Перерождение тёмного архимага IV. Повелитель тьмы

Глава 1

«Ты умрёшь, ничтожное существо, я пожру твою душу», — голос продолжал звучать в моей голове, хотя мы с отрядом отъехали уже достаточно далеко от места встречи с тёмным богом. Я и остальные гвардейцы из отделения лейтенанта Орлова сидели в десантном отсеке «Титана», мчавшегося прочь по заснеженным просторам.

Я до сих пор не пришёл в себя после поглощения силы тенебриса-генерала: духовный огонь, перегрузивший каналы, распирал изнутри. Напряжение было адское, да ещё и голос в мозгу гремел. Башка раскалывалась. Я не понимал, почему он не стихает. Мне требовалось отдохнуть.

Но все эти проблемы меркли по сравнению с одной: тёмный бог вторгся в наш мир, и теперь этот могучий монстр, который был сильнее нескольких генералов вместе взятых, мало того что преграждала нам путь, так мог ещё и на лагерь напасть в ближайшей перспективе. И тогда спасения не будет никому.

Прошлая битва с повелителем тьмы оказалась мной проиграна. Велика вероятность, что и эта закончится тем же самым. Я вряд ли стал значительно сильнее, чем был в предыдущей жизни, и это удручало.

Но надежда оставалась. Во-первых, эта громада вряд ли выйдет за пределы затуманенной области. Если б повелитель тьмы мог, сделал бы это давно, но здесь ему просто-напросто нечем дышать. Значит, до лагеря он не доберётся. А во-вторых, в третьем полку гвардии Его Императорского Величества владеющих, в том числе великих мастеров, соберётся в разы больше, чем было нас во время последней схватки. Возможно, и задолбим всей толпой.

И хорошо бы побыстрее это случилось, поскольку голос в голове продолжал звучать, грозя мне смертью и тьмой, и я с ужасом представлял, что будет, если он не заткнётся в ближайшее время. Так и с ума сойти недолго.

«Титан» остановился. Капитан Воронцов приказал вылезать. Открыв тяжёлую дверь в корме, мы выбрались из тесной бронированной коробки на свет. Десант второй машины, следующей за нами, сделал то же самое. Мы находились среди сосен, чьи зелёные лапы загораживали небо. Этот клочок земли тьма обошла стороной, и жизнь здесь ещё теплилась.

— Все целы? — крикнул капитан вылезшим из второй машины гвардейцам.

— Младший лейтенант Лазарев погиб, — отчитался командир отделения.

— Как так получилось?

— Духовный огонь иссяк, господин капитан, и Лазарева здоровенная четвероногая тварь загрызла. Мы под конец все из последних сил дрались.

— Проклятые твари, — пробурчал себе под нос Воронцов. — Забрали его?

— Так точно, положили в машину.

— Хорошо. Здесь, кажется, спокойно, но всё равно быть всем наготове, не расслабляться. Сейчас свяжусь с командованием и скажу, что делать дальше.

Капитан полез в броневик и вместе с одним из членов экипажа стал настраивать рацию. В отсутствии тумана связь должна была работать.

— Прапорщик Озёров, сегодня вы отказались выполнять приказ, — негромко проговорил Орлов, оказавшийся рядом со мной. — Это серьёзное нарушение.

Мне и так было хреново, башка раскалывалась, а ещё этот выскочка лезет. Хотелось послать его в грубой форме, но я всё равно постарался ответить вежливо:

— Вам, лейтенант, стоило бы сказать мне за это спасибо. Иначе боюсь и ваш труп пришлось бы увозить с поля боя, а гибель великого мастера — большая потеря для подразделения.

— Меня удивляет ваша самоуверенность. Мой ранг лишь на ступень ниже вашего, а по факту ещё неизвестно, настолько ли велика разница. И тем не менее вы почему-то решили, что можете игнорировать субординацию.

— Я уже встречался с такой же тварью и знаю, как с ней бороться, а вы — нет. Вот и вся разница. Или за славой гонитесь, господин лейтенант? — не удержался я от язвительного замечания. — Не волнуйтесь, война с тёмными закончится не завтра. Подвиги от вас не убегут.

— А вот это уже попахивает дерзостью, прапорщик. Не знаю, за какие заслуги вы оказались в гвардии, но с подобным поведением долго здесь не продержитесь.

— Спасибо за предупреждением. На это всё?

— Нет, не всё. С вашим нарушением ещё будем разбираться, — пригрозил Орлов и, отойдя в сторону, сделал вид, будто наблюдает за местностью.

Я беззвучно усмехнулся ему вслед. Заносчивый сукин сын полагает, что раз стал великим мастером, так теперь знает всё на свете. Ещё и зазнаётся. Вон как перья распушил. Я, видите ли, подвиг ему помешал совершить.

А у нас и так весь отряд находился на последнем издыхании. Люди начали гибнуть. И если бы мы с вождём возились чуть дольше, то и жертв было бы больше. Неужели, Орлов не понимает? Неужели, в голове его одно тщеславие? Ох уж эта аристократическая молодёжь, только и думают, как бы снискать себе воинской славы, не заботясь ни о ком вокруг. А я ещё и крайним оказался. Нет, такого маразма даже в штрафной роте не было.

— Отряд, по машинам! — скомандовал капитан, вылезая из десантного отсека. — Возвращаемся в лагерь.

До базы мы добрались лишь вечером. Ужинали, как обычно, в палатке. Денщики принесли еду, накрыли стол. Мы почти не разговаривали. Из радиоприёмника доносился бубнёж, то и дело прерываемый помехами в эфире.

После трапезы Орлов позвал капитана на личный разговор, и они вышли из палатки, оставив нас с Бородиным вдвоём.

Прапорщик Бородин пил чай. Я открыл недавно присланную газету, попытался читать, но головная боль не давала сосредоточиться. Ещё и голос время от времени звучал в мозгу. Он стал гораздо тише, и слова сливались в неразборчивый шёпот, и всё же он никуда не делся, что меня несказанно расстраивало. Неужели монстр даже на таком расстоянии своей телепатией достаёт? И сколько это будет продолжаться? Как долго я должен выслушивать его дурацкое бормотание?

— Когда та здоровенная тварь появилась, я думал, нам конец, — признался Бородин. — Мы и так долго дрались, выдохлись все, а тут это.

— Первый раз такую встречаете? — поинтересовался я.

— С крупными стаями нам драться приходилось, но вот с такими сильными существами — ни разу. А то, что из тьмы полезло под конец… Это вообще что такое?

— Первый раз вижу. Но, думаю, силой оно обладает огромной.

— Хорошо, что уехали. Боюсь, не справились бы.

— Хорошо-то хорошо, только с ним всё равно придётся что-то делать.

— Тоже верно. Оно же наверняка сюда припрётся.

— Как знать… Тенебрисы подпитываются туманом, и чем более крупный зверь, тем более плотный туман ему нужен. Если бы они могли обходиться без дыхания бездны, уже давно смели бы нас с лица земли. Не думаю, что тот гигант доберётся сюда быстро.

— Даже если так, вперёд нам теперь точно не продвинуться, пока он нам путь загораживает. Паршиво.

— Именно, — я отложил газету. — Поэтому надо её валить. Придумаем что-нибудь.

Капитан и лейтенант Орлов вернулись в палатку, и Воронцов позвал меня выйти. Я обулся, надел куртку и проследовал за капитаном.

— Как чувствуете себя после схватки? — поинтересовался Воронцов. — Мне показалось, вам нездоровится.

— Я сражался на пределе сил. Мне всего лишь нужно немного отдохнуть. Ничего критичного. Такое бывает.

— Точно? Если есть какие-то проблемы, обратиться бы вам к полковому лекарю.

— Почему вы решили, что у меня проблемы?

— Про тёмную магию никто не знает. Она может повлиять на организм самым непредсказуемым образом. Поэтому и советую вам наблюдаться у лекарей.

— Понял. Буду иметь в виду, — пообещал я, решив не спорить.

— Хорошо. Тогда у меня к вам другой вопрос. Что произошло между вами и лейтенантом Орловым? Он утверждает, что вы не подчинились приказу.

— Всё просто. Когда появился вождь, я решил остановить его на подступах, чтобы он не добрался до отряда. Но лейтенант Орлов приказал мне вернуться под предлогом, что хочет сразиться сам. Я посчитал данный приказ не только не уместным, но и весьма опасным. Лейтенант Орлов ни разу не дрался с вождями. Было крайне неразумно с его стороны останавливать меня.

— Но неподчинение приказу — серьёзный проступок, — сухо проговорил Воронцов. — Приказы не обсуждают, их выполняют. Неужели вас не научили этому?

— Я и не обсуждал, просто сделал то, что считал необходимым.

— Не переиначивайте мои слова. Вы прекрасно поняли, что я имею в виду.

— Разумеется. И скажу вот что. Считаете мой поступок нарушением? Считайте. Я пошёл служить на границу, чтобы драться с тёмными, и мне всё равно, где это делать: в гвардии, в обычном подразделении или в штрафбате. Я за славой не гонюсь, за синий мундир не цепляюсь.

— Ваш благородный порыв достоин похвалы, но поступки… оставляют желать лучшего.

— Плевать на поступки. Вы не понимаете, что грядёт. К нам движется сама смерть. Повелители тьмы. Я слышал о них от старых князей, которым довелось встретить пришествие тьмы. Это настолько ужасная тварь, что и представить трудно. И мы с ней сегодня чуть было не столкнулись. Вот о чём надо думать, вот к чему готовиться, господин капитан, а не отношения выяснять.

— Не знаю, что вам кто рассказывал. Пока, кроме огромных щупалец, мы ничего не видели. Но что бы там ни было, субординация есть субординация, и я бы попросил впредь не нарушать её. Орлов пообещал, что в этот раз не станет доводить информацию до вышестоящих офицеров, но при условии, что с вашей стороны такое больше не повторится.

— Хорошо. Если этот придурок… ой, то есть, лейтенант Орлов в следующий раз полезет в мясорубку, я не буду мешать ему геройски сдохнуть.

— И я попросил бы вас не опускаться до оскорблений. Лейтенант Орлов — аристократ и офицер гвардии Его Императорского Величества, как и вы. Давайте вести себя достойно.

— Да, давайте, я не против.

За вечер мы с Орловым и словом не обмолвились. Посидев ещё часок, все отправились спать. Мы чудовищно устали за сегодняшний день, и палатка быстро наполнилась храпом.

Вот только мне не спалось. Всю ночь перед моим мысленным взором мелькала жирная туша повелителя тьмы с множеством глаз и щупалец, а в голове то и дело прорезался голос, угрожающей мне смертью. Я не понимал, что это: то ли сон такой, то ли монстр внушает мне образы мощной телепатией.

Утром я проснулся совершенно разбитым, и тихий, едва слышный голос в мозгу вместо пожелания доброго утра опять пригрозил убить меня.

В первой половине дня состоялось совещание на высшем уровне, касающееся вчерашнего события, после чего полковник Романова собрала командиров батальонов и рот. Мы узнали об этом за обедом от капитана Воронцова, который присутствовал там вместе со всеми. Он сказал, что верховное командование намерено дать бой той огромной твари, и данную задачу поручат гвардии. Но когда конкретно это случится, пока информации не было.

Слова капитана порождали чёрную тревогу. Хватит ли у нас сил, чтобы сразиться с повелителем тьмы? Хватит ли у меня сил, чтобы выжить и снова не отправиться во мрак? Я ведь только жить начал. Не хочу туда возвращаться. Не хочу! Мысли об этом были невыносимыми.

Я бы рискнул сразиться с тёмным богом, но для этого мне требовалось поглотить штук пять генералов, не меньше. Тогда точно стану сильнее себя из прошлой жизни, тогда появится хоть какой-то шанс.

И тут у меня родилась мысль, а почему бы не сообщить командованию о моей способности усиливаться за счёт убитых тенебрисов? Не очень-то хотелось доставать из рукава последние козыри, но ситуация не оставляла выбора. Если старшие офицеры узнают, что я могу прокачаться, мне, вероятно, дадут возможность сделать это, прежде чем бросить в бой против повелителя тьмы. А если не дадут такой возможности, что тогда? Я не знал, какова будет реакция.

После обеда я отправился к полковнику, но аудиенции у Романовой мне удалось добиться далеко не сразу. Девица, что стояла возле входа в качестве часовой, сказала, что госпожи полковника сейчас нет и когда будет, неизвестно. Когда я вернулся через час, оказалось у Романовой опять совещание, и лишь спустя ещё полтора часа мне удалось застать её незанятой.

— Слушаю вас, прапорщик. Только, будьте добры, быстрее, — Романова, сидящая за своим рабочим столом, встретила меня довольно холодно.

— Вопрос касается той огромной твари во тьме, которую мы вчера видели. Наверняка вам уже доложили о грядущей угрозе.

— Само собой. Только говорите, пожалуйста, конкретнее.

— У меня есть предложение, как ликвидировать это существо.

— Надо же. И как вы предлагаете это сделать? — к безразличию добавился ещё и скептицизм. Наверное, госпоже полковнику хотелось выпроводить меня поскорее вон, но, видимо, что-то в моих словах вызвало её любопытство.

— В первую очередь необходимо собрать как можно больше сильных владеющих…

— Да неужели? Кто бы мог подумать, — перебила меня Романова издевательской репликой.

— Но это не всё. Я бы мог взять основную тяжесть боя на себя, но для этого мне надо стать сильнее и сделать это в очень короткие сроки.

— И как же вы собрались это сделать?

— Есть способ. Я умею поглощать остатки силы мёртвых тварей. Чем сильнее монстр, тем, соответственно, больше энергии он мне отдаёт. Если смогу впитать силу ещё пяти-семи вождей, думаю, я бы попытался сразиться с существом из тьмы при поддержке остальных владеющих. Шансов победить его мало. Со столь сильной тварью даже батальон может не справиться.

— Почему вы так уверены, прапорщик Озёров? — на этот раз Романова говорила серьёзно. — Откуда вам известно, насколько сильно это существо? Вы его даже не видели.

— Мы не видели, но я слышал кое-что об этих исполинских тварях. Некоторые из князей, кто дрался с тенебрисами в пятидесятых, когда те только пришли в наш мир, рассказывают о неких повелителях тьмы. Очень могущественные существа. С ними даже великие мастера не способны ничего сделать. Судя по описаниям, это был именно он — повелитель тьмы. И если всё, что о них говорят — правда, у нас большие проблемы. Просто огромные! Мы разворошили осиное гнездо. Нам такое не простят.

— Насколько мне известно, вы прежде не упоминали о вашей способности поглощать силу тенебрисов. В личном деле этого нет.

— Прошу прощения, я недавно узнал об этом, и не находилось повода.

— Вы должны были доложить сразу же.

— Вот я и докладываю вам. Если мне удастся усилиться за счёт поглощения энергии дохлых тварей, у нас будет больше шансов убить повелителя тьмы и с меньшими потерями.

Полковник Романова заговорила не сразу. Подумала немного, озадаченно скривила рот и произнесла:

— Что ж, лучше поздно, чем никогда. Спасибо, что сообщили, прапорщик. Я приняла к сведению ваши слова. Может идти.

— Есть, — я откозырял, развернулся и вышел из палатки.

По реакции полковника было сложно понять, насколько серьёзно она восприняла мои слова. Относились ко мне здесь предвзято, в глазах окружающих я был неопытным юнцом, только-только закончившим учебку. Но ведь не могла же Романова проигнорировать очередную мою способность?

А в голове по-прежнему сидел навязчивый голос тёмного бога. Я никак не мог отвязаться от него. Это бесконечное бормотание, то стихающее, то звучащее снова, сводило с ума. Мне казалось, что если оно не прекратится, я сам пойду и в одиночку попытаюсь убить монстра. Терпеть это не было никаких сил.

Сегодня ничего не произошло, как и на следующий день. Капитан опять торчал на каких-то совещаниях, Бородин и Орлов смотрели старый телевизор, который еле-еле ловил три канала, да и то плохо, или читали газеты, разбавляя досуг карточными играми. Сходили даже в соседнюю палатку в гости. А я ничего не мог делать. Пытался читать — голоса в голове отвлекают, послушал радио — половина информации проходит мимо. Прогулялся по лагерю, подышал свежим воздухом, но этим много времени убить не удалось.

Я бы с радостью отправился в область тьмы, чтобы поохотиться на тёмных, вот только нас никто туда больше не посылал. По словам капитана Воронцова, у командования имелись опасения, что огромное существо доберётся до лагеря, и потому гвардия сидела здесь.

После прогулки я вернулся в натопленную палатку. Денщики сидели возле печки, играли в карты, Орлов и Бородин ужинали в «гостиной».

— О, вы как раз вовремя! — дружелюбно поприветствовал меня Бородин. — Ужин только принесли. А капитана опять где-то носит. Остынет же всё.

Я снял куртку, переобулся в тапочки и устроился за столиком вместе со всеми. Орлов даже не взглянул на меня. Он если и общался со мной в эти дни, то лишь в рамках устава. И только я собрался налечь на пюре с котлетой, как в палатку ворвался Воронцов.

— Господа, есть новости, — объявил он. — Плохие.

— Что случилось? — оторвался от тарелки Орлов.

— Огромная тварь напала на солдат возле бывшего военного городка. Мало кто спасся. Монстр движется прямиком к нам, и император намерен его остановить. Выступаем завтра. Пойдут два батальона. Готовьтесь, господа.

Новость шокировала меня. Я почему-то не ожидал, что тёмный бог доберётся до военного городка, да ещё так быстро. Значит, он и сюда может прийти. А я не готов. У меня слишком мало сил, чтобы бороться со столь могучим существом. Оставалось надеяться, что удастся уничтожить его силами двух гвардейских батальонов. А если нет?

Да и остальные были не сказать, что полны энтузиазма. Все понимали, насколько опасное мероприятие нас ждёт, но также все понимали, что монстра придётся остановить, и от этого никуда не деться.

Спал я этой ночью снова плохо. Опять мелькали перед мысленным взором жуткие видения, а голос в голове как будто стал громче. Внутри нарастало ужасное беспокойство: без нормального отдыха мне будет сложнее концентрироваться, что ещё больше меня ослабит.

Нас подняли затемно. Похватав приготовленные с вечера рюкзаки и оружие, мы выбежали на улицу и вместе с остальными гвардейцами построились перед палатками. Народу сегодня было больше обычного, а вместо двух «Титанов» на дороге рычали двигателем более десятка боевых машин, в том числе танки.

Полковник и другие старшие офицеры тоже присутствовали здесь, тоже собирались ехать. Романова скомандовала «Смирно!» Перед строем вышел император собственной персоной, одетый, как и все — в полевую зелёную форму, каску и бронежилет, сплошь покрытые защитными рунами.

Неужели сам решил идти? Тоже славы захотел? Если император считает себя Великим Наместником из древних пророчеств, то и победу над повелителем тьмы он наверняка попытается приписать себе, что логично. Вот только государь мог не пережить эту битву… как и все мы. Невольно рождался вопрос: а что сделает наследник, когда взойдёт на трон: продолжит поход или свернёт отцовские начинания?

— Господа гвардейцы! — прозвучал зычный голос императора. — Сегодня нам предстоит опасное, но очень ответственное задание. Сегодня особенный день. Сильный враг вторгся в наш мир, и наш священный долг остановить его. Остановить и уничтожить! Я лично поведу вас в бой и буду сражаться с вами плечом к плечу. Мы должны действовать слаженно, приложить все усилия и победить, ведь кроме нас больше некому! За нами города, за нами земля русская, которая рассчитывает на нас — самых сильных воинов империи. Так сделаем это! Не дадим злу забрать нашу землю!

Гвардейцы прокричали «Ура!», Романова скомандовала «по машинам», и мы полезли в десантные отсеки «Титанов». Не знаю, как насчёт других, а меня эта пламенная речь оптимизмом не преисполнила. Прошлый раз с тёмным богом сражались пять архимагов и три десятка магов послабее — все, кто остались в нашей последней крепости, — и нам не удалось его остановить. Сейчас народу вроде побольше собралось. Но получится ли? Меня до сих пор обуревали мрачные мыли, да ещё и проклятый голос в голове не давал покоя.

Машины взревели моторами, колонна двинулась навстречу смерти.

Глава 2

Тьма накрыла холм и заброшенные дома на нём. В кромешном мраке мы не видели ничего, но знали, что монстр — там. Вчера он добрался до военного городка и перебил кучу солдат, которые занимались закрытием ям. До лагеря оставалось не так уж и далеко — тридцать с чем-то вёрст.

Голос в моём мозгу звучал громко и отчётливо. И это уже просто-напросто бесило. Будь у меня побольше сил, я бы отправился во мрак один и порубил тварь в капусту, но мне приходилось идти вместе со всеми и надеяться, что хотя бы так нам удастся остановить повелителя тьмы.

Мы вылезли из десантных машин на склоне холма. Нам предстояло спуститься в низину, подняться на следующий холм и войти во мрак, а дальше… как получится. Как я понял, внятного, проработанного плана не было. Подготовка велась в большой спешке.

— Может быть, подождать, пока само вылезет? — проговорил Бородин. — Здесь сподручнее драться будет. Там же не видно ни хрена.

— Там его родная стихия, — сказал я. — Поэтому тварь вряд ли покинет сумрак. Самим придётся выковыривать. Иначе никак.

— Ну и ладно. Где наша не пропадала.

— Батальоны, в две линии стройсь! — раздался крик полковника Романовой, и за ней последовали приказы батальонных командиров.

На задание отправилось два батальона из трёх, то есть приехало в общей сложности около полторы сотни гвардейцев, плюс почти два десятка тяжёлых бронемашин, плюс танки. Казалось бы, огромная сила. Такое количество старших мастеров сметёт кого угодно. Даже у меня зародилась надежда, ведь предыдущий бой с повелителем тьмы вёлся куда меньшими силами. Теперь-то точно всё должно получиться.

Первый батальон построился двумя линиями в шахматном порядке и зашагал по сугробам прямиком к стене мрака. Следом за ними двинулись десять «Титанов», также выстроившись в ряд. Как только группа отошла от нас шагов на пятьдесят, подполковник Апраксин скомандовал строиться нам. Тем же порядком мы отправились следом. За спиной сразу же загрохотали танковые орудия, которые лупили во тьму рубрумитовыми снарядами в надежде поразить скрывающегося там монстра.

Императора во всей этой суете я быстро потерял из виду. Кажется, он отправился вместе с первым батальоном. Лично повёл войско в бой, как делали в старину князья и цари. Он тоже имел ранг великого мастера, но злые языки поговаривали, что реальная сила государя немножечко поменьше.

Наш батальон спустился в низину и начал подниматься на возвышенность, а первый уже вошёл во тьму.

— Поднажмём! Быстрее! — орал сквозь рёв моторов ползущей за нами техники подполковник Апраксин. — Отстаём. Прибавить шаг!

Мы ускорились, хотя снег, изрытый гусеницами и ботинками движущегося впереди отряда, не располагал к быстрому передвижению. Однако все понимали, что разрыв слишком большой и что надо держаться кучнее, дабы просто хотя бы не потерять своих из виду.

Наш отряд уже входил во мрак, когда впереди заколотили автоматические пушки, зашипело пламя и загрохотали камни. Пронеслись громовые раскаты и земля задрожала от могучих тяжёлых ударов, словно топал кто-то неимоверно огромный. Битва началась.

Я не мог разглядеть, что делается во тьме. Друг друга мы видели прекрасно, поскольку вокруг каждого гвардейца расползалась аура чистого воздуха, создаваемая нацепленными на рюкзаки артефактами, и мы старались не растягивать строй слишком сильно, чтобы ауры пересекались. А вот тех, кто шёл первыми — не видели. Сквозь мрак пробивались лишь всполохи огня и белые отблески молний.

— Вперёд, вперёд, быстрее! — подгонял нас подполковник Апраксин, и мы перешли на бег трусцой.

— Тёмные! — крикнул кто-то, и из мрака левее нас вынырнула огромная бестия. Следом за ней выскочили твари помельче.

Мы остановились, закрывшись силовыми полями. Пошла в ход магия. Мы с Бородиным находились ближе к центру, но и до нас монстры начали добираться. Здоровенный беллетор второй стадии оказался как раз напротив меня. Он выдержал попадание огненного шара и удар заострённым булыжником, но моё тёмное копьё не пережил — сдох, продырявленный насквозь.

Комья тьмы веером разлетелись передо мной и поразили пятерых мелких существ. Ещё нескольких убил огонь, расплавив чёрные туши тварей. Слабые монстры очень быстро полегли от нашей магии, но дело они своё сделали: застопорили наше продвижение.

Первый взвод в это время продолжал драться с неизвестным существом во мраке. Мы безнадёжно отстали и не могли вступить в бой вместе со всеми.

Вдруг в дымке впереди появились силуэты людей.

— Назад! Всем назад! Отступаем! Приказ императора! — вопил кто-то. — Нам не справиться!

В тумане показался «Титан», ведущий на ходу огонь по кому-то позади себя. Над ним взмыла толстая щупальца и обрушилась на машину, смяв прочный корпус, словно спичечный коробок. Левее появился ещё один «Титан». Он мчался на всём ходу прочь, а на броне его сидели человек десять гвардейцев. Наши бросились во все стороны, освобождая дорогу, броневик пронёсся сквозь строй и влетел в одну из движущихся за нами машин да так, что сидевшие на нём бойцы посыпались в снег.

Из мрака вылезли гигантские щупальца, и у меня внутри всё похолодело. Вот он, тёмный бог! Может, и не тот, с которым я встречался в прошлой жизни, но легче от этого не становилось.

Щупальца врезались в силовые поля, поставленные гвардейцами. Одно потянулось ко мне. Я кинул навстречу длинное дымчатое лезвие, и щупальце, получив рану, отдёрнулось. Следующее я тоже парировал лезвием.

— Уходим! — заорал капитан. — Назад, кому сказано! Защиту держим!

Мы попятились, отражая удары щупалец, а когда те исчезли во тьме, бросились наутёк. Храбрые гвардейцы, самые элитные воины империи бежали, поджав хвосты, как побитые собаки. Но мне было совсем не стыдно удирать, сейчас я меньше всего думал о том, как это выглядит. Гораздо сильнее пугала перспектива снова оказаться во тьме.

А голос в голове продолжал горланить, нагоняя ещё больше страха:

«Бегите ничтожные существа! Далеко не уйдёте. Я найду вас и отправлю во тьму! Смерть вам! Смерть!»

Прапорщик Бородин бежал шагах в двадцати правее меня. Вдруг он остановился и обернулся. Машинально обернулся и я. В этот миг из тьмы снова вынырнули два огромные щупальца, и одно из них схватило прапорщика. Тот либо забыл силовое поле поставить, либо не смог это сделать по какой-то непонятной причине.

Я остановился и метнул лезвие. Оно ударило по щупальцу, и монстр выронил Бородина. Забыв о страхе, я бросился к прапорщику, чтобы помочь отбиться, но тут меня атаковало второе щупальце, которое тоже пришлось резануть лезвием. Из мрака вынырнули ещё два и потянулись ко мне. Их удары я парировал.

Бородин вскочил, окружил себя, наконец, силовыми полями и бросился бежать. В этот момент моё лезвие резануло одно из щупалец так сильно, что оно повисло плетью на лоскутах кожи. И вдруг из тьмы полетели чёрные сгустки. Их было очень много. Они градом лупили изрытый ботинками и гусеницами снежный покров, прожигая дыры в земле, несколько попали в Бородина, несколько растворились в окружающей меня защитной пелене. Сам прапорщик не пострадал, он уже почти добежал до меня… но тут рядом мелькнуло ещё одно длинное толстое щупальце и хлёстким ударом отправило Бородина в полёт.

Я не понял, куда он улетел: сквозь плотную стену тумана ничего не было видно. Но идти искать его сейчас не просто не имело смысла, но и выглядело верхом безрассудства. Все гвардейцы уже удрали, и если я не хотел оказаться один на один с повелителем тьмы, было бы неплохо последовать их примеру.

Что я и сделал: отбил двумя лезвиями атакующие меня щупальца и, обратившись в туманную дымку, перенёсся подальше от монстра. Следующими тремя скачками нагнал своих. Далеко же они удрали, пока я пытался Бородина спасти. Эх, жаль, не получилось.

На пригорке, откуда мы начали наступление и где до сих пор стояли танки, стреляющие по исполинской твари, батальоны остановились. Воронцов пересчитал нас: из семнадцати гвардейцев осталось пятнадцать.

Про вероятную гибель Бородина я доложил, а вот куда делся один из рядовых, никто не знал. Он мог прибиться к другому подразделению или, как и Бородин, оказаться в щупальцах огромной твари. Вокруг царила суматоха, и разбираться было некогда. Затем мы залезли на машины и помчались прочь от места схватки.

Повелитель тьмы не преследовал нас. Вряд ли он мог выйти из туманного кокона, коим себя окружил. Но то, что случилось сегодня, не предвещало ничего хорошего. Гвардия не смогла остановить эту тварь. Сто пятьдесят владеющих, причём далеко не самых слабых, бросились наутёк. Сколько людей погибло? Выжил ли император? Всю дорогу мы находились в тягостном неведении.

Да и по приезде ничего толком не прояснилось. Воронцов всех распустил по палаткам, а сам остался вместе со старшими офицерами.

Мы с Орловым отправились к себе. Лейтенант выглядел подавленным и злым. Едва мы вошли в палатку, он обозвал отдыхавших у печки денщиков бездельниками и дармоедами. Кинул своему слуге куртку и рюкзак, приказал привести в порядок вещи и сделать кофе. Снял уличную обувь и уселся за столом, подперев голову рукой.

— Неприятная ситуация получилась, — попытался я успокоить лейтенанта, — но это ещё не конец. Соберёмся с силами и уничтожим тварь. Надо только побольше набрать великих мастеров и лучше продумать и отработать тактику. По сути, общая организация подвела.

— Великих мастеров? — буркнул лейтенант. — И откуда их взять? Мы бежали, как подлые трусы. Нас на смех поднимут. Гвардия, называется. Опозорились мы сегодня так, что дальше некуда.

— Ничего нет позорного в том, чтобы отступить перед сильным противником, когда понимаешь, что не можешь с ним справиться. Император поступил мудро, отдав такой приказ, и сберёг тем самым много жизней.

— Мудро, да? Если это вообще он приказал, а не кто-то из его подручных. Мы даже не знаем, жив государь или нет. Вы видели его? И я не видел. Кстати, позвольте вас спросить, а что случилось с прапорщиком Бородиным? Вы были рядом.

— Его схватила щупальца. Я пытался защитить его, но не смог, — переобувшись, я прошёл в «гостиную».

— Видимо, плохо пытались. А ещё великий мастер. Второй ступени.

Лейтенант был раздосадован на ситуацию и просто искал, на ком сорвать злость. Я прекрасно это понимал, но терпеть подобные выпады в свой адрес не собирался.

— Между прочим, вы тоже не остались, чтобы помочь Бородину. Бежали, сверкая пятками, — парировал я.

— Я что-то сейчас не понял, — Орлов устремил на меня исподлобья гневный взгляд. — Вы на что намекаете, прапорщик? В трусости пытаетесь меня обвинить? Ну так скажите это мне прямо в лицо, без всяких виляний!

— Нет, лейтенант, я не собираюсь обвинять вас в трусости. Вы не трус. По крайней мере, небольший, чем мы все. Вы — напыщенный, безмозглый болван.

Лейтенант вскочил, руки его сжались в кулаки и окутались пламенем.

— Что⁈ — тихо процедил он. — Повторите!

— Вы всё прекрасно слышали. Я не попугай, чтобы повторять десять раз одно и то же.

— Вы нанесли оскорбление гвардейскому офицеру и ответите за это. На дуэли!

— Всегда к вашим услугам. Только огонь уберите, а то палатка сгорит, — я прошёл в свою «комнату» и улёгся на раскладушку.

В мозгу до сих пор время от времени раздавались голоса. Как же хотелось тишины! Я думал поспать, но прекрасно понимал, что даже во сне эта мерзкая тварь не оставит меня в покое.

Промотал в голове схватку с повелителем тьмы. Его щупальца мне удавалось парировать без труда, а одно я даже чуть не отрубил, но это и в прошлой жизни получалось. Стал ли я сильнее? Вряд ли. А если и стал, то ненамного. Значит, надо идти на охоту и поглощать энергию существ, не время сидеть сложа руки. Только вот кто бы меня отпустил. Командование, кажется, оставило без внимания мои слова.

Ссора же с Орловым меня сейчас заботила мало. Этот придурок хочет дуэли? Да пожалуйста. Наваляю ему — отстанет. С такими людьми, наверное, по-другому не работает. Так или иначе, перед лицом нависшей угрозы мелкие стычки казались мне сущей ерундой.

Когда Воронцов вернулся — произошло это часа через два — я уселся за столом вместе со всем. Мы с Орловым ждали новостей, и новости капитан принёс, причём не самые плохие.

Потери оказались достаточно большими: более двадцати гвардейцев полегли в бою с повелителем, но император, вопреки опасениям многих, выжил и под защитой своей личной охраны и родственников благополучно отступил. Нашёлся и пропавший рядовой. Он добрался до лагеря вместе с другим подразделением. Но потери в нашем батальоне всё равно были: помимо Бородина погибли ещё два гвардейца.

Теперь командование решило сделать упор на обороне, дождаться, пока повелитель тьмы доберётся до лагеря, и дать ему бой здесь. Многие считали, что монстр преодолеет оставшееся расстояние за два-три дня, и даже поговаривали об эвакуации лагеря. Приказа пока не было, но ожидался он в любой момент.

Орлов сказал капитану, что желает пообщаться наедине, и они опять вышли из палатки, а когда вернулись, Воронцов потребовал на разговор меня.

Мы с ним тоже отправились на улицу.

— Что ж вам неймётся обоим? — капитан не скрывал своего недовольства. — Что за глупое ребячество? Не видите, что происходит? Поход под угрозой, император чуть не погиб, неизвестно, что нас ждёт впереди, а вы устраиваете нелепые перепалки?

— Вот именно, грядёт катастрофа, а этот дурень никак не уймётся, — согласился я. — Распсиховался, что нам отступить пришлось, ну и начал на всех срываться. Первыми под руку попали денщики, потом — я. Обвинил меня в том, что я не спас Бородина. А когда я напомнил, что он тоже драпал, как и остальные, разозлился. Ему бы отдохнуть, нервы полечить, а то совсем с катушек слетит. Знавал я такие случаи.

— Да у всех нас сейчас нервы на пределе, да только отдыхать не время. Но и собачиться — тоже не вариант, поймите, Алексей!

— Прекрасно понимаю, господин капитан.

Воронцов шумно вздохнул:

— В общем, дело такое: Орлов собирается обратиться в офицерский суд. Я не смог его уговорить решить дело миром. Сильно вы его обидели своими словами.

— И что? Пускай обращается.

— Я объяснял, что ничего хорошего вам это не сулит. Многим штабным не нравится, что вас в гвардию запихнули. За любой пустяк зацепятся, чтобы выставить вас вон.

— Ну, допустим, выгонят они одного из великих мастеров. Что дальше? Кому хуже от этого в нынешних-то обстоятельствах, а? Это ж выстрел себе в ногу. Зачем?

— Может, вы и правы… Кто знает. Прикажут вам с Орловым извиниться друг перед другом — и на этом дело закончится. Хоть бы так и случилось. Но тут уж как офицеры решат. Орловы — не последние люди в столице. Отец Николая придворный чин имеет. Сами понимаете.

— А, придворный чин! Ну это всё меняет, конечно, — усмехнулся я, — только вот той твари, от которой мы сегодня драпали, плевать на придворные чины. Как и мне.

— Спокойно, Алексей, не горячитесь. У всех здесь есть гордость, не только у вас. На то и суды нужны, чтобы разбираться.

— Вот и пускай разбираются.

Мы вернулись в палатку.

— То, с чем мы с вами столкнулись сегодня, господа, — это нечто невероятно, — продолжил капитан, когда мы все втроём вновь оказались за столом. — Если громадная тварь доберётся до наших городов, случится катастрофа. Поэтому нам, так или, иначе предстоит сдержать её, пусть даже ценой собственных жизней. Здесь — последний рубеж, здесь мы её и встретим. Именно так хочет государь, и многие с ним согласны.

— А если монстр не пойдёт к нам? — задал закономерный вопрос Орлов. — Если он пойдёт в другом направлении, где нет стольких владеющих?

— Если честно, я вообще сомневаюсь, что он далеко зайдёт, — возразил я. — Если бы он мог это сделать, то сделал бы уже давно, верно?

— И что же ему помешает? — сквозь губу произнёс лейтенант, кинув на меня уничижительный взгляд.

— Тёмные твари обитают в тумане, они им, можно сказать, дышат, подпитываются, особенно крупные, — объяснил я. — Почему они понаставили здесь свои дымные заводы? Как раз для этого. Поэтому сомневаюсь, что та громада пойдёт туда, где чисто.

— Гипотеза вполне правдоподобна, — рассудил капитан, — но ведь сами видели, что повелитель тьмы прошёл около двадцати вёрст от того места, где мы его встретили в первый раз. Как такое объяснить?

Капитан теперь тоже называл тёмных богов «повелителями тьмы». Наверное, слышал от Романовой, а та — от меня. Другого объяснения я не находил.

— Верно, — согласился я. — Но там много затуманенных районов, а здесь в округе — чисто.

— Вполне возможно, но…

Воронцов не успел сказать ничего больше, поскольку в палатку кто-то вошёл. Это был посыльный. Он сообщил, что меня срочно вызывает к себе полковник Романова, и отвёл меня в ставку. Вскоре я оказался в том же самом шатре, где впервые встретил императора.

Сейчас государь тоже был здесь. Сидел за столом и спокойно покуривал трубку, глядя на расстеленные перед ним карты. Рядом расположились полковник Романова, два великих князя и несколько генералов не императорской крови.

— Мне сообщили, будто вы, господин Озёров, предлагаете некий способ, как уничтожить ту могучую тварь, с которой нам довелось сегодня столкнуться, — важно проговорил император, положив трубку на подставку. — Я бы хотел услышать из первых уст ваше предложение.

Пришлось второй раз, но теперь уже перед всеми высшими офицерскими чинами озвучить идею, изложенную мной ранее полковнику Романовой, и рассказать про то, каким образом я могу увеличить свою силу в минимальные сроки.

Император выслушал меня внимательно и спросил:

— Господин Озёров, вы уверены, что сможете одолеть повелителя тьмы, когда получите достаточно этих… остатков силы?

— Простите, всемилостивейший государь, но в данном случае я не уверен ни в чём. Но могу сказать однозначно, что чем сильнее я стану, тем больше будет шансов победить.

— Полагаю, нам надо использовать любую возможность, так ведь, господа? — обратился император к генералам, и те стали наперебой соглашаться. — Вот и славно. Подумайте над этим вопросом. Господин Озёров, благодарю за службу. Может идти.

Я поклонился и покинул шатёр.

Сегодня было тридцать первое декабря, канун Нового года, но из-за всей этой кутерьмы с повелителем никакого праздничного настроения у бойцов не было и в помине. А мы ещё и с Орловым поцапались, так что теперь даже не смотрели друг на друга. Мне-то на него было плевать, а вот сынок придворного обиду затаил и усердно делал вид, будто меня нет.

Тем не менее мы всё равно отметили праздник, для чего все младшие офицеры нашего батальона собрались в одной из палаток по соседству. Траура, конечно, не было, но и особого веселья не наблюдалось. Разговоры все крутились вокруг сегодняшнего поражения, и весь вечер собравшиеся рассуждали о том, что делать дальше. Я в который раз выразил сомнения, что повелитель тьмы придёт сюда в скором времени, но большинство с этим не согласилось.

Лично меня же радовало то, что император узнал о ещё одной моей способности. Неизвестно, конечно, чем это аукнется впоследствии, но сейчас могло сыграть на руку и мне, и всем нам, оказавшимся в столь непростой ситуации.

Что и произошло. Два дня мы сидели в лагере и ждали нападения повелителя тьмы, но этого так и не случилось. Разведка докладывала, что существо вперёд не продвинулось, я оказался прав. На третий же день Воронцова потащили к подполковнику, а вернувшись, капитан сообщил, что в ближайшее время наш батальон получит особое задание. Нам придётся снова отправиться на вылазку в тёмную область, только теперь не на два-три дня, а на неделю-другую. Что такого особенного в этом задании, никто пока не знал, а вот я, кажется, догадывался…

Глава 3

Наш отъезд состоялся через день, пятого января. Перед этим мне пришлось посетить полковой магический отдел, где измерили силу моего духовного огня и прочие параметры. Подросшие показатели немного удивили и начальника отдела, и подполковника Апраксина, который присутствовал при этом. Он уже знал о моей способности и после обследования хотел отвести меня к кладбищу убитых тенебрисов, но я сказал, что остатки силы улетучиваются из мёртвого тела максимум за сутки, поэтому на старых трупах прокачаться не смогу.

А пока меня обследовали, гвардейцы со своими денщиками собирались в дорогу. Прислуга тоже должна была отправиться с нами, поскольку вылазка предстояла долгая. Утром же пятого числа выдвинулись в направлении нашего нового места службы. Ехали мы не в чистое поле. Капитан объяснил, что нам предстоит разместиться в одной из старых крепостей.

Путь оказал долгим. Мы вначале проехали по бетонной дороге на запад, потом свернули на перекрёстке, и там через лес по расчищенной грунтовке выбрались к крепости. И тут я ощутил настоящее облегчение. Голос в голове, надоедавший мне последнюю неделю, пропал. Какое же это было блаженство!

Крепость оказалась старая, но стены из массивных бетонных блоков всё так же, как и сорок лет назад, когда их только возвели, возвышались грозным оплотом над поросшими редкими деревьями просторами. Разрушений снаружи видно не было. Похоже, люди его просто покинули, когда пришёл приказ оставить линию обороны. Да и туман сюда не дополз за все эти годы. Под стенами белели молодые берёзки, а чуть дальше на пригорке сосны вечнозелёными великанами гордо поднимали в небо свои макушки.

В крепости находился небольшой гарнизон. Солдаты открыли перед нами ворота, исчерченные защитными рунами, и впустили колонну, состоящую из «Титанов» и пяти гусеничных военных вездеходов.

Встретил нас обросший бородой капитан, которому на вид было лет пятьдесят.

Не знаю, чем солдаты здесь занимались, но точно не обороной. Обороняться им было, по сути, нечем. Из угловых башен торчали длинные стволы орудий, но они изрядно поржавели за последние сорок лет и вряд ли могли стрелять. А стены защищали лишь две зенитные установки. Но зато двор был очищен от снега и от всякого мусора.

Посреди территории стояли квадратом четыре двухэтажных здания с заплесневелыми, как снаружи, так и изнутри, стенами. Они образовывали единый периметр и служили не только казармами, но и чем-то вроде внутренней крепости. Об их двойном назначении говорили также узкие окна, похожие на бойницы.

Внутри было холодно, сыро, грязно, но это оказалось не такой уж большой проблемой. Прислуга сразу же взялась за дело: установила в каждой комнате походные печки, после чего принялась отчищать всё вокруг и заделывать оконные проёмы. Даже за дровами идти не пришлось — они были в достатке у гарнизона. Пока денщики приводили в порядок помещения, где нам предстояло жить, у меня выдалось свободное время, и я решил осмотреть крепость.

По узким, осыпающимся ступеням поднялся на стену, смотрящую на восток. На верхней площадке почти ничего не было, кроме ржавых пулемётных станков возле бойниц и всякого хлама вроде старых ящиков. На горизонте клубился туман серой пеленой.

Неподалёку на стене стоял часовой, и я подошёл к нему. Парень, как и все гарнизонные, оброс бородой. Здесь солдаты не слишком-то следили за внешним видом, но оно и понятно: не перед тёмными же красоваться.

— Давно здесь? — спросил я.

— Да уже месяц, ваше сиятельство, сидим тут, — рядовой шмыгнул носом. — Как прислали, так и не вылезаем.

— И как тут, спокойно?

— Относительно других участков — да. Хотя тоже бывает всякое. Тёмные и здесь шастают.

— Отбиваетесь?

— Да не, ваше сиятельство, кому тут отбиваться? Двадцать касок, а только капитан, прапорщик и два сержанта владеющие. Если тварей мало придёт, тогда можно и пострелять, а если много — прячемся. В подземелье бункеры есть, там и хоронимся. Мы тут больше наблюдаем, нежели не воюем. Форт хороший, не порушенный, ну и командиры решили, мол, надо занять. Вот и сидим, как видите, — парень достал платок и высморкался. — Простите, ваше сиятельство, простыл.

— Да тут это запросто. Морозы вон какие. А где ваши основные части?

— Южнее, — махнул рядовой рукой куда-то в сторону. — Бездны закрывают. Вот там жесть творится.

— А что там?

— Да бои идут постоянные. Слышите? Круглые сутки стреляют.

Я прислушался. До моих ушей донёсся далёкий звук автоматических пушек. Но они быстро смолкли. Всё-таки спокойное тут было место. Вокруг царила нетронутая, не поражённая тьмой природа, и лишь клубы тумана вдали навевали тревогу.

Я осмотрел крепость и окружающие просторы и спустился со стены. И тут раздался пронзительный звук свистка.

— Тёмные! — закричал часовой со стены.

Я тут же ринулся обратно. Прибежали два солдата и заскочили на зенитную установку, что стояла на одной из башен.

Противника я заметил сразу: вдали порхала небольшая крылатая тварь. По дракону стала работать зенитка. Прибежали несколько гвардейцев во главе с капитаном Воронцовым. Но существо полетало-полетало над горизонтом и скрылась в тумане, и на этом всё закончилось.

Потом мы вместе со слугами начали устанавливать пулемёты на треногах и зенитных станках. Четыре разместили на верхней площадке, ещё пять — во внутренней галерее стены. Огневая мощь крепости увеличилась в разы, особенно если учесть, что здесь теперь сидел гвардейский отряд.

Реальная атака тёмных началась лишь вечером, когда солнце почти закатилось за горизонт. Опять раздался свисток, солдаты забежали на стену, и вместе с ними — наш батальон. В сумрачном небе кружили десятка два драконов, а из тьмы вынырнула стая, в которой наблюдались несколько крупных монстров.

Вот только крылатым тварям мы даже подлететь не дали. Их либо огнём ошпаривали, либо морозили льдом, из-за чего драконы просто падали на землю, либо лупили чем-нибудь тяжёлым. Трёх существ порубил лезвиями лично я.

Среди наземных монстров больше всего опасности представляли лацерты. Они добрались до стены и быстро вскарабкались на неё. Здесь они и подохли от магических атак. После этого мы не спеша добили остальных тенебрисов, которые, будучи не в состоянии забраться на стену, бессмысленно бегали внизу и ждали уничтожения.

Бой продолжался недолго: минут через пятнадцать вокруг не осталось ни одной живой твари. И тогда подполковник Апраксин подозвал меня к себе.

— Ну вот и пришла ваша очередь заняться делом, прапорщик Озёров, — объявил он. — Мёртвых тварей вокруг полно. Идите собирайте с них энергию и побыстрее. Скоро стемнеет. Посмотрим, насколько увеличится ваша сила.

С одной стороны, подобный приказ меня порадовал, но с другой — лазить в темноте по сугробам вокруг крепости оказалось довольно муторно. И ладно было бы ради чего, так ведь валялась здесь одна мелочь, от которой толку никакого.

Тем не менее, часок пришлось потратить на это дело, а когда я вернулся, Апраксин встретил меня в воротах и сразу же потащил в вездеход с большой будкой, где находилась передвижная лаборатория, которую отправил с нами полковой магический отдел. Там меня снова обследовали.

Понятное дело, большой прибавки силы приборы не зафиксировали.

— Мало, — констатировал Апраксин. — Прогресс, без сомнения, наблюдается, но он незначителен.

— Разумеется, мало, — ответил я. — Здесь не было ни одного сильного существа, кроме двух бестий второй стадии. Большого прироста силы они не дадут. Мне нужны принцепсы или вожди.

— Значит, будем искать существ посильнее. Завтра отправитесь на вылазку, посмотрим, может, найдёте кого. Вы уж постарайтесь там.

Сказав это, подполковник отпустил меня отдыхать в казарму. Слуги уже успели подготовить три помещения, поставили там раскладушки. Сильно чище внутри не стало, под потолками до сих пор зеленела плесень, но зато тепло, а это было самое главное. В последние дни морозы ударили нешуточные. На улицу теперь приходилось одеваться, как полярники — тут-то мне и пригодились тёплые шмотки, коими я затарился в Первосибирске, и даже зимние армейские ботинки сменились валенками.

Было похоже, что командование организовало эту экспедицию специально, чтобы я набрался сил — вот насколько все испугались повелителя тьмы. Что забавно, в моей роте никто не знал о моей ключевой роли в нашей вылазке. Хотя Воронцов, может, и знал, но не показывал виду. Как минимум нужные инструкции он имел. Это стало понятно на следующий день, когда нашу роту послали в туман охотиться на тенебрисов.

Вылазка проходила по той же схеме, что и раньше: два отделения на двух «Титанах» отправились на запад, где клубился туман и был велик шанс встретить противника. Далеко мы не уехали. Вёрст через пять начали попадаться тенебрисы, а спустя ещё немного времени гвардейцы вылезли из машин и потопали вперёд по колено в снегу. Броневики же ползли следом.

Первая стайка, которая бросилась на нас, состояла из трёх десятков слабых особей и была уничтожена в считаные минуты. По приказу капитана мне пришлось обойти каждого дохлого бегуна и напитаться силой, после чего мы двинулись дальше.

Следующая стая напала на нас спустя примерно час пути. Мы пробирались сквозь заснеженные мёртвый лес, когда слева раздался треск сучьев и появились чёрные фигуры. На этот раз битва продолжалась дольше, прибежало много прямоходящих существ, в том числе пять лацерт. НО шестнадцать мастеров высокого ранга справились и с этими без труда, а мне следующие полчаса снова пришлось бродить от трупа к трупу, впитывая остатки силы.

Продираясь наугад сквозь зимний лес, мы выбрались к замёрзшей реке. Пересекли её по льду пешком, оставив «Титаны» позади, прошли чуть дальше, никого не обнаружили и вернулись к машинам. А тут и смеркаться начало. Зимний день был коротким, долго не погуляешь. Загрузились в броневики, поехали обратно. В лаборатории мне, как и вчера, опять измерили параметры духовного огня.

На следующее утро отправились на очередную вылазку, но в другом направлении: вчера строго на восток двигались, а теперь — на юго-восток. Здесь обнаружили бездну, которую пока никто не торопился закрывать. На подъезде к яме начали попадаться тенебрисы, и мы спешились, чтобы отбивать нападения, а когда подошли совсем близко, из тьмы на нас ринулась целая стая, и выползли две каракатицы, чтобы поддержать своих плевками.

После схватки я получил чуть побольше силы, чем вчера, и всё равно этого было мало. Я ждал, когда появятся по-настоящему сильные монстры, но пока даже существа второй стадии попадались крайне редко. Так, с последней стаей прибежали всего две мега бестии.

Ещё нескольких мы встретили, когда обходили яму. На склоне холма, заваленного высохшими, поломанными деревьями, обнаружилась крупная стая. Учуяв нас, тенебрисы ринулись в атаку. Сквозь бурелом продирались магнусы — их я насчитал пять штук, а несколько «пауков» стали оплёвывать нас комьями тьмы. Недолго, правда. Спустя пять минут весь сухой лес вокруг смело огнём, тьмой и прочей магией, а вместе с ним — и большинство существ. В разгар боя прибежал пастырь, но быстро помер под ударами моих дымчатых лезвий.

Тенебрисы бежали к нам не все сразу, а партиями, и бой затянулся, а потом мне пришлось целый час бродить по округе, собирая остатки силы. Когда я закончил, опять начало смеркаться, и отряд поехал обратно.

На третий день на вылазку отправилась вторая рота под командованием ещё одного важного столичного аристократа — капитана Трубецкого. Апраксин поехал с ними и меня тоже взял. Теперь он мне раздавал указания.

Стало очевидно, что теперь, когда командование узнало мой секрет и когда есть потребность уничтожить повелителя тьмы, отдыхать мне не дадут. Меня будут гонять до тех пор, пока не сделаюсь сверх сильным магом, который сможет справиться с возникшей проблемой. Да мне и самому в нынешних обстоятельствах не тянуло сидеть сложа руки.

Так прошло почти две недели. Не каждый день мне удавалось увеличивать свою силу, иногда мы просто наматывали вёрсты, не встречая почти никого, а пару дней батальон и вовсе сидел в крепости, пережидая разыгравшуюся метель. И лишь под конец, когда мы с отрядом капитана Воронцова уехали аж на тридцать вёрст к юго-востоку от лагеря, вновь начали попадаться стаи покрупнее.

В последний день мы забрели на территорию, окутанную плотным туманом. Здесь были ямы и дымные заводы, и я надеялся, попадётся хотя бы один тенебрис-генерал.

Мы миновали заброшенную деревню и медленно продирались сквозь заснеженный лес, двигаясь вдоль черноты слева от нас, когда со всех сторон стали сбегаться существа. Тут пришлось задействовать весь мой арсенал: наслать на врагов дождь тьмы, запустить смерч, а самых крупных, которые пробивались сквозь это всё, рубить лезвиями.

Отряд занял круговую оборону. Мы с капитаном и его заместителем, старшим лейтенантом Скрябиным, удерживали одно из направлений. Скрябин оказался сильным магом и своими огненными вихрями легко плавил мелких существ.

И всё же одна мега бестия прорвалась сквозь шквал магических атак и напала на одного сержанта. Тот не погиб, но монстр серьёзно повредил ему предплечье своими острыми зубами. А другой сержант получил перелом рёбер, когда беллатор второй стадии швырнул копьё. Обоих пришлось отправить в госпиталь. Теперь под руководством Воронцова осталось четырнадцать человек. Быть может, это и послужило причиной того, что уже на следующий день, в воскресенье, нам приказали возвращаться в лагерь.

Тем не менее, для меня последняя битва оказалась весьма продуктивной. Я забрал остатки силы у почти двух десятков существ второй стадии и ещё стольких же крупных монстров, и пусть не перешёл на новую ступень, но силу свою увеличил весьма ощутимо. Это даже Апраксин отметил, когда вечером традиционно измерили показатели.

Вот только тенебрисы-генералы нам так и не встретились, а без их помощи я даже на третью ступень вряд ли смог бы перейти в ближайшее время. Она подразумевала огромнейшую силу. Во всём третьем гвардейском полку таких могучих магов не было. Если кто-то и достигал третьей ступени, то лишь единицы, да и те к глубокой старости.

Вначале, когда Апраксин объявил о возвращении в лагерь, я подумал, что повелитель тьмы подобрался уже совсем близко, но когда мы приехали в наш палаточный городок, жизнь тут шла своим чередом, как и две недели назад.

От солдат мне стало известно, что участились нападения тёмных, и поблизости начали появляться новые бездны. Все, в том числе обычные рядовые, знали об огромной твари, против которой даже гвардия не сдюжила, но монстр по-прежнему был далеко, и эвакуация ставки пока не планировалась, хотя поначалу все ждали такого решения.

Была уже середина января, прошёл ровно месяц с тех пор, как я попал в гвардию, но вряд ли было уместно сейчас говорить о поездке домой. Командование не отпустит отдыхать такого ценного кадра, как я (да и остальных старших и великих мастеров тоже), в то время, когда к нам движется самая сильная тварь из всех, что появлялись в этом мире.

По приезде Апраксин повёл меня в магический отдел, где сотрудники повторно сняли все показатели. Подошла сюда и подполковник Романова, чтобы посмотреть на результаты.

— Прогресс, вижу, есть, — заключила Романова, — но я бы не сказала, что существенный.

— Простите, но вынужден с вами не согласиться, — возразил Апраксин. — За столь короткий промежуток времени подобный прирост силы я бы назвал феноменальным. Никакие тренировки не позволят добиться такого результата. Проблема в том, что когда силы и так много, прогресс идёт заметно медленнее.

— Ну что, Озёров, вы готовы драться с повелителями тьмы? — обратилась ко мне Романова, скрестив руки на груди. Её взгляд, как всегда, был надменен.

— Драться я всегда готов, — ответил я. — Но одержу победу или нет, не знаю. Говорил вам прежде и повторяю ещё раз: никто не знает, какова сила той твари.

— Помнится, вы также говорили, что есть люди, которые имеют информацию про повелителей тьмы. Кто-то из старых воинов, как я поняла.

— Об этом вам лучше спросить у них.

— И у кого же мне спросить? Вы не назвали ни одной фамилии.

— Лично я слышал про повелителей от Аркадия Третьякова — главы первосибирского рода Третьяковых. Быть может, он вам что-то и расскажет.

— Аркадий Третьяков… что ж, будет полезно поговорить со сведущим человеком.

* * *

Вслед за Озёровым Романова и Апраксин тоже покинули шатёр магического отдела полка. Мария Сергеевна натянула посильнее шапку и подняла воротник. Морозы в последние недели ударили нешуточные. Обычное дело в этих краях, но княгиня никак не могла привыкнуть, хотя возглавляла третий полк уже не первый год. Раньше она и не торчала в Сибири так долго, предпочитая жить в Москве, а зиму проводить в более тёплых регионах.

Появление очередной необычной способности у Озёрова стало сюрпризом для всех. Можно было порадоваться, что появился воин, умеющий быстро увеличивать собственный энергетический резерв. В свете последних событий это оказалось весьма своевременно.

Но если взглянуть на два шага вперёд, становилось ясно, что маг, способный столь стремительно усиливаться, может создать большие проблемы государству. Однако можно ведь и в своих интересах использовать эту силищу, главное, суметь обуздать. Вот это Марию Сергеевну и заботило. Хотя первоочередной задачей, конечно же, было уничтожение так называемого «повелителя тьмы».

— Сила парня растёт, — проговорил Апраксин, — пусть не так быстро, как хотелось бы, но растёт.

— Пожалуй, вынуждена с вами согласиться, — произнесла Мария Сергеевна. — Если он в восемнадцать лет — великий мастер, кем он станет годам к тридцати? Новый ранг придётся придумывать.

— Нам бы для начала ту тварь огромную побороть…

— Само собой. Повелитель тьмы является для нас первоочередной целью. За последние две недели он продвинулся на три версты. Быстро он сюда не доберётся, но даже с такими темпами времени у нас не так уж и много. Месяц-полтора. А Его Величество, Александр Павлович, требует продолжать наступление. Понимаете же, насколько это важно? Мы не можем потерпеть поражение.

— Разумеется, ваша светлость, — согласился Апраксин. — Наступление должно продолжиться.

— И поскольку Озёров служит именно в вашем батальоне, на вас ложится главная ответственность за уничтожение повелителя тьмы. Вы и так совершили непростительную ошибку, из-за которой мы потерпели поражение. Если не исправитесь, вероятно, вам придётся расстаться с синим мундиром.

— Я прекрасно осознаю, ваша светлость, и сделаю всё возможное… — виновато потупился подполковник.

— Да, вы сделаете всё возможное, я не сомневаюсь. В вашем распоряжении владеющий с огромным потенциалом, — продолжила давить Мария Сергеевна. — Сам государь доверил вам такое мощнейшее оружие. От грядущего сражения зависит будущее похода, а то всей страны.

— Понимаю, ваша светлость, и поэтому прошу дать ещё время, чтобы Озёров набрался сил. Он утверждает, что больше всего силы поглощает из вождей, но за последние две недели мы не встретили ни одного. Если б ещё неделька-другая… было бы самое то.

Мария Сергеевна задумалась. Сейчас Озёров не настолько силён, чтобы бросать его в бой против повелителя тьмы, но и времени остаётся не так уж много. Ужасная тварь приближается с каждым днём.

— Я дам вам ещё немного времени, но нужен результат. Учтите, просто так бегать по полям нам некогда. Мы должны дать бой повелителю тьмы.

* * *

Мы с Воронцовым и Орловым сидели в палатке и завтракали. Всех нас интересовали дальнейшие планы командования, но пока информации никакой не поступило. Зато была другая информация, которая вызывала нешуточные опасения.

— Атаки на лагерь усилились, — сказал Воронцов. — За последнюю неделю стаи нападали трижды, а поблизости появляются бездны, причём быстро. Их закрывать даже не успевают. Такие дела, господа. К чем это всё приведёт, можно лишь догадываться.

— Значит, тьма опять наступает, — сделал вывод Орлов. — Стоило нам дать заднюю, как враг пошёл в атаку. И нас погонят обратно до старого рубежа.

— Вы слишком пессимистично смотрите на ситуацию. Сомневаюсь, что последствия будут столь катастрофичны.

— Сомневаетесь? Напомнить вам, что произошло тридцать первого декабря, господин капитан?

— Я прекрасно помню.

— Думаю, повелитель пытается создать для себя подходящую атмосферу, чтобы напасть на нас, — предположил я. — Помните, о чём я говорил? Как только туман станет достаточно плотным, монстр придёт.

— Интересно, сколько времени на это потребуется, — сказал Воронцов.

— Ну… в ближайшие месяцы отпуска нам ждать точно не придётся.

— Это верно. Сейчас мы все нужны здесь, а вы, Алексей — тем более.

Орлов косо на меня посмотрел, укоризненно покачал головой, но ничего не сказал. С лейтенантом последние недели мы не общались. Он даже приказы мне не отдавал. Формально он всё ещё являлся моим командиром, но фактически я подчинялся Воронцову или напрямую Апраксину, хотя это и было нарушением устава.

Нашу беседу прервал боец с толстым рюкзаком, вломившийся в палатку. Почтальон. Он объявил, что есть письмо для прапорщика Озёрова. Я забрал его и расписался. Письмо оказалось от Гаврилова. Не было ничего удивительного в том, что управляющий решил сообщить мне, как дела в поместье, но почему-то, держа в руках конверт, я ощутил тревогу.

Вскрыл конверт, достал сложенный лист бумаги с печатным текстом. Сразу бросилась в глаза строчка «на поместье совершено нападение». Всё сжалось у меня внутри. Михаил Озёров! Этот подлец всё-таки осуществил свой коварный план.

Глава 4

Прочитав письмо полностью, я узнал, что во время штурма поместья были убиты четыре охранника, а ещё один охранник и дворецкий получили ранения. Враг попытался ворваться в дом, но защитникам удалось продержаться до прихода подкрепления с базы, после чего противник отступил, потеряв девятерых убитыми. Двух раненых захватили в плен.

От пленных мои ребята узнали про дом, которые арендовали нападающие, вот только те успели сбежать до того, как подтянутся наши силы. Предполагалось, что враг покинул город. Также пленные рассказали, что послал их Михаил Озёров. Они служили в его охране.

Произошли эти в прошлый понедельник, но поскольку почта до лагеря шла долго, узнал я об этом лишь сегодня.

Я аж зубы сжал от злости. Михаил уже давно хотел выкрасть Свету и, видимо, решил попытаться это сделать в моё отсутствие. Только вот не знал он, что Света уехала и что на моей военной базе рядом с поместьем круглосуточно дежурит полсотни охранников.

Новости были не сказать, что сильно плохие. В конце концов, бой завершился в нашу пользу. Но меня по-прежнему мучила тревога. События случились неделю назад. Что, если за это время Михаил предпринял новую атаку? Что, если он скоро снова нападёт? Или каким-то чудом узнает, где я прячу сестру?

Хотелось всё бросить, метнуться в Первосибирск и лично проверить обстановку, но нельзя. Не будь сейчас военного похода, я, может быть, и уболтал бы командиров, чтобы домой меня отпустили, а то и вовсе отправился бы в законный отпуск. Но сейчас обстоятельства складывались так, что я не мог поехать в Первосибирск, да и вообще, был шанс, что не вернусь вовсе. Чем закончится сражение с тёмным богом, никто предсказать не мог.

Одно я решил твёрдо: Михаил Озёров должен заплатить за свой поступок. Придёт время, и если жив останусь, нанесу ответный удар. Своим нападением папаша развязал мне руки. Теперь и я имел моральное право сделать то же самое. Пока он ходит под этим солнцем, ни мне, ни Свете не будет покоя.

— Вести из дома? — спросил Воронцов.

— Именно. Не очень приятные, — признался я.

— Что-то случилось? Если, конечно, не секрет.

— Просто у нас очень сложные отношения с отцом. Никак не может простить, что я из дома уехал.

— Ваш род в Нижнем, так ведь?

— Бывший род. Да, он в Нижнему.

— Жаль, что у вас так сложилось. Мои родители, например, гордятся тем, что я служу в гвардии. Странно, что ваш отец не ценит этого. Синий мундир — большая гордость для семьи и рода.

— Вероятно, у провинциалов другие взгляды, — съязвил Орлов.

— Николай, сейчас это не слишком уместно, — осадил его капитан.

— Слушаюсь, — буркнул лейтенант.

— Заседание офицерского суда состоится на днях, — произнёс Воронцов более холодным тоном. — Имейте в виду, господа.

Значит, Орлов всё же обратился в суд. Стоило ожидать. Хотя так даже лучше: разрешим наши разногласия официальным путём, и забудем об этом.

Ответное письмо я написал от руки. Приказал Гаврилову донести до губернатора сведения о нападении, совершённом на моё поместье людьми Михаила Озёрова. Третьяковым не понравится, что чужаки бесчинствуют в Первосибирске, а мне было необходимо заручиться поддержкой местной власти, ну или, по крайней мере, поставить её в известность.

Помимо этого, я велел управляющему отправлять отчёты каждый две недели. Это хоть немного прибавит мне спокойствия. Отсутствие возможности лично защитить собственный дом ужасно тяготило меня, но так складывались обстоятельства, и я ничего не мог сделать. Разве что побыстрее уничтожить тёмного бога и отправиться в отпуск, если позволят, конечно.

Офицерский суд состоялся на следующий день. Собрание проходило в шатре полковника Романовой.

Мы с Орловым явились к назначенному времени, с нами был капитан Воронцов. Первым вошёл лейтенант. О чём он говорил, я не слышал, но продолжался допрос недолго. Через десять минут он вернулся, и позвали меня.

В шатре стояли в ряд три стола, а за ними лицом ко мне сидели подполковник Апраксин, ещё один подполковник, два майора и в центре — сама Романова. Возле входа дежурил боец из охраны императорской семьи. Суд этот почти ничем не отличался от того, что был в учебке.

— Прапорщик Озёров, поклянитесь княжеской и офицерской честью, что всё сказанное перед офицерским судом будет чистой правдой, — сказала Романова.

— Клянусь честью офицера и князя.

— Хорошо. Лейтенант Николай Орлов имеет к вам претензию и утверждает, что вы нанесли ему личное оскорбление в словесной форме. Вы это признаёте?

— Так точно, я назвал лейтенанта Орлова напыщенным балваном или что-то в этом роде. Простите, деталей не помню, — ответил я. — Однако сделал это в ответ на обвинения в трусости. Это произошло после сражения с повелителем тьмы. Мы с лейтенантом Орловым вернулись в палатку, где он упрекнул меня в том, что я убежал с поля боя, якобы бросив прапорщика Бородина в беде. Однако по той же логике он должен был обвинить в этом и себя, и вас, и Его Императорское Величество, что, естественно, было бы глупо и немыслимо. Поэтому я и назвал его болваном. Считаю себя абсолютно правым, поскольку поведение лейтенанта Орлова в тот момент охарактеризовать иначе было невозможно.

— Свидетели были?

— Никак нет. Мы были наедине.

— Я поняла вас. Хотите ещё что-то добавить?

— Никак нет. Это всё, что могу сказать.

— Тогда на этом всё. Ожидайте возле входа. Вас обоих позовут, когда будет принято решение.

Я вышел, но ждать долго не пришлось. Спустя пять минут дежурный гвардеец пригласил нас с лейтенантом обратно в шатёр.

— Господа, мы вас выслушали и пришли к единодушному решению, — объявила Романова. — Вы должны извиниться друг перед другом за взаимные оскорбления. На этом инцидент будет исчерпан.

— Согласен, — ответил я, — но поскольку лейтенант Орлов первым нанёс мне оскорбление, то он и извиниться должен первым.

— Прошу прощения, господа офицеры, но этого я не сделаю, — отрезал Орлов. — Я остаюсь при своём мнении, что прапорщик Озёров проявил трусость, бросив боевого товарища в беде. Мне не за что извиняться.

Вот же баран, усмехнулся я про себя, и что ему неймётся? Предложили же нормальный вариант: извинимся друг перед другом и обо всём забудем. Зачем упираться?

Впрочем, Романова и другие офицеры спорить не стали.

— Это ваш окончательный ответ, лейтенант? — спросила безразличным тоном полковник.

— Так точно, ваша светлость. Это мой окончательный ответ, — гордо задрав подбородок, отчеканил Орлов.

— Значит, вас рассудит дуэль. Проигравший принесёт извинения. Вы согласны с этим?

Мы с Орловым ответили утвердительно. Так вот, значит, чего он добивался. Только зачем?

— Лейтенант Орлов, вы обладаете более низким рангом, нежели прапорщик Озёров. Вы имеете право найти замену, — сообщил Апраксин.

— Господин подполковник, разница в пределах одной ступени позволяет мне драться лично, — возразил Орлов.

— Да, позволяет, но вы прекрасно знаете, что прапорщик Озёров сильнее вас, — заметила Романова. — Не знаю, конечно, найдётся ли замена или нет, но советовала бы вам поискать.

— С вашего позволения я буду сражаться сам, — настаивал Орлов.

Романова пристально посмотрела на лейтенанта, словно ждала, что тот одумается, и кивнула:

— Да будет так. Напоминаю, что дуэль будет проводиться по строгим правилам…

Романова объяснила правила. Они оказались несложны и в теории должны были предотвратить травмы или гибель сражающихся. Цель поединка заключалась в том, чтобы пробить защиту противника. Каждой стороне давалось по три попытки. Кто больше раз пробьёт защиту, тот и победит. В случае ничьи давались ещё три попытки и так до победы одной из сторон.

По большому счёту, все эти офицерские суды и правила нужны были лишь для одного: чтобы аристократы имели возможность защищать честь в соответствии с традициями, но при этом не поубивали друг друга.

В заключение Романова объявила, что результат поединка обжалованию не подлежит, и если проигравшая сторона не захочет принести извинения и конфликт продолжится, тогда на отказника будет наложен штраф.

Тянуть с поединком не стали. Провели его ближе к вечеру перед закатом. В поле за северной стеной собрались все пять судивших нас офицеров. Два рядовых гвардейца отметили места для дуэлянтов, после чего один из них принялся фиксировать происходящее на небольшую видеокамеру. На земляном валу же в это время собрались солдаты, чтобы полюбоваться зрелищем.

В качестве атакующего и защитного заклинаний я выбрал тьму, лейтенант Орлов решил бить огнём, а защищаться силовым полем. Он первым начинал поединок.

Меня окутала плотная тёмная дымка. Орлов создал перед собой большой огненный шар, температура которого была такая, что снег вокруг начал таять, а над землёй поднялся пар. Шар полетел в меня. Обычный человек от попадания столь мощного магического снаряда испарился бы, но моя защита поглотила пламя, и я ощутил лишь лёгкий жар.

Второй попыткой Орлов создал шар огня ещё более крупный и горячий. Мне же пока не требовалось атаковать, и я мог полностью сосредоточиться на защите, что и сделал, сильнее уплотнив окружающую меня дымку. Очередная атака не причинила мне ни малейшего вреда.

Третий раз Орлов бил не шарами, а огненным вихрем, который закрутил вокруг себя и послал в мою сторону. И снова неудача.

Прозвучал свисток.

— Стоп! Достаточно! — крикнул подполковник Апраксин. — Лейтенант Орлов сделал три попытки. Прапорщик Озёров, ваша очередь.

А теперь я мог не думать больше о защите и сконцентрироваться на атаке. Сформировал перед собой ком тьмы, причём такой плотный, что со стороны он казался твёрдым. Столь насыщенная тьма могла обратить в пепел всё что угодно, но главной её задачей сейчас было воздействовать не на физические объекты, а на силовое поле противника. Чтобы пробить защитную стену, созданную великим мастером, да ещё с одного раза, могло понадобиться много сил.

Но я решил пока не выкладываться полностью, чтобы не выдохнуться сразу. Подумал, справлюсь в своём обычном режиме… Не справился. Шар ударился в силовое поле и растворился.

Тогда я создал копьё тьмы, тоже очень плотное. Благодаря конической форме и высокой скорости оно легче прожигало магические барьеры. Метнул. Копьё ударилось в силовое поле Орлова, и я с удивлением обнаружил, что оно цело и невредимо.

Надо отдать должное: Орлов умел создавать невероятно прочную защиту. Придётся перейти к тактике выматывания, рассудил я. Вряд ли у лейтенанта духовного огня больше, чем у меня, поэтому он ослабеет первым.

Тем не менее, в последнее тёмное копьё я вложил всю силу, какую только мог вложить в магический снаряд. Конус получился крупным и с виду твёрдым. Я минуты две стоял и накапливал в нём энергию, а потом мощным импульсом послал вперёд.

Удар. Лейтенанта на миг окутала дымка. Когда она рассеялась, все увидели, что не только в силовом поле зияет дыра, но и куртка на груди Орлова прогорела.

Раздался свисток.

— Пробил! — крикнул один из офицеров.

— Пробил, подтверждаю! — вторил ему другой.

— Итак, магическая защита лейтенанта Орлова пробита атакой прапорщика Озёрова, — объявил Апраксин. — Победа остаётся за прапорщиком Алексеем Озёровым!

Я взглянул мельком на Романову. Ни одна мышца не пошевелилась на её холодном, надменном лица.

— Поздравляю, прапорщик Озёров, — проговорила она. — Вы одержали верх в этом поединке, значит, правда на вашей стороне. А вы, Орлов, извиняйтесь. Надеюсь, на этом ссора закончится, иначе, боюсь, придётся прибегнуть к более суровым методам.

Под «более суровыми методами» подразумевался штраф. Если после офицерского суда стороны продолжают ссориться, с них сдирали крупные суммы. Мало кто хотел расставаться с деньгами, а у кого-то их и вовсе не было, поэтому в большинстве случаев поединком всё и заканчивалось.

Орлов подошёл ко мне. На его лица читалась досада.

— Прошу прощения за мои грубые слова в ваш адрес, — выдавил из себя лейтенант.

Я протянул ему руку и улыбнулся:

— Так и быть, лейтенант, прощаю. Мир?

Орлов неохотно пожал мне руку.

— Примирение состоялось, — объявила Романова. — Все свободны, господа.

Мы зашагали к воротам по протоптанной тропе. И вдруг кто-то со стены крикнул:

— Тёмные твари прут!

— Как же они вовремя, — с сарказмом проговорила Романова, шедшая впереди. — Так, быстро все в крепость! Бегом!

Я обернулся. К лагерю действительно неслась огромная стая тёмных. Они бежали от черневшего вдали леса. В сгущающихся сумерках эта картина выглядела особенно зловещей.

Мы бросились к валу, но рыхлый снег затруднял движение. Существа, особенно четвероногие, мчались быстрее нас.

— Я прикрою! — крикнул Орлов и остановился, чтобы спалить бегунов, которые добрались до нас первыми.

Полыхнуло пламя, над полем поднялся пар. А из крепости начали бить пулемёты и автоматические пушки.

Остановился и я. Создал в небе десятки дымчатых комьев, которые обрушились на ораву тенебрисов. Сильнейшие магические атаки не пощадили никого. Лишь одна тварь добежала до нас — крупный ящер с шипастым загривком. Его остановило копьё тьмы, обратившее в прах часть его туловища.

— Отходим, лейтенант! — крикнул я сквозь шипение пламени.

— Отходим, — ответил он.

Мы попятились к воротам, уничтожая время от времени подбегающих тварей. Они были слабыми и гибли мгновенно.

Следом за мелкими существами появились магнусы, а над нашими головами полетели плевки каракатиц. Драконы тоже подтянулись. Несколько летунов попытались сцапать меня и Орлова, но магические удары моментально сразили их, и у остальных резко пропало желание нападать на нас.

Я подумал, а почему бы не перенестись навстречу монстрам и не сразиться с ними, как раньше, один против всех, но быстро передумал. С вала летели трассеры и шары огня, а кто-то из владеющих (скорее всего, полковник Романова, поскольку только она так умела) бил мощными электрическими разрядами, которые длинными ломаными линиями пронзали пространство.

Похоже, в этот раз обойдутся без меня, рассудил я и продолжил пятиться к воротам. Всё равно остатки энергии достанутся мне, даже если существ поубивает кто-то другой. Тогда зачем лишний раз напрягаться? Я и так после поединка чувствовал себя уставшим: для создания сверх крепкой защиты и максимально мощных магических снарядов пришлось поднапрячься сильнее обычного.

Мы с Орловым, пятясь, добрались до вала. В этот момент в поле показалась следующая группа существ. Первым скакал на огромной бестии безликий четырёхрукий монстр, за ним клином неслись десятка два мега бестий и беллаторов второй стадии.

Они бежали прямиком к воротам. В них полетели трассеры сразу из нескольких стволов, а следом — огненные шары, электрические разряды и ещё что-то, что я разглядеть не успел. Вот только большинство тварей легко выдерживали попадания всей этой магии.

— Надо сдержать их! — крикнул Орлов. — Они бегут прямо к воротам. Они прорвутся в лагерь!

— Спокойно! Сдержим, — ответил я.

Клин монстров нёсся прямо на нас. Мчались они быстро, глубокий снег не стал для них помехой. Оставалось шагов сто, когда Орлов ударил огненными вихрями. Я хотел подпустить клин поближе, но раз уж лейтенант вступил в бой, придётся тоже поторопиться. Вместе с пламенем во врага полетели лезвия и небольшие тёмные копья.

Добрались до нас только пастырь и два беллатора второй стадии, да и у тех кожа буквально пузырилась от высокой температуры. Оставалось удивляться, как они могли при этом продолжать свой бессмысленный бег.

Я как раз сформировал копьё помощнее и метнул в пастыря. Часть его туши сразу же рассыпалась пеплом. Ездовая бестия с расплавленной кожей, сквозь которую виднелись сероватые кости скелета, налетела на меня и была добита ударом кулака. Я при этом не удержался на ногах и шлёпнулся в снег.

Поднялся. Рядом никого не оказалось, кроме лейтенанта и нескольких дохлых монстров. Слева тенебрисы продолжали рваться к валу, но было их уже не так много, и они быстро ложились под пулемётным огнём и магическими ударами.

Я огляделся. Работы мне предстояло полно. Сотни две существ валялись по всему полю до самого леса. Решив не ждать приказа, я стал поглощать остатки силы ближайших тварей, а Орлов отправился в крепость.

Когда я вернулся в лагерь, было уже темно. На валу горели прожекторы. Одни освещали поле, другие своими длинными лучами прощупывали пасмурное небо, из которого сыпал начавшийся недавно снег. Сегодня мне удалось впитать много энергии. Мышцы, казалось, вот-вот начнёт сводить судорогой, голову распирало изнутри. Требовался отдых.

— Прапорщик Озёров, подойдите сюда, — окликнула меня со стены Романова.

Я удивился: почему она до сих пор здесь торчит? Заняться, что ли, нечем? Поднялся на вал. Полковник стояла возле бревенчатого бруствера и глядела в поле. «Уши» офицерской шапки частично закрывали щёки, воротник куртки был поднят. Изо рта шёл пар. Неподалёку взад-вперёд расхаживал мёрзнущий часовой.

— Насколько выросла ваша сила, как думаете? — спросила Романова.

— Всё надеетесь, что я отвечу, смогу ли победить повелителя тьмы? Скажу, как и раньше: не знаю.

— Жаль. Но с прошлого сражения, когда мы бежали, сверкая пятками, вы и правда стали сильнее. Никогда не видела столь стремительного прогресса. Обычно уходят годы тренировок, чтобы получить столько духовного огня.

— Считайте, мне повезло. Значит, снова хотите попытаться уничтожить ту громадную тварь?

— Разумеется, хочу. И государь наш, Александр Павлович, хочет. Все хотят. Это просто необходимо сделать. Без вариантов.

— Тут я согласен.

— И вы поможете нам.

— Помогу, куда денусь. Я, собственно, для этого и пришёл на границу: уничтожать существ.

— Значит, вы идейный?

— Идейный?

— Вы воюете за идею, а не за деньги.

— Если желание избавить страну, да и вообще человечество от захватчиков из другого мира можно назвать идеей… то да. Деньги меня интересуют гораздо меньше. Точнее, интересуют, но не те суммы, которые здесь платят. Одна моя охрана сжирает в десятки раз больше, чем жалование гвардейского прапорщика.

— И за статусом вы, похоже, не гонитесь.

— Скажем так, есть вещи поважнее.

Романова усмехнулась:

— Редко встретишь подобные рассуждения у юноши вашего возраста. Что ж, дело ваше. Если вы убьёте повелителя, император в любом случае не оставит вас без награды. Когда поход завершится, многие получат земли, титулы, богатое вознаграждение.

— Земли? Это здесь-то? В освобождённых областях?

— Совершенно верно. Надо же кому-то заново осваивать Сибирь. Мало победить врага, надо ещё и жизнь вернуть туда, где прежде господствовала лишь смерть.

— Красивые слова, но на деле это будет непросто. Впрочем, вы правы, кому-то и этим придётся заниматься.

— Не сгущайте краски. Сибирские земли богаты, нужны только люди толковые, кто бы взялся за дело. Пойдёмте, я уже замерзать начала. Как вы живёте в таком климате?

— Я и сам переехал сюда только этим летом, поэтому лучше вам спросить у кого-то другого.

Мы спустились по лестнице.

— А раньше вы жили в Нижнем? — уточнила Романова.

— Да, в личном деле всё написано.

— В личном деле сухая выжимка фактов. Если хочешь лучше узнать человека, личная беседа предпочтительнее.

— А вы хотите меня получше узнать?

— Что в этом удивительного? Командир должен знать своих подчинённых. Почему вы решили переехать в Сибирь?

— Я получил наследство своего дяди. Что мне оставалось делать?

— Ваш дядя погиб на границе?

— Нет, его убили. А вот моя матушка погибла на границе много лет назад от лап тёмных.

— Насколько мне известно, ваши родители были в разводе?

— Да. Матушка с отцом поссорились и расстались. Нас с сестрой воспитывал отец и его жёны. Правда, отношения у нас с ними не заладились. Мне повезло, что я получил наследство. Возможность уехать из отчего дома и начать жизнь с чистого листа иногда дорого стоит.

— Хотите основать собственную ветвь?

— Именно так. Я положу начало новому роду Озёровых. Сибирская ветвь. Почему бы нет?

— Кто убил вашего дядю?

— Простите, но долго рассказывать. У него была давняя ссора с некоторыми людьми. Мелкая местечковая междоусобица. Но я уладил все проблемы.

— Вы меня заинтриговали. Я обязательно хочу услышать всю историю в подробностях. Но, к сожалению, не сейчас. Ваш с Орловым конфликт и так отнял слишком много моего времени. Но… жду вас как-нибудь в гости, — мне показалось, что в холодном тоне Романовой прозвучали кокетливые нотки.

— Если пригласите — приду.

— Тогда до встречи, — полковник растянула рот в улыбке.

Я приложил руку к шапке.

Вначале мне показалось странным, что эта надменная дама царских кровей проявила ко мне интерес, но если задуматься, ничего необычного тут не было. Я обладал уникальными способностями, плюс ко всему, возможно, её действительно интересовало происходящее в приграничных губерниях. Мне же стоило хорошенько подумать, что говорить, а что нет, ведь мои слова почти сто процентов достигнут ушей императора.

Я вернулся в палатку. Капитан и лейтенант чаёвничали. На столе стоял котелок с ужином, но еда в нём почти остыла. Я попросил своего денщика разогреть, а сам подсел к парням.

— Значит, помирились, господа офицеры? — сказал Воронцов. — Это хорошо. Сразу бы так, и не пришлось бы время тратить на всякие дуэли.

— Признаю свою ошибку, — произнёс Орлов. — Прапорщик Озёров хоть и провинциал, но аристократ достойный. Похоже, я в вас ошибался, Озёров.

— Очень рад, что вы это поняли, — сказал я.

— Вот и славно, — добавил капитан. — Потому что послезавтра мы отправляемся туда, откуда приехали. Охота продолжается, и времени на личную конфронтацию у нас нет.

— Вот именно. Надо делом заниматься, а не решать, кто знатнее и кто важнее. Все мы в одной лодке, — согласился я.

— Эх, хоть бы потеплело бы, — проговорил Орлов. — Опять на морозе целыми днями торчать.

— Потеплеет… весной. Раньше даже не ждите — здесь Сибирь, — усмехнулся капитан.

Через день наш батальон снова отправили в форт В-35 — крепость, где мы провели предыдущие две недели. Вот только на этот раз были там не так долго, всего неделю, а потом пришёл внезапный приказ срочно возвращаться в лагерь.

Ну теперь уж точно проблемы какие-то возникли, подумал я, когда услышал приказ, и оказался прав. Когда мы приехали, нам сообщили, что повелитель тьмы продвинулся сразу на пять вёрст. Он ускорился и мог быстро добраться до ставки, поэтому император решил предпринять вторую попытку остановить его.

Но теперь кое-что изменилось. Во-первых, в дополнении к гвардейским батальонам был сформирован сводный отряд сильных владеющих из обычных армейских подразделений. Во-вторых, для нас собирались устроить учения, чтобы боевые группы действовали более слаженно. По мнению императора всё это должно было помочь одержать верх над могучей тварью.

Глава 5

Перед нами, как и прошлый раз, висела плотная пелена тьмы. Близилось очередное сражение, попытка номер два. Однако сейчас хотя бы была надежда, что удача окажется, наконец, на нашей стороне, ведь на бой вышли раза в полтора больше владеющих, чем месяц назад.

Но и это не всё. Оказывается, пока наш батальон торчал в отдалённом форте, император через своих приближённых обратился к Анатолию Третьякову с просьбой помочь. Тот согласился, приехал в лагерь и теперь был вместе со всеми, точнее со сводным отрядом владеющих, который оказывал поддержку гвардейскому полку.

Построение и атаку в условиях ограниченной видимости и отсутствующей радиосвязи мы отрабатывала три дня. Не скажу, что этого было достаточно, но время поджимало, пришлось идти в бой с теми навыками, какие есть. Тем не менее, какая-никакая тренировка тоже могла сыграть свою роль.

На этот раз владеющие выстроились не линиями, а группами, «кулаками», по двадцать-тридцать человек. Делалось это для того, чтобы обеспечить каждому отряду комбинированную защиту из множества силовых полей, которую не смогут пробить щупальца повелителя.

Я шёл вместе с самым крупным центральным отрядом. Здесь были и император, и его личная охрана, состоящая из пяти сильных владеющих, и полковник Романова и другие князья царских кровей. Поблизости я наблюдал лейтенанта Орлова, капитана Воронцова и его заместителя старшего лейтенанта Скрябина. Они шагали в конце.

В моём мозгу опять зазвучал надоедливый голос, грозящий убить всех нас. Последние дни я не слышал его, а теперь монстр снова «вышел на связь» и, вероятно, решил таким образом подорвать мой боевой дух. Хрен там плавал! Это лишь сильнее озлобило меня, усилило до предела желание разодрать на куски мерзкую тварь, решившую задолбать меня своей телепатией.

Тёмный бог находился в опасной близости от лагеря. До ставки верховного командования ему оставалось вёрст пятнадцать. Тут и бездн поприбавилось. Час назад мы уже раскатали крупную стаю, ринувшуюся на нас из ям. Основной удар принял на себя сводный отряд. Гвардия берегла силы. А теперь пришла наша очередь действовать.

Мы вошли во мрак, и сразу же потеряли из виду отряды, движущиеся слева и справа. Танки и бронемашины остались далеко позади и стреляли поверх наших голов.

Шли мы долго, продираясь сквозь завалы мёртвых деревьев, которые приходилось либо разбирать воздушной магией, либо испепелять тьмой. А может, и не слишком долго, просто минуты тянулись вечностью.

Со всех сторон опять выскочили тенебрисы. Под покровом тьмы они подобрались достаточно близко. Мы не видели их, пока существа не оказались шагах в двадцати от нас. И тогда вся ярость нашей магии обрушилась на них. Огонь, электричество, морозные заклинания, воздушные и водяные плети — наверное, не было стихии, которую бы не применяли сейчас гвардейцы. В отряде собрались владеющие с самыми разными способностями.

А вот я не усердствовал. Энергозатратными техниками не пользовался, экономил силы для финальной битвы.

Вокруг нас уже образовались кучки оплавленных и разорванных на куски чёрных трупов, когда земля заходила ходуном. Тёмный бог «проснулся». Время пришло.

Первое чёрное щупальце, окутанное мглой, взвилось над нашими головами, за ним второе и третье. Они с чудовищной мощью обрушивались на силовые поля, коими загородились владеющие, и светящиеся стены начали быстро прогорать под ударами. Вот только было их очень много. Одни силовые поля пропадали, на их месте появлялись другие.

— Держать строй! — раздавались крики офицеров. — Держать защиту! Ни шагу назад!

Император покрылся защитной оболочкой из белых кристаллов и принялся метать во мрак копья из такой же магической материи. Из земли выросли два каменных человекообразные существа высотой с трёхэтажный дом и потопали во мрак. Почти сразу оба они разлетелись на куски, уничтоженные ударами щупалец. И двадцати шагов не прошли.

Но одними щупальцами дело на ограничивалось. Сверху на нас посыпался град тёмных комьев. Силовые поля закрыли нас и от него, вот только надолго ли их хватит — большой вопрос. А ещё эти прозрачные стены ужасно мешали ответным атакам.

Я метал в монстра крупные тёмные копья, стараясь целиться в щели между силовыми полями, но не всегда это получалось. С такой же проблемой сталкивались и другие гвардейцы. Наша магия то и дело била по нашим же защитным стенам, разрушая их.

Стараясь не обращать внимания на орущий в моём мозгу голос, я продолжал забрасывать прячущегося во тьме монстра копьями. Мы до сих пор не видели повелителя, а он смотрел на нас десятками глаз.

Одно из щупалец прожгло силовые поля и устремилось ко мне. Получив удар лезвием, оно отпрянуло, но тут же меня попыталось достать следующее. Лезвие чуть не перерезало его по полам, а третье и вовсе шлёпнулось отрубленное прямо передо мной. Четвёртое я тоже легко отсёк.

После увеличения силы мне стало легче бороться с щупальцами, вот только особого достижения в этом не было, ведь вместо срубленных щупалец запросто вырастали новые. Тело тёмного бога мало того, что обладало хорошей регенерацией, так ещё и умело трансформироваться.

Щупальца перестали нас атаковать. Я сразу понял, сейчас в ход пойдёт тяжёлая артиллерия.

— Обновите силовые поля! Сосредоточьтесь! — гаркнул император. — Поднажмём ещё немного!

Предупреждение оказалось весьма своевременным. Земля снова затряслась от тяжеленных приближающихся ударов. На нас опять брызнул ливень из комьев чёрной дымки. Из мрака вылетели сгустки тьмы покрупнее и обрушились на силовые поля, уничтожая их. Я повесил перед отрядом защитную пелену, и только она смогла сдержать эти атаки. Всё остальное оказывалось бесполезно.

Слева, где шла другая ударная группа, раздались душераздирающие вопли. Похоже, их накрыло. Наши пока каким-то чудом держались.

— Держите защиту! — заорал кто-то из тумана слева. — Не отступать! Бейте его!

Во тьме нарисовался силуэт гигантского существа. Огромная бесформенная туша — настолько широченная, что даже взглядом её было трудно окинуть, топала четырьмя короткими и очень толстыми лапами. Во все стороны торчали извивающиеся щупальца. Они вновь ринулись на нас.

Магические снаряды полетели в монстра с удвоенной силой. Огонь, лёд, воздушные лезвиям, водяные плети, электричество, ну и, конечно, же тьма. Вот только наши потуги этому колоссу были всё равно, что комариные укусы.

Повелитель внезапно трансформировался. Он встал на задние лапы, при этом передние превратились в могучие ручищи с шестью многосуставчатыми пальцами на каждой, а из туловища выросло что-то наподобие щупалец, только увенчанные пёсьими головами, ощеренными длинными, с человеческое предплечье, острыми зубами.

Головы тоже начали нас атаковать.

Одна из них потянулась ко мне и, конечно же, получила удар лезвием, от чего нижняя челюсть сразу отвалилась. Вторую башку я попытался отсечь. Она повисла на мышцах.

Над нами взмыла рука повелителя, но я успел создать плотный воздушный барьер. Гигантская ладонь ударилась о него, и монстр отшатнулся. Занёс руку второй раз, растопыренная шестерня на миг зависла надо мной, копьё тьмы попало в середину ладони, и та отдёрнулась.

Я удерживал воздушную стену, пытаясь защитить если не всю нашу группу, то хотя бы её часть. На всех не хватало, и зубастые головы то и дело кого-то хватали и утаскивали во тьму. А в одного из старших мастеров, сражавшегося рядом со мной, угодил ком тьмы, и у бойца в прах рассыпались голова и половина туловища.

Наша магия продолжала колоть, рубить, жечь гигантскую тушу, но пока безрезультатно. Надежда на удачный исход битвы стремительно улетучивались. Приходили панические мысли. Повелителя ничего не берёт! Мы здесь все погибнем! То же самое твердил и голос в моём мозгу: «Умрите, жалкие существа! Смерть вам! Смерть!»

Огромная ладонь, не сумев поймать меня, ударом отшвырнула одного из офицеров, защищавших императора, а в следующий момент зубастая голова, прошмыгнув в щели между остатками силовых полей, схватила государя и подняла высоко над землёй. Вторая голова вцепилась зубами в капитана Воронцов и подбросила в небо.

Ну всё, думаю, лишилась страна ещё одного правителя, а наша рота — капитана. Но император внезапно вывернулся и воткнул в глаз голове кристальное копьё. Пасть разжалась, государь упал на землю. Вскочил и пронзил копьём вторую голову, попытавшуюся схватить его.

Полковник Романова, которая продолжала долбить молниями повелителя, что-то крикнула нам и бросилась к императору. За ней побежали ещё пять гвардейцев — то ли из личной охраны, то ли родственники. Одного тут же отшвырнуло назад щупальце.

Им требовалась помощь. Обратившись в дым, я перенёсся к повелителю тьмы и оказался ближе всех к нему. Передо мной расплывалось чёрное тело величиной с гору, утыканное десятками выпученных, как бельмо, глаз. Точь-в-точь то же самое я наблюдал в своих многочисленных видениях.

«Жалкий червь! — ревел в голове голос. — Ты посмел бросить мне вызов? Ты умрёшь, ничтожество! И твои слуги тоже сдохнут!»

Странно, что монстр решил, будто все присутствующие здесь люди — мои слуги. Наверное, обладание тёмной магией ставило меня в глазах главного тенебриса на ступень выше остальных. Но это сейчас было, мягко говоря, неважно.

Тёмные копья продолжили лететь в гиганта непрекращающейся чередой. Тот попытался ударить меня рукой — опять чуть не сломал пальцы о воздушную стену. Направил десятка два сгустков тьмы — их поглотил мой защитный барьер, стал атаковать щупальцами и головами — их легко срубали мои лезвия.

«Ничтожная тварь! — вопил голос в моей голове. — Умри же! Умри!»

Но умирать я пока не собирался. Несмотря на накатывающую усталость, сил у меня было ещё много, и я направлял их в виде тёмных копий в своего врага. А тот бесился, размахивал руками, топал ногами, от чего земля сотрясалась, словно хотела сбросить меня, и получал всё новые и новые удары. В теле повелителя тьмы образовывались дыры, и серый прах сыпался на меня.

Бил его не только я. Электрические разряды непрерывно вонзались в жуткого создания, огонь адской температуры, испаривший весь снег вокруг, плавил его плоть, а энергетические клинки наносили раны. То и дело массивные заострённые булыжники прилетали в монстра. Вот только плотность магических атак сократилась. Слабые же атаки прекратились вовсе — это значило, многие мастера не слишком высоких ступеней выдохлись или погибли.

И вдруг гигант попятился.

— Он отступает! — закричал я. — Поднажмите!

Мой вопль вряд ли кто-то слышал в царящем вокруг шуме и грохоте, да и вряд ли кому-то сейчас требовались особые указания. Уничтожить монстра жаждали все.

Даже самое сильное существо однажды может выдохнуться, и именно это, по-видимому, и произошло с нашим великим врагом.

Повелитель покачнулся, его ноги подкосились, и он завалился бесформенной массой на землю, а щупальца и шеи с зубастыми головами шлёпнулись рядом.

Случилось это так внезапно, что вначале я даже не поверил собственным глазам. Секунду назад исполинская туша размахивала руками, щупальцами и головами, и вот — монстр неподвижно лежит на земле. Неужели, всё закончилось? Победа?

Голос в голове стих, наступила благодатная тишина. Я оглянулся назад и понял, что остальные тоже находятся в ступоре.

Мне сразу бросилось в глаза, как мало осталось народу. Наш отряд уменьшился чуть ли не в двое. Хотя такое впечатление могло сложиться из-за того, что гвардейцы в процессе боя сильно рассредоточились: кто-то выбежал вперёд, кто-то, наоборот, оказался отброшен подальше. Соседние же отряды я и вовсе с трудом различал в тумане.

— Он мёртв? — спросил кто-то.

— Похоже, сдох, — ответили ему.

— Точно, тварь мертва. Не шевелится, — воскликнул ещё один гвардеец.

— Тварь мертва! Ура!

Победный крик подхватили все гвардейцы отряда, из тумана им вторил остальные. Победа эта принадлежала в равной степени всем. Десятки владеющий били повелителя тьмы со всех сторон, хотя я из-за висящей вокруг туманной пелены не видел этого.

А моё ликование было словами не передать. Первая победа над повелителем тьмы — первая за историю двух миров!

Полковник Романова находилась ближе всех ко мне. Её каска и шапка куда-то делить, короткие светлые волосы растрепались, а куртка порвалась в нескольких местах.

— Чего ждёте, Озёров? — весело крикнула она мне. — Теперь эта тварь ваша. Забирайте с неё силу.

Я посмотрел на исполинский труп и вдруг понял, что мне страшно — страшно подходить к нему и впитывать остатки энергетики монстра. Он же обладал чудовищной силой, как десять или двадцать тенебрисов-генералов. Меня просто разорвёт на куски. С другой стороны, существо выдохлось во время битвы. Это значит, на момент смерти оно было почти «пустым». Но станет ли мне от этого легче?

И всё же поглотить его было необходимо, ведь если я это не сделаю, пропадёт огромное количество силы. У меня появился шанс совершить рывок в развитии, и не воспользоваться этим было бы непростительно.

Дать трупу отлежаться? Тоже вариант. Но сколько понадобится времени? За стуки сила может улетучиться полностью. Час-другой? Возможно.

— Слишком опасно, — сказал я. — Меня разорвёт на куски. Надо подождать.

— Сколько?

— Час хотя бы.

— Ладно, час у нас есть. Идите сюда. Надо собрать и эвакуировать всех раненых как можно быстрее.

Этим я и занимался следующий час вместе с уцелевшими гвардейцами. Раненых и убитых мы находили разбросанными по всему полю, стаскивали их в одно место. Первых складывали в десантные отсеки подъехавших «Титанов», которые тут же увозили людей в лагерь. Большинство пострадавших отделались переломами. Как правило, сильные владеющие имели способность к восстановлению, и это помогало им пережить удары могучих щупалец или хватку здоровенных зубов, хоть и не всем.

Гораздо более страшные травмы оставались после воздействия тьмы. Одном солдату пожгло всю кожу на теле, руках и лице, и сквозь язвы торчало мясо, другому испепелило ногу. Именно тьма убила больше всего народу: из четырнадцати трупов, которые мы нашли в поле, одиннадцать погибли от тёмной дымки.

Капитана Воронцова я обнаружил в сугробе шагах в пятидесяти от места битвы. Из-за боли в руке и рёбрах он не мог подняться. Схватившая его гигантская щупальца переломала ему все кости.

— Что с этой тварью? — прохрипел Воронцов, увидев меня. — Мы победили?

— Мы её убили, — сказал я. — Тварь мертва.

Капитан улыбнулся сквозь боль.

— Молодцы, победили… А, мать! — прорычал он, случайно пошевелившись. — Как же мне так бока намяло? Вроде бы и силы ещё были… сука!

— Спокойно, капитан. Сейчас вас отвезут в госпиталь, — я обернулся к нашим, что ходили с носилками по полю, и крикнул. — Сюда! Здесь раненый!

Когда тяжёло раненых увезли, я вернулся к трупу повелителя. Надо было заняться поглощение. Как ни крути, но если не рискну, не получу ничего. Прислонив обе руки к оплавленной коже, я стал пытаться сделал это.

Остатки силы долго не удавалось вытянуть. Мешал непреодолимый блок, который приходилось мысленно ломать, чтобы добраться до энергетики существа. Но в какой-то момент тот всё же оказался пробит, и сила потекла в меня, вначале медленно, потом всё быстрее и быстрее, и наконец хлынула мощным потоком. Тело превратилось в болевой ком, и… всё вокруг резко исчезло.

Мир изменился. Я висел где-то под облаками, а подо мной раскинулось что-то вроде города — множество странных, беспорядочно налепленных чёрных сооружений. Словно смолу вылили и она мгновенно застыла в виде кривых бесформенных столбов. А между ними тёк плотный туман, в котором копошились существа.

Я не чувствовал ни ног, ни рук, ни тела — меня вообще как будто не существовало. «Неужели, я умер? — вертелись в сознании мысли. — Ну вот, допрыгался. Не надо было эту тварь поглощать. Теперь я снова бесплотный дух. Хорошо хоть, не во тьме оказался. Здесь тоже не слишком весело, но и не так пусто».

Вероятно, передо мной был мир тенебрисов, вот только я не понимал, почему здесь оказался. Мысли о собственной гибели навевали досаду и тоску. Какого хрена, спрашивается? Знал же, что тварь обладает огромной силой. Подождал бы ещё час-другой, может, и обошлось бы.

«Повелитель, я слушаю ваших приказов», — раздался голос где-то в глубине моего сознания.

«Приказывайте, повелитель», — вторил ему другой голос.

И потом их как будто прорвало. Десятки голосов называли меня повелителем и требовали каких-то приказов. Я растерялся. Кто со мной говорит? Кому приказы отдавать? Что вообще происходит?

Внезапно наваждение пропало. Я разлепил глаза и увидел над собой сизое небо с клочьями синевы среди пелены туч. Голоса в голове утихли. Я был в своём мире. Я был жив! Похоже, просто потерял сознание. Можно вздохнуть с облегчением.

Вот только боль была такая, что даже дышать удавалось с трудом. В тело словно воткнули одновременно тысячи иголок, и при этом кто-то надувал меня как воздушный шар. Я валялся между толстенными щупальцами, и никто меня не видел, никто не спешил на помощь.

Тогда я прибег к самому действенному методу: исторг из себя тьму, которая чёрной тучей полетела к небу. После этого немного полегчало, я смог подняться на ноги. В тумане мелькали силуэты людей и машин. Туда и направился. Никто не заметил моего отсутствия, и это хорошо: меньше вопросов будут задавать.

На пятачке, где происходило сражение, снега почти не осталось, но вокруг, как и раньше, лежали сугробы. В туманном мареве, которое после гибели повелителя немного просветлело, чернели приземистые «Титаны». Рядом с одним из них толпился десяток офицеров.

Подойдя поближе, я заметил среди них императора, однако ни подполковника Апраксина, ни старшего лейтенанта Скрябина, который теперь замещал капитана, там не оказалось. Я стал озираться в поисках хоть кого-нибудь из нашей роты.

И вдруг кто-то крикнул:

— Тёмные идут!

Я обернулся. С той стороны, откуда пришёл тёмный бог, в нашем направлении двигалась огромная стая. Всё больше и больше тварей выныривали из туманного марева, заполняя поле вокруг. Среди них шагали четырёхрукие толстяки, а над всеми ими возвышалась могучая фигура тенебриса-генерала.

Похоже, бой ещё не закончился. Монстры явились мстить за своего повелителя. И всё бы ничего, да только после схватки с тёмным богом численность наших отрядов сократилась чуть ли не вдвое, а те, кто остался, были вымотаны до предела. А тут ещё и сам генерал явился совсем не кстати…

Глава 6

Все засуетились. Раздались команды, гвардейцы выстроились в стандартную двойную линию. Башни «Титанов» повернулись в сторону приближающейся стаи, и малокалиберные пушки заколотили очередями по два-три снаряда, а то и вовсе одиночными. Техники у нас сейчас было мало: несколько машин повезли раненых в лагерь, а у оставшихся заканчивался боекомплект, и они не могли вести плотный огонь.

А тёмная стая продолжала невозмутимо двигаться к нам. Тенебрисы не бежали — они шли спокойно, размеренно и неотвратимо.

И вдруг в голове опять зазвучал голос:

«Я здесь, повелитель. Я жду ваших приказов».

Тут же прогремел ещё один голос, он тоже ждал приказа.

«Ждёте приказов? — мысленно произнёс я. — Тогда вот вам мой приказ: пошли отсюда прочь. Возвращайтесь в ямы и больше не появляйтесь в этом мире без моего разрешения!»

«Как прикажете, повелитель», — ответили мне.

Прущая на нас стая развернулась и поторопилась скрыться в тумане. Удивительно, но существа послушались меня!

После поглощения силы тёмного бога я стал для них главным. То ли во мне открылась новая способность, то ли тенебрисы просто подчинились мне, как тому, кто победил предыдущего их хозяина — непонятно. Но, судя по всему, отныне под моим командованием находилось огромное войско тёмных тварей. В голове не укладывалось, как такое возможно и, главное, что теперь с этим делать.

Естественно, никто из гвардейцев не понял, что произошло. Они-то подумали, стая просто так убежала. Все вздохнули с облегчением, а полковник Романова приказала лезть в машины и убираться отсюда как можно скорее. Бойцы с радостью послушались, никто не хотел здесь оставаться, и вскоре колонна броневиков, облепленных гвардейцами и солдатами из сводного отряда владеющих, мчалась по заснеженным просторам в направлении лагеря.

Наш «Титан» в клубах снега и выхлопов полз посреди колонны. Я сидел на броне, свесив ноги вниз и держась за какой-то выступ на башне, и думал — думал о ситуации, в которой оказался.

Не было сомнений, что тёмные подчиняются мне, но оставалась куча вопросов. Сколько их? Как мне их вызвать, если понадобятся? Возможно ли это вообще? Что с ними делать? Могу ли я перемещаться между мирами, или то был единичный случай?

Пожалуй, ответить на часть вопросов могли только сами тенебрисы, и я попытался выйти с ними на связь. Получилось не сразу. Вначале — пустота, но потом в сознания словно протянулись нити, связывающие мой разум с чем-то во вне, и голоса снова зазвучали. Это походило на то, как если бы я настроил радиостанцию у себя в голове на нужную частоту.

«Кто вы такие? Сколько вас? Почему вы подчиняетесь мне?» — послал я мысленный сигнал моим подданным.

И существа ответили. Фразы, которые тенебрисы формировали в моём мозгу своей телепатией, не всегда удалось осмыслить, но общая суть оказалась ясна.

Мне подчинялись пять полководцев и четырнадцать градоначальников, как они сами себя именовали. Полководец, как я понял — это генерал или вождь, а вот кто такие градоначальники, я не знал. С этими тварями прежде сталкиваться не доводилось. Они, по их собственным словам, «порождали города» и правили ими, а также «рыли тоннели». Тоннелями они называли, судя по всему, порталы между мирами.

Полководцы, разумеется, управляли войском. У каждого в подчинении имелось около ста тысяч существ всех видов и размеров. То есть, в общей сложности мне повиновалась армия численностью примерно полмиллиона особей, хотя, скорее всего, значительную её часть составляли бегуны, бестии и беллаторы первой стадии, то есть слабые существа.

Мне даже удалось выяснить имена своих подданных, правда я не запомнил ни одного из них. Они на человеческий язык не переводились и представляли длинный и бессмысленный набор букв. Но спустя полчаса диалога я понял, что ощущения при общении с разными собеседниками слегка отличаются — каждый будто бы обладал некой индивидуальностью.

Как оказалось, я убил одного полководца (про второго никто ничего не знал), но моих подданных это не смущало. Они видели во мне повелителя и подчинялись, а почему — сами объяснить не могли. Вроде как «прикрепились» ко мне после гибели предыдущего главаря.

Тенебрисы многого объяснить не могли, и порой их речь превращалась в неразборчивую кашу. То ли телепатических мощностей не хватало, то ли моему мозгу не всегда удавалось перевести поступающие сигналы в человеческие понятия.

Узнал я и о причинах появления тенебрисов в нашем и других мирах. Оказывается, их мир был мёртвым. Их планета выработала некий «ресурс», из-за чего не могли рождаться на свет новые сильные особи. Тогда предводители начали искать пути в миры, похожие на их собственный, с целью их освоения. Всё живое при этом погибало, поскольку не могло сосуществовать со вторженцами. И то же самое ждало нас. Что это за «ресурс», я плохо понял — видимо, какая-то энергетика планеты.

Я не знал, что делать со всей этой сворой. Использовать как-то в своих целях? Перебить всех и поглотить их силу? Попытаться натравить на соседние группировки? Все эти варианты в теории могли положить конец вторжению тенебрисов в наш мир, но пока было непонятно, как мои новые подчинённые на отреагируют на подобные вещи. Они — разумные и не совсем безвольные существа, могут восстание устроить или переметнуться к другому повелителю. Это тоже следовало учитывать.

Пока я им отдал лишь один приказ: уйти из моего мира. Хотел заставить их и ямы закрыть, но это оказалось невозможно. Они не умели. К тому же без ям я не мог поддерживать телепатическую связь со своим воинством.

Но уйти они согласились. Это значило, что путь наш свободен на много вёрст вперёд. Теперь осталось только отправить туда солдат, которые закроют ямы, уничтожат постройки и гнёзда. Мне самому не верилось, что такое происходит. Я ехал в лагерь, а тысячи существ отступали по одному моему слову, возвращая нам нашу землю. Невероятно!

Беда лишь в том, что повелитель был не один. На просторах Сибири их обитало много, и все они, между прочим, тоже кому-то подчинялись. Нам предстояло продолжать борьбу.

Когда мы добрались до лагеря, нас опять построили, и император обратился к нам. Выглядел государь потрёпанным: куртка порвалась, бронежилет и каска отсутствовали, но лицо его выражало спокойствие, а слова звучали твёрдо.

Он объявил, что сегодня великий день, когда мы совершили великую победу. Поблагодарил всех нас за службу и восславил павших воинов, пообещал щедрое вознаграждение каждому, кто дрался с исполинским монстром.

А я слушал это и думал, что никто из присутствующих не знает, что среди них находится новый повелитель тьмы. Что они сделают, если узнают? Пожалуй, не стоило проверять.

Старший лейтенант Скрябин был парнем лет двадцати пяти, рослым, плечистым, со светлой козлиной бородкой и глубоко посаженными глазами. Теперь ему предстояло командовать нашим отрядом (ротой назвать это язык не поворачивался) до выздоровления капитана Воронцова. Правда осталось нас вместе со Скрябиным всего семь человек — это выяснилось, когда старший лейтенант собрал отряд после речи императора. Остальные — кто отправился в госпиталь, а кто во сырую землю. Да и из этих семи двое пожаловались на плохое самочувствие и головокружение и пошли в медпункт.

В общем, сильно потрепало гвардию, и это при том, что владеющих на бой вышло более двухсот человек. Если каждое сражение с повелителем тьмы будет оборачиваться такими потерями, то магов в империи скоро не останется. Как минимум, вторую такую схватку в ближайшее время нам не вытянуть.

А вот у меня сил стало больше. Насколько? Скоро выяснится, когда меня потащат в лабораторию. Вот только сейчас офицерам было не до этого, и мы вместе с Орловым вернулись в палатку.

Лейтенант, как обычно, приказал денщику сделать кофе и тяжело опустился на стул. Я же доковылял до раскладушки и рухнул без сил. Организм до сих пор не мог «переварить» огромное количество поглощённого сегодня духовного огня.

— Устали, прапорщик? — спросил Орлов из-за брезентовой ширмы, разделяющей мой спальный отсек и «гостиную». — Надо отметить, хорошо сегодня дрались.

— Делал, что мог, — ответил я слабым голосом. — И да, устал. Чертовски устал.

— Да… Зря я вас в трусости обвинил. Не похожи вы на труса. То, что вы сегодня сделали, больше похоже на… не сочтите за грубость, безумство.

— Есть такое, — буркнул я. — В пылу битвы чего только не натворишь. Вы тоже неплохо дрались.

— Благодарю.

— В любом случае, эта победа наша общая. Сколько народу сегодня вышло на бой? До хрена. И даже так эту огромную тварь еле-еле забороли.

— Однако поглотили её силу вы один, — напомнил Орлов. — Сдаётся мне, это не совсем честно.

Ну вот, придумал новый повод докопаться. Что ж ему неймётся-то? Так и хочет меня поддеть, не одним, так другим. Завидует, что ли?

— Я не выбирал свой дар, лейтенант, и не виноват, что никто другой такое не умеет. Поэтому ваши обвинения бессмысленны.

— Это точно. Необычный у вас дар. И как вы только умудрились заиметь его. Почему ни у кого другого не получается?

— Увы, мне неизвестны ответы на эти вопросы. Если позволите, я посплю немного. Устал, как собака, — я не желал продолжать этот бессмысленный диалог, который только силы отнимает.

— Разумеется, — ответил Орлов.

Я думал, посплю час-другой, а продрых до самого вечера. К счастью, никто меня не хватился, никому я не понадобился за это время. Мне же хотелось ещё с Третьяковым успеть побеседовать.

Князь жил в отдельной палатке в дальнем конце лагеря. Мы с ним виделись пару раз, перебросились несколькими фразами, на большее времени не было. Он, скорее всего, уедет в ближайшее время, а я планировал поговорить с ним по поводу нападений на моё поместье. Меня главным образом тревожил вопрос, не случилось ли новых происшествий.

Орлова в палатке не оказалось. Возможно, пошёл трепать языком или в карты играть с офицерами, проживающими по соседству, или принимать душ. Я поужинал тем, что Федот, мой денщик, принёс из столовой, и отправился к Третьякову.

Палатка у него была большая, офицерская. Над скатом торчала труба, из неё вился дымок. У входа меня встретил один из слуг пожилого князя.

— Прошу прощения, его сиятельство отдыхает, не велели беспокоить, — заявил он.

— Тогда передайте, что Алексей Озёров заходил, — сказал я. — Как проснётся, пусть пошлёт за мной. Разговор есть.

— Обязательно передам.

— Алексей? — раздался из палатки хрипловатый старческий голос. — Да не сплю я. Заходите.

Я прошёл в палатку. Анатолий Третьяков, облачённый в армейский китель образца годов пятидесятых прошлого века, восседал за круглым столиком рядом с печкой. За воротник была заткнута салфетка. Старик разделывал стейк ножом и вилкой. Внутреннее пространство делилась брезентовой ширмой на две половины.

— Присаживайтесь, Алексей, гостем будете, — сказал князь. — Подумывал пригласить вас перед отъездом, а вы сами пришли. Угощайтесь. Василий! Подай гостю порцию.

Слуга убежал в соседнюю палатку, где у Третьякова находилась личная кухня.

— Вот мы и победили повелителя тьмы, Анатолий Иванович, — сказал я. — Знаменательное событие.

— И не говорите. Я когда увидел, как туша грохнулась, глазам не поверил. Может, это и не он был? Не повелитель? Слишком уж быстро сдох.

— Быстро? Позвольте не согласиться. Столько владеющих били его? Человек двести? К тому же я слышал его голос в своей голове. Это он.

— Что ж, значит, он, — буркнул Третьяков. — Значит, и на этих тварей нашлась управа. Будем продолжать.

Складывалось ощущение, что князь не очень-то и радуется победе. Может быть, досадовал, что не он сразил повелителя? Или его удручало то, сколько сил пришлось потратить на одно единственное существо? Наверное, он тоже понимал, что этот исполин далеко не последний. Скоро появятся и другие.

— Думаю, таких много, — сказал я. — Тьма по всей Сибири расползается, и где дыхание бездны плотнее, там они и обитают. В общем, не последняя это битва.

— Да кто б сомневался. Их там как собак нерезаных. Поэтому рано ликовать.

— Согласен. И всё же порадоваться стоит.

— А кто против? Радуемся.

Слуга принёс мне гречку и кусок жареного мяса. Князь в походе питался не слишком изысканно. На столе стоял чайничек с травяным отваром, который мне пришлось налить за неимением чего-то другого.

За ужином Третьяков рассказал любопытную вещь, что, оказывается, не всем владеющим удалось поучаствовать в сражении. Три отряда с левого фланга заблудились во мраке и подоспели лишь под конец битвы, которая, в общем-то, продолжалась минут пятнадцать от силы. То есть дрались не двести человек, а всего сто с чем-то, что делало наши заслуги более значительными.

Рассказал мне старый князь и о делах в Первосибирске. Он уже знал о нападении на моё поместье. Гаврилов, как я и просил, доложил об этом губернатору, а губернатор — Анатолию Ивановичу. Тот сразу успокоил меня, сообщив, что новых происшествий до его отъезда (а уехал он неделю назад) не случалось.

— Мне буквально перед отъездом сын рассказал о вашей беде, — объяснил Третьяков. — Чёрте что творится, ей богу. Но вы не волнуйтесь, Алексей, мы вашему отцу бесчинствовать у нас не позволим. Я, как вернусь, лично с ним побеседую и предупрежу о последствиях. Ну а если сунется, вы сообщайте сразу, не стесняйтесь. Мы им устроим… тёплый приёмчик. Ишь, чего удумали!

— Спасибо, Анатолий Иванович. Обязательно сообщу, если что-то случится. Но ваших людей дёргать по пустякам не хочется. У меня ведь и самого охрана есть.

— Бросьте ерунду говорить, Алексей. Охрана охраной, а дело это не только вас касается. Поэтому возражения не принимаются. Если ваша семейка опять заявится — сразу ко мне.

— Разумеется. Ещё раз спасибо за помощь.

Мне не требовалась помощь охраны Третьяковых, моя тоже неплохо справлялась, но, видимо, Анатолий Иванович вторжение иногородних князей в Первосибирск воспринял как удар по репутации. А я, похоже, теперь своим считался, хотя полгода назад был в глазах местной аристократии чужаком.

— А что произошло-то у вас с родителем? Мне сын рассказал про вашу сестру. Дескать, из-за неё весь сыр-бор, но мне бы из первых уст услышать, — проговорил Анатолий Иванович.

— Ситуация у нас непростая. Мы с сестрой в отцовском доме подвергались постоянным издевательствам. И продолжалось это до тех пор, пока я силу не обрёл. А как перебрался сюда, так сестру из дома и увёз. Нельзя ей там оставаться. Я о ней позабочусь лучше, чем семья, где нас все презирают. Беда в том, что ей ещё восемнадцати нет.

— Хм, — Третьяков нахмурился. — Так-то тоже нехорошо. Если смотреть с точки зрения закона, вы, получается, неправы. Дети до совершеннолетия родителям принадлежат.

— Как вещь, что-ли? А моя сестра — не вещь. И издеваться я над ней никому не позволю, как и угрожать её чести и достоинству, что в доме Озёровых случалось постоянно.

— Да вы не горячитесь, Алексей Михайлович, покумекаем, разберёмся. Вашему отцу я здесь бесчинствовать не позволю, даю слово. А с вами мы ещё поговорим на эту тему. Как будете в Первосибирске, наберите мой прямой номер, встретимся, обсудим.

Вернувшись в палатку, я снова улёгся на раскладушку. Орлова до сих пор не было. Я слышал, как возле входа возится кто-то из денщиков, топит печку. Меня стало клонить в сон.

Уже в полудрёме пришла мысль, а что стало с душами солдат и гвардейцев, которые погибли в бою с повелителем? Что произошло со мной, я прекрасно помнил, а они тоже провалились в вечную тьму? Если так, то как их достать оттуда? Как спасти?

За этими мыслями меня сморило в сон.

Мой дух опять оказался в тёмном мире. Я летал над серыми пустошами, лишёнными какой-либо растительности и жизни вообще. Возможно, эта планета тоже некогда была зелёной и цветущей, а сейчас тенебрисы высосали до капли всю энергию и рванули в наш мир, чтобы сделать то же самое.

Города тенебрисов издали чем-то напоминали наши: в небо росли высотные постройки, а над ними клубился дым, словно от заводских труб. Но вблизи всё это выглядело непривычно и пугающе: чёрные, корявые сооружения, вечный туман над улицами, а в нём — копошащиеся орды существ.

Вдали вспыхнул свет, и ко мне подлетела яркая звезда.

— Здравствуй, сильный дух. Надеюсь, ты узнал меня, — раздался тёплый женский голос, и я сразу понял, кто со мной говорит. Моя спасительница, мать Алексея Озёрова — она тоже зачем-то появилась здесь.

— Добрый день, сударыня, — поприветствовал я её. — Давненько мы не общались. Какими судьбами вас занесло в это ужасное место?

— Я не хотела тебя беспокоить. У тебя своя жизнь, и я несказанно радуюсь, видя, как возвышается мой род. Ты и сам, без посторонних подсказок, понимаешь, что делать. Да и что бы я тебе подсказала? Мне редко удаётся к вам заглянуть. Мёртвым не место в мире живых.

— Пожалуй, ты права. Разговаривать с мёртвыми — занимательно, но… не всегда приятно.

— Но у меня появилась причина снова обратиться к тебе напрямую. Ты должен знать, что тебя ждёт.

— Что-то нехорошее? — догадался я.

— Ты убил тёмного бога, ты получил его силу и сам стал повелителем для тысяч существ. Я не знала, что так получится, никто не мог предположить, что тенебрисы станут подчиняться тебе. Но остальные повелители теперь почувствовали тебя, они будут охотиться за тобой и не успокоятся, пока не убьют. Ты для них — чужак, вторгшийся в их мир, они не потерпят этого. И та тварь, которая сгубила тебя в прошлой жизни — не исключение. Она уже идёт за тобой.

— Значит, на меня открыли охоту. Весело. Что сказать? Пускай приходят, будем разбираться. Они всё равно не смогут добраться до меня за пределами тёмных областей.

— Они — нет, но их слуги способны легко прорваться в наш мир. К тому же ты сейчас много времени проводишь во тьме.

— Спасибо, что предупредила. Буду иметь в виду. А ты случаем не знаешь, куда попали души тех, кого убил повелитель тьмы? Они тоже во мраке? Как их достать оттуда?

— Не волнуйся за них. Предоставь это дело нам. Мы найдём их и вытащим из мрака. Теперь, когда одного из повелителей не стало, это будет проще.

— Нам? Кому «нам»? Вас много?

— Много. А с началом вашего похода становится больше с каждым днём. Павшие воины продолжают борьбу, но только теперь в междумирье.

— Не удивительно. Народу погибает полно.

— Каждый день погибают владеющие, и некоторые из них остаются с нами, чтобы вызволять из тьмы потерянных. Поэтому тебе не стоит об этом беспокоиться, сосредоточься на земных делах. Тебе дана вторая жизнь, проживи её с пользой.

— Постараюсь уж как-нибудь.

— Очень рада. Тогда до встречи. И будь осторожнее.

— И тебе удачи.

— Погоди… — голос женщины стал встревоженным. — Я что-то чувствую.

— Что такое?

— Он идёт.

— Кто?

— Он…

Внезапно всё вокруг потемнело. Исчезли мёртвая земля и город тенебрисов, повсюду царил мрак. И из мрака выплыла исполинская туша повелителя тьмы. Я узнал его — это был мой старый знакомый, который прикончил меня в прошлой жизни. Как узнал? Сам не понимал, по ощущение было отчётливым.

— Я нашёл тебя, жалкий червь! — прогремел голос в моём сознании. — Ты имел наглость вторгнуться к нам, и ты поплатишься. Ты умрёшь! Я знаю, где ты. Я заберу твою душу.

— Давай, приходи, буду ждать, — ответил я. — Посмотрим, кто чью душу заберёт.

Сказав это, я открыл глаза. Я опять находился у себя в палатке, лежал на тесной раскладушке. Сердце учащённо билось, на лбу выступил пот. Мой старый знакомый снова вышел на связь, снова пригрозил, что поглотит мою душу.

Но теперь я не испытывал перед ним такого страха, как раньше. Моя сила быстро росла — росла и уверенность. К тому же повелитель тьмы сильно ограничен в передвижениях по нашему миру: достать он меня сможет лишь в области тьмы да и то не везде. А если такая громада снова появится у нас на пути, против неё отправят не меня одного, а штук двести владеющих.

Однако предупреждение, полученное от матери Алексея, всё равно тревожило. Что значит, меня будут искать? Несколько повелителей начнут гоняться за мной по всей тёмной области? Или в чём это выразится? Похоже, ситуация сулила мне новые проблемы, но я пока не мог представить, откуда они ударят.

Глава 7

Мария Сергеевна вошла в натопленную палатку, предназначенную для отдыха царской персоны. В центре стояли диваны, рядом — бар с разнообразными винами, на полу лежал ковёр, в шкафу — книги, а на тумбе размещался телевизор.

Государь был здесь. Откинувшись на спинку диване и покуривая трубку, Александр Николаевич общался с двумя своими приближёнными. Напротив сидел его младший брат Дмитрий Павлович — командующий гвардией Е. И. В… Он был высок и статен, носил такие же пышные усы, как и у своего венценосного родственника.

Рядом с Дмитрием Павловичем расположился Аристарх — брат Марии Сергеевны. Внешность он имел весьма невзрачную, был коренастым, полноватым. Голова его начала лысеть уже давно, а гладко выбритое, одутловатое лицо с маленькими свинячьими глазками выглядело не слишком мужественно. Тем не менее, этот человек обладал большой силой, являлся великим мастером первой ступени (пусть и только на бумаге, а по факту старшим мастером третьей, что тоже немало) и возглавлял личную охрану императора.

В последней битве Аристарху не очень повезло — он получил перелом руки, которая теперь висела на перевязи, закованная в гипс с целебными руническими медальонами.

— А, Мария Сергеевная! — проговорил император. — Присаживайтесь. На пару слов буквально.

— Слушаю внимательно, Ваше Величество, — Мария Сергеевна расположилась рядом с братом. — Никак в Москву собрались?

— Да. Дела государственные, сами понимаете. Поход походом, а про другие обязанности забывать негоже. Аристарх Сергеевич со мной поедет. Перелом у него сложный, надо бы нашим московским целителям показаться. А лагерь на вас двоих останется. Приглядывайте тут за всем. Работа не должна останавливаться. Понимаю, есть потери, но сейчас важно не сбавить темп. Главное препятствие уничтожено, надо двигаться дальше. Генералам я указания дал, но они второстепенную работу делают, а у вас задача более ответственная. До Усть-Катайгинска совсем немного осталось. Хочу освободить его в этом месяце.

На лице Марии Сергеевны не шевельнулась ни одна мышца, но внутри она чувствовала досаду из-за того, что император продолжает гнать людей в тёмные области. Победа над огромным монстром далась тяжело, потери среди владеющих оказались слишком большими, а впереди, судя по тому, сколько тварей ещё скрывалось в тумане, ждали новые ожесточённые сражения. Нужен был перерыв, людям требовался отдых, но Александр Павлович, одержимый желанием вернуть Сибирь, не понимал этого. Порой казалось, что продвижение вперёд любой ценой требуют его амбиции, а не здравый смысл.

— Ваше Величество, не могу не выразить беспокойства происходящим, — проговорила Мария Сергеевна. — Мой полк потерял много сильных владеющих. Шестнадцать процентов личного состава оказались в госпитале, им требуется время на поправку, а остальным — отдых. Последние месяцы были тяжёлыми, гвардейцы работали на износ. Я бы предложила отправить их в отпуск…

— Нет времени, — резко перебил император. — Мария Сергеевна, у нас нет на это времени, неужели не понимаете? Если сейчас не заберём нашу землю, через месяц это сделать будет в разы труднее, и людей мы потеряем ещё больше. Нельзя останавливаться!

— Понимаю, Ваше Величество.

— Да, а численность гвардии мы восстановим. Нам помогало много магов из других подразделений. Я дал указания Дмитрию взять к нам лучших из них. Земля русская полнится владеющими. Аристократам я землю пообещаю за службу, а простолюдинам — титулы и щедрое вознаграждение. Скоро от желающих отбоя не будет. А в Москве, между прочим, два моих гвардейских полка сидят без дела. Батальон-другой можно и сюда прислать. Мы не остановимся. Мы будем двигаться вперёд, пока не дойдём до самого Енисейска. А там уже и отдохнём.

— И всё же людям требуется отдых, Ваше Величество, хотя бы короткая передышка, — взмолилась Мария Сергеевна, услышав про Енисейск, до которого было вёрст четыреста по прямой. Ну не мог же император всерьёз рассуждать о стремительном рывке до Енисейска.

— Передышка? — государь пыхнул трубкой. — Об этом я тоже думал. И решил вот как поступить. Всем, кто участвовал, выпишите увольнение на пять дней, пускай отдохнут, а потом, Дмитрий, это тебя касается, проведи церемонию награждения. И за работу! Некогда рассиживаться. Мы сейчас не в том положении.

* * *

Не только я, но и другие гвардейцы ожидали отпуска, но его мы не получили. Апраксин собрал наш батальон, точнее то, что от него осталось, и сообщил, что нам дадут лишь пятидневное увольнение. Император требовал продолжат поход, не желая останавливаться на достигнутом.

Сильно мы этому не обрадовались. Некоторые гвардейцы торчали здесь с самого начала наступления и полагали, что после столь грандиозной победы имеют право на отдых. А тут — пять дней. Вызвала общее недовольство и новость о том, что численность гвардии будет восстановлена за счёт владеющих из обычных подразделений.

— Ну вот, теперь в гвардию пришлют всяких деревенщин, — возмущался Орлов, когда мы вместе с ним, Скрябиным и четырьмя оставшимися от нашей «роты» гвардейцами сидели в палатке заместителя капитана и обсуждали дальнейшие планы. — Ни в коем случае не оспариваю приказ императора, но… я бы не назвал это хорошим решением.

— По-вашему выходит, что я тоже — деревенщина, — напомнил я. — Но много ли гвардия потеряла, когда я пришёл?

— Нет-нет, Озёров, вы — отдельный случай. Вы хорошо дерётесь, и силы вам не занимать. К тому же, как я недавно узнал, вы происходите из весьма уважаемого нижегородского рода. А вот аристократию из такой глуши, как здесь, и аристократией-то порой не назовёшь. Манерами они недалеко от рабочего люда ушли. А народ «от сохи», который в армию попадает, тоже синий мундир наденет? Серьёзно? Представьте только.

Про манеры князей и бояр из отдалённых регионов я знал не понаслышке. В отрыве от «цивилизации» некоторые действительно утрачивали аристократический лоск, как те же Сафоновы, например. Но я не считал, что сейчас имеет большое значение, кто наденет синий мундир. Главное, чтобы эти люди успешно уничтожали тёмных и помогали армии двигаться вперёд.

Об этом я и сообщил остальным. Но моя позиция понимания не нашла, хотя открыто против императорского указа выступать никто не решался.

Пятидневное увольнение, на которое «расщедрился» государь, мы провели в Томске. Нас отвезли на вертолётах на базу третьего полка. Отсюда некоторые полетели в Москву проведать родственников хотя бы на день-два, но не все: некоторые, как, например, мы с Орловым и Скрябиным, решили провести отпуск в Томске. Пусть не столица, но тоже крупный город, где много развлечений.

Вначале я хотел отправиться в Первосибирск, но передумал. Какой смысл туда ехать? Света, Катя и Лера всё равно сейчас проживают в Омске, я их не увижу, а больше там и делать-то нечего.

С Гавриловым и Сатиром я пообщался по видеосвязи с базы, этого оказалось вполне достаточно, чтобы войти в курс дел. Со девушками тоже поговорил. Они все собрались возле компьютера, так что я мог видеть мордашки всех троих и убедиться, что с ними всё в порядке.

С Полиной я созвонился отдельно. У неё ничего не изменилось за последние полтора месяца. Она служила в том же форте, что и раньше, и у них всё так же не случалось никаких особых событий, кроме разве что ссоры между двумя гарнизонными офицершами. Полина скоро должна балы поехать в двухнедельный отпуск, хотела полететь в Первосибирск, чтобы встретиться со мной. Пришлось её разочаровать. Отпуск мне давать никто не собирался, а это значит, нам вряд ли получится свидеться в ближайшие месяцы.

— Да почему вас так долго держат? — недоумевала Полли. — Что случилось? Чем вы там занимаетесь?

— Император требует продолжать наступление. На гвардию ложится вся самая трудная и ответственная работа. Не до отдыха нам, короче говоря.

— Ну почему так всё складывается? Ты же должен каждый месяц домой ездить. Эх, вот подстава.

— Потому что сейчас дела большие делаются. Это всё, что могу сказать. Когда добьёмся результатов, тогда отдохнём.

— Да-а, — протянула разочарованно Полли. — У вас там дела большие, а я здесь сижу от тоски на стену лезу. Ну зашибись!

— Тренируйся усерднее. Может, ещё удастся поучаствовать… в больших делах.

— Да я и так тренируюсь. Тут больше заняться вообще нечем. Тренируюсь и на гитаре учусь играть. Вот и всё.

— Молодец. Продолжай в том же духе. И не скучай там особо. Увидимся ещё. Обязательно.

Веронике я тоже хотел позвонить, однако номер её оказался недоступен. По-хорошему, она должна была где-то в феврале в отпуск пойти, да, видимо, тоже не получалось. Торчала где-нибудь в тёмной области, где связи постоянно нет. По крайней мере, я надеялся, что с ней ничего плохого не случилось.

На следующий день Скрябин и Орлов отправились в город. Меня пригласили поехать с ними, и я согласился. Парни служили в Томске задолго до начала похода, и потому худо-бедно знали город и заведения, где не зазорно провести время аристократу.

Был тут клуб наподобие того, который я с Андрюхой Коптевым и его друзьями посещал в Первосибирске. В этот тоже пускали только аристократов, здесь царила спокойная уютная атмосфера, имелись комната для игры в карты и бильярдная.

Мы устроились в отдельной ложе. По обе стороны стола стояли большие мягкие диваны, стены были обиты синим бархатом. Официантка — красивая светловолосая девушка в строгом костюме, состоящем из жилетки, брюк и белой рубашки записала наш заказ и удалилась.

— А она ничего, — заметил Орлов. — Надо бы познакомиться.

— У вас же, Николай, насколько мне известно, есть здесь пассия, — заметил Скрябин.

— Если быть точнее, три. И что? Будет четвёртая. А впрочем, вы, пожалуй, правы, якшаться с официантками — это всё равно, что в публичный дом идти. Занятие не самое достойное. К тому же у них инструкции.

— Какие ещё инструкции? — поинтересовался я.

— Не знакомиться с посетителями. Не знаете, что ли? Заведение, как и весь персонал, принадлежит какому-нибудь местному князьку или боярину. Не то, чтобы я боялся этих провинциалов, но портить отдых неохота лишними ссорами. И ладно бы — честная дуэль, так нет же, они в полицию побегут, а мне потом месячное жалование отдавать.

Говорил Орлов так, будто он уже сталкивался с чем-то подобным.

— Вы иногда напоминаете ворчливого старца, — заметил Скрябин. — Кстати, что это вы всё о себе, да о себе. Вон, Алексей никого здесь не знает. Почему бы не помочь со знакомствами. Я тут подумал, может, у кого-то из ваших пассий подруга есть свободная?

Орлов пожал плечами:

— Может быть, и есть. Поспрашиваю.

Вечером следующего дня мы с Орловым и двумя его знакомыми девицами отправились в роскошный ресторан в центре города. Одна дама оказалась девушкой лейтенанта — полноватая брюнетка и внушительным бюстом. Она была вдовой, потерявшей мужа на границе. С ней приехала её подруга — изящная, стройная шатенка Юля с короткой пышной стрижкой и миловидным личиком.

Посидели в ресторане, угостили дам, побеседовав на какие-то отвлечённые темы. Затем Орлов поехал со своей пышкой к ней в гости, а я — домой к Юле на её роскошном бордовом седане с чёрным кожаным салоном. Её просторная квартира располагалась на последнем этаже новенькой многоэтажки. Тут мы и провели вместе ночь.

На следующий день сходили в театр на какую-то не очень мне интересную постановку, потом опять был ресторан, потом — прогулка по набережной, а на ночь — также к Юле на квартиру.

Девушка была старше меня лет на семь-восемь, увлекалась театром и литературой, да и манерами обладала утончёнными вопреки мнению Орлова о провинциальных аристократах. Она рассказала мне свою историю. Её, как и полагается, выдали родители за какого-то князя, но тот ей не понравился, она не стала переписывать на него приданое, а вложила в собственное дело, и когда оно попёрло, развелась и теперь жила свободно.

Следующий день мы просто погуляли по городу. А напоследок обменялись телефонами, и я обещал позвонить, когда снова буду в Томске. Мы хорошо провели время, я немного отдохнул от тёмных областей и походных условия, правда, не был уверен, что когда-нибудь снова остановлюсь здесь надолго. Хотя чем чёрт не шутит.

Вечером следующего дня нам уже предстояло лететь обратно в ставку. Мы с Орловым и Скрябиным обедали в роскошной столовой гвардейской части. Обсуждали, как провели выходные, потом переключились на новости. Я в эти дни не забивал ими голову, а вот Орлов, что называется, держал руку на пульсе и знал всё и обо всём.

Ему первому среди нас стало известно о новом императорском указе, в соответствии с которым каждому аристократу, кто будет участвовать в военном походе, даруют земельный надел, а простолюдинам, обладающим магическими способностями и имеющим ранг не ниже мастера, — боярский титул.

Последнее послужило очередным поводом для ворчания. Орлову не нравилось, что теперь куча простолюдинов станет аристократами. Он считал, что аристократа отличает особая кровь, а простолюдин, даже если получит титул, по натуре якобы останется простолюдином.

На это можно было возразить тем, что процентов семьдесят нынешних аристократов тоже вышли из народа причём относительно недавно — в прошлом и позапрошлом веках. Такая возможность до сих пор сохранялась для «простых смертных», правда для этого требовалось лет двадцать провести на государственной службе. Тех, кто получил титул за выслугу, Орлов тоже не считал аристократами в полном смысле слова, и между нами завязался спор, но Скрябин остановил нас, не дав дебатам перерасти в ссору.

Про сражения с сильными существами в новостях тоже писали. Пресса пестрела победными реляциями. Хотя лично я сомневался, что на других участках дела обстоят так же хорошо, как на нашем.

После обеда мы собрали свои вещи, залезли в вертолёты и полетели обратно на границу, где предстояло продолжать нашу тяжёлую и опасную работу по искоренению тьмы.

Утром в лагере прошла церемония награждения. Нам вручал медали брат императора и по совместительству командующий гвардией великий князь Дмитрий Павлович. А вечером я оказался приглашён на ужин в шатёр полковника Романовой. Помнится, в день нашей с Орловым дуэли она говорила, что хочет услышать мою историю, и вот теперь, когда разборки с повелителем тьмы остались позади, она вспомнила об этом.

— Как отдохнули? — спросила Романова, когда служанка принесла нам еду и покинула палатку. — Домой ездили?

— Нет, в Томске погулял. Тоже красивый город, хоть и меньше Первосибирска. В общем, хорошо отдохнул, но мало. Нам бы полноценный отпуск.

— Не жалуйтесь. Вам хотя бы пять дней удалось отдохнуть, а я и вовсе сижу здесь безвылазно. Но без гвардии никак, поэтому будем работать дальше. А отпуск тоже будет, но позже.

— Много там тварей осталось? — спросил я, помня о том, что приказал всем им убираться в бездны.

— Удивитесь, но за эти дни солдаты не встретили ни одного тенебриса. Правда, дальше двадцати вёрст от лагеря они не отходили. А что дальше… — Романова пожала плечами, — это нам и предстоит узнать. Поедем в разведку в ближайшие дни. Готовы к новым подвигам?

— А куда я денусь? — улыбнулся я.

— Тем более вы здесь за идею.

— Это не значит, что мне не надо отдыхать или заботиться о делах в своём поместье. Не имея стабильного дохода, «идейным», как вы выразились, долго не побудешь.

Надменное лицо Романовой тоже озарилось улыбкой.

— Кстати, вы так и не рассказали о своём деле. И мне до сих пор хочется узнать историю, как вы оказались в Сибири.

— Завод у меня. Крупное деревообрабатывающее предприятие. Именно из-за него у дяди и возникли проблемы с одним из местных семейств. Я и сам не помню досконально всю цепь событий, но суть в том, что один из родов, с которым дядя прежде сотрудничал, решил, что его обделили. В итоге — кровопролитные стычки, дядя убит, а всё наследство досталось мне, поскольку сыновей у него не было. Приехал я сюда, а завод нашими врагами захвачен. Что делать? Пришлось применить силу.

— Я наслышана о том, какие порой войны случаются между сибирскими аристократическими родами. Слухи и до Москвы доходят. Нехорошо это, конечно. Вот разберёмся с врагом, тогда, глядишь, государь и за порядок возьмётся. Хотя, боюсь, он слишком сильно поглощён своей «великой миссией», — Романова сделала театральный жест.

— Великой миссией? Уничтожение тёмных?

— Именно. Его Величеству не дают покоя лавры Великого Наместника. Жаждет остаться в памяти народной божественным посланником. Вот такие амбиции у государя нашего.

— То есть, император — пророческая фигура? — я не показал своего удивления, хоть и не понимал, почему Романова заговорила со мной об этом.

— Он так думает.

— А вы? Тоже так считаете?

— Время покажет. Однако после сражения с повелителем тьмы кое-какие слухи поползли по лагерю. Про вас заговорили.

— И что именно про меня говорят?

— Разное. Некоторые считают, что именно вы были посланы, чтобы уничтожить тьму.

— Даже так? Надо же, фантазия у людей…

— А кто-то, наоборот, называет вас Князем тьмы.

— Ещё один мифический персонаж? Технически я князь и владею магией тьмы, поэтому… да, наверное, меня так можно назвать.

— Люди всякое болтают, особенно невежи из простонародья. Им только дай посплетничать.

— И то верно.

— Однако силы вам не занимать — это факт. Будем надеяться, вы направите её в нужное русло.

— Чем и занимаюсь, как видите.

Не знаю, зачем Романова мне всё это рассказала, но явно не просто так. Пустопорожней болтовнёй такой человек, как она, заниматься не станет. Если что-то говорит, значит, есть в этом определённая цель. Но какая?

Больше мы этой темы не касались. Полковник расспросила о моих планах на жизнь. Предположила, что император, возможно, даже расщедрится для меня на придворный титул. Но я сказал, что за титулами не гонюсь и что хочу всего-лишь спокойно жить в собственном имении и развивать дело.

У меня не лежала душа к столице. Зачем лезть в змеиное гнездо, где у подножья трона царят интриги и склоки, когда я в Первосибирске (и не только) уже завоевал себе авторитет? Отныне здесь мой дом, здесь мои владения, на которые никто в округе не посмеет посягнуть. Разумеется, буду их расширять, развивать производство вместе с добычей рубрумита, приумножать своё состояние. А в столице и без меня найдут, чем заняться.

Вернувшись в палатку, я обнаружил там нового бойца. Нам ещё до отпуска обещали пополнить отряд за счёт армейских владеющих. И вот пополнили. Звали парня Артур Карпов. Был он боярином, имел звание прапорщика и ранг старший мастер второй ступени, участвовал в сражении с повелителем тьмы. С переводом в гвардию его понизили до старшего сержанта.

Естественно, Орлову он сразу не понравился по той лишь причине, что происходил из сибирского рода, проживающего в Томске. Однако я наедине попросил лейтенанта не начинать новый конфликт, и, что удивительно, он меня послушался: не сказать, что встретил нового сослуживца с распростёртыми объятиями, но и открытого презрения к нему не демонстрировал.

А ещё мы узнали новость, что численность нашей роты увеличилась до положенных тридцати человек, но опять же за счёт владеющих, служивших прежде в армейских подразделениях. Кроме того из Москвы прислали ещё один гвардейский батальон, который отныне входил в состав третьего полка.

И уже на следующее утро состоялась первая вылазка.

Отправились всей ротой. Теперь уже не два, а три отделения поехали в область тьмы.

Три «Титана» мчались друг за другом по укатанной дороге. Солнце светило с лазурного неба колючей звездой. Туман пропал. Воздух снова был чист. Я сидел на броне, подставив лицо морозному ветру, и всматривался вдаль. Не хотелось торчать всю дорогу в тесной коробке. Карпов тоже находился здесь — ему Орлов приказал.

До военного городка мы добрались быстро. Здесь работали солдаты, закрывали бездны, коих за последний месяц образовалось очень много. Здесь до сих пор над землёй висело серое марево, но тенебрисов не было. Ни одного.

Зимник пролегал между безднами, уводя нас на восток. Пару раз мы проехали палаточные городки, где жили солдаты, а потом дорога закончилась. «Титаны» замедлили ход.

Перед нами стояла цель разведать местоположение ям и найти стаи тёмных (и уничтожить их, как обычно). И ямы мы находили. За день обнаружили десяток, даже не сворачивая с маршрута. А вот тёмных… их по-прежнему не было. Никто не мог понять, почему и куда они все подевались, и лишь я знал ответ на этот вопрос, но не говорил. Поскольку существ на пути не оказывалось, мы быстро продвигались на восток.

Во второй половине дня три тяжёлых гусеничных броневика, продравшись сквозь мёртвый лес, путь через который пришлось расчищать магией, выбрались на огромное поле, затянутое туманом.

Где конкретно мы находились, никто не знал. Даже Скрябин, у которого была карта и который руководил нашей экспедицией, кажется, плохо представлял, куда нас занесло. По-хорошему следовало поворачивать назад, но мы за более чем полдня так и не наткнулись ни на одну даже самую маленькую стайку тенебрисов. Не хотелось возвращаться с пустыми руками.

Колонна ползла через поле, вгрызаясь в сугробы. Я заметил торчащий из-под снега камыш и рогоз. Было похоже, что мы движемся через болото, и это могло закончиться плачевно. Случай, как мы чуть не утопили один из «Титанов», до сих пор вспоминался. А вот Скрябин, кажется, забыл.

Из тумана мы выбрались совершенно неожиданно. Далеко впереди в лучах солнца белели стоящие рядком пятиэтажки. Прямо по курсу был город и, судя по всему, довольно крупный. За ним поднималась стена тьмы.

— Это что за город? — крикнул сидевший рядом на броне старший сержант Карпов. — Усть-Катайгинск?

— Не знаю, — ответил я. — Может быть, и он. Хотя по карте рядом никаких городов не было. Сейчас подъедем, понятно станет.

Если впереди был Усть-Катайгинс, значит, мы достигли рубежа, заявленного как цель похода, и это не могло не радовать. Я начал фантазировать, что теперь-то император точно расщедрится на полноценные отпуска для своих верных гвардейцев.

Внезапно ползущий впереди «Титан» клюнул носом. Наш резко затормозил, и мы с Карповым еле удержались, чтобы не свалиться в снег.

— Тут вода! — раздался крик гвардейцев, сидевших на первой машине. — Назад!

Ну вот, приехали, называется…

Глава 8

Скрябин создал вокруг тонущего «Титана» ледяное полотно, остановив процесс погружения. Из люков вылезли гвардейцы и экипаж. Люди вытащили вещи, оружие и ящики с боеприпасами и перенесли в безопасное место. Остальные две машины в это время отползли задним ходом обратно к лесу. Следы гусениц кое-где наполнились водой.

Болота в этих краях встречались часто, и, по-хорошему, стоило ездить аккуратнее, но гвардейцы не слишком сильно заботились сохранностью техники. Главное — добраться до цели.

Когда люди выбрались из машины, Скрябин и ещё один маг стали наращивать под броневиком ледяные торосы, приподнимая его над поверхностью болота. С помощью них же передвинули тяжеленную стальную тушу на несколько шагов в сторону, где, по их мнению, она должна была провалиться. Убрали чары — «Титан» опять стал тонуть. Снова сковали его льдом.

Я думал помочь воздушной магией. Никогда прежде не пробовал поднимать сорокотонный груз, но с моим рангом по идее должно получиться. Обратившись в чёрную дымку, перенёсся через поле, и обрушил на броневик потоки воздуха. Всё вокруг сразу же утонуло в поднятых клубах снега, но «Титан» не сдвинулся с места.

— Эй, хватит! — крикнул Скрябин. — Прекращаем. Мороки много — толку нет. Так все силы потратим. Потом вытащат.

Ледяные чары пропали, «Титан» стал быстро погружаться в болото, пока водная гладь не сомкнулась над его башней. В общем, борьба закончилась ничем, но ребят не слишком сильно это волновало.

Все вернулись в лес. Скрябин вытащил из подсумка карту, развернул её, не снимая толстых, тёплых перчаток, и стал рассматривать, делая вид, что у него всё под контролем. Я и остальные гвардейцы столпились вокруг.

— Вот тут болото, — старший лейтенант ткнул в карту пальцем затянутой в тёплую перчатку руки. — Походу, мы сейчас здесь. А вот тут Усть-Катайгинск. Как раз там, где надо, оказались.

— Совсем чуть-чуть не доехали, — прокомментировал один из гвардейцев.

— Через болото «Титаны» не проедут. Если только дорогу изо льда делать, но, боюсь, задолбаемся. Тут вёрст пять, не меньше.

— Не, не получится, — согласился второй маг льда. — Сил не хватит.

— Тогда, господа, по машинам и назад. Хватит на сегодня, — решил Скрябин. — Как раз до темноты успеем.

Весь груз из утонувшего броневика мы запихнули в десантные отсеки остальных двух «Титанов», бойцы залезли на броню, и обе машины поползли назад по проложенной колее.

Цели мы почти достигли, но на пути появилось очередное препятствие — болото. А потом ещё и реку требовалось пересечь, чтобы зайти в сам город, но это уже мелочи. Напрашивалось два варианта: либо проехать на более лёгком транспорте, например, на машинах с воздушной подушкой, которые у нас в лагере имелись в наличии, или искать дорогу, которая, как и всё вокруг, была засыпана снегом.

Однако эти проблемы не шли ни в какое сравнение с повелителем тьмы, которого мы недавно задолбили толпой, и, скорее всего, решатся быстро. А сегодня оставалось лишь вернуться на базу. В любом случае, результат был: мы нашли Усть-Катайгинск.

Правда, никто не знал, что творится во тьме за городом. Там могла находиться такая же пустая яма, как и те, которые мы проезжали по пути сюда, а могли прятаться стаи существ.

На следующий день мы повторно отправились в Усть-Катайгинск. Подполковник Апараксин машины на воздушных подушках нам не выделил, ехали на тех же «Титанах», что и вчера, плюс третий нам дали взамен утопленному. Через болото же предстояло… топать пешком. Всё гениальное просто, как говорится.

До точки высадки домчались всего за пару часов, спешились и двинулись на своих двоих прямиком через замёрзшее болото. Ушло ещё часа полтора, чтобы добраться до старых, заброшенных построек.

Я слышал, что до пришествия тьмы Усть-Катайгинск являлся одним из крупнейших сибирских городов. Лично у меня назвать его «крупным городом» язык не поворачивался, но по меркам сороковых годов, наверное, так и было.

Три гвардейских отделения быстро прочесали улицы. Одинаковые, серые пятиэтажные «кирпичи» занимали несколько кварталов, вокруг центральной площади сгрудились здания восемнадцатого-девятнадцатого веков, а окраины были заняты завод с длинными кирпичными, разваливающимися от старости цехами.

Тёмных здесь не оказалось, хотя следы их наблюдались на каждой улице. Значит, и из города ушли, что радовало. Зато остатков их жизнедеятельности обнаружилось больше, чем где бы то ни было.

Рядом со стеной тьмы, которая висела над бездной, разросшейся посреди территории какого-то заброшенного предприятия, возвышались дымные заводы и прочие постройки из напоминающего застывшую смолу материала. Это оказались ульи, заполненные зародышами тенебрисов.

Обнаружились зародыши и в ближайших цехах. Здесь созревало огромное количество новых монстров. Большинство их были мелкими, но в двух чёрных зданиях формировались крупные туши то ли магнусов, то ли каракатиц.

Гвардейцы продолжали недоумевать, куда делись все взрослые особи. Складывалось впечатление, что те ушли словно по команде. Это действительно было так, но я хранил молчание, не желая выдавать свою тайну.

На городе обнаружились сотни человеческих тел. Они выглядели сухими, словно мумии, но признаков разложения не имели. Покойники очень давно находились под властью тьмы, но теперь тенебрисы, управлявшие этой толпой, ушли вместе со всеми. Тела же остались.

Без сомнения, и от чёрных зданий, и от трупов следовало избавиться и желательно поскорее. Но, во-первых, это не входило в ответственность гвардии, подобными вещами обычно занималась армия, а во-вторых, тёмный город мог стать хорошим материалом для исследований. Научный отдел у нас был, подчинялся он армейскому командованию. Поэтому трогать мы ничего не стали, кроме дымогенераторов. Те продолжали источать тьму, пришлось остановить их работу магическими ударами.

Пока я вместе с отделением бродил по заброшенному предприятию, осматривая цех за цехом в поисках живых тенебрисов, в голове опять начали раздаваться голоса моих подданных. Они почувствовали, что их поселение в опасности и спрашивали, что делать. Я ответил прямо: ничего не предпринимать, поскольку этот мир — мой, и существа из другого мира присутствовать здесь не должны.

Я ожидал, что мои приказы вызовут у существ недовольство и заставят тёмное войско взбунтоваться, но те спокойно восприняли повеление, никто не воспротивился. Иерархия у этих тварей была гораздо жёстче, чем у людей, возможно, их сознания сплетались в некое подобие коллективного разума. Но я своим вторжением нарушил их структуру. И это только начало. Рано или поздно остальные повелители тоже сдохнут, а их подданные окажутся в моей власти.

Осмотрев за неполные два дня пустующий город, мы вернули на базу, и следующим утром в направлении Усть-Катайгинска выдвинулись армейские подразделения вместе с учёными. Первым предстояло закрыть все ямы по пути в город и рядом с ним, а вторым исследовать колонию тенебрисов.

Нам тоже без дела сидеть не пришлось. После двух дней отдыха весь гвардейский батальон отправился в Усть-Катайгинск разведывать территорию вокруг нового форпоста.

* * *

Всю вторую половину февраля работа была сосредоточена в районе Усть-Катайгинска. Армия закупоривала ямы, уничтожала постройки тенебрисов, расчищала местность, а гвардейские отряды, как и раньше, выезжали на разведку.

Обычно действовали следующим образом: вначале территорию облетали разведчики на аэропланах с магическими двигателями, отмечали самые затуманенные области, после чего мы ехали туда разбираться с монстрами, если таковые, конечно, там были. За две недели, за которые мы прочесали всё в радиусе двадцати вёрст вокруг города, тенебрисы почти не встречались.

Единственное, где до сих пор обнаруживались существа — это на дороге, ведущей на Щегловск примерно в тридцати вёрстах от Усть-Катайгинска. В том направлении мы ездили дважды — в конце февраля и начале марта — и постоянно напарывались на огромные стаи. Последний раз даже пришлось отступить.

Это было самое длинное сражение в моей и не только в моей практике. Часа три мы не могли сдвинуться с места, поскольку приходилось непрерывно отбивать атаки, а когда большинство владеющих выдохлось, все забрались на броню и умчались прочь.

Тем не менее, несмотря на все перипетии, в конце декабря ставка начала перебираться в Усть-Катайгинск. Продолжалось это около недели. За это время рядом с городом уже возвели земляной вал и простейшие укрепления для лагеря, а солдаты закупорили все ямы в окрестностях. В итоге седьмое марта император объявил днём освобождения Усть-Катайгинска, по поводу чего лично приехал в ставку и поздравил нас с ещё одним этапом освобождения земли русской.

Тут, конечно, была отчасти моя заслуга, ведь если б я не отдал приказ тенебрисам, нам бы пришлось перемалывать пятьсот тысяч тёмных существ всех видов и размеров, что заняло бы гораздо больше времени. Даже спустя три недели между нашим прежним лагерем и новым оставалась куча ям, которые ещё только предстояло закрыть.

Казалось бы, заявленный рубеж достигнут, и поход можно прекращать (точнее, ставить на паузу), вот только император успокоился желал. Теперь он жаждал поскорее добраться до Енисейска. Одна беда: город этот находился в трёхстах вёрстах к востоку от Усть-Катайгинска, и прямой дороги туда не было.

Как я слышал, император, окрылённый успехами, хотел погнать нас туда сразу же после освобождения Усть-Катайгинска, но потом передумал. Вероятно, кто-то уговорил его не делать этого. И проблема была не только в том, что позади остались незакрытые ямы. Мы плохо представляли, как обстоят дела на других участках фронта. Если там продвижение не столь значительное, как здесь, то глупо было ломиться вперёд.

А вот с другого, тайного фронта я ещё в конце февраля стал получать тревожные новости.

Тогда мы основали небольшой лагерь рядом с только-только очищенным от тёмной гадости Усть-Катайгинском. Наша рота вернулась с очередной вылазки, и я заночевал в своей одноместной палатке.

Во сне мой дух опять оказался в мире тенебрисов, и один из градоначальников обратился ко мне. Я не только слышал его, но и видел его гигантскую расплывшуюся тушу, раскинувшую вокруг свои щупальца, из которых росли сооружения. Монстр так же, как и повелители, имел десятки выпученных глаз-бельм, смотрящих во все стороны одновременно.

Он первым донёс до меня весть, что на нас напал соседний повелитель и начал разрушать малые города на окраине моих владений. Разумеется, я приказал своим генералам сражаться.

Тёмный мир всё же восстал против моего владычества и решил уничтожить войско чужака. Стоило ожидать. Я удивился, что этого не произошло раньше. Очевидно, моих тенебрисов рано или поздно истребят. Силы неравны. У меня — пятьсот тысяч существ, у врага — миллионы. Если несколько повелителей навалятся одновременно, то уничтожение моей стаи — это вопрос ближайшего будущего.

Помочь же я им не мог. Поговаривали, что в атмосфере тёмного мира люди жить не способны, но так это на самом деле или нет, проверять на собственной шкуре не хотелось. Оставалось надеяться лишь на то, что стая продержится как можно дольше, ведь когда моё войско будет разбито, тенебрисы снова хлынут в наш мир. И чем больше к тому времени человеческая армия успеет закрыть бездн и уничтожить колоний с дымными заводами, тем лучше.

Начиная с той ночи я раз в двое-трое суток получал известия от генералов и градоначальников. Вначале были уничтожены малые поселения, затем пал один из центральных городов (именно в таких сидели градоначальники) и погиб генерал, затем пал второй центральный город.

В нашем мире боевые действия тоже продолжались. Наша рота пыталась уничтожить стаи тенебрисов на пути в Щегловска, на других направлениях работали прочие гвардейские подразделения. Одно из них в сорока вёрстах к северу от Усть-Катайгинска столкнулось с очередным генералом. Монстра убили, но и отряду не поздоровилось: четыре человека погибли, ещё десяток отправились в госпиталь. Но за последний месяц такие потери были скорее исключением, как, впрочем, и крупные сражения.

Когда по лагерю пронёсся слух, будто император хочет продолжать двигаться до Енисейска, я, да и многие другие, подумали, что отпуска нам не видеть как собственных ушей. Но потом оказалось, что нескольких гвардейцев в середине марта всё же собираются отправить домой, и в их числе оказался я.

К этому времени уже появилась укатанная дорога, соединяющая Усть-Катайгинск и прежний лагерь, который, кстати, продолжал функционировать. Тракт пролегал через заброшенный военный городок Грозовой-14, где произошла наша первая схватка с повелителем тьмы. Сейчас ям рядом с ним не осталось, зато осталась старая взлётная полоса, и когда воздух вокруг окончательно расчистился, она вновь начала функционировать. В основном сюда летали вертолёты и небольшие военные самолёты, на одном из которых я с двадцатью счастливчиками, коим выписали отпуск, отправился в Томск.

Пятнадцатого марта я был в Первосибирске. Город встретил меня ясным, тёплым днём. Если в Усть-Катайгинске зима ещё не закончилась, то здесь уже вовсю чувствовалась весна. Сугробы таяли, воздух начал прогреваться.

В моём поместье сад ещё спал под снежным одеялом, хотя по расчищенным дорожкам уже текли ручьи.

Управляющий говорил, что дом мой пострадал во время нападения людей Михаила, и я заметил это сразу, как только въехал в ворота. На одной из стен до сих пор виднелись пулевые отверстия и выбоины от чего-то более тяжёлого, а под ближайшим окном чернела копоть. Сами окна, правда, уже заменили, а также обновили две секции забора.

Выздоровел и дворецкий Геннадий. У Третьяковых имелась неплохая лечебница, где, как поговаривали, и мёртвого на ноги поставят. Насчёт мёртвых, конечно, преувеличивали, но вот после трёх пулевых ранений человека выходили быстро. Пришлось, правда, потратиться, но когда речь шла о жизни и здоровье моих верных служащих, я старался не жадничать.

Геннадий, конечно же, встречал меня вместе с остальными слугами. Мы с ним сразу отправились смотреть на перемены, произошедшие в поместье за время моего отсутствия. Очень уж мне интересно было. Мы прошлись до флигеля, у которого строители восстановили разрушенную стену и сделали крышу, а затем — в старый особняк, где провели отопление и отремонтировали две комнаты. Теперь садовник и обе горничные проживали там.

Приняв душ и пообедав, я занялся рабочими вопросами. Позвонил Гврилову, Сатиру и директору завода и пригласил их завтра утром, назначив каждому отдельное время, чтобы поговорить с каждым наедине без посторонних.

Затем я связался с Анатолием Третьяковым по его личному номеру, а не по тому, на котором сидел секретарь. Глава рода сказал, чтобы я заскочил к нему в усадьбу завтра вечером.

Я даже Веронике успел сегодня позвонить. И, о чудо, она оказалась дома, в отпуске. Правда, заканчивался отпуск у неё через три дня, но Вероника всё равно пригласила меня в гости.

На следующий день приехали из Омска девчонки. Как раз к обеду прибыли. Света трещала за столом без умолку, пытаясь рассказать обо всём, что произошло с момента их отъезда. Лера и Катя вели себя более сдержано. Да им сестра и слова вставить не давала.

По большому счёту, ничего особенного у них не произошло. Случился, правда, в конце декабря один казус, когда Свете показалось, что за ними следят, и девочки не на шутку перепугались. Они неделю после этого нос из дома боялись высунуть, Катя даже хотела снять другую квартиру, но потом выяснилось, что подозрения не имели под собой почвы.

Сообщила Света и ещё одну, как ей казалось, невероятно важную новость: у них с Лерой появилась идея делать компьютерные игры.

— Мы вот как решили, — проговорила Света с горящим взором. — Она разрабатывает общую концепцию, а я занимаюсь графикой. Это будет онлайн стратегия. Я уже давно учусь объёмному моделированию. Теперь надо найти деньги и основать собственную студию, я уже прочитала в интернете, как это сделать.

— Интересная идея, — я улыбнулся такой живой непосредственности, которую излучала сестра, — но, боюсь, двух человек будет недостаточно.

— Не проблема. Мы соберём команду. Главное, чтобы были идея и деньги.

— Насколько я знаю, занятие это дорогостоящее. И вообще, прежде чем приниматься за какое-то ответственное дело, нужно вначале набраться опыта. Если хочешь заняться моделированием, неплохо было бы, во-первых, получить образование, а во-вторых, устроиться работать в какую-нибудь компанию. У нас ведь есть те, кто занимается компьютерными играми?

— Ну конечно же, есть! Только они, кажется, в Москве. Ты мне предлагаешь что? Устроиться на работу?

— Именно. А как иначе ты наберёшься опыта? Одного энтузиазма тут мало.

Света задумалась. Кажется, я охладил её пыл.

— Но если увижу, что ты знаешь, что делать, — продолжил я, — если у тебя появятся команда и рабочая идея, то я, пожалуй, проспонсирую твой проект.

— Правда? — оживилась сестра.

Мне нравилось, что сестра чем-то увлеклась. Может, и блажь, но пускай занимается, главное, чтобы тренировки не забрасывала. И если её идея — не просто сиюминутная прихоть, можно и финансовую поддержку оказать. В конце концов, вдруг действительно что-то путное выйдет? На играх ведь тоже зарабатывают люди.

— Да, если я увижу некий серьёзный проект с возможностью его реализации, то я вложусь в него и поищу других спонсоров, — пообещал я. — Но одного горящего взора тут мало. Я должен видеть ответственный подход, понимаешь? Но сейчас есть дела поважнее. У меня ведь тоже новости появились и не такие уж радостные.

— Что случилось? — Света нахмурила лоб. — Это касается тёмной области? Что там стряслось?

— Тёмная область — это отдельная тема. Речь пойдёт про Первосибирск. К нам в начале января люди отца приезжали.

— Сюда? — удивилась Света.

— Да, сюда. Отцовская охрана пыталась взять штурмом особняк, они думали, что ты — здесь.

— Вот почему вся стена побита… А чего ты нам сразу ничего не сказал?

— Не хотел тревожить лишний раз. Но суть не в этом. С отцом надо что-то делать.

— И что ты предлагаешь?

— Придумаю что-нибудь.

— Ты же не собираешься его… того самое?

— Честно сказать, пока не знаю, как поступить. Может быть, есть смысл на дуэль вызвать? Почему бы нет?

— Это опасно. Он, может, и слабее тебя, но для дуэли точно замену найдёт.

— И что? Найдёт и найдёт. Впрочем, это один из вариантов. Лучше бы договориться мирно. Вот только отец не выглядит человеком, с которым можно договориться. В общем, подумаю. А ты не слишком беспокойся. Тебя в обиду не дам.

После обеда мы посидели в моей гостиной на втором этаже, но недолго. Мне ещё к Третьякову требовалось успеть сегодня.

Анатолий Иванович принял меня своём большом старинном особняке, что находился в престижном районе на берегу реки в северо-западной части города. Здесь раположилось несколько богатых усадьб, и в одной из них проживал старик Третьяков.

Меня встретил дворецкий и проводил на просторную застеклённую террасу, нависающую над крутым берегом. Отсюда открывался вид и на обширный сад, на реку и на противоположный берег, где торчали многоэтажки жилого района.

Третьяков сидел за круглым столиком и читал газету. Когда я пришёл, слуга принёс нам блюда: картошку с селёдкой и овощами. Глава рода, как в походе, так и дома питался не слишком изысканно. Хотя приготовлена и подана пища была словно в дорогом ресторане.

— Ну что, много подвигов совершили, Алексей Михайлович? — подколол меня старик.

— Да какие подвиги, Анатолий Иванович. Мы полмесяца разъезжали по окрестностям, ни одного существа не встречали, да и потом сражений было немного.

— И куда же тёмные пропали?

— Скорее всего, ушли после смерти своего повелителя. Мы же не знаем их обычаи. Наверное, у них так принято.

— Вот как, значит… А я-то всё думаю, почему император так быстро до Усть-Катайгинска добрался. Никто не ожидал столь стремительного рывка, знаете ли. Мы тут все диву даёмся. А теперь прояснилась ситуация.

— Только радоваться раньше времени не стоит. Тенебрисы-то, по большому счёту, никуда не делись. За Усть-Катайгинском мы опять их встречаем, причём стайки там покрупнее будут… хотя, наверное, я не должен вам рассказывать такие вещи. Военная тайна, всё-таки.

— Да какая военная тайна. Не смешите мои седины, — мрачно проговорил Третьяков. — Я-то побольше вашего знаю. Так-то армия не сказать, что шибко движется. Потери большие везде. Это вам повезло, что у вас самые сильные владеющие. Другим труднее приходится.

— То есть, на других направлениях хуже?

— Гораздо хуже. А вот про то, что если повелителя завалить, остальные разбегутся — этого я не знал. Полезная информация.

— Ну мы тоже точно не знаем, почем так случилось. Если повторится второй и третий разы, тогда уже можно делать выводы.

— Главное не это, а то, что мы их бить научились. Теперь некому у нас на пути встать. Одного побили и других побьём, — вид у Третьяков стал ещё более грозный. — Всех передавим, всех их главарей. И всю мелочь изведём под корень. А кто останется пойдут вон из нашего мира туда в свою преисподнюю поганую… Но это потом, — махнул рукой старик и произнёс спокойнее. — Я с вами о другом хотел побеседовать. Об отце вашем. Говорил я с ним, обсудили мы ситуацию.

Я вопросительно уставился на Третьякова, а тот, словно решив помучить меня ожиданием, наколол на вилку кусок селёдки, положил в рот, вдогонку отправил картошку, вытер губы салфеткой, после чего продолжил.

— Я-то, конечно, предупредил Михаила, чтобы он здесь произвол не устраивал, он извинился и пообещал, что такого больше не повторится. Только вот всё равно нехорошо получилось с вашей сестрой. С точки зрения закона, ваш отец прав выходит, как ни крути.

— А с точки зрения защиты нашей чести, правы мы, — спокойно ответил я.

Внутри у меня всё закипало, когда я думал о том, что может произойти в доме Озёровых со Светой, которая за последние полгода стала для меня самым близким человеком, и которую я воспринимал практически как родную дочь. Злила и упёртость Михаила. Подумать только, из-за своих прихотей и уязвлённой гордости он собирался обречь на страдание собственную дочь! Какой же он чёрствый, бестолковы, самовлюблённый дебил!

Однако перед Третьяковым я не выказал эмоций.

— Спрятать сестру не пытались? — спросил старик.

— Так первый месяц я её прятал. Она сидела взаперти, нос не высовывала из дома. А потом отец стал шпионов засылать, ну я и подумал, не вечно же прятаться. Тем более Свете учиться надо и готовиться к поступлению в академию в следующем году. Может, и глупо, конечно, но я решил ни себе, ни ей голову не морочить и открыто с отцом договориться. А папаша мой, кажется, совсем разозлился и теперь исподтишка норовит цапнуть.

— Нет, Алексей Михайлович, он не собирается исподтишка действовать, — покачал головой Анатолий Иванович и снова, не договорив, отправил себе в рот ещё один кусок селёдки.

— Тогда как? — поторопил я его.

— В суд на вас подаст.

Глава 9

Столовая в доме Вероники располагалась в помещении с эркером, окна которого выходила на скромный и, кажется, не очень ухоженный садик. Убранство столовой, как и остального особняка не отличалось особой роскошью, хотя было тут довольно уютно. Обои молочного оттенка, в тон им подобранные шторы, мебельный гарнитур в минималистичном стиле, двустворчатая дверь с матовым стеклом — всё это придавало комнате пусть не слишком богаты, но зато современный вид.

Марина к моему приходу принарядилась. Тёмно-изумрудное платье, подчёркивающее фигуру дополняли золотые серёжки и кулон, а пышные волнистые волосы были красиво уложены и скреплены деревянной заколкой. Я же надел свой тёмно-синий гвардейский мундир.

Я, Вероника и Марина сидели за столом в центре комнаты и ужинали. Марина весь вечер вела себя холодно и отстранённо. Мы ограничились учтивым приветствием, больше она со мной не разговаривала, на мои реплики реагировала редко. Чувствовалось, девушка до сих пор в обиде из-за того, что я её отшил.

Впрочем, ей почти и не приходилось говорить. Мы с Вероникой сразу завели беседу о службе и о тёмной области, а Марина была не в теме. Вероника же принялась расспрашивать меня о гвардейских порядках, о том, видел ли я императора, кого из представителей известных родов встречал и прочее в таком духе.

Наслышана она была и про наши подвиги.

— Ещё перед Новым годом газеты молчали, словно ничего не происходит, а теперь их как будто прорвало, — недоумевала Вероника. — В новостях только и пишут, что о тёмной области. Ну и императора, само собой, прославляют: Его Величество то, Его Величество сё. Словно он один сражается во всей армии. Впрочем, гвардию тоже упоминают. Недавно вот писали, что вы Усть-Катайгинск заняли. Новость на первых полосах мелькала. А в прошлом месяце писали про какую-то огромную тварь, которую император вместе с гвардией победил. С вождём, что ли, сражались, я не поняла?

— Нет, не с вождём. Вождь по сравнению с той громадой — младенец. Та тварь была в разы сильнее, и били её двести владеющих одновременно, из которых треть отправилась на кладбище и в госпитали.

— Боже мой, да что же за чудище такое вы встретили? Откуда оно взялось?

— Из тёмной области, конечно же. И таких там, думаю, много. Хотелось бы надеяться, что вам не придётся столкнуться ними, но… боюсь, избежать этого не получится. Мы, считай, только начали в тёмную область прорываться. Что ждёт впереди, никто сказать не может.

— Да уж, страсти какие творятся. Ну ничего, будем готовы.

— Мам, ну что вы заладили? — вклинилась Марина. — Всё о службе, да о каких-то монстрах жутких. Это, по-твоему, тема для разговоров за столом? Поговорить больше не о чем?

— Марина, не перебивай, пожалуйста, старших, — произнесла строго Вероника, но это не подействовало.

— Старших? Почему во множественном числе? Не все тут старшие, — язвительно заметила Марина, бросив на меня насмешливый взгляд.

— Марина, хватит.

— Ладно-ладно, молчу. Простите меня за мой острый язык, — насмешливо проговорила девушка.

— Простите её, Алексей, такая она у меня, не слушается мать ни в какую. А знаешь что, Марин, раз уж тебе не нравится наша беседа, тогда почему бы тебе самой не завести разговор? Надеюсь, у тебя найдутся темы, кроме твоей академии или какой-нибудь банальности вроде погоды?

Вероника всё-таки умела приструнить свою дерзкую дочь. От моих глаз не укрылось, что Марина в первые секунды смутилась, но быстро взяла себя в руки и натянула вежливую улыбку.

— Хорошо, как скажешь, матушка. Если не хочешь о погоде, давайте поговорим… об искусстве, например. Вы слышали про фестиваль авторского кино в Париже? Наверное, нет, поскольку месяцами не вылезаете из лесов. Скоро одичаете там со своими тёмными.

Марина, по всей видимости, не собиралась спускать мамаше колкости.

— Ну почему же? Я читала об этом, — парировала Вероника. — Только вот лично я предпочитаю театр. Это древнее искусство к тому же более живое. Кино — суррогат. Кроме красивой картинки там ничего и нет.

— Ну почему же? Между прочим, во многих кинокартинах поднимаются очень глубокие проблемы и актуальные темы. А театральные постановки почти все ставят по пьесам девятнадцатого века. Ну и что, скажи, в них почерпнуть современному человеку? Зачем это лицедейство ради лицедейства?

— Ты, видимо, Марина, не понимаешь, что некоторые темы — вечны, — заметила Вероника. — Ну это не страшно. Дорастёшь — поймёшь.

Мать с дочерью увлеклись попытками тонко высмеять друг друга, в чём они обе были хороши. Я же полностью выпал из разговора, поскольку не разбирался ни в кино, ни в театре даже своего мира, не говоря уж про этот.

Все наши произведения искусства канули в Лету. Никто давно не спонсировал производство новых фильмов, а театр остался разве что любительский. Когда мир на краю гибели, развлечения уходят на второй план, а в первую очередь всех волнует вопрос выживания.

Эту мысль я и выразил, когда Марина обратилась ко мне с просьбой высказаться по теме.

— Знаете, дамы, если мы не одолеем тёмных, то всё остальное перестанет иметь значение. Про какие смыслы вы ведёте речь? Смысл для нас один — выжить и загнать тварей обратно в их бездны.

— Опять вы за своё, — надменно улыбнулась Марина. — А между прочим, жизнь этим не ограничивается.

— Я рад, что не ограничивается, и надеюсь, так оно и останется, — я кинул взгляд на часы. — Знаете, время позднее, мне, пожалуй, пора.

— Так скоро? Ещё и девяти нет, — заметила Вероника.

— Пока доеду, пока то, да сё. Да и вам собираться надо в путь. Поэтому не буду мешать.

Марина проводила меня до холла, а Вероника накинула короткое пальто с меховым воротничком и вышла вместе со мной на улицу. Мы оказались на площадке, огороженной с одной стороны забором, с другой — воротами, с третьей — гаражом, с четвёртой — стеной дома. Моя «Волга» стояла здесь.

— Извини мою дочь, Алексей, — виновато улыбнулась Вероника, перейдя на «ты», тогда как на людях мы старались придерживаться этикета. — Иногда она такая вредная, слов нет. Не знаю, что на неё нашло. Обычно она рада гостям, а сегодня с самого утра не в духе с какой-то стати. Опять в голову какая-нибудь глупость ударила.

Я усмехнулся:

— Ничего страшного. Я не в обижаюсь. Она забавная. Оживила нашу скучную беседу. Поэтому спасибо за ужин, мне у вас понравилось.

— Всё от недостатка воспитания. Что отец пример показывал лишь в том, как деньги проигрывать в карты, что я ей совсем не занимаюсь, на границе торчу постоянно. Гувернёров и вовсе ни во что не ставит. Надеюсь, хотя бы в академии ей мозги вправят. Там ведь сюсюкаться не станут. Замуж бы отдать — и дело к стороне.

— Есть уже кандидатура?

— Откуда? Семья у нас небогатая, желающие в очередь не выстраиваются. Может, у Маринки есть какие ухажёры в академии. Чёрт их знает, что у них там происходит. Но не думаю, что у парней её возраста серьёзные намерениями. Как бы ошибок не натворила по молодости.

— Может, найдёте кого. Девчонка симпатичная, хоть и с характером.

— Да, ей крепкая рука нужна.

— Ты, кстати, над моим предложением думала? Пойдёшь ко мне на службу?

— Думала, естественно. Можно и пойти, почему нет? В июле контракт закончится, тогда поговорим. Мне, правда, настойчиво предлагают продлить, но… вряд ли.

— Надоела армейская жизнь?

— Надоела… — Вероника вздохнула и уставилась в сторону. — Надоело видеть всё это. Как людей тёмные выкашивают, как мёртвых и калек после каждого сражения десятками увозят. Надоело чувствовать ответственность за жизни, которые ты всё равно не можешь сберечь. За полгода в моём батальоне сменилось более пятидесяти процентов личного состава. Скажи, это нормально?

— Поверь, бывает и хуже. Но я тебя прекрасно понимаю. Тебе действительно стоит заняться чем-то другим.

— Ну вот если до лета доживу, займусь. Только знаешь, какое обстоятельство меня смущает?

— Ну?

— Странно будет выглядеть, что княгиня устраивается на службу к другому аристократу. Пусть не рядовым сотрудником, но всё равно странно.

— Общественное мнение, значит, тебя останавливает?

— Скорее, собственная гордость, если уж быть честной. Вот если бы нас родственные узы связывали, тогда такое положение вещей выглядело бы более приемлемым. Родственники часто друг на друга работают.

— Хм, — я потёр подбородок. — Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. Хочешь, чтобы мы поженились?

Вероника оскалила свои зубки в улыбке:

— Ну, знаешь, я сомневаюсь, что однажды, лет через десять с небольшим, ты захочешь обнаружить, что женат на пятидесятилетней старухе. Да и сама я, надо сказать, предпочла бы остаться свободной. А вот Марину пристроить надо.

— Ей вначале доучиться бы.

— Одно другому не мешает.

Я снова задумался. Понятное дело, Вероника ищет, куда дочь пристроить. А без богатого приданного среди высшей аристократии на такую партию мало кто клюнет. А тут я — не самый бедный и весьма уважаемый молодой князь с хорошими перспективами. Но вот надо ли мне оно?

С одной стороны, ограничений на количество жён у князей нет (хотя я не слышал о случаях, когда бы их было больше пяти на одного аристократа), а с другой — приданого я не получу, а тратиться на содержание очередной супруги придётся, в том числе оплачивать её образование в академии. Вот так ловко мамаша «по старой дружбе» решила свою дочь на меня скинуть.

С другой стороны, верные люди мне нужны. Дело своё я планирую расширять, охрану увеличивать. Обычно на ответственные посты все стремятся поставить родственников, а с роднёй у меня проблема. Значит, придётся брать чужих, что не хотелось бы.

И с наследниками тянуть тоже не стоило. Чем раньше и больше родится сыновей, тем сильнее будет род. А не родится никто — первосибирская ветвь Озёровых загнётся, даже толком не распустившись.

В общем, предстояло обдумать предложение.

— Ладно, я понял твои условия, — сказал я. — Летом обсудим вопрос более детально.

— Да уж, — протянула Вероника. — До лета дожить надо. А если нет, тогда и разговора не будет. Да и кто за дочерью приглядит, тоже не знаю. Она хоть совершеннолетняя, но ветер в голове ещё гуляет.

— А родственников совсем нет?

— Увы, с роднёй у нас не сложилось. У меня одни сёстры были в семье, их всех замуж выдали давно, дядя есть, но с ним мы последние годы почти не общаемся, как и с матерью. Она такой человек, что у неё снег зимой не выпросишь. Не хотелось бы, чтобы Марина с ней росла.

— Если с тобой что-то случится, я за ней присмотрю. Обещаю.

— Хоть на кого-то можно положиться в этой жизни, — грустно улыбнулась Вероника. — Спасибо тебе большое, Алексей. Но постараюсь сама в деревянное пальто не обрядиться.

— Тогда только удачи могу пожелать и надеяться, что летом мы с тобой снова свидимся.

— Эх, предложила бы я тебе переночевать, да Марина опять будет физиономию кривить. Тем более, завтра мне уже в часть возвращаться, собираться надо.

— Не страшно. Всё равно спасибо за ужин. А в следующий раз сами в гости приходите. Свои владения покажу.

— Договорились, — опять улыбнулась Марина.

Я не сильно огорчился по поводу того, что нам с Вероникой не удалось провести вместе ночь, точнее, не огорчился совсем, поскольку дома меня ждала Лера. Она с самого приезда не отлипала от меня. Каждый вечер торчала в спальне, пока не приду. Мне немного жаль было Катю. Видно, что она тоже соскучилась, но Лера ей даже подступиться ко мне не давала. Ну а мне важно было получить наследника, и я надеялся, моя первая и пока единственная супруга с этим делом справится.

С Катей я тоже хотел как-нибудь провести время, но потом, когда посвободнее стану. К ней меня почему-то тянуло больше. Наверное, играло роль её сходство с моей последней возлюбленной из прошлой жизни. Казалось бы — забыть всё, что было тогда, и дело к стороне, но нет, разум почему-то цеплялся за потускневшие поспоминания.

Вот и сегодня, когда я пришёл, Лера уже лежала в моей кровати, одетая в короткую кружевную сорочку и от скуки тыкала пальчиками в экран планшет.

— Привет, милый, а я уже заждалась, — ласково проговорила Лера, откладывая девайс. — Иди сюда, — она поднялась притянула меня к себе и стал расстёгивать мой китель. Её шелковистые светлые волосы источали цветочное благоухание, да и сама она обильно набрызгалась духами.

Лера с момента нашего первого знакомства сильно раскрепостилась в отношении со мной… кажется, даже слишком.

— Не так быстро, сейчас душ приму, потом приду, — сказал я. — Подожди ещё немного.

* * *

Обзвонил я на досуге и своих деловых партнёров. Мне опять предстояло сделать несколько визитов, а кого-нибудь и в гости пригласить. Без этого никак. Надо поддерживать приятельские отношения с другими родами, это считалось правилом хорошего тона, да и вообще, могло оказаться полезно в будущем.

Самые хорошие новости я получил от главы семейства Скавронских. Во-первых, Владимир Фёдорович был очень доволен тем, как быстро мои люди наводят порядок у него в поместье под Юргой. Мои бойцы до сих пор истребляли тёмных, которые время от времени там появлялись, ну а я получал за это деньги. Не сказать, что прибыль огромная, но какую-то копейку моё охранное предприятие приносило. Двести с лишним человек не зря свой хлеб кушали.

Но самым радостным известием оказалось возвращение Оли. Причём, по словам Владимира Фёдоровича, вернулась девушка насовсем. Ранение её было несовместимым с дальнейшей службой. Скавронских я пригласил в гости на следующей неделе, а Оле позвонил сразу после разговора с её отцом. Хотелось поболтать с глазу на глаз, узнать, как дела, и что происходит на участке фронта, где она служила.

Голос Оли был, как обычно, бодр, но когда я предложил встретиться, она почему-то замялась.

— Ну… ладно, давай, — согласилась Оля нехотя. — Когда предлагаешь?

— В субботу съездим в ресторан вечером. Что скажешь?

— В ресторан… Не, давай лучше просто в кафе посидим. Не охота мне по ресторанам хромать. У меня нога… ранение. Вечернее платье, знаешь ли, надеть не получится.

Я не видел в этом серьёзной проблемы, но согласился. В конце концов, какая разница, где, главное, хорошо провести время. Водить машину Оля тоже не могла, поэтому я обещал заехать.

В назначенное время моя бронированная «Волга» остановилась рядом с подъездом высотки, где проживали Скавронские. Я набрал номер Оли, она сказала, что сейчас выйдет, но ждать мне её пришлось минут пятнадцать, если не больше.

Девушка вышла из подъезда, опираясь на трость. Она сильно хромала на левую ногу, да и вообще передвигалась с трудом. Наряд её был самый обычный: джинсы и демисезонная приталенная курточка. Волосы, как всегда, лежали на спине тяжёлой тугой косой.

Я вышел из машины. Увидев меня, Оля улыбнулась своей открытой, дерзкой улыбкой в тридцать два зуба:

— Привет. Видишь, я тут, как старушка, с палочкой ковыляю. Вряд ли нам погулять удастся.

— Привет. Ничего страшного. Если хочешь, просто посидим в кафе, — я открыл перед Олей дверь машины, девушка с трудом забралась на заднее сиденье.

— Серьёзная травма? — спросил я, усаживаясь за руль.

— Да, вроде того. Врачи ничего не могут сделать, — легко ответила Оля, словно речь шла о каких-то пустяках.

— Есть лекари, которые вылечат что угодно, — я вырулил на полосу, встроившись в поток машин. — Поэтому не всё потеряно.

— Только знаешь, сколько их услуги стоят? Я за всю жизнь столько не заработала, — усмехнулась Оля. — Да и вообще, все самые хорошие лекари в Москве.

— Тут тоже есть хорошие целители. Но стоят — да, дорого.

— А ты как поживаешь? Где служишь? Там же?

— Ещё не знаешь? Меня в гвардию перевели и повысили до прапорщика.

Я был в обычной штатской одежде, поэтому Оля и не увидела сразу перемен.

— Ух ты! Даже так! Уже прапорщик? Да ты поднялся, смотрю! Поздравляю!

— Поднялся-то поднялся, да только есть ощущение, что гвардейцев эксплуатируют похлеще обычных солдат. Мы — в каждой, извиняюсь, заднице затычка. На самых сложных участках всегда работает гвардия, и с отпусками туговато.

— Ха! Это вам-то тяжело? Ты у нас не был! Там полная жопа творится!

Оля в общих чертах рассказала мне, что происходило на участке, где она служила, и там, с её слов, ситуация была очень сложной. Их подразделение добралось до первого рубежа и заняло несколько частично уцелевших крепостей. Оборонялись месяц, причём тенебрисы лезли, не прекращая. Бывало такое, что существа пёрли сутки напролёт волна за волной, и маги едва успевали отдохнуть перед очередной атакой.

— Даже не представляешь! Волны шли одна за другой, — рассказывала Оля про свои последние дни на рубеже. — И так три дня подряд! Три дня нам вздохнуть спокойно не давали. Мы почти не спали, еда закончилась. А они всё прут и прут. Одну волну отобьём, пройдёт час-полтора — новая валит!

— Сильные были монстры?

— Да пипец просто! Под конец прибежала громада с топором в руке. Мы её еле-еле завалили. Эта сволочь все стены поломала, какие уцелели. А потом нам приказали отступать. Тогда меня и ранили. Не знаю, каким чудом мы оттуда убрались.

— В жестокий замес вы попали.

— А то! Не всё так весело, как в газетах пишут. Народу не хватает. Мясо-то бездарное нагнать — не проблема, а вот владеющих воинов становится всё меньше.

— Император обещал землю дать всем, кто участвовал в походе, — вспомнил я.

— А, ну да, может, дадут клочок земли. Только что с ней делать? Там же всё вымерло. Ты сам видел? Мёртвые леса повсюду стоят.

— Может, продать можно будет или деньгами получить.

— Ну если только так.

Мы подъехали к кафе, я помог Оле вылезти из машины.

Наш разговор продолжился за столиком. Оля выглядела, как обычно, весёлой и жизнерадостной, но когда я предложил провести ночь в гостинице, где забронировал люксовый номер, почему-то стушевалась.

— Давай в другой раз. Мне домой надо, — проговорила она, потупившись.

— Что-то не так?

— Нет, ничего. Полный порядок, — Оля вытерла рот и руки салфеткой. — Просто… Сейчас не до этого.

— У тебя жених появился? Если так, скажи прямо. Больше не буду тебе надоедать.

— Нет… Нет, не в этом дело. Какие, на хрен, женихи?

— А в чём? Давай, говори прямо. Не люблю этих загадок.

— Да ни в чём. Просто давно не виделись, и так сразу… Хотя… ладно, поехали, — махнула рукой Оля. — Была ни была. Только с ногой поосторожнее надо.

Гостиница встретила нас роскошными апартаментами, которые обошлись мне в круглую сумму. Мебель украшала позолота, а в отдельной комнате был бассейн. Мой особняк по сравнению с этими хоромами показался бы деревенской лачугой.

— Н-да, ну и роскошь, — окинула Оля взглядом помещение и оскалилась. — Что, денег много стало? Девать некуда?

— Раз гулять, так на полную катушку. Мы оба заслужили,считаю.

Оля, опираясь на трость, проковыляла до широченной кровати и тяжело опустилась на мягкую перину. Я сел рядом, обнял девушку за талию.

— Подожди, — Оля отстранилась. — Я сама разденусь.

Она сняла кофточку, оставшись в одном бюстгальтере, а затем принялась стаскивать обувь и штаны, что далось ей с трудом. И тут мне всё стало понятно.

Левая нога до колена была пластиковая, а когда Оля стянула носки, оказалось, что и с правой проблемы: на ней отсутствовали три пальца, а голень покрывали шрамы, словно от сильных ожогов или воздействия тьмы.

— Что смотришь? — на лице Оли скользнула тень боли. — Покоцало меня, да. Чёртовы плевуны. Они нас постоянно своей сраной тьмой заплёвывали. Мне ещё повезло, знаешь ли. Долго держалась, а всё равно сил не хватило.

— Понимаю. Я тоже многое повидал, пока там был. Не болит?

— Почти нет. Надо отдать должное командованию. С нами работали хорошие лекари с мощной энергетикой. Услуги таких стоят дорого, а для ветеранов всё бесплатно.

— Понятно.

— Что, всё желание пропало? — именно так интерпретировала моё замешательство Оля. — Говорила же, не надо ехать в эту чёртову гостиницу.

— Ну что ты, конечно, нет, — я обнял её за талию и поцеловал в губы. — Всё это не имеет значения.

— Да подожди ты, не торопись. Эту колодку ещё надо снять. Я с ней и так натрахалась за последние месяцы, пускай полежит на полу, если ты не против.

Оля снова отстранилась и стала отстёгивать ремни протеза. Я разделся, и мы залезли под одеяло.

Во сне моё сознание перенеслось в тёмный мир. За последние месяцы это случалось часто: не каждую ночь, конечно, но раз в три-четыре дня мой дух странствовал над просторами умершей планеты.

«Силы неравны, мой господин, — доложил один из трёх оставшихся в живых генералов. — Против нас выступили десять повелителей. Города переходят под их владычество один за другим. Скоро мы все погибнем».

«Продолжайте драться, — велел я, — Убейте столько врагов, сколько сможете. Продайте своих жизни как можно дороже».

«Слушаюсь, господин».

Странное чувство посещало меня во время подобных телепатических аудиенций. Эти существа безропотно подчинялись мне, доверив свою судьбу повелителю из чужого для них мира, а я их фактически уничтожал — уничтожал ради своей цели, тогда как должен был править ими.

Странно было размышлять в подобном ключе, ведь совсем недавно эти же монстры уничтожали мой мир, и всё же такие мысли появлялись. Возможно, во мне говорила некая тёмная сущность, которая крепла с каждым поглощением.

Но разумом я прекрасно понимал: чем меньше тенебрисов останется, тем легче будет людям изгнать их. Подчинить себе целое войско и стравить с другими — отличная идея! Вот пусть и уничтожают сами себя.

Меня разбудила Оля.

— Эй, — бесцеремонно трясла она меня. — Тебе кто-то названивает. Проснись, Лёша!

Я разлепил глаза. В щель между плотными золотистыми шторами пробивался утренний свет. Дотянувшись до лежащего на тумбочке телефона, я посмотрел пропущенные вызовы. Все три были от Сатира. Обычно он такой настойчивости не проявлял.

Я перезвонил.

— Алло, что-то случилось?

— Доброе утро, ваше сиятельство, — ответил Сатир. — Верно вы догадались. Тёмные на ваши владения напали. Ночью две огромные ямы появились, и оттуда как хлынули эти твари! На Кожино напали, перебили там всех. В общем, у нас проблемы.

— Жди, я скоро подъеду, — проговорил я, ощущая, как внутри всё холодеет.

Глава 10

Узнав, какие у меня проблемы, Оля стала напрашиваться со мной, но я отказал:

— Куда ты собралась? У тебя же нога.

— Пластмассовая? И что? Магией-то я до сих пор владею. Для этого ноги не нужны.

— Пожалуй, так… но давай ты всё-таки домой поедешь. Честно говоря, мне с моей силой помощники там не нужны.

— Один собрался воевать с целой стаей?

— И что? Со стаями я воюю не первый и не последний раз.

— Ладно, тогда вези домой, — вздохнула Оля.

До её дома мы добрались быстро, благо семейство Скавронских проживало не так уж и далеко, после чего я погнал на базу.

Пока ехал, раздумывал, что делать. По-хорошему, о вторжении стоило сообщить генерал-губернатору, ведь сокрытие информации о ямах влекло за собой (по крайней мере, в теории) крупный штраф нерадивому землевладельцу. Меня, понятное дело, штрафовать никто не станет, поэтому я решил к Третьяковым не торопиться. Разберусь со стаей, а потом уже сообщу.

Вот только настораживал сам факт появления на моей земле полчища тёмных тварей. Откуда они здесь? Что такого ужасного произошло на границе, если сюда ломанулись огромные стаи?

Когда я прибыл на базу, тут собралось полно охраны. На улице стояли три лёгких броневика и два десятка минивэнов и внедорожников, а рядом толпилась сотня вооружённых людей, готовые по команде тронуться в путь. Ещё сорок человек, по словам Сатира, уже находились в окрестностях деревни Кожино, где открылись бездны.

В просторной переговорной комнате на втором этаже собрались командиры моей охраны, облачённые в разномастную военную одежду. Во главе стола расположился Сатир со складным компьютером и картой. Курган и Леди сидели с одной стороны, с другой — ещё два старшины: Бык и Турок.

Бык был крупным мускулистым малым с не обременённым интеллектом квадратным, словно вытесанным из камня, лицом и лысой головой. Турок являлся его полной противоположностью: смуглый, щуплый парень с пышной копной чёрных волос и жидкими усиками. На щеке и шее его расплывались уродливые следы ожога тьмой.

И Турок, и Бык прежде служили на рубеже. Турок являлся старым знакомым Сатира и занимался последнее время добычей кристаллов, Бык недавно уволился из пограничных войск. Оба владели энергетической магией, Бык был мастером третьей ступени, Турок — старшим мастером первой.

— Доброе утро, бойцы! — вбежал я в комнату. — Хотя, судя по новостям, не такое уж оно и доброе. Так, Фёдор, показывай, где стая?

— Здесь, ваше сиятельство, — Сатир подвинул поближе ко мне карту и ткнул пальцем в поле рядом с квадратиками, обозначающими деревню. — Вот эта область.

— Туда по дороге подъехать можно?

— Можно. Дорога пока свободная. Комод с четырьмя десятками вот этот перелесок держат, к дороге тварям подойти не дают.

— Отлично. Поехали.

* * *

Колонна минивэнов и внедорожников в сопровождении трёх броневиков остановилась на узкой растрескавшейся дороге; бойцы высыпали на улицу, защёлкали затворы. Здесь уже стояло несколько машин, а из леса, подступившего к проезжей части, доносилась частая стрельба одиночными. Среди голых деревьев виднелись фигурки людей.

Там действовала группа, возглавляемая ещё одним старшиной — Комодом. Пока мы ехали, Сатир постоянно переговаривался с ним по рации. Комод сообщал, что тенебрисов пока немного, и их благополучно отстреливают, но поскольку в поле поблизости бродит огромная стая, всё может измениться в любую минуту. Поэтому мы спешили.

У одного из стоявших на дороге минивэном была открыта задняя дверь. Внутри сидели двое охранников. На откидном столике стояли складной компьютер в стальном корпусе и рация с длинной антенной, из которой постоянно доносились переговоры. Второй боец держал в руках пульт управления квадрокоптером. Сидевший за компьютером широченный малый с круглым, поросшим бородой лицом и был Комодом.

Сатир сказал, что одну «птичку» мы уже потеряли, когда та пыталась подлететь близко к бездне. Появились сильные помехи, и связь пропала. Второй квадрокоптер держали подальше от черноты, но и на таком расстояния картина становилась понятной.

Забравшись в фургон и поздоровавшись с парнями, я сразу же вперился на экран складника. Представшая передо мной картина могла бы вызвать ужас у человека, который никогда не видел стаи тенебрисов: заснеженное поле было усеяно чёрными точками. Здесь бродили сотни существ, и среди них наблюдались массивные туши магнусов и каракатиц.

Сами бездны чернели в лесу за полем, ближе к буферной зоне. Правее наблюдались деревенские домики. Я попросил направить квадрокоптер туда, чтобы осмотреть населённый пункт, но кроме тенебрисов не обнаружил никого.

— Кто-то из местных спасся? — спросил я.

— Никто, — сухо ответил Сатир, смотревших в экран через моё плечо. — Все погибли. Эти твари слишком неожиданно напали.

— Плохо. А монстров-то дохрена.

— Не то слово, ваше сиятельство. Я такое количество не видел с тех пор, как со службы ушёл. Откуда одни здесь, хрен поймёшь.

— Откуда — потом будем разбираться. А сейчас сделаем вот что. Я иду туда. Один. Нет-нет, никаких возражений. Для меня эта стая неопасна, я и побольше встречал. А охрана пусть за мной следует и уничтожает тех, кто мимо меня пробежит. Таких «счастливчиков» будет немного. Справитесь.

Сатир посмотрел на меня, словно на идиота:

— Ваше сиятельство, вы уверены? Может, не надо?

— Надо, Федя. Я знаю, что делаю.

— Воля ваша, — проговорил озадаченно начальник охраны. — Только вот кому наследство передавать, если…

— Да не бойся ты. Или не доверяешь мне?

Сатир пожал плечами.

— Смотри и наслаждайся представлением. И да, коптер над полем не держите, а то магия положит его вместе с тенебрисами.

Оружия я при себе не имел. Даже переодеваться не стал, так и поехал, в чём был: в джинсах и кожаной демисезонной куртке. Только обувь другую надел: вместо обычных ботинок — высокие армейские. А единственную вещь, которую прихватил с собой из поместья — «убийцу тьмы» на случай, если придётся закрывать яму. Артефакт лежал в рюкзаке за спиной.

Сатир приказал Комоду, чтобы его отряд прекратить стрелять, старшина дал своим соответствующую команду, и я двинулся через лес навстречу полчищу тёмных тварей. Снег здесь ещё не растаял, и я лез прямиком по нему. Среди деревьев мелькали фигурки беллаторов и бестий, слышался треск сучьев под их лапами.

И как только я углубился в лес, ко мне сразу стали сбегаться все, кому не лень. Я применял либо волну тьмы либо просто напускал из рук дымку, которая испепеляла любую оказавшуюся поблизости особь. Деревьям тоже доставалось, и они с треском валились на землю. Одна из сосен чуть не придавила меня, но разве архимага может напугать падающее дерево?

Миновав перелесок, я выбрался в поле. Снег здесь тоже пока не сошёл. Он был липкий и мокрый, подтаявший на мартовском солнце. А всё пространство вокруг заполняли сотни тенебрисов.

Я создал над полем множество комьев тьмы, и чёрный град обрушился на заснеженные просторы. Сам же я в виде тёмной дымки стал перемещаться ближе к центру поля, обращая в прах всю попадающуюся на пути иномирную живность.

Быстро добрался до первого магнуса и пробил его тушу двумя копьями тьмы, мощь которых за последние месяцы значительно увеличилась. Теперь магическая защита монстров даже второй стадии не представляла для меня большой проблемы. Такая же участь постигла и ещё трёх магнусов, топающих через поле в моем направлении. Затем пришла очередь каракатиц — их я насчитал пять штук. Они ползали далеко от меня, нас с ними разделяло шагов двести, тем не менее пучки дымчатых змей достали и их. А несколько лацерт, бежавших ко мне со всех ног, наткнулись на магические лезвия.

Когда я пересёк поле, из леса, где находились бездны, выскочили беллаторы-великаны — такие же, каких я встретил, когда возил на охоту сестру. Они были весьма резвыми, но наводящийся взглядом рой тёмных сгустков и копья тьмы положили и их.

Со стороны дороги снова захлопали выстрелы. Это моя охрана, двигавшаяся позади, зачищала поле от одиночных существ или мелких групп, которым повезло не попасть под удар тёмной магией и за которыми мне лень было гоняться.

Серьёзных противников в поле не оказалось. Все они были для меня как тараканы, надоедливо мельтешащие под ногами. Большинство, соприкасаясь с тёмной дымкой, рассыпались серой пылью, а существа покрупнее отдавали мне после смерти остатки силы, которые ощущались лишь лёгким покалыванием на коже — настолько незначительными они были. Хотя под конец снова появилось чувство, словно меня распирает изнутри.

Напоследок я создал два тёмных смерча слева и справа от себя так, что между ними было шагов пятьдесят, и направил в лес. Затрещали падающие деревья, местность быстро расчищалась и от растительности, и от прячущихся там тенебрисов.

Когда на моём пути не осталось ничего, кроме холмиков серой пыли и кое-где валяющихся ветвей и стволов деревьев, я направился к пелене тьмы, что висела впереди. Заметил левее чёрную тушу с щупальцами. Каракатица выползала из нетронутой пока чащи. В небе образовалась горсть тёмных сгустков и полетела в монстра. Тот обмяк и замер. Больше на пути не встретилось никого.

А вот размер ямы, когда я обошёл её по периметру, меня неприятно удивил. Да, в областях тьмы нам встречались гораздо более крупные бездны, но видеть такую в пределах человеческих владений было непривычно. Раньше появлявшиеся здесь ямы имели диаметр не более пятнадцати-двадцати шагов. Эта оказались в разы больше.

Немного подальше в лесу я обнаружил вторую такую же. На пути к ней пришлось испепелить ещё полсотни тенебрисов, большая часть которых была четвероногой мелочью, после чего я также обошёл бездну по периметру. Теперь я в полной мере представлял масштаб угрозы.

Вначале думалось, ямы не такие уж и большие, убрать их можно быстро, но потом я вспомнил, что у нас тут — не императорская армия, которая последние три года копила рассеиватели для похода. У меня были только «убийца тьмы» и ещё пять небольших камешков, найденных моими людьми осенью. Я тогда приказал не продавать их и оставить в хранилище на базе на всякий случай. Как в воду глядел.

Мои охранники тем временем уже перебили в поле оставшихся тенебрисов (некоторые существа могли разбежаться по окрестностям, ими предстояло заняться позже), а Турок с группой бойцов отправился прочёсывать деревню. Оттуда до сих пор доносилась пальба.

Сатир шёл с основной группой.

— Чёрт бы меня побрал, это что я сегодня видел? — воскликнул он, когда мы встретились посреди поля. — Настоящий ливень тьмы! Вы своей магией всё поле перерыли и всю стаю перебили. Нам тут и работы почти не оставили.

— Ну вот, а ты меня одного отпускать боялся. А насчёт работы не волнуйся: её полно. Надо найти всех существ, которые разбежались по лесам и ямы закрыть. Это — в первую очередь. И побыстрее, пока новая стая не набежала. Справитесь без меня? А я поеду скажу губернатор, что произошло. Это очень серьёзно.

— Справимся. Нас тут народу много, владеющие тоже есть.

— Тогда держи, — я стянул со спины рюкзак с «убийцей тьмы» и протянул начальнику охраны. — Артефакт под твою личную ответственность. Понял? Потеряешь — стоимости из жалование вычту. Всё, работайте.

Возле машин осталась небольшая группа охраны. Захар тоже ждал меня здесь. Позвав шофёра, я залез в минивэн, и мы помчались в усадьбу.

Я с самого утра раздумывал, почему здесь случился столь крупный прорыв. Почему именно у меня в поместье? И, пока я брёл по полю, вспоминались слова Елены Озёровой во время последней нашей встречи. Мать Алексея сказала, что повелители тьмы напали на мой след. Возможно, в этом и надо искать причину? Достать они меня не могут, ведь здесь нет дыхания бездны, но всё равно будут пытаться. И выразится это, вероятно, как раз в том, что рядом с моим местом нахождения начнут открываться ямы.

Это что же получается, мне дома теперь нельзя находиться? Пока это была лишь гипотеза. Следующие месяцы подтвердят или опровергнуть её. Если до середины апреля, когда я вернусь на рубеж, здесь продолжат образовываться ямы, а потом перестанут, значит, предположение верно.

Так или иначе моя земля перестала быть безопасной. Деревни придётся эвакуировать, да и с шахтой непонятно теперь, что делать. Как её строить, если поблизости постоянно будут появляться огромные стаи, как сегодня?

А если уехать подальше от границы, рассуждал я, там тёмные тоже начнут прорываться в наши мир? Ведь есть места, где ям никто и не видел, есть города, до которых тенебрисы никогда не добирались. Существа то ли не знают туда путь, то ли им что-то препятствует. Если я поселиться в одном из таких уголков нашей необъятной Родины, появятся ли поблизости бездны?

Но это уже потом проверю. Сейчас требовалось срочно сообщить о проблеме Третьякову, но не генерал-губернатору, а его отцу, который фактически и возглавлял губернию. Дозвонился я, правда, не сразу, лишь когда домой добрался.

— Алло, Алексей Михайлович, слушаю вас, — ответил глава рода.

— Анатолий Иванович, возникли проблемы, и я подумал, вы должны знать. В моём имении сегодня ночью появились две большие ямы. Вылезло много тёмных, уничтожили одну из деревень, не спасся никто. Я местность зачистил, но ситуация всё равно остаётся напряжённая. Никогда такого у нас не было.

— Насколько большие-то?

— Шагов… пятьдесят-семьдесят в диаметра каждая.

Третьяков присвистнул:

— Действительно, великоваты. Прямо у вас в имении? И сразу две? Да не может быть.

— Я только что оттуда приехал. Сам эти ямы обошёл по периметру. Они большие, поверьте. Думаю, надо людей эвакуировать из ближайших деревень.

— Да-да, я понял. Сейчас сыну скажу. Как он освободится, встретимся, расскажете поподробнее.

Когда я вернулся в особняк, девушек здесь не было. Дворецкий, с которым я столкнулся в коридоре на первом этаже, сказал, что они поехали на полигон. Я велел ему заканчивать работу и отправляться домой, поскольку в поместье находиться опасно, а так же распустить по домам всех слуг.

Катю, Свету и Олю я, и правда, нашёл на базе. Они уже закончили магические тренировки и теперь упражнялись в стрельбе.

— Вам троим придётся поехать обратно в Омск в ближайшие дни, — сообщил я. — В поместье небезопасно. Я даже слуг по домам отпустил.

— А что такое? — удивилась Света. — Это из-за отца?

— На этот раз кое-что похуже. Сегодня ночью в имении появились тёмные, и было их очень много. Там сейчас две большие ямы. Деревни губернатор, надеюсь, прикажет эвакуировать. В моём поместье должна остаться только охрана.

— Но я тоже умею убивать тёмных. Зачем мне уезжать?

— Потому что, Света, их очень много. Сотни! И в любой момент может прибежать ещё больше.

— Откуда их здесь столько? — Катя приподняла бровь от удивления. — Никогда столько не было.

— Вот и я о том же. Никогда столько не было. Поэтому сейчас возвращаемся домой, вы собираете вещи — и в Омск, — приказал я.

— Но я не хочу, — заупрямилась Света.

— А это неважно, хочешь ты или нет. Так надо. Поехали.

Делать сестре ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Я отвёз девушек домой, а сам вернулся к ямам, опасаясь, что оттуда снова попрут тенебрисы. Пока там было всё спокойно. Мои охранники закрыли одну из бездн примерно на треть. Монстры лезли, но в небольших количествах. Над просторами разносились звуки выстрелов. Вовсю шло уничтожение разбредшихся по окрестностям существ.

Но возле Кожино я пробыл недолго. Позвонил генерал-губернатор и сказал, что ждёт меня в своём доме через час.

Я, Эдуард Третьяков и Анатолий Иванович встретились в том же самом здании, где зимой состоялся торжественный приём, но на этот раз в другом крыле. Там находился кабинет генерал-губернатора. Когда я приехал, слуга отвёл меня в одно из помещений на втором этаже. Отец и сын уже были здесь, сидели на кожаных диванах и что-то обсуждали.

Я ещё раз обоим рассказал, о происшествии, но упоминать о том, что монстры, возможно, ищут меня, не стал. Третьяковы мало чем могли мне помочь. Разве что сообщить командованию ближайшей воинской части о появившейся угрозе и, если понадобится, отправить мне на помощь губернскую гвардию. Эвакуацию деревень губернатор тоже взял на себя.

Зашла речь и вопросе, который меня беспокоил больше всего: как бы из-за вторжения тенебрисов, моя земля не оказалась в буферной зоне или в области тьмы. Впрочем, как выяснилось, не только я этого опасался. Третьяковы тоже не желали такого развития событий.

— Если ямы будут образовываться и впредь, то, боюсь, придётся отодвигать границу ближе к городу, — Третьяков-старший прохаживался по кабинету, заложив руки за спину.

— Да куда ещё ближе-то, отец? И так пятьдесят вёрст от города, — возмутился Эдуард, сидевший на диване напротив меня. — Нам что, стены вокруг Первосибирска теперь строить?

— А кто знает, может, и строить. Раз тёмные прут в таких количествах, то укреплениями пренебрегать нельзя. Вот только решение о переносе рубежа принимается на уровне командования военного округа. Просто так двигать границу никто не станет. Это обойдётся казне в десятки миллионов рублей.

— Но если сдвинут, это будет катастрофа! Люди начнут уезжать, земля в городе обесценится. А строительство стены частично ляжет на губернский бюджет!

— Кстати, господа, вы забыли о том, что именно я потеряю в этом случае больше всего, — заметил я. — Там мои владения, вообще-то.

— Без сомнения, вам будет выплачена компенсация за утерянные земли. Об этом можете не волноваться, — пообещал губернатор. — Но, поверьте, пострадаете не вы один.

Судя по тому, как взволнован был Третьяков-младший, подобный шаг действительно сулил серьёзные проблемы для Первосибирска и местной аристократии.

— Значит, будем справляться собственными силами, — рассудил Третьяков-старший. — Алексей Михайлович, если вторжение повторится, сразу же звоните мне напрямую или Эдуарду. Понятно? Если вновь появятся крупные ямы, мы должны узнать об этом немедленно. Попробуем удержать ситуацию под контролем. Возможно, придётся выделить часть охраны и подключить охрану местных землевладельцев. Паниковать рано, господа. Ещё не знаем, как всё повернётся.

Вернулся я домой поздно. Мне навстречу выскочила сестра с конвертом в руках.

— Вот, принесли, когда тебя не было, — сказала она.

— Ещё не уехали?

— Не, завтра утром решили. Не ночью же ехать.

— Ладно, только не затягивайте.

Я открыл конверт, достал письмо. Моё настроение и так было подавленным, а теперь ещё и это… Судебное извещение. Михаил Озёров подал на меня в суд, и мне срочно требовалось ехать в Нижний Новгород. Похоже, дело касалось сестры. Как же не вовремя!

— Что случилось? — Света сразу заметила, как на моё лицо легла тень. — Что там?

— Отец в суд подал на нас… точнее, меня. Он собирается тебя вернуть.

— И что нам делать?

— Ехать в Нижний, разумеется, что же ещё…

Глава 11

Извещение я получил двадцать первого марта вечером, а суд должен был состояться двадцать четвёртого в Нижнем Новгороде, куда ещё предстояло доехать. Самолёты из Первосибирска не летали, значит, оставалось добираться поездом, а это — полтора суток минимум.

И как назло мой адвокат как раз в этих числах участвовал в других заседаниях и никак не мог скорректировать свои планы, ведь все его клиенты тоже были знатными, уважаемыми людьми. Однако у него оказался знакомый, который согласился помочь мне. И вечером двадцать второго числа я, Света, мой водитель Захар и мой новый адвокат боярин Караулов сели на поезд до Нижнего Новгорода.

С Карауловым мы встретились на вокзале. Доверия он у меня не вызвал — щуплый паренёк лет двадцати пяти, в очках, да ещё и манеры не совсем аристократические: слишком улыбчивый и какой-то… услужливый, что ли. Большим опытом он вряд ли обладал. Я не представлял, как этот человек будет защищать мои интересы.

Мы со Светой и Карауловым собрались утром следующего дня в моём купе среднего класса. Билетов в люксовые не оказалось, да это сейчас было и не важно. В любом случае, купе удобное, комфортное. Как раз два места: для меня и для Светы. Караулов же ехал с Захаром в соседнем вагоне.

— Дело это, Алексей Михайлович, абсолютно несложное, — уверенно заявил Караулов. — С ним даже стажёр справится. У вашего отца шансов ноль — это я вам гарантирую.

Уверенности в поведении адвоката сегодня чувствовалось больше, чем вчера вечером. Он словно знал, что делает… или делал вид.

— Хорошо, — ответил я. — Излагайте вашу стратегию, как будем защищаться.

— Разумеется. Но прежде я бы хотел выслушать обстоятельства дела во всех подробностях, — он открыл блокнот и щёлкнул ручкой. — Светлана Михайловна, позвольте я вам задам несколько вопросов.

— Разумеется, задавайте, — согласилась сестра.

— Почему вы решили уехать из дома?

Мы со Светой рассказали Караулову всё, начиная с того, как меня до обретения силы избивали братья под видом тренировок, и заканчивая нападением охраны Михаила на моё поместье. Не стал я упоминать лишь о том, что Света последнее время проживала в Омске — эту информацию я старался хранить в секрете даже от адвокатов. Так же мы рассказали, как после моего отъезда братья приставали к Свете и угрожали ей. Сестре было неприятно об этом говорить, но подобные детали могли стать важным материалом дела.

Выслушав нас, Караулов принялся объяснять, с чем нам предстоит столкнуться в зале суда.

Михаил подал в губернский суд по делам аристократических родов, который часто в народе называли «родовым судом», хотя данный термин был не совсем верным, поскольку подразумевал, что суд происходит внутри рода, а это не соответствовало действительности. Роль суда по делам родов заключалась в том, чтобы улаживать многочисленные родственные споры в княжеских и боярский семействах.

Михаил Озёров обвинял меня в похищении и насильственном удержании сестры против воли родителей и нанесении тем самым финансового и репутационного ущерба семье. Однако Караулов считал, что наш отец никак не сможет доказать свою позицию при наличии показаний Светы, которая должна была свидетельствовать, что отправилась ко мне «в гости» по собственной воле. Именно на этом и строилась наша защита.

— Я даже не знаю, на что ваш отец рассчитывает, — сказал Караулов. — Он мог бы продавить свою позицию лишь в том случае, если бы Светлана Михайловна не явилась в суд.

— Может быть, он как раз и подумал, что Света не приедет?

— В таком случае он просчитался, — с самодовольной усмешкой заявил Караулов.

— Да, но он может найти свидетелей, которые скажут, что надо, — рассудил я, — а у нас свидетелей нет, кроме Захара.

— Свидетели? Вряд ли. Члены семьи свидетельствовать не имеют права, а слова простолюдинов и особенно слуг значат немного. Кто из аристократов может встать на сторону вашего отца? Кто-то из знакомых? Сомневаюсь. Ему будет нелегко найти благородного, который согласится поучаствовать во внутреннем конфликте чужого рода. На такое ни один уважающий себя аристократ не пойдёт. Ну а мы будем настаивать на факте угроз Светлане Михайловне со стороны братьев.

— То есть я должна буду обо всём этом в суде рассказать? — с сомнением посмотрела на адвоката Света.

— Конечно! Именно это вы и должны озвучить, поскольку данный факт может стать веским доводом в пользу того, чтобы… например, передать опеку над вами другому лицу.

Впрочем, из дальнейшего разговора стало понятно, что угрозу чести и достоинству сестры тоже доказать будет почти невозможно, ведь произошло это без свидетелей. К тому же родовые суды редко становятся на сторону несовершеннолетних детей. Считается, что старшие всегда правы. Но это понятно, везде так. Только вот по факту всё бывает совсем иначе. Алексея долгие годы избивали браться с молчаливого согласия родителей, а Свете угрожали насилием, но никому не пришло бы в голову за неё заступиться, поскольку решили бы, что она всё выдумывает, а если б даже и свершилось преступление, её ещё и виноватой бы сделали.

Единственные, кто мог бы помочь в данной ситуации — это влиятельные родственники, у которых был бы какой-нибудь личный интерес. Пока что самым влиятельным родственником у Светы, кто хотел бы её защитить, оказывался я. И я не собирался отступать.

Если же отец не сумеет доказать факт насильственного удержания мной Светы, тогда никакие санкции ко мне суд применить не сможет. Однако было одно «но». Суд имел право дать некое предписание, запрещающее Свете, например, уезжать в другой город без дозволения родителей, и после этого мои действия уже могут быть расценены как нарушение закона, что повлечёт определённую ответственность.

Но и тут были варианты выкрутиться. Ведь Михаилу придётся ещё доказать, что именно я препятствую Свете вернуться к родителям. Караулов полагал, что судебные разбирательства в таком случае затянутся надолго. Свете же в начале апреля исполнялось семнадцать, через год она достигнет совершеннолетия, и тогда все претензии Михаила потеряют свою актуальность.

В общем, стратегия была проста: не отдавать Свету отцу не смотря ни на что. Какой бы вердикт суд ни вынес, обратно в Первосибирск мы поедем вместе с сестрой.

Этот разговор и меня, и Свету немного успокоил. Было видно, что мой новый адвокат разбирается в вопросе, да и дело выглядело несложным. Караулов заверил, что принудить Свету жить с родителями теоретически возможно, но на практике — почти нет. По сути, отец мог вернуть дочь только силой, то есть приехать и забрать, и тут всё зависело лишь от того, сумею ли я сохранить втайне место нахождения сестры.

В Нижний поезд прибыл незадолго до начала заседания. Еле успели. К счастью, прокатный минивэн, который Захар заказал заранее, нам подали к вокзалу вовремя, поэтому ждать не пришлось.

Зал суда был почти полупустым. Наверное, Михаил не хотел широкой огласки, поэтому слушание проходило при закрытых дверях, без зевак и журналистов, которые всюду суют свой нос и фотоаппараты.

Я вошёл в зал первым, одетый в тёмно-синий гвардейский мундир (моя принадлежность к гвардии Е. И. В. чего-то да стоила в глазах аристократии, поэтому я и принарядился), за мной шагали Света, Захар и Караулов. Мы с адвокатом расположились за столом ответчика, сестра и водитель сели позади нас на местах для свидетелей.

Михаил со своим адвокатом уже был здесь. Мы с отцом переглянулись, но ничего не сказали друг другу. Наши столы разделял широкий проход. С Михаилом приехало побольше народу — в общей сложности одиннадцать человек. Среди присутствующих я узнал дворецкого и жён, в том числе Ирину. Она тоже смерила меня холодным взглядом.

Через дверь в противоположном конце зала вошли три человека в чёрных мантиях: невысокий пузатый мужчина с одутловатым лицом и носом картошкой и два господина помоложе. Судьи уселись на свои места. Толстяк объявил начало заседания.

Первым изложил свою позицию Михаил через своего адвоката. Как я и предполагал, меня обвиняли в похищении собственной сестры и удерживании её против воли родителей вдали от дома. Судья задал Михаилу несколько вопросов, после чего передал слово мне.

Я тоже доверил выступление адвокату. Караулов имел кое-какой опыт в этом деле и пользовался более корректными с точки зрения юриспруденции формулировками. Он объяснил ситуацию, «свалив», как мы и договаривались, ответственность за побег из дома на Свету, и заявил, что у неё была веская на то причина — угроза чести и достоинства, заключающиеся в словесных оскорблениях и физических действиях.

— Да это ложь! Клевета! — не выдержал Михаил.

— Истец, вы уже выступили, — судья стукнул молотком. — Прошу тишины.

Затем дали слово «потерпевшей», то есть Свете. Она подтвердила версию, что её никто не похищал, и что она сама упросила меня отвезти её в Первосибирск, поскольку чувствовала к себе плохое отношение со стороны членов семьи, выражающихся в словесных оскорблениях и угрозе чести. Сестра подробно рассказала об инциденте с братьями и о том, как я помог ей переехать.

Судья задал ей несколько вопросов, касающихся жизни в родительском доме и у меня в гостях: угрожал ли ей кто-либо и надевал ли блокировщики магии, имела ли она доступ к образованию и тренировкам, расспросил подробнее о причинах плохого, как она считает, отношения со стороны родителей.

Тут Свете скрывать было нечего. Никакие блокировщики я на неё не надевал, и недостатка в магических тренировках она не испытывала. Только с образованием у нас, к сожалению, был пробел, хоть я и планировал нанять гувернёра.

Под конец выступили свидетели. Со стороны Михаила вышли дворецкий и какая-то горничная. Оба они ничего конкретного не сказали, твердили лишь, что «батюшка Михаил Сергеевич» о семье своей заботится, детей воспитывает, образование им даёт, у каждого и своя комната есть, и всё необходимое, и вообще, глава рода чуть ли не ангел небесный.

С моей стороны выступал Захар. Он сказал, что прежде служил шофёром моему дяде, а потом — мне. Тоже меня всячески расхваливал, мол я о сестре забочусь, все условия ей создаю, тренироваться заставляю, и что да — она сама по своей воле отправилась в Первосибирск и домой возвращаться не хочет. Не забыл упомянуть он о моей службе в императорской гвардии и о том, что я сражаясь с тёмными плечом к плечу с Его Величеством. В моё же отсутствие за сестрой присматривают слуги и её «тренер» Екатерина.

Свидетельство слуг не считалось особенно ценным по вполне понятным причинам: ни один слуга против своего господина не пойдёт. Тем не менее, какую-то информацию, наверное, и из их болтовни можно было почерпнуть, поэтому выступать им в суде не запрещалось.

Судьи, выслушав обе стороны и свидетелей, удалились из зала, а когда вернулись, главный объявил, что моя вина в случившемся отсутствует, поэтому иск Михаила Озёрова отклонён. Вдобавок толстяк прочитал наставление, что родители должны заботиться о детях и блюсти их честь и достоинство, а детям полагается слушаться родителей, поэтому Света необходимо вернуться в семью.

— Прошу прощения, ваша честь, но боюсь вы слишком поверхностно рассмотрели моё дело, — возмутился Михаил. — Этот негодяй похитил мою дочь, а теперь выгораживает себя.

— Михаил Сергеевич, суд внимательно выслушал обе стороны и принял решение, — строго проговорил толстяк с носом картошкой. — Если вы найдёте более веские доказательства своим обвинениям, можете потребовать повторное слушание. А на сегодня всё. Заседание окончено. Всем встать.

Очевидно, Михаила разочаровало решение судей, а вот нас с сестрой — наоборот, такое вполне устраивало. Суд не дал никакого предписания, имеющего юридическую силу, а это значит, мы со Светой могли со спокойной совестью ехать обратно в Первосибирск.

— И это всё? — проговорила Света, когда мы выходили из зала суда. — Мы можем ехать обратно?

— Можем, если отец не попытается воспрепятствовать.

— А если попытается?

— А если попытается, то мы ему не позволим. Секундочку… — я достал из кармана кителя мобильный телефон и включил на нём диктофон. — На всякий случай. Вдруг нам с ним придётся пообщаться. Запись будет не лишней.

Михаил со своими сопровождающими вышел из другой двери. Его массивная фигура, облачённая в бархатный тёмно-синий пиджак с чёрными лацканами преграждала нам путь. Опять на меня смотрел этот бычий взгляд белёсых выпученных глаз с обрюзгшей, квадратной физиономии, обросшей бородой.

— Ну здравствуй, сны, — проговорил Михаил спокойным тоном, хотя чувствовалось, что князь Озёров едва сдерживается.

— Здравствуй, отец. В суд, значит, на меня решил подать? Как видишь, смысла в этом было мало. За мной нет никакой вины. А тебе стоило бы приглядеть за двумя своими болванами и подобрее относиться к другим детям. Иногда случаются крутые повороты судьбы.

— А ты, смотрю, далеко пошёл. Синий мундир надел, большим человеком стал.

— Есть такое. Как я говорил тебе ещё прошлым летом, я хочу бороться с тьмой. Этим теперь занимаюсь, пока многие аристократы живут в роскоши и не желают видеть ничего за пределами свои владений.

— Ну молодец-молодец, — недовольно пробурчал Михаил. — Только это всё не относится к нашему делу. Моя дочь должна вернуться домой — и точка.

— А если она не хочет?

— Да, отец, я не хочу. Я не хочу больше жить дома. Мне хорошо и в Первосибирске, — возможно, Свете стоило великих внутренних усилий, чтобы осмелиться сказать такое, но она всё-таки подала голос.

— А мне всё равно, что ты хочешь, а что — нет. Не тебе это решать. Мала ещё, — стрельнул в неё грозным взглядом отец.

— Через год мне будет восемнадцать, и тогда я смогу жить, где захочу. Я ни за что не буду жить с вами.

— Так, ладно… Алёша, давай-ка наедине поговорим. На улице, — произнёс Михаил, всё ещё сдерживая злость.

Мы с ним вдвоём спустились на первый этаж и вышли на крыльцо. Старинное двухэтажное здание суда располагалось на широкой улице, и за решётчатой оградой тёк поток машин, шумя шинами по мокрому от недавнего дождя асфальту. На противоположной стороне возвышался постамент с одним из императоров российских, восседающим не коне.

Отойдя подальше от крыльца, где нас не могли услышать проходящий мимо люди, мы остановились. Михаил, чувствовалось, был зол, но почему-то до сих пор продолжал сдерживаться. Неужели, зауважал? Увидел во мне ровню?

— Ну что, сын, упорствуешь, значит, — произнёс он. — Продолжаешь перчить отцу. Сестру похитил свою, ещё и мозги ей промыл. Вон как разговаривать дерзко стала. А была тише воды, ниже травы. Это ты её научил язык распускать со старшими?

— Она выражает своё мнение, и тебе неплохо было бы к нему прислушаться. Моя сестра — не вещь, а человек, и она чётко донесла до тебя свою мысль: она не будет жить с вами под одной крышей.

— Да ты… вы оба ни черта не понимаете! — повысил голос Михаил. — Думаете, умные такие? Светлана обещана в жёны моему деловому партнёру. Этот брак, как и прочие, послужит укреплению моего рода. А тут ты влез. Думаешь, я оставлю это безнаказанным? Ну уж нет! Я тебя к ответу призову, будь уверен. Засужу на такие суммы, что за всю жизнь не расплатишься, свой заводишко мне отдашь и всё равно должен останешься! Сам приползёшь на коленях, прощения просить будешь. Не с тем связался. Отдавай мою дочь, или пожалеешь. Последний раз предупреждаю!

— Так я её и не неволю. Но ты сам всё слышал: Света не хочет возвращаться. Она попросила у меня помощи. Что мне оставалось делать? Я обещал защитить её и своё слово сдержу.

— Какой же ты упёртый. Весь в мать, даже хуже. Ладно, ты слышал, что я сказал. Не вернёшь мою дочь — пожалеешь. Я тоже умею слово держать.

— Ну вот и посмотрим, чьё слово окажется крепче. Это всё?

— Всё! Вали давай к своим тёмным.

Наш минивэн стоял на стоянке возле здания суда. Мы со Светой, Карауловым и Захаром выехали на нём с территории и отправились на другой берег реки, где находились вокзал и недалеко от него — гостиница, в которой нам предстояло провести остаток дня и ночь. Я бы предпочёл убраться из Нижнего Новгорода поскорее, да вот беда, билетов раньше, чем на утро, не было, когда мы заказывали.

Впрочем, драки я тоже не слишком-то боялся. Если Михаил попытается отнять Свету силой, у меня есть, чем ему ответить. Другое дело, к каким последствиям приведёт это здесь, в одном из центральных городов Российской империи. Не Сибирь, в конце концов, где аристократы плюют на закон с высокой колокольни.

На диктофоне у меня теперь имелась запись нашего с отцом разговора. Не знаю, пригодится ли она в суде или нет, если назначат повторное слушание, но пусть будет — на всякий случай.

— Ваше сиятельство, те две чёрные машины преследуют нас, — сказал Захар, когда мы стояли на светофоре перед мостом через Оку.

Я обернулся назад. Действительно, не требовалось особой проницательности, чтобы понять: за нами увязался «хвост». Чёрные легковушка и внедорожник следовали за нами, даже не прячась.

— И что нам делать? — забеспокоилась Света. — Это, наверное, отец.

— Возможно. Слова на него не подействовали. Придётся решать проблему иными методами, — сказал я с железным спокойствием в голосе.

— Ты его убьёшь?

— Знаешь, хоть он и наш отец, но в последнее время стал такой занозой в заднице, что у меня появляется чертовски сильное искушение избавиться от него раз и навсегда. Но, видишь ли, здесь — не самое подходящее место.

— А если нападёт?

— Будем действовать по обстоятельствам.

Я бы с радостью превратил Михаила Озёрова в кучку серой пыли, но кое-что меня останавливало. Во-первых, я не знал, какие в Нижнем порядки. Возможно, здесь не следует среди бела дня устраивать драки со смертельным исходом, особенно в центре города. А проблемы с законом мне не нужны.

Но даже если и не возникнет таких проблем, всё равно стоило вести себя осторожнее. Михаил возглавляет крупный род, и все его жёны, все сыновья сразу же обратятся против меня. Возможно, и их родственники подключатся. Война начнётся нешуточная, и в неё втянутся и Третьяковы, и много кто ещё. Очередная бойня — это совсем не то, чего я добивался. Мне и предыдущих хватило.

Не исключено, что Михаил попытается спровоцировать меня, чтобы моё сопротивление представить доказательством того, что я силой удерживаю Свету. Мне оставалось лишь догадываться, каковы у него замыслы. Кажется, он был не так уж и глупым, по крайней мере, его советчики — точно.

— В любом случае, Свет, я тебя в обиду не дам, — добавил я. — Чтобы ни произошло, выполняй мои команды и держись поближе. Это и вас двоих касается, — обратился я к адвокату и шофёру.

— Думаете, ваш отец нападёт? — спросил Караулов. — О, это было бы интересно. Какой богатый материал для нового дела! И свидетелей, без сомнения, будет много. Ему не удастся отвертеться от крупного штрафа.

Всё-таки, вопреки моим первым впечатлениям, Караулов был не робкого десятка, хотя силой он обладал относительно скромной.

Едва мы затормозили возле гостиницы, как перед нами встал чёрный седан «Янтарь», а за нами — внедорожник «Янтарь». Из машин выскочили люди в чёрных костюмах и Михаил Озёров, выделяющийся на фоне своих охранников дорогим нарядом. Я велел Свете, Захару и господину Караулову сидеть в минивэне, а сам вышел на улицу.

— Ты вернёшь мне мою дочь, сопляк! — Михаил больше не сдерживал себя и ревел, как взбешённое животное. — Никто не смеет отнимать что-то у Михаила Озёрова! Никто! Никому это ещё с рук не сходило! Отдавай по-хорошему!

— Ты слышал, что Света сказала. Она не поедет, пока сама не захочет, — я продолжал говорить абсолютно спокойно, и это, наверняка, ещё сильнее бесило моего оппонента — А до этого времени я буду её защищать.

— Ну, сопляк! Сам напросился. Парни, расправьтесь с ним! Только до конца не убивайте.

Перед Михаилом появилась россыпь магических искр, у двух его охранников вокруг рук образовалось пламя, ещё у двух — энергетические ножи. Остальные трое выхватили из-за пазухи компактные пистолеты.

Глава 12

Михаил, очевидно, не опасался применять боевую магию среди бела дня. Он был здесь уважаемым человеком, возглавлял крупный, влиятельный род. Наверное, местные власти не увидят ничего ужасного в том, что один из его сыновей «случайно» помрёт. Дети — почти собственность родителей, никто из-за моей гибели не станет устраивать переполох.

Мне же следовало действовать крайне осторожно. Устраивать расправу над собственным отцом у всех на виду — плохая идея. Хотя руки чесались.

Среди людей Михаила только один имел более-менее внушительную силу, остальные — обычные мастера. Нам они не опасны, да и папашу обратить в прах мне ничего не стоит. Но не здесь и не сейчас.

Прохожие, увидев магию в руках владеющих, стали торопливо расходиться подальше от места предстоящей стычки. Никому не хотелось случайно попасть под раздачу.

Я моментально создал воздушный кокон вокруг себя и минивэна. Энергетические и огненные атаки посыпались на меня с двух сторон, вот только моя защита была столь плотной, что пробить её не мог никто, а мне не стоило больших трудов удерживать её.

— Господин Караулов, Света, Захар, выходите через эту дверь и держитесь ближе ко мне, — приказал я. — Нам они ничего не сделают.

Все трое выбрались из минивэна, и мы спокойным шагом направились к воротам, ведущим на территорию гостиницы. Пятеро владеющих лупили по нам магией изо всех сил (правда, весьма скромных), трое стреляли из пистолетов, но нас достать не могли.

— Не торопитесь, — сказал я своим спутникам. — Пускай почувствуют свою немощь.

Но едва мы зашли в ворота, как атаки прекратились. Гостиница «Русь» считалось одной из самых престижных во всём Нижнем Новгороде. Обычно такие заведения находились во владении богатых аристократов или под их покровительством. Похоже, Михаил побоялся ссориться с каким-то своим влиятельным соседом. Значит, мы здесь будем в безопасности.

Служащий за административной стойкой попросил наши паспорта.

— Возможно, вы хотите вызвать полицию, ваше сиятельство? — предложил он.

— Благодарю, но давайте обойдёмся без этого, — ответил я. — Просто мелкая семейная ссора, ничего серьёзного.

— Как вам будет угодно, — проговорил администратор. — Гостиница находится под надёжной охраной. Заведение принадлежит князю Салтыкову, и он лично гарантирует безопасность каждого постояльца.

Служащий сверил наши паспорта с данными в компьютере и выдал нам ключи. У меня, Светы и Караулова комнаты находились на последнем, седьмом этаже, где располагались люксовые апартаменты, Захар ночевал на втором.

Оставшись, наконец, в одиночестве в своих роскошных двухкомнатных апартаментах я проверил телефон. Пока я торчал в зале суда, мне несколько раз кто-то звонил, но звук был выключен, и я не слышал. Сейчас посмотрел пропущенные и обнаружил номер Сергея Любецкого.

Я перезвонил.

— Алло, здравствуйте. Увидел только что от вас пропущенный. Прошу прощения, был занят.

— Алло, Алексей Михайлович, добрый день! — поздоровался Сергей. — Верно, звонил вам. Я хотел про рудники Елагиных сообщить. Мой человек сегодня из Барнаула прибыл. Говорит, что бухгалтерия, которою нам присылают на проверку — «чёрная». Какой-то конторщик за тысячу рублей нам несколько снимков отправил с реальными цифрами. Елагины сбывают раза в два больше золота, чем по документам. Мои подозрения были верны.

— Значит, обманывает нас Елагин. Вот же гад, — усмехнулся я.

— Да, обманывает и уже давно. И нас, и вас дурит. Надо бы с ним… побеседовать ещё раз.

Речь шла о всё той же компании «Золотой путь», которую я своими стараниями в прошлом году вернул под контроль клана «Коготь». А недавно выяснилось одно обстоятельство. Полторы недели назад Сергей Любецкий в телефонном разговоре (в этот раз мы лично не встречались) сообщил мне, что подозревает, будто Елагины занижают показатели, чтобы забирать себе часть выручки, не выплачивая с неё дивиденды.

Я велел ему проверить, Сергей отправил в Барнаул своего человека, который, видимо, подкупил какого-то сотрудника компании, и тот подтвердил обман. Выходит, Елагины нас действительно дурят, и это нельзя было оставлять безнаказанным.

— Уладьте этот вопрос сами. Я даже не в Первосибирске сейчас, — сказал я.

— Алексей Михайлович, я бы съездил, да только видите ли, мы с Елагиными — давние враги, и если я обвиню Юрия Всеславовича во лжи, последствия могут быть самыми непредсказуемыми. А вас он боится, к вам сразу прислушается.

— Хотите, что бы я поехал?

— Можем поехать вместе. В конце концов, ваша личная доля тоже в компании есть.

С последним я не мог не согласиться. Сергей Любецкий по понятным причинами боялся связываться с Елагиным, да и в целом он — не великий храбрец. Зато — человек разумный, не то, что его папаша. Так или иначе, опять самому всё придётся разруливать. Прошлый раз я Елагина до смерти напугал демонстрацией собственной силы, значит, и в этот раз будет сговорчивым.

— Ладно, съездим, — согласился я. — Только на следующей неделе. Пока занят.

— На следующей, так наследующей. Как сможете, так и поедем. Тогда до связи.

— Да, созвонимся. До свидания.

Утром я ожидал нового нападения, но этого не случилось. Чёрный «Янтарь» сторожил нас возле ворот гостиницы, а затем пас до самого вокзала, который находился буквально в двух кварталах отсюда. Там мы спокойно сели на поезд и уехали.

Завтракали в вагоне ресторане втроём вместе с адвокатом.

Караулов был несколько разочарован тем, что я не вызвал полицию после нападения Михаила, ведь тогда можно было бы подать в суд и стрясти компенсацию (а Караулову — заработать на очередном процессе), но мне не захотелось. Даже эта спонтанная поездка в Нижний меня несколько утомила, а ведь ещё предстояло судиться по поводу моего «долга». Так и времени больше ни на что не хватит.

Что делать с Михаилом, я до сих пор раздумывал. Расправиться с ним тайно? Подождать год, надеясь, что после совершеннолетия Светы он отстанет? Мне война с собственным отцом и его родом, которые живут за тысячу вёрст от Первосибирска, тоже была без надобности. Тем более Михаил вроде как обещал Третьяковым больше к нам не лезть.

Когда мы пили чай, я рассказал Свете, о чём мы с Михаилом беседовали наедине.

— Так вот что он задумал! — возмутилась сестра, — Хотел меня замуж побыстрее отдать? Как хорошо, что я сбежала. У меня теперь ещё меньше желания возвращаться в Нижний.

— Он, в любом случае, не смог бы этого сделать, пока тебе не исполнится восемнадцать, — напомнил я.

— А куда бы я делась, если бы дома осталась? Меня бы посадили под замок — и всё. Его же вообще не волнует ничего, кроме своих дурацкий интересов.

— Справедливости ради надо сказать, что интересы у него не такие уж и дурацкие. Налаживание родственных связей с деловыми партнёрами — дело важное. Тебя же с детства готовили к тому, что брак твой определят родители. Тогда чего возмущаешься?

— Готовили, и что? Я не против нормальной партии с красивым, молодым княжичем. А могут отдать пятой-шестой женой к какому-нибудь старикану, как с Марией сделали. Нет уж, я так не хочу!

Память подсказывала, что речь идёт об одной из старших дочерей Михаила, которую уже давно выдали замуж. Правда, я не знал, за кого именно. Алексей почти не интересовался судьбой своих многочисленных сестёр.

— Ладно, так и быть, я тебя против воли замуж не отдам. Но ты должна понимать, что мы все, в первую очередь, обязаны заботиться об интересах нашей ветви, если ты, конечно, не уедешь обратно.

— Вот ещё! Зачем мне ехать обратно?

— А кто тебя знает?

— Нет-нет-нет, я обратно точно не поеду. А тебя ловлю на слове: если мне кандидатура не понравится, замуж ты меня идти не заставляешь. Да и вообще, в восемнадцать лет я стану самостоятельной и буду делать, что захочу.

— Да ладно! А деньги откуда возьмёшь на это «что захочу»? — рассмеялся я.

Вопрос заставил Свету задуматься.

— Так я пойду в разработку игр, — ответила она.

— На работу, значит? Что ж, твой выбор.

— Ну ладно, так и быть. Если у тебя появится достойная кандидатура, которая мне приглянется, соглашусь, — снисходительно проговорила Света. Она сейчас выглядела такой забавной, что я опять не смог сдержать улыбку.

Билеты у нас у всех были до Первосибирска, но Света вылезла в Омске. На вокзале её как раз ждала Катя на машине. Оставшийся путь я проделал в гордом одиночестве, лёжа на мягком диване в своём купе и глядя на складном компьютере фильмы, считающиеся здесь классикой отечественного кино.

Домой прибыл к вечеру. В Первосибирске было прохладнее, чем в Нижнем, но всё равно чувствовался приход весны. Снег много где растаял, и лишь в плохо освещённых солнцем местах до сих пор лежали исхудалые, изъязвлённые смертельной чернотой сугробы.

Как новый, так и старый особняки пустовали. Свет в окнах не горел, слуги не суетились в коридорах и комнатах, и лишь в домике у ворот до сих пор сидел охранник — единственный, кто встретил меня после долго пути.

Я перекусил тем, что нашёл в холодильнике, а потом долго расхаживал по дому, то и дело вглядываясь в сгустившуюся темноту за окнами и думая о разном. Почему-то казалось, что тенебрисы должны скоро появиться. Я ведь снова здесь, недалеко от границы, где меня теоретически достать не так уж сложно.

Потом я вышел на улицу и добрёл до пруда. Пришёл как раз на то место, где тёмный бог впервые накрыл меня своей мощной телепатией. Сейчас тут было не так красиво, как летом. Вокруг водоёма в ночи толпились голые деревья, напоминающие мёртвые леса, которых я достаточно повидал в областях тьмы, луна спряталась за тучи, и лишь на воде поблёскивал свет моего фонарика.

— Да где же вы, паскуды? — проговорил я негромко. — Где вы? Я здесь, я вас жду. Приходите, не стесняйтесь, у меня на всех хватит.

Но этим вечером существа не появились. Зато ночью мой дух в который раз перенёсся в мир тенебрисов.

Передо мной предстал один из крупнейших городов. Чёрный массив беспорядочно нагромождённых строений, простирающийся насколько хватает глаз. Улицы кишели монстрами, но теперь существа дрались, грызли друг друга, кидались магическими сгустками. Тут были самые разные твари, от четвероногой мелочи до могучих генералов, размахивающих направо и налево своими топорами и свободными руками извергающих потоки тьмы.

Нельзя было понять, где чужой, где свой — одно сплошное месиво из смоляных, окутанных дымкой, уродливых тел. Но я понимал… понимал, что моё воинство проигрывает, ведь иначе и быть не могло: ему приходится сражаться с многократно превосходящими силами.

В голове зазвучал голос:

«Наш последний город скоро падёт, господин».

«Убейте их как можно больше», — повторил я приказ, которые отдавал во время каждого визита сюда.

«Слушаюсь, господин».

Моё войско потерпело крах, но жертва балы не напрасна — для моего мира, не для этого. Из-за междоусобной войны тёмных человеческая армия получила фору. В распоряжении императора и его людей оказались полтора месяце если не больше, чтобы очистить огромную территорию и закрепиться на ней. Лучшего расклада в данных обстоятельствах и представить сложно.

Более того, теперь я знал, как можно быстрее всего выдворить тенебрисов из нашего мира. Надо искать повелителей, уничтожать их и забирать себе их армии. Затем приказом отправлять стаи обратно в ямы, где стравливать с другими стаями.

Но тут я задумался, а что будет, если в следующий раз придёт не один повелитель, а несколько? Они ведь все ищут меня. Я для них — как маяк в ночи. Они чувствуют меня, чувствуют мою магию. Как от всех от них отбиться?

* * *

Из-за проблем в поместье и незапланированного судебного заседания мне пришлось отменить два приглашения, в том числе визит Скавронских. Владимир Фёдорович отнёсся с большим пониманием и даже сочувствием, когда узнал какого характера проблемы возникли в моих владениях.

Тем не менее мы с ним и его семейством всё равно увиделись. Они меня самого позвали в гости, и я с удовольствием согласился. Поужинал с ними в субботу, на следующий день после возвращения из Нижнего Новгорода.

За столом присутствовали и глава рода, и его жёны с детьми, и Оля. Только старшего сына опять не было. Разговаривали в основном про последние события: освобождение Усть-Катайгинска, продвижение вглубь Сибири и, само собой, не смогли не упомянуть появление тёмных у нас под боком. Обычно в семейном кругу такие не слишком приятные темы не поднимались, но это было раньше. Сейчас, когда поход начал официально освещаться в прессе и все узнали о том, что происходит, ни одно застолье не обходилось без обсуждения новостей из области тьмы.

Более того, Владимир Фёдорович и сам собирался ехать воевать с тёмными. Старшего сына он отправлять не хотел, не желая потерять наследника, младший был ещё мал, поэтому отец семейства посчитал, что должен сам поучаствовать в походе.

А после ужина мы с ним поговорили наедине, и тут Владимир Фёдорович сообщил мне, что волнует его и ещё один вопрос: продолжат ли мои бойцы помогать ему избавляться от тёмных и впредь, учитывая, с какими проблемами я сталкиваюсь. Я его успокоил, заверив, что всё останется по-старому. Для меня это — тоже заработок. Вне зависимости от того, будут в моё поместье лезть монстры или нет, охранное агентство продолжит оказывать услуги.

В воскресенье же я решил прокатиться по собственному поместью. Сел в свой старый «Оникс» и отправился колесить по разбитым дорогам между деревнями. Все населённые пункты рядом с местом, где случился прорыв, за эту неделю уже эвакуировались, поэтому везде меня ждала лишь пустота.

Зато по пути попались четыре стоящие на обочине автомобиля с охраной, которая наблюдала за местностью с помощью квадрокоптеров. Это я отдал такой приказ — увеличить количество разведчиков. Появление бездн следовало обнаруживать незамедлительно. Но пока было всё спокойно: старые ямы Сатир закрыл, новые пока не открывались.

День клонился к вечеру. Лучи солнца пробивались сквозь тучи над самым горизонтом. Ещё немного — светило зайдёт за кромку леса, и сгустятся сумерки. Я стоял возле своей машины на тянущейся через поле дороге и, подставив лицо холодному ветру, размышлял о разном. Здесь было хорошо — природа, свежий воздух, и в то же время что-то тревожное витало в воздухе. Люди ушли из этих мест, и в любой момент могло произойти очередное вторжение тёмных.

Передо мной простиралось поле, с которого в этом году вряд ли кто-то соберёт озимые и которое вряд ли будет засеяно. Сельское хозяйство у меня и так дышало на ладан, а теперь и вовсе загнётся.

Но больше всего меня беспокоило не это. Главное, о чём я думал последние полгода — это строительство рубрумитовой шахты, и появление здесь тёмных могло поставить крест на моих планах. Впрочем, сдаваться пока было рано. Землю свою я этим тварям просто так не уступлю! Если понадобится, найму больше охраны или вовсе не буду появляться в Первосибирске, если это решит проблему и обезопасит моё имение. Поеду жить в Омск к девчонкам. Здесь всё равно у меня никого нет.

У Сафоновых, например, так и вовсе многие нефтяные скважины находились фактически в области тьмы. Формально те северные территории к таковой не относились, но тенебрисы бродили там постоянно, то и дело нападая на рабочие поселения. Поэтому Сафоновым приходилось держать там ораву охраны. Они справляются, значит, справлюсь и я.

Правда, и у них дела шли не так уж и гладко. После прорыва тенебрисов на севере Сафоновы законсервировали три скважины — те, что располагались ближе всех к границе. Разумеется, это ударило и по моему карману: доходы компании упали, уменьшились и выплачиваемые дивиденды.

Я размышлял обо всём этом, и внутри кипела злость. Нет уж, думаю, скоты тёмные, я себя ограбить не позволю! На землю мою позарились? Хрен что получите! Скоро устрою вам такую «сладкую» жизнь, что забудете мой мир, как страшный сон. Только бы силёнок поднабраться.

Вдруг в кармане куртки зазвонил телефон.

— Ваше сиятельство, у нас опять прорыв, — раздался в динамике хрипловатый голос Сатира. — На этот раз бездна открылась севернее Кожино, недалеко от старой шахты. Минут пятнадцать назад появилась, а там уже тварей — херова туча. Что прикажете делать?

— Я тут недалеко, сам ими займусь, а ты отправь ко мне отряд человек тридцать-сорок, чтобы закрыли яму.

— Понял, сейчас отдам приказ.

Я сел в машину и домчался до одного из минивэнов с разведчиками. Яма открылась совсем недалеко от месте, где я остановился, и с помощью квалрокоптера мне удалось быстро обнаружить её. Теперь осталось лишь добраться туда и перебить всё, что вылезло.

Вот только добраться оказалось не так уж и просто. Я проехал к заброшенной шахте, но здесь дорога заканчивалась. По известной мне тропе прошёл к деревеньке, где когда-то мы с Гавриловым нашли спрятанный дядей артефакт. Там оказалось очень сыро, а местами так и вовсе болотце образовалось, пришлось огибать развалины через чащу. Между тем, сумерки уже сгущались.

И и тут стали попадаться первые существа. Поначалу встречались только бегуны, которые рассыпались в прах от прикосновения моей тёмной дымки, но чем дальше я забирался, тем более сильные твари прибегали. А когда впереди показалась завеса чёрного тумана, на меня ринулась вся стая.

Поток монстров мчался навстречу. Я создал на их пути смерч из вихрей тьмы, и тот стал гулять между мной и ямой, уничтожая, как тварей, так и лес. Лишь два беллатора второй стадии и три мега бестии чудом не попали в бушующую стихию, они выскочили откуда-то сбоку из зарослей и были порублены дымчатыми лезвиями.

Напоследок из бездны вылезли один за другим три магнуса и крупная каракатица. Первых я быстро уничтожил самонаводящимися тёмными шарами, которые роем обрушивались на монстров. С каракатицей пришлось повозиться: она оказалась такой большой и обладала такой прочной защитой, что от одной горсти сгустков не сдохла и даже умудрилась плюнуть ответ, правда, мимо. Я нанёс второй массированный удар, третий — и шарообразная туша сдулась, словно лопнувший мяч.

Охрана приехала к ночи. Бойцы установили рядом с бездной несколько рассеивающих артефактов, тьма медленно стала отступать. Я проторчал тут со своими людьми до утра, опасаясь новых вторжений. Монстры пару раз вылезали из ямы, но уже не в таких количествах, как раньше, и быстро уничтожались. А когда начало светать, я вернулся домой.

Мы с Любецким планировали отправиться сегодня в Барнаул, но ехать мне никуда не хотелось, надо было отоспаться после ночных приключений, поэтому по прибытию в особняк я позвонил Сергею и велел перенести встречу с Елагиными на завтра. Сергей не обрадовался таким переменам, что ему оставалось делать? Я заявил прямо:

— Хотите ехать сегодня — поезжайте один, у меня была тяжёлая ночь, я должен отдохнуть. А если не хотите сами разговаривать с Елагиным, так подождите до завтра.

— Хорошо, я выкрою завтра время, — согласился Любецкий. — Точно сможете?

— Я вам уже объяснял, у меня тяжёлая ситуация с тёмными. Случиться может всякое. Но постараюсь.

К счастью, за день ничего неприятного не произошло, если не считать дождя, который начался днём и не заканчивался до самого вечера. А утром погода прояснилась, и мы с Любецким отправились в Барнаул. Я ехал на своей бронированной «Волге» вместе с шофёром, Сергей — на внедорожнике впереди меня.

Мы миновали город и за ним свернули на узкую дорогу, ведущую в неизвестном направлении. Выглядело всё это очень странно, и я набрал номер Сергея, чтобы поинтересоваться, куда он едет.

— На шестой рудник «Золотого пути», — ответил Сергей. — Я с Елагиным переговорил вчера, он сказал, сегодня в первой половине дня будет здесь.

— Зачем назначать встречу за городом? Подозрительно как-то.

— Может быть, он, конечно, и подлость какую задумал, но вы-то справитесь?

— Я-то справлюсь, только вы тоже рот не разевайте.

— Я и так настороже. Мне нравится это не меньше вашего.

— Ладно, будьте внимательнее, — я повесил трубку, и буквально через пять минут мы, миновав лесок, выехали к небольшому двухэтажному зданию с жёлтой полосой посередине. Над воротами красовалась поржавевшая надпись «Рудник №6». Ворота были приоткрыты, железный забор тоже покрылся коричневыми пятнами, само здание выглядело заброшенным, а на площадке перед ним сквозь трещины в асфальте торчала прошлогодняя трава.

Я вышел из машины, Сергей — тоже.

— И что это за место? Мы туда приехали? — я с тревогой огляделся по сторонам.

— Не к добру это, — Любецкий тоже почувствовал неладное. — Шестой рудник… закрыт, что ли?

— А вы даже не знаете, что у вас в компании происходит и какие рудники открыты?

— Тонкости я, разумеется, не знаю. У нас много компаний, я же не могу сам за каждой смотреть. Елагин сказал, что будет именно на шестом руднике. Если честно, я тоже удивился, зачем ему здесь торчать. Сказал, будто у него какие-то неотложные дела возникли…

Сергей не договорил, поскольку в этот момент из ворот вышли люди. Почти все были одеты в обычные куртки, а один, самый старший — престарелый мужчина с выбивающимися из-под фетровой шляпы седыми волосами — в плаще. От этого человека шли мощные вибрации силы, да и остальные, чувствовалось, имели ранг далеко не самый низкий. Всего их было десять.

— Добрый день, господа, — проговорил седовласый хриплым голосом. — Как поживаете? Далеко заехали.

— Здравствуйте. Где Юрий Всеславович? — спросил я.

— А вам это знать незачем. Со мной будете говорить, — отрезал старик.

Глава 13

Я не понимал, почему Любецкий сам не догадался о готовящейся засаде, когда Елагин назначил встречу на шестом руднике. Неужели Серёга настолько глуп? Не похоже…

Ну или догадался, но меня не предупредил. Тоже неясно, почему. Опасался, что я откажусь ехать, побоявшись развязать войну с барнаульцами? Пойду на попятную? Такая скрытность мне не нравилась. Терпеть не могу, когда меня кто-то пытается использовать в тёмную. Надо бы обсудить с Серёгой ситуацию, но только потом.

А сейчас требовалось разобраться с проблемой в виде десяти владеющих, которые, скорее всего, собирались нас убить. И хоть они близко не подходили, я всё равно чувствовал от них вибрации силы, особенно от седовласого. Тот был не только самым старшим среди них, но и имел самый высокий ранг. Не удивлюсь, если этот старикан — великий мастер. Остальные, конечно, послабее, но их десять, а нас двое. Да и то вряд ли от Сергея будет много пользы в предстоящей схватке. По факту придётся вывозить всё самому.

— Вначале представьтесь, — велел я, — и объясните, что здесь происходит. Мы договорились встретиться с Елагиным. Почему я должен разговаривать с вами?

— Вы, Озёров, перешли дорогу уважаемым людям у нас городе, — проговорил седовласый. — Полезли на нашу территорию, перешли границы дозволенного. Это была большая ошибка с вашей стороны. Такого тут терпеть никто не станет.

— Ещё раз спрашиваю, кто вы такие, господа? Почему я должен с вами разговаривать?

— Те, с кем вам не стоило связываться. Мне известно, что вы понимаете только язык силы. Я тоже не любитель люблю лишней болтовни. Довольно!

— Отойдите подальше назад и защищайтесь, — кинул я Сергею, понимая, что противник сейчас начнёт атаковать. Эти ребята пришли сюда не разговоры вести. Их цель была другой.

Перед нами с Любецким образовалась плотная воздушная стена, а вокруг меня появилась защитная дымка, пока не слишком густая, но на первое время должно хватить. Мгновение — и кожа седовласого стала ледяной, а ко мне метнулись замораживающие потоки. Почти одновременно с этим полетели несколько крупных заострённых ледышек — ледяных копий. Противник был чертовски быстрым. Сразу видно — опытный воин.

Два владеющих по левую и правую руку от седовласого тоже оказались магами льда. Ещё трое — маги земли, остальные — энергетики. Каменные и ледяные снаряды и светящиеся лезвия обрушились на нас с Сергеем смертельным градом.

Я ощутил удары по воздушной стене, почувствовал, как от первых же попаданий защита начала слабеть. Твёрдые снаряды разлетались на куски, энергетические — резали уплотнённое полотно воздуха. Из-за потоков холода перед барьером стали нарастать ледяные кучи.

Я сконцентрировал в больше энергии в воздушной стене. Пока было не опасно, у меня хватит сил, чтобы поддержать целостность барьера достаточно долго. Но вечно это продолжаться не может. Вред ли удастся одной защитой вымотать десятерых далеко не самых слабых владеющих. Скорее, они сами меня вымотают.

Ещё и Любецкий подливал масла в огонь. Кажется, он не понял, что моя защита одинаково непроницаема с обеих сторон, и принялся пулять в противника своими странными магическими снарядами, похожими на пузыри ртути. Те до врагов, естественно, не долетали и лишь ослабляли барьер. Захар же начал палить из пистолета.

— Сергей, прекратите атаковать! — крикнул я сквозь грохот ломающихся каменных и ледяных копий. — Вы мою защиту пробиваете! Удерживайте свою!

Кажется, послушался. Ртутные пузыри лететь прекратили.

Противники тем временем выстроились в линию и закрылись магическими щитами: кто — силовыми полями, кто — кусками камня или льда. И продолжали лупить нас всем, чем могли. А седовласый не оставлял попыток меня заморозить, и перед воздушной стеной наросли солидные ледяные торосы. Что забавно, теперь они тоже защищали нас, принимая на себя часть ударов.

Мне надо было атаковать. Главное, разумеется, — расправиться с седовласым. Он — самый сильный, больше всего проблем доставит. Но и с остальными девятью надо что-то делать. Значит, придётся работать одновременно со всеми. К счастью, с моими способностями совершать сразу несколько магических действий — не то, чтобы легко, но вполне по силам.

Формирую в небе над полем боя два вихря из нескольких десятков дымчатых комьев, усиливаю свою туманную защиту, которая расползается вокруг меня тёмной пеленой, убираю воздушную стену.

В седовласого пуляю плотной стрелой тьмы, в остальных летят небольшие сгустки. Они не очень насыщенные и бьют не прицельно, зато их много, и противники вынуждены поднять щиты и силовые поля над головой. Моя магия довольно быстро начинает прожигать их защиту, владеющим приходится концентрироваться, главным образом, на восстановлении повреждений, и в нас магические снаряды летят уже не столь часто, да и те растворяются, едва соприкоснувшись с окружающей меня дымчатой завесой.

Не унимается только седовласый. Бью его небольшими тёмными стрелами (они не слишком мощные, зато создаются быстро) а ему хоть бы что. Ростовое полотно льда, закрывающее старика, невероятно прочное. В меня же продолжают лететь крупные ледышки. И не только они. В небе образуются острые ледяные глыбы и падают на землю, вспахивая асфальт. В меня попадает лишь одна и осыпается на голову пылью.

Насылаю на седовласого в качестве отвлекающего манёвра дымчатых змей, которые облетают щит и атакуют со всех сторон, а в это время создаю копьё тьмы побольше и понасыщеннее. Чёрный снаряд моментально проедает дыру в прочном ледяном полотне противника.

Змеи продолжают «кусать» старика, тёмные сгустки летят в остальных владеющих. Любецкий тоже подключается. Но его ртутные пузыри, как мне показалось, не очень эффективны. Они и медленные, и ущерба никакого не причиняют.

А вот мои комья тьмы, хоть и не слишком насыщенные, но работают хорошо. Владеющему, что стоит левее всех, один из сгустков попадает в голову, и человек валится замертво. Спустя несколько секунд второму энергетику сгусток бьёт в область ключицы. Силовое поле перед ним исчезает, сам он хватается за рану, и следующие комья тьмы убивают его, испепелив чуть ли не половину тела.

Остальные противники пятятся, сбиваются в кучу и собирают перед собой и над собой стену щитов, чтобы наверняка не пробило. Теперь седовласый оказывается впереди всех. Он стоит, как и прежде, в полный рост и чередует три заклинания: ледяные копья, замораживающий поток и острые льдины, что валятся на наши с Сергеем головы.

Не знаю, как Любецкому (он частично прячется за моей спиной), а мне даётся большим трудом поддерживать защитную пелену вокруг себя. Поглощая снаряды противника, она тает и может утратить силу, если ослабить концентрацию. Вместе с этим требуется продолжать атаковать врагов комьями тьмы и отправлять в главаря пучки змей по три-пять штук разом, чтобы никто не расслаблялся. Мозг мой кипит, поскольку сосредотачиваться сразу на всём не так-то просто.

Рядом с противником появляются четвероногие существа, созданные изо льда. Пять таких собачек подбегают ко мне и сразу рассыпаются, попав в густую дымку. Больше не бегут. Видимо, осознав неэффективность данного заклинания, маги перестают им пользоваться.

Я тоже вижу, что копья тьмы не достигают нужного результата. Значит, надо попробовать иной способ. Убираю всю магию, кроме защитной пелены, закручиваю смерч между мной и группой владеющих и двигаю его на них.

— Надо уходить! — кричит кто-то.

— Стоять! Держать оборону! — раздаётся хриплый голос седовласого. — Ещё немного — и он труп!

Ага, конечно, десять раз! Человек, говорящий это, не имеет ни малейшего представления, с владеющим какой силы столкнулся. Да, мне приходится напрягаться, концентрируясь на нескольких действиях одновременно, но чтобы труп… не так быстро!

Чёрный смерч накрывает седовласого, но и десяти секунд не проходит, как старик выскакивает из тьмы и бежит на меня. Его одежда теперь тоже покрыта ледяной коркой, а вокруг образовываются копья из замёрзшей воды, похожие на огромные сосульки, и летят в нас с Сергеем.

Чёрные клубы дыма ползут навстречу противнику, растекаясь по земле и накрывают ледяного человека. А тот бежит сквозь тьму, постоянно обрастая новыми слоями льда взамен уничтоженным. Вот только его магические снаряды рассыпаются в пыль, не успев появиться.

«Ну вот, опять в рукопашную драться, — мелькает в голове досадная мысль. — Хорошо ведь стояли». Но в морду, если что, я тоже умею дать.

Седовласый добегает до меня, замахивается длинной ледяной пикой, я делаю рывок вперёд, и мой кулак сталкивается с челюстью владеющего. Пика рассыпается, даже не ударив. Бью в живот, в лицо, создаю копьё тьмы. Оно прожигает защиту на груди седовласого. Второе, третье, четвёртое — противник пятится. Залатать дыры он уже не успевает. Пытается сформировать щит — не получается. Я же атакую, не останавливаясь. Очередной тёмный снаряд попадает старику в голову, и половина черепной коробки рассыпается серым песком.

Тьма исчезает, смерч — тоже. Четыре владеющих беспомощно стоят перед воротами, окружив себя энергетическими и ледяными щитами и ожидая смерти. Рядом валяются куски тел их менее удачливых и сильных соратников.

— Отходим! За ворота! — кричит кто-то. — Не убирайте защиту!

Ну уж нет, думаю, не уйдёте. Вы мне ещё нужны. Одним рывком переношусь вперёд, оказываясь между четырьмя магами и воротами.

— Куда собрались? А поговорить?

Владеющие встали как вкопанные.

— Стоять, я сказал, а то всех в пыль превращу! — над компанией появились комья тьмы, готовые в любой момент опуститься на головы незадачливых убийц.

— Слушайте внимательно, парни, и мотайте на ус, — сказал я. — Если бы я однозначно собирался вас убить, давно бы это сделал. Но я пока думаю, как поступить. Мне нужна информация. Если скажете, кто вас послал, отпущу всех живыми и невредимыми. Даю слово аристократ. Ну? Как вам такое условия?

— А что нам скрывать-то? — произнёс высокий человек с длинным, угловатым лицом, глазами навыкате и крупными передними зубами, торчавшими из приоткрытого рта. Он до сих пор держал перед собой ледяной щит, а его куртка была вся в дырах. — Нас послал господин Калакуцкий, наш генерал-губернатор. Вы в наши дела полезли, а ему это не понравилось.

— В чьих, «наши»?

— В дела барнаульской аристократии, которой господин Калакуцкий покровительствует. Нехорошо получается.

Я усмехнулся:

— А вы-то хорошо сейчас поступаете, совершая подлое убийство среди бела дня.

Компания промолчала.

— Фамилии свои называйте, — потребовал я.

Парни упорствовать не стали, назвались. Длинный и ещё один ледяной маг, выглядевший помоложе, носили одну и ту же боярскую фамилию и являлись племянниками седовласого. Два других тоже были боярами. Все они, что интересно, служили в губернской гвардии.

— Итак, с вами всё понятно, — сказал я. — А чей это рудник, вам известно?

— Известно. Он принадлежит Юрию Елагину, — ответил длинный.

— Хорошо, что знаете. А вы знаете ли вы, что Елагины попытались обмануть меня и моих друзей?

Ответом стало молчание.

— Так знайте. Елагин нечестным путём попытался забрать себе долю в компании, принадлежащей Любецким и мне. Это стало причиной моего вмешательства. Так и передайте вашем генерал-губернатору. А ещё передайте, чтобы не лез в наши с Елагиными дела, потому что его они не касаются. Запомнили, что сказать, господа?

— Запомнили, — буркнул длинный.

— Тогда бегом отсюда. Чтобы через десять минут вас здесь не было.

— У нас там машина, — длинный указал на ворота.

— Забирайте и валите. Попадётесь ещё раз на глаза — сотру в пыль.

Убивать эту четвёрку я не стал. Скрыть моё участие всё равно не получится. Барнаульский губернатор поймёт, кто прикончил его людей, он ведь сам их отправил по мою душу. А вот передать послание кто-то должен. Скорее всего, в этом тоже мало смысла, но попытаться стоило. Вдруг Елагины сами обманули Калакуцкого, натравив его на меня?

Но ситуация в любом случае выглядела паршивой. Получается, что каждая губерния (по крайней мере, здесь на границе, про остальные я ничего не знал) являлась своего рода большим кланом, и мы с Любецким влезли в дела одного из них. Теперь барнаульские князья и бояре недовольны. Да и Третьяковы не обрадуются перспективе противостояния с соседями.

Когда я обернулся, Любецкий озадаченно осматривал то, что осталось от его внедорожника. Ледяные глыбы и прочие магические снаряды превратили автомобиль в груду металлолома. Моей «Волге» повезло больше. Она стояла подальше, и её почти не задело, хотя на крыше и капоте всё равно образовались пара вмятин, а рядом с колесом зияла яма. Что-то очень тяжёлое туда прилетело. Правда, вся магическая материя уже исчезла, и от многочисленных каменных булыжников и ледяных осколков не осталось и следа.

Захар стоял рядом с «Волгой» целым и невредимым. Сергей тоже как будто не пострадал.

— Всё нормально? — я подошёл к нему. — Цел?

— Благодарю, со мной всё в порядке, — ответил Сергей. — Что не скажу про мою машину.

— Ничего страшного. Главное, что моя уцелела. Доехать есть на чем, а там новую купите.

— Кто это был? Их Елагин послал?

— Нет, местный генерал-губернатор. Не понравилось ему, что мы в дела его подопечных вмешались. Я же Елагину тогда хорошо так пригрозил, он чуть не обгадился от страха, и долю компании я себе забрал. Вот и решили господа нас ликвидировать.

— Генерал-губернатор? — вытаращился на меня Сергей. — Серьёзно? Это плохо. Очень плохо. Похоже, «Золотого пути» мы теперь точно лишимся.

— С чего это вдруг?

— А с того. Если местная власть вмешалась, это конец. Неважно, сами они заберут или через Третьяковых заставят нас отдать. А Третьяковы с Калакуцкими на прямую конфронтацию не пойдут. Это им незачем? Нас крайними сделают.

— Зачем? А как же гордость?

— При чём тут гордость? Они ничего не потеряют, а мы… — в это время из ворот выехал внедорожник с четырьмя недобитыми владеющими, и Сергей проводил его взглядом. — А мы останемся ни с чем. Хотя нет, ни с чем мы не останемся. Это ведь не единственная наша компания. Если что, «Золотой путь», в общем-то, можно отдать. От него всегда много проблем было. Ну или попытаемся компенсацию выторговать хоть какую-то.

— Какую компенсацию? Ничего мы не отдадим, — нахмурился я, недовольный таким пораженческим настроением моего делового партнёра. По крайней мере, я намерен бороться.

— Да и вообще, — Сергей продолжал нагнетать обстановку. — Вы убили нескольких владеющих. Кто они такие?

— Губернская гвардия.

— Вот видите, это тоже нехорошо. Барнаульский губернатор потребует с нас компенсацию, и сумма эта будет немалая. Один из этих парней был великим мастером. Хорошо, если не родственник губернатора. Иначе может получиться так, что и вашу голову потребуют, а не только деньги.

— Ну что вы несёте? Какую голову? Да пусть требует, что хочет. Мне всё равно.

— Вам всё равно, а Третьяковым, думаете, всё равно будет? Что они выберут: мир между губерниями или вашу жизнь? Вы знаете, как они рассудят? Вот то-то.

— Посмотрим. Сейчас есть вещи и поважнее.

— Знаете, Алексей, я бы на вашем месте уехал куда-нибудь на время. На всякий случай. А то кто знает, как оно повернётся.

Меня начинала нервировать паническая болтовня Третьякова. Неужели он всерьёз думает, что Третьяковы сдадут меня какому-то Калакуцкину из-за этой нелепой ссоры? Вот если бы они хотели убить меня, тогда…

А ведь хотели же когда-то — мелькнула в голове мысль. Ещё совсем недавно один из генералов пытался со мной расправиться по указу нашего губернатора. С тех пор многое, конечно, изменилось: я возглавил местный клан, вступил в гвардию Е. И. В., стал сильнее, и всё же события прошлого лета до сих пор были живы в памяти.

Как минимум, Третьяковы буду очень недовольным тем, что мы начали вражду с барнаульской аристократией, и кто знает, возможно, Любецкий не так уж и ошибается, заявляя, что с нас попытаются стрясти компенсацию. Третьяковы могут не захотеть развязывать войну с соседями. Зачем им это? Сергей был прав в том, что мы понятия не имеем, как поступит в данных обстоятельствах наш губернатор.

Но с другой стороны, нашей ведь вины нет в том, что случилось. Именно Елагины нас надуть пытались, именно они обманывали Любецких несколько лет, а теперь и меня. А покушение на нас устроил местный губернатор. Я его вообще не трогал, а он полез. Если Третьяковы на такой произвол глаза закроют и прогнутся перед нашим врагам, то поступят бесчестно и трусливо.

А с Елагиными надо что-то делать. Нельзя так просто прощать им обман. И раз уж мы здесь…

— Так, Сергей, прекращайте паниковать. Придёт время — посмотрим, что будет. Тогда и решим. Если меня захотят достать, пусть попробуют. Не они первые. А сейчас едем к Елагину.

— К Елагину? Вы с ума сошли? Нам надо возвращаться как можно скорее. Нас будут искать.

— Пусть ищут. Пока эта четвёрка доберётся до губернатора, пока тот решит, что делать, мы уже будем дома. Я прибыл сюда разговаривать с Елагиным, и я поговорю с Елагиным. Или мы что, зря ехали? Хотите сказать, я заря потратил три часа на эту чёртову дорогу?

— Я тоже потратил, но… мы не можем так рисковать.

— Не можем? Ладно… Не хотите — дело ваше. Можете возвращаться. Один справлюсь.

— Как видите, возвращаться мне не на чем, — кивнул Любецкий на смятый внедорожник.

— Подброшу до вокзала. На поезде доберётесь.

Сергей обречённо вздохнул:

— Ладно, Алексей, я — с вами.

Глава 14

Сейчас я не собирался, как прошлый раз, лезть в дом Елагиных тайно. Мы с Любецким подъехали прямо к главным воротам усадьбы. Одна проблема: я не знал, здесь ли тот, кто нам нужен, или нет. Но начинать поиск с чего-то надо.

На железных створках красовались гербы рода, рядом имелась калитка. Мы подошли к ней, и я нажал кнопку домофона.

— Здравствуйте, господа! — раздался в динамике спокойный мужской голос. — Как я могу к вам обращаться? Чем могу помочь?

— Меня зовут Алексей Озёров, и мне нужен Юрий Елагин, — заявил я. — У нас к нему очень важный разговор. Буквально дело жизни и смерть.

— Подождите, пожалуйста, господин Озёров. Я сообщу его сиятельству о вашем визите.

Мужчина отключился.

Но похоже, мы не ошиблись: Елагин находился сейчас в особняке. Но ждать я не собирался. Не для того приехал, чтобы ждать. К тому же нельзя было позволить охране предупредить Елагина. Узнав о моём визите, он может и удрать.

Мои руки окутывает чёрный дым, который прожигает в калитке дыру в районе замка. Дверь легко распахивается. Вхожу. Любецкий даже сказать ничего не успевает и послушно следует за мной.

Справа — небольшое одноэтажное строение с широким окном. Пост охраны. Из двери выскакивает амбал с короткой стрижкой и гладко выбритым лицом. Костюм — обычный чёрный, как у всех служащих или охранников.

— Стойте, господа! Это частная территория, вы не можете…

— Можем, — говорю. — Я же сказал, дело жизни и смерти. Где Юрий Елагин? Проводи нас к нему.

— Ваше сиятельство, — охранник, наконец, замечает герб на моей куртке. — Я сейчас же оповещу Юрия Всеславовича о вашем прибытии…

— Нет. Ты проводишь меня немедленно.

— Но так не положено. Я должен вначале сообщить…

Краем глаза вижу сквозь широкое окно на посту второго охранника, которые подбежал к телефону и схватил трубку. Бью слабой воздушной волной, и стекло разлетается вдребезги.

Охранник роняет трубку, и над его ладонями появляются яркие энергетические лезвия. Второй удар посильнее отшвыривает парня вглубь помещения. Вместе с ним отлетает и разбитый телефон.

Первый охранник выхватывает из-за пазухи пистолет. Шагаю к нему и пальцами вцепляюсь в затвор-кожух. Бугай даже выстрелить не успевает. Вырываю пистолет из рук, и тот осыпается с моей ладони серым песком. Ком тьмы появляется напротив лица охранника, и парень инстинктивно пятится.

— Куда пошёл? Хотел выстрелить в меня, лицо княжеской крови? Сдохнуть хочешь? Веди к Елагину, кому сказал, а то без башки останешься!

Третьим воздушным ударом, не глядя, припечатываю к стенке второго охранника, который поднимается на ноги.

— Я вас отведу. Прошу прощения, — сдавленно проговорил первый.

Мы двинулись к крыльцу. Пленник шёл впереди. Прошлый раз я приходил сюда ночью и почти ничего не видел, а сейчас рассмотрел и сад с клумбами и дорожками напротив дома, и стройные ряды яблонь чуть поодаль. Снег здесь тоже растаял не везде. Кое-где ещё серели последние сугробы.

Мы вошли через главный вход и оказались в большом холле, сбоку находилась ведущая на второй этаж лестница. Мы направились к ней, но внезапно из двери слева быстро вышла высокая женщина средних лет с чёрными волосами, одетая в чёрные строгие брюки и серую водолазку.

— Здравствуйте, господа, — поздоровалась она. — Вы к Юрию Всеславовичу? Он не предупреждал меня о вашем визите. Как к вам могу обращаться?

— Алексей Озёров, это — Сергей Любецкий, — сказал я. — Мы деловые партнёры Юрия Всеславовича. Прибыли с неотложным делом. Где он?

— Иван, я что-то поняла, ты не звонил с поста? — дама стрельнула недовольным взглядом в охранника.

— Простите, ваше сиятельство, но господа настояли… я не смог им препятствовать. Они сломали уличную дверь и зашли.

Женщина нахмурилась:

— Иди, Иван, на пост. Дальше я сама разберусь. Что это значит? По какому праву вы вламываетесь на нашу территорию? — вопросы были обращены к нам.

— А вы кто, сударыня? Наверное, одна из жён господина Сафонова? — поинтересовался я не слишком вежливым тоном; сейчас было не до расшаркиваний. — Мы пришли говорить с Юрием Всеславовичем и только с ним. Дело крайне важное. Где он?

— Я — княгиня Алиса Андреевна Сафонова, — гордо вскинула голову женщина. — Как вы смеете так вести себя в моём доме?

— Проводите нас к нему. Не заставляйте меня применять силу.

— Вы угрожаете мне? — глаза княгини свернул гневом. — В моём же собственном доме? Пошли отсюда вон!

Кожа женщины потемнела и стала чёрной и блестящей, словно агат. Над ладонями её возникли два каменных магических снаряда, обросших торчащими во все стороны шипами.

Я медлить не стал. Воздушный удар отбросил женщину к стене шагах в дести от нас.

— Простите, сударыня. Не в моих правилах бить женщин, но иногда приходится.

Дама вскакивает и кидает в меня оба снаряда. Они ударяются в невидимую преграду, которую я успеваю возвести между нами. Тьму не использую. Тьма никого в живых не оставит, а у меня пока другие планы. Воздушный поток подхватывает агатовую женщину и швыряет в потолок, после чего она падает на пол вместе с кусками отбившейся штукатурки. Теперь ей уже труднее подняться. Если она — не слишком сильный маг (а серьёзных вибраций я от неё не чувствую), от такого удара могла и сотрясение получить.

— Не стойте у меня на пути, сударыня, — кидаю я княгине. — Сергей, идёмте, не будем задерживаться.

У меня не было цели устраивать потасовку с кем-либо из его домашних. Поскорее бы найти Юрия Елагина. И главное, чтобы убежать не успел.

Мы поднялись на второй этаж. Не знаю, зачем. Возможно, я рассчитывал найти Елагина в кабинете или где-то поблизости, как прошлый раз. Княгиня ничего нам сообщать не собиралась, а допытываться времени не было. Может, слуга какой попадётся? Или сам глава дома выйдет на шум? Грохот, наверное, слышен был на весь особняк.

В коридоре нам попалась молодая служанка в белом переднике, которая, бежала в сторону лестницы на шум.

— Не подскажешь, где Юрий Всеславович? — спросил я.

— Э… он в кабинете, — озадаченно ответила девушка.

— Замечательно, — улыбнулся я. — Можешь бежать дальше.

Где кабинет, я примерно представляю: запомнил, когда прошлый раз здесь бродил. Надо пройти по коридору до конца, там — широкие двери с матовым остеклением. Шагаем в том направлении. Вдруг двери открываются, и навстречу нам выходит Юрий Елагин собственной персоной. Я сразу узнаю эту широкую жабью физиономию.

При виде нас Елагин меняется в лице, бледнеет и… перед нами вырастает ледяная стена, полностью перегородившая коридор.

— Уходит, гад! — концентрированный чёрный дым вырывается из моих ладоней, и лёд быстро начинает превращаться в пыль. Когда образовывается достаточно широкая дыра, ныряю в неё и мчусь со всех ног в кабинет.

— Где он? — спрашивает вбежавший следом Сергей.

Я указываю на выбитое окно. Елагин так перепугался, что даже дверь не стал искать. И это хорошо. Нам не придётся гоняться за ним по коридорам огромного особняка.

Выпрыгиваю в окно, Любецкий — за мной. Вижу, как широкая фигура князя бежит вдоль дома и сворачивает за угол. Дымкой перемещаюсь следом к углу особняка. Елагин мчится через клумбы к дороге, ведущей к воротам. Ещё одно перемещение — я оказываюсь за его спиной. Воздушный удар сбивает князя с ног.

Упавший Елагин переворачивается на спину, тяжело дышит, с испугом таращится на меня. Подняться не пытается. Его кожа отливает морозной синевой — укреплена магией. Но атаковать не пытается.

— Куда собрались, господин Елагин? А поговорить? — насмешливо спрашиваю я. — Чуть что — сразу бежать? Нет, так не пойдёт. Да, я жив, представьте себе, в отличие от тех, кто приехал меня убить. От меня вы так просто не избавитесь, даже не думайте.

— Господин Озёров, клянусь честью, я тут ни при чём! — восклицает князь. — Я сам был против этой идеи, но генерал-губернатор, узнав о вашем вмешательстве, настоял. Это он послал убийц. Я не мог перечить ему.

— А! Так значит, генерал-губернатор во всём виноват. Допустим. А с вами тогда что мне делать?

— Господин Озёров, если убьёте меня, последствия будут необратимы. Губернатор такого не потерпит. Это может перерасти в войну. Вы же не хотите этого?

— Ладно, допустим, убить меня решили не вы. Предположим, я поверил. А обманывать меня кто решил?

— Вы о чём? — Елагин, наконец, принял сидячее положение.

— Я о компании «Золотой путь» и выручке, которая уже много лет идёт мимо кассы.

— Простите, не понимаю… Вся выручка в бухгалтерских отчётах…

— Ваши отчёты — липовая бумажка, ничего не значащая. Реальный цифры другие. Думаете, не знаю? Хватит врать, господин Елагин! — я повысил голос и создал над князем тёмный шар. Елагин аж сжался весь. Гордый, надменный аристократ превратился в испуганную мышь.

Подбежал Сергей Любецкий.

— Уже поймали? Быстро вы, — проговорил он, тяжело дыша.

— Господа, господа, послушайте… — пробормотал Елагин. — Да, было такое. Это началось ещё с тех времён, как Любецкие долю в компании присвоили. Мой отец решил так вести дела. Мы просто следовали давней стратегии.

— Да неужели? И здесь вы ни при чём? Вот и хорошо, — проговорил я примирительным тоном и убрал чёрный шар. — Так бы сразу и сказали. Вставайте.

Я протянул князю руку и помог подняться. На две секунды его левая рука, за которую я держал его, дематериализовалась по локоть, а когда приняла прежний вид, кожа её была мертвенно бледная, а пальцы не двигались.

Любая живая ткань, кроме моей собственной, подвергшись дематериализации, умирала. Прежде я никогда не применял данную технику на людях. Сейчас это стало наказание Елагину за всё, что он сделал. Мне не верилось, что он был не причастен к покушению. Скорее всего, сам же и побежал к генерал-губернатору жаловаться и просить помощи, когда я долю в его компании прикарманил.

— А-а, что вы сделали⁈ Что с моей рукой⁈ — завопил Елагин, ощупывая омертвевшую конечность.

— Первого предупреждения вы не послушались, — проговорил я. — Это второе. Когда я приду в третий раз, одной граблей не отделаетесь, господин Елагин. Поэтому советую впредь поступать более обдуманно.

— За что⁈ Я сказал, как всё было. Я не виноват!

Из дверей особняка выскочили две женщины и один мужчина. Впереди бежала агатовая дама, за ней семенила полная коренастая женщина, вокруг рук которой горел огонь. Мужчина был одет в чёрный костюм-тройку — похоже, кто-то из слуг.

— Стойте! Не подходите! — закричал на них Елагин. — Все назад! Домой! Уходите домой!

Компания остановилась.

— Я сказал, назад! — повторил князь. — Непонятно, что ли?

Женщины и мужчина вернулись в дом, а Елагин продолжил ощупывать свою мёртвую руку:

— Что вы от меня хотите? Что вам нужно? Я во всём признался. Такого больше не повторится. Но за генерал-губернатора я не могу ручаться. Я не смогу уговорить его отступить. Если вы убили кого-то из его людей, он не простит этого.

— С губернатором вашим будет отдельный разговор. А вы, господин Елагин, ждите звонка от моего управляющего. Компания «Золотой путь» отныне вам больше не принадлежит. Мы с господином Любецким распорядимся ей лучше.

— Но так нельзя… Это моя компания. Вы… не имеете права!

— Ждите звонка, — я обернулся к Любецкому, который стоял в стороне и наблюдал за всем происходящим. — Всё, Сергей, едем обратно. Здесь наши дела закончены.

— Наконец-то, — проговорил мой спутник.

Едва мы вышли за ворота усадьбы, как на дороге показались четыре внедорожника.

— О! Кажется, это за нами, — я сразу понял, что охрана у ворот наверняка вызовет подкрепление. Так и произошло. Елагинские боевики подоспели вовремя.

— И что? Опять будем драться? — устало проговорил Любецкий.

— Они нам не дадут спокойно уехать. Постараюсь побыстрее. Сам домой уже хочу.

Внедорожники остановились, не доезжая до ворот, из салонов выскочили вооружённые люди в лёгких бронежилетах, украшенных защитными рунами. Защёлкали затворы. Я собрал перед собой мощный воздушный поток и направил в колонну машин. У первого внедорожника от удара смялся капот, и машина врезалась задом в стоящую позади. Многие охранники повалились с ног.

Затрещали пистолеты пулемёты и захлопали карабины. В нас полетели штук десять энергетических снарядов. Передо нами с Любецким появилась созданная мной плотная воздушная стена. Чёрные потоки закрутились посреди дороги и в форме небольшого смерча двинулись к противнику. Быстро достигли первого внедорожника, его корпус стал рассыпаться под воздействием тьмы. Кто-то завопил.

Пожалуй, это всё-таки было лишнее, но… надоели, честное слово. Уже второй раз за день меня кто-то убить пытается. Тут уж никакого терпения не хватит.

Тем не менее, я не стал истреблять всех. Под прикрытием стены уплотнённого воздуха мы с Любецким заскочили в «Волгу»; Захар, который ждал нас за рулём, резво развернул машину через проезжую часть и вдавил газ. Вскоре охрана Елагиных осталась позади.

Сергей первое время то и дело оглядывался, не преследует ли нас кто, а когда мы выехали из города, затянул прежнюю песню:

— Боюсь, мы сами себе роем яму. Нападение на Елагина только усугубить ситуацию. У их губернатора появился ещё один повод требовать нашей крови.

— Только вначале Елагин приедет в Первосибирск и отдаст мне оставшуюся часть «Золотого пути». А потом пускай что хотят, то и требуют.

— Да вы шутите. Зачем вам оставшаяся часть? Вы хоть понимаете, что таким образом полностью развяжете руки барнаульцам? Они — не обязательно, Елагины, кто угодно — захватят рудники, и вы в итоге лишитесь даже того, что есть сейчас, и я — тоже. Зачем? Пусть Елагин владеет своей долей, а мы просто будем получать дивиденды. Только с бухгалтерией надо разобраться.

Я задумался. Кажется, Любецкий сказал дельную мысль. Если весь Барнаул во главе с губернатором ополчился против нас, то мне никакой охраны не хватит, чтобы защищать там своё имущество.

— Ладно, оставим Елагину процентов десять-пятнадцать, — согласился я.

— Лично я предпочёл бы ограничиться денежной компенсаций.

— Точно, и пусть заодно компенсируют всю недостачу с момента, когда ваша семья завладела долей.

— Ну что вы? Это вовсе ни к чему. Хотя бы за последние года три.

— Главное, чтобы реальные отчёты прислали, а не липу. Иначе придётся наведаться снова.

— Лично меня больше волнует реакция Третьяковых. Боюсь, получится так, что Эдуард Анатольевич прикажет нам отдать Елагиным нашу долю, чтобы войну с барнаульскими не начинать. И что будем делать? Отдадим, разумеется, — Сергей вздохнул.

— Ничего я отдавать не буду… а впрочем, зачем раньше времени об этом думать? Посмотрим. Лучше ответьте мне вот на какой вопрос. Вы же, наверное, сразу поняли, что Елагин не просто так нас на шестой рудник позвал, верно? Почему тогда меня не предупредили?

— Предупредил о чём?

— О засаде, конечно же.

— Но как? — удивлённо посмотрел на меня Любецкий. — Откуда мне было знать?

— Не надо врать. Пусть вы и не знали, но догадывались. Потому что не догадался бы тут только круглый дурак. А вы — человек не глупый. Терпеть не могу вранья, особенно от деловых партнёров. Вы же хотите, чтобы мы остались деловыми партнёрами и не стали снова врагами? Тогда будьте со мной предельно честны.

— Да, Алексей, моя ошибка. Прошу прощения. Но я, и правда, не был до конца уверен, что на нас устроят засаду. Вчера Елагин в городе собирался встретиться, а сегодня… сказал, что у него на руднике дела. Откуда мне было знать? Может быть… действительно, дела возникли. Поэтому я ничего и не сказал. Вы всё равно ведь справились сами. С вашей силой охрану таскать с собой ни к чему.

Слова Любцкого звучали неуверенно, а доводы — не слишком убедительно, будто он то ли придумывал всё это на ходу, то ли просто растерялся от того, что я его к стенке припёр своим вопросом. Тем не менее, ответ я получил и не видел смысла в дальнейших расспросах.

А если уж быть предельно честным, то и мою вину в случившемся стоило признать: перед поездкой стоило расспросить Любецкого, а я этого не сделал. Голова была занята другими вещами, в основном, вторжениями тёмных, и когда Сергей сказал, что с Елагиными договорился о встрече, мне представилось, что пройдёт она в том же ресторане, где мы прошлый раз беседовали, либо в похожем месте. Поэтому уточнять детали не стал. Но нельзя же так безоговорочно доверять своему недавнему врагу, в самом деле!

— Чтоб больше такого не повторялось, — предупредил я. — Честность — вот то, на чём держатся любые деловые отношения. Я требую от вас не так уж много, и одна из этих вещей — честность.

— Ещё раз прошу прощения, Алексей. Я должен был поделиться с вами своими опасениями. В следующий раз так и сделаю.

До Первосибирска мы добрались лишь вечером. Любецкого я завёз домой и поехал к себе, в свой пустующий особняк.

Этой ночью я спал крепко, и моё сознание не бродило по иным мирам. Но голоса до меня доносились отчётливо. «Мы дерёмся из последних сил, господин. Враг побеждает, господин. Город скоро падёт, господин».

Проснувшись утром, я подумал вначале, что мне это приснилось. Попытался наладить связь с последними градоначальником и генералом — в «эфире» царила тишина. Моё тёмное воинство потерпело крах и было полностью истреблено. Теперь стоило ожидать возвращение тенебрисов на очищенную нами недавно территорию. Если там до сих пор остались ямы, монстры полезут из них. Я надеялся, что человеческая армия закрыла если не все бездны, то хотя бы большинство наиболее крупных. Ну а мне придётся искать нового повелителя тьмы, чтобы завладеть его армией. Хотя что-то мне подсказывало, он сам меня найдёт.

Позавтракал я тем, что нашёл в холодильнике, а потом отправился в небольшую дядину библиотеку, где в двух шкафах хранилась всевозможная литература. Я сюда иногда заглядывал в свободное время, но просмотреть успел далеко не всё.

Были здесь труды по истории, по магии, по различным наукам, хранились даже два старинных фолианта в кожаных переплётах — очень ценные раритетные вещи. Имелась куча поэзии и художественной литературы. Последней оказалось больше всего, но такое меня не интересовало.

Нашлось, что почитать и про тёмных. Десяток книг с разными исследованиями — как раз то, что надо. Про местную магию — тоже было любопытно. Вряд ли узнаю что-то принципиально новое, но хотя бы пойму, каков здесь подход к магическим дисциплинам, и что о них известно в этом мире.

В обед я поехал до ближайшего пригорода, где нашёл неплохой ресторанчик, где и пообедал. Я допивал чай, когда меня отвлёк своим звонков Эдуард Третьяков.

— Алексей Михайлович, надо поговорить, — сказал генерал-губернатор. — Сегодня жду вас у себя.

— Что-то срочное? — я сразу понял, в чём причина.

— Как будто сами не знаете, Алексей Михайлович. Вы что вчера устроили? Впрочем, не телефонный разговор. Жду вас в губернаторском дворце в моём кабинете к пяти часам.

— Отлично! Как раз думал, чем вечер занять. К пяти буду.

Кажется, наш и барнаульский губернаторы уже успели пообщаться, и разговор у них оказался не самым приятным. Третьяковы всё знали, и это хорошо. Значит, быстрее разберёмся с вопросом.

Вот только Любецкий вчера очень уж меня застращал грозящими мне опасностями, даже советовал уехать. Неужели, и правда, Третьяковы способны сдать меня Калакуцкому, чтобы сохранить мир между губерниями? Ведь сами же меня недавно пытались убить.

Анатолий Третьяков был тем человеком, которого, пожалуй, стоило опасаться. Он единственный из всех местных князей не уступал мне в силе. Справлюсь с ним или нет в случае прямого столкновения, я не знал.

В общем, риски, конечно, были, но только пообщавшись лично с Третьяковыми, я мог понять, насколько они реально велики. Поэтому к пяти часам я отправился во дворец генерал-губернатора.

Глава 15

— Что вы натворили, Алексей Михайлович? Вы хоть понимаете, к чему это приведёт? — Эдуард Третьяков сидел на диване напротив Озёрова и с трудом подбирал слова, стараясь сдержать возмущение и остаться в меру вежливым.

Алексей опять начал создавать проблемы — теперь с соседями поссорился, и Эдуарда это, разумеется, разозлило не на шутку. В пять вечера, как и договаривались, Озёров приехал в губернаторский дворец, и теперь предстоял серьёзный разговор.

— Простите, Эдуард Анатольевич, но что мне оставалось делать? Помереть? — Озёров сохранял невозмутимость, или то было банальное легкомыслие юнца, который ещё не понял, во что ввязался. — Вообще-то это они напали на меня, а не я на них.

— Ну а кто это всё начал⁈ Кто?

— Барнаульцы, кто же ещё. В прошлый раз я даже пальцем Елагина не тронул. Дом его немного пострадал — это да. Но в остальном… мирно поговорили.

— Мирно поговорили… — передразнил Эдуард, качая головой. — Так мирно, что у вас на руках каким-то образом оказались пятнадцать процентов его компании. Это вы как объясните? А сейчас тоже «мирно поговорили»?

— Он сам отдал мне долю в качестве компенсации за доставленные неудобства. Только вот случай тот ничему человека не научил. Пришлось прибегнуть к более радикальным мерам. Поверьте, мне не приносит никакой радости калечить людей, но что делать, если по-другому до них не доходит?

— Вы не должны были вообще лезть к Елагиным.

— Так они у Любецких долю отобрали, а «Первосибирск-23», между прочим, частично и мне принадлежит. Получается, я тоже пострадал. Что мне оставалось делать?

— Вам надо было обратиться ко мне, а не заниматься самоуправством. Поймите же, речь идёт об отношениях с соседней губернией! Там вас не знают, там вам не будут всё спускать с рук, как здесь. Мне вообще-то тоже не нравилось, что вы у нас творили, но я-то подумал, закончите вы с Любецкими делить, чего не поделили — и успокоитесь. Но нет же, вам мало оказалось, в соседнюю губернию полезли. Вы хоть понимаете, с кем связались? Калакуцкий — это не тот, с кем можно шутки шутить. Помнится, десять лет назад, когда его только назначили сюда, против его порядков несколько семейств взбунтовалось, так он собственноручно казнил пять глав родов! И с тех пор там тишина, а у нас с ними мир. А теперь появились вы, Алексей Михайлович, и устроили чёрте знает, что!

— Хм, бей своих, чтобы чужие боялись? Похоже, работает… Так какие он выдвинул требования? — поинтересовался Озёров. — Мою голову просит?

— К счастью, нет. Да, вы убили одного очень сильного владеющего из губернской гвардии, но на первый раз Калакуцкий готов простить. Он хочет вернуть семьдесят пять процентов «Золотого пути», которые вы с Любецкими забрали, выплатить денежную компенсацию и принести извинения.

— То есть, мы должны всю компанию отдать? Жирно им не будет? Калакуцкий так-то ко мне убийц подослал. За это никто извиниться не хочет?

— Алексей Михайлович, вот только не надо артачиться. Требования более чем скромные, учитывая все обстоятельства.

— Ничего себе, скромный требования, — Озёров усмехнулся.

— В этом ничего смешного! — процедил Эдуард. — В общем, так, отныне больше никакого произвола. Делаете всё так, как я скажу. И в Барнаул — ни ногой. В конце концов, пострадать можете не только вы. Барнаульцы — наши соседи, с ними и дела у нас ведутся, и чьи-то родственники там проживают. Не ставьте, пожалуйста, нас всех под удар.

— Эдуард Анатольевич, ещё раз объясняю, когда прежний глава Любецких помер, Елагины отобрали у них долю компании. Её удалось вернуть только благодаря моему вмешательству. Вот такие вот «партнёры». И мы прогнёмся перед ними? Стерпим? Покажем свою слабость? Тогда и другие начнут так себя вести. А что? Можно же! Всё равно утрёмся, да?

— Хватит, ради всего святого! Сейчас не время спорить. Мы… точнее, вы перешли границу дозволенного, и я просто пытаюсь уладить вопрос миром. Пожалуйста, сделайте, как я сказал. Так будет лучше для всех, в том числе, для вас.

— Эдуард Анатольевич, я вас понимаю и тоже считаю, что мы должны избежать прямого столкновения с барнаульской аристократией, — проговорил Озёров. — Но если прогнёмся, по вам же самим это ударит: по вашей репутации, а, возможно, и по карману. Поэтому давайте выдвинем встречное предложение. Попытаемся найти с Калакуцким компромисс, что скажете? Я готов отдать пятнадцать процентов «Золотого пути» — мою собственную долю. Я забрал её у Елагина в качестве компенсации, но он и так уже достаточно наказан, поэтому верну. Но пятьдесят процентов принадлежат «Первосибирску-23», и они останутся у нас. Это не обсуждается.

Эдуард нахмурился. Алексей, похоже, решил поторговаться с барнаульским губернатором, только вот парень не знал, что с такими людьми, как Калакуцкий, подобное не сработает. Тот никогда не церемонился с врагами, и потому его слушались и боялись.

— Но и это ещё не всё, — продолжил Озёров. — Недавно мне стало известно, что Елагины уже много лет обманывали своих партнёров, скрывая реальную прибыль компании, из-за чего Любецкий, а теперь и я не дополучили дивиденды. Допустим, я не буду требовать выплаты всех неустоек, но ситуацию необходимо исправить. Елагины должны предоставить честные отчёты и платить полную сумму. Таковы мои условия.

Третьяков нахмурился ещё сильнее:

— Вряд ли Калакуцкий согласится. Это не тот человек, который пойдёт на уступки.

— Эдуард Анатольевич, я не намерен мириться с обманом. Вы готовы это проглотить? Да, сейчас это вас напрямую, может, и не касается, но один раз прогнёмся, потом с нас не слезут.

— Вы должны были прийти ко мне сразу и рассказать о проблеме. Тогда можно было бы договориться, а сейчас… Не знаю. Вы зашли слишком далеко.

Эдуарду тоже не нравилась сложившаяся ситуация. Алексей говорил правильные слова, но правильными они были в вакууме. Сейчас подобная риторика выглядела опасной. В конце концов, основная вина лежала именно на Озёрове и его необдуманных поступках. Парень многое не знал, он приехал сюда полгода назад и не имел ни малейшего представления о той политике, которую ведут местные губернаторы, и всё равно качал права, лез, что называется в чужой монастырь со своим уставом.

Эдуард не мог начать вражду с соседями. У Третьяковых тоже имелись доли в барнаульских компаниях, и это следовало держать в голове при решении данного вопроса.

— И всё же вы должны попытаться, — убеждал Озёров. — Поторгуйтесь с ними, выбейте лучшие условия. Елагины с Калакуцкими много дел наворотили. Их вина тоже здесь есть. На кону — правда.

— Правда, — хмыкнул Третьяков. — Что, по вашему, правда? Рода постоянно друг с другом враждуют, постоянно что-то делят. Компании то к одним переходят, то к другим. Любецкие недавно были вашими злейшими врагами, а теперь вы им покровительствуете. Поссоритесь снова — так они сразу права на вашу долю заявят, дескать вы у них силой отобрали. Вот и вся «правда». Так живём. А мне всё это разгребать приходится, всех мирить, чтобы и между своими кровопролития избежать, и с соседями не передраться. А вы рассуждаете о какой-то «правде».

— Поэтому, видимо, все меня и пытаются убить, — на лице Озёрова появилась ироничная усмешка.

— Кто «все»? Не понимаю, о чём вы.

— Кто-то из первосибирцев пытался избавиться от меня летом, когда я только на границу поехал.

— Почему вы решили, что тут замешаны наши? — Эдуарду стало не по себе. Зачем Озёров решил вспомнить сейчас об этом?

— Когда я приехал в учебку, офицеры подстроили ситуацию, чтобы отправить меня в штрафную роту на самый сложный участок, где я должен был погибнуть. Мне удалось выяснить, что приказ исходил от командования седьмой дивизии. А ведь генерал Юрьевский — из нашей аристократии.

— Возможно, но…

— Второй момент, — Озёров опять перебил. При этом парень вёл себя по-прежнему невозмутимо. Оставалось лишь поражаться его выдержке и спокойствию. — В начале августа меня должны были отвезти в суд для пересмотра дела. Все понимали, что меня оправдают. И кто-то под видом военной полиции послал группу убийц. Уровень подготовки был таким, что сделать это могло лишь военное руководство не ниже командования полка, а скорее всего, опять же дивизии.

— Если вас пытались убить, то я сожалею о случившемся, но у вас есть доказательства? Вы обвиняете Юрьевского? Я не понимаю…

— Доказательства мне и не нужны. Я же не собираюсь в суд подавать, но два плюс два сложить могу. И с Юрьевским, кстати, я уже беседовал.

— Что ж, хорошо, что вы разрешили ваши разногласия… — пробормотал Эдуард, чувствуя, как на лбу выступает пот.

— Я всё прекрасно понимаю. Кому-то не понравилось, что князь из чужого рода наводит здесь свои порядки. Это естественная реакция. Но надеюсь, что с тех пор отношение ко мне изменилось. Ведь теперь мы все в одной лодке, отныне здесь мой дом, моя земля, и я буду её защищать, как и вы. Не хотелось бы вспоминать старое. Правда ведь? В общем, постарайтесь, пожалуйста, договориться с Калакуцким. А если не получится, отсылайте его ко мне. Я с ним разберусь по-своему.

— Никаких, «по-своему», — буркнул Эдуард. Надо было срочно спровадить Озёрова, чтобы тот не заметил. — Я поговорю с ним… Если вопросов нет, можете идти. У меня, ещё одна встреча скоро, не могу, к сожалению долго засиживаться с вами.

— Разумеется, — Озёров поднялся с дивана. — Всего хорошего, Эдуард Анатольевич.

Ннекоторое время губернатор сидел подавленный. Зачем Озёров завёл разговор о покушении? Чего он хотел этим добиться? Похоже, парень всё знал.

Эдуард не слишком-то жалел о том, что пытался избавиться от Озёрова. Возможно, если бы тот погиб там, в тёмной области, проблем действительно было бы меньше. Но вот отец… отец видел юнце что-то особенное и верил, что Алексей принесёт пользу Первосибирску.

Зато теперь Эдуард понял, почему Юрьевский тогда так себя повёл, грубо отказавшись от дальнейших попыток устранить Озёрова. Между ними, получается, был разговор. Неужели генерал испугался? Хотя попробуй тут не испугайся…

* * *

Не могу сказать, что разговор с губернатором меня успокоил, но ситуация оказалась далеко не столь критической, как её представлял Любецкий. Барнаульский губернатор крови моей пока не жаждал, однако я, хоть и был готов пойти на уступки, сдаваться не собирался. И если понадобится… кто знает, возможно, придётся и к Калакуцкому наведаться тайно, как когда-то к Елагину, и устроить собственные «переговоры».

Третьякова я тоже прекрасно понимал. Война между губерниями — это, мягко говоря, не то, к чему хотелось бы прийти. Очередное кровопролитие, которое уж точно не останется без внимания императора. Тот, кажется, предпочитал не лезть в дела аристократов на восточной границе, отдавая решение всех проблем на откуп губернаторам, но если ситуация выйдет из-под контроля, государь в стороне не останется.

А ещё сегодня Третьяков, наконец, узнал о том, что мне известно про покушение. Было видно, он занервничал. Тоже мне, миротворец хренов. Пусть понимает, что и мне есть чего ему предъявить.

Теперь мне оставалось только ждать…

Помимо проблем с Калакуцким меня интересовало, главным образом, две вещи: откроются ли в моём имении новые ямы в ближайшее время, и появились ли под Усть-Катайгнском тенебрисы. О том, что там творится, мне предстояло узнать лишь через полмесяца, когда вернусь на передовую, а у нас пока было всё спокойно.

В эти дни обнаружилась небольшая бездна за пределами моих владений, но очень близко к ним. Я не знал, чья там земля, но всё равно приказал охране закрыть яму, чтобы тенебрисы не бежали к нам. А через пару дней разведчики засекли группу существ, движущихся, по всей вероятности, из Барнаульской губернии. С ними оказались два беллатора-великан, и я сам поехал их уничтожать, чтобы лишний раз не подвергать опасности своих людей. Всё равно заняться нечем. По-хорошему, решать данную проблему следовало Калакуцкому, но для барнаульского губернатора ссоры с соседями, кажется, были важнее.

Пятницу я провёл на своей базе, осматривал имущество. Парк автотехники пока увеличивать не собирался. На сегодняшний день он состоял из десятка минивэнов, двух десятков внедорожников, в том числе старых «Онисков» восьмидесятых годов, на одном из которых я катался сам, и десяти «Носорогов». Три из них требовали ремонта.

Но всё же не мешало докупить кое-какое оборудование, особенно бронежилеты (их почему-то не хватало), и рубрумитовые патроны, которые расходовались в нынешних обстоятельствах очень быстро.

Вопрос же строительства шахты снова пришлось отложить. Я собирался начать весной, но теперь было не до этого. Прежде всего, следовало понять причину, по которой на моей земле образуются бездны, и пока проблема не решится, ни о какой шахте речи не может идти.

Да и с финансами пока было туго.

В конце квартала я получил дивиденды от сафоновской компании — шестьсот с небольшим тысяч. Прибыль оказалась меньше, чем я рассчитывал, но меня это не удивило. Сафоновы сами испытывали огромные проблемы с тенебрисами и были вынуждены законсервировать уже три нефтяные скважины.

Так же ожидались дивиденды от «Первосибирска-23», но в конце полугодия, то есть как раз летом.

А вот доход от деревообрабатывающего завода и прочую прибыль, включая те деньги, которые мне платили местные аристократы за зачистку их имений от тенебрисов, сжирали охрана. Я хотел увеличить её численность до трёхсот человек, но не видел возможности. Двести пятьдесят бойцов — это пока был максимум, который я мог себе позволить.

Так же приходилось вкладывать средства в развитие мебельного цеха и в ремонт доходных домов, но по этим статьям основные расходы были на конец прошлого года, когда мы ещё получали деньги с добычи артефактов.

«Золотой путь» тоже кое-что приносил. Я получил в этом квартале почти сто тысяч и вдобавок надеялся стрясти с Елагиных неустойку. Ну и на артефакты рассчитывал. Как раз снег растаял, начинался сезон, и со дня на день первые отряды добытчиков собирались выехать на промысел.

Вот и выходило, что пока строить шахту было не на что, а летом и средства могли появиться, и, я надеялся, прояснится ситуация с тенебрисами.

Первый выезд за артефактами состоялся в субботу. Отправились сразу несколько отрядов. Под моим началом находились три самостоятельные группы добытчиков, работавшие за процент от выручки, и отряд из тридцати охранников. Всеми их, как и прежде, координировала Леди.

Мне тоже заходилось поехать, но скорее от безделья, нежели ради какой-то цели. Прекрасно понимал, что поход в тёмную область — далеко не самое весёлое развлечение, но что-то тянуло меня туда, и я ничего не мог с этим поделать.

Отправился вместе с отрядом охранников, который Леди возглавила лично. Мы двинулись через один из фортов южнее Первосибирска. В соответствии с договором, заключённым с Любецикими, в моём распоряжении имелась огромная территория, где подконтрольные мне добытчики могли заниматься промыслом. Туда мы и поехали.

Наш отряд разделился на две группы. Целый день мы лазили по прошлогодней траве в поисках ценных камней, но так ничего и не нашли. Мы оказались в не самом лучшем месте. А после обеда ещё и на стаю тенебрисов наткнулись. Монстров было мало, около двух десятков в общей сложности, и я испепелили без труда, но если б не я ребятам пришлось бы помучиться с этой гадостью.

Зато второй группе повезло. Они прочёсывали лесок поблизости, где до сих пор местами лежал снег, и собрали почти два десятка камней: несколько пустышек, а остальные — огненные и электрические.

Отряд остался на ночёвку в поле недалеко от форта, чтобы утром продолжить работу, а я поехал домой.

Мой старенький «Оникс» начал барахлить: то ли в движке, то ли ещё где-то слышался подозрительный стук. Похоже, пришла пора сдавать машину нашим механикам, которые вдвоём каким-то чудом умудрялись поддерживать на ходу весь автопарк базы.

А мне неплохо было бы приобрести что-нибудь посовременнее. Положение обязывает. А то сослуживцы уже косятся на это ржавое ведро. Да и свою серебристую бронированную «Волгу» стоило отдать в кузовное ателье, чтобы вмятины поправили. А то видок у машины не слишком презентабельный, да и, по словам Захара, какие-то проблемы с ходовой появились. Новое авто для выездов в город я так же подумывал приобрести, но деньги было жалко, ведь предназначались они для шахты, а седан представительского класса минимум тысяч пятьдесят стоил.

Когда я пересёк рубеж и оказался в зоне покрытия телефонной сети, на моём мобильнике высветились вызовы от губернатора. Я догадался, зачем он звонил: наверняка, по поводу Елагиных.

— Алло, здравствуйте, Алексей Михайлович, — проговорил Эдуард, услышав мой голос. — Долго же я до вас дозвониться не мог.

— Так я в тёмной области весь день был.

— Что ж вам неймётся? Вроде бы в отпуске.

— Сам не понимаю, Эдуард Анатольевич. Так получается.

— Ну дело ваше. А я вот по какому поводу звоню. Разговаривал я сегодня с Калакуцким, и… — короткая пауза. — Он отказался. Вот так вот. Не готов он на компромиссы идти.

— Это плохо. Без компромиссов в нашей жизни никак.

— А о чём я предупреждал вас? Не такой он человек. Но я уговорил Калакуцкого пообщаться с вами лично. Так что у вас будет шанс его убедит, хотя боюсь… смысла в этом немного.

— Это мы ещё посмотрим. Где и когда встреча?

— Видеоконференция завтра в десять утра. Я тоже буду присутствовать.

— Мы втроём?

— Да, втроём.

— Хорошо, благодарю.

Калакуцкий отказывался от компромисса. Ещё один горделивый, упёртый, как баран, аристократ. Я, конечно, поговорю с ним завтра, попытаюсь убедить, но, что-то подсказывает, шансов мало.

На следующее утро после завтрака я нарядился в свой тёмной-синий мундир, чтобы противник понимал, с кем дело имеет, и в назначенное время мы связались с Эдуардом. Вскоре к нашей видеоконференции присоединился Калакуцкий.

К двум окошкам на экране моего компьютера добавилось третье, откуда на меня смотрел барнаульский губернатор.

Глава 16

Лицо генерал-губернатора Калакуцкого было довольно запоминающимся. Глаза с большими веками, узкий подбородок, покрытый аккуратно подстриженной растительностью, зачёсанные назад волосы. Князь вид имел не слишком суровый и грозный, но взгляд сразу выдавал непримиримый характер этого человека. Жаль, через экран сила не чувствовалась, и я не мог понять, какой у него ранг.

— Итак, Алексей Озёров собственной персоной, — Калакуцкий сложил перед собой руки «домиком» и, не отрываясь, смотрел на экран.

— Да, господин Калакуцкий, наконец, вы увидели того, кого пытались убить, — ответил я с долей сарказма. — Простите, не мог погибнуть, не познакомившись с вами лично.

— Эдуард Анатольевич уговорил меня созвониться с вами. Он утверждает, у вас есть что-то важное для меня. Так вот, я готов выслушать. Говорите, господин Озёров.

Ледяной тон Калакуцкого звучал надменно. Князь тем самым словно пытался показать мне моё место. Я же, как обычно, хранил невозмутимость:

Ладно. Мне передали ваши условия: вернуть долю компании «Золотой путь», компенсировать гибель ваших людей и принести извинения. Так?

— Абсолютно верно.

— Очень хорошо. Но я не вижу своей вины в том, что произошло. Вы пытались меня убить, вы фактически совершили преступление, и я должен платить? Поэтому ваши условия считаю несправедливыми.

— Тогда что по-вашему совершили Любецкие сорок семь лет назад, когда отняли половину компании у одного из наших князей? И что совершаете вы, покрывая их гнусный поступок? — парировал Калакуцкий.

— К тому, что произошло сорок семь лет назад, я не причастен…

— Ещё бы, вас тогда и на свете не было.

— Прошу не перебивать. К тем событиям я непричастен. Но доля компании перешла к Любецким в соответствии с договором. Он есть, подписи обеих сторон там стоят, значит, Любецкие имеют все законные основания распоряжаться долей предприятия, и я, как совладелец группы компаний «Первосибирск-23», — тоже. Почему меня должно волновать, что случилось пятьдесят лет назад?

— Договор? Когда нож держат у горла — это не договор.

— Но пятьдесят лет об этом никто не вспоминал. Поэтому ваши слова ничего не меняют. Договор есть, юридическую силу он имеет, а это значит, господин Елагин пытался совершить противоправное действие. Я всего лишь уговорил его одуматься.

— И забрали ещё часть компании.

— Он даровал мне небольшую долю в качестве компенсации.

Пока я не излагал свои условия. Вначале следовало обозначить позиции, с которых будем двигаться навстречу друг другу. Я собирался делать это постепенно, но следующей фразой Калакуцкий разрушил все мои планы:

— Довольно. Эти оправдания я слышал от господин Третьякова вчера. Вы скажете что-то новое, или я напрасно трачу время?

— Мои условия, полагаю, господин Третьяков тоже озвучил? Я готов вернуть Елагиным свою долю, но…

— Господин Третьяков озвучил, — опять перебил меня Калакуцкий. — Можете не повторяться.

Похоже, барнаульский губернатор всерьёз меня не воспринимал. Даже синий гвардейский мундир не подействовал. С таким человеком вести переговоры, и правда, проблематично. Он являлся полной противоположностью Эдуарда Третьякова. Тот со всеми пытался договориться, всех старался примирить (хотя и подсылал потом убийц), а этот субъект был совершенно негибким.

Такое поведение поставило меня в тупик. Дипломат я был так себе: для истребления тёмных красноречие не требовалось.

— Хорошо, я не буду повторяться, — не собираясь сдаваться, я на ходу пытался обдумывать новую тактику. — Значит, вы отвергаете мои условия?

— Мои требования вы слышали.

— Меня они не устраивают.

— Это меня не волнует.

— А должно было бы. Вы понимаете, к чему мы придём? Война между губерниями. Во-первых, прольётся кровь, погибнут многие владеющие. И ради чего? Во-вторых, наша стычка привлечёт внимание императора. Вы уверены, что хотите этого?

— Пытаетесь запугать меня? Можете молоть языком, сколько вздумается. Если император и соизволит обратить внимание на то, что здесь творится, вам же первым не поздоровится.

— Вы слишком самоуверенны.

— Этот бесполезный разговор только отнимает моё время. У вас есть, что ещё мне сообщить, господин Озёров?

Я сохранял видимое спокойствие, а мозг мой в это время судорожно работал, пытаясь найти решение проблемы. Оно пришло спонтанно, и я тут же озвучил его:

— Да, есть. Хотите решить разногласия силой? Будь по-вашему. Выставьте вашего самого сильного владеющего, я выйду против него, и мы посмотрим, на чьей стороне правда. Побеждает ваш человек — мы с Любецкими отдаём вам «Золотой путь», побеждаю я — вы отказываетесь от любых претензий.

Мне удалось заставить Калакуцкого задуматься, вот только я сам моментально усомнился в своём решении. Что, если владеющий, которого выставят барнаульцы, окажется сильнее меня? Найти такого будет трудно, но вдруг у них получится?

— Какой ваш ранг, господин Озёров? — спросил Калакуцкий после недолгой паузы.

— Великий мастер второй ступени.

— Я подумаю над вашим предложением. Как решу, свяжусь с господином Третьяковым. Есть ещё предложения, вопросы?

— У меня нет. Если только у господина Третьякова.

— Я тоже вопросов больше не имею, — сказал Эдуард Анатольевич. — Мне ваша позиция, господин Калакуцкий, ясна. И всё равно считаю, надо искать компромисс.

— Тогда до свидания, господа, — Калакуцкий никак не отреагировал на фразу Третьякова.

Его лицо исчезло с экрана.

— Видите, бессмысленно с ним разговаривать, — разочарованно произнёс Третьяков. — Но… Алексей Михайлович, что это было? Я не понимаю, зачем? Вы всерьёз собрались сражаться с самым сильным владеющим Барнаула?

— Посмотрим. Вы знаете, кого бы Калакуцкий мог выставить против меня?

— Откуда ж мне знать? Там наверняка найдётся с десяток великих мастеров, а может, и третьей ступени будут. А у вас вторая.

— Разница в одну ступень не критична.

— Только если речь не идёт о великих мастерах. Вторую и третью ступень разделяет огромная пропасть.

— Значит, придётся поднапрячься. Лучше так, чем очередная кровопролитная бойня.

— Как знать, возможно, вы и правы… если Калакуцкий согласится.

— Будем надеяться.

Я не видел другого варианта, как закончить данный конфликт малой кровью и при этом не прогнуться под барнаульского губернатора. Силы у меня достаточно, чтобы биться с великими мастерами и побеждать их. Но справлюсь ли с великим мастером третьей ступени или нет — вопрос оставался открытым. Тёмная магия имела некоторые преимущества перед стихийной, и всё же риск был нешуточный.

Впрочем, пока Калакуцкий не дал утвердительный ответ, и я подозревал, не даст, если не найдёт ни одного достойного кандидата для поединка.

А сегодня мне предстояло ещё одно важное и интересное дело, которым я и занялся после видеоконференции.

Мы с Захаром поехали выбирать мне новое авто. Я попросил своего водителя помочь разобраться в этой непросто теме, а свой старый «Оникс» приказал охране отогнать в мастерскую на базу.

Первым делом мы заглянули в два автосалона иностранных компаний. Но Захар сразу сказал, что на зарубежные авто цены выше, хотя техника ничем не лучше нашей, да ещё и с запчастями могут возникнуть проблемы. Разумеется, ценители иномарок были, но мой шофёр к таким не относился, и я доверился его мнению.

Затем мы отправились в салон Московской автомобильной компании. У них мне нравился «Янтарь» — роскошный представительский седан со спортивными чертами. Длинный приземистый кузов, агрессивные раскосые фары, колёса большого диаметра с узкопрофильными шинами. Да и «Оникс» — хорошо зарекомендовавший себя на военной службе внедорожник — производила та же фирма.

Но «Оникс» мне не нравился дизайном, от его рубленных, непропорциональных форм так и веяло чем-то военным, а «Янтарь» в самой дешёвой модификации стоил сто сорок тысяч. К тому же «Волга» моя пока бегала неплохо и замены не требовала.

Я подумывал над «Алтаем» — на нём здесь катался чуть ли не каждый второй, или над «Новгородцем» — большой солидный внедорожник, излюбленное средство передвижения аристократии. Но за ними надо было ехать в автосалоны других компаний.

И тут мой взгляд упал на «Рубин» — среднеразмерный полноприводный автомобиль с агрессивной, оскаленной «мордой» и довольно мощным двигателем. Особенно понравилась модификация с увеличенным дорожным просветом и кенгурятниками. Он продавался в обычной чёрной раскраске и камуфляжной, имел подогрев двигателя и автономную печку. Консультант сказал, что данное авто предназначено для использования в условиях крайнего севера.

Стоила понравившаяся мне модель шестьдесят с небольшим тысяч — раза в два дешевле, чем «Новгородец», ну и я решил больше никуда не ездить и приобрести его. Тем более, Захар сказал, что машина надёжная и неприхотливая.

А с «Волгой» я решил пока не расставаться. Это красивый серебристый седан выглядел весьма эффектно, хотя бронированная версия обладала не слишком хорошей динамикой. Но зачем мне динамика? Не гонки же устраивать. Я велел Захару отвезти «Волгу» в кузовной цех, чтобы исправить вмятины на корпусе и укрепить рунами броню. Последнее обойдётся мне в двадцать-тридцать тысяч, но оно, пожалуй, того стоило. Покупать машины после каждой драки — денег не напасёшься.

И вот я оказался обладателем новенького «Рубина» в камуфляжной раскраске. Осталось поставить его на учёт в полицию — и дело сделано. Этим тоже занялся Захар. Тот в последнее время часто исполнял различные мелкие поручения, за что имел надбавку к жалованию.

Домой я вернулся поздно. Днём мне удалось немного отвлечься от неприятного инцидента с барнаульским губернатором, но под вечер я снова ушёл с головой в размышления и чуть не забыл, что сегодня — четвёртое апреля, день рождения Светы. Деньги-то на подарок сестре уже давно отправил через Катю, но не мешало бы и лично позвонить, поздравить.

Посмотрел на часы — время уже десятый час. Набрал номер сестры.

— Алло, а что это ты вдруг позвонить решил? — удивлённо произнесла Света, хотя в тоне её чувствовался сарказм. На фоне слышались хихиканья двух других девиц.

— Привет, сестрёнка! Ну что, поздравляю с днём рождения! Вот ты и стала немного старше. Всего один годик до совершеннолетия остался. Почти взрослая. Желаю прожить этот год с радостью и пользой, возрасти в силе, и чтоб все мечты сбылись.

— Спасибо! — чувствовалось, что Света расплылась в улыбке. — А я-то думал, ты и не вспомнишь. Уже день почти прошёл, а ты всё не звонишь. Хотела даже обидеться на тебя.

— Как я мог забыть про день рождение родной сестры, сама подумай? Твоих обид я не вынесу. Как поживаешь?

— Всё отлично! Мы сегодня целый день по магазинам ходили. Я себе новый телефон купила и сумочку. Катька сказала, что это ты деньги дал на подарок. А сейчас сидим, празднуем. Тортик едим, смешное кинцо смотрим.

— Весело, значит, время проводите. Это хорошо. Празднуйте. А в целом дела?

Света долго болтала обо всём подряд в своей обычной манере. С её слов мне стало понятно, что ничего особенного в жизни у неё не происходит. Единственный случай был неприятный (да и то с натяжкой его можно было таковым назвать), когда пару дней назад к девушкам в кафе подкатили два парня. Света и Лера не носили гербов, чтобы не светить своей принадлежностью к роду Озёровых, и те двое решили попытать удачу. Незадачливых ухажёров в итоге отшили, и этим всё закончилось.

Больше приключений в жизни «изгнанниц» не наблюдалось. Четыре-пять раз в неделю они ездили за город тренироваться, ходили по кафе и кинотеатрам, придумывали себе всякие развлечения вроде боулинга или бильярда. Лера зависала в компьютерных играх, Света изучала объёмное моделирование и тоже иногда играла. Они даже Катю завлекли в это дело.

Напоследок я попросил включить видеосвязь, поздоровался с Лерой и Катей. Мы поболтали ещё немного, а потом пожелали друг другу спокойной ночи.

Завершив звонок, я положил телефон на стол. В особняке было пусто и тихо, как обычно. Ни одной живой души. Только охранник на посту возле ворот сидит — и всё. Не скажу, что меня удручало одиночество, но после весёлого телефонного общения с сестрой и остальными девушками стало не по себе от такого контраста.

Дверь кабинета была открыта, и до меня донёсся звук из гостиной, похожий на тихие крадущиеся шаги. Вначале я подумал, что показалось, но всё-таки решил проверить. Из-за стола никого не видел, поэтому я встал и вышел из кабинета.

Кто мог шастать по дому, я даже представить не мог. Охранник? Он бы позвонил с поста, если бы что-то понадобилось. Какой-то зверь забежал? Тёмные? Какое-то шестое чувство говорило о грозящей мне опасности, и я мгновенно активировал потоки духовного огня, укрепив свой организм.

Услышав шорох за спиной, я обернулся. Передо мной стоял призрак. В следующий миг сильнейший удар в грудь сбил меня с ног, отбросив на середину гостиной.

* * *

Мария Сергеевна бодрым шагом вошла в палатку Дмитрия Павловича. Тот отдыхал на диване в углу, почитывая книгу, и не выразил никаких возражений против столь бесцеремонного вторжения в свои покои. Близилась ночь, почти весь лагерь спал кроме часовых и денщиков, суетившихся по хозяйству.

— Я очень надеюсь, что это шутка, — Марина Сергеевна подошла к небольшому бару, похожему на тумбочку, достала оттуда наугад бутыль и плеснула в стакан. — Император собирается отдать приказ продолжать наступление? Либо Его Величество спятил, либо кто-то опять распустил бредовые слухи.

— Нет, — Дмитрий Павлович закрыл книгу и бросил на столик перед собой, — к сожалению, это не слух.

— Понятно, — Мария залпом выпила полбокала и опустилась в кресло напротив великого князя.

— Уговоры не работают. Сколько я ни пытался увещевать его — бесполезно.

— То есть, мы сейчас попрёмся через все эти болота прямиком на Енисейск?

— Кто знает. Смотря, что там в штабе придумают. Александр больше времени проводит в столице, чем здесь, и повлиять на него мне очень трудно.

— В штабе, — презрительно фыркнула Мария. — Что они могут знать в этом штабе? Они ни разу здесь не были, они не видят, что происходит.

— Планы, само собой, будем корректировать на месте. Другой вопрос, что на такой марш-бросок сил у нас не хватит при любых раскладах.

Уже больше месяца ставка командования специального корпуса и третий гвардейский батальон торчали в лагере под Усть-Катайгинском. Вперёд пока не двигались. Вначале следовало зачистить территорию, которую недавно удалось освободить, закрыть ямы, истребить тенебрисов. Пока это сделано не было. Ещё и твари, исчезнувшее на какое-то время, вновь начали лезть из бездн — не в таком большом количестве, как раньше, но всё равно хлопот доставляли немало.

Но император хотел идти дальше, до самого Енисея. Бремя великой миссии, которую Александр сам на себе взвалил, толкало его вперёд, и измотанные, обескровленные длительным противостоянием войска должны были следовать его воле. А ближайшее окружение государя, сидевшее в столице и созерцавшее происходящее со стороны, продолжало лить елей в царские уши, ещё больше убеждая Александра, что он и есть тот самый Великий Наместник из божественного пророчества.

— Когда он приедет? — спросила Мария, осушив бокал.

— Сторож ли я брату своему? Он — император, делает, что хочет, передо мной не отчитывается. Вряд ли он здесь будет околачиваться, пока мы всё вокруг не зачистили. На грязной, рутинной работе великой славы не сыщешь. Вот когда подвиги замаячат на горизонте, тогда и приедет. А может, и штабные генералы подтянутся, чтобы и себе отхватить почестей. Ну а мы… работаем, куда деваться? Кстати, скоро Озёров вернётся? Мне он нужен.

— Пятнадцатого, думаю, будет здесь. В крайнем случае, шестнадцатого. А что случилось? Опять повелителя тьмы нашли? Почему никому ничего не говорят?

— Нет, не повелителя. К северо-востоку отсюда сильное затемнение. Разведка засекла там трёх вождей.

— Трёх?

— Да, мы стольких сразу ещё не встречали. Надо подключить Озёрова. Без него велик шанс потерять много бойцов, а мне это зачем?

— А, так, значит, теперь всё на Озёрова будем валить, да? — хмыкнула Мария Сергеевна.

— Как иначе-то? Не зря ему такая сила дана. Надо применять по назначению. Единственное, что меня настораживает — это его стремительное развитие.

— А что плохого? Как ещё мы будем уничтожать повелителей?

— Думаете, это он убил ту тварь? — Дмитрий Павлович поморщил лоб.

— Конечно, не он один, мы все дрались и сделали для победы, всё, что могли. Но, будем честны, Озёров сыграл в этом не последнюю роль, согласитесь. Вы видели, что он творил?

— Я не наблюдал за ним. Было, мягко говоря, не до него.

— А я видела. Он выбежал вперёд прямо перед самым носом чудища.

— Может быть, парень и решил погеройствовать, только что с того? Обычный владеющий ограничен тренировками, а Озёров — ничем. Это нормально, по-вашему? Знаете, что мой брат говорит?

— Что?

— Александр считает, Озёрова надо вовремя убрать, до того, как мы потеряем над ним контроль.

Мария задумчиво скривила рот. Она не считала, что опасения императора оправданы. Возможно венценосный родственник боялся, что Озёров заберёт у него лавры Великого Наместника. Слухи о парне ходили противоречивые, кто-то поговаривал, что такая огромная сила в столь раннем возрасте — это божественный знак, а император отличался мнительностью.

— И вы согласны? — поинтересовалась Мария.

— Сложно сказать… Случай очень уж необычный. Но думаю, Озёров нам ещё пригодится. Сейчас его нельзя трогать. По крайней мере, до тех пор, пока по Сибири не прекратят расхаживать огромные твари. Надо всего лишь держать его в узде.

— Да, пригодится, без сомнения. Но не на цепь же сажать?

Дмитрий Павлович постучал пальцем по виску:

— Важнее всего управлять вот этим. Тогда никаких цепей не понадобится. Марина Сергеевна, скажите, пожалуйста, вы здесь, чтобы вести эти скучные разговоры? Или, возможно, хотите заняться чем-то более… приятным?

Мария улыбнулась. Разумеется, она пришла не только для того, чтобы обсуждать последние решения императора. В длительном военном походе трудно обойтись без маленьких плотский радостей, а супруг сейчас находился далеко, как и жёны Дмитрия Павловича. Тайная связь между Марией и великим князем существовала уже давно, они оба не видели в этом ничего дурного.

— Вы правы, Дмитрий Павлович, — проговорила с улыбкой Мария, пересаживаясь на диван рядом с великим князем. — Отложим скучные разговоры на потом.

Глава 17

Резь в центре грудной клетки. Кажется, призрак ударил чем-то острым. Не успеваю опомниться, как меня поднимает в воздух, и я оказываюсь скован невидимыми путами, которые всё крепче и крепче стягивают моё тело. Руки не могу оторвать от туловища, горло сдавлено. Пытаюсь вдохнуть — не получается.

Сразу понятно, что на мне упражняется воздушный маг. А вот и он стоит в углу — длинный прозрачный мужчина, похожий на призрака. Тайно пробрался в мой особняк и теперь пытается сделать своё чёрное дело.

Дышать не могу. Вся надежда на то, что тёмной магией удастся уничтожить невидимые оковы. Сосредотачиваю энергию в защитной оболочке, и меня окутывает плотная чёрная дымка. Тут же путы слабеют, с лица пропадает воздушная подушка, и я вдыхаю полной грудью. Падаю, приземляюсь на колени и руки. В следующее мгновение во врага устремляются потоки тьмы.

Воздушный маг принимает удары на себя, но потом рывком перемещается левее, и два тёмных потока прожигают штукатурку и кладку стены. Ну вот, опять ремонтировать!

Мощный воздушный удар обрушивается на меня, переворачивает стол, кресла, сдувает с камина декоративные статуэтки, разбивает телевизор. Мне удаётся удержаться на ногах. Противник же не собирается продолжать драку. Он вихрем перемещается к выходу. Применяет тактическое отступление или, проще говоря, драпает.

Вскакиваю и бросаюсь в дверной проём. Убийца уже на лестнице, но он не вниз бежит, а вылетает в окно, выбив собой стекло. Чёрным сгустком перемещаюсь следом за ним и приземляюсь на асфальт перед крыльцом — приземляюсь вполне удачно, на ноги.

Противник совершает очередной рывок, и мне приходится гнаться за ним. Преследую его до самого пруда короткими перемещениями. И тут мой воздушный удар, наконец, настигает врага и валит его с ног. Моментально подключаются тёмные потоки. Они со всех сторон обрушиваются на владеющего и закручиваются вокруг него смерчем, образуя кокон, из которого человеку не выбраться.

Я всё равно опасаюсь, что враг окажется достаточно сильным, чтобы освободиться и «улететь», поэтому накручиваю вокруг него всё новые и новые вихри. Это продолжается минут пять.

Убираю магию — человека нет. Неужели сбежал-таки? Подхожу ближе. Нет, не сбежал. На земле лежит горка серого песка. Значит, конец ему пришёл. Проблема решена.

Сразу вспомнилось надменное поведение Калакуцкого и его уверенность, что до войны между губерниями дело не дойдёт. Теперь понятно, почему он так считал. Сомнений у меня не было: убийцу подослал именно он, рассудив, что с моей смертью проблема исчезнет. И, скорее всего, действительно так и получилось бы, вот только Калакуцкий снова недооценил мои способности.

А ведь подосланный маг тоже не слабаком был. Возможно, даже великий мастер. Я посмотрел на свою рубашку — на груди расплылось красное пятно. Острый воздушный клинок чуть не пробил грудную клетку. К счастью, рана почти затянулась, но окажись удар чуть мощнее, я бы не оправился так быстро, и противник просто задушил бы меня.

И тут в голове мелькнула мысль: а как же Эдуард Третьяков? Его Калакуцкий тоже собирается убрать? Что, если наш губернатор уже мёртв? Надо срочно предупредить его.

Пока я бежал домой, понял, что вряд ли Эдуарда кто-то тронет. Убийство губернатора наверняка развяжет войну, а Калакуцкий тоже пытался избежать этого… своими методами.

Так и оказалось. Эдуард быстро взял трубку:

— Алексей Михайлович, алло, здравствуйте. Прошу прощения, я сейчас не могу говорить. Позже перезвоню.

— Это срочно. Только что на меня было совершено покушение. Возможно, вы тоже в опасности.

— Так… погодите секунду. Не кладите трубку, — Эдуард, видимо, сменил своё местоположение, после чего спросил. — Как это произошло? Где?

— Ко мне в дом пробрался убийца. Очень сильный маг воздуха. Он уже нейтрализован. Уничтожен, точнее сказать. Думаю, его послал Калакуцкий, и есть шанс, что и за вами тоже могут охотиться. Будьте осторожны!

— Почему вы считаете, что это сделал Калакуцкий?

— А кому ещё это надо? Готов поспорить, он хотел закончить конфликт, убив меня. Тогда вы не стали бы вступаться за Любецкого, и Елагин с Калакуцким забрали бы себе «Золотой путь». Поэтому вряд ли он вас тронет. Но всё равно будьте бдительны.

— Понял вас. Спасибо большое за предупреждение. Отправить людей для вашей защиты?

— Благодарю, но это лишнее. Свою охрану вызову, она ближе.

Затем я позвонил Сатриру и тоже рассказал о нападении. Спустя минут двадцать у меня дома уже находились двадцать охранников из тех, которые торчали на базе. Часть из них расположилась в гостиной, несколько человек караулили вход. Не исключено, что у противника был запасной план и нападение повторится. Следовало принять все меры, чтобы второй раз меня не застигли врасплох.

Поэтому и заснуть у меня долго не получалось. Всё чудились шаги очередного убийцы. Но шум в основном доносился только из гостиной, где дежурили мои люди. А ещё мысли покоя не давали: я всё думал, как наказать Калакуцкого. Похоже, придётся нанести ему ответный визит, когда он будет меньше всего этого ждать. Он сдохнет, и на этом всё закончится. Или нет…

В конечном итоге усталость взяла своё, и я отрубился.

Утром Третьяков позвонил мне и сообщил, что Калакуцкий согласен на мои условия: он выставит на поединок самого сильного мага губернии, с которым я должен буду сразиться.

* * *

Поле напоминало то, на котором я сражался с Сафоновым. Такая же ровная местность, ограниченная лесополосами. Мне снова предстояло драться, вот только я до сих пор не знал, с кем именно.

Я вылез из своего «Рубина», за рулём которого сидел Егор, поёжился, окинул взглядом местность. На мне был обычный спортивный костюм, который почти не защищал от холодного ветра, гуляющего по просторам.

— Надеюсь, Алексей Михайлович, вы знаете, что делаете, — проговорил Эдуард Третьяков, выбравшись из стоящего впереди минивэна.

— Не беспокойтесь, — произнёс я. — Это не первый мой поединок с великими мастерами.

Эдуард волновался, кажется, больше меня. Это он договаривался с Калакуцким о поединке. Я присутствовал при этом, давал советы, но в основном вся нагрузка легла на плечи Третьякова. Общение со своим коллегой из Барнаула далось ему непросто.

— Победить — это одно, другое дело — выполнит ли Калакуцкий свои обязательства, — высказал опасения Эдуард.

— Если нет, будет совсем другой «разговор», причём уже с самим Калакуцким. Подобное мне тоже не впервой.

Эдуард посмотрел на часы:

— Что-то Калакуцкого невидно, хотя времени уже много.

До назначенного времени оставалось пятнадцать минут. Но стоило Эдуарду заикнуться об этом, как вдали показались два длинных чёрных «Новгородца». Они остановились на другой стороне поля, из них вышли люди.

Мы с Калакуцким договорились взять с собой лишь минимальное сопровождение: шофёров, целителей и максимум трёх человек охраны или родственников с рангом силы не выше мастера третьей ступени. Поэтому, что с нашей стороны, что со стороны противника народу было немного.

Мы с Эдуардом пошли по грунтовой дороге через поле. С противоположной стороны выдвинулись двое. Встреча произошла на середине.

Калакуцкого я узнал сразу. Это оказался невысокий человек тщедушного телосложения. Но магической силой он обладал внушительной, хотя до великого мастера, скорее всего, не дотягивал. Рядом с ним стоял широкий, полноватый мужчина лет пятидесяти с крупным одутловатым лицом, поросшим рыжей бородой. Этот был великим мастером, но точно не третьей ступени, что меня успокоило. Значит, я получу преимущество, ведь тёмная магия эффективнее стихийной.

— Здравствуйте, господин Калакуцкий, — поздоровался я первым. — Ну что, третья попытка?

— Добрый день, господа. Простите?

— Два раза у вас не получилось отправить меня на тот свет. Сегодня третья попытка, — пояснил я.

— Господин Озёров, давайте разговоры оставим на потом. Позвольте представить. Это — боярин Аминов, ваш соперник. Господин Аминов, это князь Озёров и князь Третьяков. Правила вы знаете. Позавчера мы всё обговорили. Думаю, можем приступать.

— Здравствуйте, господа, — проговорил Аминов басовитым голосом. — Да, пожалуй, не будем тянуть. Я готов. А вы, господин Озёровы, готовы приступать?

— Вполне, — ответил я. — Давайте начнём.

Правила были просты: сражаться, пока оба соперника способны продолжать бой. Фактически это означало битву на смерть. И глядя на боярина Аминова, я понимал, что он меня щадить не намерен. В его глазах это отчётливо читалось, и именно таким, скорее всего, было указание Калакуцкого. Тот собирался избавиться от меня.

Губернаторы отошли каждый к своим машинам, мы с Аминовым остались одни. Я укрепил своё тело духовным огнём, сделав прочнее кожу, мышцы и внутренние органы. Противник тоже времени даром не терял: вокруг него появилось желтоватое свечение — энергетическая защита, обволакивающее тело целиком.

Хлопнул выстрел из пистолета, ознаменовавший начало поединка.

Вокруг Аминова выстроились силовые поля в несколько слоёв. Они защищали его со всех сторон, в том числе сверху. И в следующий момент на меня с неба обрушилось длинное светящееся лезвие, похожее на те, которыми орудовал я, только не дымчатое, а энергетическое. Я успел окутать себя защитной пеленой, но удар, пришедшийся по ключице, всё равно почувствовался. Следующее лезвие полетело слева и попало мне по руке — тоже весьма болезненно.

Передо мной был энергетик — вот этого действительно следовало опасаться. Если стихийная магия для меня не слишком опасна, то энергетические техники несли гораздо большую угрозу, что я ощутил на собственной шкуре с первых секунд боя.

Обратившись чёрным дымом, я отлетел подальше от соперника — и как раз вовремя. Следующее светящееся лезвие пронеслось по диагонали сверху-вниз, но своим манёвром мне удалось уйти от его удара.

Направляю во врага вихри тьмы. Они щупальцами вырастают из моей защитной оболочки и устремляются в боярина Аминова, атакуя его со всех сторон. На их пути оказываются многослойные силовые поля. Не все слои удаётся прожечь, и это спасает моего противника. А тот взамен повреждённых почти мгновенно создаёт новые.

Дымчатые змеи, которые летят к Аминову и кружатся вокруг него, тоже не помогают, как и комья тьмы, обрушивающиеся на него горстями магической шрапнели.

Противник не только хорошо защищается, но ещё и атакует. Энергетические лезвия продолжают лететь в меня то с одной стороны, то с другой, и я не от всех успеваю уклониться или отскочить. А лупят они мощно. Защитный кокон тьмы не может поглотить всю энергию, и часть её достигает моего организма. Больно — но пока терпимо.

Поняв, что долбить так противника придётся очень долго, закручиваю вихри тьмы в небольшой смерч и двигаю его на врага. Аминов прекращает бить лезвиями. Похоже, теперь он вынужден сконцентрировать всё внимание на защите, забыв об атаках.

Но я ошибся. Не проходит и десяти секунд, как в воздухе появляется множество мелких энергетических объектов и обрушиваются на меня. Затем ещё одна горсть и ещё. Их так много, что они накрывают площадь в несколько квадратных саженей. Уйти от них нереально. Но мне это и ненужно: энергетические стрелы гораздо слабее лезвий, и я их даже не чувствую.

Внезапно Аминов прорывается сквозь тьму и бежит ко мне. Похоже, он понял, что удирать от моего заклинания бесполезно. Избавиться от смерча можно, только истощив мой духовный огонь или убив меня самого.

Аминов бежит ко мне через поле, над головой его появляются два энергетических копья. Несколько секунд они формируются, а затем выстреливают. Что-то подсказывает: удар будет мощным, и я создаю на их пути воздушную стену. Снаряды прошивают уплотнённый воздух, даже не замедлившись, и бьют прямо по мне. Голову и плечо обжигает боль, и я обнаруживаю себя сидящим на земле.

Направляю в Аминова тёмные потоки, пытаясь остановить или хотя бы притормозить его. Перед глазами всё плывёт, голова кружится, и я решаю пока не подниматься на ноги. Вероятно, у меня сотрясение. В таком состоянии не побегаешь. Ещё и левый глаз заливает кровь — кажется, на лбу рассечение. Регенерация, понятное дело, быстро затянет рану, но вот следить за полем противником мне теперь тяжелее.

Укрепляю перед собой защитную стену, не прекращая при этом насылать на врага тёмные потоки и змей. А он, гад, опять создаёт энергетические копья. Принимать очередной удар на себя больше не хочется. Вскакиваю и выжидаю. Как только засекаю момент, когда копья срываются с места, перемещаюсь левее. Они пролетают мимо и вонзаются в землю. Эффект от попадания, как от фугасного снаряда — настолько много в них энергии.

Я же продолжаю действовать прежним образом, надеясь истощить противника. Вихри бьются в его силовые поля и кружатся вокруг, пытаясь заточить его в кокон, как я сделал два дня назад с забравшимся в мой дом убийцей. Это, пожалуй, самая эффективная техника. Ей очень трудно противостоять.

И всё равно не получается достичь желаемого результата. Аминов явно посильнее того воздушного мага, и он постоянно вырывается из западни. Правда, атакует уже не столь мощно. Копья больше не бросает, отбивается лишь пучками энергетических стрел. Одно хорошо: я полностью владею инициативой, и соперник основное внимание вынужден уделять защите.

Атаки его становятся всё более хаотичными. Появляются энергетические плети, которые даже не достают до меня, летят светящиеся клинки, иногда — лезвия, но те по мне не попадают и лишь рубят землю вокруг.

Дальнейшего я сам не ожидал. Силовые поля исчезают в считанные секунды, Аминов оказывается беззащитен, и вихри тьмы сжимаются вокруг него смертоносной удавкой. Боярин падает. Подхожу к нему — передо мной сильно изъеденный тьмой труп.

Подбежали оба губернатора, охранники и прибывшие с нами лекари. Наш лекарь стал осматривать мою рану на лбу — та уже сама зарубцевалась. Лицо мне протёрли салфетками. На теле моём после драки остались синяки, которые быстро рассасывались, а голова до сих пор кружилась. Но от медицинской помощи я отказался. Полежу немного — пройдёт.

Калакуцкий же приказал своим охранникам положить труп в чёрный пакет и унести в машину. Выглядел барнаульский губернатор абсолютно спокойным, ни на секунду не утратив видимое хладнокровие.

— Я победил, — сказал я, хоть это и так было очевидно, — теперь вы должны выполнить своё обещание. Вы отказываетесь от своих претензий?

— Что ж, уговор есть уговор, — согласился Калакуцкий. — Вы действительно победили. Поздравляю.

— Благодарю. И очень надеюсь, что третья попытка окажется последней.

— Всё решилось в честном поединке. Да будет так.

Слова эти мне показались слишком уклончивыми, а когда мы отправились обратно к машинам, Эдуард подтвердил мои опасения.

— Поздравляю вас с победой, Алексей Михайлович. Напрасно я в вас сомневался. И всё же нам следует впредь оставаться очень бдительными. Не думайте, что так просто всё закончится.

— И что дальше? Калакуцкий опять попытается убить меня?

— Он не отступится, если вбил себе что-то в голову. Сделает вид, что покорился нам, что сыграл по правилам, выждет момент и ударит, когда мы меньше всего будем ждать. Отныне мы для него — враги, и это уже не изменить. Увы.

— Изменить можно всё. Его упрямство остаётся с ним, лишь пока он жив. А между прочим, силой Калакуцкий уступает тому рыжебородому боярину.

— Если бы всё было так просто. А как же родственники? Нет, как раньше, уже не будет. Поэтому моё мнение остаётся прежним: вы напрасно ввязались в это бессмысленное противостояние.

— Напрасно или нет, но что случилось, что случилось. Моё мнение, кстати, тоже остаётся прежним: правда на нашей стороне.

— Правда на стороне того, у кого сила, — философски изрёк Эдуард.

— Именно. То есть, на нашей.

— Сейчас — да. Но в этом мире обстоятельства порой меняются очень быстро.

«И не только в этом», — усмехнулся я про себя.

Пока ехали обратно, я позвонил Гаврилову и велел ему договориться о встрече с Юрием Елагиным. От того требовались все отчёты за последние месяцы. Я намеревался понять, на какую сумму меня нагрели, а с остальным пусть Любецкий разбирается, если захочет. Пожалуй, стоило забрать у Елагиных ещё некоторый процент акций в качестве наказания, но я решил ограничиться погашением задолженности и денежной компенсацией.

Остаток дня я валялся на диване, приходил в себя после драки. Даже вздремнул немного, но под вечер меня разбудил телефонный звонок. Звонил Сатир, чтобы сообщить, что в моих владениях снова открылись ямы.

Их было две. Теперь они появились в разных местах: одна на севере, другая — южнее, ближе к особняку. При этом обе находились вёрстах в пяти-семи от буферной зоны. Данный факт мог подтверждать мою гипотезу, что тенебрисы не способны открывать проходы слишком далеко от областей тьмы.

Вот только я не хотел никуда ехать на ночь глядя (искать монстров в темноте — та ещё морока), поэтому и Сатиру приказал ничего не предпринимать, а просто наблюдать за движением стай. К счастью, за ночь те далеко от своих ям не ушли, и утром с новыми силами и я отправился уничтожать тварей.

Со мной поехали Турок, Комод и ещё пятьдесят охранников. Они, как и раньше, выполняли вспомогательную функцию и отстреливали всякую мелочь, разбредшуюся по округе, пока я испепелял основные силы противника.

Со стаей из ближайшей ямы я разобрался быстро, а вот возле второй, образовавшейся на севере моего имения, понабежало столько монстров, что мне пришлось проторчать там до вечера, шляясь по лесу и выискивая заблудившиеся группы существ. В итоге, помимо всякой мелочи, я истребил шестерых магнусов и четырёх беллаторов-великанов.

К сожалению, в этот раз не обошлось без потерь и с нашей стороны. Отряд охранников наткнулся на крупную стаю, и пятерых парней покусали. Вроде все выжили, но всё равно неприятно. Если в моё отсутствие твари продолжат лезть в таких количествах, моей охране точно не справиться, а если и отобьют нападение, то потери будут большими. Придётся обращаться за помощью к Третьяковым, но тех тоже не обрадует, что из-за меня возникло столько проблем. Впрочем, они пока не догадывались, что причина появления огромных стай в губернии — это я, и хорошо, если так и останется.

Когда я ехал домой, позвонил охранник, что сидел на посту у ворот усадьбы, сообщил, что меня ждут два господина, представившихся агентами службы тайных дел Е. И. В. Это было странно. До сих пор мне не приходилось сталкивать с данной организацией, и как-то особо не хотелось. Что им вообще могло понадобиться?

Сама собой пришла мысль, что это Калакуцкий подсуетился. Я же не знал, какие у него связи и где у него, например, родственники работают. Конфликт выходил на новый уровень. Как всё обернётся, непонятно. Со службой тайных дел мне тягаться не с руки. Так или иначе, стоило позвонить адвокату, что я и сделал, набрав номер Караулова. Парень с недавних пор сидел у меня на постоянном окладе на случай разных мелких неприятностей наподобие этой.

Рядом с воротами поместья на дороге стоял новенький матово-чёрный «Янтарь». Я спокойно заехал на территорию, оставил машину возле крыльца, а затем вышел на улицу.

Передние двери «Янтаря» открылись, и из салона вылезли два человека в чёрных плащах и фетровых шляпах. На плащах — гербы: у одного — княжеский, у второго — боярский.

— Алексей Озёров? — проговорил князь, доставая корочку из внутреннего кармана плаща.

— Я — Алексей Озёров, верно. С кем имею честь говорить?

— Служба тайных дел, — человек открыл удостоверение. — Позвольте вас на пару слов.

Глава 18

— Я не буду разговаривать без адвоката, господа, — я сразу обозначил свою позицию.

— Адвокат вам не понадобится, — сказал агент с княжеским гербом, — мы не собираемся задавать вам вопросы. Разговор несёт сугубо информативный характер.

Это был крупный, плечистый малый с широкими бровями и отсутствующим ухом. От места, где оно когда-то росло, расходились шрамы по всей щеке. Лицо, надо сказать, выглядело весьма зловеще из-за этого. Звали агента Вениамин Александрович Синеусов. А вот фамилию его спутника я не запомнил, да и внешность тот имел не запоминающуюся, хотя силы в нём чувствовалось побольше, чем от первого.

— Если не будете задавать вопросы, тогда говорите, — разрешил я.

— Дело вот какое к вам, Алексей Михайлович. Недавно мы узнали о вашем конфликте с князьями из соседней губернии. Это и стало причиной нашего визита.

Точно, подумал я, их Калакуцкий отправил. Ну и упёртый же, гад: не получилось самому меня убрать, он спецслужбы подключил.

— Меня в чём-то обвиняют? — спросил я прямо.

— Абсолютно ни в чём вас не обвиняют, Алексей Михайлович, — ответил Синеусов. — Но пару моментов прояснить надо. В ваших же интересах, между прочим.

— Ладно, давайте проясним.

— Хотел бы просто предостеречь вас от необдуманных поступков, которые могут привести к плачевным последствиям, как, например, недавняя ваша ссора. А зачем вам это, Алексей Михайлович? Никому это ненужно.

— Я бы с радостью, но не всё зависит от моих желаний. Иногда приходится защищать своё имущество.

— Это понятно. Но видите ли, в чём дело, Его Величество не хочет, чтобы вы лишний раз подвергали себя и других опасности, а так же участвовали в различных сомнительных или даже противозаконных делах. Нам известно, что у вас случилась ссора с господином Калакуцким. Господин Калакуцкий уже предупреждён, что продолжение конфликта будет иметь для него неприятные последствия. И вас я предупреждаю о том же самом. Будьте, пожалуйста, впредь более осмотрительными.

Слова прозвучали неожиданно. До этого момента я был убеждён, что агентов попросил вмешаться Калакуцкий, но теперь получалось, что барнаульский губернатор тут ни при чём. Его, оказывается, тоже «предупредили». Наверное, можно было вздохнуть с облегчением, но тот факт, что император решил приставить ко мне наблюдателей, тоже не вызывал особой радости. Хотя рано или поздно это должно было случиться. Шаг со стороны правительства вполне ожидаемый.

— Я так понимаю, вас приставили, чтобы следить за мной, — высказал я свою догадку.

— Моя задача — всего лишь оградить вас от действий, которые нанесут ущерб государству или вам самим. У вас большой потенциал, Алексей Михайлович, но вы пока ещё слишком молоды.

— Думаете, глупостей наделю?

— Всяком может случиться, знаете ли. Как сейчас, например. Поссорились с соседями. А зачем?

— Возникла проблема, и я сам уладил её без вашего, между прочим, вмешательства.

— Сомневаюсь. Ваша ссора с Калакуцким могла далеко зайти. Теперь ему известно, кто покровительствует вам, и он постарается избежать обострения конфликта. Но это касается в той же мере и вас. Есть границы, которые не следует переступать.

— Если честно, с радостью бы не переступал. Мне скоро на передовую ехать, и я бы предпочёл отдыхать, а не участвовать во всяких бессмысленных стычках. Только знаете ведь, как бывает: живёшь, никого не трогаешь, а тебе начинают проблемы создавать на пустом месте.

Синеусов достал из кармана плаща чёрную визитку с серебристыми буквами и номером телефона:

— Алексей Михайлович, если возникнут проблемы, пожалуйста, позвоните по этому номеру, и мы с вами обсудим, как лучше всего поступить в сложившихся обстоятельствах.

Я взял визитку:

— Хорошо, буду иметь ввиду.

— Спасибо за понимание. На этом пока всё. Берегите себя, Алексей Михайлович, вы нужны империи.

— Да кто бы сомневался.

Агенты попрощались, сели в машину и уехали. И тут как раз примчался Караулов. Только, оказалось, зря я его позвал, ведь об этой встрече никому пока знать не следовало даже моим приближённым.

— Благодарю, что так быстро приехали, но ваша помощь уже не требуется, — сообщил я. — Только об одном хочу попросить: никто не должен знать об их визите.

— Само собой, Алексей Михайлович. Юридическая тайна — это святое. Вас допрашивали? Вы сделали запись разговора?

— Нет, вопросом мне не задавали. Просто предупредили, чтобы я с соседями не ссорился, и уехали.

— Они хотели, чтобы вы не ссорились с соседями? — Караулов вытаращился на меня в недоумении.

— Именно. Присматривают за мной, заботятся.

— Я понял… Ну я поеду тогда?

— Разумеется. Простите за беспокойство.

Караулов уехал, а я отправился на кухню ужинать.

Мне не нравилось, что император приставил ко мне надзирателей. Если они будут решать некоторые мои проблемы — это не так уж и плохо, но всё равно как-то неприятно находиться под колпаком. Однако, если подумать, что ещё могло ждать человека с уникальными способностями и почти безграничным потенциалом?

Пока я полезен императору, меня, конечно, будут защищать и ограждать от всех неприятностей. Вопрос в том, что сделают, если однажды кто-то решит, что я представляю угрозу государству. А такую ситуацию тоже исключать нельзя. Оставалось надеяться, что к тому времени я стану настолько силён, что уже никто ничто со мной сделать не сможет.

И всё же, визит агентов в некоторой степени меня успокоил. Я ожидал удара в спину от Калакуцкого, а теперь он побоится даже чихнуть в мою сторону. Значит, одна из забот свалилась с моих плеч.

Оставшиеся дни я собирался отдохнуть, но были кое-какие дела, которые я не мог игнорировать. В ближайшие дни намечались очередное судебное заседание и встреча с Елагиным.

В суд на этот раз подал не Михаил, а я. Мой адвокат, господин Фёдоров, нанятый мной специально для этого дела, уже несколько месяцев готовил материалы, чтобы обжаловать долг, который повесил на меня Михаил. Заседание прошло в пятницу, но я не присутствовал, как и отец — это было не обязательно.

По его итогу долг удалось сократить в два раза, и теперь вместо трёхсот тысяч я оказался должен сто пятьдесят. Я даже такую сумму выплачивать не хотел, но Фёдоров посоветовал всё же сделать это, поскольку долг будет увеличиваться от года к году, а в один прекрасный момент Михаил потребует деньги через суд, и мои счета тогда просто арестуют.

Поэтому я сразу перевёл Михаилу все сто тысяч и оказался ничего ему не должен, хотя Михаил, скорее всего, так не считал. Но это уже его проблемы.

Я же в этот день, пока проходило заседание суда, встречался с Елагиным. Тот приехал ко мне домой с юристом и ящиком документов. Его повреждённая рука висела на перевязи, замотанная в бинты. Вероятно, целители пытались восстановить конечность, вырастив вместо мёртвых тканей живые. Я слышал, что даже такое в теории возможно, но сил на это потребуется столько, что далеко не каждый врачеватель возьмётся.

Целый день Гаврилов со своим помощником-бухгалтером разбирали документы, пока не установили, какую сумму Елагин мне задолжал. Не сказать, что цифра была огромной — чуть больше ста тысяч, но тоже деньги. Ещё сотку я накинул в качестве штрафа. Елагин, разумеется, клялся и божился, что всю сумму вернёт летом вместе с квартальной выплатой дивидендов.

В общем, до окончания отпуска оставалось совсем немного, и я даже подумывал, а не метнуться ли мне в Омск, тем более, Света не раз зазывала меня в гости, но потом всё-таки решил отложить поездку до следующего раза. И причина была не только в том, что я минимум день потеряю в дороге, но и в желании проверить, по какому принципу разверзаются бездны в имении. Действительно ли моё присутствие служит катализатором данного процесса?

А пока делать было нечего, подумал, не встретиться ли с Олей напоследок перед отъездом. Нам было, о чём поговорить, что вспомнить, мы прошли почти через одно и то же, и понимали друг друга. Мне нравилось с ней проводить время, хотелось снова увидеться. Тем более девушке, возможно, требовалась помощь после того, что произошло, возможно, даже финансовая: хорошие лекари стоят дорого. Но я не торопился предлагать деньги. Семья у неё тоже не нищая, и кто знает, как воспримется мой поступок?

Я позвонил Оле — телефон её оказался недоступен. Позвонил её отцу, Владимиру Фёдоровичу, тот сказал, что отправил дочь на Урал в Александровск, где положили на лечение в какую-то очень хорошую клинику. А не отвечала Оля, потому что номер сменила.

— А что случилось? Что-то серьёзное? — забеспокоился я.

— Об этом можете не волноваться. Просто последствия ранения дают о себе знать, — объяснил Владимир Фёдорович, — Слышал, что клиника та очень уж хорошая. Стоимость услуг, конечно, выше, чем в обычных лечебницах, но это вовсе не проблема. Здоровье — прежде всего.

— А в чём именно проблема, если не секрет? Я знаю, что одной ноги она лишилась. Со второй какие-то проблемы?

— Так ведь сухожилия пострадали, а восстанавливать их тяжело. Впрочем, я тут подумал, может, заглянете как-нибудь? Там и поговорим, а то по телефону, знаете ли — не то всё.

— Несколько свободных дней у меня ещё есть, и я с удовольствием загляну к вам в гости, — пообещал я.

В итоге договорились на четверг на вечер. А номер Оли я тоже выпросил, и сам ей позвонил. Она, как обычно, источала оптимизм, шутила, что ей ногу новую отращивают. И это было недалеко от истины: речь шла о неком «энергетическом протезе», которая, как объяснила Оля, даже ощущался, как собственная конечность. Вот только у нас в Сибири такие не устанавливали.

Со Скавронскими я тоже встретился. Поужинали все вместе, даже наследник присутствовал за столом — наконец, мне с ним удалось познакомиться. А когда мы с Владимиром Фёдоровичем пошли пообщаться наедине в его кабинете, глава семейства завёл разговор в неожиданном ключе.

— Алексей Михайлович, вижу, что вы с Ольгой уже давно… так сказать, водите знакомство. Моя дочь очень хорошо о вас отзывается, да и вы тоже проявляете участие. Это меня и натолкнуло на мысль. Если у вас появятся какие-либо намерения насчёт вашего общего будущего, то я, не раздумывая, дам согласие. Не настаиваю ни в коем случае. Как сами решите.

— А у неё жениха сейчас нет?

— Был, но у них разногласия возникли. Ну и разошлись. Ольга у меня с характером, самостоятельная, принуждать я её к чему-либо не хочу. А вам я просто сообщаю, что бы имели в виду: если вдруг надумаете, никаких препятствий для этого нет.

— Мы не так уж и тесно общаемся. За полгода раза два встречались. Могли бы и почаще встречаться, получше друг друга узнать, принять какое-то совместное решение, но, видите, как получается: она на Урале, а я скоро еду на рубеж и неизвестно, когда вернусь. Нас вон по три месяца держат в областях тьмы.

— Само собой, — улыбнулся Владимир Фёдорович, — служба есть служба. Между прочим, я тоже на днях отбываю в расположение части. Как знать, быть может, свидимся ещё. Хотя, вряд ли: вы же в гвардии, а мы — обычные пограничники.

Ну вот и предложил мне Скавронский свою дочь в жёны. Наверное, следовало ожидать такого шага. Но я сказал ему правду: слишком редко мы с Олей общаемся в последнее время. Я-то в целом был не против. Оля мне казалась отличной девчонкой, она могла бы помогать в делах или с охраной. И опять же, со Скавронскими мы в хороших отношениях. Я не видел ничего дурного в том, чтобы породниться.

Тем не менее, судя по всему, данный вопрос предстояло решить во время следующего отпуска, ведь до отъезда оставался день. Тогда же станет понятно, как быть с дочерью Вероники.

А вот с Полиной у нас отношения, кажется, охладевали. После того, как у нас не получилось встретиться во время её отпуска, Полли почти мне не писала в соцсетях, да и по телефону мы больше не созванивались. Но я тоже не сильно стремился к общению. У меня своих дел полно, а у Полли — своя жизнь, и далеко не факт, что наши пути однажды снова сойдутся.

Не успел я распрощаться с родителями Оли, как позвонил Сатир и сообщил, что ещё одна яма открылась. А я-то уж переживать начал. Четыре дня тенебрисы не давали о себе знать. Но надолго их не хватило, очень уж жаждали твари встречи с моей тёмной магией.

Но солнце уже давно закатилось за горизонт, шёл одиннадцатый час, поэтому я, как и в прошлый раз, решил заняться проблемой утром и со спокойной совестью отправился домой спать, приказав своим людям вести наблюдение за местностью.

Меня разбудил звонок.

— Ваше сиятельство, тёмные к вашему особняку движутся, — объявил Сатир. — Что прикажете? Остановить?

— Много их? — я вскочил с кровати. Сон как рукой сняло, хотя за окном ещё не рассвело толком. — Почему думаешь, что к моему дому?

— А то я не вижу! Целая толпа прямо в направлении вашего дома прёт. У меня разведчики еле удрать успели. Даже коптер бросить пришлось.

— Так… я понял тебя. Поднимай всех по тревоге. Я уже бегу.

Вот, значит, как получается, существа уже и путь к моему дому нашли. Это хреново. Мне таких гостей не надо. Я быстро облачился в свою камуфляжную одежду для боевых вылазок, кинул в рюкзак «убийцу тьмы» и, кое-как найдя ключи от машин, которые почему-то лежали на кухне, выбежал из дома.

В саду, где уже начала пробиваться зелень, я заметил что-то мелкое и чёрное. Пошёл туда, оказалось — бегун. Он каким-то образом добрался до моей усадьбы, тогда как остальная стая была в пути. Но бродил он тут не один: поблизости обнаружились ещё три четвероногих особи. Наведя на них взглядом небольшие дымчатые шары, я уничтожил незваных гостей, а потом побежал в гараж заводит свой «Рубин». Уже за рулём я набрал номер Сатира, чтобы узнать, где конкретно сейчас находится стая.

По плохой дороге с разбитым асфальтом я проехал на север до ближайшего перекрёстка, что находился в пяти вёрстах от моего дома. Вокруг простиралось поле, вдали виднелся лес. Тенебрисы уже добрались сюда. Целая стая, состоящая из самых разных существ, брела чёрной гурьбой вдоль дороги.

Выбравшись из машины, я обрушил на монстров дождь тьмы. Повезло, что существа брели кучно. Моя магия сразу же испепелила значительную часть стаи. Тенебрисы ринулись в бой. Их количество быстро уменьшалось, а когда более двух третей стаи обратились в прах, оставшиеся испугались и принялись разбегаться во все стороны.

Но это был ещё не конец. Через полчаса на востоке, где зеленел свежей листвой лесок, показалась три пузатых магнуса. Вместе с ним бежали и другие монстры. Вначале их скрывали складками местности, но очень скоро мне они стали видны. Я обрушил на них весь свой гнев. Тёмный дождь уничтожал мелких тварей. Тех, кто покрупнее, поражали либо дымчатые сгустки, либо копья. Магнусы и на сто шагов не смогли приблизиться ко мне.

Минут пятнадцать ушло на то, чтобы истребить очередную стаю, после чего я отправился к мёртвым магнусам, чтобы поглотить остатки силы. Когда я подошёл ближе к лесу, из него ринулась третья стая, и ещё четыре магнуса, ломая ветви, выбрались в поле. Первыми же мчались четвёрка мега бестий.

На головы выбегающих из лес существ опять посыпался чёрный град, а крупных монстров второй стадии, добравшихся до меня, я располосовал клинками тьмы.

В это время к перекрёстку подоспела моя охрана на двух десятках авто. Сразу же началась беспорядочная пальба, поскольку мелкие тенебрисы, которых мне лень было добивать, до сих пор бродили вокруг в больших количествах.

Я же занялся поглощением остатков силы крупных монстров. Когда зашёл в лес, увидел в воздухе тёмную дымку. Она была не слишком плотной и не очень-то заметной невооружённым глазом, но она без сомнения присутствовала здесь. Похоже, стаи мелких существ всё же «обогащали» воздух дыханием бездны, что позволяло идти следом более крупным и сильным особям.

Поглотив остатки силы, я вернулся к своим охранникам. Тут и разведка подтянулась с квадрокоптером. Чтобы найти новые скопления существ, аппарат подняли в воздух.

Яму мы обнаружили быстро. Вёрстах в двенадцати отсюда, сразу за деревней Озерки (тоже давно эвакуированной, как и все населённые пункты в округе) наблюдалась концентрированная чернота, а в поле рядом как раз скапливалась ещё одна крупная стая тенебрисов.

Яма на этот раз открылась гораздо дальше от буферной зоны, чем предыдущие. Никто не знал, с чем это связано, но данное событие, в любом случае, не сулило ничего хорошего.

Оставив своих людей зачищать местность, я помчался к Озеркам, чтобы поскорее истребить тварей, пока их ещё больше не набежало. И снова пришлось вступить в бой с превосходящими (по крайней мере, количественно) силами противника.

Яма разверзлась прямо в поле, и мне не пришлось лазить по лесам, что сэкономило кучу время. Да и дождь тьмы на открытой местности был эффективнее, чем в каких-нибудь зарослях.

Выкашивая тёмных тварей, я продвигался к бездне прямиком через поле, испепеляя слабых тварей, когда из черноты выскочил пастырь верхом на бестии, а за ним — ещё две мега бестии и пятёрка беллаторов второй стадии. К этому времени почти вся мелочь вокруг была уничтожена, и я смог сосредоточиться на сражении с этим отрядом.

К несчастью для противника, скорость монстры имели все разную. Первыми подбежали мега бестии и были порублены лезвиями. Верховая бестия так же погибла от удара лезвием, после чего пастыря обвили дымчатые змеи. И пока они его испепеляли, я стал метать копья тьмы в беллаторов второй стадии. Те в меня — тоже (только обычные копья, а не магические), но ни один не попал.

Была и положительная сторона в таких нашествиях. Я за полдня поглотил достаточно много энергии с не самых слабых тварей. Тем не менее, яму пора было закрывать, чем я и занялся, уничтожив напоследок ползающую по краю каракатицу.

Когда моя охрана добралась до деревни, «убийца тьмы» уже делал своё дело, разгоняя дыхание бездны вокруг ямы и уменьшая её саму.

Прежде я не докладывал губернатору о появившихся безднах, хоть тот меня и просил. Но если проблема и так быстро решается, зачем лишний раз дёргать должностное лицо? В этот же раз я всё-таки позвонил Эдуарду и рассказал о происшествии. Слишком уж близко к городу открылась бездна. Твари даже до моей усадьбы добрались, а та находилась всего в четырёх вёрстах от жилых кварталов.

Эдуард быстро осознал всю серьёзность проблемы и сказал, что снарядит отряд собственной охраны для зачистки местности, а если понадобится, подключит губернскую гвардию. Это было как раз кстати, поскольку я сомневался, что мои люди найдут всех разбежавшихся по округе тварей. Однако больше всего я опасался, что такое наваждение продолжится и в моё отсутствие.

В день моего отъезда солнце светило так же ярко и приветливо, как и месяц назад, когда я прибыл в Первосибирск после трёхмесячного отсутствия. Но если тогда повсюду ещё лежал снег, то сейчас земля и деревья уже покрылись зеленью, чувствовалось приближение лета.

Утром я позавтракал, спокойно собрался в путь. Никто меня сегодня не провожал в дорогу, да я и не печалился из-за этого, наоборот — никаких сопливых прощаний. Девушкам собирался позвонить уже с базы в Томске перед отправкой непосредственно в область тьмы. Но Катя меня опередила.

Я кинул в багажник «Рубина» баул с вещами, хотел уже закрывать гараж, как вдруг — звонок.

— Алло, Катя, привет.

— Привет, Алексей, Света пропала.

— Что? — я так и замер на месте.

— Ушла час назад, на звонки не отвечает.

Глава 19

Мне надо было срочно уезжать в часть, и тут, как ни кстати, пропала Света. Задержаться я, конечно, мог, но максимум на день, поскольку формально мой отпуск заканчивался пятнадцатого числа, то есть завтра. Но если Свету похитил Михаил, по-хорошему следовало всё бросить и заняться возвращением сестры, а возможности такой прямо сейчас не представлялось. И кроме меня это никто не сделает.

— Куда она могла пойти, у тебя есть какие-то предположения? — я старался сохранять спокойствие и мыслить трезво.

— Да видишь ли, в чём дело… — виновато проговорила Катя. — Светлана познакомилась в сети с каким-то парнем… Мне кажется, она пошла на свидание.

— Что⁈ Каким ещё парнем? — моё недоумение росло с каждой секундой.

— Ну… как тебе объяснить… я сама не знаю толком… какой-то княжич, — Катя запиналась чуть ли ни на каждом слове.

— Что значит, не знаешь? Почему не выяснила? Зачем отпустил? Какие, на хрен, знакомства в сети? Вы там совсем одурели? Никто не должен знать фамилии.

— Нет-нет, фамилию никто не знает. Светлана сказала, что чужой фамилией представилась. И я ей не разрешала идти. Но она не послушалась! Она никому не сказала, что уходит. Лера, как обычно, играла, я на кухне была. Я даже не слышала, как Светлана ушла. Прости. Надо было следить за ними, но я не думала, что Светлана так поступит. Ещё и на звонки не отвечает, телефон выключила. Она никогда себя так не вела.

— Понимаешь, что мне уезжать сейчас надо? Завтра я должен быть в Томске. И что теперь делать? Всё бросать и с вами разбираться?

— Понимаю, — тихо произнесла Катя. — Извини, это моя вина.

— Ты знаешь, куда именно Света могла пойти? Где ей назначили свидание?

— Нет, я этого не знаю.

— Посмотри у неё в компьютере.

— На нём пароль стоит. Я не смогу зайти.

— Да блин… Хоть что-то можешь вспомнить? Как того парня зовут?

— Да-да, это я узнавала. Как же его… То ли Беле… нихин или Беленицин, как-то так. Светлана сказала, что он местный. Они в «Сообществе» познакомились. Светлана там под другим именем сидела обычно. Никаких фоток, ничего… кажется.

— А мне-то почему не сказала об этом?

— Да я сама недавно узнала. Не хотела тебя беспокоить по таким мелочам.

— Ну хотела она…. Зачем я тебя туда отправил? Чтоб ты этих двоих развлекала или служанкой для них работала? Ты должна присматривать за ними, защищать их, в том числе и от их собственной глупости.

— Но я не думала… Светлана никогда… — попыталась оправдаться Катя, но я перебил.

— Ей семнадцать лет. У неё ветер в голове. За ней нужен глаз да глаз. В общем, ладно, пока сиди в квартире, присматривай за Лерой и жди дальнейших указаний.

Поговорив с Катей, я принялся звонить Свете, но та не отвечала. Телефон её был выключен. У сестры, конечно, может и ветер в голове гуляет, но я не ожидал, что такой ураганный. О чём она вообще думала⁈ Как можно так легкомысленно себя вести?

Я понятия не имел, что предпринять. То ли ехать в Омск, то ли — в часть, то ли отправлять на поиски сестры охрану, то ли просто ждать. До Омска ехать часов восемь. Я не смогу быстро сгонять туда-обратно, а потом — в Томск, до которого ещё часа три-четыре пилить. Но даже если поеду, какой в этом смысл? Что я там буду делать?

Меня грызла досада. Ну как Катя могла так облажаться? Почему она недосмотрела? С другой стороны, Катя никогда агентурной работой не занималась, и её главной задачей было тренировать девушек и решать организационные вопросы. Что греха таить, на Свету я полагался больше, чем следовало. Ошибся.

Я минут десять расхаживал перед гаражами, размышлял. Потом опять Свете позвонил — снова короткие гудки. Тогда сел в машину и завёл двигатель. Хотелось немедленно поехать в Омск. Я не знал, что там буду делать, и всё же это иррациональное желание оказалось сильнее.

Мне стоило больших трудов не нарушать правила дорожного движения, пока я продирался через городские дебри: пропускать пешеходов на переходе, не проскакивать на красный. Ужасно хотелось втопить на полную и миновать побыстрее переплетение улиц с грёбаными знаками и светофорами, но я прекрасно понимал, что тогда моя поездка может закончиться, не начавшись (или машину разобью, или полиция остановит, а у меня даже прав нет), и потому держал себя в руках.

Я решил позвонить в штаб и добиться всеми правдами и неправдами отсрочки. Сказать, что заболел или ещё что-нибудь придумать. Хотя бы на два-три дня, пока не выясню, что случилось со Светой. Почему-то в голове засела мысль, что её схватили люди Михаила, хитростью выманив из дома, и теперь везут в Нижний. А это значит, сестру придётся вызволять.

Наконец, город закончился, и «Рубин» бодро помчался по загородному шоссе. Спустя где-то час в кармане моих тёмно-синих гвардейских брюк зазвонил телефон. Я достал его и глазам не поверил: на экранчике отображался номер Светы. Съехав на обочину, я резко затормозил.

— Алло, — моё сердце заколотилось чаще: сейчас выяснится, что произошло.

— Алло, привет Лёш, звонил? — Света говорила так, словно ничего и не случилось.

— Привет, — я тоже не показал виду, что встревожен. — Ты сейчас где? Тебя Катя искала. Сказала, что ты куда-то ушла, никому ничего не сообщила, ещё и телефон отключила.

— А, да, точно, — хихикнула Света. — Но вообще-то я записку оставила. Она что, не видела?

— Судя по всему, нет. Так где ты?

— Да я тут… в кафе пошла. Просто Катя не разрешала, а мне дома было не охота сидеть.

— Одна?

— Нет, со знакомым.

— С каким ещё знакомым, Света?

— Да так, ничего серьёзного. С парнем познакомилась в «Сообществе», решил встретиться. Мы в кафе посидели, сейчас куда-нибудь поедем погуляем. Ты не волнуйся, у меня всё под контролем.

Мне одновременно хотелось ругаться и смеяться над такой наивностью Светы. Но с другой стороны, самое худшее, что я ожидал, не случилось: отец к «пропаже» сестры был не причастен.

— Света, ты разве не понимаешь, что тебя вычислить могут? Какие знакомства в соцсетях? Ты о чём вообще?

— А, да ты не волнуйся, я под другой фамилией зарегалась. Я же не совсем дура, чтобы так спалиться.

— Света, тебя ищут! И не абы кто, а отец, у которого связей полно. Мы разве не договаривались? Почему Катю не послушалась? Она тебе разрешала? Нет. Ты где сейчас вообще?

— Да я же сказала, в кафе сидим. Просто телефон включила, посмотреть, вдруг кто звонил.

— В общем, так, Света, немедленно возвращайся домой. Немедленно, поняла? И больше никаких встреч и никаких знакомств в сети. Аккаунт удаляешь.

— Ну почему? Ты зря беспокоишься. Я же говорю, ничего серьёзного…

— Света, не спорь.

— Лёш, ну мне просто скучно стало. Чем мне заниматься? Дома сидеть? Чувствую себя какой-то старухой или монахиней. И вообще, я никому свою настоящую фамилию не называла. В чём проблема-то? Как меня отец найдёт?

— Света, ещё раз говорю: немедленно возвращаешься домой. Поняла? Или… можешь ехать обратно в Нижний. Если так себя ведёшь, я с тобой возиться не собираюсь. Мы договаривались, что ты во всём меня слушаешься? Договаривались. И Катю ты должна слушаться, как меня самого. Если Катя говорит «нельзя», значит — нельзя.

— Но Лёш!

— Таков был наш уговор. Если ты его соблюдать не собираешься, то я не собираюсь тебя прятать от папаши. Домой хочешь?

— Не-не, Лёш, ты чего? Не хочу, конечно. Я больше не буду. Честно-честно. Ты чего так разозлился? Ну прости, пожалуйста! И Катьку я всегда слушаюсь.

Угроза отправить домой подействовала. Света сразу же присмирела.

— Сейчас ты позвонишь Кате, назовёшь адрес, где находишься. Она тебя заберёт, — приказал я. — Через час ты должна быть дома. Это ты поняла?

— Поняла, — вздохнула Света.

У меня сразу гора с плеч свалилась. Всё обошлось. И правда, зря только нервничал. Я закончил звонок, развернул внедорожник и помчался обратно в Первосибирск. Окончательно успокоился лишь через час, когда Катя отчиталась о том, что Света вернулась домой.

Вот только я до сих пор не мог понять, почему сестра так себя повела. Мы со Светой договаривались, что об общении в интернете и речи быть не может. Она даже все свои аккаунты удалила, хоть и со скрипом: очень уж ей нравилось залипать в соцсетях. А теперь Света решила, что самая умная, и создала аккаунт на вымышленное имя.

Но мог ли я догадаться, что ей такая блажь в голову ударит? Да и Катя, по-хорошему, должна была меня предупредить: позвонить и сказать, так мол и так, Светлана какими-то сомнительными вещами занимается, не слушается.

Но, кажется, всё обошлось, чему я был чертовски рад, Теперь можно спокойно продолжать службу.

* * *

— Квадрат А-33. По данным разведки здесь наблюдается сильное затемнение, — капитан Воронцов стоял за столом с расстеленной картой и объяснял задачу. Рядом толпились девять офицеров роты, включая меня. — Местность болотистая, дорог нет, тяжёлая техника не проедет, поэтому поддержки огнём не будет. Передвигаться будем на СВП. В квадрате замечено шесть или семь бездн, три-четыре колонии и, как минимум, три тенебриса-вождя. Необходимо зачистить местность, уничтожить дымогенераторы, в общем, подготовить территорию к работе по закрытию ям. Всё как обычно, делали мы это много раз. Выполнять задание будем совместно с ротой капитана Трубецкого. Выдвигаемся завтра утром. А сегодня готовьтесь. Вещи собираем на один день пути. Потом разобьём лагерь ближе к квадрату, но вначале надо произвести рекогносцировку, чем так же займёмся завтра. Старший лейтенант Скрябин, свяжитесь с батальоном СВП, обеспечьте подачу транспортных средств к девяти утра. Командиры групп организовывают сборы. Вопросы есть?

Капитан Воронцов, как и предполагалось, вернулся в строй относительно быстро и теперь опять командовал ротой. Правда, он зачем-то сбрил усы, благодаря чему стал выглядеть моложе.

— Господин капитан, сколько там всего тварей? — поинтересовался Скрябин. — И не будем ли мы с ротой Трубецкого мешать друг другу на таком небольшом участке?

— Во-первых, квадрат этот достаточно большой, всем хватит. И про трёх вождей не забывайте. А конкретный план действий разработаем на месте. Во-вторых, сколько существ, спрашиваете? Точно никто не знает, но много. Работа предстоит трудная — сразу говорю. Тем более, у нас всего два великих мастера. Кстати, чуть не забыл, лейтенант Озёров, будете временно заменять Орлова.

— Есть, — ответил я.

Меня напрягало, что снова придётся командовать подразделением, пусть и временно. Это ограничит свободу действий. Но Орлов недавно уехал в отпуск, и я внезапно оказался старшим или, точнее сказать, единственным офицером в своей тактической группе.

Я поймал недовольные взгляды прапорщика и лейтенанта из третьей тактической группы. Эти двое носили боярские гербы без окантовки. Их в нашу роту перевели из пограничного подразделения зимой после сражения с повелителем. Раньше ничего подозрительного за ними не замечал, но теперь что-то изменилось в их поведении, и я сам не мог понять, что именно.

В общем, не успел я приехать, как нас отправляли на задание. Среди болот северо-восточнее Усть-Катайгинска разведка обнаружила черноту и множество тенебрисов, в том числе генералов. Обозначили тот участок как квадрат А-33. Нам требовалось его зачистить.

За время моего отсутствия в лагере изменилось многое. Там, где раньше находился участок голой земли, образовавшийся после закрытия бездны, теперь образовался котлован для будущей крепости, а гвардейские роты отныне размещались в двух двухэтажных модульных казармах. Рядом в похожих быстро возводимых строениях располагались штаб, столовая, офицерский клуб и офицерские квартиры. Пограничники пока по-прежнему ютились в палатках, но и для них казармы строились. Западнее же, вёрстах в пяти от будущей крепости был заложен очередной военный городок.

О том, что происходит в округе, я узнал вчера по прибытии в лагерь. В целом ничего знаменательного в моё отсутствие не произошло. В начале апреля тёмные снова полезли из бездн, но не в таком большом количестве, как раньше, поэтому серьёзных проблем они не создали. Запечатывание ям продолжалось, как и зачистка территории вокруг Усть-Катайгинска. В лагере же всё было спокойно: тенебрисы не нападали, даже летающих никто поблизости не видел, и лишь мёртвые леса настойчиво напоминали о том, что место это до недавних пор находилось во власти тьмы.

Я ожидал, что ситуация сильно ухудшится после поражения моего тёмного воинства, но пока всё было под контролем. Человеческая армия закрепилась на достигнутых рубежах и уходить не собиралась, а тенебрисы продолжали сдавать позиции.

Более того, ситуация стабилизировалась настолько, что в лагере у нас остались лишь девятый гвардейский батальон и два неполных армейских. Остальные подразделения, прежде работавшие на Усть-Катайгинском направлении, распределили по другим участкам. Мне казалось, это не совсем дальновидно, ведь кто знает, какие силы могут обрушить на нас повелители тьмы? Но, скорее всего, командование хотело выправить ситуацию на всей линии фронта, ведь продвижение вглубь Сибири давалось везде огромными потерями. Тоже можно было понять.

На нашем участке наступление так же планировалось возобновить после короткого перерыва. Поговаривали, будто государь жаждет продолжить поход. Дескать новый рубеж он хочет выстроить по Енисею и не остановится, пока не сделает этого.

Только вот не все радовались подобной перспективе. С одной стороны, мы хотели прогнать тенебрисов с нашей земли, но с другой — чувствовалась накопившаяся усталость, а впереди ещё триста с лишним вёрст пути по болотам и лесам, кишащим могучими тварями. Отсюда в Енисейск даже дороги никакой не вело. Многие сомневались в разумности этой идеи, особенно когда тылы ещё не до конца зачищены.

Пообедали мы в недавно построенной столовой — просторном помещении, где можно было посидеть в спокойной обстановке. Затем я собрал свою тактическую группу, которая состояла из четырёх сержантов и четырёх рядовых (почти все оказались бывшими армейцами, недавно переведёнными в гвардию), и велел готовиться к завтрашнему походу. Все прекрасно знали, что с собой брать, к тому же у каждого бойца был денщик, поэтому возиться мне долго не пришлось. Появилось время заняться своими делами и потренироваться в поле неподалёку.

Утром рядом с лагерем нас ждали десять машин на воздушных подушках. Восемь — небольшие военные катера модели «Шквал» с крупнокалиберными пулемётами на крышах. В каждом таком СВП помещалось помимо членов экипажа по восемь человек десанта. Два — четырёхместные разведывательные судна.

Мы с Воронцовым и ещё шестью офицерами нашей роты залезли в один из «Шквалов», и тут я снова напоролся на подозрительные взгляды двух офицеров из третьей тактической группы. Вчера значения этому не придал: могло и показаться. Но неужели второй раз показалось? Или есть некая проблема, о которой не знаю?

Загудели винты, машины рванули с места. Я быстро забыл о странностях в поведении офицеров и стал думать лишь о том, что нас ждёт впереди. Вероятно нам предстояло столкнуться сразу с тремя тенебрисами-генералами, и чем это закончится, было трудно предугадать.

Здесь было много болот. А тенебрисы, хоть и не боялись воды, но предпочитали твёрдую поверхность. Среди болот редко попадались крупные бездны. Наверное, поэтому из квадрата А-50, который находился в тридцати с небольшим вёрстах от Усть-Катайгинска, существа к нам не лезли. Они не могли до нас добраться, а мы до них — могли.

Спустя час езды по болотам, среди которых тут и там встречались лесистые островки, нам стали попадаться мёртвые деревья, торчавшие голыми палками над непроходимой местностью, а вместо обычного тумана, который местами простирался над топью, появился чёрный туман. Любой, кто хоть раз забредал в область тьмы, легко отличит эти два явления.

Первыми нас встретили драконы. Пулемётчики заметили их издалека и открыли огонь. Несколько крылатых существ полетели совсем близко. Катера остановились. Выбравшись из салона, я и остальные офицеры приготовились отражать атаку. Я лезвиями сбил трёх драконов, пулемётчики скосили ещё десяток. Четыре выжившие твари развернулись и скрылись за горизонтом.

Покончив с крылатыми существами, мы продолжили путь. Машины вновь помчались вперёд.

Вскоре мы выбрались на сушу. Туман стал гуще, сквозь него виднелись частокол сухих деревьев и силуэты крупных тварей, как четвероногих, так и прямоходящих.

Обе роты спешились и с ходу вступили в бой. Тенебрисов поблизости бродило не так уж и много, но значительная часть их оказалась существами второй стадии. Тем не менее мы быстро расчистили плацдарм на берегу, после чего командиры рот устроили совещание. В итоге решили разделиться: капитан Трубецкой со своими бойцами двинулся на север, а мы — на восток.

Началась обычная зачистка местности, чем мы занимались уже много месяцев. Впереди шли три тактические группы, уничтожая магией всех, кто встречался на пути, следом двигался транспорт. Тут главной проблемой оказались не столько тенебрисы, сколько сухие деревья, многие из которых валялись непроходимыми завалами. И вот с ними сражаться было труднее всего. Мы и воздушными техниками работали, и огнём, и тьмой, чтобы расчистить себе путь. Такое продвижение отнимало много. Ещё и тёмные твари постоянно лезли из тумана.

В нашей роте на данный момент имелось два великих мастера (вообще — три, но лейтенант Орлов находился в отпуске): я и старший лейтенант Заболоцкий из третьего отделения. Последнему было на вид лет сорок, и он очень хорошо владел морозной магией. Поэтому к третьей группе твари и на двадцать шагов не могли подобраться: мгновенно превращались в ледышки.

Впрочем, все гвардейцы хорошо работали, слабаков у нас не было. А чтобы не устать, чередовались: пока одни шли впереди, уничтожая магией противника, другие брели сзади, восстанавливая силы. Затем менялись. Все понимали, что дальше будет хуже, и старались не выдохнуться раньше времени.

На открытую местность мы выбрались спустя примерно час пути. Здесь дыхание бездны оказалось ещё плотнее, а тенебрисов — больше. Сквозь серую пелену вырисовывались чёрные башни и дымогенераторы. Перед нами была колония.

— Всем быть внимательнее, не разбредаться! — крикнул капитан. — Кучнее, господа, кучнее. Не теряйте друг друга из виду, и по сторонам смотрите!

Я шёл в переднем ряду. С теми, кто двигался справа и слева, зрительный контакт поддерживал. И у меня, и у остальных на рюкзаках или бронежилетах (а у кого-то и там, и там) висели рассеиватели, создающие вокруг человека сферу чистого воздуха. Это облегчало задачу. В целом группы двигались равномерно, не сбиваясь в кучу и не сильно растягиваясь.

А из тумана то и дело выныривали оскаленные пасти и кидались навстречу нам. Сразу бросилось в глаза то, как много здесь монстров второй стадии, особенно бестий. Убить их было посложнее, чем обычных четвероногих. Даже мне порой два-три лезвия требовалось, чтобы прикончить этих тварей величиной с легковой автомобиль.

Но уничтожение сильных существ мне всё равно давалось легче, чем остальным, поэтому я незаметно для самого себя вырвался вперёд отряда. А тут ещё и над постройками поднялась огромная туша стража на длинных ногах и стала плеваться комьями тьмы.

Я переместился ближе. Две тёмные волны уничтожили сбегающихся ко мне тенебрисов, а чёрные черви устремились в стража, прогрызая его бока. Минут десять пришлось долбить эту громаду, пока та, наконец, не рухнула на землю, сломав при этом одну из построек.

Впереди вонял дымогенератор. Переместившись к нему, я продолжил свою работу. Несколько больших сгустков подлетели к сооружению, прожгли в нём дыры, и оно обмякло, прекратив исторгать из себя черноту.

Я оглянулся. Не увидел никого из своей роты, хотя по огненным всполохам и грохоту магических снарядов можно было определить местонахождение парней. Слева и справа возвышались чёрные башни высотой с четырёх-пяти этажные дома — скорее всего, ульи. Впереди виднелись силуэты двух дымных заводов.

И тут земля затряслась, а вскоре передо мной предстала причина данного явления. Сквозь туман бежало здоровенное, двуногое создание с чем-то похожим на булаву в правой руке. Ну вот и первый вождь подоспел.

Глава 20

Обвитый тёмными вихрями, которые я заранее на него направил, исполин бросается на меня, замахивается булавой. Кидаю в него несколько копий тьмы и в последний момент ставлю плотную воздушную стену. Булава встречается с ней, отпружинивает, и монстр отшатывается назад. Воспользовавшись заминкой, убираю барьер и посылаю ещё одно копьё тьмы.

А когда массивное орудие снова взмывает над моей голову, превращаюсь в сгусток дыма и перемещаюсь левее. Булава опускается на землю — ровно в то место, где я стоял секунду назад.

Вождь оборачивается и второй раз замахивается, а из его левой руки летят вихри тьмы. Швыряю в него три копья одно за другим и опять перемещаюсь. Еле успеваю, чтобы не попасть под удар. На секунду громада теряет меня из виду, и это даёт возможность швырнуть в него ещё два копья.

Огромное существо топчется на месте, пытаясь достать меня и булавой, и магией. Булава то опускается сверху вниз, то проносится над землёй, но я каждый раз успеваю перенестись подальше и швырнуть в ответ два-три копья тьмы. А медлительный исполин никак не может уловить мои движения и предугадать, где я появлюсь в следующую секунду.

Оказываюсь рядом с одной из чёрных башен. Вождь замахивается. Перемещаюсь левее. Булава ударят постройку, проламывая стену. Несколько моих копий летят во врага — точно в цель.

Вождя обволакивает защитная пелена, но она против моих заклинаний почти бесполезна. От попадания копий на теле монстра образуются язвы. Кожа так и сыпется серым песком.

Однако драться громада не прекращает. Вождь мечется за мной то туда, то сюда. Его булава взмывает и взмывает в воздух, а из левой руки вырываются потоки тьмы. Вот только попадает он чаще всего по постройкам или по земле. А мне каждый раз удаётся ускользнуть. Здоровенный уродец рушил свой же город. И это хорошо. Пускай ломает — нам меньше работы.

Я же, пользуясь каждой заминкой моего врага, стараюсь делать копья как можно более насыщенными, и они прожигают его плоть всё глубже. Вождь выдерживает много ударов, пока очередное копьё тьмы не попадает в его непропорционально маленькую безликую башку.

У него подкашиваются ноги, и он, словно споткнувшись, валится прямо на меня. Едва успеваю метнуться в сторону, чтобы туша не придавила. Падая, существо задевает одну из башен, у которой и так уже стена пробита в двух местах, и сооружение с треском рушится на него сверху.

Но вождь ещё жив. Похоже, копьё, прожёгшее в его черепушке дыру, мозг не задело, если, конечно, у этих тварей есть мозг. Существо пытается подняться — медленно, нерасторопно. Копья тьмы обрушиваются на него одно за другим, и у вождя не получается даже на четвереньки встать. Он опять падает.

Обхожу его руку, что лежит рядом с головой, и ещё одним копьём прожигаю черепушку. Теперь точно конец.

Среди построек, наконец, показываются силуэты людей в касках. Машу им рукой. Воронцов вместе с тактической группой, которой по идее, должен командовать я, подходят ко мне. Капитан смотрит на поваленную тушу, потом на меня:

— Молодец, Озёров. Но следующий раз так далеко не убегайте. Держимся кучнее. Эта тварь может быть не одна.

Но кучнее не получалось. Две другие группы разбрелись по поселению, и мы едва их видели в тумане.

— Господин капитан, разрешите заняться этим существом, — просил я. — Мне нужна его сила. На какое-то время могу стать небоеспособным, поэтому попрошу прикрыть.

— Хорошо. Пока никуда не идём. Господа гвардейцы, — Воронцов обернулся к отряду, — осмотрите постройки и уничтожьте грёбаные заводы, чтобы воняли поменьше, — затем он свистнул три раза в свисток, подзывая условным сигналом остальные группы.

Пока гвардейцы осматривали башни и уничтожали два ближайшие дымогенератора, я занялся поглощением. На этот раз остатки силы легко потекли по моим каналам. Началось характерное покалывание кожи, затем почувствовалось напряжение в мышцах, которые иногда переходило в судороги. Я ощутил, как меня изнутри распирается сила.

И всё же это было не сравнимо с тем, что было во время первого поглощения тенебриса-генерала. Да, болезненно, неприятно, но нет ощущения, что тебя сейчас разорвёт на куски. Организм привык, каналы стали достаточно широкими и гибкими, чтобы принять в себя такую силищу.

Поглощение резко обрывается — похоже, труп опустел. Чтобы снять напряжение, исторгаю в небо потоки тьмы. Чувствую себя паршиво, как всегда, но сражаться пока могу, хотя предпочёл бы отдохнуть.

После гибели вождя более мелкие тенебрисы словно утратили цель своего нахождения здесь. Они больше не нападали организованной стаей, а бессмысленно метались туда-сюда по-одиночке и погибали под магическими ударами наших бойцов.

Построек вокруг насчитывалось около тридцать штук. Большинство представляло собой башни с корявыми стенами и норами у основания, куда с трудом мог протиснуться человек. Сооружения эти являлись ульями, в которых зарождались и созревали небольшие четвероногие существа. Несколько зданий были повреждены булавой вождя во время нашей с ним драки.

Уничтожать башни магией было крайне энергозатратно, гораздо легче подорвать. Но взрывчатку мы с собой не брали. Подобными вещами, как и запечатыванием бездн, обычно занимались пограничники. Им мы и оставили эту работу. Разрушили только дымогенераторы и три здания, напоминающие живые пузыри. Они шевелились и пульсировали, а когда их оболочку удавалось разрубить или прожечь, наружу выплёскивалась вязкая чёрно-коричневая жидкость.

Строения эти стояли на дне глубоких ям, заваленных стволами сухих деревьев, и от них к ульям тянулись своего рода шланги. Скорее всего (по крайней мере, я не раз встречал в исследованиях такую версию), «пузыри» перерабатывали землю и прочую материю в специальную субстанцию, из которой в ульях формировались новые существа.

Не в каждой колонии можно было найти такие здания, но в этой их оказалось аж три штуки.

Долго мы торчать здесь не стали. Когда «пузыри» и дымные заводы были уничтожены, а я поглотил остатки силы мёртвого стража и нескольких существ второй стадии, Воронцов приказал возвращаться к точке сбора. За три часа нахождения в тёмной области устали все, кроме меня и старшего лейтенанта Заболоцкого из третьей тактической группы. Нельзя было допускать истощения, поэтому мы отправились обратно к болоту и стали ждать роту капитана Трубецкого. Тот со своими людьми вернулся спустя примерно час.

Вечером я занимался медитацией недалеко от лагеря. Воронцов нашёл меня, мы пообщались немного по поводу сегодняшнего сражения. Он сказал, что мне не следует бросать своё подразделение и драться в одиночку, якобы это опасно прежде всего для меня самого. Но я поспорил, объяснив, что такова моя тактика. В итоге, решили, что буду действовать, как привык, а в случае чего меня заместит старший лейтенант Карпов. Его я лучше всего знал в моей группе, да и на поле боя он показывал себя с лучшей стороны.

На следующий день мы выехали с палатками и прочим походным скарбом. Наши слуги весь вечер и утро суетились, собирая вещи и загружая их на катера. Затем в две ходки мы перебрались на участок суши, находящийся вёрстах в десяти от заданного квадрата. Здесь рос редкий берёзовый лесок, в котором обе роты разбили лагерь.

Дыхания бездны в этом месте не оказалось, а тенебрисы не умели бегать по болотам, поэтому самое большое, что нам здесь угрожало, — комары и мошкара. Ну и, возможно, драконы, но те пока не показывались в небе. Хотя специально для них было доставлено несколько ПЗРК.

На следующий день зачистка квадрата А-33 продолжилась. Наша рота обходила бездну, уничтожая шаставших близ неё тенебрисов. Наткнулись на ещё одну яму. Она разверзлась почти вплотную к первой так, что проход между ними оказался всего шагов сто. Обнаружили очередную колонию, правда поменьше предыдущей. Её тоже защищал страж. Встречались нам и каракатицы, и магнусы, и прочие твари, но бродили они либо поодиночке, либо (это касалось в основном бегунов и бестий) мелкими стайками.

По-прежнему бросался в глаза тот факт, что существ второй стадии здесь было больше, чем обычно. Мега бестии встречались регулярно, четыре раза на нас нападали беллаторы-великаны.

Мы в этот раз не делились на группы, а шли всей ротой, прикрывая друг друга. Атакующие и отдыхающие, как всегда, чередовались. Поэтому встречающиеся существа не представляли для нас большой опасности. Даже относительно сильные твари быстро ложились под массированным ударом магии нескольких владеющих. Но если б сюда пригнали обычное подразделение, где половина — простые солдаты с ружьями, а большинство магов и до старших мастеров не дотягивает, жертвы были бы колоссальные. Мы же за два дня не потеряли ни одного человека.

На следующий день продолжили обход ям. Снова продвижение шло медленно. Местность была сильно пересечённая, постоянно приходилось огибать заболоченные участки или продираться сквозь сухой валежник. Сражались же мы, наоборот, нечасто, хотя ямы чернели совсем близко. Существа как будто закончились.

На третий день наша рота столкнулась с очередным тенебрисом-вождём. Хотели продвинуться ещё дальше, но оказалось, что за ночь существ стало больше, пришлось заново зачищать местность. Уже возле первой колонии начали попадаться мелкие твари, а потом прибежала новая стая, которую сопровождал очередной исполин с булавой.

Пока парни сдерживали натиск более слабых существ, я вырвался вперёд, встретил вождя на подходе и разобрался с ним примерно так же, как и с предыдущим. И точно так же вобрал себя его энергию и остатки силы некоторых других убитых существ. Но капитан торопился отвести роту в лагерь, поскольку сражение всех вымотало, и новой драки кто-то мог не пережить, поэтому времени для поглощения у меня было мало. И всё же прогресс чувствовался.

Вернулись мы в лагерь днём. Рота Трубецкого прибыла чуть позже. И оказалось, что они тоже столкнулись с вождём и тоже уничтожили его, но с одним отличием: они потеряли двоих погибшими, а ещё четверо получили ранения разной степени тяжести, и их пришлось срочно эвакуировать.

Вот так за одно неудачное сражение выкосило почти четверть гвардейской роты. Вроде бы кто-то когда-то обещал, что численность подразделений увеличат, но вместо этого нашему батальону всего лишь добавили ещё одну роту — такую же куцую из двадцати с чем-то человек. Так же, я слышал, был сформирован в дополнении к имеющимся девяти десятый гвардейский батальон, но тот сражался на другом направлении.

Зато следующие вылазки стали значительно легче, количество тенебрисов возле ям уменьшилось в разы, существ второй стадии тоже попадалось меньше, а новые вожди и вовсе не появлялись. Правда, когда мы добрались до очередных ульев, пришлось сразиться с двумя пастырями, каждый из которых вёл за собой небольшую стаю, но эта битва оказалась не столь тяжёлой, как предыдущие.

На четвёртый день в квадрат А-33 прислали подразделение пограничников, которое занялось уничтожением вражеский зданий и запечатыванием бездн.

А ещё через два дня мы, зачистив всю территорию, вернулись в Усть-Катайгинск.

Я думал, за это время станут более-менее понятным планы на будущее, но до сих пор никто ничего не знал. Император по-прежнему отсутствовал, а вместе с ним многие высокопоставленные офицеры, в том числе полковник Романова. И оставалось только гадать, что нас ждёт дальше.

Звучали две противоположные точки зрения: одни считали, что поход продолжится, пока не доберёмся до Енисея, другие думали, что на достигнутых рубежах будут построены крепости, а нас император отправит на базы чуть ли не до следующего года.

Я был не прочь съездить домой, чтобы узнать, как там дела. Особенно меня волновало, не появляются ли новые ямы в моём имении. Я приказал Гаврилову написать письмо через две недели после моего отъезда, но, во-первых, две недели ещё не прошло, а во-вторых, письмо быстро до нас не доберётся. Поэтому приходилось жить в неведении.

А в окрестностях Усть-Катайгинска существа появлялись постоянно, хоть не рядом с самим городом. Но там, где бездны оставались открыты, тенебрисы никуда не девались, и невозможно было понять, за мной они идут или просто так.

Через день после нашего возвращения из болот со мной-таки вышел на связь очередной повелитель. Это произошло ночью. Я спал, когда моё сознание очнулось, и перед взором появился огромный монстр с десятками выпученных глаз-бельм. Он не сказал ничего нового: как обычно грозил убить и поглотить мою душу.

Я вскочил и целый час, наверное, не мог уснуть. Получается, повелители узнали, где я нахожусь, выследили меня. Подумалось, что он может явиться к нам уже сегодня, но днём ничего не произошло. Нашему батальону устроили учения, что случалось крайне редко, поэтому до самого вечера мы торчали в поле рядом с лагерем. В округе же обстановка оставалась спокойной.

В конце первого дня у меня состоялся разговор с Артуром Карповым. Мы вместе вышли из столовой, и я сказал, что надо пообщаться наедине. Хотел узнать про двух офицеров из третьей тактической группы, поскольку уже не раз и не два замечал у них какое-то особенное ко мне отношение. Меня будто сторонились, причём не только они.

В моей группе ничего такого я не наблюдал, во второй — как будто, тоже, а вот парни из третьей вели себя странно. При мне прекращали все разговоры, а на офицерских собраниях намеренно держались подальше. Вот я и подумал, может Карпов что-то знает. И задал ему этот вопрос напрямую.

— Кажется, я знаю причину, — ответил Карпов и огляделся по сторонам, словно опасаясь, что кто-то услышит. Но мы стояли на улице, и рядом людей не было. — Дело в вас, господин прапорщик. Точнее, в ваших способностях. Они не всем нравятся.

— Чем?

— Видите ли, насколько мне известно, в лагере существует некий… я бы назвал это заговором. Какой-то высокопоставленный офицер считает вас — посланником самого дьявола и настраивает против вас других офицеров. В общем, прапорщик Кокошкин и лейтенант Львов состоят в этом сговоре и всем капают на мозг про вас.

— Рассказывают, что я — князь тьмы?

— Именно. Вы же знаете пророчество.

— Знаю, мне уже рассказывали. А что за высокопоставленный офицер под меня копает? Кто-то из Романовых?

— Не могу знать. Говорят, кто-то из ставки самого императора. Но фамилию не разглашают. Да я и не спрашивал.

— И что они хотят? Какая цель заговора?

— Не могу знать. Меня пытались затянуть в это всё, я сказал — нет.

— То есть, вы меня князем тьмы не считаете?

— Господин прапорщик, должен признаться, я считаю всё это вымыслом.

— Не верите, значит?

— Как по мне, глупости это. Вы же, наоборот, боретесь с тьмой. Как они могут не замечать этого? Если бы вы во зло нам свои способности применяли, тогда был бы смысл вас обвинить, а так — наглая клевета. Не знаю, кто этим дуракам подобные мысли внушил.

— Возможно, тот, кто завидует моим способностям. Как знать? Рад, что вы проявляете благоразумие. Но я бы хотел выяснить побольше о заговоре. Могли бы вы оказать мне небольшую услугу? Просто пообщаться поближе с Кокошкиным и Львовым. В идеале нужно узнать, кто за всем стоит. Если что, в долгу не останусь.

— Простите, господин прапорщик, но в такие дела предпочитаю не ввязываться, особенно если они касаются членов императорского рода. Не то, чтобы боюсь, но… скажем так, я не для этого пошёл служить на границу.

— Понимаю. Я — тоже не для этого. Но… ваше полное право. В любом случае, спасибо за информацию. Только никому ни слова о нашем разговоре.

— Разумеется.

Полковник Романова мне когда-то говорила, что о моей личности идут споры, но чтоб заговор… в голове не укладывалось, насколько далеко может зайти человеческая глупость. Впрочем, возможно, здесь речь шла не о глупости: тот, кто на меня клеветал, наверняка, преследовал некий личный интерес. Но какой? Я не придворный, не родственник императора, не претендую ни на трон, ни на что-то ещё, в дворцовых интригах не участвую. Кому и чем я помешал?

Возможно, определённую роль играл страх — страх перед моей возрастающей силой. И если так, то дела плохи. Меня попытаются убрать.

Следовало поскорее найти того, кто стоит за этим так называемым сговором. А ещё было бы неплохо понять, кто из высокопоставленных офицеров на моей стороне.

Но прийти к какому-то решению я не успел, поскольку на следующий день стало резко не до этого. Разведка доложила, что на востоке появилась огромная стая тенебрисов, движущаяся в направлении Усть-Катайгинска.

Мы узнали об этом от капитана, который вечером собрал всех нас и объявил, что завтра весь девятый гвардейский батальон выдвинется навстречу стае. Судя по тому, что командование решило бросить в бой не роту и не две, а все четыре, тенебрисов было очень много.

В лагере же началась суета. Солдаты спешно готовились к сражению на случай, если стая или её часть доберётся до Усть-Катайгинска.

Я зашёл в комнату отдыха, где располагались три столика, шкаф с журналами и книгами, кофемашина и телевизор. Отсюда на лестницу, что находился снаружи, вела дверь. Та была открыта, на площадке курили и разговаривали прапорщик Кокошкин и какой-то сержант. Заметив меня, они замолчали, затушили сигареты и куда-то ушли. Не первый раз такое происходило. Я же, расположившись за столиком, стал составлять график дежурств.

Утром весь батальон в боевом снаряжении собрался перед казармами, куда вскоре подъехали «Титаны». С нами намеревались ехать и подполковник Апраксин, и заместитель командующего гвардии (сам командующий находился в отпуске), и ещё десяток штабных офицеров. Все они являлись сильными владеющими, и отсиживаться в тылу не хотели.

Вдруг к заместителю командующего гвардией подбежал посыльный, откозырял и что-то сообщил. Заместитель позвал Апараксина. Тот собрал капитанов, и все они ушли в штаб.

Возникла заминка. Батальон должен был выезжать с минуты на минуту, но офицеры куда-то свалили. И мы, одетые в каски и бронежилеты, ещё полчаса толклись на пятачке перед казармами, рассуждая о том, что могло случиться.

Но вот офицеры вернулись. Апраксин созвал нас всех. Мне показалось, что у подполковника какой-то озадаченный вид.

— Итак, господа гвардейцы, планы меняются, — объявил он. — Утром разведка доложила, что на востоке замечен повелитель тьмы. Он идёт вместе со стаей. Движется в нашем направлении, поэтому его надо остановить. Эта задача поручена нам.

Глава 21

Все прекрасно понимали, что батальон, даже гвардейский — это очень мало для сражения с повелителем тьмы, ведущим за собой огромную стаю. Все здесь присутствующие участвовали в битве с первым повелителем и представляли, с чем предстоит столкнуться. Но выбор был невелик: либо встретить врага лицом к лицу, либо отступить из Усть-Катайгинска. Командование решило дать бой.

Впрочем, чуть позже оказалось, что в поддержку нам дали армейский батальон, но мы не строили иллюзий. В обычных подразделениях пятьдесят-шестьдесят процентов личного состава — это «мясо», солдаты, не имеющие никаких магических способностей. Да и среди остальных мало по-настоящему сильных владеющих. Большинство — простые мастера, а то и вовсе ученики.

Моя же сила, хоть и увеличилась за последние месяцы, в том числе благодаря поглощению энергии двух тенебрисов-вождей, но всё равно этого было недостаточно — по крайней мере, мне так казалось. Как минимум, один на один против повелителя точно не смогу выйти. Получится ли его одолеть, имея в качестве поддержки гвардейский батальон? Это скоро предстояло выяснять опытным путём.

Столкновение было неизбежно. Судя по данным разведки, повелитель находился уже в двадцати вёрстах от Усть-Катайгинска, и двигался он быстро. К вечеру мог добраться до лагеря, как и вся стая. Похоже, гигантский монстр целенаправленно шёл за мной. Не зря же он дал о себе знать.

Оба батальона с танками и прочими боевыми машинами собрались в поле рядом со строящейся крепостью через пару часов после того, как появилась новость о повелителе тьмы. Поехали с нами и командующий специальным корпусом, генерал Навроцкий, и все его заместители, адъютанты и прочие офицеры. Никто не собирался оставаться в стороне.

Наверное, и император поехал бы, если б оказался поблизости — государь, как я слышал, любил воинские подвиги. Но его здесь не было.

Меня вызвал по рации Апраксин. Тот находился возле командирского «Титана», увенчанного антеннами. Рядом стояли с картами и рациями остальные офицеры. Среди них был и заместитель командующего гвардией — генерал Неклюдов. Он выглядел достаточно молодо для генерал и обладал огромным ростом под два метра. Из-под украшенной рунами каски смотрели близко посаженные глаза.

Заметил я тут и Навроцкого. Этот генерал, наоборот, был уже человеком в годах, коренастым, плотным, носил пышные усы.

Офицеры имели неплохую защиту: каски, бронежилеты, бронепластины на руках и ногах были исчерчены защитными рунами. Такие «доспехи» стоили целое состояние и обычно делались на заказ. Среди гвардейцев некоторые ребята тоже щеголяли подобной бронёй (у Орлова было что-то похожее, у капитана Трубецкого и ещё у двух младших офицеров из нашей роты), но лишь те, кто происходил из очень богатых семейств.

Я отсалютовал.

— Прапорщик Озёров, — отчеканил Неклюдов и отточенным, быстрым движением приложил пальцы к каске. — Прошлый раз я видел, как вы сражались повелителем тьмы, и был впечатлён вашей отвагой.

— Служу императору, — ответил я.

— Сегодня нам предстоит столкнуться с ещё одной сильной тварью. Вы готовы повторить свой подвиг?

— Так точно, господин генерал. Готов.

— Вижу вашу решимость. Это хорошо! Мы прибили одну тварь, прибьём и другую. Поедете вместе с нами. Ну всё, не будем задерживаться. Господа офицеры! — гаркнул своим богатырским голосом Неклюдов, да так, что, наверное, все два батальона услышали. — Приготовиться! Скоро выступаем. По машинам!

По рациям понеслись приказы, загудели нестройным хором двигатели боевых машин. Солдаты залезли в десантные отсеки. Броневики и танки, вытянувшись колонной, двинулись к месту предстоящей битвы. Неклюдов, Апраксин, семь штабных офицеров и я забрались в командирский «Титан», и тот пополз вместе с остальными.

Не знаю, кто вступил в бой первым, но когда мы снова вылезли из машин, сражение шло вовсю. Тёмно-серая пелена висела над полем. В тумане виднелись редкие деревья, а среди них стояли «Носороги», «Титаны», танки и прочая техника. Вся она безостановочно лупила из своих орудий в сторону врага. Били вслепую. Никто не видел, что творится впереди. Грохот стоял жуткий.

Из броневиков, которые двигались за нами, выскочили гвардейцы. Все побежали вперёд — туда, где громыхала трескотня стрелкового оружия.

До переднего края добрались быстро. Тут повсюду валялись трупы людей и тенебрисов. Два броневика были изодраны когтями монстров. И тем не менее стаю пока удавалось сдерживать. Находясь под защитой силовых полей, солдаты расстреливали существ из карабинов, пулемётов, гранатомётов. Стоящие позади нас бронемашины вели огонь из автоматических пушек.

И тут в моей голове снова зазвучал голос повелителя, угрожающий мне смертью. Было понятно, что враг уже совсем рядом, и меня будоражило ощущение близкой опасности.

По широкому полю с торчащими тут и там редкими сухими деревцами мчались стаи тенебрисов. Я обрушил на их головы ливень тьмы. Другие владеющие так же принялись за работу.

Мощные всполохи пламени выжигали существ десятками, другие превращались в ледяные статуи. Огромный каменный валун вырос на моих глазах и покатился по полю, давя всю мелочь на своём пути. В противника полетели булыжники, а водяные плети раскидывали тварей во все стороны. Левее нас целая группа монстров увязла в земле. Они не могли сдвинуться с места и быстро гибли от пуль, снарядов и магии.

Кто-то создал трёх каменных великанов, и те побежали топтать и крушить тёмных тварей. Двое вступили в схватку с магнусами, один — со «слоном», у которого из головы рос пучок щупалец. «Слон» оказался сильнее и несколькими ударами сломал каменного человека, но потом в него самого попала сияющая звезда и взорвалась, разворотив монстру его уродливую голову.

В нас с неба тоже летели магические снаряды. Кто-то из тумана плевался сгустками тьмы. Те падали то перед нами, то за нами, а один попал в стоящий поблизости «Носорог», испепелив ему капот. Но поскольку во всех подразделениях присутствовали бойцы, умеющие создавать силовые поля, то до людей тьма не долетала.

После вмешательства гвардейского батальона перевес сил оказался на нашей стороне. Стаи тенебрисов таяли на глазах, а здоровенные монстры падали один за другим, так ни до кого и не добравшись. Напор стал ослабевать.

Но это была лишь прелюдия. Главное сражение нас ждало впереди, ведь где-то в тумане таился повелитель. Он шёл к нам, и я чувствовал, как земля вздрагивает под его ногами. Поэтом я не очень-то усердствовал, ограничился тёмным дождём и лезвиями, понимая, что силы надо экономить.

Когда стая закончилась, Неклюдов приказал двигаться дальше, поскольку в тумане могло оставаться ещё много существ. Как минимум, там были каракатицы, которые продолжали плеваться комьями черноты. Раздались свистки ротных. Гвардейцы ломаной цепью зашагали по вытоптанной земле, покрытой редкой сухой растительностью. За нами двинулись армейский батальон вместе с боевыми машинами.

Вскоре обнаружились и каракатицы. Пять жирных пузырей с щупальцами ползали по полю, забрасывая нас испепеляющей тьмой. В одну кто-то попал каменным шипом. Вторую убила взорвавшаяся звезда. Ещё одну тварь я сам прикончил тёмными сгустками. Остальные тоже погибли, но уже не от магии, а от огня едущих за нами бронированных машин.

И тут появился повелитель. Он двигался вместе с очередной стаей. Чёрная масса существ выплыла из тумана и ринулась на нас беззвучной волной. Сам же тёмный бог был ещё далеко. Мы видели лишь его силуэт, но эта огромная туша даже на таком расстоянии внушала ужас. А голос в моей голове становился сильнее и громче, постоянно повторяя угрозы.

Туман сегодня над полем стоял не такой густой, как во время стычки с первым повелителем, и была вероятность, что разреженное дыхание бездны сделает враг слабее. Но рассчитывать на это не стоило. Надеяться я мог лишь на свою силу. Ведь именно мне предстояло взять на себя основную тяжесть боя.

Мчащиеся на меня беллаторы второй стадии падали, порубленные тёмными лезвиями. Ещё несколько более мелких существ погибли, убитые волной тьмы. Правее десятки тварей превратились в ледяные статуи, замороженные чьей-то сильной магией. Путь оказался свободен, и я сосредоточился на повелителе, который неумолимо приближался к нам, окутанный смертельной дымкой.

Я формировал перед собой крупные сгустки тьмы и посылал их по навесной траектории во врага. Промахнуться даже издали по такой здоровенной туше было невозможно, и каждый мой магический снаряд попадал в цель.

Исполин же быстро сокращал дистанцию, и теперь если не все, то большинство гвардейцев и солдат сосредоточили усилия на повелителе. А тот шёл на своих коротких лапах, не обращая внимания на летящую в него со всех сторон магию, и земля вздрагивала от каждого его шага.

Когда между нами и них оказалось менее ста шагов, из его туловища выросли щупальца. Несколько потянулись ко мне и к идущим рядом офицерам. У меня было, чем на это ответить. Как и прошлый раз, я отбивался лезвиями. За последние месяцы они стали гораздо сильнее и легко сносил щупальца с одного-двух ударов. До остальных бойцов повелитель тоже не мог дотянуться из-за обилия силовых полей на пути.

Впрочем, пока рано было радоваться. Одни щупальца отпадали — вырастали новые и тоже тянулись к нам. А в моей голове не смолкал жуткий голос: «Жалкий червь! Самозванец! Я поглощу твою душу! Я уничтожу тебя!»

Исполинская туша приближалась. Она нависала над нами чёрной скалой. Таращилась десятками выпученных глаз. В теле его открывались отверстия, и из них летели сгустки тьмы. А кроме щупалец начали расти ещё и длинные руки с такими же непомерно длинными пальцами. И эти руки легко проламывали силовые поля, поскольку окутывающая их тьма могла уничтожить всё что угодно.

А пока руки и щупальца долбились в нашу защиту, а сверху сыпались чёрные сгустки, я направлял в повелителя струи тьмы. Они прошивали защитную пелену и вонзались в его тело. Сколь бы могучим и прочным не был этот исполин, моя магия доставала его. И не только моя. Монстр то и дело покрывался льдом с одного бока, со второго шпарили огненные вихри, кто-то резал его плоть энергетическими лезвиями, кто-то создавал звёзды, которые взрывались, попадая в цель.

Защита повелителя быстро ослабла и стала пропускать магические удары. Но и у нас появились проблемы. Силовые поля не выдерживали. Двух бойцов, идущих левее меня, отшвырнули руки монстра, третьего схватила ладонь и закинула далеко в тыл. Надо было что-то предпринять.

Я переместился ближе к монстру, и его руки устремились ко мне. Чёрные лезвия полетели им навстречу, раня и кромсая конечности жуткой твари. Одновременно с этим я принялся создавать большое, насыщенное копьё тьмы. Приходилось поддерживать и защитную оболочку, поскольку комья тёмной субстанции непрерывно сыпались мне на голову.

Но теперь повелитель был уже не столь активен, как в первые минуты. Слишком много ударов на него сыпалось со всех сторон. А тут ещё я метнул копьё густой тьмы, которое прожгло глубокую дыру в огромном, бесформенном туловище. И тут же в монстра устремились тёмные потоки, разъедающие его кожу и плоть.

Я продолжил создавать насыщенные копья. И когда четвёртое такое пробурило очередную скважину в туше монстра, тот попятился. Повелитель отступал, но и наш натиск, чувствовалось, ослаб. Я слышал крики раненых за спиной. Наверняка были и погибшие. Многие владеющие, скорее всего, устали и тоже не могли сражаться. Да и сам я ощущал изнеможение — это значило, духовный огонь затухал. Требовалась передышка, чтобы восстановить баланс.

И всё же тварь бежала от нас. Ну как бежала… ковыляла, постоянно спотыкаясь и вяло отбиваясь оставшимися щупальцами и покалеченными руками от атакующей её магии.

Пятое копьё тьмы поразило повелителя, затем шестое… «Да сдохни же ты! Сколько тебе нужно?» — бормотал я, собираясь остатки сил для очередного удара.

Седьмое копьё тьмы оказалось уже не таким насыщенным, как предыдущие, но оно заставило повелителя упасть. Туша с грохотом рухнула на землю. Тут же за моей спиной раздались крики «Ура!». Но тварь была ещё жива. Она вяло шевелила десятками отростков, а в моей голове звучал затихающий голос: «Смерть тебе! Смерть… смерть…»

Ну уж нет, думаю, это тебе — смерть. А потом настанет очередь твоих приятелей. Давайте, выходите по одному, каждый своё получит.

Из последних сил я направил потоки тьмы в уродливую чёрную гору, обросшую щупальцами, руками и глазами, и поскольку защиты у повелителя уже не осталось, в его туловище образовались глубокие дыры. Следующие потоки прожгли его ещё сильнее. Монстр прекратил шевелиться, а в моём мозгу наступила тишина.

Теперь следовало поглотить остатки силы, но не сразу. Я всё ещё опасался, что избыток энергии убьёт меня. Впрочем, мне показалось, что этот повелитель был послабее предыдущего. По крайней мере, головы из него не росли на длинных шеях.

Ко мне подошли Навроцкий, Неклюдов и ещё три штабных офицера. Неклюдов пожал мне руку:

— Я видел, как вы сражались, прапорщик Озёров, — отчеканил он. — Не преувеличу, если скажу, что вы внесли огромный вклад в нашу победу. Поздравляю!

— Служу императору, — выдавил я. Даже на разговоры сил уж не хватало.

— Вижу, вы устали. Вам требуется медицинская помощь?

— Нет, господин генерал, помощь мне не требуется. Но есть одно дело… Я должен…

— Дела потом. Сейчас вам следуют отдохнуть, — перебил Неклюдов тоном, не терпящим возражений. — Отправляйтесь к командирской машине и ждите дальнейших указания. С вас на сегодня хватит.

Мне показалось, генерал пытался побыстрее спровадить меня отсюда, чтобы я не поглотил остатки силы повелителя. Ну или он забыл, что мне необходимо это сделать. Я и сам хотел выждать время, прежде чем этим заниматься, поэтому спорить не стал и отошёл к командирскому «Титану», который стоял вместе с остальной технике в поле позади нас.

Стволы башенных орудий машин дымились. Было видно, что работать им пришлось активно. Наверное, весь боекомплект отстреляли. Повсюду серели воронки, у нескольких броневиков зияли дыры в корпусе. Гигантский монстр и здесь успел всё заплевать.

У нас снова были и раненые, и убитые. Их искали по всему полю и тащили куда-то, чтобы отвезти кого — в лазарет, а потом в госпиталь, кого — в чёрном мешке в морг. Битва с очередным повелителем тьмы не прошла бескровно.

Я немного посидел в командирском «Титане», пришёл в себя. Рядом толокся какой-то гвардейский сержант — он словно приглядывал за мной. Потом его кто-то отвлёк, и пока он не видел, я вылез из броневика и переместился к соседней машине, а затем пошёл к мёртвому повелителю, но не с той стороны, где околачивался Неклюдов с офицерами, а с противоположной. Что-то мне подсказывало, не следует попадаться ему на глаза.

Обойдя тушу повелителя тьмы, я принялся за дело. Приложил руки к туловищу монстра и сосредоточился, втягивая в себя энергию, которая оставалась в исполинском трупе.

Было так же больно, как и прошлый раз, но сейчас я не потерял сознание, а мой дух не улетел в чужой мир Тем не менее голоса своих новых подданных я услышал, и их оказалось больше, чем прошлый раз.

* * *

Одно из заброшенных зданий на окраине Усть-Катайгинска. Сегодня на закате тут собралась группа офицеров. Одиннадцать человек в гвардейской полевой форме стояли в небольшом пустом помещении с облупленными стенами. Старшим был капитан Трубецкой, причём не только по званию, но и по возрасту.

— Вы слышали, что сказал генерал, — Трубецкой расхаживал перед столпившимися офицерами, а его хриплый голос разносился по пустой комнате. — Его надо убрать. Он — зло вол плоти. Сам дьявол послал этого человека, чтобы он сбил с пути истинного нашего государя. Озёров становится сильнее день ото дня. Мы не можем позволить, чтобы князь тьмы продолжал делать свои чёрные дела.

— Господин капитан, как мы это сделаем? Он чертовски силён. Он убил повелителя, — возразил толстощёкий лейтенант Львов. — Нам не справиться с ним.

— Не он убил эту тварь. Мы все храбро сражались. Победили мы, а не он. Озёров хочет, чтобы все думали, будто это он убивает повелителей. Он хочет, чтобы государь считал его полезным. Но вы знаете правду, господа. Он — жалкий притворщик, не более.

— Но он великий мастер. А среди нас нет ни одного великого мастера.

— Жаль, Заболоцкий отказался, — добавил прапорщик Кокошкин. — Он бы нам помог.

— Заболоцкий… — проворчал Трубецкой. — Да, жаль, что многие настолько слепы, что не видят среди нас волка в овечьей шкуре! Сам император — и тот слеп. Но есть мы, то кто защитит Его Величество от козней дьявола? На кону судьба империи, господа. Генерал сказал однозначно: Озёров должен умереть, но так, чтобы об этом никто не узнал. И это должно произойти до приезда императора.

* * *

Я сидел за столиком в общей комнате и писал ответ Гаврилову. Письмо от управляющего пришло буквально вчера, в нём Гаврилов сообщал, что в моём поместье проблем с тёмными за последние две недели не возникало. Бездны больше не открывались, монстры не нападали. И это подтверждало мою гипотезу: тенебрисы лезут именно там, где нахожусь я. Они целенаправленно охотятся за мной.

Я был рад, что выяснил это. Теперь остаётся решить вопрос, где мне проводить отпуска. В Омске? Почему бы нет. Он далеко от областей тьмы, и скорее всего, существа не смогут открыть ходы в тех краях. По крайней мере, я на это надеялся — надеялся, что одним своим присутствием не навлеку беду на очередной город.

Вошёл солдат с толстым рюкзаком за спиной и нашивкой полевой почты.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — отрапортовал он, поскольку больше в комнате никого не было. — Это здесь первая гвардейская рота?

— Она самая. Кто нужен?

— Есть письмо для прапорщика Озёрова.

— Тебе повезло. Я и есть прапорщик Озёров.

— Тогда распишитесь в получении, ваше сиятельство.

Я расписался в бланке, забрал конверт. Второе письмо за два дня вызвало у меня недоумение. Вначале подумал, что отправила его кто-то из девушек, но когда я увидел в графе обратный адрес — Нижний Новгород, понял, что нет. От отца, наверное. Похоже, опять в суд решил на меня подать.

Я разорвал конверт, достал и развернул листок бумаги с коротким печатным абзацем.

«Алексей, здравствуй, — было написано. — Должен уведомить тебя, что Светлана и Валерия находятся под моей охраной. Не пытайся выкрасть сестру, иначе твоя супруга погибнет. Так же напоминаю об оставшемся долге в пятьсот тысяч рублей. Поторопись с выплатой. С каждым годом долг будет расти». И подпись «М. С. Озёров»

Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. Получается, Михаил всё же нашёл Свету. Но как? И что случилось с Катей? О ней в письме — ни слова. И это меня ужасно обеспокоило.

Что ж, зря, Михаил пошёл на такой шаг. Очень зря. Я-то уж подумывал оставить его в покое, а не выйдет. Теперь он заплатит сполна.

Капитан Воронцов, проходя мимо, заметил моё подавленное настроение и письма, лежащие на столе.

— Что, Алексей, опять проблемы с роднёй? — догадался он и добавил. — Простите, конечно, если лезу не в своё дело.

— Да, проблемы с отцом, — признался я. — Опять этот гад мне палки в колёса ставит. Проблемная семейка у меня, капитан. Придётся в следующий отпуск опять ехать разбираться.

— Да, жаль, что так получается. Иногда у родни бывают странные заскоки. Надеюсь, всё образуется.

— Тоже надеюсь, — я сгрёб со стола отцовское письмо и сунул в карман.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/346137

Content

Перерождение тёмного архимага IV. Повелитель тьмы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21