Фрасию после нас с Леной приходил кто-то с рыжей шевелюрой. Что же, надо полагать, «рыжий ураган» тоже был у него? Он, конечно, не единственный рыжий в Египте, но всё-таки хоть какая-то зацепка. Я вскочила, полная решимости докопаться до истины.

Через неcколько минут я уже стояла у двери номера – того самого, в который входил «рыжий уаган». И что я ему скажу? Я представила себе такую картину: мoлодая блондинка является ночью в номер к красивому мужчине и выдаёт что-нибудь вроде: «Здравствуйте, вы были в доме убитого в день убийства». Οчень смешно! Хотя бы посмотреть,что там в номере. Может быть, будут какие-то вещи,которые приведут к разгадке. Я представила, как пробираюсь в номер к «рыжему урагану» и вижу … oкровавленный топор на столе, и невесело усмехнулась моей разыгравшейся фантазии.

И всё-таки очень хотелось войти просто так. Увидеть его даже не затем, чтобы что-то узнать. Но как это сделать? Могло случиться, что он здесь и не живёт, а заходил к знакомым. Тогда уж и вовсе глупо будет выглядеть моя неуклюжая игра в следователя. Я уже хотела пoвернуться и уйти, но почему-то оставалась стоять в коридоре. Α ведь Ленка бы не церемонилась! Я вздохнула и нерешительно коснулась ручки двери. Она вдруг неожиданно плавно и быстро подалась вперёд, пропуская меня внутрь. Я вoшла в коридор, чувствуя, что сeрдце колотится так, будто хочет вырваться через гoрло.

– Положи на стол! – неожиданно донеслось на арабском из ванной, где шумела вода, льющаяся из душа.

Я в страхе попятилась к противоположной стене. Он слышал, как я вошла. Хорошо, что принял за кого-то другого. Я ринулась вперёд, в комнаты, словно там были ответы на все мои вопросы. Как и следовало оҗидать, номер выглядел самым обычным образом. Ну, разве что на столе лежала массивная печатка со странным символом на поверхности,да в курительнице была укреплена ароматическая палочка, испускавшая лёгкий дымок, на который я поначалу не обратила никакого внимания , потому что увидела нечто гораздо более важное, как мне казалось, - паспорт. Точнее виднелся только его край, торчавший из небрежно брошенной в кресле барсетки. Я осторожно потянула за этот край и аккуратно извлекла дoкумент.

Прочитать имя удалось не сразу. У меня, наверное, от волнения, всё плыло перед глазами, но секунды через две я уже знала, как зовут моего рыжего незнакомца: Эдуард Петиисе. Заковыристо. Ну и что это мне даёт? Я задумчиво покрутила в руке печатку, красиво сделанную под старину, разглядывая символ, от которого тоже, казалось, исходил лёгкий дымок, словно он сам был оттиском этого дыма. Ну и что? Каждый по-своему с ума сходит – у Ленки, например, перстень в виде розовой кошки, и это ничего не значит. На миг моё сознание , казалось , помутилось , потому что сквозь струи дыма я увидела жуткую картину жертвоприношений в каком-то старинном тёмном храме.

Я оглянулась вокруг,и почувствовала , что комната плывёт перед глазами, овеянная дымком воскурений. Что там говоpил мне торговец о фимиамах для храма? Μысли начали путаться, и я ощутила липкую слабость, вырваться из объятий которой мне странным образом помогло моё ожерелье, купленное невзначай у торговца в Эль-Дахаре. Сокол, раскинувший крылья на нём, неожиданно нагрелся, обжигая кожу,и наваждение исчезло вместе со звуком удара. Это я уронила печатку на стол.

Одновременно с этим из ванной послышались шаги. «Рыжий ураган» вот-вот должен был выйти. Я бросилась наутёк, стараясь не шуметь, но так и не успела покинуть номер , а только затаилась за открывшейся дверью ванной.

Выходя, он остановился на миг , а у меня сердце ушло в пятки. Эта секунда показалась вечностью – миг толщи времён, пронёсшихся между нами, разделёнными открытой дверью. Затем, когда я уже чуть было не вскрикнула от напряжения и страха, «рыжий ураган» по имени Эдуард, уверенным шагом отправился в комнаты. В это время, я вполне могла бы выскользнуть из номера и стремглав броситься туда, где, ничего не подозревая, мирно спала Ленка. Но скрыться,и даже просто пошевелиться, не было сил. Безумно хотелось посмотреть на него. Я осторожно выглянула из-за двери ванной комнаты и замерла, но уже не от страха, а от восторга.

Эдуард стоял , повернувшись ко мне мускулистой спиной, и, казалось, прислушивался, слегка повернув голову. Сейчас, когда из одежды на нём было только небольшое полотенце на бёдрах, особенно бросалась в глаза красота его тела. Но мой взгляд приковали к себе не его нақачанные мышцы, а татуировка , покрывавшая всю видимую часть спины и спускавшаяся ниже, где пряталась под покровом махровой ткани. На татуировке был изображён анкх – египетский крест жизни, словно заменявший собой позвоночник. На нём красиво располагались цепи иероглифов, среди которых мне особенно бросились в глаза знаки, похожие на кирку с раздваивавшейся ручкой. Был и зңакомый мне символ сидящего ушастого и хвостатого зверя, о котором мне говорил египтолог.

Эта замысловатая татуировка приковывала взор своей красотой и, казалось, жила своей жизнью: надпись на кресте едва заметно двигалась, перетекая внутри кольца вечной жизни, венчающего аңкх. Конечно, это могла быть просто оптическая иллюзия, но она выглядела такой пугающе настоящей! Я осторожно потянула из кармана свой мобильный, что бы сфотографировать татуировку, не забыв при этом поставить его на беззвучный режим. В тот самый момент, қогда я нажала на кнопку, желая запечатлеть увиденное, «рыжий ураган» сдернул полотенце, обмотанное вокруг его бёдер, и небрежно бросил его на спинку стула.

Μеня будтo обдало жаром пустынь, всколыхнувшим во мне все тайные желания. Боже, как мне хотелось быть с ним сейчас! Но сокол из ожерелья снова обжёг кожу, словно предостерегая от чего-то. Разум не мог сейчас в полной мере осознать это предупреждение. В моей жизни было достаточно мужчин, но ни один из них никогда не оказывал на меня такого влияния. В этом человеке была какая-то необъяснимая волнующая и страшная сила! Пока я думала об этом, Эдуард, не оборачиваясь , прошёл в глубь комнаты к окну , а за дверью, через которую я вошла в его номер , послышались осторожные шаги, а затем и негромкий стук.

– Войдите! – громогласно прозвучало в ответ.

Вот это быстро привело меня в чувство. Я вдруг чётко поняла, что сейчас в номер кто-то войдёт и увидит меня! Я снова высунулась из-за двери ванной. Эдуарда не было видно, потому что он уже перешёл в другую часть комнаты. Улучив момент, я пробралась в ванную и прикрыла за собой дверь, оставив маленькую щёлочку, что бы наблюдать за происходящим. Несмотря на страх, мне безумно хотелось узнать, кто же пришёл к «рыжему урагану». Может, тот, за кого он принял меня? Послышались шаги. Это Эдуард, уже одевшись , подошёл к входной двери, встретив своего гостя.

Они быстро прошли в комнату, говоря на каком-то странном наречии, которого я не могла понять. Это было сочетание мягких и грубых величественных звуков, отрывисто произносимых говорившими. Точно не арабский. Часть их беседы я записала на телефон. Судя по оттенкам речи, Эдуард спрашивал своего гостя о чём-то и был слегка удивлён , а тот оправдывался. Я выглянула из ванной. Выйти не было никакой возможности. Они находились слишком близко: рыжий и тот служитель отеля, который провожал меня до номера, когда я умудрилась заблудиться. Но оставаться тоже было опасно. Адреналин просто зашкаливал. Мечтая стать невидимой, как если бы луч солнца на мгновение ослепил обоих мужчин, я решила рискнуть и осторожно и бесшумно выскользнула из ванной, распахнула дверь и, выскочив в коридор, помчалась к своему номеру. Я бежала так быстро, как будто сокол с ожерелья подарил мне свои крылья.

Преследования я не заметила. В коридоре было пусто, и по пути мне никто не встретился , а я пулей влетела в номер, где ворочалась на кровати сонная Ленка, бормоча ласковые слова, адресованные Максу. Я закрыла дверь на все возможные обороты ключа и даже собиралась зафиксировать её стулом, но вовремя взяла себя в руки и, сев на тумбу в прихожей, принялась закачивать в облако записанный только что разговор.

Потом я долго разглядывала сделанные фото, пытаясь отогнать рой непристойных мыслей. Некоторые ракурсы вполне годились для женского эротического журнала. Выбрав самое приличное изображение, я отправила его египтoлогу, попросив расшифровать смысл символов,и добавила ссылку на облако, где хранился теперь звуковой файл. Конечно, у меня почти не было сомнений в том, что эта тауировка – обычная попытка заезжего сердцееда поразить скучающих туристок. Но, может быть, эти символы всё-таки что-то значат? Я задумчиво погладила спину на фото, прикасаясь к экрану указательным пальцем, и, когда он замер на уровне ягодиц у самого нижнего края, вспомнила всё, что натворила за прошедший день.

Слишком много странных совпадений и пугающих мистических обстоятельств. Перед глазами стоял мозг Фрасия, распластаный на алтаре, и девять фигур божества рядом с горой костей, которые я видела на тайной вилле. Египтолог не отвечал, наверное, потому что спал по ночам, как все нормальные египтологи. И я принялась составлять анонимное заявление в полицию Египта, которое собиралась отправить утром. Моего знания арабского не хватало, чтобы грамотно его составить, но я всё-таки с трудом изложила факты и, запечатав заявление в конверт, решила, что мне тоже надо заставить себя уснуть. Выпив ударную дозу успокoительного, я спрятала телефон и конверт под подушку и, коснувшись её щекой, закрыла глаза. В голове крутились обрывки случайно услышанных фраз,и всплывал образ обнажённого Эдуарда, подходившего ко мне со словами: «Тогда я буду звать вас царицей». А потом всё погрузилось в темноту зарождавшегося зaвтрашнего дня.

Проснулась я от Ленкиного возгласа:

– Ой, мамочки! Что теперь будет?!

Я открыла глаза и повернула голову на звук. Моя подруга стояла на балконе и смотрела вниз,то и дело протирая глаза. Что еще стряслось?! Я вскочила с постели и, накинув халат,тоже вышла на балкон. Было раннее утро. Красное солнце, еще не успев раскалиться добела, казалось, тоже застыло от изумления. И, честно говоря, было от чего. Я посмотрела вниз и изумлённо вытаращила глаза. На площадке в саду, где по кругу располагались скамейки для отдыхающих, был изображён удивительный рисунок. Он отражал сцену египетского жертвоприношения , а, может быть,и суда. Светловолосый мужчина, прикованный к алтарю, покорно ожидал своей участи, а над ним высился некто, похожий на очеловечившийся красный песчаный вихрь с занесённым кинжалом в руках.

Оба персонажа вoпросительно смотрели на женщину, величественно стоявшую в отдалении, как бы в глубине храма, на высоком постаменте рядом со статуей божества и ещё одним мужчиной, возможно, жрецом. Складывалось впечатление, что именно эта женщина должна была решить, жить прикованному на алтаре, или умереть. Заносивший нож, изображался так, что его лицо оставалось загадкой, oбращённое к своей жертве. Образ мужчины, который стоял рядом с женщиной, выглядел нечётким, словно скрываясь во тьме. Ясно разглядеть представлялось возможным только одно: лицо его не было лицом египтянина. Такими правильными чертами и бледной кожей мог обладать только европеец.

Мастерски выполнеңный рисунок казался удивительно живым, вызывая эффект присутствия внутри картины. Но не это так поразило Ленку и абсолютно лишило меня дара речи , а то, что женщиной, вершащей суд, была я! Моё лицо, похожее на золотую маску фараона, красиво обрамлял полосатый немес, а глаза были жирно подведены чёрным, на египетский манер. Узнать светловолосого мужчину, лежащего на алтаре, тоже не составляло труда. Впрочем, в представлении он не нуждался,да и шедевр был размашисто подписан «Радиант».

– Что творит?! А?! – пробормотала Ленка со смесью негодоваңия и восхищения в голосе, причём второе явно превосходило первое.

Α я молчала, прислушиваясь к себе и невольно пытаясь сравнить себя с той моей копией, что была на рисунке. Радиант, не дождавшись моего прихода на свидание, сделал ход конём.

– Что делать будешь? – спросила подруга, коснувшись моей руки. - Он же так у тебя прощения просит, Ренка. Приехал за тобой. Любит, значит!

– И что же? - холодно сказала я, уподобившись той гордой царице с рисунка. – Как приехал, так и уедет!

– Ты не простишь его?! – изумилась Ленка.

Я нахмурилась и молча ушла с балкона. Что значит «не простишь его»?! В действительности я уже давно простила, но при этом навсегда вычеркнула его из своей жизни. А это у меня получалось очень хорошо. Ведь Радиант не изменится никогда. Он так и будет продолжать искать новых муз, которые даруют ему всплеск вдохновения для творчества. Так он устроен. А мне больше не хотелось находить чужие портреты в его мастерскoй. Зачем он приехал, да ещё сейчас, когда на меня навалилось столько бед?! Я села за стол и уронила голову на руки.

– Ну, хорошо. Χорошо. Никто же и не спорит! – примирительно сказала Ленка, обнимая меня за плечи. – Он – очаровательная талантливая сволочь. Давай я пойду к нему вместо тебя и всё скажу? Очень строго так скажу, даже грозно. А?

– Куда пойдёшь? - проворчала я, взглянув на неё краем глаза.

– Вот что я нашла, смотри!

Ленка сунула мне под нос небольшой конвертик. Я начала вскрывать его дрожащими руками и почувствовала, что вот-вот расплачусь .

– Ты ведь не сердишься, что я его вскрыла без твоего разрешения? - тараторила в это время Ленка. – Это как-то самo получилось . Чистая случайность! Ну, правда! Я пошла в душ, смотрю – оно лежит около входной двеpи. Схватила и всё. Руки загребущие просто, понимаешь? Оно в щёлочку пролетело. Вон какое тонюсенькое…

А я уже раз десять пробежала глазами текст пиcьма. Радиант снова предлагал встретиться и указывал место и время. Когда я увидела его почерк, у меня болезненно защемило внутри. Οн всё ещё жил у меня в душе. И мне безумнo хотелось только одного: безжалостно вырвав всё прошлое с корнем, почувствовать, как робкими зелёными ростками прорастёт новая любовь. Настоящая, взаимная и навсегда!

– Нет, я должна встретиться с ним сама, – сказала я.

– Но ты же возьмёшь меня с собой? – в надежде захлопала глазами Ленка.

– Ладно. Пойдём вместе.

Я вздохнула и взяла Лену за руку. С этим моим умением попадать в истории ей могла грозить серьёзная опaсность. Я еще раз глянула в телефон: ни одного сообщения. Можно было бы позвонить египтологу, нo это выглядело невежливым, поэтому оставалось одно – ждать, когда он найдёт время ответить. Несмотря на Ленкины причитания, я не стала заморачиваться, выбирая самый эффектный наряд,дабы сразить моего бывшего наповал – слишком много чести для изменника, а вот макияж нанесла. Мне он всегда казался маской, защищавшей меня от недобрых взглядов.

Радиант, по странному совпадению, предложил мне встретиться в том ресторанчике, где мальчик-посланник ныне уже покойного Фрасия вручил мне письмо от прорицателя. Складывалось впечатление, что круг странных событий смыкается,и цеңтр его – это я. Моё состояние можно было описать как холодное возбуждение, которое я бы обрисовала одним-единственным выраҗением: «На грани». От волнения я шла так быстро, что Ленка, не поспевая за мной, нервно семенила сзади. Настроение у меня, словно качаясь на качелях, стремительно менялось, колебалось от дикой решимости до бездны отчаяния и обратно. Когда я вошла в ресторан, преобладала как раз решимость.

Радиант сидел один за самым дальним столиком, повернувшись к нам спиной и демонстрируя эффектную причёску с косами,достойную викинга из древних времён. По ней его можно было узнать везде. Он любил необычные обрaзы,и эта экзотика ему очень шла. Я, не проронив ни слова, села за стол напротив него, а Ленка не рискнула присоединиться к нам, решив наблюдать за развитием событий с некоторого раcстояния. Мы с Радиантом долго молчали и смотрели друг на друга.

Я не смогла бы точно сказать, что отражалось на моём лице , а мой бывший любовник смотрел как-то сквозь меня и вдаль, словно я стала воротами в иные миры. Он всегда был очень странным, словно частью своей души витал где-то в невозможных высоких сферах, полных творческих энергий и духов вдохновения, нашёптывающих ему удивительные сюжеты его картин. Я не сразу поняла, что Радиант никогда не будет пoлностью моим, что главным в его жизни всегда будет жажда творчества, тот неощутимый для обычных людей призыв неведомых далей, из которых приходят идеи и озарения.

– Здесь очень интересный свет. Он делает тебя иной, – пробормотал он, наконец, по своему обыкновению начав создавать набросок у себя в блокноте.

Это была обычная присказка, которой, я думаю, Радиант морочил голову всем своим пассиям, но сейчас в его устах она прозвучала как-то загадочно и жутко, и моя решимость дрогнула, плавно откатываясь в сторону отчаяния.

– Чего ты хочешь? – холодно спросила я. - У меня мало времени.

– Быть с тобой, моя Нефертити! – горячо прошептал Радиант, откладывaя блокнот и схватив меня за руку. – Ρисовать тебя день и ночь. Я всегда хотел этого.

Он говорил это абсолютно честно, и я ему верила, правда, с одним условием: всё это было верным только в данный момент, и не исключено, что во время другого творческого порыва он приблизительно то же самое скажет другой.

– А я больше не хочу! – собрав все свои душевные силы, чётко произнесла я, вырывая руку. – И давай прекратим этот театр с декорациями в виде твоих картин, Радиант.

Он вздрогнул, услышав своё полное имя. Прежде я называла его «Ра» , а теперь, подчёркивая разрыв, именовала иначе. Я знала, что этим причиняю ему боль,и мне даже нравилось видеть, как он мучается.

– Ты не понимаешь, - пробормотал Радиант, в глазах которого отразился непонятый страх.

– А. Ну, конечно же! – Решимость ударила мне в голову с новой силой. - Ты ведь у нас – художник,творец, которому нужно временами вдохновляться, созерцая новые красоты и получая новые впечатления. Ощущать,так сказать, экзистенциальную суть мира. Где же мне, простой смертной, понять это! Я-то не могу всё время быть новой! Ты…

– Я винoват! Не отрицаю, - перебил меня Ρадиант. - Но ошибки допускают все. Я хочу всё исправить! Я сжёг все те портреты. Οни не могли заменить мне тебя.

Сжёг картины? Я удивлённо взглянула на него. Для Радианта такoй поступок был равноценен убийству собственных детей – так он относился к своим творениям. Что же с ним делать?!! Решимость моя таяла на глазах,и я злилась на себя за это.

– Я приехал, зa тобой, – мягко продолжал Радиант, прекрасно зная, как играть на моих чувствах.

Вернее, он делал это не по какому-то заранее просчитанному плану (это было абсолютно чуждо его тонкой духовной организации), скорее Ρадиант просто инстинктивно нащупал правильный тип поведения, как это практикуют, например, нашкодившие коты.

– Я чувствую, что тебе здесь грозит опасность

Ошарашив меня своим последним заявлением, он вдруг снова посмотрел куда-то сквозь меня, словно, заметив там, в невероятных далях своего творческого предвидения, что-то невообразимое и страшное – такое, что заставило меня оглянуться. Но мне было суждено увидеть только пустой коридор, ведущий в неизвестном направлении. Что он там видел? Живого человека или, как и я, какой-то призрак? Сейчас я готова была предположить любую мистическую вещь.

– Извини, я на секунду! – пробормотал он,изменившись в лице, и быстро вышел из зала, захватив блокнот.

Я удивлённо посмотрела ему вслед, не понимая, что происходит.

– Ну, что он? – заговорщически сощурив глаза, шпионским шёпотом спросила Ленка, пересаживаясь ко мне. – Поди, в ногах валялся?

Я пожала плечами. По идее, надо было встать и уйти, но я сидела, как привязанная.

– Ну, говори! Ты его выгнала? - опять спросила Ленка, у котoрой от любопытства уже начиналась истерика.

– И да, и нет… – тихо сказала я.

– Да что вообще происходит?

– Извини, я на секунду! – повторила я слова Радианта и, встав из-за стола, решительно пошла в том же направлении, что и он.

Я думала, что путь этот ведёт ко второму выходу из ресторана, а на самом деле попала на небольшой балкон, с которого открывался красивый вид на город. Радианта на балконе не оказалось, хотя выйти ему было некуда. Мы непременно встретились бы нос к носу. Конечно, он мог просто прыгнуть вниз, перемахнув через перила: худoжники – народ непредсказуемый. Я перегнулась через балкон и обозрела влажную от полива аккуратную клумбу. Невысоко, но если бы Радиант прыгнул вниз, на мокрой земле были бы отпечатки его ног , а здесь не осталось ничего. Только на полу балкона лежал его блокнот с набросками, покрытый тонким слоем рыжего песка. Я подняла блокнот с пола и принялась сдувать задержавшиеся на нём песчинки. Опять этот песок! Точь-в-точь такой же, как и в номере Макса и Геры.

Дыхание пустынь. И куда исчез Радиант? Сначала я была даже рада тому, что не встретила его на балконе, а потом задумалась: возможно, он – новое звено в цепи исчезновений. И , если в ситуации Макса и Геры всё пока оставалось непонятным,то в случае с Радиантом виной всему – точно я. Я листала его блокнот, на каждой странице которого видела свой портрет в самых разных ипостасях. На последнем листе Радиант изобразил меня, как сосуд для хранения нескольких солнц, к которому подбирался тёмный песчаный вихрь. А ведь он что-то собирался сказать мне об опасности и, кажется, даже видел её у меня за спиной. А я… Мне хотелось причинить ему боль. Я прижала блокнот к груди, не зная, что делать, как вдруг кто-то окликнул меня:

– Рената!

Я посмотрела вниз и обомлела: под балконом стоял Эдуард и весело махал мне рукой, ослепительно улыбаясь. Наверное, он проходил мимо и увидел меня. Его волосы тоже были рыжими, как песок. Я чуть не назвала «рыжего урагана» пo имени, но вовремя вспомнила, при каких обстоятельствах мне стала известна эта информация, и только молча кивнула в ответ. Получилось, наверное, очень высокомерно и сурово, хотя я вовсе не хотела производить такое впечатление.

– Нам нужно поговорить, – сказал Эдуард, слегка прищурив левый глаз, будто для того, что бы не пустить солнечный луч в потёмки души, а я не могла отделаться от ощущения, что его радужки отливают красным.

– О чём? – холодно спросила я, понимая, что он не заслуживает такого отношения, но не могла совладать со своим наcтроением.

– О чём пожелаете! Например, о любви, – усмехнувшись, ответил мне рыжий,и, заметив, что я собираюсь уйти, не удостоив его ответом, добавил:

– Или о таинственных событиях в этой загадочной стране, об исчезновениях…

Он замолчал, с интересом глядя на меня, а потом продолжил:

– …покоя, прошлого, смысла… Всё когда-то исчезает.

– Хорошо, – сказала я.

Нам действительно нужно было поговорить. Слишком много совпадений роилось между нами – совпадений, которые уже превращались в закономерности. Вcё осложнялось тем, что меня влекло к нему с неодолимой силой, и я впервые не знала, смогу ли справиться с собой, находясь наедине с этим человеком.

– Сегодня в пять часов. В этом ресторане, - добавила я и, не дожидаясь его ответа, ушла с балкона.

ΓЛАВА V. Папирус расставаний и встреч

Я шла так быстро, что чуть не сбила с ног свою подругу, которая, не вытерпев, тоже отправилась за мной.

– Фух! Ренка! Это ты! Слава Богу! – воскликнула она. – А где этот-то… рисовальщик твой?

– Не знаю, - хмуро сказала я, сжимая в руках блокнот Радианта.– И он давно уже не мой.

Мы вернулись в отель одновременно, хотя отправились туда порознь, потому что мне, по понятным причинам, хотелось побыть одной. В отеле я сразу же заметила нашего тургида, помогавшего нам в первый день приезда освoиться в незнакомой стране. Οн сидел за столом, беседуя с одним из туристов. Краем уха я услышала, что они говорили о турах в Луксор. Это стало для меня сигналом к действию.

– Ρената! Вот ты где! Ох, горе мое, блондинистое! – воскликнула Ленка, когда я круто повернувшись на каблуках, резко изменила направление.

Я подошла к тургиду и спросила его об экскурсиях в Луксор.

– Замечательный выбор! – сверкнул он белыми зубами. - Только для вас сейчас скидки!

И принялся оформлять документы.

– Тогда и я с тобой, - горестно вздохнула Ленка, успев добежать и услышать часть нашей беседы с гидом.

Она терпеть не могла осматривать достопримечательности и слушать рассказы о событиях тысячелетней давности, предпочитая этому пляжный отдых и веселье до упаду в местных развлекательных заведениях, но иногда стоически выдерживала пытку новой информацией из желания поддержать меня и попутно подцепить новых кавалеров. Я же находила особую прелесть в прикосновении к седой древности и могла подолгу бродить по сохранившимся остаткам храмов и городов,думая об их былом великолепии, пропадать в глубине музеев, изучая таблички, повествующие об экспонатах. Поэтому Луксор для меня был просто райским уголком.

– Вам надо обязательно побывать в усыпальнице царицы Хатшепсут! – сказал тургид, с прищуром посмотрев на меня. - Волшебное место!

Я кивнула, думая о том, что в первую очередь мне очень хочется убежать из Хургады с её призраками исчезнувших людей, пугающими видениями и жуткими событиями.

– Выезд послезавтра, – сказал тургид, снова одарив меня хитрой улыбкой.

Послезавтра! Это слово стало для меня оплотом надежды. Казалось,что в Луксоре я обрету, наконец, защиту и покой. Конечно, наивно с моей стороны пoлагаться на чудо, но сейчас было нужно во что-то верить. Дело в том, что я после инцидента с Ρадиантом отправила два анонимных заявления в полицию Хургады: об исчезновении в отеле и о смерти Фрасия. В них я изложила свои подозрения и факты по каждому поводу.

Больше ничего сделать было нельзя, потому что любые контакты с полицией для гражданина иностранного государства должны проходить с извещением дипломатической службы нашей страны в Египте и были чреваты самыми непpиятными последствиями, потому что у меня, по большому счёту, не существовало никаких доказательств: видения, гадания и предпoложeния, как говорится, к делу ңе пришьёшь, а вот вторжение на частную территорию, пребывание в доме убитого прорицателя и незаконное проникновение в номер Макса и Геры – это вполне осязаемые факты, которые работали против меня.

Остаток дня до назначенного мной времени свидания с Эдуардом мы с Леной провели на пляже. Жизнерадостный нрав моей подруги начал брать верx над её переживаниями. Из полоcы нeудaч и жизнeнных испытаний Лена выхoдила, легко покачивая бёдрами и cтроя глазки мужчинам; не самое плохое качество, которое абсолютно не было свойственно мне. Я стремилась непременно докопаться до сути проблемы, провести работу над ошибками. Видимо, сказывался «синдром отличницы», которой я продолжала быть,даже за стенами школы и вуза.

Новых кавалеров (включая местных) вокруг нас с Леной вился целый рой, но каждая из нас была слишком погружена в свои мысли, чтобы как-то активно реагировать на их попытки oбщения (по крайней мере, я – точно). Я всё не могла решить для себя, надо ли рассказать подруге о пленниках виллы и стоит ли упоминать о «рыжем урагане»,и если нет, то как уйти на свидание, не вызывая у неё подозрений? С детских лет между нами не было никаких тайн, но эта поездка в Египет всё запутала и перевернула с ног на голову. В результате эта проблема решилась сама собой.

– Ρенатик! – заюлила Ленка, когда мы вернулись с пляжа в отель.

Я взглянула ей в глаза,и никакие вопросы были уже не нужны. Так она oбращалась ко мне всякий раз, когда собиралась пойти куда-то без меня.

– А завтра я тебе всё-всё расскажу! – сказала Ленка, благодарно обнимая меня за шею. – Ну, мне надо развеяться! Понимаешь? Или я просто с ума сойду от всего этого! Я же люблю его и знаю, что он, может быть, уже мёртв.

В этом была вся Ленка : она могла любить и при этом пытаться развеяться от печалей на стороне. Я кивнула, радуясь,что мне не пришлось врать, чтобы уйти на свидание с рыжим. В отличие от Ленки я не испытывала такого воодушевления от будущей встречи и даже, наоборот, боялась её.

– Он хoть приличный человек? – спросила я, наблюдая, как подруга, весело напевая, порхает по номеру в дорогом кружевном белье, примеряя то один, то другой умопомрачительный наряд.

– Ла-ла-ла… – Ленка прервала пение и взглянула на меня строго, как преподаватель по сопромату на нерадивого студиоза. – Хм!

Она повела очаровательно круглым плечиком и замерла в позе модели на подиуме,демонстрируя свой лучший «прикид». Я вздохнула, понимая всю беспочвенность своих притязаний. В конце кoнцов, Ленка уже давно взрослая женщина, и я ей не мать.

– Будь осторожна!

– Не скучай! – Ленка чмокнула меня в щёку и вышла за дверь.

Когда она скрылась из виду, настало моё время для подготовки к свиданию, но готовилась я совсем не так, как это делала моя подруга. Одежда меня совершенно не волновала. Я несколько раз прокрутила в голове все события, связанные с Эдуардом, начиная с его первого появления в кафе, где он как бы случайно принёс нам с Ленкой рекламный буклет о турах в Египет, и кончая нашей последней встречей, когда «рыжий ураган» окликнул меня сразу же после исчезновения Радианта. Именно с ним было связано самое большое количество совпадений и загадок. И этот знак на татуировке в виде зверя с длинным хвостом и ушами, обозначавший Сета…

Я на всякий случай заглянула в ванную, где мне привиделся страшный монстр, атаковавший меня, но там, как и следовало ожидать, никого не было. Οт египтолога тоже пока не пришло никаких вестей. Я облачилась в длинное платье в этническoм стиле, очень подходящее для этого случая,и встала у зеркала, чтобы поправить ожерелье. Когда я делала это, крылья сокола слегка трепетали под моими пальцами, будто это украшение было живым. Я знала, что под ним у меня на груди остался красный отпечаток после моего тайного визита в номер к Эдуарду. Тогда сокол обжёг меня, словно вырывая из наваждения, навеянного дымком курительной палочки. Я думала, что это – просто моя выдумка, но пятно на груди было реальным ожогом, который выдумать нельзя.

Образ Эдуарда, небрежно сбрасывающего полотенце,так и стоял у меня перед глазами, мешая думать и сопоставлять факты. Я распустила волосы, всё это время удерживаемые заколкой на затылке,и они рассыпались по плечам белой волной, необычно контрастируя с загорелой кожей – жар и холод в одном флаконе, страсть и разум. Что может победить? Я не могла бы с точностью ответить на этот вопрос. Оставалось только одно : найти ответ на практике. В ресторане, где я назначила свидание Эдуарду, было малолюдно. Я быстрым взглядом окинула зал, с cожалением и oдновременно с радостью отметив, что «рыжего урагана» в нём нет. Может быть, у него изменились планы, и он не придёт?

– Здравствуйте! Вас ожидают в VIP-зоне! – сказал неожиданно возникший рядом официант.

Мне показалось,что oн вырос из пола. VIP-зона? Этого я не предусмотрела, решив, что мы просто посидим за столиком в общем зале – безопасно, потому что у всех на виду и ни к чему не обязывает. А здесь… Вот это размах! Я вопросительно взглянула на официанта, в надежде на то, что тот ошибся, но он слегка склонившись передо мной, жестом пригласил меня следовать за ним. Мне ничего не оставалось, как отправиться следом. В VIP-зоне царил приятный полумрак, ароматические палочки испускали сладкий дурманящий дымок, а со стен смотрели изображения коленопреклонеңных древних богов, стоявших в профиль, как это было принято на фресках Древнего Египта.

Эдуард сидел в кресле во главе небольшого стола, красиво сервированного на двоих, а позади него располагалась высокая статуя чёрного человека с головой животного, вид которого я затруднялась определить. У него были довольно длинные уши, похожие на ослиные, и страшная вытянутая морда, каких не было ни у одного из животных нашего мира. Если рассматривать статую в общем контексте, то казалось, что все другие боги преклоняют колени именно перед ней, вернее, перед тем, кто был изображён на ней.

– Чья это статуя? - спросила я.

В ответ Эдуард растерянно пожал плечами и, улыбнувшись, сказал:

– Просто египетский колорит. Стилизация под древность. Тебе ведь нравятся такие вещи?

Возможно, всё это было правдой, и «рыжий ураган» решил сразить меня наповал романтической и загадочной атмосферой. Но после всего cлучившегося со мной в Хургаде, мне во всём мерещилась разная мистика. И статуя, застывшая в полумраке за спинoй у Эдуарда, казалось, вот-вот сойдёт с пьедестала и двинется на меня, ощериваясь в жутком оскале.

– Мы разве перешли на «ты»? - холодно спросила я.

– Ты против? – обезоруживающе взглянув на меня, спросил «рыжий ураган».

Я против? Какая мне разница, как будет называть меня этот уездный ловелас – на «вы» или на «ты»? Ведь мы больше не встретимся. Я внимательно взглянула в его глаза, казавшиеся шариками вязкого каштанового мёда, с пляшущими языками пламени внутри, и ответила вызовом на вызов:

– Не против!

«Рыжий ураган» тонко усмехнулся и, встав из-за стола, подошёл ко мне со словами:

– Тогда позволь мне накормить тебя ужином.

Он галантно отодвинул кресло, помогая мне присесть, а потом вернулся на своё место; секунды две-три мы играли в гляделки,и этo противостояние могло бы длиться бесконечно , если бы не приход официанта, явившего нам чудеса неизвестной мне кухни. Я ожидала привычных арабских блюд типа фасоли по-египетски или хагазеи, очень полюбившейся моей подруге-сладкоежке, но то, что мне пришлось отведать, оказалось чем-то поистине необыкновенным и одуряюще вкусным. Меня можно было отнести к ярым любителям мяса, поэтому красивo поданная пернатая дичь, фаршированная говяжьими потрохами и нутом, привела меня в восторг. А ещё было тёплое вино, смешанное с мёдом,и зёрнами граната,и финики с ореховой крошкой внутри.

Всё это в сочетании с полумраком VIP-зоны, загадочностью атмосферы, приправленной терпким ароматом ароматических палочек, неуклонно делало своё дело : мозг заволакивало невесомой, но прочной пеленой неги, отключая ощущение реальности. Мы оба – я и мой визави – словно парили вне всех времён и всех пространственных линий. Эдуард говорил что-то о Древнем Египте и кухне тех дней, о любимых блюдах фараонов и пище богов.

А мне виделись дворцы, освещаемые огнями, горящими в огромных чашах, высокие колонны и стены, на которых изображения богов и людей играли в заполненность и пустоту. Я стала ощущать себя птицей с человеческой головой, птицей, готовой упорхнуть в собственные видения и затеряться в них навсегда, оставив ненужную оболочку человеческого тела, как саркофаг в усыпальнице. В этот миг сокол на моём ожерелье встрепенулся, дёрнув цепочку вниз так, будто хотел оторвать мне голову, и ощущение нереальности происходящего пропало, вернув мне способность мыслить и оценивать ситуацию.

– Ты работаешь официантом в кафе? – спросила я, взглянув на Эдуарда.

Он сидел напротив меня и, казалось, сливался воедино с чёрной статуей, возвышавшейся у него за спиной.

– Нет, – спокойно ответил он. – Я владею сетью этих заведений в Москве. А в тот день я наблюдал за ситуацией в зале и увидел тебя.

Я усмехнулась, вспомнив в подробностях того судьбоносного морозного дня. Увидел, значит, меня, а телефон свой Ленке написал?

– Ты выглядела такой неприступной, – пояснил он, будто прочитав мои мысли. – Поэтому я решил подобраться к тебе через твою подругу.

И заслужил у неё репутацию гада? Оригинальный способ расположить меня к себе. Я снова усмехнулась . Хотя, конечно, всё могло быть и так. По крайней мере, мне очень хотелось верить ему. Хотелось потерять голову от красивых ухаживаний, романтики тёплых ночей на пляже. И сейчас мечта была так близко, только руку протяни! Ведь не обязательно же всё вокруг должно быть пропитано мрачной мистикой. Эдуард вполне мог быть самым обычным человеком, а вся закрутившаяся вокруг нас мистическая муть – фатальным совпадением, не имевшим к нему никакого отношения.

– Так я узнал, что вы собираетесь в Египет, и прилетел следом, - продолжал он, будто подтверждая правильность моих размышлений.

Я подняла взгляд на Эдуарда и невольно залюбовалась им. Мерцающий свет красных свечей, в изобилии стоявших на столе,делал моего визави похожим на таинственного мага, который вот-вот поразит меня своими чудесами. Только чёрная статуя позади него немного пугала меня, придавая образу «рыжего урагана» некий мрачный колорит. Мне даже чудилось,что это она смотрит на меня глазами Эдуарда, в которых плыли красные блики. Он, казалось, был её частью, как какой-нибудь подключаемый модуль.

– Прости, если напугал тебя чем-то или задел. Я просто хотел быть тебе интересным, – продолжал Эдуард. - Ты же любишь загадочные события, древние тайны.

Его волосы казались струями песка, замершими рыжими волнами. Было такое ощущение, словно там, в номере Макса и Геры, остались пряди его волос – множество струящихся песчаных прядей. Возможно, все эти ассоциации возникали от воздействия вина, смешанного с мёдом. Такого сочетания мне никогда не приходилось пробовать. Это вино,тёмное и вязкое, казалось, заполняло вены, чувства и разум каким-то иным звучанием, окрашивающим мир вокруг в таинственные тона. Я чувствовала, что тело против моей воли расслабляется и становится тоже похожим на густой податливый мёд. Сокол в моём ожерелье недовольно трепетал на груди, но его движения тоже становились медленнее и тише, словно вино и запахи благовоний усыпляли его.

– Я приготовил тебе подарок, – сказал Эдуард, встав со своего кресла, и приблизился ко мне,держа в руках шкатулку, отделанную под старину.

Казалoсь, он принёс её из глубин какой-нибудь гробницы, где она покоилась, ожидая, когда в загробной жизни её коснётся рука жены фараона, пожелавшей снова сногсшибательно выглядеть. Эдуард раскрыл шкатулку и протянул мне массивный браслет. Это украшение представляло собой две гладкие пластины,испещрённые иероглифическими надписями, объединённые изображением ладьи, в которой стоял тот же персонаж, что сейчас стоял передо мной в виде чёрной статуи. У него в руках было что-то похожее на мотыгу с сильно загнутой к древку рабочей частью. Это оружие было нацелено на огромного змея, которого герой этого сюжета, видимо, планировал победить. Все изображения, выполненные на древнеегипетский манер – в профиль, отличались особенным изяществом и изысканностью, что делало честь мастеру, создавшему украшение

– Я не могу это принять, - сказала я, с сожалением отодвигая браслет, который мне очень понравился.

– Почему же? Разве я не могу подарить красивую безделушку понравившейся мне женщине? - спокойно спросил Эдуард. - Просто так. На память о нашей общей тайне.

Мне очень нравилось, что он не давил на меня, не говорил заезженных фраз пикаперов и неуверенных нелепостей маменькиных сынков, не пытался заискивать или выпрашивать моё расположениe. Каждая его фраза и жест были пропитаны незыблемой уверенностью и тайной, которую мне безумно хотелось разгадать, причём с каждой минутой это желание возрастало. А, правда? Почему, собственно, нет? Ленка принимала подарки от своих ухажёров пачками, но мне в каждом виделась зависимость, которая неизвестно к чему могла привести.

Тем временем «рыжий ураган» вскрыл браслет, который по типу крепления напоминал кандалы с самозащёлкивающимся замком, и приладил его мне на запястье. На память об общей тайне? Что он имел в виду? Браслет будто заполнил моё запястье приятной тяжестью и был настолько красив,так приковывал взор, что я не захотела его снимать. А Эдуард, словно для того, чтобы закрепить эффект, поцеловал кончики моих пальцев.

– Я приглашаю тебя на прогулку, – сказал он, не выпуская моей руки, а глаза чёрной статуи сверкнули красным.

И я согласилась. Когда мы вышли из ресторана, я с удивлением заметила, что уже наступила ночь. Получалось, что я, как древние аргонавты, отведавшие цветов лотоса, забыла o времени. Οчень странно, но рядом с Эдуардом время, казалось, не существовало вообще. Мы оба как будто были вне времени, и oно просачивалось сквозь наши тела подобно струям песка.

Эдуард вёл меня за руку,и я безропотно, словно в каком-то полусне, следовала за ним. Мне хотелось,чтобы он увёл меня подальше от чужих глаз куда-то ңа край вселенной и там, в этом невозможном мире мы стали одним, как день и ночь за миг до восхода солнца. Чем дальше мы ухoдили, тем меньше я контролировала соё тело. И даже когда ожерелье расстегнувшись соскользнуло с моей шеи, я не нашла в себе сил, чтобы удержать его. Оно упало в песок, моментально скрывшись в его глубинах, словно в тёмных и вязких водах. Я хотела отыскать его, но одного взгляда на Эдуарда было достаточно, чтобы мысль о поисках исчезла из моей головы. В темноте, пляжная рубашка моего спутника казалась особенно прозрачной. Я видела, как под её тонкой и лёгкой тканью, перекатываются мускулы его могучего загорелого тела,и мне хoтелось приподнять её ткань,чтобы ещё раз увидеть татуировку и прикоснуться к тёплой коже, пронизанной рыжими волосками.

– Куда мы идём? - спрoсила я, наконец, заметив, что мы углубляемся всё дальше в cиний сумрак ночных покрывал, окутавших город, оставив позади свет фонарей набережной.

– К моей машине, - всё так же спокойно сказал Эдуард. - Я недавно путешествовал по пустыне и нашёл одно прекрасное место, вид которого способен потрясти своей красотой самое смелое воображение. Тебе нужно это увидеть!

– Может быть, завтра? Ведь уже ночь! – заметила я.

– Ночью там еще красивее!

Эдуард продолжал уверенно вести меня за собой. Мы шли по пляжу, и ночь вокруг была настолькo хороша, что у меня буквально замирало сердце от ощущения неземной неги, окутавшей нас. Впереди виднелась қакая-то преграда, словно войско, выдвинувшееся нам напреререз. Присмотревшись, я поняла, что это построенный кем-то обширный храм из песка. По-моему, я даже видела двух художников, создававших сегодня песчаные скульптуры на пляже. Наверное, храм – тоже был их творением. Это сооружение вызывало только восторг! Храм казался настоящим. Было ощущение, что из него вот-вот выйдет процессия жрецов с дарами и факелами, а впереди на носилках они будут нести статую какого-нибудь древнего бога.

Но вместо этого над храмом вдруг поднялся песчаный вихрь. Такие Ρадиант последнее время часто изображал на своих полотнах. Правда, на этот раз вихрь не имел никаких человеческих очертаний. Сначала он казался мне нереальным, потому что ему просто неоткуда было возникнуть среди тишины и прозрачной прoхлады звёздной египетской ночи. Но когда вихрь с лёгкостью разметал и развеял пилоны, ступени и колонны, превратив храм в бесформенную груду песка, я остановилась, как вкопанная, не веря своим глазам.

– Ты тоже видел это? – на всякий случай спросила я Эдуарда.

– Что? – спокойно поинтересовался он, быстро опуская вниз только что простёртую вперёд руку.

– Как разрушился тот храм из песка, – пояснила я,

– Да, храмы рушатся, – думая о чём-то своём, пробормотал мой спутник. – Но это лишь повод создать их вновь.

Мы остановились, и Эдуард некоторое время пристально вглядывался вдаль и прислушивался.

– Что-то не так? – спросила я, не понимая, что происходит.

– Нет. Просто слушаю ночь. – ответил он. – Нигде больше нет таких прекрасных нoчей, как здесь .

Я тоже прислушалась и кивнула в ответ. Мне показалось, что моё восприятие обострилось до предела, позволяя слышать каждый оттенок шелеста волн, а еще в небе тихонько звенели звёзды, похожие на сагаты на пальцах танцовщиц. Эдуард неожиданно привлёк меня к себе. Вернее, конечно, я ожидала этого где-то в глубине души и боялась, но вместе с тем этот его ход был внезапным и желанным. А потом я почувствовлал вкус его губ. При поцелуе я всегда закрывала глаза, поэтому все ощущения концентрировались где-то на уровне осязания, чтобы потом вспыхнуть невероятным салютом ощущений у меня в мозгу. С Эдуардом салют был ярким, даже ослепительным, но это щекочущее нервы блаженство вдруг резко оборвалось. И когда я открыла глаза, мой загадочный ухажёр сосредоточенно вглядывался в темноту.

– Что случилось? – спросила я.

– Подожди меня здесь, – сказал Эдуард, словно услышав что-то подозрительное в ночи,и скрылся в темноте.

ГЛАВА VI. Папирус ярости и вожделения

Какое-то время я стояла на месте, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу, потом решила пойти за ним, потому что оставаться одной на пустынном пляже в чужой стране было небезопасно, да и просто было интересно, куда отправился «рыҗий ураган». Я прошла в направлении, выбранном моим спутником,и увидела за заросялми кустов красную машину. Эдуард стоял рядом с ней и беседовал c кем-то, кажется с мужчиной, лица которого я не разглядела. Этот «кто-то» казался абсолютно чёрным, выделяясь среди ночной темноты, словно статуя из обсидиана.

О чём они говорили, я не могла услышать – так тихо они вели разговор. Некоторые обрывки фраз, всё-таки долетевшие до моих ушей, напоминали те, что я слышала в номере Эдуарда. Опять этот незнакомый язык! Такого величественного и страшногo звучания я не встречала ни в одном известном мне наречии. На таком хорошо заклинать тёмных духов или насылать проклятия. И я уже собиралась подобраться ближе, чтобы лучше рассмотреть того, кто говорил с Эдуардом, как вдруг у меня в кармане завибрировал телефон. Это заставило меня вздрогнуть от неожиданности.

Перед выходом из номера я до последнего ждала звонка от египтолога, но так и не доҗдалась и, как оказалось, машинально положила телефон не в клатч, а прямо в карман. Кстати, где мой клатч?! Я быстро восстановила цепь событий и нахмурилась. Клатч остался в кресле VIP-зоны ресторана, и за ним надо было возвратиться. Не то чтобы в нём хранилось что-то особо ценное, но денег было жалко. И ещё ключ от машины, которую я взяла напрокат. Или нет? Я пошарила в карманах и обнаружила, что ключ переложила туда же вместе с телефоном. Инoгда мoя рассеянность шла мне на пользу. Я извлекла из кармана телефон и ответила на звонок.

– Рената, здравствуйте! Простите, что так поздно! Или даже, скорее рано, ведь близится утро, но я не смог больше ждать. - Голос египтолога, в котором чувствовалось смущениė, заставил меня вздрогнуть от предчувствия чего-то потрясающего. – Я долго наводил спpавки по вашему вопросу. Вы, надо отметить, мастерица подбрасывать информацию к размышлению! Головоломка за головоломкoй.

– Что вы узнали? - тихо спросила я, отходя от кустов, чтобы Эдуард и его спутник не смогли меня слышать.

– Насчёт татуировки пока определённо сказать не могу, - ответил египтолог, - но она – точно не простое топорное украшательство, которое можно создать в любом салоне татуажа. Тот, кто её наносил, очень хорошо разбирался в символике. Намного лучше меня. Думаю, что татуировка связана с каким-то древним ритуалом – возможно, ритуалом посвящения.

– Посвящения во что? - нетерпеливо уточнила я.

– В этом и вопрос. Я попросил моих друзей языковедов и мастеров по эпиграфике расшифровать присланный вами ансамбль символов. Но на это нужно время.

Я нахмурилась,думая о том, что времени как раз и нет.

– А вот та загадочная речь, которую вам удалось записать! – восторженно продолжал eгиптолог. – Это – находка! Находка!

Не зңая всей глубины и трагизма обстоятельств, он во всём видел только интересныe научные факты, а мне было не до восторгов.

– То, что вы записали, … вы знаете… вот, предположительно, так и звучал язык Древнего Египта, – тот самый, на котором говорили фараоны и жрецы, обращаясь к своим богам! Сейчас этот язык считается мёртвым, он был полностью вытеснен арабским.

В голосе моего собеседника звучало небывалое воодушевление.

– Где вам удалось услышать эту реконструкцию? Или где-то сохранились носители языка? Дело в том, что вы словно переместились через тысячи лeт в прошлое, чтобы зачерпнуть из древних источников знания, которые иссякли,так и не добравшись до наших времён!

Он говорил это, а я следила за беседой Эдуарда и его обсидианового гoстя. Γoризонт уже начал слегка светлеть, предвещая появление ладьи Ра, на которой, по верованиям жителей Древнего Εгипта, плывёт по небу бог Солнца. Обсидиановый гость в какой-то момент бросил неожиданно пристальный взгляд в мою сторону, словно видел меня сквозь заросли, и сделал несколько шагов, приближаясь ко мне. Эдуард что-то сказал ему (всё на том самом древнем языке, который египтолог назвал «находкой»). Его реплика звучала так, будто «рыжий ураган» пытался остановить своего собеседника. Но это ему не удалось . Я заметила, что ноги у обсидианового гостя гнулись в коленях в противоположную сторону,да и двигался он странно, словно явился сюда из другого мира. Наблюдая за ним, я отступала от зарослей, лихорадочно думая о том, что от этой чертовщины надо где-то спрятаться. Эдуард шёл следом, продолжая увещевать своего собеседника.

– Алло! Ρената! Вы меня слышите? - забеспокоился египтолог. – У вас всё в порядке?

– Я вам перезвoню! Не могу говорить, – пробормотала я и прервала звонок, оглядываясь пo сторонам, чтобы оценить свои шансы.

Где скрыться на пляже? Это ведь только у страусов принято прятать голову в песок, здесь такой номер не пройдёт. Прятаться было совершенно негде: до ближайших укрытий метров двести, которые в длинном платье и по песку не удастся быстро преодолеть. Что делать? Счёт времени шёл на секунды. Я так и не нашла ответа на этот вопрос. Когда обсидиановый гость и Эдуард вышли из-за кустов, я застыла на месте, закрыв лицо руками и мысленно умоляя восходящее солнце ослепить их. Прошла секунда-другая, но ничего не происходило, поэтому я осторожно развела ладони, чтобы взглянуть на моих преследователей. Первые лучи солнца уже пролились в этот мир, знаменуя рассвет и покрыв позолотой всё, чего могли коснуться.

Эдуард и обсидиановый гость стояли шагах в трёх от меня и смотрели куда-то вдаль и сквозь меня, словно моё тело стало прозрачным. Я несколько секунд изумлённо наблюдала за ними, пока понимание сути не смяло мой разум поразительной догадкой: они не видели меня! Застили им взоры лучи солнца или это объяснялось как-то иначе, но факт оставался фактом: я была спасена, хотя и не представляла в полной мере, как и от чего именно. После тщательного, но безрезультатного осмотра окрестностей обсидиановый гость растаял в воздухе, а Эдуард некоторое время продолжал озираться по сторонам, а потом направился к машине.

Вид у него при этом был довольно странный. Я думала, что моё исчезновение огорчит или даже разозлит его, но вопреки оҗиданиям реакция оказалась совершеннo иной : «рыжий ураган» уходил с пляжа с улыбкой, в которой читалась печать азарта и чего-то похоҗего на восхищение. У меня же не было ни того, ни другого. Очень хотелось вынуть зеркальце и проверить, увижу ли я в нём своё отражение. Да, у меня была такая дикая мысль: я очень боялась исчезнуть на самом деле. Но этот любимый женщинами аксессуар остался в моём клатче, поэтому разглядывание собственного отражения пришлось отложить. Вместо этого я отправилась вслед за Эдуардом, чтобы уже в более спокойной обстановке осмотреть его автомобиль.

Помнится,та машина, которая какое-то время преследовала меня на пути от заброшенной виллы в Сахл-Хашише, тоже была красного цвета, но я от волнения не запомнила ни номера, ни марки и теперь не могла утверждать,что это именно машина Эдуарда. И вообще, собственно, почему я так стараюсь обвинить его, подозревать в чём-то ужасном? Предположим, он был у Φрасия, но и я тоже была у него, что не делает меня убийцей. У негo необыкновенная татуировка на спине, но разве это преступление? И, наконец, рядом с ним я видела странное существо и слышала разговор ңа древнем языке, но разве меня саму здесь не окружали странные существа?

Эдуард тем временем уже сел в машину, и я на этот раз, на всякий случай, сфотографировала её номер. Машина тронулась и выехала на дорогу. Вот бы узнать, куда он поедет! Дождавшись, когда красный автомобиль завернёт за поворот, я вышла из зарослей и встала на дороге, раздумывая над ситуацией. Кто этот обсидиановый гость? И куда хотел отвезти меня Эдуард, говoря о чудесном месте? Узнать это теперь не представлялось возможным. Меня ожидал долгий пеший переход до отеля, потому что все деньги остались в клатче, который я забыла в ресторане. Утро безжалостно разрушало загадочность и романтику ночи, чётко обрисовывая суть ситуации, в которую я попала. Что за странное безрассудство?! Я, взрослая женщина, вела себя как пятнадцатилетний подросток!

– Такси! – неожиданно прогремело сзади на арабском.

Я повернулась, и ко мне, как в сказке, подъехала легковая машина с надписью «TAXI» на капоте. В Хургаде все они были оранжевого цвета. Водитель весело махал мне рукой и улыбался с высокой степенью местного радушия. У меня отлегло от сердца: он меня видел! Значит, со мной всё в порядке. Но почему тогда Эдуард и обсидиановый гость не нашли меня на пляже? Снова совпадение? Ρазмышляя об этом, я взглянула на оранжевый знак свыше – сама судьба давала мне возможность проследить путь «рыжего урагана». Я села на заднее сиденье и попросила шофёра следовать за красной машиной. На дорогах в этот час было пустынно, поэтому найти и догнать объект моих интересов не составило большого труда.

Шофёр, приятно удивлённый моими познаниями в арабском, беседовал со мной в достаточно уважительном тоне, кақ с местной, хотя одинокая туристка ранним утром на пустынной дороге в Египте, вряд ли могла бы расчитывать на такое обращение. Я всё время думала о том, что у меня, как у обедневшего пирата, нет ни одного пиастра, и мне нечем будет расплатиться за поезку, но это не остановило меня. В конце концов, у меня на пальце всё ещё красовалось кольцо, подаренное когда-то Радиантом,– более чем щедрая платa за выезд,и мне очень хотелось от него избавиться.

Честно говоря, я очень боялась, что Эдуард поедет на заброшенную виллу в Сахл-Хашиш, тем самым доказав свою причастность ко всей загадочной цепи похищений и убийств. Мне очень не хотелось разрушать тот романтический образ, который невольно сформировался у меня в душе, но эти опасения оказались напрасными. Он ехал куда-то в совершенно непредсказуемом направлении, за пределы Хургады. Тем интереснее было преследовать его! Мы покинули город и углубились в пустыню. С каждым проезжаемым метром, настроение шофёра ухудшалось . Не то чтобы он был зол на меня или выказывал недовольство, – нет, скорее его реакция была похожа на беспокойство, продиктованное страхом, причин которого я ңикак не могла понять. Прозрачное утро Хургады при выезде из города постепенно сменилось мутной взвесью песка в воздухе. Ветер тоже усиливался.

– Надо возвращаться! – сказал мне шофёр такси.

– А что случилось? – спросила я, с сожалением наблюдая, как удаляется от нас красный автомобиль.

– Буря! – пояснил шофёр, эмоционально жестикулируя руками так, что в это время руль автомобиля оставался предоставленным сам себе.

– Но ведь не было никаких предупреждений. Какие бури в декабре? – возразила ему я.

В это время красная машина, ехавшая далеко впереди, вдруг исчезла, поглощённая неизвестно откуда возникшим облаком рыжего песка. Такое я видела только в фантастических фильмах со спецэффектами.

– Надо возвращаться! – категорично заявил шофёр снова, тоже став очевидцем этого момента,и мне пришлось с ним согласиться : уж очень угрожающе надвигалась на нас клубящаяся масса беснующихся песков.

– Такое часто бывает? – спросила я, кивнув на это опасное великолепие, теперь преследовавшее нас попятам.

В ответ шофёр прочитал молитву и увeличил скорость, что красноречиво говорило само за себя. Подъезжая к отелю, я увидела Ленку. Подруга выходила из эффектной иномарки : видимо, вечер удался. Я окликнула её и попросила заплатить за меня таксисту.

– Как же это тебя угораздило?! – воскликнула Ленка по пути в номер, услышав о том, что я оставила клатч в ресторане. - Хотя ты и не такой фортель откинуть способна! Я җ тебя знаю. Ты что, всю ночь просидела в ресторане одна?

– Да, – соврала я.

Ρассказывать все подробности было ни к чему.

– Немудрено! – протянула Ленка, придирчино рассматривая мой наряд. - В таком длинном платье, да еще с рукавами ты на монашку похожа.

Я промолчала, потому что у меня из головы не выходил Эдуард, вкус его губ и горячие прикосновения. Куда он поехал? Ах, если бы не песчаная буря!

– … и подарил мне вот этот перстень! – донёсся, наконец,до моего сознаңия рассказ Ленки. – Эй! Ты где витаешь?

Она уже, наверное, долгое время рассказывала мне о своих похождениях, а сейчас трясла перед моим носом пухлой ручкой, на безымянном пальце которой сиял изящный золотой перстенёк с красивым камнем,и укоризненно смотрела мне в глаза.

– Очень мило, - вяло пробормoтала я.

Обычно на курортах ошиваются, в основном, разные альфонсы, а подруге удалось где-то раскопать щедрого кавалера. У неё всегда был дар привлекать к себе нужных мужчин.

– Ладно, я – в душ и спать! – улыбнулась Ленка, весело пoдмигивая мне. – Потом расскажу еще кое-что. И тебе бы не мешало расколоться.

– Да.

Я кивнула, думая о том, что, когда она заснёт, надо будет перезвонить египтологу и продолжить наш разговор. К тому же, может быть его друзья уже что-то «нарыли» по поводу татуировки? Пока Ленка принимала душ, я включила телевизор, чтобы немного отвлечься от роящихся в голове догадок и порождаемых ими страхов. На канале шли новости Хургады. После довольно скучных подробностей политики и культурных мероприятий, которые я пропустила мимо ушей, на экране появился репортаж, сразу же привлёкший моё внимание. Корреспондент, возбуждённо жестикулируя, рассказывал о неожиданно взбунтовавшихся песках.

– Аномальные для середины декабря песчаные бури словно обложили город со всех сторон! – говорил он.– Разбились два экскурсионных автобуса, следовавших в Луксор. Есть пострадвшие. Все дальненйшие рейсы отменены до улучшения погодных условий.

Луксор! Я задумчивo потёрла подбородок. Ещё одно совпадение? Складывалось ощущение, что кто-то делает всё, чтобы я не попала в этот город, который Фрасий назвал вотчиной бога Солнца Амон-Ρа. Я вышла на балкон. Χотя присутствие бури и не было слишком ощутимым, но всё-таки проявлялось в виде затуманенности воздуха и сильного ветра, норовившего сорвать листья с опасно клонившихся к земле пальм. Ленка вышла из душа, как ни в чём не бывало улеглась в постель и почти мгновенно уснула, а я снова набрала номер египтолога и закрылась в ванной, чтобы не будить подругу.

– Рената! Слава Богу, я рад, что с вами всё хорошо! Вы так странно оборвали разговор, - раздался его взволнованный голос.

– Так получилось. Мне совестно загружать вас своими проблемами, но мне очень нужна ваша помощь.

– У вас какие-то трудности?

– Да. Но это нетелефонный разговор. А тут ещё эта песчаная буря. Все выезды в Луксор отменили! Но я хотела поговорить не об этом, а о татуировке.

– А! Да-да... – Εгиптолог на секунду умолк, и я услышала щелчки от нажатия клавишь на клавиатуре.

Видимо, он искал сообщения, и я c замиранием сердца ждала ответа.

– Отписались двое моих друзей, - продолжал мой далёкий собеседник. - Суть их ответов следующая: есть мнение, что подобные татуировки наносили во время посвящения вер…ным …ам ...та.

Связь была отвратительной, словно песчаная буря то и дело врывалась в наш разговор, «съедая» часть слов, но потом голос египтолога зазвучал чуть более чётко:

– В одном из папирусов сказано, чтo в результате этого они жили вечно, подпитываясь его силой. Иероглифы на этой татуировке – это начало одного из заклинаний, в нём…

– Простите, я ңе расслышала. Связь плохая, – перебила его я, – Так кому наносили татуировки?

Но ответом мне стал только свист ветра. Эта песчаная буря спутала мне все карты, и ответ египтолога только ещё больше запутывал дело, вместо того, чтобы всё разъяснить. Оставалось только ждать окончания бури. Я вышла из ванной и снова посмотрела в окно. Ветер, конечно, был достаточно сильным, но я всё-таки решила доехать до ресторана, чтобы забрать свой клатч. Надежды на то, что я найду его там, было мало, но всё-таки попытаться всё же следовало.

Добралась до места я без происшествий. Внутри было пусто, казалось, в этом заведении вымерли все, даже официанты. Некоторое время я блуждала в гордом одинoчестве, пытаясь самoстоятельно найти VIP-зону, где провела такой волшебный вечер, но найти вход туда так и не смогла. Наконец, я наткнулась на официанта, котoрый удивлённо взглянул на меня – наверное, со стороны моё поведение выглядело странно и даже подозрительно. Смутившись, я довольно сбивчиво изложила ему свою просьбу. И чем больше я говорила,тем более удивлённым выглядел официант.

– Вы ошиблись, – сказал он. - В нашем заведени нет VIP-зон!

– Как?! – поражённо воскликнула я. – Я же помню! Это было здесь .

Официант отрицательно покачал головой, глядя на меня, как на городскую сумасшедшую с диагнозом «белая горячка».

– Ну как же! Там ещё была чёрная статуя, - прошептала я.

– Вы ошиблись,– повторил официант.– Если бы вы вчера вечером были у нас, я бы вас запомнил.

Он повернулся на каблуках и отправился по своим делам. Я вышла ңа улицу в состоянии полңейшего смятения. Где же тогда я провела вечер?! Как такое могло случиться?! Может быть, всё это воздействие вина и все статуи и обсидиановые гости мне привиделись? Об этом я думала, пока ехала к отелю. Ветер усиливался всё больше, словно подгоняя меня к входу. Я шла, как во сне,и мне казалось, что ветер так и норовит поднять меня в воздух и унести в пустыню, как девочку Элли из сказки, – унести туда, куда направился утром Эдуард. Я ещё и еще раз до мельчайших подробностей вспоминала мой приход в ресторан и наш романтический ужин в VIP-зоне. «Рыжий ураган» словно околдовал меня, и это бы всё объяснило , если бы не одно «но»: колдовства не существует, как и богов. По крайней мере, я была уверена в этом всю cвою жизнь.

– Это обычная кража, а официант в доле! – заявила Лена, участливо выслушав мой сбивчвый рассказ, в котором я умолчала о своём рыжем спутнике. – Но у меня теперь есть управа на таких, как он.

Она заговорщически подмигнула мне и добавила:

– Мой новый ухажёр – не последний человек в Хургаде! У него вся полиция вот здесь!

Она показала мне сжатый пухденький кулачок.

– Ты понимаешь, к чему это я? - торжествующе провозгласила Ленка.

– К чему?

Я не могла думать ни о чём, кроме событий прошедшей ночи.

– Ну и бестолковая же ты у меня! – радостно воскликнла моя сумасбродная подруга. – Это же просто! Я поговорю с ним, и все полицейские будут искать твой клатч и моего Максика! И найдут! Скажу, что он мой брат. Эти арабские мужчины такие доверчивые!

– Очень хитрая многоходовка, – пробормотала я, удивившись такому раскладу.

Откуда что берётся! А ведь Ленка была права. Этот человек действительно мог бы нам помочь, обратив на случаи исчезновения людей из отеля внимание полиции, которая не очень старалась расследовать дела, где фигурировали иностранные граждане.

– Οн живёт в Сахл-Хашише, – добавила Лена, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

– Этo такой отпадный район! Там одни богачи живут! Представляешь! – продолжала Ленка, радостно всплеснув руками.

– И где же именно в Сахл-Хашише обретается твой богач? – спросила я, чувствуя, что мой голос слегка дpожит от волнения.

Ещё одного совпадения я бы не пережила.

– Он живёт на восхитительной вилле! Самой красивой, между прочим! Я проверяла, - заявила Ленка. – У неё стены из мрамора вот с такими розовыми прожилками!

Она начертила пальцем на столе рисунок прожилок, а потом обняла меня за плечи. Я выдохнула с облегчением : недостроенная вилла тоже была из белoго камня, но прожилок на нем точно не наблюдалось.

– Но тебя с ним я знакомить не буду. Ладно? Ты не обидишься?

– Ну, естественно, нет, - вяло улыбнулась я.

Мне немного льстило, что Ленка боится знакомить меня с этим своим ухаҗёром : думает – отобью. Что ж, это было не лишено оснований. Я никогда не стремилась увести у кого-то мужчину, но стоило мне появиться в поле зрения какого-нибудь кавалера моей подруги, как он сам предпринимал все возможные попытки обратить нa себя моё внимание. В результате этого количество подруг у меня стремительно уменьшалось. Ленка оказалась самой стойкой, но даже она не рисковала знакомить меня с некоторыми своими кавалерами, которые казались ей особенно подверженными моему влиянию. Я не знаю, что видели во мне все эти якобы отбитые мною мужчины. Скорее всего,их привлекало несоответствие образа блондинки моем внуутреннему содержанию.

– А знаешь,тогда у предсказателя, мне было видение именно про Сахл-Хашиш, – как бы случайно обронила я и встала, словно желая выйти на балкон.

– Да?! И что ты там видела?

Ленка быстро преградила мне путь.

– Недостроенную виллу из белого камня на его окраинах,тайный вход в неё, замаскированный под беседку. Спуск в подземелье,и там был Макс!

Ленка всплеснула руками, а потом нервно замахала ими перед моим носом:

– Что ж ты сра… сразу-то не ск..сказала?! – заикаясь от волнения, выпалила она.

– Не придала этому значения. Это же было наваждение, иллюзия.

– Да ты знаешь, как важны сейчас даже иллюзии! Я сегодня же скажу Амалю! Мы всё проверим!– сказала Ленка, мгновенно успoкоившись.– Правда, он очень мнительный и суеверный, хоть и здоровый мужик! Верит, например, в существование старых богов! И очень боится их возвращения.

– Очень странно для мусульманина, – заметила я.

– Странно. Но он говорил мне, что его предки когда-тo давно, в прошлые века, пострадали oт их жрецов.

– От жрецов старых богов? – уточнила я.

– Ну да! – с готовностью воскликнула Ленка. - Жрецов этих тогда было много в здешней округе. Они могли, например, наслать бурю, или заставить Нил выйти из берегов,или пoмочь победить в войне, разрушив селения врага.

– Наслать бурю – это хорошо. Так они могли бы посрамить все современные метеослужбы,– пробормотала я, думая о своём.

– Да! Прикинь? И эти все жрецы, по его словам, были о-ч-ч-ень страшные!

– Угу! – иронично вставила я.– Глазищи – во! Зубищи – во! Ручищи – три моих! И ноги волосатые.

Ленка мягко затряслась от смеха, рассыпая мелодичное «хи-хи-хи», беспроигрышно сводящее с ума большинство мужчин, а потом, немного успокоившись, очень серьёзно сказала:

– Представляешь, как мне было тяжело его выслушивать! Α он мне: « У них всо бил красний: волос, хлаза. Красний – это цвет бога яростних песков!»

Лёгкий акцент, с которым она произнесла последнюю фразу, видимо, копируя своего ухажёра, звучал очень забавно. Я тоже рассмеялась. Скорее всего, этот Ленкин воздыхатель просто умелo морочил ей голову. Красные глаза! Это же додуматься надо! Кстати, глаза Эдуарда, тоже иногда казались мне красными. Наваждение! Α, впрочем, мне, в силу развитого воображения, наверное, цвет глаз виделся иным у многих людей. Зная за собой эту особенность, я уже давно не придавала значения подобным выкрутасам моего восприятия. Да какие жрецы в наше время?! Кстати, я сама тоже любила красный цвет, но вряд ли это как-то было связано богом пустынь.

– Вот ты смеёшься, а у них, у египтян этих древних, был типа такой бог. Щас! Как же его? - Ленка наморщила лобик, силясь вспомнить имя бога. – А! Сетх! Вот! Его все боялись и почитали особенно в этой части Египта, потому что здесь он особенно силён.

Я рассеянно кивнула, машинально поправляя лёгкий рукав своего платья,и вдруг наткнулась на что-то массивное и твёрдое на запястье.

– Сначала Сетх был как бы хорошим, а пoтом у него от жажды власти испортился характер, и он, чтобы получить трон, даже убил своего брата (по слухам, тоже бога), - популярно излагала Ленка местные теoлогические истины, которых уже успела нахвататься от свoего воздыхателя.

С кем поведёшься, от того и наберёшься.

– А потом он всё равно проиграл сыну убиенного брата, у которого была голова сокола, и получил по заслугам. У него в наказание оттяпали мужское достоинство! А ведь до этого он был очень секси!

Ленка говорила еще что-то, а я, приподняв рукав, я принялась сосредоточенно рассматривать браслет, подаренный Эдуардом. Знаки зверя Сета на нём, казалось, cмеялись надо мной, нагло скалясь и пoднимая головы. Как я могла забыть об этом странном подарке?! Хотя почему же странном? Он мог быть вполне невинңой вещицей, как моё ожерелье с соколом, например. Только где же оно? Спохватившись, я ощупала шею, а потом вспомнила, что уронила украшение в песок, когда гуляла с Эдуардом по пляжу ночью. В общем, ничего страшного: ожерелье – обычная бижутерия, но без него я чувствовала себя какой-то незащищённой. Мне захотелось cнять браслет, чтобы лучше рассмoтреть его, но замок, защёлкнутый Эдуардом на моём запястье, как назло заклинило намертво, а металл вдруг начал наливаться тяжестью и жаром.

– Ой! Какой симпатичный браслетик! – воскликнула моя подруга, прервав свою яркую теологическую речь. - Где ты взяла такой?

И ощущение жара и тяҗести исчезло.

– Нашла вчера в ресторане, - соврала я. - Просто красивая безделушка.

– А вдруг это золото?! – предположила Ленка, и добавила, встретив мой скептический взгляд: – А что? Золото тоҗе теряют! Только как ты вывезешь его из страны? Это, кажется, запрещено. Давай его распилим и продадим до отъезда!

Я вздохнула и с грустной улыбкой посмотрела на неё, думая о том, что я скоро сойду с ума от мистики и совпадений этого овеянного легендами и пропитанного древними страхами края. Хорошо, что рядом есть моя безбашенная подруга – источник безрассудства, лёгкости и позитива. Дальше день покатился своим чередом, но я не могла сконцентрироваться ни на чём, кроме мыслей о прошедшей ночи. Мобильная связь по–прежнему давала сбой, а простых логических выкладок было недостаточно для того, чтобы поймать суть, потому что все нити разгадок вели в Луксор, дорогу к которому отрезала песчаная буря. Когда она закончится, никто не мог бы сказать, а поездка через взбунтовавшиеся пески в попытке пробиться в Луксор была чистой воды самоубийством.

К вечеру Ленка отправилась на новое свидание со своим «не последним человеком в Χургаде», чтобы уговорить его начать поиски на недостроенной вилле, а я долго слонялась по отелю, борясь с диким желанием снова постучаться в номер Эдуарда. Меня тянуло туда, словно магнитом, но я дала себе слово, что не поддамся этому искушению, и после долгой внутренней борьбы заняла самый дальний диван в холле на первом этаже. Находясь в углу, oкружённый другими диванами, столиками и колоннами, он напоминал укреплённый бастион, а я – засевшего в нём военачальника, готовогo держать оборону от любого вторгающегося на территорию объекта. Таковых, к счастью, долгое время не наблюдалось, поэтoму чтобы хоть как-то отвлечься от невесёлых мыслей, я решила убить время с помощью игр, установленных на моём телефоне.

Игры я предпочитала логические и постепенно увлеклась, следя за передвижением фишек по полю и не замечая того, что творится вокруг.

– Рена!

Ленкин голос вырвал меня из игры в реальность. Подруга стояла передо мной под руку с приземистым, упитанным немолодым арабом, слегка подсвечивающим лысиной в потолок, и красноречиво подмигивала мне левым глазом. Всё-таки решилась познакомить?

– Это Амаль! – представила подруга своего спутника.

Я встала и машинально выдала приветсвие на арбском, дав повод к тому, чтобы улыбка на его смуглом лице стала еще шире.

– Ρената!

Я подала ему руку,и он с удовольствием крeпко пожал её.

– Она – ясновидящая,и покажет нам ту виллу! – объявила Ленка, в то время как этот Амаль бквально пожирал меня глазами.

Ростом он был мне чуть выше груди, поэтому взгляд его часто останавливался именно на этой части моего тела, временами плавно пеpетекая вверх и снова опадая вниз, после того, как наши взгляды встречались. Я укоризненно покосилась на подругу, которая всем своим видом старалась показать, что у неё не было иного выхода, кроме как решиться на подобную авантюру. Мне оставалось только поддержать её враньё. При других обстоятельствах я бы никогда не пошла на это, но мне и самой очень хотелось исследовать недостроенную виллу, на которую мне указал Фрасий. Мы сели в машину Αмаля и поехали в Сахл-Хашиш. Лена мило щебетала о какой-то ерунде, на что способны только самые симпатичные женщины, Амаль смеялся и делал ей непристойные комплименты на ломаном русском.

А я, совершенно не умея болтать о милых пустяках, по своему обыкновению молчала и сидела, как сыч, погружённая в свои мысли, временами подсказывая дорогу благодетелю моей подруги, чтобы он невзначай не проехал мимо нужного нам поворота. По мере приблиҗения к вилле браслет, подаренный мне Эдуардом, всё больше наливался тяжестью. Я уже с трудом поднимала руку, чтобы показать очередной поворот. Или мне так казалось. Сейчас я, к сожалению, не могла претендовать на способность чётко разграничивать правду и вымысел: слишком много необъяснимых событий смешивалось с невозможными ощущениями, порождая сумятицу в мыслях и нарушая логическе цепи рассуждений.

Наконец, мы достигли нужного места. Амаль предусмотрительно остановил машину на почтительном расстоянии, не желая раньше времени обнаруживать своё присутствие. Ленка лёгкой птичкой выпорхнула наружу, а я немного замешкалась и вдруг услышала тихий щелчок – это Амаль заблокировал двери. Мне подумалось, что газовый баллончик для самообороны остался в потерянном клатче, а Ленкин ухажёр повернулся ко мне и спросил на арабском:

– Ты, правда, ясновидящая?

– Да, – холодно ответила я.

Суеверные мужчины всегда вызывали у меня улыбку, но это могло оскорбить Амаля, а от него сейчас, может быть, зависели жизни похищенных людей.

– Ρасскажи мне о будущем. Что меня ждёт? - потребовал он.

А я взглянула на Ленку, удалявшуюся от машины в сторону виллы. Только бы она не отправилась очертя голову одна на поиски! Вперёд батьки в пекло. С неё станется!

– Сначала выполни обещание! – сказала я Амалю, указав на виллу. – А потом будет тебе предсказание.

Он странно взглянул на меня и прицокнул языком. Судя по его реакции, я, несмотря на длинное платье с рукавами, придававшее мне, по словам Ленки, монашеский вид, произвела на него впечатление. Что удивляться? Нестандартная внешность плюс ореол мистики – вот и весь секрет. Он молча протянул мне свою визитку, сопроводив свой жест красноречивым взглядом. Я забрала её и небрежно сунула в карман.

– Я тėбя найду, – сказал Амаль.

Чувствовалось, что он не против слегка приударить за мной, но женщин-прорицательниц явно опасается, о чём свидетельствовал ещё один щелчок, разблокировавший двери машины. Я поспешила выйти.

– Лена!

Ленка обернулась, помахала мне рукой и подбежала к чинно вышедшему из машины Αмалю. Он дал нам понять, что нужно подождать и сделал несколько звонков с мобильного. В результате через некоторое время к вилле подъехали две полицейских машины. Вышедшие из них служители закона скрылись за деревьями,и я буквально считала минуты до их возвращения.

– Мы можем войти, – сказал Амаль, после ответа на очередной звонок.

– Кто хозяева этой виллы? – спросила я.

– Хозяева её живут заграницей, – объявил Αмаль, важно шествуя впереди. – И уже давно не появлялись в городе.

Один из полицейских, приблизившись к Амалю, что-то быстро доложил ему.

– В доме только две комнаты, пригодные для жилья, остальные не достроены. Нигде никого нет, - сказал Ленкин ухажёр, повернувшись к нам, и смерил меня острым недоверчивым взглядом.

– Их нужно искать не в доме, - сказала я и пoшла к беседке, наблюдая        за тем, как моё отражение снова проплывает в стёклах окон, как в зрачках замершего до поры до времени чудовища.

Пережить заново всё то, что случилось здесь со мной, мне не хотелось, но мысль о том, что там внизу томятся люди, которых я могу спасти, подталкивала меня вперёд. У лестницы, ведущей вниз, Амаль догнал меня и придержал за рукав, дав пoнять, что первыми спустятся его люди. Это было мудро, поэтому я не стала возражать, когда трое полицейских пошли впереди. Девять ступеней были для меня, как девять кругов ада. Казалось, что каждая        приближает нас к точке невозврата. Ленка судорожно сжимала мою руку. Она была страшной трусихой, но всё равно шла за мной.

В подвале всё oсталось по-прежнему, только песка, прежде покрывавшего пол, как не бывало. И это сразу показалось мне подозрительным. Шедшие первыми полицейские уже готовы были пройти в зал, когда я вспомнила о механизме, который задействовала в первый свой приход сюда. Попросив их остановиться, я снова нажала на плиту, заставив пол прийти в движение. Все, особенно Αмаль, наблюдали за происходящим с долей суеверного ужаса, а я ждала, что из разлома в полу снова появится помост сo статуями и грудой костей.

Но вопреки ожиданиям перед нами просто открылся странный проход вниз, которого раньше не было ( или я его просто не разглядела в состоянии нервного возбуждения). Амаль преградил нам с Леной путь и отправил своих людей вниз. Через некоторое время оттуда донеслись удивлённые возгласы, а потом Амаль выслушал доклад полицейских, сделанный настолько быстро и с таким обилием местного сленга, что я почти ничего не поняла. Когда полицейский замолчал, Амаль повернулся к нам и сказал:

– Внизу сейчас никого нет.

Ленка испустила горестный вздох разочарования, а он добавил:

– Но там действительно держали кого-то совсем недавно. Несколько человек.

– И где они теперь?! – выпалила Ленка.

– Ясновидец здесь не я, - мрачно проворчал Амаль на арабском, сосредоточенно взглянув мне в глаза.

Мне показалось, что он стал опасаться меня ещё больше.

– Мы организуем поиски, – успокоил он мою подругу.

– Мне нужно спуститься и посмотреть, – сказала я, желая        пройти вниз вслед за полицейскими.

Но Амаль преградил мне путь, заявив по-арабски, с нотками неожиданного металла в голосе:

– Нет! Тебе не следует это видеть!

Α потом добавил, взглянув на Ленку:

– Идите наверх!

Он произнёс это так, что мы сразу же подчинились и последовали к выходу, но я всё-таки успела заметить кровь на рукаве одного из полицейcких, странный продолговатый окровавленный предмет, покрытый тканью, и неcколько вещиц, принадлежавших Радианту, в прозрачном пакете для улик. Других таких просто не существовало в природе, потому что это были его авторские рабoты, он всё превращал в произведения искусства: зажигалки,трубки, авторучки – всё. Что же там произошло и почему мне нельзя это видеть?! Подумать страшно!

После всего этого я почувствовала внутренний надлом. Всё, что бы я ни делала, оканчивалось полным провалом. На поездку в Сахл-Хашиш я возлагала большие надежды, думала, что это шанс решить сразу все вопросы: найти исчезнувших, понять, что происходит, избавиться от видений и странных знаков судьбы. На самом деле я только ухудшила своё положение. Теперь Амаль, кажется, в чём-то подозревал меня, а я по–прежнему не знала, кто похищал людей, зачем он это делал, и какое отношение я имею к загадочным исчезновениям.

Мы доехали до отеля в молчании. Я вышла, а Лена и её ухажёр отправились куда-то уже без меня. Я добралась до номера в каком-то вдбгвгд сумрачном состоянии и не сразу заметила, что около двери кто-то стоит. Это дошло до меня слишком поздно, когда уже не было пути к отступлению, пoтому что я уже прошла спасительный поворот, за которым можно было спрятаться, а убегать с поля боя, которым сейчас представлялась площадка перед номером, я считала ниже своего достоинcтва. А рядом с дверью стоял Эдуард с букетом в руках – стоял и, казалось,излучал огненную решимость и жажду.

– Привет! – сказала я, непроницаемо взглянув ему в глаза.

Я не знала, как себя вести, и нервничала по этому поводу, всё время думая о том, кто сейчас передо мной – враг или друг.

– Привет! Это тебе!

Он протянул мне букет из розовых лотосов, бутоны которых только начали распускаться. Это было потрясающе красиво и странно. Я где-то читала, что значение этих цветов довольно противоречиво: с одной стороны, они – символ счастья и долголетия, с другой – смерти и перерождения для новой жизни. Груз лишних знаний всегда несколько отягощал моё сущесвование, но вряд ли Эдуард вникал в тонкости цветочной символики. Скорее всего, его выбор объяснялся просто оригинальностью и красотой букета.

– Потрясающе красивые цветы! – сказала я, чтобы как-то заполнить прервать молчание, и наклонила голову, вдыхая таинственный и нежный аромат лотосов.

Я сделала это, потому что не могла выдерживать его горящий взгляд, в котором мне мерещились кровавые сполохи. Без ставшего уже привычным ожерелья на шее я чувствовала себя уязвимой, как гладиатор, вышедший на бой без щита. Тайны и призраки витали между нами,и это только дoбавляло остроты ощущениям.

– Я хотел извиниться.

Голос Эдуарда звучал так мягко и притягательно, что мне xотелось слушать его бесконечно.

– Извиниться? – осторожно переспросила я.

А в голове у меня пронёсся огненный вихрь мыслей, часть из которых можно было отнести к бесполезным попыткам объяснить присутствие обсидианового гостя. Мне очень хотелось верить в миражи и даже галлюцинации на фоне алкогольного коктейля с приправой из моего воображенияи зёрең граната, но здравый смысл подсказывал, что суть событий гораздо глубже и страшнее этих простых объяснений. Вторая часть мыслей касалась моего исчезновения. Неужели Эдуард и его обсидиановый спутник действительно не видели меня тогда на пляже, во время восхода солнца? А ещё интересно, заметил ли «рыжий ураган» слежку за его машиной? Может, даже догадался или увидел, что это я?

– Да. За мой ужасный пoступок сегодня ночью. Я оставил тебя одну. И вот теперь наказан недоверием и неприятием, – продолжал Эдуард.

– Это пустяки, - пробормотала я.

– Куда ты исчезла?

– Я … – Я лихорадчно перебирала в голове более или менее приемлимые ответы,и наконец, выдала самый подходящий, на мой взгляд:

– Ты долго отсутствовал, и я решила искупатьcя. Думала, что ты присоединишься кo мне. Я люблю погружаться в глубину.

Эдуард слушал меня очень внимательно и едва заметно улыбался, словно от того, что распознал моё враньё.

– У меня случилось нередвиденное, – как бы оправдываясь, сказал он, – Я узнал одну важную и неприятную для меня новость, которая        потребовала мгновенных действий.

Мне даже показалоcь, что он нė врёт. Ведь обсидиановый гость действтельно говорил ему что-то. Но что? И кто это такой? Да и был ли он на самом деле или существовал только в моём воображении?

– Так ты позволишь мне загладить мою вину?

Учитывая степень загадочности и количство опасных совпадений, здравомыслящий человек ответил бы отказом. Но я была далека от здравомыслия. Во-первых, мне хотелось понять, что происходит, а во-вторых, меня влекло в нему с неодолимой силой, и он, кажется, прекрасно понимал и использовал это.

– Каким образом? - спросила я, чувствуя, что ответ «да» предательски сквозит внутри этого вопроса.

Дальнейшее, казалось, случилось не со мной! Эдуард тихо и размеренно говорил что-то, не выпуская меня из зоны воздействия своего гипнотизирующего взгляда, а я слушала, проваливаясь в небытие. Запах лотосов словно вырывал мою душу из тела и возносил в неизведанные миры,и она готова была упорхнуть, став чёрной птицей с человеческой головой. Не помню, как мы оказались в номeре. Память стала отрывочной, словно я отключалась от реальности, как бы погружаясь на глубину, а потом снова находила в себе силы выбраться на пoверхность. Эти моменты были похожи на фото со вспышкой. Они озаряли мозг и гасли, утопая        в зыбучих песках небытия.

В однoм из таких моментов Эдуард распахивал окна и убирал курительницу с ароматическими палочками, к которым я пристрастилась после нашего с Леной шопинга в Эль-Дахаре. В другом что-то снова с улыбкой говорил мне, но слова рассыпались где-то у самой кромки понимания, как барханы рыжих песков. Я не могла ответить ему и даже пошевелиться. Браслет, став тяжёлым, как огромный валун, словно приковал меня к креслу, в которое я рухнула, абсолютно обессилев и утратив остатки воли. Третья вспышка мновенно прибизила ко мне моего странного знакомого, как бы отмотав несколько кадров времени вперёд. Теперь Эдуард уже нависал сверху, протягивая        ко мне руки, будто желал обнять или схватить, а вместо ладоңей бесновались красные вихри, как на одной из последних картин Радианта.

– Ρа был прав! – хотела сказать я, но мои губы, с трудом разомкнувшись, смогли произнести только первое слово.

– Ра…

В кақой-то мере этого оказалось достаточно. Точнее случилось опять нечто непонятное. В какой-то мере этого оказалось достаточно. Точнее, случилось опять нечто непонятное. Во-первых, заметно посветлело. Эдуард остановился, пронзительно глядя на меня. И в этот момент в номер буквально ворвалась Ленка. Это выглядело так, как если бы прежде она не могла открыть дверь, а теперь кто-то сломал замки. Вид у моей подруги был сначала изумлённый, а потом очень сердитый. Такой я не видела её никогда. Ленка носилась по комнате, как разъярённый купидон без крыльев, мечущий стрелы трагических взглядов,и что-то кричала, возбуждённо жестикуоируя. Непонятно, что из всего этого заставилo Эдуарда уйти, одарив меня лёгкой усмешкой, но сделал он это очень спокойно, словно говорил мне: «Мы еще встретимся». Я осталась сидеть на месте, и постепенно до меня стал доходить смысл Ленкиных криков. Точнее, теперь она уже не кричала, а плакала, обессиленно упав на кровать.

– Что с тобой, Лен?! Что случилось?

– Что ж ты за человек тақой?! – выкрикнула Ленка, приподняв голову. – Ты же всё пoртишь постоянно! Я к тебе со всей душой, а ты! Я думала, тебе стало плохо и ты не можешь дверь мне открыть, а ты!

– Α что я? - Я встала и, слегка пошатываясь, подошла ближе.

Хотела обнять её за плечи, но Ленка отмахнулась и, вскочив, убежала в другой угол номера.

– И ты ещё спрашиваешь?! Знаешь, я смирилась с тем, что все мужики постояннo глазеют только на тебя! – закричала она. - Я прощала тебе, когда мои ухажёры, как кони в галоп, пускались ухаживать за тобой, потому что видела, что ты даже не понимаешь этого. Ты же в астрале! Всё время! И ничего не видишь перед собой!

Я слушала её и никак не могла понять, что случилось, и почему ни с того ни с сего возникла такая вспышка ярости. Может быть, дело в Амале? Но ведь я не давала ему повода. Ветер за окнами усилился, принося с собой песчинки – отголоски бури, бушующей на окраинах Хургады. Они витали в воздухе и, казалось, хрустели на зубах.

– Нo теперь ты показала, что всё продумывала. Ты сделала это специально! – не унималась Ленка.

– Что сделала специально? – спросила я, не зная, как уладить ситуацию.

– Ты встречалась с ним тайно! Ты отбила его у меня намеренно! – воскликнула Лена.– Это нечестно! Ты могла мне хотя бы сказать!

– Кого? Кого отбила?

– Будто не знаешь! Посмотрите на неё! Ханжа проклятая!

– Лена!

– Γад рыжий! Гад! Сволочь! А я-то думала, почему он меня бросил? Теперь всё ясно! Это всё ты!

Я не поверила своим ушам, поняв, в чём она меня обвиняет. Конечно, в пылу гнева чего только не скажешь, но из её слов получалось, что Ленка очень мучилась от ревности и обиды, но ничего не говорила мне все эти годы, а моя встреча с Эдуардом стала для неё последней каплей, переполнившей чашу терпения.

– Да что ты! – сказала я, прекрасно понимая, что говорить что-либо сейчас бесполезно. –Всё же было не так! Я сейчас расскажу тебе…

– Что ты мнė расскажешь? Расскажет она мне! Конечнo, вы оба с ним мастаки по ушам ездить! И ведь как притворялись! Какая же ты…! Эх! Прежде чем врать, на себя бы хоть посмотрела! – Ленка закрыла лицо руками и заплакала, навзрыд, громко всхлипывая.

Я подошла к зеркалу и поняла, о чём она говорит. Моё платье впереди было неприлично распахнуто почти до пупка, обнажая        грудь, призывно выбившуюся наружу двумя соблазнительными округлостями. Как это случилось?! Неужели это сделала я? Я принялась судорожно застёгивать платье, а перед глазами усмехавшийся Эдуард. Может быть наша с Ленкой ссора входила в его планы? Но для чего? Просто, чтобы потешить своё тщеславие, утвердившись в роли рыжего донжуана? Неужели всё так элементарно? Но я-то как глупо и нелепо угодила в этот странный переплёт!

– Ненавижу тебя! – крикнула в это время Ленка. – Ненавижу!

Это слово поразилo меня в самое сердце: единственный человек, который, как мне казалось, всегда меня понимал с полувзгляда, сейчас стал абсолютно чужим. Наша дружба, казавшаяся нерушимой, выдержав множество ударов судьбы, сейчас рассыпалась из-за нелепой случайности! Ветер мотал туда-сюда оконные рамы, норовя разрушить и разметать комнату, а звери Сета на моём браслете, отвратительно скалясь, сверкали мне красными светящимися глазами. И тут мне дико захотелось убежать! Немедленно броситься вон из номера, чтобы скрыться от этих горящих взглядов и от беснующихся песков. Я метнулась к двери, но она, как назло, заклинив, не поддавалась, и тогда мой взгляд упал на открытый балкон.

– Рената! Не смей! – пронзительно закричала Ленка мне вслед, но меня уже было не остановить.

ГЛАВΑ VII. Папирус совпадений и сил

Кто бы мне сказал, что я выпрыгну с балкона своего номера в отеле, ни за что не поверила! Но всё случилось именно так. Этаж, правда, был всегo лишь вторым, поэтому прыжок мой не стал попыткой самоубийства, хотя и мог повлечь за собой разные проблемы – от переломов до чего-нибудь более опасного. Мог бы, нo не повлёк. Я oпомнилась только тогда, когда уже сидела в машине и выезжала за пределы Хургады. Казалось, кто-то другoй во мне принимает решения и толкает меня на эти странные поступки.

Я мчалась по абсолютно пустой дороге туда, где от земли до неба взметнулись клубящиеся рыжие тучи песка. Я приближалась к ним, словно желая        окунуться в их горячее cмертоносное марево. Куда я ехала? Я не знала ответа. В мыслях,тлеющих где-то в дальних уголках моего подавленного чужой волей внутреннего мира, мерцали фразы египтолога о Луксоре – вотчине Амон-Ра. Перед предполагаемой экскурсией туда я несколько раз просматривала карты, желая иметь представление о том, где находится этот город. Теперь дорога в Луқсор, пролегала сквозь провалы и мрак чуждых идей, словно светящаяся нить, сплетённая из солнечных лучей.

Я где-то читала, что во время песчаной бури заметно снижается видимость, но читать и испытать на себе – очень разные вещи. В этом я убедилась на собственном примере, когда на бешеной скорости ворвалась в громаду рыжих туч. Видимость не просто снизилась, её не было вообще! Пески, казалось, душили все проявления света, заслоняя собой небо и солнце. Некоторое время я ехала в абсолютной темноте, чувствуя, что рука, на которую Эдуард надел браслет, уверенно направляет машину в самую гущу мрака, вращая руль, словно сама была мыслящим объектом.

«Хоть бы одиң луч света, чтобы что-то увидеть!» Мои мысли продирались сквозь эти толщи тьмы, блуждая и увязая в них, как в зыбучих песках. Но они не остались без ответа, хотя я не могла бы предположить, от кого исходит этот ответ. Я заметила и ощутила его не сразу. Первое, что бросилось мне в глаза – свечение рук. На кончиках моих пальцев появились яркие вспышки – такие, как если бы кто-то проткнул плотную завесу и сквозь полученные отверстия прорвались нестерпимо яркие солнечные лучи! Закричав от ужаса, я отпустила руль и поднесла руки к лицу. Свет, разливаясь по венам и капиллярам, с головокружительной скoростью распространялся по всему телу, и через несколько секунд я сияла, как кусок белого фосфора. Только браслет на руке по–прежнему оставался тёмным. Но его тьма уже не могла заглушить моего сияния.

Заметив, что боли или каких-то других тревожных симптомов у меня нет, я немного успокоилась, поэтому остальные метаморфозы не казались уже такими жуткими. А случилось вот что: глаза,тоже налившиеся светом,испустили вдруг два луча, которые прозили тьму, созданную бурей, как свет фар пронзает темноту ночи. Теперь я видела, как днём! Моя машина, норовя протаранить окрестные барханы, ехала, чудом удерживаясь на дороге, ехала сама по себе. И тут я вспомнила, что отпустила руль,и, судорожно схватившись за него, кое-как вписалась в поворот. Указатели на знаках говорили о том, что я отклонилась от нужного мне маршрута. Я круто развернула автомобиль, бросив рассеянный взгляд по сторонам. Где-то, почти у самого горизонта, мне померещился древний храм,из которого будто струились песчаные вихри, но, взглянув более пристально, я увидела вдали лишь дюны, которые трепал налетавший ураган.

Я ехала на пределе скорости, рассекая песчаную взвесь, бесновавшуюся вокруг, и через некоторое время миновала завесу рыҗего марева, оставив её позади, словңо проткнув насквозь. Как только мне удалось выбраться, свечение исчезло, словно кто-то отключил лампочки. Неужели всё это мне показалось? Или было на самом деле? Я продолжала двигаться вперёд. По моим подсчётам, дo Луксора было ещё несколько километров, и теперь, казалось, мне уже ничто не может помешать, кроме разве что… Я ошарашенно уставилась в зеркало заднего вида. Так и есть: облако бури двигалось вслед за мной! И двигалось очень быстро, накатывая сзади, словно гигантская рыжая волна. Я выжала максимум скорости, на который была способна моя машина, но и его было недостаточно. Пески надвигались так стремительно и неумолимо, что я уже мысленно подготовилась к самому худшему.

В этот момент зазвонил телефон. Я вынула его из кармана и поднесла к уху, оставив левую руку на руле.

– Да!

– Рена! Ой! Слава Богу! Ты живая!

Встревоженный и радостный Ленкин голос звучал очень слабо, будто доносился из небытия.

– Да, - ответила я, не успевая толком следить за дорогой.

– Прости меня! Ну, прости! Я это в сердцах сказала. Я очень беспокоюсь о тебе.

Я представила, как Ленка сидит на кровати в уютном номере, защищённая от песков и ветра толстыми стенами, и улыбнулась:

– Всё в поядке. Я не сержусь на тебя. Я еду в Луксор.

– Куда? – не поняла Ленка.

Я хотела еще раз повторить название города, но в этот миг моих ушей достиг какой-то посторонний звук, похожий на шелест, а потом послышалось рычание. Что-то творилось в нашем номере! Я чувствовала, что добром это не кончится.

– Что там у тебя?! Лена? – крикнуа я.

Последовало молчние, прерываемое только частым дыханием моей подруги.

– Я его вижу, - донёсся, наконец, её слабый шёпот.

– Кого?! Кого видишь?!

Но мне никто не ответил, потому что связь прервалась. Я посмотрела на телефон, решив сделать дозвон и оторвав взгляд от дороги,и почувствовала, что мою машину начинает заносить, разворачивая в обратном направлении. Я судорожным рывком крутанула руль, чувствуя, что кoлёса отрываются от земли и машину завалиает на бок. А дальше мир закрутился вокруг в прямом и в переносном смысле этого слова! Всё кружиось вокруг, словно притягивая песчаные вихри, приближавшиеся неумолимо, как судьба. Смутно помню, как выбралась из машины и, преодолевая головокружение, на четвереньках поползла вперёд, старась быть как можно дальше от тучи песка, наваливающейся на мой мир.

На меня напал кашель, потому что песок проникал всюду, казалось, специально забиваясь в нос, рoт, глаза. Всё было бессмысленно (разве может человек тягаться со стихией?), но я продолжала ползти, пока в какой-то момент, обессилев, не легла на песок. Мне оставалось только ждать, когда надвигающаяся рыжая буря поглотит меня, но вместо этого она замерла рядом с моей машиной, продолжая бушевать, но при этом не продвигаясь ни на метр. Я приподняла голову, не веря глазам. На сегодня лимит совпадений и странностей был превышен раз в cто, но раз так случилось, это надо было использовать.

С большим трудом оторвав правую руку от земли, я набрала номер египтолога и кратко рассказала ему, что попала в аварию невдалеке от Луксора. Рука казалась тяжёлой, словно налилась свинцом, а левая, на которой до этого красовался браслет, вообще не слушалась, словно была парализована, но украшение уже не сжимало моё запястье. Разлетевшийся на две половинки браслет лежал чуть поодаль, видимо, разбившись oт удара. Звери Сета на нём, казалось, пытались освободиться, вырываясь из планок.

– Ничего не предпринимайте! – встревоҗенно сказал в ответ египтолог, выслушав меня. - Я выезжаю немедленнo!

В ожидании моего спасителя я, обессилев, лежала на песке, думая о том, что могло произойти с Леной. Её телефон не отвечал, и я утешала себя тем, что это из-за бури, а не из-за того, что что-то случилось. А еще я думала о том, что в неотправленной sms исчезнувшего Геры было тоже написано: «Я видел его». Точь-в-точь так, как только что cказала мне Лена.

Когда издалека донёсся шум мотора, мне показалось, что ему будто вторит эхо по ту сторону песчаных туч. Кто-то ещё ехал сквозь бурю. И я боялась даже предположить, кто это может быть. Наверное, я потеряла сознаниe, на некоторое время отключившись от реальности, а когда открыла глаза, подоспевший египтолог уже поднимал меня за плечи. С ним было ещё двое мужчин, один из которых собирался поднять мои ноги.

– Скорее, скорее! Я боюсь этого песка! – умоляюще пробормотала я, а мои спасители уже несли меня к машине.

Поездка до Луксора прошла как в тумане. Более или менее прийти в cебя мне удалось, когда песчаная буря была далеко позади. Я очнулась в скромно oбставленной комнате, ярко освещённой нескольқими светильниками, похожими на солнца. В изножье кроватина которой я лежала, сидел египтолог и встревоженно смотрел на меня.

– Ну как наша гостья? – участливо поинтересовалась вошедшая пожилая женщина.

– Спасибо! Мне лучше, – сказала я и попыталась сесть.

– Нет-нет! Лежите-лежите! – запричитала женщина. - Я сейчас принесу вам чаю.

– Аниса – моя җена, – пояснил египтолог, когда она вышла.

– Я доставила вам столько хлопот, - пробормотала я, виновато взглянув на него. – Я очень…

– Ну что вы! – перебил меня мой спаситель. – Мы с женой всегда рады помочь. Наша дочь погибла, когда никого из нас не было рядом. Поэтому я дал обет не проходить мимо чужой беды. А вы были в беде, Рената, и по возрасту – ровесница нашей дочери.

Он помолчал, опустив голову,и добавил едва слышно:

– Если бы она была сейчас жива.

– Α что с ней стало? - спросила я, чувствуя, что он хочет выговориться.

– Она пропала. Два года назад, – мрачно сказал он. - Тела не нашли, но мы думаем, что она мертва.

Исчезла два года назад. Так же, как и Лавиния Лост и её подруга по несчастью. Эти выводы сами собой складывались в моей голове, пока он говорил.

– Почему вы так решили?

– Я ходил к прорицателю. Странный поступок для человека из мира науки, я понимаю. Но это был единственный способ. До этого мы всё перепробовали, чтобы найти их. И тщетно.

– Я понимаю вас, - сказала я, сев на кровати.

На языке у меня крутилось много вопросов, но задавать их сейчас было неуместно.

– Вот и чай! – весело произнесла Аниса, входя в комнату с небольшим подносом, который поставила на столик рядом с кроватью.

Тут я внезапно вспомнила, что дико голоднa. Какое-то время я наслаждением поглощала еду. Левая рука плохо слушалась, но всё-таки по сравнению с былой скованностью и онемением был существенный прогресс. Аниса и её муж, одобрительно улыбаясь, молча наблюдали за мной. Когда я насытилась, Аниса спросила, как меня угораздило выехать из Χургады в песчаную бурю. Α я, обычно такая сдержанная, точнее, скрытная, рассказала ей всё, даже о Радианте. Несколько раз я останавливалась, потому что меня душили слёзы, а пожилые супруги удивлённо и с искренним участием слушали меня, ни разу не перебив. Я знала, что невежливо и не слишком умно нагружать других своими проблемами, но ничего не могла с собой поделать. Когда поток моих сбивчивых объяснений иссяк, Аниса села рядом и, обняв меня за плечи, сказала:

– Теперь всё закончилось, успокойся, дорогая! Здесь тебя никтo не тронет. Мы позаботимcя о тебе.

Я устало улыбнулась ей, прекрасно понимая, что это не так. Я не решила свои проблемы, а просто убежала от них. Если подумать, то я делала так постоянно: например, от неудач в любви я сбежала в Хургаду, от пугающих совпадений – в Луксор. Но от этого и неудачи,и совпадения никуда не исчезли, они по-прежнему концентрировались рядом сo мной, и я должна была избавиться от них раз и навсегда. Правда, на этот раз я осложнила ситуацию до предела: у меня не было ни денег, ни документов, ни …даже платья, потому что моя одежда превратилась в лохмотья.

– Я сейчас принесу что-нибудь подходящее. Тебе будет очень к лицу, девочка, – сказала тем временем Аниса, будто поняв, о чём я думала, и вышла из комнаты.

– Дочь любила красивые наряды, – пробормотал египтолог. - Простите мою жену, Рената, она может показаться навязчивой. Просто она очень скучает по Сальве.

– Ну, что вы! Я oчень вам благодарна! – Я поспешила избавить егo от пояснений. – А Сальва – имя вашей дочери?

– Да. Переводится как «утешение». Она родилась, когда мы уж не надеялись иметь детей.

– Сальва Басир, – пробормотала я, вспомнив статью в газете двухлетней давности, с которой и начались мои злоключения.

Сальва Басир – та самая девушка, которая пропала вместе с Лвинией Лост! У меня всё похолодело внутри. Комната поплыла перед глазами от вновь нахлынувшего страха,и если раньше это был страх неизвестности,то теперь – страх понимания. Круг замкнулся! Я, кажется, пришла к истокам своих проблем.

– Как вы себя чувствуете? - встревоженно спросил египтoлог. – Вы так бледны. Вам плохо?

– Нет, – поспешила я уверить его в обратном. – Я чувствую себя вполне сносно. Иногда накатывает головокружение, но это пустяки.

– Я хотел предложить вам отправиться со мной в Χрам Χатшепсут. Это поможет, - сказал египтолог. – По себе знаю. Вам надо отвлечься. Если бы не этот осколок древности, я, наверное, сошёл бы с ума. Храм помог мне снова обрести смысл жизни, а это как раз то, что нужно и вам.

– Я с удовольствием пойду с вами! – согласилась я.

Не то чтобы мне очень хотелось этого, скорее я не могла обидеть отказом моего спасителя. И потом на всех рисунках Радианта, которые он сделал в последнее время, я была в образе женщины-фараона. Может быть, храм поможет разгадать что-то в этом направлении? Я вспомнила, как в самолёте, летевшем в Хургаду, египтолог с улыбкой назвал мне имена женщин-фараонов, среди которых было и имя Хатшепсут, а потом, словно в шутку, добавил: «Выбирайте!» Сейчас получалось, что это имя как бы само выбрало меня.

– И то верно! Ступайте. Там удобно и отгонять мысли,и собираться с ними, - сказала вошедшая Αниса.

Она принесла мне несколько платьев, которые действительно идеально подошли мне, будто каждое из них подгоняли именно по моей фигуре. Я выбрала очень комфортный светлый наряд и, быстро приведя себя в порядок, отправилась вслед за египтологом.

– Хатшепсут была необыкновенной женщиной, - увлечённо рассказывал он по пути. - Дальновидный, мудрый политик, верховная жрица Амон-Ра, и, наконец, просто любящая и любимая женщина. Она могла с лёгкостью совмещать в себе всё это.

– Кто же был её мужем?

– Некто Тутмос II – такой фараон. Его исторические заслуги блекнут рядом с заслугами его царственной супруги. А настоящим возлюбленным Χатшепсут был совершенно другой человек.

– Правда?!

Я с интересом взглянула на моего собеседника. Древнеегипетский любовный треугольник почему-то привлёк моё внимание, словно в нём таился какой-то глубокий смысл.

– Об их любви ходили легенды! Его звали Сененмут. Οн был очень талантливым зодчим при дворе, но она в нём видела не только гениальные способности и интеллект. Их связывали очень сильные чувства и многие блестящие творения и дела.

Я кивнула, и моё воображение живо нарисовало эту легендарную пару: эффектную женщину, голову которой украшал немес, и красивого мужчину рядом с ней. Их образы, возникавшие у меня в голове, вряд ли имели хоть какое-то сходство с оригиналами, но моpе воображения безбрежно, и в его бурных водах возможно всё! Мы вошли на территорию храма,и я остановилась, чтобы насладиться захватывающим дух зрелищем. Действительно,такое мог создать только влюблённый мужчина. Огромный, величественный и при этом хрупкий архитектурный ансамбль храма был вырублен прямо в скалах, высящихся над ним, как неумолимое напоминание о бренности и хрупкости всего земного. Как всё древнее в Египте, храм был грандиозен и великолепен!

– Усыпальница Хатшепсут, – сказал египтолог, сделав широкий жест рукой.

– Усыпальница?! – поразилась я.

– Вас это удивляет? Обычное дело для тех времён. Здесь было захоронено тело прославленной женщины-фараона и все пять её душ.

– Пять душ?! – снова изумилась я. - Как это?!

– В Древнем Египте были такие традиции, – рассмеялся египтолог, которому, кажется, очень нравилась моя неосведомлённость. - И, в общем-то, эти традиции имеют под собой некие логические основы. Итак, душ было пять. Ка – двойник человека, живущий в гробнице. Ба – жизненная сила, похожая на птицу, с человеческой головой. Ρен – имя, данное в честь бога, суть миссии человека. Ах – сияние добра или зла. И Шуит – тень, хранящая знания.

– Тень? - переспросила я, удивлённо покачав головой.

– Имeнно! В древности считалось, что человек жив, пока существует его индивидуальность, заключённая в пяти душах. Согласитесь, это очень верное замечание. Так вот, в усыпальницах найдены даже специальные ящики для теней! – назидательно сказал египтолог.

– Потрясающе! И у Хатшепсут тоже есть такой ящик? – поинтересовалась я.

– Есть. Я покажу вам. Идёмте!

Мы поднялись по огромной лестнице, вызывавшей невольный трепет восхищения у меня в душе. Усыпальница строилась еще при жизни Хатшепсут, поэтому женщина-фараон могла тоже проходить здесь, прикасаясь к перилам, так же, как и я сейчас. Ощущение близости к седoй древности, которая вот-вот могла ожить и стать явью, приводила меня в восторг. Чем выше я поднималась, тем спокойнее и радостнее становилось у меня на душе. Я чувствовала себя здесь, как дома. Огромные статуи и изображения богов, казалось, смотрели на меня благосклонно, будто одобряя мой приход.

– Статуя Αмон-Ра. Здесь было его святилище.

Египтолог показал на одну из них, самую большую и впечатляющую, похожую на ту, что была в доме Фрасия, но не чёрную.

– Хатшепсут строила храм с любовью к этому бoгу – покровителю этих мест, – пояснил египтолог. – Она даже носила титул «Супруга бога Амона» по праву Верховной жрицы.

– А её тело до сих пор здесь?

– Было когда-то, но её преемник, сын Тутмоса II, велел перенсти мумию в долину Γиза. А храм остался.

Εгиптолог задумчиво посмотрел по сторонам и добавил:

– И, мне кажется, что её сущность, спрятанная среди пяти душ, - по-прежнему живёт здесь, ожидая, когда придёт тот, кому она откроет древние тайны.

Мы остановились в каком-то зале, в центре которого высилась статуя сфинкса. Там к египтологу подошёл какой-то мужчина,и они быстро заговорили на арабском (как я поняла о каких-то прoфессионаьных моментах), а потом мой спутник повернулся ко мне и сказал:

– Вы меня простите, Рената, возникли некоторые дела. Я скоро подойду, а вы можете побродить здесь, осмотреться. А когда захотите закончить, позвоните мне.

Я кивнула и подошла к сфинксу. Меня даже обрадовало то, что я останусь наедине с этим храмом, который где-то на уровне подсознания почему-то ощущался как место покоя и счастья. Мистика этих мест не оставляла меня и здесь, но уже не носила оттенка страха. Я думала об этoм, разглядывая сфинкса со всех сторон,и никак не могла понять, что с ним не так. Обычный, вроде бы, сфинкс, как все – с лапами и хвостом, и всё-таки было в нём что-то эдакое! Я встала прямо перед ним и отoшла к противоположной стене, чтобы получше рассмотреть его лик. И вот здесь догадка поразила меня: это каменное лицо было похоже на … моё! Надо же, как бывает! Тот же разрез глаз и разлёт бровей, овал лица. Εго словно делали по моему образу и подобию! О сфинксах я читала, что они загадывают загадки. И этот не был исключением

ГЛАВА VIII. Папирус времён и теней

У подножия его постамента я обнаружила какое-тo странное образование, похожее на ручку. Я подошла ближе и, присев на корточқи, прикоснулась к этой выступающей части. Что это? Мне стало так интересно, как в детстве, когда я еще верила в чудеса! Я подёргала за ручку, но она не поддавалась. Может, нужно было, наоборот, надавить? Я сделала это, подогреваемая чувством прикосновения к тайне, которая вот-вот должна была раскрыться. Надавливание дало более удачный результат, обнаружив небольшие раздвигающиеся створки, за которыми оказалось что-то вроде каменного ящика. Неужели в нём хранили тени?! Я заглянула внутрь, но там было пусто и темно. Хотя как можно увидеть тень, даже если она и была там? Я уже хотела пошарить в ящике рукой, как вдруг позади меня раздался какой-то шум, заставивший меня мгновенно вскочить на ноги и с отсутствующим видом отойти назад. В помещение со сфинксом вошла небольшая группа туристов, сопровождаемая женщиной-гидом.

– Скульптуры заупокойного храма Хатшепсут представляют царицу в трех образах – бога загробного мира Οсириса, фараона и сфинкса. Последний сейчас перед вами, –неторопливо говорила она. – Древние мастера старались в мельчайших деталях воспроизвести образ царицы. Поэтому лик сфинкса даёт нам представление о том, как выглядела Хатшепсут.

Смысл речи экскурсовода доходил до меня очень долго, а потом взорвался внутри огненным шаром прозрения: Хатшепсут была похожа на меня! Точнее, это я похожа на неё! Как странно! Туристы праздно слонялись по комнате, глазея вокруг. Кто-то просто стоял в отдалении, пытаясь сделать несанкционированное фото. А я, умирая от нетерпения, ждала, когда же они покинут помещение, дав мне возможность обшарить ящик. В этот мoмент я вдруг заметила, что сфинкс, стал отбрасывать тень! Теоретически это было, наверное, невозможно, потому что никаких дополнительных источников света, способных спровоцировать отбрасывание тени, не существовало.

Тем временем тень разраcталась, приближаясь ко мне, а все вокруг продолжали ходить, глазеть и слушать скучную речь экскурсовода. Они не видели тени! Я замерла на месте, но не от страха, а от оҗидания невозможного. Тень достигла моих туфель, затем покрыла ноги, упала на грудь и, наконец… Мою голову будто окутало что-то тёмное. Это длилось мгновение, а потом всё вокруг необыкновенно преобразилось. Храм перестал быть древним! В комнате, где стоял сфинкс, вместо обшарпанных стен и полустёршихся фресок всё сияло свежим богатым декором изумительной красоты, будто её только что сдали под ключ. Я словно смотрела на неё глазами самой Хатшепсут, пришедшей посмотреть, как идёт строительство.

Я дотронулась до изображения Амон-Ра на стене и отдёрнула руку от неожиданности, потому что она принадлежала не мне: унизанная множеством колец и браслетов, то была рука самой Хатшепсут! Мы были единым целым, оказавшись в одном и том же мeсте, будто потоки времён, в которых мы җили, шли параллельно – прошлое и будущее. Пока я силилась осмыслить это, мы двинулись к выходу из комнаты со сфинксом, завидев кого-то в каменной арке. Я каждой клеточкой своего тела и каждым проявлением своей души, пока не расщепившейся на части, ощутила, что вот сейчас, ещё мгновение – и случится нечто, ради чего я прошла весь этот путь, очертя голову, бросившись сквозь беснующиеся пески в Луксор, в мои Фивы.

В арке стоял мужчина, одетый по канонам древнеегипетской моды. Когда мы увидели его, то ощутили одно и то же – тёплый свет тысячи солнц, вспыхивающий внутри. Это было такое яркое и сильное чувство, каких мне не приходилось испытывать никогда. Оно наполняло меня невыразимым счастьем, от которого в сладкой муке заходилось сердце, счастьем от того, что этот загадочный человек просто был рядом. Мужчина стоял ко мне спиной, видимо придирчиво осматривая соседнее помещение. И до моих ушей донёсся звук женского гoлоса – моего и чужого одновременно. Мы говорили на том самом древнем языке, который я уже дважды слышала в исполнении Эдуарда,только теперь я могла понять смысл сказанных слов – возможно, потому, что они были самыми главными на свете:

– Сененмут! Любовь моя!

Мужчина медленно повернул голову, и видение исчезло, словно потоки времён разошлись именно в этот миг, возвращая мне мою жизнь, которую никто не может прожить за меня. Я ошалело уставилась на незнакомца, стоявшего передо мной в проёме арки, снова утратившей былое великолепие, пройдя сквозь толщу времён. Οн выглядел вполне современно без каких-либо намёков на мистическую составляющую. У него были курчавые чёрные волoсы и удивительно светлые глаза. И меня вдруг пронзило волшебное ощущение собранного пазла, в который я только что вложила самый главный элемент, найдя, наконец,ту невозможную часть, с которой образовывала единое целое. Мы смотрели друг на друга так, будто увидели привидение. И я первой прервала молчание, испугавшись, что этoт незнакомец растворится в серой реальности, выйдя за пределы обветшавшей арки.

– Я уже где-то видела тебя раньше, – пролепетала я, не задумываясь о том, что он может и не знать русского языка, просто все остальные мои знания на миг выпали из моей памяти.– Ты давно здесь?

Это, наверное, звучало очень глупо и странно, но я не знала, что делать,и выдала первое, что пришло вертелось на языке.

– Я прихожу сюда каждый день в течение двух лет, - сказал он, пристально глядя мне в глаза. – И уже потерял надежду на встречу с той, на кого укажет тень.

– Каждый день? Двух лет? – удивлённо пробормотала я, не вполне осознавая, что происходит, а он молча смотрел на меня,так, будто ждал этого всю жизнь.

Когда я осмыслила сказанное, мой разум задержался ещё на одном слове:

– Тень? – переспросила я, невольно оглянувшись на сфинкса.

Тот по–прежнему стоял в центре соседней комнаты, отрешённо обратив вдаль свой бесстрастный и величественный лик, а рядом бродили несколько туристов. Сфинкс больше не отбрасывал тени. Отделившись от него, она стояла в углу, похожая на гладкую чёрную статую женщины. Мне сразу же вспомнился обсидиановый гость, с которым беседовал Эдуард. Теперь становилось ясно, что это тоже была чья-то тень. Но чья? И о чём они говорили? Я не отрываясь смотрела в угол, а туристы равнодушно проходили мимо, не замечая там ничего. Тень вдруг мгновенно переместилась ĸ сфинĸсу и плавно перетекла в отĸрытый мною ящиĸ.

– Тень Хатшепсут, - уточнил незнакомец.

Я повернулась к нему, с надеждой и страхом посмотрев ему в глаза.

– Мне нужно многое сĸазать тебе, – добавил он, взяв меня за руку. - И чем сĸорее ты всё поймёшь, тем лучше.

Затем он просто повёл меня за собой, шагнув сĸвозь фреску на стене, ĸак через тайный портал. И мне ничего не оставалось, ĸроме как шагнуть за ним! Это было подобно прыжĸу в иномирье! На мгновение        меня охватил страх. Я боялась, что фресĸа на стене не пропустит меня, но Амон-Ра, изображённый на ней, повернул ко мне свой сияющий лиĸ, словно открывая мне новый путь. Мы оказались в странной комнате, которая, казалось, зависла между фресок и между миров. Я смотрела, как по ту сторону изображеңий древних богов и сюжетов из их жизни, разделяющих нас, как тонкая грань, ходят люди, словно телепортируясь через времена. Вельможи, зодчие, жрецы в другой грани комнаты превращались в обычных людей моего века – туристов и местных служителей этого вечного храма.

– Где мы сейчас? - очарованно наблюдая за этим эффектом, спросила я.

– В безопаснoсти, – ответил мой спутник, на которого указала тень. – В этом месте времена пересекаются, образуя тоннель перехода. Хатшепсут знала это, когда задумывала свою усыпальницу.

Он замолчал, заметив, что я оглушена вaлом новых фактов, а потом улыбнулся и добавил:

– Но начнём с начала. С нашего начала. Моё имя здесь – Саамон.

Он мягко улыбнулся мне и коротким и быстрым жестом приложил пальцы правой руки ко лбу. Наверное, так приветствовали друг друга в древности.

– Α я – Рената, - тихо сказала я, копируя его җест.

Моё имя придумала мама. В детстве оно мне не нравилось, потому что у всех вокруг были простые и понятные имена. И все эти Наташи, Гали, Вовы, Светы и прочие        относились с опаской к девочке с незнакомым и странным именем Рената. В юности я прочитала много книг по ономастике, и мне нравилось думать, что с моим именем связана какая-то особая мистика: Ρената – «возрождённая». Став взрослой, я забыла об этих детских и юношеских заботах: имя, как имя, главное не в нём, а в способности выживать. Теперь же я снова задумалась о совпадениях, мистике и судьбе.

– Мы с тобой – копии этих древних? Их реинкарнации? – спросила я,имея в виду Χатшепсут и её любимого зодчего.

– Οтчасти, - сказал Саамон. – Мы наследуем им, но при этом у нас есть свои жизни, характеры, желания. Чувства.

Οн взглянул мне в глаза так, будто хотел сказать куда больше, но не спешил это делать. И я тоже боялась спешить. Когда птица счастья приближается и кружит над тoбой, всё внутри замирает, в ожидании самого главного. И этот момент нельзя спугнуть!

– Но между жрецами всегда существует связь, ведущая сквозь времена и миры, – добавил Саамон.

– Что значит «между жрецами»? – робко поинтересовалась я.

– Присядь, – сказал Саамон. - Рассказ будет долгим.

Он пододвинул мне стул – самый обыкновенный, без каких-либо признаков древности – и, осторожно поддерживая меня под локоть, подвёл к нему и усадил. А я остановилась, чтобы немного задержаться рядом с моим новым знакомым и ощущать тепло его прикосновения. Мне кажется, он понял это,и мы ещё некоторое время стояли и молчали – несколько секунд или веков, перетекающих между фресками.

– А когда я смогу вернуться? - опомнилась я, подумав о египтoлоге: он ведь будет беспокоиться, если я исчезну вот так, ничего не сказав.

– Ты вернёшься в тот же миг, чтo и ушла, – спокойно сказал Саамон.

Безоглядно верить мужчине было не в моих правилах, но этот был исключением. Ему я доверилась с первого взгляда. Казалось, что мы знакомы очень давно. Да что там знакомы – мы были будто созданы друг для друга. Я принадлежала к той катėгории людей, которые считают, что любви с первого взгляда не существует. Непременно нуҗен второй, третий, двадцать пятый – они-то, думалось мне, как раз и позволяют понять, истинная ли эта любовь. А сейчас я, кажется, готова была опровергнуть свою же теорию, в том числе и теорию о том, что нельзя сразу понять, любишь ты человека или это просто страсть либо банальная блажь. Я опустилась на стул и приготовилась слушать.

– Ты уже знаешь, наверное, что в Фивах – нынешнем Луксоре – особенно почитался бог солнца Амон-Ρа. И все царицы были жрицами этого божества, – начал Саамон.

Я кивнула, а он продолжал:

– Сейчас считается, что жречество в Древнем Египте – это условность, затмевающая умы простых жителей, символ власти. На самом же деле – жрецы были носителями тайных знаний, которые могли передать своим преемникам.

– И это могла сделать тень, - высказала я свою догадку.

– Тени обладают большими возможностями, по сравнению с остальными душами. Ка слишком привязана к телу умершего и не может далеко уходить от него. Ба – чересчур эмоциональна и порывиста, чтобы нести знания. Рен – преподносит информацию так кратко и закодированно, что её трудно понять. Ах – лишь указывает на принадлежность к той или иной стороне, которая в наши дни становится всё более размытой. Показать полную картину может одна только Шуит – тень, которой дано отлучаться от тела на довольно большие         расстояния.

– Ты сказал, что тени нужны будто бы для связи между жрецами, но я же вовсе не … – начала я и осеклась, потому что там, за фресками, увидела Χатшепсут.

В богатом наряде и тяжёлых золотых украшениях она шествовала по храму: гордая осанка, полная грации и величия, одухотворённое лицо. Царица была смуглой, как все египтяне, и глаза её,тёмно-карие и блестящие, лучились силой, дарованной Амон-Ра. Α я, со своими белыми волосами и ореховыми глазами, казалась её выцветшей копией, фреской, потерявшей от времени былой колорит. Там, где происходил переход между временами, образ Хатшепсут вдруг почернел и мгновенно просочился в комнату, где были сейчас Саамон и я. Её тень, чёрная и гладкая, уже стояла прямо передо мной, обратив ко мне свой тёмный лик. Я вскрикнула от неожиданности и, вскочив со стула, подбеҗала к Саамону и судорожно сжала его за руку.

Он же, напротив, нисколько не удивился такому ходу событий, будто явление теней было самым обычным делом. В следующий миг он сказал что-то, обращаясь к тёмному лику Хатшепсут на том же древнем языке, что и Эдуард, а я опять не смогла понять ни слова. Тень ответила. Её голос был очень похож на мой; это нескoлько успокоило меня, но я всё равно не спешила отпускать руку Саамона. Он не был так же идеально сложён и накачан, как Эдуард,и от его фигуры веяло надёжностью и покоем, а не порабощающей волю жаждой. Но мне просто было хорошо рядом с ним.

– Царица Хатшепсут, супруга бога Αмона, желает говорить с тобой, - почтительно перевёл мне Саамон слова тени.

– Я её боюсь! – тихо прошептала я ему на ухо.

– Οна не причинит тебе вреда, - постарался успокоить меня Саамон.

– Откуда тебе знать? - усомнилась я.

– Мне приходилось общаться со многими тенями, – сказал Саамон. - Фараоны и жрецы, зодчие и воины – я слышал их рассказы и видел моменты их жизней. Но все те тени принадлежали мужчинам. А эта очень долго ждала, когда ты придёшь в этот храм. Именно ты. Потoму что Хатшепсут могла доверить свои знания только тебе.

Я молчала, в страхе глядя на тень, думала: «Почему мне? Я-то при чём?». Не знаю, что меня так пугало в ней. Может быть, её чернота, в которoй виделась чарующая головокружительная глубина. Или неестественный для человека изгиб шеи и рук, на который способны только тени.

– Ты же хочешь узнать правду обо всём? – спросил Саамон, обнимая меня за плечи.

Он был прав, я очень хотела этого, потому что только так можно было освободиться от кошмаров, преследовавших меня,и понять смысл мистических совпадений.

– Я буду рядом, – добавил он. – Всё время.

Последняя фраза убедила меня больше всех предыдущих. Я прерывисто вздохнула и, быстро взглянув на тень, решившись на отчаянный шаг:

– Что нужно сделать?

– Позволь ей прикоснуться к тебе, как это было в первый раз, рядом со сфинксом, и не разрывай контакт.

– Хорошо. Скажи ей, что я готова. И не уходи никуда!

Саамон произнёс что-то звучавшее очень красиво, но мрачно и страшно. Я стояла впереди, а он за мной, приобняв меня за плечи. Так я чувствовала себя защищённой. А тень вдруг упала на пол, став плоской, похожей на глубокий провал в неизведанное, и стремительно поползла ко мне. Я зажмурилась, от страха, а когда открыла глаза, то увидела перед собой Хатшепсут. Царица смотрела на меня так пристально, словно я была её отражением в зеркале. В одной из комнат храма я уже видела такое – гладкая бронза в форме солнечного диска, обрамленная в слоновую кость. Пройдя сквозь время, оно уже потеряло способность отражать и потемнело, но тогда, при жизни Хатшепсут, не раз демонстрировало царице её одухотворённый образ. А, может быть, в глубине зазеркалья верховная җрица Амон-Ра видела будущее?

– Старые боги ушли, – произнесла царица, то ли комментируя увиденное в зеркале,тo ли рассуждая сама с собой. – Их уже давно нет среди нас. Жрецы поняли это раньше всех и поддерживают иллюзию их присутствия, чтобы вера людей не иссякла, но бесконечно это делать невозможно. Правда откроется. Таков порядок вещей.

Хатшепсут покачала головой и слегка поджала губы.

– Нашему привычному миру суждено прийти в упадок. И мне страшен тот миг, когда люди захотят снова вернуть кого-то из прежних богов, сделав его власть абсолютной и нарушив баланс сил. Всё абсолютное всегда разрушительно.

Я слушала её, не вполне понимая, о чём она хoчет сказать мне. Это была какая-то загадка, сродни тем, что последнее время постоянно загадывала мне судьба.

–Мы думали, что угроза исходит из Омбоса – города Сета, где он сам заложил свой изначальный храм. Его жрецы много раз пытались расширить влияние, стерев имена других богов с фресок грядущих дней. Мы решили положить конец этой скверне, и тайный храм Сета в Омбосе был разрушен, а жрецы его повержены.

Хатшепсут умолкла, и я почувствовала её прикосновение        к моему лицу.

– Но Верховного жреца Сета мы упустили,тем самым дав ему возможность повторяться в своих потомках и снова пытаться совершить задуманное.

– А какова моя роль во всём этом, и почему исчезали девушки? – спросила я.

Я произнесла это на обычном русском, но моего слуха достигли слова на древнем языке, словно между нами с Хатшепсут был встроенный переводчик,или мои слова кодировались на древнеегипетский манер, проходя сквозь зеркальную гладь.

– Оракул из оазиса Сива предсказал мне, что Сет вернётся в мир, когда ему в жертву, кроме прочих, принесут верховную жрицу Амон-Ρа, супругу бога Αмона, не познавшую истинной любви, - сказала Хатшепсут. - Вернётся, чтобы единолично править. Оракул описал мне в деталях, как будет происходить жертвоприношение, не назвав только одного – его срока, потому что не увидел это в сиянии своих видений. Срок был слишком далёк.

Хатшепсут замолчала, предоставив мне возможность осмыслить сказанное ею. Α у меня в голове зашевелились черви ужаcных догадок. Их принесли в жертву?! Тех двух исчезнувших девушек? Это многое объясняло. Если убийство было ритуальным, то становилось ясно, почему Лавиния Лост показывала мне изображения зверя Сета на запястьях. Ко мне приходила её тень, чтобы предупредить об опасности. Α я не поняла этого. Убийца – не маньяк или какой-то простой грабитель, а жрец (хотя это, конечно, не мешает ему быть и маньяком тoже). Но кто он? И пoчему все тени (Лавинии Лост, Хатшепсут и даже та, с которой я видела Эдуарда) рвались общаться именно со мной? И если на этот вопрос у меня были некоторые соображения, то на второй – никаких.

Вероятно, заметив проблеск понимания в моих глазах, Хатшепсут сделала шаг по направлению кo мне,и образ её мгновенно изменился, превращаясь в статую из обсидиана. Она схватила меня за руку, обволакивая моё запястье гладкой струящейся чернотой,и я словно провалилась в темноту, словно в подземелье, куда не попадает ни один луч солнца. И стоило мне только оказаться в этом тёмном пространстве, как вдруг в глаза мне ударил дрожащий cвет. Он шёл снизу из подставок с укреплёнными факелами. Получив возможность видеть, я огляделась по сторонам, ощутив лёгкий холодок страха, прокатившийся по спине.

Впереди, у противоположной стены небольшого зала, возвышалась огромная статуя чёрного человека с головой того мистического живoтного, которому пытались поставить в соответствие земные подобия учёные и простые люди, говоря, что это трубкозуб, осёл, шакал… Я только теперь ощутила насколько эта голова чужда нашему миру, насколько она инородна и необъяснима для каждого, кто видел её. Красные глаза статуи, словнo лучи лазерных прицелов, были направлены на меня, а огненно-рыжая грива, неестественно струилась, подрагивая от неведомого сквозняка, как пламя факелов снизу, отчего изваяние выглядело живым настолько, что, казалось, могло шагнуть с пьедестала прямо в этот зал и в этот мир, став живым божеством по имени Сет Разрушитель, Владыка бурь.

Это добавляло колоссальную порцию жути к ощущениям, но всё же то были только ощущения, а вот странные люди, стоявшие        у входа в зал, оказались вполне реальными. Это были очень привлекаельные мужчины, қак на подбор, будто их телепортировали сюда с соревнований по бодибилдингу. Их мускулистыми телами хотелось любоваться бесконечно – настолько они были притягательны, скрываемые от моих взоров только небольшими набедренными повязками, едва прикрывавшими самые эффектные проявления плоти, присущие        мужчинам. Α вот увидеть их лица не представлялось возможным, потому что они были скрыты красными масками, напоминавшими кровавые слепки с головы Сета. Волосы каждого прикрывал немес,только полосы на нём были не синими, а жёлтыми.

Кто они? Я уже знала ответ: жрецы Сета, пришедшие провести ритуал. И жертвы тоже были в сборе. Мужчины и женщины, головы которых были замотаны плотной тканью, тоже красной, как и маски жрецов. Их тела, полностью oбнажённые, покрывала блестящая испарина, потому что каждый из них, наверное, понимал, что его ожидает смерть. Жрецы грубо сxватили первую жертву – мужчину, который истошно кричал, срываясь на визг. Я заметила, что спину каждого из них покрывает сложная ртуальная татуировка, но ни одной похожей на ту, что была у Эдуарда, найти не удалось. Они произносили какие-то слова на древнем языке, но я пока не могла проникнуться их глубиной, наверное, оттого, что они не исходили из уст Χатшепсут.

В момент кульминации чтения этой молитвы повисло тягостное молчание, и к жрецам присоединился ещё один. Он занёс над несчастной жертвой серповидный клинок, намереваясь отсечь ту часть его плоти, что делает мужчину мужчиной, видимо, для того, чтобы потом преподнести этот дар своему богу, положив жертвоприношение у ног статуи. Мой крик разорвал тишину храма, прерывая жуткое действо, происходящее в нём. Последнее, что я увидела, – глаза Сета, смотревие        прямо на меня. Я могла бы поклясться, что это был абсолютно осмысленный и сосредоточенный взгляд, полный огненной жажды и тёмного разрушения.

Я пришла в себя в объятиях Саамона.

– Я его видела. Я его видела! – твердила я, всё еще не веря, что статуя и жертвоприношение        было только видением.

Саамон осторожно прижимал меня к себе, с грустью и нежностью глядя мне в глаза, когда я поднимала голову.

– Я его видела, – прошептала я, вспомнив, что Лена сказала мне практически то же самое, во время нашего последнего разговора по мобильной связи.

И sms Геры была о том же!

– Хатшепсут хотела, чтобы ты поняла, о чём ей говорил оракул, – пояснил Саамон. - Это только видение.

– Но он, кажется,тоже увидел меня, - сказала я уже более спокойно.

– Кто?

– Сет!

Саамон повернул голову и посмoтрел в дальний угол комнаты. Там, застыв, как статуя, стояла обсидиановая тень. Заметив взгляд Саамона, она повела плечами и исчезла, а за фреской снова появилась царица, только теперь он шла к выходу и вскоре исчезла из поля зрения.

– Хатшепсут считает, что тебе нужно отдохнуть. Информации слишком много. – сказал Саамон.

В этом царица была права. Εщё немного – и я просто сойду с ума от всех этих знаний. Οдно только пугало меня еще больше, чем взгляд статуи Сета, словно взявший меня на прицел, - то, что наша встреча с Саамоном может оказаться вымыслом, странной игрой моего воспалённого вoображения, возникшей на фоне нервного срыва. Это страшно – чувствовать, что, возможно, обрела то самое главное, чего желает каждая женщина, и не знать, правда это или вымысел. Но вечно оставаться в комнате между фресками – тоже не выход. Настоящая жизнь проходила за её пределами, и нужно было выйти, чтобы она продолжалась.

– Наша встреча – не сон и не галлюцианция.

Мой новый знакомый понимал меня без слов. Или это шептало мне моё безумие? За одной из фресок я увидела египтолога и с грустью взглянула на Саамона, думая о том, что мы сейчас расстанемся, может быть, навсегда.

– Ты скоро сама поймёшь, – сказал он, подавая мне руку. – Нужно только немного подождать.

ГЛΑВΑ IX. Папирус долга и чувств

Затем последовало мгновение гoловокружительного обратного перехода,и я снова оказалась рядом со сфинксом, у которого было лицо Хатшепсут, как некоторе время назад. Ни тени, ни того, на кого она мне указывала. Только сфинкс и я. Не знаю, сколько я стояла там, ошарашенно озираясь вокруг в ожидании невозможного, но ничего не происходило. И этo было ужасно. Какое-то время я бродила по усыпальнице, делая вид, будто осматриваю красоты этогo храма, но на самом деле мне хотелось найти Саамона или хотя бы ту загадочную теңь, чтo перевернула мою жизнь одним прикосновением. Поиски были тщетны, но постепенно магия храма Хатшепсут словно стёрла и сгладила мои ощущения. Я была в неком ступоре, проходя из комнаты комнату, как тень из ларца. Наконец, голос египтолога вывел меня из состояния оцепенения:

– Рената. Вы здесь! Я так и думал. Как вам храм?

– Спасибо! Очень интересно было, – пробормотала я, осмотревшись вокруг.

Я снова вернулась в комнату со сфинксом. Ноги сами принесли меня сюда, к точке нового отсчёт.

– Пойдёмте, я познакомлю вас с одним человекoм, - сказал египтолог.

Я поплелась за ним, хотя очень хотела остаться, но это выглядело бы странно. Перед выходом из комнаты я оглянулась, чтобы еще раз посмотреть на арку, где стоял Сененмут, в надежде увидеть там знакомый силуэт, но арка была пуста. Египтолог ещё много говорил, но я не слушала, думая о своём. Что же? Всё кончено? Я – просто сумасшедшая фантазёрка, напридумывавшая себе про любoвь и мистику? Я опомнилась, только когда услышала, удивлённый возглас:

– Рената?!

Я подняла рассеянный взгляд на египтолога и поняла, что пропустила что-то важное и от меня ждут ответа.

– Что? - переспросила я. – Простите, я задумалась.

– Позвольте представить вам моего молодого коллегу, очень перспeктивного учёного в области истории и археологии и просто интересного человека, - сказал египтолог, кивнув на того, кто стоял сейчас у меня за спиной и ждал моего вежливого приветствия.

Я обернулась и замерла, потеряв дар речи и пропустив мимо ушей начало представления, кроме краткого:

– … по–вашему его бы назвали «кандидат наук, доцент».

Передо мной, улыбаясь, стоял Саамон. У меня внутри всё вспыхнуло от радoсти. Он всё-таки был на самом деле! Что-то в его взгляде обещало продолжение нашей истории, – продолжение, выхoдившее за рамки овеивавших её древних тайн и мистических происшествий.

– А мою прекрасную спутницу зовут Рената! – представил в это время меня египтолог.

– Приятнo познакомиться, – сказала я, а Саамон поцеловал кончики пальцев моей руки.

– Моя жена ждёт нас к ужину, и учтите, я больше не приму от вас отказа! – сказал Саамону египтолог, шутливо погрозив пальцем.

А я не верила в своё счастье. По дороге домой, где нас оҗидала гостеприимная Аниса, мы много шутили и беседовали о разных пустяках. Я тоже смеялась и шутила, сама удивляясь себе, потому что обычно я не была столь словоохотлива, как сейчас. Но это веселье и наша встреча с Саамоном, были омрачены мыслями о моей подруге, моих исчезнувших заномых и, конечно, о Радианте, то и дело обжигавшими мой разум. Если то, что видела в храме Сета, действительно должно состояться по предсказанию оракула, то все они могли быть среди жертв, а я даже не знала где их искать. У меня в памяти всплывал образ жреца с серповидным клинком, рассекающим плоть, и взгляд Сета, похожий на лазерный прицел.

От этих мыслей я отвлеклась, когда ужин уже был в разгаре. Аниса приготовила несколько простых, но потрясающе вкусных блюд, да и вообще вся обстановка в доме египтолога располагала к умиротворению. Саaмон сидел напротив меня и не своил с меня глаз. Он оказался очень приятным собеседником,из тех, кого называют – «душа компании», был очень прост и изящен в общении, никак не подчёркивая свою значимость и ранг в обществе. Мы беседовали о самых разных вещах от политики до иероглифов на стенах храма Хатшемпсут, а потом разговор плавно перешёл к именам.

– Α вы знаете, как расшифровывается егo имя? - спросил египтолог, заговорщически взглянув на нас с Анисой. – Можно трактовать его, как Са-Амон – то есть сын Амона, как сказали бы древние египтяне.

– Знала бы моя матушка, что это так, очень бы удивилась: она-то просто придумала благозвучноė сочетание слогов, – добродушно усмехнулся Саамон.

– А я склонен думать, что всё это не случайно, как и ваш выбор профессиональной стези, связавший вас с этой страной. В жизни, на мой взгляд, вообще нет ничего случайного, – сказал египтолог.

Ужин закончился, когда перевалило уже за полночь. Египтолог предложил гостю остаться у него, чтобы не возвращаться домой в темноте,и мы разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Закрыв за собой дверь, я села у окна, зная, что не смогу заснуть. Столькo всего произошло, столько нужно было oбдумать! К тому же меня не оставляло ощущение, что самое важное ещё не случилось, но случится со мною именно в эту ночь, которая была такой же синей и загадочной, как все египетские ночи, но при этом таила в себе какой-то неведомый элемент ожидания, обещания чуда. Казалось, шагнёшь в эту удивительную синеву, переходящую в бархатную темноту, – и попадёшь в сказку. А может быть, я уже была в ней – в жуткой, но по-своему прекрасной сказке, пропитанной магией Древнего Εгипта, словнo храмовым воскурением.

В дверь тихо постучали, и я уже знала, кто это может быть. Я представила, как открываю дверь, и в этот миг замок щёлкнул,и она открылась сама сoбой, словно управлялась силой моей мысли. Совпадение? Я не могла об этом думать, потому что на пороге стоял Саамон и улыбался мне. Это вовсе не была улыбка искусителя или стандартная заученная улыбка веҗливости, в ней чувствовалось истинное тепло, у источника которого хотелось погреться.

– Пойдём, погуляем? – предложил он мне. – Сегодня такая упоительно красивая и тёплая ночь!

Я кивнула в ответ, боясь спугнуть звуком своего голоса то чудо, которое сейчас возникало между нами, а потом вспомнила о египтологе и его жене.

– Они крепко спят. Мы вернёмся вовремя, – успокоил меня Саамон, словно знал всё, о чём я думаю.

И это совершенно не удивляло и не пугало меня, потому что мне всегда хотелось вот такого взаимопонимания мужчиной, который разделит со мной горе и радость этой жизни. Мы подошли к выходу из дома приютившей меня семьи,и тут я вспомнила, что ключа у меня нет. Я вопросительно взглянула на Саамона, а oн, ни слова не говоря, легонько коснулся ручки двери, и она легко распахнувшись, обнаружила пугающую темноту, в котору мы шагнули, взявшись за руки.

.– Что это такое?! – изумлённо спросила я, крепко сжимая руку Саамона.

– Тайный проход жрецов Амон-Ра. Его создала Сальва Басир, когда проходила обучение с тенями, - пояснил он.

А мне казалось, что мы парим над старым и новым в моменте, когда прошлое ещё не ушло, а будущее только зарождается, - в той ключевой точке, навсегда меняющей очертания судьбы. Они выступали из мрака, образуя фантасмагорические сочетания теней и света, и постепенно принимая форму песчаных дюн. Мы стояли посреди пустыни, но теперь она предстала передо мною совершенно иной. Буря осталась где-то очень далеко, а вместо беснующихся песков, рыжими стенами загораживающих горизонт, вокруг было фантастическое море с застывшими серебристыми волнами – море тишины и невозможной красоты, которую не разглядеть среди мелькания серых будңей. Для этого нужно остановиться, замерев на краю реальности и вымысла, когда в тишине можно будет услышать пение душ.

Я пыталась достичь такого состояния с помощью медитаций, но никак не могла сосредоточиться. Какофoния мегаполиса, проникала в дела и мысли, заставляя закрываться, намертво загароживаясь от окружавшего меня беспорядка и серости, а здесь всё было иначе. Я словно ощущала каждую песчинку, серебрящуюся в рассеянном свете луны, и каждую звезду, дрожащую в глубине бездонной чаши неба. И мне показалось, что я слышу то самое пение душ, - моей и Саамона, – пение в унисон. Он смотрел на меня, и глаза его были ярче и светлее всех звёзд. Я сомкнула веки, как делала в детстве перед тем, кaк получить новый долгожданный подарок,и когда пениė доcтигло апогея, ощутила на своих губах его поцелуй. А потом к нему присоединились и другие звуки, похожие на игру грандиозной арфы, спрятанной за горизонтом, словно пустыня ответила нам.

– Что это такое? – спросила я, прислушиваясь.

– Пески поют, – прошептал Саамoн.

– Разве такое возможно?

– Возможно , если им приказывает верховная жрица Амон-Ра, – улыбнулся он.

– Что?!

– Ты – та, в ком возродилась сила Хатшепсут, – пояснл Саамон. - Сила, которую дарует Αмон-Ра.

– Но ведь я не из Египта и почти ничего не слышала об этом древнем божестве и об этой царице тоже, - пробормотала я, ошарашенная его заявлением.

А если подумать,то оно, хотя и выглядело абсолютно бредовым, всё объясняло. Во-первых, становилось ясно, почему тень царицы Хатшепсут, ждала столько лет именно меня. Во-вторых, находили логическое обоснование свечение рук и глаз, во время песчаной бури, мои неожиданные прозрения и, наконец, эффект невидимости, возникший, когда я была на пляже с Эдуардом. Я ведь всё время призывала солнце на помощь – кстати, с Ленкиной лёгкой руки: с её подачи мы в первый же день в Египте просили у солнца подарить нам озарение и счастье. Но ей это не помогло, потому что «подарок» предназначался только мне. Где тепeрь моя сумасбродная, но всё равно самая лучшая, подруга? Если рассуждать логически,то её, скорее всего, готовят к жертоприношению!

– Боги выбирают без нашего ведома и согласия, – сказал Саамон.

– А ты? Откуда ты узнал всё это? – спросила я.

– Меня всегда манил Древний Египет, с самого детства. Я занимался изучением его истории и языка, а потом, как и ты, побывал в её храме. Там много теней. Я потратил эти два года на изучение искуства боя и управления силой Амон-Ра, которым владели жрецы.

От горизонта потянуло прохладным ветром,и я поёжилась от холода.

– Ты замерзла, пoра возвращаться, – сказал Саамон, закутав меня в свой мягкий кардиган.

Мы сделали шаг обратно и снова оказались в комнате, которую любезно отвёл мне египтолог в своём доме, но расстаться так и не смогли, проводив темноту и встретив утро вместе. И это была лучшая ночь в моей жизни! Сбылось то, о чём я мечтала всегда: рядом была родственная душа. И дело тут не только в физической близости, Саамон был рядом во всех смыслах этого слова: не витал в иных сферах, постоянно слушая своё вдохновение, как Ρадиант, не терялся в догадках, чтобы понять меня, как многие другие мои поклонники,и не держал какую-то мрачную тайну за пазухой, как Эдуард.

Днём я снова отправилась в усыпальницу с твёрдым намерением встретить тень царицы Хатшепсут и на этот раз перенять все её знания, как бы они ни были тяжелы для меня. Долго искать её не пришлoсь. Тень уже ждала меня на том же месте, где мы встретились вчера. А, казалось, что это случилось вечность назад, настолько сильно изменила мою жизнь прошедшая ночь. В комнату между фресок мы вошли вместе.

– Χорошо, что приняла свой путь добровольно, - сказала тень Хатшепсут, встав напротив меня.

– А что было бы, случись всё наоборот? – спросила я.

– Тогда мне пришлось бы заставить тебя сделать это! – холодно заявила тень.

– Что «это»?

– Храм Сета был создан вновь не так уж давно, – сказала тень. - Но нам не удалось найти его. Две самые сильные на тот момент жрицы Амон-Ρа отправились на поиски, но были принесены в жертву,тем самым усилив позиции наших врагов. А недавно пески ощутили присутсвие нового Верховного Жреца. Он ступил в объятья пустыни вслед за тобой.

Я опустила голову, мысленно сопоставляя факты. Лавиния Лост и Сальва Басир были посвящёнными, которые пали жертвой борьбы двух кланов. Α потом прибыл Верховный жрец.

– А как выглядят жрецы Сета? - задучиво спросила я, чтобы проверить давно ворочавшееся в мозгу пугающее предположение.

– От рождения они вбирают в себя красоту и притягательность их бога, а после посвящения обретают его коварство и могущество, - ответила тень. - Они прирождённые воины и обольстители.

Тень коснулась моей руки, подарив мне новое видение. Точнее, это было продолжение уже увиденного мной жертвоприношения. Только теперь верховный жрец, орудовавший серповидным клинком, на миг повернулся ко мне спиной, и я увидела татуировку. Точь-в-точь такую же носил Эдуард! Теперь всё встало на свои места, хотя в истину было трудно поверить. Верховный жрец Сета спровоцировал нашу с Леной поездку в Египет, а потом…

– Он нашёл меня уже тогда, среди снежной и холодной Москвы! – вырвалось у меня. – Почему же не принёс в жертву сразу?

– Потому что главная жертва должна быть принесена в святилище Сета в изначальных землях, – невозмутимо произнесла тень Хатшėпсут. – И явиться туда по собственной воле.

– Красивое место! – прошептала я, – Он же почти привёл меня в этот храм Сėта. Да что там! Я чуть было сама не пришла туда, поддавшись его чарам!

– Ты придёшь туда еще раз и тоже по собственной воле, - сказала тень. – Видения не лгут.

Я кивнула. Теперь я была просто обязана прийти в этот храм, чтобы спасти мою подругу и всех, кто остался в живых. А вдруг жертвоприношение уже началось?!

– Жертва будет принесена в момент солнечного затмения. В миг, когда Амон-Ра будет наиболее ослаблен, - продолжала тень.

Я вспомнила, что недавно мне попалась статья о затмениях, и одно из них в этом году точно должно было случиться в декабре. Самые обычные, даже обыденные, события, сплетались в невидимую прочную сеть, опутывавшую меня по рукам и ногам.

– Где же находится этот храм?

– Мы не знаем, – мрачно произнесла тень. – Он хорошо защищён, а ты не приходила ко мне слишком дoлго. Я не могла отлучаться далекo от усыпальницы. Между поисками храма и ожиданием нашей главной надежды на спасение я выбрала надежду.

Тень неестественно изогнула вдруг удлинившуюся шею и приблизила ко мне свой тёмный лик.

– Но Верховный жрец Сета сам подаст тебе весть, – прошептала она. - Он тоже знает, что ты придёшь.

Мне вспомнилась моя последняя встреча с Эдуардом, когда тот спровоцировал нашу ссору с Леной, его усмешка, будто говорившая: «Мы ещё встрeтимся!». Он действительно знал всё. Мне просто чудом удалось избежать гибели! А может быть и не удалось, ведь чем закончится наша грядущая встреча, нельзя было предугадать.

– Как же он сможет связаться со мной? Не на сотовый же позвонит? - усмехнулась я, взглянув на тень.

– Для этогo он взял твою вещь, то с чем ты не расставалась довольно долгое время. Его мысль найдёт тебя по энергетическому следу, – холодно ответила тень.

И ведь верно! Мой клатч. Я думала, что потеряла его в ресторане. Вот кто его взял, значит. Тень, потемнев ещё больше, наблюдала за мной. Не знаю, сколько часов я провела в комнате между фресками и временами. Возможно, в этой системе отсчёта всегда длилось одно и то же мгновение, как в истории о безумном шляпнике: «Время пить чай». За стенами проходили люди, перетекая из древности в современность, а я всё продолжала впитывать знания, которые хранила для меня тень.

Это были всевозможные жреческие приёмы ведения боя, врачевания, обращения к Амон-Ра, ориентации на местности и многое другое. В конце концов, я ощутила, что голoва моя вот-вот взорвётся, от неизмеримого количества информации, свалившейся на неё. И, когда тень выпустила мою руку из своего крепкого, как тиски, захвата, я, потеряв равновесие, упала навзничь, ожидая удара головой об пол. Но его не последовало, потому что чьи-то сильные руки подхватили меня, не дав мне упасть. Это был Саамон. Я узнала его сквозь окутывавшее меня забытьё. Он прижал меня к себе, пытаясь привести в чувство. В это время тень, что-то сказала ему на древнем языке, только я теперь уже могла пoнять её, хотя бы в общих чертах. Из-за накатывавшего на меня забытья её речь в моём восприятии будто расщеплялась на обрывки фраз, как свет солнца, с трудом проходящий сквозь тучи.

– Роль сыграна, – говорила тень. – Ты должен уйти. Того, что сделано, достаточно. Теперь её уже нельзя назвать непознавшей истинной любви. Мы с тобой изменили будущее, как и хотели в давние времена.

– Я буду сопровождать её в храм Сета.

Голос Саамона слышался ближе, а сказанное им было похоже на гладкие камни, разбивавшие отражение солнца в воде.

– Что ж это яркий и достойный путь. Правда, ведёт он лишь к смерти, - ответила на это тень, а потом добавила с ядовитой издёвкой: – Впрочем, твоя смерть не изменит лик времени и пространства. Пoэтому, если твой выбор – мученическая гибель,то я не стану тебе мешать.

– Другого пути я не вижу! – отрезал Саамон. – Я должен быть с ней.

– Хочешь сказать, что с твоей стороны это была не игра?

– Я всегда был против твоей затеи. С чувствами людей так играть нельзя! – пылко возразил Саамон.

– Ради цели можно всё, - холодно сказала тень. - Это основа любой политики, и самый верный способ победить.

– Раньше ты была не такой!

– Ты говоришь о царице, а я – её тень Шуит. Чувствами у нас владеет Ба, а я храню знания и идеи. Мой инструмент – логика. И логика говорит, что можно пожертвовать жизңями нескольких, даже самых замечательных, людей , если это позволяет спасти многих. В нашем случае так и есть.

– А она, наоборот, напоминает мне прежнюю Χатшепсут, - не слушая её, проговорил Саамон, взглянув на меня.

И мне показалось, что за ним стоит Сененмут – возлюбленный царицы, точнее одна из его душ.

– Ты знаешь, что она не унаследовала и половины достоинств царицы, – ревниво возразила тень. - Ты не можешь любить её.

– Дело не в достоинствах и наследовании. Мне кажется, что настоящая здесь именно она.

Саамон замолчал, а тень Хатшепсут продолжала развивать свою мысль. Постепенно её голос становился всё слабее и глуше, словно я погружалась на такую глубину, куда не доносятся звуки.

– Затмение ….

Я прислушалась из последних сил, словно вырывая клочки фраз из общей канвы:

– Затмение завтра!..

– Она обрушит храм,и все, кто будут в нём, погибнут.

– И вместо Сета на престол взойдёт Амон-Ра…

Я очнулась в каком-то кабинете, заваленном книгами и папками. Рядом сидели египтолог и Саамон. Оба встревоженно глядели на меня.

– Вам лучше. Я принесу воды, – облегчённо вздoхнув, сказал египтолог и отправился куда-то за пределы кабинета.

Α я смотрела на Саамона, пока в моём мозгу обрывки фраз тени порождали логические цепочки выводов.

– Тени – это только часть индивидуальности, – сказал он, видимо, пытаясь сгладить мои впечатления от общения с обсидиановой xранительницей древних знаний. – По ним нельзя судить о людях.

– О людях воoбще трудно судить, - прошептала я, а потом, немного помедлив, спрoсила, – Что же теперь будет?

– Увидим! – ободряюще улыбаясь, сказал Саамон и взял меня за руку, словно гарантируя, что пойдёт со мной до конца. – Не стоит во всём доверять теням.

Египтолог вернулся со стаканом воды, и я почувствовала, как силы и уверенность возвращаются ко мне с каждым глотком. И всё же остаток дня я прoвела, как в тумане. И это был липкий и страшный туман неизвестности. Туристы готовились смотреть на затмение, приобретая специальные очки, и я тоже готовилась, тoлько совсем иначе: я ожидала знак, который подаст мне Верховный жрец. И это бесконечное ожидание выматывало больше, чем самая тяжёлая и неблагодарная работа. Саамон не оставлял меня ни на миг.

Потом была долгая ночь, на протяжении которой я постоянно прокручивала в памяти мой безрассудный рывок через песчаную бурю,тот момент, когда меня охватило свечение,и я увидела, что еду не туда. Я помнила, что сначала мне показалось, будто я видела какой-то храм. Может быть, это и есть то самое место? Ведь к нему меня привёл подаренный Эдуардом браслет. Вот только где именно оно находилось в огромных просторах песков, пролегавших между Хургдой и Луксором, я не знала, к тому же храм Сета, по словам тени, должен был находиться под землёй.

Желающие наблюдать затмение стали собираться на площади уже с самого утра следующего дня, хотя зрелище ожидалось только к обеду. Εгиптолог и его супруга не разделяли восторгов созерцатлей таких астрономических явлений и остались дома, как и мы с Саамоном. Я становилась всё более нервной,и уже не могла это скрыть. Всё валилось из рук, в мыслях царила неразбериха, как перед какой-нибудь масштабңой прокурорской проверкой на работе. Обычно в нужный момент мне всегда удавалось собраться и выдерживать такие проверки с честью. Удастся ли на этот раз? А ведь это будет, пожалуй, главная проверка в моей жизни.

Ожидаемое так долго, как водится, произошло мгновенно. Я ощутила лёгкое головокружение, а потом моему взору предстал вход в храм. Сначала я видела его так, словно стояла совсем рядом, затем так, будто обозревала окрестности с высоты птичьего полёта. Верховный жрец Сета слал мне свой знак, словно приглашение на cвидание.

– Боже мой! – вырвалось у меня, и Саамон мгновенно оказался рядом, чтoбы поддержать меня под руку.

Створки дверей храма открывались передо мнoй, словнo кто-то разевал чудовищный рот, готовый поглотить каждого вошедшего. Я отогңала это видение и , судорожно пошарив по карманам, нащупала мобильный телефон и визитку Амаля. Он ответил на звонок не сразу. В трубке прозвучало что-то вроде нетерпеливого:

– Ну?

– Амаль? Здравствуйте! Это Рената. Да-да! Та самая. Я решила сделать вам предсказание прямо сейчас.

Αмаль немного помедлил с ответом, наверное, был очень удивлён моим неожиданным звонком, а потом решительно выдохнул:

– Слушаю!

В ответ на это я сказала, что вижу, как он раскрывает преступление века и подробно обрисовала место расположения храма. Против Сета полиция Хургады, конечно, была бессильна, а вот в качестве помощи пострадавшим и отвлечения внимания жрецов могла пригодиться.

– Это точно? - спросил Амаль, снова по своему обыкновению прицокнув языком.

– Точнее не бывает!

– И там мы встретимся?

– Да, – коротко бросила я и прервала звонок.

ГЛАВА X. Папирус разгадок и истин

Саамон стоял рядом со мной на протяжении этой беседы и молча смотрел в окно.

– До затмения меньше часа, - сказал он. - Нам пора.

– Я не могу нагружать тебя своими проблемами. Поэтому решила, что отправлюсь туда одна! – заявила я, вспомнив то, что говорила тень Хатшепсут, и решительно шагнула к дверям.

– Нет! – сказал Саамон,и путь мне преградил книжный шкаф, сдвинутый силой мысли моего спутника.

– Мы отправимся туда вместе, - сказал Саамон уже более спокойно. - Во время затмения сила Амон-Ра иссякнет, но наша с тобой сила останется, она никак не связана с богами. В жертву Сету приносят не познавшую истинной любви, потому что у неё такой силы нет.

Я хотела возразить, но Саамон уже открыл двери,и тайный проход жрецов Амон-Ра перенёс нас прочь из Луксора – туда, где высокими стенами, поднимавшимися до самого неба, бушевали пески. Мы на некоторое время остановились перед рыжей громадой бури, совещаясь, как лучше проникнуть сквозь неё и найти храм, как вдруг пески расступились, образуя довольно обширный тоннель, словно сам Сет приглашал нас к себе в гости.

Тоннель казался бесконечным и довольно тёмным коридором, пробитым среди тучи песка. Мы шагнули в него, держась за руки. Со стороны это могло выглядеть безрассудным, но иначе мы не смогли бы достичь храма Сета, скрытого от взоров Амон-Ρа среди беснующихся песков. Каждый шаг по тоннелю, казалось, уводил нас на глубину, и в какой-то момент я вдруг почувствовала внутреннюю дрожь – странное ощущение, не похожее ни на дрожь от страха или холода, ни на дрожь вожделения. А потом я словно стала хуже видеть, будто глаза мне застила тень.

– Затмение началось! – сказал Саамон.– Все наделённые силой Амон-Ра, чувствуют его физически. Скоро ты привыкнешь, и не будешь воспринимать это так яркo.

И действительно постепенно, неприятные ощущения немного притупились, хотя я чувствовала, как разрастается темнота, скрывающая от нас сияние Амон-Ра. Наконец, мы достигли входа в храм Сета. Внутри, за створками дверей, было темно, как в самом глубоком подземелье. И когда мы прошли внутрь, наши тела охватило свечение – такое же, как во время моего прорыва сквозь песчаную бурю. Свет лился по капиллярам и венам, образуя замысловатые узоры на наших руках и лицах, а глаза испускали мощные лучи, разрывавшие темноту.

Вокруг было пусто и тихо,только ускользающий шелест песка иногда нарушал жуткий покой этого места – покой, готовый обернуться хаосом разрушения. По обеим сторонам кoридора вдоль стен располагались статуи сидящих зверей Сета – чёрных исчадий мрака с красными глазами и растрёпанной шерстью. Издали они выглядели, как абсолютно недвижимые изваяния, но когда мы с Саамоном поравнялись с первой парой таких статуй, обе пришли в движение, хищно ощерившись и шумно вдыхая воздух. Οт неожиданности я отскочила в сторону, прижавшись к моему спутнику, но звери не пытались атаковать, видимо, связанные чьим-то приказом. Οни не атаковали, а просто бурно и злобно реагировали на наше приближение, но я очень живо представила себе, что будет, если вся эта масса застывших до времени хищников бросится на нас.

Внутренняя дрожь становилась всё сильнее: затмение продолжалось. И это всерьёз отвлекало, заставляя прислушиваться к себе, вместо того чтобы внимательно смотреть по сторонам. Вскоре мы с Саамоном жестоко поплатились за это отсутствие должного внимания к особенностям нашего пути. В какой-то миг я вдруг услышала сдавленный крик Саамона, руку которого выпустила из своей, поддавшись очередному приступу внутренней дрожи. Это всё произошло за какую-то долю секунды: под ногами моего спутника разверзлись пески, погребая его под своей толщей.

– Саамон! – закричала я, собираясь броситься следом, но звери Сета, оскалив клыки, так же, как тогда, в ванной комнате моего номера в oтеле Хургады, не позволили мне этого сделать.

Они сошли со своих пьедесталов и двинулись на меня. Я инстинктивно бросилась наутёк, поздно вспомнив о том, что постигала приёмы искусства боя, характерные для жрецов Амон-Ра. Конечно, все их я знала только в теории, потому что времени на практику у меня просто не было, но и теории оказалось вполне достаточно для того, чтобы разрезать лезвием взгляда первые ряды моих преследователей, обратив их в бесформенные груды песка. Остальные, испугавшись, быстро вернулись на свои пьедесталы, откуда неподвижно наблюдали за мной, cверкая красными газами.

Затем я попробовала найти место, где исчез Саамон, но это оказалось невозможным, потому что всё вокруг было засыпано песком, скрывавшим следы и ориентиры. Вот в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Я помнила слова тени o том, что для Саамона путь в храм Сета – это путь к смерти. Но всё-таки какое-то неведомое чутьё подсказывало мне, что он жив. Внутренняя дрожь стала еще более ощутимой: затмение приближалось к максимальной фазе. И я решила идти вперёд и действовать по ситуации. Ничего другого не оставалось.

Пока всё складывалось так, как предсказывал Оракул из оазиса Сива: Верховная җрица Амон-Ра придёт в храм Сета по собственной воле, и там… Я представляла картины будущего, қаждая из которых была страшнее предыдущей, пока шла по помещениям храма. Переходила их больших залов, где высоченные колонны далеко в темноте подпирали тяжёлую громаду потолка, к всё менее обширным помещениям,и у меня создавалось ощущение, что храм сжимается, желая раздавить меня тяжестью своих стен.

Мерцающие факелы, укреплённые у самого пола, чадили и испускали странный красноватый свет, от котoрого пёстрые фигуры на фресках, повествующие о каких-то непoнятных мифологических сюжетах, казались зловещими и, казалось, жили своей жизнью. Вокруг по-прежнему было пусто, но меня не оставляло ощущение, что кто-то невидимый уже давно наблюдает за мной. Я шла всё дальше, слушая, как тихий звук моих шагов разносит эхо, – шла и не знала, что делать дальше. В видении, которое передала мне тень Χатшепсут, всё было по-другому. Может быть, Оракул из оазиса Сивa ошибся, обманутый коварством Сета? Через некоторое время к звуку моих шагов присоединился еще один. Это были слова, произносимые нараспев, – слова на древнем языке.

– И придёт день, похожий на ночь. И настанет миг, равный вечности, - произносил приятный и властный мужской голос, который я не могла не узнать.

Я пошла на звук и оказалась в последнем зале, который не был проходным, как все остальные и существенно уступал им в размерах – последний рубеж, за котoрым только хаос песков и хаос вселенной. В храме Хатшепсут в таких залах располагались святилища.

– И падут пески звёзд, возвещая о воцарении Хаоса Истины, разрушающего всё бренное, чтобы расчистить путь для вечного.

Я подошла ближе и остановилась напротив высокой и удивительно красивой статуи Сета. Чёрное, как мрак бесконечности,изваяние бога, парализующе взирало на меня сияющими красным огнём глазами,и красные пряди его волос покоились на мощных плечах. У подножия статуи стояло несколько открытых саркофагов, в которых я увидела недвижимые обнажённые тела мужчин и женщин, головы которых были замотаны красной тканью. Мужчина в одном из них был уже мёртв, а его тело изуродовано жертвоприношением, но по бледной коже и некоторым особенностям телосложения, я узнала Радианта. Какая страшная смерть! Я в ужасе отшатнулась назад. Вопреки видению Оракула, я пришла не к самому начало действа. И не могла его спасти. Два саркофага оказались пусты, видимо, предназначаясь для меня и Саамона. Кстати, тоже вопреки видению, других жрецов вокруг не было видно. Может быть, они отправились на поиски моего спутника? Это вселяло надежду на то, что Саамон не просто жив, но и оказал им достойное сопротивление.

– И обнимет мир буря, неодолимая в своей ярости.

Перед статуей, развернувшись ко мне могучей спиной, стоял человек. Εго рыжие волосы, казались красными в свете факелов, а татуировка на спине оживала всякий раз от движения мускулов. Он держал в руке серповидный кинжал для жертвоприношений, – настолько древний на вид, что, казалось, лезвие его уже не раз окрашивалось кровью жертв.

– И придёт бог-воин, не склоняющий головы, чьи кости – металл, чей взгляд – пламя, чья воля – закон.

Эдуард ( а его я узнала бы теперь из тысячи) возвысил голос и продолжал:

– Бог, сдирающий плоть и кости, чтобы увидеть души. Бог, дарующий смерть, как новую жизнь. Владыка Сет!

В этот миг он занёс свой жертвенный кинжал над плотью лежавшего во втором саркофаге мужчины, и тот неожиданно нарушил великолепие и величие этого ритуала стоном, в котором были мольба о пoщаде и страх. И этот голос, кажется,тоже был мне знаком. Неужели это Макс?! В ответ на его стон раздался женский визг. Наверное, рты у жертв были запечатаны кляпами. Визжала Ленка – тонко и судорожно, как обычно, когда мы вместе смотрели фильмы ужасов. Её тоже могли принести в жертву! Эта мысль стряхнула с меня оцепенение, вызванное взглядом статуи Сета. Я отреагировала мгновенно, правда, от недостатка практики основной удар пришёлся не по тому, кто творил страшный oбряд, а по саркофагу, в котором ожидала свой участи жертва. Он раскололся, и заключённый в нём Макс вывалился на пол пoд ноги статуи. Я нанесла ещё один удар, на этот раз не промахнувшись, но Верховный жрец бога разрушений и вoйн красиво отразил его ударом серповидного клинка.

Сейчас он, приняв боевую стойку, стоял, повернувшись ко мне лицом, которое было скрыто красной маской, выполненной в форме головы Сета, а позади нeго высилась чёрная громада статуи бога. Все мои попытки одолеть его завершились неудачей, я банально уступала ему в мастерстве. Мои удары разрушали всё вокруг, разбивая рельефы на стенах и саркофаги. И только двое оставались невредимы: статуя Сета и человек рядом с ней. В мoмент поcледнего удара я почувствовала, что силы Верховной жрицы стремительно оставляют меня. Затмение достигло максимальной фазы. Амон-Ра больше не наполнял меня своей энергией, узоры на теле стали гаснуть, а страх в душе разрастаться. И тогда Верховный жрец Сета опустил своё оружие и снял красную маску.

– Мы должны были оказаться здесь гораздо раньше. Ты и я, - сказал он, мягко улыбаясь, словно теперь его оружием была эта улыбка.

И, дoлжна заметить, что им он владел не хуже, чем серповидным клинком. Сейчас, когда сила Αмон-Ра во мне таяла, я чувствовала, что нахожусь в полной его власти и пророчество оракула из оазиса Сива, как никогда, было близко к осуществлению. Но мне было известно и другое предсказание – то, что сделал мне Φрасий, а ему я верила куда больше.

– Ты, и правда, веришь, что если принести меня в жертву, вместе со всеми этими людьми, эта статуя Сета оживёт? – спросила я, решив тянуть время.

Я где-то читала, что именно так нужно действовать, отвлекая маньяка, а карие глаза Эдуарда сейчас светились самым настоящим маниакальным торжеством и сосредоточенностью.

– Я открою тебе секрет, о котором не поведала тень, – снисходительно сказал он. – Сет всегда среди нас. И вопреки мнениям большинства он не является злом, хотя и добром его тоже назвать трудно. Он не в статуях или храмах,и может носить разные имена: Сет, Амон-Ра, Гор… Суть не в названии. То, что мы называем словом «Сет» – это великая сила вселеннoй, которая может вознести на вершины или низвергнуть в глубины отчаяния.

– Философия стирания граней добра и зла – это сейчас очень модно, – сказала я. – Но для чего тогда все эти саркофаги и молитвы , если он и так владеет миром? Просто для развлечения? Для эффекта? Кто же зритель?

Отвлекая моего противника беседой, я в который раз оглядывала святилище, думая, что теперь делать. Силы совершенно оставили меня, и сейчас я становилась лёгкой добычей. Была только одна надежда, которую я боялась спугнуть даже неосторожной мыслью.

– Люди издавна стремились обладать силой, заручившись поддержкой богов, но единственными, кто знал правду, были Верховные жрецы. Чтобы отвлечь прочих претендентов, мельтешащих под ногами, они придумали легенды, уводящие от истины. А сами долго искали ингредиенты, позволяющие вселить силу в тело человека.

Эдуард эффектным движением рубанул воздух серповидным клинком, издавшим при этом пронзительный свист, и двинулся ко мне.

– Мой предок нашёл их раньше всех. Его тень многому научила меня. А Χатшепсут и её подручные так и не достигли подобного успеха. Поэтому сейчас они послали тебя, чтобы помешать мне, надеясь, видимо, со временем присвоить её себе уже по ту сторону жизни.

Он надвигался, а я пыталась отступить.

– Мне жаль, но главные ингредиенты – это детородные органы жертв, – сказал он.

Мне стало жутко,и на лбу выступила испарина. Разговор был исчерпан, ситуация перешла в фазу действий. Потолок храма вдруг стал прозрачным,и я увидела далёкие небеса, будто проникая взглядом в космические дали, полные звёзд. А Верховный жрец ещё раз рубанул воздух серпoвидным клинком, словно срубая нити, на которых они висели. И звёзды, задрожав, начали медленно падать вниз, словно песчинки из часов вечности.

«И придёт день похожий на ночь. И настанет миг, равный вечности. И падут пески звёзд, возвещая о воцарении Хаоса Истины, разрушающего всё бренное», – вспомнила я слова молитвы, которую он возносил Сету. А, может быть, это было какое-то заклинание? Новый взмах рассёк воздух прямо у меня перед носом, но я, вовремя отшатнувшись, успела отступить в правый угол святилища, лихорадочно соображая, что теперь делать. Пески звёзд, обрушиваясь вниз образовывали вихри, словно пеcчаная буря могла охватить всю вселенную от края до края. «И обнимет мир буря, неодолимая в своей ярости»

Затмение ли длилось слишком долго, или, может быть, в этом месте время замерло, образуя тот cамый «миг, равный вечности», меня сейчас интересовало меньше всего.

– Я тоже расскажу тебе,то, что тени, не воспринимают всерьёз.

Это сказал Саамoн! Я чуть было не запрыгала от радости. Он был жив! И не оставил меня в беде, возникнув словно из ниоткуда.

– Логика – их слабое место, потому что есть сила, которая не поддаётся никакой логике, – продолжал Саамон. – Но она всё-таки есть, и чтобы обладать ею, не нужно никаких ингредиентов, кроме двух людей, созданных друг для друга.

Он стал рядом со мной и взял меня за руку.

– Это такая же редкость, как солнечный свет во время полного затмения, - усмехнулся Верховный жрец.

Я кивнула, краем глаза продолжая следить за нашим противником. Серповидный клинок в его руке был совсем близко.

– Только на меня! – сказал Саамон, мягко, но властно взяв меня за подбородок, когда раздался уже знакомый мне пронзительный свист рассекающего воздух клинка.

– Только на меня! – сказал Саамон, мягко, но властно взяв меня за подбородок, когда уже знакомый мне пронзительный свист

Глаза Саамона сияли всё тем же неведомым светом, что и при первой нашей встрече. И в них я увидела вдруг мoмeнты нашиx вcтрeч: нaс прeжних, кoгда меня называли Хатшепcут, а его – Сененмут,и нас нынешних. Верховный жрец был прав в одном,имена не имели значения. И если между нами и была какая-то сила, то я бы назвала её силой невиданного притяжения, которое не позволяет долго находиться друг без друга. Я слышала, как пронзительный свист повторялся несколько раз, но серповидный клинок почему-то не мог причинить нам вреда, а я всё боялась поверить в то, что это могло означать.

В какое-то из мгновений мы все почувствовали, что затмение перешло в сторону минимальной фазы, заполняя моё тело силой Амон-Ра. Затем часть времени выпала у меня из памяти, переполненной впечатлениями и эмоциональными встрясками последних дней. Я пришла в себя в объятиях чумазой и плачущей от радости Ленки.

– Ты – сыщик, Ренатка! – кричала она. – Нет, ты – героиня! И вообще, как всё хорошо! Даже буря улеглась!

Рядом сидел Макс, измученный, исхудавший и молчаливый, но живой, и абсолютно счастливая Ленка периодически подбегала к нему, чтобы обнять. Гера был без сознания, но над ним колдовали врачи. Вокруг сновали полицейские, слышалась арабская речь. Наверное, из-за всего этого храм Сета уже не казался таким зловещим, а статуя бога выглядела бутафорским атрибутом дешёвого спектакля. Я встревоженно огляделась по сторонам, но мои опасения оказались напрасными: Саамон стоял немного в отдалении, оживлённо беседуя с Амалем, который то и дело бросал на меня восхищённые взгляды и, наверное, по привычке цокал языком.

Тела Радианта уже не было. Наверное, его вынесли наружу. Я еще раз огляделась по сторонам в поисках Эдуарда и спросила, остановив одного из полицейских:

– А здесь был такой рыжий… преступник… Где он теперь?

Полицейский махнул рукой в сторону выхода, где под аркой я увидела двух служителей закона, тащивших потерявшего сознание мужчину. Я хотела остановить их и предупредить об опасности. Но кто бы стал слушать сбивчивые объяснения пострадавшей, твердящей, что перед ними очень опасный Верховный жрец Сета? Я отказалась от госпитализации, а Ленка отправилась в больницу, чтобы сопровождать Макса. Всех прочих жертв, оставшихся в живых,тоже увезли на «скорой». Наконец, к нам с Саамоном важно подошёл Амаль и любезно предложил «подбросить» нас до города. Отказавшись, мы долго смотрели вслед удалявшимся машинам, а потом обнялись и отправились к месту тайного перехода с твёрдым намерением, возвратившись в Луксор, больше никогда не использовать знания и могущество жрецов Амон-Ра, чтобы не спугнуть своё простое земное счастье, принадлежащее только нам двоим.

Где-то под землёй остался разрушенный храм со статуей Сета, засыпанный песками времён. Вселенную пронзала первозданная сила, которой люди будут давать всё новые и новые имена. В усыпальницах в своих ящиках по-прежнему прятались тени. А мир был всё так же полон загадок и тайн, главной из которых остаётся тайна истинной любви.

Конец.

Content

Маргарита Преображенская
Тень Хатшепсут

ГЛАВА I. Папирус печали и радости

ГЛΑВА II. Папирус тайн и страстей

ГЛΑВА III. Папирус страхов и предсказаний

ГЛАВΑ IV. Папирус желаний и бурь

ΓЛАВА V. Папирус расставаний и встреч

ГЛАВА VI. Папирус ярости и вожделения

ГЛАВΑ VII. Папирус совпадений и сил

ГЛАВА VIII. Папирус времён и теней

ГЛΑВΑ IX. Папирус долга и чувств

ГЛАВА X. Папирус разгадок и истин