Перерождение тёмного архимага II. Дыхание бездны

Глава 1

Опять блокирующие кандалы висят на руках, на шее — стальной ошейник с мягкой подкладкой, а сами мы заперты в тесной бронированной будке с сиденьями вдоль стен и небольшими окошками под крышей — всё, как и в тот раз, когда назад нас везли в штрафную роту. А теперь я и Полина ехали в Первосибирск, где завтра состоится заседание военного суда по нашему делу.

Наш адвокат, господин Таубе, добился рассмотрения ходатайства, он полагал, есть все шансы, что суд смягчит наказание, сократив срок до одного месяца, и если это произойдёт, мы вернёмся в учебный центр. Там Полли продолжит учёбу, а я намеревался добиться досрочной сдачи экзаменов, чтобы как можно скорее отправиться служить на рубеж, но только не штрафником, а офицером: по итогу трёх месяцев обучения лицам благородного происхождения обычно присваивали звание прапорщика.

Сегодня, восьмого августа, заканчивался срок наказания и моих приятелей Волгина и Рюмина. Парни не только помирились, но и стали чуть ли не закадычными друзьями, хотя, помнится, месяц назад жаждали друг другу глотки перегрызть. Но нас с Полли увезли раньше. Военная полиция приехала утром, нам даже позавтракать не дали. На нас надели кандалы (смысла в этом никакого не было, но таковы инструкции), посадили в пассажирский отсек специального «Носорога», и колонна из трёх броневиков покинула форт. Наш путь лежал в Гордеевск, где следовала пересадка на поезд.

Полина положила голову мне на плечо, и мы долго так сидели, не говоря ни слова. Я спросил её, о чём думает, она ответила: «Да ни о чём особо». Но потом всё же поделилась, что волнуется, как пройдёт суд. Ей надоело торчать в штрафной роте. Это я, будучи ключевой фигурой среди защитников форта, обладал определённой свободой, остальным штрафникам жизнь мёдом не казалась. Отношение к ним было как к заключённым. Естественно, Полина хотела вернуться в учебный центр.

Тёмных возле дороги, как обычно, бродило много. Мы ничего не видели из своей тесной конуры, зато слышали работу пулемётов двух сопровождающих нас броневиков. Один раз колонна остановилась, и машины долго по кому-то стреляли и даже как будто выпустил пару ракет. Но потом пошло легче, нападения прекратились. А вот тряска усилилась. «Носорог» переваливался с боку на бок, словно ехал не по ровной гравийке или бетонному покрытию, а по каким-то ухабам. Даже Полина почувствовала неладное.

— Куда нас везут? — спросила она. — Не помню, чтоб такая плохая дорога была.

— А ты наблюдательная. Но давай просто подождём, что будет дальше.

— А что может случиться?

В полумраке я едва мог разглядеть обеспокоенное личико девушки. Над переносицей у неё появилась серьёзная складка.

— Давай просто подождём. Не думаю, что возникнут серьёзные проблемы, — я попытался успокоить Полли.

— Серьёзные проблемы? А какие вообще могут возникнуть проблемы? Ты знаешь, что происходит? Куда нас везут?

— Помнишь, что случилось с теми, кто пытался до меня докопаться в Гордеевске? Ну вот и не волнуйся ни о чём. Кстати, у той истории продолжение было.

— М? Какое продолжение?

— Недавно мне устроили засаду в лесу, пытались то ли взять в плен, то ли убить.

— Ты мне ничего не говорил.

— Так когда я тебе скажу? Мы с тобой почти и не видимся.

— Конечно, ты же постоянно со своей этой… барышней тусуешься.

— Со Скавронской? Так у нас постоянно боевые выезды.

— Ага, выезды… и задница у неё больше, — обиженно произнесла Полли.

— А тебя даже на пятнадцать минут не отпускают. Как нам встречаться?

— Так что там с засадой?

— А ничего. Обратилась в прах, как и те уроды из Гордеевска.

— Круто.

Машина резко затормозила.

— Приехали? — удивилась Полли.

— В общем, так. Ничего не предпринимай, я сам со всем разберусь, — предупредил я. — Чтобы не получилось, как прошлый раз.

— Как «как в прошлый раз»?

— Когда ты с Шаховским драться полезла.

— И как я буду драться, когда я в кандалах? Кстати, может, освободишь меня?

Я не успел ничего ответить, поскольку лязгнул замок, и дверь открылась.

— На выход, сладкая парочка, — грубо рявкнул кто-то с улицы.

Я выбрался первым и спрыгнул на землю. Вокруг стояли восемь солдат. Синие береты, красные нашивки на рукавах — все атрибуты военной полиции на месте. Вот только это была не военная полиция, потому что военная полиция отвезла бы нас на вокзал Гордеевска, но вокруг зеленел лес. Броневики стояли на заросшей колее среди берёзок и сосен.

— Куда нас привезли? — возмутилась Полли, высунувшись из двери.

— На выход, кому сказано? И разговоры прекратить! — продолжал распоряжаться худой парень со светлой бородой. Он носил погоны лейтенанта, а на шее его висел карабин в камуфляжной раскраске. У остальных были автоматы.

Полли спрыгнула и огляделась по сторонам.

— Господа, вы ошиблись, — сказал я. — Нас должны были доставить на вокзал в Гордеевске, но это место не похоже ни на Гордеевск, ни на вокзал.

— Слыш, умник, хорош болтать, — бородатый указал стволом карабина в лес. — Шагай туда. Парни, девчонку держите, с ней потом разберёмся.

— Я что-то не поняла, — возмутилась Полли. — Ты куда нас привёз? Что это за место?

Я посмотрел на неё и покачал головой, мол, лучше не встревай.

— Вперёд, — скомандовал бородатый. — Шевели ногами!

Я медленно побрёл между деревьями, и когда прошёл шагов двадцать, за спиной раздались щелчки затворов. Сейчас будут стрелять. Я обернулся. Четверо солдат вскинули автоматы.

— Огонь! — скомандовал бородаты.

Звук очередей эхом разлетелись по лесу. Передо мной образовалась дымчатая завеса, и все пули растворились в ней, не достигнув цели. Остатки испепелённых тьмой кандалов брякнулись на землю. Солдаты (или, скорее, убийцы) в первые секунды даже не поняли, что происходит, и продолжали стрелять, но очень быстро магазины их штурмовых винтовок опустели, а я стоял как ни в чём не бывало.

Чёрные змеи, направляемые силой мысли, ринулись одновременно ко всем четырём убийцам и мгновенно проели в их телах большие сквозные дыры. Множество сгустков тьмы закружились надо мной и полетели по два, по три во врагов, оставшихся на дороге. Их оказалось больше, чем я думал вначале. Четверо стояли возле «Носорога», двое — возле первого броневика, ещё один сидел за рулём замыкающего. Итого, включая уже убитых — одиннадцать человек.

Сгустки тьмы, огибая деревья, метко поражали противников одного за другим. Даже парень, прятавшийся в броневике, не избежал кары. Магические снаряды быстро проели толстый металл и уничтожили человека.

Остались трое. Один из них спрятался за «Носорогом», бородатый создал перед собой силовое поле и стрелял из-за него из карабина, третий же схватил Полли за цепь кандалов и потащил упирающуюся девушку за машину, удерживая штурмовую винтовку одной правой. В него я не стал кидаться тьмой, чтобы не задеть Полли. Бородатый мне тоже нужен был живым. Пришлось обратиться к стихии воздуха.

Воздушный удар отбросил парня, державшего Полли, в траву, девушка повалилась рядом. Чёрная дымка пробила силовое поле бородатого, после чего воздушные потоки обвились вокруг его шеи и подняли над землёй.

Удерживая его в таком положении, я подбежал к первому. Полли вскочила и спряталась за меня. Валявшийся в траве парень хотел выстрелить, но не успел. Тёмный шар испепелил ему полтуловища вместе с рукой и оружием. Забежав за машину, я увидел ещё одного солдата в синем берете, удиравшего прочь. Деревья его не спасли. Два посланных вслед магических снаряда настигли убийцу и сделали с ним то же, что и с остальными.

— Видишь, я же говорил, волноваться не о чем, — я вернулся к Полли и тремя прикосновением растворил замки на запястных кольцах и ошейнике.

— Ну ни фига себе! Меня чуть не пристрелили! Это кто вообще такие? — Полли тревожно огляделась по сторонам.

— А вот сейчас спросим. Лейтенант нам всё расскажет. Или ты не лейтенант? — я подошёл к зависшему над землёй бородатому парню, который брыкался и пытался руками разомкнуть невидимые воздушные путы, стягивающие шею. — А форму, наверное, в магазине купил? Ты кто вообще такой?

— Отпустите, — просипел бородатый. — Я всё расскажу. Всё!

— Рассказывай, — я ослабил воздушные потоки, убийца упал, а в моих руках появились сгустки тьмы. — Только честно, а то умирать будешь долго и мучительно. Я тебя буду по кусочкам испепелять. По маленьким кусочкам. Знаешь, как это больно?

Бородатый потёр шею и откашлялся:

— Всё расскажу, только не убивайте! Я просто приказ исполнял.

— Кто вы такие?

— Охрана. Частная охрана.

— Чья? Кто приказал нас убить?

— Коптевы. Это боярский род из Первосибирска. Их глава нам приказал. Сказал, что мы должны нарядиться полицаями, приехать в форт, забрать вас и пристрелить, пока вы будете в кандалах. Я не имею ничего против вас лично, но мы не могли ослушаться, — торопливо протараторил бородатый.

— Коптевы? Зачем они хотели меня убить? Кто именно? Как зовут главу?

— Борис. Борис Коптев. Он ничего не сказал, а мы вопросы не задаём, просто делаем, что прикажут, и всё.

Я присел рядом, и чёрная дымка от моей ладони добралась до голени бородатого. Тот завопил, поскольку его ногу тут же стало разъедать.

— Больно! Больно, б…дь! Не надо, прошу! Я правду сказал! Чистую правду! — завизжал он.

— Это я так, чтобы ты понимал, какая судьба тебя ждёт, если соврёшь.

Парень схватился за ногу и заскулил. Он выглядел жалко, и мне было тошно на него смотреть. Он не носил герба и не походил на знатного человека. В его манерах и прежде чувствовалось что-то простоватое, да и перед лицом смерти большинство аристократов никогда не стали бы вести себя так трусливо. Хотя за всех сказать невозможно.

Бородатый обладал магической силой, но не слишком серьёзной, на уровне ученика. Тот, кто послал его, похоже, не рассчитывал, что понадобится что-то большее, чем десяток обычных парней и простое автоматическое оружие. Никто не знал, что мою силу невозможно сдержать стандартными блокирующими рунами, и это стало для врага роковой ошибкой.

Новая фамилия не на шутку меня озадачила. Ниточка снова вела в Первосибирск, однако я ни разу не слышал про Коптевых. Гаврилов не упоминал их в числе моих врагов. Вероятно, эти бояре принадлежали к одному из кланов.

— С кем сотрудничают Коптевы? Отвечай! — потребовал я.

— Не знаю! Я ничего не знаю! — стонал бородатый.

— Клан Когтя? Клан Медведя? Может быть, Третьяковы? Юрьевские? Талевичи? Кто? — я схватил пленника за китель и поднёс к его лицу небольшой сгусток клубящейся дымки.

— Я ничего не знаю! Мы просто делаем, что приказано, — завопил бородатый, обливаясь потом. — Вот вам крест! Матушкой клянусь! Чем угодно клянусь! Никто вопросы не задаёт, иначе нам просто бошки снесут. Никто не лезет в дела господ. Мы простые охранники.

От этих воплей вяли уши. Казалось, что ничего большего от охранника Коптевых не добиться, к тому же надо было поторапливаться: если эти ребята — ненастоящая военная полиция, значит, скоро в форт приедет настоящая. И в каком тогда положении окажется Пыжов? Его и так Юрьевский хочет под суд отдать. Да и нам с Полли надо в Первосибирск добраться к завтрашнему утру.

Дымка коснулась лица охранника, и голова его рассыпалась пеплом. Обшарив китель, я нашёл документы на имя лейтенанта Иванова, путевые бумаги, скорее всего, поддельные, и наши с Полиной удостоверения.

Девушка стояла рядом, скрестив руки на груди и не выказывая ни капли ужаса, и с серьёзным видом наблюдала за моими действиями. Она спросила, кто послал убийц, но я ответил, что сейчас нет времени, объясню потом, и попросил отойти подальше.

Обыскал трупы, стащил их в одну кучу, напустил туман, и через минуту от тел осталась лишь серая песчаная масса. Так же поступил и с двумя броневиками, на их ликвидацию времени ушло побольше. Третий же, «Носорог», на котором мы ехали сюда, я оставил: он должен был отвезти нас обратно. Всё прочее рассыпалось в прах, исчезло, перестало существовать. Чем меньше следов, тем лучше.

Обратно мы ехали уже в кабине: я — за рулём, Полина — рядом.

— Должен снова перед тобой извиниться, — наконец ответил я на заданный ранее вопрос. — Это опять мои закадычные враги из Первосибирска. Видишь, как получается. Похоже, рядом со мной опасно находиться.

— А почему они тебя хотят убить? — проговорила Полли. — Что ты им сделал? Тебя как будто постоянно кто-то преследует.

— История долгая, но ехать нам неблизко, поэтому слушай, если так уж интересно.

— Давай.

Стараясь не вдаваться в подробности, я рассказал Полине о том, что происходило со мной в Первосибирске, когда я только появился там, и как два клана сразу же подкатили с вопросами, на которые я ответил в свойственной мне манере. Напомнил и про генерала Юрьевского, о котором мы с адвокатом общались при Полине.

— А зачем генерал Юрьевский тебя хочет подставить? — не поняла моя спутница. — Ему-то ты что сделал?

— Так я тебе объясняю, он с кем-то из Первосибирска связан, как и эти. В руководстве седьмой дивизии много офицеров из Первосибирска, они здесь правят бал.

— А его можно засудить? У тебя же адвокат крутой.

— Таубе нам сразу сказал, что с Юрьевским не стоит связываться, помнишь? У нас против него нет ничего, кроме слов Пыжова.

Полина задумалась, её лицо было по-прежнему сосредоточенным. Она напряжённо покусывала нижнюю губу.

— Но если бы ты не затеяла тогда драку в учебке, ничего с тобой не случилось бы. И со мной, кстати, тоже, — напомнил я. — Шаховской обгадился бы, а если бы он тебя хоть пальцем тронул, ты сама его засудила бы.

На лице Полли отразилась работа мысли:

— Ладно-ладно, так и быть, согласна, я была неправа тогда. Хорошо. Но тебя всё равно достали бы. Если сам генерал Юрьевский под тебя копает, это же пипец, какая хрень получается.

— Она самая, ты верно заметила. Но как видишь, пока его попытки остаются тщетны. А будет усердствовать, придётся пообщаться лично, а ещё лучше с теми, кто за ним стоит. Это в обязательном порядке.

— Так ты же не знаешь, кто за ним стоит.

— Узнаю. У меня вся охрана над этим работает.

— В смысле, служба безопасности? У нас в роду так называется.

— Она самая. Просто штат у меня небольшой, всем занимается одно ведомство. У вас, наверное, побольше народу.

— Сколько?

— Сотни нет.

— Это мало. У отца больше людей раза в два, хотя мы не самый богатый род.

— Рад, конечно, за твоего отца, только тебе-то какой от этого прок? Ты ушла из рода, фактически отказалась от него.

— Ну так-то да, — в голосе Полины прозвучали печальные нотки. Неужели она сама начинает сожалеть о содеянном? Впрочем, через минуту девушка принялась болтать в своей обычной манере: — Ты всех превращаешь в пыль. Это офигеть какая крутая стихия! Я бы тоже такую хотела. Ты говорил, что заразился дыханием бездны. А это можно сделать специально?

— Нет-нет, даже не думай. Выброси из головы, — резко ответил я. — Ни у кого никогда так не получалось. Ни у кого никогда, кроме меня. Дыхание бездны несёт только смерть и ничего более.

— Ясно, — пожала плечами Полли. — Я же просто спросила.

Тем временем мы выехали из леса и помчались по знакомой гравийке обратно в форт. Дорога была пуста, и я разогнал тяжёлый броневик настолько, насколько возможно. Следовало поторапливаться. Военная полиция могла заявиться к Пыжову в любой момент, и если нас не окажется на месте, они уедут. А ведь завтра суд, и если сегодня нас не заберут, мы не успеем. Да и у подполковника появятся новые проблемы.

Повезло, что убийцы уехали не слишком далеко от форта; мы добрались обратно, как мне показалось, очень быстро. Броневик оставили возле ворот, побежали к проходной, я сунул дежурному удостоверения, тот долго искал наши имена в журнале. Вот только их там не было, поскольку мы не отмечались сегодня.

— Военная полиция не приезжала? — спросил я.

— Только что приехали, — буркнул солдат. — А вы вообще отмечались? Я вас сегодня не помню.

— Приятель, это неважно. Немедленно звони в штаб, вызывай Пыжова. Скажи, что Озёров на проходной. Только быстрее!

— Сейчас сообщу, — дежурный лениво потянулся к телефонной трубке.

Когда прибежал посыльный и провёл нас на территорию, мы увидели перед штабом два зелёных броневика и военный грузовик с будкой. Все машины имели на боку синюю полосу, а на дверях — красную эмблему военной полиции. У тех, кто приезжал в первый раз, опознавательные знаки отсутствовали, и лишь благодаря поддельным документам им удалось ввести подполковника в заблуждение.

Возле крыльца стояли Пыжов и полная женщина в синем берете и с погонами прапорщика.

— Я не понимаю, что вы мне мозги пудрите? — возмущалась она. — То их нет, то они на задании. Как у вас вообще штрафники содержатся? Я буду вынуждена доложить о грубых нарушениях.

— Докладывайте кому хотите, — парировал полковник. — Озёров — самый сильный маг в моей крепости, дважды проявивший героизм во время обороны. Разумеется, я отправляю его на задания. Или он должен на месте сидеть, пока другие погибают?

— Вы только что сказали, их увезли утром. Кто их увозил?

— Так, всё, они здесь. Идите сюда, — махнул нам рукой Пыжов. — За вами приехали. Озёров, на пару слов.

Когда мы с Пыжовым отошли подальше от прапорщицы, подполковник прошипел:

— Что тут, чёрт возьми, происходит? Что за цирк?

— Господин подполковник, — тихо ответил я. — То была не военная полиция, а какие-то бандиты. Они нас в лес отвезли, и если бы не моя магия, пристрелили бы как собак. Наверное, опять Юрьевский всё подстроил.

— Твою ж мать! — процедил Пыжов. — Вот же сука! Да его под трибунал надо. Где они⁈ Где те, кто за вами приехал?

— Они превратились в пыль. У ворот стоит их «Носорог». Мы на нём обратно приехали. От него избавьтесь. И про происшествие вы ничего не знаете.

— Ладно, разберусь. А сейчас вам ехать надо. Надеюсь, хоть эти не подставные. Уже никому доверять нельзя. Не офицеры, а сборище ё…ных интриганов!

— Не то слово. Тут делом люди занимаются, а они…

— Ладно, не будем терять времени даром. Вам надо на суд ехать. Поэтому удачи Озёров.

— Спасибо. В любом случае не прощаемся. За вещами ещё заскочу.

Мы вернулись к крыльцу, подполковник подписал бумаги, предоставленные ему прапорщицей. На нас с Полиной, словно на опасных преступников, опять надели кандалы и посадили в грузовик.

На этот раз военная полиция оказалась самой что ни на есть подлинной. Нас долго везли до Гордеевска, там пересадили на поезд в специальный тюремный вагон, где разделили: Полина ехала в одной камере, я — другой, соседней. Ночью мы уже были в Первосибирске, где снова на машине военной полиции, но без сопровождения броневиков нас и ещё двоих солдат доставили к зданию суда.

В пути оказалось много времени, чтобы поразмыслить над ситуацией. Я всю дорогу обдумывал возможные схемы, по которым могли действовать враги. К сожалению, приходилось довольствоваться лишь догадками. Я не знал, точно ли Юрьевский связан с губернатором, не знал, точно ли Коптев связан с Юрьевским, не знал, замешаны ли здесь Любецкие или Горбуновы. Гипотетически каждый мог иметь связи в военном руководстве и подстроить моё похищение. Но больше всего я подозревал именно губернатора Третьякова. Оставалось найти доказательства, чтобы я мог с чистой совестью организовать его исчезновение. С моими способностями это труда не составит. Тьма поможет.

Ночевали я и Полина в пункте временного размещения снова каждый в своей индивидуальной камере, а утром сразу после завтрака заявился господин Таубе, и мы с ним в последний раз побеседовали наедине, ещё раз обсудив все детали. Слушание моего дела было назначено на два, Полина должна была предстать перед судом в три.

Глава 2

Когда я вышел из зала суда, в большом холле с колоннами меня уже ждали Гаврилов, Сатир, Леди и выздоровевший Курган. У последнего на левой половине лица розовели два шрама. Целители, лечебные артефакты и хирурги поставили моего старшину на ноги за месяц, и пусть это обошлось мне в копеечку, но я ни капли не жалел. Экономить на здоровье верных людей, рискующих ради меня жизнью — это просто подло. Их и так мало. Людей, в смысле. Денег — тоже, но их достать легче.

Все четверо сразу же стали поздравлять меня с победой.

Господин Таубе сработал отлично, и под весом его доводов судьи приняли решение ограничить срок моего пребывания в штрафном подразделении одним месяцем, а поскольку месяц этот истёк, я вышел из зала суда полностью свободным человеком. Теперь мне предстояло снова ехать в учебный центр, но уже своим ходом, и там добиваться досрочной сдачи экзаменов и перевода в боевое подразделение.

Но прежде всего надо было дождаться Полину. Слушание по её делу шло сразу за моим.

— Как доехали, Алексей Михайлович? — поинтересовался Гаврилов.

— Были небольшие приключения, но в целом, как видишь, благополучно.

— Тёмные нападали? Слышал, их много развелось в тех краях.

— Если бы только тёмные. Произошло ещё кое-что, — я огляделся, в холле было довольно много народу. — Людно здесь, нам бы поговорить с глазу на глаз.

— А это уж как вам будет угодно. Хотите, в ресторане посидим неподалёку или в сквере. Ну или в машине.

— В машине, — решил я. — В общем, так, Леди и Курган, вы оставайтесь здесь. Встретите Полину. У неё фиолетовые короткие волосы, сразу узнаете. А мы с вами, — обратился я к управляющему и начальнику охраны, — пообщаемся.

На стоянке возле здания суда стояли четыре внедорожника и моя бронированная «Волга». Мы с Сатиром и Гавриловым залезли в салон последней, и я рассказал им о вчерашнем происшествии.

— Так вот, надо выяснить, кто эти Коптевы и с кем они связаны, — заключил я. — Ещё одна незнакомая фамилия, ещё одни враги. Почему я о них не слышал? Такое ощущение, что меня половина Первосибирска хочет прикончить. Кто все эти люди?

— Алексей Михайлович, — произнёс Гаврилов, сидевший рядом на заднем кресле. — Сомневаюсь, что Коптевы желают убить вас.

— А как ещё расценивать их поступок? Разыграть меня хотели, да?

— Нет-нет, я совсем не о том. Не думаю, что они вообще причастны к произошедшему. Коптевы — небольшой род, у которого едва ли наберётся человек двадцать охраны. К тому же сомневаюсь, что у них есть возможность найти бронетехнику и подделать столь… скажем так, специфические документы. Скорее всего, здесь также замешано командование дивизии.

— Это слабые доводы. Да и откуда тебе знать? Ты их знаешь, Егор? — мне показалось странным, что Гаврилов сразу же начал выгораживать Коптевых, словно те были его знакомыми. — Что ты от меня опять скрываешь?

— Ну что вы, Алексей Михайлович, здесь нет никакого секрета. Борис Емельянович Коптев раньше сотрудничал с Дмитрием Семёновичем. Они совместно владели заводом промышленной химии в Бердске, а когда Дмитрию Семёновичу потребовались деньги, он продал Коптевым свою долю. Они не имели вражды меж собой, им просто нечего было делить.

— А может, у них всё-таки была какая-то ссора, о которой ты не знаешь?

— Алексей Михайлович, вы восприняли за чистую монету слова убийцы. Думаете, он сказал правду? Те, кто послал его, вероятно, подстраховались на случай провала и велели назвать одного из знакомых вашего дяди, чтобы запутать вас. У Коптевых не так много возможностей, чтобы провернуть столь сложную операцию, да ещё у чёрта на рогах. Но если не верите мне, можете хоть завтра встретиться с Борисом Емельяновичем и лично убедиться, что к произошедшему он не имеет никакого отношения.

Версия Гаврилова выглядела правдоподобной. Чтобы узнать, когда меня повезут в суд, достать где-то три броневика, форму, подделать путевые бумаги и удостоверения военной полиции, действительно надо обладать широкими полномочиями и желательно связями непосредственно с армейским руководством в конкретном секторе. Управляющий полагал, что Коптевы не имеют таких возможностей, и мне было сложно с ним спорить, не имея никакой информации.

— Всё равно узнай про Коптевых, если у них связи в седьмой дивизии, — приказал я.

— Да что тут узнавать? Сами пообщайтесь с Борисом Емельяновичем и всё поймёте.

— Мне нужна достоверная информация, а не разговорчики.

— Попробуем выяснить, — вставил ранее молчавший Сатир. — Все эти бывшие друзья… никому нельзя доверять.

— Правильно, Сатир. А ты, Егор, мне голову не морочь. Я сказал, надо выяснить, значит, надо.

— Как скажете, Алексей Михайлович, — сдался управляющий. — В любом случае это не моя работа.

— А что со Скавронскими? Есть информация? — напомнил я. — Давно просил узнать.

— Информация есть, но мало, — ответил Сатир. — Небольшой княжеский род. Небогатые. Есть доли в каких-то предприятиях. Охраны почти нет. Платят Когтю за покровительство, но в самом клане не состоят, насколько мне известно.

— Но Когтю платят.

— Как и многие мелкие семейства. Вряд ли у них есть выбор. Здесь именно так всё устроено. Если ты не часть крупного рода, вроде Третьяковых или Юрьевских, и не обладаешь силой, как у вас, будешь платить одному из кланов, а откажешься — сами знаете, что случится. У меня нет информации, что Скавронские участвуют непосредственно в делах Когтя, но и гарантировать не могу, что кто-то из них не влез в банду. Работа на клан — перспективное занятие, особенно для молодых.

— А выяснить не получится?

— Надо следить. Если скажете, я организую слежку.

Теперь было ясно, почему Скавронские искали встречи со мной. Наверное, не хотели платить Любецким.

— Пока не надо. Сейчас приоритет — Сафоновы, — сказал я.

— С Сафоновыми работаем. Я уже отправил людей в Гордеевск. Как появится информация, дам знать.

— Ещё по поводу Третьяковых хотел вам сообщить кое-что, — добавил Гаврилов. — Вы подозреваете губернатора, но далеко не факт, что именно губернатор стоит за покушениями. Насколько мне известно, род их возглавляет некий Анатолий Третьяков — восьмидесятилетний старик, который тем не менее ещё не утратил деловую хватку. Губернатор наш — суть простой управляющий, говорящая голова.

— Это мало что меняет.

— Согласен. Но имейте в виду. Пойдёте против губернатора — будете иметь дело со всем родом, а может быть, и с государственным аппаратом. А это уже серьёзно. К тому же Анатолий Третьяков — великий мастер второй ступени.

— Буду иметь в виду. Меня убить пытались, я так просто это не оставлю. Великий мастер, говоришь? Да плевать.

— Да, Третьяковы — сильный род, — подтвердил Сатир.

— Если, конечно, ваши злоключения действительно их рук дело, — добавил Гаврилов.

— Ну вот и выясняйте, — произнёс я раздражённо. — Хватит гаданий на кофейной гуще.

Установить слежку за Сафоновыми я приказал после того, как они напали на меня в конце июля, и тогда же Сатир отправил в Гордеевск нескольких сотрудников охраны, дабы те узнали всё про членов рода Сафоновых: кто где живёт, кто куда ездит, кого где искать. Я пока не решил, что с ними делать, но планы зрели. Утихомирить этих подонков было одной из моих задач.

Второй же задачей стало найти средства для новой шахты. Геологоразведчики, нанятые Гавриловым, недавно обнаружили ещё одну рубрумитовую жилу, которая пролегала на самой окраине моих владений недалеко от выработанной.

Но имелась одна большая проблема: не было денег. Гаврилов утверждал, что на моём деревообрабатывающем предприятии дела идут не так уж и хорошо. Мне сейчас приходилось содержать девяносто человек охраны, и к концу года завод мог уйти в минус. На ремонт особняка пришлось потратиться, на адвоката пришлось потратиться, кое-какое снаряжение прикупили для новых бойцов, а тут ещё и шахту строить надо.

Мы обсуждали вопрос с Гавриловым и Сатиром, где достать деньги, когда я увидел, как по широким ступеням крыльца спускается Полина в сопровождении Леди, Кургана и господина Таубе. Мы закончили беседу, и я отправился пообщаться с Полли.

— Да, меня освободили, — ответила на мой вопрос Полина. — Сказали, месяц провела в штрафбате, могу возвращаться в учебный центр.

— Поздравляю! И вам спасибо, господин Таубе. Благодаря вашим усилиям, всё сложилось как нельзя лучше.

— Это моя работа. Обращайтесь, если понадобится ещё какая-либо помощь, — важно пробасил адвокат.

— Примите и мою благодарность тоже, — добавила Полли, а когда мы распрощались с адвокатом, и он ушёл, обратилась ко мне. — А теперь нам опять надо ехать в учебный центр. Прямо сейчас поедем?

— Знаешь, что думаю. Время уже позднее, в ночь ехать неохота. Давай переночуем в городе, а завтра утром выдвинуться в путь. Кстати, я обещал пригласить тебя к себе в гости. Ну вот, приглашаю.

Полли задумчиво скривила губки:

— Как это мило. Пожалуй, я приму ваше приглашение.

— Тогда прошу в машину, сударыня.

Ремонт в моём особняке до сих пор продолжался. Часть дома обросла строительными лесами, да и в некоторых комнатах ещё шла работа. Тем не менее на первом этаже уже появились гостиная и спальня, в которой я решил разместить гостью.

И всё же дом преобразился. Обновилась штукатурка и краска на фасаде, а внутри частично сменился интерьер, стал более современным. Если у дяди половина мебели оставалась с конца прошлого века, то я (точнее, мой дворецкий и нанятый дизайнер) сменил всё радикально. И только кабинет остался таким же, как и был. Мне нравились старинный резной стол из дорогой породы дерева, массивный шкаф, позолоченные рамки портретов, было в этой классике нечто респектабельное, поэтому я приказал не трогать здесь ничего.

К моменту нашего приезда строители уже ушли, а горничные накрыли стол на две персоны. Мы с Полли сели ужинать, а Сатир и Гаврилов разъехались по домам. Захар должен был забрать нас рано утром. Нам снова предстоял долгий путь к форту номер восемьдесят восемь.

Полли оценила мой особняк, хотя и сказала, что у отца дом больше. Мы долго сидели и болтали о том о сём, а потом я показал ей комнату на первом этаже, где слуги приготовили постель. Спальня находилась как раз в самой пострадавшей части дома, но сейчас от былых баталий не осталось и следа, хотя в двух помещениях до сих пор не было обоев.

— А остальной дом можно посмотреть? — спросила Полли. — Или там у тебя что-то секретное?

— Кроме ремонта и беспорядка никаких секретов тут нет, — сказал я, и мы отправились наверх.

Полине понравилась гостиная, рядом с которой находились спальня и кабинет, да и мне тоже. Здесь со времени моего последнего визита полностью обновился интерьер.

— Предложишь даме выпить? — Полли заметила бар в шкафу-стенке.

— Когда разум затуманен алкоголем, можно наделать много глупостей, — предостерёг я.

— Глупостей? А может, я хочу наделать глупостей? — Полли многозначительно улыбнулась. — Самая большая «глупость» была уйти из дома, и я ушла. Остальное уже неважно.

— Как скажете. Вам что налить? — я открыл бар.

— Будьте любезны… красное сухое. Хотя, если честно, всё равно. Просто хочу расслабиться и отдохнуть после этого долбаного штрафбата.

— Значит, хотите надраться в стельку?

— Ну что вы, я же приличная девушка. Только чуть-чуть, в маленькую такую стелечку.

Полина выпила почти весь бокал, я же сделал лишь пару глотков за компанию.

— Значит, завтра обратно едем. Круто. Я этому Шаховскому, как только увижу, точно в рожу плюну, — Полли снова завела речь про учебку.

— Держись от него подальше, ясно? — проговорил я серьёзно. — Сам с ним пообщаюсь. Помнишь, о чём мы разговаривали: надо действовать с осторожностью и понимать, когда можно применить силу, а когда нет.

— А, ну да, ну да. Ты, как всегда, прав. Иногда такое чувство, что я с папашей разговариваю или со старшим братом.

— К тому же ты ему не подчиняешься, и никакой власти он над тобой не имеет. Это у нас он командует, но, как я и сказал…

— Поговоришь с ним, да? Было бы круто. А вообще, ну его на хрен, да?

— Согласен. Давай не будем вспоминать неприятные вещи.

— Да, давай лучше вспомним что-нибудь приятное, — Полина поставила бокал на журнальный столик и, сев вполоборота, стрельнула кокетливым взглядом. — А помнишь, как ты меня поцеловал в бункере?

— Как такое можно забыть? Хочешь повторить? — не дожидаясь ответа, я придвинулся к ней, притянул за талию и прильнул к её губам.

Полли тоже охотно приблизилась, постаравшись прижаться ко мне как можно сильнее. Мы полностью отдались поцелую и долго так сидели, не отрываясь друг от друга. Мои руки ласкали талию девушки, бёдра и грудь через одежду, распаляя и моё желание, и её.

— Если честно, я немного волнуюсь, — призналась Полли, когда мы прервались. — Наверное, надо ещё выпить.

— А мне кажется, тебе хватит. В чём причина твоих тревог? Если не хочешь продолжать, можешь пойти к себе.

— Нет-нет, я не хочу никуда уходить. Просто… Как тебе объяснить… Просто у меня это в первый раз, — выпалила Полли и, заметив удивление на моём лице, добавила. — Слушай, но я же в благородной семье росла. Со мной постоянно охрана таскалась, если приходилось на вечеринку ехать или ещё куда. Наша семья старых традиций придерживается.

— Не хочешь нарушать традиции?

— Э, я так не говорила!

— Тогда пойдём в спальню. Там нарушать традиции приятнее, — я встал и поднял Полли за руку. Девушка снова оказалась в моих объятиях. И мы двинулись в направлении спальни.

* * *

Выехали очень рано, в пятом часу утра. Захар вёз нас с Полли на моём «Алтае», за нами следовал минивэн с ещё одним охранником, с которым шофёр должен был поехать обратно. Внедорожник я собирался оставить себе. Машина могла пригодиться. Но сидеть целый день за баранкой мне было неохота, поэтому я взял сопровождение.

Полли полдороги спала, положив голову мне на колени, да и сам я вздремнул. Этой ночью мы глаз не сомкнули: то предавались любви, то просто лежали и разговаривали. Полли так не хотелось, чтобы всё заканчивалось, но на улице рассвело, и пора было отправляться в путь.

И вот опять за окнами машины зеленели леса и поля, а длинная серая полоса дороги, по которой мне не так давно уже доводилось проезжать, тянулась за горизонт.

В Томске мы сделали остановку, поели в первом попавшемся кафе. Оставив Полину за столиком, я вышел на улицу и позвонил Свете. С сестрой давно не общался. Было интересно, как она там. Для этого, правда, пришлось купить новый телефон с сим-картой, поскольку старый вместе с остальными вещами лежал на складе сто пятьдесят пятого форта. Мне их ещё предстояло забрать.

— Алло, княжна Озёрова слушает, — ответила Света немного резким тоном.

— Привет, сестрёнка, — сказал я.

— Лёша? Это ты⁈

— Нет, мой двойник. Конечно, я!

— Ты так долго не звонил. Я от тебя в прошлом месяце письмо получила и всё, молчок. Думала, ты вообще про меня забыл.

— Так я же написал, связи нет. Форт находится далеко от города, и телефон там не ловит. А тут на денёк домой получилось вырваться, ну думаю, надо позвонить, а то сестрёнка совсем заскучала.

— И опять на месяц пропадёшь? — в словах Светы чувствовался упрёк.

— Постараюсь звонить почаще, но и ты должна понимать, здесь — не курорт. Где-то связи нет, где-то другие проблемы.

— Жаль, что так. Ну ладно, рассказывай давай, как там на границе, страшно?

— Всякое случается, но если честно, не очень. За месяц были лишь две атаки, и обе мы отбили.

— Когда же ты меня уже увезёшь отсюда. Там у вас что-то интересное, а здесь мне постоянно приходится общаться с этой ужасной семейкой! Меня от всех их уже тошнит! Представляешь, сегодня к нам приезжали Долгоруковы, так Ирина потом мне плешь проела. Всё ей не так! Не так поздоровалась, не так вилку держала. Но я умею держать вилку! А эта змея просто придирается к каждому моему шагу!

— Могу себе представить.

Света не останавливалась. На меня бурным потоком полились жалобы на отца, на мачех, на сестёр. Видимо, я оказался единственным человеком, кому Света могла высказать всё, что накопилось на душе, и она спешила воспользоваться моментом.

— Не бросай меня здесь, ладно? — напомнила сестра.

— Когда придёт время, ты уедешь, но надо понимать, что здесь тоже не всё так просто.

— Ну что опять? Ты же обещал.

— Есть люди, которые хотят убить меня. Вначале я должен разобраться со всеми проблемами.

— Да мне всё равно. Я готова на что угодно. Лучше на границу пойду, чем буду жить здесь.

— Мой приоритет — это твоя безопасность, — строго сказал я. — И ты останешься дома столько, сколько потребуется.

— Ну Лёш…

— Света, никаких возражений я не принимаю. Вначале улажу здесь все дела, потом займусь твоим переездом.

В трубке повисло молчание, а потом Света вздохнула:

— Ну ладно. Но ты обещал! Если нарушишь обещание, никогда больше с тобой не буду разговаривать.

Я улыбнулся такой «страшной» угрозе. А тем временем Полли уже вышла из ресторана и, скрестив руки на груди, стала наблюдать за мной. Она знала, что я звоню сестре, скрывать это не видел смысла. Более того, ночью в перерывах между сексом, когда речь зашла о нашей родне, я рассказал и про Свету, и про то, что хочу позаботиться о ней и избавить от давления семьи.

Однако пора было двигаться в путь.

— И я сдержу слово, — вновь пообещал я. — Ну всё, сестрёнка, мне пора. Ещё созвонимся.

— Пока, — печально проговорила Света. — Буду ждать.

С переездом Свете торопиться не стоило. Понятное дело, она хочет сбежать от отца. Да кто бы ни хотел на её месте! Вон, даже Полли ушла из дома. И всё же вначале я собирался решить проблемы в Первосибирске и очень надеялся, что приступлю к этому уже осенью после того, как разберусь со служебными вопросами.

От Гордеевска мы ехали одни с Полиной, а Захара я отпустил домой вместе со вторым охранником. До пункта назначения оставалось не так уж и много, и я полагал, что три-четыре часа за рулём не сильно меня напрягут, хотя уже давно не водил машину.

Стало интересно, рискнуть ли Сафоновы открыто напасть, и я специально остановился в том же самом ресторане, что и прошлый раз, хотя моя спутница возражала.

— Ну ты и псих! — удивлялась Полли. — Они же могут прийти сюда в любую минуту.

— Если они придут сюда, психами будут они. И это даже хорошо. Сокращу их численность сейчас, потом легче будет.

— То есть ты собираешься в одиночку объявить войну целому роду?

— Нет, я им войну не объявлял. Они сами напросились. Я к ним не лез. Даже после первого нападения готов был закрыть вопрос. Но нет же, они не успокоились, они продолжают попытки разозлить меня.

— И разозлили, я смотрю.

— Нет, — я рассмеялся, — это нельзя назвать злостью. Скорее раздражение, как от назойливой мухи. Если рядом вьётся муха, что ты сделаешь?

— Просто прихлопну её.

— Вот именно.

Мы поели, а потом ещё немного посидели в надежде, что Сафоновы узнаю о моём приезде и явятся сюда, но ничего не произошло, и мы продолжили путь.

До учебного центра добрались гораздо раньше, чем прошлый раз. На это я и рассчитывал, надеясь сегодня ещё и вещи забрать из сто пятьдесят пятого форта. Полина просилась взять её с собой, но я отказал. Зачем лишние проблемы в дороге? К тому же нам в любом случае придётся отметиться в ротах, после чего её уже вряд ли куда-то отпустят.

Время близилось к ужину, курсанты находились на занятиях в учебных корпусах. Но капитана Румянцева я застал на своём месте. Он сидел с усталым видом за столом и что-то писал, а когда я вошёл, вскинул на меня удивлённый взгляд.

— А, Озёров, прибыли? Мне уже доложили, что вы продолжите обучение. Отправляйтесь в казарму, размещайтесь, через два часа будет ужин. Надеюсь, наверстаете месяц учёбы. Не хочется оставлять вас на второй период.

— Понимаю, люди нужны на границе, поэтому я намерен сдать экзамены досрочно. Помните, мы с вами общались на эту тему?

— Само собой. Тогда пишите заявление на имя начальника учебного центра. Вы же писали? Ничего, пишите ещё раз. Полковник рассмотрит и даст ответ.

Речь шла про полковника Сарычева, возглавляющего учебный центр. Этот же человек вынес мне приговор более строгий, чем следовало, что могло говорить о его причастности к провокации. И теперь на ближайшие два месяца я опять оказывался в его власти. Что оставалось делать? Испепелить его? Конечно, тоже вариант… Я имел силу, позволяющую обратить в горстку праха любого, и никто о моей способности здесь не знал. Но это в крайнем случае.

Тут я обратил внимание капитана на то, что все мои вещи остались в сто пятьдесят пятом форте, и неплохо было бы съездить за ними. Румянцев легко согласился отпустить меня до завтрашнего обеда.

Но только я вышел из кабинета, как увидел шагающего чеканной походкой Шаховского в, как всегда, идеально выглаженном офицерском кителе и надвинутой на лоб фуражке. Не хотел я этого говнюка сейчас встречать, но раз уж попался он мне на пути, пожалуй, стоило поговорить, узнать, кто именно отдал приказ меня подставить, а заодно убедить не заниматься такой ерундой в будущем.

Шаховской даже не заметил меня (или, скорее всего, не узнал, приняв за обычного курсанта), и исчез за дверью своей комнаты, что находилась ближе к общей казарме, нежели кабинет капитана. Я подошёл и постучался.

Глава 3

— Здравия желаю, господин лейтенант, — заходя в комнату, я приложил руку к козырьку и улыбнулся. — Как поживаете?

Физиономия Шаховского вытянулась от недоумения. Он так и застыл возле своего письменного стола. Комнатушка его оказалась чуть просторнее и уютнее, чем каморка Оли в форте, да и убранство было поновее.

— Курсант Озёров? — Шаховской постарался не показаться растерянным. — По какому вопросу?

— Да так, узнать хотел, вам как, по ночам нормально спится? Совесть не мучает? Или может быть, страх?

Взгляд лейтенанта сверкнул злобой.

— Да что вы себе… — хотел он возмутиться, но я перебил его.

— Не думали, что кто-то узнает про ваш поступок? Или что мне станет всё известно? Провокация ведь был намеренной.

Я подошёл ближе к лейтенанту. Стул, стоящий возле стола, осыпался пылью, едва я направил в него тёмную дымку. Шаховской уставился ничего не понимающим взглядом на то место, где только что был предмет мебели.

— Вы что творите, Озёров? — протараторил лейтенант.

— Вот что бывает с теми, кто переходит мне дорогу. Видите, одна секунда, и ничего нет. Лишь горстка пепла, которую можно смести в совок и смыть в унитаз. Большинство тех, кто становился у меня на пути, закончили так же. Испарились, как дым, — я резко раскрыл обе ладони перед лицом Шаховского, и тот отпрянул, наткнувшись на стол, — и никто их больше не найдёт.

— Вы мне угрожаете? — голос Шахвского дрогнул.

— Я рассказываю вам, как устроена жизнь. Никому бы не посоветовал становиться моим врагом. Они долго не живут. И не пытайтесь вилять. У меня и служба безопасности хорошая, и адвокаты есть. Найти виновных нетрудно, — я опять растянул губы в улыбке, глядя на напряжённое лицо Шаховского, — а наказать — ещё легче.

— Мне приказали, я выполнил, — резко проговорил Шаховской. — Что вы от меня хотите? Я не имею никаких личных мотивов.

— Кто приказал?

— Полковник Сарычев.

— Зачем?

— Я не обсуждаю приказы.

Удивительно, как быстро раскололся лейтенант. Я думал, придётся повозиться подольше. Но поскольку Шаховской никаких личных мотивов во вражде со мной не имел (если верить его словам), то, видимо, мотивов выгораживать Сарычева у него тем более не было.

— А сомнений у вас не возникло никаких? Я уж не говорю, что приказ отдан через голову капитана. Вас это не заставило насторожиться?

— Допустим, и что?

— Вы были не обязаны. Могли бы послать полковника на хрен, например. Имели полное право.

— Я… Было сказано, что это особое задание, — замялся Шаховской. — Мне не нужны неприятности с вышестоящими офицерами.

— Понимаю. Вы — обычный карьерист, который ничем не погнушается, чтобы подлизнуть начальству. Что ж, это ваш выбор. Однако должен напомнить, — в моих руках загорелась чернота, — есть кое-что похуже немилости руководства.

— Что вам надо? Прекратите мне угрожать, Озёров! Я сказал, как было дело. Мне приказали, я выполнил, — лейтенант продолжал говорить резко, но при этом постоянно сглатывал слюну, что показывало его чудовищное волнение.

— Что мне нужно? Мне нужно знать, если снова поступит приказ подобного рода. Вы сообщите мне?

— Я предупрежу вас, так и быть.

— Знал, что договоримся. Тогда хорошего вечера, и, надеюсь, больше у нас с вами проблем не возникнет, — развернувшись, я вышел в коридор.

Значит, Сарычев всё же причастен к провокации. Я даже не сомневался в этом. Вряд ли генерал лично позвонит лейтенанту ради такого дела. Но есть ли смысл пытаться запугать начальника учебного центра? Всё-таки это полковник, а не желторотый юнец, недавно надевший погоны. Подобные действия могли повлечь ещё больше проблем. К тому же сейчас главное — быть в курсе происходящего, держать руку на пульсе и вовремя узнать, если кот-то снова задумает недоброе. Остальное — потом.

Мой «Алтай» остался за воротами учебного центра. Запрыгнув за руль, я погнал к сто пятьдесят пятому форту. Очень хотелось вернуться до темноты. Теоретически успеть можно. Туда и обратно — три часа, полчаса-час — там. Как раз часам к девяти-десяти буду в учебке.

Поначалу проблем не возникало. Я свернул возле восемьдесят восьмого форта и погнал по дороге вдоль границы. Но потом началось…

Вёрст через сорок я наткнулся на бронированный «Оникс», у которого дыханием бездны были прожжены двери, капот, колёса и щиток пулемёта на крыше. Рядом валялись остатки человеческих тел, каски, обрывки ткани и чей-то ботинок. Второй «Оникс» с дырявым боком лежал в кювете. Похоже, тёмные уничтожили один из блокпостов.

Да и неспокойно здесь было. Впереди слышалась непрекращающаяся пальба зениток, а над горизонтом, где небо подёрнулось мраком, чёрными точками парили драконы.

Похоже, в моё отсутствие снова произошло нападение. Тёмные давно не предпринимали атак, более того, даже близ границы в последние две недели их появлялось мало. Четыре дня назад я ходил на разведку, забрёл на пятнадцать вёрст вглубь вражеской территории и почти никого не встретил. Да и когда нас с Полиной увозила военная полиция, было относительно спокойно, если не считать всякую мелочь, которая по-прежнему суетилась в буферной зоне.

Но нападение тёмных меня не пугало, и я, осмотрев место происшествия, продолжил путь.

И почти сразу заметил в поле двух существ. Они ринулись за мной и очень быстро нагнали. Это были бестии, но не простые, а мега бестии — огромные твари величиной почти с мой внедорожник, похожие на бесхвостых волков, наподобие той, на которой прискакал пастырь.

Первое существо быстро поравнялась с моим «Алтаем», я даже немного притормозил, чтобы в пылу боя случайно не съехать в кювет.

Существо приближалось слева, двигаясь почти параллельно мне. Из разинутой пасти, утыканной четырьмя рядами острых длинных зубов, струилась дымка. На меня таращились два маслянистых шара, заменяющих глаза. Следом мчалась ещё одна такая же тварь.

Не останавливая машину, я кинул в открытое окно заострённый магический снаряд, сформированный из едкой дымчатой субстанции — малое копьё тьмы. Оно ударило бестию по морде, но монстр продолжил бег. Сильная тварь оказалась. Она была уже совсем близко, и чтобы избежать столкновения, я резко нажал на тормоз.

Обе мега бестии по инерции промчались вперёд, а я выскочил из машины. У меня появилось несколько секунд, чтобы сформировать максимально насыщенное тьмой лезвие, и когда один из монстров развернулся и ринулся в атаку, оно срезало ему полбашки.

Во второго я успел кинуть лишь дымчатый сгусток. Мега бестия, не обратив внимания, преодолела в считаные секунды два десятка разделяющих нас шагов и… врезалась мордой в воздушный барьер, после чего была нашинкован лезвиями.

Что могло означать появление столь сильных тварей? Всего лишь то, что дела на границе стали ещё хреновее, чем раньше. Вероятно, тьма где-то неподалёку отсюда сгустилась настолько, что создались подходящие условия для более могущественных монстров. Здесь их именовали «2-й стадией».

Конечно, вряд ли их прибежит сюда столько же, сколько мелких. Таким монстрам сложно долгое время находиться за пределами дыхания бездны, да и много их поначалу не приходит. Но даже короткие набеги существ второй стадии могли создать нам большие проблемы, особенно если учесть, сколько башен было разрушено за последний месяц.

Граница фактически оказалась дырявой. Да, форты до сих пор держались, а буферную зону пытались перекрыть блокпосты, но это не помогало. Значит, скоро нам предстоит бросить и эту линию обороны и отойти ещё километром на пятьдесят, а то и больше, на запад, если, конечно, император ничего не предпримет и не отбросит монстров решительным ударом на прежние рубежи. В таком случае сохранить границу удастся на следующие пять-десять лет.

Вокруг трупов висела густая тёмная дымка. Приблизившись, я впитал её (по ощущениям каждая мега бестия увеличивала мою силу, как один магнус), потом сел в машину и продолжил путь. Ехал медленно, внимательно оглядываясь по сторонам.

Высокий прямоходящий монстр выскочил совершенно внезапно из-за растущих рядом с дорогой кустов и кинул копьё — именно копьё, а не заострённый сгусток дымчатой материи, которые мы называли «копьями». Снаряд пробил насквозь капот машины. Слабая руническая защита не сработала.

— Ну ты и сволочь! — я вылез из внедорожника. — И на чём я теперь поеду? На тебе, тварь чёрная?

Вместо ответа существо ринулось на меня. Это оказался беллатор, но, во-первых, он имел более крупные габариты и огромную пасть с отвисшей до груди нижней челюстью, а во-вторых, он был очень сильным.

Швыряю лезвие. Монстр пригибается и прыгает. Меня опять спасает воздушный барьер. Беллатор сталкивается с ним и оказывается на земле. Убираю защиту, и ещё одним лезвием бью по существу. На туловище и морде монстра остаются порезы. Тот, не обращая на это внимания, замахивается когтистой лапой… и получает окутанным тьмой кулаком прямо в физиономию. Падает. Вскакивает.

Размахиваю лезвиями и пячусь, не позволяя беллатору подойти, на его теле образуются рана за раной. Монстр пытается достать меня когтистыми лапами. Не может. Но сдаваться не собирается.

И вот после одиннадцатого или двенадцатого лезвия беллатор падает на четвереньки. Продолжаю резать его, и в какой-то момент существо валится замертво, заливая дорогу вокруг чёрной жижей.

Вроде бы некрупная тварь, а повозиться пришлось. Ещё и машина выведена из строя. Что теперь делать? Двадцать с лишним вёрст чесать пешком? Ничего другого не остаётся. Одно хорошо: благодаря монстру мне удалось ещё немного увеличить свою силу.

Оставив внедорожник, я потрусил дальше. Время от времени помогал себе воздушными потоками, чтобы легче бежалось. Чему-то большему я так и не научился за предыдущую жизнь. Всё внимание тогда уделял развитию тёмной магии, хотя воздух тоже был полезен и им следовало заняться на досуге, тем более что эта стихия понадобится для сдачи экзаменов.

Существ второй стадии мне больше не попадалось, хотя бежал я часа два. Зато перебил нескольких обычных бегунов, бестий и четырёх драконов, а потом наткнулся на блокпост. «Носорог» и бронированный «Оникс» стояли на обочинах, прикрывая дорогу. В поле вокруг валялись мелкие дохлые твари. Вдали виднелся форт, оттуда доносилась нескончаемая стрельба.

Я предупредил солдат, что поблизости появились существа второй стадии. Парни удивились, что мне удалось выжить, но когда узнали, что я — старший мастер, все вопросы отпали.

— Побольше бы вас таких сюда, — вздохнул прапорщик, командовавший отрядом, и с ним было трудно не согласиться.

По пути встретились ещё два блокпоста, на которых тоже никто не знал о происходящем. Потом навстречу проехала вереница грузовиков и бронемашин. Поспрашивав сопровождавших колонну офицеров, я узнал, что они — из трёх фортов, что находятся севернее нашего. Была объявлена эвакуация, и гарнизоны срочно покидали крепости.

— Садитесь в машину, — предложил майор, командовавший отступлением. — Здесь оставаться опасно.

— Мне нужно в форт сто пятьдесят пять, — сказал я.

— Он либо уже эвакуировался, либо скоро будет. До него ещё пять вёрст. На дороге опасно.

— Мне — нет. Я — старший мастер.

— В таком молодом возрасте? Что ж, моё дело предупредить, приказывать я вам не могу.

Офицерский внедорожник поехал нагонять колонну, а я побежал дальше. На улице уже темнело, ни о каком возвращении в учебный центр сегодня и речи идти не могло.

Следом за первой ехала вторая колонна из северных крепостей, но моих сослуживцев там тоже не оказалось. Пограничники спешно эвакуировались, значит, дела хуже, чем я предполагал. Судьба защитников сто пятьдесят пятого форта не могла не вызывать тревоги.

И вот, наконец, передо мной предстала массивная серая стена и тяжёлые стальные ворота форта номер сто пятьдесят пять. На первый взгляд могло показаться, что крепость пустует: орудия не работают, людей тоже не видно, а стена в трёх местах была сильно повреждена. Но едва я подошёл ближе, из-за бруствера выглянул солдат.

— Кто такой? — окликнул он меня.

— Озёров. Я здесь служил.

— Озёров? Вас же увезли два дня назад.

— За вещами вернулся, рюкзак забрать. Меня обратно в учебку перевели.

— Везунчик, — буркнул солдат и исчез за бруствером, а вскоре лязгнул затвор двери пропускного пункта, и этот же боец появился на пороге. В руках парень держал арбалет. — Проходите, только быстро.

Внутри крепость тоже пустовала. Рядом со штабом валялся миномёт, на плацу лежали туши двух крупных драконов и несколько мелких существ.

Я даже вопросы задать не успел.

— Вот такая у нас дичь творится последние два дня, — сразу же начал объяснять солдат. — Все в бункере прячутся, кроме наблюдателей. Мы тоже сейчас пойдём. Темнеет, а твари так и лезут как говно из жопы. Мы вчера и сегодня только и делали, что отбивались. Нам опять стену сломали в нескольких местах… Тихо! — боец резко остановился и вскинул арбалет, направив на источник внезапного шума.

Из-за стоящего рядом со штабом здания выскочил ящер с шипастым гребнем на загривке. Монстр ринулся к нам. Солдат не стрелял, выжидал момент, чтобы наверняка поразить тварь с близкого расстояния (арбалеты, если они не усилены рунами, били не очень далеко и не очень метко), а я ждать не стал: ударил длинным лезвием, разрубив монстра пополам.

— Идёмте быстрее вниз, — сказал боец. — Они уже на территории.

Мы побежали к зданию, пристроенному к северной стене, откуда можно было попасть в подвальные помещения.

— Почему не эвакуируетесь? — спросил я на бегу. — Все остальные крепости эвакуируются.

— Да я хер знает, что там у них происходит! Нам приказали обороняться. Но какая, на хрен, оборона? Мы можем только под землёй прятаться, как крысы. Нас слишком мало осталось.

Было сложно понять, где именно пробита стена: по внутреннему контуру тянулись здания. Зато я заметил водяную плеть, которая взмыла над наблюдательным пунктом у восточных ворот и щёлкнула по приближающемуся дракону. Тот закрутился в воздухе и упал. Очевидно, подполковник Пыжов до сих пор продолжал оборонять стену.

— Пыжов там? — спросил я.

— Там, — ответил солдат.

— Я — к нему. Надо доложить о прибытии.

— Как хотите, а я — вниз. Ну на хрен! — кинул боец и скрылся за стальной дверью.

Пыжов, окружённый водяной защитой, стоял на своём обычном месте рядом с наблюдательным пунктом. Он то и дело хлестал водными плетьми подбегающих или подлетающих существ. Стена здесь оказалась повреждена гораздо сильнее, чем с западной стороны, а в паре мест даже обрушилась. В поле вновь валялись трупы магнусов, а в сотне шагов от нас чернел сдувшийся обросший щупальцами пузырь — дохлая каракатица.

— Курсант Оёзров прибыл, — отрапортовал я, и поймав безразличный серый взгляд подполковника, добавил. — Меня перевели в учебный центр. Я приехал вещи забрать.

— Ясно. Вещи на складе, — сухо проговорил Пыжов. — Только не знаю, как обратно поедете.

— Придётся дождаться утра. Вас не собираются эвакуировать?

— Нет, — покачал головой Пыжов, — нам приказали оставаться здесь.

— Какой в этом смысл? Рубеж пал. Северные крепости эвакуируют. Один форт не сдержит стольких тварей.

— Я тоже задаюсь таким вопросом. Но это уже неважно. Спускайтесь. Я скоро буду. Темнеет. Здесь уже не повоюешь.

— Всё настолько плохо? Почему на стене никого нет?

— Рубрумитовых снарядов мало. Стена дырявая. Сами не видите? Твари со всех сторон прут: и с севера, и с юга, и с запада. Сидеть здесь — самоубийство. Остаётся только прятаться и ждать.

— Кажется, придётся вам помочь.

— Какой прок? Вы ничего не измените. Всё, хорош языками чесать! Уже темно, пойдёмте вниз.

По ближайшей лестнице, что находилась левее ворот, мы спустились в бункер.

Здесь кипела жизнь. Солдаты суетились в тесных коридорах. Откуда-то доносились стоны раненых и мат.

Шесть офицеров гарнизона собрались в небольшой комнатушке, ужинали. Майор, Леший, Ольга, капитан Гриневецкая и два прапорщика. Хитров уехал ещё десять дней назад, остальные были убиты или ранены.

Все пятеро с удивлением уставились на меня, когда я вошёл.

— Алексей? А ты что здесь делаешь? — первой заговорила Оля.

— За вещами приехал. Меня в учебный центр вернули.

— О, это ты зря, — рассмеялся Леший, имевший растрёпанный вид. Его борода была всклокочена, а мундир порван в нескольких местах. — Видел, что вокруг происходит?

— Довелось. Мне машину подбили, я двадцать вёрст пешком хреначил.

— Проголодался, наверное? — поняла Оля.

— Ещё бы!

— Тогда присаживайся. Парни, у нас осталась ещё порция?

— Да, конечно, — Леший подвинул ко мне миску. — Накладывай.

Я присоединился к трапезе. Первым делом меня расспросили о том, как прошёл суд, и когда я повторил, что возвращаюсь в учебный центр, на лицах офицеров отразилось разочарование. Понятное дело, им не хотелось остаться без столь сильного мага.

Расспросил и я о происходящем. Оказалось, почти все штрафники за эти два дня погибли, а от гарнизонной роты остался в общей сложности неполный взвод. Было много раненых и отравленных дыханием бездны, кого-то забрали эвакуирующиеся колонны из других крепостей, но не всех. Оставшимся приходилось полагаться на два лечебных артефакта. О чём думало командование, приказав Пыжову продолжать оборонять крепость, не понимал никто.

Произошло это ещё вчера днём, а сегодня оказалось, что связи с полковым штабом нет. Теперь всё зависело от Пыжова: решить ли он отступить или будет ждать у моря погоды.

— Придётся вам помочь, — сказал я. — Дождусь, пока объявят эвакуацию, и поеду с вами. А в учбеке скажу, что оказался в осаде и не мог выбраться.

Мои слова немного взбодрили присутствующих.

После ужина все взялись за работу. В подземном гараже стояли грузовики. Солдаты и офицеры, все, кто был свободен, грузили в кузова вещи и снаряжение. Приказ об эвакуации подполковник ещё не отдал, но мог сделать это в любой подходящий момент. Я таскал ящики с патронами и снарядами. Пыжов велел забрать как можно больше боеприпасов, но всё вывезти мы были не в состоянии: слишком мало машин осталось. А ведь ещё были раненые.

Закончилась суета лишь поздней ночью. Бойцы разошлись по комнатам, а мы с Олей уединились в холле с железными стульями вдоль стен. Кажется, именно здесь мы с Полиной в первый раз поцеловали, а может, и в другом месте. Я плохо представлял план бункера. Было тихо, и только из санитарной части доносились стоны раненых.

— Что, домой съездил, значит? А мне вот так и не удаётся отсюда вырываться. То одно, то другое, — печалилась Оля. — А я-то уж губу раскатала, думала, на следующей неделе отпустят.

— Мне думается, это ненадолго, — успокоил я её. — Вам тоже прикажут эвакуироваться, и мы выйдем отсюда.

— Может, и выйдем. Только границу теперь точно сдвинуть. Здесь нам уже не закрепиться. Ты слышал про существ второй стадии?

— Не только слышал, но и видел по пути сюда. И даже трёх завалил.

— Значит, ты должен понимать, что происходить. Тьма стала слишком густой. Это уже не наша земля.

— Если запланированное императором наступление окажется успешным, мы вернём границу на прежнее место.

— Это просто слухи. Я не уверен, что у командования есть какие-то планы. Мы опять проиграли, — Оля поддалась пессимизму. Последние события отрицательно сказались на боевом духе гарнизона.

— Нет, — процедил я. — Тьма должна уйти, и я сделаю для этого всё возможное. Мне дана сила.

— Ты один не удержишь тысячи вёрст границы.

— Я не один. Люди способны на гораздо большее, чем нам кажется. Мы умеем закрывать ямы.

— А толку-то? Ну закрыли мы ямы, и что?

— Посмотрим. Это ещё не конец. У нас есть время.

Меня злило, что люди снова оказались беспомощны против сил тьмы. И я знал, чем всё может закончиться. Рано или поздно придут тёмные боги, возможно, они уже пришли. Сибирь большая. Где-нибудь в тайге дыхание бездны наверняка достаточно густое для того, чтобы из очередной ямы вылезли многоголовые гиганты. И я должен был во что бы то ни стало загнать их обратно. Но для этого нужна большая сила.

— Рада, что ты решил остаться с нами, — проговорила Оля. — Хотя мог бы забрать вещи и просто свалить отсюда. Теперь твоё место не здесь.

— Нет, такое не по мне. Когда будете выходить отсюда, вам потребуется помощь. Я вас не оставлю.

Мне снова вспомнилась последняя битва. Мы оказались в похожей ситуации. Ночами были вынуждены прятаться в бункере, а днём отбивали атаку за атакой. Вот только сейчас гарнизон мог отступить, а тогда каждый из нас знал, что идти некуда, и рано или поздно смерть настигнет нас.

В бункере мы находились в относительной безопасности. Тут повсюду были руны. В большинстве случаев от вторжения тварей или появления прямо под нами бездны они защитят. Однако рано или поздно Пыжову с остатками гарнизона придётся выбираться отсюда, и без помощи великих мастеров сделать это будет чертовски трудно.

Поэтому я решил прикрыть ребят. Возникнут ли из-за этого проблемы в учебном центре? Учитывая особое отношение ко мне командующего дивизией, могло случиться всякое. Моё опоздание могли использовать как предлог снова отправить меня в штрафбат. Но фактически никакого нарушения не было. Форт находился в осаде, и я мог сослаться на невозможность выбраться отсюда, что подтвердят и Пыжов, и другие офицеры.

— Пошли спать, — сказала Оля. — Завтра нам придётся продолжить бой. Прости, не могу пригласить тебя к себе. Я не одна в комнате.

— Пустяки. Когда-нибудь мы встретимся в более спокойной обстановке. Пошли.

— Обязательно встретимся, — лицо Оли осветилось открытой жизнерадостной улыбкой, хотя во взгляде читалась усталость.

Мы поднялись с кресел и направились по коридору к жилым комнатам. Мужчины размещались в трёх или четырёх, женщины — отдельно. Собственная спальня была только у коменданта.

— Спокойной ночи, — пожелала мне Оля, когда мы оказались возле одной из комнатушек.

Я не успел ответить. Со стороны входа в бункер раздались тяжёлые удары. Сюда ломилась какая-то тварь с поверхности.

Глава 4

Удары, сотрясающие дверь бункера, были настолько мощными, что даже штукатурка сыпалась с потолка. Оля бросилась за оружием в свою комнату, а я помчался к двери. Толстое стальное полотно имело руническую защиту и, вероятно, вставки из рубрумитовых пластин, но против сильного тенебриса всё это могло оказаться бесполезно.

Пока дверь держалась, однако страшные удары рано или поздно вышибут её вместе с коробом.

На всякий случай я создал насыщенный тёмный шар в левой ладони и уже собрался открывать дверь, как подоспел Пыжов.

— К нам гости пожаловали, — крикнул я.

— Надо этим «гостям» дать хороший подсрачник, — произнёс с тихой злостью подполковник.

— Сейчас устроим. Отойдите.

— Только дверь не спалите, Озёров.

— Постараюсь.

Я крутанул колесо запорного механизма и отскочил назад. Тяжёлая бронированная дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял беллатор. Он был настолько велик, что едва влезал в дверной проём. В когтистой лапе монстр сжимал копьё из неизвестного материала, как и то, которое пробило мотор моего внедорожника. На нас таращились четыре выпученных чёрных глаза, а в пасти, утыканной острыми зубами, поместились бы две человеческие головы.

Но в итоге там оказались лишь тёмный сгусток.

— Приятного аппетита, — я метнул магический снаряд в глотку монстру, и тварь с прожжённой насквозь черепушкой рухнула у моих ног. — Ну вот и всё. А шуму-то было.

Тут подоспели солдаты с карабинами и арбалетами. Среди них был и Архип — один из немногих выживших штрафников.

— Отойти! Отойти назад! — крикнул я им и выглянул из бункера.

Дверь с внешней стороны была изъедена тьмой и повреждена копьём в нескольких местах.

На ощупь я поднялся по тёмной лестнице. Наверху раздавались тяжёлые шаги по бетонному полу. В холле первого этажа до сих пор горела лампочка. В её тусклом свете мелькнула чья-то тень. Из коридора с топотом выскочила лацерта. Лезвие тьмы рассекло её на две части, поцарапав ближайшую стену. С противоположной стороны выбежали два беллатора, но на этот раз обычные, первой стадии. Дымчатые сгустки спалили их одного за другим.

На улице я обнаружил ещё одну лацерту и десяток бегунов и бестий. Они спокойно бродили по территории крепости, словно у себя дом.

Без труда расправившись с ними и поглотив их силу, я вернулся в подвал. У большого беллатора, забравшегося в бункер, оказалось столько остаточной энергии, что, вытянув её, я почувствовал покалывание во всём теле, едва до судорог не дошло. Я выволок его и остальных мёртвых тварей на улицу.

Спать пришлось на старом матрасе в комнате, где ночевали пять бойцов. Уснуть получилось не сразу. Да и не я один мучился бессоннице. Один солдат постоянно ворочался, другой вскакивал через каждые полчаса. Лишь ненадолго мне удалось задремать, но тут прозвучал сигнал подъёма, начался новый день.

Я, Пыжов и все офицеры собрались в переговорной комнате. Подполковник в расстёгнутом кителе стоял, оперевшись руками на стол, на котором лежала карта. Вокруг на стульях расположились майор, Леший, Оля, капитан Гриневецка и ещё два прапорщика.

— Итак, господа и дамы, — произнёс подполковник. — Сами всё видите. Крепость пала. Мы сидим под землёй. Майор, что со связью? Вам удалось связаться со штабом?

— Никак нет. Связь отсутствует. Телефонные линии опять оборваны. На чистоте полкового штаба никого нет. Штаб дивизии не отвечает. Вероятно, поломался ретранслятор.

— Получается, мы предоставлены сами себе. Сколько продовольствия на складах?

— Примерно на две недели хватит, если экономить, — ответил один из прапорщиков.

— Две недели… Но две недели сидеть здесь — это смерть. Чёрные твари попытаются выковырять нас. Уже пытались. Как только найдётся какая-нибудь скотина посильнее и поумнее, нас всех тут в пыль сотрут, и боюсь, это не образное выражение, господа. Мы должны связаться с полковником Дубровицким. Думаю, надёжнее сделать по старинке через посыльного. Кому-то придётся лично отправиться в штаб и доставить письмо.

— Ну а поскольку я — единственный человек, который может выйти на поверхность почти без рисков для жизни, то сделать это, полагаю, придётся мне, — догадался я.

— Вы больше не подчиняетесь мне, Озёров, поэтому не обязаны. Но если доставите послание, все мы будем вам благодарным. Я напишу письмо, вы отнесёте его в форт номер девяносто девять лично полковнику Дубровицкому. Но, вероятно, форт уже эвакуировался. Куда — не имею ни малейшего представления. Либо попытайтесь выяснить по пути, либо отправляйтесь в пятьсот первую часть. Там штаб дивизии, там всё знают.

— Это где Юрьевский сидит?

— Он самый, — буркнул Пыжов, уставившись в карту. — Поэтому ещё раз подумайте, возьмётесь ли за это дело.

— Возьмусь.

Кажется, намечалась встреча с генералом Юрьевским, и не знал, хорошо это или плохо. Стоит ли вообще с ним связываться, угрожать ему, требовать ответы? Сейчас не лучшее время, чтобы выяснять отношения и конфликтовать с высшим офицерским составом. Да и зачем? Мне нужен тот, кто приказал убить меня. А это не Юрьевский. Он — такой же исполнитель, как и лейтенант Шаховской.

И всё же я согласился. Доставить послание было важнее личных конфликтов. Но в первую очередь следовало очистить территорию нашего форта от скопившихся за ночь монстров.

Из бункера вылезали я, Пыжов и Архип и сразу же столкнулись с врагом. По территории бродили бегуны, бестии и пара беллаторов, а на крыше ближайшего здания сидел дракон, который тут же рухнул вниз, рассечённый водяной плетью подполковника.

Затем мы разделились. Я двинулся в обход штаба с западной стороны. В воротах обнаружилась большая дыра, которой ещё вчера не было. Видимо, через неё и набежали сюда существа. Непонятно было, кто её прожёг.

Я ликвидировал пятерых четвероногих тварей, и едва добил последнюю, как уцелевшая часть ворот рассыпался в прах, и в форт вломилась мега бестия. Она сразу же поняла, кто здесь наводит шорох, и быстрее ветра ринулась ко мне.

Кидаю клинок тьмы в морду монстру и отскакиваю с дороги. Тот проносится мимо и получает по пяткам удар ещё одним лезвием. Припадает на задние лапы, разворачивается и вновь пытается напасть, но прыгнуть из-за ранения не может. Делаю рывок в сторону и кидаю в ответ чёрный шар. Существо бьёт лапами и, попадая по дымчатой завесе, тут же отдёргивает их, словно от горячего утюга. Я же продолжаю работать лезвиями. Удары по морде заставляют бестию попятиться, а тёмные змеи обвивают туловище, разъедая плоть.

В этот момент из подворотни выскакивает нечто — крупный паук длиной в пару саженей с головой, похожей на человеческую, и пятью растущими из тельца щупальцами, которые мечут в меня тёмные сгустки.

Этих тварей у нас называли по-разному: скорпионами, пауками или, довольно часто, плевунами. Они хоть и обладали гораздо меньшими, чем каракатицы, размерами, но тоже были крайне опасны.

Плена тьмы поглотила все атаки плевуна, а тот поймал два лезвия и, истекая чёрной жижей, побежал по стене прочь. Я метнул третье лезвие — оно попало мимо и разрубило бетонные блоки, метнул четвёртое — тот же результат. Существо оказалось слишком резвым, и я такими темпами мог сам же разрушить крепость.

Плевун забежал на стену. Я бросился к ближайшей двери, ведущей к лестнице, и пулей взлетел на верхнюю площадку. Шорох огромных паучьих ног звучал где-то поблизости. Я заглянул за бруствер, и в этот момент тварь выскочила прямо на меня, однако мой кулак машинально съездил по зубастой физиономии, и плевун рухнул вниз.

Две чёрные змеи полетели вслед ему и закрутились вокруг, сжимая удавку. Тварь брыкалась и сопротивлялась, пытаясь вырваться из смертельных пут. Это продолжалось около минуты, а потом изъеденное тьмой уродливое туловище замерло. В это время по другую сторону стены на последнем издыхании находилась мега бестия.

Я огляделся по сторонам, картина передо мной предстала впечатляющая, если не сказать, ужасающая. Вокруг крепости бродило огромное количество тенебрисов, а севернее, в трёх-четырёх вёрстах от нас к небу поднимался чёрный туман новообразованных ям. Там же ползали две каракатицы.

Значит, тьма всё же подобралась к рубежу. Оборонять эту линию не было никакого смысла, если только не перебить тут всех тварей, не закрыть ближайшие ямы и не отстроить заново крепость. А на это у людей вряд ли хватит сил. Хотя, казалось бы, отправить сюда десяток великих мастеров с рассеивающими камнями, и они за неделю наведут порядок. Вот только граница длинная, а великих мастеров не так уж и много.

Потратив около часа на то, чтобы расчистить с помощью магии пространство вокруг стен, мы вернулись в бункер, и Пыжов принялся строчить донесение командованию, описывая ситуацию, в которой оказался гарнизон сто пятьдесят пятого форта. А мы с Лешим и Олей отправились в подземный гараж, где стояли шесть грузовых автомобилей, «Оникс» и «Носорог». Надо было подготовить одну из машин. Я выбрал «Носорог». Это бронированный монстр на вездеходных колёсах имел мощный двигатель и неплохую проходимость.

После обеда Пыжов отдал мне конверт с донесением. Я сел за руль, ворота открылись, и «Носорог» вырвался на свободу. Не обращая внимания на неизвестно зачем бросающихся под колёса мелких тенебрисов, я разогнал машину до максимально возможной скорости и помчался к девяносто девятому форту, где ещё совсем недавно располагался штаб полка.

Форт девяносто девять встретил меня прожжёнными насквозь воротами. Сразу стало понятно, что внутри никого нет, по крайней мере, людей. Ну или они так же, как и мы, сидят в бункере. На всякий случай я решил проверить. Машину оставил снаружи, а сам смело зашагал в проём ворот.

Крепость оказалась больше нашей, но тоже пустовала. На территории было много построек, а между ними валялись трупы, причём не только тенебрисов, но и людей. Некоторых до сих пор обгладывали бегуны и бестии.

Заметив моё появление, существа внезапно решили, что свежая человечина лучше гниющих костей, оставили своё занятие и ринулись в атаку. Вот только они кое-что не учли. Я создал перед собой дымчатый барьер, и монстры, прыгая на меня, рассыпались в прах.

Но они здесь оказались не одни…

Из-за ближайшего здания выскочил безликий четырёхрукий монстр со здоровенной то ли секирой, то ли алебардой в одной руке и копьём в другой. Пастырь. Теперь понятно, почему форт пал. Видимо, здесь не нашлось никого, кто бы мог противостоять ему. Хотя, конечно, странно, как такое могло случиться в большой крепости, в которой ещё и полковой штаб находится.

Пастырь опустил секиру.

— Кто ты? — услышал я зловещий шёпот в своей голове.

— Я — человек, — проговорил я вслух.

— Ты — человек, но почему ты похож на нас?

— Не твоё дело.

— Ты встал на нашем пути. Ты встал на пути Великого!

— Да, я встал на вашем пути, чтобы уничтожить вас и прогнать обратно в преисподнюю. Это наша земля!

— Ты слишком самонадеян, жалкий червь, — продолжал шипеть голос в моей голове.

— Уверен? Тогда сразись со мной.

— Дыхание Великого пожрёт тебя, — пастырь вытянул вперёд две свободные руки, и из них полетела дымчатая субстанция.

Я закрылся пеленой тьмы, магические снаряды не смогли её пробить. И тогда монстр ринулся врукопашную.

Вот это я терпеть не мог. Опять перед моими глазами замелькали то здоровенный топор, то остриё копья. Приходилось уворачиваться, прыгать, маневрировать. Но даже так монстр нет-нет, да задевал меня то одним, то другим оружием. Защитная пелена почти не спасала. Я тоже бил — бил лезвиями тьмы. Иногда противнику удавалось уклоняться.

Мы кружились на площадке перед воротами, обмениваясь ударами. Я старался сохранять дистанцию, поскольку мне не требовалось входить в плотный контакт, пастырь, наоборот, пытался подойти ближе. Пару раз я применял воздушную магию, но она не подействовала. Лезвия оказывались эффективнее: после каждого удачного попадания у противника появились раны на теле. И в какой-то момент, выдохшись, пастырь споткнулся, припал на колено и не смог увернуться от следующего удара. Лезвие рассекло ему череп, монстр упал.

— Дыхание Великого поглотит тебя, — прошипел голос. — Мы тебя найдём.

— Ищите. Жду не дождусь.

Большое копьё тьмы прожгло пастыря насквозь, и голос в моей голове звучать перестал.

Ну вот, теперь меня ещё кто-то ищет. Хотя не всё ли равно? Сильным тварям до меня не добраться, пока я сам не войду в дыхание бездны.

Над фортом кружились пара драконов. Они попытались напасть и тоже встретились с лезвиями тьмы. Больше поблизости никого не было.

Я обошёл всю территорию, истребил ещё около трёх десятков четвероногих тенебрисов. Некоторое время ушло на то, чтобы найти вход в бункер. Две двери оказались заперты, а вот третья была прожжена. В коридоре лежал труп ещё одного пастыря, в нос била вонь разложения.

Теперь всё стало понятно. Два пастыря прорвались в форт, одного защитники смогли убить, второго — нет, и он вырезал весь гарнизон. Возможно, не весь, и кто-то спасся, но их тут уже не было.

Лазить по тёмному бункеру по колено в чьих-то кишках я смысла не видел. Вытянул силу из дохлого пастыря, затем вернулся к тому, которого убил сам, и поглотил его энергию. Сознание не потерял, но боль была адской. Я минут пять сидел рядом с трупом, стиснув зубы. Потом всё же нашёл в себе силы доковылять до ближайшего строения, и там отдыхал какое-то время. А когда оклемался, вернулся к машине и помчался искать пятьсот первую часть.

* * *

Длинный коридор с красной ковровой дорожкой и креслами вдоль стены. Туда-сюда бегают люди в чистой, выглаженной форме. Большинство — мужчины, но иногда мелькает и обтянутая юбкой женская попка. А я развалился в кресле, усталый, в помятом и порезанном в нескольких местах кителе. Секретарша генерала Юрьевского велели ждать снаружи, ну я и ждал — ждал уже около часа, пока меня примут.

Пятьсот первая часть, как оказалось, располагалась недалеко от Гордеевска. Мы проезжали её по пути в учебный центр, но я тогда не знал, что здесь находится. А теперь мне пришлось переться сюда более сотни вёрст, чтобы отдать генералу злосчастный конверт или, возможно, наоборот, счастливый, поскольку информация в нём могла спасти сорок с лишним человек, запертых в бункере сто пятьдесят пятого форта.

Из дверей вышли три офицера, и я снова заглянул в приёмную. За письменным столом сидела дама лет двадцати пяти с ярко накрашенными губами и ресницами, что совсем не шло к её строгому военному кителю с лейтенантскими погонами.

— Ну, так что, мне долго ещё ждать? — спросил я, пожалуй, слишком бесцеремонно. — Дело у меня важное, я бы сказал, дело жизни и смерти.

— Минуточку, — девица удостоила меня надменным взглядом и сняла трубку одного из телефонов: — К вам Озёров, господин генерал-лейтенант… Да, поняла, — она положила трубку. — Проходите, рядовой, генерал-лейтенант ждёт вас.

Я зашёл в высокие двери. Паркетный пол просторного помещения блестел, на стене висел портрета императора, по углам пестрели влаги. В центре за длинным столом с приставкой для совещаний восседал широкоплечий бугай с седеющими усами, короткой стрижкой и тонкими, словно выщипанными, бровями. От Юрьевского исходили мощные вибрации силы, и тем не менее он торчал здесь, в штабе, а не бился с тёмными на границе. Впрочем, генеральские дела тоже требуют времени.

Юрьевский смерил меня ничего не выражающим равнодушным взором. Он знал, что перед ним — враг. И я знал, что передо мной — враг. Вот только он вряд ли догадывался о том, что знаю я.

— Здравия желаю, господин генерал-лейтенант, — я приложил пальцы к сдвинутому набок, испачканному землёй кепи. — Курсант Озёров прибыл со срочным донесением от подполковника Пыжова, коменданта форта номер сто пятьдесят пять.

— Вольно, — отрывистым басом произнёс Юрьевский. — Давайте ваше донесение.

Я подошёл к столу, протянул конверт и вернулся на прежнее место. Генерал разрезал бумагу перочинным ножиком, извлёк письмо и пробежал глазами.

— Оно на имя полковника Дубровицкого, — проговорил Юрьевский.

— Так точно. Донесение предназначалось полковнику Дубровицкому, но в форте девяносто девять сейчас только тёмные. Полковой штаб уничтожен. Остатки гарнизона форта сто пятьдесят пять прячутся в бункере, у нас много раненых и отравленных. Соседние форты эвакуировались. Подполковнику Пыжову позавчера был дан приказ держать оборону, но за сутки ситуация кардинально изменилась. Подполковник просит эвакуацию.

— А вы тоже из сто пятьдесят пятого?

— Так точно.

— Хм. Гарнизон или штрафная рота?

— Штрафная рота. На днях освобождён по решению суда. Я — курсант.

— Ах вон оно что. Курсант, значит, — генерал Юрьевский усиленно делал вид, будто знать меня не знает. — Как обстановка в секторе?

— Много тёмных. Появляются существа второй стадии. В форте девяносто девять мне встретился принцепс и был уничтожен.

— Кем уничтожен?

— Мной, разумеется.

— Хм. Вами… Какой ранг, курсант?

— Старший мастер третьей ступени.

— Понятно всё с вами. А за что наказание отбывали?

Да он никак издевается. Сам же приказал меня в штрафбат отправить, а теперь расспрашивает.

— Драка с офицером.

— А вот это плохо. Озёров… знакомая фамилия как будто бы. Откуда сами?

— Первосибирск.

Генерал опять погрузился в чтение письма, затем пододвинул к себе карту, занимавшую треть стола, и стал что-то там выискивать.

— Ладно, Озёров, я вот что скажу. Форт ваш надо, конечно, эвакуировать, только нет у меня людей, чтобы вас сопровождать. Сколько продержитесь?

— Еда закончится через две недели, господин генерал-лейтенант. Но есть риск, что твари прорвутся в бункер раньше.

— Сколько старших мастеров?

— Четверо, включая меня. Мы можем сами попытаться выйти. По дороге я проехал без серьёзных проблем. Там двадцать вёрст надо выдержать, дальше спокойнее.

— Добро. Передайте вашему коменданту, чтоб выводил людей и следовал в форт восемьдесят восемь.

— Господин генерал-лейтенант, прошу отдать приказ в письменном виде. А так же указать, что сопровождать гарнизон поручено мне, курсанту Алексею Озёрову. В двух экземплярах, пожалуйста. Один для меня, другой для подполковника.

— Это ещё зачем? — удивился Юрьевский.

— На всякий случай. Чтобы вопросов не возникло ни ко мне, ни к подполковнику Пыжову.

Зная, сколь коварен этот тип, я посчитал, что документ с личной подписью в данном случае просто необходима. Если меня захотят опять отправить в штрафбат, то будут искать любую зацепку.

Я думал, генерал откажет, но он взял из пачки лист бумаги, начеркал размашисто несколько предложений, затем написал то же самое на втором листе. Поставил подписи и печати. Я прочитал приказ и, убедившись, что там всё правильно, приложил пальцы к козырьку:

— Благодарю, господин генерал-лейтенант. Разрешите идти.

Секунды две генерал не отвечал ничего. Мы стояли, сцепившись взглядами, и мне показалось, что Юрьевский всё понял, поскольку лицо его как будто даже помрачнело.

— Вольно. Можете идти, — резко ответил он.

Я направился к двери, как вдруг генерал окликнул меня:

— Курсант, стойте. Мне сейчас тоже надо в восемьдесят восьмой форт. Вы же на машине, верно? Подбросите?

Я обернулся, и мы снова сцепились взглядами. Значит, он действительно всё понял или просто захотел расправиться со мной собственными руками. Ну что ж, тем лучше. Быстрее закроем этот вопрос.

— Разумеется. Подожду вас в коридоре.

Глава 5

Я сел за руль «Носорога», завёл мотор, генерал с кожаным чемоданчиком в руках забрался на соседнее сиденье. Что задумал этот человек? Собственноручно убить меня? Пусть попытается, вряд ли у него что-то получится.

— В восемьдесят восьмой форт, значит? — уточнил я. — Часа полтора до него трястись.

— Знаю. А что поделать? Моё авто в ремонте, а ждать замену нет возможности, — проговорил Юрьевский.

Мы долго ехали молча. Мне приходилось следить за дорогой и одновременно за генералом. Я всё ждал — ждал, когда он начнёт действовать.

— Значит, в штрафбате, говорите, были? За избиение офицера? — нарушил Юрьевский напряжённое молчание.

— Именно. Целый месяц там провёл.

— Разве не три месяца полагается за такое нарушение?

— Суд решил, что три — слишком много. Суду виднее. Никто не пострадал, а тот, кто выносил приговор, как мне думается, был предвзят. Рад, что справедливость восторжествовала.

— Никому не позволено нарушать порядок и уж тем более наносить побои офицерам. Вы должны это твёрдо запомнить на будущее, курсант. Иначе последствия могут быть куда хуже.

— Кое-кто заслуживает того, чтобы получить по лицу. Я думал, мы здесь боремся с тьмой, а не занимаемся интригами. Удивительно, как некоторые офицеры становятся пешками в руках более влиятельных князей и служат их интересам, словно и не аристократы вовсе, а холопы.

Если бы Юрьевский не был причастен к провокации, он не принял бы это на свой счёт. Но он всё понял.

— Вы поосторожнее со словами, Озёров.

— А что такого? Почему мои слова вас так задели?

— О том, что мы едем в форт восемьдесят восемь, знаю несколько человек. Предупреждаю на всякий случай. Так что не советую играть с огнём.

Вот Юрьевскй и открыл карты. Он боялся, что я убью его. Почему боялся? Ответ был очевиден.

— А ещё все знают, что в окрестностях бродят тёмные, — напомнил я. — Порой случаются нападения, порой с плачевными последствиями.

— Тёмные далеко отсюда. По крайней мере, сильные.

— Если честно, мне плевать. Никто не смеет посягать на мою жизнь и мою собственность. Каждый, кто сделает это — поплатится. Мне плевать, какие он носит титулы и звания. Если кто-то считает, что, надев погоны, он получает неприкосновенность, то сильно ошибается. Не надо переходить черту. Однажды моему терпению настанет конец.

— Не надо громких слов, Озёров. Думаете, вы — власть? Вы обычный бедный землевладелец, ничего особенного из себя не представляющий, если не брать во внимание ваш довольно высокий ранг.

— Власть тот, у кого сила. А у кого её нет, рано или поздно лишится всего. Можно носить погоны, но быть жалкой марионеткой, которую дёргают за ниточки.

Я хотел разозлить генерала. По сути, он был либо послушной пешкой Третьяковых (ну или кто там попросил его избавиться от меня), либо продажной скотиной, не гнушающейся никакой грязной работой. Юрьевский должен понять, кто он в моих глазах. Пусть знает это. А на кого он обратит свою злость, уже не так важно. На меня — умрёт здесь и сейчас, на своих «покровителей» — в стане врага начнётся раздор, что тоже неплохо.

По-хорошему, Юрьевского следовало наказать, но если он исчезнет по пути в восемьдесят восьмой форт, все подозрения падут на меня. К тому же он являлся лишь промежуточным звеном, пешкой в чьей-то игре, и подставляться ради него не имело никакого смысла. В первую очередь следовало убрать кукловода.

— Вы остры на язык, Озёров. Однажды договоритесь до того, что никакой адвокат не поможет, — генерал ожидаемо принял мою реплику на свой счёт.

— Я просто не понимаю, что от меня хотят? Убрать с дороги? Кому-то не понравилось, что я приехал в Первосибирск? Местные порядки нарушил? Неужели эти дебилы не осознают, что сами себе роют могилу? Я ведь пойду до конца. Многие уже испытал мой гнев на собственной шкуре, испытают и остальные, когда придёт их черёд. Это не закончится хорошо.

Генерал не ответил, опять воцарилось молчание. Я продолжал краем глаза пристально следить за ним. Пока Юрьевский не предпринимал враждебных действий. Возможно, он и не собирался сейчас убивать меня, а вначале хотел понять, с кем имеет дело. Если так, хорошо бы понял и пришёл к правильным выводам.

— Кто вы, курсант Озёров? — прямо спросил меня Юрьевский.

— Мне думается, вы читали моё личное дело. Сами всё знаете.

— Княжеский отпрыск из Нижнего Новгорода. Получил наследство, переехал в Первосибирск. Так гласит официальная версия.

— Что вы от меня хотите услышать? Какую-то тайну? Да, так всё и было, очень просто и банально.

— Слабо верится во всю эту историю.

— Во что именно? Кто я, по-вашему?

— Вот мне и хотелось бы знать.

— Мне тоже многое хотелось бы знать, например, кто хочет меня убрать.

— Вы многим успели перейти дорогу. У вас талант находить неприятности на свою голову.

— Значит, вы выполняете некое коллективное поручение?

— В каком смысле?

— В прямом. Первосибирская знать вам поручила сгноить меня в штрафбате?

Юрьевский даже усмехнулся:

— Ещё раз говорю, поосторожнее со словами и… со своими фантазиями.

— Да будет вам. Рано или поздно сам всё узнаю. Можете снова попытаться отправить меня в штрафбат, но из областей тьмы я вернусь сильнее, чем был. Ещё раз говорю, не тому перешли дорогу. Так и передайте своим… «друзьям».

Я не просто так упомянул о том, что тьма делает меня сильнее. Интересно было посмотреть, что теперь предпримут враги? Хотя что они могут сделать? Запретят ездить в тёмные области? Это никому не под силу. Как минимум Юрьевский десять раз подумает, прежде чем снова попытаться запихнуть меня в штрафбат.

— Напрасно бросаетесь угрозами, — произнёс генерал как-то лениво, словно ему надоел уже этот разговор.

— Я просто объясняю сложившуюся ситуацию. В ваших же интересах понять её. Кстати, господин генерал-лейтенант, а где мои награды за подвиги?

— Подвиги? Вижу, вы не болеете скромностью.

— Просто это было бы… справедливой компенсацией, я считаю.

Я подумал, награда могла бы стать знаком, что Юрьевский отказывается от вражды со мной. Теперь это его выбор: остаться марионеткой в руках Третьяковых (или кого-то ещё) или проявить благоразумие и прекратить конфликт, пока дело не зашло слишком далеко.

Разумеет, были у меня и более меркантильные соображения. Награда — это не только маленькая круглая железяка, но и денежное вознаграждение, а так же отметка в личном деле. А то что же получается, отметка о штрафбате будет, а о моих подвигах — нет? Непорядок.

— Считайте что хотите, Озёров, — отрезал генерал.

— Зря вы так. Себе же яму роете. Могу ведь и уйти со службы. А великих мастеров не хватает на границе. Стоило мне уехать, как форт пал. Придётся опять двигать рубеж, а потом опять и опять, пока человечество не окажется загнано в города, а вокруг останутся только тьма и твари из бездны. Вы не представляете, сколь сильные твари вылезут из ям. Против них даже великие мастера будут беспомощны, как младенцы.

— Что, Озёров, начитались пророчеств всяких сектантов и бесноватых дураков? — презрительно фыркнул Юрьевский.

— Или, возможно, мне удалось заглянуть за грань.

Юрьевский только хмыкнул в своей обычной манере, не ответив ничего.

За окном пронёсся вначале посёлок, потом учебный центр, и вскоре мы упёрлись в длинную бетонную стену и тяжёлые бронированные ворота, исчерченные рунами.

— Спасибо, что подбросили, курсант, — поблагодарил меня генерал.

— Не за что. Надеюсь, наш разговор был для вас полезен.

Юрьевский зашагал к КПП, я же развернул «Носорог», выехал на ведущую вдоль границы дорогу и помчался на север. Время двигалось к вечеру. Пока гонял туда-сюда, пока ждал, пока то да сё, прошёл целый день, и облачное небо снова окрасилось сумеречными тонами. Но до темноты я должен был успеть добраться до форта.

На границе шёл настоящий бой. Вёрстах в тридцати от восемьдесят восьмого форта собралось множество бронированной техники. В полях я даже заметил два танка. Безостановочно бухали пушки, колотили крупнокалиберные пулемёты. Несмолкаемый гул разносился на многие вёрсты. Я и прежде слышал, что существуют снаряды с рубрумитовыми сердечниками к танковым орудиям, но применение их раньше не видел, да и не знал, насколько те эффективны.

Работали и владеющие. То и дело где-то поблизости мелькали отблески энергетических атак. Но на дальних дистанциях магия не действовала, поэтому приходилось использовать пушки, чтобы не подпустить существ близко.

Меня остановила группа военных, сгрудившаяся возле броневика. Я приоткрыл дверь.

— Куда? — крикнул лейтенант, то ли не заметив, то ли не обратив внимания на мой герб. — Там тварей прорва! Бой идёт. Нельзя туда! Поворачивай на хер!

— Приказ генерала Юрьевского, — я достал из кармана свёрнутые листы бумаги. — Я должен вывести гарнизон форта сто пятьдесят пять.

— Какого форта⁈ Нет там никого! Говорю же, тварей дохренища! Куда один прёшь?

— Ты не переживай за меня. Я знаю, что делаю. Лучше за местностью следи.

— Дело твоё. Хочешь сдохнуть — пожалуйста, — махнул рукой боец.

Я захлопнул дверь и вдавил газ.

Поначалу тёмных видно не было. Гораздо большую опасность представлял дружеский огонь. Один раз снаряд угодил совсем близко к дороге. Я даже не понял, в кого они целились. Наверное, в двух бегунов, бродивших неподалёку. Фраза «стрелять из пушки по воробьям» заиграла новыми красками.

Когда наши войска остались далеко позади, существ начало попадаться всё больше. Бестии постоянно пытались напасть на машину, потом атаковали две лацерты, а один раз пришлось остановиться и выйти из броневика, чтобы уничтожить кружащих над буферной зоной драконов. В итоге я задержался и приехал в крепость почти затемно.

В форте оказалось чисто. Тёмные если и были тут, то только мёртвые. Вероятно, Пыжов с майором и Архипом недавно ещё раз зачистили территорию, поэтому я без проблем заехал в ворота и быстро добрался до одного из входов в бункер.

Пыжов принял меня с глазу на глаз, расспросил о путешествии, внимательно прочитал приказ генерала, кивнул:

— Благодарю за службу, Озёров. Хорошо, что приказ в письменном виде. Если появятся вопросы, всегда можно ткнуть кому-нибудь в нос бумажкой.

— Я тоже так подумал, поэтому и уговорил Юрьевского сделать это.

— Да неужели? Говорили с генералом?

— У нас была долгая и обстоятельная беседа. Надеюсь, Юрьевский извлёк что-то полезное для себя.

— С огнём играете.

— Не привыкать.

Отход был намечен на следующий день. Утром мы с Пыжовым и майором ещё раз зачистили форт, где за ночь снова скопилось некоторое количество тёмных, среди которых оказалось две лацерты, и прилегающую территорию. В это время остальные грузили в машины раненых и снаряжение.

Я тоже забрал свой рюкзак со склада, а «убийцу тьмы» на время поездки поручил Архипу. Мы с ним залезли на БМ-103. Та двинулась первой, за ней выстроились в колонну военные грузовики и оставшиеся в строю бронемашины, которые, не прекращая, долбили из пулемётов по бродящим вдоль дороги тенебрисам. Так, без особых проблем мы преодолели двадцать пять вёрст и выехали на подконтрольную людям территорию.

Здесь стало тише, чем вчера. Орудия работали не так активно, а солдаты уже начали возводить временные укрепления из мешков с песком. Всё говорило о том, что рубеж всё-таки сдвинут.

И вот я снова оказался перед воротами восемьдесят восьмого форта. Тяжёлая стальная плита с эмблемой пограничных войск и руническими символами сдвинулась в сторону, и наша колонна заехала на территорию.

Восемьдесят восьмой форт оказался значительно больше сто пятьдесят пятого и прочих «малых» фортов. Территория была сравнима площадью с учебным центром. Здесь, как я понял, находился полевой штаб дивизии, а гарнизон состоял из двух батальонов.

— Благодарю за помощь, Озёров, — сказал Пыжов, когда я прощался со всеми. — Я был рад служить с вами. Но теперь, похоже, наши пути расходятся. Желаю вам больше не попадать в штрафбат.

— И вам спасибо за всё, господин подполковник. Вы достойный офицер.

Мы пожали друг другу руки.

Оля стояла возле грузовика, из которого вытаскивали пострадавших, я подошёл к ней.

— Всё? Теперь окончательно покидаешь нас? — улыбнулась она.

— Не прощаемся. Я ведь обещал к твоим родителям в гости заглянуть.

— Точно. Заглядывай как-нибудь. Надеюсь, тоже буду дома в это время. Сейчас в учебку?

— Да, продолжу учёбу, что ещё остаётся?

Наше расставание обошлось без поцелуев и прочих нежностей, которые не хотелось демонстрировать перед кучей народу. Я забрал свой артефакт у Архипа, попрощался с Лешим и всеми, кого знал, и отправился в учебный центр пешком. До него оставалось вёрст пять.

Я был рад, что удалось вытащить боевых товарищей из той задницы, в которой они оказались, и всё же осадок остался: человечество не удержало границу и снова уступило тьме землю. Мой новый мир шёл по стопам старого, и путь этот вёл в никуда.

* * *

Полковник Сарычев носил густые, длинные усы, а сам имел немного тщедушное телосложение, хотя вибрации силы от него исходили относительно мощные.

Кабинет его был не такой роскошный, как генеральский, но и не настолько бедный и обшарпанный, как у Пыжова в оставленной нами крепости. Но на стене неизменно висели государственный герб и портрет императора — важного усача в синем мундире.

Сарычев сидел за столом. Он взял моё заявление и надел на ночь очки в тонкой оправе. Заявление на досрочную сдачу экзаменов я написал ещё два дня назад, но лишь сегодня начальник учебного центра вызвал меня к себе.

— Итак, курсант, хотите сдать экзамены досрочно? — проговорил Сарычев.

— Так точно, господин полковник. Я знаю программу, меня всему обучил дядя, который служил на границе. Мои магические навыки тоже находятся на приемлемом уровне. Полагаю, я принесу больше пользы на рубеже, чем здесь.

— Я дам вам такую возможность. Тем более, находясь в штрафном подразделении, вы уже проявили себя с лучшей стороны. Кстати сказать, вы представлены к награде за оборону крепости.

— Служу императору, — ответил я стандартной фразой.

— Хорошее начало карьеры, если бы не досадный факт вашего нарушения.

Я улыбнулся. Хотелось и Сарычеву сказать пару ласковых, чтобы понимал, с кем связался, но в этом не было никакого смысла. Генерал Юрьевский, похоже, признал свою ошибку и представил меня к награде. Я надеялся, это знак некого примирения, компенсация за доставленные проблемы. Ну или, возможно, он хотел, чтобы я так думал.

— В следующий раз буду сдержаннее, — пообещал я.

— Это в ваших же интересах. Незачем портить репутацию с самого начала. Один раз простительно — всякое случается по молодости. Но если подобные нарушения будут повторяться, это сильно замедлит ваш карьерный рост.

— Я понимаю, господин полковник.

— Хочется верить.

Прошла уже неделя с тех пор, как мы с Пыжовым вывели гарнизон сто пятьдесят пятого форта с покинутого рубежа. Всё это время я учился вместе с остальными курсантами, а в свободное время оттачивал воздушную магию. Про мою тёмную стихию здесь никто до сих пор не знал, и сдавать экзамен мне предстояло по стихии воздуха.

Я очень хотел получить ранг «великий мастер» пусть даже перовой ступени. Это даст определённые преференции. Как говорила Оля, без великих мастеров рубеж не продержится и месяца, поэтому им всегда был особый почёт. Вот только я прекрасно понимал, что с такими способностями к воздушной магии повысить ранг нереально. Необходимый на экзаменах минимум, конечно, выполню, но не более того. Неделя тренировок не очень-то и помогла продвинуться в данном направлении.

Куда больший прогресс наблюдался в моей тёмной магии. Как-то раз я ел яблоко, и мне захотелось кое-что проверить. Сосредоточился на предмете в руке, и тот превратился в облачко дыма, после чего вернул свой первозданный вид.

Вернулась ещё одна способность — растворение. Она была очень сложной и давалась только на высших ступенях мастерства. В прошлой жизни я умел это, а в этой пока не получалось.

Поняв, что у меня достаточно силы для реализации данного навыка, я стал усердно развивать его. Чтобы не засветить свои способности, упражнялся по ночам в коридоре, пока все спали. Три двухчасовых занятия хватило на то, чтобы заново научиться растворять собственное тело вместе с одеждой и переноситься на небольшое расстояние в пятнадцать-двадцать шагов.

Экзамены провели на следующий день после моего общения с полковником. Вначале были вопросы по теоретическим предметам, затем — проверка навыков обращения с огнестрельным оружием, и под конец — магическая практика. Ни первое, ни второе, ни третье большой проблемы для меня не стало, почти по всем предметам мне поставили высший балл, но ранг так и не повысили. Всё-таки недели оказалось слишком мало, чтобы освоить на должном уровне воздушную стихию.

В конце дня перед ужином всех курсантов собрали на плацу. Полковник Сарычев вызвал меня перед строем и торжественно вручил медаль, после чего объявил, что по итогу сдачи досрочных экзаменов я заканчиваю обучение в звании сержанта пограничных войск.

Услышав про сержанта, я огорчился. Назревал вопрос, какого хрена? Обычно выпускникам благородного происхождения сразу давали звание прапорщика. Сержантами назначали либо совсем бездарных аристократов, кто еле-еле тянет программу, либо простолюдинов. Это не являлось законом или правилом — просто так повелось. Но, кажется, мне до сих пор кто-то продолжал гадить.

Ну и за ужином мои друзья не преминули подколоть меня из-за моего сержантского звания.

— Ну ты даёшь. Самый сильный маг в учебке, сдал экзамены почти на отлично, получил медаль за оборону крепости и… звание сержанта, — посмеивался Волгин.

— Смейся, — сказал я, — тогда ты вообще рядовым останешься.

— Это почему?

— Ты же сам сказал, у меня полно достижений. А у тебя нет ни одного. Зато есть залёт. Вот и думай.

— Да едрёна вошь, правда, что ли? — Волгин сразу же помрачнел.

— Абсолютно. Рядовым пойдёшь.

— Ну не! С какой стати? Я же князь!

Тут уже Рюмин рассмеялся. Он был поумнее Волгина и сразу понял, что я подтруниваю.

Перед отбоем мы встретились с Полиной. Вышли на улицу и уселись на одной из лавочек, что стояли недалеко от крыльца рядом с доской объявлений и зелёной квадратной клумбой.

— Круто, что тебе медаль дали. А теперь, значит, уезжаешь? — проговорила Полли с грустью в голосе. — Когда? Завтра?

— Пока непонятно. Сказали, на днях машина приедет, заберёт.

— В какой форт поедешь?

— Тоже не знаю. Часть пятьсот восьмая. Больше ничего не сказали.

Полли вздохнула и подпёрла щёку кулачком.

— Не расстраивайся, — я обнял её за плечи. — Может быть, ещё увидимся.

— Может быть, — вздохнула девушка.

— Заглядывай в гости. Теперь ты знаешь, куда ехать. Главное, чтобы я дома был.

— Мне два года служить, не знаю, получится ли.

— Отпуск дадут, приезжай.

— Ладно, посмотрю что как. Может, мне дадут отпуск, а ты как раз в это время будешь на границе, и мы не пересечёмся.

— Попробую что-нибудь придумать. Просто дай знать заранее, когда соберёшься в отпуск. Оба мои номера у тебя есть.

— Есть, да… Кстати, ты не знаешь, что происходит на севере? Тёмных сдержали? Или они прорвались?

— Да кто бы знал… Кажется, на старый рубеж возвращаться не собираются, новый строят.

Нам ничего не сообщали по поводу ситуации в северных секторах. Курсанты находились в полном неведении. Если бы я не рассказал своим друзьям об эвакуации фортов, то и об этом никто не узнал бы. Однако новой информации не поступало, и я мог лишь предполагать, что там сейчас творится.

В общем, Полли опечалилась из-за грядущего расставания, и мне тоже было грустно, поскольку я привык к этой бойкой девчонке с фиолетовыми волосами и разноцветными татуировками на руках, которая так жаждала приключений не могла жить без музыки.

Всё, теперь наши пути расходились и сойдутся ли снова, неизвестно. Я подумывал даже, что мог бы сделать её своей женой. Род у неё богатый, уважаемый. Неплохая партия, между прочим. Но Полли, кажется, не хотела семейной жизни, её тянуло к путешествиям и другим приключениям. О серьёзном продолжении отношений мы даже разговоров никогда не заводили.

На следующий день я завтракал вместе со всеми, а после еды меня вызвал капитан Румянцев и сказал, что у ворот стоит машина, приехавшая за мной из пятьсот двадцатой части.

Я хорошо помнил, как меня «военная полиция» захотела расстрелять в лесу, и опасался повторения чего-то подобного, поэтому планировал добираться собственным ходом. Вот только мой автомобиль ржавел в сотне миль отсюда, пробитый вражеским копьём, а гонять за тысячу вёрст охрану ради такой ерунды было неохота. Я подумывал съездить сегодня-завтра в Гордеевск и купит подержанный внедорожник, но меня опередили.

— Уже приехали? — удивился я. — Подозрительно быстро.

— Что в этом подозрительного? Часть, к которой вас приписали, находится не за горами, — удивился Румянцев.

— Просто меня один раз уже пытались похожим способом заманить в ловушку и убить. Поэтому важно знать, точно ли эта машина из пятьсот двадцатого форта. Я бы хотел связаться с ним сам.

Румянцев нахмурился и кивнул.

— Да-да, конечно, я сам позвоню и узнаю.

Кое-как капитан выяснил нужный телефонный номер, минут десять дозванивался до командования пятьсот двадцатой части, а когда дозвонился, оказалось, что за мной они ещё никого не отправляли. Было ясно как день: машина, стоявшая в настоящий момент за воротами, приехала из другого места.

— Значит, вас опять хотят убить? — догадался капитан. — Тогда прикажу дежурному сказать им, что вас здесь нет.

— Это лишнее. Я поеду.

— Но ведь…

— Мне не привыкать, — улыбнулся я.

— Я не понимаю. Вас хотят убить, а вы идёте прямиком в ловушку?

— Главное, что я знаю об их планах. А ситуацию можно всегда обернуть в свою пользу. Не с моей силой убегать и прятаться.

В общем, капитан Румянцев так и не понял, зачем мне эта авантюра, но зато я хорошо понимал. Представился отличный шанс узнать, кто послал за мной убийц, и разобраться с ними.

Получив все необходимые документы и забрав со склада вещи, в том числе «убийцу тьмы», я покинул учебный центр. Напоследок позвонил Гаврилову, предупредил, что, возможно, на меня устроили очередную засаду. Помощь мне не требовалось, но управляющий и Сатир должны знать, что происходит.

У ворот стоял старый трёхдверный внедорожник АЗИ-15, пучеглазый, покрашенный в зелёный цвет. За рулём сидел парень в обычной солдатской форме и кепи, из-под которой выбивались светлые спутанные волосы. От бойца исходили вибрации силы — их я сразу почувствовал.

— Ты из пятьсот двадцатой части? — спросил я.

— Здравствуйте, ваше сиятельство! — поздоровался солдат нарочито дружелюбным тоном. — Да, меня за вами прислали. Готовы ехать?

Я закинул рюкзак и сумку со складным компьютером на заднее сиденье, сам сел на переднее. Машина сорвалась с места и, завывая трансмиссией, бодро помчал в сторону Гордеевска.

По пути я болтал с парнем как ни в чём не бывало. Узнал, как зовут, расспросил, что происходит на рубеже Правда, боец сам толком ничего не знал. Сказал только, что вокруг Гордеевска начинают возводить стену. Это было дурным знаком и говорило о том, что, возможно, новый рубеж пройдёт недалеко от города, а возможно, город даже станет частью оборонительной линии.

Через полчаса мы свернули на старую бетонную дорогу. Было похож, засада уже близко, теперь стоило задать главный вопрос.

— Приятель, притормози, отлить надо, — приказал я, и водитель, не подозревая ничего дурного, съехал на обочину и остановил машину.

Глава 6

Парень упирался недолго. Он быстро раскололся и рассказал о ждущей на пути засады. Даже пытать его не пришлось. Дорога вела через очередной заброшенный посёлок, там-то меня и караулили люди Сафоновых.

На этот раз противник подготовился качественно. Сюда пригнали охрану компании — военизированное подразделение, фактически частная армия, главной задачей которой являлась защита предприятий от тенебрисов. А руководили операцией не кто-нибудь, а ближайшие родственники главы рода, в том числе его брат и два сын. Всего собралось человек тридцать. Были среди них и сильные владеющие, правда, водитель затруднялся назвать их ранг.

В соответствии с планом противника, парень, вёзший меня, должен был остановиться напротив заброшенных домов, выйти якобы для того, чтобы отлить, и когда я останусь в салоне один, меня расстреляют из гранатомётов и магией.

В общем, Сафоновы снова захотели пообщаться со мной, прошлого раза им оказалось мало. Вряд ли им понравится очередной разговор, но это уже не мои проблемы. Я был готов к встрече.

Мы поехали дальше, но теперь уже за рулём находился я, а водитель сидел с прожжённой грудной клеткой рядом. Свои рюкзак и сумку со складником я на всякий случай спрятал в лесу у дороги, чтобы вещи не пострадали во время драки.

Очень скоро слева показались заброшенные дома. Вначале я заметил две пятиэтажки, желтеющие среди берёзок старой кирпичной кладкой, а потом дорога делала поворот и проходила мимо многоподъездных двухэтажных зданий, что наблюдали за мной пустыми окнами.

Тут я поехал медленнее, вглядываясь в окна и заросли кустарника, заполонившего всё вокруг, и когда среди домов мелькнуло что-то похожее на машину, затормозил на обочине, вылез и быстрым шагом направился к ближайшему зданию. Форма моя была такая же, как и у водителя, если не считать буквы «К» на погонах, поэтому враг в первые секунды мог и не распознать подставу.

Так и произошло. Едва я пересёк дорогу, как раздались хлопки выстрелов, и в машину почти одновременно ударили три ракеты, а чуть попозже — четвёртая. Грохнули взрывы, полыхнуло пламя, во все стороны полетели куски железа. Напоследок огромный огненный шар, созданный каким-то сильным владеющим, угодил в груду металлолома. Захлопали наперебой десятки винтовок.

Откуда стреляли, я заметил сразу: две ракеты вылетели из соседнего здания, остальные — неясно. Было похоже, противник рассредоточился по посёлку, и я уже не смогу, как прошлый раз, быстро выкосить всех. Предстояло много возни.

Добегаю до двери дома, из которого стреляли гранатомётчики, залетаю в подъезд. Внутри здание представляет собой пустую кирпичную коробку с голыми, изъеденными сыростью, стенами. Кое-где догнивают остатки мебели, одежды и прочий трудноопределимый мусор.

В комнате слева — двое мужчин в зелёно-коричневом камуфляже, у одного в руках труба гранатомёта, второй стреляет по горящему внедорожнику из длинноствольной крупнокалиберной винтовки. Они замечают, как я вбегаю, оборачиваются и получают подряд два тёмных сгустка величиной с голову. Первым падает гранатомётчик, прожжённый насквозь. Второй человек направляет на меня винтовку. Выстрелить не успевает и валится с ног без башки и половины туловища.

Бегу на второй этаж. Там — никого. Выстрелы хлопают за стеной. Понимаю, что противник в другой квартире, куда можно попасть лишь через соседний подъезд, но разве меня остановит хлипкая кирпичная стенка?

Между моих ладоней быстро вырастает сгусток тьмы в два аршина величиной и прожигает дыру в стене. Оказываюсь в соседней квартире. Здесь тоже никого нет, но чуть дальше слышны голоса и прочие звуки присутствия людей. Направляюсь туда, встречаю ещё троих. Они явно не ожидали моего появления. Один успевает закрыться силовым полем, другие два, в том числе гранатомётчик, растеряны, и тёмные сгустки поражают вначале энергетика, затем остальных двух.

Иду в другую часть дома и осторожно выглядываю из окна, ведущего на противоположную от дороги сторону. Здесь меня ждёт настоящий подарок. В небольшом дворике, окружённом со всех сторон двухэтажками, находятся более десятка человек в разномастной военной одежде. Они до сих пор не понимают, что происходит, и стреляют по обломкам машины, расположившись на подходящих позициях: одна группа — левее дома, где я нахожусь, другая — правее.

Меня замечает женщина в военной форме. Она быстро осознаёт происходящее, кричит коллегам, что «он здесь, в окне», и направляет в меня две энергетические пики, а сама закрывается силовым полем. Одна пика ударяется о стену рядом, отбивая солидный кусок кладки, вторая исчезает, соприкоснувшись с тёмной завесой. Копьё тьмы, кинутое в ответ, пробивает защиту и испепеляет даме полтуловища. Прыгаю вниз и раскидываю в разные стороны дымчатые сгустки, целясь в остальных боевиков.

Заброшенный дворик наполняют крики раненых. Стрельба возобновляется с новой силой, но теперь стволы все обращены на меня. Кто-то даже умудрился пальнуть из гранатомёта, но так криво, что снаряд пролетает мимо и попадает в здание позади.

Самые проворные успевают спрятаться за домом. Несколько сгустков тьмы прожигают угол здания, и кусок кладки обрушивается. Кто-то вопит, придавленный кирпичами, кому-то всё же удаётся сбежать. Добиваю раненых, иду дальше.

В схватке со мной погибло уже человек пятнадцать, то есть, половина, но с сильными владеющими я пока не столкнулся. Самое сложное было впереди. Начиналась игра в прятки. Я не знал, где находятся противники, они могли забуриться куда угодно. Они тоже не знали о моих передвижениях. Но есть ли смысл скрываться? Пули мне не страшны, даже рубрумитовые, а с сильными магами в любом случае придётся столкнуться лицом к лицу.

В небе с шипением пролетела огненная извивающаяся змея, опустилась во двор и начала метаться между зданиями, поджигая всё вокруг. Она залетала в дома, взмывала вверх и обрушилась на землю. Огонь за полминуты охватил весь квартал, но меня от него смог защитить даже банальный воздушный кокон. Хотя было жарковато. Следом пронёсся торнадо. Он возник из ниоткуда, и в мгновение ока разворотил первый же дом, оказавшийся на его пути. Куски стены и всякий мусор закрутился в бешеном вихре.

Всё ясно. Против меня выступили маг огня и маг воздуха. Судя по мощи их техник, ранг они имели тоже немалый, скорее всего, оба — старшие мастера третьей ступени или даже великие мастера.

Спасаясь от бушующих стихий, я пересёк дворик и добрался до здания, которое находилось вне досягаемости смерча. Подкрался к углу, выглянул на улицу. Отсюда виднелась площадь, а на ней стояли несколько внедорожников и бронированный «Оникс» с боевым модулем на крыше. Люди там тоже мелькали. Кто-то высовывался из-за машин, кто-то — из-за соседних зданий. Никто больше не рисковал разгуливать в открытую. Меня же прятали кусты, растущие по краю улицы.

Я обратил своё тело и одежду в чёрный дым, на что потребовало несколько секунд (быстро это делать пока не получалось) и, переместившись на некоторое расстояние, материализовался прямо перед колонной машин шагах в пятидесяти от неё. Вокруг меня закружились тёмные потоки, которые направились к машинам и прячущимся людям. Ближайший внедорожник в мгновение ока превратился в металлолом, боевой модуль на крыше «Оникса» рассыпался в прах.

Затем потоки тьмы направились к ближайшим домам, чтобы достать тех, кто прячется за ними. В ответ зазвучали робкие одиночные выстрелы. Их заглушил треск рушащихся стен.

Пока выжившие враги в панике разбегались, я лёгкой походкой направился к машинам, уничтожая оставшуюся технику. Здесь явно был не весь транспорт. Не могло столько народу приехать на четырёх автомобилях. Где-то прятались другие.

А мне, между прочим, следовало ещё и подумать, на чём выбираться отсюда. Но первым делом надо расправиться с владеющими, которые пока тоже предпочитали прятаться.

С одной стороны площади громоздилось массивное трёхэтажное здание с колоннами, с другой — возвышалась пятиэтажка, в центре лепной фонтан зеленел удобно устроившимся там кустарником, неподалёку ржавел и два старых авто. За ними кто-то прятался, а ещё два боевика удирали, сверкая пятками.

Из окна пятиэтажки вылетела ракета. Она ударилась в висящую передо мной пелену тьмы и растворилась, даже не взорвавшись. В ответ я стал запускать чёрные сгустки по несколько штук разом, испепеляя стену здания и тех, кто прятался за ней.

Через всю площадь пронёсся воздушный вихрь, и ударная волна отшвырнула, словно игрушки, пять внедорожников, в том числе бронированный «Оникс». Мне удалось устоять на ногах лишь благодаря тёмной пелене, уничтожающей всю направленную на меня магию.

Я даже не заметил, как на площади появился мужчина, облачённый в чёрные штаны-карго и чёрную куртку на молнии, украшенную гербом рода Сафоновых. Длинная седая шевелюра была собрана в хвост на затылке, узкое лицо со впалыми щеками обрамляла такая же узкая заострённая бородка. Маленькие глаза сверлили меня безжалостным взглядом убийцы. В чудовищной силе этого человека сомневаться не приходилось. И сейчас он шагал прямо ко мне.

Вся его сила обрушилась на меня ураганным ветром. Воздушные потоки выдирали из земли кустарник, срывали с домов остатки кровли, сдували обломки кирпичных стен, а я стоял, сосредоточив все силы на тёмной защитной пелене, и ждал прекращения атаки, чтобы ударить самому.

В какой-то момент ураган прекратился, вот только атака не закончилась. В меня полетели огненные кометы, а вокруг стали извиваться два пламенных змея — настоящие магические существа, создание которых требует больших усилий. Те, кто творил все эти чудеса, стояли на крыше ближайшей пятиэтажки. Их было двое.

Понимая, что бой не выиграть, если буду только защищаться, я принялся метать копья тьмы. Они быстро продырявили двух огненных существ, которые сразу же улетучились, а вот с магом воздуха возникла загвоздка. Тот огородился воздушным коконом, какой я тоже часто применял, и он оказался столь плотным, что копья не могли прожечь его. Наши силы были равны, а значит, всё зависело от того, кто быстрее ослабнет и утратит концентрацию. Я пока что чувствовал себя нормально.

Я создал лезвия. Одно, второе, третье — все они разбивались о воздушную стену владеющего. Тот стоял неподвижно и, вероятно, собирался с силами для новой атаки. Я же пытался заставить его потратить всю внутреннюю энергию на отражение ударов. При этом мне самому приходилось отражать удары огненных магов. Те запускали крупные шары пламени, которые растворялись, касаясь тёмной завесы.

И всё же в какой-то момент я почувствовал, что устаю, и перестал метать копья. Нельзя было потерять концентрацию, иначе завеса исчезнет, оставив меня без защиты. Что удивительно, противники тоже остановились.

— Озёров! — крикнул седовласый. — Ты силён, но тебе не справиться с нами! Ты не тем бросил вызов, жалкий молокосос!

— Нет, не я. Это вы увязались за мной, как стая бродячих собак, — парировал я. — Второй раз уже домогаетесь. Не надоело? Людей не жалко? Скоро без охраны останетесь. И без родственников.

— Закрой свой поганый рот, щенок! Ты умрёшь, а твой жалкий заводик станет платой за тех, кого ты убил. Мои люди уже в пути.

О, как интересно! Оказывается, их люди уже в пути. Это они что, в Первосибирск намылились? А что местные рода скажут, когда к ним гордеевские приедут? Поэтому мне показалось, что Сафонов (судя по всему, это и был брат главы рода) блефует. Хотя мог и правду говорить. В таком случае надо быстрее разбираться с этой кодлой и звонить Сатиру, чтобы предупредить.

— Я рад за ваших людей, — продолжил я диалог. Внезапная передышка позволяла мне восстановить концентрацию, как, впрочем, и противнику. — Их ждёт сюрприз. Ты отправил их на смерть, как и тех, кто приехал сюда. Половина уже погибли.

— Мели языком больше, пока можешь. Скоро твой труп разорвут тёмные!

— Зубы обломают, как и кое-кто другой.

— Скоро я буду ломать твои кости.

— А пока ты всего лишь обдуваешь меня ветерком. Давай подуй ещё, а то жарковато сегодня.

— Сдохни! — прорычал седовласый и резким движением рук направил в меня сконцентрированную струю воздуха. Она столкнулась с тьмой, не возымев нужного эффекта.

Противник стал лупить воздухом то слева, то справа и даже сверху. Затем попытался рассечь мою защиту лезвиями. Я же концентрировал в руках великие копья тьмы и ждал подходящего момента.

Последний удар оказался настолько сильным, что я не устоял на ногах, защитную завесу сдуло, и меня швырнуло в стену стоящего за спиной дома.

Сафонов опять прекратил атаки. Наверное, выдохся. И тут в него ударили два великих копья тьмы. Следом полетели малые копья, на создание которых времени не требовалось. Сафонов попятился, его воздушный кокон уже не мог сдержать мои снаряды, одежда начала превращаться в прах, а затем и кожа.

Всё произошло как-то совсем уж внезапно. Вот передо мной стоял могучий маг воздуха, а вот он рухнул навзничь, проеденный в нескольких местах дыханием бездны.

Остались два огненных мага. Стоя на крыше пятиэтажного здания, они то метали одиночные шары пламени, то создавали огненный дождь, а один из них насылал на меня магических существ. Уже вся площадь выгорела в том числе росшие в фонтане кусты.

Я стал формировать большой сгусток тьмы над крышей пятиэтажки, и оба владеющих поспешили убраться оттуда. Когда шар опустился, центральная часть здания осыпалась пеплом. Не знаю, что сталось с владеющими, вряд ли их убила дымка: слишком сильные, чтоб так просто сдохнуть. Но не очень-то хотелось, чтобы они удрали.

На то, чтобы превратиться в облачко тьмы и переместиться к зданию, снова ушло несколько секунд. Я прошёл вдоль торца и выглянул из-за угла. На улице, пролегающей за двумя пятиэтажками, на которую выходили противоположные торцы зданий, тоже стояли внедорожники, и тоже была вооружённая охрана. Похоже, водитель соврал или ошибся: в посёлок согнали далеко не тридцать боевиков, а уж точно не меньше полусотни.

Два огненных мага выскочили из подъезда побитой пятиэтажки, и я сразу узнал одного из них. Это был тот самый коренастый лысый бородач, с которым мне уже довелось драться. Прошлый раз он успешно удрал, а сейчас я намеревался не дать ему это сделать. За ним следовал высокий господин с короткими светлыми волосами. Оба были облачены, как и все вокруг, в разномастную камуфляжную одежду.

Лысый стал кричать своим людям, чтобы собирались и уезжали. Ага, сейчас, подумал я, уедете вы от меня, как же! Я решительным шагом вышел из-за угла, и тёмные сгустки полетели во владеющих и в охранников. Прежде чем меня заметили, двое боевиков погибли, поражённые тьмой, а в нескольких машинах образовались дыры.

— Вон он! Вон он! — заорал лысый. — Стреляйте! Он почти труп! Ему осталось недолго!

Почему он решил, что я — почти труп и что мне осталось недолго, было неясно. Наверное, пытался воодушевить охрану, которая, едва появились первые жертвы, стал спешно разбегалась кто куда, держась под прикрытием автомобилей. Кто-то всё же выпустил ракету из гранатомёта, но промахнулся.

Оба владеющих создали силовые поля и продолжили кидаться в меня пламенем, хотя атаки их стали значительно слабее, и об огненных существах уже речи не шло.

К ним присоединился третий — маг земли. Созданные им груды камней срослись в двух четвероногих существ. Те ринулись на меня и, как и прочая магия, не смогли преодолеть барьер тьмы. Столкнулись с ним и сразу же посыпались, превратившись в две безжизненные кучки булыжников.

— Я долго не продержусь! — закричал белобрысый. — Уходим!

— Нет, брат! Мы задавим его!

А, так они ещё и братья. Вот тут водитель не обманул: глава рода действительно послал за мной своих сыновей. Только зря он это сделал. Видимо, решил, что семья его слишком большой стала, не мешает сократить.

Я уже начал уставать, концентрация «поплыла», мои тёмные сгустки и лезвия слабли, вот только противнику от этого было не легче.

Первым помер белобрысый. Один из сгустков пробил силовое поле и попал владеющему в голову, испепелив полчерепа. Бородачу деваться было некуда. Это тогда он мог бегать меж цехов, прячась от моего гнева, а сейчас он беспомощно стоял посреди пустого двора, не имея ни малейшего шанса на спасение. Он тоже ослаб, его силовое поле быстро прогорело под ударами тьмы, а затем и его плоть.

Остался маг земли. Это оказалась женщина, причём уже в годах, с длинными, стянутыми в хвост волосами, серебрившимися сединой. Тоже, наверное, Сафонова. Вот только она не отличалась огромной силой.

Дама направила в меня несколько серовато-желтоватых булыжников, но разве камень, пусть и магический, мог причинить мне хоть какой-то вред? Она окружила себя каменными щитками, а мои тёмные сгустки сталкивались с ними, превращая в прах. Когда защиты не осталось, тьма разъела и саму владеющую.

Над заброшенным посёлком повисла тишина, которую нарушало урчание работающих двигателей двух или трёх машин. Откуда-то тянуло дымом.

На улице стоял десяток автомобилей, в основном внедорожники, пара минивэнов и ещё один бронированный «Оникс» с боевым модулем. Никто по мне больше не стрелял.

Появилось время передохнуть и восстановить концентрацию. Энергии у меня было много, как и у любого архимага, но долгая драка всё равно выматывала. Вряд ли в ближайшие часы я выдержу ещё одно столь же ожесточённое сражение. С другой стороны, вряд ли где-то поблизости прятался ещё один великий мастер. А остальные боевики удрали.

Пока я устранил четверых Сафоновых. Возможно, пятерых. И это всё? Думал, будет больше. А вот охраны осталось много. Только где она вся? Неужели никто не хочет подыхать ради прихоти своих нанимателей? В общем-то, не удивительно.

Пока я отдыхал телом, мой мозг работал. Я думал, как поступить. Сафоновы, возможно, отправили часть своего воинства в Первосибирск. Не знаю, понравится ли это нашему губернатору или нет, но вряд ли мои владения кто-то защитит, кроме моих же людей. Значит, надо срочно сообщить Сатиру, чтобы приготовился к сражению. Увы, находясь в пятистах вёрстах от Первосибирска, я ничем помочь не мог.

Или мог? В голову пришла одна идея, которая показалась мне довольно рискованной, но всё же выполнимой.

Глава 7

Я поднялся на последний этаж уцелевшего пятиэтажного здания. В крыше был открытый люк, но ведущая к нему железная лестница отвалилась. Я попробовал запрыгнуть, встав на перила, но чуть не рухнул вниз вместе с этими самыми перилами, которые держались на честном слове. «Твою мать, — досадовал я, — архимаг, а не могу залезть в люк».

Обратив себя в дым, я всё же переместился куда надо.

С крыши окинул взглядом местность, но поблизости никого не обнаружил. Выжившие охранники убежали и попрятались. Теперь им придётся топать пешком, поскольку все уцелевшие автомобили остались рядом с домом (по крайней мере, я надеялся на это), а вернуться сюда вряд ли кто-то рискнёт.

Зато мне было на чём поехать обратно: у пары машин до сих пор работали двигатели. Вот только в учебный центр я пока что возвращаться не собирался. Вначале решил нанести ответный визит моему недругу, причём именно сейчас, когда противник ожидает этого меньше всего.

В Гордеевске в настоящий момент работали четверо моих охранников, перед которыми стояла задача следить за Сафоновыми. Они разместили камеры вблизи ключевых объектов, установили прослушку, где могли — в общем, плотно занялись этой семейкой. Делали они это, разумеется, не просто так. Я планировал, когда придёт время, разобраться с Сафоновыми. И вот, кажется, время настало.

И пусть моя охрана не была готова к операциям подобного характера, мне это и не требовалось. Их задача — защищать мои землю, предприятия и дом, пока меня нет, заниматься разведкой, сбором информации и прочими поручениями. С остальным справлюсь сам.

Я намеревался лично пообщаться с главой рода и потребовать ответить за всё. Вероятно, придётся столкнуться и с другими Сафоновыми и их охраной, но пока доберусь до Гордеевска, мои силы восстановятся. Ещё одно крупное сражение я выдержу, выдержат ли мои враги — большой вопрос.

Я спрыгнул на землю и испепелил колёса всем машинами на улице — всем, кроме одного минивэна. Тот стоял по диагонали, мотор работал, водительская дверь была открыта, в замке зажигания торчал ключ. Кто-то, видимо, пытался свалить, но решил, что быстрее это сделать на своих двоих.

Сев за руль, я поехал прочь от места схватки.

Часть посёлка выглядела так, словно здесь случилось землетрясение в десять баллов. Повсюду валяли груды кирпича, а над ними торчали остовы домов. Среди руин до сих пор что-то горело. Проехать тут не получилось, пришлось искать обходной маршрут.

Обогнув с другой стороны главную площадь, на которой лежали перевёрнутые помятые автомобили, я выбрался на бетонную дорогу. Старый внедорожник АЗИ уже догорел. На обочине стоял раскуроченный остов, а вокруг валялись куски железа.

Добравшись до места, где был спрятан рюкзак, я забрал вещи и помчался дальше.

* * *

Тесная квартирка древней пятиэтажки. Старые, поцарапанные шкафы с отбитыми углами, промятый, засиженный диван, выцветший ковёр на полу, обои с сальными пятнами. Для конспиративного жилья — лучше не придумаешь.

Я сидел за столом рассматривал подробную карту города. Рядом стоял складной компьютер, на который выводились изображения с камер видеонаблюдения. Напротив меня расположились трое: Василий, возглавляющий разведывательную группу, и ещё два охранника. Первый был широкоплечим бугаём с бычьей шеей и кучерявой шевелюрой. Он владел магией, пусть и не на слишком высоком уровне. Второй — на вид простой мужик лет сорока с неприметной внешностью, третий — коренастый парень лет двадцати пяти.

Все трое были одеты в штатское, и глядя на них, никто бы не подумал, что они работают в княжеской охране. Но если б кто-то зашёл в соседнюю комнату, то очень удивился бы. Там хранились оружие, снаряжение и всё необходимое для шпионской деятельности. Ещё один боец сейчас находился на задании.

Естественно, я не мог сразу поехать к главному Сафонову, не получив разведданные, поэтому первым делом заскочил к своим.

Моему отряду стоило больших трудов, чтобы не спалиться. Гордеевск фактически оказался закрытым городом, куда даже въехать было невозможно, не заплатив местным «хозяевам». На дорогах дежурили подозрительного вида ребята, наподобие тех, кого мы встретили в первый раз, и взымали с приезжих простолюдинов пошлину, причём делалось это по указу князей Сафоновых.

Василий рассказывал мне всё, что за эти дни выяснил про Гордеевск и правящий здесь род.

Оказалось, местное население было обложено дополнительной повинностью и являлось фактически крепостным, то есть, без разрешения всё тех же Сафоновых они не могли даже в другой город переехать. Первое было связано с тем, что местные князья тратили много средств на оборону губернии и потому считали, что население обязано платить им за защиту, второе — с постоянным оттоком людей в более благополучные регионы. Сафоновы весьма радикально подошли к решению данных проблем.

Правда, сбор дополнительных податей у них был организован из рук вон плохо. Занимались этим местная молодёжь, завлечённая в незаконные группировки деньгами и перспективами оказаться в охране рода. В этой глуши хорошо зарабатывали только нефтяники, добытчики артефактов и охрана.

Сафоновы владели компанией «Обелиск» — нефтегазовым предприятием, куда входили НПЗ и несколько мелких вспомогательных фирм. Все остальные компании, принадлежавшие гордеевской знати, так же находились под покровительством Сафоновых, как и местные органы управления, где тоже заседало много членов рода. Контролировалась Сафоновыми и добыча артефактов. Мимо столь прибыльного дела они, разумеется, не прошли.

В общем, это был очередной клан, которому удалённость от столицы полностью развязала. Возможно, до властей в Москве что-то и доходило, но те предпочитали закрывать глаза на происходящее здесь, ведь Гордеевы поставляли императорским компаниям ценный ресурс и охраняли приграничные территории. Правительственные войска держали сам рубеж, и на защиту городов у них зачастую не оставалось сил, а как показали последние события, на удержание границы — тоже. Приходилось подключаться местной аристократии, а взамен получала почти неограниченную свободу действия и невмешательство в личные дела.

Вот и выходило, что в приграничных губерниях правили местные царьки и кланы, решая все вопросы и разногласия собственными методами, а император в их дела предпочитал не лезть. Такие порядки сложились здесь сразу после появления тёмных, когда местная аристократия приняла на себя главный удар, и худо-бедно работали до сих пор, поэтому никто ничего менять не пытался.

Вот и я собирался в соответствии с местными традициями решить свои проблемы силой, пойти к Артуру Сафонову, возглавлявшему род, и… дальше уже действовать по обстоятельствам. Обычно я стремился договариваться, но, увы, это не всегда получалось. Аристократы были слишком гордыми и упёртыми, чтобы идти на компромиссы, предпочитая этому доблестную смерть в бою. В общем, получится — договорюсь, не получится — ликвидирую. У Артура Андреевича ещё и сыновья были в количестве аж пяти штук, правда, двое из них сегодня отправились в преисподнюю, но с тремя ещё предстояло разобраться. Возможно, другие родственники тоже захотят отомстить.

В общем, влез я в это болото по самые уши, но делать было нечего, только идти вперёд. Ведь если покойный брат главы рода сказал правду, охрана Сафоновых уже едет в Первосибирск. Естественно, я предупредил об этом Сатира, но всё же хотел добраться до Артура Андреевича раньше, чем его люди доберутся до моего завода.

Василий показал на карте, где проживает глава и другие члены рода. Судя по камерам наблюдения, Артур Андреевич как раз недавно вернулся в свой роскошный особняк в пригороде.

— Что у них с рангами? — спросил я, когда Василий закончил рассказывать про деятельность Сафоновых.

— А вот с этим сложнее. Прости, ваше сиятельство, но никакой точной информации мы пока не получили. Только слухи. Поговаривают, будто некий Сергей Сафонов — брат главы рода имеет ранг великого мастера и владеет стихией воздуха. Он считается самым сильным из всей гордеевской ветви Сафоновых. Проверить эту информацию, к сожалению, мы не можем.

Я еле сдержал улыбку:

— Считался самым сильным.

— Что вы имеете в виду?

— Считался, а теперь — нет. Мне уже довелось с ним повидаться, и его труп сейчас лежит в заброшенном посёлке.

— Да? Хм… Понятно, — проговорил Василий, сдержав удивление. — Значит, его вычёркиваем.

— По поводу других есть информация? Какой ранг у Артура Сафонова?

— Считается, что он — старший мастер, но ступень никто не знает.

— Разберёмся. Молодцы, парни, хорошо поработали. А теперь берусь за дело я. Дайте мне какую-нибудь рацию и частоту, на которой обычно болтаете. Если понадобится помощь, сообщу.

— Ваше сиятельство, вы собираетесь отправиться одни? — Василий посмотрел на меня, как на безумца.

— Да. А вы не суйтесь, пока я не скажу. Мне лишние жертвы не нужны. Лучше занимайтесь своей работой.

— Но…

— Слушай, Василий, помнишь, что было на моём заводе, когда Любецкие напали? Видел?

— Как не помнить? Такое не забудешь.

— Тогда чего трясёшься как осиновый лист?

— Да за вас волнуюсь, ваше сиятельство. Дмитрия Семёновича враги порешили, а если и вы погибнете, что делать-то будем?

— Что делать, что делать… Поедете артефакты добывать, как и раньше. В общем, хорош болтать попусту и время моё отнимать. Давай рацию — поеду.

* * *

Просторный кабинет с длинным во всю стену окном заливал солнечный свет. Артур Андреевич стоял у окна, смотрел на сад и курил трубку. В распахнутую дверь вошёл низкорослый мужчина. Сухое бледное лицо, острый нос, клетчатый пиджак поверх чёрной футболки, джинсы, серебряная цепь на шее. Игорь был в своём репертуаре. В руках он держал спортивную сумку.

— Явился? Принёс камешки? Ставьте на диван, — приказал Артур Андреевич.

Игорь поставил сумку на кожаный диван бордового цвета:

— Лично отобрал самые лучшие, Артур Андреевич. Остальное пошло на продажу и в пользование охраны. В этом месяце предлагаю процентов десять рассеивателей пустить на рынок. Валерий Николаевич говорит, что активность тёмных возросла в разы. Возле города появляются постоянно. «Артов» нужно много.

— Да что б их… — произнёс сквозь зубы Артур Андреевич. — Куда император смотрит? Сидят там у себя, на балах отплясываю, сборище идиотов!

Игорь приходился дальним родственником Артуру Андреевичу, он уже давно заведовал добычей артефактов, координировал работу выездных отрядов и скупал камни у военных. Некоторые коменданты фортов предпочитали часть добычи сбывать на чёрном рынке. Сафоновы контролировали и эту сферу. Без их ведома в Гордеевской губернии не происходило ничего. Также Игорь имел нужных знакомых в Москве, кто покупал «арты» по выгодной цене и без лишних вопросов. Прибыль от продажи камней, конечно, не перекрывала доходы нефтяной компании, но тоже являлась хорошим подспорьем.

А сейчас Игорь предложил сократить продажу рассеивающих артефактов и всё из-за проклятых тёмных, которые уже чуть ли не в города лезли. Недавно северная часть рубежа пала, десятки фортов были оставлены военными, и Гордеевск оказался без прикрытия.

Это не могло не повлиять на жизнь губернии. Участились нападения на посёлки нефтяников в северных районах и на сами месторождения, а близ Гордеевска количество существ увеличилось в разы, они даже на улицах стали появляться. Ситуация ухудшалась с каждым днём, и чтобы она не вышла из-под контроля, Артур Андреевич велел строить вокруг города стену.

— Ходят слухи, Его Императорское Величество планирует наступление, только держат это втайне, — напомнил Игорь. — Кто знает, быть может, рубеж вернут на прежнее место?

— От кого втайне? От меня? От тебя? Не говори ерунды. Болтают всякое, да. А где результат? Вот он! Тёмные у нас под боком шастают. А в Москве всем плевать, что тут творится. Свалили всё на нас, а сами ручки умыли. Пока их петух не клюнет в одно место, не пошевелятся. В общем, так, рассеиватели продавать не будем. Они нам здесь понадобятся. Остальные — как обычно.

— Понял. А рассеиватели, знаете ли, и нам больше не продают.

— Да, дураков нет. Даже последняя продажная сволочь понимает, какая тут задница. И всё же постарайся убедить комендантов. У нас город, у нас люди, нам без рассеиватлей никак.

— Понял вас. Сделаю всё возможное.

Когда родственник ушёл, Артур Андреевич осмотрел содержимое сумки. В ней лежали десятка два необработанных камней. Самые чисты, самые крупные, самые необычные всегда направлялись к Артуру Андреевичу, а из них он отбирал артефакты для своей коллекции.

Одни умели рассеивать тьму, другие заживляли раны, третьи создавали магнитное поле, четвёртые поджигать всё вокруг. Последние приходилось заворачивать в огнеупорную фольгу. Иногда попадались камни с очень необычными свойствами, хоть порой и бесполезными. Например, однажды попался камень, который вызывал зрительные галлюцинации, а другой — слуховые. Артур Андреевич собирал такие уникальные образцы и гордился своей коллекцией.

Но помимо тёмных была и ещё одна проблема, которая главе рода не давала покоя.

Артур Андреевич взял со стола мобильный телефон в который раз набрал номер Сергея. Брат сегодня утром отправился в Дорожный — заброшенный посёлок на старом тракте, где планировалось устроить засаду на Озёрова, и до сих пор не выходил на связь. Близился вечер, а от него ни слуху ни духу.

Снова телефон оказался отключен. Понятное дело, места там глухие, связь не ловит, но неужели Сергей до сих пор не разобрался с юнцом? Почему он медлит? Что-то пошло не по плану?

Прошлый раз всё получилось крайне нелепо. Отрядом, который должен был захватить в заложники Озёрова, командовал Елисей. С ним поехали четверо владеющих в том числе два родственника и десяток представителей ближней охраны. Но Елисей умудрился всё профукать. Отряд погиб, сынок трусливо удрал, а потом два дня выбирался из леса.

Артур Андреевич не мог смириться с поражением, не мог простить врагу пролитую кровь родни. Этот незначительный конфликт с каким-то заезжим князьком начинал отнимать слишком много сил, но разве можно было оставить безнаказанным выпад в сторону семьи? Нет, нет и ещё раз нет!

В тот день Артур Андреевич так разгневался, что, казалось, готов был придушить сына собственными руками. Вроде бы неглупый малый и не слабак. Как он мог так посрамиться? А ведь по Гордеевску уже слухи поползли, дескать, Сафоновы не могу справиться с каким-то юнцом из Первосибирска. Зла не хватало.

На этот раз за дело взялся Сергей. Он разработал настоящую военную операцию, словно драться предстояло не с одним человеком, а с целым родом, и лично поехал в заброшенный посёлок со старшей женой. Та имела ранг старший мастер первой ступени, а Сергей — ранг великий мастер первой ступени. На данный момент он являлся самым сильным владеющим в роду, по крайней мере, из тех, кто жил в Гордеевской губернии. Вместе с ним поехали Елисей с Иваном и пятьдесят человек охраны.

Озёров тоже обладал высоким рангом, был почти великим мастером. Ещё и владел какой-то странной магией, о которой никто ничего не знал. Но он же не бессмертный, чёрт бы его побрал!

В трубке раздавались короткие гудки, и тогда Артур Андреевич взял сумку с артефактами и понёс в выставочную комнату, где под стеклом на специальных подставках хранились наиболее примечательные образцы камней, порождённых на стыке тьмы и света. Многие задавались вопросами, почему появлялись объекты, но ответ не мог найти никто. Наука здесь была пока что бессильна.

Внезапно на улице раздались выстрелы, и всё стихло.

Оставив сумку с камнями в выставочной комнате, Артур Андреевич выбежал в коридор, окна которого выходили на ворота. Те таинственным образом исчезли, а к крыльцу через сад шёл молодой человек в армейской форме. У Артура Андреевича внутри всё похолодело. Озёров был здесь. Значит, Сергей и остальные, вероятно, мертвы. Все усилия оказались напрасны. А теперь этот сопляк посмел прийти сюда! Его надо остановить. Но как⁈

Парень тем временем добрался до полукруглого крыльца, поднялся по ступеням и вошёл в дом. Артур Андреевич быстро зашагал к парадной лестнице, но остановился, поскольку услышал голоса внизу. А потом на второй этаж взбежал старый камердинер.

— Ваше сиятельство! Молодой человек представился Алексеем Озёровым и он требует вас. Он убил охрану у входа! Что нам делать?

— А что тут сделаешь? Сообщи всем домашним, что скоро состоится дуэль.

— Дуэль, ваше сиятельство? — вскинул брови камердинер.

— Дуэль! — с тихой злобой повторил Артур Андреевич. — Я непонятно выразился? Этот сопляк не разговоры вести сюда пришёл. Звони, губернатору, полицмейстеру, Валерию Николаевич, Павлу Николаевичу, сыновьям моим. Скажи, чтобы всё бросали и немедленно ехали сюда. Немедленно! Скажи, моя семья в опасности. Я этому… говнюку устрою, — Артур Андреевич зашагал дальше и быстро сбежал вниз по лестнице.

Молодой человек стоял в холле, осматривая просторное застеклённое помещение, украшенное декором в минималистичном стиле: полочки, статуэтки, картины с абстрактной живописью.

— Так-так-так, кто у нас тут? Алексей Озёров, как я понимаю? — Артур Андреевич прямо смотрел в глаза парня, и ему показалось, что их радужки окрасились чёрным. А нет, не показалось, у юноши действительно они были мутными. — Мне доложили о вашем визите. Вы ко всем вваливаетесь с таким шумом?

— Добрый день! Да, я — Алексей Озёров, — спокойным негромким голосом произнёс молодой человек. — А вы кто?

— Я-то? — Артур Андреевич демонстративно посмеялся. — Я — хозяин этого дома, Артур Андреевич Сафонов. Неужели вы не знали, к кому пришли?

— Отчего же, я прекрасно знаю, чей это дом. Вы-то мне и нужны.

— И какое же у вас ко мне дело, раз вы позволили себе ворваться сюда без приглашения, ещё и убив мою охрану? Говорите, я вас выслушаю.

— Не делайте вид, что не знаете, зачем я здесь. Вы дважды отправляли своих людей убить меня. А меня подобное не устраивает. Вот на эту тему я и пришёл поговорить.

Молодой человек поражал своей выдержкой. Он говорил уверенно и безапелляционно, словно власть имеющий. Ни тени сомнений, ни капли страха. А от понимания, какая сила кроется в этом юнце, по спине пробегал холодок. Внутри у Аркадия Андреевича ужас от всего происходящего боролся с диким гневом.

— Да неужели? — произнёс глава рода, не выказав эмоций. — Что ж, у меня тоже есть что сказать вам, господин Озёров. Только давайте не здесь. Пройдём в сад и там побеседуем.

— За дом боитесь? Да, особняк у вас роскошный, жаль, если превратится в руины. Пойдёмте в сад.

Глава 8

Артур Андреевич Сафонов оказался высоким пожилым мужчиной с лысеющей седой головой. Надменное лицо, нос картошкой, тонкие подстриженные усики. Одет он был в светлый пиджак и тёмные брюки. В целом ничего особенного он собой не представлял, да и силой он обладал посредственной: судя по ощущениям, где-то на границе мастера и старшего мастера.

За домом простирался сад с расходящимися во все стороны дорожками-лучами и фонтаном в центре, левее виднелись подстриженные кусты, искусственный пруд и длинная открытая галерея с беседками. Сам дом был просто огромным и вполне мог сравниться с особняком князя Озёрова в Нижнем Новгороде, но только имел более современный архитектурный облик с угловатыми геометрическими формами и широченными окнами.

Сразу видно, что здесь проживает нефтяной магнат и наверняка четыре или пять его жён. От одной-двух пять сыновей не родилось бы. Не стоило забывать, что женщины тоже владеют магией и умею драться не хуже мужчин. Скорее всего, сейчас и другие родственники подтянутся. К счастью, моя сила и концентрация уже восстановились, и я был готов к очередному сражению.

Мы с Артуром Сафоновым прогуливались по дорожке и спокойно разговаривали, словно деловые партнёры или хорошие знакомые. По крайней мере, так могло бы показаться со стороны человека, не знающему предыстории. Впрочем, самообладание у Сафонова действительно было отменным, да и я общался в вежливой манере, не уступая в выдержке своему врагу.

— Итак, вы утверждаете, будто мои люди пытались вас убить, — проговорил Сафонов.

— Можете себе представить. Причём уже второй раз. Разумеется, я… мягко говоря, недоволен.

— И поэтому вы явились ко мне, чтобы лично выразить своё недовольство.

— Абсолютно верно. Меня такое положение вещей не устраивает.

— Тогда должен напомнить, с чего всё началось. В конце июня в Гордеевске произошла драка, в ходе которой погибли мои родственники. Инициировали ссору вы, и вы являетесь виновником их гибели.

— Со стороны ваших родственников было бессмысленно и даже, я бы сказал, глупо пытаться ограбить меня возле ресторана.

— А зачем они это хотели сделать, позвольте узнать?

— Точно не могу знать их мотивов. Разговор у нас тогда не задался.

— Не врите, господин Озёров, вы всё прекрасно знаете, — тон Сафонова стал жёстче. — Перед этим вы убили двоих моих служащих, которые находились при исполнении.

— Да, возле Гордеевска я столкнулся с какими-то бандитами-простолюдинами. Они угрожали мне. Вы имеете какое-то отношение к ворам и грабителям, которые бесчинствуют на дорогах? Я не мог даже подумать, что благородный род погряз в таких мерзких вещах.

— Знаете такую поговорку, господин Озёров, что со своим уставом в чужой монастырь не лезут? В данном случае произвол устроили именно вы. А когда мой родственник попросил компенсировать ущерб, вы просто убили его.

— Ваш человек был чрезвычайно груб, оскорбили недостойными словами меня и мою спутницу — девушку благородного происхождения. Я бы мог вызвать его на дуэль, но у меня не было времени. Хотя исход был бы тот же самый. Ваши родственники просто не способны вести себя уважительно даже к представителям своего же сословия. Считаю, я поступил абсолютно правильно.

— Но на этом всё не закончилось. Так ведь? Где мой брат? Где мои сыновья?

— Они там, куда вы отправили их.

— Вы их убили.

— В честном бою. Хотя вряд ли можно назвать бой честным, когда на тебя нападает из засады пятьдесят человек.

— И что теперь вы от меня хотите?

— Всё очень просто. Вы прекратите нападки на меня и заплатите компенсацию за доставленные неудобства.

— Так-так, — чувствовалось, что Сафонов кипит внутри, хотя и продолжает держаться в рамках приличия. — Вы требуете компенсацию? Вы. У меня. После всего, что сделали?

— Именно. Я требую компенсации и гарантий того, что нападения прекратятся. Я хочу с вами договориться, а если не получится, тогда буду общаться с вашими более сговорчивыми родственниками, если, конечно, жажда мести не затмит им рассудок.

— Понимаю, к чему вы клоните. Но вы ошибаетесь, если считаете, что я прощу смерть моих родственников. Никто на это не пойдёт. А вы будете уничтожены тем или иным способом. Я, мои сыновья, мои братья — неважно кто — позаботимся об этом. У нас длинные руки, господин Озёров, очень длинные, и любое посягательство на мой род будет наказано.

— У вас, смотрю, ещё и язык длинный. Последний раз спрашиваю, будем договариваться или нет? — прямо спросил я, поскольку Сафонов уже перешёл к угрозам, да и мне тоже не слишком-то хотелось разыгрывать это представление.

— Боюсь, нам больше не о чем с вами разговаривать. Я сказал всё.

— Тогда сразимся. Один на один. Надеюсь, у вас хватит смелости, чтобы не спрятаться за спинами вашей бесполезной охраны и родни.

— Я принимаю ваш вызов. Но поединок должен пройти по всем правилам. Вам понадобится секундант.

— Странно, что вас вдруг начало волновать соблюдение правил.

— Что поделать. Мы оба — благородные люди, а не мужики в трактире.

— Вы так не рассуждали, когда отправили за мной убийц.

— Видите ли, я не оставлял надежды, что вы заплатите за смерть моих родственников. Об убийстве речи не шло. Но теперь я больше не надеюсь на вашу порядочность.

Сафонова следовало бы назвать лжецом, но это было излишне. Болтовня ничего не изменит — только бой.

Секунданта у меня по понятным причинам не было, и найти я его прямо сейчас не мог. Даже не представлял, кто бы мог стать им. На эту роль нужен аристократ, простолюдин вряд ли подойдёт, а все мои знакомые князья и бояре в настоящий момент либо учатся, либо служат.

А пока мы болтали, возле дома, рядом с длинной застеклённой террасой собрались люди: две женщины, одна в платье, другая в деловом наряде, и пять мужчин — слуги, охрана или, возможно, члены семьи.

Меня подмывало разобраться с Сафоновым здесь и сейчас без всяких формальностей, но это могло отразиться на моей репутации и иметь последствия, хоть я ещё плохо понимал какие. Так уж было заведено: аристократы устраивали кровопролитные бойни, убивая друг друга десятками, но если кто-то кого-то вызывал на дуэль, приходилось соблюдать правила, ибо на кону стоит честь и всё такое.

Непонятно только, зачем это Сафонову? Он же понимает, что я — сильнее. Возможно, намеренно тянет время, чтобы, например, собрать ещё одну группу боевиков или позвать более сильных родственников. От него можно ожидать чего угодно.

Но мог ли я обратить ситуацию в свою пользу? Пожалуй, да. Появилась она идея, как гипотетически можно закончить ссору с Сафоновыми малой кровью. И дело тут было не столько в моём миролюбии, сколько в опасениях, что наш конфликт выйдет за пределы Гордеевска и привлечёт внимание правительственных структур.

— К сожалению, всем мои знакомые аристократы, кто бы мог выступить в роли распорядителя, далеко отсюда, — проговорил я. — Мне придётся обратиться к своим друзьям из Первосибирска. На это потребуется время.

— Обращайтесь. Я не тороплюсь.

— Хорошо. И если уж вы хотите драться по правилам, тогда мы, а точнее, наши секунданты, заключат договор, который мы и наши рода обязуются соблюдать.

— Что вы имеете в виду?

— В случае моей победы ваша семья откажется от любой мести, а также удовлетворит ряд моих требований.

— О каких требованиях идёт речь?

— Как я сказал, компенсация и гарантии моей безопасности.

— Говорите яснее.

— Яснее будет говорить мой секундант. Решайте: либо так, либо я разнесу здесь всё, и ни вы, ни вся ваша охрана меня не остановит. Ах да, чуть не забыл, вы немедленно отзовёте своих людей, которые сейчас едут в Первосибирск. Если произойдёт хоть один выстрел на моём предприятии, договариваться я больше ни с кем не стану.

Теперь уже пришла очередь задуматься Сафонову, как поступить: либо устроить бойню, где погибнут десятки ближайших родственников, либо согласиться на мои условия. Возможно, он уже понял, что не стоило со мной связываться. В таком случае с его стороны было бы разумно прекратить бессмысленное кровопролитие.

Себе я тоже кое-что хотел выторговать. Не зря же ввязался во всё это? Но главное — получить гарантию того, что Сафоновы не станут мстить. Например, взять кого-нибудь из них в заложники. Учитывая все обстоятельства, у меня должны остаться рычаги давления.

— Да будет так, — согласился Сафонов. — Никто на ваши предприятия нападать не собирается. Ищите секунданта. Даю вам неделю. А сейчас позвольте сделать звонок своему распорядителю.

Глава рода достал из кармана широкий мобильный телефон с большим экраном, набрал чей-то номер.

— Павел Борисович, добрый день… Уже приехали?.. Понял… Нет, всё в порядке. У меня к вам только просьба есть небольшая. Поединок намечается, а мне распорядитель нужен… Благодарю, знал, что на вас можно положиться. Тогда ждём.

Боярин Павел Борисович Евлашев оказался тучным мужчиной преклонных годов. Он был местным губернатором и приехал спустя минут десять после звонка, словно ему заранее сообщили о происшествии. Сафонов представил нас друг другу, Евлашев вручил мне визитку с номером для моего секунданта, и мы втроём вышли за ворота усадьбы.

А тут уже кого только не было: и куча охраны, и люди в костюмах, и какие-то ребята в тёмно-синей военной форме — видимо, полиция. В общем, Сафонов весь город на уши поднял. Если бы я решил драться с Артуром Андреевичем сейчас, пришлось бы иметь дело и со всей этой сворой.

— До встречи на поединке, господин Сафонов, — сказал я. — И не пытайтесь снова убить меня бесчестным способом. Последствия будут для вас неприятными. Всего хорошего, господа, — с этими словами я сел в минивэн и поехал прочь мимо растянувшейся вдоль обочины колонны разномастных авто.

Теперь мне предстояло найти секунданта. Кто им мог стать, я плохо представлял. Один из моих приятелей-курсантов? Их вряд ли отпустят, да и молоды они слишком. А в Первосибирске у меня не было знакомых аристократов, если не брать во внимание Любецких, Горбуновых и прочих подонков, жаждущих моей смерти.

Первым делом я связался по рации с Василием, велел продолжать шпионить за Сафоновыми в прежнем режиме. Затем, остановившись на окраине города, где ловит связь, позвонил Гаврилову. Объяснил в двух словах ситуацию, сказал, что нужен распорядитель для поединка и не абы кто, а такой, что выторгует наиболее выгодные условия. Я не сильно рассчитывал на управляющего. Многих ли аристократов он знает? Но Гаврилов обещал, что найдёт нужного человека.

К ужину я был уже в учебном центре, а вечером снова встретился с Полли на лавочке возле доски объявлений.

— Так ты же утром уехал, нет? — Полину несколько удивило моё появление.

— Скажем так, это был фальстарт. Пришлось вернуться.

— Почему?

— Ошибочка вышла. Машина, как оказалась, ехала совсем не туда, куда надо. Зато немного отдохнул, по Гордеевску прогулялся.

— М-м, круто, — Полли, кажется, не догадалась, что кроется за моими иносказаниями. — А когда теперь поедешь?

— Когда машину пришлют. А может быть, и сам на попутках доберусь. Если честно, уже надоело ждать у моря погоды.

Но на попутках добираться не пришлось. Машину прислали на следующий же день. Капитан Румянцев вызвал меня и сообщил, что за воротами ждёт авто, а потом по моей просьбе опять позвонил в часть пятьсот двадцать. И тут оказалось, что и на этот раз оттуда за мной не присылали. Я в той части вообще больше не числился, меня якобы перевели в двадцать первый полк. Ситуация становилась всё более загадочной. Мы с капитаном терялись в догадках, почему так происходит. Происки врагов продолжались.

Забрав из комнаты вещи, которые я вчера по приезде даже на склад сдавать не стал, я покинул учебный центр. Возле ворот стоял обычный военный «Оникс». За рулём сидела женщина. Её каштановые волосы были стянуты в пучок и прикрыты чёрным беретом, какие носят все пограничники. Она посмотрела на меня, и я понял, что передо мной Вероника Жуковская.

Вероника предстала передо мной совсем в другом образе, но выглядела она столь же молодо, как и прежде. Симпатичные черты лица почти без признаков старения, скромный макияж, лишь подчёркивающий естественную красоту.

Но что могло означать её появление. В первые секунды я даже растерялся.

— Добрый день, Алексей! — Вероника опустила стекло, а её губы тронула улыбка.

— Здравствуйте, Вероника, рад вас видеть. Но боюсь, не совсем понимаю, что происходит. Вы приехали за мной из пятьсот двадцатой части?

Княгиня Жуковская ещё шире улыбнулась, видя моё недоумение:

— Помнится, я вам говорила, что служу в сто третьем форте неподалёку от учебного центра.

— Припоминаю.

— Так вот, вас направили служить в этот же форт, а я приехала, чтобы отвезти вас туда. Видите, всё очень просто. Кладите вещи в багажник и садитесь в машину. По пути введу вас в курс дела.

Я положил рюкзак и сумку со складником в багажник, сам сел рядом с Вероникой. Она вжала газ в пол, «Оникс», пробуксовав задними колёсами, сорвался с места и на полном ходу вылетел на дорогу.

— Такое ощущение, будто вы куда-то торопитесь, — предположил я.

— Привычка, знаете ли, — прощебетала Вероника. — Расстояния большие, не хочется терять время даром.

— Так, значит, едем в сто третий форт? А как так получилось, что меня перенаправили туда? Я же был приписан к другому подразделению?

— Да-да, вышло недоразумение. Вас почему-то отправили в пятьсот двадцатую часть охранять склады. Она далеко от границы, и вряд ли это подходящее место для способного владеющего со столь высоким рангом. К счастью, мы быстро обнаружили и исправили эту ошибку. Теперь будете служить под моим руководством в сто третьем форте.

Вспомнилось, как я сказал Юрьевскому, что становлюсь сильнее в области тьмы, и чуть не рассмеялся. Неужели, он, и правда, решил меня подальше от границы отослать? Что ж, у него не получилось.

Я кинул взгляд на майорские погоны Жуковской:

— Значит, вы командуете фортом?

— Если быть точнее, одним из гарнизонных отрядов. Месяц мы находимся на рубеже, месяц — на постое, как сейчас. До пятнадцатого отдыхаем в тылу, а рота, где вы будете служить, и вовсе разъехалась по домам до пятнадцатого числа. У меня две роты: одна — рекруты, как вы, вторая — контрактники. Рекруты у нас служат месяц через месяц и сведены в отдельные подразделения. Так удобнее.

— То есть, меня тоже отправят домой?

— Думаю, да. Сейчас приедем в часть, отметитесь, получите вещи и… можете быть свободны до пятнадцатого числа. Почему бы нет?

А вот это была хорошая новость. Мне как раз требовалось время, чтобы разобраться с делами. Выяснить, кто против меня плетёт интриги, поговорить с управляющим завода, решить проблему со строительством шахты, почувствовать в поединке.

— И это хорошо. Дома масса работы, — ответил я.

— Кстати, я очень удивилась, когда узнала, что вас в первый же месяц отправили в штрафную роту. Чем вы так провинились, простите за моё любопытство? Как командир вашего подразделения, я обязана знать.

— Конфликт с одним лейтенантом. Не поняли друг друга, — я не стал вдаваться в подробности, подумав, что сейчас не самый подходящий момент, чтобы рассказывать о кознях генерала Юрьевского. — Надеюсь, такого больше не повторится. Хотя в штрафной роте я провёл время с пользой.

— Вы отбывали наказание в сто пятьдесят пятом форте, насколько я знаю. Поговаривают, что последние месяцы там творился сущий ад. Тьма подползла совсем близко, было много нападений.

— Не то слово. Твари постоянно лезли.

— А известие об уничтожении полкового гарнизона шокировала всех. Это просто ужасно!

— Мне пришлось побывать в том форте. К сожалению, он не устоял, когда появились существа второй стадии.

— В вашем личном деле написано, что вы получили медаль. Не терпится услышать о ваших подвигах из первых уст, — Вероника улыбнулась и кинула на меня кокетливый взгляд.

— Как-нибудь обязательно расскажу. За месяц наш форт выдержал три массированные атаки. Было жарко.

— Нам нужны такие сильные и храбрые воины. Пусть у вас пока маловато опыта, но это придёт со временем.

Я усмехнулся про себя. Да уж, «маловато» опыт, всего лишь жизнь нескончаемой борьбы против порождений бездны. Но я никак не прокомментировал реплику Вероники, а вместо этого спросил, знает ли она, что сейчас происходит на севере.

Вероника оказалась более осведомлённой о планах командования. От неё я узнал, что прежний рубеж действительно решили бросить, поскольку потери на том участке были большие, и наверху посчитали нецелесообразным содержать там крепости. Собирались строить новый рубеж: от форта сто пятьдесят один на запад до реки Обь. Севернее лежали дикие безлюдные леса, и защищать пустое пространство император не видел смысла.

— И так мы будем отступать шаг за шагом, отдавая тьме всё новые и новые территории, — рассудил я, — пока не останутся обнесённые стенами города, окружённые ямами и полчищами тварей.

— Знаете, Алексей, не обижайтесь, но, мне думается, у вас слишком пессимистичный взгляд на вещи, — улыбнулась Вероника.

— А я думаю, наоборот, реалистичный. С тех пор как тьма вырвалась из ям, единственное, что делают люди — это отступают. Каковы наши шансы?

— Они есть, поверьте. Помните, я говорила по телефону, что император задумал наступление? Мы вернём Сибирь, мы закроем бездны, мы… впрочем, не будем забегать вперёд. Работы предстоит много, и я надеюсь, вы нам в этом поможете.

— С радостью. Для этого я здесь.

— Вот мы и почти на месте, — проговорила Вероника, когда впереди показались бетонные стены то ли воинских частей, то ли населённых пунктов.

— Уже? Быстро, — я достал телефон и посмотрел на часы. Прошло минут сорок с тех пор, как мы выехали из учебного центра.

Местность здесь оказалась весьма оживлённой. Нам навстречу постоянно проезжали военные машины, нередко попадались штатские авто и даже рейсовые автобусы, а в небе пару раз пронеслись вертушки.

— Посёлок Высокий, — объяснила Вероника, когда мы проезжали мимо длинной ограды какого-то большого населённого пункта. — Самый крупный посёлок рядом с границей. Ну как рядом… Тут двадцать вёрст до рубежа. Там за посёлком — аэродром, а если дальше проехать — там уже наша часть.

Вскоре мы свернули в закоулок, зажатый между двумя стенами, и уткнулись в ворота, увенчанные куполом орудийной башни, из которой торчали стволы двух зенитных пушек. Машину Вероники пропустили без лишних вопросов.

И опять начались оформление бумаг, получение вещей, размещение и прочая суета. Княгиня Жуковская, словно заботливая мамаша, а не офицер, лично водила меня то по штабным кабинетам, то на склад, то в казарму.

На складе я получил несколько комплектов формы, расфасованных по герметичным пакетам в том числе межсезонную, зимнюю и парадную одежду. Форма от курсантской почти не отличалась: такие же тёмно-зелёные штаны с карманами на бёдрах и китель, и только вместо кепи был чёрный берет, а на погонах вместо буквы «К» теперь красовались две полоски.

Казарма здесь мне понравилась больше, чем в учебном центре. Длинное трёхэтажное здание снаружи было облицовано белой и синей фасадной плиткой, а внутри недавно был сделан ремонт.

Восьмая «сменная» рота, куда меня приписали, располагалась на третьем этаже. Здесь имелись помещения для простых солдат, комнаты для сержантов и офицеров. Вероника устроила мне целую экскурсию, объясняя, что где находится.

Комнаты для солдат были рассчитаны каждая на взвод из двадцати четырёх человек, хотя, по словам Вероники, народу в штате числилось меньше. Аккуратно заправленные одноярусные кровати стояли в два ряда по двенадцать штук. Обстановка была не лишена уюта. На окнах висели шторы, на подоконниках росли цветы, у окна стоял общий стол. В сержантских покоях размещалось по три человека в каждом, а в офицерских — по одному.

Сейчас казарма пустовала, присутствовали здесь только дежурные — солдаты, по тем или иным причинам оставшиеся в части. Остальные разъехались по домам.

Сама территория части тоже выглядела приятно. Бело-синие здания стояли в два ряда вдоль широкой аллеи, которая упиралась в четырёхэтажный штаб. Между домами зеленел газон. А ещё здесь было тихо. Тёмные в этих краях, по словам Вероники, почти не появлялись, поэтому и стрельба раздавалась редко. Да и вообще, данный участок рубежа считался относительно безопасным.

Вероника сказала, что в личных шкафчиках можно хранить артефакты и оружие. Здесь, в отличие от учебки, аристократам это не запрещается. Всё равно многие князья и бояре являлись, по сути, живым оружием. А покупка собственных боеприпасов и средств индивидуальной защиты, наоборот, даже поощрялось.

Пообедали мы с Вероникой вместе. На территории имелось неплохая офицерская столовая. Мы взяли блюда, устроились за столиком, и тут я уже не смог отвертеться. Очень уж хотелось княгине Жуковской услышать о моих «подвигах». Пришлось рассказывать. Она с интересом глядела на меня, почти не перебивала. Мне порой даже становилось неудобно от такого пристального внимания.

Тем не менее подвиги пришлось приуменьшить. Говорить о свои истинных способностях я пока не собирался. Вероника полагала, что я владел магией воздуха, и это хорошо. Узнает рано или поздно и про тёмную стихию, но всему своё время. Поэтому я сказал, например, что в первой битве убил лишь двух магнусов, а количество каракатиц во втором сражении уменьшил до одной. Но даже это вызвало неподдельное удивление у моей собеседницы.

— Просто поразительно слышать всё это! — восторгалась Вероника. — Вы воистину очень храбры, Алексей. Впервые попали на границу и сражались на передней линии.

— Вы же знаете, какой у меня ранг. С таким рангом отсиживаться в тылу непозволительно.

— О да! Я вначале глазам своим не поверила, когда прочитала в вашим личном деле, что вы — старший мастер третьей ступени. Подумала, это какая-то ошибка.

— Нет, всё так и есть. Никакой ошибки. У меня феноменальные способности. Хотя были они не всегда. До восемнадцати лет мои силы дремали.

— Такие воины, как вы, Алексей, на рубеже на вес золота. Ещё и экзамены досрочно сдали.

— На передовой быстро всему учишься. Когда я вернулся из штрафной роты, понял, что нет смысла сидеть за партой. Теорию немного подтянул — и готово. Программа не очень большая, можно и самому освоить, если с практикой всё хорошо.

Мы часа два проторчали в кафе, пока Вероника не удовлетворила своё любопытство, затем она, наконец, ушла, оставив меня в покое, а я вернулся в свою сержантскую опочивальню с тремя пустующими ложами. Я мог хоть сегодня отчалить домой, но, во-первых, день двигался к вечеру, а во-вторых, было неохота прыгать по автобусам, которые ещё и ходили удручающе редко. Машиной же своей я так и не обзавёлся.

Пришлось звонить Сатиру, чтобы тот прислал водителя. Я объяснил ему, как добраться до части в объезд Гордеевска. К посёлку Высокий вела отдельная дорога. По ней же можно было и до учебного центра доехать, только времени это заняло бы больше. Спросил, нападал ли кто на предприятия, оказалось — нет.

Потом позвонил Гаврилову, поинтересовался, как обстоят дела с поиском секунданта, но с этим пока было глухо.

Напоследок решил поделиться счастливыми новостями с сестрой. Еле дозвонился до неё.

— Привет, Лёш, — в тоне Светы чувствовалось грусть. — Рада тебя слышать.

— Привет, Света. Как дела? Всё нормально?

В трубке повисло молчание, а потом раздался тяжёлый вздох:

— Нет, ненормально. Я здесь оставаться больше не могу. Я боюсь.

— Почему? Кто тебя обидел?

— Витя и Паша, два урода! Они… я не знаю, как тебе объяснить… Они мне угрожают.

Глава 9

Чувствовалось, Света не хотела рассказывать о происшествии, но вникнув в ситуацию, я понял, что проблема на этот раз действительно серьёзная.

Когда сестра вернулась из летнего лагеря, два малолетних урода, являвшиеся по совместительству нашими сводными братьями, оправившись от потрясения и потеряв всякий страх, но сохранив обиду, стали отыгрываться на моей сестре. Они то обзывали её, то подкалывали, то мать поносили последними словами. Поначалу Света не придавала этому большого значения. Словесные нападки сверстников она сама умела парировать, и даже мне об этом не рассказывала. Но то, что случилось позавчера, её напугало очень сильно.

Света гуляла вечером по набережной. Паша и Витя словно специально выследили её и стали по обыкновению грубить. Она тоже сказала им пару ласковых, началась ссора. Но в этот раз парни не остановились на стандартных хамских выпадах и перешли к угрозам. Витя предложил «попортить» сестру, «отодрать» как следует и прочее в таком дух, и даже начал распускать руки. Усугублялась ситуация тем, что происходило это далеко от дома.

Тем не менее Света отбилась с помощью магии и убежала, а теперь боялась даже в сад выйти погулять. Всё-таки силы у неё пока были небольшими.

Выглядело это чертовски гнусно, но что ждать от тупых, избалованных, наделённых силой и охреневших от вседозволенности подростков, да ещё и обиженных? Я когда думал о них, у меня руки сами сжимались в кулаки, хотелось все кости переломать и первому, и второму.

— Я не знаю, что делать, — жаловалась Света. — Я не останусь здесь. Если ты меня не заберёшь, сама уеду. К ирининым нотациям я уже привыкла, но эти совсем ополоумели. И меня никто не защитит. Я не могу никому пожаловаться.

— Может быть, отцу сообщить? — предложил я.

— Издеваешься⁈ Кому отец поверит: мне или сыночку Ирины? Лёш, ну ты хоть думай головой! Никто за меня заступится. Со мной, что угодно сделают!

Упрёк был справедлив. Князь Озёров вряд ли обратит внимание на жалобы Светы. Он столько лет закрывал глаза на постоянные избиения братьями Алексей, что и в этом случае надеяться на его заступничество не приходилось.

На миг мне даже закрались подозрения, а не сочинила ли Света всю эту ситуацию, чтобы побудить меня увезти её из дома? Но я не припоминал за ней каких-то козней и манипуляций. Конечно, шестнадцатилетней девчонке могла взбрести в голову любая ерунда, но пока я склонялся верить сестре.

Похоже, Свету действительно стоило забрать из родительского дома. Но куда? В Первосибирске ей находиться опасно. Если враги узнаю о приезде сестры, могут попытаться использовать её, чтобы добраться до меня. Но это если узнают. Можно же привезти её тайно, сделать поддельные документы и поселить на какой-нибудь квартире. Пусть так поживёт, пока я не разобрался с врагами, а потом посмотрим.

— Ты права. Толку от этого не будет.

— Давай я к тебе поеду, а? — стала упрашивать Света. — У тебя же, ты говорил, охрана. А здесь никого. Я не знаю, что делать. Ты понимаешь? Мне даже в доме опасно находиться и надеяться больше не на кого.

— Тогда сделаем следующим образом. Отравлю в Нижний своего человека. Дам ему твой телефон, он тебе позвонит, вы встретитесь, и он скажет, что делать. Куда тебя увезти, пока не знаю. Не уверен, что в Первосибирске достаточно безопасно.

— То есть, ты всё-таки заберёшь меня? Спасибо тебе, Лёш. Главное, увези меня отсюда, неважно, куда. Я не хочу здесь оставаться. Я и одна могу спокойно жить, без всяких слуг и прочего. Мне всё равно.

— Одной тебе рановато, но… посмотрим. Подумаю, как лучше. Мой человек с тобой свяжется. Кстати, а я в отпуск еду. До пятнадцатого числа буду дома.

— Уже? Здорово. Значит, мы встретимся?

— Давай не будем загадывать, — отрезал я. — Пока не знаю.

— Поняла, ладно, это я так…

Мне было сейчас не до болтовни, поскольку голову оказалась занята мыслями о том, как и куда спрятать Свету, поэтому я решил закончить беседу.

— В общем, жди звонка на этот номер. И береги себя, сестрёнка. До встречи, — сказал я.

— Поскорей бы уже. Да… Пока. Ещё раз спасибо.

Ситуация со Светой выбила меня из колеи. Я развалился на кровати и долго думал, таращась в потолок, как лучше поступить. Потом позвонил Сатиру.

— Надо мою сестру Светлану тайно вывезти из Нижнего Новгорода, — поставил я ему задачу. — Так, чтобы отец не узнал.

— Не вопрос, сделаем, — коротко и уверенно ответил начальник охраны. — Как с вашей сестрой связаться?

— Дам два телефона. Один официальный, возможно, прослушивается. Второй — вроде как, знаем только мы вдвоём. По крайней мере, надеюсь, что это так. Пусть ребята, кто поедет, будут очень осторожны. Моя семья богата и влиятельна. Если попадётесь, подставите и меня, и сестру.

— Учту.

— Надо сделать Светлане липовый паспорт и спрятать её. Враги пойдут на любую подлость, чтобы меня достать. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Организую.

— Пусть её охраняет кто-нибудь, но так, чтобы не слишком заметно было. Либо Леди, либо Катя, либо ещё кто-то из женщин.

— Охрана будет.

Сипловатый голос Сатира внушал уверенность. Этот человек сделает всё, как надо. По крайней мере, меня он ещё ни разу не подводил. И всё равно я никак не мог отделаться от беспокойства. Получится ли увезти Свету тихо? Сможет ли она удрать из дома втайне от всех. Ведь если что-то пойдёт не так, на голову сестры свалится ещё больше несчастий.

Эту ночь я провёл в комнате один, а на следующий день до обеда тренировался на полигоне, который находился за стеной. Тут занимались небольшие группы владеющих. Я нашёл уединённый уголок, благо места хватало, и стал отрабатывал воздушные техники. Так увлёкся, что не заметил, как пролетели полдня.

Пообедал в местной столовой. Был четвёртый час, и почти все блюда к этому времени уже разобрали. Пришлось довольствоваться тем, что осталось. Тем не менее, брюхо набил. Я уже не налетал на пищу с такой жадностью, как два месяца назад, когда только получил новое тело, однако поесть любил, особенно после активных тренировок.

Я допивал чай с пирожным, когда в кармане запиликал телефон. Высветился незнакомый номер.

— Алло. Алексей Озёров слушает.

— Здравствуйте, Алексей. Это Катя. Я за вами приехала. Сейчас возле ворот стою. Тут написано «воинская часть 617». Я там, где надо?

— Э… Катя? — я очень удивился, услышав, что она приехала за мной. — Да, всё верно, 617-я часть. Но тебе придётся подождать полчаса где-то. Мне ещё собраться надо.

Мигом осушив стакан с остатками чая, я побежал в свою комнату.

Большинство вещей оставил в казарме. Благо в комнате имелись вместительные шкафчики, запирающиеся на ключ. Взял только самое ценное: компьютер, артефакт и кое-что по мелочи. Сам же поехал в повседневной форме.

Компактный вишнёвый внедорожник действительно стоял у ворот. Увидев меня, Катя выскочила из машины, поздоровалась и побежала открывать багажник, а потом чуть не вырвав из моих рук вещи, принялась помогать мне укладывать их.

Катя была одета в своём обычном стиле: в штаны-карго, зелёную курточку (сегодня на улице было прохладно) и бейсболку, из-под которой торчала косичка. Я заметил, что глаза девушка подвела тушью, из-за чего они казались больше и выразительнее.

Катя хотела сесть за руль, но я остановил её.

— Нет, я сам поведу. Нельзя так много времени проводить за рулём. Съедешь в кювет, что потом делать будем?

— Я совсем не устала, не беспокойтесь, — попыталась возразить Катя, но я был непреклонен.

— Не спорь. Поведу я.

— А ваша часть далеко находится, — затараторила Катя, когда бетонные стены остались позади. — Я полдня ехала. Такая глушь, столько заброшенных посёлков. Здесь же граница близко?

— Не сказал бы, что близко: двадцать вёрст до границы. А отец, кстати, знает, что ты здесь?

— Конечно! Я вызвалась съездить, он разрешил. Хотела прокатиться, места посмотреть. Я здесь вообще ни разу не бывала. Не думала, что тут такие ужасные дороги. Так долго ехала. Думала, до обеда успею.

Помнится, Сатир был против того, чтобы мы с его дочерью сближались, а тут отпустил Катю в такую поездку, во время которой мы с ней надолго окажемся наедине друг с другом. Это выглядело странно.

— Да, дороги тут ужасные. А отец точно разрешил? Что-то не верится, — усомнился я.

— Почему⁈ Истинная правда! Вы можете позвонить, он подтвердит.

Я достал из кармана телефон и нашёл номер Сатира.

— Алло, Федь, привет. Как дела? За сестрой уже отправил кого-нибудь?

— Здравствуйте, ваше сиятельство. За сестрой вашей я послал Леди и Пашку Зубра. Они утром выехали, завтра будут в Нижнем.

— На машине, что ли?

— Да, на минивэне. На поезде или самолёте опасно: отследить могут. Важно, чтобы ваша сестра не мелькала ни в каких людных местах.

— Разумеется. Постарайтесь уж как-нибудь, чтобы никто не отследил. Мы с Катей, кстати, тоже выехали из части.

— А, ну молодцы, — ответил спокойно Сатир. — Удачно добраться.

Похоже, он действительно разрешил Кате за мной поехать. Ну что ж, его дело.

Мы некоторое время ехали по бетонной дороге позади колонны военных грузовиков. Вёрст через десять колонна свернула на перекрёстке возле очередной воинской части, а мы продолжили путь, но уже по гравийке.

Места здесь были совсем глухие. Дорога вела сквозь густой лес и порой оказывалась настолько разбитой, что приходилось сильно сбрасывать скорость, чтобы объехать ямы. Я думал, к темноте окажемся хотя бы в Томске, но было похоже, заночевать придётся раньше.

Я расспросил Катю о работе, девушка охотно рассказала о том, что происходило в Первосибирске. Работы в последний месяц хватало. В имении опять появились тёмные, хоть не в таких количествах, как раньше. Приходилось ездить и истреблять их, чем Катя и занималась вместе с отрядом охранников.

Но бездн как будто больше не открывалось. Охрана обследовала квадрокоптерами территорию вдоль буферной зоны, но ничего подозрительного не обнаружили. Значит, тенебрисы либо через границу прорывались, либо из соседних земель прибегали. Впрочем, всё это была мелкая возня, которой охрана Давыдовых и так постоянно занималась последние десятилетия. Ничего серьёзного за эти месяцы не произошло.

Спросил я, помирилась ли Катя с отцом, и ещё о чём-то. А вот про последнюю нашу встречу, когда Катя припёрлась пьяная ко мне домой, мы не вспоминали. Да и стоило ли говорить об этом? Ошибки бывают у всех, и всем за них стыдно. Нет смысла снова и снова мусолить дела минувших дней, тем более ничего страшного тогда не приключилось.

Так мы и ехали остаток дня, болтая обо всём подряд. По обе стороны дороги тянулся лес, иногда навстречу проезжали машины, в основном военные грузовики. Поужинать остановились в посёлке возле с железнодорожной станцией, а потом помчались дальше. Я не оставлял надежды добраться сегодня до Томска.

Не получилось. Ночь застала нас в дороге. Мы оба устали и последний час почти не разговаривали. Катя дремала в кресле рядом, я же изо всех сил крепился, чтобы не вырубиться. Лучи фар бежали впереди, по радио фоном играла музыка. Всё это навевало ужасную сонливость, и только внезапные канавы, на которых машина подскакивала, как на батуте, ненадолго разгоняли сон.

Я несказанно обрадовался, когда очередной дорожный знак уведомил нас, что до ближайшего посёлка осталась пара вёрст. Вскоре слева от дороги замелькали огоньки, и я свернул туда, надеясь найти ночлег в какой-нибудь местной гостинице.

И что интересно, гостиница нашлась быстро. Местный житель подсказал, где она, а долго плутать на трёх улицах не пришлось. Крохотная гостиница располагалась на первом этаже двухэтажного здания недалеко от центра посёлка. Вот только месте там не оказалось.

— Нам придётся ночевать на улице, — объявил я, вернувшись в машину. — Все пять комнат заняты.

— Неужели сюда кто-то приезжает? Интересно, зачем? Тут же такая глушь, — недоумевала Катя.

— Наверное, такие же незадачливые путники, как и мы, которых ночь застала в дороге, — я кивнул на машины, стоящие рядом с гостиницей. Тут были два старых внедорожника, три легковушки и два небольших грузовичка.

— И что нам теперь делать? — спросила Катя.

— У тебя сиденья раскладываются?

— Конечно. Задние можно разложить, получится что-то вроде кровати.

— Значит, здесь и останемся. Но учти, нам придётся ночевать в одной машине. Извини, но на улице я спать не не хочу. Холодно.

— Это вовсе не проблема, — произнесла негромкой Катя и потупилась. — Ничего страшного. Если я вам не помешаю.

— Было бы странно, если б ты мне помешала.

Я отъехал на стоянку и поставил машину возле одного из грузовичков. Вещи мы перекинули на передние сиденья, а задние сложили. Получилась двухместная, хоть и не очень широкая лежанка. Выключили свет в салоне, улеглись. Вдвоём было тесновато, мы практически соприкасались плечами.

Воцарилось неловкое молчание.

— Тесновато тут, — проговорил я.

— Да, не разляжешься особо, — усмехнулась Катя. — Вам тесно? Может, я на переднем как-нибудь устроюсь?

— Как? Там вещи лежат.

— Я их на одно кресло сложу, а сама на другом буду.

— Ты мне не мешаешь. Но если хочешь, иди.

— Да мне… тоже нормально.

Мы замолчали. Я отвернулся лицом к стенке. Думал, Катя не помешает, но она мешала, точнее мешало ужасное возбуждение, охватившее меня. Рядом, почти в притирку лежала привлекательная девушка, которая, кажется, была не прочь отдаться мне. Как тут можно спокойно спать? Она ещё и прикоснулась к моей спине несколько раз, будто случайно.

Как поступить, я не знал. С одной стороны, не хотелось ссориться с начальником охраны, а с другой — ему-то вообще какое дело? Катя сама решит, что ей делать. Тем более Сатир разрешил ей поехать, хоть и знал ситуацию. Значит, ему всё равно? Как ещё это понимать? Тогда к чему был тот разговор в лесу?

И вот я лежал, а в голове вертелись мысли, не давая спокойно уснуть.

— Ладно, пойду на переднее сиденье, — проговорил я, когда Катя снова прикоснулась к моей спине.

— Нет-нет, вам не обязательно, я сама пойду, — Катя приняла сидячее положение. — Я вам мешаю.

— Ты мне не мешаешь, но… неважно.

— Я вам не нравлюсь? — вдруг произнесла девушка.

— Почему ты так решила?

— Вы мне наговорили много чего тогда, а теперь просто игнорируете.

— Конечно, ты мне нравишься. Но дело-то не в этом. Ты же работаешь на меня. Да и вообще… ладно, забудь. Потом как-нибудь обсудим эту тему. Давай спать. Только подвинься подальше.

— Как скажете, — Катя легла и подвинулась к противоположной стенке. — Простите, что я заговорила об этом. Не надо было.

Мне показалось, что теперь, наконец-то, получится заснуть, но голова была как в тумане. Гормоны били по мозгам, не давая думать ни о чём, кроме как о лежащей рядом девушке. Да и хрен с ним, решил я, потрахаемся и успокоимся. Зачем мучить себя и друг друга?

Я перевернулся на другой бок, протянул руку и дотронулся до живота девушки, провёл верх, под моей ладонью оказал небольшой мягкий бугорок. Я чувствовал, как сильно бьётся сердце Кати. Она пододвинулась ближе, повернулась ко мне лицом и легонько коснулась своими губами моих губ. Я залез ей под майку, потом расстегнул её штаны, и моя ладонь поползла ниже. Изо рта девушки вырвался тихий возбуждённый стон. Она так и льнула ко мне.

— Ты как любишь, сверху или снизу? — шепнул я.

— Как вам угодно, — выдохнула Катя.

Ласки продолжались недолго, мы оба были на взводе, да и тесный салон не располагал к кувырканиям. Всё произошло довольно быстро, после чего я отрубился. Напряжение было сброшено, и усталость взяла своё.

Утром я проснулся первым. Катя похрапывала рядом.

— Поднимайся, соня, пора в путь, — я легонько потряс её за плечо.

— А? Что случилось? — девушка тут же вскочила. — Ой, простите… Я проспала?

— Нет, всё в порядке. Просто ехать надо. Чем раньше, тем лучше.

— А, поняла, — Катя протёрла кулаками глаза и зевнула. — Что-то меня разморило. Тут душно.

Я опустил стекло, и прохладный утренний воздух ворвался в салон. На улице было пасмурно, накрапывал дождь.

— Нам надо найти, где поесть, а потом отправимся в путь. До Первосибирска ещё пилить и пилить.

— Точно, лошадь бы съела.

— А вот это не стоит, испортишь фигуру, — усмехнулся я.

Кафе находилось недалеко от гостиницы. Простенькое, бедноватое заведение с десятком столов и непритязательным меню. Несмотря на ранний час, мы здесь были не одни. Рядом с нами завтракали четыре мужика в полувоенной одежде. Я перекинулся с ними парой слов. Видя форму пограничника и княжеский герб на груди, они охотно ответили на мои вопросы. Они оказались местными добытчиками и сейчас ехали к рубежу.

Долго засиживаться мы с Катей не стали: быстро поели, сели в машину и помчались дальше. Катя сегодня была молчаливее, чем вчера, смотрела в окно, иногда бросая на меня робкие взгляды.

— Ну и ночка сегодня выдалась, — проговорил я. — Тебе хорошо было?

— Конечно, мне всегда хорошо с вами.

— Может быть, однажды получится встретиться при других обстоятельствах. Машина — не лучшее место для свиданий.

— Я была бы этому очень рада.

— Только голову себе не забивай этой ерундой. Не знаю, как получится и когда. И ещё: не хочу, чтобы наши встречи помешали работе.

— Я не буду об этом много думать, и работе не помешает, обещаю.

А вот меня не слишком-то радовало, что отношения с одной из сотрудниц зашли так далеко. Катя, кажется, втрескалась в меня по уши, и это вызывало опасение. Впрочем, её дело, не запрещать же ей.

В Первосибирск мы добрались днём, а вечером я собрал у себя дома Сатира, Кургана и Гаврилов. Мы расположились в моей новенькой комнате для совещаний на втором этаже. Тут был длинный стол, за котором могли уместиться человек десть.

Леди с нами не было. Она вчера уехала в Нижний Новгород и до сих пор не вернулась. Путь в одну сторону занимал часов сорок-пятьдесят.

— Где поселим сестру? — спросил я. — Придумал?

— Тут два варианта, — ответил Сатир. — Либо — с нами. Дом у меня большой, сами видели. Я на первом этаже живу, а Светлану можно поселить вместе с дочерью на втором. С Катериной я уже говорил, она согласна поработать телохранителем. Или сниму им отдельное жильё. Как решите, таки будет.

— Хорошо, я подумаю. Егор, а что с секундантом? — спросил я управляющего. — Есть кто-то на примете? Хоть какие-то идеи есть?

— Есть, Алексей Михайлович. Конечно, есть. Я позвонил Борису Коптеву, попросил его стать вашим распорядителем. К сожалению, Борис Емельянович сейчас в отъезде, однако он предложил вместо себя сына.

Я нахмурился:

— Коптевы? Нет, только не они.

— Вы до сих пор подозреваете их в нападении? Напрасно, Алексей Михайлович, очень напрасно. Борис Емельянович с вашим дядей находился в приятельских отношениях. Вас прото желают рассорить с теми, кому вы могли бы доверять.

— И всё же, нет. Я пока здесь никому не доверяю.

— Так кого же тогда мне просить? — развёл руками Гаврилов.

— А я почём знаю? Предложи другие варианты.

— Ваше сиятельство, — вклинился в нашу беседу Сатир. — Позвольте расскажу вам кое-что.

— Говори.

Он посмотрел на Гаврилова, на Кургана, а затем уставился на меня своим бесцветным взглядом:

— Надо обрисовать вам ситуацию в целом. Думаю, время пришло. Вы должны знать всё.

— Да, мы решили, что вы готовы, — добавил Гаврилов, встретившись со мной взглядом. — Заодно и про Коптевых всё поймёте.

Глава 10

Рассказ Гаврилова и Сатира действительно кое-что прояснил, хотя и не сильно удивил меня. Нечто подобное я и ожидал услышать. Мои охранники с самого начала напоминали банду, оставшуюся без главаря, и чем больше я вникал в их ситуацию, тем больше понимал, что так оно, скорее всего, и есть. Хотя, нет, они были чем-то большим, чем банда — они были кланом.

— Дмитрий Семёнович возглавлял клан, — объяснил управляющий. — Туда входили несколько родов в том числе Коптевы. Занимались всяким, в основном — добычей камней.

— Мы были добытчиками, — добавил Сатир. — Вольными людьми. У Дмитрия Семёновича были знакомые скупщики, мы через него работали.

— Да, а потом, лет восемь назад, начались проблемы, — сказал Гаврилов.

— Начался передел, — поправил Сатрир.

— Да, началась жестокая кровопролитная война кланов. Убивали все и всех: Любецкие Горбуновых, Горбуновы наших, мы… в общем, каждому довелось пролить кровь, никто не остался с чистыми руками.

— Зато мы остались без территорий. Нас вытеснили, и нам пришлось наниматься охранниками к Давыдовым, чтобы не идти в услужение всяким ублюдочным мразям вроде Любецких, — зловещим голосом добавил Сатир.

— Дмитрию Семёновичу нужны были люди, и добытчики стали костяком его охраны, — пояснил Гаврилов. — Мы все оказались в одной лодке. Кто-то перешёл на сторону Когтя или Медведя, кто-то уехал в другие губернии, но не все.

— Кто-то продался с потрохами, кто-то убежал, как ссаный трус, а кто-то нет, — опять вставил Сатир.

— Нам тоже пришлось защищать свои жизни, — сказал Гаврилов. — Если б мы разбрелись, кто куда, то многие просто не дожили бы до сегодняшнего дня.

— Так, ладно, с этим всё понятно. А причём тут Коптевы? — спросил я.

— Они с Дмитрием Семёновичем совместно владели химическим предприятием и тоже занимались добычей камней, — объяснил Гаврилов. — И не только Коптевы. С Дмитрием Семёновичем сотрудничали три рода. Но когда началась война, они тоже многое потеряли и отказались от добычи артефактов. На Дмитрие Семёновиче всё держалось. Он ушёл из дела, ушли и остальные. Но когда приехали вы, Алексей Васильевич, когда разбили наголову охрану Любецких, у многих появилась надежда — надежда на возрождение клана. Понимаете теперь, почем ни у Коптевых, ни у других бывших членов клана нет повода вас убивать? Наоборот, они видят в вас будущего лидера. Поэтому-то враги и хотят поссорить вас с потенциальными партнёрами и союзниками.

— Допустим. А какую роль во всём этом играют губернатор и род Третьяковых? Они тоже занимаются добычей?

— Не совсем. Видите ли, в чём дело. Формально Третьяковы не участвовали в войне кланов. Но когда пришло время, они сыграли роль миротворцев. Не потеряли ничего, зато приобрели многое. Им платят оба клана, через них все ведут дела, их доли есть во всех крупных предприятиях. Третьяковы получают огромную прибыль просто по факту своего существования. Надо сказать, Дмитрию Семёновичу очень не нравилось такое положение вещей, и думается мне, Третьяковы сыграли не последнюю роль в том, что он лишился своего влияния. Хотя, повторяю, они никогда открыто не ввязывались в войны. Всегда действовали из-под полы.

— Как сейчас, когда меня пытались в штрафбате сгноить?

— Именно. Это их методы. Третьяковы увидели в вас опасность. Да кто бы не увидел? И начали строить козни. Как обычно.

— И чего молчали? — я обвёл взглядом Сатира и Егора. — Почему скрывали от меня всё это?

— Откуда нам было знать, что вы за человек? — прямолинейно и резко ответил Сатир. — Лично я вообще сомневался, стоит ли мне на вас работать. Предыдущий наследник оказался полным чмом, я не знал, что ждать от вас.

— Какой ещё предыдущий наследник? — я не уставал удивляться всплывающим тайнам. Оказывается, у дяди ещё и наследник какой-то был.

— Приёмыш Дмитрия Семёновича, — объяснил Гаврилов. — Но он был слабеньким и сразу же захотел прогнуться под Любецких. Мы с ним договорились.

— Ага, сказали, чтоб валил на хрен из города, пока жив, — добавил Сатир.

— Почти так и было. Я узнал, что у Дмитрия Семёновича есть племянник, который является частью сильного рода из Нижнего Новгорода и идёт вторым в очереди наследования. Мы посчитали, вы более достойны.

— То есть вы захотели Озёровых втянуть в местечковый конфликт?

— Ну почему же сразу втянуть? Просто подумали, что Любецкие будут очень осторожны, когда узнают, с кем им предстоит иметь дело. Однако вы должны понимать, мы не знали, что вы за человек, и можно ли вам доверять. Фёдор верно сказал, многие раздумывали, стоит ли продолжать на вас работать и можно ли надеяться на возрождение клана.

— И вы в конец концов решили, что я буду ваш клан возрождать.

— Это уже ваше дело, Алексей Михайлович. Но двух месяцев хватило, чтобы понять, что вы — достойный продолжатель дела Дмитрия Семёновича. Он был бы рад таком наследнику.

— Слушайте, парни, ещё какие-то секреты есть? Я тоже рад, что вы так решили, но меня не устраивает такая скрытность. Как я могу доверять людям, у которых постоянно какие-то тайны?

— Нет никаких секретов, ваше сиятельство, — проговорил Сатир. — Да и то, что мы рассказали — не секрет вовсе. Так, дела давно минувших дней. Семь лет прошло с тех пор, как мы последний раз ездили в область тьмы. Всё это в прошлом. А будущее… тут уж, как вы распорядитесь.

— Как я распоряжусь, говоришь? Во-первых, чтоб больше никаких секретов. Только прозрачность, честность и открытость. Если ещё есть какая-то важная информация про Давыдовых, говорите сразу. А во-первых, я не хочу, чтобы вы мотались в тёмные области. Мне нужна охрана, а ты, Фёдор, пока себя неплохо зарекомендовал.

— Сказать по правде, я и сам привык жопу греть на тёплом месте. Не знаю, как остальные. Ты как, Курган?

— Да всё равно, где работать, — бодро ответил молчавший ранее парень. — Везде сдохнуть можно в два счёта, если фарта нет. А мне что? Мне не привыкать. Поэтому, ваше сиятельство, как скажете. Скажете, ехать за артефактами — поеду. Скажете, здесь торчать, будем торчать здесь. Это вон Леди хочет в тёмную область вернуться.

— Понятно. Теперь давайте поподробнее, кто состоял в клане дяди?

По словам Гаврилова, с дядиным кланом были связаны представители трёх фамилий: Коптевы, Алмазовы и Вронские. Из них только Вронские являлся более-менее крупным родом, имевшим к тому же родню в Варшаве и Москве. Остальные были мелкими и небогатыми. Теперь, по-хорошему, следовало всех их объединить снова.

Но больше всего меня интересовала добыча артефактов. Слишком уж прибыльное дело. Мне для строительства шахты требовались деньги, причём много и сразу. А на артефактах разбогатеть можно было очень быстро. Всего-то надо поехать в область тьмы и найти несколько камешков покрупнее. Для большинства обычных людей это — огромный риск, но не для меня.

Единственное, чем я рисковал — снова развязать войну с одним из кланов. Им не понравится, что я решил возобновить добычу артефактов и никому не платить за это. Что ж, их проблемы.

— Я бы тоже хотел съездить за артефактами, — сказал я. — Во-первых, нужны деньги. Во-вторых, хочу понять сам процесс. Но на первый раз мне понадобится сопровождающий. Ты, Фёдор, поедешь? Или лучше Леди взять, если он так жаждет отправиться в тёмную область? У неё достаточно опыта?

— Достаточно. Мы добычей долго занимались. Знаем вокруг все хорошие места. Что она, что я — без разницы. Как вернётся, сообщу, чтоб занялась.

— Хорошо. А ты, Егор, давай телефон моего секунданта. Он сможет договориться с Сафоновыми? Сафонов — хитрый перец, с ним надо держать ухо востро

— Не беда. Если надо, я подскажу, что делать. А телефон запишите, — Гаврилов достал из кармана свой мобильник и принялся диктовать.

Записав номер Андрея Коптева — сына Бориса Емельяновича, я сразу же позвонил ему.

— Алло, здравствуйте, это Андрей Коптев? Вас Алексей Озёров беспокоит.

— А, Алексей Озёров? Знаю-знаю, — раздался в трубке молодой задорный голос, на фоне звучала клубная музыка. — Мне батя сказал, что вам секундант нужен. Я согласен. Я за любую движуху, если что.

— Это хорошо, — мой скептицизм усилился. Парень казался мне не слишком серьёзным. — Давайте встретимся и обсудим детали. Видите, какая ситуация: очень важно договорить на определённые условия.

— Да не вопрос! Давайте встретимся. Где, когда?

— Мне нужно, как можно быстрее. Завтра сможете?

— Не вопрос. Могу и завтра. Только давайте утром, а то после обеда я обычно… занят. Сможете утром?

В общем, договорились встретиться утром в ресторанчике в восточной части города.

Совещание закончилось, и мы все вчетвером вышли на улицу. Перед крыльцом стояли несколько авто: серебристый паркетник принадлежал дворецкому, компактный универсал — кому-то из слуг. У Гаврилова был «Орфей» — седан представительского класса, но довольно старый, годов девяностых, с характерными угловатым формами. Сатир приехали на длиннобазном тёмно-изумрудном «Новгородце», Курган — на стареньком «Ониксе» с круглыми фарами.

— Знаешь, Фёдор, мне с тобой поговорить надо, — сообщил я Сатиру. — Давай тут постоим.

— Разумеется, — произнёс начальник охраны.

Гаврилов и Курган уехали. Мы с Фёдором остались на крыльце.

— Я по поводу Светланы хотел поговорить, — сказал я. — Пускай первое время у тебя поживёт, а если не понравится, будем отдельную квартиру искать. А Катя чтобы глаз не спускала с неё. Справится?

— Справится.

— Легенду придумай убедительную, например, племянница в гости приехала или что-нибудь в этом роде.

— Понял.

— И как обживётся, берите с собой, когда поедете на тёмных охотиться. Пускай привыкает с детства.

— Как скажете.

— В общем, за сестру головой отвечаешь.

— Да не волнуйтесь, ваше сиятельство. Ничего с ней не случится. Правильно сделали, что под чужой фамилией поселить решили. Лучшая защита — это неизвестность.

— Знаю. Слушай, Федь, я вот что спросить хотел. Ты раньше Екатерину оберегал, не хотел, чтобы мы с ней встречались, а теперь отправляешь её за мной к чёрту на кулички. Как это понимать?

— Да… — Сатир махнул рукой и тяжело вздохнул. — Что мне с ней сделать? На привязи держать? Весь мозг выела. Думал, замуж её отдам за человека одного, а она… ну и пёс с ней. Вырастить вырастил, теперь как хочет, так пускай и живёт.

В его словах чувствовалась досада и разочарование. Видимо, воспитание дочери этому суровому добытчику далось нелегко. А по Кате и не скажешь, что она настолько своевольная.

— Что, не можешь с дочерью справиться? — рассмеялся я.

— И не говорите, ваше сиятельство. Так получается. Но вы не переживайте. Что касается работы, Екатерина человек надёжный. Не будет справляться, я её в посудомойки отправлю. В этом отношении у нас всё строго.

— Это главное, — кивнул я.

Утром мы встретились с Андреем Коптевым. Договорились на десять утра, но когда подошло время, он написал, что сможет только пол-одиннадцатого. В итоге приехал без пятнадцати. Я пока ждал, даже злиться начал от такой безответственности своего будущего секунданта.

Зато мы с Гавриловым успели детально обсудить мою идею затребовать у Сафоновых компенсацию. Управляющий считал, что любые подобные договоры вряд ли будут иметь силу (по крайней мере, юридическую — точно нет), но если противник испугается меня, то может и пойти на уступки.

Мы сидели на втором этаже ресторана на длинной открытой террасе. День сегодня был хороший, солнечный. Лето последний раз одаривало теплом этот беспощадный мир.

И вот на террасу зашёл паренёк лет двадцати и направился к нам. Смазливое лицо, кучерявая шевелюра, насмешливый взгляд. Наряд состоит из бриджей, белой длинной майки с принтом и расстёгнутой джинсовой жилетки. Дополняла образ чёрная шляпа с узкими полями, сдвинутая на затылок. Одежда не простая, известных фирм, явно не дешёвая. На шее блестит цепочка, в одном ухе — чёрная серьга.

— Здрасьте. Алексей Озёров — это вы? — парень посмотрел на герб на моём поло.

— А вы — Андрей Коптев, как понимаю, — я поднялся и протянул руку. — Приятно познакомиться. Присаживайтесь. Это мой управляющий — Егор Гаврилов.

— Да, здравствуй, Егор, — Андрей уселся с третьей стороны стола. — Извините, что опоздал. У тачки движок забарахлил, пришлось такси вызывать. Ну так что, вам секундант нужен? Это пожалуйста. С кем дерётесь?

— Артур Сафонов — князь из Гордеевска, глава рода, — я достал визитку Евлашева. — Это телефон его распорядителя. С ними будете договариваться.

— Не вопрос, договоримся. А о чём? Какие условия?

Я вздохнул. Этот парень не выглядел тем, на кого можно положиться в столь важном деле. Но тут вступился Гаврилов и стал объяснять Андрею, что от него требуется. Они решили, что встретятся с Евлашевым на нейтральной территории, например, в Томске, и где-нибудь там же будем драться с Сафоновым. Обговорили и остальные условия.

Гаврилов собирался ехать на встречу вместе с Коптевым, чтобы подстраховать его. Это радовало. Не верилось, что на переговорах двадцатилетний мажор скажет что-то вразумительное. Надеяться приходилось только на своего управляющего.

— Сами вы чем занимаетесь? — спросил я Андрея, когда мы закончили обсуждение дел. — Учитесь?

— Я-то? Учусь в первосибирской академии. Обучаюсь магии земли, это наша родовая стихия.

— А на границу пойдёте служить?

— Не знаю. Батя обычно кого-то находит. Сане — это мой старший брательник — он нашёл замену. И мне найдёт.

— А чего так? Почему не хотите служить?

— Так ведь на пять лет из жизни выпадаешь, а если помесячно служишь, так и все десть мотаться непонятно куда придётся. Думаешь, охота?

Его можно было понять. Каждому аристократу мужского пола из пограничных губерний полагалось прослужить на рубеже пять лет, а если «вахтами» месяц через месяц — все десять. Сильно ли хочется молодому мажору, привыкшему к комфорту и отцовским денежкам, ехать в форт, жить в казарме и постоянно драться с тенебрисами? Понять было можно, но я не понимал…

— Я думаю, угроза слишком велика, чтобы просиживать штаны в тылу, особенно тем, кто наделён силой. Это моё такое мнение, — добавил я. — Так-то я вам, конечно, не указ.

— Ну слушайте, может, и пойду. Не решил ещё. У нас некоторые парни в академии хотят пойти. А вы пойдёте?

— Я уже служу.

— Вау, — Андрюха скривил рот и уважительно кивнул. — И как там?

— Везде по разному. На севере, где я был последний месяц, опасно. А есть участки, где тёмных почти и не попадается.

— А вы видели, да? И как они? Очень опасные твари?

— А вы ни разу не видели?

— Не, не приходилось.

— Если сила есть, то большинство существ неопасны. Поэтому хорошо учитесь в своей академии. Однажды и вам придётся встретиться с тварями бездны, даже если не пойдёте служить на границу. Они сами придут, и тогда уж хотите не хотите, будете драться.

— Думаете, границу не удержат? — Андрей немного прищурился.

— Я видел, как пали десятки фортов, а солдаты в том числе владеющие драпали, побросав все пожитки.

— Это где такое было⁈

— Говорю же, на севере, где я служил.

— Ни хрена себе, — Андрей почесал свою кучерявую шевелюру. — Совсем паршиво, если честно.

— Да, паршиво. Я о том и говорю.

— Слушайте, а вы, наверное, никого у нас не знаешь в Первосибирске?

— Я же здесь совсем недавно. Не успел знакомства завести.

— А хотите, познакомлю? Как раз сегодня вечером еду в клуб тусить. «Орфей» знаете где? Это для аристократов заведение. Там постоянно наши ребята собираются.

Я аж растерялся от такого приглашения. Конечно, заводить знакомство — это всегда полезно, но сейчас я был немного не готов идти в клуб.

— Давайте как-нибудь в другой раз. Сегодня вечером, к сожалению, не могу. Дел много. Я ж только с границы приехал.

— Да-да, не вопрос. Вы звякните, как надумаете отдохнуть.

Когда все нюансы были обговорены, Андрей позвонил Евлашеву и сказал, что встретиться хочет в Томске. Секундант Сафонова согласился. Томск являлся нейтральной территорией, где ни первосибирские, ни гордеевские князья не имели влияния, что гарантировало безопасность обоих сторон. Предварительно договорились на завтрашний вечер. Осталось забронировать столик в каком-нибудь ресторане — эту заботу Гаврилов взял на себя. Андрей, что интересно, с Евлашевым общался подобающим образом, без панибратства и молодёжного сленга.

Потом Андрей ушёл, я спросил у Гаврилова:

— Ты уверен, что это подходящий распорядитель?

— В чём проблема? Договариваться-то я буду. А он — так… рядом посидит, — успокоил меня управляющий.

— А, ну если так… тогда сойдёт.

Вечером я написал своей подруге из учебного центра. У неё было две социальной сети: «Сообщество» и «Дворянское собрание». Последняя, как следовало из названия, предполагало регистрацию только аристократов. В обоих сетях у Полли на главной странице висела куча музыки и картинок: некоторые с приколами, другие с мрачной тематикой вроде тёмных пейзажей или монстров, иногда это совмещалось с какой-нибудь поэзией.

Как я понял, многие изображения являлись некими фантазиями на тему бездн и тёмного мира. Под одним из последних подобных постов, размещённым месяца три назад, то есть незадолго до поездки, отметился какой-то парень, видимо, знакомый, спрашивал, правда ли Полли хочет отправиться на рубеж, на что она ответила: «Да, хочу сама всё увидеть».

Личных же фото у неё было мало, да и те в основном с каких-то вечеринок или концертов, где она почти всегда в окружении подруг. Судя по тому, что Полли рассказывала мне, родители тщательно следили, где и с кем дочь проводит время.

У меня тоже был аккаунт в «дворянском собрании», правда, почти пустой, а во вкладке «знакомства» находились только члены семьи и ещё десяток незнакомых лиц. Кажется, Алексей вёл не слишком активную виртуальную жизнь.

Я написал Полли. Она ответила сразу. Было как раз свободное время между ужином и отбоем, и Полли сидела в интернете со своего планшета. Спросил, как дела, она ответила, что нормально и что скучает. Я тоже написал, что скучаю, и сообщил, что вернулся домой и отдыхаю до пятнадцатого сентября. Полли написала в своей обычно манере: «Круто. Повезло тебе». Потом её позвали на вечернее построение, после которого мы переписывались до самой полуночи, хотя в учебном центре уже давно прозвучал отбой.

На следующий день я не стал терять время даром. Поехал на предприятие, чтобы пообщаться с управляющим завода. А во второй половине дня в Томске должна была состояться встреча наших с Сафоновым секундантов. Мне следовало быть на связи и контролировать процесс. Поэтому я сидел дома и ждал звонка.

Также и от Леди я ждал звонка. Она со вторым охранником ещё вчера забрали Свету и теперь мчались на всех парах обратно в Первосибирск. По идее, уже должны были приехать, но почему-то задерживались. Я начинал волноваться.

Первым позвонил Гаврилов.

Глава 11

— И кто это придумал? — спросил я, когда услышал от Гаврилова перечень условий, на которых сошлись переговорщики.

— Я предложил ваши условия, но Сафонов отказался наотрез. Сказал, что в таком случае противостояние дуэлью не закончится. Он угрожал, что весь род выйдет против вас. Тогда мы стали думать над компромиссным вариантом и в процессе обсуждения пришли к тому, о чём я вам сказал. Брак предложили Сафоновы, и я не вижу причин отказываться. Раньше такое часто практиковалось. Почему бы нет?

— Ясно, — новые условия заставили меня крепко задуматься.

— Что скажете, Алексей Михайлович? Вы даёте согласие? Или будете настаивать на изначальных условиях?

— Мне подумать надо. Перезвоню.

— Разумеется. Ждём.

Я повесил трубку и откинулся на спинку кожаного кресла, стоявшего в углу кабинета. Подумать действительно было над чем.

Во-первых, Сафоновы отказались отдавать блокирующий пакет акций нефтяной компании «Обелиск». И их желание лечь костьми за свою собственность понять было можно. Там же огромные деньги вращаются! Есть, ради чего рискнуть жизнью семейства. Выторговать Гаврилову удалось лишь семь процентов, что, впрочем, тоже немало.

Со вторым пунктом тоже возникла заминка. Изначально я собирался взять в заложники одного из сыновей Артура Сафонова, полагая, что папаша не станет рисковать жизнью своего отпрыска. Но, видимо, и здесь противник упёрся лбом, и в итоге решили, что глава рода отдаст за меня замуж одну из дочерей, а в качестве приданого я получу те самые семь процентов.

Разумеется, я ничего не терял, соглашаясь на такой компромиссный вариант. Ограничений на количество заключаемых браков, как сказал Гаврилов, лица с княжеским титулом не имели, и союз этот мог стать обычной формальностью, ни к чему меня не обязывающей. А если от брака всё-таки появятся дети, то по закону они в любом случае останутся в семье отца.

Беспокоило меня другое: лица женского пола обычно имели меньшую ценность, чем лица мужского. Девочек рождалось больше, порой в разы, а это значит, в случае необходимости Сафоновы могут легко пожертвовать жизнью одной из дочерей. И какой смысл в таком «заложнике»?

Я не знал, сделают ли они это или нет, но гипотетически это было возможно. Хотя и наследник не давал стопроцентных гарантий. Оставалось надеяться, что от резких телодвижений их сдержит страх перед моей силой.

Но было и ещё одно условие: вместо Артура Сафонова на дуэль выйдет его родственник из Москвы (в настоящий момент он служил на польском рубеже), имевший ранг «великий мастер второй ступени». Не знаю, чем его заманили в Сибирь, вероятно, посулили те же семь процентов акций «Обелиска», но это создавало мне определённые проблемы. Драка будет, как минимум, равной.

В данном случае противник имел полное право выставить против меня другого бойца. Гаврилов объяснил, что это обычная практика, когда у дуэлянтов большая разница в силе, как у нас с Сафоновым.

Если же я проиграю и при этом выживу (такой вариант тоже предусматривался), то должен буду отдать Сафоновым все свои предприятия и землю, да и в случае моей гибели, всё это достанется главе их рода. Пережить подобный позор, конечно, не хотелось бы, поэтому для меня был приемлем лишь один вариант: биться на смерть.

Обдумав ситуацию, я снова позвонил управляющему:

— Я согласен. Только знаешь, что? Пусть пришлют фотографию княжны, которую они за меня собираются замуж выдать.

На это раз пришлось ждать долго. Только через полчаса Гаврилов отправил мне на электронную почту снимок. Девушка, одетая в белую блузку, чёрную жилетку и фиолетовую свободную юбку, закрывающую колени, была сфотографирована в полный рост. Изящная, белокурая. Кукольное личико с тонким носиком, острым подбородком и ничего не выражающим взглядом, вроде как симпатичное, по крайней мере, в макияже. Губки накрашены, глазки подведены — всё, как надо.

Я подумал, сойдёт. Не уродина — и ладно. В конце концов, её главная задача — «оберегать» меня от нападения родственников. Спать мне с ней не обязательно, как и жить под одной крышей, да она и сама, возможно, не захочет.

Не успел я утвердиться в решении, как зазвонил телефон. На экране высветилось имя сестры.

— Привет, Света. Как дела? Тебя можно поздравить с прибытием?

— Привет, — раздался бодрый голосок. — Да, кажется, я в Первосибирске. Мне так сказали. Как же мы долго ехали! Тут какой-то дом. Я здесь буду жить? Ты приедешь?

— Разумеется, приеду, но позже. Да, пока поживёшь в этом доме. Он принадлежит одному из моих охранников. Но это только на первое время, дальше посмотрим по обстоятельствам. Как закончу с делами, сразу к тебе побегу. А ты пока располагайся, отдыхай, душ прими, поешь.

— Ладно, буду ждать.

Свете опять вернулась её прежняя жизнерадостность. Судя по голосу, она как будто даже не устала за пятьдесят часов дороги. И мне сразу полегчало на душе. Со Светой всё в порядке, ей ничего не угрожает, значит, можно спокойно заняться другими вопросами.

Я позвонил Гаврилову и сказал, что согласен. Теперь распорядители должны были составить письменный договор. Дуэль собирались провести утром тридцать первого августа, то есть через четыре дня. Сражаться планировали тоже рядом с Томском, но место ещё предстояло уточнить.

Дождавшись, когда документ будет подписан, я сразу же отправился в гараж, где стояла моя бронированная «Волга». Мне не терпелось увидеть Свету и расспросить её обо всём.

Уже начало темнеть, когда я остановил своё авто рядом с воротами дома Сатира. Вышел, позвонил в звонок. Ждать почти не пришлось. На улицу выбежала Катя и, увидев меня, скривила рот в улыбке:

— Здравствуйте. А мы вас ждём.

— Привет, Катя. Света здесь?

— Да, ваша сестра в доме. Буквально часа полтора назад приехала. Пойдёмте.

Берлога Сатира по габаритам, разумеется, не шла ни в какое сравнение с жилищами аристократов и даже с моим относительно небольшим особнячком, но три человека здесь могли разместиться с комфортом. Дом не отличался архитектурной изысканностью и представлял собой прямоугольную кирпичную коробку с пристроенным гаражом на две машины и застеклённой террасой. За домом зеленел неухоженный сад, заросший высокой травой и кустами, среди которых торчали три яблони. Территория была обнесена кирпичной оградой, по углам висели камеры видеонаблюдения.

В самом доме оказался неплохой ремонт, хотя интерьер не мешало бы обновить: где-то обои отклеились, где-то ламинат поцарапался, да и мебель выглядела не новой. Во всём чувствовалась некая небрежность. Но несмотря на это жилище было чистым и не лишено уюта. А едва я вошёл в прихожую, как в нос ударил аппетитный запах котлет.

Широкая дверь вела в маленькую гостиную, где за столом на угловом диване расположились Света и Леди. Света была одета по-походному, в широкие штаны и бесформенную толстовку. Русые волосы падали на спину длинным хвостом. Увидев меня, сестра вскочила с места и выбежала в прихожую.

— Лёша, привет! Как я рада тебя видеть! А мы тебя заждались. Почему так долго?

— Привет, — улыбнулся я и дружески хлопнул сестру по плечу. — Сказал же, дела были. А я смотрю, ты не скучаешь. Леди тоже здесь, да?

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — поздоровалась со мной красноволосая охранница. — Мы тут ужинать сели. Присоединяйтесь.

— Не представляешь, как я замучилась в этом минивэне ехать, — затараторила Света, возвращаясь на своё место. — Целый день сидишь и сидишь, всё затекает. Спать пришлось на дурацком раскладном кресле. А потом ещё шина спустила по дороге!

— То-то и думаю, что вы так долго? — я взял стул и тоже сел за стол.

Тут из кухни вышел Сатир, одетый в брюки и рубашку, видимо, в честь приезда гостьи. Он поздоровался со мной, поставил на стол тарелки с макаронами и котлетами.

— Ну, присоединяйтесь, ваше сиятельство, сейчас ужинать будем. Пища простая, разносолов у меня нет, так что извиняйте. Будете?

— Ещё спрашиваешь? Я не ел ничего с обеда, и от этого запаха истекаю слюной.

— Тогда сейчас и вам наложу.

По поводу отсутствия разносолов Сатир приврал. Вскоре на столе появились и солёные огурцы, и маринованные грибы и даже какой-то салат.

Пока мы ели, начальник охраны объяснил Свете особенности её нынешнего положения. По легенде она являлась внебрачной дочерью Сатира, переехавшая к отцу после недавней смерти матери. Он дал ей распечатанный лист с вымышленной биографией и пообещал, что новые документы будут готовы в течение недели.

Для Светы приготовили отдельную комнату на втором этаже рядом со спальней Кати. Дочь Сатира отныне становилась для моей сестры телохранительницей и должна была повсюду следовать за ней.

— Вы не должны выходить без сопровождения на улицу, — наказал Сатир. — Екатерина всегда будет с вами. Если возникнут вопросы, можно ли куда-то идти или нет, она подскажет. Общественные места — по минимум. Никаких клубов и прочей дребедени.

— Да я и не ходила никогда по клубам, — Света с недоверием покосилась на Катю. Сестра выглядела растерянной и даже немного напуганной. Кажется, обстановка ей пришлась не по душе.

— В крайнем случае, если у Екатерины появятся неотложные дела, вас будет сопровождать Вера, — он кивнул на Леди. — Её телефон у вас уже есть.

— Фёдор прав, — подтвердил я. — надо соблюдать крайнюю осторожность. Отец может запросто прислать сюда людей, чтобы они нашли тебя. Ты же этого не хочешь?

— Нет, не хочу, — замотала головой сестра.

— Я всегда на связи, если, конечно, опять не уеду далеко на север. Будут вопросы или проблемы — звони, разберёмся.

— А ты скоро уедешь?

— Пятнадцатого числа. Поэтому до середины октября поживёшь здесь. А если совсем не понравится, я вернусь, и мы подыщем тебе более удобное жильё.

— Ладно.

Конечно, я бы предпочёл, чтобы за Светой присмотрел кто-нибудь посильнее, чем Катя, но выбора не было. У Леди, как у старшины, своих забот хватало, а других женщин в охране было мало, да и силой они не отличались. Если только целительница, но та плохо владела боевой магией и имела иной профиль.

После ужина я решил поговорить с сестрой наедине и по возможности успокоить её, вселить уверенность. Мы вышли во дворик. Уже стемнело, и только лампы на застеклённой террасе освещали пространство перед домом мягким электрическим светом.

Однако на улице было прохладно. Света, одетая в тёплую толстовку, сразу стала замерзать. Сказала, что в Нижнем ещё стоит жара, а здесь как будто осень уже началась. Я согласился. Сибирь, как-никак. Климат суровый.

Мы отправились на террасу. Здесь оказалось гораздо теплее, но помещение было изрядно захламлено. В одном углу висела старая одежда, в другом примостились две большие пыльные колонки, у стены валялась всякая всячина: какие-то инструменты, провода, верёвки, древний монитор от компьютера. На столе стояла ваза с цветами, давно превратившимися в гербарий. Тем не менее, место, где устроиться, мы нашли.

— Как тебе дом? — я сел за стол, Света — рядом.

— Так, — ответила она. — Кажется, за ним совсем не следят. И сад неухоженный.

— Что поделать? Слуг здесь нет. Но тебе придётся пожить здесь какое-то время. Потерпишь?

— Да ничего страшного, потерплю. Главное, что от этих уродов получилось уехать. Они меня так достали, что я готова даже здесь жить.

На моих губах мелькнула улыбка. «Даже здесь» многим показалось бы вершиной комфорта. Мне в прошлой жизни приходилось мириться с гораздо худшими условиями, особенно последние двадцать пять лет после того, как покинул отчий дом. А Света нос воротила.

— Я верю в тебя. Ты справишься, — произнёс я нарочито серьёзным тоном, а потом добавил обычным. — В общем, завтра или послезавтра вы с Катей поедете покупать вещи. Я переведу Кате деньги. Бери всё, что нужно. Своей карточкой не пользуйся, поняла?

— Да я её вообще дома оставила. Так мне та женщина с красными волосами сказала.

— Леди?

— Да, она. Я всё дома оставила, кроме телефона, на который ты мне звонишь.

— Это правильно. Главное, слушайся моих охранников и меня, и всё будет в порядке.

— Ладно… — тут сестра обернулась на дверь и проговорила тише. — А тебе не кажется, что они какие-то… странные?

— Что ты имеешь в виду?

— Даже не знаю. Просто на вид они такие… не вызывают доверия. Особенно мужик этот. У нас охрана вся в костюмах, все опрятные, а эти…

— А эти делом занимаются, а не в костюмах щеголяют. Не до этого им. Ребята постоянно ездят истреблять тёмных. Другой работы тоже полно. Ты на внешний вид не смотри. Пока они меня не подводили — это главное.

Приходилось заверить сестру в надёжности моих охранников, хотя, если подумать, я знал их всего два месяца. Да, пока к Сатиру и его компании нареканий не возникало, да и дяде они уже давно служили. И всё же…

— Ясно. Так они на тёмных охотятся? — уцепилась за мою фразу Света. — Как интересно!

— Интересно? Я бы не сказал. Лучше бы тёмных вообще здесь не было. Но поскольку граница рядом, они есть, и с ними приходится бороться. Кстати, я велел Сатиру взять и тебя как-нибудь на «охоту».

— Ух ты! Правда⁈ Я тоже поеду охотиться на тёмных?

— Поедешь, почему нет? Тебе надо привыкать. Будешь служить на рубеже или нет — неважно. Девчонкам это не обязательно. Но однажды и ты можешь столкнуться с тьмой. Никто не застрахован от этого.

— Почему? — захлопала глазами сестра.

— Тенебрисы часто прорываются через границу. Всегда надо готовиться к худшему.

— А, ясненько. То есть, они даже здесь появляются?

— Нет. Пока что, нет.

Я не сказал Свете всего. Сейчас ей это ни к чему, и так потрясений хватает. Однако моё мнение было таково, что жителям приграничных губерний предстоит столкнуться с тенебрисами в ближайшие десять-пятнадцать лет, причём вне зависимости от того, хотят ли они этого или нет. Тьма подберётся к границе за два-три года, максимум за пять, после чего начнутся жестокие столкновения, которые, возможно, закончатся очередным переносом оборонительной линии на запад. Тогда Первосибирск станет городом-крепостью, и всем здешним аристократам придётся защищать уже не некий отдалённый рубеж, а свои владения, свои семьи и собственные шкуры.

Хорошо, если б такого не случилось, но предчувствие говорило обратное. Поэтому Света должна понимать, с чем ей придётся столкнуться, и получить определённые навыки.

В общем, сестра оказалась не в восторге и от нового жилья и от людей, которые её окружали, но была готова мириться со многим, лишь бы не возвращаться в отцовский дом. Это меня вполне устраивало.

Я сразу предупредил её, что слишком часто навещать не буду. Конечно, охрана начеку, готова предотвратить любые враждебные действия в мой адрес, но не от всего не застрахуешься. Кто-то может проследить за мной и узнать, что я часто наведываюсь домой к начальнику охраны, где по стечению обстоятельств недавно появилась его новая «родственница». Этого нельзя допустить.

Когда я уезжал, Сатир вышел со мной за ворота.

— Ну что, ваше сиятельство, в тёмную область за артефактами поедете?

— Само собой. И лучше не затягивать с этим.

— Тогда завтра. Что скажете? Леди будет вас сопровождать.

— Отлично. Пускай завтра подъезжает ко мне домой к девяти утра.

Затягивать действительно не стоило. Свободное время у меня было до пятнадцатого сентября, и за оставшиеся три недели мне предстояло сделать многое в том числе подраться на дуэли.

Хорошо бы и с Третьяковыми разобраться, но с этим я торопиться не хотел. Нельзя без веской причины напасть на нейтральный, всеми уважаемый род. Если, разбив армию Любецких, я сразу поднялся в глазах половины первосибирской аристократии, то открытой вражды с родом губернатора никто не поймёт. К тому же у Третьяковых есть связи в Москве, они и полицию на меня могут натравить, и кого угодно.

С ними, если и расправляться, то втайне от всех. В прошлой жизни я знал ряд скрытных техник, как, например, временная дематерализация собственного тела и других физических объектов. Это позволяло мгновенно перемещаться в пространстве и проходить сквозь стены. Весьма полезные навыки, надо сказать. У моего нового тела сейчас было недостаточно возможностей, чтобы эффективно ими пользоваться, однако я не сомневался, что стоит мне возобновить регулярные тренировки и подкачаться на убитых тенебрисах, и эти навыки вернутся в полной мере, как и многие другие, которые я пока не применял.

— По поводу Талевичей есть новая информация? — спросил я.

— Ваше сиятельство, не обессудьте, но здесь мы бессильны, — вздохнул Сатир. — Чтобы иметь полное понимание, кто с кем связан, надо вращаться в высшем обществе. А у нас в этом пробел. Мы узнали, что у Степана Талевича есть ювелирная мастерская — в этом, собственно, секрета никакого нет. Ей он и занимается. Может ли он работать на губернатора или других Третьяковых? Возможно. У него полно знакомств, а ещё неплохая служба безопасности, как, кстати сказать, и у Третьяковых. Не стоит подставлять наших людей.

— Но хоть что-нибудь ты выяснил?

— Я вам отправлю фотографии и кое-какие фамилии. Это всё, что удалось накопать.

Я не успел ответить, поскольку в кармане моих джинсов зазвонил телефон.

На экране высвечивалось «отец». Я не ожидал, что Михаил так быстро выйдет на меня, а с другой стороны, кому он ещё позвонил бы после пропажи Светы? Естественно, ближайшим родственникам.

— Алло, — ответил я.

— Алексей, добрый вечер, как поживаешь? — спросил князь Озёров бодрым, притворно-дружелюбным тоном.

— Добрый вечер, Михаил Сергеевича. У меня всё хорошо. А у вас?

— А у нас тут инцидент случился. Проблемка кое-какая появилась.

— Что за инцидент?

— Да вот сестра твоя пропала. Ушла из дома и не вернулась. Никто не понимает, куда она могла подеваться. Или, может быть, похитил кто. Вы с ней близко общались, насколько мне известно. Она тебе ничего не говорила о своих планах?

— Нет, ничего не говорила. Что значит, пропала? Когда? — я изобразил беспокойство, решив отыграть роль брата, взволнованного пропажей сестры.

— Да буквально вчера, — в голосе Михаила никакой тревоги не чувствовалось. — Вышла из дома, якобы в магазин, и — всё. Мы уже всех её подруг обзвонили, знакомых, родственников. Пусто.

— Её уже ищут? Куда она могла деться?

— Ищут, разумеется. Проверяем камеры, последние звонки, переписку, почту. Всё проверяем.

— Да что ж это такое! Хоть самому поезжай. Что вы с ней сделали? — я решил пойти в наступление, чтобы у Михаила совсем никаких подозрений не появилось.

— В каком это смысле? — голос князя Озёрова изменился, став жёстким и злым. — Что ты мелешь? Что значит, «мы с ней сделали»?

— Не надо претворяться. Я помню, как вы к нам относились. Что вы сделали с моей сестрой?

— Так, Алексей, меру-то знай. Какое ты имеешь право обвинять меня в чём-то? Того, кто взрастил и вскормил тебя.

— Нет, мне всё-таки придётся приехать и разобраться. Света не могла просто так пропасть. Это из-за вас всё!

— Хватит! — рявкнул князь. — Попридержи язык, юноша. Я тебе дерзить не позволю. Как приедешь, так и уедешь. Раз уже сбежал, так не смей больше в моём доме показываться. И про должок, кстати, не забывай. Время идёт. На этом всё.

Михаил повесил трубку, даже «до свидания» не сказав. Кажется, поверил. У него эмоции явно сильнее здравого рассудка, как, впрочем, и у многих. Теперь оставалось надеяться, что Леди сделала всё грамотно, и отъезд Светы не попал ни на какие камеры. Иначе могут вычислить. Князь-то сам, может, и дурак, а вот его служба безопасности — вряд ли.

— Отец её уже ищет, — сказал я Сатиру.

— Разумеется, он будет её искать. Но Леди уверяет, что всё прошло гладко, они со Светланой нигде не засветились. А если даже и приедут шпионы, отвадим. Мы ведь тоже кое-что умеем.

Я поблагодарил Сатира за всё, попрощался и сел в машину.

Когда приехал домой, была уже почти ночь. Первым делом открыл почту, посмотрел, что прислал Сатир. Там действительно оказалось новое письмо, отправленное десять минут назад. В письме имелся прикреплённый архив. Пароль от него Фёдор прислал мне на телефон. В архиве лежал текстовый документ со списком мест, которые посещал в последние пару недель Степан Талевич, и фамилиями людей, с кем он встречался. Но список был не полным, а фамилии эти мне не говорили ничего.

Были и фотографии. На них оказался запечатлён некий господин средних лет рядом со своей машиной и рядом с рестораном в окружении других важных персон. Но понять, тот ли это человек, что напал на нас в лесу, или нет, я не мог. В целом, оба имели весьма обычную внешность: средний рост, среднее телосложение, никаких особых примет. Лицо же нападавшего мага в пылу битвы я толком не разглядел, поэтому и не мог стопроцентно идентифицировать.

Я вглядывался в каждый снимок и гадал: Талевич ли напал на меня тогда в лесу или нет. Конечно, совпадения есть: оба имеют одинаковое телосложение, оба владеют на высоком уровне магией зелёного кристалла. Всё говорит о том, что передо мной тот самый человек.

Взяв мобильник, я набрал номер Сатира:

— Скажи, Фёдор, а ты не знаешь, что за ювелирка у Талевича? Там, случаем, не занимаются природными артефактами? Или только с обычными драгоценностями работают?

— Артефактами занимаются, да. Одно из их главных направлений.

— Понял. Продолжай наблюдение. Кажется, мне придётся туда наведаться.

Глава 12

Наш старый пятидверный «Оникс» вначале долго мчался по асфальтированной дороге, а затем свернул на бетонку, ведущую к одному из фортов. Леди крутила баранку, я сидел рядом и таращился в окно, иногда посматривая на свою спутницу. Ей было лет сорок, но выглядела она до сих пор неплохо, хотя черты лица загрубели, а над переносицей и в уголках губ появились мелкие морщинки. В багажнике тряслось снаряжение. Мы ехали за артефактами.

Когда до границы осталось вёрст пятнадцать, начали попадаться заброшенные деревни и функционирующие военные базы. Встретился на пути и военный городок, обнесённый лентой бетона, а навстречу нам то и дело проносились раскрашенные в тёмно-зелёный цвет грузовые авто или внедорожники с эмблемой пограничных войск.

Чтобы попасть в область тьмы, нам пришлось уехать вёрст на шестьдесят к северу от Первосибирска. Здесь было проще пересечь рубеж и меньше шансов наткнуться на добытчиков, работающих на один из кланов. У меня сегодня был первый опыт поиска артефактов, и возможность конфликтов я собирался свести к минимуму. Задачи стояли совсем другие.

— Скоро будет форт триста пятьдесят два, — объявила Леди. — Там служил Дмитрий Семёнович. Надеюсь, его всё ещё помнят.

— Они нас пропустят?

— Пропустят, но не задарма. Придётся на лапу дать рублей двести с человека.

— Не жирно им будет?

— Это обычная цена. И не такая уж большая, если учесть, сколько можно заработать за одну вылазку. Вы же наличку взяли?

— Взял. Знаешь, я плохо понял вот что. Мне тут на днях Сатир секрет раскрыл, что у дяди клан был, контролирующий добычу камней. Но Сатир последний раз лет семь назад за артефактами ездил. Тогда как дядя достал «убийцу тьмы»? Значит, всё-таки вы ездили все эти годы?

— Так Дмитрий Семёнович-то ездил, я ездила, ещё несколько ребят ездили, — Леди вздохнула, словно вспомнив что-то приятное, чего уже не будет никогда. — Хотя и нечасто мы катались туда. А убийцу тьмы мы вместе нашли. Я была в той поездке. Не знаю, откуда такая огромная каменюка взялась. Ещё ни разу такие большие не встречала. Обычно они с кулак или с два кулака. А тут — вон какой огромный булыжник! За него в Москве, поди, тысяч пятьсот отвалят. Ни у кого такого нет, кроме небось самого императора.

— Понятно. И как я понял, Любецкие захотели получить долю?

— А то! И Горбуновы захотели. Они ж приграничные территории с той стороны своими считают с какой-то стати. Охотиться без их позволения, дескать, нельзя. Такие вот порядки. А Дмитрий Семёнович, царствие ему небесное, на беду ещё и прихвастнуть любил. Не надо было про камешек-то болтать, а он взболтнул кому-то. Эх…

— Ничего, утрутся. Хрен чего получат от меня.

В поле справа от нас торчала приземистая толстая башня, вдали — ещё одна. Грубые серые строения казались чужеродными на фоне зелёных просторов и делали пейзаж тревожным и неуютным, напоминая о близости потусторонних сил. Усиливал это ощущение гул пальбы далёкого орудия, разносящийся над местностью. А вот тьмы видно не было, и над горизонтом не висела чёрная пелена, значит, дыхание бездны ещё не подступило к рубежу.

Дорога нырнула в перелесок, а когда опять вывела нас в поле, вдали показался очередной малый форт. Но нам надо было ехать дальше.

— Тоскуешь по Дмитрию Семёновичу? — спросил я.

— Он был хорошим человеком. Храбрым и достойным, — проговорила уклончиво Леди.

— У вас были близкие отношения? Хотя… извини, если лезу не в своё дело.

Леди грустно усмехнулась:

— Наверное, можно назвать близкими.

Больше я не хотел этой темы касаться. И так всё было ясно. Но охранница не остановилась:

— Но эти суки убили его, и наших ребят положили много. Эти твари должны в могиле лежать или в пепел превратиться, как те уроды, которые на ваш завод пришли. Всем им одна дорога.

В словах охранницы чувствовалось столько боли и ненависти, что сразу становилось понятно, насколько напряжённые отношения были между людьми Давыдовых и другими кланами. Давняя вражда никуда не делась, несмотря на перемирие, и рано или поздно кому-то придётся положить ей конец.

— Похоже, давно враждуете, — озвучил я свою мысль.

— Давно. Сатир вам всё рассказал. Нас ещё восемь лет назад убивали. Просто так. Потому что мы процент башляли не Любецким, а Давыдовым. Вот из-за этого натравливали на нас своих головорезов. Твари.

Я хотел поподробнее расспросить, что такого ужасного происходило восемь лет назад, но тут мы свернули на очередном перекрёстке и подъехали к воротам.

Ворота стояли посреди поля, стиснутые между двумя большими бетонными кубами, ощетинившимися во все стороны стволами пулемётов. С южной стороны к ним примыкала ограда из крупных блоков, соединяющая эту небольшую фортификацию с фортом, взгромоздившимся на возвышенности. На север же тянулись ряды колючей проволоки с вырытыми между ними рвами.

Леди взяла у меня четыреста рублей, вылезла из машины и подошла к одной из башен. Дверь перед ней отворили, охранница скрылась внутри. Ждать её возвращения пришлось минут двадцать.

— Они просят ещё сотку, — открыв дверь, Леди заглянула в салон авто. — У них расценки изменились, говорят.

— А губу им не закатать? Двести пятьдесят рублей! Офигеть…

— Ваше сиятельство, поверьте, это мелочи. С первым же «артом» отобьём с лихвой.

— Ладно, держи, — я достал из кошелька ещё одну купюру. — Пускай подавятся.

— А ещё говорят, в округе какая-то группа добытчиков промышляет. Есть вероятность, что встретимся.

— Ты же говорила, здесь нет никого.

— Это я думала, что нет, а выходит, есть. Извиняйте, ваше сиятельство, но всего знать не могу. Когда мы прошлый раз бывали, никто здесь не промышлял. Так что прикажете делать? Поедем дальше?

— А в другое место никак?

— Можно севернее поехать, к самому Щегловску. Но я сразу предупреждаю, там места мне незнакомые. И какие группы там работают, тоже не знаю. Ни разу не бывала.

— Тогда нет. Поедем, куда планировали. Если кого-то встретим, скажем, что тоже на Любецких работаем. Не будут же они нас проверять.

— Как скажете.

Взяв ещё сотку, Леди пошла в башню. Вернулась на этот раз буквально через две минуты. Ворота перед нами открылись, и наш «Оникс» бодро побежал дальше по пыльной грунтовке, изъезженной вездеходными колёсами и гусеницами.

Я заметил стволы артиллерийских орудий, торчащие из башен низко над землёй и обращённые в сторону области тьмы. На севере башни и форты, по крайней мере, малые не снабжались крупнокалиберной артиллерией. Ну или просто мне такие не попадались.

Дорога плавно спускалась к мелкой речушке, пересекала её по понтонном мосту и уходила на возвышенность, на вершине которой виднелись огрызки старых разрушенных строений — руины очередного заброшенного посёлка.

— Здесь тьма, как я вижу, ещё не подошла близко к границе, — снова завёл я разговор. — Спокойное место.

— Это верно говорите, ваше сиятельство, места спокойные, — согласилась Леди. — Стаи сюда редко прибегают. Но что их совсем нет, тоже сказать не могу. Иногда появляются. Но сильных тварей тут давненько никто не видел.

— Получается, служить здесь — халява.

— Ещё бы! На такие участки и не попадёшь просто так. Только за деньги или через большие знакомства. У кого ни того, ни другого нет, тех шлют на севера, где тёмные лютуют. А здесь — тишина.

— А дядя мой, говоришь, в этом форте служил?

— Последнее время, да, в триста пятьдесят втором. Вон он на холме.

— И как он сюда попал? За деньги или по знакомству?

Леди усмехнулась:

— Не могу знать, ваше сиятельство. В такие дела мы нос не суём.

То, что на этом участке царило спокойствие, не значило ровным счётом ничего. В любой момент могли участиться набеги, а потом появиться ямы, откуда полезут твари посильнее. Как это работало? Я сам толком не понимал. Существовала непроверенная гипотеза, в соответствии с которой стаи мелких тенебрисов якобы оставляют после себя едва заметную дымку, которая не улетучивается, а расползается над землёй, и там, где она скапливается в достаточном количестве, появляются ямы.

Однако иногда бездны образовывались достаточно далеко от границы, где тенебрисов почти не бывает, и вот это объяснению не поддавалось. Вероятно, у них есть какая-то магия, с помощью которой высшие существа открывают порталы в наш мир. Но так ли это на самом деле, никто не знал.

В моём прежнем мире тоже пытались исследовать тёмных: были учёные, организовывались научные экспедиции, а все наблюдения тщательно собирались и систематизировались. Но серьёзных успехов это не принесло. Поэтому и мои знания в этой сфере оказались крайне скудны, хотя я всю жизнь сражался с тенебрисами. Гипотез было много, но проверить ни одну не получалось.

Мы даже не знали о том, что тёмные умеют с нами общаться. Нет, слухи, конечно, ходили, что кому-то удавалось вступить в ментальный контакт с высшими существами, но большинство считало это либо выдумками, либо галлюцинации. Я и сам придерживался подобного мнения, пока не пережил на собственном опыте.

Позади осталось разрушенное поселение, мы оказались в редколесье. Извилистая колея уводила всё глубже и глубже в чащу. Наш путь три раза пересекали грунтовые колеи, а потом машина и вовсе выбралась на асфальтированную дорогу — старую, потрескавшуюся, со множеством ям и выбоин. Однако ни людей, ни других автомобилей мы не встретили.

Очередная заброшенная деревня чернела разрушенными избами среди зелени кустарника и берёзового молодняка, заполонившего всё вокруг. Местами бросались в глаза высохшие деревца и увядшая листва. Чувствовалась близость тьмы. А вскоре среди руин и растительности замелькали и её предвестники.

Леди завела машину в закуток между двумя избами. Я выскочил первым, приготовившись отбиваться от тёмных тварей. Моя спутница тоже вылезла, но ждать нападения не стала. Рядом с ней появились два существа, поразительно напоминающие бестий, только сотканные из светящейся энергии. Они сразу же ринулись расправляться с бродящими поблизости тенебрисами.

Основной магической специализацией у Леди было создание энергетических существ. Я в прошлой жизни тоже умел делать подобные вещи, но данную технику никогда не считал слишком полезной и эффективной.

Пока энергетические существа шатались среди изб, расправляясь с монстрами, на улице показалась крупная худощавая бестия, за которой следовала стайка бегунов и бестий поменьше. Их я взял на себя. Закрутил над головой тёмные сгустки и стал взглядом направлять их один за другим в бегущих существ, пока на дороге не остались лишь куски трупов.

Энергетические существа тем временем тоже сделали свою работу, задрав ближайших тенебрисов, и исчезли.

Мы стали готовиться к вылазке. Леди надела бронежилет и каску с рунической защитой, на шею повесила медальон с крошечным кусочком рессеивателя. Я тоже на всякий случай нацепил поверх армейского кителя броник — тот самый, который мне подарили на восемнадцатилетие, хотя по большому счёту он мне был не нужен. Моя сила возросла настолько, что я и без дополнительных средств защиты неплохо обходился.

За спину мы закинули охотничьи рюкзаки, набитые едой, бутылками с водой и фольгой для заворачивания артефактов. В сетку своего рюкзака я сунул «убийцу тьмы». Камень создавал мощную ауру, благодаря которой слабые тенебрисы не могли к нам подойти ближе чем на двадцать-тридцать шагов.

Леди достала из багажника самозарядную длинноствольную винтовку «Кабан-2» с тяжёлым дульным компенсатором — оружие под патрон калибра три с половиной линии. Он был мощнее стандартного трёхлинейного и тем более мощнее промежуточного для карабинов. Пули, естественно, содержали примесь рубрумита. С обычными никто в тёмную область не ходил.

У меня оружия не было. Зачем занимать руки ненужными предметами, когда сам являешься оружием?

Выдвинулись в путь и за деревней сразу же свернули в лес. У Леди имелась карта с отмеченными безднами и богатыми на артефакты участками. Карта была старая, полугодовалой давности, за это время многое могло измениться, но более свежую информацию охраннице достать не удалось.

Также у неё с собой были компас и один любопытный приборчик, который я видел впервые. Называли его по-разному: «светодиод», «софит», «лампочка», «датчик» или просто «ИА» — индикатор артефактов. На вид — железная коробочка с крышкой, похожая на компас, но внутри вместо магнитной стрелки находился камешек с нацарапанными на нём рунами. Когда поблизости появлялся артефакт, камешек начинается светиться с соответствующей стороны.

Обычно добытчики не ходили по одному или по двое. Они собирались группами по десять-двадцать человек, а порой и больше и, вооружившись «светодиодами», тщательно прочёсывали местность. Так было больше шансов что-то найти, да и отбиться в случае нападения тёмных — тоже.

Пока мы брели через лес, Леди провела мне кратки экскурс в мир природных артефактам. Такого в учебном центре нам почему-то не рассказывали. Артефакты имели самые разные свойства, порой весьма опасные для человека: одни могли заморозить, другие ударить током, рядом с третьими у живых организмов вскипала кровь, а некоторые и вовсе сводили с ума галлюцинациями.

Чаще всего камни различали по цветам. Так, рассеиватели светились синевой, а лечебные артефакты имели зеленоватый оттенок, замораживающие выглядели как кусок льда, огненные обладали ярко-рыжим окрасом. Дымчатые камни следовало обходить стороной, они создавали вокруг себя испепеляющую дымку, а вот прозрачные чаще всего были «пустышками», то есть не имели никаких особенностей. Добытчики брали и такие. Они использовались в украшениях и тоже стоили денег, пусть и не столь больших, как остальные.

Добыча артефактов считалась делом трудным и опасным. Часто они прятались в траве, что затрудняло их поиски, а иногда случайно попавшийся под ногу камень мог стать для человека смертельной ловушкой. Но это только для обычных людей. Для магов ранга «мастер» девяносто девять артефактов из ста никакой опасности не представляли. Духовный огонь надёжно защищал владеющего от слабого магического воздействий. Остальным же приходилось изгаляться, придумывая изощрённые способы проверить свойство артефакта ну или брать только камни с заведомо известными свойствами.

Однако не всегда артефакт было трудно заметить. Иногда всё оказывалось ровно наоборот.

Спустя два часа брожения по лесу, мы с Леди, наконец, наткнулись на добычу. Я издали заметил заледеневший куст. Это означала, что там лежит морозный артефакт.

Он оказался чертовски сильным. Когда я подошёл к нему, на моей коже сразу стала нарастать корка льда. Я направил на куст испепеляющую дымку, и заледеневшие ветки обратились в прах. Вот только «светодиод» в руке у Леди тоже перестал светиться: артефакт исчез, будучи просто-напросто уничтоженным моей магией.

— Не страшно, — сказала охранница. — Мы бы его всё равно не взяли. Он слишком сильный, его даже фольга не нейтрализует. Обычно такие просто обходят стороной.

Вокруг всё было окутано дымкой, словно туманом, но «убийца тьмы», притороченный к моему рюкзаку, не позволял ей подступить к нам. Мы уже достаточно далеко забрели вглубь леса, и где-то здесь, в пятнадцати вёрст от границы, находилась одна из ближайших ям.

Среди голых мёртвых деревьев бегали тенебрисы. Они иногда приближались, но либо уничтожались моими сгустками, либо их разрывали энергетические существа Леди. Сильный тварей не появлялось. Лишь однажды на нас попытался напасть довольно крупный беллатор. Он легко расшвырял энергетических собачек, но, как и остальные, пал от сгустка тьмы.

Где находится бездна, было неясно, да мы и не собирались её искать. Вместо этого просто прочёсывали лес, пытаясь найти артефакты. Но и те не попадались. Индикатор не светился. День клонился к вечеру, а мы так и бродили по лесу с пустыми руками.

— Это нормально, — уверяла Леди, — можно и два, и три дня ходить пустыми, а потом наткнуться на «золотую жилу» и обогатиться. Это же артефакты. Невозможно узнать, где они появятся. Раньше мы часто сюда ездили и часто натыкались на хорошие места. Но это когда было? Почти полгода назад.

— Значит, их кто-то собрал до нас? — предположил я.

— Может, и собрал, а новых не выросло. В башне мне сказали, в эти края какой-то отряд намылился ездить. А может, здесь просто никогда ничего не было. Тут нужно терпение, терпение и ещё раз терпение. Такая работа.

Леди не унывала, а мне уже начинало надоедать это бессмысленное брожение. Возможно, кому-то и по вкусу данный род занятий, но только не мне.

— Может быть, тогда пойти в другое место? — предложил я.

— Смысла нет, ваше сиятельство, поверьте. Артефакты могут находиться вот за тем пригорком или в том овраге. Нет никаких гарантий, что в другом месте лучше. Скорее всего, просто потеряем время. Если начали прочёсывать участок, надо доводить дело до конца.

— Надо-то надо, только вечереет уже.

— А это не страшно. Я же палатку взяла. Заночуем здесь. Один будет спать, другой сторожить. Простите, ваше сиятельство, но вам тоже придётся поучаствовать. Если буду всю ночь бодрствовать, боюсь, завтра и у себя под ногой артефакт не найду.

— Посторожу, если нужно, — буркнул я, недовольный нулевым результатом нашей сегодняшней работы.

Мы поискали за бугром и в овраге, но ни там, ни там ничего не нашли. А тем временем сумерки сгущались. В лесу стало совсем темно. Побродив ещё немного, мы поставили палатку и поужинали взятыми с собой консервами. Еды оставалось на один день, а потом придётся возвращаться к машине.

Леди спала первой, а я караулил, расхаживая вокруг палатки с включённым фонариком. В ночном лесу раздавались треск сухих сучьев и шорох мёртвой листвы. Тенебрисы были повсюду. Они не нападали, но я знал, что эти твари близко, наблюдают и выжидают. Луч фонаря то и дело вырывал из темноты чёрные силуэты.

Скуки ради я даже начал расстреливать тенебрисов сгустками. Не всегда удавалось посылать снаряды точно в цель, чаще всего они цеплялись за стволы и ветки деревьев, но несколько раз у меня получилось поразить шатающихся вокруг монстров. Штук десять перебил, расчистив территорию близ палатки, а заодно развлёкся.

Настало время будить Леди.

— Не страшно было, ваше сиятельство? — стала подтрунивать надо мной охранница, выбравшись из палатки.

— Ни капли. Меня вся эта мелочь уже давно не пугает, — зевнул я.

— А я помню, когда первый раз пришлось заночевать в области тьмы, чуть не обделалась.

— Да, многим поначалу бывает страшно. Главное, сейчас не обделайся, — усмехнулся я.

— Обижаете, ваше сиятельство. Сколько у меня уже таких ночёвок было.

— Вот и славно. Значит, сторожи. А я пойду спать.

Я забрался под брезент палатки, завалился на нагретый походный коврик и, слушая звуки ночного леса, почти моментально отключился.

Следующий день начался с завтрака, а потом мы продолжили бессмысленно бродить по мёртвому лесу.

Часа через полтора вышли на полянку, и вдруг «светодиод» в руках у Леди слабо засветился с левого края. Это значило, неподалёку, шагах в семидесяти-восьмидесяти лежит артефакт.

Вокруг была высокая сухая трава, перемежающаяся скелетами кустов и редких деревьев. И вот здесь в этом всём нам предстояло найти мелкий булыжник…

Нашли. Нашли на удивление быстро. В траве валялся бесцветный камень, похожий на не огранённый алмаз величиной с детский кулачок. Я поднял его повертел в руке — обычная стекляшка.

— Во! Первая находка, — обрадовалась Леди, которая до сих пор не утратила оптимизма. — Тоже деньги, как-никак. За такой, глядишь, тысчонку можно выручить.

— Я пятьсот рублей отдал только для того, чтобы мы сюда заехали, — скептически заметил я.

— А я вам говорила, с первым камнем всё отобьётся.

Я хмыкнул и покачал головой. Леди упаковала камешек в фольгу, чтобы на него не реагировал прибор, и мы двинулись дальше. Но не прошли и пятидесяти шагов, как «светодиод» снова опять замерцал.

— Я же говорила! — воскликнула охранница. — Удача улыбнулась нам, ваше сиятельство! Думаю, мы нашли очень хорошее место. Теперь, главное, быть осторожнее. Мало ли какая гадость попадётся.

Следующий камень найти оказалось ещё проще. Это была ледышка, вокруг которой замёрзли земля и трава. Поднеся к ней руку, я ощутил холод. Морозный артефакт оказался не таким сильным, как первый. Специальная фольга из сплава алюминия, рубрумита и серебра легко нейтрализовала магическую силу предмета, и тот отправился в мой рюкзак.

«Светодиод» продолжал светиться, причём достаточно ярко. Он указывал на следующий артефакт. На это раз попался рассеиватель. Он тоже был величиной с кулачок трёхлетнего ребёнка, но даже такой, по заверениями Леди, у скупщиков стоил тысяч десять. Недалеко от него лежал ещё один рассеиватель, но уже покрупнее, с кулак взрослого человека.

А потом опять пустота. Мы часа три прочёсывали поляну, но больше ничего не нашли. Затем углубились в лес. И вдруг до нашего слуха донеслись голоса.

Мы остановились. Я стал всматриваться в прогалы между деревьев и вслушиваться в доносящиеся с той стороны звуки.

— Похоже, мы тут не одни, — шепнула Леди. — Ваше сиятельство, предлагаю пойти отсюда подальше.

— Полностью согласен.

Мы побрели обратно, выбрались из леса и пошли по тропе, протоптанной нами же в высокой траве.

Не стоило здесь оставаться. Встреча с добытчиками меня не пугала. Сильных магов среди них обычно нет, поубивать их раз плюнуть. Но во-первых, я старался избегать бессмысленных жертв, а во-вторых, кто-нибудь мог удрать и нажаловаться одному из кланов. Хотелось обойтись без этого. Вот начнём по серьёзному заниматься добычей «артов», вернёмся в дело, тогда и будем разбираться, где чья территория, а сейчас — нет.

С такими мыслями я брёл по тропе. Леди шагала следом. Мы поднимались из низины на пригорок. Справа росли кусты, сухая трава и несколько ещё живых деревьев, зеленеющих листвой. Едва мы миновали заросли, как в поле за ними я увидел людей с оружием. Трое мужиков двигались нам наперерез. Нас с ними разделяли шагов пятьдесят. Прежде их скрывали кусты и валежник, а шум ветра заглушал звуки, поэтому я и не заметил опасности.

Мы замерли и уставились на компанию. Люди тоже встали как вкопанные.

— Эй, вы! — позвал нас здоровенный широкий мужик с небритой мордой, одетый в бежевый камуфляжный наряд и бейсболку. — Стойте! Кто такие? Чьи будете?

Глава 13

Как нас выследили, оставалось загадкой. Наверное, по протоптанным в сухой траве тропам, или увидели, как мы бродим по полю. А вот мы потенциального противника могли и не заметить в зарослях, коих вокруг было полно. Ну или имела место банальная случайность — такое тоже не исключено.

Как бы то ни было, мы нос к носу столкнулись с добытчиками, и теперь требовалось срочно решить, что делать. Напрашивались два варианта: либо наврать что-нибудь, дабы разойтись миром, либо уничтожить. Несмотря на то, что двое держали в руках карабины, а говоривший с нами бугай — самозарядную винтовку с оптикой, для меня эта компания опасности не представляла.

— А, здорова, парни! — заулыбалась Леди, растянув рот в улыбку, в которой не доставало одного зуба. Похоже, она решила урегулировать вопрос миром. — Тоже промышляете?

— Кто такие, спрашиваю? — повторил угрожающе бугай, подходя ближе. — Не помню ваши физиономии. Вы не из нашего отряда.

— А мы новенькие. Только второй раз на добыче.

— Не туда вы зашли. Кто вам позволил сюда соваться?

— Так тут же написано, что нельзя. Откуда нам знать?

— Что, значит, не написано. А тебе не сказали, что здесь работает отряд Павлова? Кто вас координирует?

— Э… Любецкие, — проговорила Леди не слишком уверенно.

— Какие Любецкие? Ты чего мне, дамочка, мозги пудришь? Кто вас координирует, спрашиваю?

— А я говорю, мы на клан Когтя работаем. Что не так?

— За дурака меня не держи. Фамилию назови, кто вас сюда отправил. Или самовольно приехали?

Из ближайшего леска вышли ещё пятеро вооружённых людей. Они тоже направлялись к нам, хотя были пока далеко.

Какую фамилию хочет услышать собеседник, я понятия не имел, как, видимо, и моя спутница. Можно было только предположить, что отряды добытчиков координирует некое лицо, но мы таких тонкостей знать не могли.

— Так не я с координатором общаюсь, — Леди быстро сообразила, что ответить. — Мы с группой работаем. Один наш отряд пошёл на юг, а мы сюда. Я-то вообще ничего не знаю, кто с кем договаривается и чья эта территория. Главный наш сказал, здесь можно работать. Если нет, тогда извиняйте, парни. Уже уходим.

— Угу. Валите отсюда. И чтобы в окрестностях Берестового больше не появлялись. А главному передай: ещё кто сунется, буду проблемы. Это территория группы Павлова.

— Да ясно-ясно, парни, уже уходим.

— Э, погоди, дамочка. Что в рюкзаках-то? Небось, понатырили камней у нас под носом? А ну, открывайте.

Бугай не собирался просто так нас отпускать, не отобрав всю добычу, а я не собирался отдавать ему артефакты. Значит, мирно разойтись не получится.

— Нет, так не пойдёт. Так мы не договоримся, — я выступил вперёд, закрывая собой Леди. — Ты не будешь меня обыскивать. Что мы нашли — то наше.

Клацнули затворы. Бугай вскинул винтовку:

— Так, малой, а ну рюкзак снял и открыл…

Больше здоровяк не успел сказать ни слова. Надо мной образовалось два малых тёмных сгустка и ударили человеку прямо в грудь. Тело с дырой в туловище рухнуло навзничь. Два других принялись жать на спуск, а перед нами с Леди выросла дымчатая завеса. Пальба продолжалась недолго. Оба добытчика пали под ударами сгустков тьмы.

— Не понимают по-хорошему, — произнёс я. — Интересно, а сами они много набрали?

— Давайте поглядим, — предложила Леди. — Рюкзаки-то их уцелели?

— Надеюсь.

Но не стоило забывать и о второй группе, которая двигалась к нам со стороны леса. Там кто-то что-то крикнул, захлопали карабины, засвистели пули. Противники находились слишком далеко, чтобы я мог эффективно целиться в них своей магией, но тут взялась за дело Леди. Две энергетические собаки бодро побежали к стрелкам. Я же повесил пелену тьмы и стал осматривать рюкзаки убитых.

Уцелели два рюкзака, от третьего остались лишь клочья. Но зато в вещах главного обнаружились три камня, завёрнутые в фольгу. Все имели зеленоватый оттенок — значит, целебные. Тоже недешёвые. Общая стоимость нашей добычи могла составлять тысяч пятьдесят.

На трупах также обнаружились подсумки с магазинами для карабинов. Мелочь, а приятно. Всё-таки рубрумитовые патроны достаточно дорогие.

Когда камни оказались в моём рюкзаке, я убрал завесу. По нам больше никто не стрелял. Энергетические существа расправились с добытчиками.

— Посмотрим, что там у них? — спросил я.

— Давайте взглянем. Может быть, тоже что-нибудь полезное припасли?

Таращась по сторонам, мы быстрым шагом двинулись к второй группе. Больше в нас никто не стрелял. Даже если другие добытчики видели, что произошло с их коллегами, дураков не нашлось подыхать просто так.

В окровавленной траве лежало четыре мужика с разорванными глотками и исполосованными энергетическими когтями телами. Пятый, похоже, удрал. Обшарив рюкзаки покойников, я обнаружил пачки с патронами, а в подсумках — магазины. Камней же к великому моему сожалению ни у кого не оказалось.

Обдумав ситуацию, я решил возвращаться к машине. Артефакты мы набрали — это главное. Вылазку можно считать удачной. Выручка ожидалась хорошей. Шахту на это не построишь (тем более надо ещё Леди долю отдать), но для первого раза сойдёт.

Да и вообще, сам я не собирался днями напролёт ходить искать артефакты. Этим должны заниматься мои люди желательно на регулярной основе. Иногда можно и присоединиться к ним, но только в виде исключения. А чтобы они могли свободно добывать «арты» без риска встретиться с враждебной группировкой, следовало для начала поговорить с Любецкими и убедить их отдать мне часть территории.

— Что за группа Павлова? — спросил я на обратном пути.

— Одна из групп добытчиков, — объяснила Леди. — Состоят в клане Коготь. О них многие слышали, но я не думала, что они здесь промышляют. Раньше их в этих краях не было. Захотели, видать, новые места освоить.

— Я вот что думаю. Уничтожать всех подряд — это не дело. Лучше переманить на свою сторону более выгодными условиями. А Любецким придётся уступить мне кусок территории. Нечестно ведь что получается: они всё себе забрали, а другим ничего? Так не пойдёт.

— Мне кажется, они вам уступят.

— Не уверен. Их глава рода — тип злобный и несговорчивый. Наверное, снова придётся преподать ему урок.

— Вы это сделаете. И все мы будем только рады.

— Знаю. Опять грядёт война кланов. Но на этот раз ей надо положить конец.

На обратном пути тёмных мы почти не видели. В чаще иногда мелькали существа, но так редко, что я не обращал на них внимания. Наш «Оникс» стоял там же, где мы его и оставили, спрятанный между двух изб. До границы тоже добрались без приключений, но когда подъезжали к понтонной переправе, навстречу пронеслись два военных внедорожника в сопровождении БМ-103 и «Носорога». Пограничники либо на разведку поехали, либо тоже камни добывать.

А в небе над дорогой маячило что-то похожее на аэроплан. Леди сказала, что это — разведчик. Обычная авиация из-за проблем с электроникой не могла летать над тёмными областями, но пограничники придумали способ получше. Они брали мотодельтапланы и устанавливали на них вместо моторов рунные артефакты с функцией «воздушный поток». Правда, такие аппараты были далеко не у всех частей. Некоторые командиры активно их применяли, другие относились скептически. Например, в седьмой дивизии я ничего подобного не видел.

Через ворота нас пропустили без проблем, хотя Леди предупреждала, что иногда вояки требовали в качестве дополнительной платы часть добычи. Больше всего их интересовали, конечно же, рассеиватели. Но сейчас всё прошло гладко. Наверное, снова сработал авторитет покойного дядюшки.

С продажей артефактов я пока решил повременить. Для этого надо было поднимать связи Дмитрия Семёновича и по новой договариваться, но близилась дуэль, и кроме подготовки к ней мне сейчас не хотелось заниматься ничем.

Все два дня я торчал в поле недалеко от своего дома, оттачивая тёмные магические техники. Особое внимание уделил навыку дематериализации и перемещению в пространстве, и за два дня достиг в этом некоторого прогресса, значительно ускорив сам процесс перехода из одного состояния в другое. Прежние навыки постепенно возвращались, хотя работы предстояло ещё много.

Так незаметно пролетели два дня и наступило тридцать первое августа — последний день лета, в который мне предстояло сразиться с членом рода Сафоновых, чтобы положить конец очередной нелепой вражде.

* * *

Георгий Иванович Сафонов был высоким и худым господином сорока семи лет отроду. Его тёмно-зелёный мундир с эмблемой пограничных войск и погонами полковника сразу говорили о том, чему этот человек посвятил жизнь. Сам он родился в Москве, но почти всю жизнь провёл на польском рубеже, защищая империю от тёмных сил, и недавно получил ранга «великий мастер второй ступени».

Столь сильных владеющих было не так уж и много, не каждый род мог похвастаться наличием великого мастера. Сафоновым, можно сказать, повезло, ведь именно такой человек и требовался Артуру Андреевичу для предстоящей дуэли.

Сейчас Георгий Иванович сидел на диване в просторном кабинете Артура Андреевича. Сквозь длинное окно помещение наполнял тихий, пасмурный свет, на потолке горели софиты, отражающиеся в лакированном паркете, на журнальном столике стояли две чашки ароматного крепкого кофе, которые только что принесла служанка. Сам же Артур Андреевич расположился в кресле напротив.

Было непросто уговорить Георгия Ивановича участвовать в поединке. Тот поначалу вообще не хотел ввязываться в дела родственников из далёкой Сибири. Но Артур Андреевич нашёл к нему подход, расписав, какую угрозу представляет юный Озёров не только для семьи, но и для всего Гордеевска, а заодно пообещав в случае победы отдать четыре процента акций собственной нефтяной компании.

— Так что у вас на границе происходит? — поинтересовался Георгий Иванович. — Поговаривают, проблемы какие-то возникли? Не расскажете? А то никак уразуметь не могу.

— Что вы, какие проблемы? — слукавил Артур Андреевич. — Чернь вечно чем-то напугана. Да, армия оставила несколько фортов на севере, но в целом ситуация под контролем. Император посчитал, что там просто нет смысла держать гарнизон. Зачем? Чтобы лес оборонять? Там ведь даже железная дорога не проведена.

На самом деле, Артур Андреевич очень сильно беспокоился из-за перемен на границе и будущего своего предприятия в связи с последними событиями, но перед гостем свои страхи показывать не стал, а то вдруг тот решит, что нефтяная компания на грани разорения и откажется от дуэли? Нет, пусть пока считает, что проблем нет.

— Что ж, Его Императорскому Величеству виднее, — Георгий Иванович взял чашку кофе и, сделав небольшой глоток, поставил на столик. — Ваши месторождения, надеюсь, не пострадают.

— Что вы! Они в полной безопасности. Моя охрана ни разу не подводила, да и далеко они от границы. Бесы появляются, не отрицаю, но не в таком количестве, чтобы бить тревогу. У нас, как вы могли заметить, по всему городу на первых этажах стальные заслоны. Место здесь такое, ничего с этим не поделать, увы, — развёл руками Артур Андреевич. — Однако рад, что вы откликнулись, Георгий Иванович. Мы оказались в весьма затруднительном положении. К кому же ещё обратиться, как ни к родственникам?

— Мне пришлось отложить многие дела ради вашей дуэли. Надеюсь, оно того стоит.

— Четыре процента моей компании, Георгий Иванович. Как по мне, очень достойное вознаграждение.

— Было бы глупо это отрицать.

— Больше скажу, если вы во время поединка этот зарвавшийся юнец погибнет, вы получите пять процентов. Даю слово.

— Хм, Артур Андреевич, надеюсь вы меня не принимаете за наёмника, коему платят за головы врагов. Никогда таким не занимался и не хотелось бы начинать.

— Прошу прощения, если вам так показалось. Конечно же, это не так. Но Озёров воистину опасен. Угроза нависла над всей моей семьёй, а может быть, и губернией. Я помощи прошу, а не пытаюсь купить вас. Но поймите, хотелось бы решить проблему раз и навсегда.

— Понимаю. Так какой у парня ранг? Вы говорили, старший мастер третьей ступени?

— Совершенно верно. Такой ранг числится за ним по документам. Но при этом он убил в поединке моего брата, которые имел ранг «великий мастер первой ступени» и двух моих сыновей. Думается, вы с ним примерно на одном уровне.

— Странно получается. Почему же по документам он старший мастер?

— Официально Озёров владеет магией воздуха, а неофициально — магией испепеляющей тьмы, как та, что у высших тенебрисов наблюдается. Отсюда и разница.

— Неужели, у людей бывают такие способности? Удивительно. Не припоминаю подобных случаев.

— Да, случай, без сомнения, уникальный. Тьма живёт в душе этого юноши, делая из него настоящее чудовище! Каждое его появление влечёт смерти моих родственников. А мы против него просто бессильны! Это крайне опасный человек. Не представляете, сколько бед он принесёт, если его не остановить.

— Но если юноша столь опасен, почему бы вам не обратиться в особый отдел?

А вот на этот вопрос Артур Андреевич и сам не знал, как ответить гостю. Да много причин было, почему не стоило обращаться в особый отдел. Прежде всего Артур Андреевич ужасно не хотел, чтобы посторонние лица вторгались в его владения. К тому же некоторые местные порядки шли вразрез с внутренней политикой государя императора.

Разумеется, государевы люди и так регулярно приезжали. С ревизорами часто приходилось иметь дело, однако с ними обычно проблем не возникало. Деньги решали всё. И всех такое положение вещей устраивало даже, наверное, императора, ведь Артур Андреевич был верен государю и искренне полагал, что дело, которым занимаются Сафоновы, без сомнения идёт на пользу короне.

Но особый отдел полиции — это совсем другое. Если он за что-то возьмётся, то не остановится, пока не докопается до правды, и после головы Озёрова могут полететь головы родственников, а то и самого Артура Андреевича. Ну может, головы и не полетят, но проблемы однозначно будут.

— Георгий Иванович, я бы и рад, но ведь тут дело чести, сами понимаете, — произнёс Артур Андреевич, приложив руку к груди. — Озёров меня оскорбил, мою семью оскорбил. Никак нельзя такое снести. Ни о какой полиции здесь речи не может идти. Это личное.

— Что ж, тоже верно, — согласился гость и опять сделал глоток кофе. — По поводу смерти Озёрова не обещаю ничего. Если он остановит поединок и признает поражение, я не стану продолжать бой. Я не убийца.

— Не думаю, что Озёров остановит битву, — Артур Андреевич не сдержал злорадной улыбки. — В этом случае он лишится всего, что у него есть. Таковы условия.

— Так или иначе, я буду действовать в рамках правил дуэли.

— Иного я и не требую.

Разговор продолжался более часа, после чего Георгий Иванович удалился в гостевую часть особняка. А у Артура Андреевича сегодня была намечена ещё одна встреча.

День клонился к вечеру, Артур Андреевич вместе с Екатериной, одной из жён, которая отвечала за обустройство поместья, и старшим садовником находились в саду. Артур Андреевич собирался заняться перепланировкой западной части парка, где уже давно царило запустение. Подумывал над тем, чтобы устроить здесь конюшню по примеру многих уважаемых столичных князей.

В целом он был доволен тем, как всё придумал с дуэлью. Собственной жизнью рисковать не придётся, никто из близких родственников не пострадает при любом исходе поединка, да и вряд ли Озёров одолеет владеющего столь высокого ранга. А даже если и победит… и на этот случай был приготовлен план.

Прибежал камердинер, доложил, что приехал старший сын, Елисей, и Артур Андреевич поспешил в дом.

Елисей, облачённый в бордовый костюм-тройку с украшенными позолотой лацканами и парчовой жилеткой, стоял на застеклённой веранде, сунув руки в карманы и глядя на раскинувшийся перед домом сад с расходящимися во все стороны дорожками.

Сын занимал пост исполнительного директора компании «Обелиск» и вообще был гордостью семьи. Отслужил на границе, получил ранг старшего мастера второй ступени, обладал гибким умом и деловой хваткой. Вот только характер имел очень уж независимый, что часто выливалось в споры с отцом. Никому другому Артур Андреевич такое не позволил бы, но этот случай был особым.

— Здравствуй, отец. Всё думаешь, как сад перепланировать? — поинтересовался Елисей, когда Артур Андреевич зашёл на веранду.

— Думаю, конечно! Надо уже что-то решать. Ты и сам видел, что у нас западной части творится. Конюшня там как раз уместна будет.

— Ты знаешь, как по мне, это бессмысленное занятие.

— Это тебе сейчас так кажется. Вот будешь вращаться в кругу столичной аристократии, иначе заговоришь. Лошадей разводить — это сейчас знаешь как престижно? Вот! Так что ты давай ерунды не говори.

— Быть может, и престижно… Ты уже встретился с Георгием?

— Да, мы с ним поговорили. Жаль тебя с нами на обеде не было. Но ещё познакомитесь, — тут Артур Андреевич понизил голос. — Я ведь с тобой тоже насчёт дуэли хотел пообщаться.

— Слушаю, отец. Если чем-то смогу помочь, буду только рад.

В словах сына чувствовался скептицизм. Елисею сразу не понравилась вражда с Озёровым, да и в гибели братьев он, кажется, больше винил собственного отца. Аркадий Андреевич знал это, и его такие мысли сына сильно раздражали.

— Я просто хочу тебе сказать, что Озёров не должен пережить дуэль. Если он победит, то не покинет место схватки. И мы с тобой позаботимся об этом. Драка вытянет из него все силы. Он будет слаб. Лучшего момента, чтобы его уничтожить, мы просто не найдём.

— Отец, это бесчестно, — спокойно проговорил Елисей.

— Честь, — усмехнулся Артур Андреевич. — Мы не в том положении, чтобы делать красивые жесты.

— Ты не понял. Если члены рода узнают, что ты так поступил…

— Все будут только рады, что я избавил нас от этой сволочи. Да и никто не узнает. Те, кто будут там, подтвердят, что Озёров напал первым. Мертвец возразить не сможет.

— Да? Допустим. А что скажет его род? Как поступит его папаша, когда узнает об убийстве сына? Хочешь войны с Озёровыми?

— Никто не узнает. Никто! Все, кто с ним приедут, будут мертвы.

— Не был бы я так уверен. Дело крайне рискованное. Ни ты, ни я не знаем, кого Озёров с собой притащит. Если в его сопровождении окажется пара-тройка старших мастеров, сам понимаешь, во что это может вылиться.

— Да, чёрт возьми! Но и у нас будут старшие мастера.

— Кто? Дядя Николай тебя пошлёт куда подальше, Василий Евгеньевич — тоже. Эти старики слишком привержены старым порядкам. Они не поддержат твою идею, особенно после того, как ты Сергея Андреевича на смерть отправил.

— Да что ж ты такой упёртый-то! И что предлагаешь? Семь процентов Озёрову отдать и свою сестру в придачу? А если он потом ещё захочет что-нибудь?

— Поверь, отец, мне нравится это не больше твоего. Однако ты своими методами уже наворотил дел. Не обижайся, но это так. Мои братья мертвы.

— Не смей меня упрекать, Елисей. Не надо, — покачала головой Артур Андреевич. — Не переходи снова эту черту.

— Тогда выслушай моё предложение. Я ведь тоже думаю над всем происходящим. Это ведь и меня касается. Ублюдок моих братьев так-то убил.

— И что надумал?

— Если Георгий Иванович погибнет, это будет хороший повод обратиться в особый отдел.

— Только не особый отдел.С ума сошёл? Мы будем втягивать в наши распри людей государевых? Нет.

— Почему? — пожал плечами Елисей. — Боишься, что в наших делах ковыряться будут? Не будет. Они просто арестуют Озёрова. Это он — убийца, не мы. Мы никого не убиваем, а на его руках кровь многих. Пускай полицмейстер возбудит дела по факту убийства дяди и моих братьев. Что он без дела сидит? Смерть Георгия тоже представим, как убийство. Гибель великого мастера в Москве не проигнорируют. А когда Озёрова в оборот возьмут, мы и остальные подкинем. Сколько аристократов в общей сложности прикончил этот недоумок? Думаю, на смертную казнь потянет.

Глава 14

Последний день лета ознаменовался нашей с Сафоновым дуэлью. Условия секунданты обговорили, место выбрали, а в пятницу рано утром, едва солнце высунуло из-за горизонта первые лучи, я в сопровождении Андрея Коптева, Гаврилова, Сатира и ещё семь охранников, в число которых входили целительница Людмила и водитель Захар, выдвинулись в направлении Томска.

С утра было солнечно, но пока мы ехали, набежали тучи, затянувшие небесную лазурь. Погода оказалась под стать настроению. Я покривил бы душой, если бы сказал, что не испытывал никакого волнения. Мне предстояло драться с равным, а, возможно, и более сильным противником. Исход битвы был непредсказуем, и костлявая с косой уже маячила на горизонте.

Я всячески гнал от себя мрачные мысли. В конце концов, моя сила тоже велика. За последний месяц я неплохо подкачался на тенебрисах и вернул себе некоторые навыки из прошлой жизни, а моя магия имела свойство нейтрализовать почти любое воздействие стихий.

Дорогу на дикое поле, где договорились провести дуэль, нашли не сразу. Оно находилось в шестнадцати вёрстах от трассы близ полузаброшенной деревеньки, избы которой виднелись вдали за зарослями кустарника.

Я вылез с заднего сиденья внедорожника и потянулся, разминая затёкшие после долгой поездки суставы. Зевнул. Почти не спал сегодня, хоть и лёг рано: мысли о предстоящем поединке не давали уснуть.

Тишина висела над полем, за ближайшими кустами журчал ручей, ветер шелестел листвой, мимло прожужжала плеча, где-то вдали залаяла собака. Однако я не чувствовал никакого умиротворения при созерцании всей этой картины.

Андрей вылез из своего чёрного «Хорьха» — небольшого новенького внедорожника с обтекаемыми формами кузова. Сегодня мой секундант принарядился: на нём был атласный синий пиджак с украшенными гербами лацканами, чёрные брюки и чёрная рубашка.

— Хорошо здесь, — сказал Андрей. — Природа. Наши сибирские просторы.

— На которых сегодня кому-то предстоит умереть, — напомнил я.

— Точняк! Надеюсь, это будет Сафонов. Порвёшь его на тряпки?

— Посмотрим.

— Что за пессимистичный настрой? Ты одного великого мастера уже раскатал. И с этим разделаешься.

— Предпочитаю не праздновать победу раньше времени.

— Значит, отпразднуем потом. Надеюсь, победишь. Отец говорит, ты нам нужен.

— Кому нужен? — я вопросительно посмотрел на парня. — Зачем?

— Кому-кому. Первосибирску! Кто ещё с кланами разберётся?

— А сами не можете, значит?

— И как это сделать? Это не так-то просто.

— Вы же здесь живёте. Вам виднее. Ладно, Андрей, давай эти разговоры оставим на потом. Мне надо к поединку готовиться.

— Де не вопрос. Готовься. Не буду мешать.

Выйдя в поле, я занялся медитацией, концентрируя духовный огонь то в одной части тела, то в другой. Подобные приготовления перед магической схваткой необходимы, как растяжка перед рукопашным боем, они немного ускоряют применение техник и реакцию нервной системы.

Минут за десять до назначенного времени в поле появилась ещё одна колонна машин: первым ехал крупный угловатый «Новгородец», следом — два минивэна с тонированными стёклами. Мы с Сафоновыми договорились, чтобы с каждой стороны присутствовало не более десяти сопровождающих, включая секундантов, шофёров и целителей. Поединок не должен был перерасти в массовую потасовку.

Машины остановились, не доезжая до нас некоторое расстояние. Из них высыпали люди в чёрных костюмах. От компании отделились четверо и двинулись к нам. Среди идущих я узнал Артура Сафонова. Мы с Коптевым и Гавриловым пошли им навстречу.

Обмен приветствиями прошёл вежливо в рамках этикета. Вместе с Артуром Сафоновым помимо его секунданта боярина Евлашевы были сын Елисей Сафонов — спортивного телосложения мужчина лет тридцати с высоким лбом и зачёсанными назад волосами, а так же князь, который должен был непосредственно участвовать в поединке.

Звали этого господина Георгий Иванович Сафонов. Он выглядел лет на пятьдесят, а то и старше, был высоким и худощавым. Щёки впалые, глаза навыкате, губы тонки сухие, скулы острые. По взгляду я сразу узнал в нём человека, не раз сталкивающегося лицом к лицу с тьмой. Оно и не удивительно. Великих мастеров обычно отправляют в самое пекло. Одет блы Георгий в камуфляжные штаны и тёмно зелёную футболку, я — в спортивный костюм.

— Здравствуйте, Алексей Михайлович, — Георгий пожал мне руку. — Для меня будет честью биться со столь сильным владеющим.

— Для меня — тоже, — ответил я с улыбкой. — Наконец-то достойный противник. Я так долго этого ждал.

— Насколько мне известно, вы недавно поступили на службу в пограничные войска?

— Абсолютно верно, два месяца назад это случилось.

— Такие люди, как вы, на рубеже нужны. Если погибнете… мне придётся работать за двоих.

— Как и мне в случае вашей смерти.

— Господа, не стоит забывать о времени, — вклинился нетерпеливо Артур Сафонов. — На часах почти девять. Давайте приступим к делу. А любезности можно и на другой раз оставить.

Действительно, пора было начинать.

Евлашев ещё раз зачитал условия и повторил правила. Поединок не был смертельным, то есть, каждый из участников мог остановить его в любой момент, признав своё поражение. Вот только мне признавать поражение было никак нельзя, иначе я лишусь всего состояния.

Распорядители отправились в поле и отметили начальные позиции, после чего мы с Георгием встали каждый на своё место в ста пятидесяти шагах друг друга.

И вот мы стоим и смотрим друг на друга. Мой соперник — далеко. Он для меня — лишь мелкая фигурка на зелёном поле. Я не знаю, что он умеет, хотя предположения есть. Судорожно продумываю план действий.

Хлопает пистолетный выстрел — сигнал к началу поединка. Моментально окружаю себя коконом из тёмного тумана, а Георгий кидает огромный, аршина три диаметром, шар огня. Тот проносится над полем, сжигая всю траву на пути, и меня окатывает ревущее пламя. Чувствую жар. Похоже, придётся попотеть.

Дымчатая завеса поглотила огонь. Теперь моя очередь. К противнику летят длинные тёмные змеи. Они петляют, извиваются и атакуют Георгия со всех сторон. Тот в качестве защиты использует силовое поле, закрывающее его куполом. Оно немного необычное: излучает не желтоватое, как у всех, а насыщенно-оранжевое свечение.

Пока змеи атакуют, я создаю перед собой десятки тёмных сгустков. Они кружатся в смертоносном вихре и движутся к противнику. Георгий тоже времени зря не теряет: с неба на меня обрушивается огненный ливень. Пламя хлещет по земле, поле горит, но моя защитная пелена поглощает всё, что попадает на неё.

Тёмный смерч движется вперёд, шагаю следом за ним, чтобы выйти на дистанцию, с которой смогу точно метать копья и лезвия. Смерч быстро добирается до цели и десятки всеиспепеляющих сгустков летят в Георгия. Удары сыпятся и сыпятся, но, насколько я могу разглядеть, его защита не поддаётся.

Огненный дождь прекращается. Кажется, противник ушёл в глухую оборону…

Вдруг рядом раздаётся хлопок, левее вспыхивает пламя. Что-то обжигает щёку. Рукав моей олимпийке обгорает. Падаю на корточки, сбитый с ног. Следующая вспышка — прямо перед глазами. Меня отшвыривает на несколько шагов назад. Когда поднимаюсь, вижу среди выжженной травы две воронки, словно от артиллерийских снарядов.

Третий огненный взрыв происходит чуть дальше и уже не достаёт меня, а я создаю вокруг себя защитную пелену тьмы максимально возможной толщины, которая поглотит даже очень сильное пламя, и ложусь животом на землю, чтобы меня опять не сбило взрывной волной.

Это срабатывает: следующие четыре взрыва не возымели никакого эффекта. Но теперь почти все мои силы уходят на поддержание защиты, что не есть хорошо. Пора переходить к активным атакующим действиям, а не только терпеть удары. Так битву не выиграть.

Но вначале следует убраться из-под огня.

Удерживая толстое полотно тьмы, поднимаюсь на ноги, обращаюсь в дымку и за пару секунд переношусь на двадцать шагов вперёд и левее. Георгий не успевает сориентироваться и направить взрывы на новое место, лупит в прежнее. Я же снова перемещаюсь, а потом ещё раз и ещё, сокращая расстояние примерно в половину. Теперь можно бить в полную силу.

В Георгия летят лезвия и копья тьмы. В меня шпарит огненный вихрь температурой, наверное, под тысячу градусов. Дымка пока держится, поглощая пламя. Но на долго ли это?

Стало понятно, что исход боя скоро решится. Победит тот, кто дольше всех удержит защиту и при этом не прекратит атаки. Ведь если просто защищаться, рано или поздно концентрация пропадёт, а духовный огонь иссякнет. Тогда — смерть. Поэтому моей задачей было как можно быстрее ослабить защиту противника и одновременно удержать свою.

Усталость пришла быстро. Концентрация начала падать, завеса тьмы — истончаться. Становилось всё жарче, со лба тёк пот, олимпийка и майка загорелись. «Неужели это всё? — мелькнуло в голове. — Неужели, он не остановится?» Но я отогнал прочь панические мысли. Если уж погибать, так с честью. Надо драться до конца. Так повторял я про себя, швыряя лезвие за лезвием. Они летели сквозь пламя, ударяясь о силовое поле противника.

Внезапно огонь пропал. Передо мной предстал Георгий, закрывшийся сильно потускневшей энергетической полусферой. Кажется, он больше не мог создавать пламя. А я продолжал бить лезвиями тьмы, хотя они стали бесформенными и слабыми. Моя концентрация падала, однако противник истощил свои силы быстрее. Я слышал, что огненные взрывы — весьма энергозатратная магия. Зря он её применил.

Собрав в кулак волю, а в разум — остатки концентрации, я стал атаковать противника тёмными сгустками. Если не сдастся, убью его без сожаления: не хотелось, чтобы у Сафоновых был столь сильный владеющий, который в будущем снова сможет создать мне проблемы. Но сомнения всё же закрадывались: уничтожив великого мастера, я лишу границу одного из наиболее эффективных защитников. Великих мастеров мало, и каждый способен в потенциале спасти сотни жизней простых солдат и обычных людей.

Но что я мог сделать? Остановить бой — это признать собственное поражение. Поэтому выход был только один: драться до конца.

В небо полетел небольшой сгусток пламени — знак того, что противник желает остановить бой. Если бы я хотел сдаться, то кинул бы такой же, но своей стихии. По правилам вторая сторона после этого должна немедленно прекратить атаки, что я и сделал. Добить сдающегося соперника (по крайней мере, на дуэли) считалось подлым поступком не достойным аристократа.

Почти сразу прозвучал выстрел, ознаменовавший конец поединка.

Мой костюм был прожжён в нескольких местах, да и Георгий выглядел не лучше. Лезвия тьмы всё-таки проникали за защитную оболочку и изодрали ему всю одежду, а лицо пересекала красная полоса шрама. Вид она имела неприятный, но вряд ли стоило переживать за здоровье моего соперника. Как только к нему вернутся силы, регенерация полностью восстановит поражённые ткани.

Мы с Георгием встретились в центре почерневшего от выгоревшей травы поля. Дым застилал всё вокруг, где-то до сих пор мелькали языки пламени.

— Вы сильный противник и искусный боец, — произнёс Георгий. Он пошатывался и, казалось, вот-вот упадёт. — Сложно поверить, что в столь молодом теле кроется такая великая сила.

— Всякое случается в этой жизни. Благодарю за поединок, Георгий Иванович, — ответил я.

Мы вместе вернулись к ожидавшим нас на дороге распорядителям. Целители сразу же бросились нас обследовать.

— Всё нормально, — сказал я Людмиле. — Я не ранен. Только одежда испортилась.

— Ваше сиятельство, у вас ожоги, — сказала целительница.

Я посмотрел на свои руки: действительно, кое-где виднелись красные пятна. Да и лицо горело. Но сильной боли почему-то не чувствовалось.

— С этим повременим. Ступай к машине, — велел я.

На лице Артура Сафонова читалось разочарование. Он выглядел раздражённым, а сын его, Елисей, наоборот, созерцал происходящее со стоическим спокойствием. Очень сдержанный человек, отметил я про себя, с такими надо быть крайне осторожным.

— Примите наши поздравления, господин Озёров, вы победили, — произнёс Елисей совершенно невозмутимым тоном.

— Благодарю. Не забудьте о нашем уговоре. Послезавтра встречаемся в Томске, и вы выполните мои условия, — напомнил я. — После чего у меня к вам больше не будет претензий, как, надеюсь, и у вас ко мне.

— Без сомнения. Этот поединок рассудил нас. Пусть ваши служащие найдут подходящее место для проведения сделки. С домом бракосочетаний договариваемся мы. Время обговорим завтра, когда всё будет готово. Всего хорошего, господин Озёров.

— И вам всего хорошего, господа.

Я, Андрей и Гаврилов вернулись к машинам.

— Это было самое мощное сражение, которое я наблюдал, — Андрей находился под большим впечатлением от увиденного. — И ты уделал этого ублюдка. Просто что-то невероятное! Прими мои поздравления, Алексей.

— Благодарю. Победа мне далась на этот раз нелегко.

— Да брось, у него не было шансов. Хотя эти взрывы… чёрт возьми, да один такой может целый дом сложить.

— Взрывы у него мощные, согласен. И отняли много энергии.

— Знаешь, это надо отметить. Пошли сегодня в клуб. Там все наши будут.

— Посмотрим, — я ничего не стал обещать. Вначале следовало бы отдохнуть и восстановиться.

Вслед за Андреем с победой меня поздравили Гаврилов, Сатир и остальные охранники. Ожоги начали побаливать, но Людмила создала обволакивающую магическую дымку зеленоватого цвета, и краснота стала быстро пропадать. Плюс включились внутренние ресурсы моего организма, к которому возвращалась сила.

Вначале поле боя покинули Сафоновы, минут через пятнадцать выдвинулись мы. За спиной осталось выжженное, затянутое дымом, изрытое воронкам поле. Впервые в этой жизни я оказался на волоске от гибели. Этот день мог стать для меня последним. Но не стал.

* * *

Как же Артур Андреевич был разочарован этим поединком! Всё прошло совсем не так, как планировалось. Озёров остался жив, и послезавтра этому мелкому гадёнышу предстояло подарить семь процентов акций компании и одну из дочерей в придачу. Не случилась даже смерть Георгия, которая могла бы привлечь внимание особого отдела полиции.

Впрочем, Артур Андреевич с самого начала сомневался в разумности плана Елисея. Слишком много рисков. Если особый отдел заинтересуется происходящим, вопросы возникнут не только к Озёрову, но и к Сафоновым, в том числе могут предъявить и за дуэль. Тогда останется рассчитывать лишь на взятки, но и на них надежды мало, если расследованием займутся люди из Москвы.

Нет, всё-таки Елисей предложил ерунду. Заигрывания с властью до добра не доведут. В Гордеевске есть только одна власть — Сафоновы, коим принадлежит здесь всё. И если уж решать проблему, то решать собственными силами.

Но как? Сложный вопрос. Попытаться убить Озёрова во время сделки? Во-первых, томские князья резне на своей территории точно не обрадуются, во-вторых, а кто, собственно, убивать будет, если в роду не осталось ни одного владеющего, способного победить сопляка в бою?

Георгий участвовать точно не захочет. Он и на дуэль-то кое-как согласился. Получит сейчас свои обещанные пятьдесят тысяч и уедет, и плевать ему на всё. Даже драться до конца не стал, остановил бой. Ему-то погибать здесь не с руки, не он долю своей компании отдаёт.

Машины мчались в сторону Гордеевска. Путь предстоял долгий. Георгий Иванович, переодетый в офицерскую форму, сидел напротив Артура Андреевича в роскошном, отделанном белой кожей салоне минивэна и рассуждал о том, сколь силён оказался Озёров. На лице родственника до сих пор краснел шрам, который затягивался буквально на глазах. У великих мастеров невероятная регенерация. Им даже целители по большому счёту не нужны.

— Никогда не встречал столь сильного бойца. Кто бы мог подумать, что юнец восемнадцати лет отроду может обладать такой чудовищной силой, — удивлялся Георгий Иванович. — Он мог бы справиться, пожалуй, даже с тёмным генералом.

— А может, это и есть бес в человеческом обличье? — Артур Андреевич пытался хоть как-то настроить своего родственника против Озёрова. — Этот сопляк появился из ниоткуда и начал убивать моих людей. Если он захочет извести под корень мой род, ему это раз плюнуть.

— Так почему же до сих пор не извёл?

— Кто знает, что на уме у гадёныша? Мне кажется, он — не человек. Вы, Георгий Иванович, когда-нибудь слышали, как тёмные маскируются под людей?

— Сколько служу, ни разу с таким не сталкивался. Были инциденты?

— Были и не раз, — уверенно произнёс Артур Андреевич. — Офицер один рассказывал, будто однажды в форт зашёл человек — на вид обычный военный, а едва на территорию проник, так стал уничтожать всех вокруг. Половину гарнизона перебил, остальные в бункере схоронились. А вот ещё случай был. Поехал отряд на разведку в тёмную область, и один солдат пропал. Долго его искали, а когда он вернулся, стал словно сам не свой. Приехали в форт, и тут началось. Старшие офицеры, у кого силёнок было побольше, еле остановили его. Но народу погибло много.

Все эти истории Артур Андреевич придумал сам по пути в Томск. Дорога была длинная, заняться было нечем, вот и сочинил. Раз уже не получается с Озёровым ничего сделать, так хотя бы слухи распустить какие-нибудь. Может, в конце концов, им заинтересуются на высшем уровнем и возьмут на карандаш.

— Ни разу ничего подобного не слышал, — покачал головой Георгий Андреевич. — Неужели, правда такое у вас рассказывают?

— Есть у меня знакомые офицеры в фортах, от них и слышал. Может, конечно, и придумывают всё, да только таких историй не одна и не две. Кто знает, на что способный твари из бездны? Вдруг действительно одна из них вселилась в этого выродка малолетнего, пока он на границе торчал? Иначе откуда у него такая сила?

— А на вид — обычный человек, ничего такого и не подумаешь. Скажу честно, Артур Андреевич, слабо верится во все эти россказни. Если б подобные инциденты действительно имели место, так всех давно предупредили бы, что такое возможно, инструкции бы выдали.

— Как знать. Но я бы на вашем месте сообщил, куда следует. Пускай разбираются.

— Возможно, и стоит сообщить в магический отдел канцелярии. Всё-таки сила необычная у юноши. Да только мне-то зачем этим заниматься? Коли был бы Озёров моим подчинённым, обязательно доложил бы. И вообще, думается мне, тем, кому надо, уже обо всём знаю.

Артур Андреевич кивнул. И тут никак. Не день, а сплошное разочарование.

* * *

Клуб для аристократической молодёжи оказался совсем не таким, каким я его себе представлял. Здесь не гудели басы, и не было танцпола с извивающейся в трансе толпой. Играла живая спокойная музыка — какой-то инструментальный ансамбль с фольклорным уклоном, а в зале сидели отдыхающие. Для аристократов победнее были столики на первом этаже, для богатых — индивидуальные ложи на втором. Людей без гербов сюда вообще не пускали.

Мы с Андреем поднялись на второй ярус подошли к одной из таких лож. За большим столом, окружённым роскошными кожаными диванами, расположились два парня и две девушки.

Одеты все были относительно просто, без официоза. Один паренёк, немного полноватый, был в брюках и малиновой рубашке, второй — в джинсах и футболке, как и я. Только джинсы его пестрели надписями, а на футболке красовалась злая бульдожья морда. Андрей сегодня облачился в брюки и вязаную жилетку. Его кучерявую голову, как обычно, прикрывала узкополая шляпа.

На столе перед компанией стояли кальян и полупустые (а у кого-то пустые) пивные кружки. Молодёжь, что называется, культурно отдыхала в неформальной обстановке.

Андрей всю дорогу звал меня в клуб сегодня вечером. Так ему не терпелось познакомить меня со своими друзьями. Ну я и пообещал: если ожоги заживут, то пойду. А все покраснения исчезли ещё до того, как мы домой вернулись. Что оставалось делать?

Едва мы подошли к столику, как я сразу же узнал в одной из девушек Марину Жуковскую. Сегодня её наряд оказался не менее стильным, чем в прошлый раз, и состоял из тёмной юбке со складками и обтягивающей футболки с геометрическим рисунком. Дополняли образ яркая помада и подведённые ресницы, кажущиеся длиннее, чем есть на самом деле. Марина бросила на меня равнодушный взгляд, словно ни капли не удивилась моему появлению.

— О, Андрюха, всё-таки привёл гостя? — поприветствовал Андрея полноватый малый в малиновой рубашке. — А мы уже заждались.

— Привёл. Знакомьтесь. Алексей Озёров собственной персоной, — представил меня Андрей, а потом назвал фамилии и имена собравшихся. Мы с ним устроились на свободном диване.

— А мы с Алексеем уже знакомы, — меланхолично произнесла Марина. — Познакомились, когда мы с мамой из Москвы возвращались. Помнится, Алексей, вы обещали заглянуть в гости, но потом куда-то пропали.

— И обязательно сдержу слово, как только решу все вопросы и выдастся удобный случай, — улыбнулся я.

— Посмотрим.

— Мы много про вас наслышаны, — обратилась ко мне вторая девушка, княжна Олеся Бехтеева — высокая шатенка с пышным каре и острым носом, облачённая в цветастое платье. — Но до сих пор знаем про вас слишком мало. Кажется, вы совсем недавно прибыли в Первосибирск, верно?

Пришлось снова рассказывать о себе, а потом — о дуэли с Сафоновым, о которой стараниями Андрея все тоже знали. Разумеется, я сразу оказался в центре внимания. И только Марина вела себя несколько отстранёно.

Ребята не просто так здесь собрались. Они отмечали последний день каникул. Вся компания училась в Первосибиирской Государевой Академии. Я, естественно, тоже попытался узнать, кто есть кто.

Общение было в самом разгаре, когда к нам подошли трое парней. Я даже не заметил, как они нарисовались возле столика.

— Дамы и господа, добрый вечер! — проговорил наглым тоном паренёк с зачёсанными на бок светлыми волосами и не очень приятным угловатым лицом, одетый в белые брюки и чёрную рубашку, под расстёгнутым воротником которогй виднелась золотая цепочка. — Рад вас снова здесь видеть. Как поживаете?

— Опять он, — буркнула Марина

— Добрый вечер, господин Любецкий, — произнёс Андрей холодным и тоже довольно надменным тоном. — Вы к нам просто так или по делу?

Глава 15

Ещё одна неожиданная встреча. Передо мной стоял отпрыск семейства Любецких. Непонятно, правда, чей именно: представителей данной фамилии в Первосибирске много. Так или иначе вёл парень себя нагло, и мои новые друзья не слишком-то обрадовались его появлению.

— Господин Коптев, неужели вы против того, чтобы благородный человек засвидетельствовал вам своё почтение? — с надменной насмешкой произнёс Любецкий. — А может быть, я хочу поздравить вас с началом нового учебного года? Осторожнее, иначе я могу почувствовать себя оскорблённым.

— Принимаю ваши поздравления, господин Любецкий, — холодно проговорил Андрей. — Благодарю.

— Смотрю, у вас новое лицо появилось. Неужели не представите нас?

— С удовольствием. Князь Алексей Озёров. Вероятно, вам уже знакома эта фамилия. Алексей, знакомься, это — Борис Любецкий.

— Приятно познакомиться, господин Любецкий, — я растянул губы в насмешливой улыбке, наблюдая, как паренёк изменился в лице. Очевидно, он знал мою фамилию, но наткнуться на меня здесь никак не ожидал. — С некоторыми вашими родственниками мне уже довелось повстречаться.

— Алексей Озёров, значит… очень приятно, — произнёс Борис уже не столь надменным тоном. — Смотрю, и вам приглянулся наш клуб?

— Я первый раз здесь, но… вполне приятное местечко. Думаю, буду захаживать иногда. Спасибо, что проявили к нам такое внимание, но мне с друзьями хотелось бы продолжить общение.

— Разумеется, не буду вам мешать, — было видно, что Любецкому неприятно, что я его отшил, но конфликтовать со мной он побоялся и вместе с двумя приятелями удалился в свою ложу.

— Как же достал! — буркнула Марина, кинув вслед компании недовольный взгляд.

— Надоедает? — спросил я.

— Ещё как!

— Он тоже сюда иногда в клубе торчит, — объяснил Андрей. — Не слишком приятный тип. Внук главы рода. Считает себя здесь самым главным, потому что владелец клуба их семье за покровительство платит.

— Зад ему лизать никто не собирается, — добавил княжич Горлов — тот самый полноватый малый в малиновой рубашке, — но враждовать как-то неохота. Наши родители ведь тоже Любецким платят.

— И думается мне, пора что-то менять, — улыбнулась княжна Бехтеева и многозначительно посмотрела на меня.

— Ну так меняйте, — пожал я плечами. — Какой смысл сидеть и жаловаться? Если не хотите, так не платите Любецким. За какие такие услуги им все платят?

— Это у родителей надо спросить, зачем они им платят, — ответил Дмитрий Засецкий — коротко стриженный княжич в майке с бульдогом. — Я бы лучше свою охрану нанял, чем с этими ублюдками дело иметь.

— Только охрану содержать — это пипец дорого, — добавил Андрей. — Все богатые рода, понятное дело, собственных людей нанимают, а остальные под чьим-нибудь покровительством, если у них, конечно, есть, что охранять. И если надо кому-то понадобится на границу идти, клан всегда замену найдёт.

— То есть ваши семьи платят кланам, чтобы вместо вас других людей на границу отправляли? — уточнил я.

— Да. О чём и речь. Такое тоже бывает.

— Получается, всех всё устраивает? Тогда почему жалуетесь?

— Не-не, я так не говорил. Многие и рады были бы отказаться от покровительства, только не могут. И Любецкие. и Горбуновы считают себя здесь хозяевами, и если они начнут произвол чинить, никто их не остановит даже губернатор. Он сам с них купюры стрижёт. Поэтому если нет своей армии в пару сотен стволов, лучше с кланами не ссориться.

— Ну так объединитесь и надерите им задницу, — сказал я.

— Ха! Легко сказать! — возразил Горлов. — Это ж надо договориться друг с другом. А ты попробуй! Все ж гордые. Каждый на себя одеяло будет тянуть.

— Лидер вам, значит, нужен.

— Вроде того, — сказал Андрей. — Если бы могли что-то сделать, давно сделали бы. Но как повелось, так повелось. Так и живём.

Меня не очень-то волновали проблемы местной мелкой аристократии, но Коптевы, если те, и правда, были когда-то союзниками дяди и тоже занимались поисками артефактов, могли мне пригодиться. Поэтому им, пожалуй, стоило оказать покровительство. Но прежде придётся снова пообщаться с главой клана Коготь.

— Ладно, ребят, я пойду, — сказала Марина. — На сегодня с меня хватит. А то мама узнает, что я допоздна гуляют, и опять нудеть будет.

Наши с Мариной взгляды встретились, и мне показалась, она еле заметно кивнула на дверь, как бы приглашая с собой. Когда девушка ушла, я выждал минут пять и, распрощался со своими новыми друзьями, тоже покинул заведение.

Марину нагнал на выходе из клуба. Поверх майки на ней теперь была короткая кожаная куртка. Вечерами столбик термометра опускался уже градусов до десяти, чувствовалось начало осени.

— Тоже решил домой поехать, — сказал я. — Посидели и хватит. Ты одна, без охраны? Думал, у всех благородных девиц есть сопровождение.

— У нас денег нет, чтобы охранника нанимать, — меланхолично проговорила Марина с долей сарказма. — После того, как мама расплатилась за долги папаши, не осталось ничего, кроме дома и пары машин. Вот так вот. Ездим хотя бы не на такси — и то хорошо.

— Зато теперь вы никому ничего не должны.

— Это точно. Мы теперь такие бедные, что даже Любецкие больше не пытаются нам покровительствовать. Собственного дела у нас нет, взять с нас нечего. Старик, правда, предлагал маме выйти за него, но как она уехала на границу, он как-то остыл.

— Вот же старый урод.

— Ага, кобель тот ещё. Поэтому мама и уехала, чтобы всякая сволочь не надоедала. Ну и зарабатывать как-то надо. Я ведь теперь учиться буду.

— В первосибирской академии?

— Да, вместе ребятами. Правда, они на более старших курсах, а я только поступила.

Стоянка находилась на пятачке напротив клуба. Мы, разговаривая, подошли к небольшому синему купе какой-то иностранной марки, в которых я крайне плохо разбирался. Моя «Волга» стояла неподалёку.

— Кстати, а откуда ты их знаешь? — спросил я.

— Отец с Горловыми дружил, я Серёгу знаю с детства. Это он с остальными познакомил.

— Хм, интересно. И вы… как бы это спросить повежливее… встречаетесь?

Марина захихикала:

— Какой ты смешной. Нет, между ничего нет. Мы не помолвлены и вообще… просто друзья.

— Ясно.

Мы остановились возле купе Марины. Неподалёку толпилась шумная компания молодых аристократов, но они быстро расселись в два авто и, промчавшись мимо нес, выехали на проспект. Шёл уже одиннадцатый час вечера, и на дорогах даже здесь, в центре города, машин было мало.

— Я маме недавно позвонила, она сказал, ты теперь у неё в подразделении служишь, — вспомнила Марина. — Правда, что ли?

— Правда. Если честно, я удивился. Не знаю, как так получилось, но судьба опять свела нас.

— Да ладно, что тут удивительного? Ты же старший мастер, а старших мастеров все к себе тянут. Наверное, мама сказала своему командиру, а тот с кем-то договорился. Вот и всё.

— Теперь понятно. Да, на сильных владеющих вся граница держится. Не будет старших и великих мастеров, людям просто не выстоять. Никакие фортификации не спасут.

— Ну да, я тоже слышала такое, что если где-то совсем тяжко, туда посылают великих мастеров. Только их всегда мало. Наверное, в форте, где мама служит, нет ни одного сильного. Или кто-то есть, но этого мало.

Кажется, Марина не горела желанием уходить. Она стояла, скрестив руки на груди и поёживаясь от холода, и постоянно кидала на меня взгляды из-под длинных ресниц. Говорила она в своей обычной манере — меланхолично и немного отстранённо.

— Я бы предложил проводить тебя или подвезти, но ты на собственной машине, так что…

— … ты меня здесь оставишь, — закончила Марина.

— Если есть идеи получше, то предлагай.

— Может быть, и есть… Ты же недавно у нас и плохо город знаешь. Если хочешь, могу тебе краткую экскурсию устроить, показать, что где находится.

— Интересное предложение. Но я думал, ты торопишься домой, чтобы мама не ругала.

— Да ерунда. Понудит и перестанет, я привыкла, — поморщилась девушка. — Всё равно она на границе, а по телефону много не поругаешь.

— Тогда я только «за». Давно хотел посмотреть город, а времени не было. На твоей машине поедем или на моей?

— На моей. Пошли.

Мы с Мариной сели в машину и выехали на проспект. Княжна была за рулём.

Клуб находился почти в самом центре города недалеко от набережной. Все местные достопримечательности были рядом. Мы проехали мимо главной площади со златоглавым храмом и губернской управой, затем мимо театра — здания с колоннами, построенное в девятнадцатом веке, куда Марину несколько раз таскали с собой родители. На соседней улице в ещё одном старинном здании располагался торговый центр с модными магазинами и большим кинотеатром, который Марина иногда посещала с подругами.

Она не упустила шанс блеснуть своими знаниями по истории Первосибирска. Всю дорогу что-то меланхолично щебетала, рассказывая то об одной, то о другой местной достопримечательности.

— А тут у нас клуб «Искра». Он тоже известен, но сюда в основном простолюдины ходят, — сказала Марина, когда мы проезжали переулок, зажатый между двумя старинными зданиями. — Аристократы там тоже бывают, но нечасто. Многие думают, что отплясывать на танцполе — это недостойное для знати занятие.

— Значит, вы по таким местам не ходите.

— Я так не говорила, — загадочно улыбнулась Марина.

— Получается, и по таким клубам ходишь. Ай-ай-ай, что скажет мама.

Машина остановилась на светофоре на пустом перекрёстке.

— Да, ей лучше об этом не говорить. Мы с подругами забегали туда пару раз. Между прочим, там весело, особенно когда никто не знает, что ты аристократ и не шарахается от тебя, как от огня. А ты не бывал на дискотеках?

— Приходилось, но тоже нечасто.

— Хочешь, заедем?

Я удивлённо посмотрел на Марину.

— Ты так смотришь, как будто я сказала что-то ужасное.

— Эх, я-то думал, ты приличная девушка.

— Эй, а что не так? Это же просто клуб.

Я рассмеялся:

— Расслабься, я шучу. Конечно, давай заедем, если хочешь.

— Отлично! Продолжаем веселиться. Только пообещай, что маме ничего не скажешь.

— Так и быть, я сохраню нашу маленькую тайну. Даю слово князя.

Когда загорелся зелёный свет, Марина свернула направо, мы объехали квартал и оказались рядом с клубом, над дверьми которого светилась неоновая вывеска. Из здания доносились приглушённые басы.

Марина достала из сумочки маленькие ножницы и отпорола от водолазки герб.

— Ты тоже снимай герб. Прикинемся простыми людьми. Так за своих сойдём, а то все коситься будут.

Я спорол со своего поло нашивку, мы зашли в дверь и спустились в подвал, где и находилось заведение.

На танцполе, несмотря на поздний час, было полно народу. Музыка долбила по ушам басами, а мечущиеся лучи прожекторов слепили глаза. Вдоль стены в глубине помещения стояли столики, за которыми отдыхали компании. Были тут все: и молодёжь, и люди постарше. Выпивали, смеялись, общались, в общем, жизнь кипела.

Мы с Мариной влились в двигающуюся в такт музыке толпу и на какое-то время стали её частью. Биты и светомузыка вводили в транс, заставляя забыть обо всём и всецело отдаться царящему здесь празднику жизни. Последнего мне, правда, так и не удалось достичь, да и Марине быстро надоели пляски, и мы отошли к барной стойке.

— Угостишь? — крикнула девушка сквозь грохот музыки.

— Разумеется. Тебе что?

Марина выбрала в меню, и я заказал бармену два одинаковых коктейля.

— Значит, говоришь, всего два раза здесь была? — спросил я.

— Не, побольше. Мы с девчонками из училища иногда тут отдыхали. Раз пять или шесть. Вообще, нам нельзя было сюда ходить. За такое там наказывали. Но мы гербы всегда отпарывали, и никто так и не узнал.

— Что за училище?

— Женское аристократическое. Там нас манерам учили и всё такое. Ну и немного общее образование было. Мама хотела сделать из меня благовоспитанную даму.

— Получилось?

— Не знаю? — пожала плечами Марина. — В обществе-то, понятное дело, ведёшь себя, как положено. А с друзьями чего притворяться-то?

Но хоть Марине и было весело, мы долго не стали задерживаться. Княжна даже коктейль свой не допила, сказала, что хочет домой, и потащила меня на свежий воздух. Она оказалась не против того, чтобы я составил ей компанию на обратном пути.

Было полпервого ночи, когда мы подъехали к парадному входу особняка Жуковских.

— Ну вот и всё, приехали. Ой, а твоя же машина ведь возле «Орфея» осталась, да? — вспомнила Марина.

— Это ничего страшного. На такси доеду.

— Да, точно. Тогда… — Марина повернулась ко мне и улыбнулась. — Спасибо, что провёл со мной время. Если честно, дома одной мне было бы скучно, а развлечений не так уж и много.

— Если тебе скучно, могу скрасить твоё одиночество, — намекнул я.

— Как благородно с вашей стороны. Думаю, мы ещё встретимся. Если ты с Андреем дружишь, то в «Орфее» будем видеться. А сейчас извини, но завтра рано вставать. Мне пора.

— Разумеется, — кивнул я. — Спокойной ночи.

Я вылез из машины. Рядом открылись автоматические ворота, ведущие в небольшой дворик, куда Марина завела своё авто. Девчонка знала себе цену и не спешила прыгать в постель к парню после второй случайной встречи. В общем-то, я на это и не сильно надеялся. Но попробовать стоило.

Оставшись один на улице, вызвал через приложение такси, и минут через сорок был уже дома.

* * *

В воскресенье сделка не состоялась. Дом бракосочетаний не работал, и его управляющий, какой-то мелкий томский аристократ, наотрез отказался пойти нам навстречу. Да и в гостинице, где планировали собраться для подписания документов, не было свободных номеров. Поэтому пришлось перенести мероприятие на понедельник.

Но и в воскресенье я без дела сидеть не собирался. Подумал, что неплохо было бы наладить связь со Скавронскими и Коптевыми, которые на данный момент выглядели наиболее перспективными союзниками.

В субботу позвонил Оле Скавронской, чтобы договориться о встрече с её родителями. Оля сообщила отцу, и тот сразу же перезвонил мне, сказал, что очень хочет со мной познакомиться и пригласил на ужин… в среду. С Коптевыми тоже пока ничего не получалось. Андрей сообщил, что его родители уехали путешествовать в Америку и вернутся в середине сентября. Вот только меня к тому времени в Первосибирске уже не будет.

Зато Оля оказалась свободна. Она тоже отдыхала дома в ожидании новой командировки, и раз уже больше ни с кем встретиться не получалось, я решил пригласить её в ресторан. Она с радостью согласилась. Правда, ничего, кроме совместного обеда, я не планировал, поскольку на вечер внезапно наметилась ещё одна важная встреча.

Мне требовалось сбыть камни, найденные в области тьмы, и через Гаврилова я узнал, что у дяди в Первосибирске имелись знакомые, которые могли мне в этом помочь. Официально артефакты продать можно было только военному министерству, но военные платили очень мало, поэтому во всех приграничных городах существовали полулегальные скупщики, работавшие с представителями местной аристократии.

Одним из таких скупщиков был Степан Талевич, владевший ювелирной мастерской. Если уж он занимался обработкой артефактов, то, логично предположить, что и покупал их, а если покупал, значит, и продавал. К нему я тоже собирался наведаться, но позже.

Но прежде следовало продать имеющиеся у меня камни. Гаврилов знал, что Дмитрий Семёнович раньше вёл дела с неким боярином Макаровым. Тот занимался конструированием механизмов на основе магических артефактов и имел родственников в Москве, которым камни напрямую и толкал. Его контакты я нашёл не сразу. Пришлось покопаться в дядиных бумагах. Телефон обнаружился в записной книжке.

Собственно, этому Макарову я позвонил, и он согласился принять меня в воскресенье вечером.

Мы с Олей встретились на набережной рядом с двухэтажным зданием со стеклянным фасадом, где располагался большой ресторан. На условленное место я пришёл первым и минут десять ждал свою подругу, прохаживаясь вдоль воды.

Когда Оля подошла, я в первую секунду даже не узнал её в новом обличье. Фигуру девушки облегало тёмно-фиолетовое платье с длинными рукавами, а распущенные волосы свободно падали на плечи.

— Привет, — я окинул её взглядом. — Тебе очень идёт этот образ. Так ты ещё красивее.

— Спасибо, — лицо Оли озарилось её лучезарной открытой улыбкой. — Только вот тёмные это вряд ли оценят, поэтому на границе приходится одеваться попроще.

— Как отдыхается?

— Неплохо. Наслаждаюсь последними тёплыми деньками, пока есть возможность. А то скоро опять за работу приниматься.

Оля взяла меня под руку, и мы направились к зданию ресторана.

Столик был забронирован на втором этаже в аристократической ложе возле окна. Отсюда открывался вид на набережную и широкую полноводную реку, по которой проплывали прогулочные теплоходы. Заведение оказалось приятным, хоть элитным не считалось. Его посещали по большей части простые люди.

Обстановка была, можно даже сказать, романтичной, а вот разговор получился не слишком. Меня по большей части интересовала ситуация на границе и судьба подразделения, в котором мы служили. Оле было известно немного, но что знала, она рассказала.

Так, она подтвердила информацию о строительстве нового рубежа к северу от Гордеевск и планы командования провести атаку в тёмные области с целью отодвинуть границу вёрст на пятьдесят на запад. Официально об этом не сообщалось, но офицеры и так всё знали. Поговаривали, будто сам император приедет на битву, дабы лично вести возглавить атаку.

Узнал я и про гарнизонную роту сто пятьдесят пятого форта. Та, как оказалось, прекратила своё существование, а выживших разбросали по другим подразделениям. Оля тоже получила назначение, и скоро должна была отправиться в новую часть.

А вот у Подполковника Пыжова возникли проблемы. Его арестовали, и больше Оля о нём ничего не слышала. Я подумал, что должен помочь ему с адвокатом, хоть Пыжов и отказывался. Он много чем помог мне, относился по-человечески, да и командир толковый, хотя такие всегда были и будут занозой в заднице у штабных крыс.

Прямо в ресторане, не выходя из-за стола, я набрал господина Таубе и спросил, сможет ли он предоставить защиту подполковнику. Адвокат сказал, что выяснит, в чём Пыжова обвиняют, и на следующей неделе сообщит, возьмётся ли за дело или нет.

— Ну вот и всё, — я спрятал телефон в карман. — Я сделал всё, что от меня зависело. Больше ничем помочь не могу, как бы ни хотел.

— Это тот адвокат, который тебя от штрафной роты отмазал? — спросила Оля.

— Да. Хороший адвокат, со связями. Есть шанс, что поможет.

— Ума не приложу, за что Пыжова судят? Если бы не он, погибло бы гораздо больше нарду. Да его к награде надо представить.

— Надо. Но генералы, которые сидят в штабах, со своих мягких кресел не оценили некоторых инициатив. А может быть, он перешёл кому-то дорогу. Пыж — человек прямолинейный.

— О, это да! За словом в карман не полезет. Надеюсь, твой адвокат поможет.

Мы с Олей посидели часа два и разошлись, договорившись увидеться в среду на семейном ужине. Я поехал к себе домой, чтобы забрать камни, а вечером отправился к Макарову. Контора у него находилась прямо в квартире, и в этот воскресный вечер боярин как раз был свободен.

Макаров жил в Державном районе, примыкавшем к Центральному с севера, в старом многоквартирном доме, украшенном лепниной и множеством декоративных элементов. Здание занимало целый квартал и поражало своими величием и монументальностью, как и соседние.

Вспоминая маршрут, который по телефону мне объяснил Макаров, я свернул с главной улицы, а затем — в высокую арку, ведущую во двор. Здесь была охрана, но меня пропустили без вопросов и даже показали, как проехать к нужному подъезду.

Поставив перед подъездом среди других машин свою «Волгу», я отправился в дом.

Это не был парадный вход, но и «чёрным» его назвать язык не поворачивался. Вероятно, когда-то он таковым являлся, но с тех пор прошло много времени. В тесном лифте я поднялся на шестой этаж и позвонил в домофон рядом с высокой двустворчатой дверью, на которой красовалась бронзовая табличка с номером «232».

Дверь открыл щуплый господин в брюках и жилетке. Он был невысокого роста, носил очки и тонкие усики.

— Здравствуйте, Алексей Михайлович. Я — Пётр Макаров, приятно познакомиться, — мы пожали друг другу руки, — Проходите, можете не разуваться. Однако должен извиниться… к сожалению, у меня сейчас гости. Совершенно внезапно нагрянули, сам не ожидал, но… думаю, они нам не помешают. Проходите. Так… вот сюда. Не разувайтесь.

Мне показалось, Макаров был несколько смущён или растерян. Он вообще не производил впечатление гордого аристократа, вероятно, из-за тщедушного телосложения и лёгкой сутулости.

Квартира оказалась просторной, с высокими потолками и современным ремонтом. Я прошёл вслед за Макаровым по широкому коридору. Свернув за угол, мы упёрлись в ещё одну двустворчатую дверь с матовыми стёклами. За ними находился просторный кабинет.

Здесь находились четверо мужчин — видимо, те самые гости. Трое расположились на длинных диванах вдоль стен, четвёртый — человек среднего роста в изумрудном костюме — стоял возле окна и смотрел на улицу. Когда он обернулся, я сразу в нём господина, которого видел на снимках, присланных мне Сатиром. Это был Степан Талевич собственной персоной.

Глава 16

— Присаживайтесь, Алексей Михайлович, — произнёс Талевич, представившись. — Прошу прощения, что не предупредил вас о моём визите, но назрел ряд неотложных вопросов, и мне подумалось, чем быстрее мы встретимся, тем лучше. Господа, я хотел бы поговорить наедине с Алексеем Михайловичем.

Все присутствующие в том числе Макаров послушно покинули кабинет, а мы с Талевичем уселись по разные стороны стола.

— У меня была запланирована встреча с господином Макаровым, — произнёс я. — Если у вас ко мне есть дело, вам бы следовало назначить отдельную встречу.

— Нет, Алексей Михайлович, дело у вас как раз-таки не к господину Макарову, а ко мне. Позвольте, объясню ситуацию. Вы — новый человек в нашем городе и многого пока не знаете.

— Вы меня заинтриговали.

Степан Талевич был человеком на вид совершенно обычным, ничем не примечательным, а лицо — таким, что и не запомнишь с первого взгляда. Зато сразу привлекал внимание его изумрудный костюм с серебряными пуговицами и серебристыми завитушками на манжетах и лацканах. Я давно заметил, что многие аристократы предпочитали изысканные, броские наряды, выделяющиеся на фоне стандартной деловой одежды.

— Насколько мне известно, ваш дядя занимался добычей артефактов, — Талевич сцепил на столе руки замком и пристально уставился на меня своим пустым взглядом. — И продавал он их господину Макарову. Думаю, вы здесь по той же причине. Но, к сожалению, господин Макаров с недавних пор более не занимается скупкой артефактов. В настоящий момент в Первосибирске есть только один скупщик помимо военного министерства — это компания «Изумруд», владельцем которого являюсь я. Мы покупаем, обрабатываем, продаём артефакты почти всех видов, — Талевич достал из внутреннего кармана визитку тоже изумрудного цвета с серебристыми вензелями. — Можете обращаться в любое время.

Я взял визитку и повертели её в руках. В целом ситуация была ясна: Талевичи монополизировали скупку артефактов, и произошло это, вероятно, не без помощи Третьяковых.

— Мне всё равно, кому продавать камни, — ответил я. — Главное, получить деньги. Какие у вас расценки?

— Стандартный артефакт магической силой десять единиц духа идёт по пятьдесят рублей за грамм. Это дороже, чем предлагает военное министерство. На редкие и уникальные артефакты, естественно, существует наценка.

Без сомнения, пятьдесят рублей за грамм — не самая плохая цена. Военные, как мне объяснила Леди, год назад платили тридцать пять рублей. Сейчас цены немного выросли, но явно не настолько. Однако скупщики, опять же со слов Леди, предлагали по семьдесят-восемьдесят рублей, а тут — всего пятьдесят.

— Дорого, господин Талевич. Обычно семьдесят-восемьдесят дают.

— Михаил Васильевич, камней добывается с каждым годом всё больше, цены на них падают. Когда-то и по сто рублей за грамм давали, а сейчас такого нигде не найдёте. У нас цены фиксированные, оплата сразу, оценка на месте, никаких проволочек. Приносите камни — получаете деньги. К тому же в Первосибирске никто этим больше не занимается. Можете к военным обратиться, но они дают рублей по тридцать, если мне не изменяет память. Так что выбор невелик.

Я встал перед сложной дилеммой. Мне вовсе не хотелось продешевить, а с другой стороны, где найти более выгодные цены, если в Первосибирске у Талевичей теперь монополия? В соседней губернии? Теоретически можно попробовать. Когда на кону несколько тысяч, съездить в другой город — не велика трудность.

— Прошу прощения, но я, пожалуй, откажусь, — заявил я.

— Дело ваше, — безразлично ответил Талевич. — Однако не совсем понимаю, что вы с камнями намерены делать. Коллекцию собирать? Какой в этом прок? Камни со временем обесцениваются.

— Прошу прощения, но это уже моё дело, как распорядиться со своей добычей.

— Разумеется. Я не собираюсь указывать вам, что делать, и ни к чему не принуждаю. Но должен напомнить, что незаконная продажа артефактов карается крупными штрафами. У меня с этим проблем не будет, я работаю под покровительством генерал-губернатора и имею все необходимые разрешения. Будет искать скупщиков в других городах — вам же выйдет дороже. Обложат такими штрафами, что убытки понесёте. Сейчас с этим строго.

Вот, значит, как оказывается. Официально он работает. Мне даже интересно стало, как такое возможно, если официальная продажа камней идёт только через военных. Скорее всего, просто врёт, как и угроза штрафами. Теоретически, конечно, меня могли оштрафовать, но… Леди говорила, что князьям обычно никто ничего не предъявляет. Вот если мещанин продаст камешек не туда, куда надо, его действительно покарают, а крупные скупщики обычно имели нужные связи, и никто их, как и их знатных клиентов, не трогал.

Скорее всего, Талевич работал по такой же схеме. Ему покровительствовали Третьяковы, а значит, в Первосибирске он мог не опасаться судебного преследования. Мне тоже вряд ли угрожали штрафы, если я продам камни в соседней губернии и если об этом никто не узнает. А вот если узнают, то да, могут возникнуть проблемы.

С этим вопросом всё было ясно, однако я решил, что у нас есть ещё одна тема, которую не мешает обсудить.

— Буду иметь в ввиду, — сказал я. — Но раз уж вы здесь, то хотел вам задать один вопрос.

— Если смогу, отвечу. Задавайте.

— Зачем вы убили моих охранников?

— Простите? Вы сейчас о чём? — лицо и голос Талевича оставались невозмутимыми.

— Это произошло в двадцатых числах июля близ деревни Васюки. Вы следили за нами, а затем напали на мою охрану. Мы с вами даже сражались, пока вы не сбежали, поставив у меня на пути стену из зелёных кристаллов. В тот день погибло трое моих охранников.

— Что ж, я не буду отрицать, что проезжал в тот день ваши владения. Но вы в корне неверно интерпретировали события. Я направлялся на границу по своим делам, а эти молодцы напали на меня. Мне ничего не оставалось, кроме как применить силу, — Талевич говорил спокойно, без запинки, словно заранее придумал эту версию, которая, впрочем, мне показалась не слишком правдоподобной.

— И что же за дела у вас возникли на моей земле? Не надо врать, господин Талевич. Зачем вы преследовали меня? Хотели найти спрятанный дядюшкой артефакт?

— Алексей Михайлович, происшествие случилось на дороге общего пользования. Я следовал к границе, в один из фортов. Никакие спрятанные кем-то артефакты меня в тот день не заботили. Ваши люди преградили мне путь и открыли огонь по моей машине.

— Не похоже, что вы ехали именно к границе.

— Почему же? Посмотрите внимательнее карту, и увидите, что та дорога ведёт к форту номер триста девятнадцать.

— Я бы поверил, но видите ли, один из охранников выжил и сообщил, что вы намеренно свернули к моей шахте. Поэтому вам и преградили дорогу. И атаковали первым именно вы, а не моя охрана.

— Мой водитель следовал проложенным навигатором кратчайшим маршрутом. Да, мы свернули на каком-то повороте, и тут нам преградили путь. Никто ничего толком не объяснил, я велел отойти — не послушались. Извините, Алексей Михайлович, но именно ваши люди совершили противоправные действия.

— Вот только дорога, на которую вы свернули, вела в тупик, к шахте.

— А знаете что, давайте не будем спорить. Понимаю, вы мне не верите. Имеете полное право. Я даже не отрицаю, что в случившемся есть доля моей вины. Но поскольку я надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество, то готов компенсировать убытки. Я, знаете ли, не привык портить отношения с деловыми партнёрами из-за мелочей. Вы утверждаете, были убиты трое охранников и один ранен?

— Совершенно верно.

— Десять тысяч за каждого убитого и пять — за раненого. Но это лишь в том случае, если мы продолжим сотрудничество.

— То есть, вы хотите, чтобы я продал вам камни? — уточнил я.

— Естественно. Об этом и речь.

* * *

Обратно я ехал с пустым рюкзаком и увеличившейся почти на семьдесят тысяч суммой на счету. Предложение мне показалось приемлемым. Я уже заплатил семьям погибших охранников из своего кармана, и почти все эти расходы Талевич мне сейчас возместил. Теперь осталось только отдать Леди, как мы и договаривались, десять процентов от вырученной суммы.

За артефакты Талевич заплатил мне в общей сложности тридцать две тысячи семьсот. Они с Макаровым тщательно измерили специальными приборами магическую силу каждого камня и взвесили их. Артефакты оказались не слишком сильные (а один и вовсе пустышка) и не очень крупные. Леди говорила, что за них можно выручить пятьдесят тысяч, но для этого мне пришлось бы искать другого скупщика.

Похоже, Талевич, оценив риски, решил со мной не враждовать. Весьма разумно с его стороны. Но, к сожалению, пока оставалось загадкой, какие мотивы им двигали, когда он напал на моих охранников. Его оправданиям я не поверил ни на секунду. Наверное, хотел, гад, заполучить «убийцу тьмы», но когда понял, насколько я силён, расстался с этой идеей. Непонятно только по своей ли инициативе он действовал или по наущению губернатора.

А теперь Талевич хотел скупать всю мою добычу. Ему было всё равно, где я или мои люди будут доставать камни, однако предупредил, что кланы не одобрят поездки в тёмную область без их разрешения. Но эти вопросы его уже не касались.

Как я понял, ни губернатор, ни Талевич не стремились контролировать тёмные области. Им было всё равно, кто добывает камни, главное, чтобы продавали их куда надо. Талевичу я дал понять, что наше сотрудничество продолжится ещё некоторое время. Пусть думает так, а я поищу, где выгоднее, и решу.

На улице уже стемнело, когда я покинул контору Макарова. Но не успел сесть за руль своего авто, как раздался звонок. Это был Сатир.

— Ваше сиятельство, к вам гости пожаловали, — сказал он. — Только что мне сообщили, что к воротам вашей усадьбы подъехал десяток вооружённых людей. Один представился Сергеем Любецким, сыном главы рода. Что прикажете делать? Гнать их?

— Не надо никого гнать. Вначале я поговорю с ними, а если понадобится, сам и разберусь. Прикажи парням не встревать. Мне лишние жертвы не нужны.

— Понял. Как вам угодно.

— Кстати, Сатир, за тобой косяк.

— Что не так, ваше сиятельство?

— Да вот, узнал я, что продажа артефактов теперь через Талевичей идёт. Они Макарова под себя подмяли, который с дядей работал. А ты следил за Талевичем и ничего не выяснил.

— Ну что тут могу сказать? Вы велели следить — мы следили. Про ювелирку узнали, а кого он под себя подмял, кого нет — это уже надо отдельно выяснять. Если прикажете, попробуем выйти на добытчиков, разузнать обстановку. Раньше Дмитрий Семёнович с тем же Макаровым и ещё кем-то торговал, и никаких проблем не было.

— Раньше не было, а теперь есть. Талевич всех скупщиков прогнул под себя. Ему сам губернатор покровительствует.

— Откуда же мне знать такие вещи, ваше сиятельство, я в ихних кругах не вращаюсь, знакомых там не имею. Простолюдины мы. Куда ж нам к князьям и боярам лезть? Поэтому не обессудьте.

— Ладно, забудь. Не морочь пока себе этим голову. Смотри, какое дело. Талевич утверждает, что в Первосибирске свободных скупщиков больше нет. Но берёт он камни очень дёшево.

— По сколько?

— Стандартные — по пятьдесят рублей за грамм.

— Это «десятки»-то? Вот жмот. Совсем охренел, барыга.

— И мне так кажется. Значит, что? Значит, надо поискать скупщиков в других города, возможно, в Томске, возможно, ещё где-то. Вот этим и займись.

— Ну и задачку вы мне поставили… Но я попробую на добытчиков выйти. Глядишь, и сообщат что полезного.

— Да, будь любезен. На этом пока всё. Давай, спокойной ночи.

Не знаю, смогут ли мои охранники что-то выяснить или нет, но попытаться надо.

А тем временем Любецкие, похоже, опять с какими-то претензиями ко мне пожаловали. И почему я не удивлён? Но это даже хорошо. И так собирался навестить на досуге их главу рода, а теперь даже ехать никуда не придётся. Сами припёрлись. Правда не Василий, а его сын Сергей, которые ничего по сути не решает.

Подъехал я к воротам собственной усадьбы. Так и есть, два «Новгородца» стоят неподалёку. Я притормозил рядом с ними, опустил окно пассажирской двери.

— Добрый вечер, господа. Чего порог моего дома околачиваем? Дело какое есть, или просто так в гости заглянули?

— Здравствуйте, господин Озёров, — поздоровался со мной Сергей, вылезая из внедорожника. — Есть дело. Вопросы у нас к вам появились. Обсудить надо.

— Тогда садитесь. Я к вам в гости уже заходил, надеюсь, и вы не откажете на ужин заглянуть. Но охрана ваша останется здесь.

— Благодарю за приглашение.

Сергей подсел ко мне в машину, и мы с ним въехали на территорию усадьбы, оставив охрану Любецких за забором.

Расположились в столовой. Я изрядно проголодался, пока общался с Талевичем, поэтому попросил своих горничных накрыть на стол, а заодно и гостя накормить. К счастью, ужин уже был готов и даже не успел остыть.

— Внимательно вас слушаю, Сергей Васильевич, — я сразу же накинулся на ароматное жаркое с овощами. — На меня не обращайте внимания. Я есть хочу. А вы излагайте ваше дело, только коротко и по сути.

— Алексей Михайлович, нам стало известно, что вы в тёмной области бываете, — Сергей даже не притронулся к кушанью. — Несколько наших добытчиков погибло, найденные артефакты пропали. Свидетели утверждают, что видели тёмную магию, которой только вы владеете.

— Помню, было дело. Ограбить меня хотели, а в итоге сами расстались и с жизнью, и с добычей. Бывает такое. А у вас есть претензии ко мне?

— Не из-за добытчиков. А из-за ваших несанкционированных поездок за артефактами. Василий Степанович был очень недоволен тем, что ваш дядя ездил в тёмные области без согласования с другими группами. А теперь и вы тем же занялись. Нехорошо получается.

— А кого я должен спрашивать, чтобы поехать в тёмную область?

— Вся территория за рубежом на сто вёрст к северу и югу от Первосибирска поделена между нашим кланом, кланом Медведя и несколькими крупными родами. Хотите добывать артефакты, согласуйте это с теми, на чью территорию ездите, заплатите пошлину, и никто вас не тронет.

— Поделена территория, да? Интересно… А скажите мне вот что: есть ли у вас купчая на данную землю?

— Купчая? Шутить изволите? Какая может быть купчая на земли в тёмной области?

— Тогда на каком основании вы эту землю своей называете? Если вы её не приобрели, значит, она и не ваша, а значит, ездить туда может кто? Правильно, кто захочет и когда захочет.

— Алексей Михайлович, представьте ситуацию: кто-то из ваших людей поедет в тёмную область и столкнётся с другими добытчиками. Что будете делать? Стрелять друг в друга? А потом претензии взаимные появятся. Начнутся разбирательства, кто напал, кто защищался. Кому это надо, сами посудите? Поэтому и поделили территорию, чтобы меньше конфликтов было.

— Скажу прямо, — я оторвался от тарелки и уставился в глаза собеседника. — Мне плевать, что и с кем вы поделили. Я буду ездить туда, куда захочу, как и мои люди. И да, если им помешают, то разговаривать я с вами будут совсем по-другому.

Чувствовалось, тот Сергей был напряжён. Понимал, что я могу его в порошок стереть в буквальном смысле, и потому тщательно подбирал слова, пытаясь при этом продавливать позицию своего папаши. Однако, у сыночка, мягко говоря, это плохо получалось.

— Алексей Махайлович, есть давняя договорённость при участии губернатора…

— Мне плевать на ваши договорённости, ребят. Дядя мой, если не ошибаюсь, лет семь назад тоже был в игре, но его выдавили. Убивали его людей, пока он не вынужден был уйти. Почему-то вы с ними договариваться не пожелали. Но дяди вашими стараниями больше нет. Зато есть я. И я буду сам решать, куда мне ехать за добычей.

— Я просто озвучил нашу позицию. Если вы не согласны, вам придётся говорить с отцом.

— С вашим отцом говорить? Хорошая идея, между прочим. Поехали.

— Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас. Я как раз подкрепился, и до ночи ещё время есть. Не вижу смысла откладывать. Раз уж пришли, так давайте доведём дело до конца.

Сергей вытер вспотевший лоб платком. Это разговор давался ему тяжело. Наверное, сам не рад был, что приехал сюда.

— Что ж, это уже зависит не от меня. Я должен позвонить отцу, — проговорил Сергей.

— Пожалуйста.

Любецкий вышел на улицу и минут десять с кем-то разговаривал по мобильному, а когда вернулся, сказал:

— Отец готов вас принять.

— Тогда не будем терять время.

Мы вернулись в машину, которую я оставил возле крыльца, и вскоре колонна из трёх авто летела по ещё не опустевшим вечерним улицам к загородному особняку главы клана Когтя.

Снова предстояло столкнуться с этим человеком, и что-то мне подсказывало, губернатор в этот раз не прибежит нас мирить. Василий Любецкий предупреждён. Он знает, что я еду. Что он предпримет? Попытается сопротивляться? Возможно, он окажется не один. Плевать. Я был готов к любому развитию событий.

Домчались минут за сорок. Дом Любецкого (точнее, один из его домов) находился в северном пригороде Первосибирска. За коваными воротами воздвигался новенький кирпичный особняк с высоким крыльцом и большими окнами.

Я и Сергеей вместе зашли на территорию. Охране было приказано остаться за воротами. Мы шагали по мощёной дорожке, когда входные двери распахнулись и в них показался глава рода в сопровождении двоих мужчин в обычных чёрных костюмах. Они спустились с крыльца и остановились на освещённой площадке перед домом.

Плешивый старик Любецкий был одет в чёрный спортивный костюм, что говорило о его намерении драться. Тем лучше. Мне пустые разговоры тоже не по душе.

— О, как, сам Алексей Озёров пожаловал! — не скрывая своего недовольства, воскликнул Василий Любецкий, когда мы подошли. — Сказал бы, что рад нашей встрече, но не буду. Тот, кто сюда со злыми намерениями приходит, гостеприимства от меня не получит.

— Я пришёл, чтобы договориться, — сказал я.

— На землю мою посягаете? Помнится, с вашим дядей мы уже договаривались, а он наплевал на нас всех.

— Уговоры с моим дядей остались в прошлом. Вы сами расторгли их, убив его. Теперь со мной будет договариваться. Причём на моих условиях.

— С вами, господин Озёров? А кто вы такой, чтобы с вами договариваться? Вы здесь никто, юноша. Решили, что можете уважаемым господам место указывать? Больно много хотите.

— Вы слишком самонадеянны, господин Любецкий. И самонадеянность вас погубит.

— Нет! Это вы… вы лезете мне под руку, — старик Любецкий потряс передо мной указательным пальцем. — Дядюшка ваш слишком сильно возгордился, и племянник, смотрю, той же дорогой идёт. Но нет, господин Озёров, не позволю! Не на того нарвались. Напрасно заявились сюда. Но раз уж пришли, здесь и останетесь. Сын, отойди в сторону! Или дерись, как мужчина, — последние фразы были обращены уже к Сергею.

Тело Василия Любецкого и его одежда преобразились, превратившись в серебристую жидкость цвета ртути. Он поднял вверх руки, и над ними сформировались два крупных предмета, похожие на наконечники копий.

Глава 17

Первое, что я сделал — закрылся дымчатой защитной завесой. Она поглотила и кинутые в меня наконечники копий, и молнии, которыми стрелял крупный малый, стоявший слева от главы рода, и огненные шары второго владеющего.

Выдержав первые атаки, я принялся бить в ответ. Прежде всего швырнул два тёмных сгустка в Василия. Тот обратился в серебристую лужицу, стремительно перетёк шагов на двадцать влево и там обрёл человеческую форму. Мои же снаряды угодили в ступени крыльца.

Василий оказался чертовски быстрым. С ним придётся повозиться. Значит, останется на десерт. Вначале разберусь с теми, кто послабее.

Продолжая сдерживать магические удары, я создал над собой дымчатые шары и взглядом направил их в мага молний. Электрические разряды сверкали в ночи яркими ломаными линиями. Они были настолько сильными, что их остаточное действие ощущалось даже сквозь защиту. Вроде бы и не больно, но и приятного мало. Этот владеющий стал моей приоритетной целью.

Сгустки тьмы летели в него пулемётной очередью, и вскоре бугаю пришлось закрыться силовым полем, прекратив атаки. А в моих ладонях тем временем формировалось большое копьё тьмы, и не просто большое — великое: ещё крупнее и насыщеннее стандартных снарядов. Мне хватало концентрации на все три действия.

Маг огня тоже не успокаивался. Шары пламени становились всё больше, а потом меня стали обивать огненные плети, пытающиеся прожечь дымчатую защиту. Но всё это выглядело несерьёзно. Противнику было далеко до великого мастера, с которым недавно мне довелось сразиться, и если уж того я победил, то с этим тем более проблем не возникнет.

Великое копьё тьмы угодило в мага огня, но тот оказался слишком прочным, чтобы погибнуть от одного удара. Испепелило лишь его пиджак и рубашку на груди.

Тем временем тёмные сгустки, направляемые моей мыслью в электрического мага, делают своё дело. Они пробивают бреши в силовом поле, и бугай никак не может этому воспрепятствовать. Силёнок у него не хватает.

Над садом раздаётся душераздирающий вопль. Электрический маг валится с ног, держась за живот и истошно завывая. Теперь пришла очередь огневика. Три тёмные змеи летят к нему и крутятся вокруг, заставляя прекратить атаки и направить весь духовный огонь в силовые поля.

Ну вот, двое нейтрализованы. Теперь можно взяться и за Василия с его сыночком. Те перетекают с места на место и кидают в меня магические снаряды из загадочной серебристой материи, способной принимать, как жидкую, так и твёрдую форму.

Улавливаю момент, когда Василий останавливается, чтобы провести очередную атаку, и швыряю лезвие тьмы. Глава рода не успевает атаковать и опять перетекает на другое место. Второе лезвие летит в его сына.

Прежде всего пытаюсь подловить Василия, и мне это довольно быстро удаётся. Едва он останавливается, сосредотачиваясь на очередной атаке, как получает удар лезвием.

Так повторяется пять раз. Василий останавливается — бью лезвием, снова останавливается — снова бью. В шестой раз он подобрался ко мне совсем близко. В его руке — длинная острая пика. Она входит в окружающий меня чёрный туман и рассыпается пеплом. А в следующий момент плешивая голова старика отлетает прочь, срубленная лезвием тьмы.

Два больших дымчатых сгустка направляются в раненого владеющего, у которого из живота вываливаются внутренности, и в огневика, который до сих пор сражается с чёрными змеями. Тьма положила как мучениям первого, так и борьбе второго.

В живых остался только Сергей. Но едва тот увидел, что стало с его отцом, тут же прекратил бой, хотя Любецкий младший и прежде как будто не слишком усердствовал. По крайней мере, я его атаки почти не замечал.

— Сдаюсь, — он поднял руки.

Я хотел кинуть в него лезвие, но остановился:

— Что, думали, вчетвером одного задолбить, и не получилось?

— Вижу, что с вами драться бесполезно. Прошу прощения за то, что отец напал на вас.

— Ему моё прощение больше не нужно, — я посмотрел на отделённую от тела голову с выпученными глазами и искривлённым ртом. — Кто станет следующим главой рода? Вы?

— Нет, мой старший брат, Иван.

— Тогда передайте своему брату, что ему не стоит идти по стопам папаши. Мне нетрудно вырезать весь ваш род под корень, но вы вряд ли захотите такого исхода. Жду главу рода во вторник к двенадцати дня у меня дома. Будем разговаривать о том, как нам жить дальше.

— Я передам брату ваши слова.

— Отлично. До встречи,– я развернулся и зашагал прочь. Перед воротами стояли два внедорожника с охраной, но мешать моему отъезду дураков не нашлось.

Что ж, глава рода — вздорный старикашка, так и не понявший, что со мной враждовать не стоит — мёртв. Его место займёт старший отпрыск. С ним я ещё не сталкивался и не знал, чего от него ожидать. Поведёт ли он себя разумно или, влекомый жаждой мести, полезет на рожон, пока было неясно.

Едва я сел за руль своей «Волги», как в кармане зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Света».

— Алло, привет, сестрёнка, — я завёл мотор и поспешил отъехать подальше от владений Любецких. — Как поживаешь?

— У меня всё хорошо. А ты почему не заходишь? Даже не позвонил ни разу.

— Э, вот этого не надо. Я тебе звонил.

— Когда? Неделю назад?

— А что, без меня так скучно? Катя тебя не развлекает?

— Катя-то? Пытается. Но мне столько всего хочется тебе рассказать, а ты куда-то пропал.

— Знаешь что, я обязательно к вам загляну. Только вначале с делами разберусь, ладно?

— Ты уже три месяца с делами разбираешься.

— Знаю, но и ты пойми: на мне сейчас поместье и дядино предприятие. Всё это требует внимания, а мне через две недели уезжать на границу.

— Вот именно! Уедешь, и опять долго не увидимся. Кстати, ты мне так и не показал свой новый дом.

— Ты же помнишь наш уговор, Света. Отец…

— Да-да-да, отец может за нами следить. Конечно, помню. Только у тебя охраны полно. Неужели, слежку не обнаружишь? Катя, вообще-то, сказала, это нетрудно сделать.

— Слушай, Света, я сейчас за рулём, не мог долго говорить. Обещаю, что на днях заскочу в гости. Завтра — точно нет. Послезавтра — деловая встреча. Боюсь, может затянуться. В среду — ужин с одним семейством… В общем, скорее всего, в четверг.

— Бли-и-н, так долго ждать.

— Ну извините, раньше никак. Кстати, а тебя на охоту ещё не брали?

— Пока нет. Мы только вещи закупили. Ну и город мне Катя показала. У вас тут, между прочим, классная набережная. Мне понравилось. Почти как у нас в Нижнем.

— Это хорошо, что понравилось. А я скажу Сатиру, чтобы делом вас с Катей занял. Хватит вам прохлаждаться. Поедете тёмных отстреливать.

— Правда⁈ Ты не шутишь? Класс! Я так давно хотела увидеть этих тварей.

— Увидишь. Скучать тебе не придётся. А теперь давай, спокойной ночи.

Сатиру я действительно позвонил, но лишь для того, чтобы сообщить о ситуации с Любецкими. Василий погиб, и я понятия не имел, что предпримут род и клан. Я должен был знать, если они попытаются напасть на меня, и Сатир обещал немедленно отправить своих людей наблюдать за объектами, где могли собираться охранники Любецких

Про Свету забыл сказать, да и не до неё было. Тёмные сейчас не доставляли нам больших проблем. Недавно у меня появились «лесники», в чью задачу входили разведка и своевременно обнаружение тенебрисов и бездн в моих владениях. Это значительно упростило работу.

Другое дело — Любецкие. Наш с ними конфликт внезапно обострился.

В понедельник утром снова пришлось пилить три часа в Томск. Со мной, как и прошлый раз, отправились управляющий, Сатир и семь охранников. Андрея не было (он учился в академии, да и присутствие его больше не требовалось), а вместо целительницы поехал юрист.

Первым пунктом назначения стал дом бракосочетаний. Мероприятие было намечено на одиннадцать утра. Когда мы подъехали, перед зданием уже стояли два минивэна и внедорожник Сафоновых. Глава рода и его сын ждали меня в просторном, светлом вип-зале, обставленном диванами и креслами.

На диване рядом с Артуром Сафоновым сидела светловолосая девушка, одетая в тёмно-синий брючный костюм. Миниатюрная, белокурая, с кукольным личиком. Это была Валерия Сафонова. Я её сразу узнал, хотя прежде видел лишь на фотографии.

Бросилась в глаза одна деталь, которая прежде скрылась от моего внимания. Снимок получился таким, что по нему было почти невозможно определить объём груди. А тут стало понятно, что дыньки у девушки весьма солидного размера, по крайней мере, в соотношении с худеньким тельцем.

Мы с Гавриловым подошли к сидящим на диване Сафоновым. Те поднялись, мы холодно поприветствовали друг друга, после чего отправились на второй этаж в кабинет управляющего домом бракосочетаний.

Всё прошло очень быстро. Управляющий поставил нам печати в паспорта и отпустил. Разумеется, венчаться мы не стали. Несмотря на, в некоторой степени, вынужденное многожёнство аристократов, местная религия позволяла венчаться только с одним человеком. Мой случай был явно не тем, когда это имело смысл делать.

Затем мы поехали в центральную гостиницу, где забронировали банкетный зал, и там уже, сидя за длинным столом, заключили договор, по которому в мою собственность переходило приданое невесты в виде семи процентов акций нефтяной компании «Обелиск».

На этот раз было много бумажной волокиты, и дело затянулось надолго, поскольку мой юрист тщательно проверял каждый документ. А потом ещё сказал что-то подкорректировать в договоре. В общем, следующие три часа прошли в весьма напряжённой обстановке.

Зато, пока юрист возился с бумагами, я успел изучить документы моей фиктивной супруги. Та оказалась старше меня на год и имела ранг «ученик второй ступени». Образование у неё было домашнее соответствующее общему школьному.

Сколько всего было дочерей у Артура Сафонова, я не знал. Даже мои шпионы не смогли добыть данную информацию. Предположительно, около двадцати. И мне, вероятно, решили слить самую слабую, которую не жалко. Это расходилось с моими изначальными планами, но ничего другого всё равно выбить не получилось: остальные дочери якобы были уже выданы замуж или имели неподходящий возраст. Поэтому пришлось довольствоваться тем, чем есть.

За всё время Валерия не проронила ни слова. Она сидела в кресле у стены, опустив глаза в пол. Её лицо выглядело будто фарфоровая маска, на которой не отображалось ни единой эмоции. А когда сделка завершилась, Сатир нацепил на запястья девушки блокирующие браслеты (он где-то нашёл позолоченные с гравировкой, выглядевшие, как обычное украшение), и увёл её в машину.

— Вот и всё, господин Озёров, — подытожил Артур Сафонов, когда все бумаги были подписаны. Он сидел за одним концом длинного стола, я — за другим. — Полагаю, вы удовлетворены сделкой. Поединок выиграли, процент моей компании получили, и даже поженились. О чём ещё можно мечтать?

— Рад, что вы оказались разумным человеком, с которым можно договориться, — ответил я. — А то, знаете ли, иногда главы родов бывают весьма горячими и безрассудными, и, хочешь не хочешь, приходится действовать жёстко. Только вчера один такой случай был. Вроде бы договорились по-хорошему, а он опять в бочку полез. Закончилось для него всё очень печально. Поймите, я — человек миролюбивый, но порой люди просто сами напрашиваются.

— Понимаю. Но теперь, надеюсь, наш конфликт интересов улажен окончательно. Вы будете у себя в Нижнем, я — у себя, и всем будет хорошо.

— Скажу больше: наши интересы во много даже совпадают. Думаю, вы хотели бы оградить свои владения от тёмных. Моя цель почти такая же, хотя и распространяется гораздо шире вотчины отдельно взятого князя. Судьба забросила меня к вам, на север, поэтому хочу я того или нет, вашу землю мне тоже придётся защищать. Представьте себе.

Артур Сафонов сдержанно улыбнулся.

— Таковы превратности судьбы.

— Не то слово. Ну что ж, господа, а теперь позвольте откланяться.

Попрощавшись, я вместе с юристом и тремя охранниками покинул зал.

Дело было сделано. Отныне я владел семью процентами акций далеко не самой крупной, но вполне прибыльной нефтяной компании. Возможно, этих средств даже хватит, чтобы забабахать ещё одну рубрумитовую шахту.

По предварительным расчётам акции «Обелиска» принесут мне больше денег, чем все остальные активы вместе взятые. Если у деревообрабатывающего чистая прибыль в этот год прогнозировалась в районе полтора миллиона, да и то без учёта содержания охранников, которые числились сотрудниками предприятия и фактически съедали все доходы, то доля в компании Сафоновых даст дивиденды порядка двухсот пятидесяти тысяч в месяц. А если ещё добычу артефактов наладить… В общем, есть где развернуться.

Валерия сидела на заднем кресле внедорожника. Я устроился рядом. За рулём был Захар. Мои охранники погрузили в багажник три чемодана с личными вещами девушки, и мы двинулись в обратный путь. До Первосибирска предстояло ехать почти три часа. Как раз можно познакомиться поближе со своей фиктивной женой.

— Итак, Валерия… или Лера? Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?

— Мне всё равно, — проговорила тихо девушка, не глядя на меня.

— В общем, так, Лера, ты знаешь, почему тебя выдали за меня замуж?

— Такова была воля отца.

— И всё? Он тебе ничего больше не объяснил?

— Я слышала, что вы победили на дуэли представителя нашего рода. Был какой-то договор.

— Да, это так. Между мной и твоим отцом произошёл конфликт, который разрешился посредством дуэли. Мы договорились, что кто-то из его детей отправится в Первосибирск, дабы исключить враждебные действия со стороны вашего рода.

— Я заложница, я знаю.

Я смотрел на Леру и думал, что прячется за непроницаемой маской её миловидного личика: злость на меня или на родителей, обида, тоска? Воспитанная в аристократических традициях девушка очень хорошо умела прятать эмоции.

— Значит, мне не придётся объяснять тебе суть происходящего, — проговорил я. — Хочу лишь напомнить, что наш брак носит фиктивный характер. Нам не обязательно жить, как муж с женой, и я тебя не собираюсь принуждать к близости. Однако твою свободу передвижений придётся ограничить. К тебе будет приставлена охрана, и в случае нарушения ряда правил, будешь наказана, например, запретом покидать свою комнату на некоторое время или чем-нибудь в этом роде.

— Я поняла вас.

— Очень на это надеюсь.

Повисло молчание. Лера сидела, потупившись, а я думал, не слишком ли строг с ней. С одной стороны, можно было бы и помягче, а с другой — я отдавал себе отчёт в том, что рядом находится человек, который, вероятно, ненавидит меня лютой ненавистью и, едва появится возможность, попытается сбежать, а то и не откажется перерезать мне глотку. Я, конечно, не садист, держать девушку в цепях в сыром подвале не собираюсь, однако следовало соблюсти меры предосторожности.

— Думаю, ты не слишком рада, что родители с тобой так поступили, — проговорил я.

— Как? — лишённым интонации голосом произнесла Лера.

— Выдали насильно замуж, да ещё за врага семьи.

— Я с детства знала, что меня выдадут замуж родители. Меня к этому готовили.

— Ну если готовили… тогда другое дело. Расскажи что-нибудь о себе. Где училась?

— Меня обучали дома вместе с сёстрами.

— Сколько их у тебя?

— Шестнадцать.

— Большая у вас семья. Ваш отец всерьёз задался целью расширить род. Можно понять. Целую империю построил, кому-то придётся её унаследовать. Магии тебя тоже обучали? Какая стихия?

— Как и у родителей, стихия огня. Да, нас обучали.

— Но ты до сих пор ученик второй ступени. Плохо училась? Или паршивого тренера наняли?

— Не все к совершеннолетию достигают ранга «мастер». Большинство остаются учениками. Мои показатели лишь немного ниже средних.

— Пусть так. А у тебя есть какие-нибудь увлечения? Чем ты занималась в свободное время?

— У нас были постоянные тренировки и уроки, свободного времени почти не было. Иногда мы в настолки играли, иногда ходили в театр или кино. Летом на природе играли в подвижные игры, например, бадминтон или теннис.

Звучало всё это из уст Леры совершенно безрадостно, но стоило ли удивляться? Девчонке сейчас было совсем не до веселья.

— Наверное, будешь скучать по дому, — предположил я.

— Наверное, буду… первое время. Привыкну постепенно.

Так мы общались, пока мой внедорожник и ещё две машины с охраной мчались по широкому ровному шоссе. Я расспрашивал Леру о её жизни в родительском особняке, об отношениях с сёстрами, об учёбе и прочих вещах личного характера. Девушка отвечала всё так же односложно, без энтузиазма.

Последний час мы и вовсе ехали молча. Я всё размышлял, где лучше поселить свою фиктивную супругу и как охранять. Магией она обладает слабой, а блокирующие браслеты на руках лишают её и тех крупиц силы, что есть. Но Лера всё равно могла попытаться сбежать. Сама или с помощью родственников — неважно.

Я даже подумывал отправить её к Кате и Свете в дом Сатира, но быстро отбросил этот вариант. Вряд ли моему начальнику охраны понравится, если его жилище превратится в гостиницу. Хотя сама по себе идея поселить всех трёх девушек в каком-нибудь тайном месте выглядела неплохо. Например, за городом в одной из моих полузаброшенных деревень.

Но пока я решил держать Леру в своём особняке в гостевой комнате на первом этаже, а когда будет отремонтирован флигель или старый дом, отправить туда. С надзором проблем тоже не возникло. Помимо Леди, Кати и целительницы Людмилы в моей охране служили ещё пять женщин. Одной из них Сатир поручил сторожить Леру. Территория моего поместья находилась под круглосуточным видеонаблюдением, поэтому побега можно было не опасаться.

Когда мы к вечеру вернулись домой, всё было готово к приезду гостьи. Леру ждали убранная комната с чистой постелью и крупная, коротко стриженная охранница Агния, физиономия которой имела такое неприветливое выражение, что само собой возникало желание обойти эту даму стороной. Агния обладала рангом «мастер второй ступени» и владела магией камня — как раз самая подходящая стихия для сдерживания и сковывания.

Пока охранница переносила вещи Леры в её комнату, я показа своей супруге дом, рассказал, куда можно ходить, куда нельзя и объяснил правила проживания, которые мне удалось придумать на досуге. Главных было два: не покидать дом без сопровождения и не брать без спросу мои вещи. Так же я попросил сдать все электронные устройства, чтобы мой специалист установил на них датчики отслеживания и прослушку. Ну и личные вещи, конечно же, тоже требовалось проверить, чем Агния и занялась.

Сад я пока не стал показывать. Захочет, сама посмотрит. Провёл краткую экскурсию по дому, после чего мы отправились ужинать. Лера по-прежнему была молчаливой. Говорил в основном я, да и то немного. Поев, девушка спросила, можно ли взять книги в шкафу, набрала стопку литературы и удалилась в свою опочивальню.

Когда я оказался один в кабинете, первым делом позвонил Сатиру, чтобы узнать о ситуации на объектах Любецких. Тот сообщил неутешительные новости: враги активизировалась, куча народу съехалась на одну из баз. Судя по всем, к чему-то готовились…

Моя охрана тоже съехалась на базу рядом с усадьбой, правда, народу у нас было гораздо меньше, чем у Любецких: собрать удалось чуть более семидесяти бойцов. Остальные работали в штатном режиме или выполняли индивидуальные задания. Тогда как Любецкие могли мобилизовать весь своей клан, поставив под ружьё человек триста-четыреста.

Честно говоря, я ожидал нападения. Мне казалось вполне вероятным, что Любецкие вознегодуют из-за смерти своего главы и пойдут на меня войной. Хотя теплилась надежда и на более мирный исход.

Предстояла бессонная ночь…

Я шлёпнулся в кресло, открыл складник и зашёл в «Дворянское собрание», где не бывал уже несколько дней. Сразу увидел сообщения от Полины. Она мне что-то написала вчера и не дождавшись ответа зачем-то написала ещё и сегодня, спрашивая, всё ли со мной в порядке. Как будто волновалась.

Я написал, что навалилось много дел и нет времени сидеть в интернете. А вот про дуэль и женитьбу рассказывать пока не стал. Такие вещи проще объяснить с глазу на глаз, чем сообщениями в социальной сети.

Не успел я выйти из «Дворянского собрания», как там появилась Полл, и следующие часа два я посвятил переписке. Уснул прямо в кресле. Усталость взяла своё.

Утро началось с завтрака в полном одиночестве. Слуги, Лера и её телохранительница ещё ночью перебрались на базу. Если Любецкие нападут, главной их целью буду я. Им нет смысла воевать с моей охраной, если я останусь жив, значит, там безопаснее. Зато приехали Курган с пятью охранниками. Они должны были помочь мне, правда, непонятно, чем.

Близился полдень — время назначенной встречи. Я ждал. Уединился в гостинице на втором этаже, окна которой выходили с торца на дорогу, и расхаживал из угла в угол, время от времени поглядывая на улицу. Скоро всё должно было решиться.

Стрелки часов показывали одиннадцать, когда мой мобильный зазвонил.

— Ваше сиятельство, готовьтесь, — голос Сатира в динамике звучал напряжённо. — Только что мне сообщили, что с базы Любецких выдвинулись десятка три машин. Похоже, движутся к нам. Что прикажете делать?

— Защищайте подступы к базе. Здесь я сам справлюсь.

— Сделаем.

Глава 18

Как мне подумалось, события будут развиваться по одному из двух сценариев: либо клан Когтя соберёт и кинет в бой всю свою армию, либо наследник решит не лезть на рожон и пойдёт на переговоры. Всё зависит от того, что победит: благоразумие или гордость вкупе с жаждой мести.

Победило второе.

Я стоял возле открытого окна в гостиной на втором этаже и наблюдал за тем, что происходит вокруг. Противника скрывала кирпичная ограда усадьбы. Мои охранники начали было отстреливаться сквозь решётчатые ворота, но я крикнул, чтобы отходили в дом. Пятерым не сдержат сотню-полторы вооружённых боевиков, только напрасно погибнут.

Наступило временное затишье. Ну как, затишье… До моих ушей доносились звуки далёкой перестрелки. Это второй отряд Любецких двинулся в обход усадьбы и напоролся на мою охрану во главе с Сатиром.

Пора было заканчивать с этим балаганом. Я спрыгнул на землю и пошёл к воротам, создавая над собой закручивающиеся вихри тьмы. В этот момент раздался треск ломающейся стены. В паре мест началась обваливаться кирпичная кладка. От мощного удара распахнулись тяжёлые кованые ворота. Сволочи уже ломали мой забор. Ну как на такое можно спокойно смотреть?

Секунд пять ушло на то, чтобы дематериализовать собственное тело и дымкой перенестись к одной из брешей. Туда полетел десяток тёмных шаров, появившихся над моей головой. Двух боевиков, которые оказались перед дырой, спалило на месте. Остальные попрятались.

Окружив себя защитной пеленой, я вылез через пробитую брешь. Рядом толпились ещё пятеро охранников. Загрохотали выстрелы, но быстро смолкли. Тьма, разлетаясь вокруг меня небольшими всеиспепеляющими сгустками, уничтожила всех ближайших противников в считанные секунды.

Я вышел на дорогу, ни от кого не прячась. По мне начали стрелять буквально отовсюду.

Десятки вооружённых людей в разномастной военной форме двигались вдоль стены, скрываясь за ней от тех, кто находился в усадьбе. Все транспортные средства они оставили на подступах. Вдали на дороге виднелись машины и ещё люди, бежавшие трусцой к поместью. При моём появлении они бросились врассыпную и залегли в траве у дороги.

Но не только пули летели в меня. Огонь, булыжники, заострённые куски льда, энергетические снаряды — в рядах вражеской охраны оказались маги почти всех стихий, и немало. Думали, возьмут меня количеством. Быть может, это и произошло бы. Я не бессмертен, а моя сила тоже имеет свойство иссякать, а концентрация — снижаться со временем, что ослабляет мою магию. Вот только я не собирался стоять и ждать, пока это случится.

Передо мной вырос смерч из тёмных вихрей и двинулся по дороге навстречу врагам. Из него во все стороны летели сгустки, поражая всех, кто попадался на пути. Люди, прожжённые тьмой, или то, что от них оставалось, валились на землю, кто-то дико орал от боли, а на владеющих, кого небольшие магические снаряды не брали, я насылал дымчатых змей. Те опутывали боевиков и вращались вокруг них, пока плоть человеческая не обращалась в пепел.

Смерч не успел дойти до ворот, как вся охрана Любецких дружно бросилась наутёк. Убитых я даже не считал, их много валялось вдоль стены, которая тоже прогорела в нескольких местах. Но поскольку меткость беспорядочно летящих из смерча сгустков была минимальная, ещё большему количеству противников удалось спастись.

Но не все удрали. Остались шестеро. Двое были в тяжёлых бронежилетах, в касках с забралами и с длинноствольными, крупнокалиберными винтовками. Оба создали энергетических существ, по два каждый, и светящиеся четвероногие твари ринулись ко мне. Ещё двое швыряли огонь. Пятый боевик, окружив себя силовыми полями, метал в меня небольшие острые предметы непонятно из чего, а шестой стал перетекать с места на место и кидал пузыри из похожей на ртуть субстанции.

Убираю смерч и сосредотачиваюсь на более сильных заклинаниях, бьющих точечно. Энергетических четвероногих я даже не трогаю, они сами растворяются, пытаясь прорваться сквозь мою защитную пелену. Сразу принимаюсь за владеющих.

Ближайший окружает себя подобием каменного доспеха. Он выдерживает три больших копья тьмы. Четвёртое прожигает дыру и в магической броне и в самом владеющем.

Огневики продолжают закидывать меня пламенем, но часто промахиваются. Один из них закрывается огненными вихрем. С лёгкостью пробиваю эту не слишком эффективную защиту копьём тьмы. Следующие два приканчивают владеющего. Хочу взяться за второго огневика, но тут ртутный маг, перетекая с места на место, подбирается совсем близко.

Он швыряет в меня крупные, величиной с голову, пузыри серебристой жидкости, постоянно перемещаясь то в оду сторону, то в другую, чтобы не попасть под мои атаки. Это мельтешение мне скоро надоедает, и несколько лезвий тьмы прекращают бессмысленное метание моего противника. Тот помер даже быстрее, чем Василий.

Одновременно с этим тёмные змеи летят в двух бронированных охранников, которые продолжают натравливать на меня энергетических тварей. Эти двое оказались крепкими орешками. Они закрылись силовыми полями, и моя магия не может с ними ничего сделать.

Последний огневик находится далеко и почти не попадает в меня своей магией. Бронированные же не только создают энергетических существ, но и стреляют из крупнокалиберных винтовок. Поэтому ими надо заняться в первую очередь.

Направляю потоки тьмы в небо, и над ближайшим энергетиком сгущается большая шарообразная туча. Человек замечает это слишком поздно, бросается в сторону, пытаясь уйти от удара — не успевает. Тьма настигает его в мгновение ока, уничтожает силовые поля и умерщвляет владеющего.

Остаются двое. Меня с ними разделяет шагов сто. Увидев, что четверым владеющим пришёл конец, они бросаются прочь.

Всё закончилось очень быстро. Даже на заводе я дольше воевал. А это и сражением-то язык на поворачивался назвать, больше походило на истребление. Охрана Любецких не могла мне сделать ничего. Сопротивляться были способны только шестеро относительно сильных владеющих, да и у тех плохо получилось.

А меня произошедшее снова навело на раздумья о том, сколь многим людям пришлось отдать жизни ради чьих-то гордости, глупости и амбиций. Вот, спрашивается, какой прок клану пытаться меня убить? Очевидно же, бессмысленное занятие, а служащие гибнут, как и члены семьи. Впрочем, своей вины я в этом не видел.

Неподалёку в придорожной траве стонали раненые. Трёх или четырёх охранников пожгло, но не убило. После воздействия тёмной дымки человек гарантированно становился инвалидом. Лишь в редких случаях повреждения восстанавливались с помощью очень сильной целительной магии. Я старался уничтожать противников быстро, но в пылу битвы это не всегда получалось.

Вдали до сих пор хлопали выстрелы. Я достал из кармана телефон и позвонил Сатиру. Не думал, что тот возьмёт трубку, но начальник охраны ответил почти сразу.

— Алло, ваше сиятельство, у вас как? — вместе с голосом из динамика доносились выстрелы карабинов и винтовок и редкие очереди.

— У меня всё чисто. Атака отбита. Как у тебя дела?

— Здесь тоже отступают. У них второй отряд пытался с востока зайти по просёлку через Манино. Мы их встретили.

— Молодцы. Потери большие с нашей стороны?

— Пока точно не знаю. Два-три раненых точно есть. Позже сообщу. У нас пока бой идёт. Но враг отходит. Что прикажете делать? Помощь нужна?

— Нет. Как закончите, возвращайтесь на базу. А мы тут сами разберёмся.

* * *

Охрана отступила. Сейчас все находились на безопасном расстоянии от усадьбы Озёровых, рядом с частным сектором западного пригорода. За кустами виднелись крыши изб и небольших коттеджей. На дороге стояли минивэны, внедорожники и пикапы. Часть машин пришлось бросить на поле боя.

Сергей окинул взглядом остатки отряда. Сколько народу погибло? Тридцать? Сорок человек? Не отступили бы — полегло бы больше. И ради чего? Сергей досадовал на старшего брата и его глупое решение отправить на убой охрану. Неужели Иван в первый раз не понял, что с Озёровым воевать бесполезно? Похоже, нет. И поплатился за это жизнью: последние отступившие сказали, что брат погиб в бою с Озёровым.

Поражение оказалось сокрушительным. Двести пятьдесят человек, в число которых входили отряды охраны бояр Тумановых и ещё двух аристократических родов, состоящих в клане, не смогли сделать ничего. Одна группа столкнулась со значительно разросшейся охраной Озёровых, вторая — с самим Алексеем.

Охранники бросилась наутёк, едва только на дороге появился смерч, из которого во все стороны полетела тьма. Она истребляла всех на своём пути. От неё было невозможно ни защититься, ни спрятаться.

Но Иван оказался упрямым — весь в отца. Он решил, что с пятью владеющими сможет остановить Озёрова, и эта самонадеянность сгубила его.

А вот второй группе, которая шла через Манино, Сергей уже сам приказал отступать, когда узнал о смерти брата. В дальнейшем сражении не было никакого смысла.

Боярин Вячеслав Туманов, тоже участвовавший в битве, был вне себя от злости. Этот коренастый широколицый господин в бежево-зелёном камуфляже стоял перед своими растерянными охранниками, которые толпились возле машин, и орал:

— Почему бежали⁈ Кто позволил? Жалкие трусы! Вам за что платят? Чтобы вы марафоны бегали? Вам платят, чтобы вы воевали! Там был один владеющий. Один!

— Хватит, Вячеслав Игоревич, всё кончено, — одёрнул его Сергей. — Силы были неравны. Всё, что оставалось моим и вашим людям — это отступить. Вы видели, на что способен Озёров? Вы видели этот чёртов смерч? Что мы могли сделать? Подохнуть все?

— Видел ли я? Да всё я прекрасно видел! Это человек убил вашего отца и вашего брата, а вы убежали, — набросился на Сергея Вячеслав.

— Довольно! — повысил голос Сергей. — Какое право вы имеете попрекать меня. Если хотите расстаться с жизнью, я вам мешать не собираюсь. Идите! Озёров вас ждёт. А я не намерен жертвовать всем ради пустой авантюры моего отца.

— Лучше бы проявили почтение к своему родителю. Такие слова не достойны преемника.

— А это уже не вам мне указывать и не вам решать. Отныне род возглавляю я, как и клан.

— Клан? О каком клане идёт речь, Сергей Васильевич? О том клане, который не способен себя защитить? Который будет в ножки кланяться какому-то малолетке? Нет уж, прошу меня простить, Сергей Васильевич, но я таком клане не состою.

Вячеслав кипел от негодования. Хотя, казалось бы, ему-то что? Его люди находились в арьергарде, и никто из них не пострадал. Да и сам Туманов не попытался вдохновить своих бойцов личным примером, бежал вместе со всеми. А теперь корчит из себя храбреца. Слова Вячеслава разозлили Сергея. Он готов был вызвать боярина на поединок, но крепился, понимая, что сейчас совсем не подходящее время для дуэлей.

— А раз не состоите, — с еле сдерживаемой яростью произнёс Сергей, — тогда удалитесь. Я с вами дел иметь тоже не желаю.

— Как вам будет угодно. Я посмотрю на вас, когда наследство вашего отца будут грабить всякие Озёровы и прочие, но палец о палец не ударю, чтобы вам помочь. Не хотите сражаться — тогда готовьтесь к позору. А нам с вами не по пути. Клан Коготь — мёртв, — отрезал Туманов и крикнул своим. — Охрана! Мы уезжаем. За мной.

С Тумановым ушли все двадцать семь бойцов, и народу на дороге стало ещё меньше. Впрочем, его люди вряд ли как-то повлияли бы на исход сражения. Такого сильного мага, как Озёров, мог победить только другой сильный маг, а великих мастеров в клане просто не было.

Ну и пусть валит на все четыре стороны. Туманов и остальные столько лет лизали зад Василию, чтобы чувствовать хоть какую-то силу, которой его род не обладал, а теперь клан дал трещину, и все «союзники» разбегутся, как крысы с тонущего корабля. А корабль действительно шёл ко дну. Клан — мёртв. Это была правда.

И что это значило? Да ничего хорошего. Бывшие союзники выведут свои компании из холдинга, а войско сократится раза в два, и тогда у клана Медведя появится повод предъявить своим давним врагам ряд претензий.

Надо было что-то придумать, дабы такое не случилось. Конечно, Горбуновым могли помешать Третьяковы, ставшие семь лет назад гарантом мира между двумя кланами. А могли и не помешать, решив, что нет смысла заступаться за «покойника». Сергей не знал, как поведёт себя Анатолий Третьяков. Тот всегда был себе на уме.

Оставался один вариант: вступить в союз с тем, кто образовал в Первосибирске новый полюс силы и с кем отныне придётся считаться многим. А почему бы и нет? Сергей был слишком прагматичным человеком, чтобы гореть жаждой мести, тем более отец сам виноват в столь плачевном положении своего рода.

— Павел! — позвал Сергей начальника охраны. — Подойди сюда.

Павел не заставил себя ждать и быстро прибежал на зов.

— Слушаю, ваше сиятельство.

— Сколько людей осталось?

— Около семидесяти, ваше сиятельство. Ещё не успел сосчитать точно.

— Дай мне машину, двух человек и какую-нибудь белую тряпку. Поеду договариваться.

* * *

Я осматривал брошенные неподалёку от ворот автомобили Любецких. Здесь были три внедорожника, два минивэна и два четырёхдверных пикапа. В багажниках лежали запасные магазины, цинки с патронами и карабины. Видимо, противник рассчитывал на длительную осаду, но когда дошло до дела, сбежал за пять минут, оставив мне неплохие трофеи.

Позвонил Сатир, доложил о завершении сражения. У нас насчитывалось пять раненых, из них один находился в тяжёлом состоянии. Кроме того ребята умудрились пленить троих раненых противников.

Здесь тоже были раненные. Мои охранники осматривали их, оказывали первую помощь и относили в старый особняк, где пострадавшим предстояло ждать целителя. Убитых же было в разы больше.

Атаку мы отбили, враг бежал, и теперь мне предстояло решить, как поступить. Либо преследовать тех беглецов, добить их или вынудить сдаться, либо ждать следующих шагов противника. Судя по всему, сильными владеющими клан Когтя не располагал, значит, бояться, по большому счёту, мне было нечего.

На дороге показался «Новгородец». Приглядевшись, я заметил развевающуюся над крышей белую ткань. Машина остановилась на некотором расстоянии от меня, из салона вылез Сергей Любецкий, одетый в камуфляжные штаны и китель, подпоясанный тактическим ремнём, но без оружия.

— Здравствуйте, Алексей Михайлович, — крикнул он. — Я приехал, чтобы говорить, а не драться. Выслушайте меня.

— Говорите, — разрешил я. — Это лучше, чем убивать друг друга.

— Вы совершенно правы. Однако мой старший брат Иван, который возглавил род после смерти отца, рассудил иначе. Теперь он мёртв, и новым главой стал я. Поэтому я буду говорить за весь мой род.

— Да, у вашего брата появилась очень плохая идея. Соболезную вам. Он дрался, как зверь, и погиб в честном бою.

— Мне уже это известно. Однако ему было незачем это делать. Мы достаточно наломали дров. Пора прекращать вражду. Лучше поздно, чем никогда.

— А вот то хорошая идея. Полностью поддерживаю. Пройдёмте ко мне в дом, там всё обсудим.

* * *

Мы сидели в переговорной: я — за одним концом стола, Сергей — за другим. Мне показалось, что с последней нашей встречи средний сын Василия Любецкого постарел лет на десять. Даже в волосах появилась седая прядь. Сегодняшние события, по всей видимости, стали для него серьёзным потрясением.

Новый глава рода сразу же дал понять, что не заинтересован в дальнейшей вражде, и согласился компенсировать мне все убытки. Также он ничего не имел против того, чтобы мои люди добывали артефакты на территориях, которые клан Когтя считал своими. Я получил то, что хотел.

Обо всём этом мы говорили, как о вещах самих собой разумеющихся. А потом Сергей поднял очень любопытную для меня тему.

— Со смертью отца наш клан ослаб. Некоторые рода пожелали уйти. Многие мои охранники погибли, родственники — тоже, в том числе и те, кто имел высокий ранг. Мы оказались не в самом выгодном положении, — начала жаловаться Сергей.

— В этом виноват ваш отец.

— Виноват отец, а мне придётся разгребать последствия.

— Что поделать. Так всегда и происходит.

— Вот только над кланом Когтя сейчас нависла слишком уж большая угроза в лице наших, так сказать, конкурентов. Мне без помощи не обойтись.

— Понимаю. И что вы от меня хотите?

— Возглавить клан, точнее сказать, то, что от него останется. Вы, Алексей Михайлович, на эту роль подойдёте лучше меня.

Повисло молчание. Предложение прозвучало весьма неожиданно.

— Вы получите долю в группе компаний нашего рода, блокирующий пакет акций, а взамен станет гарантом нашей безопасности, — продолжил Сергей. — Вам ничего не придётся делать, если вы беспокоитесь, что это займёт ваше время.

— Вы боитесь клана Медведя?

— У Горбуновых есть к нам много вопросов, а с вами они враждовать не решатся.

Любецкие действительно находились в весьма шатком положении. Вражда с Горбуновыми тянулась давно, осталось много неразрешённых вопросов, и вдруг так получилось, что Коготь внезапно ослабел. Что сделает клан Медведя? Только полный простофиля на их месте не воспользовался бы ситуацией.

Но главный вопрос заключался в том, выгодно ли мне в таких обстоятельствах возглавлять клан Когтя? И я склонялся к тому, что да, выгодно. Сделка сулила неплохие дивиденды при минимальных рисках.

Но кое-какой вопрос меня всё же не давал покоя:

— Я слышал, что ваш клан занимается незаконной деятельностью. Торговля запрещёнными веществами, контрафактной продукцией и даже… людьми. Это правда?

— Про торговлю людьми, Алексей Михайлович — пустые страшилки. Работорговлей в Первосибирске никто не занимаются. Поверьте, я знаю, чем у нас промышляют. Должен признаться, я и сам по велению отца вынужден был курировать одну местную банду. В остальном же всё, как и везде.

Вот это мне и не нравилось. Я не хотел пачкать своё доброе имя связями с какими-то бандитами, которые неизвестно чем занимаются.

— В общем, моё условие таково: вы сворачиваете всю незаконную деятельность. Я пачкать руки не намерен, и мою фамилию мешать с грязью не позволю. За вашим кланом тянется недобрая слава. Прежде чем я стану вас защищать, вы должны очистить собственную репутацию.

— Алексей Михайлович, видите ли, в чём дело, если мы не будем контролировать данную сферу, её полностью захватят конкуренты. Свято место пусто не бывает. К тому же, иногда эти… бандиты оказываются весьма полезными…

— Нет. Это моё последнее слово. Никаким бандам клан покровительствовать не должен.

Сергей замялся, не зная, как ещё возразить.

— Но постойте, а как же добыча артефактов? — нашёл он, наконец, довод. — Многие добытчики не имеют разрешений. Это, по сути, тоже незаконная деятельность, разве нет?

— Добычу артефактов оставьте. Только её. Остальное — вырезать под корень.

— Понял вас. Это сложное решение. Не все это одобрят.

— Если у кого-то возникнут вопросы, я объясню в доходчивой форме, почему так, а не иначе. А если кому-то не понравится, пусть идёт своей дорогой. У меня разговор короткий.

— Я уже это понял… — на лице Сергея отразилась борьба. Почему-от ему было сложно отказаться от покровительства банд. — Что ж, пусть будет так. Я согласен. Больше никакой незаконной деятельности… кроме добычи камней, разумеется.

— Значит, договорились. А сейчас прошу прощения, надо позвонить, — я достал из кармана телефон и нашёл контакты Добрыни Горбунова, нажал кнопку вызова. — Алло, господин Горбунов, здравствуйте.

— О, господин Озёров, добрый день! Чем обязан? — раздался в трубке бодрый голос Добрыни.

— Вероятно, вы уже слышали, что глава клана Коготь мёртв. Так вот, его старший сын сегодня тоже погиб. Возможно, кто-то пустит слух, будто клан ослабел или разваливается. Знайте, это правда. Отныне Коготь возглавляю я, поэтому должен вас предостеречь от каких-либо враждебных действий в отношении Любецих и других членов клана.

— Погодите, господин Озёров, что-то я не совсем понимаю…

— Вам и не надо. Просто передайте мои слова главе вашего клана, пока никто не наделал глупостей. Будут вопросы, обращайтесь. Всего доброго, — я завершил звонок и положил телефон на стол. — Вот и всё, Сергей Васильевич, отныне мы — партнёры. Как будете готовы передать мне мою долю, или если возникнуть проблемы с Горбуновыми, или бандами, или ещё кем-либо, звоните.

— Благодарю, Алексей Михайлович, — проговорил Любецкий, но в голосе его не чувствовалось радости. Сейчас он был вынужден выбирать между плохим и очень плохим решением. К счастью для нас обоих выбрал он далеко не самый худший вариант.

Когда Сергей ушёл, я сел в машину и доехал пять вёрст до базы дружины. Возле неё позвонил Гаврилову.

— Ну что, Егор, у нас дело расширяется, — сообщил я.

— В каком смысле, расширяется?

— Второй сын Василия Любецкого на поклон ко мне пришёл, захотел договориться. У него клан разваливается, и он мне солидную долю обещал и ещё главой клана сделать, лишь бы его от Медведя защитил. Ну я и согласился.

— Погодите, Алексей Михайлович, вы сейчас серьёзно? — выдавил Гаврилов после короткой паузы.

— Абсолютно. Только что разговаривал с Серёгой. Он имел очень бледный вид, согласен на всё. Обирать до нитки его, пожалуй, не будем, но кое-какие условия я поставил.

— Что-то я сейчас малость…

— В шоке? Если честно, я — тоже. Не думал, что у них так плохо всё. Хотя… после двух продутых в сухую сражений это закономерный итог. Я у них человек под сто охраны вырезал и, наверное, почти всех сильных владеющих.

— Неожиданная новость. Кажется, мне надо её обмозговать.

— Обмозговывай, — усмехнулся я.

Один из дежуривших у ворот охранников выбежал и открыл передо створки. Я спросил, где мои слуги и жена, парень ответил, что в первом корпусе.

Лера, охранница и весь обслуживающий персонал разместились в одном из казарменных строений. Они заняли комнаты на втором этаже, где уже давно было пусто. Леру и Агнию я обнаружил в тесном помещении с двумя кроватями и окном. Моя фиктивная жена читала книгу, охранница сидела напротив, не спуская с девицы глаз.

— Едем обратно, — объявил я. — Лера — в машину. Агния, скажи остальным, чтобы возвращались к своим обязанностям. В усадьбе больше не опасно. А потом присоединяйся к нам. Я в машине подожду.

Лера не выглядела встревоженной. Лицо её по-прежнему представляло собой непроницаемую маску.

— Сильно испугалась? — спросил я, когда мы вышли из здания. — Тут недалеко шёл бой. Наверное, слышала выстрелы?

— Да, я слышала. К сожалению, в этих браслетах я не смогу себя защитить, если что-то случится, — спокойно проговорила Лара.

— Не волнуйся, ты под надёжной охраной.

Мы сели в машину.

— Здесь часто такое происходит? — это был, кажется, первый раз, когда Лера что-то спросила первой.

— Иногда бывает. Но, надеюсь, такого больше не повторится в ближайшее время. Видишь ли, я — новый человек в этом городе. Приходится завоёвывать место под солнцем среди старожилов. А ценят они здесь только силу, так что… — я вздохнул, — приходится действовать соответствующим образом.

— Как с моей семьёй?

— Почти. В вашем случае имело место досадное недоразумение, а здесь я, сам того не желая, оказался втянут в борьбу за сферы влияния.

— Понятно, — с видимым безразличием произнесла Лера.

Прибежала Агния, уселась на заднее сиденье моей «Волги», и мы покинули территорию базы.

Глава 19

В среду вечером состоялся ужин с семейством Скавронских. Они проживали в Державном районе недалеко от боярина Макарова, с которым я недавно пытался наладить торговлю, в относительно современном элитном многоквартирном доме.

Глава семейства Владимир Фёдорович лично встретил меня в просторной прихожей и провёл в гостиную, где познакомил со своей семьёй, состоящей из двух жён, сына и дочери лет десяти-двенадцати и Оли, которая тоже здесь присутствовала. Были у Скавронских и другие дети, но две дочери уже вышли замуж, а старший сын жил отдельно.

Владимир Скавронский оказался человеком крупным, рослым, обладал большим круглым пузом. Было князю лет пятьдесят-шестьдесят, как и его старшей супруге — высокой даме с тёмными завитыми волосами и ухоженным лицом почти без морщин, но с не очень приятными резкими чертами. Вторая жена выглядела значительно моложе. Я бы дал ей тридцать пять и, скорее всего, ошибся бы лет на десять: местные дамы умели неплохо себя омолаживать, видимо, с помощь какой-то разновидности целебной магии.

За ужином, на котором присутствовало всё семейство, о делах не говорили. Владимир Фёдорович по большей части интересовался моей жизнью, и я тоже не упустил возможности узнать про своих новых знакомых.

Сибирская ветвь Скавронских, как оказалась, вела своё родословие от некогда влиятельного Московского рода. Прапрадед Владимира Фёдоровича перебрался в эти края ещё в девятнадцатом веке, когда сюда только провели железную дорогу, занимался сельским хозяйством, пили на продажу лес. На данный момент Владимир Фёдорович совместно с братом и дядей владели стекольным заводом, небольшой типографией и пятью доходными домами, в том числе зданием, где жил сам.

Владимир Фёдорович по молодости много воевал с тёмными, о чём с гордости и поведал мне. А вот старшего сына отправлять на границу он не стал. Тот работал управляющим на семейном предприятии, был, по словам князя, толковым малым, поэтому его и не хотели отрывать от дел. Тем более вместо него служить вызвалась Оля.

У нас с Владимиром Фёдоровичем оказалось и кое-что общее: мы оба владели землёй рядом буферной зоной. У Сквронских имение находилось севернее Первосибирска, в окрестностях Юрги, и тоже испытывало набеги тенебрисов. И именно об этом мы с князем завели разговор после ужина, уединившись в небольшой гостиной с кожаными диванами, камином и натюрмортом во всю стену.

Скавронский захотел разузнать о том, как я борюсь с тёмными. Сам он испытывал с этим трудности, поскольку имел недостаточно охраны, чтобы постоянно прочёсывать леса, а военные, по его словам, совсем обленились и, если и реагируют на жалобы, то с большим опозданием.

Я охотно поделился своими методами. У меня было два «лесника», в чьи задачи входило обнаружение тенебрисов. Они регулярно осматривали местность с помощью квадрокоптеров, и как только существа появлялись в моих владениях, в указанное место выезжала специальная группа и отстреливала вторженцев. Конечно два лесника было маловато, чтобы быстро находить всех забредших в мой лес тенебрисов, но пока меня результат устраивал.

— Хорошо у вас работа поставлена, Алексей Михайлович, — похвалил меня Владимир Фёдорович. — А у нас, знаете ли, людей не хватает. Я сейчас с охранной компанией Любецких сотрудничаю. Они у меня завод сторожат, но сколько я ни просил их взяться за моё имение, толку нет никакого. Приходится самим заниматься.

— Лично ездите? — уточнил я.

— Я езжу, и родственники — тоже. Но это ведь морока какая! Попробуй собери ещё всех: кто-то занят, кто-то уехал, кто-то не может. В общем, тяжко. А у вас вон как хорошо дело поставлено. Летают квадрокоптеры целыми днями. Как засекают какую тварь — раз, и выезжает группа. Нам бы так. И это, кстати, одна из причин, почему я хотел с вами встретиться.

— Перенять мой опыт?

— И это тоже, но тут скорее просьба имеет место. Видите ли, уже весь Первосибирск знает, что вы Любецких с их кланом потеснили. И мне в голову мысль пришла: а почему я должен им платить, коли их охрана ничего толком не делает? Если б вы взялись мою проблему решить, так я лучше вам заплатил бы.

— Значит, плохо работают, говорите?

— Основную-то работу они делаю, тут вопросов нет. Но вот проблемы с тёмными решить не могут и не хотят. Ну и зачем мне с ними дальше сотрудничать, скажите на милость?

В общем, как я и предполагал, не хотел Скавронский продолжать платить Любецким, и, возможно, причина крылась не только в тёмных, но и в чём-то ещё, о чём Владимир Фёдорович предпочёл умолчать. Правда, он пока не знал о вчерашнем сокрушительном поражении Когтя и о нашем с Сергеем договоре. Я представлял лицо Скавронского, когда он услышит эти новости, но решил пока его не шокировать. Сделка ещё не состоялась, не стоило торопить события.

— Владимир Фёдорович, я всё понимаю и обязательно подумаю, как вам помочь, — пообещал я, — но на меня сейчас навалилось столько дел, что ближайшее время будет совсем не до этого. Даже сроков точных назвать не могу.

— Премного вам благодарен, Алексей Михайлович. Если поможете, я в долгу не останусь.

— Простите за нескромный вопрос, а сколько вы платите Любецким? Если, конечно, не секрет.

— Да что уж тут скрывать. За всё про всё девяносто тысяч требуют каждый месяц.

— Немало.

— О том-то и речь я веду! Деньги дерут вон какие, а проблемы всё равно самим приходится решать. Куда это годится?

— Согласен.

Одним словом, мы с князем Скавронским легко нашли общий язык и проговорили допоздна, обсуждая не только истребление тёмных, но и ситуацию границу, сельское хозяйство, лесозаготовку и прочие интересующие нас обоих вещи. А вот вопросов личного характера, таких как, например, моё знакомство с Олей, мы не касались. Можно было подумать, Владимир Фёдорович ни о чём не догадывается, но мне казалось, он понимает, в каких мы отношениях, и просто не хочет торопить события.

В четверг я обещал заглянуть в гости к Свете, но планы снова поменялись. В первой половине дня у меня дома состоялась встреча с Сергеем Любецким и управляющим группы компаний «Первосибирск 23» — той самой, куда были сведены предприятия всех членов клана. В обмен на моё покровительство Сергей отдал блокирующий пакет акций. В данном случае речь шла о двадцати процентах. Естественно, и юрист мой приехал, и управляющий. Мы несколько часов обсуждали детали и возились с бумагами.

А потом прибыли главы родов, состоящих в клане, и ещё двое Любецких из совета директоров «Первосибирска 23». В общей сложности, если не считать Сергея, собралось семь человек. На самом деле в Когте было больше родов, но трое уже разорвали отношения с кланом. Ещё двое объявили о своём выходе мне лично, после чего удалились.

На практике такой демарш означал вывод части предприятий из группы компаний, и это било непосредственно по моему карману. Однако держать никого я не стал. Насильно мил не будешь. Меня эти внутриклановые тёрки волновали гораздо меньше, чем, наверное, должны были, и я не видел ничего ужасного в уходе из-под моего контроля какой-то части активов. В теории отколовшихся князей могли заменить Коптевы и ещё два рода, сотрудничавших когда-то с дядей. Да и вообще, я собирался больше времени посвящать развитию собственного дела, а доставшиеся мне на халяву активы рассматривал лишь в качестве финансовой поддержки.

Тем не менее в «Первосибирске 23» оставалось ещё много чего: шахты, сеть магазинов одежды, торговая компания, крупная ферма вместе с заводом удобрений и колбасным заводом и, конечно же, охранная фирма — та самая, принудительный контракт с которой приходилось заключать родам, взятым Любецкими под своё покровительство. Впрочем, численность бойцов клана тоже заметно сократилась, как из-за ухода родов, так и моими стараниями.

У оставшихся трёх глав родов, как и у обоих Любецких моё лидерство возражений не вызвало. Все они согласились с тем, что моё покровительство пойдёт скорее на пользу общему делу, нежели во вред.

А вот что по-настоящему встретило сопротивление, так этот требование ликвидировать почти всю незаконную деятельность клана. Оба Любецких всячески пытались меня убедить не делать этого. Особенно усердствовал седовласый тощий князь Иван Дмитриевич с негнущейся левой ногой. Столкнувшись с моим упрямством, он начал злиться, обвинив меня в идеализме и в том, что я ничего не понимаю в жизни. Посоветовал мне подрасти, прежде чем совать нос в такие дела. Я кое-как удержался от того, чтобы испепелить его.

Основных доводов было три: потеря огромной доли прибыли, потеря влияния на криминальные структуры и, как следствие, усиление наших конкурентов, которые подомнут под себя всё, от чего мы откажемся. Но я оставался непреклонен.

Под крылом Любецких работал некая банда, занимающаяся наркоторговлей, торговлей оружием и организацией подпольных боёв. Я поставил вопрос ребром: либо Любецкие разгонят эту компанию, либо я сам её уничтожу, кто бы что ни говорил. В итоге Сергей заверил, что разберётся с бандой. Но Иван Дмитриевич всё равно остался недоволен.

На самом деле он был прав: крайне наивно думать, что преступность исчезнет, если один из кланов перестанет ей покровительствовать. Но это и не было моей целью. Меня заботила, прежде всего, моя репутация. За Когтем тянулась слава криминального клана, поэтому я и приказал уничтожить подконтрольную нам банду, казнить главарей и спалить склады, чтобы все знали: отныне мы с подобными вещами никаких дел не имеем.

Ещё один момент, который мы обсудили — это добыча артефактов. В данном деле кланы играли скорее положительную роль, поскольку без чёткой координации и распределения территорий возник бы хаос, и группы добытчиков сразу стали бы резать друг друга, силой решая все разногласия. Никому не нравилось, когда у него из-под носа конкуренты уводят добычу. Мы с Леди лично в этом убедились во время нашей поездки в тёмную область.

Ещё двадцать лет назад добытчиков было не так уж и много, и стычки между ними возникали редко, однако со временем всё больше народу, особенно простолюдинов, стали видеть в этом занятии способ быстрого обогащения, все потянулись в тёмные области, и там начался бардак. Своего апогея эта неразбериха достигла восемь лет назад. Каждый из кланов имел претензии на определённые участки земли, что приводило к столкновениям, переросшим в войну, длившуюся целый год.

Данная сфера меня и самого интересовала, поэтому я решил поставить координатором своего человека, а именно Леди. Она имела достаточно опыта и энтузиазма, чтобы заниматься работой в тёмной области. Такое назначение тоже вызвало противоречия у двух Любецких, но, в конце концов, я глава клана или нет? Пришлось настоять.

Это была единственная сфера, куда я запустил свои руки, во всё остальное лезть не собирался. Не планировал я и объединять свои предприятия с группой компаний, в том числе охрану. Мой интерес в данном случае был один: получать дивиденды, а со всеми управленческими вопросами пускай Любецкие сами разбираются. Если возникнут проблемы с конкурирующим кланом, тогда вмешаюсь, а так — нет.

Весь четверг до поздней ночи мы с гостями провели в жарких дискуссиях, но своих целей мне добиться удалось, а значит, день прошёл не зря. Вот только Света расстроилась, узнав, что встречу, вероятно, придётся перенести на другой день. Но предупредил я её об этом ещё вечером в среду.

В пятницу навестить сестру тоже не получилось. Со мной захотел встретиться генерал-губернатор, и я не стал откладывать это дело в долгий ящик. Мы пообедали в ресторане. Разговор, как и в первый раз, носил сугубо деловой характер.

Эдуард Третьяков предостерёг меня от столкновений с кланом Медведя и в случае возобновления вражды пригрозил санкциями вплоть до судебного преследования. Губернатор заявил, что его главный интерес — это мир и порядок в Первосибирске, и он будет до конца стоять на страже спокойствия. Намекнул, что если мы привлечём внимание императора, проблемы ждут всех.

Меня подмывало дать понять губернатору, что знаю о попытках покушения на меня, но я не стал педалировать данную тему, а просто заверил Третьякова, что не намерен нарушать перемирие между кланами.

— Ваша цель — спокойствие и порядок, моя — защита нашей земли от тёмных, — напомнил я. — Мне нет нужды что-то с кем-то делить. У меня другие заботы. Скажу больше, я приказал ликвидировать все преступные элементы, которым покровительствовал Василий Любецкий. Отныне клан Когтя не связан ни с наркоторговлей, ни с прочим криминалом. Просьба учесть это. Я намерен вести дела чисто.

— А вы, смотрю, времени даром не теряете, Алексей Михайлович, — губернатор сидел за столом напротив меня и запивал вином осетрину в сливочном соусе. — Благое намерение. Я обязательно это учту.

— Если никто не посягнёт на моё имущество или мою жизнь, то и я не стану начинать вражду. Однако не так давно я пережил покушение; хотелось бы разобраться, кому неймётся меня устранить.

— Без сомнения, это прискорбный случай, — губернатор сделал удивлённое лицо. — Быть может, Василий Любецкий и пытался убить вас. Слишком уж он непримиримо настроен был, знаете ли. Мне это самому не понравилось.

— Как бы то ни было, я очень надеюсь, что мои недруги угомонятся, — намекнул я. — В чьих это интересах? Зачем? Со мной всё равно ничего не сделать. Я здесь надолго, и со мной придётся считаться.

— Без сомнения. За три месяца стать главой клана не каждому под силу.

— Вот поэтому вы, как человек, имеющий влияние на все группировки и рода, должны объяснить остальным, чтобы были поосторожнее. Никому не нужна вражда.

— Никому, — Третьяков вытер рот белоснежной тканевой салфеткой. — Согласен.

Встретиться со Светой получилось лишь в субботу. Выдался свободный день, а на южной окраине моего имения как нельзя кстати (ну или, наоборот, не кстати) лесники засекли относительно крупные скопления тенебрисов.

Было очевидно, что где-то неподалёку произошёл прорыв. О таких вещах никто никогда не сообщал, о них не писали в газетах, не говорили по телевизору. Данная информация считалась государственной тайной, распространение которой влекло уголовную ответственность. Даже об изменениях конфигурации на северной границе в Первосибирске мало кто знал, а если и знал, то на уровне слухов.

Но если около полусотни существ миновали буферную область и забрели в человеческие владения, иных вариантов быть не могло — случился прорыв. Однако поводов для паники я пока не видел. Это не то количество, с которым не справится моя охрана. Зато появился отличный повод сводить сестру на охоту. Ей уж точно это не помешает.

Утром я подъехал на базу. Тут уже собралась оперативная группа из тридцати человек. На этот раз больше, чем обычно. Операция должна была продолжаться столько дней, сколько потребуется для полного уничтожения тёмных. Это было почти такое же скучное рутинное занятие, как и добыча артефактов: приходилось бродить по лесам и полям и выискивать существ, которые могли ещё убежать от тебя, если почувствуют опасность.

Света и Катя торчали возле колонны машин, состоящей из внедорожников, минивэнов и одного броневика «Носорог» с крупнокалиберным пулемётом на крыше. Охранники суетились, загружая в багажники снаряжение и боеприпасы.

У Кати броник был сделан по размеру, а вот Света в выданном ей бронежилете, да ещё и обвешанная подсумками, смотрелась несколько нелепо. Катя на этот раз вооружилась винтовкой с оптическим прицелом, за спиной у Светы висел обычный карабин. Сестра уже знала, как с ним обращаться. Для этого я велел Сатиру устроить для неё стрельбы, и Катя пару раз возила её на полигон.

Сегодня было прохладно и сыро. Намокший под недавно прошедшим дождём асфальт потемнел, увядающая трава стала ярче, а затянувшие небо беспросветные тучи угрожали добавить ещё. Не самый лучший день, чтобы бродить по лесу в поисках монстров, но работу делать надо даже в такую погоду.

Увидев, как я вылезаю из «Волги», Катя криво улыбнулась в своей обычной манере.

— Привет, Катя, привет, Света. — поприветствовал я девушек. — Что, сестрёнка, трясутся поджилки?

— Почему это вдруг? — нахмурилась Света. — Ни капельки я не боюсь. Опять ты со своими подколками… Решил всё-таки поехать с нами?

— Да, составлю тебе компанию. Первая охота, как-никак.

Мы устроились в одном из пикапов. Я сел за руль, девушки расположились на заднем сиденье. А минут через пятнадцать старшина с позывным «Электрик», возглавляющий оперативную группу, приказал выдвигаться. Разгоняя гулом моторов утреннюю тишину, колонна вырвалась из ворот базы и помчалась туда, где бродили порождения бездны в ожидании отстрела.

На этот раз путь наш лежал на южную окраину моих владений. Мы миновали поворот на законсервированную шахту, проехали ещё вёрст пятнадцать и остановились в поле. Старая потрескавшаяся дорога уходила вдаль и терялась за перелеском. Где-то там она пересекала военную бетонку, ведущую к форту. Здесь же уже давно никто не ездил.

Тут мы разделились. Две группы по десять человек каждая двинулись через поле к ближайшим берёзовым зарослям, «Носорог» отправился искать грунтовку, а четыре бойца остались охранять машины. Мы с Катей и Светой пошли втроём. Со мной девушка ничего не грозило. Действия групп координировал по рации Электрик. Если верить воздушной разведке, тенебрисы бродили где-то поблизости.

Нам троим достался участок с редким лесом. Его требовалось прочесать вдоль и поперёк и истребить всех тварей, какие попадутся. Остальные охранники работали восточнее, мы их не видели.

Зато прекрасно слышали: часа не прошло, как вдали захлопали выстрелы, а где-то севернее гулко зарокотал пулемёт броневика. Из рации, что висела у меня на груди, дело доносились то спокойные, то взволнованные голоса командиров отрядов. Бой был в самом разгаре, а нам никто пока не встретился. Ещё и дождь начал накрапывать.

— И где тут тёмные? — недоумевала Света. — Долго мы будем шататься под дождём? Почему они нам не попадаются? Так нечестно!

— Терпение, Света, терпение, — успокаивал я её. — Охота — это работа тяжёлая и нудная, я тебе сразу говорил. Быть может, мы действительно выбрали не самое удачное место, но это ничего не значит. Даже если здесь бродит две или три заблудившиеся твари, мы найдём их и уничтожим. Они слишком опасны для простых людей, чтобы оставлять их безнаказанно тут разгуливать.

— Как скажешь, — вздохнула Света. — Не, это реально нудное занятие. Но вообще, если бы погода хотя бы была получше… а не этот мерзкий дождь…

— Стоп! — Катя, шедшая впереди, подняла сжатую в кулак ладонь и направил ствол своей винтовки на пригорок левее. — Они там. Видите?

— Тёмные? Где? — Света замерла на месте, вскинула карабин и судорожно дёрнула затвор.

Хоть сестра и храбрилась, всячески отрицая свой страх, от меня её волнение не скрылось. И я прекрасно её понимал. Моя первая встреча с тенебрисами запомнила на всю жизнь. Я тогда был совсем юным, почти ничего не умел, кроме пары-тройки слабых воздушны техник, и тоже сильно боялся тёмных. Каждый раз приходилось преодолевать себя, подавляя накатывающий при виде этих потусторонних тварей ужас.

Так продолжалось не один год. Страх полностью ушёл, лишь когда во мне поселилась тьма.

Я присмотрелся и тоже заметил движение. В траве на пригорке кто-то был — кто-то крупный. А затем из-за кустов вынырнуло прямоходящее существо.

— Сейчас я их… — Катя прицелилась с рук.

Выстрел. Прямоходящий рухнул в траву. Ещё выстрел. Крупное четвероногое существо тоже упало.

— Готовы, — подытожила Катя. — Надо добить их. Пойдёмте туда.

Мы продолжили путь, сменив направление, как вдруг слева появились ещё несколько существ. Они прежде прятались в низине за деревьями, и потому мы их не видели. И не слышали из-за шелеста дождя. Пять тенебрисов выскочили словно из-под земли и понеслись к нам. Среди них выделялись два массивных монстра на длинных лапах, бежавшие быстрее остальных.

— Они к нам бегут! — чуть не взвизгнула Света. — Стреляйте!

Она вскинула карабин и принялась быстро жать на спуск, выпуская пули в молоко.

— Хватит! — я ладонью резко опустил ствол её карабина. — Не трать патроны. И не паникуй.

Катя спокойным и уверенным движением направила винтовку на врага. Замерла на пару секунд. Грохнул выстрел. Одна из длинноногих бестий запахала носом в землю. Во вторую Катя не успела пальнуть — я опередил, спалив монстру морду тёмным шаром. Катя быстро отреагировала и перевела прицел на следующее существо. Выстрел. Бегун споткнулся и покатился по траве. Последние двое погибли от моей магии.

— О, чёрт! Я думала они сейчас на нас нападут, — протараторила Света. — Откуда они вообще взялись? Какие же они быстрые! Я… я… даже растерялась.

— Никогда не паникуй и не дёргайся, — сказал я холодно. — Поняла? Никогда. Сохраняй спокойствие.

— Да-да, прости, Лёш. Я не знаю… я…

— Ты первый раз, и это нормально. Просто знай на будущее. Надо добить их.

Я больше ничего сказал, поскольку меня отвлекли голоса в рации. Они и прежде звучали взволнованно, но, занятый истреблением существ, я не обращал на это внимания.

— Говорит «Лес-1». С юга движутся крупные существа, предположительно беллаторы, но очень большие. Их шесть. И ещё десятка два четвероногих. Они к Электрику идут. Электрик, как слышишь? К тебе направляются. Повторяю, шесть очень здоровенных беллаторов.

Это говорил один из разведчиков, чья «птичка» сейчас кружилась над нашим сектором. И если он даже через камеру квадрокоптера определил, что существа очень крупные, значит, там действительно шли громады величиной с дом. Такие для моих людей представляли серьёзную опасность.

Глава 20

Мы с Катей и Светой бежали сквозь лес. Я должен был добраться до отряда Электрика раньше, чем это сделают большие тенебрисы, припёршиеся сюда невесть откуда. Обещал помочь, но была одна проблема: в лесу хрен чего найдёшь. Электрик сам толком не мог объяснить, где находится. Сказал, рядом какая-то лужайка и большая поваленная сосна. Но этих примет было маловато.

Впереди левее захлопали выстрелы, и мы побежали на звук. Неистовая пальба наполняла лес. Похоже, я опаздывал. Тёмные добрались до моих ребят первыми.

— Говорит Электрик, — закричал по рации голос, фоном которому служили непрекращающиеся хлопки карабинов. — Их тут до хрена! Лавиной прут! Ваше сиятельство, быстрее, пожалуйста.

— Мы уже близко, — ответил я. — Не успеваем. Отходи! береги людей. Сейчас сам разберусь.

— Мы не можем уйти. Нас на куски порвут.

— Тогда держитесь! Сейчас буду.

Я вглядывался сквозь ветви деревьев, пытаясь увидеть либо охранников, либо тёмных, но лес был пуст. А стрельба по-прежнему гремела где-то впереди, и даже человеческие голоса доносились до моих ушей.

Когда среди сосен сверкнула яркая вспышка, я сразу понял, что мы близко. Там работал Электрик, которому дали этот позывной вовсе не за то, что он проводку ремонтировал, а за способность бить молнией. Очень скоро я заметил охранников, рассредоточившись по лесу и куда-то стрелявших из карабинов, а потом среди в чаще показались две чёрные человекоподобные фигуры высотой с двухэтажный дом.

— Ближе держитесь, ближе! — крикнул я своим спутницам. — Не отставайте!

Моё предупреждение оказалось весьма своевременным. К нам со всех ног, резво огибая деревья и кусты, неслись две бестии. Они столь внезапно вынырнули из чащи, что даже Катя не успела среагировать. А вот я успел. Два клубка тьмы поразили одновременно обеих существ.

К ближайшему охраннику мчались три бегуна. Сформировав над собой гроздь дымчатых шаров, я метнул их в мелких четвероногих тварей. Первых двух срубило мгновенно, третьей повезло. Растущие на пути кусты защитили тенебриса от моих магических снарядов. Но до цели всё равно не добрался, будучи сражённым выстрелом из карабина.

Два здоровых беллатора были уже совсем близко.

— Бежим, они уже здесь! — заорал кто-то.

— Их пули не берут! — вторил ему другой охранник.

По лесу разнёсся душераздирающий вопль. Один из беллаторов добрался до кого-то из наших и теперь кромсал его своими лапищами, обросшими острыми когтями.

Второй находился ближе ко мне. Малое копьё тьмы вонзилось в его тощую поджарую тушу и прожгло небольшую выемку. Беллатор припал на колено. Метнув в него ещё одно малое копьё, я ринулся ко второму. Тот расправился с охранником и стал озираться по сторонам, выискивая новую жертву. А нашёл меня. И собственную смерть от магического копья, которое удивительно точно угодило ему прямо в страшную зубастую морду.

Другие беллаторы отставали от первых двух, но заметив добычу, они перешли на бег, быстрое сокращая расстояние.

Электрик остановил одного ударами молний. Монстру было явно тяжело двигаться, пока его трясло от электрических разрядов. Остальные трое продолжали бег, несмотря на град свинца, который сыпался на них. Даже рубрумитовые пули не могли быстро свалить столь здоровых монстров. Тут крупнокалиберный пулемёт не помешал бы, а ещё лучше — гранатомёт.

Надо было как можно скорее уничтожить этих здоровяков. Я метнулся им наперерез. Два существа сразили мои копья тьмы. В третьего я швырнул лезвие, которое срубило две сосны и ранило беллатора. Тот остановился, схватившись за бок, и второе лезвием рассекло ему туловище.

Последнего великана Электрик и охранники добили сами. Получив десятки ударов током и рубрумитовых пуль, тварь остановилась и рухнула, цепляясь за ближайшие деревья.

Я всю дорогу задавался одним вопросом: как здесь появились столь крупные монстры? На самом деле ответ лежал на поверхности. Где-то поблизости случился серьёзный прорыв, о котором нам, как всегда, никто ничего не расскажет. Получается, в Первосибирской губернии сильные существа тоже подходили близко к границе, и это вызывало беспокойство.

В отряде погибли двое. Одного загрызла бестия, когда десятка два четвероногих тварей ринулись на людей, второго задрал беллатор. Остальным шестерым повезло больше.

Обойдя все трупы и впитав в себя остатки силы павших монстров, я вернулся к своим. День был в самом разгаре, работы предстояло много. Четверо охранников потащили убитых к машинам, а я, девчонки и Электрик с ещё одним парнем, владеющим слабой огненной магией, продолжили прочёсывать территорию.

Разведка больше не докладывала о крупных существах, однако я распорядился, что в случае появления таковых, охране следует немедленно возвращаться на исходную позицию. А если и пытаться отбиться, то лишь под прикрытием «Носорога».

Моя охрана была не приспособлена для борьба с сильными тенебрисами. На тридцать человек, участвовавших в вылазке, имелось всего три владеющих с рангами «мастер» и десяток «учеников». Если нашествия здоровяков продолжатся или появятся более опасные твари, придётся нанимать ребят посильнее, однако им и платить надо больше.

Мы бродили по лесу целый день, промокли насквозь, уничтожили ещё десяток мелких тенебрисов. А когда начало темнеть, мы с Катей и Светой поехали домой. Зачистка была не окончена, но я не собирался торчать здесь несколько дней, да и Свете для первого раза достаточно. Она и так находилась под впечатлением, хотя и старательно делала вид, будто ни капли не испугалась.

Мы мчались в пикапе в сторону дома. Дождь прекратился, над лесом сгущались сумерки.

— Эти твари большие и опасные, но далеко не самые сильные, — объяснял я. — Для магов с рангом «старший мастер» они не страшны. Есть и посильнее.

— А ты встречал их, тех, которые сильнее? — любопытничала Света.

— На границе я много кого встречал, в том числе, по-настоящему сильных монстров. И скажу так: лучше бы нам таких здесь не видеть.

— Блин, Лёш, ты никогда ничего не рассказываешь. Расскажи, что ты там делал, на границе? Меня любопытство буквально разрывает. Так хочется узнать!

Я улыбнулся:

— Когда-нибудь я обязательно всё расскажу. А знаете, что? Вы с Катей всё равно баклуши бьёте целыми днями. Вот пусть Катя тебе и объяснит, какие монстры бывают, чем они опасны, как с ними бороться. Что скажешь, Кать, поучишь мою сестру?

— Как скажете. Я всё знаю, — с готовностью ответила Екатерина. — Могу и поучить, не проблема.

— А дом свой ты мне покажешь? — напомнила Света. — Ты же обещал. Я знаю, что поздно, но тут же недалеко. Давай по дороге заскочим?

— А вот это можно, — согласился я.

До моего особняка добрались быстро. Заехали на территорию поместья, я припарковался возле крыльца. Катя осталась в пикапе, а мы с сестрой отправились в дом.

— Неплохо ты устроился, — Света окинула взглядом холл. — Милый домик. Я бы тут пожила. Сколько комнат?

— Двенадцать, не считая кухни.

— Хм, нормально. Для одного, по крайней мере, вполне хватит. Ну что, показывай, где тут у тебя что находится?

Мы не успели даже переобуться, как прибежал дворецкий Карасёв.

— Добрый вечер, ваше сиятельство! Добрый вечер, сударыня, — поздоровался он.

— Моя сестра Света, а это мой дворецкий Геннадий, — представил я их друг другу. — Что, Геннадий, до сих пор трудишься? Домой езжай, поздно уже.

— Да вот, ваше сиятельство, вас хотел дождаться. Из рекрутского центра сегодня депешу принесли под печать. Подумал отдать вам лично в руки. Видимо, что-то важное.

Дворецкий сунул мне запечатанный конверт. Я открыл его, там лежал свёрнутый лист бумаги. Я пробежал его глазами и сразу всё понял. Это было требование прибыть по месту службы. Вот только число значилось не пятнадцатое, как мне изначально сказали, а двенадцатое. Я-то думал, у меня ещё масса свободного времени, а оказалось — всего два дня.

Когда Света узнала, что это за письмо, она сразу поникла.

— Ну вот, так и думала, ты опять уедешь. А почему так быстро? Ты же говорил, до пятнадцатого отдыхаешь.

Эх, если бы я сам знал, почему так рано. Наверное, что-то в планах командования изменилось или тёмные теснят нас на севере. А может, кто-то опять пытается мне нагадить? Попробуй угадай.

— Не знаю, Света, — покачал я головой. — Таков приказ, и я должен его выполнить.

Мы со Светой всё же пробежались по особняку. В ту часть, где жили Лера и её надзирательница, мы заходить не стали, зато всё остальное я показал, в том числе кабинет и оружейную.

Когда после экскурсии по втором этаже, мы спустились на первый, то прямо возле лестницы нос к нос столкнулись с Лерой, которая направлялась в сторону кухни.

— Добрый вечер, — поздоровалась Лера, как всегда, с холодной учтивостью.

— Привет, — сказал я.

Лера спешно прошла мимо, и звук её шагов затих в коридоре.

— Это ещё кто? — Света в недоумении посмотрела на меня. — Что-то не похоже на служанку.

— Это моя жена.

— Что⁈ — Света вытаращилась на меня. — Ты когда успел? Даже мне ничего не сказал и на свадьбу не пригласила?

— Свет, не ори на весь дом, — негромко произнёс я. — Пошли выйдем на улицу, там всё объясню.

Мы обулись в уличное, вышли на крыльцо, и здесь я поведал Свете о том, что случилось со мной в Гордеевске и как это привело к внезапной женитьбе. Сестра слушала разинув рот.

— Почему ты мне сразу ничего не рассказал? — удивлялась она. — И какие у тебя ещё секреты?

— Если б я рассказал, они перестанут быть секретами, так что оставлю их при себе, — улыбнулся я.

— Ах так, значит? — Света скрестила руки на груди. — Скрываешь всё от меня?

— О некоторых вещах тебе лучше не знать, хотя… Я говорил, что отец звонил?

— Нет. Когда?

— В день твоего приезда. Тебя искал. Думал, ты мне что-нибудь сообщила перед исчезновением.

— А ты что?

— Я-то что? Попытался убедить его, что и сам обеспокоен твоей пропажей. И он как будто поверил. Хотя не могу быть уверен до конца. Сложно сказать, что у него на уме. Поэтому тебе пока придётся прятаться и соблюдать меры предосторожности.

— Как скажешь, ты же у нас мозг, — Света зевнула. — Когда ты вообще таким умным стал? Я тебя не узнаю.

— Жизнь заставила, — улыбнулся я. — Ну что, пожелаем друг другу спокойной ночи? У тебя сегодня был трудный день.

— Да, тот ещё выдался денёк.

Света уехала. Я стоял на крыльце, провожая взглядом пикап. Сколько потрясений сегодня свалилось на её голову, а всё равно держалась бодрячком и не утратила своего задора. Я переживал, как всё пройдёт, но, кажется, зря.

Узнав, что скоро предстоит ехать на границу, я почувствовал что-то похожее на облегчение. Не знаю, почему. То ли устал от интриг и заговоров в этом чёртовом Первосибирске, и хотелось вернуться к суровой и простой жизни, к которой привык в прошлой мире. То ли я подсознательно ощущал, что не имею права прохлаждаться здесь, пока другие гибнут, защищая рубеж от монстров. То ли чувствовал себя неспокойно из-за невозможности прокачивать силу. Тёмный бог искал меня, и я не знал, сколько есть времени, чтобы подготовиться к этой судьбоносной встрече.

Лишь одно не давало спокойно уехать — это сильные монстры, появившиеся в имении. Сколько всего их вторглось в человеческие владения? Придут ли новые? Как охране справляться с ними в моё отсутствие? За день погибли два бойца, а если бы я не вмешался, жертв было бы больше.

С другой стороны, у нас есть и броневики, и маги, а значит, моя охрана не совсем уж беззащитна. Что-нибудь придумают. Тут главное — тактика. Сатир не дурак, разберётся.

Воскресное утро началось с очередного молчаливого завтрака. Мы с Лерой сидели за обеденным столом и, не говоря ни слова, поедали блины с десертом. Лера до сих пор в общении со мной ограничивалась лишь вежливыми фразами наподобие «доброе утро», «приятного аппетита» и прочее в таком духе.

Однако на этот раз я всё-таки решил оживить обстановку рассказом о вчерашней охоте. Поначалу Лера не проявляла видимого интереса, и только когда я закончил, кинула на меня быстрый взгляд и произнесла:

— У вас всегда так много тёмных?

— Нет, не всегда. Обычно меньше, но появляются они регулярно. Такое ощущение, что граница дырявая.

Губы Леры тронула лёгкая улыбка:

— В Гордеевске то же самое. Я слышала, что они в посёлках появляются и даже в сам город заходят. Правда, ни разу не видела их. Думала, только у нас так, а в других местах нет такого ужаса.

— Ужас везде, по всей границе, — я допил кофе из маленькой чашечки и, отодвинув тарелку, вытер рот бумажной салфеткой. — Есть места спокойнее, есть места опаснее. Окрестности Первосибирска считаются спокойными. Но даже здесь может случиться всякое. Кстати, Лера, не хочешь вместе прогуляться по саду, воздухом подышать?

Идея родилась в голове спонтанно. Я почему-то думал, что девушка откажется, но она лишь потупила взгляд и выдала очередную учтивую фразу:

— С удовольствием принимаю ваше приглашение.

Погода сегодня стояла прохладная, хотя дождь больше не шёл. Осень чувствовалась всё сильнее с каждым днём.

Я надел джемпер и спустился в холл. В гардеробе, закрывающемся широкой сдвижной дверью с зеркалом, висели короткий чёрный плащ, привезённый из Нижнего Новгорода, и куртка военного фасона. Другой демисезонной одеждой я не располагал: не было времени по магазинам бегать. Сегодня я выбрал плащ.

Лера ждала меня на крыльце, облачённая в подпоясанный плащик цвета индиго. Она вообще, как мне показалось, любила строгие наряды. Даже дома ходила в деловых брюках и какой-то невзрачной кофточке.

— Значит, вы сражались на границе, — сказала Лера, когда мы отошли от дома.

— Во-первых, не пойму, почему ты постоянно обращаешься ко мне на «вы». Давай уже без этих дурацких формальностей. А во-вторых, да, сражался и буду сражаться. Одиннадцатого числа как раз возвращаюсь на рубеж.

— Это же совсем скоро.

— Да, отпуск оказался коротким.

— Думаю, с твоей силой тебе там бояться нечего. Слышала, ты победил нашего родственника из Москвы, а он очень сильный и тоже служит на границе.

— Верно, победил. Но ты не права, утверждая, что там нет никаких опасностей для меня. Порой на границе встречаются очень сильные твари. И главное даже не то, что они сильные, а то, что их ещё и много. Вот это настоящая беда.

— Да, разумеется, тёмные опасны. Наверное, я плохо представляю масштаб бедствия, оттого так и говорю.

Лера замолчала. Я продолжил разговор, только на другую тему:

— А ты, наверное, вспоминаешь отцовский дом, сестёр, прочих родственников? Скучаешь по ним?

— Немного скучаю… но скорее от того, что заняться здесь нечем.

— Нечем? Тут полно книг, есть домашний кинотеатр с кучей фильмов. Он как раз в твоём крыле. Видела? В конце концов, интернет есть. Какие-нибудь игры скачай. Я не запрещаю тебя ничем заниматься.

— Я не это имела в виду… Просто дома был очень насыщенный распорядок, постоянные уроки и тренировки, а здесь я сижу без дела целыми днями. Для меня это несколько непривычно.

— Могу себе представить… Так чем ты хотела бы заняться?

— Возможно, продолжить тренировки.

— Это исключено, ты знаешь, — отрезал я.

— Знаю, — вздохнула Лера.

— Может быть, есть ещё что-то?

Девушка задумалась:

— Пожалуй, да, есть. Нас учили живописи. Если ты не против, я бы хотела продолжить этим заниматься.

— А вот это — пожалуйста. Скажи дворецкому, что тебе нужно, и он всё сделает. Да и вообще, понадобится что-то, не стесняйся, спрашивай у Карасёва. Единственное — помни правила, которые мы обговаривали в первый день.

— Да, я прекрасно всё помню. Спасибо.

— Не за что. Развлекайся.

Мы прошлись до пруда и обратно. Лера сказала, что сад мой «ничего так, но не ухожен, надо привести его в порядок». А для меня было нормально. Садовник тут подстригал что-то последние месяцы, и поэтому пространство вокруг дома выглядело не совсем диким. Но Лера выросла в более богатом поместье и имела несколько иные представления о том, каким должен быть сад.

Долго гулять я не мог. Днём мы со Скавронским договорились пообедать и обсудить охрану его поместья. Встретились в ресторане. Я сразу огорошил князя известием, что отныне являюсь фактическим лидером клана Коготь. Такого Владимир Фёдорович не ожидал, и как ни пытался скрыть удивление, не смог.

А потом я озвучил идею, возникшую у меня вчера после драки с беллаторами:

— Смотрите, что думаю, Владимир Фёдорович. Было бы неплохо создать некое объединение князей и бояр, у кого владения возле буферной зоны. Сейчас нам приходится либо полагаться на военных, либо справляться своими силами, а то появится специальная организация, которая займётся подобными проблемами. Вместе же легче нанять и снарядить достаточное количество охраны, и она будет постоянно при деле, а не так, что вторжений нет — все без работы сидят.

— Неплохая идея, между прочим, — согласился Скавронский. — Только вот организовать это, боюсь, непросто. Договариваться с соседями — та ещё морока. Но если вы готовы взяться, я поддержу вас. Но это когда будет? Нескоро, полагаю. А время-то идёт, тёмные по поместью моему бродят…

— Да, я подумал над вашим предложением. Дам вам телефон моего начальника охраны. Позвоните ему, если что-то случится. Если его люди не будут заняты, он отправит отряд. Ну и по цене сориентирует. А сам я скоро на рубеж уезжаю. Простите, но там не до этого будет.

Домой я вернулся лишь под вечер. Сел в кресло, открыл свой складник. Зайдя в «Дворянское собрании», обнаружил очередное короткое сообщение от Полины и так же коротко ответил. Самой её в сети не было. Я закрыл компьютер, отложил на тумбочку, задумался.

Вспомнилась прошлая жизнь, вспомнились мои друзья и соратники, чьи лица уже давно растаяли в тумане времени. В голове не укладывалось, что их души до сих пор томятся в беспросветной тьме, где нет ни надежды, ни смысла, одна пустота. Накатила тоска.

Я понял, что не хочу сегодня снова провести ночь в одиночестве. Молодой организм настойчиво напоминал о том, что у меня давно не было ни с кем близости, а что-то внутри требовало ласки и душевного тепла. Это должно отвлечь и от тягостных мыслей, и от дел, в которые я погрузился с головой.

Но кто мне в этом поможет? Лера? Точно нет. Я не собирался нарушать данное ей обещание. Полина далеко. Оля непонятно, как себя поведёт, когда под боком родители. Катя? Мы с ней виделись вчера, и я подумал, что не прочь увидеть её снова, но только у себя в постели. Главное, чтобы Сатиру опять какая-нибудь блажь в голову не взбрела.

Я нашёл её номер в контактах.

— Кать, привет, не спишь?

— Здравствуйте, Алексей. Нет, конечно. Ещё рано. Так, сижу тут, кино смотрю, отдыхаю.

— Одна или со Светой?

— Не, одна. Света у себя чем-то занимается.

— Не хочешь вместе кино посмотреть?

— В смысле? Вы приехать хотите?

— Нет, наоборот, тебя хотел пригласить. А то я тоже один сижу, скучаю, вот и подумал, не составишь мне компанию?

— Компанию? Э… Да, конечно, когда приехать? — с готовностью ответила Катя.

— Да хоть сейчас. У меня как раз есть что перекусить, и даже выпить найдётся. Если хочешь, могу за тобой заскочить.

— Ой, что вы, не надо. Зачем? Я сама приеду. Сейчас буду через полчаса.

— Тогда жду, — я улыбнулся про себя и положил трубку.

* * *

Снова целый день в пути, только на этот раз я ехал один без водителя, с раннего утра крутил баранку подержанного четырёхдверного пикапа «Оникс», который до недавнего времени пылился в гараже на базе. У него имелись вмятины на крыле и бампере, царапины на двери, да и ткань в салоне была местами заляпана и сильно потёрта, однако бегал он пока бодро, а что ещё требуется от «рабочей лошадки» в приграничных областях?

Вчера в последний день отпуска я хотел не заниматься никакими делами, кроме сборов. Но в итоге потребовалось раздать такую кучу указаний всем своим доверенным лицам, что день пролетел незаметно, а я так толком и не отдохнул. А под вечер ещё и к Свете пришлось заскочить. Сестрёнка заявила, что обидится, если уеду не попрощавшись.

Зато сегодня весь день только и делал, что крутил баранку и наслаждался видами.

Лишь под вечер, когда сгустились сумерки, добрался до воинской части, где было расквартировано моё подразделение. КПП миновал без проблем, поскольку номер автомобиля я заранее сообщил Веронике, пристроил пикап на небольшой стоянке возле ворот, вытащил из салона походный рюкзак и баул, набитые вещами, а также сумку со складным компьютером и направился к длинному зданию третьей казармы.

На втором этаже меня встретил дежурный — совсем молодой на вид паренёк с довольно слабыми вибрациями силы. Приложил пальцы к берету, спросил, куда иду.

— Сержант Озёров. — отсалютовал в ответ. — Я теперь в вашей роте числюсь.

— Тогда проходите, господин сержант. Знаете вашу комнату?

— Конечно, меня ещё в конце августа сюда заселился.

В коридоре показался неимоверно длинный, худой и нескладный малый лет двадцати, одетый в офицерский китель. Я сразу заметил капитанские погоны и почувствовал огромную силу, исходящую от этого человека. Передо мной был если не великий мастер, то, по крайней мере, старший третьей ступени. Тоже, видимо, уникум. В двадцать лет такой ранг мало кто получает. Ну или просто он выглядит моложе своего возраста.

— Так, кто у нас тут? А, сержант… вы же новенький?

— Здравь желаю. Сержант Озёров, — представился я, приложив руку к берету. — Прибыл для прохождения службы.

— Здравствуйте, сержант Озёров, — капитан небрежно отсалютовал мне. — Капитан Тараканов. Вы под моим началом будете. Знаете об этом? Я восьмой ротой командую. Кладите вещи в комнате, а потом зайдите ко мне в кабинет… минут через пятнадцать. В конце коридора налево. Там моя фамилия на двери. Не заблудитесь.

Говорил Тараканов совсем не так, как обычно офицеры общаются с младшими по званию. Речь его была ленивой и не чёткой, словно он что-то постоянно жевал. При этом капитан сутулился и совершенно не походил на военного. И форма на нём сидела, как на корове седло. Он носил на кителе герб без каймы, то есть принадлежал к боярскому роду.

В комнате, где меня разместили прошлый раз, никого не оказалось, однако на столике лежала толстая книга, на вешалке висела куртка, а одна из трёх кроватей была помятой. Значит, кто-то приехал раньше меня. Разложив вещи по полкам и так и не дождавшись соседей, я отправился к капитану.

Кабинет Тараканова находился дальше по коридору рядом с офицерскими покоями. На двери висела табличка с фамилией. Сама дверь оказалась заперта, однако ждать долго не пришлось. Капитан явился буквально через пару минут.

— Сержант Озёров по вашему приказу прибыл, — отрапортовал я.

— Прибыли? Ну отлично. Заходите, — капитан отпер ключом дверь и пропустил меня вперёд. — Садитесь, что ли. Вон стул. Как вам казарма, кстати? Неплохо здесь, да?

Кабинет был ухоженный, опрятный, но очень тесный. Шкаф с бумагами и стол занимали почти всё пространство. Я уселся на стул, капитан — на своё рабочее место.

— Неплохая казарма, — согласился я. — Ремонт новый, смотрю.

— Да, недавно сделали. Курите? — Тараканов взял со стола пачку не слишком дорогих сигарет и протянул мне.

— Нет, спасибо, не курю.

— Ясно, — пачка отправилась обратно на стол, а капитан развалился в рабочем кресле и изучающе уставился на меня, сцепив руки на животе. — Мне уже сказали, что в нашу роту старшего мастера отправят. Я так-то великий мастер первой ступени. Значит, нас тут уже двое сильных. Не то, чтобы очень хорошо. Идеально было бы по одному на взвод. Но тоже нормально. А вам же всего восемнадцать, да? И уже старший мастер?

— Так и вы тоже не выглядите слишком старым, — усмехнулся я.

Тараканов рассмеялся:

— Не выгляжу, точно. Мне двадцать семь сейчас. В восемнадцать я был мастером третьей ступени. Кстати, у вас же — воздух? У меня тоже. Мы оба воздушники.

— Давно служите?

— Не очень… Да это и неважно. Вы как в штрафной роте, кстати, оказались? — перескочил на другую тему Тараканов.

— Подрался с одним лейтенантом. Защищал честь девушки, — мне уже надоел этот вопрос. Все, кому не лень, его задают.

— Защищал честь девушки — это хорошо… Но знаете, что скажу, — Тараканов подался вперёд. — Я, конечно, рад, что Вероника подсуетилась и нам выбила ещё одного старшего мастера, но если будет конфликтовать, то попрошу, чтобы вас перевели в другую часть. Мне тут ссоры нужны меньше всего. Мы — боевое подразделение, считайте, семья. Каждый должен быть готов товарищу спину прикрыть. Иначе там на границе подохнем все. Там по-другому нельзя.

— Я это понимаю.

— Будем надеяться, — вздохнул капитан. — Обычно у нас как: месяц — в форте, месяц — отдыхаем дома. Иногда бывает поменьше отдыха, но нечасто. Прежний наш командир следил, чтобы никого не гоняли сверх меры. Вероника — тоже нормальная. Вы же ещё не видели Веронику? Майора Жуковскую?

— Видел. Она моя знакомая.

— А, ну понятно тогда… Так вот, Вероника тоже нормальный командир. А бывает мудачьё полное. Не советую к таким попадать… Но я сейчас не об этом. Обычно мы месяц — тут, месяц — там. Но в этот раз всё будет иначе. Нас не в форт отправят, а в штурмовом подразделении. А знаете, для чего нужно штурмовое подразделение?

— Логично предположить, чтобы штурмовать что-нибудь.

— Вот именно. Штурмовать… тёмные области. Верховное командование разрабатывает наступление… точнее, уже разработало. Скоро сам государь император сюда приедет. Мы только сигнал ждём. И как только, так сразу. Поэтому всех и вытащили из дома пораньше, чтобы подготовиться, какое-нибудь слаживание провести и всё такое. Потом некогда будет.

— Отлично! Если что, я уже ходил в тёмные области и закрывал бездны. Мне не впервой.

— Серьёзно? Даже так? Да вы опытный человек! Какого хрена вы ещё сержантские погоны носите? Ладно, это потом… Закрывали бездны, говорите? Сколько раз?

— Две закрыл. Одну большую, около двухсот саженей в диаметре, одну совсем маленькую.

— Да это просто замечательно. Опытные люди нам нужны. В общем, сержант Озёров, готовьтесь. Не знаю, когда пойдём в бой, но скоро.

Я покинул кабинет капитана в приподнятом расположении духа. Новость о наступлении на области тьмы, причём официальная, а не просто слухи, меня несказанно воодушевила. Люди здесь не собирались сидеть и ждать, пока мрак поглотить планету, а активно сопротивлялись, и потому был шанс, что нам удастся загнать тенебрисов обратно в ямы. И я был рад, что мне предстояло идти в первых рядах.

Когда я вошёл в свою комнату, за столом сидел невысокий молодой человек с крупной головой и зачёсанными набок волосами и читал толстую книгу. Парень сразу же оторвался от своего фолианта, повернул ко мне своё сытое, курносое лицо и смерил меня недоверчивым взглядом.

— Добрый вечер, сударь, — проговорил парень. — Так это вы — мой сосед по комнате?

— Добрый вечер. Да, я здесь живу. Давайте знакомиться? Алексей Озёров.

Молодой человек долго и пристально смотрел на меня, а потом проговорил.

— Вениамин Сафонов. Ваша фамилия мне знакома. Это, случаем, не вы убили моего отца?

Моё настроение резко испортилось. Какого чёрта здесь делает Сафонов? Понятно, конечно, что служит. Они тут живут рядом и, естественно, членов семьи стараются далеко не отправлять. И всё же встреча оказалась весьма неожиданной и неприятной.

— Не могу точно сказать, я это был или нет. В любом случае, все Сафоновы, которых мне пришлось убить, погибли геройской смертью.

— Никто и не сомневается в этом, — проговорил через губу Вениамин. — Не могу сказать, что рад нашему знакомству и нашей дальнейшей совместной службе, но, кажется, с этим ничего не поделать.

Я уселся на кровать. Да уж, соседство не из приятных. А ведь нам одно дело делать, спину друг другу прикрывать. Не повезло. Правда, неизвестно, кому больше: мне или господину Сафонову.

До отбоя ещё оставалось время, и я достал свой складной компьютер, чтобы проверить новости, почту и сообщения.

Content

Перерождение тёмного архимага II. Дыхание бездны

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20