Перерождение тёмного архимага III. Чужая земля

Глава 1

В стальном корпусе «Носорога» тесно и темно. Мы сидим двумя рядами друг напротив друга, болтаясь от беспощадной тряски на ухабистой разнузданной колее. Мотор надрывно завывает и кряхтит, толкая вперёд бронированную машину. Сразу за шофёрским креслом, высунувшись в люк по грудь, стоит коренастый солдат и водит по сторонам массивным пятилинейным пулемётом.

Руки бойцов сжимают винтовки и карабины, упёртые прикладами в пол, в ногах лежат увесистые рюкзаки, за нами вдоль стен закреплены зелёные тубусы гранатомётов, рядом с пулемётчиком нагромождены небольшие зелёные ящики. Поверх бронежилетов висят разгрузки, набитые под завязку магазинами с рубрумитовыми патронами, на касках в полумраке чернеет гравировка в виде защитных рун, на шеях болтаются медальоны с крошечными кусочками рассеивателя. Взгляды горят решимостью.

Мы в тёмной области. Уже почти час машины с солдатами на борту прут по заросшей грунтовке сквозь безжизненный лес, пробираясь к ближайшей бездне с целью перекрыть полчищам тенебрисов доступ в наш мир. Сражение может начаться в любой момент. Тягостное ожидание сжимает душу холодной рукой.

Сегодня исторический день — начало крупномасштабного наступление на тёмную область. В операции задействовали специально созданный для этого корпус общей численность около двадцати тысяч человек, собранных со всей стране. Возглавил его лично император.

Событию этому предшествовала длительная подготовка, и вот пришёл час, и десятки штурмовых отрядов ринулись по нескольким направлениям пробивать путь сквозь владения тьмы.

Нынешний император Александр V взошёл на престол относительно недавно, пять лет назад, сменив своего отца Ивана III, и сразу же задался целью выбить тенебрисов из Сибири и снискать себе тем самым славу великого освободителя, сделав то, на что так и не решился предыдущий правитель. Три года готовилась операция, за это время был собран мощнейший ударный кулак.

Подобных мероприятий в этом мире ещё не проводилось, по крайней мере, на территории Российской Империи. Люди строили крепости, копали рвы, мотали колючую проволоку в надежде сдержать тёмных, но это не помогало, и граница постепенно сдвигалась на запад.

Теперь всё должно было измениться. Человечество взяло инициативу в свои руки. Нам поставили цель отодвинуть границу область тьмы до Усть-Катайгинска — некогда крупного промышленного города, что находился в двухстах вёрстах от рубежа, а потом — до Енисейску, уничтожая по пути полчища тенебрисов и закрывая бездны.

Некоторые задавались вопросами, почему император решил освобождать именно Сибирь, а не Европу, что находилась гораздо ближе к столице, но, как по мне, ответ был очевиден. Сибирская область тьмы расползалась на десятки тысяч квадратных вёрст и таила в себе огромную опасность. Не удивлюсь, если там уже появились тёмные боги. Если не ослабить противника на этом направлении, через десять-двадцать лет может случиться катастрофа.

Однако были и ещё две причины: одна экономическая, вторая геополитическая. Во-первых, Сибирь являлась кладезью полезных ископаемых, и до вторжения силами местных князей здесь активно развивалась добывающая промышленность, пока тьма не забрала себе всё. А во-вторых, европейские области тьмы были в некоторой степени полезны для нас, ведь они стали естественной буферной зоной между Российской и Священной Римской империями, снизившей риск возобновление войны.

Была середина октября. Захолодало, и кое-где снежный покров уже размазался по земле тонким белым слоем. Ощущалось суровое морозное дыхание зимы.

Последний месяц наше подразделение провело в полевом лагере близ границы, занятое учениями и боевым слаживанием. Двадцать первый полк никогда прежде не участвовал в наступательных действиях, как, в прочем, и остальные пограничники, которые сидели по фортам и, в лучшем случае, совершали небольшие вылазки недалеко от границы. Теперь же предстояла работа совершенно иного характера: идти вглубь территории противника и сражаться без защиты бетонных укреплений. Никто не знал, как это делать, опыта ни у кого не было, но некую тактику командование всё же разработало, хотя чуяло моё сердце, обретение новых навыков дастся нам дорогой ценой.

Отпускать нас, временщиков, после месяца службы, понятное дело, никто не собирался. На этот раз нам предстояло торчать на передовой два-три месяца, за что командование обещало хорошие премии и увеличенный отпуск… тем, кто выживет.

Я изначально не рассчитывал так долго торчать на рубеже и переживал, как пойдут дела в Первосибирске в моё отсутствие. Казалось бы, основной конфликт улажен, да и Третьяковы не выказывают открытой враждебности, но всё равно тревожили опасения, что стоит перестать контролировать ситуацию, как произойдёт что-то нехорошее.

Однако пока ничего ужасного не происходило. Я несколько раз связывался с Гавриловым, он успокаивал меня, говорил, что проблем нет.

В этом месяце мои люди съездили в имение Скавронских возле Юрги и помогла моему новому знакомому очистить его владения от тёмных. Так же охранники три раза устраивали походы за артефактами. Во время последней вылазки произошло несчастье: четверо погибли и двое отравились дыханием бездны. Группе не повезло наткнуться на большую стаю тенебрисов.

Любецкие тоже пока не разочаровывали: они послушались меня и уничтожили банду, которой прежде покровительствовали. За этим я велел проследить лично Сатиру, и в последних числах сентября тот доложил, что главари преступной организации убиты, а контрафактная продукция и запрещённые вещества, коими промышляли бандиты, уничтожены. Это меня немного успокоило. Теперь никто не посмеет смешивать мою фамилию с дерьмом из-за якобы связи с преступным миром, а у врагов станет меньше зацепок.

Кроме того расширялась и моя охрана. Спустя месяц нам удалось довести её численность до ста семидесяти человек. В конечному итоге я планировал получить три сотни бойцов, в частности для того, чтобы помогать бороться с тенебрисами князьям и боярам, чьи владения находятся рядом с границей. Это, с одной стороны — дополнительный заработок, причём весьма неплохой, а с другой — способ выстроить добрые отношения с соседями.

Однако во время последнего разговора с Горбуновым я получили тревожные известия. За моими людьми и собственностью кто-то пытался установить наблюдение. Первый раз охранники нашли камеру в подозрительном авто, припаркованном недалеко от ворот поместья, второй раз Гаврилова преследовал на машине какой-то тип, который удрал, как только был обнаружен. Следить за мной мог кто угодно, и ничего хорошего это не сулило.

Но все эти проблемы сейчас были где-то далеко, словно в другом мире, а в военном лагере, где мы проходили переподготовку, царила своя атмосфера. Насыщенное расписание, учения и тренировки порой заставляли меня забыть о склоках и дрязгах за сотни вёрст отсюда. Тем более впереди нас ждала великая миссия.

Меня пока не повысили в звании, хоть и обещали, а назначили командовать отделением. За месяц я хорошо узнал всех семерых бойцов, что находились в моём подчинении. Пятеро рядовых были простолюдинами, два младших сержанта — бояричами.

Я оказался среди них и самым младшим, и наименее опытный (если не брать во внимание мою предыдущую жизнь), и это не могло не вызвать вопросы у личного состава. Никому не понравилось, что командовать ими поставили выпускника учебки, подчинялись с неохотой, шептались за спиной, не слишком скрывая этого.

Однако очень быстро это прекратилось. Я уверенно взял в руки бразды правления, и парням ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться. А когда все узнали, что я уже участвовал в боях с тёмными, побеждал сильных монстров, получил награду за оборону крепости и даже закрывал бездны, то коллектив очень быстро проникся ко мне уважением, причём не только солдаты, но и сержанты соседних подразделений, являющиеся в большинстве своём из аристократами.

Сержант Вениамин Сафонов, командовавший вторым отделением нашего взвода, пока не решался идти на конфликт. Он вёл себя отстранёно, со мной не разговаривал, но на рожон не лез. Он-то лучше других знал, какой силой я обладаю, и не хотел повторить судьбу своего отца. Однако его присутствие меня всё равно тяготило постоянным ожиданием удара в спину. Как он это сделает? Я перебрал десяток возможных вариантов, и ни один из них не казался мне сколь-либо действенным. И всё же опасения не уходили.

Зато капитан наш оказался нормальным парнем. Уж не знаю, как он поведёт себя в боевых условиях, но чисто по-человечески к себе располагал быстро. Особой строгостью не отличался, уставщиной не страдал. Поговаривали, что он выходец из бедного боярского рода, отправившийся служить, чтобы денег подзаработать, и благодаря своей силе стал капитаном менее чем за год.

Последнюю неделю нашего пребывания в лагере шла артподготовка. Граница гудела. Далёкий грохот орудий не смолкал ни днём, ни ночью. Артиллерия перепахивала мёртвый лес на пути грядущего наступления, пытаясь уничтожить как можно больше тенебрисов.

А в один прекрасный день гул резко смолк и воцарилась тишина. И на следующее утро дивизию подняли по тревоге, построили в поле, заставленной всевозможной техникой. Генерал сказал напутственные слова, мы забрались в броневики и поехали.

И вот мы уже полчаса тряслись в «Носороге», пробирающемся вглубь тёмной области по разбитой колее, а мой взвод сидел плечом к плечу, вслушиваясь в звуки стрельбы крупнокалиберный пулемётов и готовясь к схватке с врагом. Во взглядах читались решимость и страх. Даже меня пробирало волнение, что уж говорить про парней, привыкших смотреть на монстров сквозь бойницы крепостных стен.

Двадцать первому полку повезло оказаться на острие атаки на одном, пусть и не самом главном, направлении. Наш батальон двигался первым. Все понимали, будет тяжело.

В моём отделении, если не считать меня, магией владели трое: бояре Рыков и Пестов и рядовой Кондрат Каштанов. Это полный малый с широкой улыбчивой физиономией, поросшей светлой кучерявой бородкой, как раз сидел напротив, удерживая рукой, облачённой в беспальцевую перчатку, крупнокалиберную винтовку, почти упирающуюся своим длинным стволом в потолок десантного отсека. В моём отделении Каштанов был самым старшим (за тридцатник перевалило), самым опытным (более четырёх лет служил в крепостях) и самым сильным — имел ранг «мастер третьей ступени».

А вот два боярина, наоборот, оказались совсем зелёными. Рыков на границе провёл всего год, включая учебку, Пестов — крупный плечистый кавказец с чёрной бородкой — и того меньше. Оба — мастера первой ступени, оба лишь немного старше меня.

Все три владеющих были энергетиками, что радовало. От слабой стихийной магии в бою толку мало, а энергетик хотя бы может поставить силовое поле или метнуть во врага смертоносный снаряд. В моём мире стихии давно не применялись в бою, если речь не шла магах высоких уровней, и мало кто её изучал, а если и изучал, то чаще всего, ради чисто спортивного интереса.

Машину начало раскачивать сильнее.

— Э, полегче! — пробасил пулемётчик, стоявший на железном помосте, который позволял ему управлять смонтированным на крыше крупнокалиберным пулемётом. — О…ел? Не тряси так, я прицелиться не могу!

— А я что сделаю, если тут одни, б…дь, воронки⁈ — крикнул в ответ водитель, вцепившийся в массивный руль «Носорога». — Всю дорогу, б…дь, перепахали, дебилы!

Пулемётчик дал короткую очередь. Стреляные гильзы звякнули об пол.

— Чота их до хрена стало. Так и прут, падлы! — крикнул он и опять дал короткую очередь. — Пожрите свинца, суки ё…ные!

Экипаж так и сыпал ругательствами. Обстановка располагала. Все были на взводе. В таких условиях даже аристократические отпрыски быстро забывали манеры, воспитанные мамами, папами и гувернёрами, и переходили на простой общерусский мат. Хотя находились и такие, кто до конца сопротивлялся влиянию армейской культуры.

— Куда мы едем, господин сержант? — крикнул сквозь гул мотора сидевший напротив меня Каштанов. — Если тут тёмных много, может, сойти?

— Сойдём. Терпение, — отрезал я и крикнул громче. — Отделение, всем быть наготове!

Я и сам не понимал, зачем мы углубляемся в тёмную область, если здесь так много существ, но колонна продолжала упорно лезть сквозь чащу.

Пулемётчик развернулся влево и стал чаще жать на гашетку, и гильзы активнее зазвенели о железный поддон. С улицы доносился рокот других пулемётов и пушек. Вся колонна вела шквальный огонь. Мне не терпелось выглянуть на лицу, но я не мог это сделать. Рации же были выключены, ведь в областях тьмы помехи настолько сильны, что никакая связь не работает, кроме проводной. Вот и приходилось сидеть в полной неизвестности в глухом железном ящике.

И вдруг «Носорог» встал как вкопанный. Я знал, что делать.

— Взвод, за мной! — крикнул я и лёгким движением руки дёрнул вниз рычаг, запирающий кормовую дверь.

В глаза ударил свет пасмурного дня, лицо ощутило прохладу морозного воздуха. Схватив рюкзак, я выпрыгнул из машины. Первое, что увидел — это стоящий позади «Носорог» с сидящим за массивным пулемётом бойцом в каске, а с одной и другой стороны — стены мёртвого, безлистого леса. Какие-то деревья были повалены, а рядом с колеёй разверзлась воронка. Среди высохших, посеревших стволов метались силуэты существ, которых пытались достать летящие отовсюду трассеры.

Другие трассеры пронзали небо: самоходные зенитки «Стрела», сопровождавшие колонну, вели охоту на крылатых монстров, которых я пока не видел за верхушками деревьев.

Все семь бойцов моего отделения один за другим покинули тесную бронированную коробку, захватив с собой рюкзаки и гранатомёты. Ещё одна компания в тёмно-зелёной форме выбралась из десантного отсека «Носорога», стоящего позади нас. Второе отделение. Сержанта Сафонова я среди них заметил сразу.

Солдаты озирались по сторонами, нервничали. Два бойца тут же стали палить из карабинов туда, где бегали тёмные твари, но я велел прекратить огонь, чтобы не попусту не расходовать патроны. Можно себе представить, сколь беззащитными чувствовали себя люди вдали от крепостных стены в окружении стай тенберисов. Даже мне стало не по себе, хоть я не раз оказывался в таких ситуациях как в той жизни, так и в этой.

— Спокойно, без паники! — крикнул я. — Оставаться на местах, слушаться приказов!

К счастью, оставаться на месте пришлось недолго. Пронзительные свистки взводных звали нас на общий сбор, и мы побежали к головен колонный — туда, где стояли командирские машины. Миновали приземистый гусеничный БМ-30, два «Носорога» и гусеничную самоходную зенитку, широкая башня которой быстро вращалась и лупила в небо из обоих орудий. Возле ещё трёх выстроившихся друг за другом «Носорогов» сгрудилась тёмно зелёная масса солдат, в которую мы и влились. За нами подтянулись ещё несколько отделений.

Над касками возвышалась голова капитана Тараканова. Заметил я и Веронику. Она залезла на стоящий впереди танк и отдавал приказы. Раньше княгиня Жуковская командовала двумя гарнизонными ротами, а теперь — тремя штурмовыми.

Возле танка сгрудился женский взвод. У нас был один такой, и на нём, кажется, сошлось клином внимание всего личного состава батальона. Как минимум, половина всех разговоров в подразделении касалась девчонок из шестой роты. Но здесь в области тьмы, где существа могли наброситься на нас в любой момент, вряд ли чьи-то мысли были заняты женским полом.

Царила неразбериха. Казалось, никто не понимает, что делать. Офицеры собирали свои подразделения и пытались разместить их среди деревьев так, чтобы получилась круговая оборона. По крайней мере, это было бы логично.

— Сюда, сюда, первый взвод, занимайте позиции, — кричал, жестикулируя, наш комвзвода — лейтенант Дондуков, мелкий, бойкий азиат. — Первое отделение, Озёров, здесь становитесь, Сафонов туда, дальше. Приготовиться к защите! Поставить силовые поля!

Но занять позиции мы не успели. Тенебрисы уже ломились к нам, растекаясь по лесу тихой чёрной лавиной и внушая ужас одним своим видом. Под сотнями лап и ног хрустели ветки. Большинство существ были, как всегда обычными бегунами, среди них мелькали бестии и беллаторы, виднелись обросшие шипами ящеры. Эти представляли особую угрозу. Их когти легко могли распороть корпус бронемашины, а из карабинов их хрен завалишь.

Солдаты растерялись. Они уже не слушали командиров, а просто палили изо всех стволов и, кто мог, закрывался силовыми полями. На учениях мы отрабатывали различные боевые построения, как защитные, так и атакующие, но, стоило людям оказаться перед лицом реальной угрозы, все про всё забыли. Месяца подготовки было явно недостаточно.

От шквальной пальбы заложило уши. Пули косили тенебрисов, но лавина не останавливалась. Монстров было слишком много, как и деревьев, которые мешали целиться.

Лейтенант Дондуков был магом льда весьма высокого ранга, он стал замораживать первые ряды существ, и следующие, натыкаясь на ледяные торосы и пытаясь их перепрыгнуть или обежать, теряли скорость, становясь лёгкой целью для стрелков. На участке, где работал лейтенант, сразу же возник затор, но стаю это остановить не могло.

Я принялся бить монстров воздушными ударами. Магию тьмы пока не применял, решив, что справлюсь и так. И у меня действительно получалось. Мощные вихри отбрасывали прочь и мелких тварей, и тех, что покрупнее, не позволяя им добраться до моего отделения.

А вот капитан наш разошёлся не на шутку. Он имел ранг «великий мастер», и ему было что противопоставить возникшей угрозе. Правее в лесу появился небольшой смерч. Он стремительно увеличивался, пока не вырос до небес. Бешеные вихри с рёвом вращались, ломая и вырывая из земли засохшие деревья, а заодно затягивая монстров всех видов и размеров.

Смерч двинулся через лес, засасывая всё, что попадалось на пути, и против этой силы стая была беспомощна. Левее тоже действовал какой-то сильный маг, но только огненный. Не знаю, что там происходило, но складывалось ощущение, что пламя охватило весь лес.

Кто-то крикнул «Воздух!» Я поднял взгляд к нему и увидел, как прямо на нас пикируют пять драконов, причём один из них — весьма крупный. Зенитки срезали одного, второго, но за остальными не угнались, и существа прошли над колонной на предельно малой высоте. Здоровый дракон схватил когтями какого-то солдата, взмыл в небо, и вниз полетело разорванное на две части человеческое тело.

Похоже, пора было прекращать баловство с воздушной магией. Бой шёл серьёзный, следовало действовать в полную силу. Всё равно рано или поздно все узнают о моих способностях. Тогда какой смысл тянуть кота за хвост?

Лезвие тьмы отсекает крыло небольшому дракону, что пронёсся над нашими головами. Четвёртого разрубает пополам. Остаётся самый крупный. Он заходит на второй круг, уклоняясь от огня зенитки, и резко снижается. Создаю два средних копья тьмы. Они попадают прямо в рожу крылатому гиганту, и тот, лишившись башки, проносится рядом с дорогой, ломая своей тушей деревья, и тормозит о землю.

— Они отсюда идут! — истошно закричал кто-то за моей спиной, и следом раздался душераздирающий вопль.

Я обернулся. Отбивая атаки существ с одной стороны дороги, я забыл о том, что творится на противоположной. А там тем временем разворачивалась не менее жестокая баталия.

Между двуми броневиками каким-то образом оказлись две бестии и беллатор и чуть не набросились на спины моим бойцам. Благо я успел среагировать. Три небольших тёмных сгустка положили прорвавшихся к нам монстров.

А вопли не прекращались. Тенебрисы рвали людей на куски, хотя я этого не видел из-за замерших в колее громоздких «Носорогов». Там требовалась помощь, и, возможно, кто-то даже пытался дать знать об этом, но за грохотом пулемётов и воем разбушевавшегося смерча мало что было слышно.

Ну и влипли мы, подумал я. Не стоило так далеко забредать в тёмную область. А теперь придётся разруливать ситуацию.

Глава 2

— Лейтенант! Я — туда! — крикнул я Дондукову, который продолжал превращать в куски льда упорно лезущих на нас тенебрисов.

Лейтенант обернулся, но мои слова он вряд ли расслышал. В этот момент ещё и танковое орудие бахнуло неподалёку.

— Надо прикрыть тыл! — заорал я, указывая назад. — Они оттуда лезут!

Лейтенант кивнул и замахал рукой, мол, иди прикрывай.

Придётся оставить эту сторону дороги, но я надеялся, тут и без нас справятся. Смерч продолжал гулять по лесу, затягивая в себя всех и вся. Стая таяла на глазах. К нам добиралось не очень много существ, а тех, кто добегал, скашивали рубрумитовые пули и быстрые энергетические снаряды и замораживала магия льда.

Особенно грамотно действовал Каштанов, стоявший возле соседнего дерева. Он мало того, что вёл огонь с рук из своей тяжёлой пятилинейной винтовки, которая с одного выстрела валила любого мелкого тенебриса, так ещё и кидал в них россыпи энергетических поражающих элементов. Перед ним висели два силовых поля так, чтобы оставалась щель для ведения огня. Ещё четыре силовых поля, созданные двумя младшими сержантами, закрывали отделение, как, собственно, и планировалось изначально. Правда, защищали они лишь с одной стороны, а противник теперь пёр с тыла.

Я крикнул своим, чтобы следовали за мной.

Мне было неудобно постоянно таскать за собой отделение. Я предпочёл бы другую тактику, когда сильные маги не командуют подразделениями, отвлекаясь от дела, а действуют как самостоятельные боевые единицы. Но моё предложение, понятное дело, никто всерьёз не воспринял: я был слишком молод и не обладал должным авторитетом даже среди полкового командования, не говоря уж о генералах.

Все семь бойцов побежали следом за мной. Мы пересекли колею и оказались в самой гуще событий. Тут царил хаос. Тёмные твари уже добрались до немногочисленных, рассредоточенных вдоль дороги солдат. Кто-то отбивался, закрывшись от яростно кидающихся бегунов и бестий силовыми полями, кого-то монстры уже рвали зубами.

Гораздо больше солдат сгрудилось рядом с танком слева от меня. Там сражались Вероника, её штабные, женский взвод и ещё кто-то. Среди деревьев торчал частокол магических булыжников, желтели силовые поля, и огонь то и дело сверкал рыжими всполохами.

Но самое ужасное было впереди. Земля гудела и дрожала от топота сотен ног. Сквозь мёртвый лес, заполненный в той стороне отравленным туманом, ломилась огромная стая. Молчаливые тёмные фигуры неслись к нам, быстро перебирая своими длинными тощими лапами и оскалив острозубые пасти, а следом, судя по глухим ударам, шёл кто-то большой и причём не один.

Крупная лацерта с шипастым загривком одним ударом лапы снесла ближайшему солдату полголовы. Окровавленная каска пролетела мимом и глухо стукнулась о корпус «Носорога», рядом с которым мы находились. Монстр поверну ко мне свою вытянутую зубастую морду, и она тут же рассыпалась в прах от попадания моего дымчатого снаряда.

— Отделение, держитесь кучнее! Ставьте поля! — закричал я своим и создал тёмную волну, уничтожившую сбегающихся к нам существ.

Но этого оказалось недостаточно, чтобы сдержать натиск. Слишком крупная стая пёрла на нас. Пора было переходить к более сильным заклинаниям. Я сосредоточился, направляя потоки духовного огня в небо, и над лесом появилось множество чёрных шаров. Эта техника требовала большой концентрации и отнимала много силы, но зато била по площади.

Всеиспепеляющий дождь обрушился на ломящихся сквозь лес существ. Затрещали падающие деревья, а монстры кувыркались на земле, прожжённые магической дымкой. Захлопали карабины и винтовка. Те твари, что прорывались к нам, падали, сражённые пулями. Всё-таки опыт какой-никакой у моих ребят чувствовался: били они достаточно метко.

Но результат меня всё равно не удовлетворял. Тёмный дождь отнимал силы, а эффективность его оставляла желать лучшего, поскольку большинство сгустков попадали в деревья.

Я снова ударил тёмной волной, испепелив ближайших существ, а заодно свалив несколько деревьев, которые рухнули перед нами естественным препятствием, и сосредоточился на точке в двадцати шагах от меня. Там закрутились вихри тьмы, образовавшие подобие смерча. Он вырос в ширину саженей до десяти, оставаясь при этом не слишком высоким. Даже до макушек сосен не доставал. Но это было и не нужно. Самое главное, что мчащиеся к нам тенебрисы мгновенно уничтожались вращающимися вихрями, а заодно и местность очищалась от сухостоя.

Тёмный смерч двинулся зигзагами вглубь леса, уничтожая всё на своём пути, а во все стороны полетели дымчатые сгустки, поражая монстров, пытавшихся обежать смертоносную ловушку. И это дало результат. Количество существ резко сократилось в разы.

Рядом со мной сгрудились около десятка выживших бойцов. Левее, возле танка, продолжал отбиваться ещё один отряд. Там присутствовало несколько относительно сильных магов, в том числе Вероника, владевшая стихией земли, на них-то и легла вся тяжесть боя. Кажется, пока справлялись.

Тёмный смерч продолжал гулять по лесу. Он выполнял двойную функцию: уничтожал тенебрисов и расчищал местность. Деревья быстро рассыпались пеплом, соприкасаясь с потоками дымчатой субстанции, как и мелкие существ. А вот двум лацертам и четырём каким очень уж прочным беллатором всё-таки удалось прорваться сквозь, но они легли под ударами копий тьмы. Попутно я покромсал лезвиями двух драконов, которые оказывались над нашими головами.

И тут крупный чёрный сгусток вылетает из тумана, проносится над нашими головами и колонной машин и падает где-то за дорогой. Следом летит ещё один. Третий упал левее, образовав воронку рядом с одним из «Носорогов». Похоже, подползли каракатицы, вот только находились они слишком далеко, и я не видел их. Зато в тумане показались бугристые силуэты толстопузых четырёхруких магнусов. Вот этих ребят подпускать к колонне точно не стоило.

Танковое орудие было обращено в их сторону. Оно то и дело бахало, выпуская во врага снаряды с рубрумитовыми сердечниками, но пока я не замечал результатов. Танкистам приходилось рабоатать без всякой электроники, и это сильно снижало меткость.

Я крикнул своим, чтобы они продолжали обороняться, велел Каштанову подержать «убийцу тьмы» (у отделения имелся штатный рассеиватель, но не очень большой), а сам убрал смерч и, обратившись в дымку, перенёсся вперёд. Повторил пространственные скачки ещё пару раз и оказался в тумане. Магнусы были совсем близко, а за ними среди деревьев виднелись две каракатицы, что ползли напролом, шевеля десятками щупалец.

Сейчас эти громады уже не являлись для меня проблемой. Большие копья тьмы легко прожигали туши монстров. Их животы разверзались, внутренности вываливались наружу, и толстяки один за другим грузно падали на землю.

Когда шесть ближайших магнусов были уничтожены, пришла очередь каракатиц. Я переместился поближе к ним и прожёг копьями обоих, а потом ещё и третью, что плелась последней. А чтобы мелкие не надоедали, снова создал смерч, но на этот раз я находился в центре. Ни одна тварь не могла приблизиться ко мне и на двадцать шагов. В прах рассыпались и монстры, и сухие деревья, и лишь одно было плохо: сквозь круговерть чёрных вихрей я почти не видел ничего вокруг.

Но едва смерч пропал, я сразу понял, что атака ещё не закончилась. Через лес прямиком ко мне на огромной бестии скакало безликое четырёхрукое существо. Двумя руками оно держалось за загривок ездового монстра, а в двух создавало магические сгустки заострённой формы, похожие на копья тьмы. Следом за этой тварью, не сильно отставая, бежали на своих двоих десяток рослых беллаторов второй стадии, вооружённые обычными копьями. Левее мчался ещё один пастырь в сопровождении четырёх мега бестий величиной с легковой автомобиль и стольких же беллатора.

Мелких тварей почти не осталось, и в бой вступил главный резерв. Ослабленные долгой схваткой владеющие могли не выдержать такого натиска, но у меня сил ещё были, а значит, остановить могучих тварей должен я.

Ко мне поскакал монстр, которого сопровождали беллаторы, второй со своим отрядом помчался прямиком к колонне. Пришлось сосредоточиться на первом.

Действовал я по старинке. На четырёх беллаторов с копьями напустил дымчатых змей, которые, опутав их, стали разъедать плоть, а в верховую бестию направил одновременно два копья тьмы. Эффект оказался ожидаемым: раненый четвероногий монстр споткнулся и покатился по земле, а пастырь слетел с него, но тут же вскочил и метнул в ответ свои магические снаряды. Те встретились с защитной пеленой и цели не достигли.

Пастырь оказался магом: он не стремился драться со мной врукопашную, а швырял дымчатые снаряды, оставаясь на расстоянии. Это радовало. Я не любил рукопашные бои, в которых приходится постоянно получать чем-то тяжёлым по башке и другим частям тела. Сам я мог разве что дать кулаком по морде, а вот фехтованием не занимался никогда. Да и лишняя беготня с уворотами и уклонениями не доставляла большого удовольствия.

Совсем другое дело — беллаторы, следовавшие за своим командиром. Они бежали прямиком ко мне, очень быстро сокращая дистанцию. Четверых нейтрализовали чёрные змеи, осталось шесть. Трое остановились, метнули копья. Промахнулись и помчались дальше. Другая троица в это время уже почти добрались до меня.

Создаю одно за другим лезвия тьмы и режу подбегающих монстров. Это останавливает беллаторов, они пытаются напасть, но получают удар за ударом и раненые отскакивают назад. Ошпариваю их тёмной волной и продолжаю рубить. Опять волна, и снова лезвия. Очень быстро покрытые шрамами твари валятся с ног. А те, кого обвивают змеи, мечутся, размахивая лапами, пытаются высвободиться, но не могут, и тоже падают, разъедаемые тьмой.

И вот мы остаёмся один на один с пастырем. Копья тьмы летят в меня, но либо растворяются в защитной завесе, либо мажут. Я запускаю такие же снаряд. Эта перестрелка, кажется, продолжается целую вечность. Мы стоим и долбим друг друга магией. Кто быстрее ослабнет, тот и проиграет.

Пастырь силён, вот только это не тот противник, кто бы мог бороться со мной на равных. Он немного половчее меня, чаще уклоняется, однако некоторые копья, направляемые моим взглядом, всё же попадают в его чёрное, окутанную дымкой туловище и ранят.

После очередной раны монстр, обессилев, падает на четвереньки, и следующее большое копьё прожигает в нём дыру.

А теперь надо спасать Веронику и остальных. Что с ними происходит, я не видел за деревьями. В той стороне мой смерч не прогуливался, и лес там по-прежнему рос густой. Колотили пулемёты и пушки, значит, бой ещё не закончен, наши держатся. Вот только я сомневался, что кому-то под силу свалить пастыря, кроме капитана Тараканова. Вот у него шанс есть, у остальных — вряд ли. Возможно, почти все они уже мертвы, в том числе и Вероника.

Я на миг задержался, поскольку заметил расплывающуюся черноту в глубине лесной чащи, откуда прибежали монстры. Похоже, там находилась бездна. Но это потом. Сейчас надо было срочно спасать своих.

Обратившись в дымку, я ринулся к зеленеющему среди серого сухостоя танку и несколькими перемещениями оказался там.

Опоздал. Бой закончился без моего участия.

Вдоль дороги лежали поваленные деревья, чернели туши монстров, изодранные тела в зелёной форме алели кровавыми пятнами среди сухой травы и возле броневиков. Повсюду валялись ошмётки внутренностей. Но выжившие тоже были. Зелёные мундиры так же, как раньше, толпились вокруг танка.

Стальной гусеничный монстр гордо и непоколебимо стоял в колее, устремив в лес пушку. Перед ним в траве шевелилась здоровенная бестия, пытаясь подняться. На неё обрушивались заострённые камни и энергетические лезвия. Среди тех, кто добивали монстра, я заметил Веронику. Именно она лупила его булыжником.

В это время ещё одна выжившая мега бестия поднялась в воздух и… её разорвало на две половины. Это уже, видимо, наш капитан постарался. Лишь великий мастер мог бы сотворить подобное. Вот только самого Тараканова я не видел. Не обнаружил и второго пастыря. Всё говорило о том, что его тоже положили.

Моё появление никто не заметил, и я, решив, что помощь здесь не требуется, отправился к своему отделению. Стрельба продолжалась, но уже не так активно. Тенебрисы, лишившись своих командиров, хаотично бегали вдали от дороги и даже не пытались нападать. Волны тёмных тварей окончательно разбились об оборону людей, но победа далась нам большой ценой.

Пока я шёл к своим, насчитал девятнадцать человеческих трупов. Ещё шесть солдат лежали в траве либо с укушенными ранами, либо с переломами. Фактически выбыл целый взвод. Я прикинул в уме, что за полчаса боя батальон мог потерять до роты убитыми и ранеными, то есть примерно треть личного состава, и ужаснулся от того, сколь неграмотно было организовано наступление. Зачем мы вклинились в область тьмы настолько глубоко? Почему не взяли достаточное количество рассеивателей для защиты личного состава? Почему разведка не сообщила, сколько здесь тварей? А если сообщила, почему батальон не выстроился боевым порядком до того, как вступить в бой?

Оставалось надеяться, что на других направлениях дела идут лучше. Наступающие части продвигались на восток по нескольким дорогам, а кто-то — на своих двоих прямиком через леса и болота. Даже сейчас откуда-то с юга доносилась далёкая канонада. Значит, не мы одни столкнулись с полчищами тьмы.

Но раз уж мы здесь, надо развивать успех. По счастливому стечению обстоятельств бездна разверзлась не более чем в шестистах-семистах шагов от колеи, отсюда до ямы было рукой подать, а тенебрисов мы почти всех перебили. Значит, необходимо немедленно приступить к ликвидации бездны.

С моим взводом тоже оказалось не всё в порядке.

Возле «Носорога» распластался убитый солдат. Голова его превратилась в кашу, смятая каска валялась рядом. Ещё двое сидели на земле рядом с машиной. Один вытянул окровавленную ногу, второму накладывали турникет на разорванное в мясо плечо. В траве торчал шипастый загривок дохлого ящера.

Каштанов стоял неподалёку, держа в руках крупнокалиберную винтовку, и всматривался в туман, что висел над расчищенной местностью.

— У нас один труп, господин сержант. Борисова убили, — Каштанов указал взглядом на мёртвого бойца. — Вот эта тварь ему голову разворотила. А я засадил ей пулю прямо в пузо. А тех двух мелкие покусали. Прорвались, суки.

Лицо Кондрата уже не выглядело столь улыбчивым, как обычно. Оно было злым и напряжённым.

Два младших сержанта, как и Каштанов, стояли на страже, вглядываясь в туман. Вокруг каждого из них валялись мелкие мёртвые тенебрисы. Взвод Сафонова рассредоточился возле соседней машины.

— Почему не держали строй? — спросил я.

— Держали, господин сержант. Да когда ящерица напала, все бросились в разные стороны. Она же, гадина, прямо между нам оказалась. Никто глазом моргнуть не успел. Быстрая, скотина. Кстати, камешек-то ваш хорошо сработал. Мелкие твари его за версту обходят.

— Где он?

Камень лежал рядом с Кондратом. Солдат взял его и протянул мне.

— Закрепи на моё рюкзаке, — велел я, не желая прикасаться руками к рассеивателю.

С убитым Борисовым я лично не общался, но кое-что про него знал. На границу он отправился, как и многие другие простолюдины, вместо какого-то аристократа из Первосибирской губернии. Такая, на мой взгляд, порочная практика была распространена весьма широко. Владеющие часто посылали вместо себя простых солдат в том количестве, которое предписывалось документами и зависело от ранга рекрута, однако факт заключался в том, что один владеющий полезнее и живучее, чем несколько не имеющих магической силы бойцов.

Я подошёл проверить раненых из моего отделения. Один был молодой парень, второй — мужик в годах, служивший уже три года, но до сих пор не поднявшийся выше рядового. Рядом лежал боец с ранами на лице, шее и руках. Этот был не мой — из второго взвода. Его перебинтовывали двое. Сафонов стоял и наблюдал за процессом.

— Странно дело, господин Озёров, — сказал Сафонов. — Почему-то я не видел вас здесь во время сражения. Вы не были со своим взводом?

— На что-то намекаете, господин Сафонов?

— Я ни на что не намекаю. Я говорю прямо: вы нарушили устав, бросили своё отделение во время трудного боя. Один из ваших солдат погиб.

Я усмехнулся. Можно представить, сколько людей погибло бы, если б я торчал здесь и ждал, пока магнусы, каракатицы и все остальные доберутся до колонны. Но перед Сафоновым я отчитываться не собирался. Было видно, как старательно этот урод хочет уличить меня в неком нарушении. Силой ему со мной тягаться не с руки, значит, надо нагадить другим способом.

— Находите в этом что-то смешное? — презрительно уставился на меня Сафонов.

— Совершенно ничего смешного я в этом не нахожу, как и не нахожу причин, почему должен с вами обсуждать данную тему, — отрезал я.

— Ваше право.

Атаки больше не повторялись. За следующие пару часов мы погрузили раненых и убитых в «Носороги» и грузовики, и те отправились обратно на базу. Почти вся транспортная бронетехника подчинялась командованию полка, а не дивизии, а нам были приданы два танка, четыре самоходные зенитки и восемь бронемашин: колёсные БМ-103 и гусеничные БМ-21. Они-то и остались.

Когда лишняя техника уехала, солдаты стали разворачивать лагерь. Маги воздуха отбросили подальше трупы тенебрисов, дабы те не отравляли атмосферу, танки и прочая бронетехника расположились по периметру, а промежутки заняли пешие подразделения. Рядом начали развёртываться другие батальоны, двигавшиеся следом. Воздух наполняли гул моторов, треск валящихся деревьев, человеческие голоса. Мы ожидали нападения, все были начеку. Оставалось лишь гадать, как поведут себя тёмные.

Наш взвод расположился за поваленными соснами. Мы контролировали один из секторов со стороны бездны. В тумане её видно не было, но подёрнувшееся чернотой небо ясно давало понять, что там находится. Я уже доложил лейтенанту Дондукову, что во время битвы обнаружил яму на юге. По идее, тот должен был передать информацию капитану или лично майору Жуковской.

Тёмные к нам больше не подходили, но среди высохших стволов нет-нет да мелькала какая-нибудь мелкая тварь. Был приказ не тратить попусту патроны, и поэтому стреляли лишь по тем, кто подбирался совсем близко.

Больше всего мне сейчас хотелось вернуться на место сражения и забрать остатки силы убитых магнусов, мега бестий, пастыря и прочих сильных монстров. Тогда не сделал этого, поскольку торопился на помощь своим, потом мы занялись обустройством лагеря, но я надеялся, что к вечеру свободное время появится.

Нас осталось пятеро. Пятым был рядовой Тихонов — очередной мещанин лет сорока, служивший вместо какого-то аристократа. Все находились в подавленном настроении. Только Пестов не терял оптимизма. Рыков — молодой светловолосый паренёк, похожий больше на школьника-отличника, чем на солдата — замкнулся в себе и молчал. Каштанов причитал, дескать, людей положили много, от границы ушли далеко, и если снова придут пастыри, ещё кучу народу перебьют.

Я сидел рядом, поглощая свой сухпаёк, и слушал. Терпение моё быстро иссякло:

— Хватит скулить, Каштанов. Опытный боец, а ноешь, как маленькая девочка. Всё нормально будет. Сейчас яму закроем, и станет чисто.

— Виноват, господин сержант, — извинился Кондрат. — Потери очень большие. А только первый день.

— Большие. И что? Мы не отдыхать приехали, а тварей бить. В следующий раз постараемся сделать так, чтобы были меньше. Строй держать, например, и не разбегаться. Да?

— Так точно, господин сержант.

— Вот то-то.

— Господин сержант, а можно вопрос?

— Давай.

— Я видел, как вы чёрную магию применили. Как у тенебрисов прям. Откуда у вас такое?

— Откуда надо, Каштанов. Не задавай глупых вопросов.

— Виноват, господин сержант.

На самом деле я не меньше Каштанова досадовал на то, как нелепо всё получилось. Ведь можно было бы организовать атаку по уму, тогда народу погибло бы не так много. Прокручивал в голове разные варианты, что я сделал бы, если б командовал полком или батальоном. Однако потакать упадническим настроениям было нельзя. Нам ещё долго работать здесь. Если все впадут в уныние, много мы не навоюем.

— Выше нос, рядовой! — рявкнул Пестов, который тоже сидел рядом с поваленным деревом и обедал. Возле него стояли прислонённые к стволу одноразовые гранатомёты. — Чего расплакался? Всех порвём.

— Вот именно, — согласился я. — Порвём. А сейчас, — я поднялся и огляделся по сторонам. — Вы тут оставайтесь, а я отлучусь на полчаса, посмотрю, что там в тумане творится, а то разведка не работает ни хрена.

Рюкзак я оставил, закинул на плечо карабин и отправился к расчищенной от деревьев поляне, где до сих пор лежали трупы магнусов. Когда отошёл подальше от своих, превратился в дым, быстро добрался до места и там спокойно, не торопясь собрал остатки силы. От её избытка опять ухудшилось самочувствие, но не так, как раньше. Посидел, отдохнул минут десять, пришёл в себя и побрёл дальше.

Когда возвращался, ещё издали заметил длинную фигуру капитана Тараканова, что топтался возле наших позиций.

— Сержант Озёров, где опять пропадаете? — возмутился он. — Почему вас постоянно нет на позиции? В чём дело-то?

— Господ капитан, я проводил разведывательные мероприятия. Не хочу, чтобы нас застали врасплох.

— Разведывательные мероприятия? Знаете, давайте отойдём. Поговорить надо.

Тон капитана не предвещал ничего хорошего.

Глава 3

Князь Михаил Озёров прохаживался по кабинету и тяжело сопел, поглядывая в окна на пестрящий осенними красками сад. Михаил не любил осень. Серо, пасмурно, дождливо, да ещё и зима скоро. И чем старше он становился, тем больше его раздражали дождь, снег, слякоть, грязь и прочие природные явления.

Особенно он ненавидел, когда к природному ненастью добавлялись бытовые или личные проблемы. Вот как сегодня, например. Загорелась строительная база. Компания понесла убытки. А самое паршивое, непонятно, что за этим стоит: то ли банальное короткое замыкание, то ли недруги со своими кознями. А недругов у Озёров хватало. В глаза эти негодяи вежливо улыбались, а за спиной каждый готов был нагадить. Не аристократы, а змеиное кубло, полное зависти, желчи, злобы. Михаил уже давно не питал иллюзий по отношению к высшему обществу. Сволочи одни. Только спят и видят, как бы поживиться за чужой счёт или в спину плюнуть, в лицо-то ведь — кишка тонка.

А ещё сегодня в пять должен был позвонить Иннокентий Воронов — один из лучших разведчиков службы безопасности рода, которого пару недель назад Михаил отправил в Первосибирск следить за сыном.

Исчезновение Светланы до сих пор не давало Михаилу покоя. Больше месяца никто не мог её найти. Вся служба безопасности ломала голову, куда подевалась эта несносная девчонка, и до сих пор не могла дать ответ. Варианта прорабатывалось два: её либо похитили, либо она сбежала.

Михаил склонялся к последнему: мерзавка была вечно чем-то недовольна. Никакой благодарности, никакой почтительности. Всё ей не так, всё ей не эдак. Вот и удрала, как и её братец. Но Алексей хотя бы открыто объявил о своём уходе, а эта тайно сбежала. Оба в мать пошли. Что та стерва была, каких свет видывал, что эти — малолетние засранцы, которые ни во что не ставят ни отца, ни род.

Вот только в одиночку шестнадцатилетняя девчонка провернуть такое не могла. Ей кто-то помог. Если б найти выродков, всем головы посворачивал бы, а Светлану — обратно домой, запереть в комнате, никакого интернета, никакого кино, никаких развлечений. Пусть думает о своём поведении. А то ишь, семью позорит!

А тут ещё и Ирина плешь проела. Взбрело ей видите ли в голову, что Светлане помог сбежать Алексей. Поначалу Михаил только отмахивался. Ему это казалось абсурдным: Алёшка ведь и сам не на шутку разозлился, когда о пропаже сестры узнал. Но чем больше Михаил обдумывал данную версию, тем более правдоподобной она выглядела в его глазах.

И в какой-то момент он пришёл к мысли, что не мешало бы проверить, а вдруг, и правда, так? Да и вообще, интересно стало, как Алёша устроился на новом месте. Там, в Сибири, ведь его мать жила, родственники какие-то… дядя, кажется. Чем он занимается? И вправду служить пошёл, как говорил?

Оказалось, что да, пошёл служить. И вместе с тем всплыла ещё кое-какая информация. Дядя-то его недавно помер, и всё наследство племяннику оставил. Теперь Алёша стал уважаемым человеком в Первосибирске, землевладельцем, да ещё какой-то завод у него появился, шахта и чёрт знает что ещё.

И как-то несправедливо показалось это Михаилу. Он сына растил, всем обеспечивал, образование дал, воспитание отменное, а паршивец уехал, получил наследство и в ус не дует, родного отца даже не вспоминает, делиться не желает. Так, может, он и сестру к себе забрал? Сговорились негодники, как пить дать, сговорились против родителя.

На широком экране компьютера высветилось, что звонит Иннокентий. Михаил тяжело опустился в кожаное рабочее кресло, надел наушники, и мышкой нажал на кнопку «ответить».

— Привет, Воронов, слушаю тебя внимательно. Какие ты мне новости сообщишь? Хорошие, надеюсь?

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — раздался дребезжащий голос в наушниках. — Работу ведём. Кое-что выяснили.

— Тогда рассказывай.

— Не обессудьте, но начну издалека для… так сказать, понимания ситуации.

— Давай-давай.

— Так вот, узнал я, что в Первосибирске уже давно существуют несколько аристократических кланов. Здесь подобные объединения распространены широко, многие аристократы в них вливаются. Занимаются такие кланы всем, чем придётся, вплоть до незаконных промыслов.

— Знаем такое. Кланы они не только в Сибири. И к чему это?

— А к тому, ваше сиятельство, что сын ваш, Алексей, недавно поссорился с одним из первосибирских кланов, «Коготь» называется, перебил кучу их охраны, в том числе владеющих, убил главу клана и его старшего сына и сам власть захватил. И это не выдумки и не слухи — чистейшая правда. Изначально ссора возникла из-за завода, который Алексею достался в наследство, ну и вот чем закончилось. А сейчас на границу служить уехал, уже второй месяц, говорят, не вылезает оттуда.

— Та-а-ак, — протянул Михаил. — Что-то я не пойму никак. А как это случилось? Ему помог кто? У него самого там группировка какая?

— Охрана у Алексея, без сомнения, есть и не малая. Но не в этом дело, ваше сиятельство. Видите ли, от достоверных источников есть сведения, будто бы сила у Алексея просто чудовищная. Сколь велика, не знает никто, но все уверены, что он — великий мастер, не менее. И сила эта довольно специфична. Какая-то тёмная магия или что-то вроде того. Честно сказать, плохо в этом разбираюсь.

— Что ещё за тёмная магия? Ни разу не слышал.

— Да в том-то и дело, что никто не слышал. Может, конечно, и преувеличивают, но про клан информация достоверная.

— А девчонку не нашли?

— Следов Светланы не обнаружено, ваше сиятельство. Вероятно, её здесь нет. Если даже её похитил Алексей, то спрятал, вероятно, в другом городе. А возможно, он ни при чём. Связи пока мы никакой не обнаружили.

— Причём, ни причём… Я уж сам разберусь. Ты, главное, работай, ищи. Понял? И отчёт мне в письменном виде предоставь. Отчёт подробный. Фамилии, адреса — всё, что выяснил.

— Понял, ваше сиятельство!

— Всё, бывай. До связи.

Михаил завершил звонок, кинул на стол наушники и, подперев голову своим увесистым кулаком пробормотал:

— Да что ж это такое делается… Одни предатели и недоумки. Недоумки и предатели.

* * *

Три штабные палатки раскинулись возле дороги, рядом с ними толпились солдаты, а по обе стороны стояли две «Стрелы», задравшие вверх спаренные зенитные орудия. Земля вокруг была изодрана гусеницами и изъезжена колёсами, превратившими слегка подмёрзлую почву в грязевую кашу.

Мы с капитаном до палаток не дошли. Тараканов остановился, повернулся ко мне:

— Знаете, Алексей, — наедине он предпочитал обращаться ко мне по имени, — хотел серьёзно поговорить с вами.

— Слушаю вас.

— Не понимаю, что с вами происходит. Вы — сильный владеющий, поэтому мне странно слышать то, что мне сегодня рассказали. Никак не ожидал.

— Так что случилось-то, говорите прямо. Не понимаю, о чём речь.

— Да вот, жалоба поступила, будто бы вы покинули позицию во время боя, бросив своё отделение. Прибежали сильные существа, а вы… спрятались. Я бы не хотел в это верить, просто передаю вам то, что слышал собственными ушами.

— Вот как? Я спрятался, значит? — я сразу понял, кем была загадочная персона, рассказавшая Тараканову о случившемся.

— Как минимум, вас не было со своим отделением, из-за чего погиб один солдат и двое были ранены. Как такое могло случиться? Вы утверждали, что уже сражались с сильными тварями. Даже медаль получили, а сейчас что?

— Сейчас я делал то же самое. Пройдитесь туда, вон до той полянки, — я указал в направлении места недавней стычки. — Буквально сотни три шагов отсюда. Там увидите трупы шестерых магнусов, одного принцепса, трёх каракатиц, нескольких беллаторов и бестий второй стадии. Вы сходите, господин капитан, и своими глазами посмотрите, как я «прятался». Погиб один человек, говорите? Мне жаль, что так произошло. Мне жаль, что за целый месяц так плохо отработали ведение боя. Но если бы я не остановил бы сильных тварей вот там, то людей бы погибло больше. Потому что эти магнусы и каракатицы добрались бы до колонны.

Тараканов посмотрел в сторону, куда я указывал, поправил съехавшую на лоб каску и задумчиво проговорил:

— Я видел, сколько там тварей шло. А потом они взяли и исчезли. До нас только принцепс добежал с какими-то существами второй стадии. Но я с ними разобрался, а вот остальные… просто пропали.

— Но вот, теперь знаете, куда они делись. Не исчезли они, там лежат, где их смерть настигла. А Сафонова больше слушайте. Это урод всё, что угодно придумает, чтобы мне навредить.

— Сафонов? Откуда вы знаете, что это он?

— Потому я отца его когда-то убил, а он теперь мстит, мститель хренов.

— Вы убили его отца? — в устремлённом на меня взгляде Тараканова читалось недоумение. — Зачем?

— Да ссора у меня была с Сафоновыми. Поцапались немного. Ну как немного… они на меня половину своей родни натравили, пришлось защищаться. Сам не хотел, но так получилось. В общем, Сафоновы меня, мягко говоря, недолюбливают.

— Почему сразу не сказали?

— И какой смысл?

— Какой смысл? Спрашиваете… Вы служите в одном подразделении с кровным врагом и считаете, что вышестоящий офицер не должен ничего об этом знать? Знаете, к чему такие случаи приводят, особенно на боевой операции?

— Я посчитал, что не стоит вас тревожить такими мелочами.

— Нет, так дело не пойдёт. Сейчас я не могу ничего изменить, но когда вернёмся, буду ходатайствовать, чтобы Сафонова в другую роту перевели, а если не получится, так хотя бы по разным взводам вас раскидаю. А сейчас — это полная ерунда, — укоризненно покачал головой Тараканов. — Мне всё это совершенно не нравится.

— Да я-то не против. Если уж он на меня клеветать начал, пусть валит на хрен, пока я его на дуэль не вызвал.

— А вот этого не надо! Никаких дуэлей. Ладно? Это приказ.

— Хорошо, на этот раз я Сафонова прощаю, но если ещё раз такое повторится…

— Не повторится. Я с ним поговорю. Но если уж на то пошло, за вами, Алексей, — тоже косяк. Сержант или офицер не должен посреди боя покидать подчинённых и бежать воевать в одиночку. Вы отделение без командования оставили! Понимаете, что это такое? Если кто-то из старших узнает, вас, как минимум, понизят. С точки зрения устава это грубое нарушение.

— Да потому что наша армейская структура — это полная ерунда. Она не предназначена для таких вот задач. Сильный владеющий не должен отвлекаться на посторонние вещи, как мы сейчас. Отделением командовать многие могут, а сильный владеющий — это самостоятельная и уникальная боевая единица. Я уже месяц об этом твержу — всем плевать. Как будто никто не понимает специфики работы магов на поле боя.

Тараканов почесал голову под каской:

— Да я-то понимаю. Но от меня тут ничего не зависит. Просто предупреждаю, если штабные офицеры узнают, будет плохо.

— А откуда они узнают, если им никто не расскажет? Майор Жуковская — моя знакомая, а вы…

— И я не скажу. Мне оно надо? — отрезал капитан. — Я-то вас зачем позвал? Вас в штаб так-то вызывают. Мне Дондуков доложил, что вы бездну заметили поблизости, я сказал Жуковской, она велела вас привести.

— А, ну тогда пойдёмте.

В длинной зелёной палатке над раскладным столом, устеленном картой, стояли Вероника, два её заместителя — невысокая рыжая девчонка и плечистый бугай с тяжёлой челюстью, и ещё пара лейтенантов. Лицо княгини похудело и заострилось, на затылке торчал тугой пучок волос, на лоб неряшливо выбились несколько прядей, на куртке виднелись тёмные брызги, возможно, кровь. Веронике сегодня тоже пришлось много сражаться, но она была не настолько сильной, как я, и, похоже, просто-напросто выдохлась. Когда я вошёл, она кинула на меня безразличный, усталый взгляд.

Я, как положено, отсалютовал.

— Так значит, вы, господин Озёров, знаете, где находится бездна? — при посторонних Вероника обращалась по уставу, хотя наедине мы так не разговаривали.

— Знаю и могу указать. Она южнее, в шестистах-семистах шагах от лагеря.

— На карте сможете отметить границы?

Я подошёл к столу, нашёл на карте наш лагерь и ткнул пальцем рядом:

— Приблизительно здесь. Размеров не знаю, но, скорее всего, бездна большая. Понадобится много артефактов, чтобы закрыть её.

— Насколько мне известно, сержант, у вас уже был соответствующий опыт?

— Так точно, приходилось пару раз закрывать.

— Тогда не будем терять время. Пойдёте с первым взводом. Разведаете обстановку и можете начинать. Чем скорее бездна исчезнет, тем лучше. Капитан Тараканов, вы также пойдёте с первым взводом, возглавите операцию. Полагаю, там весьма опасно, поэтому будьте осторожнее.

Капитану выдали рюкзак, где лежала горсть рассеивателей. С нами предстояло отправиться остаткам взвода лейтенанта Дондукова. Генералы наверху решили, что если уж придётся высыпать кучу артефактов рядом с бездной, обязательно надо выставить охрану. Чисто гипотетически, тенебрисы конечно могли украсть камешки, но только высшие существа, способные до такого додуматься. Но даже если украдут, что они с ними сделают? Заберут с собой в бездну? Вряд ли. Рассеиватели фактически уничтожают их атмосферу. Скорее всего, просто выкинут подальше.

Взвод лейтенанта Дондукова собрался в центре лагеря. Здесь мы забили наши рюкзаки сухпайками и пачками с патронами. Свёрнутые одноместные палатки, спальные мешки и коврики и так были у каждого с собой.

Изначально планировалось, что ночевать придётся на улице при минусовой температуре, да ещё и не один день, поэтому на базе нам выдали всё необходимое снаряжение. Офицеры же по большей части пользовались своими, купленным вещами, поскольку казённые были не в почёте. Я поступил так же. На дне рюкзака лежал туго свёрнутый ультра-тёплый спальник какой-то очень известной фирмы, да и палатку я прикупил самую лучшую.

Построились. Из двадцати четырёх бойцов в строю осталось пятнадцать, если не считать командира с его заместителем и денщиком. Остальные отъехали по причинам ранений и смерти. Капитан поставил нам задачу, и мы выдвинулись в путь. Взвод Сафонова тоже был с нами, как и сам Сафонов, и мне подумалось, что надо бы побеседовать с пареньком насчёт его поведения. Главное, найти подходящий момент.

Мы с Таракановым шли первыми, за нами тянулась вереница солдат во главе с лейтенантом. Лица были затянуты резиновыми масками противогазов, поскольку вокруг висела пелена ядовитого дыма. Даже я надел противогаз, чтобы лишних вопросов ни у кого не возникло.

Больше всего меня беспокоило, что из бездны может повалить ещё одна крупная стая или выпрыгнуть пастыри и существа второй стадии. Тогда придётся тяжко, но не нам с капитаном, а тем, кто сопровождает нас.

— Если что-то произойдёт, если на нас нападут, лучше парням всё бросать и валить в лагерь, — рассудил я. — Там полно народу, там — танки, зенитки. А здесь их ничего не спасёт. А мы вдвоём будем разбираться с противником.

Тараканов шагал впереди меня, неся за спиной рюкзак с рассеивающими артефактами и карабин, который ему, как и мне, при наших способностях не требовался, но таскать с собой было положено по уставу. А вот рюкзак с личными вещами волок на себя денщик, что плёлся с остальным взводом.

— Так не годится, — отрезал капитан. — Держаться всем вместе надо. Если кто драпанёт, то до лагеря может не добежать. Поэтому, нет.

— Лучше бы просто вдвоём пошли. Так надёжнее.

— Приказ — есть приказ. И обычно, чем больше народу, тем лучше.

Мы подходили к месту, где утром я сражался с магнусами и пастырем. Деревьев тут почти не осталось. Кое-где огрызками торчали обломанные стволы, повсюду валялись ветви и куски древесины, а землю покрывал слой пепельной субстанции.

— Не приближаться к трупам! — крикнул капитан, обернувшись к взводу. — Обходите как можно дальше.

Тела магнусов и каракатицы сейчас были почти неопасны, поскольку я уже собрал с них остатки силы, но Тараканов этого не знал.

— Так это вы их всех перебили? — негромко проговорил он, обращаясь к мне. — В одиночку?

— Я же говорил. Их надо было остановить.

— А лес? Здесь был лес. Это тоже ваша работа?

— Тоже моя.

— Не очень-то похоже на воздушную магию. Как вы это сделали? И что за пыль повсюду?

— Там движение, — указал я на уцелевшее скопление высохших деревьев.

— Стоять! — капитан поднял руку. — Приготовиться!

Защёлкали затворы карабинов.

Среди сухостоя мелькали тенебрисы, но к нам они не бежали. На самом деле в округе их бродило много, вот только все они оказались как будто дезорганизованы и никаких активных действий не предпринимали.

Тем не менее, солдаты сделали несколько выстрелов, а Каштанов всадил пулю в шатающегося поодаль беллатора. Монстры разбежались, скрывшись из виду. Отряд двинулся дальше.

— Так вы не сказали, что у вас за магия, — напомнил капитан.

— Мне не стоит об этом распространяться, а вам — расспрашивать. Считайте, военная тайна, — я сделал вид, что начальство всё знает, и капитан, кажется, поверил, хотя и удивился, что его никто не поставил в известность. Всё-таки он был немного простоват.

Ещё одну стайку бегунов мы встретили недалеко от бездны. Почти все монстры были уничтожены огнём стрелкового оружия, остатки разбежались.

Перед нами висела сплошная стена беспросветного мрака, поднимающаяся к небу. Даже не верилось, что камешки-артефакты величиной с кулак смогут что-то сделать с этой чудовищной ямой. Мы не дошли до неё шагов сто.

— Прикажите им ждать здесь, — сказал я капитану. — Я сам выставлю камни. К бездне подходить слишком опасно. Вы тоже останьтесь. Вдруг, твари попрут?

— Будьте осторожны, сержант, — Тараканов снял с плеч рюкзак и отдал мне.

— Не волнуйтесь, мне не впервой. Я знаю, что делаю.

Закрывать бездны было несложно. Надо всего лишь выложить рассеивающие артефакты вдоль края ямы и ждать, когда тьма отступит, а потом передвинуть камни. Но здесь, судя по размерам разверзшейся дыры, работы предстояло много.

В рюкзаке лежало десятка три относительно крупных рассеивателей размером с два кулака. Пять штук и «убийцу тьмы» я оставил своим, чтобы вокруг взвода сформировалась устойчивая чистая область диаметром шагов в пятьдесят, где солдаты могли бы не бояться ни отравления, ни нападения мелких существ. Каждое отделение и так имело при себе небольшой камешек, но практика показала, что этого недостаточно. Остальную горсть артефактов я понёс к бездне.

Расставлял их долго, отмеряя по пятнадцать шагов между ними. Благо руки были в перчатках, и кожу почти не жгло. Каждый рассеиватель образовывал посреди разливающейся вокруг густой черноты, область чистого воздуха. Если же их разместить друг за другом, получался эдакий безопасный коридор.

Я поставил примерно половину камней, когда тьма зашевелилась и оттуда потянулись щупальца. За ними вылезли две каракатицы. Я не растерялся и сразу же принялся рубить щупальца лезвиями, после чего ударил дымчатыми шарами, сбросив одного из монстров обратно в бездну, а второго просто продырявив. Вытянул из последнего силу и продолжил заниматься делом. Больше из ямы никто не лез и мне не мешал.

Сделав всё, что нужно, я вернулся к своим. На расчищенном от тьмы участке земли солдаты уже развели костёр, и теперь грелись вокруг. Рыжие языки пламени умиротворённо плясали на сухих ветвях, разбавляя тишину уютным потрескиванием. Вдали работали автоматические пушки. Их глухой стук то смолкал, то возобновлялся снова. Где-то шёл бой.

Капитан взял с собой пятерых солдат и отправился на разведку. Мы с Дондуковым и ещё девятью бойцами остались ждать.

Прошёл час, полтора, два. На улице стало смеркаться. Начиналось самое опасное время суток. В чаще хрустели ветки под лапами монстров, но густой сумрак скрывал от нас шатающихся поблизости существ.

Капитан так и не вернулся, однако отправляться на поиски никто даже не думал. Идти куда-то ночью в областях тьмы — самоубийство. Даже если на монстров не наткнёшься, легко заблудиться, а то и вовсе свалиться в бездну. Да и вообще, Тараканов был великим мастером, и за него вряд ли имело смысл беспокоиться.

Но когда где-то поблизости раздались хлопки карабинов, я всё же решил сходить и проверить, вдруг и правда помощь требуется.

Глава 4

Фонарик на каске с трудом пробивал окутавшую лес густую тьму. Я шёл на звуки выстрелов, по-другому ориентироваться здесь было невозможно. Что любопытно, пальба гремела совсем не в той стороне, куда днём ушёл Тараканов, а в противоположном. Либо наш разведотряд обошёл бездну вокруг, либо тут шастал кто-то ещё.

Вскоре впереди замелькали дульные вспышки, лучи фонариков и всполохи пламени. Последние говорили о том, что там действовал какой-то маг. Вот только в отряде Тараканова огневиков не было.

Поблизости промелькнул чей-то силуэт, ещё одна четвероногая тварь выскочила прямо передо мной и получила комок чёрной дымки. На моём бронежилете в специальном кармашке лежал небольшой рассеиватель. «Убийцу тьмы» я оставил на стоянке, а этот взял с собой. Поэтому существа не бросались на меня, хотя было их поблизости немало, так и шуршали лапами по сухой листве и ветвям.

Я подошёл ближе к отряду. Насчитал человек девять-десять. Они стреляли во все стороны, отбиваясь от тенебрисов. Сгустками тьмы я уничтожил ещё двух бегунов, метавшихся в ночи.

— Справа! — раздался приглушённый противогазом резкий женский голос. — Справа ещё один!

— Не стрелять! — крикнул я. — Свои!

— Не стрелять! Это человек! — повторила женщина.

Рядом вспыхнуло пламя, и охваченный огнём бегун бросился прочь. Ещё одного настиг мой дымчатый сгусток. Мечущаяся в свете фонариков бестия рухнула, скошенная пулями.

Стрельба стала стихать. Вряд ли тенебрисы целенаправленно атаковали отряд. Скорее всего, просто бесцельно бродили поблизости, а очередная разведгруппа заблудилась во тьме и случайно на них наткнулась.

— Ты кто такой? — спросила женщина в противогазе всё тем же резким тоном.

Мой фонарик высветил на куртке говорящей боярский герб, а на плечах — лейтенантские погоны. Рядом стояла ещё одна женщина — коренастая, полная, с погонами прапорщика.

Весь отряд был в противогазах, а я — нет. В противогазе дышалось тяжело, и я не носил его вдали от своих.

— Что, дамы, заблудились? Кто же на прогулку в такой час ходит? — подколол я их. — Так и в бездну можно упасть.

— Послушай, умник, я тебя спрашиваю, кто такой? — грозно проговорила старший лейтенант. Кажется, она была не настроена шутить.

— Полегче, сударыня. Я всё-таки помог вам. Двадцать первый полк. А вы откуда?

— Сороковой полк, третий женский батальон, — спокойнее произнесла главная. — Ваш полк размещён поблизости?

— До него где-то полверсты, но здесь у нас стоянка. Мы бездну закрываем. Бездна, кстати, тоже близко, поэтому и говорю, в такой темноте можно и провалиться, куда не надо.

— Мне известно, что здесь бездна. Веди нас к стоянке, солдат.

— Тогда за мной, дамы.

И тут я понял, что и сам могу заблудиться. Мы находились шагах в двухстах от стоянки, но тьма стояла столь плотная, что и в двадцати шагах вокруг было не видно ничего даже в свете фонариков. К счастью, парни из взвода начали стрелять — это я перед выходом велел им так сделать, если буду долго отсутствовать.

— Где твой противогаз, солдат? — поинтересовалась старший лейтенант, когда мы отправились в сторону стоянки. — И что ты тут делаешь один?

— Во-первых, противогаз мне без надобности, — ответил я. — Во-вторых, я услышал выстрелы и отправился на помощь. Лагерь наш, как я сказал, близко. В-третьих, я — сержант, а в-четвёртых, ещё и князь. Не скажу, что сильно оскорблён вашим поведением, сударыня, однако вы могли бы и вежливее говорить с тем, кто помог вам, — я обернулся и с усмешкой посмотрел на резиновую круглоглазую маску идущей за мной командирши.

— Э… прошу прощения, не заметила ваш герб, — стушевалась старший лейтенант. — Без сомнения, мы благодарны вам за помощь.

— Ничего страшного. Бывает. Я — князь Алексей Михайлович Озёров. Не представитесь?

— Боярыня Жасмин Сергеевна Рославцева.

— Приятно познакомиться.

Двигаясь на звук выстрелов, я быстро вывел отряд к нашей стоянке.

Возле костра стояли палатки. Солдаты готовились ко сну. Сегодня не имело смысла заниматься чем-либо ещё. Нас встретил Дондуков и тоже весьма удивился тому, что дамы решили шастать в ночи, предостерёг на будущее, что так делать не надо и предложил переночевать здесь.

У незадачливых разведчиц тоже имелись с собой палатки, они разместились недалеко от нашей стоянки и, наконец, сняли противогазы. Старший лейтенанта Жасмин Рославцева оказалась девицей лет тридцати пяти с восточным лицом, носом с горбинкой и пронзительными карими глазами. Среди остальных наблюдались как совсем молодые воительницы, так и дамы в годах.

Я тоже разложил свою палатку. Пока занимался этим, заметил Сафонова. Два солдата возились с его палаткой, а сам он стоял рядом и раздавал указания. Капитана и лейтенанта поблизости не наблюдалось. Кажется, выдался удобный случай, чтобы потолковать наедине.

— Как вам обстановка? — поинтересовался я, подходя к Сафонову. — Пугающая? Наверное, вам ещё никогда не приходилось оказываться в такой близости от бездны.

— Приходилось и не раз. Вы что-то хотели, господин Озёров? — с холодной надменностью произнёс сержант.

— Да, хочу поговорить наедине, если вы не против.

— Милости прошу.

Мы отошли от стоянки. Здесь нас не услышали бы даже караульные, контролирующие периметр. Хотя один из парней видел нас, поэтому ликвидировать по-тихому Сафонова не получится. Да это пока и не являлось моей целью.

— Места здесь опасные, — произнёс я. — Бездна близко, сильные монстры шастают. Можно и не вернуться.

— Запугивать меня пытаетесь?

— Нет, не запугивать. Просто предупредить.

— Ближе к сути, господин Озёров, не тяните.

— Капитан кто-то наябедничал, будто бы я спрятался во время боя. Я сразу догадался, кто это был. В трусости меня обвинили? Ну-ну. Я пообещал капитану, что на этот раз прощу вас, но окажись мы в другом месте в другое время, вы поплатились бы за свою клевету.

— Вы покинули своё подразделение. Я доложил капитану, поскольку считаю это неправильным, — тихо процедил Сафонов. — Из-за вас погибли люди. Бесчестный поступок.

— Вы не видели, где и с кем я сражался или просто предпочли не замечать. Если бы я торчал вместе со всеми, людей погибло бы больше. Поэтому бесчестно поступили именно вы. Но мне плевать. Вас просто переведут в другую часть, и на этом всё закончится. Если, конечно, не будете больше нарываться.

— Не пытайтесь меня запугать. Я действую по соображениям совести.

— Как знаете. Но я предупредил. Спокойной ночи, господин Сафонов, — я развернулся и зашагал к костру.

Забравшись в палатку и укутавшись в тёплый спальный мешок, я долго лежал, глядя на подрагивающий на ветру брезент моего хрупкого убежища. Вдали гремела стрельба, где-то поблизости похрустывали ветки. Два раз караульные открывали по кому-то огонь из карабинов, приходилось вылезать на холод и, не обнаружив ничего серьёзного, возвращаться обратно. Я почти не спал этой ночью.

Утром же случилось сразу несколько событий.

Во-первых, женский взвод покинул нас, отправившись к расположение сорокового полка, во-вторых приполз гусеничный БМ-21, подвёз продовольствие, питьевую воду, боеприпасы и посыльного (из-за отсутствия радиосвязи командирам приходилось по-старинке пользоваться посыльными), который передал приказ оставаться здесь до вечера, пока нас не сменят.

Едва мы разгрузили провиант и отпустили машину, как вернулся Тараканов с пятёркой бойцов. Оказалось, они слишком далеко зашли, и когда сгустились сумерки, решили остановиться, чтобы не плутать во мраке, а утром вернуться. По словам капитана, бездна была просто огромной. За три часа её так и не удалось обойти целиком.

И всё же её надо было закрыть, чем я и занялся. Пока отряд сидел без дела в лагере, постреливая по случайно забредшим к нам мелким тварям, я каждый час ходил к бездне и двигал рассеивающие артефакты вслед за отступающей тьмой.

Поначалу тенебрисов было мало, но после обеда их стало появляться больше. Когда я в очередной раз отправился переставлять камни, на меня набросилась стайка, состоящая из десятка бегунов и трёх бестий, а со стороны стоянке активно захлопали выстрелы. Вернувшись, я обнаружил трупы мелких четвероногих существ, нескольких беллаторов и даже двух мёртвых лацерт, которым Тараканов свернул шеи с помощью воздушной магии.

Ближе к вечеру со стороны полкового лагеря зарокотали пулемёты и малокалиберные пушки. Несколько раз бахнуло танковое оружие. Там шёл бой. Тенебрисы опять напали, и было их, по всей видимости, немало. Сумерки вновь опускались на мёртвый лес, а мы продолжали торчать рядом с бездной. Сменять нас пока никто не торопился.

Мы с капитаном сидели возле костра на поваленном дереве и ели тушёнку из банок. На огне кипятилась вода в подвешенном чайнике. Вокруг расположился весь остальной взвод, кроме караульных. Разговор зашёл о том, сколько нам ещё здесь сидеть.

— Не, не сменят нас сегодня, — сказал Дондуков. — Переночуем. Может, завтра подъедут.

— Если на лагерь напала стая, то людей оттуда дёргать не станут, — согласился капитан. — Поэтому да, придётся ночевать здесь. Если всё успокоится, завтра, может, и прибудет смена, но, честно говоря, я бы не рассчитывал.

— Главное, чтобы на нас не попёрли. А то если там нападают, то и тут скоро будут.

— Это точно. Поэтому, парни, всем быть наготове. Ночка предстоит жаркая.

— У нас два сильных владеющих, — напомнил я. — Продержимся.

— И то верно, — капитан взял чайник и налил себе в кружку воды.

Вдруг один из рядовых, что сидел у костра, выронил банку с тушёнкой, вскочил и отбежал в сторону. Его начало тошнить. Мы все бросились к парню. Рвота была чёрная, как смола — признак отравления дыханием бездны. Больного следовало как можно скорее эвакуировать, ему требовалась помощь целителей, но до завтрашнего утра это не представлялось возможным.

— Ты когда успел отравился, боец? — недоумевал Тараканов. — Мы ж тут под защитой.

— Да я это… ветки для костра собирал, господин капитан, — прохрипел солдат обессиленно опускаясь на землю. — В туман вышел и не заметил. Ох, п…ц мне, походу, ребят.

— Долго был в тумане?

— Никак нет, господин капитан, только вышел — и сразу обратно, когда заметил.

— Не заметил он… А глаза где были? На жопе? Как можно не заметить? — негодовал Тараканов. — Ладно, если недолго там был, может, и оклемаешься. Так, бойцы, чтоб без противогазов — ни шагу за чистую область! Все в фортах служили, на вылазки ходили. Так в чём дело? И друг за другом следите, чтоб никто не выходил. А то вон у некоторых глаза не на том месте. В общем, так. Его в палатку, воды ему побольше дайте. Завтра утром эвакуируем. Остальные…

Капитан не договорил и замер, вслушиваясь в звуки леса. К нам приближался топот множества ног.

— На нас стая бежит! — крикнул один из караульных.

— Твою мать! — выругался Тараканов и заорал, что было мочи. — Всем приготовиться! Защитное построение!

На этот раз бойцы действовали более слаженно. Взвод выстроился двумя рядами. В первом были владеющие, которые закрыли отряд силовыми полями, во втором — обычные солдаты с карабинами. У одного сержанта имелся при себе арбалет с болтами из рассеивающего артефакта. Ещё один боец притащил с собой автоматический гранатомёт, который сейчас стоял на сошках посреди лагеря.

Но всю тяжесть боя взяли на себя, естественно, я и Тараканов. Капитан потоками воздуха поднимал бегущих монстров высоко в небо, откуда они падали и разбивались, а я швырял чёрные клубы тьмы, растворяя тварей, приближавшихся к стоянке на пятьдесят шагов.

Схватка продолжалась недолго. Стая была не столь крупная, как вчера, да и сильных монстров не было, если не считать четырёх лацерт и одного рослого беллатора, по видимому, второй стадии. Здесь я и один бы справился.

Ночь снова выдалась беспокойной. Со стороны полкового лагеря продолжала греметь стрельба, а мелкие тенебрисы так и вертелись рядом со стоянкой, хотя и не могли подойти к нам из-за защитной ауры артефактов.

Мне снова не спалось. Постоянно мерещилось, что вот-вот припрётся очередной пастырь или прибегут существа второй стадии. Остальным тоже было не до сна. Какой тут сон, когда тёмные твари так и вертятся вокруг? Одних расстреливали, но спустя час-полтора появлялись новые.

Ну и поскольку мне не спалось, я несколько раз сходил к яме, переставил камни. За день рассеиватели отвоевали у бездны солидный кусок, но она была столь огромной, что, казалось, недели не хватит, чтобы её закрыть.

Лишь под утро нашествие прекратилось. Когда рассвело, лес оказался чист. А вскоре приехал новый взвод, чтобы сменить нас. По словам парней, вчера в лагере бой кипел не шуточный. Даже крупные монстры приходили, но два великих мастера при поддержке танков атаку отразили.

Следующие два дня мы провели в полковом лагере за инженерными работами. Солдаты расчищали территорию от ненужной растительности и строили временные укрепления из деревьев и мешков с песком.

Вряд ли от этих укреплений был большой прок, особенно если учесть, что надолго мы здесь задерживаться не собирались, но я прекрасно понимал, зачем это надо: солдат следовало чем-то занять. Многие находились в подавленном настроении и были деморализованы потерями. Людей требовалось отвлечь от мрачных мыслей, и физический труд подходил для этого очень хорошо.

Раз в день к нам приезжали броневики, курсирующие между главной базой и лагерем, подвозили продовольствие и патроны, забирал раненых и тех, кто отравился дыханием бездны — таких тоже было немало. Не знаю, как они умудрялись, ведь лагерь находился под защитой рассеивателей, но факт оставался фактом: солдаты травились регулярно.

На третий день снова настала очередь взвода лейтенанта Дондукова идти к бездне. Я отправился вместе со всеми, а вот капитан в этот раз не пошёл. Видимо, своей работы хватало.

За последние дни стена тьмы отодвинулась достаточно далеко, и на месте, где ещё недавно расползалась бездна, серела подмёрзшая почва. Прогресс был на лицо. Даже воздух стал чище, хотя солдаты по-прежнему ходили здесь в противогазах.

Бездна оказалась не столь огромной, как представлялась на первый взгляд, хоть и была больше той, которую мне довелось закрывать прежде. Но проблема в том, что рядом находилась ещё одна или две ямы, изначально принятые нами за одну. То есть, работы всё равно предстояло много.

На этот раз взвод расположился в новообразованном поле, чтобы иметь лучший обзор, а я отправился двигать артефакты. Когда подошёл к яме, обнаружил, что валяются они вразнобой и далеко от края. Кажется, предыдущая смена не слишком ответственно отнеслась к выполнению задания.

А тёмные словно только и ждали моего появления. По словам парней из предыдущей смены, вчерашний день выдался спокойным. Сегодня же снова начались проблемы. Я перемещал артефакты, когда услышал стрельбу со стороны стоянки. Обернулся и увидел, как стая тенебрисов выскочила из леса и помчались к палаткам. Солдаты вели по ним огонь, кто стоя, кто с колена, а лейтенант Дондуков по обыкновению превращал бегущих монстров в куски льда.

Я бросил все дела и поспешил на помощь. Успел как раз вовремя. В небе показалась стайка драконов, а наш взводный, поглощённый наземным сражением, даже не заметил этого. Обратившись в дым, я одним скачком перенёсся к палаткам и принялся рубить лезвиями крылатых тварей. В итоге, четыре существа попадали в поле, а одно удрало с отсечённой лапой.

А в это время в поле выбежал магнус, сотрясая землю тяжёлым топотом. Лейтенант заморозил монстра, но тот принялся размахивать руками, и ледяные оковы рассыпались. Тем не менее, магнус застопорился, и я прожёг его жирную тушу копьём тьмы.

Ещё несколько мелких существ выскочили из леса, но огонь из карабинов и автоматического гранатомёта загнал их обратно. Всё стихло.

— Ну что, господин лейтенант, не слишком жарко тут? — я подошёл ко взводному.

— Вы как раз вовремя, сержант, — лейтенант держал в руках бинокль, наблюдая за опушкой. — Лезут, никак не успокоятся.

— Не забывайте про небо, господин лейтенант. В следующий рез меня рядом может не оказаться.

Дондуков отнял от глаз бинокль и задумчиво поглядел на низко висящие облака:

— Да, вы правы. Спасибо, что помогли.

Я встретился взглядом с Сафоновым. Парень посмотрел на меня исподлобья, словно был чем-то недоволен, и принялся перезаряжать карабин.

Остаток дня и ночь прошли без происшествий, а утром нас сменил другой взвод, и мы вернулись в полковой лагерь.

Вечером я сидел в своей крошечной палатке и читал книгу по истории вторжения, найденную дома в дядином шкафу. Электроника здесь барахлила, компьютеров ни у кого не было, интернета — и подавно. Аристократов не привлекали к инженерным работам, и у меня оказалось на удивление много свободного времени, часть которого я посвящал углублению знаний о новом мире. И вот я углублял свои знания, когда прибежал посыльный и крикнул снаружи, что меня вызывает майор.

Вероника сидела в офицерской палатке за столом и писала в тетради. Вдоль стенок лежали ящики, ещё несколько ящиков образовывали что-то вроде перегородки, разделяющей внутренне пространство на две части. В углу стояла походная печка, труба которой выходила на улицу.

— Вызывали, госпожа майор? — отсалютовал я.

— А, Алексей, добрый вечер, присаживайтесь, — Вероника указала на второй раскладной стульчик возле стола.

— У вас усталый вид, — я устроился напротив княгини. — Работаете?

— Здесь не отдохнёшь, — Вероника отложила в сторону тетрадь и ручку. — То тёмные атакуют, то доклады делай начальству, то какие-нибудь вопросы возникают. А на снабженцев просто зла не хватает.

— Что-то случилось?

— Не забивайте себе голову, — устало улыбнулась Вероника. — Вам совсем ни к чему думать обо всех этих скучных вещах. Вот станете командовать батальоном, тогда сами всё узнаете. Как вы? Держитесь?

— Можете за меня не волноваться. Я в своей родной стихии. Даже рад, что, наконец, можно заняться делом.

— Даже так? Не устаю поражаться вашему энтузиазму, Алексей. Эх, где мои молодые годы.

— Не прибедняйтесь. Когда я впервые увидел вас, подумал, что вы с Мариной ровесницы.

— Ой, бросьте, Алексей, какой же вы льстец, — с улыбкой покачала головой Вероника.

Княгиня Жуковская в настоящий момент выглядела далеко не на двадцать лет, лицо её немного осунулось и посерело. Сказывались усталость и стресс. Но даже сейчас она была всё ещё хороша собой.

— Я говорю чистую правду.

— Пусть так… Значит, вы здесь, как рыба в воде. Рада за вас. Всем бы так. А то, сами видите, настрой личного состава оставляет желать лучшего.

— Есть такое, согласен. Боевые действия в глубине тёмной области, большие потери — всё сказывается.

— Как думаете, Алексей, сколько дней потребуется на закрытие бездны? — резко сменила тему Вероника.

— Технически одну бездну мы закрыли. Думаю, на остальные так же уйдёт по три-четыре дня. Всё зависит от того, насколько большое сопротивление мы встретим. Предыдущие два дня были спокойны, а вчера тёмные опять полезли к нашей стоянке. Тут предсказать невозможно ничего. В любом случае, надо быть наготове, чтобы минимизировать потери. Лично я считаю, что зашли мы сюда, в область тьмы… слишком поспешно. И поплатились за это.

Вероника закивала:

— Первый блин комом — так всегда бывает. Со временем мы наберёмся опыта. К счастью, потери среди владеющих невелики. Это главное.

Слова эти из уст Вероники прозвучали несколько бесчеловечно, но такова была суровая правда: жизни простых солдат здесь стоили в разы меньше, чем аристократов, наделённых магией. Кажется, княгиня Жуковская не считала случившееся большой трагедией.

— И самое главное, что среди нас есть такие сильные владеющие, как вы, — добавила она. — Рада, что у вас всё хорошо.

Мы с ней давно не общались. Даже на базе времени на это почти не было, а после выезда — и подавно. Однако сейчас, когда мы вновь оказались наедине, Вероника опять смотрела на меня своим заботливым и, как мне казалось, нежным взглядом.

— Работаем, — улыбнулся я.

— Однако у меня есть к вам серьёзный разговор, — княгиня опустила взгляд в стол, а тон её внезапно стал прохладным. — Видите ли, выяснилось одно обстоятельство… информация в вашем личном деле расходится с тем, что я недавно узнала. Алексей, это очень серьёзно. Если вы ввели в заблуждение комиссию относительно ваших способностей, боюсь, будут проблемы.

Глава 5

— Что у вас за такая необычная магия, Алексей? И почему вы скрыли её от всех? — Вероника посмотрела мне в глаза с укором, словно на провинившегося мальчишку.

— Думаю, вы сами знаете. Магия тьмы. Кто вам сказал?

— Это не имеет значения. Я в любом случае должна была знать. Вы дали недостоверные сведения при поступлении на службу. Так нельзя.

— Это незаконно?

— Естественно, это незаконно. Знаете, если б мы не были друзьями, я давно доложила бы вышестоящему начальству, вы получили бы крупный штраф, а возможно, и более суровое наказание.

Насчёт более сурового наказания я сомневался. В тюрьму аристократов сажали редко, в отличие от мещан и прочих низших сословий. За большинство правонарушений князей и бояр карали штрафами, а за решётку прятали, если аристократ не мог заплатить. Конечно, за какие-то вещи полагалась и смертная казнь, но мой случай вряд ли относился к их числу. Поэтому я не слишком боялся наказания. Главное, чтобы опять в штрафбат не запихнули. Сейчас мне это ненужно.

Другой вопрос меня терзал: кто рассказал Веронике про мою силу? Капитан? Сафонов? Лейтенант Дондуков? Куча народу уже видели мои способности.

— Магия тьмы — очень редкая магия, — объяснил я. — Мне не хотелось, чтобы об этом знали многие. Скажу честно, лишнее внимание мне ненужно. Вот и пришлось скрыть.

— Вы должны были мне сразу сказать. Понимаете? И если уж на то пошло… — Вероника вздохнула, — я обязана доложить о ваших способностях вышестоящему начальству. Иначе меня тоже накажут.

Было очевидно, что попал я в не самую простую ситуацию. Если руководство узнает, что я скрывал силу, меня накажут. Если Вероника не доложит об этом, накажут нас обоих.

Странно, что Пыжов ни о чём таком не заикался. Кажется, ему было плевать на подобные формальности. Вот он и оказался под следствием. Но произошло это не из-за меня, а ещё из-за каких-то нарушений, найденных в его работе, и теперь подполковник ждал суда, а мой адвокат господин Таубе, которому я снова отвалил кучу денег, в поте лица трудился над его защитой.

— И как нам тогда быть? — спросил я, пристально глядя на Веронику.

— Не знаю, Алексей, не знаю… И так проблем много, так ещё и ваша ситуация. И всё это на мои плечи ложится. Разумеется, я должна уведомить начальника магического отдела, но я не могу это сделать за вашей спиной.

— Что ж, спасибо, что сказали мне.

Нас прервал звон колокольчика у входа. Вероника крикнула «войдите», в палатку вбежал посыльный, отдал княгине письмо, откозырял и удалился.

— Видите, даже вечером покоя не дают, — Вероника повертела в руках конверт и отложила в сторону. — Наверное, очередной приказ полковника. Не стоит меня благодарить. А скрывать свои способности тем более не стоило. Себе же проблемы создаёте.

Я подумал, что генерал Юрьевский обязательно воспользуется шансом навредить мне. Быть может, снова попытается отправить меня в штрафбат. Но тут же пришла другая мысль: неужели он до сих пор не знает о моей магии? Неужели Третьяковы ничего ему не сообщили? А если знает, почему бездействовал всё это время? Выжидал подходящего момента, чтобы поймать меня с поличным?

А потом и третья мысль подоспела. Быть может, Третьяковы и Юрьевский опасаются связываться со мной, понимая что конфликт с одним из сильнейших владеющих Первосибирска ничем хорошим для них не закончится. Но можно же ударить по моим друзьям. Поэтому, например, Пыжова пытаются засудить. А если Вероника где-то проштрафится, то и ей создадут проблемы.

Но возможно, я ошибался. В любом случае, подставлять Веронику не хотелось. Она не обязана нести за меня наказание.

— Мне не стоило скрывать талант, — сказал я, — но я скрыл, посчитав это необходимым. Если вы обязаны доложить наверх, делайте это со спокойной совестью. Из-за меня жертвовать репутацией или карьерой не нужно. А я уж с командованием сам как-нибудь разберусь. Если получу штраф, не беда: деньги у меня есть.

Вероника улыбнулась и кивнула:

— Я рада, то вы отнеслись с пониманием. Мне так или иначе придётся доложить в магический отдел. Подумаю, как лучше сделать, чтобы для вас это имело меньше последствий. Сейчас мы в походе, и всем озабочены другими вещами, так что время есть.

— Нет, не надо меня выгораживать. Если нужно…

— Алексей, я и не собираюсь вас выгораживать. Но информацию можно преподнести по-разному.

— По-разному? Например?

— Я вам обязательно сообщу, когда решу, как лучше поступить. Ладно?

— Да, разумеется. Ещё раз спасибо. Так кто вам доложил про мою силу?

— Алексей, давайте не будем. Ещё раз говорю, это не имеет никакого значения…

— Это был капитан Тараканов? Или сержант Сафонов из нашего взвода? Или кто-то другой?

Вероника не успела ответить: в палатку вбежала денщица — девчонка с невзрачной внешностью и длинным носом. Она держала в руках дрова для печи.

— Ой, простите, я, наверное, помешала… — пролепетала она.

— Ничего страшного, мы уже закончили, — тон Вероники сразу же стал официальным. — Сержант Озёров, остальные вопросы мы с вами обсудим в другой раз.

Я встал, вытянулся по стойке смирно:

— Разрешите идти?

— Идите. И спокойной ночи.

Утром небо наслало на нас дождь. Когда я вылез из палатки, сверху неумолимо капало, а вокруг земля превратилась в сплошную грязевую кашу. Зима почему-то решила дать осени ещё немного порезвиться и ненадолго отступила, заставив нас снова пострадать от непогоды.

Так прошёл день, другой, третий. Мы ходили к бездне, отстреливали бегающих повсюду тенебрисов, а в свободные часы я либо общался со знакомыми сержантами из других рот и батальонов, либо тренировался, либо сидел в палатке и читал про историю вторжения. На четвёртый день вновь ударили морозы, и с неба посыпалась белая крупа, припорошив застывшую грязь. И это не могло не радовать.

К обеду пришла информация, что обе бездны поблизости закрыты. Вчера и сегодня там действовал взвод из второго батальона, он и закончил работу. Дело было сделано, и надо двигаться дальше. Впереди нас ждали ещё более опасные места.

А ещё по случаю воскресенья наш батальонный капеллан дал проповедь. Вся эта болтовня о великой божественной миссии и о Саде наслаждений, куда, в соответствии с местной религией, попадают души праведников и воинов, как мне казалось, воодушевляла солдат, давала мотивацию и силы. Однако меня больше волновали другие боги — тёмные. Именно они забирали во мрак мою душу и души моих друзей, и я дрался ради того, чтобы подобное не повторилось. А все светлые силы, кажется, давно покинули как мой прежний мир, так и этот, оставив человечество на произвол судьбы.

В понедельник утром мы погрузились в броневики, и наступление продолжилось.

* * *

Дорога вела через болота. Здесь не было мёртвой растительности, не было отравленного тумана, и даже тенебрисы почти не попадались. Вокруг простиралась бесконечная коричневая топь, местами прикрытая обрывками снежной простыни.

Но пару раз тёмные всё же встречались нам на пути. Снова колотили пулемёты, а мы выскакивали из десантных отсеков, готовясь отбивать атаку. Теперь все вели себя крайне осторожно. Колонна больше не ломилась в неизвестность. Продвигалась медленно, стараясь не попасть в засаду. Но нападения пока не повторялись. Тенебрисов было очень мало, а потери наши составил лишь один «Носорог», случайно съехавший с дороги и увязший в трясине.

К середине дня добрались до заброшенной деревни с полуразвалившимися домами, поросшими травой и кусами. Воздух здесь был чист. Полк остановились, обустроив временный лагерь среди руин, отряды отправились разведывать окрестности. Куковали здесь двое суток, никто ничего не обнаружил. И лишь те, кто ездил дальше по дороге, докладывали, что впереди снова сгущается тьмы.

Мы не стали лететь вперёд сломя голову. Колонна проехала ещё вёрст пятнадцать, а затем солдаты спешились и двинулись дальше в боевом порядке.

Здесь было редколесье с относительно неплохим обзором. Наш батальон растянулись линией. Вперемешку шли гусеничные машины и взводы. Остальные подразделения образовали второй и третий эшелоны. Колёсные броневики катились по дороге, если, конечно, едва заметную заросшую колею ещё можно было так назвать. Впереди горизонт затянуло тьмой, и перед нами стояла цель рассеять её. Но вначале предстояло столкнуться с порождениями бездны.

И скоро это случилось. В небе показалась «эскадрилья» крылатых существ, и почти сразу из-за пригорка впереди выскочила огромная стая четвероногих тварей и ринулась нам навстречу.

На нас обрушилась очередная лавина. Тут же заколотили орудия движущихся в строю бронемашин. Я создал тёмный смерч, капитан Тараканов, шедший с группой бойцов правее меня, направил на тенебрисов ураган, вырывающий деревья с корнем, ещё какой-то великий мастер, шагавший левее, обрушил на существ огонь, который накрывал по несколько десятин земли. Магия уничтожала всех и всё на пути. Одни монстры улетали за горизонт, другие рассыпались в прах, третьи буквально плавились от адских температур. У тёмной орды просто не было шансов.

И всё же некоторые тенебрисы прорывались к нам. Великих мастеров в батальоне было всего четверо, и мы не могли закрыть всё поле перед собой. В идеальных условиях должны были, но строй сильно растянулся вширь. Впрочем, пока это не явялялось проблемой. Выживших монстров добивали из карабинов и автоматических пушек.

Орду смело в считанные минуты, но когда мы думали, что победили, на пригорке показались более крупные существа. Первыми бежали мега бестии и беллаторы второй стадии, за ними топали, сотрясая землю, магнусы и похожие на них великаны, обросшие щупальцами. Последними ползли каракатицы и шагали монстры высотой с пятиэтажный дом, напоминающие слонов с четырьмя хоботами. Между ними сказали пастыри верхом на ездовых бестиях, причём не один и не две, а, наверное, с десяток.

Вот теперь мы столкнулись с по-настоящему великой силой. Здесь, в сотне вёрст от границы водились такие могучие твари, с которыми местное человечество, скорее всего, никогда прежде не встречалось. Пастыри и существа второй стадии рвались вперёд, легко проходя сквозь и огненную бурю, и ураганный ветер, и мои тёмные потоки, и за каждым тянулся шлейф мрака.

— Стоять! Держать оборону! Ни шагу назад! Держать строй! — раздались крики офицеров.

Я обернулся к своим и увидел в глазах парней ужас.

— Спокойно, бойцы! — рявкнул я. — Держитесь кучнее, не разбегайтесь. Ничего с вами не случится.

Смерч я убрал и повесил защитную пелену, закрывающую всё отделение. Бестии первой стадии и бегуны, мчащиеся впереди всех, рассыпались, проходя сквозь дым, но я понимал, что с сильными монстрами это, скорее всего, не сработает. С ними придётся повозиться.

Пока крупные существа бежали через расчищенное магией поле, вокруг меня сворачивались тугие чёрные клубки огромной разрушительной мощи. На это требовалось время, и я надеялся, мне удастся подготовить хотя бы несколько снарядов, прежде чем произойдёт столкновение.

Первой до меня добралась мега бестия. Шар концентрированной тьмы ударил её — и часть туловища монстра обратилась в прах. Следом ломились магнус и беллатор второй стадии. Мои срнаряды и в них прожгли дыры.

Пять бестий первого порядка растворились, влетев в защитную пелену — на них я даже внимания не обратил. А вот не заметить несущегося на меня пастыря верхом на громадном зубастом монстре вряд ли бы получилось. Он летел на всех парах, и в его руках чернели два длинных копья с массивными, зазубренными наконечниками.

Четвёртый и последний насыщенный ком тьмы попал точно в грудь пастырю, и тот рухнул на землю, а верховое животное прорвалось сквозь защитную пелену и сбило меня с ног. Когда я вскочил, здоровая чёрная тварь корчилась в траве. Тьма разъела кожные покровы мега бестии, но не убила. Рядом Каштанов поднимался на ноги. Его тоже задело массивной тушей, но он как будто не пострадал и тут же стал добивать монстра энергетическими клинками.

На нас ринулся выживший пастырь с двумя копьями в руках. Длинное лезвие тьмы рубануло по нему, задев ещё двух беллаторов второй стадии, оказавшихся позади него. С удивлением я обнаружил, что моя магия стала заметно сильнее. Пастырь и оба беллатора раненые свалились на землю, а у одного из них ещё и рука отлетела. Теперь оставалось лишь добить врагов. Мои заострённые дымчатые сгустки-копья пронзили каждого из них.

Расправившись с монстрами, я огляделся по сторонам. Вокруг царил хаос. Два танка и сопровождающие нас машины безостановочно лупили из всех орудий. БМ-21, ехавший справа от меня, валялся на боку, а в тылу метались крупные чёрные твари, каким-то образом прорвавшиеся сквозь наши ряды, пока я воевал с одним из пастырей.

Справа виднелся частокол из каменных глыб — это Вероника создала защиту. Ещё несколько человек сгрудились возле капитана, который воздушными ударами раскидывал мега бестий и магнусов.

Ребята из моего отделения уцелели все, даже Каштанов, добивавший раненое существо. Неподалёку стоял Дондуков, а перед ним громоздились ледяные торосы — замороженные монстры. Рядом отбивались кто чем мог Сафонов и остальные бойцы.

На моих глазах один из солдат рассыпался в прах от удара большого кома тьмы, выплюнутого то ли каракатицей, то ли магнусом с щупальцами. Эти твари, которых в прошлой жизни я встречал крайне редко, тоже харкали тьмой и тоже, на наше счастье, не отличались меткостью. Но иногда попадали.

— Сюда! — кричу я. — Все сюда! Держитесь ближе ко мне! Противогазы надеть! Воздух отравлен!

Крупные монстр принесли с собой дыхание бездны, и даже мёртвые они источали ядовитую дымку, поэтому моё предостережение не было пустым. Но посреди оглушительного грохота никто меня не слышал, кроме ребят из моего отделения.

Дондуков оборачивается, и тут же его сбивает с ног скачущий на бестии пастырь. Меня же отвлекает магнус с щупальцами — пузатая двуногая тварь, из широкой беззубой пасти которой рвутся клубы мрака, словно потоки рвоты. Он совсем рядом. Швыряю большие дымчатые копья. Первое не попадает, второе сжигает несколько щупалец, третье, кинутое почти в упор, обращает в прах голову монстра, и тот валится замертво в нескольких шагах от меня.

Оборачиваюсь к лейтенанту и не нахожу его. Зато по полю носится пастырь и копьями пронзает беззащитных перед этой безликой тварью солдат. Он делает широкий круг оказывается недалеко от моего отделения. Бью волной тьмы — не срабатывает. Напускаю дымчатых змей, что оплетают противника, и мечу большое копьё тьмы. Лезвиями пользоваться пока не рискую, чтобы не задеть своих.

А с другой стороны ко мне топает слон с четырьмя хоботами. Вблизи это чудище кажется просто гигантским. На его приплюснутой, втянутой в туловище башке вращаются десяток маслянистых чёрных шаров, заменяющих глаза.

Едва в голове моей промелькнула мысль, что и с этим теперь придётся драться, как что-то ударяет в голову слона, разрывая её на куски, и монстр припадает на передние ноги, а потом медленно валится на бок. Похоже, его поразил один из танков. Пятидюймовые снаряды с рубрумитовым сердечником очень хорош работали против крупных существ.

Сосредотачиваю все усилия на пастыре. Одно из копий тьмы ранит верховую бестию, и четырёхрукий всадник оказывается на земле. Он замечает меня и бежит, чтобы с нами расправиться. Выдерживает попадания двух копий, прожигающих монстру кожу на животе, от удара третьего он падает, четвёртое добивает его.

Как закончился бой, я и сам не понял. То всё вокруг гремело, по полю носились монстры, а потом в какой-то момент резко воцарилась тишина. Я добил двух мега бестий, метавшихся поблизости и вносящих хаос в наши ряды, огляделся и с удивлением обнаружил, что живых монстров больше нет.

Посреди выжженного, вытоптанного поля, заваленного чёрными тушами и кусками выдранных из земли деревьев, кучковались несколько групп солдат и зеленели машины с дымящимися стволами орудий. Три броневика лежали на боку, а два стоящих на дороге «Носорога» были изорван когтями, словно консервные банки.

Сафонов оказался живым и невредимым. Как ему повезло уцелеть, имея относительно слабую магию, оставалось загадкой. Говно не тонет, как известно. С другой стороны, и лейтенант Дондуков тоже выжил. Он лежал в траве, его осматривали два бойца, третий стоял рядом. И это всё, что осталось от взвода! У меня в голове не укладывалось.

Чуть подальше мелькали десяток касок из другого подразделения.

Мы снова победили, но какой ценой. От батальона осталась хорошо если треть личного состава. А ведь наступление только начиналось. Мы и половины намеченного пути на прошли.

— Займитесь ранеными! — приказал я своим, а сам поспешил к дохлому слону с разорванной снарядом башкой, чтобы собрать с него силу, пока есть такая возможность. С одной стороны, нельзя было упускать шанс, с другой — не стоило палиться лишний раз перед окружающими.

Что интересно, в слоноподобном гиганте силы оказалось немного, примерно как в магнусах, хотя существо было покрупнее. А вот из убитого пастыря я вытянул энергии столько, что мне она снова дала по башке. Со стороны дороги раздались свистки офицеров, и мне пришлось бросить своё занятие.

Вероника собрала всех возле двух стоящих на дороге «Носорогов», изорванных когтями тварей. Ни сама она, ни её штабные, ни женский взвод, которые держались во время боя рядом с ней, не пострадали. Видимо, их спас каменный частокол. Магия земли позволяет применять неплохие защитные техники, но вот атака оставляет желать лучшего. Против тех, кого невозможно прибить ударом булыжника по башке, данная стихия почти бесполезна.

Капитан Тараканов выжил, как и два других великих мастера. Один из них был уже немолодым отставным капитаном, который вернулся в армию, узнав о готовящемся наступлении. Сейчас он командовал третьей ротой. Второй — коренастый мужчина средних лет — носил майорские погоны и, хоть и сражался в составе нашего батальона, подчинялся непосредственно полковнику.

Но в целом количество народа у нас резко сократилось. Это было даже визуально заметно. Сложно не заметить, когда от трёхсот с лишним человек остаётся сто.

Вероника приказала третьей роте занять оборону возле дороги, а остальным — собирать раненых, искать убитых и избавляться от трупов монстров. На последнее задание я сам вызвался. Хотел вытянуть остатки силы из дохлых тварей, а тут и повод подвернулся. Капитан возражать не стал.

В первую очередь я испепелил существ, валяющихся вдоль дороги, перед этим поглотив вьющуийся вокруг них туман. Среди павших монстров оказалось несколько сильных, и после того, как я закончил, пришлось отдыхать. Капитан Тараканов, увидев меня сидящим на земле, справился о моём самочувствии, на что я ответил, что просто устал во время сражения.

Придя в себя, двинулся дальше. Поглощал остатки силы, а потом напускал испепеляющую дымку, обращая дохлых монстров в прах. Я чувствовал, как росла моя магическая мощь. Тело буквально распирало от текущих по жилам потоков духовного огня. Когда стало невмоготу, снова остановился, отдохнул и пошёл дальше.

Так, переходя от трупа к трупу, я оказался на пригорке. Меня толкало сюда любопытство. Не терпелось узнать, что скрыто за холмом, откуда в таких количествах бежали монстры. И увиденное меня впечатлило.

Впереди, за полем, утыканным редкими высохшими деревьями, тянулась сплошная стена тьмы. Само же поле покрывал плотный туман, и в нём вырисовывались силуэты бесформенных, островерхих строений, из вершин которых валил такой густой дым, словно внутри жгли резину.

Что это такое, я прекрасно знал. Сталкивался раньше. У тенебрисов, как и у нас, были свои «здания». В недрах одних рождались новые монстры, другие служили оборонительными сооружениями, третьи вырабатывали дыхание бездны. Последние возводились (ну или, точнее сказать, они сами вырастали), чтобы создавать атмосферу, необходимую для жизнедеятельности сильных существ. Мы называли такие дымогенераторы «вонючками». И их, пожалуй, следовало убрать отсюда как можно скорее.

Я обернулся к своим: солдаты разбрелись по полю, занимаясь кто чем. Потом посмотрел на «вонючек». В зоне моей видимости находилось около десятка таких сооружений. У меня был выбор: либо вернуться, доложить командованию и ждать, пока сверху поступит приказ, либо пойти и разобраться самостоятельно.

Поскольку «вонючки» на мой взгляд представляли очень большую угрозу, я решил отправиться туда немедленно и уничтожить их, а не ждать у моря погоды, пока кто-то где-то сообразит, что делать. Тем более времени это много не займёт.

Я снова обернулся к своим — на меня по-прежнему никто не обращал внимания, и побежал трусцой к стене тьмы.

До первого дымогенератора я добрался быстро. Швырнул в него один ком тьмы, второй, третий. Те прожигали в здании углубления, оно вздрагивало и тряслось, словно живое (по сути, оно таковым и являлось, представляя собой биологическое существо), но дымить не прекращало. Пришлось создать шар побольше. От его попадания образовалась солидная дыра, сооружение обмякло, его верхушка свесилась набок, перестав исторгать дым, а из прожжённых дыр потекла чёрная жижа.

Я попытался вытянуть из «вонючки» силу — не получилось. Если и в мёртвом здании и оставалась энергия, то было её очень мало, как в обычных бегунах. Затем я добрался до второго дымогенератора — он находился рядом — и тоже уничтожил его большим сгустком тьмы. Направился к третьему, и тут земля задрожала…

За высохшими деревьями показалось огромное существо высотой с десятиэтажный дом. Ранее оно лежало на земле, и я не замечал его за растительностью и туманом, а теперь эта махина начала подниматься. Ещё один такой же монстр вырос левее. Туши передвигались на шести длинных, визуально тощих ногах, а из лицевой части росли тонкие щупальца, свисающие до самой земли.

Вот и стражи жаловали. Кто бы сомневался…

Глава 6

В прошлой жизни я не раз встречал таких тварей. Мы называли их «стражами». Они обычно околачивались рядом со зданиями и далеко от них не уходили, как бы охраняя их. Не самые сильные существа, но достаточно опасные, поскольку, как и каракатицы, плевались сгустками тьмы, только не из одного отверстия, а сразу из нескольких.

Сделали они это и сейчас. Едва стражи поднялись на ноги, как в меня с обеих сторон чёрными кометами полетели плевки — более десятка одновременно. Я закрылся защитной пеленой и стал создавать змеевидные потоки, которые вначале кружились надо мной, а потом ринулись к ближайшему стражу и, набросившись на него со всех сторон, вонзились бока. Первая партия не свалила громаду. Страж двинулся ко мне, медленно переставляя своими тощими ногами и продолжая плеваться. Он был уже совсем близко.

Вторая партий тёмных «змей» оказалась более многочисленной, но лишь после третьей ноги монстра подкосились, и тот с чудовищным грохотом рухнул на землю.

Второй находился подальше. Двигался он так же медленно, как и первый, но благодаря огромным размерам быстро сокращал дистанцию, продолжая при этом плеваться тьмой. Но на опыте борьбы с предыдущим стражем я уже знал, сколько «змей» понадобится для убийства этой махины, и сразу создал нужное количество. Монстр так и не добрался до меня, и второй раз земля вздрогнула от падения твари чудовищных размеров.

По-хорошему следовало и с них собрать остатки силы, но я не решился. Состояние было такое, словно меня вот-вот разорвёт изнутри. Руки тряслись от напряжения, болела голова, а вокруг никак не унималась дымка. Пожалуй, стоило повременить с поглощением.

Но «вонючек» я вознамерился перебить всех, которые находились в пешей доступности. Уничтожил третье живое здание, направился к четвёртому. Издали его силуэт выглядел необычно, и, подойдя, я понял, в чём дело.

Дымогенератор вырос на развалинах какого-то каменного сооружения, напоминающего крепостную стену. Если это действительно была она, значит, мы сейчас находились на старом оборонительном рубеже, покинутым людьми много лет назад.

Возле руин меня встретили тенебрисы. Стайка бегунов и небольших бестий бродила поблизости, а когда я стал их истреблять, на стене показались две лацерты, которые тоже были уничтожены. Сквозь распахнуты ржавые ворота я зашёл за стену и обнаружил там магнуса с щупальцами. Он попытался оплевать меня и погиб, порезанный лезвием. Расправившись с существами, я прожёг большим шаром тьмы очередного «вонючку».

Форт — а это, и правда, был он — оказался сильно повреждён. Толстые кирпичные стены частично обвалились, серьёзно пострадали все три внутренние постройки. Сама крепость выглядела очень старой и обладала весьма скромными габаритами, даже сто пятьдесят пятый форт, где я отбывал наказание, был просторнее. Скорее всего, найденное мной сооружение относилось к первой оборонительной линии, созданной в начале шестидесятых годов.

Исследовать это историческое место мне было некогда. Я мельком окинул взглядом территорию и, никого не обнаружив, двинулся дальше, к оставшимся двум «вонючкам» и тоже снёс их своей тёмной магией.

Были и другие, но находились они далеко. А я и так уже слишком долго бродил здесь. Скоро меня опять хватятся и будут на мозги капать, почему ушёл. Поэтому решил вернуться и сообщить о дымогенераторах руководству. Возможно, Вероника, когда узнает, сама прикажет мне разобраться с «вонючками», но даже если нет, туман здесь в любом случае стал менее густым, что немного затруднит жизнь сильным тенебрисам.

На поле боя по-прежнему царила суматох. Раненых и убитых до сих пор стаскивали к дороге — настолько много их оказалось. Чуть дальше зеленели палатки. Похоже, командование решило разбить здесь лагерь.

— Сержант Озёров, подойдите сюда, — позвал меня капитан Тараканов, едва я показался ему на глаза. Он стоял возле перевёрнутого броневика, рядом с которым складывали трупы людей. — Вы где опять пропадаете? Я вас уже полчаса ищу. Что за привычка? Нас и так мало.

— Что-то случилось?

— Да ничего пока… но всякое может произойти. Нас распотрошили, как Тузик плюшевую игрушку. От роты осталось меньше трети. Вон, все мои, — Тараканов кивнул на трупы солдат, многие из которых были изуродованы когтями и зубами тварей. — Полно людей передохло, даже владеющих. А вы гуляете где-то.

— Я не гуляю, господин капитан, а делом занимаюсь. Вы видели, что за пригорком творится? Там — тьма, а вдоль неё — дымогенераторы. Я уничтожил шесть штук, осталось ещё столько же, если не больше. Надо разобраться и чем быстрее, тем лучше.

— Дымогенераторы? Что ещё за хрень? «Дымные заводы», что ли?

— Вероятно. Мы их так называли.

— Едрёна вошь! Этого ещё не хватало. Они же тут такого тумана напустят…

— А что вы хотите? Мы в тёмную область на сто вёрст забрались. И это ещё цветочки. Тут всякой гадости полно.

— Ну и влипли мы. Народу до хрена погибло. Кто воевать-то будет?

— Дымогенераторами и я сам могу заняться. В этом ничего сложного нет. Только идти до них далеко.

— Хм… — Тараканов потёр подбородок. — Нет, так не годится. Надо доложить майору, она решит. Идёмте за мной, сами расскажете, что видели.

Возле повреждённых «Носорогов», стоящих в колее кусками покорёженного металлолома, нас встретил заместитель командира батальона старший лейтенант Соловцев — здоровый плечистый малый с тяжёлым лицом. Он сказал, что майор Жуковская ушла в штаб полка.

— А что случилось? — поинтересовался он. — Докладывайте мне, я передам.

— Мой сержант на разведку сходил, — ответил капитан. — Говорит, за пригорком — тьмы и несколько дымных заводов. Их хорошо бы ликвидировать. Иначе так и будут сильные твари там собираться.

Старший лейтенант почесал репу:

— Понял. Передам майору. А вот, кстати, и она сама идёт.

Вероника шагала вдоль дороги в сопровождении своей второй заместительницы Елены Горбуновой — бойкой рыжей девчонки, которая была не намного старше меня, но уже носила погоны старшего лейтенанта. Она принадлежала к роду Горбуновых, возглавлявших клан Медведя, но я не знал, насколько она связана с делами клана.

— Госпожа лейтенант, разрешите обратиться, — сказал Тараканов.

— Обращайтесь, — Вероника остановилась

Капитан повторил то, что сказал Соловцеву.

— «Дымные заводы», говорите? — произнесла Вероника рассеянно, словно мысли её сейчас были заняты чем-то другим. — Это плохо.

— А ещё меня атаковали два стража, — добавил я. — Они караулят здания. Близко походить опасно.

— Кто? Какие стражи? — непонимающе посмотрела на меня княгиня.

— Гигантские монстры высотой с десятиэтажный дом. Они всё вокруг заплёвывают тёмными сгустками. Очень опасно к ним приближаться без надлежащей защиты.

— Ни разу про таких не слышала. Вы обнаружили какой-то новый вид?

В первый момент мне показалось странным, что Вероника ничего не слышала про стражей, а потом я подумал, откуда ей знать? Люди в этом мире ещё не забирались так глубоко во владения тёмных.

— Поднимитесь на холм и не только услышите, но и увидите, — предложил я. — Но пока там «дымные заводы» и пока там стражи, обычные солдаты к бездне не подойду. А я могу решить эту проблему. Сам без посторонней помощи.

— Нет, — замотала головой Вероника. — Отставить. Это слишком опасно, — она задумалась. — Знаете, что. Пуская для начала поедет танк, поработает издалека,. А вы, сержант, берите своё отделение и сопровождайте танк на случае, если кто-то нападёт. Главное, близко к бездне не подходите.

Ну вот, Вероника, похоже, слишком сильно за меня переживала, из-за чего я не мог сам заняться уничтожением дымогенераторов. Но хотя бы танк отправила — и то хорошо. Если рубрумитовый снаряд разнёс голову слонику, то теоретически мог уничтожить и здание, не отличающееся особой прочностью.

— Есть, — я приложил руку к каске.

— Давайте отойдём на два слова, — во взгляде Вероники читался укор, как и в тот раз, когда она узнала о моей тёмной силе, и я понял, что опять на меня посыпятся упрёки. Так и случилось.

— Почему вы так далеко ушли от стоянки? — спросила княгиня, едва мы оказались наедине. — Кто вам разрешил? Зачем? Только не говорите, что капитан приказал возле бездны шастать

— Да, признаю: личная инициатива. Чем быстрее расправимся с этими… заводами, тем лучше. Вы хоть понимаете, что…

— Я всё понимаю, Алексей, но у нас и так мало людей осталось. Посмотрите, что творится, — она окинула взглядом поле. — Посмотрите, сколько убитых и раненых. Уму не постижимо. Если ещё и вы… сильные маги начнёте гибнуть, то нам просто не выстоять.

— Да, сегодня ужасный день, — я оглянулся вокруг. — Но мы не сломлены. Я готова идти вперёд даже в одиночку.

— О, я это уже поняла. Но вам надо думать не только о себе. Что нам делать, если… случится худшее?

— Если я погибну? — уточнил я.

Вероника тяжело вздохнула:

— Я обязана беречь личный состав, особенно сильных владеющих. Без вас наступление застопорится, а то и вовсе придётся уйти.

Это звучало логично, но мне казалось, что Вероника не только из-за наступления переживает: было здесь и что-то личное.

— Не переживайте так за меня. Я имею кое-какой опыт.

— Месяц в штрафбате? И это, по-вашему, опыт? У меня за спиной пять лет службы и то… скажу откровенно, этот опыт здесь мало помогает.

— Да, нам надо заново учиться воевать. Это совсем не то, что сидеть по крепостям.

— Верно. Поэтому делайте, как я говорю. Сопровождайте танк, но к бездне не приближайтесь. Вам понятно, Алексей?

— Понятно, — я не стал спорить. Смысла не было. В любом случае, сам решу, как поступить.

— И кстати, по поводу нашего предыдущего разговора про вашу магию… Давайте сделаем так. Я доложу в магический отдел, скрывать я просто не имею права, но скажу, что способность появилась у вас после поступления на службу. Якобы вы сами о ней недавно узнали.

Я подумал немного и кивнул

— Да, отличная идея. Только осталось придумать легенду. Смотрите, как можем сказать. Допустим, я пошёл к бездне, почувствовал признаки отравления, а потом, когда мы отбивались от тёмных, моя воздушная магия внезапно стала тёмной. Там ведь техники похожи. Воздушный кулак, лезвие и прочие. Я атаковал воздушным лезвием, а оно стало тёмным. Достаточно правдоподобно выглядит?

— Ну… — Вероника задумчиво закатила глаза. — Всё это, конечно, очень необычно, но… подобные вещи случаются. Иногда может прорезаться талант ко второй стихии. Думаю, да, правдоподобно. Так и скажу.

— Спасибо вам, Вероника. Вам пришла в голову очень хорошая идея. Вы не только красивая, но ещё и умная.

Губы княгини невольно растянулись в улыбке.

— Какой же вы льстец, Алексей. Но… давайте без сантиментов. У нас ещё полно дел. Полковник приказал разбить лагерь. А вы предайте мой приказ экипажу сержанта Баранова и можете с ним выдвигаться хоть сейчас. До вечера время ещё есть.

Танк сержанта Баранова стоял в поле. Сам сержант оказался мелким юрким мужичком не знатного происхождения. Он сидел в своём шлемофоне, высунувшись из люка массивной полусферической башни, и наблюдал в бинокль за окрестностями.

— Майор приказала, говорите? — переспросил он, когда я объяснил суть дела. — Ну раз приказала, так поедем. Куда ехать-то?

— Я покажу. Моё отделение с тобой будет.

— Ну лады, показывайте.

Вскоре я и четверо моих бойцов взгромоздились на броню, танк зарычал, навонял выхлопами и пополз на пригорок. И началась рутинная боевая работа. В нашем поле зрения виднелось четыре завода, и Баранов по очереди наводил орудие на каждое из них и делал по несколько выстрелов, пока здание не переставало дымить. Затем мы проехали южнее, наши такую позицию, откуда просматривались ещё три островерхих силуэта и тоже их подбили.

Когда все заводы обмякли и прекратили отравлять воздух, я сказал Баранову, чтобы прикрыл меня, а сам отправился к трупам стражей, которые до сих пор чернели в тумане огромными кучами. Силы они мне дали не так много, как я предполагал, но в ходе поглощения меня опять накрыло, и духовный огонь заструился по организму ещё более мощными потоками.

Вернулись мы практически затемно. В лагере горели костры, на двух броневиках стояли прожекторы, шарящие по сторонам своими мощными лучами. Мы обосновались рядом с палатками офицеров. Я разложил свою палатку, сунул внутрь спальный мешок и портативный дизельный обогреватель. Теперь там можно было жить.

Когда спальные места были готовы, мы с парнями собрались у костра, чтобы поесть. Здесь уже стояла походная кухня.

— Кто-нибудь знает, что с нашим лейтенатом? — спросил Каштанов. — Тяжело его ранило?

— Жив, — ответил я. — Ему копьём лёгкое проткнули, но не с его рангом подыхать от такой ерунды. Целители на ноги поставят.

— Но вернётся, в любом случае, нескоро. Теперь кто командовать будет? Урбанович, поди. У этого-то гада ни царапинки.

Прапорщика Урбановича, являвшегося заместителем Дондукова, никто не любил. Этот боярин вёл себя надменно даже с другими аристократами более низкого звания. Но у меня с ним проблем никогда не возникало. Моей силы он как будто побаивался.

— Ничего страшного. Никого он не тронет, — успокоил я Каштанова. — Со мной не станет на рожон лезть. А вы подчиняетесь прежде всего мне. Поэтому, не забивайте себе голову ерундой.

— Н-да-а… Мы вас по гроб жизни должны благодарить, ваше сиятельство. Спасли нас сегодня. А то эти твари всех порешили бы.

— Не стоит благодарности. Вы все сегодня храбро сражались. Когда вернёмся, получите награды. Вы заслужили.

— Да уж, — невесело протянул Каштанов и понизил голос. — Слушайте, господин сержант, а вы не знаете, какие планы-то у командиров? Куда нас дальше? Туда? — он кивнул в сторону бездны.

Я тоже посмотрел в ночной мрак. По-хорошему, батальон следовало вернуться в тыл для пополнения. Слишком мало осталось народу. Но мне казалось, этого не будет. Да и сам я не хотел. Во мне кипел азарт. Надо идти вперёд, надо поглощать силу, закрывать бездны, чтобы стереть с лица земли всю эту мерзость и не позволить тёмным тварям тут разгуливать.

— Мне неизвестны планы командования, — отрезал я. — Как будет приказ, сообщу.

— Теперь только молиться остаётся, — вздохнул Каштанов, и никто возражать не стал. Даже Пестов, который по-началу был полон энтузиазма, — даже он выглядел поникшим.

Сегодня мне было трудно уснуть. Я ещё не пришёл в норму после поглощения огромного количества силы, тело находилось в сильнейшем напряжении, то руку сводило судорогой, то ногу. Голову распирало изнутри. Лишь спустя часа три состояние стабилизировалось, я задремал, но тут передо мной предстал тёмный бог.

Я сразу понял, что это не сон. Существо выглядело столь же реальным, как и во время первых двух контактов. Вот только это снова оказался не мой заклятый враг из предыдущей жизни, а монстр, управлявший местным воинством.

— Ты пришёл к нам, ты уже здесь, ты скоро умрёшь, — прогремел голос в моей голове. — Жалкие существа, скоро вас не станет!

У меня внутри всё сжалось, но я нашёл в себе силы побороть его и даже попытался мысленно ответить:

— Убирайтесь прочь, ублюдки! Мы вас загоним обратно в ямы. Вы не получите ни пяди нашей земли. Это наша земля!

Произнеся это в своей голове, я проснулся, вскочил в холодном поту и долго сидел, приходя в себя. Опять эта сука преследует меня, как будто поговорить больше не с кем. Нашёл, блин, собеседника.

Я слегка расстегнул молнию палатки, чтобы запустить свежий воздух, устроился на спальном мешке и попытался расслабиться. Эффект от поглощения энергии ещё не прошёл, меня по-прежнему штормило, но уже не так сильно. Заснул быстро.

Утром я долго думал, рассказать кому-нибудь о моём ментальном контакте с тёмным богом, или нет. С одной стороны, командование должно понимать, куда мы движемся и что нас ждёт впереди, а с другой — кто, спрашивается, мне поверит? У меня и так необычные способности, так теперь ещё и психом сочтут. Если наверху не совсем идиоты сидят, они должны понимать, сколь опасное мероприятие нам предстоит. В этом случае мои слова, даже если кто-то воспримет их всерьёз, ничего нового не скажут. А если генералы не осознают в полной мере угрозу, то им тем более ничего не объяснишь.

Утром моё отделение отправили вместе со всеми на возведение временных укреплений. Продвижение вперёд пока не планировалось. Но работал у нас мало кто. Благородные предпочитали в земле не возиться, нас никто и не заставлял. Командование относилось с пониманием к тому, что князья и бояре не жалуют физический труд, поэтому из всего взвода строить земляной вал пошли только Каштанов и Тихонов, а прапорщик и сержанты занимались личными делами.

Целый день громыхала артиллерия. Самоходки стояли где-то в лесу за лагерем и сыпали на тёмную область снаряды. Мероприятие это было сомнительное с точки зрения эффективности, но ничего другого пока не придумали.

Мне же удалось поболтать с сержантами из второго батальона, которые тоже отдыхали, пока солдаты-простолюдины копались в земле.

Из разговора я узнал, что прибыло подкрепление. Вчера вечером приехала длинная колонна машин, среди которых было много броневиков и даже танки. Предположительно, резервный двадцать седьмой полк или его часть. Они сейчас развернулись в лесу за лагерем.

— Новое мясо приехало, — мрачно шутили сержанты. — А то твари голодные, кормить нечем.

Второй батальон тоже понёс потери, правда не столь чудовищные, как наш. Но это всё равно многих тревожило. К началу третьей недели каждый понял, что отвоёвывать тёмную область — это не в крепостях сидеть. Путь мы сюда прокладывали буквально трупами, что не нравилось никому. До сих пор сержанты и офицеры мирились с таким раскладом, но уже назревал вопрос: надолго ли хватит терпения у гордых аристократов, коих отправляют на корм тёмным тварям? Не понимали они, что находится на другой чаше весов лежит. Кажется, только я один понимал.

А тенебрисы за целый день так и не появились. Над горизонтом время от времени маячили драконы, которых пытались подбить из зениток, иногда раздавалась пальба из карабинов и пулемётов, но целенаправленно к лагерю пока никто не лез.

Сержанты принялись рубиться в карты, а я отправился тренироваться. Места вокруг было полно. Мне удалось найти удобную полянку подальше от посторонних глаз, там и занимался часа три, а когда начало смеркаться, собрался идти домой, но тут прибежал посыльный. Я своим сказал, где буду, чтобы, если понадоблюсь, долго не искали. Вот и понадобился, причём ни кому-нибудь, а самому начальнику магического отдела. Сразу стало ясно, зачем.

Штаб полка располагался в двух длинных зелёных палатках. Вокруг лежало множество ящиков, стояли машины, как бронированные, так и обычные грузовики, четыре СЗУ «Стрела» и ещё несколько стационарных зенитных установок для защиты от нападений с воздуха — с этим тут всё было серьёзно.

Мы зашли в одну из палаток. Внутри она была разделена на несколько секций. Туда-сюда носились штабные с какими-то бумагами, то и дело раздавались звонки. Радиосвязь здесь по-прежнему не работала, а вот телефонный кабель уже провели.

Солдат провёл меня в самый дальний конец палатки, где среди нагромождений аппаратуры сидел худощавый господин с угловатым щетинистым лицом и оттопыренными ушами. Подполковник Франк, начальник магического отдела. Я с ним уже сталкивался на базе. Неприятный тип, особенно его недоверчивый взгляд с прищуром. Поговаривали, раньше подполковник служил в комендатуре.

Франк поздоровался со мной, отпустил посыльного и повёл меня в другую палатку, где обустроился сам полковник Тюменцев с заместителями. Его пришлось подождать, он прибежал через пять минут, плюхнулся в потёртое вращающееся кресло за складным столом, предложил нам тоже присаживаться.

Тюменцев был крупным коренастым мужчиной с толстощёким заплывшим лицом. На вид — лет сорок. Ранг имел средний, то ли мастер третьей ступени, то ли старший мастер первой. Не слабак, но и ничего выдающегося.

— Вас-то я и хотел видеть, сержант Озёров, — проговорил полковник бархатным, приятным баритоном и протянул нам дорогой портсигар. — Будете?

— Благодарю, господин полковник, не курю, — ответил я.

Тюменцев кивнул и убрал портсигар:

— Что ж, тогда сразу к делу приступим. Не будем тянуть. Мне тут Виктор Николаевич доложил, — Тюменцев бросил взгляд на подполковника Франка, — будто бы у вас необычная сила проклюнулась. Мне лично полюбопытствовать захотелось.

Глава 7

Естественно, полковнику захотелось полюбопытствовать. Кто ж сомневался?

— Так точно, — ответил я. — Недавно я обнаружил у себя новые способности, о которой тут же доложил командиру батальона.

— Угу, — полковник изучал меня недоверчивым взглядом, словно пытался уличить во лжи. — Вот как, значит. Редко такое происходить. Очень редко… Ваш официальный ранг — старший мастер третьей ступени, так ведь? Магия воздуха?

— Так точно.

— Почти великий мастер. Хорошо. Сильные владеющие нам нужны, особенно сейчас. Я наслышан о вас. Вы начали карьеру не лучшим образом. Драки, месяц в штрафном батальоне. Но говорят, сражаетесь храбро.

— Служу императору.

— Да, разумеется. Так расскажите, наконец, что за талант у вас открылся. Слышал, он какой-то необычный.

— Тёмная стихия, — добавил подполковник Франк. — Как я понял, речь идёт о магии, которой владеют тенебрисы.

— Вот как? Никогда не слышал, чтобы люди владели тёмной магией, — Тюменцев продолжал сверлить меня пронзительным взглядом. — А вы, Виктор Николаевич?

— Лично мне тоже не было известно ни одного подобного случая до вчерашнего дня. Будем фиксировать, разбираться, что, как, почему.

Слова эти прозвучали угрожающе. Не очень-то хотелось, чтобы со мной кто-то разбирался. Но я знал, что рано или поздно всё к этому придёт. Свою силу я не скрывал и прекресно понимал, что это вопрос времени — когда на неё обратят внимание. Похоже, время пришло.

— Да, Алексей Михайлович, — обратился ко мне полковник по имени отчеству. — Будьте любезны, расскажите нам, как всё произошло.

Пришлось повторить придуманную историю, которую я рассказал Веронике. Говорил кратко, без подробностей, чтобы самому потом не запутаться в показаниях. Не знаю, верил мне полковник или нет, но слушал внимательно, не отрывая взгляда.

— Очень любопытно, — заключил Тюменцев, выслушав меня. — Туманом травятся многие, но никто магией тьмы после этого не овладевает. Что скажете, Виктор Николаевич?

— Необычно. Что ещё можно сказать? — согласился подполковник Франк. — На самом деле, мастерам высоких рангов отравиться сложно, только если дыхание бездны очень насыщенное. Но чтоб магия тьмы… нет, такого не слышал.

— Я — тоже. Но я думаю, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, верно? Алексей Михайлович, будьте так любезны, продемонстрируйте ваш новый навык. Нам очень хочется взглянуть собственными глазами.

— С удовольствием, — ответил я. — Но здесь, в платке, не стоит этого делать.

— Само собой. Пойдёмте на улицу.

Мы покинули палатку и отошли за пределы лагеря. Земляной вал на этом участке ещё не насыпали, хотя деревья уже порубили, расчистив пространство вокруг. Лес здесь пока полностью не умер, и среди сухостоя по-прежнему шелестели остатками увядающей листвы берёзы и осины и торчали вечно зелёные сосны.

Подойдя к ближайшей сосне, и продемонстрировал на ней вначале удар комом тьмы, а потом лезвием, которое срезало толстый ствол, словно тростинку. Напоследок закрутил небольшой смерч из десятка вихрей.

Все эти техники имели аналоги в стихии воздуха: воздушный кулак, воздушное лезвие, смерч. Наличие подобных навыков не должно было вызвать вопросы. Моя легенда гласила, что тьму я обнаружил, когда пытался применить магию воздуха.

— Пока это всё, — сказал я. — Мне известно не так уж много техник. Другие не пробовал.

— Да, это именно та магия, которой владеют тёмные, — заключил Тюменцев. — Вам, сержант, дана уникальная сила, и вы с ней, смотрю, уже освоились. Тренируйтесь дальше, развивайтесь. Будете, так сказать, бить врага его же оружием.

Подполковник Франк подошёл к поваленному дереву и потрогал пальцем огрызок ствола, на котором серел пепел. Затем достал из кармана крошечный пластиковый пакетик, почерпнул им горсть праха и спрятал, пообещав по приезде на базу проверить мои навыки более тщательно. Меня же отпустили.

Пока ситуация складывалась неплохо. Вероника придумала неплохое решение. Я и сам размышлял над чем-то подобным, но она меня опередила. Отныне в личном деле будет значиться ещё один вид магии — магия тьмы. Хорошо это или плохо? Пока неясно. Это имело как свои плюсы, так и минусы. Теперь меня никто не накажет за сокрытие способностей, но я опасался, что мой новый дар вызовет интерес на более высоком уровне. Скорее всего, это создаст ряд неудобств.

Следующий день мы опять бездельничали. Простые солдаты рыли рвы, насыпали вал, кололи дрова, таскали ящики, готовили еду, а сержанты-аристократы играли в карты, пили чай, общались, читали что-нибудь, приводили в порядок снаряжение. Я полдня тренировался. Упражнялся по большей части с воздушными техниками, которые так и не развил в прошлой жизнь, хотя иногда они тоже оказывались полезными.

Вечером зашёл к Веронике. Она сидела и, как обычно, что-то писала в тетради в натопленной палатке. А её денщица чистила тяжёлые армейские ботинки с высокими голенищами. Княгиня же была в резиновых солдатских тапочках.

— Добрый вечер, сержант Озёров, проходите, — сказала Вероника, когда я откинул полог палатки. — А ты, — обратилась она к денщице, — заканчивай и иди спать. На сегодня хватит.

— Есть! — девчонка вскочила с табуретки. — Дрова ещё принести, ваше сиятельство?

— Нет, не надо. Тех, что есть, достаточно.

Денщица поставила ботинки, сложила чистящие принадлежности в коробку и убежала.

— Ну? Как дела? Рассказывай, — Вероника была рада меня видеть, это чувствовалось по её тону.

— Пока неплохо, — я взял складной стул и сел напротив. — Вчера говорил с полковником Тюменцевым и с Франком. Показал им, что умею, их заинтересовала моя способность. Наказание за сокрытие теперь мне точно не грозит.

— Это главное. Вам чай налить? У меня чайник только вскипятился.

— Это я с радостью. На улице холодно, не мешает согреться.

Через минут перед нами стояли железные кружки, наполненные ароматным чёрным чаем, и тарелка с печеньем.

— А у вас как дела? — поинтересовался я.

— Да и не спрашивайте, — Вероника изобразила печаль на лице. — Отправила вчера разведгруппу к безднам, а она пропала. Опять какое-то чёртово невезение. Так у нас и людей скоро не останется.

— Вот странно. Я, значит, сижу без дела, а вы отправляете в тёмную область какую-то группу. Зачем? Я бы сходил, разведал. У меня-то сил побольше будет. И людей не потеряли бы.

— Вот именно. Вы — один из самых сильных владеющих в батальоне, поэтому должны оставаться в лагере на случай нападения. Если мы ещё и сильных терять начнём… это будет катастрофа.

— Ну а что же мне прикажете делать, в карты играть целыми днями? Рвы копать? Мне делом надо заниматься. Хотелось бы свои способности применить по назначению, а не торчать в лагере.

— Какой же вы неугомонный, — с улыбкой покачала головой Вероника. — Неужели не устали? Третья неделя идёт. Сражения почти каждый день. Отдохните, потренируйтесь. Впереди ещё много работы, успеете.

— Почти каждый день тренируюсь. А отдыхать буду, когда вернёмся. В этой суматохе не очень-то и отдохнёшь. Грязь, суета вокруг. Если уж я здесь, давайте буду заниматься чем-то полезным.

— А давайте не будем спорить. Ладно? — Вероника продолжала улыбаться, сдерживая раздражение. — Согласитесь, Алексей, у меня больше опыта.

Я не мог с этим согласиться, поскольку у Вероники не было за плечами целой жизни, да и наступательными операциями она никогда не командовала и, судя по ряду ошибок, получалось у неё это пока не очень хорошо. Однако спорить сейчас не хотелось.

— Ладно, но мы вернёмся к этому вопрос потом, — пообещал я. — Сами-то вы как? Держитесь?

— Ну что сказать… У меня вон, все удобства. Печка даже есть… на дровах, — с сарказмом произнесла Вероника, попивая чай. — Денщица крутится тут постоянно, помогает по-хозяйству. Не так уж всё и плохо.

— Я не об этом. Как чувствуете себя? Многие солдаты подавлены. То ли из-за тумана этого, то ли из-за страха перед бездной. Боевой дух, по моим наблюдениям, ниже плинтуса. Конечно, людей понять можно, но… воевать кому-то надо. Иначе как нам дальше идти? А они вот-вот дезертировать начнут.

— Начнут дезертировать? Так они уже это делают, — усмехнулась Вероника.

— Кто? Когда? Из нашего батальона?

— Из нашего, не из нашего. Все подряд. Только делают они это хитро, не подкопаешься. Просто травятся и всё.

— Травятся?

— Ага. В тумане несколько минут без противогаза побудешь — отравление тебе обеспечено. Умереть — не умрёшь, но в госпитале месяц-другой поваляешься.

— Вот же хитрожопые засранцы, простите за мою резкость.

— И не говорите. Засранцы те ещё. И ведь не поймёшь, намеренно солдат отравился или нет. У некоторых без причины симптомы начинаются. Сама не понимаю, как так: вроде бы тумана вокруг нет, рассеиватели — у каждой палатки, а всё равно то один сляжет, то другой.

— Им здесь не охота умирать. Наверное, можно понять, хотя… все в фортах служили годами, не новички далеко. А тут такое. Неужели близость тьмы так угнетает?

— В том-то и дело! Если опытные солдаты бегут, то что будет с новобранцами? Нет, без сомнения, есть храбрые ребята. Но многие испытывают какой-то суеверный ужас перед этим местом. Среди солдат легенды ходят, будто души тех, кто погиб в областях тьмы, попадают в вечный мрак. Представляете, какое влияние оказывают эти басни на умы необразованных мужиков? Наслушается солдат такого, а потом готов на что угодно пойти, лишь бы сбежать отсюда. Вот и как нам быть?

Я задумался. Не знаю, касалось ли это всех, кто погибал в областях тьмы, но ведь сам же я провёл вечность во мраке. Интересно, кто такие слухи распускает? И действительно ли этот кто-то имеет достоверную информацию или просто придумал?

— Н-да, не слушают, значит, капелланов, которые вечное блаженство героям обещают? — сказал я.

— А кто их поймёт, кого они слушают. Суеверия разные ходят, а у народа каша в голове. Они же любую околесицу могут за правду посчитать. Но сказать ничего не скажут, поскольку добра никакого от аристократии простой мужик не ждёт и сокровенным делиться с нами не будет.

— И то верно. Ну а вы-то не верите, надеюсь, в эти сказки?

— Сказать по правде, думается мне, что ничего нас там не ждёт. Но так оно или нет — это мы не узнаем, пока наш час не настанет.

— И то верно. Главное, делать всё, что от нас зависит. Бороться до конца, насколько хватит сил. И тогда совесть будет чиста.

— Смотрю, вы человек идейный.

— Наверное, есть немного. Хотя, по большому счёту, я просто понимаю, к чему всё это приведёт. А вы здесь тоже ведь не только из-за денег?

— Сказать по правде, из-за денег, — Вероника виновато улыбнулась. — Мои мотивы сугубо корыстные. Осудите меня за это?

— Ни в коем случае. Это дело сугубо личное.

— После того, как я рассчиталась с долгами мужа, мы оказались на мели. А поскольку я когда-то служила на границе, то и подумала, почему бы не продолжить? Платят здесь хорошо, а мне надо и дом содержать, и дочери дать образование.

— Она же в первосибирскую академию поступила?

— Верно, а вы уже… осведомлены?

— Да, мы с ней виделись в клубе, когда я в Первосибирске находился.

— Каком ещё клубе? — нахмурилась Веронике.

— «Орфей» называется. Сам не ожидал её встретить. У меня один приятель есть, Андрюха Коптев, он захотел меня со своими друзьями познакомить. Там и встретил Марину. Кстати, заведение вполне приличное, аристократическое.

— А, «Орфей»-то? Про «Орфей» знаю. Я-то думала, вы про какой-нибудь клуб, где пляски устраивают и дурь всякую нюхают. А в «Орфее» да, Марина иногда бывает. И этот… Коптев — знакомая фамилия. Кто-то из её друзей, кажется. Надеюсь, она там не допоздна сидела?

— Нет-нет, Марина уехала рано. Сказала, что мама будет ругаться.

— Ну хорошо, — уголки губ Вероники слегка приподнялись вверх, но мне показалось, что она не очень-то и поверила. — А вообще, как там дела в Первосибирске? Есть новости?

В лагере мы с Вероникой так редко и мало общались, что даже события в Первосибирске не успели обсудить. Удивительно, но здесь, на передовой возможностей для этого оказалось больше.

— А какие новости… всё, как обычно, — сказал я. — Хотя, нет, есть одна: Василий Любецкий помер, и его старший сын — тоже.

— Как так? — Вероника приподняла брови. — Что с ними случилось?

— В драке, как я слышал. Поссорился с кем-то, ну и не вывез, — я не стал говорить про мой конфликт с Любецкими. Это заняло бы много времени. Вероника ничего не знала о разборках первосибирских кланов.

— Ну раз так, то и поделом. Мерзкий тип был. Наверное, нехорошо так о мёртвых говорить… но зачем душой кривить, правда?

— Согласен. Я того же мнения. Сволочью он был той ещё, всяким бандитам покровительствовал. Сдох и сдох. Хуже от этого никому не будет, — я посмотрел на часы. — А время-то, между прочим, позднее. Засиделись мы.

— Собираетесь уходить?

— А вы не хотите, чтобы я ушёл?

— Сказать по правде, мне не хочется оставаться одной, — Вероника потупила взгляд.

— Тогда я останусь… на какое-то время. Но боюсь, пойдут разговоры у нас за спиной.

— Разговоры… Постоянно кто-то о чём-то говорит. Разве это так важно?

— Для меня — нет.

Вероника встала из-за стола и потянула меня за руку. Я поднялся, и она тут же оказалась в моих объятиях. Естественно, я уже был на взводе. Давно не был с девушкой — полтора месяца суровой казарменной жизни, лишённой плотских утех. Я стиснул талию Вероники, и почти сразу мои руки спустились ниже, обхватив широкие бёдра. Губы наши встретились.

— У меня там раскладушка за ящиками, — прошептала Вероника. — Пойдём туда.

Продолжая целоваться, мы попятились к ящикам, отгораживающим жилую часть палатки от рабочей. Здесь был закуток, куда кое-как втиснулись раскладушка, рюкзак, баул с вещами и крошечный столик с зеркальцем, который мы чуть не сбили в порыве страсти. Раскладушка скрипнула, когда мы опустились на неё. Мои пальца судорожно стали расстёгивать пуговицы на кителе Вероники…

Звон колокольчика перед входом заставил нас остановиться. Кто-то пришёл. Вероника командовала батальоном, и к ней мог явиться кто угодно: посыльный, денщица, заместитель с каким-нибудь очень важным и срочным вопросом.

Вероника с тревогой обернулась на звук и шепнула:

— Сиди здесь тихо, я схожу узнаю.

Колокольчик снова зазвонил. С улицы донёсся знакомый баритон полковника Тюменцева:

— Вероника Павловна, вы здесь?

— Принесла нелёгкая, — прошептала Вероника, застёгивая китель, и громко ответила. — Иду-иду. Минуточку!

Она выбежала из палатки, а я стал ждать, затаившись и вслушиваясь в разговор на улице. Мне было интересно, зачем пришёл полковник да ещё так поздно. Если бы это касалось служебных вопросов, скорее всего, он сам вызвал бы Веронику. Тогда в чём причина? Что-то личное?

— Прошу прощения, господин полковник, я уже готовилась ко сну, — донёсся мелодичный голосок княгини.

— Это я должен извиниться за столь поздний визит, — ответил полковник. — Дела не отпускали. Пришёл вот справиться о вашем самочувствии. Эти дни выдались непростыми для всех нас.

— Право, не стоит беспокоиться. Моё самочувствие в полном порядке, — с холодной вежливостью ответила Вероника. — Но спасибо за участие.

— На улице холодно, не самое подходящее место для беседы, — в словах полковника звучал очевидный намёк.

— Прошу прощения, но я собиралась спать, и если у вас ко мне дело, мы могли бы обсудить его завтра в штабе. А если что-то срочное, говорите здесь.

Полковник понизил голос, да и Вероника стала говорить тише, и я перестал понимать их разговор. До меня доносились обрывки фраз полковника: «всё было бы иначе», «дело дойдёт до суда», «мог бы заступиться».

— Господин полковник, давайте не будем, — громко произнесла Вероника. — Мы уже говорили на эту тему. Моя позиция остаётся прежней.

— Да что вы так упрямитесь-то! — воскликнул полковник. — Вы же не девица на выданье. Почему так себя ведёте, Вероника Павловна? Я к вам с самыми добрыми намерениями, со всей душой…

— Не говорите так. Ваши добрые намерения — это ложь.

— Ложь, значит?

— Да. И я бы хотела больше не касаться данной темы.

— Воля ваша, Вероника Павловна. Спокойной ночи, — резко проговорил полковник.

Мне сразу стало понятно, что в их отношениях не всё гладко. Приходили разные мысли на этот счёт. Полковник домогается Веронику, а она отвергает его ухаживания? Тогда о каком суде шла речь? Они проворачивают какие-то незаконные дела? Что-то тут нечисто…

Вероника вернулась, села рядом со мной на кушетку и несколько секунд молчала.

— Что случилось? — спросил я. — У тебя проблемы с полковником?

— Ой, Алексей, не забивай себе голову пустяками. Нет никаких проблем.

— Но я всё слышал. У вас какая-то ссора. Он тебе угрожает?

— Нет, и хватит об этом, — отрезала Вероника. — Это наше личное дело.

— Я хочу помочь.

— Это пустяки, и мне помощь не требуется. Просто рабочие вопросы. Не бери в голову.

— Ладно, рабочие, так рабочие, — согласился я и притянул к себе Веронику за талию.

Поначалу она как будто не хотела продолжения, но потом наши губы снова встретились, и ушедшая было страсть вернулась. Вероника вытащила заколку из пучка на голове, и шелковистые каштановые волосы рассыпались по её плечам.

У меня тоже не было желания думать сейчас ни о каком полковнике. Передо мной были красивое лицо Вероники, тонкая шея, приятные округлости под кителем, которые хотелось изучить получше и желательно без одежды. А поразмыслить об услышанном можно и потом.

Я сгрёб Веронику в охапку и, повалив на кровать, стал стаскивать с неё китель, покрывая поцелуями шею и зрелую грудь с большими ареолами.

— Вот так… да… продолжай… — шептала Вероника. — Только потише, не шуми сильно…

От внешнего мира нас отделял лишь брезент платки, поэтому я старался вести себя как можно тише, но раскладушка всё равно предательски скрипела, а Вероника дышала так громко и возбуждённо, что, казалось, на другом конце лагеря слышно.

Покинул я палатку ночью. Вокруг почти никого не было, лагерь спал. Лишь какой-то солдат возился у костра неподалёку и бросил на меня мимолётный взгляд, когда я проходил мимо.

Вероника так и не рассказала про конфликт с полковником Тюменцевым, хотя после любовных утех я вновь попытался расспросить её. Подумалось, что надо выяснить это другим способом, например, пообщаться с кем-то из окружения княгини. Кажется, Веронике требовалась помощь, но гордость мешала ей признаться, или она просто не считала, что я способен решить проблему.

И всё же я не был уверен в правильности своего намерения. Если Вероника не хочет, чтобы я лез в её жизнь, то имеет на это полное право. Мы же не родственники, в конце концов, всего-то переспали один раз.

Сон мой оказался недолог. Под утро меня разбудила сирена. Когда я выскочил из палатки, в небе парили крылатые существа. Заработали зенитки, трассеры заметались над лагерем, тёмные твари стали падать одна за другой. Несколько монстров попытались прорваться сквозь огонь орудий, но не смогли, и два драконов рухнули возле оборонительного вала, а трое улетели. Атака была отбита, я даже в бой вступить не успел.

Мой взвод, как обычно, собрался на завтрак возле полевой кухни. Я навернул кашу с тушёнкой, и только принялся за чай, как прибежала денщица Вероники и сообщила, что госпожа майор вызывает меня к себе.

Рядом с палаткой батальонного штаба на ящиках сидели Елена Горбунова, какой-то лейтенант, которого я видел много раз, но не помнил ни его фамилии, ни имени, и три сержанта. Все были в полном боевом облачении. Каски, броники, разгрузки, набитые магазинами для карабинов, сами карабины. У лейтенанта имелся при себе арбалет, а один из сержантов тащил барабанный гранатомёт с дополнительными зарядами, распиханными по карманам разгрузки. У всех были рюкзаки — значит, ожидался длительный поход. Кроме того все присутствующие имели внушительную силу и являлись, как минимум, мастерами третьей ступени.

Из палатки вышла Вероника, облачённая в бронежилет поверх стандартной тёмно-зелёной формы пограничников. На голове её сидел чёрный берет, съехавший на бок.

— Отряд, стройсь! — скомандовала она своим звонким голосом, и все присутствующие вскочили с мест и встали в ряд. — Бойцы, сегодня нам предстоит особое задание. Вчера в области тьмы пропала разведывательная группа. Наша задача — найти её… или то, что от неё осталось.

Глава 8

Наш отряд из семи человек поднялся на пригорок. Позади остался лагерь, обнесённый рвом и земляным валом. Впереди насколько хватало глаз раскинулась тьма. Мы остановились, недели противогазы.

— Госпожа майор, разрешите вопрос, — спросил я, как полагается по уставу. На людях мы с Вероникой по-прежнему не допускали вольностей в общении друг с другом.

— Говорите, сержант.

— И где предлагаете искать пропавших?

— Там, возле ям. Не думаю, что они далеко ушли, — Вероника поправил резиновую круглоглазую маску и надела исчерченный рунами шлем. — Так, отряд, не разбегаемся, двигаемся кучно. Защита на мне, но, если что, будьте готовы прикрыться силовыми полями. Мы не знаем, что нас ждёт.

Она зашагала вперёд, и остальные двинулись следом.

— Зачем нам заниматься поисками? — продолжал расспрашивать я. — Отряд ушёл два дня назад. Если они до сих пор не вернулись, то искать их уже смысла нет. Они мертвы. Не лучше ли поскорее начать закрывать бездны? Почему этим до сих пор не занялся? Когда тьма отступит, тела будет легче найти.

— Обсуждаете приказы, сержант? — обернулась ко мне Вероника. — Нам поставили задачу, и мы её выполняем.

— Кто поставил?

— Командование. И хватит вопросов.

— Хорошо. Денёк можно и погулять. Хотя я остаюсь при своём: мы просто теряем время.

Задание выглядело бессмысленным. Два дня назад пропал отряд, отправившийся на разведку. От бездны до лагеря идти от силы час. Заблудиться здесь негде. Значит, разведчики либо мертвы, либо забрались так далеко, что мы их точно не найдём. Тогда зачем бродить без толку, когда мы могли бы закрывать бездны? Но кто-то приказал просто шататься среди ям в тумане. Я-то грешил на Веронику, думал, это она плохо руководит подразделением, а оказывается, наверху тоже те ещё «стратеги» и «тактики» сидят.

Невольно закрались мысли, а не из личных ли побуждений полковник отдал Веронике столь абсурдный приказ? Не для того ли, чтобы насолить ей? Всякие думы крутились в голове, пока мы топали в направлении ближайшей бездны.

Тенебрисы не заставили себя долго ждать. Вскоре в тумане показались рослые, худые прямоходящие монстры, между ними бежали массивные четвероногие твари.

— Идут, гады… Приготовиться! — крикнула Вероника, и перед нами выросла ограда из каменных шипов.

Забор по идее должен был защитить нас, но мне он только мешал. Я не мог бить монстров прямой наводкой, не мог применять копья и лезвия. А навесом попасть в кого-то порой очень непросто.

Монстры ринулись на нас всей гурьбой и, врезавшись в ограду, стали её царапать когтями, протискивая свои длинные зубастые морды сквозь щели. Наши открыли огонь из карабиной, лейтенант жарил монстров пламенем, а Вероника создавала над противником острые камни и роняла их на толпу тварей.

Ограда быстро крошилась под ударами когтей, окутанных испепеляющей дымкой. А я скручивал вокруг себя насыщенные чёрные сгустки, чтобы как можно скорее выкосить этих злобных ублюдков.

В какой-то момент камни не выдержали и обрушились. Сквозь образовавшуюся брешь бестии врывались в круг и одна за другой валились с ног, прожжённые чёрными шарами. Потом полезли беллаторы и тоже падали с рассыпающимися в прах телами.

Подготовленные заранее шары закончились, я стал драться лезвиями. Тьма так и мелькала в воздухе. Она окончательно раскрошила каменную ограду, которая мне только мешала, а заодно и всех тварей, находящихся по ту сторону. Я чувствовал, как выросла моя сила за последние недели: отныне существа второй стадии больше не доставляли мне проблем.

Спустя минут пять вокруг нас не осталось никого. Повсюду валялись куски тел и булыжники.

— Сержант Озёров, мы, конечно, рады, что вы перебили столько тварей, — проговорила Вероника, — но не могли бы вы в следующий раз действовать… поаккуратнее. Вы сломали защиту.

— Боюсь, в данном случае, госпожа майор, защита не смогла бы сдержать монстров, — ответил я. — Все они — вторая стадия. Ограду всё равно кто-нибудь сломал бы. Хорошо, что это сделал я.

— И всё же, оставлять без защиты отряд — слишком опасно.

— Постараюсь быть аккуратнее. А сейчас отойдите подальше, я кое-что сделаю.

— Что?

— Проверю трупы. У них может быть… кое-что важное для меня.

— Сержант Озёров, выражайтесь яснее.

Я посмотрел на Веронику и повторил настойчивее.

— Я сообщу вам позже. А пока, пожалуйста, отойдите подальше.

Не дожидаясь ответа, я подошёл к первому трупу — это оказалась дохлая бестия с огромной дырой в плечевом суставе и передней части корпуса. Присев на корточки, положил руку на склизкую шкуру монстра и стал мысленно направлять в себя остатки силы.

Вероника не стала мне мешать и приказала отряду отойти в сторону. Она терпеливо дожидалась, когда я закончу работу и вытяну силу из шестнадцати монстров, чьи тела были разбросаны вокруг, затем мы двинулись дальше.

Следующие часы поисков не дали никакого результата. Кого мы находили, так это шатающиеся возле ям стайки тенебрисов, но были они гораздо слабее первой партии и магией истреблялись на раз-два. Никто по ним даже не стрелял, не тратил патроны.

Встретились две слоноподобные твари. Силуэты их нарисовались в тумане, и я сразу же создал множество тёмных змеевидных вихрей, которые налетели со всех сторон на этих гигантов, прожигая их толстую шкуру. Даже стражи такой атаки не выдерживали, а слоны — и подавно. Попадали, не дойдя до нас.

Остатки силы поглощались мной в больших количествах, самочувствие ухудшилось, но не намного, хотя постоянно ощущались покалывание в теле. Теперь мой организм без проблем «переваривал» такие объёмы энергии, каналы позволяли свободнее циркулировать потокам духовного огня, а магия, соответственно, усиливалась. Сам не ожидал столь стремительного прогресса.

Побродив вдоль ям, мы остановились в заброшенной крепости, чтобы отдохнуть и пообедать. На этот раз её тщательно обследовали на наличие тёмных, после чего устроились в одной из наполовину разрушенных построек. Бездна находилась совсем близко: всего каких-то двести шагов отделяла нас от неё.

— Эта линия обороны была покинута в восьмидесятых годах, — рассказывала Вероника, пока мы уплетали сухпайки. — Если бы снова укрепиться здесь, это стало бы знаменательным событием. Мы продвинулись очень далеко, более сотни вёрст вглубь тёмной области. И всё благодаря храбрости каждого из вас.

— Дойти мало, надо ещё удержаться, — напомнил я. — Пока здесь будет висеть завеса тьмы, а вокруг расхаживать твари второй стадии или чёртовы слоны со стражами, боюсь, эта задача невыполнима.

— Я абсолютно с вами согласна. Никто не спорит, что местность надо очистить. И мы этим займёмся.

— Когда?

— Когда придёт время. Разведка тоже необходима. Мы не можем посылать отряды в неизвестность.

— В данном случае всё очевидно. Пока мы не отодвинем границы тьмы, то и разведать ничего получится.

— Всему своё время, — сухо произнесла Вероника. Кажется, её раздражали мои постоянные возражения.

После обеда, когда я отправился к бреши в восточной стене, чтобы обозреть местность, Вероника нашла меня. Мы оказались здесь одни.

— Никого? — спросила она.

— Нет, пока пусто. Но, думаю, это ненадолго.

— Да, тоже так думаю. Скоро тёмные опять здесь появятся.

— Значит, надо как можно скорее разобраться с этой бездной.

— Да, я понимаю, но… Знаешь, Алексей, я поговорить с тобой хотела. Хватит постоянно препираться со мной при подчинённых. Я тоже выполняю приказ, а ты… ты своими возражениями… как бы так выразиться, ставишь под сомнение авторитет старшего офицера. Когда мы одни, мы можем общаться, как хотим, но при всех надо соблюдать субординацию, пойми.

Вероника говорила не в приказном тоне, а словно упрашивала меня. И, пожалуй, она была права. Не стоило при всех корчить из себя главного. Это тоже сказывалось на боевом духе отряда. Если подчинённые не будут уважать и слушаться командира, добром такое не кончится.

Я посмотрел на Веронику, хотел увидеть её глаза, но встретил лишь стеклянный взгляд маски противогаза.

— Хорошо, больше слова не скажу, — пообещал я. — Командуй, госпожа майор.

Дальнейшие брожения рядом с бездной результата так и не дали, и мы поспешили покинуть опасный район, прежде чем на землю лягут сумерки.

Когда мы вернулись в лагерь, и Вероника удалилась к себе в палатку, я подловил наедине Лену Горбунову, чтобы расспросить о том, какие у майора Жуковской проблемы с полковником Тюменцевым.

Начал издалека, спросил, как дела, откуда она, как оказалась на границе и прочее. Девушка была общительная, бойкая, она тоже уставщиной не страдала, мы быстро перешли на «ты». Через десять минут Лена уже смеялась над моими шутками, забыв разницу в званиях. Она в свою очередь заинтересовалась моей силой, и мне тоже пришлось кое-что про себя рассказать.

Про конфликт Вероники с полковником я спросил невзначай, как бы между делом.

— Такое ощущение, как будто у них какие-то разногласия, — сказал я. — Иначе почему нас посылают на бесполезные задания, как сегодня?

— У Жуковской с полковником? — Лена усмехнулась. — Да там у них всё сложно.

— Да? А именно?

Лена оглянулась по сторонам и заговорщицким тоном произнесла:

— Полкан на Жуковскую давно глаз положил. В штаб её хотел устроить, жениться обещал.

— Серьёзно?

— Абсолютно!

— И она отказалась?

— Ясен пень! Послала его на все четыре стороны. А полкан обиделся, как плаксивая барышня. Поэтому нас в первый эшелон пихнули, чтобы мы пробивали путь. И теперь хочет на неё всех собак повесить.

— Каких собак? Обвинить её в чём-то?

— Да! — Лена снова повертела головой по сторонам, поковыряла языком в зубах (заметил я за ней такую привычку) и добавила. — Думаю, он хочет взвалить на неё ответственность за потери и провал наступления. А может, просто давит на неё, чтобы она согласилась.

— Согласилась за него выйти?

— А то!

— А почему она не соглашается? Она же… вроде как вдова. По крайней мере, я такой слышал.

— Да не знаю я. Наверное, что-то ей не понравилось. Гордая слишком. Слушай, давай потом, скоро совещание должно быть. Я опоздаю.

— Завтра встретимся. Наверняка, нас опять пошлют искать пропавших.

— Не знаю, — хмыкнула Лена и пожала плечами. — Может быть.

— Погоди, ещё вопрос. А сам полковник Тюменцев вообще откуда? Он из Первосибирска?

— Нет, он… откуда-то с Урала, из Тоболькой губернии вроде как.

— То есть, не местный?

— Вроде, да, не местный. А что?

— Да ничего, забудь. Давай, до завтра.

Вот мои догадки и подтвердились: полковник оказался тем ещё куском говна. Преследовал несчастную вдову, пытаясь принудить её к замужеству. Я до сих пор не знал, правильно ли делаю, что вмешиваюсь в их конфликт, или нет, но голос совести требовал помочь Веронике.

Значит, полковника придётся убедить оставить вдову в покое. Вот только как? Вызывать на дуэль рискованно. Дуэли официально запрещены, и в армии данное мероприятие привлечёт ненужное внимание и даст генералу Юрьевскому зацепку избавиться от меня.

Вариант тайно убить Тюменцева я тоже отбросил. Гипотетически я мог проникнуть незаметно в палатку и прикончить его, но меня останавливали два момента. Во-первых, быстро с ним расправиться не получится. Полковник не слабак, он начнёт сопротивляться, и мы наделаем много шума. А во-вторых, меня смущал сам факт убийства. На мой взгляд полковник не провинился настолько, чтобы отнимать у него жизнь.

Я весь вечер размышлял над данным вопросом, и, наконец, мне пришла в голову идея припугнуть Тюменцева. Как? Да своими связями с командованием дивизии. Понятное дело, у меня никаких связей не было, но мы с генералом Юрьевским — оба из Первосибирска, а полковник не местный. Возможно, он поверит, что мы, первосибирские, все заодно, и пойдёт на попятную. Ну или не поверит. Исключать ничего нельзя. Но рискнуть стоило.

Были у меня мысли и по поводу Вероники. Она поехала на рубеж ради средств к существованию, но ведь деньги можно заработать и другим способом. Например, мне требовался новый начальник охраны. И нет, я не собирался увольнять Сатира. Просто подумал, что разведкой должно заниматься одно ведомство, а защитой предприятий и истреблением тёмных — другое. Сатира я хотел назначить главой службы безопасности, но тогда боевым отделением придётся руководить кому-то ещё.

Впрочем, меня терзали сомнения насчёт Вероники. Да, она имела некоторый опыт, командовала целым батальоном, но не безупречно. Да и согласится ли — тоже вопрос.

Я думал, что на следующее утро мы опять пойдём искать пропавший отряд, и мы действительно пошли к бездне, но совсем не за этим. Нам наконец-то приказали закрывать ямы, и для выполнения этого задания Вероника взяла с собой половину батальона, точнее, того, что от него осталось, то есть человек пятьдесят. Среди них были и я, и капитан Тараканов. В качестве машин поддержки поехали две самоходные зенитки и одна БМ-21.

Обосновался отряд в заброшенной крепости. Люди расположились в полуразрушенных зданиях, зенитки встали рядом, бронемашина заняла позицию возле бреши в восточной стене. Предполагалось, что тенебрисы будут атаковать нас наиболее активно именно с востока. Таким образом солдаты оказались хоть под какой-то защитой. Другой вопрос, как долго эти обветшалые руины смогут сдерживать натиск существ второй стадии и прочих сильных монстров.

К бездне отправился я один. Тщательно расставил артефакты так, чтобы области рассеивания перекрывали друг друга и заползали непосредственно на яму, прошёлся ещё раз вдоль них, подвинул те, что плохо лежали, и вернулся. Поднялся по уцелевшей каменной лестнице на стену и стал наблюдать за процессом.

Вначале дела шли неплохо. Тьма стала отступать. Не так быстро, как хотелось, но артефакты работали. Но потом со всех сторон стали стекаться монстры. Первыми прибежали мелкие существа, затем — лацерты и тенебрисы второй стадии.

Тех, кто оказывался в моём поле зрения, я уничтожал самонаводящимися сгустками тьмы. Мне помогала БМ-21 свое автоматической пушкой и ещё десяток солдат. С восточной стороны ни одна тварь не могла подобраться к крепости ближе, чем на двадцать шагов, с южной и северной существ отстреливали бойцы, засевшие в развалинах. Тенебрисов было немного, и наши пока справлялись.

Вдруг кто-то крикнул, что идут каракатицы, и я заметил чёрную дымку, летящую к нам по навесной траектории. До стены она не достала, но это было лишь делом времени.

Оставив солдат разбираться со всякой мелочёвкой, которая прибегала к нашей стороне, я спустился по лестнице и добежал до бреши в северной стене. Бойцы разместились среди нагромождений обрушившейся кирпичной кладки. Оборону на этом фланге возглавлял Тараканов. Он буквально расплющивал воздушным прессом бегущих к нам существ. А вдали, где тьма расползалась вдоль горизонта, показались три бесформенные твари с щупальцами и несколько магнусов.

Теперь я мог применять магию даже на расстоянии в двести-триста шагов. Одна проблема: сгустки во время полёта ослабевали и уже не оказывали столь разрушительного эффекта, как на ближних дистанциях. Да и целиться труднее. И всё же я решил взять каракатиц на себя, о чём крикнул капитану. И пока тот лупил воздушными кулаками бегущих магнусов, превращая их одного за другим в отбивную, я взглядом наводил тёмные сгустки на плюющихся в нас каракатиц.

Убить их удалось не сразу: на каждую требовалось по четыре-пять комьев тьмы. Но в конце концов, все три твари полегли, так и не попав в нас ни разу своими плевками. Два угодили в огрызки стены, а ещё два пронеслись над головами солдат и упали во дворе, остальные даже до крепости не долетели.

До конца дня было всё спокойно. В тумане иногда мелькала всякая мелочь, но к нам не шла. Крупные твари не появлялись.

На ночь я устроился в одном из помещений в уцелевшей части двухэтажного здания, похожего на казарму, в котором разместились ещё пара десятков бойцов. Поставили обогреватели и рассеиватели, чтобы обеспечить безопасную область, затянули брезентом оконные проёмы.

Дул промозглый ветер, свистел в пустых комнатах, было холодно. А под вечер ещё и снег пошёл, и с утра мы обнаружили, что всё вокруг стало белым. Похоже, зима окончательно вступила в свои права.

Следующий день прошёл относительно спокойно. Солдаты дежурили по периметру крепости, а я каждый час бегал к бездне и переставлял артефакты вслед за отступающей тьмой. За двое суток нам удалось отодвинуть бездну шагов на сто или даже больше, причём на достаточно широком фронте. Тенебрисы продолжали бродить одинокими чёрными точками по белому полю, но форт обходили стороной.

На третий день к нам подтянулись остатки первого батальона вместе с бронетехникой, в том числе двумя танками, и тоже обосновались в форте. От прибывших я узнал, что подключился и второй батальон. Он работал южнее. Оттуда доносился рык машин, а со стены можно было заметить в тумане людей.

За всё время, пока мы сидели в руинах крепости, никто не погиб, но это было и не удивительно. Обороняться под защитой стен, пусть и частично разрушенных, гораздо легче, нежели в чистом поле.

Однако потери всё же были. Каждый день двух-трёх человек начинало тошнить чёрной рвотой, и их увозили в лагерь, а потом — на базу. Невозможно было понять, специально они это делают, или случайно так выходит. Так или иначе солдат с каждым днём становилось всё меньше.

К концу четвёртого дня бездна, которой я занимался, почти закрылась. От неё осталось лишь две небольшие ямки, а вокруг простиралось припорошенное снегом поле. Но проблема заключалась в том, что бездн здесь оказалось много: одна чернела правее, другая — леве, третья — дальше на восток. Сколько их здесь, никто не знал. Разведчиков больше не посылали: берегли солдат. Аэропланы тоже не использовали.

Дело двигалось к вечеру. Я стоял на стене и наблюдал за клубящейся вдали тьмой, которая отступала под натиском рассеивающих артефактов. Даже туман стал менее густым, как раньше. Я услышал звук шагов по лестнице, обернулся — на стену поднялась Вероника в противогазе.

— Не устал стоять? — спросила она. — Целый день здесь торчишь.

— Я наблюдаю — наблюдаю, как уходит тьма, и земля очищается. Мне доставляет это радость.

— Пожалуй, здесь я соглашусь с тобой. Совсем недавно вокруг было черным-черно, а теперь чистое белое поле. Туман рассеивается, тьма отступает. Эта крепость снова наша.

Я промолчал. Вряд ли можно было так уверенно об этом говорить.

— Чего молчишь? Не верится?

— Думаю, говорить об этом пока рано. Вот когда тумана окончательно рассеется, а тьма окажется верстах в пяти отсюда, тогда и отпразднуем победу.

— Это точно. В любом случае, ты, кажется, рад, что занялся делом.

— Рад, без сомнения.

— А между прочим, ты так и не объяснил мне, зачем обходишь трупы тенберисов и дотрагиваешься до каждого из них. Не раз наблюдаю этот твой… ритуал.

— Поглощаю дыхание бездны, которое витает вокруг трупов. Так они становятся безопаснее, а я — сильнее. Только полковнику говорить об этом не надо.

— Ещё одна способность? Хм… По-хорошему, я должна доложить, но… ладно, будем считать я ничего не видела.

— Кстати, откуда он?

— Кто?

— Полковник Тюменцев. Он же не местный? Как он здесь оказался?

— Да как и все. Отправился служить, был определён командованием.

— Думал, в нашей дивизии в основном первосибирцы.

— Вовсе нет. Почему ты так решил? Да, конечно, Юрьевский преимущественно набирает земляков, но это не значит, что все без исключения офицеры из Первосибирска. На рубеж ведь едут аристократы со всей Сибири, с Урала, из других губерний.

— А Франк? Он откуда?

— Виктор Николаевич из Первосибирска. Кстати, это ему надо сказать спасибо, что тебя к нам перевели. Это он обо всём договорился. А почему тебя они так интересуют?

— Хочу знать, с кем имею дело. Привычка. Так почему Тюменцев здесь оказался? Он дружит с Юрьевскими? Как долго он здесь?

— Ну Алексей, думаешь, я знаю всё и обо всех? Если честно, мне он вообще неинтересен.

— А зря. Своим окружением надо интересоваться. Иногда это бывает очень полезно.

— Согласна. Но я сама здесь недавно. Пошли лучше вниз.Вечереет уже. Скоро совсем стемнеет.

— Знаю. Ещё раз схожу передвину артефакты и вернусь.

Я сбегал к двум оставшимся ямам и расставил камни так, чтобы к утру местность окончательно расчистилась. Вернулся. На входе в здание, где расположилась рота капитана Тараканова, столкнулся с двумя солдатами, которые вели под руки еле волочащего ноги сержанта Сафонова. Он был бледен как смерть. Кинул на меня взгляд и тут же потупился. Его довели до «Носорога», затащили в десантный отсек, и броневик выехал из крепости.

Мне даже интересно стало, Сафонов намеренно отравился из-за страха перед тьмой, или случайно так получилось? По идее, мастеру отравиться не так-то просто, поэтому я склонялся к последнему варианту: сержант струсил.

Утром, едва над заснеженными просторами забрезжил рассвет, нас разбудили свистки часовых, дежуривших на стенах. А когда мы вскочили и, похватав оружие, выбежали на улицу, я ощутил подрагивание земли, а до моих ушей донёсся гул. Тенебрисы снова атаковали нас.

— На позиции! К стене! Быстро! — кричали командиры.

Солдаты побежали к каменным завалам, служившим укрытием. Экипажи залезли в бронемашины и танки, взревели моторы.

Я помчался на стену, откуда вчера наблюдал за бездной, и сразу обнаружил в небе драконов. Но стоило им приблизиться, как они встретились с моими лезвиями, а потом заработали зенитки, и трассеры стали пронзать крылатых тварей одну за другой. К счастью, тех оказалось немного.

А к стенам уже рвались мелкие существа. Снежное поле вокруг было усеяно движущимися чёрными точками. Стоявшая возле пролома недалеко от меня БМ-21 била очередями из автоматической пушки, кто-то из офицеров кидал огонь. Я тоже стал помогать, и на головы монстров обрушился ливень тьмы.

Я заметил, что тенебрисы по большей части бегут с севера. Не со стороны бездны, которую я закрыл, не из ям, что находились южнее и с которыми работал второй батальон, а с севера. И когда я кинул туда взгляд, то увидел прущих на нас великанов и чёрные плевки, что летели по навесной траектории — не один, не два, а десятки. А вдали вырисовывался силуэт огромного человекоподобного монстра.

Этих могучих тварей мы называли «генералами». Они были гораздо сильнее пастырей и управляли целыми воинствами тенебрисов. И один из них явился к нам.

Глава 9

Все крупные твари пёрли с севера, а значит там и следовало сосредоточить основные силы. С моей стороны тенебрисы тоже пытались прорваться, однако здесь они встречали яростный отпор, врезались в силовые поля, сгорали в магическом пламени и выкашивались огнём автоматической пушки гусеничной БМ-21, спрятавшейся среди развалин по самую башню. Некоторые существа обегали крепость и мчались ко второму батальону. В той стороне тоже грохотала стрельба.

К форту приблизились два крупных дракона в сопровождении десятка мелких. Зенитки заработали, а вместе с трассерами в небо устремились мои комья тьмы. Половина крылатых попадали сразу, так и не долетев до цели, несколько спикировали, попытавшись кого-то схватить.

Один монстр задел кусок стены и рухнул во дворе, где я его тут же добил копьём. Трое взмыли в небо. Среди них был один здоровый (второго сбили на подлёте), и я сосредоточился на нём, как и зенитки. Большая крылатая тварь с прожжённым в нескольких местах туловищем рухнула в поле, а две помельче убрались восвояси.

Теперь надо было решить, что делать с могучими монстрами, лезущими с севера. Плевки каракатиц испепеляли остатки стены или падали во дворе. Один угодил в здание, где мы ночевали. С треском обвалилась старая кирпичная кладка неподалёку: значит, магнусы уже добрались до форта.

Обратившись в дымку, я перескочил на соседнюю часть стены за проломом. В этот момент на галерею забрались три лацерты. Срезая их лезвиями, я побежал вперёд, перенёсся через ещё один пролом, и едва успел затормозить: передо мной рухнула стена.

Капитан Тараканов активно работал магией воздуха по крупным монстрам, то поднимая их и швыряя об землю, то разрывая на куски, то пытаясь порезать воздушными лезвиями, хотя последнее получалось у него плохо.

Но Тараканов был один, и он не мог бороться сразу со всеми сильными тварями, коих оказалось великое множество. Несколько дорвались до крепости и начали молотить кулаками по ветхой кладке легко ломая то, что недоломали монстры сто лет назад.

Магнус, разрушивший стену передо мной, полез через завалы и тут же получил сверху копьё тьмы. Чей-то плевок пролетел у меня над головой, второй попал точно в труп убитого мной существа. Следом лёг и второй магнус. За ними бежал слон с четырьмя хоботами, намеревавшийся протаранить остатки укреплений. Он тоже получил порцию испепеляющей тьмы. Образовавшаяся в его многоглазой башке дыра не позволила ему добраться до форта.

К пролому подскакал на бестии пастырь, вооружённый двумя копьями, он спешился и стал ловко прыгать по развалинам, желая пробраться во двор крепости. Я соскочил вниз и оказался на его пути. Четырёхрукая тварь вовсе не ожидала такого поворота. Удар тёмным лезвием выжег на его защищённом дымкой теле глубокую рану, второе лезвие прочертило от макушки до середины живота, а третье вскрыло горло. Произошло это так быстро, что монстр опомниться не успел.

Но самый главный враг был впереди. Среди тёмных тварей шагал генерал. Громадная туша неумолимо двигалась на нас, и я услышал голос в свой голове, который вызывал меня на бой:

— Выходи и сразись, чужак, я убью тебя!

Похоже, я стал приманкой для тенебрисов. Я был таким же, как они, но не одним из них, я обладал огромной силой и являлся серьёзной помехой, поэтому со мной пытались разделаться в первую очередь. Ну раз уж зовут на поединок, мне ли отказываться? Не имел я такой привычки, да и сомневался, что капитан Тараканов справится с этой здоровенной тварью. Пусть лучше магнусов крошит, отвлекает их на себя. А я займусь главным.

Перебравшись через завалы, я выбрался за стену. Волна тьмы испепелила всю мелочь вокруг, а трём беллаторам второй стадии, которые ломился к бреши, опалило кожу, и они теперь корчились в судорогах. Вторая волна снесла тех, кто бежал следом, в том числе ещё одно пастыря. Вместе с ездовой бестией он полетел на землю, но тут же вскочил, и я стал добивать его лезвиями. Прочная тварь оказалась, свалилась лишь с пятого удара.

Рядом со мной бухнулись два плевка каракатиц и прожгли в земле воронки. На всякий случай я закрылся защитной завесой.

Тенебрис-генерал шагал прямо ко мне. Гора мышц, увенчанная небольшой безликой головой. В одной руке монстр сжимал массивный боевой топор, окутанный тьмой, вокруг второй вращались тёмные потоки. Из-за спины росли щупальца.

— Наконец-то! Я заберу твою душу, жалкий червь! — воскликнул в моей голове голос.

— Ну попробуй, урод, — ответил я вслух.

Топор просвистел над моей голой, я кинул в ответ копьё тьмы. Генерал направил в меня пучок дымчатых змей. Одни пролетели мимо, другие растворились в защитной оболочке. Я ринулся в сторону, уклоняясь от огромной секиры. Та постоянно мазала, всковыривая землю рядом со мной.

Насылаю на генерала потоки тьмы, которые опутывают его руки и голову. Одновременно с этим мечу копья. По такой громадной туше промахнуться трудно, и каждый мой снаряд попадает в цель, образуя на коже монстра язвы.

От очередного удара топора уклониться не получается, и я отлетаю на солидное расстояние. Кажется, все рёбра переломалы. Вскакиваю — вроде бы порядок. Хотя ощущения не из приятных. А генерал двумя шагами сокращает дистанцию и вновь заносит надо мной секиру.

Отскакиваю в сторону, топор вонзается в землю. Швыряю копья тьмы и уклоняюсь от очередного удара.

— Я отправлю твою душу во мрак, — гремит голос внутри моей головы. Его тяжело игнорировать, и концентрация сбивается.

Генерал продолжает размахивает топором и кидать тёмные потоки. Двигайся он побыстрее, у меня были бы серьёзные проблем, но эта массивная туша оказалась довольно медленной, что даёт мне определённую фору.

И всё же зевать не стоит. Топор так и свистит рядом. То пригибаюсь, то отскакиваю и продолжаю метать копья тьмы, которые ещё больше замедляют противника, причиняя ему боль.

Это не тёмный бог и даже не владыка, он вряд ли превосходит меня в силе, и всё же убить его непросто. Тело тенебриса-генерала изъедено тьмой, а он продолжает драться. Машет своей секирой вопреки всему и даже не думает останавливаться.

Не успеваю пригнуться, и топор попадает по корпусу. Дыхание спирает, лечу на землю и перекатываюсь, чтобы не попасть под следующий удар. Вскакиваю. Чувствую, будто рёбра и плечо раздроблены, а внутренности превратились в кашу, но ощущение это обманчиво: если двигаюсь, значит, всё в порядке. До кучи прилетают тёмные потоки, и один из них, пробив защитную пелену, прожигает дыру в бронежилете.

Магия у генерала мощная — в этом нет никаких сомнений. Будь я послабее, меня бы уже продырявило насквозь. Но моя нынешняя защита всё равно не справляется. Да и топором постоянно получать неохота.

И тут я вспоминаю о воздушной магии, которой уже давно не пользуюсь. Никогда не воспринимал её всерьёз, однако в последнее время сила моя возросла, и упражнялся я много. Мелькает мысль, почему бы не попробовать?

Создаю перед собой стену воздуха. Одновременно уплотняю окутывающую моё тело завесу тьмы, делая её настолько густой, что сквозь неё уже мало что видно. Группируюсь, готовясь принять очередной удар. Топор обрушивается на меня и… не пробивает щит воздуха. Монстр лупит со всех сил секирой то сверху-вниз, то слева, то справа. Барьер выдерживает всё. В меня летят тёмные потоки, они прошивают воздух, но растворяются в защитной дымке.

Концентрация падает. Долго мне так не простоять, да и не выигрывают битвы, если только защищаться. Поэтому сосредотачиваюсь на третьем заклинании — крупном насыщенном сгустке тьмы. Генерал злится и остервенело рубит мою стену воздуха, а шар всё растёт и растёт. Он достигает в диаметре полторы сажени, и я, улучив момент, когда противник замахивается и открывает корпус, направляю снаряд в него.

Генерал валится с ног, жуткий удар сотрясает землю. Монстр мёртв. В груди его зияет дыра. Победа осталась за мной, но далась она мне нелегко.

Смотрю по сторонам. Стена за мной почти разрушена, вдоль неё валяются дохлые чёрные туши, как и в поле вокруг на грязно серой снежной простыне. Здесь царит хаос. Тенебрисы мечутся взад-вперёд, их выкашивает огонь мелкокалиберных орудий и магия. Некоторые удирают прочь, но большинство мертвы.

Крепость устояла, могучий враг оказался повержен. И всё же это было лишь начало. Сколько генералов и владык сейчас сидят в областях тьмы? Когда они явятся сюда со своим воинством, чтобы прогнать нас? Есть только одна возможность воспрепятствовать им: как можно скорее закрыть ближайшие бездны. Воздух очистится, гигантским монстрам станет здесь нечем дышать, и тогда они вряд ли рискнут явиться. Хотя не факт.

Передо мной лежит туша тенебриса-генерала, окутанная чёрной поволокой. Надо поглотить его энергию, это сделает меня гораздо сильнее.

Прикладываю руку к склизкой коже. Сосредотачиваюсь. Энергия поначалу не хочет течь, а потом меня словно молнией ударяет. Мощнейшие потоки устремляются в моё тело. Возникает характерное покалывание во всём теле, которое очень быстро перерастает в боль. Боль в первые секунды слабая, но постепенно усиливается. Терплю, пока мышцы не начинает сводить судорогой. Кажется, меня вот-вот разорвёт на части от стремительного потока духовного огня, вливающегося в меня без остановки. Перед глазами темнеет.

Когда открываю глаза, обнаруживаю себя лежащим в позе эмбриона рядом с опустевшим трупом генерала. Распрямляюсь. Руки дрожат, всё болит, вокруг меня — тёмная дымка. Кое-как принимаю сидячее положение. Больше уже не такая пронзительная, как во время поглощения, но двигаюсь по-прежнему с трудом.

— Он ранен! — кричит какой-то солдат. — Сюда!

От крепостной стены ко мне бегут трое.

— Нет! Стойте! Не подходите! — кричу я. — Не подходите ко мне. Ясно?

Солдаты останавливаются, недоуменно переглядываясь.

— Я не ранен! — кричу. — Возвращайтесь за стену. Здесь опасно.

Неимоверными усилиями поднимаюсь на ноги. Напряжение жуткое. Мои кости, кажется, сейчас треснут от такого давления. И тут в голове мелькает любопытная идея. Надо срочно разгрузить каналы, и, возможно, этого получится достичь, создав некое сильное заклинание. Сработает или нет, непонятно, но попробовать стоит.

Поднимаю руки к небу и извергаю потоки тьмы. Клубы мрака исторгаются из меня, и уже спустя несколько секунд становится чуть-чуть легче, спустя минут пять, самочувствие приходит в норму. Теперь хотя бы нет ощущения, будто внутренняя сила сотрёт меня в порошок. Недомогание остаётся, голова болит, мышцы иногда сводит судорогой, но всё это мне знакомо. Надо просто отдохнуть.

Я чувствовал, что стал гораздо сильнее. Возможно, даже вышел на тот уровень, на котором закончил предыдущую жизнь, или близок к этому. Утверждать пока рано, но очень похоже. Если дальнейший прогресс пойдёт так же быстро, скоро я смогу встретиться с тёмным богом. Проблема лишь в том, что мелкие твари уже почти не увеличивают мою силу. Нужны крупные, а для этого придётся торчать в областях тьмы.

Вернуться в крепость я не мог: меня окутывала тёмная пелена. Для начала требовалось восстановить контроль над своей силой, а на это нужно время. Чем заняться? Сходил проверил артефакты. Одну оставшуюся от бездны ямку они полностью закрыли за ночь, другую — ещё нет. Передвинул их к краю и понаблюдал. Десяток рассеивателей за полчаса уничтожили даже намёк на бездну. Местность очистилась.

Затем я отправился дальше на восток, осмотрел следующую бездну. Определить её размеры было невозможно, но судя по нашему предыдущему опыту, ямы не превышали в диаметре триста-четыреста саженей. Просто иногда они находились так близко друг к другу, что казалось, будто это — одна большая бездна, а на деле оказывалось, что — нет.

В форт я вернулся спустя час, когда окружающая меня дымка пропала. Крепость оказалась разрушена ещё сильнее, чем раньше, особенно это касалось северной стены, от которой остались лишь груды битого кирпича. Внутренним постройкам тоже досталось: в нескольких местах стены прожгли плевки каракатиц. Среди руин стояли БМ-21 со смятой, порезанной когтями башней и один из «Носорогов» с развороченным капотом. А вот остальные броневики и танки как будто не пострадали. И, конечно же, я опять увидел лежащие в ряд человеческие трупы и собранные в большие пакеты куски тел.

Насчитал четырнадцать трупов, но это было не так уж и много, если учесть, с каким могучим воинством пришлось нам сегодня столкнуться. За весь месяц наступления наш батальон ещё ни разу не дрался со столь многочисленной армией тенебрисов, и мы, будучи в меньшинстве, выдержали эту атаку. С нашей стороны погибли четырнадцать человек, со стороны врага — десятки сильных тварей плюс генерал. Не такой уж плохой размен.

Вероника торчала во дворе. Завидев меня, она пошла навстречу.

— Алексей, ты где пропадал? Мне сказали, ты был ранен, а потом куда-то ушёл. С тобой всё в порядке? — забеспокоилась она. — И что с твоими глазами?

— Что с ними? Чёрные?

— Да. Радужки почернели.

— Это нормально. Бывает такое. Не стоит за меня переживать. Я просто стал сильнее.

— Ты поглотил силу того огромного монстра? — догадалась Вероника.

— Генерал. Это был генерал. Да, я поглотил его силу.

— Я никогда не видела такой сильной твари! Этот гигант мог всю крепость сравнять с землёй! Узнай я, что ты с ним дерёшься, обязательно бы помогла. Но я даже не знала, что на вашем фланге происходит, пока мне не доложили, что стена почти разрушена. У нас ведь здесь даже рации не работают. Прости, я должна была прикрыть тебя или…

— Вероника, всё в порядке, — я сделал успокаивающий жест руками. — Не кори себя. В этот раз ты сделал всё правильно. Если бы все бросились драться с генералом, кто с остальными бы воевал? Просто имей ввиду, что такие твари иногда будут здесь появляться, а может прийти и кое-кто посильнее.

— Посильнее? Есть ещё более сильные?

— Да, есть. И чтобы они не пришли, мы должны как можно скорее закрыть все ямы вокруг. Тогда туман рассеется, и сильным существам нечем будет дышать. Поэтому надо работать. Нельзя останавливаться. А сейчас извини, но я бы хотел побыть один и помедитировать. А то чувствую себя хреново. Разрешишь, командир? — улыбнулся я.

— Тебе нужен целитель, я отправлю тебя в лагерь…

— Нет-нет, целители мне не помогут. Просто дай несколько часов покоя, и я приду в норму.

— Ты уверен?

— Это не первый раз. Я уверен.

— Тогда делай, что считаешь нужным, — Вероника ответила мне усталой улыбкой, а в глазах читалось искреннее участие. — Ты сегодня герой, ты заслужил отдых.

Остатки силы других существ я сегодня поглощать. И так был на пределе. Уединился в дальнем пустующем здании, занялся медитацией и прочими упражнениями, направленными на расслабление тела и укрепление каналов. Они помогали, но не сразу. Магические каналы пока с трудом пропускали мощные потоки духовного огня, и требовалось время, чтобы моё тело адаптировалось.

Вечером я узнал, что капитану Тараканову стало плохо. Его увезли. Он отравился тьмой, скорее всего, во время боя. В трусости его вряд ли кто-то заподозрил бы. Капитан мужественно сражался до тех пор, пока монстры не перестали нападать. По словам очевидцев, тёмные твари чуть не завалили его своими трупами.

О моём подвиге слухи тоже быстро разошлись. Мёртвый генерал тенебрисов до сих пор валялся в поле за стеной, напоминая каждому о том, какая сильная тварь пришла по наши души. Никто в батальоне таких никогда не видел, и теперь я повсюду встречал устремлённые на меня благоговейные взгляды, как солдат, так и младших офицеров.

Но общие потери за этот месяц всё равно были чудовищными. Батальон таял на глазах. Вдобавок мы лишились одного из четырёх великих мастеров. И при этом нас продолжали держать на передовой, словно кто-то хотел, чтобы от батальона ничего не осталось. Да, потери эти не безвозвратные: больше половины часть раненых и отравленных магическая медицина поставит на ноги и вернёт в строй через месяц-другой. Но сейчас-то… сейчас кто воевать будет?

В следующие два дня наступило затишье. Тенебрисов в округе мелькало мало, и они больше не рисковали приближаться к людям, а мы спокойно закрывали ближайшие бездны. Вот только никто не мог сказать наверняка, когда враг предпримет новую атаку. Генерал был уничтожен, но ведь мог появиться ещё один такой же.

В той стороне, откуда нас атаковали монстры, обнаружились дымные заводы. Я ходил на разведку с небольшим отрядом и наткнулся на них верстах в десяти от крепости. Более десятка столбов дыма поднимались в небо. Понятно, откуда так много сильных тварей взялось, коли здесь для них такая благодатная атмосфера.

Танки быстро решили данную проблему. У нашего батальона их по-прежнему было два. Обе машины выехали из крепости и на дальней дистанции отработали и по сооружениям, и по двум поднявшимся с земли стражам. Рубрумитовые снаряды положили всех. Я находился рядом и видел, как это происходило. Это был один из тех случаев, когда техника оказалась полезнее магии, ведь даже великие мастера не могли поразить цель за версту от себя, а танковое орудие делало это без особого труда.

Но хоть я и занимался делом, мне по-прежнему не давали покоя отношения Тюменцева и Вероники. Казалось, что полковник, если захочет, найдёт способ отомстить ей за отказ, и надо было ему помешать, пока не стало слишком поздно. У меня была идея, как припугнуть его, но я не знал, сработает ли мой план. Приходилось рисковать.

В субботу вечером я решил проведать полковника и поговорить с ним по душам. Надеялся, договоримся, ведь в противном случае придётся перейти к плану «Б», подразумевающему ликвидацию данного господина.

Обратившись в дымку, мне удалось покинуть крепость. Было темно, и меня никто не заметил. Я не хотел, чтобы Вероника узнала об нашем с Тюменцевым разговоре, поэтому отправился на встречу тайно. Полковой лагерь находился там же, где и раньше, а командование сидело в своих палатках и не спешило лично вступать в бой с тёмными. Я добрался до земляного вала, так же в виде дымки проскользнул мимо прожекторов и часовых и оказался в лагере.

Здесь царило оживление, солдаты занимались обычной рутинной работой. Никто не обратил на меня внимания, и я беспрепятственно добрался до одной из двух длинных штабных палаток, в которой заседал полковник.

Тюменцев был на месте. Готовился ко сну.

— Сержант… Озёров? — удивился он, когда я зашёл к нему. В палатке было почти пусто, и только два денщика суетились по хозяйству.

— Господин полковник, здравия желаю. У меня к вам важный разговор, дело жизни и смерти, — заявил я, небрежно козырнув. — Только давайте наедине, без посторонних ушей. Вопрос конфиденциальный.

Полковник, не ожидавший такого напора, вначале нахмурился, а потом крикнул денщикам, чтобы они покинули палатку и предложил мне присаживаться.

Глава 10

Полковник Тюменцев сидел за столом и, хмуря брови, смотрел на дерзкого юнца, расположившегося на складном стуле напротив. Озёров явился ни с того, ни с сего под самый вечер, ворвался в палатку, словно к себе домой, и заявил, что желает говорить наедине. Тюменцев опешил от столь бесцеремонного вторжения, однако прогонять сержанта не стал. Любопытство пересилило.

— Так что вам угодно, сержант Озёров? — поинтересовался Тюменцев.

— Это касается вас и одной особы, которая служит под вашим началом. Княгиня Жуковская, как вы, надеюсь, догадались. На кону честь дамы и судьба всего первого батальона. Поэтому я к вам пришёл. Мы должны уладить это дело здесь и сейчас.

Тюменцев от возмущения даже не знал, что ответить. Какое право имеет этот сопляк лезть в личные дела старших по званию? Кто он вообще такой, чтоб с ним о чём-то разговаривать? Просто верх наглости! Да за подобные выходки на дуэль вызывают.

— Сержант Озёров! А ну встать. Смирно! Какое право вы имеете… — начал Тюменцев, но был совершенно бестактно перебит.

— Какое право я имею? — сержант даже не думал подчиняться приказу. — А вы какое право имеете преследовать женщину из-за отказа с её стороны? Княгиня Жуковская — моя давняя знакомая, и я знаю всё, что происходит. Поэтому я здесь.

— Я бы посоветовал вам сейчас просто встать и уйти, — Тюменцев закипал от злости. — И я забуду эту вашу нелепую выходку. Но если продолжите…

— Я продолжу. И не перебивайте, когда я говорю, хорошо? Думаете, что перед вам — обычный сержант, который посмел дерзить старшему по званию? Это не совсем так. Вы не знаете, кто я. Приезжайте в Первосибирск и спросите любого аристократа, кто такой Алексей Озёров. И вам скажут, что это уважаемый человек, крупный землевладелец и лидер аристократического клана, и с ним лучше не связываться, поскольку все, кто перешёл ему дорогу, уже лежат в земле.

— Вы мне ещё угрожаете? Мне всё равно, кто вы там. Здесь есть субординация…

— Это не значит ничего. И вам я не угрожаю, поскольку пока не считаю вас своим врагом. Но когда генерал Юрьевский, который, между прочим, мой земляк, узнает о том, что один из его офицеров строит козни против другого офицера, тоже нашей землячки, ему это не понравится. Вы, полковник, не в свою вотчину влезли. Всему есть предел. Здесь никто подобные выходки терпеть не станет тем более от чужака.

Говорил Озёров так, словно это он здесь был старшим по званию, и Тюменцев даже немного растерялся: ну не может же простой сержант, у которого за спиной никого нет, так себя вести? Понятно, что Озёров — почти великий мастер, а может быть — уже, и, вроде как, он действительно крупный землевладелец, но неужели, он, и правда, там у себя такая важная шишка? В восемнадцать-то лет?

Озёров явно был непрост. В личном деле говорилось, что обучение он закончил экстерном. До этого, правда, в штрафной роте оказался, но и оттуда вернулся с медалью. Без знакомств тут точно не обошлось.

Тюменцев уже не первый год служил на сибирском рубеже и был наслышан о местных аристократических кланах, коим принадлежало тут почти всё, и о постоянных стычках между ними. Особенно это касалось крупных городов, в частности Первосибирска.

Полковник к этому не имел никакого отношения, и меньше всего ему хотелось вмешиваться в дела местной аристократии, особенно, если там замешано высшее армейское руководство. Но было похоже, он, сам того не желая, влез куда-то не туда. Алексей Озёров, генерал Юрьевский, Вероника Жуковская — все они относились к первосибирской знати и не исключено, что были знакомы друг с другом, или вовсе принадлежали к одному клану, что совсем паршиво.

На вдову Жуковскую Тюменцев положил глаз ещё в первые дни, когда она только приехала служить на границу, предложил ей место в штабе и даже подумывал о женитьбе. Но княгиня отказала. Поначалу он думал, эта женщина просто играет с ним, попытался быть настойчивее, но постепенно до него дошло, что она действительно отвергла его внимание, и это задело Тюменцева за живое. Да и сдаваться без боя он не любил.

Но сейчас, когда этот странный тип заявился в палатку, начал дерзить и угрожать довести информацию до самого генерал-лейтенанта Юрьевского, Тюменцева посетили сомнения. Если все они тут с такими связями, возможно, стоит действительно отойти в сторону. Командованию дивизии уж точно дорогу лучше не переходить, тем более ради какой-то бабы, коих полно. И пусть гордость требовала выгнать взашей наглого юнца, но на другой чаше весов лежал здравый смысл, который начинал перевешивать.

— О каких кознях идёт речь, сержант? — проговорил Тюменцев более спокойным тоном.

— Мне известно, что у вас к княгине Жуковское имеется личная неприязнь, и из-за этого вы её преследуете, как будто мстите за некую обиду. Я не буду вдаваться в подробности, мы оба понимаем, о каких действиях с вашей стороны идёт речь. Я пришёл требовать, чтобы вы прекратили это, иначе дело пойдёт выше.

— Сержант Озёров, вы ошибаетесь. Ни о какой мести, ни о каких кознях или обидах речи не идёт. У нас с майором Жуковской действительно имелись разногласия, мы однажды… не поняли друг друга. Такое случается. Никаких претензий я к ней не имею.

— Вы можете дать слово офицера, что это так?

— Без сомнения. Даю слово офицера. Никакой вражды, никакой мести.

Тюменцев внимательно наблюдал за реакцией Озёрова. Непонятно было, что ожидать от этого юнца. Удовлетворится ли он таким ответом или потребует что-то ещё? Всему ведь есть предел.

— Хорошо. Вы дали слово офицера, — произнёс Озёров. — Рад, что мы поняли друг друга.

— Ещё вопросы есть?

— Да, есть один. Первый батальон уже месяц находится на передовых позициях. Потери огромны, наши силы на исходе, но ротация почему-то не проводится. Мне подумалось, что причина также кроется в ваших разногласиях с майором Жуковской. Если это действительно так, последствия могут быть очень плохими. Для вас.

— В данном случае вы ошибаетесь. Мои приказы продиктованы тактическими соображениями. Мне известна ситуация вашего батальона, и этот вопрос будет решаться.

Какой же проницательный этот шкет, думал Тюменцев. Парень явно не дурак. Придётся разбираться с ситуацией. Нет никакого смысла рисковать карьерой.

— Хорошо. На этом пока всё. Больше вопросов не имею, — Озёров поднялся со стула. — Спокойной ночи, господин полковник.

Сержант развернулся и вышел. Тюменцев ещё долго сидел за рабочим столом, крутя в руках вынутую из портсигара папиросу. Он сам не понимал, в чём дело, но ему было не по себе от этого визита.

* * *

Моё отсутствие в крепости никто не заметил, а если и заметили, то с вопросами лезть не стали. Я вернулся как раз к отбою. В комнате с облезлыми стенами проживал весь наш взвод, точнее то, что от него осталось. Окна были затянуты брезентом, воздух прогрет обогревателями. Спали все на походных ковриках, расстеленных на голом бетоне.

Меня порадовало то, как легко удалось договориться с Тюменцев. Он даже почти не пытался спорить. Значит, я не зря апеллировал к авторитету генерала Юрьевского. Полковник поверил, что я имею нужные связи, по крайней мере, хотелось на это надеяться, как и на то, что он, как и обещал, оставит Веронику в покое, а не просто для вида согласился отстать от неё, чтобы позже устроить ей или мне какую-нибудь западню. Но и это нельзя было исключать.

В воскресенье нам читал проповедь полковой капеллан, поскольку батальонного загрызли твари ещё во время первой стычки. В крепости имелась часовня. Она была пристроена к южной стене и соединялась давно разрушенной аркой с одной из казарм. Внутреннее убранство и прежде было весьма скромным, а сейчас от него и вовсе почти ничего не осталось, а в алтарной части зияла солидная дыра.

Новый капеллан говорил о том же, о чём и прежний, только был он постарше и вещал без пафоса, как-то по-отечески. Сказал, что на нашу долю выпали серьёзные испытания, и что за прохождение этой проверки нас ждёт награда — жизнь вечная в Саду наслаждений. А самые храбрые окажутся в воинстве Великого Наместника, который однажды явится на Землю, дабы уничтожить тьму.

Но случится это когда-нибудь потом, да и то лишь в том случае, если мы проявим мужество и сохраним веру. Почему не сейчас — данный вопрос умалчивался. И я не видел смысла спрашивать, поскольку понимал, что внятного ответа не будет. Просто принято так верить — и всё. Что-то подобное написано в Книге Единого Бога. Или не написано. Скорее всего, священный текст подвергся серьёзному переосмыслению после появления тьмы.

Да и вообще гораздо больше меня занимал вопрос, действительно ли все умершие в тёмной области попадут во мрак, как я когда-то, или нет? Долго над этим размышлял, а потом вспомнил мать Алексея Озёрова, которая вытащила меня из тьмы. Она тоже погибла от лап тенебрисов, но во тьме не пребывала. Это внушало надежду. Вероятно, способность забирать души имели только высшие существа.

— Ну да, в Сад блаженства мы попадём, как же, — проворчал Каштанов, когда мы вышли из часовни.

— Не веришь? — спросил я.

— Да, если честно, не особо, ваше сиятельство.

— А куда, по-твоему, мы попадём?

— Разное поговаривают.

— Думаешь, во тьму?

Кондрат кинул на меня опасливый взгляд. Его обросшее светлой бородой лицо выражало глубокую тревогу.

— Не могу сказать, ваше сиятельство. Чего не знаю, того не знаю.

— Да брось вилять. Мне известно, какие слухи ходят. Но ты не волнуйся, ни в какую тьму не попадёшь. Я был там.

— Что? Вы? Были там? — Кондрат остановился и вытаращился на меня. Остальные солдаты, не обращая на нас внимания, проходили мимо.

— Был, — кивнул я, сделав максимально серьёзное лицо. — Клиническая смерть — слышал о такой? Целители буквально вытащили меня с того света. Но я всё видел. Покойную матушку встретил, а она несколько лет назад в области тьмы погибла. Нет там ничего ужасного, поэтому не бойся, Кондрат, и остальным передай, чтобы всякую херню не распространяли. Только про меня не рассказывай, понял? Будем считать, наш с тобой секрет.

— Конечно, ваше сиятельство, как вам будет угодно, — закивал Каштанов. — Эх, а мы-то уж бояться начали, что правду говорят. Всем передам, что эти россказни — ерунда полная.

— Вот и молодец, иди давай, — я хлопнул Кондрата по плечу, а сам подивился про себя легковерности этих людей. Чему угодно поверят и даже доказательств не попросят. Но в данном случае это даже хорошо. Я уже стал достаточно авторитетным в глазах сослуживцев, и этим надо пользоваться.

На следующее утро Вероника построила батальон на расчищенном плацу с рассыпающимся от старости покрытием и несколькими воронками.

— Итак, бойцы, — зазвучал над руинами звонкий голос княгини. — Сегодня из штаба пришла новость… — Вероника выдержала паузу и окинула взглядом строй. Перед ней стояли усталые обросшие бородами солдаты в мятой, грязной форме, и десятка полтора женщин не лучшего вида. — Мы едем на базу. Следующий месяц будем отдыхать. Обещают пополнение личного состава…

Вероника не успела закончить фразу, как над крепостью пронёсся громогласный крик «Ура!» Люди не могли сдержать радости. Для меня новость тоже стала сюрпризом. Получается, полковник Тюменцев всё-таки

Месяц в тёмной области тянулся невероятно долго. Казалось, полгода прошло. Я не раз слышал, как солдаты и даже сержанты жаловались, что здесь все погибнут, никто не вернётся. Новость о возвращении на базу стала по сути помилованием для приговорённых к смерти.

Во второй половине дня за нами прислали колонну «Носорогов». Мы загрузили вещи, залезли в десантный отсек, и машины тронулись в путь. Вместе со мной ехали четыре бойца моего отделения. Ещё двое были ранены, но могли вернуться в строй через месяц-два. В итоге отделение безвозвратно потеряло всего одного человека.

В тусклых взглядах солдат, наконец, загорелся огонёк надежды. Они всю дорогу обсуждали грядущий отдых. Все надеялись поехать домой, и я — тоже, но пока не было точной информации, отправят «временщиков» в отпуск или нет и, если отправят, то насколько.

И всё же меня терзало беспокойство. Как сложится судьба наступательной операции? Удержатся ли люди на достигнутых рубежах, продвинутся ли дальше, или явится ещё один тенебрис-генерал и обратит батальоны в бегство? Весь следующий месяц я никак не смогу контролировать ситуацию, и это тревожило.

Не могло не тревожить и то, что за продвижение вперёд людям приходится платить слишком дорогую цену. И ладно, если бы речь шла об обычных солдатах — их-то всегда можно пригнать (хоть смысла от этого и немного), но среди погибших были владеющие, в том числе, как я слышал, старшие мастера. А они на дороге не валяются. Три года император собирал по всей стране сильных магов, чтобы создать войско, способное уничтожить тенебрисов, три года шла подготовка, и вот наступил час истины. Сейчас ни много ни мало решалась судьба человечества.

Повезли нас не в полевой дивизионный лагерь, где мы проходили подготовку перед наступлением, а сразу в воинскую часть. Это ещё больше воодушевило парней, поскольку могло значить, что нам выдадут отпуска или, по крайней мере, разрешат бегать в увольнения в ближайший посёлок.

По приезде я оказался в комнате один, без соседей. Сафонов лежал в госпитале с отравлением, другой сержант, проживавший с нами, погиб в первой битве возле старой крепости. Тихое чистое помещение сейчас казалось верхом роскоши.

Я принял душ и переоделся. Пока находился тёмной области не раз ловил себя на мысли, что скучаю по дому, по своему поместью, по знакомым, по сестре, Полине, Кате, Оле и даже по Лере, с которой толком не общался, по обычной безмятежной жизни. То ли проблема была в моём новом теле с сохранившимися «родными» остатками реакции нервной систему, то ли в том, что я снова вспомнил вкус мирной жизни.

Позвонил Гаврилову, спросил, как дела. Управляющий сообщил, что есть пара рабочих вопросов, которые надо обсудить, но в целом всё нормально, проблем нет. Вздохнув с облегчением, я забрался на кровать, открыл складной компьютер и начал проверять почту и соцсети.

В «Дворянском собрании» меня ждали аж три сообщения. Первое было от Андрюхи Коптева. Он спрашивал, где я и как поживаю, приглашал как-нибудь сходить в клуб с его друзьями. Сообщение это он отправил недели две назад. Видимо, даже не догадывался, что на границе я могу не иметь доступа к интернету. Второе прислала Полина. Тоже интересовалась моими делами.

Полина ещё месяц назад окончила учёбу. Мы списывались перед моим отъездом и даже один раз созвонились. Её отправили в какой-то форт недалеко от восемьдесят восьмого. Поскольку всех опытных вояк послали во тьму, в крепостях теперь сидели новобранцы. Поэтому за Полину вряд ли стоило переживать. Тенебрисов она, скорее всего, даже не увидит.

Совсем другое дело — Оля Скавронска. Она, как и всем мы, попала в штурмовое подразделение, и связи с ней уже давно не было. А я знал, какие страшные потери несут наступающие части. Оля могла не вернуться их области тьмы — это я прекрасно осознавал.

Третье сообщение мне написала Марина Жуковская. От неё я никак этого не ожидал. Но, возможно, девчонке было очень скучно, и она хотела с кем-то пообщаться. Ну или ей понравилось, как мы провели тот вечер.

Андрею и Марине я ответил коротко: нахожусь сейчас на границе, со связью здесь проблемы. А вот Полине написал подробнее, что последний месяц воевал в тёмной области и только что вернулся. Тоже спросил, как дела.

Она ответила быстро. Был вечер. Видимо, гарнизон как раз отдыхал перед сном.

«Уже вернулся? Круто. Как ты?» — гласило сообщение.

«Долго рассказывать, — написал я. — В общих чертах, нормально. Жив, здоров».

«Круто, — повторила Полли. — Может, созвонимся?»

Я согласился. В её форте ловила мобильная сеть, и мы могли свободно общаться.

— Привет! Ты как? Приехал уже? Как там дела? — затрещала Полли, едва взяв трубку. — Рассказывай. Просто сгораю от любопытства.

— И я рад тебя слышать, — я улыбнулся, услышав задорный голосок подруги. — Только ты не торопись. Во-первых, не уверен, всё ли можно рассказывать. Мало ли, вдруг военная тайна? А во-вторых… сложно будет по телефону. Лучше с глазу на глаз пообщаться, когда появится возможность. А ты как? Как служба?

— Служба-то? Да нормально. Как в учебке, только времени больше свободного. Мы почти ничего не делаем. Или в крепости сидим, или ездим по дороге туда-сюда, типа, патрулируем. Один раз нас в какой-то лес отправили, тёмных отстреливать. Они откуда-то там взялись, мы поехали, перебили их на хрен. Больше ни одного боевого задания, представляешь?

— Значит, видела тёмных?

— Видела, — небрежно ответила Полли. — Вообще не страшные. Как собаки, только чёрные и зубы большие. Я даже подстрелила одного.

— Молодец! С первым убитым врагом тебя! Похоже, вы наткнулись на бегунов. Есть твари куда крупнее и опаснее.

— Так нам в учебке рассказывали, да. И что? Я не боюсь их совершенно.

— Это хорошо.

— К нам вообще никто не приходит. Говорят, до начала наступления тёмные постоянно лезли. А теперь — тишина.

— Так это же круто, как ты говоришь. Мы возвращаем нашу землю. Тенебрисам здесь не место. Чем их меньше, тем лучше.

— А ты, наверное, много дрался с тёмными?

— Да уж, пришлось. Но повторяю, в двух словах не расскажешь. И надо узнать, какую информацию можно распространять, а какую — нет.

— Я тебе завидую. Мне тоже туда хотелось. Но мы — новобранцы, нам сказали сидеть в крепости.

Я хмыкнул. Знала бы Полли, с чем мы там встретились, по-другому заговорила бы.

— А сейчас ты в отпуск поедешь? — спросила она.

— Возможно, но пока нам ничего не сказали. А ты?

— Не, мне ещё два месяца тут торчать. Нам дают отпуск раз в полгода, да и то только на десять дней. Печаль.

— Уже отдыхать хочешь? А так рвалась на границу.

— Как тебе сказать… Тут скучно. Целыми днями ерундой маешься. Иногда нас гоняют «арты» собирать. Но это редко и… тоже скучно. Просто по лесу ходишь и всё.

— Думала, будет веселье? — рассмеялся я. — Нет, не такое это место, где развлечений много.

— Да я вижу. Но два года придётся здесь сидеть. Ладно, на самом деле — ерунда. Всё лучше, чем дома у папаши. Даже тут больше свободы, представляешь? И деньги какие-то платят. Только, знаешь, я бы хотела туда попасть, в область тьмы. Ты случайно не можешь как-нибудь… договориться?

— Что значит, договориться? Здесь тебе не курорт. Сюда только опытных отправляют.

— А, ясно. Значит, я не достаточно опытная, — хихикнула Полли. — А в следующем году можно будет?

— Да я-то откуда знаю, в самом деле? Как будто от меня что-то зависит.

Нет, даже если бы была возможность, я бы ни за что не попросил бы отправить Полину в эту мясорубку. Не знаю, почему она так рвалась туда. Тяга к новым впечатлениям, вероятно. Скучно ей, видите ли, в крепости. Но если бы эта неугомонная девчонка знала, что там творится…

— Да, точно. Я просто так спросила. Мало ли. Блин, ещё бы поболтала, но спать хочу, пипец. Завтра созвонимся?

— Обязательно.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи.

Утром на построении собралась вся наша рота, от которой в общей сложности осталось чуть больше взвода. Капитана Тараканова не было по понятным причинам, нами временно командовал его заместитель — щуплый паренёк лет двадцати пяти родом с Урала, тоже обладающий солидной магической силой для своего возраста.

Первым делом он объявил о том, что на весь следующий месяц рота распускается по домам.

Глава 11

Я бы покривил душой, если бы сказал, что отпуск меня не обрадовал. Конечно, я переживал за успех наступления, хотелось поддержать это великое начинание, но домой тоже тянуло, как и всех. Заместителя капитана солдаты готовы были на руках носить за такую хорошую новость, пусть и не он выдвинул данную инициативу.

Второй момент, о котором нам сообщил лейтенант — ограничения на публичное распространение информации о боевых действиях в тёмной области. Это являлось государственной тайной, как и любые сведения, касающиеся рубежа.

Поначалу я не понимал, от кого и зачем скрывать то, что происходит на границе. Какой смысл держать людей в неведении? Вряд ли тёмные смогут как-то получить разведданные и использовать их в своих интересах. Но потом мне сказали, что, секретность обусловлена боязнью шпионов соседних государств.

Относительно недалеко отсюда пролегала граница Цинской империи, а на западе крепла Священная Римская империя, и, естественно, все они пытались сунуть нос в наши дела (как, скорее всего, и мы — в их), поэтому информация о состоянии границы и о перемещении крупных подразделений могла иметь ценность для иностранной разведки.

Но для меня эти вещи выглядели несколько нелепо и странно: зачем шпионить друг за другом, когда надо сосредоточиться на общей угрозе? В моё мире в последние пятьдесят лет перед концом времён ситуация была абсолютно иная: государства фактически перестали существовать, превратившись в островки человеческой цивилизации посреди тьмы, и ни о какой международной политике речь уже не шла.

Я даже не знал, погибло ли всё человечество к тому моменту, как пала наша твердыня на Камчатке, или какие-то анклавы ещё продолжали существовать. Последние годы связи не было ни с кем. Впрочем, даже если кто-то ещё и оставался жив, они, скорее всего, протянули недолго.

Поэтому в моём представлении борьба людей за клочки земли, которые, вероятно, скоро у нас отнимет тьма, не имела никакого смысла. Но Алексей Озёров, судя по его воспоминаниям, подобные вещи считал нормой.

Третье объявление касалось наград, которые командование обещало нашему подразделению за проявленное мужество. Это тоже всех порадовало, ведь награда — не только кусочек металла, которым можно гордиться, но ещё и дополнительные выплаты, что для простолюдинов и небогатых аристократов было особенно ценно.

После обеда Вероника вызвала меня к себе. По центру небольшого опрятного кабинета стоял лакированный стол с конференц-приставкой, на стене висели портрет императора и государственный герб. Передо мной сидела строгая и очень красивая дама в чистой, идеально выглаженной офицерской форме. Такой Веронику я уже давно не видел. Её пышные каштановые волосы были уложены пучком, а лицо благодаря макияжу опять помолодело лет на десять.

Мой молодой организм сразу же отреагировал выбросом гормонов. Я хотел её здесь и сейчас, но взял себя в руки и мысленно переключился на друге. Не самое подходящее время и место, хотя…

— Привет. Ты как? — Вероника сидела выпрямившись и сложив руки на столе. — Отдохнул немного?

— У меня всё отлично. Смотрю, ты тоже выглядишь отдохнувшей. Хорошеешь с каждым днём, — я уселся напротив за конференц-приставку, в нос ударил аромат духов.

Вероника улыбнулась:

— А что ещё остаётся делать?

— Заместитель ротного сказал, что нас отдыхать отправляют. Ты — тоже в отпуск? Или здесь останешься?

— Какие отпуска? Те, кто на постоянке, отдыхать остаются в части. А ты, надеюсь, не будешь снова страдать, что заняться нечем?

— Вряд ли. У меня поместье, предприятия — заняться будет чем. За два месяца куча дел скопилась.

— Ах, да, у тебя же поместье. За ним глаз да глаз нужен. А то знаю я этих управляющих. Только отвернёшься, и моментально всё полетит в тартарары.

— Управляющий управляющему рознь, но личный контроль нужен, согласен.

— Ладно, надеюсь, разберёшься со всеми своими заботами… Знаешь, для чего я тебя позвала?

— Соскучилась?

Вероника усмехнулась и покачала головой:

— Не за этим. Я доложила полковнику о той сильной твари… как ты её называл? Генерал?

— Да, он самый. И что?

— Полковник доложил наверх, и теперь тебя хотят видеть в штабе корпуса. Полагаю, лично расспрашивать будут. Появление сильных существ обеспокоило многих. Это может повлиять на дальнейшие планы.

— Как повлиять? Наступление прекратится?

— Когда мы готовились к наступлению, никто не представлял, с чем придётся столкнуться. До сих пор самой опасной тварью считался принцепс. Великие мастера с ними легко справляются. А теперь область тьмы бросила нам новый вызов. Посмотрим, к чему это приведёт. Кстати, а откуда ты знаешь про генералов? Кого ни спрашиваю, никто не слышал о таких. А ты, помнится, сказал, есть существа и посильнее.

— Читал в каких-то книгах. У дяди было много литературы. Что-то он сам рассказывал, — придумал я на ходу.

— Если честно, очень странно. Если информация есть в открытом доступе, почему об этом никто не знает? Что за книги были у твоего дяди?

— Да не помню я. Поищу на досуге. Может, сохранились.

— Мне бы тоже было бы интересно почитать. Хотя, если у тебя есть полезная информация, лучше расскажи её штабным. Сейчас любые сведения важны.

— Расскажу, что знаю. Пускай разбираются.

— И ещё я собираюсь ходатайствовать о твоём повышении до прапорщика. Будешь подчиняться непосредственно командиру взвода или ротному. Это тебя освободит от лишних обязанностей и позволит больше сосредоточиться на индивидуальных задачах. Ты же этого хотел?

— Да, спасибо. Мне действительно эффективнее работать одному.

— Это я и сама уже увидела и постаралась донести до командования.

— А Тараканов как, не знаешь? Скоро вернётся? Он же был одним из наших столпов.

— Насколько мне известно, у него всё в порядке. Скоро выпишут, через месяц вернётся в строй. Организм великого мастера устойчив к тьме. Ты же и сам без противогаза постоянно бегаешь, верно?

— Да, бывает…

— В общем, завтра или послезавтра за тобой приедет машина, отвезёт в штаб. А сейчас, может быть, у тебя есть какие-то вопросы ко мне?

— Вопросы, говоришь? Если только личного характера.

— Личного? Хм… Ну давай, спрашивай, — кокетливо проговорила Вероника.

— Почему ты пошла служить именно в пограничные войска, а не в охрану какого-нибудь рода? Там гораздо безопаснее, чем здесь, а деньги тоже платят.

Вероника не ожидала такого вопроса и даже приподняла от удивления брови. Затем её лицо приняло задумчивый вид.

— Разные причины. Во-первых, платят мало. Вот сколько обычный охранник получает? Тысячу-полторы? Старший, может быть, тысячи две. Мне этого недостаточно. А во-вторых, как-то не хочется служить интересам чужого рода. Не по мне это. Ну и когда я только пришла сюда летом, никто не думал, что будет… такое. В крепостях не так уж и опасно, если ты — старший мастер. А почему спрашиваешь?

— Да так… Значит, не хочешь служить чужим интересам?

— А мне это зачем? Я — княжна, майор пограничных войск, и пойду чуть ли не в прислуги наниматься? Нет, такая перспектива меня не устраивает.

— Но здесь ты можешь погибнуть. Кто тогда обеспечит твою дочь?

— У каждой работы есть свои недостатки, — губы Вероники тронула лёгкая улыбка.

— В общем, так. Мне нужен начальник охраны. Жалование — четыре тысячи в месяц плюс надбавки. Обязанности — организация охраны предприятий и зачистка приграничных областей от тёмных. Численность своей мини-армии хочу довести до трёхсот бойцов — фактически тот же батальон. Опыт у тебя есть. Что скажешь?

— То есть, ты мне предлагаешь устроиться к тебе на работу?

— Совершенно верно.

Вероника озадаченно поджала губы.

— Если ты принципиально не хочешь идти работать на другого аристократа, тогда вопрос снимается, — добавил я. — Просто мне показалось, ты неплохо подойдёшь на эту роль.

— Надо подумать, — произнесла Вероника. — В любом случае, у меня контракт на год. Раньше этого срока я уволиться не смогу. А следующим летом посмотрим.

— Год, значит… За год может многое измениться. В общем, думай.

— Тогда мне остаётся только пожелать тебе хорошо отдохнуть. Не знаю, увидимся ли мы на днях или нет…

— Погоди.

— Да?

— У меня есть ещё один вопрос.

— Какой же?

— Тоже личного характера, — я положил свою ладонь на руку Вероники. — Мы здесь одни. Надо воспользоваться моментом. Что думаешь?

Губы Вероники снова растянулись в улыбке, а в глазах сверкнул задорный огонёк.

— Прямо здесь? Даже не знаю… А если кто-нибудь придёт?

— Придётся ему подождать за дверью.

Вероника кинула взгляд на дверь, на секунду задумалась и тихо проговорила:

— Тогда закрой на замок.

Я встал и запер дверь, Вероника опустила жалюзи на окне…

* * *

Бронированный «Оникс» приехал за мной через день перед самым обедом. Шофёру было велено отвезти меня к некому генералу Навроцкому, командующему специальным пограничным корпусом Его Императорского Величества, куда входили три полка из нашей седьмой дивизии.

Мы некоторое время ехали в южном направлении вдоль границы, а затем свернули на новенькую бетонную дорогу. Прошёл лишь месяц с начала наступления, а её уж прокладывали вглубь бывшей тёмной области, освобождённой от тенебрисов.

Машин здесь было так много, словно мы находились не в безлюдной глуши, а на оживлённой автостраде. Постоянно встречались военные грузовики и бронетехника, а вдоль бетонной ленты дороги тянулись гусеничные колеи, протоптанные танками. Через каждую версту торчали кордоны с броневиками и самоходными зенитками, а среди заснеженного леса время от времени мелькали брошенные, раскуроченные машины, напоминающие о недавних боях.

Впрочем, сражения здесь по-прежнему шли: до моих постоянно доносилась далёкая стрельба.

— Тёмных уничтожают? — спросил я у водителя. — Они до сих пор здесь бродят?

— Полно, ваше сиятельство. Лес тут большой, а они там в чаще шастают. Хрен отыщешь. Уж сколько этих мерзких тварей Государь наш Император вырезал, а всё равно полно, и нет на них никакой управы. Но самое поганое, это когда крылатые прилетают. Вот эти постоянно нас кошмарят.

— Много драконов, значит?

— Полно, ваше сиятельство. Поэтому зенитки дорогу и караулят.

Там, где наступал двадцать первый полк, крылатых тварей было мало. Иногда они прилетали, чтобы поддержать наземную атаку, но в небольших количествах, и очень быстро погибали. А дорога, по которой мы ехали сейчас, пролегала пятьюдесятью вёрстами южнее, и ситуация здесь, похоже, кардинально отличалась, от нашей.

— Много ям тут закрыли? — продолжил я расспрашивать водителя. — Как далеко продвинулись?

— Не могу знать, ваше сиятельство. Говорят, штук десять больших и штук пятьдесят мелких. А продвинулись да вёрст на пятьдесят-шестьдесят, не больше.

Десять больших ям за месяц — это много. Скорее всего, шофёр преувеличивал. Но если и правда столько закрыли, то не удивительно, почем в этом направлении войско прошло почти в два раза меньшее расстояние, чем мы.

По бетонной дороге «Оникс» бодро добежал до расчищенной площадки, на которой толпились цистерны, передвижные мастерские, бульдозеры и экскаваторы. Самоходные зенитки тут тоже имелись в достатке, как «Стрелы», так и тяжёлые с длинноствольными двухдюймовыми орудиями, установленными в массивных башнях на танковых корпусах. Судя по всему, угроза с воздуха действительно была существенной.

Чуть дальше среди голых кустов торчали руины старых двухэтажных домов. Очередное брошенное поселение. Бетонка закончилась. Здесь работали строительная бригада и автокран, укладывали плиты, а нам предстояло ехать по насыпи из щебня, на которой пришлось сильно сбавить скорость.

Ещё примерно половину пути тяжёлый бронированный «Оникс» трясся по разбитой гравийке, местами утопающей в мёрзлых лужах, в одной из которых даже завяз брошенный грузовик.

Мы перевалили холм и въехала в мёртвый лес. Высохшие деревья торчали вокруг безжизненными палками: ни листочка, ни хвоинки. Только снег и серые стволы. Навстречу проползла очередная колонна военных грузовиков. Вдруг впереди, совсем недалеко, послышалась стрельба из чего-то крупнокалиберного. Водитель резко сбавил скорость:

— Ну вот, ваше сиятельство, опять прилетели твари крылатые. Сейчас надо спрятаться под деревьями и переждать.

Он крутанул баранку, и «Оникс», съехав в пока ещё неглубокие сугробу, протиснулся между деревьями, где и затормозил.

— И что, здесь не достанут? — я натянул на голову зелёную армейскую шапку, открыл дверь и, высунувшись из машины, стал вглядываться в небо сквозь паутину ветвей.

— Им труднее сюда забраться. Была б листва, так и вовсе не заметили бы, — шофёр полез на заднее сиденье, где лежала длинноствольная винтовка. — Ну а если попытаются, их ждёт сюрприз. Вот она, моя напарница. Почти любую крылатую тварь сносит с одного попадания. Проверено.

— Это вовсе ни к чему. Я сам с ними разберусь. Сиди в машине и не высовывайся.

— Воля ваша.

Я вылез из «Оникса», застегнул куртку, чтобы ветер не продувал, и продолжил всматриваться в небо, ожидая нападения. Спустя минут пятнадцать стрельба смолкла, никто к нам не прилетел, и мы двинулись дальше.

Лагерь, где располагался штаб корпуса, был огорожен земляным валом, поверх которого тянулась бревенчатая стена, и рвом. Всё это напоминало какие-то средневековые укрепления. На стенах даже баллисты стояли, словно в средневековом замке. Но здесь они соседствовали с крупнокалиберными пулемётами и торчащими по углам зенитными установками.

Перед нами открыли деревянные ворота с исчерченными рунами стальными вставками. Дорога вела между аккуратными рядами длинных зелёных палаток и упирался в плац, за которым нагромоздились ещё палатки, только побольше и повыше. Там находился штаб. По всему лагерю стоял запах дыма, что курился над печными трубами, кругом царила суета: солдаты таскали ящики, рубили дрова, чистили снег — в общем, занимались тем, чем обычно занимается любое войско на постое.

Шофёр повёл меня в штабной шатёр. Протолкавшись между суетящимися людьми в тёмно-зелёной форме, мы оказались в подобие кабинета. Тут нас встретил моложавый майор со светлыми усиками. Он представился князем Лопуховым — адъютантом генерала Навроцкого. Майор отпустил водителя, велев ждать на стоянке, а сам повёл меня в соседний шатёр.

Тут тоже было несколько помещений и коридор. Пройдя по нему, мы остановились возле опущенного полога, из-за которого доносились голоса.

— Ждите здесь, — велел Лопухов и заглянул в помещение.

Он доложил собравшимся там людям, что привёл сержанта Озёрова, кто-то велел впустить меня. Лопухов вернулся.

— Сержант, прошу за мной, — сказал он и добавил шёпотом. — Здесь присутствует сам император.

Значит, сам император здесь. Собственно, а где ему ещё быть, если не в штабе корпуса? Если только в столице государственными делами заниматься, но император, видимо, вспомнил давние традиции, когда цари лично возглавляли войско в походах.

Мы вошли в просторное, хорошо освещённое помещение с высоким шатровым куполом и ковром на полу. Вокруг широкого стола, устланного картой, сидели офицеры. Десять человек, все с погонами генералов и полковников. Среди них присутствовали две женщины: одна дама — лет пятидесяти, вторая — лет тридцати, с коротким светлым каре, тонкой талией и идеальной выправкой.

Мне сразу бросилось в глаза лицо… Лицо это я видел во всех высоких кабинетах на стене рядом с государственным гербом, и я не мог его не узнать. Передо мной сидел император Александр V собственной персоной — среднего роста и средних лет мужчина с длинными, закрученными усами и зачёсанными назад волосами на начавшей лысеть голове. В руке правитель держал длинную курительную трубку, воротник его был небрежно расстёгнут.

Я видел императора в живую лишь один раз, когда месяца полтора назад он выступал перед нашей дивизией. Но тогда он находился далеко, я почти не разглядел его. А сейчас государь сидел в десятке шагов от меня. На его кителе, как и на кителях ещё четырёх офицеров, красовались отороченные золотой каймой гербы с красным львом дома Романовых.

Я принялся судорожно вспоминать, как обращаться к императору. Алексея, как и каждого аристократического отпрыска, учили придворному этикету, но эти знания спрятались под толстым слоем других, более полезных в повседневной жизни воспоминаний. Кажется, в армейских кругах использовалось обычное воинское приветствие даже к правителю.

Я был с непокрытой головой, поэтому вытянулся по стойке смирно и отрапортовал:

— Здравия желаю, Ваше Императорское Величество.

— Здравствуйте, сержант Озёров, — проговорил император резковатым тоном. — Добро пожаловать в мою ставку. Берите стул, прошу к столу. Господа, освободите место для гостя.

Генералы стали раздвигаться в две стороны. Я взял один из стоящих у стены табуретов и устроился на освободившемся месте напротив императора. Слева от меня восседала генеральша в годах, справа — мужчина с окладистой бородой, в которой белела проседь.

Я поймал снисходительные взгляды офицеров, вынужденных уступать место какому-то сопляку с сержантскими погонами. Но никто не стал спорить с государем.

Император пыхнул трубкой и произнёс:

— Я уже наслышан о ваших подвигах, сержант Озёров. Но много ли пользы в том, чтобы внемлить слухами? Хотелось бы услышать вашу историю из первых уст. Мне доложили, будто в области тьмы вы сразились с могучим и сильным существом, коих ещё не видывали люди. Это правда?

— Так точно, всемилостивейший государь, я встретил могучего монстра и сразился с ним, что видели и могут подтвердить многие мои сослуживцы.

— Вот об этом я и хотел бы послушать. Но для начала представьтесь вашим полным именем и расскажите немного о себе. Откуда вы родом? В каком подразделении служите?

— Князь Алексей Михайлович Озёров. Родом из Нижнего Новгорода. С недавних пор, после получения наследства дяди проживаю в Первосибирске и служу на границе. Седьмая дивизия, двадцать первый полк.

— Сколько вам лет?

— Восемнадцать, всемилостивейший государь.

— Ранг?

— Старший мастер третьей ступени.

— Надо же, восемнадцать лет, а такая огромнейшая сила, — император снова затянулся трубкой. — Да вы уникум, сержант Озёров. Согласитесь, господа, нечасто встретишь столь молодого владеющего со столь высоким рангом.

Генералы наперебой стали соглашаться.

— Благодарю, всемилостивейший государь, — ответил я.

— Ну так расскажите нам, что за тварь вам встретилась и как вам удалось её победить? Нас всех здесь мучает любопытство.

Я кратко поведал, как наш батальон занял заброшенную крепость рядом с бездной и как на нас напала толпа сильных монстров, которых возглавлял могучий тенебрис с топором. Описал его вид и его атаки. Сказал, что он походил на полководца, ведущего за собой войско.

— Значит, вы, сержант Озёров, дрались с этим, как вы выразились, полководцем, один на один, без чьей либо помощи? — уточнил император.

— С монстром этим я дрался один на один, всемилостивейший государь, однако вместе со мной сражались и другие солдаты. Они храбро сдерживая натиск магнусов и прочих сильных существ. Многие в той битве проявили невиданное мужество, а некоторые отдали жизни.

— И храбрость их будет вознаграждена. Но в данном случае речь о вас и том могучем существе, — напомнил император. — Какая у вас стихия, сержант Озёров?

— Их две. Стихия воздуха и стихия тьмы.

За столом пронёсся ропот. Все офицеры устремили на меня удивлённые взгляды.

— Стихия тьмы? Впервые слышу о такой стихии, — произнёс император. — Что это за магия?

— Эта стихия — очень редкая, всемилостивейший государь. Она похожа на ту, которую используют тёмные.

— Да вы, оказывается, вдвойне уникум, сержант Озёров. И с помощью какой стихии вы победили то могучее существо?

— Я использовал обе: стихию воздуха — для защиты от ударов топора, магию тьмы — для атаки.

— Это был первый случай, когда вы встречали подобное существо?

— Так точно, первый.

— Где это произошло? Господа, напомните мне, где наступает двадцать первый полк, — обратился император к офицерам.

Сидящий слева от него седовласый генерал с бородавкой на щеке стал тыкать в карту карандашом и что-то вполголоса объяснять. Государь пыхтел трубкой, смотрел безразличным взглядом и кивал.

— Двадцать первый полк вышел на первый рубеж, — произнёс генерал. — Речь идёт вот об этой крепости. Сейчас они удерживают позицию именно там.

— Да, далеко продвинулись, — произнёс император. — Мало кто достиг первого рубежа, — он снова посмотрел на меня своим надменным и усталым взором. — Благодарю, сержант Озёров за то, что уделили нам внимание и поведали свою историю. Без сомнения ваш подвиг достоин награды. Можете идти.

Я поднялся, откозырял, и мы с адъютантом Лопуховым, который всё это время стоял у входа, покинули зал.

Ничего особенного я не испытал от встречи с императором. В нём не было никакого величия, он выглядел совершенно обычно человеком, эдаким горделивым аристократом. Возможно, сказывалась походная жизнь, лишившая государев облик глянца и лоска. Да и выдающейся силой Александр V не отличался. Судя по исходящим от него вибрациям, он имел ранг «старший мастер» второй или третьей ступени.

— Это единственная встреча с такими существами? Не знаете, господин майор? — обратился я к Лопухову, когда мы вышли на улицу. — Я один такой везунчик, или были другие?

— Ваш случай четвёртый, — ответил адъютант. — Но вы первый, кто сразился с этой тварью в одиночку.

Поразительно, подумалось мне, я — единственный, кто сразился с тенебрисом-генералом один на один, хотя это была даже не самая сильная тварь в области тьмы. Впрочем, великие мастера второй и третьей ступеней наверняка тоже смогут справиться с генералом в одиночку, а вот насчёт первой я не был уверен.

— А император… он тоже сражается?

— Разумеется, Его Императорское Величество так же бывает на передовой, сражается и уничтожает тёмных, как и все.

— Как в старые добрые времена.

— Водитель вас ждёт на стоянке, — напомнил Лопухов и уже хотел уходить.

Внезапно тишину разорвали удары автоматического орудия неподалёку — вероятно зенитка. Тут же подключилась ещё одна и ещё. Не прошло и десяти секунд, как всё вокруг грохотало, а над лагерем разносился басовитый вой сирены.

— Опять крылатые донимают? — я посмотрел на адъютанта.

— Они самые. За мной, сержант.

Кажется, сегодня всё-таки предстояло подраться…

Глава 12

Адъютант Лопухов и я пробежали между штабными шатрами и оказались на пятачке, на котором стояли три военных грузовика и лежали нагромождённые друг на друга десятки деревянных ящиков. Здесь поле зрения ничто не загораживало, и я увидел всю картину происходящего.

В небе чернело множество точек. Они летели с разных сторон и спускались к лагерю. По ним яростно лупили зенитки, трассеры устроили настоящее лазерное шоу. Крылатые твари, попав под обстрел, падали, но не все. Плотности огня не хватало.

Слева я заметил стаю драконов, среди которых выделялось пятеро особо крупных. Они двигались разреженной организованной группой. Несколько существ быстро отвалились, скошенные огнём зениток, остальные прорвались сквозь смертоносный град рубрумитовых снарядов и, оказавшись над лагерем, вошли в крутое пике.

— Слева, сержант! — Лопухов тоже заметил стаю. — Они на нас летят!

Адъютант швырнул несколько светящихся магических снарядов и промазал. Я, как обычно, применил лезвия тьмы. Они были достаточно большими, достигали в длину трёх-четырёх саженей, и от меня не требовалось высокой точности.

Первое же лезвие разрубило пополам ближайшую крылатую тварь и царапнуло двух, в том числе крупного дракона. Второе разрезало ещё одного здоровенного летуна. В это время третий большой дракон зашёл справа и резко спикировал. Меня окружала воздушная стена, и на всей скорости врезался в неё. Его туша грохнулась перед нами и моментально была прожжена копьём тьмы. Тварь пару раз дёрнулась в конвульсиях и замерла.

Четвёртый здоровенный дракон попытался непонятно зачем схватить стоящий поблизости грузовик, смял ему крышу ударом лапы и взмыл ввысь. Остальные существа тоже поднялись в небо, теперь их было труднее достать. А я продолжил метать длинные дымчатые лезвия, которые нет-нет, да задевали какую-нибудь летающую тварь.

Вдруг левее я заметил россыпь блестящих точек, пронзивших серое небо магическим градом. Несколько существ, поражённые этой атакой, стали падать. Второй такой же удар сбил ещё четырёх драконов.

Продолжали колотить зенитки, отстреливая летунов, которых становилось всё меньше и меньше. Магией же почти никто не работал: на таких расстояниях, да ещё против быстро движущихся существ мало какая была эффективна. Несколько огненных комет пронзили небесную высь, правда, кажется, ни в кого не попали. Ну и я продолжал резать воздух длинными тёмным лезвиями, хотя и они не всегда достигали цели.

Тем не менее, драконы всё сыпались и сыпались с неба. Несколько существ рухнуло недалеко от нас: одно на палатку, второе — на деревянные ящики. Хорошо, что в них были не снаряды, а что-то другое, иначе жахнуло бы так, что мало не показалось бы никому.

Как-то внезапно небо расчистилось, и грохот зениток прекратился.

— Сегодня их было много, — проговорил Лопхов. — С каждым днём крылатых становится всё больше и больше, чёрт бы их побрал. Спасибо, что помогли, сержант. У вас необычная магия, но работает хорошо.

— Не за что. Откуда они прилетают?

— Из глубин тёмной области. Там полно открытых бездн. Добраться бы до них…

Я хотел ещё что-то спросить, но тут к нам подошёл император в сопровождении обеих женщин-офицеров, которых я видел на совещании, и молодого полковника с холёным узким лицом и зачёсанными набок светлыми волосами. Все были без курток и шапок, а на кителях виднелись гербы с золотой каймой и красным львом.

— Всё? Закончились? — император окинул взглядом небосклон. — Получили отпор, гады крылатые. А то ишь, разлетались. Давить их будем и впредь, — он обернулся к своим. — Надо как можно скорее закрыть ямы, откуда лезут эти паскуды.

Тут он заметил меня и проговорил:

— А, сержант Озёров, тоже сражаетесь? Молодец, так держать!

— Служу Отечеству, — ответил я.

— Не сомневаюсь. А это и есть ваша тёмная магия? Вот эти чёрные полосы, которые по небу летали только что?

— Так точно. Лезвия тьмы.

— Неплохо. Очень неплохо. Хорошая магия, хоть и тёмная, эффективная, — император достал из кармана курительную трубку, затянулся, ещё раз окинул взглядом небо и обратился к своим. — Похоже, больше здесь никто не появится. Возвращаемся, совещание ещё не окончено.

Царское семейство ушло, оставив нас с Лопуховым наедине.

— Император высоко оценил ваш дар, — проговорил адъютант, и мне показалось, что в его взгляде мелькнула зависть.

— Не похоже, что слишком высоко.

— Высоко, сержант, даже не сомневайтесь в этом. Полагаю, вас ждёт повышение.

— Ждёт, так ждёт, — пожал я плечами. — Пожалуй, мне пора ехать. А то даже не обедал сегодня.

— Само собой, поезжайте. Всего хорошего, и ещё раз спасибо за помощь, — адъютант козырнул, развернулся и зашагал прочь по мёрзлой грязи, а я отправился искать водителя.

Обратно в часть мы добрались без происшествий. Никаких неприятностей на пути не возникло, если не считать мучивший меня голод. Хоть бы покормили, досадовал я, притащили невесть куда и даже поесть не предложили. И вот сиди тут, голодай. Я жалел, что не взял с собой ничего перекусить, а водитель опять полдороги сетовал на то, что крылатые твари никому здесь покоя не дают.

Странный денёк выдался. Ехал я поговорить с какой-то штабной шишкой, а познакомился с самим императором. Теперь о моих способностях знает первое лицо государство. Хорошо это или плохо? Извечный вопрос, на которой в текущий момент никак нельзя было ответить.

* * *

В субботу, ровно через день после моего визита в полевой штаб корпуса, я отправился домой в месячный отпуск. Перед отъездом мы с Вероникой успели перекинуться парой слов. Она была чем-то занята последние дни, но всё же нашла время, чтобы расспросить о поездка, а когда узнала о моей встрече с императором, у неё глаза на лоб не полезли.

— Ты у самого государя, значит, был на совещании? Вот так дела! Кажется, мы тебя больше не увидим, — предположила Вероника.

— Почему так считаешь?

— Его величество увидит твой талант и заберёт тебя в гвардию. И всё, придётся нам распрощаться.

Я, понятное дело, не горел отправляться ни в какую гвардию, если, конечно, мне не разрешат сражаться в тёмной области, но пока решил не слишком об этом беспокоиться. Что будет, то будет. В конце концов, это только предположение. В ближайшее время предстояли дела поважнее.

И снова мне пришлось весь день крутить баранку старого «Оникса», чтобы преодолеть несколько сотен вёрст от затерянной в сибирской глуши воинской части до Первосибирска. Лишь затемно я оказался у ворот своего особняка.

— Здравствуйте, ваше сиятельство! — поздоровался охранник, сидевший в будке за пультом управления воротами. — С приездом!

— Привет. Как тут дела? Проблем не было в моё отсутствие?

— Всё хорошо, ваше сиятельство. Поместье под надёжной защитой.

— Это радует.

Я проехал на территорию и остановился возле крыльца особняка. За домом простирался засыпанный снегом сад. Место преобразилось со времени моего отъезда. Снежное покрывало было не слишком толстым, сквозь него до сих пор торчала трава, но температура выше нуля больше не поднималась, а это значит, что зима окончательно захватила Сибирь в свой белый плен, из которого не отпустит до самой весны.

Когда я зашёл в холл, меня встретили слуги, словно они только и ждали моего приезда. Я, конечно, предупредил Гаврилова, что приеду сегодня, но не думал, что он весь дом поставит на уши. Прибежали все: и обе горничные, и повар, и садовник, и дворецкий Гордей, и даже охранница Агния, сторожившая Леру. Сама Лера, правда, не появилась, но этому вряд ли стоило удивляться. Она же тут пленница.

Меня поздравили с приездом, Агния подхватила мой баул с вещами и потащила на второй этаж. А повар сообщил, что ужин уже готов, и это меня несказанно обрадовало, поскольку я с самого обеда ехал без остановок, желая поскорее очутиться дома, и ужасно проголодался.

Но вначале я принял душ и переоделся, сменив опостылевшую военную форму на удобные домашние брюки и футболку. А когда спускался, подумал, не заглянуть к Лере, поздороваться? Вряд ли девчонка сильно обрадуется моему приезду, но хотя бы посмотрю, как поживает.

Дверь её комнаты была закрыта, я постучался.

— Войдите, — ответила девушка.

Я вошёл, и у меня едва челюсть не отвисла от увиденного.

Лера сидела в наушниках во вращающемся синем кресле с высокой спинкой и таращилась в монитор, впившись одной рукой в мышку, а второй — в клавиатуру. Во что-то играла. На ней вместо привычного делового наряда были простые спортивные штаны и не по размеру широкая майка.

Да и комната её преобразилась. Слуги как будто не появлялись здесь с момента моего отъезда. Кровать не заправлена, возле стула — фантик от шоколадного батончика, в углу — ещё один и какая-то обёртка, из урны торчит пустая пластиковая бутылка из-под газировки, ещё одна стоит на столе рядом с недоеденной пиццей. В углу свалены холсты на подрамниках, тренога для живописи и связка кисточек, которыми, кажется, даже не пользовались.

Что случилось с девчонкой за два месяца моего отсутствия? Я не имел ни малейшего понятия.

— Привет, — поздоровался я.

— А, да, привет, — Лера кинула на меня мимолётный взгляд и снова уставилась в экран.

Мне показалось, что её лицо округлилось. Ещё бы, так жрать! Да и её светлые волосы выглядели слегка растрёпанными.

— Как дела? — поинтересовался я. — Во что играешь?

— Да нормально. А это… «Искусство войны». Классная игрушка. Знаешь такую? — на этот раз Лера даже от монитора не оторвалась.

— Слышал, конечно, — в памяти всплыли названия каких-то компьютерных игр, модных среди здешней молодёжи, в том числе сетевых вроде этого самого «Искусства войны». Правда сам Алексей не слишком-то ими увлекался. Глубоко погружаться в виртуальные миры ему просто-напросто не разрешали родители.

— Чёрт, — в сердцах выругалась Лера, оттолкнула мышь с клавиатурой и кинула на стол наушники. — Опять продули. Ну почему все такие безрукие? Откуда такая команда?

— Если хочешь, пошли поужинаем, — предложил я.

— Ужинать? Э… Я просто уже поела… — Лера несколько смутилась. — Но ладно, пошли.

А вот правила этикета она не забыла. Как и раньше, Лера изящно орудовала ножом и вилкой. И хоть она была сына, но на жаркое налегла с аппетитом.

— Ты надолго приехал? — спросила она.

— Думаю, на месяц. Надеюсь, нас, как прошлый раз, не вытащат из отпусков раньше времени.

— Ты на границе всё это время был?

— Да, на границе.

— И как там?

— Опасно, что ещё сказать? Там, где я служу — там достаточно опасное место, много тёмных тварей лезет.

— Понятно. Значит, приходится постоянно сражаться.

— Да, постоянно. А ты всё это время играла? Живописью так и не занялась?

— Я попробовала, но… расхотелось. Я попросила у твоего дворецкого хороший компьютер. Ты, надеюсь, не против?

— Я же сказал, покупай, что хочешь, на ту сумму, которую я тебе выделил.

— Да, как раз на комп хватило с хорошей видюхой, кресло и всё остальное.

— Тогда проблем нет. Я просто подумал, ты хотела заняться чем-то эдаким… для своего развития.

— Ну да, я хотела… просто, знаешь… — Лера смущённо потупилась, — родители не разрешали играть в компьютерные игры, а мне всегда было интересно. Решила попробовать.

— Понятно, — улыбнулся я. — Рад, что ты нашла, как себя занять.

Теперь я всё понял. Видимо, родители держали Леру в ежовых рукавицах, воспитывали, как благородную даму, приучали к дисциплине, а тут она внезапно оказалась в таком месте, где можно делать, что хочешь (по крайней мере, в рамках комнаты), и стала отрываться по полной. А мне было важно лишь одно: чтобы Лера не сбежала. Если ей так легче переносить заточение, пусть играет и ест пиццу и шоколадки, сколько душе влезет. Если ей здесь понравится, возможно, и к родителям возвращаться не захочет.

Но после ужина я всё же заглянул к Агнии, которая проживала в соседней с Лерой комнате, и спросил, почему слуги не убираются у моей жены.

— Ваше сиятельство, видите ли, в чём дело, — стушевалась охранница, — Валерия не хочет, чтобы в её комнату заходили, когда она там. А она круглые стуки за компьютером сидит, даже во дворе почти не гуляет. Приказала, чтобы ей надоедали. Во вторник мы в кино ездили, и горничная убралась.

— И почему она никого не пускает? Её, случаем, не обижали?

— Нет-нет, что вы! Вы сказали, не давить на неё, я и не давлю. Может… боится чего? Так ведь и не поймёшь. Она вообще ни с кем не разговаривает.

— Ладно, я понял. Бежать не пыталась? С кем-то общается из своих?

— Пока таких попыток не предпринимала. Всё дома сидит, ни с кем не общается. Мы даже в магазины почти не ходим, все вещи в интернете заказывает. В сецсетях если и сидит, то только картинки смотрит, звонки никому из родственников не делала. А ей только матушка один раз позвонила, да и то почти два месяца назад это случилось. И говорили они как-то, знаете ли, слишком вежливо так, будто не родные люди. Я б даже не подумала, что это матушка её звонит, коли б Валерия её так сама не назвала.

— Ладно, продолжай следить. Больше ничего от тебя не требуется.

Вернувшись в свою комнату, я шлёпнулся на кровать и открыл таблицу на складном компьютере. Мне предстояло торчать дома целый месяца, и надо было распланировать все дела, коих накопилось огромное количество. Почти всю прошлую жизнь я воевал с тёмными. Это было очень понятным и близким мне занятием, а мысли о предстоящих заботах заставляли мою голову пухнуть.

Дел было немало. Посетить деревообрабатывающий завод и контору деревозаготовительного предприятия, посмотреть, как продвигается ремонт в доходных домах (он начался в прошлом месяце, когда я получил дивиденды), встретиться с Сатиром и расспросить его о работе охраны в приграничных районах и о недавно обнаруженной слежке. Так же я собирался прокатиться по своим десяти деревням, узнать, как развивается сельское хозяйство, и не донимают ли местных крестьян тенебрисы.

Помимо этого планировал встретиться с Сергеем Любецким, узнать о делах клана, поужинать со Скавронскими, навестить Коптевых и других бывших приятелей моего дяди. На досуге неплохо было бы сходить в клуб с Андрюхой Коптевым и его друзьями, пообщаться с сестрой, с Катей и, возможно, с Мариной, хотя, с последней не стоило слишком сильно сближаться во избежание казусов, ведь мы уже «общаемся» с её матерью причём довольно тесно.

Казалось бы, целый месяц впереди, но за всеми этими заботами пролетит он незаметно. Однако дела есть дела, от них никуда не деться. Если б их не было их, я и сам безвылазно сидел бы на границе, убивал бы тёмных тварей, набирался бы сил.

В первую очередь я решил встретиться с Сатиром. Безопасность превыше всего. Составив план на ближайшие дни, я позвонил начальнику охраны.

— Алло, привет Фёдор.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — раздался в трубке тихий хрипловатый голос. — Вернулись? Как доехали?

— Всё хорошо. Я уже дома. Хочу встретиться. Ты завтра, надеюсь, не занят?

— Можем встретиться завтра. Когда мне подъехать?

— Нет, давай лучше я сам приеду. Хочу ещё с сестрой повидаться.

— А, понимаю. Но лучше не надо этого делать. Есть подозрения, что за моим домом следят. Если хотите, я сам привезу к вам Светлану так, чтобы никто не узнал.

— Следят? До сих пор?

— Мы работаем над этим, пресекаем все попытки, но ничего исключать нельзя. Кто-то очень упорно пытается сунуть нос в ваши личные дела.

— Ладно, тогда приезжайте утром.

— Будем в десять.

— Договорились.

Я закончил звонок и снова взял складник. В «Дворянском собрании» меня ждала очередная порция сообщений от Полины. Надо было что-то ответить, но мои мысли теперь занимала лишь эта загадочная слежка. Кто-то пытался залезть в мою личную жизни, и от этого становилось неприятно. А вдруг они уже это сделали? Вдруг Сатир что-то упустил?

* * *

— Привет! — Света расплылась в улыбке, едва увидев меня. — Наконец-то ты приехал! Я уж думала, что ты совсем пропал в своей тёмной области. Не звонишь, не пишешь. Ты меня заставил очень сильно поволноваться.

Я стоял в холле, сунув руки в карман, и улыбался, глядя на неподдельную радость Светы. Сатир зашёл следом, и на его сухом лице тоже мелькнула улыбка, которая так нечасто освещала эту суровую физиономию.

— Служба есть служба. Я тоже рад тебя видеть, сестрёнка. Как поживаешь? — спросил я.

— Как поживаю? Они меня всё время держат дома, на улицу выйти не дают, на охоту не берут. Вот так вот, — Света упёрла кулачки в бока. — А в остальном всё хорошо.

— Ну что же вы, Светлана Михайловна, сразу наябедничали, — хмыкнул Сатир. — Верно, прогулок по городу стало меньше, и тому есть веская причина.

— Слежка? — догадался я.

— Слежка, ваше сиятельство, она самая. Приходится усиливать меры безопасности, тут уж ничего не попишешь.

— Ладно, давай об этом потом. Куртки — на вешалку, и завтракать пошли. Стол уже накрыт. Фёдор, присоединяйся.

Пока мы сидели за столом и уплетали вкусные домашние блины с вареньем, Света без передышки трещала о том, какие фильмы посмотрела и в какие игры поиграла за последние два месяца. Она даже увлеклась объёмным моделированием, о чём тоже не замедлила мне сообщить.

— Интересно проводишь время, — отметил я и проговорил строже. — А с тренировками как обстоят дела? Или только развлекаешься?

— Тренируемся, конечно, — ответила сестра. — Мы с Катей во дворе каждый день упражняемся. На стрельбы ездили пару раз.

— Только во дворе много не потренируешься, — добавил Сатир. — Места маловато. И на полигон девчонки нечасто ездят в последнее время.

— Это плохо, — заключил я. — Тренировок надо больше. Самый такой возраст, когда лучше всего развивать навыки.

— Временная мера, ваше сиятельство.

— Понимаю. Будем решать.

Сложившаяся ситуация меня нервировала. Мне не нравилось, что приходится прятать Свету и ограничивать её в том, что ей сейчас необходимо: тренировки, образование, охота. Свете всего шестнадцать лет, и по-хорошему, для неё следовало нанять гувернёров, которые подготовят её к поступлению в институт или академию, да и для тренировок желательно найти место получше, чем тесный дворик дома начальника охраны. Моя усадьба неплохо подходила для этих целей: места много, а полигон, если что, близко, но здесь сестре нельзя было находиться, а теперь, кажется, и у Сатира тоже.

Я не сомневался, что Михаил Озёров рано или поздно захочет узнать, как идут дела у его сына. Возможно, он уже пытается это сделать. А если князь хотя бы краем уха услышит о том, что его отпрыск стал состоятельным человеком, то ещё и долю попытается себе урвать. Он и так потребовал с меня триста тысяч за выход из рода. Человек он жадный и выгоду не упустит. Так или иначе, Свету придётся прятать.

Или нет? Мысли приходили разные. Я стал сильнее за последние месяцы, возможно, даже кратно. И стоило ли, обладая такой силой, от кого-то прятаться? У Михаила могущественный и многочисленный род. Но способна ли его стража тягаться со мной?

Впрочем, я не думал, что именно Михаил за мной сейчас следит. Скорее всего, местные аристократы, те же Третьяковы, например. Я бы на их месте приглядывал бы за чужаком, который обладает такой силой, что менее чем за полгода подмял под себя треть Первосибирска.

После завтрака мы втроём поднялись на второй этаж. Свете я разрешил погулять по дому, а мы с Сатиром уединились в моём кабинете за закрытыми дверями. Я надеялся, что у начальника охраны найдётся нечто более конкретное, чем банальная констатация факта, что «за нами следят».

Глава 13

Сатир кинул на стол два пучка разноцветных проводков.

— Всё стандартно, — сказал он. — Подключения к сетевому волокну, камеры на столбах, попытки взлома компьютеров. Дистанционно работают. Один раз чуть не попались, больше на рожон не лезут. Но беспокоиться пока не о чем: ни хрена у них не выходит. У меня паренёк один служит, Миша — не знаю, видели вы его или нет — толковый малый в таких вопросах. Несколько раз пресекал попытки взлома. Но говорит, ублюдки всё равно могут доступ получить. Если, например, Светлана или ещё кто по неосторожности качнёт вирус, то слежку установить раз плюнуть по крайней мере на время. Но Светлане мы объяснили, чтобы внимательнее была, а я уже более-менее знаком с этой темой, меня не проведёшь. Вы тоже осторожнее будьте. По неизвестным ссылкам не переходите. И на складнике вашем защиту обновить неплохо бы. Миша заскочит на днях, всё проверит, всё, что надо, установит.

— Спасибо, Фёдор, — сказал я. — Кажется, мне на хвост кто-то конкретно подсесть пытается.

— Не за что, ваше сиятельство. Это моя работа. Верно говорите, кто-то хочет добраться до вас. Кому-то вы понадобились позарез.

— Кто-то из местных?

— А вот это вряд ли. Местные такими штуками баловаться не станут. Мы с ними уже давно всё это проходили. Банальщина же, — Сатир кивнул на проводки. — Начинают с самого простого, прощупывают разные пути, пробуют. Те, кто за вами следят — здесь новенькие.

— Значит, мой папаша шпионов подослал?

— Либо ваш отец, либо Сафоновы. Почему бы и нет? Приглядеть за своим новым родственником — святое дело, знаете ли.

— Но Сафоновы, наверное, понимают, что если полезут ко мне ещё раз, я приеду и всех их закопаю.

— Поэтому и ищут, как к вам тайком подобраться. Но, может, и отец ваш промышляет. Как знать? У него-то возможности немалые. Вот я и рассудил, что Свету на улицу надо бы пореже выпускать, а то и вовсе в другой город перевезти. Или в деревню.

— В какую ещё деревню? — я с упрёком посмотрел на начальника охраны.

— Так у вас десять деревень, место найдётся.

— Не надо никакой деревни.

— Как скажете. Тогда в другой город?

Мысли мои снова вернулись к идее бросить вызов Михаилу Озёрову. Рано или поздно нам придётся столкнуться лбами: не сейчас, так через два года, когда Свете исполнится восемнадцать. Он в любом случае не обрадуется, что сестра ко мне сбежала. Тогда зачем ждать? Зачем вся эта конспирация и прятки, словно мы преступники какие?

— Нет, ни в какой другой город Свету отправлять не будем. Наоборот, я хочу, чтобы она переехала сюда, в этот дом. Мы больше не собираемся прятаться. А если у отца возникнут вопросы, пусть приезжает, и мы поговорим с ним с глазу на глаз. Здесь мой дом, Света — моя сестра. Сил у меня достаточно. Никто не посмеет указывать нам, как жить.

Сатир пристально посмотрел на меня:

— Осторожнее будьте, ваше сиятельство. Раздор с отцом может вылиться в очередное кровопролитие. Сила-то у вас есть, верно, но тут главное — свои возможности не переоценить. Хорошо подумайте.

— Иногда приходится рисковать. Возможности мои растут с каждым месяцем. Думаю, я готов.

— Как скажете, ваше сиятельство. Решаете вы. Моё дело маленькое.

В словах начальника охраны прозвучала досада. Он опасался нового кровопролития и напрасных жертв среди своих людей, и его переживания можно было понять.

Я расспросил Сатира о том, как обстоят дела с тёмными в моих владениях и у соседей, кому мы помогаем. Оказалось неплохо: за последний месяц охранники поработали в имениях Скавронских возле Юрги и ещё двух князей поближе, истребили несколько десятков тёмных и даже закрыли одну небольшую бездну.

Вот только с юга тенебрисы всё равно продолжали идти, и эту проблему решить так и не удалось. Существа пёрли к нам постоянно, причём именно с юга, ни с какого другого направления. Сатир выяснил, почем такое происходит: в соседней губернии граница прохудилась, и военные никак не могли дыру залатать: людей, видимо, не хватало. А область тьмы там подступала очень близко к рубежу, как и возле бывшего сто пятьдесят пятого форта. И что-то мне подсказывало, всё это могло привести к тем же последствиям, как и на севере. Пока императорское войско било врага на одном направлении, тенебрисы продавливали нас на других.

А вот с поиском артефактов пришлось завязать до весны. Зима считалась мёртвым сезоном. Никто в это время камни не добывал. Их и так было очень трудно обнаружить, а под снегом и вовсе почти невозможно. Если кто ездил зимой за артефактами, то либо крайне отчаянные, либо крайне бедные, но таких были единицы. Большинство предпочитало дожидаться тёплых дней.

Я прекрасно понимал, что такое поиск артефактов. Даже летом это было сложно и муторно, а зимой — подавно. Поэтому возражать не стал.

— Ваше сиятельство, — сказал Сатир. — Прошу прощения за нескромный вопрос, но что вы со своей женой собираетесь делать?

— В каком смысле?

— Куда её пристроить планируете? Или так и будет сидеть, штаны протирать?

— Пока не решил. А что? Почему тебя это так волнует?

— Просто подумал, что она — из не самого дружественного нам рода, и неплохо было бы проверку устроить. Мы же обычно проверяем тех, кого на высокие посты ставите. Ну вот.

— А зачем? Мне от неё никакого вреда нет. Она под присмотром.

— Но и пользы никакой. Да и не будет же она всю жизнь с надзирателем ходить. Вот я и подумал.

— Сейчас это не самый важный вопрос. Ещё раз говорю, вреда мне от неё пока никакого. Сидит у себя в комнате и пусть сидит. Может быть, как-нибудь потом. Я подумаю.

— Воля ваша. Как решите, дайте знать.

Когда мы вышли из кабинета, я позвал Свету. Она не откликнулась. Спустились на первый этаж. Пробегавшая мимо рыжая горничная Варвара сказала, что Светлану она видела в той части дома, где моя жена проживает.

Свету я действительно обнаружил в комнате Леры. Сестра расселась на диване, Лера — в своём синем игровом кресле. Когда я появился в дверях, они прекратили разговор и уставились на меня.

— Смотрю, вы уже нашли общий язык, — отметил я.

— Пока ты там секретничал со своим охранником, я с твоей женой успела познакомиться поближе, — сказала Света. — Вы уже закончили? Дядя Федя меня обратно повезёт?

— Знаешь, что я подумал? Как вы обе смотрите на то, чтобы сегодня куда-нибудь поехать отдохнуть? Например, в кино.

Девушки переглянулись.

— А как же секретность? — спросила Света. — Мне же надо прятаться.

— Не беспокойся. Сегодня можно расслабиться.

— Ура! — воскликнула Света. — Наконец-то я хоть куда-то выберусь. Да ещё и со своим братом. Поедешь? — спросила она у Леры.

— Можно и погулять, — согласилась Лера.

— Тогда собирайтесь, — сказал я.

Я выгнал из гаража «Волгу», и мы отправились в центр города. Сегодня было воскресенье, и я боялся, что в кинотеатре будет не протолкнуться, но когда мы приехали, мест оказалось ещё много. Я купил билеты в дворянскую ложу на четырёхчасовой сеанс, после чего мы с девчонками отправились обедать в кафе поблизости.

Болтали мы всю дорогу, Света так и вообще не затыкалась ни на минуту. Сестре хотелось узнать о моей службе и о том, что происходит на рубеже. Однако я, помня о секретности любой подобной информации, отвечал кратко, без подробностей, и о наступлении никаком, разумеется, не рассказывал.

— Да почему у вас там так всё секретно? — удивлялась Света. — Сплошные секреты. Скучно.

— Военная тайна, — ответил я. — Да и вообще, если захочешь пойти служить, сама поймёшь, как обстоят дела, а если нет, зачем тебе всё это?

— Зачем? Потому что я — китайский шпион. Не видишь, что ли? — Света растянула пальцами уголки глаз так, что те сузились. — Мне нужны ваши военные тайны. Рассказывай немедленно!

Мы с Лерой посмеялись. На самом деле, про шпионов из Цинской империи шутили много. Всем почему-то казалось это забавным, особенно молодёжи. Вот только военное руководство опасалось их всерьёз.

Пообедав, мы вернулись в кинотеатр.

Сатир всё время следовал за нами на своей машине. Я думал отказаться от сопровождения, чтобы не занимать начальника охраны всякой ерундой, но он настоял: дескать, за нами может быть слежка, а он мог бы её обнаружить.

В любом случае прятаться от Михаила Озёрова я больше не собирался. Если его шпионы здесь, пусть знают, что Света гостит у меня в Первосибирске. Чем быстрее наши с ним разногласия разрешатся, тем лучше.

Был, конечно, риск, что Михаил попытается выкрасть Свету, когда я уеду на границу, но это мне казалось маловероятным. По нашему короткому знакомству и воспоминаниям я знал, что он — не тот человек, который подобные вещи будет проворачиваться скрытно. Нет, скорее он начнёт рвать и метать, угрожать и даже, возможно, попытается убить меня. Это больше на него похоже.

Вернулись мы лишь вечером, побродив по городу и поужинав ещё в одном кафе на набережной. День провели приятно и весело, обеим моим спутницам пришлась по душе наша воскресная прогулка. Правда Лера эмоций не выказывала. Она вообще отличалась сдержанностью особенно при посторонних.

Когда мы пришли домой, Лера отправилась в свою комнату, а мы со Светой поднялись на второй этаж в гостиную рядом с моим кабинетом.

— О, у тебя тут даже выпить есть что, — сестра заметила встроенный в шкаф бар. — Можно?

— Нет уж, подрасти вначале, — я плюхнулся на диван. — А пока никакого алкоголя.

— Какой же ты иногда занудный, — Света села рядом. — Ты раньше таким не был. Что с тобой случилось?

— Повзрослел. Ты тоже повзрослеешь — поймёшь.

— Да, ты теперь серьёзный аристократ, даже женатый, — с сарказмом произнесла Света.

— Что есть, то есть. Но не волнуйся, сама такой же станешь.

— Ну разве что годам к тридцати, когда состарюсь.

Я рассмеялся:

— Как быстро ты состариться собралась. А я вот думаю хотя бы годам к шестидесяти — и то рановато. Но ладно, шутки шутками, а я хочу с тобой серьёзно поговорить.

— Серьёзный разговор? Ну ладно, давая. Я уже поняла, ты серьёзный человек, и разговоры у тебя серьёзные.

— Да ты расслабься. Я просто хотел спросить, как дела. Может быть, какие-то проблемы есть, жалобы на кого-нибудь?

— Хм… — Света потёрла подбородок. — Да ничего такого. Я уже всё рассказала. Всё классно, кроме того, что дома приходится сидеть.

— Значит, тебе здесь нравится? Я рад. По дому не скучаешь?

— Если честно, ни капли. Меня там все выбесили уже. Что Ирина — змея подколодная, что эти два уродца, что папаша. Видеть никого не хочу. А здесь у дяди Феди неплохо. Мы с Катькой подружились уже. И дядя Федя нормальный мужик, хотя когда я его только увидела, думала — маньяк какой-то.

— Фёдор верой и правдой служил моему дяде много лет, теперь служит мне. Если бы я ему не доверял, то и на версту не подпустил бы его к тебе.

— А с Катей ты встречаешься? Ты на ней тоже женишься?

Я вытаращился на Свету с удивлением:

— А откуда…

— Ты думал, я ничего не знаю? Ага, конечно. Я всё вижу. Катька чуть ли не краснеет, когда о тебе речь заходит.

— Какая ты у меня проницательная.

— А то!

— Это хорошо, в жизни пригодится. А на Кате нет, не получится жениться. Ты же сама знаешь, что браки между высшим и низшим сословиями заключать нельзя. И вообще, Света, — проговорил я строго, — не надо в мои личные дела лезть.

— Ладно-ладно, не буду, — усмехнулась сестра. — Ну а ты тоже расскажи что-нибудь. Сам-то по дому не скучаешь?

— Мой дом — здесь. И да, скучаю, когда на границе торчу. Мне тут нравится, и, надеюсь, тебе тоже понравится.

— Ещё бы! У тебя такой классный особняк, пусть и не столь огромный, как в Нижнем. Но всё равно миленько так, уютно.

— Хочешь переехать ко мне?

— Естественно! Постой, а как же безопасность? Вдруг отец за нами следит и узнает всё?

— Тогда мы с ним поговорим по душам, и я объясню ему, что в мои и твои дела ему лучше не лезть. Я не хочу тебя постоянно прятать. Тебе нужны образование и тренировки, нужно готовиться к поступлению в академию. А так ты просидишь взаперти два года, и ради чего? Нет уж. В конце концов, я могу стать твоим опекуном. В этом нет никакой проблемы. Всё сделаем официально.

— Слушай, Лёш, это опасно. Он маму чуть не убил, когда она пыталась нас забрать. Он сильно разозлится, — в голосе Светы звучал страх. Похоже, она боялась отца, что не удивительно: тот и правда производил впечатление жестокого самодура.

— Пусть попробует. Кто он? Старший мастер? А я — великий. Он со мной тягаться не сможет.

— Серьёзно⁈ Ты когда успел⁈ — теперь пришла очередь Свете изумлённо таращиться на меня.

— Военная тайна.

— Сейчас-то почему?

— Потому. Не задавай глупых вопросов. Так получилось. Сила внезапно открылась. Я тебе уже говорил, и давай не будем об этом. Важно лишь то, что я в состоянии справиться ним.

— Всё равно отец очень опасный человек. У него сильный род, сильная охрана. А ты один.

— У меня тоже охрана. В общем, не бойся. Пока я рядом, с тобой ничего не случится. А вот когда уеду… вот тогда уже будем думать, как тебя обезопасить. Договорились?

— Договорились. Просто я за тебя боюсь.

— Отлично. А теперь не самый приятный момент. Ты должна продолжить учёбу. Когда всё устаканится, я найму гувернёров и тренера. Будешь учиться, регулярно упражняться с боевой магией и готовиться к поступлению в местную академию. Как тебе такой план?

— Нормально. Я согласна, — сказала Света без особого вдохновения.

— Значит, по рукам. И ещё одно. Я не хочу, чтобы ты без меня покидала особняк. К сожалению, пока мы не решим вопрос с отцом, полной свободы не будет. Извини.

Света понимающе кивнула:

— Ну… Ладно, что ж. Я тоже не хочу, чтобы меня кто-то схватил за углом и куда-то утащил.

Сестра была не по годам сообразительна, и это радовало.

В том крыле, где проживали Лера и её надзирательница, имелась ещё одна небольшая свободная комнатка. Я приказа слугам приготовить кровать, чтобы Света могла переночевать. А утром мы втроём вместе с Лерой позавтракали, и я повёз сестру в дом Сатира, чтобы та забрала вещи.

В моём особняке появился уже третий жилец, не считая горничных и садовника, ночевавших в комнатках рядом с кухней, а значит, следовало подумывать о расширении жилплощади.

Я уже давно собирался отремонтировать флигель для слуг. Он до сих пор стоял с разрушенной стеной. Да и старый особняк хорошо бы привести в порядок. Отопление там оставалось печным, как и сто лет назад. Да и внутреннее убранство оставляло желать лучшего. Последний раз там делали ремонт годах в сороковых. Полы рассохлись, обои отклеились, потолки облупились, и как мне сказал дворецкий, под северной стеной треснул фундамент. В общем, работы предстояло много.

Но начать я планировал всё же с восстановления флигеля, чтобы слуги не занимали и без того небольшой дом. Дело это я поручил дворецкому. Он уже имел соответствующий опыт и знал, где нанять строительную бригаду.

Так же предстояло строить шахту. Я до сих пор лелеял мысль возобновить добычу рубрумита, но сделать это планировал весной, когда накопится достаточно средств.

Я помог Свете перевезти вещи. Одежды у неё набралось четыре сумки. Оставалось лишь удивляться, когда сестра успела столько тряпья накупить, ведь в Первосибирск она приехала с одним рюкзачком. А когда переезд был закончен, мы отправились по магазинам — я тоже хотел приодеться.

Мой облик должен был соответствовать статусу особенно на всяких деловых встречах и званых ужинах, а мой гардероб не отличался изысканностью и разнообразием. Поэтому я попросил Свету помочь мне. Сестра взялась за дело с энтузиазмом. Ей и по магазинам нравилось ездить, и в моде она кое-что понимала в свои шестнадцать лет. Сколько я всего перемерил, прежде чем удалось угодить её утончённому вкусу! На каждую деталь внимание обращала, к каждой мелочи придиралась.

В итоге я разжился парой пальто, куртками на разные случаи жизни и кое-каким повседневным барахлом, а в ателье заказал себе три костюма.

Целый день мы ездили по центру города и расхаживали по магазинам, ни от кого не прячась. И везде нас сопровождал автомобиль с двумя охранниками, которые должны были обнаружить слежку, если та имела место. Но пока не обнаружили.

На следующий день я пригласил к себе Сергея Любецкого. Мы встретились за обеденным столом, чтобы поговорить с газу на глаз. Света и Лера здесь не присутствовали, они ели отдельно. Речь пошла, разумеется, о делах клана. Меня ждали не самые приятные известия.

Во-первых Сергей был обеспокоен тем, что часть бывших членов клана Когтя перешли в клан Медведя, и всерьёз опасался, что Горбуновы, почувствовав силу, попытаются покончить с нами. Я допускал такой вариант развития событий, но в разговоре занял противоположную позицию.

— Третьяковым не нужна новая война кланов, — возразил я. — Думаешь, они допустят это?

— Я думаю, им плевать. Зачем им два клана, которые в любой момент могут подраться? Если один прекратит своё существование, это им только на руку.

— Зачем? Чтобы получить сильного оппонента и ещё один полюс власти?

— С одним кланом легче договориться, чем с двумя.

— Если война кланов возобновится, Третьяковым это не понравится. Нас ведь так просто не раздавят. Не забывай, кто теперь возглавляет Коготь. Если Горбуновы пойдут против меня, кровопролитие будет такое, что никому мало не покажется. И по башке достанется им же в первую очередь.

— Думаете? Хм, — Сергей покачал головой и отхлебнул вина. — Вот уже не думаю. Кто встанет на сторону слабых? Если начнётся война, Третьяковы поддержат Медведя, а не нас. У губернатора — местный особый отдел полиции и губернская гвардия. Понимаете, что это значит? Конфликт с ними автоматически сделает нас государственными преступниками.

— Так мы и не будем конфликтовать с Третьяковыми. В чём проблема-то?

— В том, что я не знаю, что они задумали! — взволнованно проговорил Сергей. — Мы слабы. А с теми, кто слаб, никто не считается. Вы знаете, что они хотят сделать? И я тоже не знаю! Но нас точно будут давить. Отец стольким людям дорогу перешёл. А отвечать я за всё, за все его выходки, придётся мне! Мне, понимаете?

Сергей выглядел каким-то нервным. Похоже, у него начался стресс на фоне всего происходящего.

— Успокойтесь. Пока я возглавляю клан, вы под надёжной защитой.

— Как бы не так. Нас уже обирают как липку. И всем плевать. Отец мёртв, половина клана разбежалась. Больше с нами никто не считается.

Я пристально посмотрел на Сергея:

— Что значит, нас обирают? Кто-то присвоил ваше имущество?

— Да.

Глава 14

Когда Эдуард Третьяков вошёл в просторный отцовский кабинет, глава рода сидел за небольшим круглым столиком у окна и изучал толстую книгу в кожаной обложке — один из тех старинных фолиантов, что хранились в библиотеке особняка с незапамятных времён и содержали, как считалось, знания древних волхвов. Эдуард никогда не читал эти книги и даже не заглядывал в них. Отец утверждал, что к ним может прикоснуться лишь тот, кто достоин и кто способен понять заключённую там мудрость, то есть только великие мастера.

От всего вокруг веяло древностью. Отделанные деревом стены, два старинных стола с изразцовым орнаментом, такие же шкафы и кресла, стилизованные под конец девятнадцатого века, два кремневых ружья и сабля на стене. Сидящий у окна старик с острой седой бородкой гармонично вписывался в этот интерьер, чего нельзя было сказать о компьютере на рабочем столе, который смотрелся здесь чужеродно, словно клякса на картине.

Отцу шёл уже девятый десяток. Это был крепкий старик и к тому же очень сильный, если говорить о магии, но вкусы его застряли где-то в середине прошлого века, когда пошла мода на псевдоклассический стиль.

И конечно же комнату наполнял запах проклятого отвара ромашки. На круглом столе стояла большая кружка с этим отвратительным зельем, которое Эдуард терпеть не мог.

— Отец, добрый день, — поздоровался Эдуард.

— Проходи, сын, присаживайся. Налей себе что-нибудь, — отец поднял на Эдуарда взгляд своих бульдожьих бесцветных глаз и кивнул на небольшой бар у стены с ружьями.

— Спасибо, отец, пожалуй, откажусь. Предпочитаю не пить днём, особенно перед важными встречами.

— Ну да, с этими пройдохами надо держать ухо востро, — прокряхтел старик и отхлебнул отвар ромашки. — Так что пришёл? Новости есть?

— Алексей Озёров вернулся, — Эдуард устроился на старинном кресле с деревянными подлокотниками.

— Уже? А почему так быстро? Наступление их хвалёное захлебнулось, поди?

— Нет, наступление продолжается, но я говорил с Юрьевским. Ситуация на фронте тяжёлая, потери огромны. Батальон, где служит Озёров, разгромлен. Их отправили в тыл на пополнение, а рекрутов распустили по домам. Когда численность личного состава восстановят, их снова бросят в бой.

— Эх, сколько же ещё народу собирается угробить этот чёртов идиот? — проворчал отец. — Что он там забыл в этой тёмной области? Тщеславие своё тешит? Хочет, чтобы его Великим Наместником признали? А нам и нашим детям погибать идти? Какая же несусветная глупость.

Отец почему-то утвердился в мысли, что Александр V возомнил себя Великим Наместником из священных пророчеств и лишь поэтому начал поход в область тьмы. Эдуард считал иначе: Сибирь следовало очистить от тенебрисов и бездн, и хорошо, что государь этим занялся. Вот только продвижение давалось очень дорогой ценой…

— Если границу получится отодвинуть, все ему скажут спасибо, — возразил Эдуард. — Кем бы там ни возомнил себя император, он делает хорошее дело.

— Спорить ещё будешь, сын? Умнее старика себя считаешь? Вот увидишь, как всё обернётся. Когда придут повелители тьмы, поход закончится. А жертвы будут такие, что вся русская земля возопит. Этот глупец разбудит истинное зло. И вот тогда вспомните мои слова. Только поздно будет.

Эдуард уже не первый раз слышал от отца предсказания о «повелителях тьмы», где он про них вычитал, не знал. Неужели в своих секретных книгах, которые никому не показывал? Всё это походило на сказки… по крайней мере, до недавних пор. То, что Эдуард услышал на днях от Юрьевского, заставило его усомниться в своих прежних взглядах.

— Информация кое-какая есть, отец. По-хорошему, я не должен был бы её разглашать, но… возможно, это то самое, о чём вы постоянно ведёте речь. Повелители тьмы. В общем, подразделение, где служит Озёров, продвинулось вёрст на сто вглубь области тьмы и столкнулось с неким могучим существом, каких никто никогда прежде не видел. Огромная тварь, способная бить тёмной магией. Поговаривают, что Озёров дрался с ним один на один и победил. Его даже в ставку вызывали из-за этого и «Никанора третьей степени» пожаловали.

Во взгляде отца сверкнул гнев:

— А я говорил, — тихо произнёс он. — Я говорил этим дуракам, что так и произойдёт. Они пробудили зло. Повелители тьмы придут, и кто тогда защитит вас? Кто будет с ними драться, если вы все слабаки? Говоришь, Озёров победил ту тварь?

— Юрьевский не видел сражения, но считает источник достоверным.

— Хм… Озёров — сильный воин. Быть может, он и вправду разобрался с этой тварью. Я знал, что он ещё сыграет свою роль. Знал. Лишь великие мастера могут противостоять злу.

По поводу Озёрова взгляды у Эдуарда с отцом расходились. Эдуард считал Алексея опасным человеком, от которого следует поскорее избавиться. Это юнец, свалившийся как снег на голову, разрушил зыбкое равновесие, установившееся в Первосибирске в последние годы, устроил кровопролитие, и город чуть было снова не погряз в хаосе, как и восемь лет назад.

Эдуард был в ярости. Они с Юрьевским даже хотели устранить парня, но ни одна из попыток успехом не увенчалась. Более того, Озёров начал что-то подозревать, и это могло иметь очень серьёзные последствия. Прямого столкновения Эдуард допускать не хотел, понимая чем оно обернётся.

Но вот отец… отец придерживался совсем другого мнения. Отец не боялся Озёрова — и в этом было самое главное отличие. Боялся старик лишь повелителей тьмы, в существовании которых Эдуард до последнего времени сомневался, и считал, что нельзя устранять того, кто сможет защитить город, когда придут эти сверхсильные твари. Поэтому в Озёрове он видел скорее будущиго союзника, нежели потенциального врага.

Когда Эдуард рассказал отцу, как пытался избавиться от Озёрова, то получил в свой адрес столько ругани, сколько уже давно не слышал. Пришлось оставить парня в покое, ведь главой рода и настоящим хозяином Первосибирска являлся отец, а Эдуард — всего лишь кем-то вроде управляющего.

— Озёров опасен, — сказал Эдуард. — Он пошёл против нас. Я обещал родам мир, а он принёс войну. И он не послушался моего повеления. Он ни во что нас не ставит, отец. Неужели вы готовы с этим мириться?

— Опять свою шарманку завёл. Что ты там наобещал, меня не волнует. На кой чёрт мне сдалась эта ваша мышиная возня? Сила — вот что важно. Если захочу, я завтра же все ваши кланы сотру в порошок.

— Охотно верю.

Отец глубоко не вникал в местные конфликты, считая это чем-то незначительным. С годами старик всё больше отстранялся от политики. Он поручил разбираться с этим своему «управляющему», а сам целыми днями тренировался и изучал древние книги, и достиг в магии таких высот, что, если бы захотел, и в самом деле мог бы с лёгкостью уничтожить оба клана.

— И довольно об этом, сын, мне надоело твою околесицу слушать, — добавил отец. — А вот с Озёровым я бы хотел побеседовать.

— Пригласите его в гости?

— У тебя банкет какой-нибудь намечается в этом месяце?

— Как обычно, на Великое Явление в конце месяца будет торжественный приём.

— Ну вот там и встретимся.

* * *

То, что рассказал Сергей, мне совсем не понравилось. Оказалось, какой-то род действительно посягнул на одно из клановых компаний, и никто ничего не мог с этим сделать.

У Любецкий имелась золотодобывающая компания «Золотой век», но проблема в том, что владели они ей лишь наполовину, вторая часть принадлежала барнаульскому роду Елагиных, да и рудники сами находился на Алтае. Дед Сергея получил там долю лет пятьдесят назад примерно тем же путём, что и я — долю в «Первосибирске 23», а теперь после смерти очередного главы рода Елагины захотели вернуть рудники под свой контроль, что и сделали. Компанию аннулировали без ведома совладельца, а взамен создали новую, которая уже полностью принадлежала Елагиным.

Сергей такой поступок связывал с ослаблением клана. Многие князья и бояре вышли из дела, остались только Любецкие и ещё пять небольших родов. Ну и, видимо, Елагины решили, что бояться больше нечего, и вернули себе то, что считали своим по праву.

Это была плохая новость. Одно дело, когда человек, выходя из клана, забирает своё, совсем другое — когда присваивают чужое. Такое нельзя спускать с рук, это лишь ещё подтвердит нашу слабость. Следовало вернуть долю, о чём я и заявил Сергею.

— Поговорю с Елагиными, — сказал я, — попробуем убедить. А если не сработает, тогда буду действовать привычными методами. Другого выхода у нас нет.

— Если б всё было так просто, — Сергей поджал губы и покачал головой.

— А что в этом сложного, объясни.

— Алексей Михайлович, вы хоть понимаете, что война с Елагиными — это по сути война с Барнаульской губернией? Может быть, наш губернатор и закрывает глаза на то, что здесь происходит, но если начнутся стычки с соседями, это не останется без внимания. Да и Барнаульский губернатор не будет молча сидеть и смотреть, как уничтожают его людей. Вот и судите сами. Что мы можем сделать? Ничего. У вас сила, конечно, большая, никто с этим не спорит. Вот только власти у вас не так много.

Сергей был прав. Моя власть распространялась не слишком далеко. Как только в дело вмешается государство, я окажусь бессилен. И пусть я теперь знаком с самим императором, это вряд ли что-то изменит. Да и втягивать в конфликт Третьяковых не очень-то хотелось. Они и так, вероятно, спали и видели, как бы меня убрать.

Но я подумал, надо найти и другие способы надавить на Елагиных. В конце концов, можно попробовать разобраться с ними тайно — так, чтобы все всё поняли, но никто ничего не смог доказать. Я владел несколькими навыками, которые помогут мне действовать скрытно. Вот исчезнет пара-тройка членов рода, как тогда Елагины запоют?

— В общем, это всё лирика, — отрезал я. — Вы дадите мне про Елагиных всю необходимую информацию: сколько их, где живут, кто у них главный и прочее. А я попробую решить проблему.

— Информацию-то я соберу. Только как бы ни получилось так, что вы ещё большую беду на нас навлечёте.

— А что вы предлагаете: и дальше скулить, как побитые собачонки?

— Я к тому, что надо быть очень осторожными.

— А я буду осторожным. Просто сделай, что я сказал. Но вначале я должен лично встретиться с главой их рода.

— Я попытаюсь его уговорить, но, если честно, сомневаюсь, что согласится.

Помимо встречи с Любецким сегодня намечалась и ещё кое-что: я собирался провести вечер с Катей. Хотел её позвать раньше, но никак не получалось. То одно мешало, то другое. А сейчас подумал: дела подождут. В конце концов, нам обоих не помешает немного отдохнуть. Мы с Катей уже успели повидаться и перекинуться парой слов, когда я вещи сестры забирал, но этого нам было явно недостаточно.

Она явилась после ужина. Мы заперлись в моей личной половине дома, где были гостиная, кабинет с оружейной и спальня, посидели немного, выпили, поболтали о том, о сём, а потом отправились в кровать. Катя была не робкого десятка, и в постели — тоже. Особенно это стало заметно сейчас, после нескольких наших встреч. Во время любовных утех мне удалось забыть о тревожных мыслях, но потом они снова настигли меня.

Мы с Катей лежали в обнимку под одеялом, её не очень длинные тёмные волосы, которые она обычно заплетала в косичку, разметались по подушке.

— Ты какой-то молчаливый, или мне кажется? — заметила она. — Тебя что-то беспокоит?

— Нет, ничего, не бери в голову, — я вначале чуть не рассказал о беседе с Любецким, но потом подумал, что это ни к чему. С Фёдором мы, в любом случае, на днях обсудим проблему, и если понадобится, Катя тоже узнает. А если нет — то и не надо.

— Ладно, воля твоя, — она сильнее ко мне прижалась. Я ощущал плавные изгибы её тела, и удовлетворённое несколькими минутами до этого желание снова начало разгораться.

— Знаешь, о чём я подумал, — заговорил я, вспомнив пришедшую мне на досуге мысль.

— О чём?

— Как смотришь на то, чтобы переехать сюда? Света теперь будет жить у меня, и ты могла бы присматривать одновременно и за ней, и за Лерой. Агния справляется неплохо, но мне кажется, она несколько грубовата. А ты со Светой легко поладила и с Лерой, надеюсь, найдёшь общий язык. Что думаешь?

Катя посмотрела на меня, переваривая эту мысль.

— Да… разумеется, как скажешь. Я присмотрю за ней. Только я не поняла, её надо охранять от кого-то или охранять, чтобы не сбежала? Прости, не совсем в курсе ваших отношений.

Я усмехнулся:

— И то, и другое.

Встреча с Сергеем случилась во вторник, а в четверг мы у меня дома ужинали с семейством Скавронских, но на этот раз вместе со Светой и Лерой.

Супруга к ужину немного принарядилась: надела скромное серо-синее платье. Оно подчёркивало тонкую талию и относительно крупный бюст. Правда девушка всё равно имела такой вид, словно являлась конторской служащей, а не женой князя.

Скавронские были благодарны мне за помощь. Моя охрана за последние два месяца не раз ездила в их владения под Юргой и истребляла там тенебрисов. Проблему удалось решить на какое-то время, но все понимали, что существа рано или поздно появятся снова, а значит, мои ребята без работы не останутся.

Зашла речь и об Оле. Родители не знали, что случилось с их дочерью. Последний раз созванивались месяц назад, с тех пор связи не было. Я постарался успокоить их, сказав, что на границе в некоторых местах нет ни интернета, ни телефонной сети, а если подразделение на задании, то даже написать письмо нет возможности. Но я-то знал, что творится в области тьмы, какие ожесточённые бои там идут и сколь огромные потерь несут наступающие части, поэтому понимал, что Оля может не вернуться.

* * *

В пятницу пришлось ехать в город. Валерия не планировала этого, но после ужина с гостями Алексей подошёл к ней и сказал, что надо обновить гардероб, поскольку ей теперь предстоит иногда появляться в высшем обществе, и выглядеть она должна соответствующим образом.

Валерия и сама это понимала. В родительском доме девочек воспитывали в строгости и не баловали изысканными нарядами, да и сама Валерия не видела в них большого смысла. Однако теперь она являлась замужней дамой и должна была подчёркивать статус мужа. Этикет требовал.

Поэтому утром после завтрака Валерия отправилась в город, как всегда в сопровождала Агнии, общество которой ей не очень-то и нравилось. Присутствие рослой, грубой охранницы каждый раз напоминало о том, что в Валерия здесь — заложница, которой и шага без присмотра ступить нельзя.

И всё же это не слишком сильно её тяготило, а вернее сказать, не тяготило вовсе. Дома Валерия точно так же почти не имела свободы передвижения. Она не могла в любое время поехать, куда хочет, а каждый день был строго регламентирован: постоянные уроки, тренировки, гости.

Поначалу Валерия предполагала, что и на новом месте будет тоже самое, но вопреки ожиданию в доме Озёрова её ждало ровно противоположное. Здесь от неё не требовалось ничего, целыми днями она была предоставлена сама себе и могла делать вообще всё, что пожелает! Ну разве что запрещалось на второй этаж подниматься и из особняка выходить без сопровождения.

Поначалу от такой свободы Валерия растерялась, первые дни она даже не могла придумать, чем заняться. Но потом стала вспоминать, как развлекаются сверстники и чего она была лишена в родительском доме. Посидев несколько дней в интернете, Валерия поняла, что хочет, и попросила у дворецкого купить мощный игровой компьютер, благо Алексей выделил какие-то средства на её содержание. С тех пор она только и делала, что играла в игры.

А ещё Валерии очень понравилась пища быстрого приготовления. В отцовском доме девочкам не позволяли есть всё, что они захотят. От будущей невесты требовалось хорошо выглядеть и сохранять фигуру. Здесь всем было плевать. Когда Валерия осознала это, то заказала несколько коробок пиццы, гамбургеры и много лимонада с разными вкусами и так объелась, что полдня пролежала в кровати с ощущением, будто желудок вот-вот лопнет.

И всё же кое-какие обязанности у Валерии были: посещать вместе с Алексеем званые ужины и приёмы. Но она и так знала, что ей придётся это делать. Всех благородных девиц к такому готовят.

Однако в браке полагались и обязанности другого характера, и вот тут Алексей проявил полное безразличие. Он был очень мил и обходителен с ней, но не более того. Валерия, ещё когда они только ехали в Первосибирск на заднем сиденье внедорожника, почувствовала приятное волнение рядом с ним. Это был первый парень, с которым она проводила вместе так много времени и даже оставалась наедине. И она сразу же почувствовала к нему непонятное влечение, а когда Алексей уехал на рубеж, скучала и переживала за него, хотя, конечно же, ничего никому не говорила.

Алексей же был достаточно холоден. Кажется, он встречался с какой-то девкой из охраны, и Валерия подумала, что не нравится ему. Другого объяснения она не находила.

А вот сестрёнка у него оказалась забавная. Такая живая, непосредственная, свободолюбивая. С ней Валерия быстро сдружилась. Света рассказала, что сбежала из дома, потому что там к ней плохо относились. Смелая. Валерия даже представить не могла, как можно решиться на такое.

Приехав в центр города, Валерия с Агнией вначале посетили ателье, где заказали два платья, затем зашли в торговый центр с магазинами нескольких известных дорогих марок, в том числе зарубежных. Валерия выбрала себе кое-какие повседневные вещи, украшения в ювелирном и на всякий случай нижнее бельё покрасивее. Вдруг когда-нибудь понадобится.

Когда они с охранницей вышли из последнего магазина, Агнии потребовалось отлучиться в уборную.

— Ждите меня здесь, ваше сиятельство, — строго велела она. — И даже не пытайтесь убежать. Это бесполезно.

— Я просто посижу здесь. Давай быстрее, — раздражённо проговорила Валерия и устроилась на длинной скамейке в центре коридора.

Эта грубая охранница ей с самого начала не понравилась, поэтому Валерия не любила куда-то ходить с ней. Агния хоть и обращалась, как предписано этикетом, но вела себя часто так, словно заключённого конвоировала, а не сопровождала благородную девицу.

Агния ушла, а Валерия задумалась о своей жизни.

— Сударыня, — окликнул её негромкий мужской голос. — Валерия Артуровна.

Валерия резко обернулась. Перед ней стоял человек в сером костюме и сером пальто. Он сжимал в руках конверт и озирался по сторонам.

— Вы ко мне обращаетесь? Я вас знаю? — спросила Валерия.

— Именно к вам, ваше сиятельство. К сожалению, вы меня не знаете. Моя фамилия Антонов. Я работаю на вашего отца и здесь нахожусь по его приказу. Спрячьте этот конверт. Там письмо от вашей семьи.

Валерия даже опомниться не успела, как загадочный тип сунул ей конверт.

— От моей семьи… Но зачем? — произнесла Валерия растерянно. — И зачем они…

— Пожалуйста, не надо вопросов. У нас очень мало времени. У меня есть послание. Артур Андреевич может устроить для вас побег. Всё уже готово. Вы можете вернуться домой хоть сейчас, если захотите. Или в любое другое время. Просто дайте знать. Мы всё устроим. Более подробная информация в письме.

Валерия с подозрением посмотрела на Антонова. Она не могла понять, почему отец пошёл на такое. Неужели она так нужна дома? Но даже если так, ей совсем не хотелось туда возвращаться. Здесь у неё было больше развлечений, здесь над душой не стояли строгие гувернантки, а сёстры не перешёптывались за спиной. Будучи заложницей, Валерия чувствовала себя более свободной, чем в родной семье.

А ещё здесь был Алексей… пусть он и не обращал на неё внимания.

— Передайте отцу, что я не намерена сбегать, — произнесла Валерия. — Меня здесь всё устраивает.

— Но в плену. Вы боитесь, Валерия Артуровна? Вас запугали?

— Нет-нет, ничего такого. Просто я теперь жена Алексея Озёрова и принадлежу его роду.

— Брак этот ничего не значит. Озёров нанёс оскорбление вашей семье, и его ждёт расплата. Артур Андреевич не советует вам оставаться здесь.

Валерия не знала, как на этот реагировать. Единственное, что она поняла: Алексею грозит опасность. И это было очень плохо.

— Уходите, — потребовала она. — Сейчас придёт охранница. Если она вас увидит, у вас будут неприятности.

— Разумеется. Я передал послание и удаляюсь. Всего хорошего, — Антонов слегка поклонился и быстро зашагал прочь.

Валерия едва успела спрятать письмо в пакет с вещами, как из уборной вышла Агния.

Глава 15

Весь ужин Лера была необычайно молчаливой и серьёзной. Я догадывался, в чём причина, но первым заговаривать об этом не стал. А когда я после трапезы сидел в своём кабинете и просматривал счета и сметы, в дверь постучались. Вошла Лера. В руках она сжимала конверт.

— Можно с тобой поговорить? — она потупила взгляд. — Это… очень важно.

Я отодвинул бумаги:

— Разумеется. Ты всегда можешь сказать мне о том, что тебя волнует. Проходи присаживайся.

— Ты должен кое-что знать. Это вопрос жизни и смерти, — Лера устроилась в кресле напротив.

— Прямо-таки вопрос жизнь и смерти? — усмехнулся я.

— Да, я не шучу, это так. Мы сегодня с Агнией были в торговом центре. Агния отправилась в уборную, а ко мне подошёл незнакомый человек. Он сказал, что его прислал отец, и дал мне это письмо, — Лера положил на стол вскрытый конверт.

Я взял его, повертел в руках, достал сложенный листок бумаги и сделал вид, что внимательно читаю.

— Так, и что было дальше? — произнёс я.

— Он предлагал бежать. Я не согласилась. А ещё он сказал… он сказал, что моя семья хочет отомстить за унижение. Тебе грозит опасность.

— Надо же… Значит, отомстить они хотят. Пуская попробуют, если так неймётся. Но ты не переживай, никакой опасности мне не грозит, по крайней мере от твоей семьи. У них ничего не получится. Так почему ты не сбежала? Ты же здесь в плену.

— Но… как можно? — запинаясь, произнесла Лера. — Меня учили, что после вступления в брак девушка становится частью рода супруга. Я уже не принадлежу своей семье. И вообще… я не хочу возвращаться обратно.

Я улыбнулся:

— Значит, тебе понравилось в моём доме?

Лера опустила взгляд:

— Да, мне здесь нравится.

— Я рад, что ты сделал правильный выбор. Теперь ты — Озёрова и принадлежишь моему роду. И спасибо, что предупредила. Я ценю это.

— Ты уверен, что всё хорошо? — Лера подняла на меня обеспокоенный взгляд. — Что будет, если моя бывшая семья попытается отомстить?

— Не волнуйся. С тобой ничего не случится, — пообещал я, — и со мной — тоже. Если у кого-то и будут проблемы, так это только у твоей семьи. И это сугубо их вина. Если они задумали коварство вопреки нашему мирному соглашению, то должны понимать, что ответ будет жёсткий.

— Согласна, отцу не следует так поступать. Это было бы очень подло с его стороны.

Повисла пауза.

— Если больше нет вопросов, то я бы хотел заняться делами, — сказал я, подвигая к себе кипу документов. — Видишь, сколько бумаг, мне надо их все просмотреть. Если хочешь поговорить, можем это сделать завтра, как появится свободное время.

— Да, конечно. Извини, — Лера вскочила с кресла. — Больше у меня нет вопросов.

Лера вышла, а я взял конверт и письмо, разорвал их и выкинул в урну. Я и так прекрасно знал, что там написано. Сатир начеркал пару общих фраз, не имеющих никакого смысла. Да и всю эту историю про якобы готовящуюся месть Сафоновых тоже придумал он, чтобы проверить реакцию моей супруги.

А Лера поступила так, как должна была. Хоть девушка и знала, что является заложницей, но брак для неё оказался очень важнее. Теперь она считала себя членом моего рода. Ну или ей просто понравилось страдать от безделья у меня дома.

Как бы то ни было, проверку Лера прошла успешно. Теперь можно относить к ней с большим доверием и, например, начать тренировать. Сегодня Катя как раз переехала ко мне в особняк, она сможет обучать сразу обеих девушек. Света и Лера владели магией примерно на одном уровне.

Разумеется, это не значило, что отныне я доверял Лере, как самому себе. Ей по-прежнему придётся ходить в блокирующих браслетах, по крайней мере какое-то время. Однако первый шаг к тому, чтобы она стала полноправным членом семьи, мы сделали.

Я взял телефон, хотел позвонить Кате, чтобы пригласить её к себе поставить задачу, но тут в дверь опять постучались.

— Да, войдите, — крикнул я.

В кабинет заглянула Катя:

— Привет. Если что, я все вещи уже перевезла. Будут какие-нибудь указания?

— Да, ты как раз вовремя. Иди сюда, садись. Есть одно дело.

— Какое? — глазки Кати заблестели от любопытства. Она уселась на то место, где только что была Лера.

— Будешь тренировать Свету и Леру. Всё, как и раньше: магия и работа с оружием. Полигон здесь недалеко, будет легче. Как на это смотришь?

— Да какой из меня тренер? Я тоже магией плохо владею. Больше по стрельбе.

— Не беда. Обе твои подопечные — ученицы второй ступени. Пока не получат хотя бы мастера, ты и сама их можешь спокойно тренировать, а потом найму преподавателя поопытнее.

— А твоей жене можно? — Катя кивнула в сторону двери. — Она же это…

— Да, теперь можно. Она прошла проверку. Но ты за ней всё равно приглядывай. Она не сильно рвётся домой, но… мало ли что.

— Поняла, — кивнула Катя с серьёзным видом. — Сделаем.

— Я в тебе не сомневаюсь. Пока всё. Кстати, придёшь ночью?

На лице девушки появилась её обычная кривая улыбка:

— Это как тебе угодно.

— А что угодно-то? Хочешь, приходи, хочешь — нет. Ты же свободный человек. По крайней мере, твой отец настаивает на этом.

Лицо Кати озарилось открытой улыбкой:

— Ну я-то приду. Только сейчас перекушу схожу. А то с этим переездом даже пообедать не успела.

— Приходи часа через полтора, а то у меня тут завал, как видишь, — я обвёл рукой кипу документов.

* * *

Сергей всё-таки сумел договорится с главой рода Елагиных о встрече, и мы отправились в Барнаул, чтобы разобраться с украденной долей в нашей золотодобывающей компании. Я ехал вместе с водителем Захаром на своей бронированной «Волге», следом мчался внедорожник Любецкого. Охрану брать с собой не стали. Если возникнут проблемы, сам разберусь. Лишние люди только под ногами будут путаться.

Барнаул находился от границы примерно на таком же расстоянии, как и Первосибирск. Город был немного поменьше нашего, но там тоже проживал десятка два крупных княжеских и боярских родов и множество мелкой аристократии. В большинстве своём они представляли собой побочные ветви какой-нибудь столичной знати, отколовшиеся во время промышленного освоения Сибири, когда сюда ломанулись оставшиеся без наследства сыновья и прочие бедные родственники, желающие обзавестись независимостью.

К таким относились и князья Елагины. Они считались крупным родом, хотя точную их численность выяснить нам не удалось. Возглавлял их князь Юрий Всеславович, имевший семейство с то ли четырьмя, то ли пятью жёнами и кучей детей по больше части женского пола. Охрана же насчитывала то ли двести, то ли триста, а может, и все четыреста человек. Но они точно были слабее клана Когтя до того, как я одержал над ним победу в двух сражениях.

В целом же обстановка в Барнауле пока оставалась спокойной. Это только мне (и военному командованию, конечно же) было известно о прорыве границы тёмными. Ни в новостях, ни в интернете об этом никто не писал, и население жило в иллюзии безопасности.

Машина мчалась по ровному шоссе, за окном тянулся укутанный снегом лес. Я размышлял о том, каким образом убедить Елагиных вернуть нам долю предприятия. Слова, скорее всего, не возымеют никакого эффекта: если род решился на такой шаг, значит, мы для него — пустое место. Они считают нас слабыми. И всё же надо было попытаться.

Меня отвлекла мелодия мобильного телефона. Достав его из кармана, я с удивлением обнаружил, что звонил Михаил Озёров.

— Алло, здравствуйте, — ответил я без особой охоты, чувствуя, что сейчас не самое подходящее время, чтобы разбираться с папашей.

— Алло. Здравствуй, Алёша, как поживаешь? — тон Михаила был подозрительно приветлив, и я сразу почувствовал неладное.

— Всё хорошо, Михаил Сергеевич. Не ожидал вашего звонка.

— Всё хорошо, значит… Наверное, мне стоит за тебя порадоваться, Алёша. Только я не за этим звоню, а по поводу твоей сестры.

— Её нашли?

— Что-то не чувствуется в твоих словах особого беспокойства. Похоже, судьба сестры тебя не очень-то и волнует.

— Это не так. У вас есть, что сообщить?

— Есть, ещё как есть. Только вот смысла в этом не вижу, — в голосе Михаила прозвучали злобные нотки. — Хватит мне голову морочить, Алёша. Думал, я не узнаю? Ты за идиота меня держишь? Напрасно, очень напрасно. Я и не таких раскалывал.

— Да, ваша служба безопасности весьма настырна. Но в данном случае она так и не смогла ничего выяснить. Просто мне надоела эта игра в кошки мышки. Будем говорить прямо. Света у меня в Первосибирске, и здесь она останется.

— По стопам матери решил пойти? Вот так ты отплатил мне за всё, что я для вас обоих сделал? Но да ладно, я уже понял, что ты — неблагодарный сопляк. С такими, как ты, разговор короток. Твой долг увеличивается в два раза, а Светлана возвращается домой. И поторопись. Проценты капают. Чем дольше тянешь с оплатой, тем дороже тебе обойдётся твоя выходка.

— Светлана не хочет возвращаться, поэтому нет, этого не будет. А долг мы обсудим позже. Точнее, обсудите с моим адвокатом.

— Наглец. Я взрастил тебя! Я вырастил вас обоих, крышу над головой дал, воспитание! — Михаил быстро вышел из себя, утратив первоначальное спокойствие. — И ты! Ты смеешь мне перечить⁈ Я знаю, зачем ты убежал в Сибирь. Тебе наследство от дядюшки досталось. А мне ни слова не сказал, да? Но нет, сын, тебе твои выходки с рук не сойдут.

— Посмотрим. Ещё вопросы есть?

Михаил закончил звонок. Даже не попрощался.

Вот, что называется, он и клюнул на наживку. Насколько же этот человек оказался предсказуем. Вот только позвонил Михаил совсем не вовремя: я собрался заняться Елагиными, а тут папаша лезет. Мне теперь что, разорваться между ними?

Я позвонил Кате, спросил, как дела. Опасался, что люди Михаила уже в Первосибирске. Воображение представило, будто его охрана уже штурмует мой особняк. Но пока там было всё спокойно. Тем не менее я велел Кате отвезти Леру и Свету на базу, а потом позвонил Сатиру и приказал отправить туда же три десятка охранников, и чтобы среди них были владеющие. Не исключено, что Михаил попытается забрать Свету силой.

Когда Катя доложила мне, что они перебрались на базу, я немного успокоился.

Встречу мы с Елагиным назначили в одном из ресторанов в центре города. Рядом со старинным двухэтажным зданием, где находилось заведение, стояли три чёрных внедорожника и один — белый. Возле входа торчали два здоровяка, имеющие неплохой уровень силы. Ещё шесть человек дежурили в холле. Среди них я заметил щуплого паренька, от которого исходили в разы более мощные вибрации, чем у всех вокруг. Елагины были готов к драке, вот только они не знали, что их охрана против меня беспомощна.

В длинном зале, куда мы с Сергеем попали из холла, стоял накрытый белой скатертью стол. За ним восседал широкий господин с широким жабьим лицом и сединой в волосах, облачённый в изумрудный костюм-тройку с чёрными лацканами и гербом с серебряной каймой.

Мы поздоровались, познакомились. Передо мной был Юрий Всеславович собственной персоной — глава рода Елагиных. Меня же Сергей представил, как совладельца группы компаний «Первосибирск 23».

Мы с Любецким уселись напротив нашего оппонента, начались переговоры.

Говорил в основном я, Сергей молчал. После короткого обмена любезностями мы перешёл к сути вопроса.

— Вы забрали долю нашего предприятия, Юрий Всеславович, — заявил я. — Не знаю, чем вы руководствовались, и мне, если честно, всё равно, но процедура ликвидации компании прошла без согласия совладельца, поэтому я требую возмещение ущерба: либо половину новообразованной компании, либо сумму, эквивалентную стоимости нашей доли.

— Данный инцидент касается только моего рода и рода Любецких, — проговорил Елагин. — Поэтому не понимаю, почему я должен с вами это обсуждать.

— Я — совладелец группы компаний. Косвенным образом «Золотой путь» принадлежит и мне тоже. Вы ликвидировали компанию — я получаю меньше дивидендов.

— Ну так обсуждайте этот вопрос с другими владельцами вашей компании…

— Группы компаний, — поправил я.

— Группы компаний. Неважно. Это не ко мне вопрос.

— Посягнув на имущество господина Любецкого, вы посягнули на клан Коготь, частью которого данный род является. Как глава клана, я не могу не вмешаться.

— Так ваши кланы никакой юридической силы не имеют. Кто угодно придёт и будет что-то требовать. А на каком основании? Ни на каком. Так дела не делаются, — Елагин, видимо, чувствовал собственную силу и потому говорил довольно резко.

— Вы украли мою долю, Юрий Всеславович, — подал, наконец, голос Сергей. — И я требую вернуть. Это у меня к вам вопрос: на каком основании вы ликвидировали предприятие?

— Ваш дед получил долю незаконным путём. Мы не обязаны с вами что-либо обсуждать.

— И вы ждали всё это время, чтобы забрать то, что, по вашему мнению, досталось Любецким незаконным путём? — вклинился я. — Почему раньше ничего не предпринимали? Боялись? А теперь думаете, клан ослаб, можно, что угодно творить?

— Алексей Михайлович, я согласился на эту встречу, поскольку Сергей Васильевич уверял, что желает решить данный вопрос мирным путём. Но у вас, я смотрю, другие намерения. Не надо грубить. Не надо переходить границы. Дед Сергея Васильевича получил долю в компании незаконно. Я в последний раз разъясняю мою позицию. Просьба больше не беспокоить меня подобными претензиями. Это тоже касается вас обоих.

— Моё требование остаётся прежним. Не знаю, почему вы посчитали, что наш клан не способен постоять за своё. Это не так. Мы будем защищать наше имущество любым путём даже силой. Не надо доводить дело до кровопролития. Зачем вам это?

— Так вы ещё и угрожаете? Нет, господа, это перебор, — возмутился Елагин. — Я здесь не для того, чтобы выслушивать угрозы. Вы хоть понимаете, с кем разговариваете? Я представляю уважаемый род. Мы — не какая-то шайка разбойников. Полезете сюда, будете иметь дело с законом.

— Прежде чем заикаться о законе, вначале начните сами его соблюдать. Не хотите возвращать компанию, будет отвечать перед судом.

— Пожалуйста. Подавайте в суд, будем разбираться, как цивилизованные люди.

Конечно, можно было и в суд обратиться, но Сергей не рассматривал всерьёз этот вариант. Он считал, что с документами есть какие-то проблемы, из-за чего суд, скорее всего, будет проигран.

В общем, слова не помогали. Елагин не соглашался. Мы ещё некоторое время пререкались, стараясь не переходить границ вежливости, но я так ничего и не добился. В конце концов, Елагин потерял терпение, сказал, что разговор этот не имеет смысла, и уехал вместе со своими людьми.

Когда мы с Сергеем вышли из здания, на парковке остались лишь два наши автомобиля.

— Я говорил, что они не пойдут на уступки, — вновь стал жаловаться Сергей. Встреча с Елагиными его лишь ещё больше огорчила. — Всё бесполезно. Зря только ехали.

— Значит, переходим к плану «Б», — сказал я.

* * *

Следившая за улицей камера видеонаблюдения была «ослеплена» плотной туманной завесой, под прикрытием которой я подобрался к глухой кирпичной ограде особняка Елагиных. Даже если за периметром круглосуточно наблюдает охрана, вряд ли она быстро поймёт, что произошло, и спишет всё на погодные условия. По крайней мере, я на это надеялся.

Оказавшись возле ограды, я прикоснулся к ней и сосредоточился. Кирпичная кладка дематериализвалась, начав превращаться в дымчатую субстанцию. Я шагнул в образовавшуюся брешь, и стена за моей спиной вернулась в прежнее состояние.

Техника дематериализации считалась одной из наиболее сложных, но я уже обладал достаточной силой, чтобы творить подобные вещи. Знания и навыки сохранились из прошлой жизни, и вспомнить их труда не составило. Данное заклинание можно было использовать и на живые объекты, но живая материя после подобной процедуры мгновенно погибала. Ещё один способ быстро убить человека, правда, я не знал, насколько он эффективен против магов разных уровней.

Я оказался в заснеженном, засаженном берёзками саду. Среди деревьев виднелся особняк Елагиных, освещённый со стороны главного фасада фонарями. Обратившись в дым, я переместился двумя рывками и очутился рядом с одной из пристроек.

Дом имел несколько пристроек. Вероятнее всего, он расширялся по мере увеличения семейства главы рода. Такое происходило нередко.

Свет в доме почти нигде не горел, кроме одного окна на втором этаже в дальнем конце здания. Я же стоял перед стеклянной стеной, за которой находилось что-то похожее на оранжерею. Временно дематериализовать стекло и проникнуть внутрь не составило ни малейшего труда.

Теперь осталось найти самого Юрия Елагина и не наткнуться ни на кого из слуг или членов семьи. Стояла глубокая ночь, но кто-то мог до сих пор не спать. Также я опасался камер, которые могли быть размещены в больших комнатах и коридорах для слежки за прислугой.

Включив фонарик, я двинулся через заросли экзотических растений. Дверь, ведущая в жилую часть особняка нашлась не сразу. Прежде чем войти туда, я запустил внутрь дымку. Это была безопасная разновидность тумана: она не разъедала предметы, а всего лишь давала немного скрытности.

По дому я старался передвигаться тихо и аккуратно. Иногда переносился с одного места на другое, превращаясь в дымчатую субстанцию. Было темно, однако мне бросилось в глаза, что в разных частях дома убранство отличалось: где-то интерьер выглядел старым и немного обветшалым, а где-то ремонт был совсем свежий.

Я не знал, как найти главу рода. Он сейчас, наверняка, храпел в своей кровати, чувствуя себя в полной безопасности. Вот только где? Планировка была незнакомой, и мне казалось, что на обнаружение цели уйдёт очень много времени: придётся осмотреть весь особняк, заглянуть в каждую комнату.

Но мне повезло: заниматься всем этим оказалось без надобности. В центральной части дома на втором этаже, пройдя сквозь очередную стену, я нашёл обширный кабинет с рабочим столом и диванами. Значит, спальня главы рода могла находиться поблизости.

Так и оказалась: она находилась буквально за следующей стеной, которую я временно дематериализовал, чтобы проникнуть в соседнее помещение. Хозяин дома, Юрий Всеславович Елагин мирно почивал сном праведника, развалившись на широкой кровати. На моё счастье, он находился здесь один.

Вот и пришла очередь потолковать по душам. Дневной разговор не задался. Меня глава рода не воспринял всерьёз, посчитав, видимо, каким-то неразумным мальчишкой, лезущим не в своё дело. Посмотрим, как запоёт сейчас. Убивать я его пока не собирался. Всё ещё надеялся на силу слова. Вот только слово теперь будет подкреплено магией. И если уж это не убедит Елагина… тогда, пожалуй, придётся договариваться уже не с ним, а с его наследниками.

Я взял стул и уселся перед кроватью. Слегка толкнул спящего воздушным потоком. Елагин заворочался, продирая глаза, а когда понял, что в комнате — посторонний, вскочил и уставился на меня ошалелым взглядом.

Глава 16

Князь Елагин, облачённый в пижаму, сидел передо мной на кровати, и во взгляде его читалась растерянность, которая очень быстро сменилась гневом. Вот только выглядел сейчас этот человек далеко не таким уверенным и грозным, как днём. Даже немного жалким казался.

— Да кто… Да как… Как вы посмели! — воскликнул он.

— Тихо! Тихо, Юрий Всеславович, — шепнул я и стал окутывать его лицо плотными потоками воздуха.

Елагин начал задыхаться, его руки покрылись льдом, и я подвергся замораживающей атаке. Вот только вихри холода, которые должны были превратить меня в ледышку, растворились, едва соприкоснувшись с защитной пеленой. В ответ я двинул своего оппонента дистанционным ударом, и князь распластался на кровати, после чего я надавил на него воздухом, вжимая в матрац и не давая подняться. Елагин дёргался, размахивал руками, но всё было тщетно: моя воздушная магия за последнее время тоже значительно усилилась.

— Успокойтесь, Юрий Всеславович, — произнёс я. — Пока что я не собираюсь вас убивать. Прекращайте брыкаться, и мы поговорим по-человечески.

Князь не ответил. Ему даже вдохнуть было тяжело, а его широкое жабье лицо покраснело от натуги.

— Ну так что, разговаривать будем? — спросил я ещё раз. — Обещаете не сопротивляться и кричать? Если да, просто кивните.

Князь с трудом кивнул, и я убрал давление. Он сел на кровать, жадно вдыхая воздух.

— Что вам надо? Как вы посмели залезть в мой дом? — возмущённо прошептал Елагин, отдышавшись.

— Вы несерьёзно отнеслись к моим словам сегодня днём. Мне это не понравилось, и я подумал, вы должны понять, что не стоит игнорировать мои предупреждения. Вы — вор, господин Елагин.

Вокруг меня стала растекаться испепеляющая дымка. Ковролин начал превращаться в серый песок, за ним — стулья, шкафы, комод.

— Что вы делаете? А ну прекратите, немедленно! — шипел Елагин, в ужасе озираясь вокруг.

— Никто не смеет красть моё! — повторил я негромко, но грозно под аккомпанемент треска ломающейся мебели, которая почти сразу обращалась в пыль. — Вы — вор!

Елагина объял страх. Он вёл себя уже не столь самоуверенно, как днём. Теперь-то он понял, с какой великой силой столкнулся.

Чёрная дымка вращалась потоками, сжимаясь вокруг него плотным кольцом. Князя покрыла ледяная оболочка, он протянул руку к тёмным вихрям и тут же отдёрнул её: лёд, защищающий его ладонь, рассыпался.

Стена между спальней и кабинетом тоже стала превращаться в пепел. В ней образовалась дыра.

— Прекратите! Хватит рушить мой дом! Что вам нужно? — прохрипел сдавленно Елагин.

— Я ещё днём сказал, что мне нужно. Вы прекрасно знаете. Верните моё! Я везде вас достану. Вам не спрятаться. Я уничтожу всё ваше имущество, вашу охрану, а потом и вас. Никто не смеет вставать у меня на пути.

— Ладно! Ладно, я верну Любецким их треклятую долю! — воскликнул Елагин. — Только прекратите, пожалуйста, крушить всё здесь! Это было наше с Любецкими дело. Я не думал, что появится третья сторона.

— Вот так бы сразу. Только вернёте не пятьдесят процентов, а семьдесят. Пятьдесят процентов — Любецким, двадцать — мне.

— Как, семьдесят? Но…

— Это будет плата за ваш проступок и за доставленные мне неудобства. И скажите спасибо, что я не забрал всё. Хотя, как вы видите, мне это не составило бы труда.

— Ладно, чёрт с вами! Семьдесят, — процедил князь.

— Договоритесь с Любецким насчёт сделки. Ждём вас на этой неделе в Первосибирске. И не советую меня обманывать. Это вам обойдётся дорого.

— Я отдам долю, я же сказал. Прекратите уже, наконец!

— Договорились. Вот так бы сразу.

Расползающаяся по комнате дымка исчезла, как и вращающиеся вокруг Елагина потоки. Я окинул взглядом интерьер и усмехнулся: от убранства спальни остались лишь изъеденные тьмой стены, в одной из них зияла дыра, ведущая в кабинет. Но это были мелочи по сравнению с тем, что мог бы потерять князь Елагин, если бы продолжил упрямиться.

— Отделались перепланировкой спальни, — сказал я. — Пустяки. Надеюсь, мне больше не понадобится проводить с вами разъяснительные беседы. Всего хорошего.

Я вышел из комнаты в коридор, обратился в дым и перенёсся в самый его конец, где дематериализовал стену с окном и спрыгнул в снег. Возможно, Елагин, опомнившись, натравит на мой след охрану. Мне это было ни к чему.

Проскочив несколькими перемещениями сад, я прошёл сквозь ограду и оказался на улице. Добрался до дороги. Захар на «Волге» с заведённым мотором ждал меня недалеко от особняка.

— Готово, — я залез на заднее сиденье. — На этот раз князь оказался более сговорчивым.

— Не удивляюсь, ваше сиятельство, — Захар вдавил педаль газа и вырулил на дорогу. — Много на этот раз народу полегло?

— Не, обошлось без жертв. Никто меня даже не заметил.

— Ловко вы.

— Это верно. Ну всё, с делами здесь закончили. Возвращаемся в Первосибирск. Надеюсь, к утру успеем.

— Должны доехать, ваше сиятельство.

— А я пока попытаюсь поспать.

Когда мы подъезжали у Первосибирску, на сером небе уже забрезжил рассвет. Звонок от Сатира вывел меня из дрёмы.

— Ваше сиятельство. Тут возле поместья охрана вашего отца, — сообщил он. — Требуют выдать Светлану. Что прикажете делать?

— Сколько их?

— Десять человек. Сколько владеющих и какой у них уровень, я не знаю.

— Так, секунду… — я потёр виски, приходя в себя после сна. Новость окатила меня холодным душем, хотя появления людей Михаила Озёрова я ожидал ещё вчера. — Что они делают?

— Стоят. Пока ничего не предпринимают. Только требуют. Говорят, что у них приказ.

— Тогда пусть стоят. Я почти подъехал. Сам с ними поговорю.

— Понял. Передам.

Михаил всё-таки отправил своих подчинённых забрать Свету, но сам не поехал. Это плохо. Я бы предпочёл пообщаться с ним с глазу на глаз. А с его охраной смысла разговаривать нет.

Подумал я ещё и о том, что наши с Михаилом разногласия могут закончиться кровопролитием. Мне снова придётся убивать, причём убивать родственников. И пусть для меня это по факту чужие люди, но формально мы со многими из них носим одну фамилию. И не то чтобы у меня были планы вернуться в Нижний Новгород в семью, но ведь кто знает, как ситуация в дальнейшем повернётся? Поэтому испепелять собственную родню не очень-то и хотелось. Но тогда что делать? Попытаться убедить? Запугать? Переманить на свою сторону? Всё это казалось весьма сомнительными шагами.

Моя «Волга» подъехала к воротам особняка. Перед ними стояли старый белый минивэн и не первой свежести внедорожник АЗИ. Оба напоминали машины из автопроката, коими, по-видимому, и являлись. Рядом толпился десяток человек в зимних куртках и штатских брюках или джинсах. По другую сторону решётчатых ворот собрались мои охранники в полувоенных шмотках и с оружием.

Я вылез и направился к незваным гостям. Все тут же устремили на меня взгляды. Вперёд вышел худощавый лысый господин в коротком чёрном пальто, фетровой шляпе и кожаных перчатках. От остальных я ощущал весьма посредственные вибрации силы, а вот этот заметно выделялся на их фоне, его ранг был никак не ниже старшего мастера.

А ещё я понял, что знаю его: слишком уж физиономия знакомая.

— Здравствуйте, Алексей, рад встрече, — на бледных губах лысого появилась холодная вежливая улыбка. — Давно мы с вами не виделись. Вы сильно изменились.

И тут очередное воспоминание выскочило из чертогов памяти как чёрт из табакерки. Этот господин являлся моим двоюродным братом Ерофеем. Алексей видел его несколько раз в гостях, знал, что он работает на отца, но не знал, кем именно. Ерофей Александрович входил в число наиболее сильных владеющих рода.

— Здравствуйте, Ерофей, — ответил я. — Да, многое в жизни меняется. Однако не скажу, что я тоже рад вас видеть. Мне сообщили, что вы ломитесь в ворота моего особняка. С какой целью?

— Вы сами знаете. Мне велено вернуть Светлану. Для этого я здесь.

— Давайте пройдёмся, поговорим наедине. Кое-что объясню вам.

— Пожалуйста.

Мы отправились вдоль обочины дороги. Когда отошли достаточно далеко от ворот, я произнёс:

— Я всё понимаю, но и вы поймите, моя сестра не желает возвращаться в отцовский дом. Она сама меня попросила увезти её, поскольку там ей грозила опасность. Вы лучше других знаете, в какой атмосфере мы росли после отъезда матушки. Моя долг — позаботиться о Свете. Больше никто это не сделает.

— Возможно, вам обоим действительно непросто приходилось после того проступка, который чуть было не совершила ваша матушка. Но не стоит преувеличивать. Какая опасность может грозить Светлане в собственном доме? — не поверил Ерофей.

— Вы не знаете, я — знаю. Света не вернётся домой. Если хотите, спросите её и получите тот же ответ. Она сама пожелала уехать, она просто боялась там жить. После моего отъезда ей стало совсем несладко. Над ней издевались. Я помог ей. Теперь она под моей защитой, и так останется впредь.

— Но ей ещё нет восемнадцати, она не может жить без родителей… с юридической точки зрения.

— Это не проблема. Если понадобится, я оформлю над ней опеку. Про образование и тренировки тоже не нужно беспокоиться: всё это она получит. Я позабочусь, чтобы Света поступила в местную академию для владеющих.

— Не думаю, что Михаил Сергеевич согласится. Он настроен весьма решительно… как обычно.

— С ним-то всё понятно, но что вы будете делать? Вломитесь в моё поместье? Заберёте Свету против её воли?

— Сложный вопрос. Мне бы очень не хотелось действовать грубой силой. В конце концов, мы — родственники. Однако Михаил Сергеевич выразился весьма однозначно. Он готов идти на самые радикальные шаги.

— Мой отец глуп, и он своей глупостью толкает вас на смерть. Недавно я получил ранг великий мастер. Со мной вам не справиться. Если вздумаете применить силу, то погибнете все. Мне тоже не хотелось бы, чтобы так всё закончилось, но я буду защищать свои владения любыми средствами. Учтите это.

Ерофей серьёзно задумался. Некоторое время мы прогуливались молча. Я не торопил его: пусть всё хорошенько взвесит. И он взвесил.

— Согласен ситуация непростая и неоднозначная, — произнёс он. — Я не стану нападать на ваше поместье и настаивать на выдаче Светланы. Считаю недопустимым лить кровь родственников. Я передам ваши слова Михаилу Сергеевичу и объясню ситуацию. Возможно, он проявит понимание, и вы найдёте… некий компромисс.

— Хорошо, передайте. Будем надеяться на его благоразумие.

Ерофей со своими людьми уехал, а Сатир с охранниками отправились на базу. Я попросил его пока побыть здесь на случай, если какая-то заварушка всё-таки произойдёт.

Когда я вошёл в дом, дворецкий буквально с порога огорошил меня новостью: вчера доставили два письма. Одно оказалось извещением из рекрутского центра. Меня требовали туда в четверг, для чего — неясно. Во втором было приглашение на приём генерала-губернатора в воскресенье в честь какого-то праздника.

Вскоре вернулись девчонки. Больше всех случившимся была встревожена Света, но я успокоил её, напомнив, что пока я здесь, отец не причинит нам вреда. А вот вопрос, что делать, когда уеду, оставался открытым. Неужели опять где-то прятать сестру? Я надеялся, удастся разобраться с Михаилом лично, прежде чем мне придётся снова отправиться в области тьмы на неопределённый срок.

С момента своего возвращения с рубежа, у меня не было ни одного незанятого дня: я либо куда-то ездил, либо принимал гостей. Успел посетить и своё деревообрабатывающее предприятие, и проверить, как продвигается ремонт доходных домов. Вот только деревни посетить пока не успел. Думал вообще вычеркнуть данное мероприятие из планов: в конце концов, то нового я там узнаю? Общую ситуацию я и так примерно представлял. Но Света возражала: очень уж ей хотела прокатиться по моему имению. Не отказывать же ей в таких пустяках?

Но теперь планы приходилось сдвигать. Скоро предстояло посетить центр рекрутирования, и кто знает, на долго ли я там задержусь? Вдруг опять меня на два месяца заберут на границу, так и не дождавшись окончания отпуска? Могло произойти всякое, и я не был уверен, что мне удастся исполнить всё задуманное.

Но сегодняшний день оказался полностью свободен, и это тоже было неплохо. Иногда не мешает просто отдохнуть от всех забот, побездельничать. Что я и сделал… ну или попытался. После завтрака мы с девушками поехали на полигон, и я лично провёл для всех троих магическую тренировку, а затем понаблюдал за стрельбами.

Но тут меня снова побеспокоил своим звонком Михаил Озёров.

— По-хорошему не хочешь, значит? — донеслась из динамика ругань. — Ладно, сам напросился. Будет по-плохому. Думаешь, шутки буду с тобой шутить? Нет уж, не в моих правилась. Пусть матушку твою я простил, но тебе предательства с рук не спущу.

— Хочешь, чтобы я пролил кровь родственников? Стоит оно того? Мало кто способен тягаться с великим мастером. Твоя охрана не справится, даже если всех пошлёшь. Не надо переходить мне дорогу. Это добром не закончится.

— Дерзить мне вздумал, сопляк?

— И пусть твои люди Свету хоть пальцем попробуют тронуть. Расплачиваться будешь ты. Тебе это дорого обойдётся, учти.

— А! Ещё и угрожать мне смеешь?

— Я не посмотрю, что ты — мой отец. Зато могу вспомнить, что после твоей смерти всё наследство должно достаться мне, как самому старшему, и у меня может появиться желание расширить свои владения. Подумай хорошо об этом, прежде чем что-то предпринимать.

В Михаила словно бес вселился. Князь начал вопить в трубку что-то невразумительное, из чего я понял лишь то, что он хочет убить меня. На этом я спокойно попрощался и завершил звонок.

Казалось, я настолько разозлил папашу, что он завтра же соберёт всю свою рать и припрётся в Первосибирск. Он был человеком импульсивным и прямолинейным и учудить такое вполне мог. Мне это было бы даже на руку. Тогда я быстро покончу с Михаилом, а остальная родня вряд ли захочет воевать со мной из-за прихоти покойного главы рода, у которого к тому же крыша протекла.

Но столь быстрой развязки могло и не случиться. Ведь рядом с Михаилом наверняка есть советчики похитрее. Например, Ирина. Она была неглупой, изворотливой и имела на мужа некоторое влияние, судя по тому, что я вспоминал про эту семейку.

Мы с Лерой, Светой и Катей проторчали на полигоне всю вторую половину дня, вернулись лишь к ужину. И тут — снова сюрприз. У ворот меня поджидал Ерофей, но на этот раз один, без охранников.

— Какой у вас вопрос на этот раз? — поинтересовался я. — Приехали опять требовать отдать сестру?

Мы стояли одни на морозе. Было темного, светили фонари возле ворот, изо ртов наших шёл пар.

— Нет. Не этот раз нет, — проговорил Ерофей. — Думаю, ситуация эта зашла слишком далеко. Нам надо решить, что делать, чтобы беды не случилось.

— Ладно, давайте решать. Что предлагаете?

— Михаил Сергеевич приказал забрать Светлану, чего бы это ни стоило. Я спросил, подразумевается ли нападение на ваше поместье и вступление в вооружённый конфликт с вашими людьми. Он ответил утвердительно. Он был зол, много ругался и угрожал вам. В общем, он готов пойти на крайние меры. Теперь уж точно.

— Вряд ли его угрозы хоть чего-то стоят. Я сильнее вас обоих вместе взятых. Конечно, попытаться можете, но ничем хорошим это не закончится.

— Поэтому я и приехал сюда заверить вас, что не желаю ссоры. Вот только есть один нюанс: видите ли, я нарушил приказ главы рода, и теперь у меня будут проблемы. Боюсь, что и в Нижний мне не стоит возвращаться. Я уже связался со своей семьёй: не хочу, чтобы они там оставались.

— Понимаю. И я рад, что вы сделали правильный выбор. Наверное, это был непросто.

— Как по мне, Михаил Сергеевич совсем слетел с катушек. Он лишился разума, раз хочет убить собственного сына.

— Это ещё что. Он нашу со Светой мать чуть не убил.

— Но этого не случилось. Скорее всего, раньше он был человеком более уравновешенным, а под старость лет совсем испортился. Странно, что он, зная ваш ранг, велит нам решать вопрос силой. Это ни в какие ворота не лезет.

— Это точно, — я усмехнулся, подумав о том, что мой двоюродный брат не столько переживает из-за возможной драки с родственником, сколько боится за собственную шкуру. — Абсолютно идиотский шаг. Вы погибнете и ничего этим не добьётесь.

— Михаил Сергеевич, похоже, утрачивает способность здраво мыслить и руководить родом. А вы, между прочим, его старший сын.

— Вы на что-то намекаете?

— Ну что вы, ни на что. Просто напоминаю. Остальное уже ваше дело.

— Я понял. Что ж, посмотрим, как сложатся обстоятельства. Спасибо, что выбрали правильную сторону.

— Не за что. А теперь должен откланяться. Если возникнут вопросы, вот мой номер, — он достал визитку и вручил мне. — Придётся мне пока пожить здесь. Говорят, в Сибири холодно, но, думаю, привыкну. Надеюсь, Михаил Сергеевич не подошлёт ко мне убийц, — Ерофей невесело усмехнулся.

Когда я вернулся, девушки уже сидели в столовой, ужинали. Катя была, как и всегда, вместе со всеми. Я разрешил ей присутствовать за общим столом, хотя обычно слуги и охрана ели на кухне. Но Катя стала почти членом семьи. Они со Светой прожили два месяца бок-о-бок, привыкли друг к другу, подружились. Да и Лера не возражала. Она, понимая своё положение в моём доме, вела себя тише воды ниже травы. К тому же, как я понял, Катя и к ней нашла подход.

Не успел я приняться, за еду, как Света набросилась с расспросами. Ей хотелось узнать, что Ерофею опять понадобилось, и я рассказал всё как есть.

— Так значит, он теперь на нашей стороне? — удивилась Света. — Он за нас будет?

— Я думаю, что он на своей стороне. Просто подыхать напрасно не хочет. Понял, что отец приказал фактически на самоубийство пойти. Это глупо.

— Хорошо, что он не согласился. Молодец.

Действительно, хорошо. Я тоже был рад, что Ерофей сделал такой выбор, иначе пришлось бы его убить.

Вернувшись к себе в спальню, я продолжил раздумывать об этой ситуации и особенно о последних словах Ерофея. Он как бы намекал, что я могу стать новым главой рода, если убью отца. Странно, что он завёл об этом речь. Хочет подмазаться? Или в нём говорят опасения за собственную жизнь? Ведь Михаил не простит ему предательство. Ерофею придётся жить в страхе до тех пор, пока глава рода не уйдёт в мир иной.

И вот я думал-думал, и вдруг мне словно что-то ударило в голову: а что если это никакое не предательство, а коварный план отца? Ерофей поселится в Первосибирске, причём открыто, не прячась. Он заявил, что встал на мою сторону и, наверняка, попытается максимально втереться ко мне в доверие. Зачем? Да для того, чтобы выждать удобный момент, например, когда я уеду на границу, и выкрасть Свету, а то и ещё что похуже натворит. В моё отсутствие сделать это будет в разы проще.

План этот показался мне слишком уж хитрым. Вряд ли Михаил способен до такого додуматься. А с другой стороны, почему я считаю его настолько тупым идиотом? Человек импульсивный? Без сомнения. Но ведь он мог своей реакцией попытаться обмануть меня. Требовать от десятка охранников штурмовать моё поместье — это маразм. Но кто сказал, что он не пытался намеренно показаться таким? Михаил хотел, чтобы я считал его глупым и импульсивным, дабы потом обвести меня вокруг пальца. В конце концов, план мог придумать не он, а Ирина или ещё кто-то из окружения.

Мысль эта оказалась очень неприятной: меня, возможно, чуть было не обманули. Я сразу же схватил телефон, хотел позвонить Сатиру, но передумал. Затем всё же набрал его номер и велел приезжать немедленно. Не знаю, прослушивались наши разговоры или нет, но надо было обезопасить себя. Тем более Сатир сейчас находился на базе в пяти вёрстах от поместья.

Когда он приехал, я сообщил ему свои подозрения.

— Надо за моим родственником приглядеть, — сказал я. — Причём тщательно. Я должен знать, кому он звонит, с кем общается, куда ходит. Он тут не просто так.

— Сделаем, — с обычной уверенностью пообещал Сатир. — Мы с него глаз не спустим.

Похоже, начиналась война наших с отцом спецслужб, хотя, судя по всему, началась она ещё два месяца назад, когда мои люди обнаружили слежку, а теперь переходила на новый этап.

В четверг утром я нарядился в военную форму и отправился в центр рекрутирования. В извещении значился тот же самый кабинет, где прошлый раз я проходил магическое освидетельствование. Я сразу понял, что, скорее всего, вызов связан с моими тёмными способностями. Ну вот, началось, думал я, теперь в покое точно не оставят.

Помещение напоминало большую лабораторию, набитую всяческим оборудованием. Прошлый раз меня здесь осматривали два офицера в белых халатах, чтобы установить мой ранг. Сегодня меня тоже ждал офицер. Он сидел в отдельной комнатке с письменным столом.

Капитан был тщедушным пареньком в очках, походивший скорее на какого-нибудь штабного писаря, нежели на боевого офицера. Вот только вибрации силы от него исходили нешуточные. Старший мастер, подумалось мне, причём не ниже второй ступени.

Его форма отличалась от той, которую я видел прежде: вместо привычного тёмно-зелёного кителя, на нём был тёмно-синий китель с позолоченными пуговицами. На фуражке с синим околышем, что лежала на столе, также блестела позолоченная кокарда.

— Здравия желаю, господин капитан. Сержант Озёров по вашему приказанию прибыл, — отчеканил я, прикладывая пальцы к берету.

— Здравия желаю, — произнёс капитан. — Только, во-первых не капитан, а гвардии капитан. А во-вторых, не сержант, а гвардии прапорщик. Вижу, вы ещё не знаете о своём повышении и переводе в гвардию Его Императорского Величества?

— Никак нет, — ответил я озадаченно.

— Значит, могу вас поздравить и с тем, и с другим. Мне приказано доставит вас в Томск в третий специальный гвардейский полк. Вылетаем немедленно.

Глава 17

Мы с гвардии капитаном Чижовым добрались на служебной машине до аэродрома, а оттуда вертолётом — до Томска. Поначалу я думал, что меня хотят отправить служить, не дожидаясь окончания отпуска, но оказалось всё гораздо проще: мы ехали в лабораторию третьего гвардейского полка для проведения исследований моей тёмной магии.

На передовую никто меня пока отправлять не собирался. Даже график мне сохранили месяц через месяц с поправкой на нынешнюю ситуацию. В области тьмы требовались люди, поэтому «свободных» аристократов, служивших вахтовым методом, держали там подолгу. И когда это завершится, никто не знал.

Я попытался было расспросить капитана, есть ли новости с передовой, но тот ответил, что не знает. То ли в самом деле не знал, то ли сказал так, дабы не не раскрывать секретную информацию.

Третий гвардейский полк считался пограничным подразделение специального назначения. Несмотря на то, что он принадлежал к императорской гвардии, его основной задачей являлось выполнение особых заданий на рубеже. Что за такие «особые задания», капитан Чижов не сказал, мол сам скоро узнаю.

База третьего полка располагалась в глуши среди лесов западнее Томска. Вертолёт приземлился на специально оборудованной площадке. Передо мной предстало несколько современных зданий, объединённых в один комплекс. В стороне стояли длинные склады или гаражи.

База мне показалась очень маленькой: она была меньше, чем предыдущая воинская часть. Я вслух усомнился, что здесь поместится полк, но капитан объяснил, что гвардейские полки малочисленны, поскольку служат в них лишь избранные: самые сильные и способные владеющие.

Мы с капитаном вылезли из вертолёта и направились к казарме — длинному трёхэтажному зданию, примыкающему к центральной постройке — штабу. Миновали ещё одно строение, рядом со входом которого я заметил табличку «отдел магических исследований».

Здание, куда капитан меня привёл, казармой можно было назвать с натяжкой: гораздо больше оно походило на гостиницу. Рядовые жили в комнатах по четыре человека, а для офицеров имелись индивидуальные номера — не слишком просторные, но довольно приятные и уютные, с современной отделкой. И главное, здесь не было этих жутких решёток на окнах и стальных заслонов: база находилась на безопасном удалении от границы, дополнительная защита не требовалась. Отсутствовала и крепостная стена, утыканная пушками.

На складе на первом этаже я получил одежду и погоны. Полевая форма почти не отличалась от обычной формы пограничников: такая же тёмно-зелёная, разве что ботинки легче и удобнее, у кителя четыре кармана вместо двух, а вместо чёрного берета — синий. А вот повседневная и парадная формы были не зелёного цвета, а тёмно-синего, как у капитана Чижова, и снабжались позолоченными пуговицами. Получил я, соответственно, и офицерскую фуражку.

Капитан сказал, что это большая редкость, когда бойца, даже аристократа, недавно закончившего учебку, повышают до гвардейского офицера. Обычно происходит наоборот: в гвардию переводят с понижением, то есть, если я имел сержантское звание, то здесь должен был стать гвардии младшим сержантом или вовсе рядовым.

Однако мой случай оказался особенным. Мало того, что я владел необычной магией, о которой никто не знал, так ещё и в свои восемнадцать лет имел силу, соответствующую рангу великий мастер. Сыграл роль и мой подвиг — уничтожение в одиночку тенебриса-вождя, как окрестили существ, называемых в моём мире «генералами».

Обедали мы с капитаном вдвоём в местной столовой, которая больше напоминала ресторан. Тут к нам присоединился ещё один офицер — майор Баклановский. Этот тучный господин с бородкой как раз заведовал отделом магических исследований. Чижов работал там же.

— Очень необычный у вас талант, Алексей Михайлович, — сказал майор, усаживаясь за наш столик. — Не поверите, впервые с таким встречаюсь. Все книги просмотрел, всю нашу библиотеку перелопатил — пусто.

— Я тоже раньше не слышал о такой магии, — сказал я. — Тем не менее, я ей владею.

— Мне уже не терпится взглянуть. Ваша сила тоже впечатляет. Великие мастера и так встречаются нечасто, а в восемнадцать лет… Да кто вообще становится великим мастером в восемнадцать лет? В общем, будем исследовать. Теперь вы — наш.

— Звучит пугающе. Словно я стану подопытной крысой.

— Ну что вы, — рассмеялся Баклановский. — Проведём ряд обязательных мероприятий, а завтра, надеюсь, уже домой отправитесь. Эксперименты на вас ставить не будем. Но поймите и вы. Новая, доселе не встречавшаяся у людей магическая способность — это вам не плац сапогом подметать. Необходимо всё зафиксировать, задокументировать.

— Понимаю.

— Кстати, сразу хочу вас предупредить. Не стоит распространяться о вашей необычной способности за пределами данного подразделения. Просьба сохранить её втайне.

— Я бы с радостью, но о ней уже многие знают, — сказал я. — У меня были некоторые проблемы. Пришлось решать их жёстко с помощью магии.

— Не стоило это делать. Ну да ладно, что было, то было. Впредь, пожалуйста, воздержитесь от демонстрации своих навыков.

— Это военная тайна?

— Вся информация о тёмной магии засекречена. Разумеется, это военная тайна.

Я пожал плечами:

— Что ж, буду знать.

Ну вот, мне запретили использовать тёмную магию. Что ещё запретят? Я знал, что неприятные последствия обнародования моих способностей так или иначе наступят, и они не заставили себя долго ждать. Но такие условия меня не устраивали. Я согласился, но про себя решил, что и впредь буду действовать так, как посчитаю нужным, и если возникнет необходимость — использовать стихию тьмы. Никто не смеет ограничивать мою силу.

После обеда мы втроём отправились в отдел магических исследований, и там мне подсунули на подпись кипу бумаг. Тут тоже имелся пункт, запрещающий мне использовать тёмную магию. Но подписывать такое я не собирался, о чём прямо сообщил Баклановскому.

— Но Алексей Михайлович, — развёл он руками, — мы же с вами уже обсуждали этот вопрос. Тёмная магия засекречена, нельзя про неё знать каждому встречному и поперечному.

— В своде императорских указов существует закон, — возразил я, — позволяющий лицам княжеского и боярского происхождения беспрепятственно использовать свои способности в целях самозащиты. Хотите ограничить мой личный дар? Это противоречит указу.

Про указ этот от тысяча семьсот какого-то года я узнал, когда мы с Гавриловым обсуждали то, в каких границах я могу применять силу во время столкновений с другими аристократами и их охраной. Я надеялся, что мой довод сработает. Ограничения, накладываемые на меня хрен знает кем, казались несправедливыми.

Майор вначале пытался спорить, а потом куда-то убежал. Мне же оставалось лишь ждать, что будет. Теоретически, конечно, император запросто мог издать новый указ, запрещающий применение тёмной магии, и если такое произойдёт, я никак не смогу этому противиться.

Майор Баклановский отсутствовал почти час. Вернулся он с новыми документами, где был исправлен не устроивший меня пункт. Теперь вместо использования тёмной магии мне запрещалось всего-лишь разглашение информации о моих способностях. То есть применить как бы можно, а вот рассказать кому-то, что это такое — нет.

Тут уж вариантов не было, пришлось подписать, поскольку майор, смущаясь и извиняясь, пригрозил «жёсткими мерами» в случае отказа.

Я подписал документы и сразу же оказался в распоряжении людей в белых халатах. Началось всё с опросов и анкет, потом проверили моё физическое состояние, измерили силу духовного огня, пропускную способность каналов, положили в аппарат, похожий на мрт. Ночь я провёл в своём «номере», а утром исследования продолжились. Меня просили продемонстрировать все известные мне техники. Я показал только наиболее простые.

По итогу мне присвоили ранг великий мастер второй ступени. Это была почти высшая стадия развития владеющего. До неё я до сих пор не дотягивал по навыкам (по мнению проверяющих), однако сила моя была столь огромна, что ранг ниже мне просто не могли дать.

Во второй половине дня меня отпустили. Правда на вертолёте обратно не повезли. Пришлось вызывать Егора с машиной. До Томска тот добрался лишь к вечеру.

Как только освободился, я позвонил Сергею Любецкому, чтобы узнать, как прошла встреча с Елагиным. Всё оказалось нормально: Елагин сегодня приехал в Первосибирск, и они с Сергеем заключили сделку, по которой Любецким возвращалась половина золотодобывающей компании. Я тоже собирался присутствовать, чтобы получить свои двадцать процентов, но из-за исследований уже не успевал. Пришлось перенести встречу на завтра.

Воскресный день ознаменовался поездкой в дом генерала-губернатора на праздничный приём. Лера и Света готовились с самого утра. Вызвали стилисток, визажисток, маникюрщиц, которые уложили им волосы, сделали макияж, покрасили ногти. Лера нарядилась в длинное ярко-синее платье со скромным вырезом, шею украшала цепочка с кулоном, а в ушах блестели серьги с мелкими драгоценными камнями. Девушка совершенно преобразилась, превратившись из серой мышки, какой она пыталась казаться последнее время, в ослепительную красавицу.

Принарядилась и Света. На ней были чёрная юбка и свободная сиреневая кофточка необычного покроя, а длинные волосы были заплетены в косу, закрученную вокруг головы.

Я же надел свой новенький синий мундир. Если уж выдали, надо пощеголять в высшем обществе. Я же теперь не кто-нибудь, а гвардейский прапорщик. Принадлежность к императорской гвардии сразу добавляла сто баллов авторитета в глазах местной аристократии.

Дом генерал-губернатора находился в центре города недалеко от театра. Старинное четырёхэтажное здание девятнадцатого века с колоннами, портиком, рустовкой и арочными окнами.

Мы с Лерой и Светой поднялись по широкой лестнице на второй этаж и очутились в роскошном пиршественном зале, наполненном людьми. Здесь всё блестело от позолоты, яркий свет вычурных люстр заливал помещение. Знатные мужчины и женщины в разноцветных костюмах стояли группами и беседовали. Среди штатских нарядов мелькали военные тёмно-зелёные кители и фуражки. В два ряда тянулись столы, ломящиеся от яств. Бегали слуги в изумрудных ливреях, носили угощения.

Я шёл первым, Лера и Света, как и полагалось, держались чуть позади. Генерала-губернатора мы заметили сразу. Он со своими тремя супругами встречал гостей недалеко от входа. К ним мы подошли в первую очередь, как того требовал этикет. Я представил ему Свету и Леру, а он мне — своих жён.

— Смотрю, Алексей Михайлович, получили повышение? Поздравляю, — вежливо улыбнулся губернатор.

— Благодарю. Спасибо за приглашение. Мы с моей супругой и сестрой рады присутствовать здесь.

— И я тоже рад видеть вас. Ваше общество и общество этих двух прекрасных дам обязательно дополнит наш праздник. Прошу, проходите, занимайте места. Дворецкий проводит вас. Надеюсь, празднование доставит вам удовольствие.

К нам тут же подскочил высокий гладко-выбритый мужчина в изумрудной ливрее и проводил нас за стол.

Мы оказались рядом со Степаном Талевичем и его семьёй, напротив меня сидел Борис Горбунов — глава клана Медведя. Человек этот и сам напоминал медведя: был таким же крупным и могучим, обладал кучерявой шевелюрой и короткой бородкой. Любецкие тоже присутствовали, но расположились они в конце стола, тогда как мы сидели в середине ближе к губернатору.

Приторная лицемерная вежливость — я видел её в каждом лице окружающем меня, слышал в каждом слове, доносящейся до моих ушей. За этими стенами собравшиеся тут князья и бояре могли враждовать друг с другом, а здесь должны были сидеть рядом и улыбаться, обмениваясь учтивыми фразами. Я быстро влился в эту игру, мне не составило труда лицемерить так же, как все вокруг.

Когда пробило шесть часов, генерал-губернатор отправился на своё место, за стол в дальнем конце комнаты, стоящий перпендикулярно двум остальным, и произнёс поздравительную речь. Началось пиршество. Аристократия налегла на угощения, а слуги бегали по залу, убирали тарелки, наливали вино и подносили новые кушанья. Потом дворецкий объявили, что в соседних залах организуют карточные игры и танцы. Зазвучала живая музыка. Присутствующие, наевшись, стали разбредаться по комнатам.

Лера и Света присоединились к группе молодых замужних дам. Ко мне сразу же подошла компания из нескольких княжичей и бояричей примерно моего возраста, познакомились со мной, а когда узнали, что я служу на границе, их интерес стал ещё более острым. Среди них были отпрыск Любецких, два Третьяковых и Талевич. Фамилии ещё пятерых я слышал впервые.

Общались мы в основном о службе на границе. На словах юноши тоже жаждали отправиться туда, но сейчас все они учились в академии, да и после её окончания вряд ли побегут служит. Кого-то оставят в семье родители, кто-то сам передумает, предпочтя уютный особняк армейской муштре и суровым крепостям вдали от дома.

В разговор вмешался слуга в изумрудной ливрее. Сказал, что меня желает видеть Анатолий Иванович Третьяков. Я не сразу понял, кто это, но быстро вспомнил, что так звали престарелого главу рода.

Слуга повёл меня через второстепенную лестницу на третий этаж, затем — по коридору. Мы вошли в комнату. Перед большим камином в кресле спиной ко мне сидел седовласый господин. На круглом столе рядом с ним стояла кружка с травяным отваром, аромат которого сразу ударил мне в нос. Мужчина читал газету, но как только мы вошли, он отложил её и обернулся.

На меня уставились бульдожьи бесцветные глаза, окружённые морщинами. Старик носил седую острую бородку, а на виске расплывалось родимое пятно. Но больше всего поражало то, сколь мощные вибрации исходили от этого человека. Передо мной был великий мастер не ниже второй ступени, а то, возможно, и третьей, высшей. Такие сильные владеющие мне ещё не встречались в этом мире.

Я слышал, что главе рода Третьяковых уже идёт девятый десяток, но был князь до сих крепок и подтянут. Лишь плечи немного начали горбиться. Сходу и не скажешь, что восемьдесят лет человеку. Другие и в шестьдесят хуже выглядят.

Невольно вспомнилось, что именно Третьяковы, вероятно, стоят за попытками отправить меня на тот свет, а значит, сидящий напротив меня человек — мой враг. Но, возможно, я ошибался. Ведь доказательств до сих пор найти не удалось.

Слуга моментально исчез, закрыв двери. Мы с Третьяковым остались одни.

— Так это вы тот дерзкий юноша, который ворвался к нам в город и перевернул всё с ног на голову? — произнёс старик.

— Здравствуйте. Похоже на то. Я — Алексей Озёров. А вы, как я понимаю, Анатолий Иванович Третьяков?

— Он самый, — крякнул глава рода и кивнул на кресло напротив себя. — Присаживайтесь, молодой человек. Давно хотел с вами познакомиться. Гляжу, гвардейский мундир уже нацепили? Быстро на повышение пошли.

Вёл себя Анатолий Иванович весьма фамильярно, но я его в какой-то степени понимал: человеку, дожившему до восьмидесяти лет и ставшему сильнее всех вокруг, больше не было дела до изысканных манер и красивых жестов. Он даже в банкете не участвовал. Настолько ему всё это наскучило. Я тоже предпочитал говорить прямо, без лицемерия.

— Похоже, император по достоинству оценил мою силу, — я уселся во второе кресло у камина. — Хотя, будь моя воля, я предпочёл бы избежать шумихи вокруг своей персоны.

— Это точно. Всё это — пустая суета. Слышал, вы много дрались с тёмными. Казалось бы, совсем недавно поступили на службу, а уже массу подвигов совершили.

— Граница — место неспокойное. Мне повезло оказаться на весьма… сложных участках.

— Да-да, знаю. Я тоже в своё время служил. Когда всё началось, я был совсем молодым человеком, как вы. Хорошо помню те дни, помню тот ужас, который полз на нас вместе с тьмой. Тёмные твари уничтожали города, а люди бежали прочь, но не все могли спастись. Одних сжирали существа, другие превращались в живых покойников, управляемых мраком. И никто не знал, что с этим делать. То было страшное время.

— Могу себе представить. Хорошо, что всё-таки люди нашли способ остановить тёмных.

— Что уж греха таить, сделали это мы — сильные владеющие. Собственными телами заслонили страну от чёрных тварей. Вот только последние шестьдесят лет граница откатываемся всё дальше и дальше. Два рубежа потеряны. Уж не знаю, много ли изменит этот поход, который царь наш батюшка затеял. Как бы хуже не стало.

— Почему думаете, что станет хуже?

— А как же? Если всех владеющих там перебьют, кто границу защищать будет? Хотя… если всех этих бездельников согнать в крепости, быть может, и сдержим натиск. Да только они вон пируют, празднуют. Никто на рубеж не хочет идти.

— Так и вас там тоже нет, — заметил я.

— Это верно. Но моя совесть чиста, Алексей Михайлович, я своё отслужил. Двадцать лет я был там. Всю свою молодость отдал.

— Это заслуживает уважения.

— Да бросьте. Это пустые слова. Кто там сколько отсидел в крепостях… какая разница? Важна только сила. Ведь когда из глубин мрака явятся повелители тьмы, лишь она спасёт нас.

— Сила действительно важна… — согласился я.

— Я слышал, вы столкнулись с некой могучей тварью в тёмных областях? — прервал меня старик.

Я догадывался, что Третьяковы знакомы с офицерами из седьмой дивизии, а возможно, и откуда-то ещё, но не думал, что они осведомлены о появлении тенебрисов-вождей. А оказалось, глава рода уже всё знает. И что ещё за повелителей тьмы он упомянул?

— Да, я столкнулся с сильной тварью. Их называют вождями. Вижу, для вас это уже не секрет, хотя данная информация считается военной тайной. Но про каких повелителей тьмы вы говорите? Первый раз слышу.

Третьяков пристально посмотрел на меня и молчал секунд пять, а потом заговорил медленно и глухо:

— Я расскажу вам кое-что. Думаю, вы должны об этом знать, хотя сразу предупреждаю, моя история, наверняка, покажется вам странной. Мне было видение. Это случилось давно, я был совсем молод, хотя и постарше вас. Мы дрались с тёмными возле Щегловска, отбивали атаку за атакой. Сколько владеющих тогда погибло — не счесть. Мы потеряли многих храбрых воинов. А твари пёрли, не прекращая. Казалось, им просто нет конца. И вот после очередной кровопролитной стычки мне привиделось оно. Это было нечто огромное, чёрное, с десятками щупалец и десятками глаз. Оно обладало чем-то вроде телепатии и, хоть находилось далеко, мысленно общалось со мной. Это существо сказало, что придёт за нами и убьёт всех.

— … и заберёт наши души во мрак, — добавил я.

Во взгляде старика мелькнуло удивление:

— Что? Откуда вы знаете? Вам тоже было видение?

— Да, я видел эту тварь. Одна из них явилась мне и говорила всё то же самое. Вы этих существ называете повелителями тьмы?

— Да, их. Они очень сильные. Я в тот момент, когда тварь появилась, ощутил невероятную мощь и… испугался. Да, можете себе представить. А ведь я уже тогда был далеко не слаб.

— Я понимаю. Это действительно невероятно сильные существа. Но что ещё хуже: они затягивают человеческие души в вечную тьму, откуда не выбраться, если не поможет кто-то другой. Вот что самое страшное.

— Откуда вы это знаете?

Я вздохнул:

— Увы, мне известно больше, чем вы можете себе представить.

— Кто вы?

— Что вы имеете в виду? Я — Алексей Озёров.

— Мне известно ваше имя, но вы не производите впечатление восемнадцатилетнего юнца.

— Я бы не хотел об этом говорить. Скажу лишь то, что мне уже довелось побывать во мраке, и возвращаться туда я не намерен.

— Чего скрываете? Я не выдам ваш секрет. Всё, сказанное в этой комнате, останется здесь.

Почему-то я ни капли не удивился тому, что старик раскусил меня. Он знал, как обычно ведут себя молодые люди восемнадцати-двадцати лет, и, вероятно, почувствовал, что я не соответствую своему возрасту. К этому стоило прибавить мои знания и выдающуюся силу. Вот только у меня не было ни малейшего желания рассказывать кому-то и уж тем более князю Третьяковы про свою предыдущую жизнь.

— Простите, но есть вещи, которые мне хотелось бы сохранить втайне, — ответил я.

— Ладно-ладно, дело ваше. Как хотите. Не буду совать нос. Так какие у вас планы? Продолжать служить на границе?

— Именно. Продолжить давить эту нечисть. Мне дана сила, и я сделаю всё, чтобы уничтожить как можно больше тварей.

— Похвально. Я бы тоже пошёл туда, хоть и отпахал на границе два десятка лет. Но городу нужен хранитель. Если тьма прорвётся через рубеж, кто защитит слабых людишек от злобных тварей?

— Это такая должность?

— Что-то вроде того. А вы как думали, почему мой род уже столько лет правит Первосибирской губернией? Потому что я защищаю это место. Но однажды мой час пробьёт, и я уйду в мир иной. И знаете, я всё чаще задумываюсь о том, кто унаследует мою миссию. Здесь нет достойных кандидатов. Великих мастеров можно по пальцам пересчитать, да и те только первой ступени. Это не достаточно. Какой у вас официальный ранг?

— Великий мастер второй ступени.

— Это уже лучше. Вам ещё и двадцати нет. Лет через десять вы, может, и до третьей поднимитесь. Вот я и подумал, что вы могли бы заменить меня на этой «должности», когда Господь или кто там есть заберёт мою душу.

— Почту за честь. Но я бы не советовал вам торопиться на тот свет. Смерть каждого великого мастера — это огромная утрата, особенно в такое время, как сейчас.

— А то я не знаю! — тихо рассмеялся старик. — Пока и не собираюсь. А как почувствую, что час мой близок, я один не уйду, заберу с собой столько тёмных тварей, сколько смогу. А может, и до той скотины доберусь, которая мне угрожала. Теперь то уж мне хватит сил потягаться с ней. А то ишь, пугать меня вздумала. Нет, я уйду как воин.

Произнеся это, Третьяков задумался, уставившись в огонь. Мне тоже было что обмозговать. Разговор получился весьма любопытным и неожиданным. Как минимум, стало понятно, что Третьяков не очень-то жаждет моей смерти. Скорее, наоборот, он осознаёт угрозу тьмы и видит во мне союзника, а не врага. Но тогда кто, чёрт возьми, меня пытался убить?

— Ладно, Алексей Михайлович, я рад, что мы, наконец, повидались, — произнёс Анатолий Иванович после затянувшейся паузы. — Идите, отдыхайте, веселитесь, пока есть возможность. Когда придут повелители тьмы, всем нам будет не до веселья.

— И я тоже рад был познакомиться с вами, — я поднялся с кресла. — Хорошего вечера.

Я вышел из комнаты, добрался до лестницы, по которой привёл меня слуга.

Часы на стене показывали девятый час. Меня посетила мысль, что неплохо было бы позвонить Веронике. Сейчас как раз воскресный вечер, и она вряд ли занята. С Полиной мы постоянно общались через соцсеть, а вот с Вероникой я не разговаривал с момента моего отъезда из части. Всё собирался, да никак время не находил. Вот и подумал, надо ловить момент. Заодно новость сообщу.

Вероника трубку взяла быстро. Звонок мой для неё стал неожиданностью. Она поздравила меня с праздником, спросила, как дела.

— Пока отдыхаю дома, — ответил я. — На днях узнал, что меня в гвардию перевели.

— Ах да, точно. Мне уже сообщили. Значит, император тебя заприметил. Ну рада за тебя, что ещё сказать? Жаль, конечно, что у нас служить больше не будешь, но, если уж на то пошло, всё равно ты был внештатным великим мастером. Так-то трое на батальон полагаются, а ты четвёртым оказался.

— Справитесь, значит, без меня?

— Справимся. Ты за нас не волнуйся, — Вероника была полна оптимизма. — Главное, сам служи достойно. Глядишь, ещё в гору пойдёшь. Станешь большим человеком.

— Время покажет… Ты-то как сама? Полковник больше не домогается?

— Что⁈ А ты… откуда ты вообще знаешь?

Я рассмеялся:

— Думала, я не догадаюсь? Наивная ты. К тому же у меня свои источники. Незадолго перед отъездом я побеседовал с ним на эту тему. Он обещал, что никаких проблем больше не возникнет.

— Ах, вот, значит, в чём дело? А я-то и думаю, что с ним случилось? Как будто подменили. Даже извинился.

— Как видишь, беседы со мной оказывают на людей благотворное влияние.

— Похоже на то. Спасибо, Алексей. Конечно, тебе не стоило во всё это лезть. Сам мог бы проблемы огрёсти на свою голову. Но… раз уж вступился, спасибо.

— Не за что. Мы ведь друзья, верно? Ты, помнится, помогла мне, я помог тебе. А если опять полезет, говори не стесняйся. И не забудь про моё предложение. Если вдруг захочешь уволиться и вернуться к более мирной жизни, у меня для тебя всегда найдётся место.

Вероника ещё раз поблагодарила меня, мы тепло попрощались, и я вернулся в общий зал.

Мы со Светой и Лерой не стали задерживаться допоздна. Ещё не было одиннадцати, аристократы развлекались вовсю, а мы уже покинули дом генерал-губернатора.

Егор подъехал ко входу и забрал нас. Света села рядом с водителем, мы с Лерой — сзади. Я несколько раз кинул взгляд на супругу. Какая же она была сейчас красивая в своём синем платье с аккуратным не слишком вызывающим декольте, а неброский макияж только подчёркивал её милые черты.

Вот только я пообещал ей, что не буду принуждать её к близости, и обещание это собирался сдержать. Но с другой стороны, Лера, судя по тому, что мне довелось услышать от неё, уже считала себя частью моего рода. Получается, она воспринимала наш брак, как настоящий? Надо бы прояснить данный вопрос…

От раздумий меня отвлёк звонок Сатира.

— Алло, ваше сиятельство. Как приедете, нам надо по поводу вашего родственника поговорить. Я вас в особняке жду.

— Понял, скоро будем, — я положил трубку.

Похоже, Фёдору удалось кое-что выяснить по поводу намерений Ерофея. Быстро моя охрана сработала.

Глава 18

Фёдор сидел на диване в моём кабинете. На журнальном столике перед ним стоял бокал виски. Я прохаживался взад-вперёд, слушая, что говорит начальник охраны. Мои предположения оказались верны: кузен пытался ввести меня в заблуждение. Только что Фёдор подтвердил это. На днях его люди перехватили подозрительный разговор Ерофея с неким неизвестным господином. С ним же кузен на следующий день встречался в парке. Сегодня мы взяли этого человека и допросили. Он оказался шпионом Михаила Озёрова.

— Так как говоришь зовут этого хмыря? — переспросил я.

— Воронов. Иннокентий Воронов, — ответил Фёдор. — Он — простолюдин, лет десять работает на Михаила Озёрова. Он нам всё выложил, стоило только пригрозить немного. Ваш отец прислал его сюда почти три месяца назад, с тех пор он пытается следить за нами. В городе действует четыре шпиона, работающих на ваш род. Мы взяли троих на съёмной квартире. У них оказалась куча оборудования. Неплохие трофеи, между прочим, пригодятся в хозяйстве.

— А что с Ерофеем? Его ещё не взяли?

— Он — сильный владеющий. Если попытаемся его схватить, будет много шума и… возможно, жертвы. К тому же он как-никак ваш родственник. Вот я и пришёл с вами посоветоваться: нам заняться им, или сами всё сделаете?

— Так, значит, Ерофей действительно пытался меня обмануть? Выдумал всю эту хрень про отказ выполнять приказ отца.

— Вы верно разгадали их план. Воронов сказал то же самое, мол, разыграли представление, чтобы к вам в доверие втереться. А когда уедете, они собирались выкрасть Светлану и устроить диверсию на вашем деревообрабатывающем предприятии.

— Вот же хитрожопые ублюдки, — усмехнулся я.

— И не говорите. Ваш отец весьма хитёр.

— Да не он это. Скорее всего, одна из жён подсказала или кто-нибудь из службы безопасности. Сам-то он неуравновешенный идиот, хотя… может быть, действительно, не так глуп, как кажется.

— Иногда лучше прикинуться глупцом, и тогда враги не будут ожидать от вас хитрости.

— И то верно. Ладно, я сам поговорю с Ерофеем. Блокирующие артефакты у тебя с собой?

— В багажнике лежит пара кандалов.

— Отлично. Тогда отправляемся прямо сейчас. Не будем ждать, пока он догадается или его предупредят.

Мы поехали на внедорожнике Сатира. В багажнике лежали и блокирующие кандалы, и карабин с рубрумитовыми пулями. Впрочем, последний нам вряд ли понадобится. Моих сил хватит, чтобы разобраться с Ерофеем.

— Помню, слышал, будто Ерофей на отца работает, а вот кем — этим вопросом я никогда не задавался, — продолжил я расспросы по дороге. — Ты у Воронова об этом случаем не спрашивал?

— Он управляющий сети кинотеатров в Нижнем, а вот отец его — начальник службы безопасности вашего рода. Странно, что не знаете.

— Откуда? Отец не собирался делать меня своим наследником и никогда ничего мне не рассказывал. Я даже не знаю, сколькими предприятиями он владеет.

— Видимо, ваш отец действительно не слишком… умён, — рассудил Сатир, — раз отказал вам в наследстве.

— Не в этом дело. Тут — личное. Так как Ерофей здесь оказался, если он кинотеатрами заведует?

— Ему приказал отправиться сюда его отец. Вот только Ерофей облажался, спалился при первом же звонке. Связался с Вороновым и запросил инструкций. А у нас фургончик со станцией стоит у него под окнами. Естественно, мы сразу поняли, что к чему. Воронов назначил встречу в парке, там мы сели ему на хвост, а дальше — дело техники.

— Молодцы. Хорошо сработали.

Дом, где снимал квартиру Ерофей, находился в Державном районе ближе к центру и являлся частью современного жилого комплекса, недавно отстроенному кем-то из местных князей. Фёдор припарковался недалеко от ворот. Я велел ему ждать дальнейших указаний, а сам отправился в гости к своему двоюродному брату.

Здания окружала решётчатая ограда. Была даже проходная с охраной, но туда я, понятное дело, не пошёл. Поискал место подальше от глаз людских и камер и проник на территорию сквозь забор привычным мне способом. Затем точно так же посредством дематериализации забрался в нужный дом, чтобы не попадаться на глаза охраннику в подъезде. Поднялся на лифте и позвонил в домофон квартиры, которую арендовал Ерофей.

Он довольно быстро открыл дверь. Кузен был одет в брюки, рубашку и жилетку. Значит, спать ещё не ложился, несмотря на ночное время.

— Алексей? Не ожидал вашего визита? Как вы узнали, где я живу? — лицо его выражало недоумение.

— Для моей службы безопасности это не составило труда, — воздушный удар швырнул Ерофея вглубь квартиры, я вошёл следом. — Думал, обманул меня? Думал, я не узнаю?

— Обмануть? Вы о чём? Что происходит? — Ерофей вскочил, но удар воздухом по ногам вновь свалил его.

— Не сопротивляйся, — предупредил я. — Будет хуже.

Кузен тоже попытался ударить меня воздушным кулаком, но тот врезался в мой невидимый щит. От столкновения двух сильных воздушных потоков эффект был, как от разорвавшейся гранаты. В коридоре разбилось зеркало, две небольшие картины рухнули со стены, треснула дверца шкафа и распахнулась дверь в одну из комнат.

Ерофей опять вскочил. Его окружили несколько дымчатых змей и стали вонзаться в невидимую оболочку, образовавшуюся вокруг кузена. Тот бросился в соседнюю комнату, где его настиг очередной воздушный удар, и Ерофей сбил собой диван и проехался по гладкому полу. Опять поднялся, и тут один из чёрных потоков пробил защиту, «ужалив» в плечо. Кузен схватился за раненую руку. По рукаву стало расплываться красное пятно.

Рана вряд ли была глубокая, тем не менее это заставило Ерофея перестать сопротивление. Они прижался к дивану, чёрные потоки окружали его.

— Сиди, где сидишь! — приказал я. — Я бегать за тобой должен? Сиди на месте или превратишься в кучку пепла, — я закрыл входную дверь. — Ну что, поговорим? Зачем обмануть меня пытался?

Ерофей смотрел на меня со смесью растерянности и злости.

— Ты предал семью, — проговорил он как-то не слишком уверенно.

— Да неужели? И кто тебе такое сказал? Папаша? А своей головы на плечах нет, чтобы подумать? Сиди спокойно, не дёргайся, — я достал телефон и позвонил Сатиру. — Я в квартире, заходи. Ерофей обезврежен, — завершив вызов, я убрал мобильник в карман брюк и снова обратился к двоюродному брату. — Ну и что мне с тобой делать? Ты пришёл ко мне домой, обманом пытался втереться в доверие, чтобы выкрасть сестру и устроить диверсию на моё заводе… Можешь не отпираться, я знаю всё. Воронов уже у нас, и он сдал тебя с потрохами. Хитрый план, но вы обосрались. И что я теперь должен с тобой делать?

— Если убьёшь меня, семья отомстит. Михаил Васильевич и так склоняется к тому, чтобы ликвидировать тебя. Ты перешёл границу дозволенного. Он такое не простит.

— Да пусть делает, что хочет… — мою реплику прервал звонок в домофон. Пришёл Сатир и я отрыл ему. — Хочет убить меня? Пусть попробует. Ему со мной не справиться. Вы ещё не поняли, с кем связались? Если захочу, весь ваш род прекратит существовать. Я бы не хотел этого делать, но, спрашивается, чем вы заслужили мою милость? Меня всю жизнь избивали братья, и ни одна сволочь не заступилась. Папаше было плевать. Над моей сестрой издевались, и всем тоже было плевать. Нам не у кого было просить помощи. Но теперь мне помощь не нужна. Я могу сам защитить и себя, и сестру. Никто не посмеет пальцем её тронуть. А ты явился сюда, чтобы навредить мне, моей семье, моей компании. Думаешь, тебе это сойдёт с рук? Это ты перешёл границу дозволенного. Ты и вся ваша грёбаная семейка.

Ерофей молчал, глядя то на меня, то на окружавших его тёмных змей, готовых впиться в его плоть. Не знаю, какие мысли крутились в его голове. Быть может, он злился, а может, жалел, что приехал сюда.

— Моя смерть не останется безнаказанной, — проговорил он тихо.

— Да хватит уже одно и то же талдычить, как заевшая пластинка.

— А что мне оставалось делать? — внезапно воскликнул Ерофей. — Мне велели приехать и разобраться с проблемой. Почему отец решил меня послать, я не знаю. Наверное, потому что я — старший мастер. Я должен был отказать отцу и главе рода? Да?

— Не знаю. Но ты сделал, что сделал.

Вошёл Сатрир с рюкзаком за плечами.

— Фёдор, надевай на него кандалы. Поедем.

— Куда? — вытаращился на меня Ерофей.

— Куда надо. А будешь сопротивляться, сдохнешь на месте. Давай, Фёдор, поторапливайся. Ночь уже на дворе. Побыстрее разберёмся с ним — и спать, — я зевнул. — А то задолбался уже бегать сегодня.

Сатир достал из рюкзака кандалы с цепью — довольно мощный блокировщик, судя по всему — и надел на запястья нашему пленнику. Ерофей больше не сказал ни слова, только брови хмурил. Найдя в шкафу пальто, я накинул ему на плечи, велев спрятать под одежду руки и цепь, чтобы никто не увидел. Надел ему на голову шапку и приказал обуваться. Сатир в это время обшаривал квартиру, но ничего интересного не обнаружил, и мы втроём вышли в общий коридор.

Спустились на лифте.

— Только попробуй шум поднять, — шепнул я, когда мы подходили к охраннику, что сидел за стойкой возле дверей. — Сдохнешь моментально.

Мужчина в синей форменной рубашке кинул на нас безразличный сонный взгляд и вновь уставился в монитор. Пост охраны у ворот мы тоже миновали без проблем. Я затолкал Ерофея на заднее сиденье внедорожника, сам уселся рядом, Сатир — за руль.

— К шахте вези, — приказал я.

Мотор заработал, машина выехала со стоянки и помчалась по безлюдной улице, припорошенной свежим, ещё не расчищенным снегом.

Мы минут за сорок домчались до шлагбаума, преграждающего путь к законсервированной шахте. Здесь Сатир заглушил мотор, мы вышли из машины.

— Фёдор, лопата есть? — спросил я.

— Нет, ваше сиятельство, — покачал он головой. — Нужна? Вы не сказали.

— Ну нет так нет, значит, руками будет могилу себе копать, — я толкнул в спину Ерофея. — Шагай быстрей. Сколько я с тобой должен возиться?

Протаптывая путь по нетронутому снежному покрову, мы дошли до того места, где прошлый раз с Гавриловым уничтожали тенебрисов, оккупировавших шахту. Здесь я приказал остановиться.

— Ну вот и всё, Ерофей, — сказал я. — Приехали.

— Что, убьёшь меня? — процедил кузен. — Вот так подло, когда я в наручниках?

— Да мне всё равно, как тебя убивать. В наручниках или без — ты один фиг со мной ничего не сделаешь. Пусть ты и старший мастер, но я-то посильнее буду. Хотя… Фёдор, сними с него кандалы.

Сатир послушался, и вскоре руки Ерофея оказались свободны.

— В общем, так, — сказал я. — Дорогу домой найдёшь сам. Если быстро идти будешь, к утру доберёшься до города. А завтра чтобы в Первосибирске тебя не было, иначе в Нижний только твоя голова поедет. На первый раз прощаю, да и то лишь потому что мы родственники, второй раз миндальничать не буду. Отцу… моему отцу передай: если у него есть ко мне вопросы или претензии, то пусть сам приедет, и мы поговорим с ним, уладим наши разногласия с глазу на глаз, как благородные люди. Пускай не прячется за своей охраной, она ему не поможет. А если ещё раз пришлёт сюда шпионов, обратно они отправятся в чёрных мешках по кусочкам. Всё запомнил, что передать?

— Запомнил, — Ерофей смотрел настороженно, словно не верил, что я его отпускаю.

— Вот и молодец. А теперь бывай. Пойдём, Фёдор.

Мы зашагали обратно по глубокому снегу, оставив Ерофея одного в лесу. Я посчитал, что разыгранное представление возымеет должный эффект. Может быть, кузен даже мои доводы примет во внимание, поймёт, почему я делаю то, что делаю.

— Ладно, этот, допустим, ваш родственник, его отпускаем. А с Вороновым и остальными двумя что делать? — спросил Сатир, усаживаясь за руль своего внедорожника.

— Подержи их ещё немного, может, ещё что интересное расскажут, припугни, и тоже отпустим на первый раз. У меня к родне нет претензий, только к отцу. Так пусть сам приедет, если не трус.

— Эх, родственнички… — Фёдор повернул ключ в замке зажигания, — одни проблемы с ними.

Я действительно не хотел развязывать войну со своим бывшим родом и надеялся, что Михаил всё-таки приедет лично. Оставалось две недели отпуска. Если он не появится в этот срок, Свету опять придётся прятать, пока я не вернусь с границы. Разобраться бы с проблемой до отъезда… вот только от меня тут уже ничего не зависело. Следующий ход был за Михаилом.

* * *

С Андреем Коптевым и с Мариной мы время от времени переписывались через соцсеть, а к Коптевым я даже в гости один раз зашёл. Давно хотел познакомиться с ними поближе, давно меня приглашали, да всё никак не срасталось: то я занят, то они. А в субботу, наконец, получилось. Глава семейства много рассказывал про моего дядю, которого он хорошо знал и с которым тесно сотрудничал, и про конфликт между кланами, произошедший несколько лет назад. Я худо-бедно знал историю тех событий, но другую точку зрения всё равно было интересно послушать.

А в воскресенье Андрей снова позвал меня в клуб «Орфей», где часто отдыхал с друзьям. Приглашал ещё в прошлое воскресенье, но из-за приёма у генерал-губернатора я поехать не смог, да и многие ребята, как потом оказалось, в тот день были заняты. А в это воскресенье свободны были почти все.

Мы, как и раньше, сидели за столиком в ложе на втором этаже, общались. Помимо привычных лиц появились два новых человека: парень и девушка — тоже учащиеся первосибирской академии. Приехала и Марина.

Ребята много разговаривали об учёбе. Лекции, тренировки, отметки, экзамены — вот что было главным их интересом, ну и служба на границе, разумеется тоже. Когда узнали, что я недавно с рубежа вернулся, на меня опять накинулись с расспросами, особенно новенькие.

Часа два мы провели за разговорами, я даже не заметил, как пролетело время. А потом Марина собралась домой и незаметно для остальных кивком указала мне на дверь, приглашая отправиться с ней. Ну я после её ухода поболтал с ребятами ещё минут пятнадцать, а затем тоже покинул клуб. Марина ждала меня на стоянке возле своего купе.

— Я заждалась. На улице вообще-то холодно, — с упрёком посмотрела на меня девушка.

На ней было короткое синее пальто, подпоясанное ремешком и меховая шапка. Крепкие сибирские морозы ударили ещё в конце ноября, а сегодня к вечеру столбик термометра и вовсе опустился до минус двадцати.

— Извини. Меня никак не хотели отпускать. Всё мучили вопросами. Так ты б в машине подождала.

— Да ладно, — махнула рукой Марина. — Ну что, поедем прокатимся? Как прошлый раз?

— Опять хочешь в тот клуб?

— Ага, — улыбнулась девушка. — Там весело. Иногда не мешает, как говорят, оторваться как следует. А тебе не понравилось?

— Почему же? Можно и сходить для разнообразия. Поехали. Только чур, я на своей машине.

— Как хочешь.

Мы уселись каждый в своё авто. Первой поехала Марина — она лучше знала дорогу. Я на «Волге» держался позади.

Клуб нас, как и тогда, встретил шумной толпой развлекающейся молодёжи и яркими прожекторами. Мы опять погрузились с головой в танцы под вводящие в транс басы и светомузыку. Затем были коктейли, от которых я и Марина немного опьянели, а потом заиграла медленная песня. Марина вдруг схватила меня за руку и потащила на танцпол. Я не ожидал такого манёвра, и в первые секунды замешкался.

— Ну? — улыбнулась Марина. — Давай, чего встал? Обними меня за талию. Так ведь принято. Не танцевал ни разу медленные танцы?

Я обнял Марину за талию, и девушка прильнула ко мне. Мы стали кружиться, топчась на месте, как и многочисленные парочки, заполонившие танцпол.

— Что скажет твоя мама насчёт того, как ты время проводишь? — напомнил я.

— А ты что, доложишь ей?

— Я-то нет. Сама ведь проговоришься, а я виноватым окажусь.

— Не проговорю, конечно. С чего бы это вдруг? Кстати, ты её встреча там?

— Да, она командовала батальоном, в котором я служил.

— Надо же, а я и не знала.

— Она тебе не говорила?

— Ни словом не обмолвилась.

— А что рассказывала?

— Да ничего толком не говорит. У них там всё секретно.

— Да, военная тайна — есть такое.

— Я уже поняла. Ты тоже всё секретничаешь, ничего конкретного не рассказываешь, что там происходит.

— Вот поэтому и не говорю, потому что нельзя.

— Понятно, — разочарованно протянула Марина.

Я даже не понял, как всё произошло. Марина приблизила своё лицо к моему, и наши губы соприкоснулись. Я не желал такого развития событий. Встречаться за спиной Веронике с её дочерью казалось не не очень честно. Но и поцелую я не воспротивился. Тем не менее долго мы целоваться не стали. Марина словно почувствовала, что сейчас это не совсем уместно, и снова положила голову мне на плечо.

После медленного танца я предложил отправиться домой. Мы забрали в гардеробе пальто и мою куртку, оделись и вышли на улицу.

— Ну что, по домам? — спросила я, когда мы оказались рядом с машинам.

— Даже ничего не скажешь? — проговорила разочарованно Марина.

— По поводу?

— Сам не догадываешься?

Похоже, Марина ожидала чего-то большего. Я посмотрел ей в глаза:

— Как думаешь, правильно будет встречаться за спиной твоей матери? Я считаю — нет.

— Так ты значит, с ней встречаешься? Надо же… Хотя чему я удивляюсь? Ну ладно. Пока, — проговорила безучастно Марина, развернулась и зашагала к своей машине.

Что-то подсказывало, она мне больше не напишет. Ну и не велика потеря. Наоборот, мне эти воздыхания очередной девицы на фиг не нужны. Какой смысл нам с Мариной встречаться? Она в любом случае выйдет за того, за кого мать велит, да и у меня свободного времени не так уж и много.

К тому же мне и общества Кати хватало. Мы часто проводили вместе вечера и один раз даже поужинали в кафе. Она чем-то напоминала мою последнюю подругу из прошлой жизни, по крайней мере темпераментом и немного внешностью, насколько я, конечно, мог вспомнить лицо своей возлюбленной. Нам было хорошо вместе, и я даже подумывал, нет ли способа узаконить наши отношения? К сожалению, браки между простолюдинами и аристократами не заключались.

Когда я вернулся домой, было уже очень поздно. Катя, как и все в особняке, уже мирно храпела в своей комнате, и я отправился спать один. Такое случалось не раз. Мне не всегда хотелось, чтобы рядом кто-то находился. Девушки девушками, а одному тоже надо иногда побыть, поразмыслить о жизни, да и просто провести время в тишине.

А вот с Лерой я виделся редко. Обычно мы вместе только завтракали. Обедал я чаще всего вне дома, да и ужин иногда обходился без меня, поскольку возвращался я слишком поздно. На приём к губернатору и на ужин к Коптевым так же вместе ездили. И всё. Остальное время супруга торчала целыми днями одна в своей комнате, пропадая в виртуальной реальности и поглощая в больших количествах пиццу, гамбургеры и газировку, или ездила на полигон вместе с Катей и Светой.

Но было кое-что, о чём я просто не мог не думать, особенно сейчас, когда у меня появилась первая законная жена: мне требовался наследник. Понятно, что в восемнадцать лет мало кто задавался таким вопросом. В этом возрасте молодые аристократы учились в академиях или где-нибудь служили и сильно зависели от родительской воли. Но я-то оказался совсем в другой ситуации, и мне незачем было затягивать с потомством. Наоборот, чем раньше начать, тем быстрее родится наследник, шанс появления которого был довольно низок.

Однако с Лерой мы этот вопрос до сих пор не обсудили.

Во вторник опять состоялся званый ужин, но на этот раз у меня дома. Я пригласил в гости семейство бояр Алмазовых — ещё одних бывших деловых партнёров дяди. Всех этих людей, что сотрудничали с дядей, я собирался вовлечь в свой клан — не сразу, конечно, постепенно, но цель была такова. Теперь во мне видели ещё один полюс силы, каким прежде являлся частично развалившийся клан Когтя. Слухи разошлись быстро, и в Первосибирске все знали, насколько опасный человек Алексей Озёров.

Алмазов приехал с обеими жёнами, четырьмя дочерьми и пятнадцатилетним наследником. С моей стороны были Света и Лера. Мы поужинали все вместе, поболтали ни о чём, а потом я с главой семейства уединился в гостиной наверху, и мы пришли к ряду соглашений, касающихся добычи артефактов. Поздно вечером гости отправились домой.

Лера сегодня опять оделась красиво: в бордовое платье, облегающее её и бёдра пышную грудь. При этом выглядело оно не слишком вызывающе.

Мы со Светой и Лерой проводили гостей, сестра ушла к себе, а мы с супругой остались наедине.

— Хорошо посидели, — сказала она. — Интересное семейство.

— Да, неплохо. Хотя мне показалось, тебе и Свете было скучновато.

— Ни капли. Я видела и более скучные приёмы.

— Тебе пришлось целый час развлекать шестерых барышень. Не тяжело было?

Лера тихо рассмеялась:

— Признаться, для меня это впервые. Но, кажется, придётся привыкать.

Мы стояли одни в холле. Момент показался подходящим.

— Знаешь, мы редко с тобой почти не общались никогда по душам, и я подумал, было бы неплохо наверстать упущенное, — сказал я. — Тем более, мне скоро придётся опять надолго уехать. Как ты смотришь на то, чтобы провести этот вечер вместе?

— Конечно, я не против, — не задумываясь, выпалила Лера, удивлённо посмотрев на меня.

— Отлично. Тогда пошли наверх.

Глава 19

— Налить тебе что-нибудь? — спросил я, когда мы поднялись в гостиную.

— Спасибо, но, пожалуй, не надо, — улыбнулась Лера, усаживаясь на диван и поправляя платье. — За столом я два бокала вина выпила. На сегодня с меня, кажется, хватит.

— Как хочешь, — я сел рядом. — Тоже не люблю, когда разум затуманен. В такие моменты чувствуешь, будто становишься слабее. А когда ты слабеешь, враг может этим воспользоваться.

— У тебя так много врагов, что ты даже отдохнуть не можешь?

— Думаю, многие здесь хотели бы от меня избавиться, а сделать они ничего не могут, поэтому вынуждены лицемерно улыбаться и претворяться, будто всё хорошо. Но есть и те, кто пока ещё не оставил своих гнусных замыслов. Например, мой отец, который желает мне смерти.

— Твой отец? Но почему? Я думала, что родители к сыновьям всегда хорошо относятся. Сыновья — это будущие наследники, и вообще… — Лера вздохнула, — от них больше пользы.

— Обычно так и происходит, но иногда случаются досадные недоразумения. Моя мама когда-то давно, когда я ещё был младенцем, поссорилась с отцом и пыталась увезти нас с сестрой сюда, в Сибирь. Отец так разозлился, что хотел убить её, но потом сжалился. Вот только мне и Свете от этого легче не стало. Он и его жёны всю жизнь на нас отыгрывались.

— Света рассказывала эту историю… Мне так жаль. Только я не понимаю, почему? Он ненавидит вас, но пытается вернуть — это так странно. Почему не оставит вас в покое?

— Потому что мы — его собственность. Он так считает. Как и ты была собственностью своей семьи. Такова традиция. Для него наш побег — удар по самолюбию и репутации.

— Нас тоже всегда учили, что мы принадлежим роду и должны беспрекословно подчиняться воле старших. У вас так же было?

— У всех так. Поэтому для отца я — вор, укравший его имущество. А для меня сестра — родной человек, которого я хочу защитить и поставить на ноги. Я вас всех обязан защищать… и тебя тоже.

— От моей семьи?

— Если твой отец будет нам угрожать, то и от него тоже. Или ты против? — я пристально посмотрел на Леру.

— Нет, — замотала она головой. — Я же сказала, что не хочу возвращаться. Теперь я часть твоего рода.

— Знаю. Тебя так учили, вбивали в голову с самого детства. Ты считаешь это правильным. Но меня вот что интересует: хочешь ли ты этого?

Лера задумалась и даже как будто растерялась. Вряд ли она когда-то задавалась таким вопросом. Ставить под сомнение слова старших её точно не учили.

— Я… не знаю, — выдавила Лера. — Это странный вопрос. Раньше я бы ответила, что нет…

— А сейчас?

— Сейчас — да, хочу… я хочу стать частью твоего рода.

— И что же изменилось?

— Я не знаю, — Лера опустила взгляд в пол.

— Тебя не смущают браслеты на твоих руках?

— Если твоя воля такова, то я буду их носить. Раньше я слушалась родителей, теперь должна слушаться тебя.

— А если родители тебе снова что-то прикажут?

— Они не имеют права это делать, поскольку я ношу теперь другую фамилию. Поэтому я не буду их слушаться.

Я задумчиво потёр подбородок. Не похоже, что Лера притворялась. Слова её звучали весьма искренне. Она в свои девятнадцать лет производила впечатление наивного ребёнка, не знающего жизни и совершенно не умеющего лицемерить.

— Всех нас чему-то учили, но жизнь иногда складывается так, что приходится поступать противоположным образом. Я бы хотел, чтобы мы были открыты и честны друг с другом. Понимаешь? — я взял Леру за руку.

— Да, — кивнула девушка, посмотрев мне в глаза. — Я буду с тобой честна, обещаю.

Во взгляде её не чувствовалось враждебности, наоборот, в глазах горел огонёк желания, а сердце её билось часто-часто. Вероятно, Лера была влюблена в меня. Я не мог понять, как же раньше не замечал этого? Погружённый в свои дела, я совершенно не обращал внимания на человека, живущего со мной под одной крышей. К тому же мешали собственные опасения и чрезмерная осторожность.

— Ты хочешь остаться со мной? — спросил я прямо.

— Да, конечно! — Лера придвинулась ближе и прижалась ко мне. — Очень хочу. Только ты уедешь скоро.

— Но не навсегда. Через пару месяцев вернусь.

— Я буду скучать. Там, куда ты едешь, очень опасно.

Я обнял её за плечи:

— Не переживай. Со мной всё будет хорошо.

— И всё равно я боюсь. У меня дома только и разговоров было, что об этих тварях. Они постоянно нападали на деревни рядом с Гордеевском и на рабочих на буровых скважинах. Люди всё время гибли от их зубов.

— Какие люди? Обычные? Но я-то не обычный, я — великий мастер. Это разные вещи.

— Я слышала, император хочет устроить поход в область тьмы. Вдруг это случится? Вдруг тебя тоже туда заберут?

Мне оставалось только улыбнуться. За всё время, проведённое в отпуске, я никому не рассказывал про поход в область тьмы. Все, в том числе мои близкие, думали, что я служу, как и прежде, в форте. Конечно слухи уже достигли Первосибирска, и кое-кто даже спрашивал, верно ли, что поход начался, но я отвечал прям, что вся информация об этом засекречена.

— Даже если это произойдёт, там со мной ничего не случится, — заверил я.

— И всё равно ты будешь отсутствовать слишком долго.

— Тебе же есть чем заняться. Время пролетит незаметно. Ты же дождёшься меня? Не сбежишь? — спросил я с иронией.

— Конечно! Я же сказала, что не вернусь к семье. Обещаю! — Лера, кажется, восприняла мой вопрос всерьёз.

— Знаю, — я прижал её крепче к себе и поцеловал в губы.

Вечер наш закончился в моей спальне. Лера даже уходить потом отказалась, сказала, что хочет остаться со мной, и уснула у меня под боком. На следующий день она тоже пожелала провести вместе вечер и ночь, да и последующие дни не отлипала.

Последняя неделя моего отпуска выдалась свободной: все запланированные дела я уладил, со всеми, с кем надо, встретился. Мы со Светой даже выкроили день, чтобы прокатиться по моему имению. Во время этой экскурсии нам удалось пообщаться со старостами двух самых крупных деревень и узнать о ситуации. По их словам, последние два месяца тенебрисов в округе не наблюдалось, поэтому я посчитал, что всё в порядке.

Мой отъезд в Томск намечался на четырнадцатого декабря, таким образом я пробыл в отпуске чуть побольше месяца. Время это пролетело незаметно. В какой-то степени было грустно покидать дом и людей, к которым привык. Последние тридцать лет прошлой жизни я не ведал покоя, а теперь получил то, о чём даже не мечтал. И всё же меня что-то тянуло обратно во тьму, туда, где меня ждал мой враг.

Михаил Озёров так и не явился. От него я больше не получил ни одного звонка, да и признаки слежки моя охрана не обнаруживала. Ерофей удрал из Первосибирска сразу после нашей с ним задушевной беседы, Воронова мы тоже отпустили, но чуть позже. Теперь настала очередь Михаила делать ответный ход, но он почему-то медлил: сам не приезжал и своих людей не присылал. Вот только я сомневался, что он оставит в покое нас с сестрой. Не таким он был человеком.

Значит, Михаил собирается выкрасть сестру во время моего отсутствия. По этой причине Света с Катей покинули город в ночь с двенадцатого на тринадцатое. Они отправились в Омск на служебном минивэне в сопровождении двух бойцов охраны. Лера поехала с ними. Куда её девать, я просто не представлял. Оставлять одну в особняке не хотелось, пусть уж лучше живёт вместе с девчонками: и тренировки не забросит, и веселее им будет. Она и сама отнеслась к этой идее с энтузиазмом.

Охрану поместья и деревообрабатывающего предприятия я приказал усилить, а на базе теперь должны были постоянно дежурить пятьдесят человек. Мы готовились к любому развитию событий, в том числе к открытому нападению на особняк озёровских боевиков.

Между тем, Гаврилов тоже зря времени не терял. Он нашёл адвоката по внутриродовым спорам, и в следующий мой отпуск я планировал официально подать в суд на Михаила Озёрова и обжаловать его требования. Тот хоть и заявил, что мой долг увеличился в два раза, но по документам сумма не изменилась — на мне по-прежнему висели триста тысяч. Однако даже это я считал много. Надо было попытаться уменьшить сумму в два-три раза. Впрочем, могло сложиться так, что и этого платить не придётся.

И вот настало четырнадцатое декабря, я выгнал из гаража свой подержанный «Оникс», сложил на заднее сиденье рюкзак и баул с вещами и «убийцей тьмы» и отправился в путь. Теперь мне уже не требовалось ехать так далеко, как раньше: до Томска можно было добраться за три с половиной, максимум за четыре часа.

* * *

Снова бронированный армейский внедорожник вёз меня по бетонной дороге сквозь заснеженный лес, и выцветшее небо опять висело над верхушками мёртвых деревьев. За месяц бетонка значительно удлинилась, добравшись почти до самой ставки, но её до сих пор продолжали строить, а вместе с ней, как рассказал водитель, где-то неподалёку начали прокладывать рельсы.

От Томска мы долетели на вертолёте до посёлка Лесной. Это было то самое место, где располагалась база строительной и прочей служебной техники. От старого посёлка остались только разрушенные двухэтажки, но рядом на широком расчищенном поле уже возводились блочные здания нового населённого пункта. Граница сдвинулась далеко на запад, и жизнь возвращалась в эти края.

Вездесущие зенитки никуда не делись, но теперь к обычным пушкам добавились зенитно-ракетные комплексы. Да и вертолёты сюда летали без каких-либо проблем. Тьма окончательно отступила, и электроника заработала, что позволило расширить наши оборонительные возможности.

Сегодня моим водителем был угрюмый молчаливый здоровяк, из которого и слова не вытянешь, и всё же мне удалось у него кое-что разузнать. Весь месяц, пока я отдыхал, наступление продолжалось. Происходило это не так быстро, как в первые недели, поскольку ям и сильных тварей на пути стало попадаться значительно больше, но император по-прежнему был полон решимости выйти на намеченные рубежи и взять хотя бы Усть-Катайгинск.

Проблему с летунами, как я понял, решить до сих пор не удалось, тем не менее, за всё время на нас никто не напал, да и стрельба, если и слышалась, то редко и далеко. Добрались мы без проблем, если не считать разбитый участок дороги перед самым лагерем, где ещё не успели положить плиты и где пришлось сбросить скорость на замёрзших грязевых колдобинах.

По прибытии я первым делом отправился в штаб, но не туда, где прошлый раз заседали офицеры во главе с императором, а в палатку командующего третьего гвардейского полка.

В просторном, жарко натопленном шатре, обставленном мебелью, за столом восседала та самая блондинка с каре — родственница императора, которую я видел на совещании офицеров. За торцом стола расположился ещё один гвардейский офицер, но с погонами подполковника.

Прошлый раз я видел эту женщину лишь мельком, сейчас мог рассмотреть получше. Высокая, стройная, не слишком фигуристая, но лицо можно назвать привлекательным: нос тонкий прямой, правильный овал лица. Меня сверлил холодный, строгий взгляд ясных голубых глаз.

Подполковник же был плечистым коренастым и носил пышные усы.

Я поздоровался стандартным воинским приветствием.

— Прапорщик Озёров, добро пожаловать в расположение, — проговорила дама. — Однако что за внешний вид? Вы гвардеец или крестьянин неотёсанный?

Я не понял, почему мне с порога начали предъявлять за внешний вид. Возможно, после нескольких часов пути я действительно выглядел немного помятым: куртка расстёгнута, воротник кителя — тоже (он был довольно жёсткий и неудобный), ботинки испачкались, а офицерская шапка съехала на затылок. Но не мог же я выглядеть сейчас, как на параде.

— Виноват, исправлю, — ответил я, как положено по уставу.

— Да, будьте любезны, приведите себя в порядок. Итак, меня зовут Маргарита Романова, это — гвардии подполковник Апраксин. Я командую третьим полком гвардии Его Императорского Величества. Господин Апраксин командует вторым батальоном, в который вы определены.

— Удивительно, что вас перевели в гвардию, — проговорил подполковник, смерив меня надменным взглядом, — но что поделать, Его Величеству виднее. Однако сразу должен предупредить: у нас служат лучшие. А это значит, что дебоширов и прочих нарушителей дисциплины терпеть здесь никто не станет. Говорю так, поскольку был уже некий инцидент с вашим участием.

Ну вот, подумал я, теперь мне до конца жизни будут тыкать в глаза тем случаем. Да и в целом приём мне устроили прохладный, и причину этого я понять не мог. Наоборот, должны радоваться, что к ним прислали толь сильного владеющего. Великие мастера второй ступени на дороге не валяются. А они ишь, нос воротят.

— Служите с честью, прапорщик Озёров, и не опозорьте гвардейский мундир недостойными выходками, — заключила полковник Романова, — а теперь можете отправляться в свою палатку. Подполковник, проводите бойца.

Мы с Апраксиным вышли из шатра. Через дорогу выстроились рядами длинные зелёные палатки. Подполковник показал мне ту, где мне предстояло жить.

Когда я вошёл, в нос ударил запах еды и дыма. Возле походной печки возился рядовой с дровами, ещё один — бородатый малый лет сорока — чистил ботинки. Они оба вскочили и, вытянувшись по струнке, отсалютовали.

— Вольно, — сказал я. — Меня определили в эту палатку. Кто тут главный?

Предбанник от жилой части отделяла ширма с дверным проёмом. Оттуда мне навстречу вышел длинный малый с жёсткой щетиной усов, одетый в армейские штаны и майку.

— Добрый день! — поздоровался он. — Вы, так понимаю, к нам?

— Да, меня к вам определили. Гвардии прапорщик Озёров.

— Капитан Григорий Воронцов, — парень протянул мне руку. — Добро пожаловать. Мне сообщили, что у вас какая-то необычная стихия.

— Так точно. Стихия тьмы.

— Это что ещё такое?

— Такая же магия, как у тёмных. Мало кто из людей ей владеют.

— Как у тёмных? — капитан нахмурился. — Ладно, потом расскажете поподробнее. А пока пройдёмте за мной, покажу ваше место.

Я снял обувь, повесил на вешалку куртку и пследовал за капитаном.

В соседней помещении — «гостиной», как в шутку назвал его Воронцов — были втиснуты кухонный шкафчик и стол, за которым играли в карты два офицера. Капитан представил нас. Это оказались мои новые сослуживцы: прапорщик Бородин — крупный, мускулистый блондин лет тридцати и лейтенант Орлов — худощавый паренёк с утончённой, аристократической внешностью. От обоих, как, впрочем, и от капитана, исходили мощные вибрации силы, а Орлов являлся великим мастером и вместе с тем — моим непосредственным командиром.

За следующей ширмой располагалась жилая часть, поделённая на четыре отсека, в каждом из которых имелась раскладная кровать. Один из них пустовал. Я кинул туда рюкзак и баул с вещами и вернулся в «гостиную».

Младшие офицеры встретили меня более дружелюбно, чем штабные, хотя в тоне Орлова, как мне показалось, тоже сквозило лёгкое пренебрежение.

— Так, значит, вы тоже великий мастер? — уточнил он.

— Да, второй ступени.

— Даже второй… Неплохо. Получается, нас уже двое, — прозвучало это не очень радостно, словно лейтенанту не понравилось, что в его подразделении появился кто-то сильнее его.

При ближайшем знакомстве выяснилось, что все три офицера приехали из Москвы, как и большинство гвардейцев, а главы их родов носили придворные титулы. Видимо, этим и было обусловлено их высокомерное отношение к провинциалу вроде меня. Впрочем, ощущалось это здесь только от Орлова. Бородин и Воронцов вели себя весьма приветливо.

Поинтересовались парни моей силой и моим прошлым: где я служил, какой у меня боевой опыт, расспросили о ссоре с офицером, из-за которой я попал в штрафную роту.

— Тут у нас с этим строго, — объяснил капитан. — Три нарушения — и вас переведут в обычное подразделение. Поэтому, если с кем-то поссоритесь, решать это только через офицерский суд. Никаких несанкционированных дуэлей.

— Не вопрос. Значит, будем действовать в правовом поле, — сказал я. — Но вообще, я намерен делом заниматься, а не выяснять отношения.

— Делом вы займётесь. Все мы займёмся и очень скоро. Третий гвардейский полк — это подразделение специального назначения, а это значит, нас бросают туда, где жарче всего.

— Мы тут не прохлаждаемся, как армейские, — добавил Орлова. — Гвардия всегда на острие атаки.

— Не помню, чтобы мы прохлаждались, — возразил я. — Наш батальон бросили в бой первым. Мы буквально прогрызали дорогу и первыми заняли крепость на одном из старых рубежей.

— Не знаю, как у вас, но здесь основную работу по уничтожению тёмных делаем мы, а армейские лишь ямы закрывают. Но то, что у вас есть боевой опыт — это хорошо. Не придётся вас многому учить… надеюсь.

Последняя фраза прозвучала язвительно, но поскольку оскорбления в этом никакого не было, я промолчал.

— Просто так сюда из армии никого не переводят. Похоже, Алексей отличился в бою, раз его к нам отправили, — предположил капитан.

— Совершить один подвиг мало, — возразил Орлов. — Здесь надо каждый день подтверждать, что вы достойны носить форму гвардейца.

— Да уж справлюсь как нибудь, — усмехнулся я, посмотрев прямо в глаза лейтенанту, который меня уже начинал раздражать своей надменностью.

— В этом нет ничего смешного, прапорщик, — холодно произнёс Орлов.

— Лучше расскажите, как победили ту огромную тварь, — вмешался капитан. — Хочется услышать из первых уст.

Мне пришлось в который раз поведать о своём подвиге. Капитан же сказал, что на этом участке тоже появлялся тенебрис-вождь вместе с полчищем тёмных. Это произошло примерно месяц назад. В том бою погибли то ли три, то ли четыре гвардейца из третьей роты.

Узнал я в процессе беседы и о том, что воевали здесь совсем не так, как на участке, где я служил раньше. В первые недели наступающие части тридцатого пограничного полка тоже понесли большие потери, поэтому тактику решили изменить.

Теперь первыми шли отряды, состоящие только из сильных владеющих. Они пробивались вглубь области тьмы, разведывали расположение ям и уничтожая самых крупных и опасных тенебрисов, а уже потом выдвигались более слабые подразделения, которые закрывали бездны и добивали оставшихся существ.

Таким образом удалось минимизировать потери, поскольку сильные владеющие помирали значительно реже даже в серьёзных замесах, а простые солдаты редко сталкивались с сильными существами. Эта тактика мне казалась более разумной. Всё-таки генералы не только штаны просиживали в штабах, но и думали. И присутствие здесь самого императора, видимо, сильно ускоряла их мыслительные процессы.

Мы тоже скоро собирались отправиться на задание. Гвардейцы подолгу в лагере не сидели: два-три дня отдыха, а потом — опять в область тьмы ещё на столько же.

Сразу обнаружилась одна небольшая проблема: у меня не было денщика. Каждому офицеру приставляли слугу из обычных солдат, который следил за обмундированием и снаряжением, а мне почему-то такого «специалиста» выделить забыли. Капитан пообещал сообщить об этом майору, а пока мне предстояло справляться самому.

Всю ночь где-то поблизости гудели пушки, утюжили область тьмы, уничтожая мелких тенебрисов, которые составляли основную массу тёмного воинства, а на следующий день начались сборы к очередному походу. Предстояло новое задания, и меня намеревались бросить в бой вместе со всеми, что радовало. Меньше всего мне хотелось бессмысленно торчать в лагере.

Я знал, что гвардейский полк малочисленнен, но даже не представлял, насколько. Так, в батальоне подполковника Апраксина служило всего девяносто человек, из которых семь или восемь выбыли безвозвратно, а ещё четырнадцать восстанавливались в госпиталях. Рядовых было менее половины, остальные — сержанты и офицеры.

Наша тактическая группа, которой командовал капитан Воронцов, состояла из восемнадцати человек. Мы с прапорщиком Бородиным находились в первом отделении и подчинялись лейтенанту Орлову. Вместе с нами служили один младший лейтенант, два сержанта и трое рядовых (совсем зелёные ребята, прибывшие прямиком из московского училища). Один сержант и двое рядовых владели огненной стихией на уровне старших мастеров, остальные, в том числе Бородин, являлись энергетическими магами.

Воронцов тоже управлял огнём. Если не считать меня и Орлова, он был самым сильным в нашей тактической группе — старшим мастером третьей ступени.

Вечером капитан собрал всех и объяснил задачу. Нам предстояло отправиться к заброшенному военному городку Грозовой-14. Предполагалось, что там есть несколько бездн и даже так называемое поселение тёмных, то есть готовиться следовало к худшему. Тварей будет много.

Утром ни свет ни заря мы выбрались из натопленных брезентовых жилищ на мороз, таща за спиной рюкзаки. Перед палатками рычали моторами, ожидая нас, два ТБМ-10 «Титан» — хорошо бронированные машины на танковых гусеницах, вооружённые спаренными мелкокалиберными пушками и автоматическими гранатомётами. В десантный отсек каждой машины как раз помещались по десять человек. Туда денщики уже запихали палатки, ящики с патронами и провизию.

На броне и башне обеих машин были закреплены крупные, величиной с кулак, артефакты-рассеиватели. Такие же нёс на своём рюкзаке каждый гвардеец, а со мной, как всегда, был «убийца тьмы». Вооружение отрядов состояло из обычных штатных карабинов и винтовок, но, как мне сказали, ими пользовались редко. Сильные маги умели обходиться без этого, если, конечно, не требовалось кого-то подстрелить на дальней дистанции.

Мы забрались в тесный десантный отсек, и машины двинулись в путь. Я не видел ни куда мы едем, ни что происходит вокруг. Да там, в общем-то, ничего и не происходило. Лишь спустя час башенные орудия заколотили привычными короткими очередями, чередующимися одиночными выстрелами. Это значит, поблизости появились тенебрисы. Мы вступили в область тьмы.

Тут лейтенант Орлов приказал нам с Борисовым лезть на крышу, и мы через люки выбрались на броню.

Машина ползла через затянутое туманом заснеженное поле. Вдали виднелись призрачные силуэты существ, и я даже заметил жирную тушу, похожую на магнуса. По ним-то и били башенные орудия. Следом, дымя выхлопной трубой, пёр второй «Титан».

На ветру моё лицо сразу же стало замерзать.

— Если кто-то нападёт, мы должны отбиваться, — прокричал Бородин сквозь рёв мотора. — Иногда одних пушек недостаточно, особенно, когда летуны появляются.

— Значит, будем начеку, — ответил я. — Но что-то эти твари не очень-то торопятся с нами разобраться.

— Они команды ждут. У них ведь тоже главные есть, знаете?

— Ещё бы! Не раз сталкивался.

«Титан» съехал с холма, переправился вброд мелкую речушку, и, ломая своей стальной тушей хрупкие сухие деревца, полез на следующую возвышенность. Слева, а затем и впереди показались стены невысоких каменных построек. Очередной уничтоженный тьмой город, который нам предстояло отбить у тенебрисов.

Обе машины забрались на холм. Большинство построек находилось слева от нас. Некоторые, как я заметил, были оплетены какой-то чёрной субстанцией. Я сразу понял, что это такое.

— Кажется, мы на месте, — крикнул Бородин. — Ну всё, готовьтесь, сейчас начнётся!

Не успел он это сказать, как земля вздрогнула, и за пустующими домами в тумане показалось огромное существо — страж.

— Вон он! Видели когда-нибудь таких? — указал Бородин на гиганта. — Тут их поселение. Сейчас попрут.

«Титан» затормозил так резко, что мы с прапорщиком чуть не свалились с брони. Башня повернулась в сторону стража, и замолкшие были пушки заколотили с новой силой.

Глава 21

Оба отряда высыпались из машин. Маги огня стали растапливать снег вокруг, и скоро местность покрылась язвами чёрных проталин. Башенные орудия «Титанов» тем временем продолжали работать, и яркие чёрточки трассеров летели в поднявшегося на ноги стража. Тот находился пока ещё слишком далеко для эффективных магических атак.

А вот в нас чёрные плевки полетели почти сразу, причём по десять штук одновременно. Чтобы они никого не ранили и не повредили машины, все, кто владел энергетическими техниками, выставили по периметру силовые поля. Это помогло: сгустки тьмы долетали до нас не все, но те, которые долетали, разбивались о прозрачные светящиеся стены.

Все понимали, что тенебрисы скоро нападут, и враг не заставил себя долго ждать. Среди построек появились человекоподобные фигуры, которые бодро ковыляли к нашей группе.

Вначале я подумал — беллаторы, но вскоре стало понятно, что это — люди, но не обычные люди, а мёртвые. Я уже очень давно таких не видел. Высохшие, похожие на мумии тела в ветхой изорванной одежде спешно ковылялис к нам, направляемые поработившей их тьмой. Почти сразу появились и тенебрисы: четвероногие твари, беллаторы и несколько лацерт.

Все они ломились с правого фланга, со стороны заброшенного посёлка, поэтому отряд выстроился перед бронемашиной и стал отбиваться магией. То же самое сделало и второе отделение, остановившееся шагах в пятидесяти позади нас.

Град энергетических снарядов обрушился на врага, кромсая бегущих существ мелкими острыми клинками. Вместе с ним полыхнули вспышки пламени. От таких температур, которые выдавали наши владеющие, у слабых тварей кожа плавилась моментально. Те, кто посильнее, продолжали бежать, охваченные огнём и тоже дохли, не достигнув цели.

Мне удалось сгустком тьмы прожечь одну из лацерт, но потом лейтенант крикнул мне, чтобы я защищал тыл. Я обежал бронемашину с другой стороны, но отсюда никто не атаковал. Только одна особо хитрая лацерта в сопровождении четырёх бестий сделала круг и зашла с тыла. Её тело моментально испепелили несколько мелких комьев, а бестии рассыпались в прах от удара тёмной волны.

Тем временем пушки броневиков продолжали работать по стражу. Тот не выдержал попадания такого количества дюймовых снарядов с рубрумитовыми сердечниками и рухнул на землю, подняв тучу снега и, судя по характерному треску, сломав какую-то постройку.

Но страж был не один. В тумане нарисовался силуэт ещё одного такого же монстра. Он тоже медленно зашагал к нам, и оба «Титана» перенесли огонь на него. Минут пять долбили, пока тварь не грохнулась.

Первая волна схлынула быстро. Отряд из восемнадцати владеющих плюс капитан изничтожили всю мелочь без труда. После этого бойцы немного отдохнули, восстановили силы, экипажи машин перезарядили орудия, и мы двинулись дальше.

Но не прошли и полверсты, огибая скопище заброшенных зданий, как среди руин показались новые существа. Теперь кроме мелких на нас пёрли магнусы — аж целых десять штук, прибежали несколько мега бестий и беллаторов второй стадии, которые попытались закидать нас копьями. Монстры бежали на этот раз с двух сторон: из посёлка и из поля, заваленного давно высохшими деревьями, которые сейчас лежали друг на друге. Пришлось занять круговую оборону.

Не скажу, что нашему отделению было трудно истреблять тварей. Даже существа второй стадии и магнусы падали, охваченные огнём и израненные энергетическими лезвиями. Но повозиться пришлось. Спасибо силовым полям и тем, кто удерживал их: ни одна тварь так и не добралась до нас. Хотя мне они работать мешали.

Потом подключились летающие, но от них толку тоже оказалось мало. А в самый разгар битвы прискакал пастырь и почему-то попытался напасть именно на меня. Пришлось драться. К счастью, теперь мне справляться с такими было уже в разы легче, чем раньше. Длинные лезвия быстро порубили его, как и остальных существ, оказавшихся поблизости или пролетавших над нашими головами.

В итоге вторая волна доставила больше неприятностей, но и с ней мы разобрались.

Капитан объявил отдых. Воспользовавшись появившимся свободным временем, я подошёл к убитому мной пастырю и поглотил остатки силы. Затем направился к ближайшему дохлому магнусу, и тут меня резко окликнул лейтенант Орлов.

— Озёров, вы куда?

— Проверить, мертвы ли твари, — соврал я. — Они могут быть живы. Надо убедиться.

— Назад! И не подходите к ним. Они опасны даже в мёртвом виде, вы этого не знали?

— Я прекрасно это знаю, господин лейтенант, но испарения не причиняют мне ни малейшего вреда. Не забывайте, какой стихией я владею.

Лейтенант подумал немного:

— Хорошо, проверьте. Только быстро. И моментально назад.

Таким образом у меня получилось собрать энергию с нескольких дохлых магнусов и мега бестий. Проблема была лишь в том, что это уже не давало такого ощутимого эффекта, как раньше. Чтобы совершить серьёзный скачок в развитии, мне требовалось убить, как минимум, тенебриса-генерала, но их пока не попадалось.

После короткой передышки капитан приказал прочесать городок, и оба отряда вместе с бронемашинами двинулись через руины, но по разным улицам. Спустя минут пятнадцать накатила третья волна. Она оказалась послабее предыдущей и легко разбилась о нашу оборону. Крупных монстров так и не появилось, а существ второй стадии можно было по пальцам сосчитать.

Больше всего мне не давали покоя здания, чьи стены были покрыты чёрной субстанцией, напоминающей засохшую смолу. Я подбежал к капитану, что шагал первым рядом с ползущей гусеничной машиной.

— Господин капитан, вот те здания с чернотой — это гнёзда. Там формируются зародыши тёмных тварей, — объяснил я. — Неплохо было бы зачистить.

— Я прекрасно знаю, что там, но мы не будем тратить время, — отрезал Воронцов. — Этим могут заняться и другие. Наша цель уничтожить основные скопления существ и найти ямы.

— Понятно. Тогда вопросов больше нет.

Получается, местные уже знали про улья, и в словах капитана был смысл.

— Кстати, неплохо работаете, — похвалил меня Воронцов, не сбавляя шагу.

— Пока ничего сложного. Бывало и похуже.

— Ещё не вечер. Мы прежде не заходили так далеко. Надо готовиться ко всему. Впереди могут быть твари пожирнее этих. Поэтому вернитесь в строй. Мы должны быть начеку.

— Есть, — я остановился, подождал, пока машина проедет, и зашагал вместе с двумя рядовыми, что замыкали строй, дыша выхлопами «Титана».

По обе стороны дороги серели кирпичные разваливающиеся трёхэтажки. Твари могли выскочить из любой щели, но нападения больших стай тенебрисов я не ожидал. Если бы они были поблизости, давно прибежали бы. Хоть и далеко мы забрели, но активности тут наблюдалось не так много.

Вскоре в тумане показались дымогенераторы, а потом мы упёрлись в старую ограду из бетонных блоков. Левее виднелись выцветшие зелёные ворота и проходная. За забором висела стена тьмы.

В одном месте ограда рухнула. Капитан забрался по развалинам, а когда вернулся, объявил, что мы нашли первую бездну, хотя это и так было понятно.

Не успел наш командир решить, что делать дальше, как ограда затрещала и начала рассыпаться. Из-за неё показались чёрные щупальца. Огромная каракатица вылезла из ямы, чтобы разобраться с нами. За ней выпрыгнули две лацерты. Их встретил огненный шквал, ну и я добавил своей магией. Каракатица даже плюнуть не успела.

Следующей нашей задачей было определить примерные размеры ямы, а потом — найти другие, если они есть. Но вначале лейтенант Орлов дал мне задание уничтожить дымные заводы, работавшие поблизости. Ну я сходил, уничтожил, ничего сложного в этом не было. Сам он, справедливости ради надо отметить, тоже занялся дымогенараторами, но теми, что подальше.

Остаток дня прошёл совсем скучно. Мы всем отрядом двигались вдоль края бездны, то и дело уничтожая попадающиеся на пути мелкие стайки. Сильных монстров больше не встречалось. Да и бездна оказалась не такая уже огромная.

Правда, она тут была не одна. Когда к наступлению тьмы мы воссоединились со вторым отделением, те рассказали, что обнаружили ещё одну яму. Находилась рядом с городком среди мёртвого леса.

Ночью, естественно, никто никуда не поехал. Поставили палатки между двух полуразрушенных зданий, чтобы от ветра защищали, и стали отдыхать. А когда после ужина все отправились на боковую, лейтенант поставил меня в караул, и я вместо того, чтобы храпеть в тёплом спальном мешке, расхаживал взад-вперёд вокруг лагеря, замерзая, зевая и вглядываясь в густой мрак, а в процессе размышляя, почему этим занимаюсь я, а не кто-то из рядовых.

На следующий день над городком снова стоял гул моторов тяжёлых гусеничных машин. Два отряда гвардейцев продолжили разведку окрестностей.

Серьёзных стычек больше не случалось. Только один раз пришлось разобраться с вылезшими из бездны каракатицами, в остальном лишь всякая мелочь попадалась на пути. Да и самих бездн в окрестностях оказалось не так много, как думали изначально — всего четыре нашли. Значит, в этом направлении армия сможет продвинуться относительно легко.

Одно мне не нравилось. Складывалось ощущение, что у лейтенанта Орлова ко мне было особое отношение. Если требовалось проверить какой-то двор или закоулок — сразу Озёров. Когда мы заметили неподалёку несколько дымогенераторов — уничтожать их опять послали меня. А вечером во время очередного привала мне и двум рядовым лейтенант приказал ставить палатки для всего отделения и разводить костёр, при том, что за дровами пришлось топать чуть ли не полверсты к ближайшему завалу сухих деревьев, когда-то являвшихся лесом. Хорошо хоть на часах опять не заставили стоять.

Три дня мы работали, бродили в окрестностях бывшего военного городка в поисках сильных тварей и бездн. Вернулись на третий день ночью.

Денщика у меня так и не появилось. После трёх суток в походе вещи не мешало бы привести в порядок и постирать, а некому. И не то, чтобы самому было лень, хотя и это тоже, но казалось странным, почему мои нужды игнорируют. Я напомнил капитану о проблеме, тот ответил, что уже доложил подполковнику, значит, надо просто подождать.

Но ждать я не собирался. Пошёл к подполковнику разбираться лично, но и тут не получил внятного ответа. Апраксин смерил меня надменным взглядом и заявил, что не надо отвлекать его такими мелочами, и все подобные вопросы должно решать с командиром роты.

Это случилось вечером. Когда я вернулся в палатку, все три офицера сидели за столом. Орлов читал газету (прессу сюда доставляли регулярно), Бородин чистил свою крупнокалиберную винтовку, Воронцов писал письмо.

— Господин капитан, на два слова, — я кивнул на выход.

— А что случилось?

— Наедине поговорим.

Орлов и Бородин удивлённо посмотрели на меня, а Воронцов встал обулся, накинул куртку, и мы вышли на улицу.

— Я всё никак понять не могу, — сказал я, — почему вопрос с денщиком никак не решается? Мне он положен? Положен, как и всякому офицеру. Тогда в чём проблема? Я сейчас к подполковнику сходил, он меня обратно к вам отправил.

— Так я доложил заместителю. Апраксина не надо беспокоить.

— Четыре дня прошло. Четыре дня! Никто не шевелится. В чём проблема, капитан? — я остановился и посмотрел Воронцову в глаза.

— Довольно об этом, — отрезал Воронцов. — Проблема решается. Что вы ещё от меня хотите?

— Ладно, я это запомню, — я развернулся и зашагал к палатке, но капитан окликнул меня.

— Стойте, подойдите сюда.

Я вернулся.

Воронцов огляделся по сторонам и проговорил тише:

— Алексей, послушайте доброго совета. Не надо качать права. Скажу прямо: думается мне, руководство не очень довольно тем, что вы здесь оказались. Поэтому просто служите верой и правдой и покажите себя с лучшей стороны.

— И почему же руководство недовольно? Чем?

— Никто не понимает, почему император оказал вам такую милость ни с того ни с сего. А ваша тёмная магия многих настораживает.

— Многих настораживает? Вот как? Ладно, я понял. Скажу так: мне плевать, где служить, в гвардии или в обычных войсках. Я сюда не напрашивался, у меня и без вас всё хорошо. А вот вам лишний великий мастер второй ступени, думается, лишним не будет. Поэтому смотрите сами.

Я опять развернулся, но Воронцов снова окликнул:

— Я ещё раз направлю запрос на денщика. У командиров забот много. Могли и забыть в этой суете, — сказал капитан.

Я обернулся:

— Благодарю.

На следующий день у меня появился денщик. Это был обычный рядовой, не владеющий магией — малый лет тридцати, бледный, худощавый, сутуловатый, с уродливым шрамом на щеке, который, как я узнал, он получил на одной из вылазок, когда служил в крепости. Звали бойца Федот. Он помог привести в порядок мою полевую форму и собрать вещи для следующего похода, который состоялась спустя три дня после предыдущего.

Мы двинулись в том же направлении, что и прошлый раз, только поехали теперь дальше. Бывший военный городок уже оккупировали солдаты. Они закрывали ямы, добивали всякую мелочь и зачищали гнёзда от зародышей. Здесь они и сами справлялись неплохо. Перед гвардейцами же стояли другие задачи.

Местность оказалась лесистой. Машинам было тяжело продираться сквозь завалы сухих деревьев, которые приходилось расчищать с помощью магии, чем опять занимался по большей части я, как самый крайний. Стайки тенебрисов были столь малочисленны, что даже не подходили к нам. Тем не менее, на исходе первого дня пути мы обнаружили ещё одну бездну, уничтожили выползших оттуда каракатиц и десятка два существ, что околачивались рядом.

На следующий день «Титан» второго отделения завяз в болоте. Мы до вечера шатались по окрестностям, но так ничего и не нашли, а утром было решено возвращаться в лагерь.

Это случилось как раз в воскресенье. По приезде нас ждала проповедь полкового капеллана. Для этих целей имелась даже специальная палатка-храм — очень большая, где помещалось человек двести.

Капеллан был мужчиной средних лет с постным лицом и седеющей бородкой. Говорил он по большей части о Великом Наместнике, который придёт и победит тьму. Основной посыл заключался в том, что время это очень близко, и мы должны готовиться: взращивать мужество в сердцах и, естественно, хранить веру.

Вечером перед сном я лежал на раскладушке и при свете керосинового фонаря читал очередную любопытную книжицу из библиотеки дяди, которую взял с собой в поход, дабы было чем заняться на досуге. Орлов с Бородиным сидели за столом, пили чай. Орлов шуршал газетой. Нас разделяла лишь брезентовая ширма, и я слышал всё, о толкуют эти двое.

— Как любопытно, — сказал Орлов. — Три месяца идёт поход, а писать о нём начали лишь пару недель назад. «Император ведёт войска на бой с тьмой. Армия каждый день продвигается на десятки вёрст», — процитировал он то ли заголовок, то ли строчку из статьи. — Оптимистично. Интересно только, а где же сам государь? Что-то не вижу, чтобы он кого-то вёл в бой.

— Говорят, он бывает на поле боя и даже сам сражался пару раз. Однако у государя и своих дел полно, не может же он месяцами торчать в этих грёбаных сибирских лесах?

— Пару раз сражался? Он считает себя Великим Наместником, который уничтожит тьму, и… пару раз сражался. С кем? С хилыми бегунами?

— Говорите тише, — понизил голос Бородин. — Это не те вещи, о которых следует разговаривать вслух. Оскорбление Его Императорского Величества до добра не доведут.

— Ерунда. Я никого не оскорбляю. Император правильно сделал, что начал поход, но мнить себя Великим Наместником… простите, это слишком.

— А если это так и есть? Мы же не знаем, когда и как Он явится?

— Верите, что император — Великий Наместник? Ну и верьте на здоровье. А как по мне, все эти пророчества — пустой, простите, вымысел. Сказки для неотёсанных мужиков.

— А кто сказал, что Великий Наместник сам обязан с кем-то драться? И пожалуйста, говорите тише, — зашептал Бородин.

Дальнейшую их беседу я мог разобрать с трудом, но из обрывков фраз всё же понял, чего Бородин так сильно боялся: он почему-то считал, что я могу их сдать.

А вот то, что император возомнил себя неким персонажем из пророческих писаний — это была любопытная новость. Нешуточные у человека амбиции.

В среду мы отправились на очередную вылазку.

* * *

Яма была видна с пригорка. Большая чёрная дыра, источающая тьму, расползалась насколько хватает глаз в долине пересохшего русла реки. Слева серел мёртвый лес справа простиралось белое поле. Вокруг стоял туман, но силуэты могучих монстров мы заметили издалека. Нам ничего не оставалось, кроме как идти вперёд. Требовалось зачистить местность, прежде чем солдаты придут закрывать ямы.

Оба отделения двинулись вниз по пологому склону. Люди шли первыми, позади ползли оба «Титана». Сейчас мы шли единым отрядом, поскольку драка намечалась нешуточная. И очень скоро существа почуяли наше приближение, и ринулись на нас со всех сторон.

Владеющие установили периметр из силовых полей и принялись истреблять подбегающих тенебрисов всем чем можно. Повсюду вспыхивало пламя, и огненные вихри, созданные нашим лейтенантом, носились над полем, кто-то из соседнего отделения замораживал монстров и раскидывал их воздушными ударами. Не отставали и энергетики, насылая на существ смертоносный град сверкающих искр.

Я вначале обрушил на головы тварей дождь тёмных сгустков, а затем создал чёрный смерч, который стал гулять по полю, испепеляя всех, кто оказывался рядом. Когда же в небе показались драконы, мои лезвия легко кромсали их. При этом я продолжал управлять смерчем.

Казалось, такая плотная стена магических ударов не оставит противнику шансов на успех. И всё же твари начали прорываться. До нас добрались два магнуса. Они оказались какими-то очень уж крепкими. Прошли огонь и воду, а потом пробили силовые поля своими тушами. Их кожа была оплавлена и свисала клочьями, но монстры сдаваться не собирались. Одного из них добили два энергетических клинка, вонзившихся в голову и пасть твари, второму я выпустил кишки копьём тьмы.

И тут же следом за ними в брешь ворвались три зубастые четвероногие твари каждая величиной с легковой автомобиль и два беллатора второй стадии. Я повесил защитную пелену, закрывшую меня и двух рядом стоящий гвардейцев. Первая мега бестия, пройдя сквозь смертоносный туман, свалилась с испепелённой башкой и передними конечностями, а вот вторая и третья проскочили с краю, где завеса была послабее и набросились на кого-то из наших.

Я метнул копьё тьмы в одного из беллаторов, бегущих следом за бестиями, и длинным лезвием разрубил пополам их обоих. И тут же напротив меня появилась ещё одна мега бестия, но на этот раз верхом на ней ехал четырёхруких безликий пастырь. Бестию я свалил ударом тёмного копья, а вот с пастырем опять пришлось махаться врукопашную.

Пока мы дрались, остальные монстры носились вокруг как оглашенные. Бегали бестии, натыкаясь на силовые поля, топали магнусы, пытаясь прорваться сквозь магические удары, с неба пикировали непонятно откуда берущиеся драконы, из тумана летели чёрные плевки каракатиц.

Уклонившись несколько раз от ударов копий пастыря, я поразил его очередным заострённым сгустком тьмы, который, наконец, прожог дыру в центре туловища существа. Тварь сдохла, а я лезвиями и двумя ударными волнами уничтожил всех носящихся поблизости тенебрисов. Ещё десяток тварей расплавил мощнейший огненный вихрь, созданный лейтенантом Орловым. Вроде как стало поспокойнее, по крайней мере, на переднем крае, на флангах бой до сих пор продолжался.

И тут я увидел, как из тумана выплывает огромная туша. К нам двигался тенебрис-генерал.

— Я его возьму! — предупредил я остальных и ринулся навстречу монстру по расчищенной от снега земле.

— Озёров, назад! — крикнул вдогонку лейтенант. — Не сметь приближаться! Он мой!

Ну что за дурак, подумал я, сейчас совсем не подходящее время, чтобы разбираться, кому убивать монстра. Тут творится чёрт знает что, а лейтенанта волнует лишь то, как бы себе славы побольше урвать.

Приказа я не послушался. Во-первых, кто первый встал, того и тапки, а во-вторых, я сомневался, что Орлов, будучи великим мастером первой ступени, справится с этой могучей громадой в одиночку. У меня же гарантированно получится. Прошлого же генерала я покромсал, а с тех пор моя сила подросла.

Обратившись в сгусток дыма, я перенёсся вперёд. Теперь нас с могучей громадой разделяли менее ста шагов, и расстояние это стремительно сокращалось.

Первым делом я уничтожил волной тьмы всякую мелочь, что бежала перед военачальником, и лезвиями убил двух бросившихся на меня мега бестий. Теперь можно было драться один на один с главным.

На гиганта обрушился шквал тёмных сгустков и змей. Всё это летело на него нескончаемым потоком, жаля со всех сторон. Монстр продолжал уверенно переть на меня. В руке он держал что-то похожее на шестопёр — массивная хреновина, получить по башке которой не было ни малейшего желания. И сам монстр, и его оружие были окутаны защитной дымкой, и мои удары оказались не столь эффективны, как хотелось бы.

Великан направляет на меня тёмные потоки. Те встречаются с защитным барьером и исчезают. Я же концентрирую внимание на более сильной магии. Надо бить крупными копьями, иначе шкуру монстра не прожечь.

Внезапно в генерала ударяются друг за другом несколько огненных комет. Они летя и летят без перерыва, и существо останавливается, отмахиваясь от них. Похоже, Орлов решил всё-таки помочь.

Помедлив несколько секунд, генерал всё же продолжает движение вперёд, и шквал огненных комет больше не останавливают его. Но тут я вместо множества мелких снарядов начинаю бить копьями тьмы, и те снова стопорят монстра.

И всё же он добирается до меня. Над моей головой взлетает массивный шестопёр и опускается… опускается прямо на воздушную стену, которую я успеваю создать на его пути. Генерал отшатывается, когда его оружие отпружинивает от моей защиты. Тут же убираю воздух и очередным крупным копьём тьмы пробиваю в живот твари и следом кидаю одно за другим лезвия. На коже существа остаются глубокие порезы.

Монстр пятится. Объёмный взрыв сбивает его с ног. Огромная туша шлёпается навзничь. Пытается подняться — получает новую порцию ударов тьмой и огнём, и опять падает — теперь уже, кажется, окончательно. Подхожу и тёмным сгустком прожигаю ему дыру в голове — на всякий случай.

Тут меня всё же догоняет лейтенант Орлов.

— Прапорщик Озёров, почему не послушались приказа? — восклицает он. Взгляд его горит гневом, а вокруг него кружатся огненные вихри.

— Потому что, лейтенант, один вы с этой тварью не справились бы.

— А вы знаете лучше старшего офицера, кто с кем справился бы? Я доложу начальству о неподчинении приказу. Такое недопустимо!

— Валяй. Делай, что хочешь, — буркнул я себе под нос.

— Что⁈ Что вы сейчас сказали? Повторите!

Я пристально посмотрел на Орлова:

— Господин Лейтенант, сейчас не лучшее время для выяснения, кто прав, кто виноват. Если вы не заметили, идёт бой. Потом поговорим.

Но стоило мне оглядеться, и сразу стало понятно, что бой уже не идёт. Монстры, лишившись руководства, беспорядочно разбегались во все стороны. На склоне холма до сих пор стояли две боевые машины и выстроившиеся перед ними цепью гвардейцы, но на них больше никто не нападал. И лишь вал чёрных туш, воздвигшийся вокруг отряда напоминали о минувшей схватке.

Я опёрся обеими руками в мёртвого тенебриса-генерала, мысленно заставляя остатки силы течь в моё тело. Лейтенант, конечно, увидит, но в данном случае это не так уж и важно. Главное — стать сильнее.

— Что вы делаете, Озёров? А ну отойдите немедленно! — приказал Орлов.

Не обращая на него внимания, я полностью сосредоточился на поглощении. И сила потекла в меня. Тьма оначала впитываться в кожу, духовный огонь заструился по каналам с утроенной скоростью. Покалывание сменилось острой болью в мышцах. Думал, будет легче, чем в прошлый раз, но как же я ошибался!

— Назад! — словно сквозь вату до меня донеслась команда лейтенанта. — Я приказываю, назад! Тьма приближается!

Что? Какая ещё тьма? Я повернул голову в сторону бездны и глазам не поверил: стена мрака действительно приближалась к нам. В этом не было ничего хорошего. Орлов прав, надо бежать.

— Надо уходить! — кричал лейтенант. — Да оторвитесь вы от этой твари, чёрт вас побери, Озёров!

Разорвать связь оказалось не так-то просто. Сколько ни пытался, не получалось. Мёртвый монстр взял меня в плен. И лишь когда потоки ослабели, я смог отодрать ладони от кожи существа.

Попытался идти — ноги заплетались. А стена тьмы была уже совсем близко.

— Уходим! Быстрее! За мной! — лейтенант развернулся и побежал на пригорок, где нам уже махал руками капитан, что-то крича.

Я попытался догнать Орлова, но ноги не слушались. Я еле-еле ковылял по сырой земле, шлёпая по натёкшим лужам. Моё тело, казалось, вот-вот разорвёт от переизбытка силы, как и прошлый раз.

И тут в голове зазвучал жуткий голос:

— Вам не уйти, жалкие людишки! Ваши души отправятся во мрак!

Надо было что-то предпринять, и я стал перемещаться чёрной дымкой. Мы с Орловым почти одновременно добрались до наших. И тут капитан крикнул, указывая на что-то вдали:

— На нас идёт огромная тварь. Назад, всем назад. Отступаем!

Я обернулся и увидел, как из тьмы вылезают, извиваясь, огромные щупальца. Они были столь длинными, что дотягивались до самого небо. И я понял — тёмный бог пришёл.

Продолжение следует…

Content

Перерождение тёмного архимага III. Чужая земля

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 21