Иванов-сан

Глава 1

Пухленький мужчина в серебристом костюме подскочил к стеклянной баллюстраде и зло заорал, разглядывая мельтешение клерков внизу:

— Где эта гнида тупая⁈ Где этот мамонт заскорузлый⁈

Семенивший следом стажер поперхнулся воздухом и с трудом просипел в спину боссу:

— Касатонов-сан, начальник отдела будет очень недоволен. Вчера на планерке специально заострили внимание на то, что в департаменте участились случаи нарушения производственной дисциплины. Если Окада-сан узнает, что вы кричали, весь отдел лишат премии.

— Мухин, заткнись! Или в рыло сейчас получишь.

Толстячок продемонстрировал грустному стажеру кулак, затем снова высунулся с балкона:

— Ива-а-а-анов, гаденыш! Ты где-е-е⁈ Сколько орать надо, чтобы… А, вижу ублюдка… Мухин, вон, слева, у принтера. Короче, крылышки расправил и слетал за уродом. Одна нога здесь, остальные там… Чего ждем?

Заместитель начальника отдела транспортировки был зол. Очень зол. Три месяца кланялся руководству, пихал взятки чиновникам в муниципалитете, жонглировал цифрами прокачки нефти в отчетах. И что? Вчера за ужином старший брат открестился от любой протекции, вслух заявив «давай сам, Сашенька, спина у тебя гнется правильно, протиснешься». Скотина, поедет в Ниигату на стажировку, а младшенький в итоге остается у разбитого корыта. Без поддержки семьи выгрызть повышение — это из разряда выигрыша в лотерею. Желающих — миллион, счастливчик назначается по приказу сверху.

А еще ему за придурков отдуваться, кого перевели с северов по программе ротации кадров.

— Мухин, зараза! Вы там что, сговорились⁈ Одного дундука не добыть, так еще и вторая личинка идиота умудрилась потеряться!.. Все, придется самому пинками подгонять.

Что за день…

* * *

Новеньких в отделе было трое.

Гренадерских статей тетка с челюстью бульдога и хриплым рыком. Ужорова Мария, специалист по крекингу. Десять лет отпахала на Тобольском перерабатывающем комплексе и теперь обживалась в Москве. Боссы решили, что им не помешает знающий человек, способный до начала модернизации перекупленных предприятий оценить объем будущей катастрофы и выдать рекомендации по железу.

Каргасов Михаил. Этот в отдел вломился исключительно за будущим повышением. Мама с папой владели пакетом акций дзайбацу «Ямалская Нефть», поэтому моментально после окончания колледжа организовали отпрыску рабочее место. Просидит полгода, запишут ему в трудовую невероятные успехи на корпоративном поприще и рванет дальше. Двадцать три года — в башке исключительно титьки, письки и прочие средства производства девушек из ночных клубов.

Третьим — Иванов. Иван Иванович. Бритый мрачный дядька, который в свои сорок четыре не добился в жизни ничего. Вообще. Ну, когда Касатонов листал его личное дело, то не смог понять, чем именно лысый урод занимался рядом с белыми медведями. Маркшейдер — это что? Каким боком это к офисному делопроизводству прикрутить? Это же не произнести даже на трезвую голову!.. Но нет — прислали. Сначала предыдущий начальник отдела провел показательную порку и тотальные сокращения. Затем отрапортовал об экономии финансов гигантской корпорации и ушел на повышение. Новый босс оценил полученные в наследство кадровые руины и надергал людей отовсюду, из разных филиалов. Если в деле стояла галка «согласен на переезд», человеку присылали уведомление и через три дня он уже обживался за офисным столом. Нефтяники — они такие. Они все знают, все умеют, любого можно как болт молотком в нужное место засандалить. Главное, чтобы шляпка не торчала.

Мухин — был четвертым новым лицом в отделе. Но Мухин — стажер. А стажеров за людей не считают.

Остановившись рядом с раскрытыми потрохами огромного принтера, Касатонов фыркнул:

— Я его зову, а он тут херней страдает…

Когда-то хороший знакомый сказал, тыкая грязным пальцем в распечатку с дневным нарядом: «Бойся исполнения желаний». Ага. Особенно чужих.

Спрашивается — вот за что мне это? Жил тихо, мирно, никого не трогал. Закончил восьмилетку, пошел на местное предприятие слесарем. Недобор тогда по рабочим специальностям в городе был жуткий, взяли с радостью. Три года отпахал, попал под обязательный армейский контракт. Думал — в стройбат сунут или рем-мастерские. Федерация тогда как раз с бриттами лениво бодалась на границе с Оманом. Саудиты пытались отжать месторождения, Азиатский Союз по наводке Китая помогал Демократическому королевству. Сюр, на мой взгляд, но кто спрашивает? В результате — вместо напильника и станков пробегал с автоматом в руках четыре года. Обязательный и продленный контракты. После чего вернулся домой, оценил уровень безработицы и завербовался на севера. Благо, туда тогда правительство набранные кредиты вливало и активно разведанные месторождения осваивало.

Заочно закончил Иркутскую нефтянку, получил хорошую профессию. Воркута, Салехард, Уренгой. Японские дзайбацу подсуетились и скупили большую часть растущих активов, интегрировав их в собственные структуры. После Второй Европейской войны очень много узкоглазых кланов основали филиалы в Федерации. Питер — там атлантисты в основном крутятся, стараются не пускать любителей палочками жевать. Москва — вот центр людей из Азиатского Союза. Ну и не надо забывать, кто Париж ипритом заливал в сорок шестом. Сначала Германию склонили к капитуляции, гарантировав неприкосновенность капиталов и сладкую жизнь индустриальным воротилам. Затем пустили под нож толпу народа, кто орал о реконкисте и призывал вломить япошкам и китаезам, шагнувшим на территорию Европы.

К счастью, тотальным геноцидом драка не закончилась, сумели поделить остатки Европы и остальной шарик. Новая Атлантида включает в себя Америки, британцев, австралийцев и куски территории в Африке и Индии. Азиатский Союз держит руку на пульсе Германских княжеств, попутно строит козни в Сахаре, Эмиратах и везде, куда смог лапу запустить. Хорошо еще, что после всех пертурбаций Российская Федерация считается заштатной глубинкой, где на медведях за водкой ездят. Активная жизнь сосредоточена западнее Уральского хребта. Южнее, вдоль Великого пути, владения разных корпораций, зачастую с колючей проволокой на очерченных границах. И Сибирь-матушка, где закон поддерживают или наши ханы с правом на отряды опричников, или самураи, взявшие территорию в аренду у государства.

Мне в любом случае на эти высокие материи было плевать. Родных в последний путь проводил. Поддерживал деньгами с зарплаты, как мог, изредка в отпуск приезжал. Надеюсь, что лишние лет десять благодаря моим стараниям они прожили. Думал, что с моим опытом работы досижу на местных болотах до пенсии. Но, сначала у «Ямалской Нефти» умер хозяин, основавший концерн. Затем нас перекупили «Идемицу Косан», включив в состав дзайбацу русским филиалом. Диверсифицировали переработку нефти, добавив добычу, транспортировку и продажу на трех рынках: азиатском, европейском и индийском. Индия — она сама по себе. Три войны, после которых население с полутора миллиардов сократилось до четырехсот миллионов. Хотя, от Пакистана вообще одни кочевники остались. Говорят, Китай на этой заварухе потерял кучу денег. Не на ту лошадь ставку сделал.

Аккуратно достав зажеванный листок, прикрыл защитный кожух и вернул тяжелый картридж на место. Да, ремонт и обслуживание принтера — прерогатива айтишников. Но у них с утра аврал на этаж выше, для будущей конференции оборудование в залах монтируют. А девочкам в отделе надо печатать. Ну и в старом офисе похожая железяка стояла, поэтому я худо-бедно представляю, как с ее «болячками» справляться.

Закрыл крышку, поднялся и посмотрел на толстяка рядом. Еще одна головная боль. Вроде как — мое промежуточное начальство. Визгливые вопли на пухлых ножках. Если начальнику отдела надо кому-то пистон вставить без занесения в личное дело, отправляет это недоразумение. Потому что господину Лебедеву карму портить не хочется. Он — парит над схваткой. Зато весь офис тихо ненавидит урода в серебристом костюме. А он в ответ ненавидит всех вокруг.

— Вы что-то хотели, Александр Семенович?

Как бы его удар не хватил. Красный, словно помидор.

— Иванов, сука… Ты что, издеваешься? Как обращаться надо к руководству?

— Прошу прощения, мы на буровых по имени-отчеству обычно…

— Ты не на буровой, тупица! Ты — в приличной компании работаешь, а не медведям яйца крутишь!.. Меня зовут — Касатонов-сан!.. И я тебя уже час пытаюсь найти на рабочем месте. Ты же вместо этого с железками развлекаешься!.. Где отчет?

О чем и говорю. Не понимаю я, зачем меня сюда выдернули. Нет, формально вроде как и повезло. Из дыры прямиком в столицу. Это мне Кобаяси-сан подкузьмил. Инспектор труда, приезжал с проверкой. Мы его сопровождали. И когда их тяжелый кунг провалился под лед, сумел вытащить вместе с другими бедолагами. Не один, конечно, но японца на лед выдергивал сам. Насколько понимаю, мужик не забыл и организовал мне «рост». Кадровик на буровой так и сказал открытым текстом:

— Вань, у нас куст будут закрывать, добыча упала. Еще три-четыре месяца и восемьдесят процентов персонала «под нож». Поэтому — ты или уходишь «по собственному» через месяц, или бери вакансию в головном офисе. Младшим консультантом приглашают, жилье за счет конторы, зарплата на пять тысяч больше. И перспективы.

Шутник. С новой зарплатой по московским ценам не пошикуешь. И однокомнатная крохотная халупа в небоскребе-муравейнике числится за «Ям-Эн», как и еще триста таких же. Офисный планктон обитает под присмотром общей управляющей компании, платит с зарплаты своей же шарашке двадцать штук в месяц. Один плюс — пять остановок на метро, по меркам мегаполиса — вообще рядом. И самому снимать — меньше сороковника в Троицке или Ногинске не найдешь. А это — пригороды, два с половиной часа на монорельсе в один конец.

— Отчет где, Иванов?

Вот привязался. Откуда я ему этот самый отчет рожу? Цифры по добыче будут только в понедельник, а сегодня еще четверг.

— Не готов пока, Касатонов-сан.

— Да?.. И ты, вместо того, чтобы заниматься делом… Знаешь, мне надоело. Неделя, как вышел на работу, а уже успел о себе составить самое отвратительное впечатление. Пошли к руководству. Будем решать проблему…

Я медленно двинулся следом, жестом показав замершим неподалеку девушкам, что принтер работает. Им — нужнее.

* * *

Кабинет Лебедев-сан большой, просторный. Сразу видно — начальство заседает. Отдельно стол и шкафы за высоким кожаным креслом. Плюс — длинная полированная «кишка» со стандартными стульями на колесиках для совещаний. Еще одно кресло — чтобы боссу седалище проще с места на место перемещать. Стены — стеклянные, с еле заметными фиолетовыми прожилками. Активные «шторы». Кнопочку нажал — и все, в домике. Еще раз нажал — можно сверху наблюдать, как внизу подчиненные в офисной униформе туда-сюда бегают. Кстати, я такую архитектуру раньше не встречал. Вся наша высотка оформлена в виде многоэтажного «бублика». В середине — пустота, через каждые два этажа разделенная бетонными потолками с облицовкой. По периметру на первом этаже блока — архивы, технические помещения, кабинеты разного рода ведущих специалистов. В центре зала — кубики с пластиковыми зелеными стеночками высотой в полтора метра. Сидишь — никого не видишь. Встал — весь лабиринт как на ладони.

На втором этаже — кабинеты руководства калибром побольше и разного рода комнаты для совещаний. С проекторами, плоскими телевизорами и прочими приметами богатой конторы. По периметру — эдакий широкий балкон, с полированными стальными столбиками, пластиковыми белоснежными перилами и прозрачными панелями. Все обычные стены — из того самого бронированного стекла. Или еще какой дряни со встроенными внутрь скрытыми жалюзи.

Вот из таких двухэтажных «кусочков» собран небоскреб. Сто этажей. Но на последних — там уже что-то другое придумано. Небожители, стараются выделиться.

По итогам сидишь — как в аквариуме. Боссы сверху за тобой наблюдают. Ты можешь заметить, как туда-сюда люди мельтешат, с папками на доклад бегают. Кстати, макулатуры на удивление много. Вроде как все цифры в компьютерах — но на любой чих нужна бумажка. С шапкой «Ям-Эн», грифами, телефонами. В левом нижнем углу обязательно данные сотрудника, кто эту самую фигню рожал в муках и печатал. Визу ставят справа, на свободном месте. Или иероглиф лепят, или штамп. После чего листочек уходит дальше по круговороту барахла в природе, чтобы сначала осесть в архиве. А потом, через три месяца, отправиться в отдел контроля где-то в Лобне. Там вроде стоят громады высоток на сорок этажей, битком забитых различными отчетами, аналитическими справками и прочей бумагой. Особо важные доклады пылятся затем двадцать лет, остальное отправляют на переработку через пять.

Вот и мой отчет ждет похожая судьба. Сначала по диагонали просмотрит старший консультант, затем ведущий специалист по добыче выдернет оттуда цифру-другую, после чего бумажка ляжет на полку напротив моего кубика. Затем — Лобня, пятилетка и смерть в огне. Так гласят правила документооборота, которые зубрил неделю назад на вводных занятиях по офисным процедурам. Спасибо, что память не пропил на буровой, смог с первого раза галки расставить. Семьдесят девять правильных ответов из ста возможных. На четыре ответа больше минимально необходимого для сдачи экзамена.

И придурок скрипучий в довесок…

У босса беседа протекала в формальной и, я бы даже сказал, почти дружеской обстановке.

— Лебедев-сан, вынужден сообщить о нарушении трудовой дисциплины. Как нас предупреждал Накадзима-сан, кадры будут проверять, чем занимаются работники дзайбацу. И вместо того, чтобы трудиться над отчетом, Иванов-сан разобрал офисный принтер и тратил время на железки… Боюсь, что отдел айти напишет жалобу за столь грубое нарушение правил внутреннего распорядка.

— Я вас услышал, Касатонов-сан. Думаю, вы можете идти, а я побеседую с провинившимся. Спасибо, что обратили внимание на ошибку новенького в нашем отделе.

Гордо вздернув подбородок, толстяк вымелся наружу. Я проводил его взглядом, потом повернулся к руководству и не удержался от вопроса:

— А разве можно ходить в таком, с блестками? Или это за особые заслуги?

Поморщившись, седой мужчина жестом указал на стул перед широким столом и проворчал в ответ:

— Мода среди управляющего персонала. В директорате два месяца назад решили попробовать идею со сменой старого офисного стиля на более молодежные бренды. Вот и до нас докатилось.

— То есть там, — я посмотрел на потолок, — там уже это посчитали слишком революционным и не модным, а до некоторых особо продвинутых добралось только сейчас… Понял…

— Дурак ты, Иванов-сан, — вздохнул босс, закончив листать электронное личное дело на дисплее. — Мало того, нужных навыков по новой специальности нет, так еще язык держать на привязи не умеешь. Это — не буровая. Здесь — головной офис корпорации. Сорок процентов среди руководства — японцы. Остальные — члены местных богатых семей. Кто специально обучался менеджменту, международному законодательству и прочим премудростям. Мало нефть добыть. Ее надо доставить до потребителя и продать. Или переправить на химические предприятия, там переработать и уже пластики опять же по цепочке посредников отдать дальше… В большом коллективе надо уметь не только выполнять возложенные обязанности, но и делать это в определенных рамках. А ты, Иванов-сан, даже не улыбаешься, когда с людьми разговариваешь.

— Прошу прощения… Обморозился десять лет назад. Мимика толком не восстановилась.

Закрыв на десктопе окно с моей рожей и кучей черных буковок, начальник отдела еще раз вздохнул:

— Понимаешь, в чем проблема. Мне на твоем месте нужен стажер. Или молодой клерк, кто не имеет собственного мнения, сидит с восьми утра до девяти вечера, изображает бурную деятельность и раз в две недели подает собранные программой цифры с красивым графиком. Держать вместо попугая практически старика, которому скучно и который имеет собственное мнение по каждому вопросу — это подрывать выстроенные в коллективе правила личных взаимоотношений… Думаешь, Касатонов-сан из личной неприязни на тебя зуб имеет? Нет. Он сядет в мое кресло, когда я пойду вверх. Скорее всего, в конце года. И уже сейчас не хочет собирать под своим крылом будущие проблемы… Загвоздка в том, что я не могу тебя просто уволить прямо сейчас.

Я покосился через плечо — что именно Георгий Максимович разглядывает сквозь прозрачные стены? Скорее всего — просто любуется суетой в муравейнике. Поэтому посмотрел на босса и предположил:

— Если уволить — Кобаяси-сан обидится. Он рекомендацию на перевод одобрил. Получится, его мнение проигнорировали. Если региональный инспектор обидится, во время следующего аудита наши участки цинично загнут и оштрафуют. В итоге — «Ям-Нефть» потеряет кучу денег и приобретет проблемы на будущее.

Перестав разглядывать суету внизу, Лебедев уставился на меня:

— Как и говорил — ты слишком умный. Стажер бы сидел, потел и молчал. Ты же — рот открываешь… Сожрут тебя, Иванов. С потрохами… Но — не я. Уйду на пару-тройку этажей выше, пусть младший Касатонов шишки набивает… Но главное — что?

Поняв, что прямо сейчас меня на улицу не вышибут, решил поделиться накопленной житейской мудростью:

— Главное мне поставить на вид. Потому что — дурак, вид придурковатый где-то подрастерял.

— Именно… Вот через полгода на тебя в характеристике будут значиться куча недочетов, неумение работать в слаженном коллективе и отсутствие гибкости в решении поставленных задач. Получишь недельную выплату и на свободу, с чистой совестью. И все довольны. Рекомендатель твой лицо не потеряет, мы его нигде не обидим… Конечно, на буровые тебя вряд ли возьмут, корпоративное соглашение о запрете найма бывших работников конкурентов. Но руки-ноги есть, полтинник не разменял. Поэтому найдешь чего-нибудь за МКАДом. В Федерации меньше семи процентов официальной безработицы, не помрешь с голоду… А насчет «поставить на вид», пойдешь в «гномы». — Заметив, что я не понимаю офисный сленг, босс с ехидной усмешкой объяснил: — Это в подвал. У нас там в наследство от прежних хозяев осталась гора барахла, надо потихоньку вывозить и утилизировать. Вот и займешься. Сила есть — ума не надо. Будешь ящики ворочать и по накладным к грузовым лифтам стаскивать. Иди к себе на рабочее место, письмо я перешлю. Сегодня у тебя встреча с кладовщиками. Выдадут робу и нарежут задач. В понедельник заглянешь сюда, отчет оформишь и продолжишь… Через полторы недели вернешься обратно.

Встав, поблагодарил и потопал на выход. Таскать круглое, катить квадратное — знакомо.

И когда взялся за ручку прозрачной двери, меня догнало напутствие в спину:

— Иванов-сан, исключительно из уважения к трудовому стажу… Это я к официальному этикету отношусь с некоторыми допусками. Но если ты с каменной рожей кому из вышестоящих забудешь поклониться или в беседе накосячишь, «волчий билет» тебе оформят до Нового года, экспрессом. Понял?

— Да, Лебедев-сан. Понял.

— Тогда иди. И постарайся лишний раз Касатонову-сан на глаза не попадаться. Не хочу его жалобы снова выслушивать.

* * *

Хасэгава Сабуро прилетел в Москву рано утром на сверхзвуковом «Митсубиши-Стар». Вместо десяти часов полета — успеваешь за пять. В его годы временем стоит дорожить. Поэтому сразу по приземлении включился в работу и в офис «Ям-Эн» на вертолете добрался ближе к одиннадцати вечера. На верхушке небоскреба встречало руководство филиала и охрана.

Спустившись на лифте на четыре этажа ниже, старик жестом отослал русских, оставшись с двумя помощниками. Мори Джомей — второй директор Московской части дзайбацу «Идемицу Косан». И Хашимото Никко — отдел внутренней безопасности.

Дождавшись, когда босс головорезов даст знак «чисто», Хасэгава спросил:

— Мори-сан, что у нас по проекту «Хиганбана — цветок смерти»? Есть результаты?

— К моему глубокому сожалению, Хасэгава-сан, пока результатов нет.

— Пока… Очень интересное слово… Четыре года назад мы выкупили все, что осталось от независимых лабораторий министерства обороны Российской Федерации. Четыре пятых интеллектуального мусора и двадцать процентов наработок по новым прорывным технологиям. Армированные пластики, уменьшение расхода материалов для нано-напыления, интересные находки для камуфляжа… Бухгалтерия выдала прогноз на конец этого года. Мы заработаем около ста двадцати миллионов дополнительной прибыли, опираясь на лицензирование новинок или созданные на их основе продукты… И все это — за исключением обгоревших папок, которые мы пометили как «Хиганбана».

Сидевший напротив старика японец склонил голову. Неудача с поисками материалов разрушенной лаборатории бросала пятно на безупречную репутацию. Хасэгава тем временем продолжил:

— Если я правильно помню, проект включал в себя модернизацию человеческого организма для генералитета. Тринадцать лет изысканий и тотальное фиаско по итогам. Все образцы для испытаний погибли. Деньги потрачены зря, работавших над проблемой ученых ликвидировали, чтобы не достались нам.

— Гайдзины до сих пор не могут простить, что после Второй Европейской мы сместили неудачников в руководстве и продвинули собственные кадры.

Налив себе воды, основатель дзайбацу «Идемицу Косан» сделал пару глотков и поставил стакан обратно на стол. Это в попсовых офисах нижних этажей правило бал железо и стекло. Здесь, в кабинетах для избранных, царили редкие породы дерева и золото. Никакой фальши — все за баснословные деньги и высшего качества.

— Да. Министерство обороны поэтому и перетряхнули. Слишком многие стали поднимать голову и заявлять о какой-то там независимости. Можно подумать, мы превратили эти земли в сырьевой придаток. Пф… Мы не атланты, чтобы выращивать рабов. Мы предпочитаем обучать квалифицированный персонал, который работает на общее благо… Но я отвлекся. Значит — по итогам всех поисков получили пустышку. Оборудование вывезли на склад в Подмосковье, который разграбили через неделю после завершения эвакуации. Бандиты для заметания следов устроили пожар. Часть похищенных ценностей удалось обнаружить, но ни лабораторных журналов, ни компьютеров, ни склада с химикатами…

В комнате повисла тишина. Старик прикрыл глаза и о чем-то размышлял. Наконец, он принял тяжелое решение. Делиться информацией не для общего пользования — это всегда риск. Если человек не знает — у исполнителя не возникает желания погреть руки на чужом заказе. И в этом японцы ничем не отличаются от дикарей с балалайкой. Некоторые комбинации кланами разыгрываются на пятьдесят лет и больше. Работать на перспективу — высший пилотаж.

— Мори-сан, вы получите доступ к закрытому разделу по этому проекту. Кратко — наши аналитики посчитали, что финальные цифры отчетов сфабрикованы. Скорее всего, ученые хотели перепродать результаты на сторону и просто не успели провернуть сделку. По итогам изысканий лаборатория собиралась предоставить специальный набор модификаторов. Человек, применивший эти препараты, получал защиту от вирусной или бактериологической атаки, повышенный порог восприятия к ядам и химически агрессивным веществам. Попутно — отличный иммунитет, уменьшение риска заполучить обычный букет болячек к старости и лишние сорок лет активной жизни. Никаких супер-солдат, что вы. Просто — микстура для руководства корпорацией… Вы получите дополнительный бюджет, Мори-сан. Хашимото-сан поделится контактами и людьми в местных структурах, включая криминальные. Пройдите по всей цепочке еще раз. Проверьте каждый факт, каждую зацепку. Лабораторию вывезли, следы ее мелькнули на складе. Я хочу быть уверенным, что все в самом деле сгорело, а не лежит в чужих сейфах.

— Сделаю все возможное, Хасэгава-сан.

— Вы — лицо дзайбацу на диких землях. Дайте мне результат и можете быть уверены, что после необходимых проверок волшебные пилюли будут на вашем столе… У местных есть интересная поговорка: «Боги любят русских. Без помощи богов этот народ не смог бы существовать»… Только русские способны из навоза и палок собрать что-нибудь невообразимое. И это — будет работать… Но без нашего управления, обязательно скатятся обратно в бардак… Найдите мне «Цветок смерти», Мори-сан. И я передам вам место в совете директоров дома, в Сендай.

Глава 2

Проснулся я в шесть утра с тяжелой головой. Утро пятницы, чтоб его. Никаких вечерних возлияний, просто упоролся по физкультуре. Вчера спустился в подвал небоскреба, на минус десятый. Там достаточно быстро нашел старшего менеджера по клинингу, как значилось на пластиковом квадратике на широкой лямке джинсового комбеза. Петров-сан, желчный старикан с остатками былой шевелюры за ушами. И на удивление адекватный персонаж, когда мы с ним познакомились и разобрались, что за лоботряса выпнули с Олимпа в местный филиал Аида.

— Таскать-колотить? Это правильно. Зашиваемся. Мебель у бухгалтерии будут менять в конце месяца. Старую не хотят выбрасывать, а складировать особо негде. Поэтому решили накопившийся хлам вывезти. Решили — а бюджета на людей нет. Что это значит?

— Нас ждут субботники.

— Правильно!.. И чем больше успеем до часа «икс» сбагрить, тем меньше орать будут.

После чего мне показали каптерку, где можно переодеться. Облагодетельствовали похожими джинсовыми шароварами на лямках, выдали ботинки с окованным железом мыском. Перчатки, маска с фильтрами, пластиковые очки на полморды. Через полчаса я уже катал двухколесную погрузочную телегу, косил глазом в планшет с отрисованными маршрутами и матерился в унисон с парой молодых лоботрясов. Сёма — стажер из отдела маркетинга. И Аполлинарий — консультант департамента геологоразведки. Первый вляпался по итогам еженедельного отчета, который надо было срочно подать наверх. Влупил текст в автоматический переводчик и сдуру выбрал корейский язык. Корейский. Японскому начальству. Талант… Второй — отмечал тридцатилетие. На работу на следующий день дойти смог, а выхлоп не победил. По итогам — оба тут, в качестве скорбных муравьев у подножия пирамиды.

Оценив бицепсы-трицепсы бедолаг, перетасовал задачи:

— Народ, вы себе на башку какой-нибудь ящик уроните, потом Петрову накостыляют. Давайте аккуратнее. Выбираете, что в первую очередь. На месте оцениваем, что в одно рыло на телеге можно утащить. И что совсем мелкое и легкое. Меня грузим, я везу, вы барахло на плече кантуете до лифта. И так — пока сил хватит.

Сил хватило почти до восьми вечера. Под конец мы втроем еле ноги таскали. Но — старались. Что было оценено, заработали галку в рабочем табеле и смогли уползти по домам.

Сейчас я стек амебой с кровати и подумал — может, самому уволиться? Или все же дурацкие полгода проторчать в отделе, получая стабильную зарплату и костенея с утра до вечера?

Так и не определившись с ближайшим будущим, умылся, перекусил в кафешке внизу «человейника» и поехал на работу. Мне еще хорошо — против основного потока пилить, в вагонах можно стоять, почти не касаясь других пассажиров. Если в обратную сторону, в центр — в вагон тебя вносят и главная задача — выдраться потом обратно, до кольцевой. Зато дождиком не поливает.

* * *

Я так думаю, что джаппы традицию нарезаться вечером пятницы в лоскуты позаимствовали у нас. Вот как в сорок седьмом руководство сменили, поддержав кулуарный переворот, так и начали брать все самое интересное.

Почему так думаю? Потому что парочка «помощничков» до обеда еще как-то пыхтела, а перед ним начала ныть. Типа — жить хорошо, когда с коллегами по отделу мордой в салат падаешь. И что у них все ходы записаны, что их ждут и надеются на поддержку. И много еще разного.

Мне-то как-то перпендикулярно, а Петрова выбесили конкретно. Зря они. Молодые, глупые. Мужик старой закалки, запросто лично Ленина успел увидеть. Ну или того, кто видел. А ему «у нас лапки, водку без нас вылакают, нельзя столько ящики ворочать». Одним словом, старик притормозил меня, когда обратно с телегой рысил, задал вопрос в лоб:

— Иванов из трех букв «И», ты тоже без водки никуда?

— Это про корпоративный дух и блевать ближе к полуночи в засранном туалете? Не, без меня.

— Точно?

— У меня с руководством отношения прекрасные. Меня хотят уволить до Нового года, чтобы никакие бонусы не выплачивать. Если я успею раньше где-то подставиться, то будут только рады.

Удивившись, дед добыл планшет, порылся там, потом пожал плечами и скорректировал пятничный звиздец:

— Не знаю, у меня вроде никаких специальных отметок нет… Короче, расклад такой. Этих двоих я отпущу наверх, пусть там рыдают. За сегодня отрисую им два часа рабочих и свободны, как птица в пролете. В понедельник грузчики приезжают, сподобились заказать. Вместе с машинерией. Как раз за следующую неделю и выскребут хвосты. Хочу тебя старшим к ним сунуть. Роба остается, выдам болталку со схемами, будешь смотреть, чтобы в правильном порядке вывозили.

— Есть разница?

— Да. Шесть комнат — наше имущество, трогать не надо. Еще на пару освободившихся площадей во вторник коробки с презентациями приволокут. Надо, чтобы не перепутали. Поэтому — получишь палку, будешь ходить и по башке стучать.

— Шикарно. И когда?

— Думаю, что после обеда как раз можно будет подгребать. Я к тому времени допуски на тебя оформлю.

Я прикинул расклады и кивнул:

— Отлично. Утром с меня отчет хотят выгрызть, я с ним разберусь и сюда.

— Все. Тогда — сегодня до восьми, я тебе еще овертаймы сверху нарисую. На обалдуев можешь внимание не обращать, списанный материал. Тебе — коридор до конца, там как раз из комнат выскребли все ненужное. Ну и потом закуток с той стороны. Если успеешь раньше — заныкайся куда-нибудь от греха подальше. Я без пяти восемь у себя в каптерке буду, заглянешь и мы твои мытарства на сегодня закончим.

Отсалютовав, поскакал дальше. Через полчаса обед, хочу успеть максимально выложиться, чтобы потом пожевать спокойно. Ну и к вечеру буду изображать беременную каракатицу. Не факт, что барахло из коридора перекантую, много его. Но и филонить — не в моих правилах. Петров — дед правильный, все видит в развешанных под потолком камерах, все подмечает. И впаять мне в табель жирный минус запросто может. Вон, двоим уже рисует. А это — слетаешь во внутрикорпоративном табеле, получаешь попутно красный флаг на клетке с лояльностью, первым в очереди на любые сокращения или урезание бонусов. Не факт, что мне те самые бонусы светят, но зачем подставляться?

Лучше я в понедельник с палкой буду ходить и шпынять грузчиков. У них тотальная механизация, а я буду красивый — в оранжевой каске и с дубиной.

* * *

На обед пришлось топать в столовую. Правда, я не стал ломиться на шестой этаж, который обслуживает клерков и родной отдел. Вместо этого засел на минус первом, где питаются разного рода курьеры, водители, сантехники и прочий рабочий люд. Небоскреб — он большой, в нем около шести тысяч человек пыхтит или даже больше. И каждому нужно стул, стол, освещение, туалетную бумагу два раза в день и чтобы дяденька с пылесосом рассыпавшиеся скрепки ближе к полуночи с жужжанием собрал. Поэтому, когда основное руководство заканчивает изображать небожителей, рассаживается по лимузинам и мотает в рестораны, следом толпой смывает остальных. Наступает время тишины и временного спокойствия. Сидят по углам задроты, кто не успел за день запятые расставить. Иногда мелькают секретарши, раскладывая на завтра отпечатанные доклады и выравнивая ряды бутылок с минералкой. Ближе к десяти вечера потроха небоскреба снова наполняются. Приходят люди в комбезах — пылесосить, драить и наводить лоск. И ближе к полуночи охрана проверяет опустевшие помещения, чтобы врубить сигнализацию и пометить у себя, где кто-то авралит, не приходя в сознание.

Так вот — в мелких конторах платят чужакам за обслуживание. А в таких дзайбацу, как «Ямалская Нефть», держат своих. Потому что небоскребов, складов, съемных квартир и прочих площадей полным-полно. Найми сто человек на постоянку — и это будет капля в море. Еще им тоже надо кушать, в сортир ходить и где-то держать одежду, в которой на работу и с работы добираться. По итогам — все, что выше первого этажа с досмотровыми рамками — это белая кость. С градацией, конечно, но люди из псевдоблагородного сословия. А в минусах обитают те, кто старается на глаза не попадаться и считается родственником морлоков. Все, как завещано классиками.

Будь утром чуть-чуть вменяемым, сделал бы с собой перекус. Благо, в холодильнике лежало по-мелочи. Но — ступил. Поэтому набрал на поднос, пристроился в уголке и начал жевать, лишний раз глаза не поднимая. Почему? Потому что, во-первых, я временно в местных подземных лабиринтах. Чужак. А чужаков не любят. Во-вторых, у меня карма после перевода скособоченная. Не удивлюсь, если каким-нибудь дурацким ветром сюда занесет одного придурка в блестящем костюме. Будет снова в ухо жужжать, карами небесными грозить. И в рыло от души не приложишь. Не на буровой, да.

Подошли ко мне, когда я уже заканчивал и допивал компот. Трое, каждый сам себя шире.

— Мужик, с какого отдела?

Да, сколько бы не изображали в наших реалиях все эти «раз поклон — два притоп», но японский лоск сдирается при любом прикосновении. Особенно, если ты не в поднебесье паришь, а дерьмо за пролетающими орлами совковой лопатой собираешь. Поэтому я поманил пальцем любопытного и не очень громко произнес:

— Из тринадцатого. Только я тебе это — не говорил.

Троица явно из давно работающих. Видно, что выданную одежду не один раз стирали, по фигуре пытались подогнать и бейджики носят с местным шиком — это когда ленточка аккуратно за воротник заправлена и не натирает. А сам пластиковый квадрат вставлен в левый нагрудный карман. Не мешает, не выпадет и не потеряется. Главное же — фиг-вам прочтешь контактные данные персонажа. Что для разного рода залетных проверяющих критично. Потому что кто у нас в ревизионной службе? Узкоглазые. Для которых мы все — на одну широкую пучеглазую рожу. Да — камеры, да — можно любого за жопу взять. Но, сначала надо этого бедолагу найти, предъявить и всячески наказать. Перед этим — запомнив. Что, как сказано выше, не всегда получается с первого раза.

— Это что за тринадцатый? — не догнал наиболее «сообразительный», переминавшийся справа.

— Это когда личное дело из архива подняли и на уголке красным маркером полоску провели. Держат у кадровика на столе и ждут, когда прямое начальство найдет повод.

Загрузил уже двоих. Третий же явно ощущал подвох и даже чуток сместился за спины товарищей. Но голос подал:

— Типа, чтобы премию срезать?

Допив компот, встал. Собрал грязную посуду на поднос и вздохнул:

— Если бы… Премиальные в электронных табличках проставляют. А с полосой — это ждут, когда у клерков руки дойдут характеристику на тебя дописать. Чтобы с «волчьим билетом». Без каких-либо выплат и прочего… Кстати, я вас предупредил, мужики. Меня не просто сверху сослали в подвал. Там сейчас комп шерстят, с бывшими коллегами парни в галстуках беседуют. Если компромат не организуют, сюда пойдут. И будут уже вас трясти, как грушу. Вдруг, я у вас какие-то секреты выведывал? Всех — на карандаш и тоже в кадры докладную.

Не любят у нас чумных. Вдруг — я не вру? Вдруг в самом деле провинился?

Я даже готов поспорить, что мне поверили. Потому что рубашку мою внимательно рассмотрели и галстук. Комбез поверх с тонкой ветровкой от грязи и мусора — это местная униформа. Но рубашки однотонные редко носят. Обычно в клетку предпочитают. И галстук у местных не в почете. Мешает во время активной физической работы. Поэтому «с какого района» развивать не стали, даже пожелали удачи в спину. Я же сгрузил посуду на ползущую резиновую ленту и отбыл вниз. Изображать трудовой порыв.

Насчет полосы на картонной папке и не соврал, скорее всего. Это Лебедеву до сиреневой звезды, кто там в отделе место стажера зря занимает. А вот толстяк Касатонов не успокоится, пока не сожрет. Чем-то моя рожа ему сильно не понравилась. Я даже в туалете, когда руки мыл, себя в зеркало разглядывал. Вроде ничего особенного. Бритый блестящий череп. Глубоко посаженные зеленоватые глаза. Волевой подбородок. Глубокие носогубные складки. Можно злодеев играть, фактура соответствует. Я же вместо этого раз в неделю должен отчет подавать о среднесуточной добыче на четырех скважинных кустах. Идиотизм…

* * *

В семь вечера я завершил сизифов труд. Коробки в коридоре перекочевали ближе к грузовым лифтам, выстроились в рядок вдоль стены. Последними громоздились ящики из закуточка. Как я понял — больше половины барахла досталось в наследство от прежнего владельца здания. Какой-то «штыр-мыр-быр-поставка». Новые хозяева взвинтили ценник для возможных арендаторов, заставив людей перебраться поближе к МКАДу и подальше от центра. Единственная гадость, которую смогли устроить бедолаги — это бросили весь накопившийся хлам, не заморачиваясь с его вывозом.

В порыве трудового угара я даже добыл красный широкий скотч и налепил косые кресты на дверях кладовок, которые забиты уже нашим мусором. Чтобы на следующей неделе впопыхах грузчики не вытащили нажитое непосильным трудом. Кстати, если бы монтажом в подвальных помещениях занимались нормальные люди, то замки на кладовках врезали бы электронные, с допуском по карточке. Как на верхних этажах.

Но экономия — она как и разруха, в головах. Поэтому блокираторы стоят на всех дверях одинаковые. И на пульте у Петрова кнопка, которая работает исключительно в двух режимах: «вкл» и «выкыл». В первом случае — можно по всему подвалу шариться и в любую дыру нос совать. Во втором — железные зубы слязгают и ни в одну конуру не прорвешься. Как говорится — вы не офисный организованный планктон, будьте проще. Заодно подвесим все на тебя, как материально ответственного, и станет понятно, чего это старик матом по любому поводу разговаривает, игнорируя любые поклоны и приседания.

Помня добрую рекомендацию, поставил на телегу последнюю и самую легкую коробку, пристроил ее на выходе из закутка, сам в комнату забрался и сел на пол. Умотался я чуток. Вроде и лоб здоровый, но одно дело в спортивном клубе задумчиво килограммовую гантелю крутить «на бицепс-трицепс». И совсем другое вместо стройбата выдавать на гора барахло в еле живых от времени коробках. После того, как первая лопнула в процессе перегрузки, я не поленился и затарился скотчем. Прозрачным, не красным. Вместе с «пистолетом», которым и обматывал все, что в руки попадало. Восемь рулонов в итоге извел, зато больше по полу бумажки не собирал.

Сижу, медитирую. Еще сорок минут, затем можно ставить победную точку. И будет у меня галка в табеле «отработка завершена», плюс овертайм. Нарисуют пару часов, больше вряд ли. И выплаты за это время копеечные. Зато баллы «верности компании» поднимут. Пятница вечер, ишачил как проклятый? Молодец, вот тебе «спасиба» электронная, в ежемесячной рассылке твою фамилию укажут в списке «прочие передовики производства». Никто эти письма не читает, но зато кадровики заняты. Они у нас тонким слоем размазаны по куче разных важных направлений. И найм с увольнением — это только часть айсберга. Еще тренинги на тему «как мы любим руководство», животрепещущие тесты «почему женщина тоже человек» и еще всякое обязательное к изучению. Кстати, можно порадоваться, что не в Питере работаю. Атлантисты на этой теме абсолютно повернуты, у них подобного рода «развлечений» на порядок больше. Апофеоз корпоративной культуры — в конце недели полчаса ненависти — рассказать коллегам о достижениях за отработанное время. Не смог родить ничего полезного — весь отдел будет предавать тебя обструкции.

У азиатов с этим чуть проще. Отчеты строчишь почти каждый день, раньше босса из конторы лучше домой не уходить. Но вот постулаты «гендерное равенство» и «трансы тоже имеют право» — не прижились. Японцы — те еще шовинисты и расисты. Как почти век тому назад помогли местным выскочкам власть захватить, так и внедряют островную идеологию на общее благо. Подразумевая под этим исключительно себя.

* * *

Взгляд зацепился за щель в облицовочных панелях. Подвальные помещения отделывали в стиле 'пилим пространство пополам". Посередине стены доска. Сверху покрашенная стена в подобие кремового оттенка. Снизу квадратные панели из толстой фанеры с принтом. Если особо не приглядываться, то внимание не обратишь. Просто у нас зимой в балке топили от души, чтобы не задубеть к утру. Поэтому эти перепады между плюсом и минусом изрядно коробили облицовку. Приходилось постоянно дверцу в ледник подтачивать, когда перекосит. Удобная штука — под крохотным окном части утеплителя нет. Вместо него — полочки. Дверка — та уже доработана, чтобы холод не пропускала. Зато десять месяцев у тебя еще одна морозилка природная.

Так вот — или влажность, или еще что, но одну из панелей чуть повело. Самую малость, но мне стало интересно. Я добыл перочинный мультитул и аккуратно вывинтил восемь шурупов, которые держали тяжелый фанерный квадрат. Поддел край по щели, убрал панель в сторону. Хм — лист плотной гофрированной фольги. Наверное — чтобы снаружи сканером просто так не обнаружить нычку. И за ним в бетоне небольшое углубление. Там покрытая пылью картонная папка с марлевыми тесемками. Две перевернутые вверх дном стопки. И бутылка водки: чекушка на ноль-двадцать пять с характерной этикеткой. «Наркомовская». Большая редкость в наше время, выпускать перестали лет десять тому назад. В рамках борьбы с попытками восстановить «кровавые идеалы». Не знаю, что там имели в виду газетчики. По мне — просто конкуренты под шумок задавили производителя неплохого напитка. Качественного. После которого по утрам голова не болит.

Поднял бутылку за горлышко, оценил прозрачность. Да, явно хороший продукт. Заодно поколупал сургуч на крышке. Целый. Судя по всему — я наткнулся на заначку работяг бывшего арендатора. Сунул нос в папку: ничего интересного. Под копирку отпечатанные занудные фразы по каким-то складским операциям. Брутто, нетто, даты отгрузки. Подумав, сгреб все в кучу, завязал бантик и сунул за пояс. Рядом со съемной хатой магазин есть, «Рыбное изобилие». Мороженные тушки не брал, а вот консервы там бывают и выбор неплохой. Поэтому прикуплю, будет куда мусор завернуть. И как раз вечером накопившийся стресс сниму.

— Еремей Геннадьевич, все закончил.

Без пяти восемь доволок последнюю коробку, пристроил на место тележку и теперь рапортую Петрову.

— Молодец. Садись, у меня чай с печеньем, угощайся. Минут через десять табель закроем и будешь свободен.

Любимые офисные развлечения. Работу заканчиваем не в «ноль-ноль», а чуть-чуть позже. Потому что видно, что не отсиживал, а радел на общее благо.

— В понедельник мне до обеда появиться? Я могу постараться до одиннадцати вырваться.

Старик похрустел галетой с крохотным кусочком сыра поверх, почесал остатки былой шевелюры:

— Было бы неплохо. В курс дела бы ввел, задачи нарезал, шабашникам представил. Если сможешь — приходи раньше.

— Каску дадут? У нас на буровой в оранжевых только руководство ходило. Сразу видно — начальство.

Фыркнув, Геннадьевич выдвинул нижний большой ящик у стола, погремел там барахлом и выдал мне безразмерное угробище: с одной стороны с глубокой царапиной, ядовитой расцветки и зеленой цифрой «пять» сзади.

— О, спасибо, — шикарная штука. Примерил, снял и посмотрел, как там внутри ремешки регулируются. Потому что это «ведро» — точно на какого-то великана. — Я туда еще пару носовых платков суну, будет вообще хорошо.

— Только не потеряй, потому что на тебя запишу на время аврала… Так. Вот у нас табель… Отработанное время… Сверхурочные… Качество выполненных работ… Готово. На этой неделе ты все хвосты закрыл.

Поднявшись, поблагодарил еще раз и уточнил:

— Помочь не надо? Может, что дотащить до проходной?

— Не, я через другой выход.

Похоже, старик с работы тоже не с пустыми руками собрался. Если на рамке не звенеть, охрана особо придираться не станет.

— Тогда до понедельника.

Пора и мне. Водка сама себя не выпьет.

* * *

На выходе приложил пропуск к считывателю, крутнул лапки турникета. Кивнул мужику в черной робе с нашивками на рукавах, двинул на выход. Забавно — мы ходим на работу и сидим положенное время в костюмах. Безопасники — в комбезах. Если в городе какую-нибудь официозную дурь отмечают, еще разгрузку сверху напяливают. Эдакие терминаторы — в джамп-бутсах, на широких поясах куча железа на кнопках: дубинка, наручники, газовый баллончик, стяжки, запасная батарея для рации и прочая тактикульная фигня. Даже патрульные на себе таскают меньше. Хотя — это наши в «стеклянных стаканах» сидят по сменам. Патрулю приходится на своих двоих круги по городу нарезать. Вот и сгружают лишнее в опорных участках.

В любом случае — ни зайти, ни выйти без пропуска. И щелкаешь им на всех промежуточных дверях: при входе в архив, на главном проходе на этаж, в каждом департаменте, у столовой. Все эти «пик-пик» попадают в систему мониторинга и она уже считает — сколько времени ты жевал, а сколько на рабочем месте сидел. Никто не заставляет в отдельной табличке отработанное время писать, это делают только для временно привлеченных работников, чтобы выплаты правильно по разным проектам разбросать. Зато в обед — будь добр, спустись в столовую, хотя бы стакан воды возьми в кулере. Потому что если ты не прерывался на прием пищи и отметки об этом нет — кадры тебя сожрут. Нарушение режима работы — это больной желудок. Язва или еще какая гадость — это больничный. Человек, попавший в госпиталь с обострением — удар по кошельку конторы. И так — на каждый чих.

На ужин я прихватил селедку слабосоленую в «натуральном маринаде». Не знаю, что имели в виду рекламщики, но у меня от этих консервов хотя бы изжоги нет. Умылся после работы, пристроился у крохотного столика. Даже свет включать не стал. Норму на месяц я не выбираю по электричеству, просто хочется на улицу посмотреть. Да, передо мной не парковая зона — проспект и такие же «человейники» многоэтажные с другой стороны. Но большая часть чужих окон светится, внизу машины в хронической пробке ползут. И я — поднял стопочку, сказал отражению «прозит» и заел водку куском рыбины. Хорошо. В самом деле «наркомовская», без дураков. С легкой горчинкой и ощущением холода в желудке. Полежала чекушка в морозилке, пока в душе плескался. Успела остыть.

Между первой и второй — время накапать еще. Исключительно для здоровья.

Завтра буду отсыпаться, в воскресенье скатаюсь в Химки. Там один из самых больших центров «Все для дома». И цены не так кусаются, как в ближайших магазинах. Надо ботинки прикупить. Старые больше для грязи годятся, туристическая серия. Для офиса не подходят. Придется потратиться. Пусть полгода, но все равно надо соответствовать. Облико-морале, морда кирпичом.

Поднял рюмку, произнес отражению:

— И тебе не кашлять.

Глава 3

Субботу отлеживался. Тело ломило, словно при простуде. И не поймешь — или неудачно в пятницу физкультурой назанимался, или где-то на выходе из метро продуло. Вылезаешь распаренный, на улице вроде июнь — а ветер холодный. Запросто могло прохватить.

Но — дремал, чай пил, на горшке сидел-медитировал. Когда чай литрами в себя вливаешь, хорошо потом о судьбах мира думается.

Зато в воскресенье глаза продрал — опа, я снова живой. Бодрость такая в потрохах и желание мамонта зажевать. Постился вчера, ничего в горло не лезло. Зато сейчас проглотил засохший ломтик сыра, собрался и потопал на выход. До магазина два часа пилить, как раз к открытию успею. Там и перекушу по ходу дела. В «Теремке», например. Возьму у них дораяки: огромный блин, в который щедро насыпан жаренный фарш, овощи, пара ложек бурого риса и нарубленные крабовые палочки. Это все макаешь в соус и жуешь, урча от удовольствия. Можно с собой пару захватить, на вечер. Чтобы по округе не метаться в поисках условно дешевого общепита.

Ботиночки присмотрел. Выбросили на распродажу позапрошлую коллекцию. Мрачно-черные, с коричневыми шнурками. Которые я поменял после покупки, заодно ваксу с бархоткой прикупил в небольшом ларьке, где обувь ремонтируют. И по возвращении домой занялся наведением лоска. Брюки с влажной марлей отгладил. Пиджак щеточкой почистил. Отполировал новинку до зеркального состояния. Между делом разогрел блинчики и полил остатками подливы из банки с селедкой. Затем выскоблился до синевы и пошел гулять. Двадцать минут от меня — Строгановский сквер. Там детские площадки и в углу спортивный уголок. Вряд ли кто-то в воскресенье вечером будет физкультурой заниматься. Я же — разомнусь. Не хочется разболеться ненароком. Поэтому — поподтягиваюсь, махи ногами поделаю. Кружочек рысцой по дорожкам наверну и домой. Отсыпаться. Завтра на работу лучше пораньше. Метро в пять открывается — вот я где-то в половине шестого и поеду. Чтобы отчет слепить и удрать в подвал до того, как разные уроды подтянутся.

С цифрами просидел час. Не, выгрузку нам еще в полночь сделали. Просто когда бумажку отпечатал, поскреб лысину и снова сел за компьютер. Поднял отчеты за эти полгода, полюбовался графиками. Выдернул из архива электронные сводки с планом добычи. Еще раз поскреб загривок и пошел к «гренадерше».

— Доброе утро, Ужорова-сан. Не подскажете, в Хантах у нас какой процент серы в нефти?

— Один и две десятых, Иванов-сан.

— Значит, память не подводит. Хочу в отчете указать условия добычи.

Подвигав выдающейся челюстью, специалист по крекингу предложила:

— Если у вас есть десять минут, я могу перепроверить. Вдруг что-то изменилось за это время.

— Буду признателен.

Пробегавший мимо зам в блестящем костюме неодобрительно на нас покосился, но влезать в разговор не стал. На дисплеях компьютера цифры, у меня в руках бумаги. Формально — вроде все делом заняты. Поэтому просквозил мимо, оставив после себя приторный запах одеколона. Блин, он не только одеваться не умеет. Еще и с парфюмом борьбу проиграл по всем фронтам.

Поблагодарив Ужорову, двинул к боссу. Он только-только в кабинет ввалился. А мне надо отрапортовать до того, как народ станет к планерке в одиннадцать сгребаться в зале для совещаний. У меня сегодня выгул оранжевой каски, мне все эти приседания нужно отгрести в сторону. Поэтому постучался, зашел с поклоном:

— Лебедев-сан, я приготовил отчет по добыче. В трех экземплярах. На втором листе — выдержки за полгода с отметкой общих тенденций.

— Хорошо, Иванов-сан. Могли бы оставить у секретаря.

— У меня еще неделя работы на складе. В следующий понедельник вернусь… Я тут в отчете отметил желтым маркером. Вот здесь и здесь… Цифры дутые.

Хорошее настроение у босса начало улетучиваться. Увы, не я такой, жизнь такая. Поэтому добил, чтобы сразу было понятно — понедельник день паршивый.

— Эти приписки всплывут максимум через три-четыре месяца. Если вы не обратите на это внимание вышестоящего начальства, ваше повышение окажется под угрозой.

Разложив все три экземпляра перед собой на столе, босс посмотрел на желтые пятна, затем поднял глаза на меня:

— И в чем проблема? Ожидаемое падение добычи. Как и планировалось.

— Первая цифра — добыча. Вторая — износ фильтров и механизмов за месяц. По отдельности вопросов нет. Вместе — цифры не бьются.

Мда. Похоже, руководство заканчивало что-то из разряда «научим управлять любым бизнесом за месяц». В деталях добычи разбирается слабо или вообще не шурупит. Придется разжевывать. Если его вышибут раньше зимы, текущий зам устроится в мягком кресле и начнет меня гнобить в полную силу.

— Вот это — данные с датчиков на конце трубы. Когда мы нефть заливаем уже на завод, для переработки. Или во временные хранилища, которые там стоят. Один департамент выкачал и переправил, второй — принял добытое. А эти цифры — непосредственно с оборудования на скважинных кустах. Расходные материалы. И я вижу, что реально из недр получили по этому кусту в сутки около семи тонн. Почти полторы тонны дебит с одной скважины — очень неплохо. Четыре скважины — значит, цифры близкие к усредненным показателям по всему месторождению. А цифры с датчиков нам дают дебит в пределах пяти с половиной в сутки. Даже если прикинуть плюс-минус, тонна где-то «зависла». Куст — это четыре скважины по стандартам компании. Пять кустов — стандартная единица отчетности. Пять тонн в сутки мимо завода, за месяц набегает уже прилично… Я могу допустить только один вариант без злого умысла. Если где-то на трубопроводе подтекает. Тогда эта самая нефть загаживает тундру рядом с основной ниткой. Но сейчас хорошая погода, экологи постоянно мониторят округу с воздуха. Уже бы выкатили нам дикие штрафы. Поэтому — считаю эту версию несостоятельной.

Пристроив подбородок на ладонь, начальник отдела внимательно слушает. Мне же провести ликбез не трудно. Я подобным раз в полгода регулярно занимался, когда очередная проверка в гости добиралась и начала задавать вопросы «а как вы железной палкой болото ковыряете».

— Куда можно девать эти самые излишки? Если бы местные умники хотели подогнать показатели на других скважинах, то могли бы залить это в локальные бочки. Огромные такие баки на десять тысяч кубов. На всех крупных насосных станциях стоят. Либо — можно в трубе оставить, не выкачивать все на конечной точке. Проблема в том — что эти самые подвисшие хвосты мы наблюдаем с начала года. Я не стал копать прошлогодние отчеты, чтобы не поднимать волну раньше времени.

— Это правильно, — кивнул Лебедев. — Если здесь в самом деле злой умысел, не надо раньше времени шуметь… Значит — где-то эти самые излишки должны быть.

— Скорее всего, их уже перебросили по запасной линии в накопители. Рядом с заводами стоят целые шеренги баков, куда в случае необходимости закачивают нефть. Например, сезонный спад потребления бензина… Дело в том, что у нефтепровода две ветки на концовиках. Одна, основная — это как раз с датчиками у насосов и всем необходимым. И запасная линия на случай профилактики и прочего. С ее насосов данные часто записывают в бумажные журналы. И не факт, что эти цифры попадают в нашу базу по итогам.

Аккуратно сложив отчеты в стопочку, босс уточнил:

— Но ведь на заводе в любом случае видно, сколько именно нефти поступило на переработку и затем отгружено в качестве итогового продукта?

— Взаимозачеты между отделами. Заводчане запросто могут часть излишков прокрутить во внутренней бухгалтерии, а затем продать тот же бензин по местным точкам. По бартеру предоставить наливняки, взаимозачетом им закроют какие-то хвосты. Или вообще через фирму-прокладку контракты оформят, деньги перебросят в нужный банк. Основные цифры не тронули — никто копать на стороне не станет.

Нахмурившись, Лебедев уточнил:

— Кем вы по основной специальности работали, Иванов-сан?

— Маркшейдер. Планирование и контроль всех этапов строительства и эксплуатации скважины. Все подземные работы, с учетом геологических особенностей, были на мне. И потом зачастую обращались с вопросами, если вместо ожидаемого результата получали пшик. Это у арабов просто — пласты горизонтальные, воткнул кучу труб, веером пустил по округе и сиди, качай. У нас зачастую «гребенка». Нашел лужицу, с нее нацедил, ищи следующую.

— Понял.

— И еще, Лебедев-сан. В деталях про то, как именно излишки могут на заводе прокрутить, лучше с Ужоровой-сан уточнять. Она крекингом занималась, все тонкости знает.

Взмахом руки отпустив меня, начальник отдела потянулся к телефону. Скорее всего — я умудрился толкнуть камушек, который запросто породит лавину. Зато отчет сдал вовремя, как и просили. Дальше — уже сами.

* * *

Меня не трогали до пятницы. Честно говоря, я даже не представлял, что там и как в отделе происходило. Потому что с утра в подвал, на обед гордо шествовал в облюбованный угол. После обеда — опять на лифте вниз. Там я матерился вслед за Петровым, всячески загибал ленивых грузчиков и бил по загребущим рукам, которые тянули к нашему барахлу. Вроде бы взрослые люди, но если не стоять за спиной и не рычать — стараются или в угол забиться подремать, или тупо волокут все, что под ногами валяется. Даже из комнат, на которых я собственными руками кроваво-красные кресты лепил.

Идиоты. Хотя, на буровой похоже. Когда людей пытаются нивелировать до уровня безмозглых винтиков, начинают происходить невероятные чудеса. Любую работу лучше делать не в состоянии коматоза. Результаты сильно отличаются.

Кстати, как мне ехидно подметил старый пенек, я приобрел чумовую популярность на минусовых этажах. В смысле — от меня шарахались, как от зачумленного. А вопрос «кто что знает про тринадцатый отдел» стоял в топах локальных корпоративных чатов.

— Иванов-сан?

Безопасник. И не из низового звена. Без обвеса и тактикульных очков на роже. Фамилия на бейдже «Гафаров». Редкость в местных реалиях. Это если дзайбацу окучивает территорию неподалеку от Великого Шелкового Пути, тогда татар, казахов и монгол в управленческом костяке толпа. Здесь же, в Москве, после национальных волнений на рубеже тысячелетий сильно гайки завинтили. Диаспоры разогнали, на их место завезли часть китайцев, породив другую проблему — рост триад в пригородах. Но чтобы кто-то с похожей фамилией мелькал среди ребят «хватать и не пускать» — надо обладать действительно мощными мозгами и доказать преданность высшему руководству. В любом случае — кланяюсь и вопросительно выгибаю бровь. Я ведь тоже нахватался за неделю и бейджик у меня в карман засунут. Чтобы глаза не мозолить.

— Через десять минут нам надо подняться наверх. Ваша работа в отделе складского учета закончена.

— Спасибо, Гафаров-сан. Я сейчас переоденусь и буду у лифта в указанное время.

Успел не просто робу снять и положить в ящик для грязной одежды. Я еще и в каморку сунулся, попрощался со стариком. Не факт, что снова увидимся, но стараюсь вести себя вежливо. Не люблю, когда мелкая жаба на болотной кочке окружающих за дерьмо считает. И сам такой жабой быть не хочу.

Петров как раз закончил клацать мышкой:

— Да, отметил тебя. Так что можешь быть свободен.

— Остальное уже в коробке для стирки. Вот, возвращаю каску.

— Давай, еще кому-нибудь пригодится, — оранжевый монстр бухнулся в ящик стола. Покосившись на пустой дверной проем за мной, Еремей Геннадьевич тихо предупредил: — Я на тебя баллы вписал, что работал прекрасно и никаких замечаний нет. Так мне тут пытался какой-то урод звонить и чуть ли не в приказном порядке требовал переставить галки в табеле. Типа — ты последние дни в отделе, поэтому я своими отчетами порчу статистику.

Я попытался вспомнить, что там на дисплее цискоидной трубки высвечивалось в начале местной рабочей карьеры. Мне тогда разные люди звонили, на всякие вводные митинги дергали.

— Последние две цифры — семнадцать по внутреннему номеру?

— Ага.

— Это Касатонов, зам нач-отдела. С его подачи сюда выпнули. Хотя я не жалуюсь, хорошо время провел.

Захохотав, Петров поднялся, пожал протянутую ладонь и переспросил:

— Мой-то номер запомнил? Или на почту сбросить?

— Шесть, десять, ноль три. Помню.

В самом деле, как перестал на буровой на выходных пивом нагружаться, так и память улучшилась. Еще бы не простывать после метро — и вообще отлично.

* * *

Из общего лифта мы выбрались на втором этаже, чтобы перейти в следующий. В небоскребе хозяева сделали хитрый финт ушами. Во-первых, разнокалиберное руководство с остальными работниками не пересекается. Приезжает на собственную парковку, оттуда уже на небеса везут. Во-вторых, на первом общем этаже четыре лифта для боссов не останавливаются. Только в случае, если охрана через считыватель свой карточкой «блимкнет». Кнопки работают только на втором этаже. А второй этаж у нас — это отдел оформления пропусков, две комнаты кадровиков и что-то там еще, связанное с охраной. Посторонних не бывает. Поэтому получаем в-третьих — едем мы выше двадцатого. Там начинаются владения разного рода ведущих специалистов и мелких боссов. Там же крохотные кабинеты любых начальников отделов. Если с докладом вызывают — сгребают макулатуру и выдвигаются поближе к Олимпу. В остальное время грозно брови хмурят в стеклянных аквариумах, личным присутствием стимулируя работоспособность.

Пока менялись цифры на табло, разглядывал себя в зеркале. Да, костюм у меня не из дорогих, зато не помят. Работал в выданной сменной одежде. Поэтому выгляжу прилично. Рубашка, галстук, морда побрита. Не улыбаюсь? Так у меня с этим проблемы. Ну и не клоуном нанимался, эта должность в нашем отделе уже прочно занята конкретным «товарищем». Ему надо? Пусть бегает, суетится. Я же спокойно двинулся следом за Гафаровым, когда распахнулись двери. Двадцать третий этаж. Еще не подножие Олимпа, но чуть выше болотных зарослей. Зачатки цивилизации, можно сказать.

Ждали меня в маленьком зале с затемненными стеклами. Узкоглазый дяденька примерно моего возраста во главе стола. По левую руку от него дама с брезгливо поджатыми губами и следом мой босс — начальник отдела транспортировки. По правую — худой как палка дедок с военной выправкой. Фамилию не помню, но вроде мелькал у безопасников, когда я документы сдавал для получения пропуска. Похоже — представляет силовой блок. И четвертый стул — пустой, явно для меня.

— Иванов-сан, прошу садиться, — проскрипел с легким акцентом узкоглазый. — Меня зовут Ямагути Рио. Я заместитель начальника отдела международной логистики.

— Очень приятно, Ямагути-сан.

Поклонился японцу, затем еще раз общий поклон «всем сразу». После чего устроился на стуле и приготовился слушать. Попутно сделал себе зарубку на память: логистика в дзайбацу многослойна. Наш транспортный отдел подчиняется внутренней логистике. Они занимаются контрактами в пределах Российской Федерации. Поверх нахлобученна международная. Тоже отдел, ставки, подковерная возня. Обязательно знание английского, потому что через них идут поставки «за ленточку». Над всем этим сидит отдел общей логистики. Располагается уже в Японии, в Сендай. Там штаб-квартира дзайбацу «Идемицу Косан», нашего основного хозяина.

Главное во всей пирамиде власти и бесконечных согласований — моя докладная наверняка вышла на уровень выше. И то, что Лебедев не стал класть бумагу под сукно, говорит об одном. Я ненароком порушил чью-то игру. Которая запросто могла босса транспортного отдела вместо повышения спустить в унитаз.

— Иванов-сан, не могли бы вы кратко объяснить, как вам удалось обнаружить расхождения в предоставленных отчетах. Мы показали ваш отчет аналитикам, они не обнаружили никаких проблем.

Неплохо японец завернул. Вроде бы и фразу закончил, и меня в подвешенном состоянии оставил. Наверняка хочет посмотреть, как буду барахтаться. Ведь есть какие-то сферические аналитики, которые ничего не нашли. Только плохо блефует дяденька. Ему надо было Лебедева позже пригласить. Потому что рожа у руководства безмятежная. С такой рожей все эти аналитики пролетают как фанера над залитым ипритом Парижем.

— Ямагути-сан, я работаю в «Ям-Эн» двадцать один год. Как после службы в армии демобилизовался, переехал на север, так на одном месте и тружусь.

Вводная часть понравилась заму по международной логистике. Островитяне вообще любят, когда человек себя гвоздями к рабочему месту пришпандорил и до финишной ленточки на одном месте. Поэтому в России у них вечная проблема — в документах у большинства работников стоит «низкий уровень лояльности компании». Пять лет, десять максимум — и все, адью. Удрали на другую позицию, зачастую к конкурентам.

— Это похвально, Иванов-сан.

— Начинал буровиком, затем закончил заочно Иркутский институт нефтяной промышленности. После чего был младшим маркшейдером на участке. Прошлый год — ведущим специалистом всего месторождения. Поэтому для меня уже давно привычно оценивать данные по добыче и то, насколько активно используется оборудование. Это помогает мониторить качество выполненной работы и делать адекватные прогнозы о состоянии добывающего поля под землей.

Худой наманикюренный палец узкоглазого скользит по листочку, который положил перед собой. Это что у нас там? Выжимка из моего личного дела? Жаль, не вижу деталей, далековато.

— Наверное, вас расстроило, что вместо продолжения карьерного роста вы теперь здесь, на другой позиции.

— Добычу на старом месте сворачивают, скважины отработали по двадцать с лишним лет. Что касается перевода — это новое открытое окно возможностей. По-крайней мере, я это воспринимаю именно так.

Хорошо, что я успел близко со спасенным из воды японцем пообщаться. Больше недели у нас тогда Кобаяси-сан провел. Я поначалу его за инопланетянина воспринимал — очень уж стиль мышления своеобразный. Но потом смог основные заморочки уловить, чем сейчас пользуюсь. Раз уж остался в муравейнике, надо правильно усиками шевелить. Хотя бы полгода. Дальше будет видно.

Судя по довольной роже, угадал.

— Лебедев-сан, я рад, как вы проводите общую воспитательную работу в отделе. И то, как вы сумели сориентироваться на поставленных перед вами задачах. Сначала усилили кадровый состав специалистами с опытом работы на местах. Затем дали возможность им проявить инициативу. Я отмечу это в отчете, который подам по итогам аудита.

Слово какое интересное. Значит, аналитики — это так, для проформы. А заинтересованные люди сильно расстроились, что кто-то у них без спроса в карманах роется. И пнули ревизоров. Которые что-то там накопали и теперь всем раздают по шапке. Быстро они — за четыре дня, фактически.

Повернувшись к тетке, которая изображала снулую селедку, Ямагути приказал:

— Алексеева-сан, после согласования с вышестоящим руководством, мы закрываем шестимесячный испытательный срок Иванова-сан досрочно. Руководство «Ямалской Нефти» выражает ему благодарность за этот месяц. Прошу занести это в личное дело.

После чего последовала очередь внимательно слушать и кивать боссу:

— Лебедев-сан. Мы с вами сегодня утром обсудили, на какое именно направление стоит перенацелить вашего нового постоянного работника. Думаю, через пару месяцев мы оценим результаты и решим, стоит ли его переводить в отдел аудита или оставить под вашим руководством.

Безопаснику ничего не сказали. Скорее всего, сидел и слушал, чтобы потом высказать мнение о моей общей стрессоустойчивости и прочим психологическим заморочкам.

Убедившись, что все плюшки раздали, поблагодарил за оказанное доверие и двинул следом за поднявшимся боссом.

* * *

В лифте Георгий Максимович еле слышно пробормотал:

— По краешку прошли, Иванов. По самому… Оказывается, старый начальник отдела схему крышевал. На него в суд подавать не стали, но пенсионный счет закрыли, страховку отобрали и безопасники внушение сделали. В больнице теперь лежит с инфарктом. А мог бы на нары заехать.

— Серьезно тут все закрутилось… А чего Ужорова-сан на встрече отсутствовала? У нее опыт по заводским заморочкам должен быть огромным.

— В командировке со среды. Как только цифры подняли, тут же ревизоров за жабры и вместе с ней в Тюмень рванули. Украденную нефть через их переработку сбрасывали.

Выйдя на нашем этаже, иду следом, пытаюсь свести концы с концами.

— Если в этом региональные боссы замешаны, то ниточки наверняка ведут куда-то еще.

Притормозив, Лебедев с хищной ухмылкой поправил мне галстук и прошептал:

— Вот об этом лучше не заикаться. Соответствующие люди озадачены, будут разбираться. Для нас главное — пересидеть сейчас тихо, без серьезных последствий. Сигнал наверх подали, по запросам аудиторов будем шерстить все доступные документы. И стараться не отсвечивать.

— Так меня же вроде бы уволить хотят? Ваш зам на склады названивал, требовал дерьма побольше в характеристику налить.

Поморщившись, седовласый двинулся дальше.

— Да, это он пытается процент неликвидности за твой счет закрыть. Проявляет излишнее рвение.

— Процент? — что-то для меня новое.

— Когда в отдел берут новеньких, из десяти человек как минимум один не проходит испытательный срок. Стажеров срезают редко, это плохо сказывается на общем имидже корпорации. А вот тех, кто переводом пришел, тех могут шерстить. Не вписался человек, бывает… Но для тебя это уже пройденный этап. Вы с Ужоровой-сан проскочили. Каргасов-сан в сентябре сдает квалификацию и получит младшего помощника. Вопрос уже практически решенный, все согласования прошли. Поэтому из новичков в эти полгода никого не тронем.

Хорошо сказано. В эти полгода. То есть с меня метку мишени никто окончательно не убирает. Просто выпилить могут ближе к Новогодним праздникам и по другой статье. Зато будет возможность до декабря на рынке труда что-то подыскать. Не факт, что снова в нефтянку, но я успел набрать разных побочных сертификатов у смежников. Так что получил небольшую фору по времени.

Когда на пару тормознули у моего стола, рядом тут же нарисовался зам. Очень ему хотелось узнать, чем непонятная движуха в отделе закончилась.

— Касатонов-сан. С этого момента Иванов-сан оформлен в штат на постоянную должность и будет заниматься проверкой первичной документации по нефтедобыче. Отчеты предоставлять мне и отделу внутреннего аудита. Поэтому рабочее место поменяем и посадим его… Вон туда, рядом с фикусом. Не на проходе. Я подпишу распоряжение, айти-департамент за выходные переподключит компьютер.

Кланяюсь ошарашенному заму. Пока тот хлопает в ответ глазами, пытаюсь понять. Это что — я вроде даже ему улыбаюсь? Надо же, я снова могу изображать подобие эмоций! Особенно — когда хочется человеку гадость сделать. Чудны дела твои, Господи… Или это довольный оскал?

* * *

Дома устроил маленький праздник: набрал вкусняшек, даже пару банок пива прикупил. Буду отмечать временные успехи и достижения.

Ведь кто я был утром? Временный персонал, затыкающий дыры на производстве. Выше меня топтались стажеры, затем младшие работники и уже потом всякие разные узкие специалисты. Теперь я перескочил через ступеньку, что благотворно скажется на зарплате. Пятьсот рублей в плюс. Как раз — одноразовая месячная закупка банки консервов и бутылки пива. Расту, буквально ракетой пру в поднебесье.

Перед сном неожиданно сам себе задал вопрос. Если Касатонов в отделе сидит уже давно и в замах болтается минимум с прошлого года, то это означает… Ха, это означает, что толстяк наверняка был в курсе хитрых схем отъехавшего с инфарктом пенсионера. Один покрывал воровство нефти, второй где-то рядом мелькал. Не за красивые глазки ему должность пообещали. И если бы ребята на низовых звеньях не зарвались, не стали хапать в крупных объемах, то рокировку отработали бы четко и без проблем. Временщик Лебедев год ради галочки в кресле продремал, его выдернули на повышение, как и было намечено. Касатонов садится на давно обещанное место, продолжая ставить правильные цифры в отчетах. Это еще год или два минимум спокойной работы для жулья на северах. Потом на жирного идиота замыкают стрелки, растрату и все остальное вешают на болвана, фирмы-однодневки дохнут, правильные люди в шоколаде.

Какие выводы?

Первый. У меня появился не просто враг. У меня появился враг мотивированный. Урод наверняка захочет поквитаться. Я ведь обещанный денежный дождь угробил. Нефтяная тучка сдулась, на поле чудес ничего не вырастет.

Второй. Когда народ лишается левых заработков, то сильно обижаются. И разного рода правдолюбов стараются уконтрапупить в максимально сжатые сроки. Чтобы эти самые правдолюбы ненароком не вперлись на очередную поляну. Поэтому не факт, что я просижу спокойно эти полгода. Запросто могут уронить кирпич на голову или просто к какой-нибудь мутной схеме пристегнуть. Это пенсионер в больничке легко отделался, потому что многих знает и наверняка на все возможные рычаги подергал. Я могу до инфаркта и не дожить. У покойников инфарктов не бывает.

Поэтому надо будет на выходных в одно место скататься. Надеюсь, старые знакомые адрес не поменяли за эти годы.

Глава 4

Всю свою жизнь я коллекционировал людей. Точнее говоря — не забывал тех, с кем свела судьба. С семьей не сложилось. Потому что вахты на северах — это не для жены и детей. А я большую часть времени проводил именно в разъездах. И мотался не по городам, а по буровым. Или вообще с поисковыми партиями, месил сапогами снег и грязь на болотах. У родителей, пока были живы, еще мелькала надежда «познакомить с правильной девушкой». Но в итоге так и не срослось.

Зато хороших знакомых при такой кочевой жизни появилось много. Мало того, я даже армейские связи не утратил. Переписывался, с кем-то виделся во время набегов к родне. И не просил ничего, просто поддерживал отношения. Вот и сейчас — взял телефон, набрал номер и завис на секунду, не трогая кнопку вызова. Однако. На полном автопилоте. Даже в записную не полез. Хоп — и вот номер, без проблем. Может, в самом деле пиво убрать из рациона?

— Утро доброе, Толь. Горыныч на проводе.

Это меня так во времена второго контракта окрестили. Три одинаковые буквы в зарплатной ведомости. Три головы, как у дракона.

— О, какие люди! Давно тебя не слышал! Как сам?

В отличие от меня — перекати-поля — Анатолий давно и прочно врос корнями рядом с Нахабино. У меня планшет старенький, но я не поленился, глянул. Туда даже монорельс идет. Хотя, с учетом бесконечного разрастания Москвы, скоро и Владик станет дальним пригородом.

— Да неплохо. Перебросили в головной офис, только не знаю, как надолго. Зато можем увидеться.

— Так это же шикарно! — другу только дай повод для сабантуя, он моментально его организует. — Слушай, сегодня я до вечера в разъездах, семья ультиматум поставила. Но завтра к девяти утра — чтобы как штык!

— Куда подъехать?

— Как со станции выйдешь, двигай налево. Там две остановки маршруток. Тебе дальняя. Ждешь номер полста-восемь. На ней до конечной. Это у нас Нахабино на два куска поделилось, развиваются одновременно. Как выгрузишься — напротив увидишь спортивный центр «Веселый досуг». Обойдешь справа — там спортзал, в котором школа места арендует.

— Кто из наших будет?

— Сашку постараюсь вызвонить и Тёму. Остальные или в разъездах, или перебрались куда подальше. Но ты все равно приезжай, я с ребятами познакомлю.

Толик у нас — не просто Толик. Он еще тренер школьной сборной по многоборью. И — ключевая точка сбора и рассылки информации по бывшим сослуживцам. Хорошо, когда есть такой человек. Главное теперь — еще раз маршрут выстроить и придумать, где продуктами закупиться. В зале у моего друга сухой закон, но вот посидеть за тортиком и чай попить — это запросто. Или пельменей набрать?

* * *

Обратно я собирался ближе к шести вечера. Электрички ходят круглосуточно, но если поздно ехать, придется полтора часа на вокзале куковать.

Посидели отлично. К сожалению, других парней так и не застал. У всех семья, заботы, дачные припашки. Это Толя смог от подобных проблем спортзалом прикрыться, у него на выходных обязательно по три-четыре тренировки у старшеклассников. Зато и на матах меня поваляли, и грушу постучал, и просто за жизнь языками зацепились. В армию Михайлов загремел напрямую с учебки, из спортивной роты. Как разрядник по боксу посчитал дедовщину махровой глупостью и по итогам беседы после отбоя отправился в Оман, укреплять азиатскую демократию в королевстве. Так мы с ним четыре года с другими контрактниками песок и глотали.

Вот насчет бокса я и попытался провентилировать.

— Толь, что можешь посоветовать? Есть у меня подозрение, что влетел в контры с новым замком в отделе. Плохо в мою сторону дышит. Боюсь, постарается какую-нибудь гопоту навести. Как подстраховаться в таком случае?

— О, брат, это паршиво. Нет, в столице полного беспредела уже лет пятнадцать как нет. Разным идиотам с южными фамилиями выписали билеты обратно. Ну и корпораты милицию перетряхнули изрядно. Плюс — зарплаты повысили, плюшек горой отсыпают. Поэтому гоп-стоп организовать сложно, патрули на улицах за бардак гоняют. Хуже, если это местный урод и у него со школы или института какие-то знакомства остались. Тогда запросто двух-трех быков подтянуть сможет.

— Значит, надо будет от троих отбиться.

Оценив мои габариты, Толя взлохматил шевелюру. В отличие от меня — у него с волосами полный порядок. Еще во время службы постоянно наряды огребал за неуставной вид.

— Главное, чтобы тебе арматуриной мозги не отрихтовали… Ты где сейчас обитаешь?

— Контора угол сдает на Энтузиастах, рядом с «Серпом и Молотом».

— Где это территориально? Я Москву не очень хорошо знаю.

— На три часа от внутреннего кольца.

— Рядом с Таганкой, что ли? Тогда вообще шикарно… Короче, запиши адрес. Рыжухин, Станислав Георгиевич. Он с дядькой Тёмы в свое время работал вместе. Сейчас преподает для корпоратов местные всякие штуки по психологии толпы, разгону демонстраций и тому подобному. Даже в Японию мотался, лекции им читал.

— Записал.

— Вот. Диссер по «Бакланке» защищал в свое время. Вряд ли из тебя супермена возьмется делать для официальных соревнований. Но насчет всяких мелких радостей в подворотне поднатаскать сможет. Я ему про тебя весточку переброшу, ты же постарайся на неделе созвониться с ним. Если будет спрашивать, на меня ссылайся. Я с его ребятами из «Динамо» на зимней спартакиаде пересекался. Серебро у нас увели, лоси анаболические.

Пока ехал домой, развлекался. Смотрел на мелькающие мимо остановки, стараясь расфокусировать взгляд. Потом отворачивался и вспоминал в деталях увиденное. Название, надписи на указателях, во что люди одеты. В некоторых случаях в голове проявлялось подобие фотографии, вплоть до смазанных вдали силуэтов. Когда добрался до своей станции, в ушах звенело и в затылке неприятно постукивало. Похоже, перестарался с экспериментами. Но все равно — не замечал за собой раньше подобных талантов. Неужели так местный московский смог плохо влияет?

И жевать постоянно хочется. Будто не полдничал на дорожку у Толика.

* * *

В понедельник в семь утра я уже сидел на рабочем месте. Нет, официально мы начинаем в восемь. Но я очень сильно подозреваю, что в одну минуту девятого рядом уже нарисуется жирная крыса. И обязательно изобразит что-нибудь на тему «почему вы не готовы к новой рабочей неделе». А я — готов. Мало того, что у меня комп перебазировали поближе к фикусу и всякие канцелярские принадлежности заодно, так я еще успел найти в репозитории адреса нужных папок с отчетами, прогулялся в архивную комнату и теперь обложился бумажками под потолок. Ведь в конторе главное что? Не забыть отчет напечатать, подписать, подшить и спихнуть в конце очередного дня.

Как и подозревал — только-только основная масса офисных дам каблуками по проходу простучала, рядом запыхтел паровозом наш кандидат на карьерный рост.

— Иванов-сан, поздравляю с успешным завершением испытательного срока.

— Спасибо, Касатонов-сан. Буду стараться.

Отвечаю стоя, вытянувшись во весь рост и задавив дурацкую ухмылку. Не мое это пока, рожи корчить в попытке обаять начальство.

— Если нужна будет какая-нибудь помощь, можете обращаться. Постараюсь помочь.

— Спасибо огромное.

Чтобы эта хитрая сволочь мне в самом деле помогала? Не рассказывайте сказки. Просто он сейчас пролетает мимо работы аудиторов. И если у мужика морда в меду измазана, то обязательно постарается что-нибудь разведать. Для него жизненно необходимо понять, в каком направлении меня заставят копать. И что именно я могу нарыть, если буквально за первую самостоятельную рабочую неделю уже подложил всем заинтересованным лицам огромную свинью.

Но я человек простой и открытый к любым советам. Тем более, что ребята с верхних этажей меня собираются использовать исключительно в виде бульдозера. Чтобы я прошелся по куче «первички», сложенной в огромные напластования отчетов и отписок. И нашел там еще чего-нибудь интересное. Что касается деталей об отгрузке нефти на проблемные заводы — эти папочки еще в субботу безопасники уволокли в другое место. Во избежание подчисток или неожиданного пожара.

Обедал на шестом этаже. В «родной» столовой. Выбор блюд, кстати, аналогичный. Не доросли мы пока до суши-бара и прочих вывертов. Неожиданно ко мне подсел Миша Каргасов. Тот самый двадцатитрехлетний мальчик-мажор, которому мама с папой уже сумели организовать должность младшего помощника к осени. Место, которое люди с улицы высиживают после пяти-шести лет работы с раннего утра и до полуночи. Хорошо, когда у тебя такая семья. Отзывчивая.

— Иванов-сан, — кивнул парень, ловко сгружая тарелки на стол. Поднос, не долго думая, сунул на соседний. Святая простота.

— Каргасов-сан, — возвращаю ответный поклон, деля котлету на две половинки. Это уже третья котлета, две другие сжевал и почти не заметил. Кормят здесь терпимо, но порции меня категорически не устраивают. Хотя по итогам придется пересматривать бюджет и думать, как закрывать дыру, пробитую активным питанием. Вроде и спортом пока заниматься толком не начал, а тем временем аппетит растет ударными темпами.

— Были вчера на гала-концерте, Иванов-сан?

Интересно, о чем это он? Хотя, ночных клубов в столице, как тараканов. На любой вкус. Не удивлюсь, если кроме этого еще какие-нибудь крупные забеги организуют для любителей деньгами швыряться. Что здесь, что в Питере — количество богатых людей на квадратный метр зашкаливает. Меня это не особо удивляет. Скорее, поражает умение спустить за ночь чужую годовую зарплату. Меня бы жаба задавила.

— К сожалению, Каргасов-сан, не успел. Помогал товарищу грядки на даче пропалывать.

— Грядки? А зачем? В магазине же все есть? — удивляется парень.

— Это такая штука, называется «истоковедение». Одна из разновидностей здорового образа жизни. Выращивают все сами, экологически чистое. Потом как-то хитро перерабатывают и получается натуральный продукт. Каши, низко-калорийные смеси, глютен-фри диета. Я в этом пока мало что понимаю, только начал приобщаться. Говорят, в дзайбацу обязательно надо иметь какое-то общественно-полезное хобби. Иначе баллы срежут.

Боже, какую ахинею я несу. Но парень неожиданно начинает мотать башкой и доверительно шепчет:

— Вы совершено правы! Лучше всего подходят увлечения, популярные в Японии. Например, я каждое утро приношу поделку из оригами. Главное — не повторяться.

Фигурки из бумаги? Впечатляет. Там надо обладать изрядной усидчивостью. Но не успел я по-хорошему позавидовать парню, как он добавил:

— Каждую субботу закупаю готовые изделия по интернету. И не очень дорого получается.

Странно, что он на гала-концерты сам ходит. Хотя, может быть именно там дурь толкают? Иначе зачем бы туда мотался…

Непонятно, зачем ко мне подсел. Разве что — ему тупо скучно в отделе. Сидеть, ничего не делать, раз в день для видимости оригами с места на место перекладывать. Боюсь, я бы с такой «работы» точно взвыл.

* * *

Босс умотал в семь двадцать вечера. Зам лыжи смазал минут через пятнадцать после него. Я успел к этому времени рассортировать большую часть папок и напихал цветных закладок между страниц для удобства будущей работы. Даже мысль закралась, что до восьми вечера заканчиваю и дранг-нах-то-хата. Но забрякал телефон на столе и в трубку сухо приказали:

— Иванов-сан, вас будут ждать у третьего лифта через пять минут.

Хана вечернему отдыху. С другой стороны — как раз основная толпа в метро схлынет. Поэтому — буду выискивать лучшее в любой ситуации.

В этот раз встречал меня другой охранник. Тоже в костюме, но с ценником поменьше и куда больше раздутым самомнением. Иногда кажется, что на эту должность берут только полных индюков с отсутствием мозгов, замещенных чувством личной выдающейся значимости.

Выгрузились на двадцать седьмом. Расту, с каждым разом все выше.

В кабинете меня ждали двое. Уже знакомый заместитель начальника отдела международной логистики и новое лицо, которое раньше на глаза не попадалось. Старуха, которой можно играть Бабу Ягу без грима.

— Добрый вечер, Иванов-сан. Хочу познакомить вас с Васильевой-сан. Старший инспектор отдела внутреннего аудита.

Окинув меня с ног до головы, старуха прохрипела прокуренным голосом:

— Эсмеральда Степановна. Ко мне можете обращаться — господин старший инспектор.

— Добрый вечер, Васильева-сан. Я вас понял, господин старший инспектор.

Вот нам и подвезли местную инквизицию.

Японец отвесил церемониальный прощальный поклон и напоследок дал понять, зачем я вообще тут:

— Васильева-сан будет вашим куратором. Любую найденную интересную или противоречивую информацию сообщайте ей.

Легко. Из наиболее интересной — сегодня на меня чуть голубь не нагадил. Считаю, что это явно происки тайных завистников.

Дождавшись, когда Ямагути Рио свалит из кабинета, старуха жестом фокусника разложила на столешнице бумаги и ткнула в них пальцем:

— Мне рассказали, будто среди навозных червей обнаружили настоящую жемчужину. Контора сумела вернуть по итогам первого этапа аудита четырнадцать миллионов рублей. И это — только начало. Хочу посмотреть, правду ли говорят. Посмотрите документы, молодой человек. И дайте общую оценку, на какие из них стоит обратить внимание.

Ненавижу экзамены. Не потому, что сдавать не получается. Просто в девяносто процентах случаев это пустая трата времени. Как на собеседовании: «кем вы себя представляете в нашей фирме через двадцать пять лет?». Дебилом пенсионного возраста, кем еще?

Хорошо еще, что рожа у меня всегда выглядит протокольно. Иначе этот махровый пережиток прошлого моментально считал всю палитру эмоций. Поэтому беру первый листок и начинаю его разглядывать. Затем второй. И так до финальной ленточки…

— Из того, что я понял, вот тут просто набор цифр из рекламных буклетов надергали. Полная абракадабра, ничего полезного… Вот здесь, пятая строка снизу. Или запятую неправильно поставили, или мы решили обогнать в объеме добычи с одинокой скважины все Эмираты, вместе взятые… Ну и не бывает на Самотлоре ребят из «Шэлла». У нас там Норвегию уважают. «СтатОйл» и тому подобных.

Поморщившись, бабка сгребла бумаги в кучу и подвела итог:

— Мда, а я надеялась… Толку от тебя, Иванов-сан, как от прокисшего молока. Запоры ликвидировать… У половины документов неправильное оформление. У двух последних подписи людей, кто не имеет права штампы ставить. Да и вообще, к настоящим документам такого уровня допуска не имеет. Странно, что ты хоть что-то сумел обнаружить.

— Так я технарь с опытом работы на реальной добыче. У нас обычно документацию на отрывных календарях вели. Если датчики от мороза дохли.

— О чем и говорю. Для аудита ты бесполезен. — Вот за это спасибо. Но порадоваться до конца не дали. — Значит, отчет в двух экземплярах каждый день. Один мне, другой твоему Лебедеву. Если вдруг какие-то цифры дурацкие снова найдешь, вот визитка. Звонишь мне напрямую. В любое время дня и ночи.

Поклонился, пошуровал к двери. Но уже взявшись за ручку, затупил на несколько секунд. Постоял, подумал. Решил, что хуже не будет. Обернулся и спросил у старухи. Ей мой уход с приседаниями не понравился и бабка смотрела в мою сторону, словно росомаха: настороженно и с желанием кадык выдрать:

— Вопрос можно? В личном порядке, так сказать?.. Ямагути-сан очень вас ценит. По нему видно. Чтобы японцы к русским проявляли хоть какие-нибудь чувства, надо на них произвести убойное впечатление. И мне интересно, какую именно фантастическую кучу дерьма вы раскопали, что человек столь высокого уровня в местной иерархии готов вам первым кланяться и двери открывать?.. Вопрос риторический.

Наверное, Эсмеральда Степановна ожидала что-то другое. Потому что заухала довольно и даже снизошла до ответа:

— Если я тебе расскажу, ты получишь пожизненный контракт без права увольнения. И скоропостижную кремацию, если не пройдешь ежемесячный полиграф. Хочешь?

— Спасибо, не очень.

— Ну-ну… С твоим талантом, Иванов-сан, личную кучу дерьма откопаешь в кратчайшие сроки. У нас дзайбацу в этом отношении перспективная. Скелеты не только в шкафах. Везде валяются. Ходишь и спотыкаешься. Ты уже разок приложился.

Пожелав хорошего вечера, предпочел убраться в коридор. Мне только полиграфа для полного счастья не хватает.

Но рот лучше на замке держать, однако. Потому что по итогам переименуют в Сам-Дурак-сан.

* * *

Раз-два-три… Потом ближе к сотне делаем выдох и считалочку по новой. Иду искать, ага. На самом деле — вспоминаю, как именно на буровых отчетность строили. А почему? А потому что у меня та самая пресловутая «первичка». Это когда цифры с датчиков, с насосных станций, со всем сопутствующим мусором, разгильдяйством, возведенным в куб бардаком и сопутствующими технологическими заморочками.

Казалось бы, что там сложного? Воткнул трубу в землю — тебе оттуда черной жижей долбануло. Здравствуй, фонтанный способ добычи. Земля-матушка на пласт давит, нефть из него старается через любую дырку удрать.

Давление упало — в трубу пихаем насос. Центробежный или винтовой — не суть важно. Главное — еще чуток выцарапать жижи, чтобы продать и на дачку на Мальдивах хватило.

Еще давление просадили — тогда уже втыкаем трубы рядом и начинаем внутрь пихать или газ, или воду. Чтобы выдавить остатки нефти, по закоулкам пласта заныкавшиеся. Можно еще с детергентами играться, чтобы значение поверхностного натяжения менять с повышением дебита на скважине. Потом мороки куча — как эту всю залитую дрянь отделить, но если вы все еще в плюсе после всех приседаний — и воду найдут, и труб в подыхающее месторождение напихают. Дешевле выйдет, чем новое искать и в разработку пускать.

Откуда я это все знаю? Потому что в отличие от обычных людей, я мыслю несуществующими категориями. Это у вас фундамент, стены и крыша. А у меня — тьма Египетская, в которой под ногами трубы, насосы, опалубка и всякое разное. Зачастую это даже пальцем не потрогать, потому что затолкано на глубину в полтора-два километра. Вертикально вниз. Или сначала вниз — а потом кривенько-кривенько и куда-то вбок. Главное угол ставить правильный. Чтобы неожиданно не приехал местный оленевод с вопросом, что за фигня у него в яранге вылезла на свет божий. Зато ответ на вопрос появляется — чего это скважина воздух погнала. И оленину…

Спасибо «эффективным менеджерам», кто у нас на участке уже десять лет занимался трудовым каннибализмом: выпиливал кадры, у которых ценник за час работы никак не желал уменьшаться. Поэтому по итогам этих десяти лет я умудрился не только старшим по «копать-колотить» отпахать. Попутно еще софт изучал, с инженерами насчет барахливших датчиков собачился, цепочку поставок от дырки до бочки в деталях разбирал и настраивал. И теперь мог разложить перед собой штук шесть папок и видел, как именно одна тонна нефти выжималась из скважины, чтобы в итоге плюхнуться в накопители Тобольского завода. Или еще какого НПЗ, щедро рассыпанных вдоль ТрансСиба.

Итоговый процесс превращения маслянистой жидкости в керосин-бензин или разнообразные пластики — тут плаваю, согласен. На эту тему лучше нашего бульдога в юбке спрашивать. Она на это жизнь положила. Я ближе к природе, так сказать. Зато свою поляну знаю от и до. Главное — чтобы голова от цифр не лопнула.

На следующий день ближе к обеду отловил любителя бумажных журавликов.

— Каргасов-сан, можно попросить вас об одолжении?

— Разумеется!

Зря обрадовался. Думал, я ему какую-нибудь подработку суну. А то он от скуки уже даже не зевает — просто спит. Подложит под рожу толстенный справочник и давит массу. Внаглую. Понятно теперь, почему его в другой угол в отделе законопатили. Чтобы не смущал людей, кому в самом деле приходится как-то крутиться за зарплату.

— Не могли бы вы меня выдергивать с собой, когда в столовую пойдете? Насыпали разного, не всегда за часами смотрю.

— Конечно, Иванов-сан!.. Если надо, я попрошу босса, он может меня передать вам в помощь.

Хорошая идея. Главное, этот трудовой порыв в правильное русло перенаправить.

— Буду признателен. Только вряд ли вам понадобятся в будущем знания про обводненность скважины и как ее высчитывать на разных добывающих кустах… А вот навести порядок в шаблонах для оформления отчетов — это просто непаханная целина. Ваши предшественники для одной и той же формы слепили штук сорок разных образцов. Если бы вы их привели к общему знаменателю и разложили по разным папкам на компьютере с пометками — почему именно эту шапку нужно использовать в этом месяце… Весь отдел сказал бы вам тогда огромное спасибо.

К пятнице эту тему прочухал и Касатонов. Зам теперь бегал между столами и в обычной визгливой манере от каждого требовал использовать «правильные шаблоны», которые благодаря его умелому руководству наконец-то рассортированы и разложены как положено. Народ вставал, с поклоном благодарил, после чего лепил очередного уродца. Зато все при деле. Я в том числе…

* * *

В субботу рано утром прибежал знакомиться с Рыжухиным. Фактурный дядька оказался. Ему бы еще татухи на пальцы добавить — и получится персонаж с богатым жизненным прошлым. Но это — если надо с кем-то из «контингента» побазарить. В остальном — вежливый, спокойный, умеющий слушать. Глаза внимательные. Двигается плавно, лишний раз руками в спарринге не машет. Ткнет пальцем — и клиент отползает, хватая ртом воздух.

Скорее всего — со мной бы и разговаривать особо не стали. Потому что Станислав Георгиевич в самом деле встроен в систему и время делит между двумя работами. На одной он от лица правоохранителей натаскивает всяких зубров из корпоративной охраны. Как помогать освобождать заложников. Как заранее фильтровать потенциально опасных посетителей. Как не подставляться, если начался серьезный замес. На второй работе вкалывает тренером в «Динамо». Скорее всего — для души, чтобы молодым и бодрым помочь заработать золотые медали и не сдохнуть в процессе «Citius, altius, fortius». Олимпиада и разные другие спортивные достижения — дело не только политически важное. Это еще огромный сопутствующий рынок тренажеров, продуктов питания и всякого разного. И люди в теме на этом очень хорошо зарабатывают. Не забывая кормить тренеров и прочий обслуживающий персонал.

— Иванов, ты мне объясни, что именно ты хочешь? Для юниорской сборной ты не подходишь по возрасту. Для любительского спорта тоже. Максимум, куда тебя можно пристроить, так это сумки за спортсменами таскать на выездах. Но у меня на это уже все вакансии заняты.

— Я на новом месте работы пытаюсь в чинах расти. И тем, кто давно все позиции под себя расписал, такое желание не нравится. Боюсь, побьют меня, когда буду с работы возвращаться. Поэтому ищу человека, кто бы пару-другую приемов подсказал и научил, как их правильно в случае стресса выполнить.

— Думаешь, пара хитрых штучек тебя спасет?

— Готов процитировать бодрого китайца. Который говорил, что знающий десять тысяч ударов — идиот. Не надо связываться с другим человеком. Кто один удар десять тысяч раз отработал и не забывает повторять это каждое утро.

Потыкав мое брюхо железным пальцем, тренер поморщился:

— С дальним родственничком моим откуда знаком?

— С Толей? Мы с ним два обязательных контракта в песках оттарабанили.

— Спецназ?

— Чего⁈.. Не, я знаю, что он любит байки травить, но это явно лишнее… Колонны сопровождали. В точке «А» грузили ящики с едой и боеприпасами. В точке «Б» это все на склады кантовали. И так четыре года… Спецназ, хе… К нашему счастью, стреляли из «калаша» пару раз. Для обозначения «подавить противника». Куда-то в пустыню. Откуда местные идиоты по нам из базуки шмаляли.

— Похоже на правду… — Решив, что вреда от меня особого не будет, Рыжухин подвел итог беседе. — Значит, утром в половине шестого жду тебя здесь. Мы каждый день с ребятами занимаемся. Час отпахал — и свободен. Сто рублей будешь в ту банку складывать. Мы из этих денег печенье молодым закупаем. Надоест — скажешь.

— Форма?

— Кроссы и спортивка любая. Ничему особому я тебя учить не стану. Просто физо подтянем и покажу, как правильно удрать в случае проблем.

Отлично. Значит, спать надо чуть меньше. Бегом на тренировку — это минут пятнадцать, заодно и согреюсь. Затем обратно, ополоснуться, заглотить завтрак и на работу. К семи утра вряд ли в офисе буду появляться, но до восьми успеваю.

Похоже, жизнь потихоньку налаживается.

Глава 5

Любое отличное дело угробят исполнители. Самое паршивое, что одному не получится решить серьезную проблему. Всегда нужен кто-то на второстепенных ролях. Перевозить грузы. Давать взятки. Ломать чужие пальцы. И всегда люди, тщательно отобранные на эти позиции, косячат. Больше, меньше или вообще фатально. Но — всегда. Даже под присмотром.

Стоя у огромного окна на девяносто третьем этаже, второй директор московского филиала дзайбацу «Идемицу Косан» мрачно разглядывал черное грозовое небо над россыпью огней. Проклятый город. Проклятая страна. Проклятая проблема, не имеющая решения.

Когда ему, Мори Джомей, предложили заработать несколько миллиардов йен, все выглядело просто. Заглянуть на склады фирмы, выполнявшей подряды для местного министерства обороны. Проверить бумаги, отобрать перспективные наработки, получить вознаграждение. Просто сделать официальную работу, чуть-чуть соптимизировав процесс. Вывезти самое интересное в Подмосковье, там самое ценное перепродать другим заказчикам, остатки отдать руководству в Японии. Все равно дурацкие поделки дикарей никому особо не интересны. Что они могут предложить? Полированную палку отгонять волков в степи, когда штаны снял и устроился погадить?..

В итоге — нанятые люди не просто раздербанили часть имущества, так еще не придумали ничего умнее, как устроить пожар. Чтобы вызванная сигнализацией полиция не нашла следов. Идиоты… Разумеется, их уже похоронили. Не полиция, что вы. Для таких работ используют совсем других специалистов. Кто формально числится в службе охраны корпорации, но кого нет ни в одной базе. Призраки. Без имен и фотографий.

Вот только как теперь объяснять старому пердуну, что все его попытки найти элексир молодости — туфта? После того, как перекупили лабораторию, документы десять раз оценили на предмет действительно интересных технологий. То, что хоть как-то можно использовать — давно уже в работе. А этот пресловутый проект '«Хиганбана» — химера.

Русские намешали грибной мицелий, модифицированные гены озерной гидры и стволовые клетки на ранних стадиях дифференциации. Этот коктейль тестировали на заключенных, получивших высшую меру за особо тяжкие преступления. В итоге — за пару месяцев зараза прорастает в организме, формируя еще одну систему рядом с лимфатической. И пожирает носителя, не сумев остановиться. Больше десяти лет испытаний, огромный бюджет и ноль в итоге. Потому что остановить спонтанное развитие симбиота не удалось. Никак. Все попытки использовать «стоп-маркеры» заканчивались одинаково. Взрывной некроз, гибель подопытного. И это — прорыв в будущее?

Да, старик Хасэгава рехнулся. Когда каждое утро упрашиваешь смерть подарить тебе еще один день — хватаешься за любую дичь. Но у второго директора теперь проблема. Потому что материалы изысканий сгорели во время пожара. И нет никаких возможностей продублировать уничтоженное. Патовая ситуация. Нет успешных результатов — перевод домой зарубят на корню. И сфабриковать вряд ли получится, часть информации осела в штаб-квартире, а у него нет доступа к этим кусочкам. Поэтому любой новодел сразу выявят.

Не оборачиваясь, Мори Джомей приказал:

— Группу но-мону подключить к проекту «Ковчег». Предоставить препараты для медикаментозного допроса. Цель: изъять посредников, кто курировал со стороны местных зачистку военной лаборатории. Получить список всех контактов, которые так или иначе участвовали в этом процессе. Мне нужны все детали о продажных чиновниках: с именами и должностями. Руководство хочет убедиться, что конкуренты не смогут подкопаться под наши новые проекты, основанные на местных технологиях.

Секретарь молча поклонился и бесшумно вышел. Человек-функция. То, чего напрочь лишены аборигены. В кого не ткни пальцем — каждый мнит себя незаменимым. На самом деле — копошится где-то там, у подножия небоскребов. И до него нет никакого дела настоящим небожителям.

Единственная проблема, которая в самом деле беспокоит Мори-сан — где взять нормальных исполнителей? Похожих на его секретаря? Не тащить же сюда всех японцев, у них и дома забот хватает.

* * *

Первое июля. Понедельник. И я, такой весь из себя бодрый. Спрашивается, какого демона? Без понятия. Вчера весь день провел на Таганке. Скучно дома было сидеть. Вот и остался после утренней тренировки. Потом на обед с пацанами сходил. Затем до вечера вместо «груши» работал. Изображал из себя предмет, который надо ронять на маты в различных ситуациях. А что — я под метр девяносто и сто кило веса. Меня отлично можно бросать через бедро, крутить на «вертушке» или просто лупить в «лапы», которые держу перед собой.

Дома после душа полюбовался синяками по всему телу и решил, что это мелочи жизни. Офисной униформой прикрою. Зато поужинал с удовольствием и спал без сновидений. Отрубился, чтобы в пять утра подскочить, рожу ополоснуть и сайгаком обратно на Таганку. Сто рублей у меня пока на утренние развлечения есть. Хотя уже надо думать, где бы шабашку наскрести. Непонятно только, что с этим графиком работы «с восьми до девяти» делать. В ночные выходить? А спать когда?

Но сегодня я решил изобразить трудовое рвение и отсемафорить, что не просто так штаны протираю. Потому что от меня хотят получить отчет, вот его и клепаю. Благо, основной вал бумаг я худо-бедно просмотрел, успев по старой проблеме часть хвостов заметить. Скорее всего, это наши аудиторы уже выловили, но я скрупулезно в кучку собрал, по графам разложил и даже комментарий сунул. Типа — расход добычи и количество потраченных муфт для колонн. Время работы встроенных в скважину насосов и количество списанных фильтров. Процент серы, обводненность и статистика замены расходников для данного типа нефти. Одним словом — задокументировал найденное ранее. Больше пока ничего не нарыл.

Три копии. Одну в плотный конверт, запечатал, сверху голограмму «внутренняя почта». Подписал «отдел аудита, Васильева-сан». Суну в ящик с исходящими, который у нас специальный человек каждый час таскает в сортировочную. Там прорезь узкая — если что-то внутрь провалилось, то с концами. Только специально назначенные болванчики смогут достать и переправить дальше по адресатам.

Второй экземпляр — в архив. С номером, штампиком «принято» и разными загогулинами. Иероглифы хитрые — без специального допуска теперь этот документ просто так не выдрать. Даже мне, его создателю, не разрешат грязным пальцем колупать. Исключительно для упавшей сверху ревизионной комиссии. Тому же Касатонову не позволят нос сунуть.

И третий — это боссу. Вручу после планерки. Как положено. Могу похвастать, что не зря хлеб ем. И это — только на «твердом носителе». В электронном виде уже отправил. За десять минут до начала ежедневной раздачи люлей и других радостей жизни.

Коллектив в отделе ранжирован четко по тарифной сетке и должностным обязанностям. Стажеры и младшие специалисты — в одиннадцать утра сидят на попе ровно и дышат через раз. Не доросли еще для того, чтобы глаза руководству лично мозолить.

Старшие специалисты отвечают за свой кусок работы и присматривают за соседними кубиками, где маринуются «личинки офисных работников». Обычно грызут загривки у трех-четырех помощников. Из старших на планерку выдергивают одного-двух по наиболее проблемным направлениям. Это когда надо крайнего организовать. В остальном — выстраиваются на балкончике с папками в руках, ожидают. Вдруг потребуется справка или еще какая бумажка. Тогда позовут из себе подобных, дадут возможность получить личную «минуту славы».

И над этими статистами уже парят ведущие специалисты, каждый из которых отвечает за один проект. По которому оценивают работу всего отдела, начисляют зарплату и пилят бюджет, спущенный сверху. Обычно — человек десять, двенадцать. Редко, когда больше. Управляемость падает, если народу напихать с избытком. Проще породить два отдела. Потому что два отдела вместо одного — это два босса, номенклатурный рост и прочие бенефиты. Понимать надо.

В кабинете руководства сегодня одиннадцать коллег по работе и я, в качестве «привлеченного специалиста». Все четко — оказываю помощь аудиторам, копаю гору дерьма в индивидуальном порядке. Поэтому пристроился в самом конце очереди, папочку с отчетом держу в левой руке, как и остальные.

После того, как началась вся эта беготня, Лебедев планерки проводит в «жестком режиме». Это никто не садится, докладывают стоя и огребают сразу за себя и всех подчиненных разом. Единственный, кто рядом жопу на стуле греет — это зам. Касатонов бровки важно морщит и всяческие демонстрирует собственную значимость. Кстати, костюмчик он сменил. Похоже, докатилось сверху, что молодежный стиль для серьезной дзайбацу — дурной тон. Гробовщиков изображать не нужно, это за безопасниками зарезервировано. Но что-то темное, классическое — в обязательном порядке.

Сначала отоварили рекламщиков. Придрались к отсутствию оптимизма в новых слоганах. Приказали переделать.

Затем прилетело учетчикам. Не успели выдрать «первичку» с филиалов. Надо было еще с четверга прыгать на чужих костях, названивать и всячески тиранить. Потому что выгрузка в полночь, пока сверку закончишь — уже вторник. А цифры нужны прямо сейчас.

Потом босс вцепился в аналитиков. Обычно эти бравые ребята всегда могут отбрехаться, но в этот раз шерстили всех и каждого:

— Миджулина-сан, почему у вас прогноз на пятьдесят тысяч тонн не бьется?

— Прошу прощения, Лебедев-сан. Авария на магистральном, третий участок. Вынуждены были в хранилища добычу перенаправить.

— И вы об этом докладываете только сейчас?

Мне тетку чуть жалко. За трубопроводы вообще другой отдел отвечает, мы больше вокруг контрактов по продаже и планам брутто-нетто. Но если сверху приказали драть, то прилетит всем и каждому.

Еще меня забавляет, что при всех попытках копировать японский стиль управления, наши привычки никуда не делись. Попробуй наори на подчиненных на островах — народ побежит кишки ножиком ковырять. Публично обвинить работника в том, что плохо вкалывает — это потеря лица. Другое дело, когда «весь отдел не справился». Тогда все, в едином порыве, вечерами и на выходных… У нас же — присобачили эти дурацкие «сан», но глотку драть не перестали. Разве что междометия из трех букв стараются не пихать после каждого слова. Это — на буровых. Здесь — обязаны с дерьмом мешать вежливо. Кстати, Лебедев еще не сильно отжигает. Вот когда на его место сядет наш злобный хомячок, тогда точно матом будет крыть всех и каждого.

— Иванов-сан, что у вас?

Вот и до последнего в списке добрались.

— Сверку за два года закончил, отчет готов.

— А почему только за два? У нас выборка за пять хранится, — высунулся Касатонов. Дурак ты, батенька. Кто же без спросу в тему пытается лапы запустить, если эту тему на самом верху на контроле держат.

— Госпожа старший инспектор отдела аудита четко сформулировала диапазон дат. По другим отчетам работают ее подчиненные.

Сдулся хомяк. Для него любой работник отдела аудита — это уже проблема. А старший инспектор людей с сороковых этажей на завтрак жрет. Нижних вообще за разумных не считает.

Босс покосился на идиота и начал сворачиваться.

— Так. На сегодня вы все знаете, где недоработали. Поэтому — без отдельных ценных указаний и чтобы не пришлось подгонять. Отчеты — мне сюда. Иванов-сан, ваш отдельно. Я перепроверю, что вы там накопали. И под гриф.

Само собой. Аудит — штука такая. Надо знать, за что тебя на ковер вызовут.

Кстати, о прогулках в сопровождении мальчиков с отсутствием интеллекта. Вернувшись на рабочее место обнаружил напоминалку. Совещание в двенадцать часов у Васильевой-сан. Заберут меня опять от лифтов, потому что допуск наверх никто и не думает оформлять. Должны же безопасники фитнесом заниматься, ходить туда-сюда. А если каждому разрешить с четвертого этажа кататься на сотый — будет бардак. И полное пренебрежение кастовыми правилами, которые в России насаждают уже лет восемьдесят. Насаждают-насаждают, да никак ничего толкового вырастить не могут. Не обучаемые мы. Даже в рабстве не вкалываем. Дикари-с, да.

* * *

Сегодня «Баба-Яга» в светло-синем офисном прикиде. Белоснежный воротник-жабо, пуговицы блестящие на жакете. Модная — сил нет. Меня разглядывает с ярко выраженным скепсисом. Но жестом разрешила сесть напротив и дала отмашку помощнице. Та босса глазами пожирает, стажера напоминает. Может — в самом деле, меня в качестве тренировки позвали? Надо же и аудиту кадры натаскивать.

— Иванов-сан предоставил отчет, который полностью подтверждает вскрытые нарушения у смежников. Хочу отметить, Васильева-сан, что его подход с анализом расходных материалов на буровых вполне перспективен и может быть рекомендован как дополнительный инструмент для будущих проверок.

— Слышал, умник? Твой опыт в отвинчивании гаек можно хоть как-то использовать.

Мда. Не просто слышал, я еще на ус намотал. Человек, который может в присутствии подчиненных столь явно пренебрегать официальными расшаркиваниями… О, это уже не просто мастодонт офисных сражений. На счету Эсмеральды Степановны явно ободранные шкуры не одного начальника департамента, а то и кого-то из замов с узким разрезом глаз. Линкор с серьезным калибром в нашей луже, никак не иначе.

— Мне приятно услышать, что смог предоставить значимый результат.

— Смог-смог, с чем и поздравляю… Значит, за прошлый месяц тебе выписали две премии. Первую в расшифровке к зарплатной ведомости найдешь. Вторая, по внутренним правилам, выдается лично. Вот здесь распишись, что получил.

Кэш? Однако. Хотя, если я вроде засланного казачка изображаю и помогаю аудиту своих же хоронить в массовом порядке, то тридцать сребренников выдадут без чужих глаз. Чтобы лишний раз не возбуждать нездоровую зависть.

На листочке фамилия и дата. Сумма не проставлена. «Получил и ознакомлен». Ладно, потом пересчитаю. Расписался, сунул конверт во карман пиджака. Старуха усмехнулась и отпустила с миром:

— Сегодня подбирай все хвосты, сдавай бумаги и прочее. С завтрашнего утра будешь пыхтеть по своим задачам. Пока мне ты не интересен. Надо будет, снова выдернем.

Попрощался, вымелся в коридор. Безопасник проводил до лифта, затем высадил на моем этаже. И с ним тоже попрощался. Потом срулил в туалет. Устроился в кабинке, достал конверт. Пересчитал купюры, открыл телефон, куда эсэмэска из банка пришла. Сравнил разницу. Задумался.

Значит, официально мне подкинули восемьсот рублей. Разово. Чтобы подпрыгивал от счастья. Итого за июнь: шестьдесят две тысячи триста рубликов. Ни в чем себе не отказывай, парень.

Аудит налом выдал пятнадцать тысяч. Если я правильно понимаю — это крошки из тех самых обнаруженных миллионов. Зато хватит на усиленное питание и оплату тренировок по утрам.

Но в голове крутится совсем другая мысль. А именно: где бы еще какой скелет раскопать, чтобы эти конверты вручали первого числа каждого месяца?

* * *

Над городом пронесло грозу и Хасэгава Сабуро недовольно поправил плед, прикрывавший ноги. Погода. Тебе уже не двадцать, ты разменял восемьдесят. И суставы ноют на дождь, жару, надвигающийся шторм или ясную погоду. Любой циклон или антициклон приносит на хвосте раздражение на боль и немощность. Это тащит за собой потерю концентрации и проблемы с управлением огромной компанией. Что совершенно недопустимо, если надеешься удержаться в совете директоров и оставить семье надежный отлаженный бизнес.

Закрыв тяжелую кожанную папку, старик посмотрел на племянницу и спросил, чтобы начать неприятную беседу:

— Норико-сан, у тебя до сих пор открытая виза в Россию?

— Да, дядя. Прошлой осенью летала на неделю в Новосибирск, награждала победителей математической олимпиады. Трех человек мы в итоге взяли в один из филиалов в Сибири.

— Хорошо. Тогда ты сможешь заглянуть в Москву.

— Когда вылетать?

В отличие от младшего брата, Хасэгава Сабуро семьей так и не обзавелся. Работал, рост в должностях, выгрызал место под солнцем. И в итоге оказалось, что вроде бы как родня есть, а вот собственного сына или дочери нет. Хотя, у брата с детьми тоже не все лучезарно. Норико — старшая. Санжиро — младший, всего три года. Пока еще в голове что-нибудь появится… Зато племянница радует каждый день. Умная, хваткая, самурай в юбке. Двадцать пять лет — и уже за плечами досрочно законченный университет Киото, стажировка в дзайбацу «Идемицу Косан» и сертификаты управленца международного бизнеса. Вот и сейчас — нацелена на результат, а не пытается прикрыться домашними делами.

— Решай сама. Я дам тебе доступ к материалам, ознакомишься здесь. Как решишь, что этого достаточно, возьмем билет на сверхзвук.

— Задачи?

— Для того, чтобы тебя правильно сориентировать, придется сделать исторический экскурс. Как ты помнишь, после Второй Европейской в сорок седьмом году микадо и генеральный штаб поддержали вооруженный переворот у русских. Генералов и руководство сместили молодые и жадные до хорошей жизни. Мы не стали вводить прямое управление, но поддерживали сначала ресурсами, затем согласованной внешней политикой. Как результат — Федерация сейчас является вторым торговым партнером после Китая… Правда, я бы узкоглазых обезьян назвал колонией, но формально у нас партнерские отношения… Так вот — не все в заснеженных пустошах любят сложившуюся ситуацию. Есть много людей, кто пытается перетащить одеяло на себя. Если получилось один раз — почему нельзя еще? Тем более, что эти интересы активно подогревают Новые Атланты. Мы для них — кость в горле… Это в университете преподавали?

— Да, дядя, — девушка знала, что может беседовать с наставником максимально неформально и очень это ценила. Похоже, со временем именно ей будут переданы наиболее интересные связи и активы в корпорации. Что касается судьбы, подарившей женское тело — с этим придется смириться. Вон, в Тошибе генеральный менеджер — тоже дама. И глотки подчиненным рвет в борьбе за это место — только кровавые ошметки в разные стороны. — Я брала углубленные курсы по новейшей истории. Для международных контрактов очень важно понимать, как работает чужой бизнес и кто может представлять собой ближайшую и отдаленную угрозу.

— Отлично. Тогда я продолжу… Министерство обороны Российской Федерации с конца прошлого тысячелетия спонсировало разного рода закрытые программы по модернизации солдат. Сначала, как и немцы, присматривались к разного рода химической стимуляции. Позже отрабатывали кибернетические добавки и прочую экзотику. Последнее, что удалось продать на этапе разработки, это улучшение общих показателей. Отказавшись от завирательных идей, сосредоточились на том, чтобы активировать рост нейронных связей, ускорить прохождение импульсов, подстегнуть иммунитет. Богатые люди и различного рода серьезные бизнесмены были готовы платить за то, чтобы продлить пик работоспособности до ста лет и дальше. Эксклюзивный товар. Широчайшие возможности… К моему глубокому сожалению, проект развалился. Часть задач формально решили, но собрать все в единый комплекс и не убить при этом клиента — так и осталось недостижимой мечтой.

Протянув папку девушке, старик перестал читать лекцию и начал отдавать приказы:

— В Москве поисками остатков лаборатории занимается Мори Джомей. У него кресло второго директора в филиале. Насколько я понял, Мори-сан решил особо не напрягаться и утратил веру в успех. Отрабатывает только версии, которые раньше привели в тупик. Твои задачи… Я хочу получить однозначный ответ: удалось ли русским создать работающую микстуру или весь проект сплошное надувательство для выпрашивания денег… Второе. Дать итоговую оценку поведению Мори-сан. Надо знать — почему он фактически саботирует порученное дело. Может быть, он нашел что-то и хочет использовать для себя лично… И последнее. Если вдруг окажется, что проект '«Хиганбана» существовал на самом деле как готовый продукт, мне нужно предварительную оценку. За сколько лет мы сможем его повторить. И сколько на это придется потратить.

— Полномочия?

— В Московском филиале вскрыли растрату. Умники продавали нефть через подставные компании. Аудит сейчас трясет всю цепочку, обещают к августу закончить. Ты будешь представлять мои интересы и держать руку на пульсе. Для всех ты человек от совета директоров, кто в итоге оценит результаты и поставит итоговую подпись в отчете. Поэтому — никто из боссов в Москве не может тебе указывать или что-то требовать. Их заранее предупредят, что если вздумают вставлять палки в колеса, то запросто лишатся должности. Поедут медведей пасти вслед за пойманным жульем… Но козырять допусками особо не нужно. Если всплывет главная история и кто-то получит факты по проекту… Нас сожрут. Без вариантов. Ради возможности прожить еще тридцать или сорок лет молодым и здоровым — объявят войну не задумываясь. Что наши, что атланты.

Встав, Хасэгава Норико прижала папку к груди и поклонилась:

— Я все сделаю, как надо, дядя. Можешь расчитывать на меня.

Глава 6

Неделя промелькнула — только ее и видел. После того, как аудиторы вернули меня из аренды, на слишком умного и наглого нагрузили кучу тупой работы.

Профильного образования у меня для подготовки пакета документов на тендеры нет? Нет. Умения правильно цифры по мелким филиалам в кучу собрать и цепочку выплат для транспортировки с Сибири в Германию нет? Само собой. Поэтому — вот тебе прорва барахла по добыче, генери справки на каждый чих. Так Касатонов-сан приказал. А босс согласился. Потому что куда меня еще пристроить? Вот в августе отправят на курсы повышения квалификации и после двух-трех сертификатов доверят сводки лепить по всем месторождениям. Чтобы аналитики могли на их основе мантры бубнить и давать оценку добываемой нефти на ближайшие год-два.

Про то, что я эту оценку могу предсказать и без аналитиков, даже не заикался. Оно мне надо? Потому что сверху всегда виднее. А мужичье на буровых — оно тупое по определению. Умные на холод собачий не полезут. И в грязи ковыряться — это себя не уважать. Надо в офисе, под кондиционером, с обязательным перекуром и бесконечными «сан-сан-сан».

Но если наш хомяк сволочной думал, что таким образом подгадил, то сильно ошибся. Потому что я успел за три дня набить руку на стандартных запросах, накидал макросы в «Опен-Деске», подцепил в нем таблички и сконвертировал часть «первички». После чего стал ходить по офисным дамам и объяснял, что и как в ответном письме с ответом на ее заявку. Если с экрана трудно было понять, печатал и маркером разрисовывал стрелочками откуда что берется и куда складывается. Поэтому к вечеру пятницы у меня неожиданно в тумбе стола лежало две шоколадки, пачка печенья и со мной прощались куда сердечнее, чем здоровались в начале недели. То есть из разряда «непонятный новенький» я медленно мигрировал в сторону «полезного коллеги под фикусом». Шоколад молочный я не очень люблю, поэтому пущу его в обменный фонд. А печенюшки сунул в карман и в пятнадцать минут девятого начал сгребаться. Потом краем глаза заметил трех целеустремленных лбов с короткими стрижками и вздохнул. Похоже, опять придется пыхтеть сверхурочно. Может быть, даже и без доплаты. Потому как безопасники четко в мой угол подгребают. Один плюс — рожи формально дружелюбные. Типа «не мы такие, служба такая».

— Иванов-сан?

— Добрый вечер.

— Руководство на совещании. Вас просят подойти в качестве эксперта. Мы вас проводим.

Трое. На меня одного, маленького, белого и пушистого. Даже не смешно. Зато я точно знаю, что вот этот — начальник смены. Я видел на неделе, как он утром участки работ своим обормотам нарезает. И бейджик у него пальцастый, с дополнительной магнитной полоской по краю. Второй — из охраны с верхних этажей. Цена костюма и модные тактикульные часы про это говорят. Еще — явно наплечную кобуру таскает, чуть-чуть это заметно. Успел на тренировке похожий бугорок оценить, когда Рыжухин парней дрессировал пистолет в экстремальной ситуации выхватывать. Третий — вообще японец. Наверняка из ближнего окружения больших боссов. Получается — конкурирующие фракции в конторе где-то совещаются и ради потенциально интересного умника людей послали. Чтобы по дороге не успели заинструктировать в нужную для кого-нибудь сторону.

— Разумеется. Вещи брать или потом за ними вернусь?

* * *

Восьмидесятый этаж. Эдакий водораздел. Выше — только самые крутые и пальцастые. Ниже — люди серьезные, но без возможности на вертолете на работу мотаться. Формально — именно здесь и те, и другие могут на общей территории встречаться. Никто не подвергает сомнению статус другого, одновременно играя в подобие демократии.

Меня выдернули буквально на пять минут. Показали тот самый первый отчет, с которого все закрутилось. Попросили объяснить, за что глаз зацепился. Потом потыкали пальчиком в итоговый документ. Похоже, просто хотели убедиться, что я та самая случайная темная лошадка, которая сдуру умудрилась в первом заезде влепиться в чужое дерьмо.

— Спасибо, Иванов-сан. Последний вопрос. Как вы считаете, где вам интереснее работать — на старом месте или здесь?

Хоро-о-о-оший вопрос. С подвохом. Потому что если тупо отбарабанить «делу партии и корпоративной этике верен» — сочтут хитрозадым карьеристом. А я по психологическому профилю не совпадаю. Если на жизнь начать жаловаться — обратно не пошлют. Но все заработанные баллы лояльности срежут махом. Поэтому ответил максимально честно:

— Здесь лучше. Гнус не жрет, как сейчас на болотах. Отдел аудита меня похвалил и даже премию по итогам получил. За месяц работы себя неплохо зарекомендовал, как мне кажется. Поэтому буду продолжать с прицелом на будущие перспективы.

В ответ улыбнулись и пожелали хороших выходных. Обратно меня провожал уже один охранник, необходимость в остальных надзирателях отпала. Я прокручивал картинку в голове и пытался сообразить, кому с докладом на ковер вызывали.

Дядька в левом углу — это из директоров. Если поднапрячься, даже фамилию вспомню. Просто во вторник не поленился, просмотрел официальный сайт дзайбацу, рожи постарался запротоколировать. Вдруг с кем раскланивается на улице придется. Рядом его зам, тоже на фото мелькал. Справа сидела молодая японка со своими помощниками. Вежливо губы в улыбке растягивала, а глаза равнодушные. С таким взором на плаху отправляют. Хотя симпатичная, фигуристая и все такое. Ее не знаю, не мелькала на официальных мероприятиях. У стеночки на стульях еще пятеро куковали. Из них только «линкор» Васильева-сан знакома. Видимо, она точно «серый кардинал» у себя в отделе и любое грязное белье из аудита перетряхивает.

Пока мне бумажки туда-сюда выкладывали, японцы между собой беседовали. К сожалению, не понял, о чем именно. Но запомнил. Я теперь вообще как пылесос — почти все запоминаю. Может, в будущем язык подучу и постараюсь разобраться позже, на какую тему мне кости перемывали.

Одно радует. За все про все в полчаса уложился. Поэтому успею домой не позже к полуночи. Пожевать и завтра снова на тренировку. Понравилось мне. И тренер знающий, без закидонов. У такого учиться одно удовольствие.

* * *

Прибывшей с неофициальной проверкой Хасэгава Норико было забавно наблюдать за скрытой суетой. «К нам приехал ревизор» — звучит на любом языке угрожающе. Поэтому и заискивать пытались, и всячески демонстрировать лояльность. Руководство филиала вообще первые пару дней ходили, словно пыльным мешком прибитые. Только когда за официальным обедом позволила себе намекнуть, что не по их душу, чуть расслабились.

Мори Джомей практически не напрягался. Да, в филиале на низовых звеньях бардак. Но это не его прямая зона ответственности. Все, что требовалось, сделал. По загривкам настучал, аудиторов с поводка спустил. Основные потоки дерьма на себя примет главный директор. Должность у него такая — огребать за любые залеты нижних этажей.

Но раз в качестве прикрытия использовался именно данный инцидент, Норико ознакомилась с уже собранными документами и ближе к завершению рабочей недели попросила показать ей того самого эксперта, кто сумел в первую рабочую неделю накрыть расхитителей.

Прибывший мужчина ей не понравился. Загривок бритый, рожа надменная. Ведет себя, словно одолжение руководству делает. Неприятный тип. Успев оценить Иванова-сан, Норико на японском спросила у второго директора:

— Прощу прощения, Мори-сан. А почему этот человек так небрежно одет? Разве наши ведущие специалисты не получают хорошую зарплату, чтобы позволить себе купить приличный офисный костюм?

— О, это забавное исключение, Хасэгава-сан. Потому что его прислали переводом с буровой. И по итогам месяца работы он только-только принят в основной штат. Поэтому ставка у него не ведущего специалиста, а младшего помощника. Думаю, через три-четыре года с его талантами пробьется на хорошую должность и тогда подберет себе что-то нормальное.

— Большое спасибо за разъяснения, Мори-сан. Тогда понятно, почему у него такие пробелы в поведении и неумение правильно выступать с докладом перед руководством.

Странного русского женщина забыла через минуту, как он покинул кабинет. Как и он — японку.

Оба пока не знали, что тот самый проклятый проект «Хиганбана» еще столкнет их лбами. Но не сегодня.

* * *

В субботу с Таганки я срулил утром. У народа намечались какие-то промежуточные старты и я точно был нафиг не нужен. Поэтому вернулся на квартиру, отдраил крохотную конуру в рамках банно-прачечных мероприятий. Костюм на понедельник приготовил, ботинки еще раз отполировал. Смотался на рынок продуктовый за МКАДом, закупился на неделю субпродуктами. Там же пообедал и заодно пополдничал. Потом неожиданно для себя пошарил в офисной программке на телефоне и полез на местный сайт районной библиотеки. Оказывается, у нас есть возможность бесплатной регистрации и можно разные курсы брать для онлайн-обучения. Например — японский язык. Поэтому через полчаса продрался через разные формы «да, да, москвич, почти коренной, лапы-усы-хвост-документы». И теперь с интересом изучал интерфейс веб-страницы «Узкоглазая мама мыла бамбуковую раму». Забавно — рассчитано на детей, но вроде все понятно. Сюда нажать — темы уроков. Здесь интерактивные картинки. Тут можно до посинения повтор крутить и записанные ролики слушать. А по завершении галки расставить в подведении итогов. Пока игрался — уже восемь вечера. Поужинал, новости по диагонали просмотрел и можно на боковую.

Воскресным утром начало тренировки в девять. Сегодня больше разминка и восстанавливающие мероприятия. Народ вчера упирался рогом, нормативы перекрывал и всячески за медалями бегал. Поэтому у них официально расслабон. Я успел прогнать комплекс, который мне выдали. Потом полистал методички для служебного пользования. И уже ближе к одиннадцати Станислав Георгиевич взялся за меня всерьез. Посчитал, что может себе позволить поиздеваться над недотепой.

Как я понял, «Бакланка» — это собранный воедино набор действий, которые позволят тебе выжить в условии скоротечного агрессивного боевого контакта. Зачастую — без возможности свободно двигаться, в рамках ограниченного пространства. Это не чистый рукопашный бой, хотя много разного Рыжухин от себя в стиль добавил. Главное — закончить драку за пять секунд максимум. Плюс — разные приемы, включая обманные или калечащие. Использование любых подручных средств, хоть той же ложки или вилки, подхваченных со стола. Ну и четкое понимание куда и как бить, чтобы человек уже не встал.

Именно это и показывали. Зачастую — в связке «атака-защита». То есть как самому нападающего неожиданно озадачить проблемами со здоровьем. И как в ответ не попасть на ту или иную уловку. Где-то кусочек бокса, благо удары стандартные и анатомию с биомеханикой не перекроить. Где-то простейшие элементы борьбы — пихнуть, подножку поставить, проводить мимо господина, спешащего на встречу с травматологией. Все это сначала медленно, затем с нарастанием темпа. В итоге — кто не упахался в субботу подключились к спаррингам: много добрых людей на одного дядю с помятой рожей. Когда на маты бросают и не один раз — рожа всегда мнется. Но не фатально.

К шести стали сворачиваться. Народ прощался с тренером, уточнял график занятий на следующую неделю. Я тоже ополоснулся и сгреб пропахшие майку со спортивными штанами в сумку. Заметив, как Рыжухин машет, подошел к столику, где обычно чаи гоняли в перерывах.

Посмотрев на меня, невысокий мужчина неожиданно спросил:

— Иванов, ты кто?

Я бросил сумку рядом, присел на скрипучий стул.

— Можно вопрос конкретизировать? А то как-то расплывчато очень.

— Можно и конкретизировать… Я людей из системы натаскиваю всю жизнь. Армейцев, службы, конттеррор. Джаппов строил, обучал башкой думать, а не на пулеметы в атаке охреневать. Так вот — мне можно любую туфту гнать, но обмануть сложно… Поэтому спрашиваю еще раз. Ты кто, мужик? Из какого запасника тебя выдрали? Что, легенду выдали и опять в строй? Тогда почему мне по официальным каналам ничего не спустили?

Попытавшись уложить сумбур в голове, ответил:

— Станислав Георгиевич, честное слово: ни сном, ни духом… Вы же любой день моей жизни пробить можете. Родился, учился, отслужил и потом по буровым мотался. Я в Москве с конца мая. Никого особо тут не знаю, зачислен в офисный планктон.

— Пробил аккуратно, в этом можешь не сомневаться. И поэтому спрашиваю… Не хочу чужую игру сломать. Может, тебя оборонщики куда-то выводят. Может ребята из конторы глубокого бурения многоходовку для японцев готовят.

— Не, я одиночка. И никаким боком к службам не отношусь.

Подумав, тренер отпил густо заваренный кипяток и нахмурился.

— Если так, то очень советую тебе в личном прошлом порыться. Потому что у тебя проблема, парень. Большая такая проблема.

— Уточнить можно?

— Да легко… Не может нормальный человек за несколько недель освоить тот объем, который ты уже проглотил. Даже сегодня — ты к вечеру показывал уровень, который у меня ребята через полгода-год ежедневных тренировок выдают. Понимаешь? Это ненормально. Так не бывает… Или ты под препаратами, или ты раньше похожим занимался. Стиль не Кадочникова. И не армейцев. Я бы даже сказал, что именно у меня занимался. Но я бы запомнил…

Сказать в ответ было нечего. Помявшись, спросил:

— Вы теперь меня прогоните? Потому что я ничего не колю, не жру и вообще не употребляю. Пиво даже перестал пить, не хочется.

— Прогнать? Не, мне теперь самому интересно. Ходи, если стольник утром не жалко тратить… Будет желание, я на тебе даже что-то из новых программ буду обкатывать. Чтобы видно было — что в результате получим, если ту или иную методику станем использовать. Потянешь?

— С радостью!

Не знаю, насколько я успокоил Рыжухина. Может — он решил для себя, что я идиот, проколовшийся на криво слепленной легенде и поэтому буду молчать, как рыба об лед. Подписки и все такое.

Зато дома перед сном улегся поудобнее и начал день за днем листать прожитое в Москве, пытаясь для себя расставить точки над «и».

Ведь если чужому человеку моя инородность в глаза бросается, то мне обязательно надо раскопать, откуда уши торчат. И начну я с момента, когда память улучшилась. Ведь грешить на паршивую экологию или упавших на голову инопланетян в анекдоте можно. В настоящей жизни все имеет начало и конец. Вот с началом и надо разобраться.

Лежал, прикидывал варианты, даже рацион в столовой попытался в голове покрутить с разных сторон. Но там не я один лопаю — куча народу. И не получится мне что-то подсунуть. Проще тогда всю контору травить в массовых объемах.

Пока картинки пытался упорядочить, чуть не заснул. Поднялся, потянулся и решил водички на ночь хлебнуть. Чтобы потом завалиться, отложив проблему на будущее. И когда в стакан остывшую воду из чайника наливал, меня перемкнуло… Если не считать, что я какой-то дрянью в магазине траванулся, остается подарок неизвестных доброжелателей. Чекушка водки, которую в стене нашел. Еще бумажки разные, хотя с ними сложно. Я в них рыбные очистки завернул, остатки просто вместе с остальным мусором выбросил. Даже папку, чтобы пыль не собирала. Хотя если сесть за стол и глаза прикрыть, то отпечатанный через копирку текст худо-бедно реконструировать смогу. Все эти брутто-нетто, режимы автоклава и закорючки на английском.

Но чем больше сидел и медитировал, тем больше интересного для себя находил. Получатель на английском? Нет, ребята. Это латиница. Только не британские диалекты, я худо-бедно со словарем читать их могу. Это латынь. Может быть даже не медицинская, а какая-то вообще специфическая. И то, что я принял за отчет для транспортной конторы, на самом деле какие-то хитромудрые расчеты с пошаговым описанием куда, сколько, за какое время и с какими последствиями. Чем я думал, листая между делом бумажки? Почему решил, что колликвационный некроз — это название отдела, куда все должны вывезти? И что с того, что буковки не родные?..

Еще раз представив себе каждую страничку и упрятав результат подальше на дно памяти, вздохнул. Дундук ты, братец, что еще скажешь. Похоже, результат непонятных экспериментов как раз для отчета в бутылочку и залили, сургучом запечатали и от любопытных глаз в тайничке пристроили. А я еще думал, чего это водка чуток горчит. Типа — не испортилась ли за годы хранения.

Так что ответ для тренера у меня есть. Часть ответа. В смысле — я догадываюсь, откуда у меня эти странности появились. А вот вторая половина ответа — чем все закончится — отсутствует. Это на собственной шкуре узнаю.

Зашибись. Хорошо начало рабочей карьеры в головном офисе отметил.

* * *

В понедельник с утра завалился перед обедом к айтишникам. Точнее говоря — в отдел эксплуатации. Потому что бородатые любители свитеров у нас попилены на две группы.

Первые — это как раз генераторы багов, софтоклепатели и коллекционеры логов. По этим записям периодически порки показательные устраивают. Типа — чего это ты на рабочем месте прогноз погоды смотрел?

Вторые — кто примусы починяет. Картриджи меняет, бумагу в огромных принтерах укладывает, провода тягает с места на место и всячески старается от любых припашек откосить. Вот к ним и пришел.

— Народ, кто у вас четвертый этаж курирует? У меня вопрос возник.

— Какой вопрос? — высунулась копия нашего Касатонова. Просто на одно сволочное лицо.

— Вопрос простой. Мне тяжелую артиллерию применять, чтобы порядок навести? Или мы по своему, по-соседски договоримся?.. Я уточнил, вы две недели назад принтер чистили. Там даже внутри на дверке в присобаченной бумажке пометка стоит, что профилактику закончили. А валики для подачи грязные. Листы зажевывает. Девушки уже не просто грустят, они матом разговаривают и вас всячески поминают.

— Подождите, это вы что, оборудование открывали?

Вот как можно таким нехорошим быть. Я даже демонстративно посмотрел на шоколадку в руках, затем на этого пупса недовольного. Затем подношение убрал и решил эскалировать проблему. Чтобы время сэкономить. Мне же еще на обед надо успеть.

— Короче, Архипов-сан, — прочел фамилию на бейджике, про себя усмехнулся. Не умеют еще айтишные умники идентификаторы прятать. Складские их в этом отношении давно превзошли. — Я сейчас покушаю и вернусь на рабочее место. Если у принтера не будет новых валиков и он продолжит жевать бумагу, то я полезу в карман. Вот сюда. Достану вот эту визитку. И сделаю один звонок. Ровно один. А потом буду наслаждаться воплями посаженных на кол.

Кто именно на картонке указан, демонстрировать не стал. Хватило задника. На каждой визитке обязательно логотип отдела пропечатан. Понты — наше все. И если нашу шарашку в небоскребе вряд ли кто толком знает, кроме руководства, то вот аудит — это знакомо всем и каждому. Можно даже фамилиями не жонглировать. Достаточно просто намекнуть, что водишь шашни с кем-то с двадцать седьмого этажа. Все, осталось только убирать за перепуганными работниками совковой лопатой.

В столовой поставил новый рекорд. Не считая первого, на второе умял шесть котлет. А они хоть и не домашние, но размеры вполне себе неплохие. Затем допил морс и решил, что до ужина точно не проголодаюсь. Сидевший со мной за одним столом мажор Каргасов уважительно икнул. Ему хватило половинной порции.

— Фитнесом занимаешься? Вон банки какие отрастил.

Мы недавно мигрировали на «ты». Исключительно в рамках личного пространства. В офисе — никакого панибратства. За это штрафуют нещадно.

— Не, хочу к марафону приготовиться.

— Ты же здоровый, как добежишь?

— Не знаю. Пока километр пробую осилить каждое утро.

— И какие успехи?

— Задыхаюсь после ста метров. И жевать стал в два раза больше. Но — главное, поставить перед собой цель. И верить в нее.

Собрав посуду, парень поправил белоснежные манжеты и блеснул эрудицией:

— Вроде правильно говорить — верить в себя! И тогда все получится.

— В себя любой дурак верит, иначе не выжить. А вот в цель — это уже труднее. Особенно если она — далекая. И чем дальше, тем лучше… Представляешь, какая свобода для маневра? Ты вроде как к поставленным задачам приближаешься, а они все дальше и дальше. Ведь главное что? Не финишная черта, а участие!

* * *

Принтер до конца почистить не успели. Но хотя бы начали с ним возиться. Поэтому через полтора часа, когда припаханный бедолага хлопнул боковой крышкой, я уже стоял рядом и ждал первый теплый листок с цветным графиком. Бракоделы. Ничего, я даже присланных на стажировку индусов научил по буровой вышке обезьянами туда-обратно летать, словно кометы. Что я, с какими-то айтишными задротами не справлюсь? Фиг вам. Ведь у меня — растущие бицепсы. Надо их нагружать, что зря простаивают. Взять за глотку идиота, приподнять над полом и посмотреть ласково в перепуганные глаза. Вернуть на ковролин подошвами и еще раз. Три подхода по десять для каждой руки — и нормально.

Но этим позже займусь. Пока же собрал свои бумажки, пахнущие озоном, и вернулся на место. До восьми вечера надо еще кучу бумаги потратить. Чтобы вопросов не возникало, чем был так сильно занят с утра и до позднего вечера.

Глава 7

На бейджике высокого сухощавого мужчины значилось «Сидоров, доставка». Что выглядело несколько странно. Потому что люди с пустым холодным взглядом никогда коробки не таскают. Скорее — тела, завернутые в залитый кровью ковер. Ну и редко кто из японцев брал местную фамилию. Даже дети инженеров и управленцев, работавших в России долгое время, всегда держались за корни. Поэтому понимающему человеку кусок пластика говорил многое. А кто не в теме — ему и не надо.

— Чем порадуете, Сидоров-сан? — спросил второй директор Московского филиала дзайбацу «Идемицу Косан». Вежливо поздоровавшись перед тем, как задать вопрос. Можно не любить и бояться людей с подобными пустыми глазами, но их нельзя не уважать. Они, как настоящие хищники, все чувствуют. И даже завуалированное презрение никогда не простят.

— Мы прошли всю цепочку, Мори-сан. Выяснилась забавная деталь. Есть еще один человек, кто принимал участие на первом этапе операции. Некий Журавлев. Пять лет за грабеж. Потом крутился на мелких подработках, но до повторного ареста ни разу больше не скатился.

Местная особенность. После сорок седьмого года в уголовный кодекс добавили статью «борьба с рецидивистами». Два срока — можешь еще вернуться к мирной жизни. За третий автоматом давали пожизненное и на рудники. Это не уничтожило преступность, разумеется. Но позволяло держать ее в относительных рамках и поставило всех крупных главарей под негласный надзор полиции. Рыпнулся лишний раз — к тебе зашли с проверкой паспортного режима, нарисовали «административное нарушение» — и все, карьера закончилась.

— К серьезным делам не привлекали или просто стал чуть-чуть думать и просчитывать варианты?

— Прибился к профессионалам, кто держал его на привязи. Группировку мы зачистили, с пожаром они тогда сильно подгадили. Но после детальной сверки всей информации этот Журавлев мелькнул на горизонте. Мы подключили местных, кто имеет доступ к полицейским архивам. Аналитики обещают дать адрес через три дня максимум.

— Хорошо. Когда найдете, посадите под замок. Окончательное решение я приму после того, как этот гопник расскажет все детали.

— Хай.

Поклонившись, Сидоров из отдела доставки исчез. Группа но-мону была эдакой палочкой-выручалочкой для руководства корпорации. Не все вопросы можно урегулировать, используя многочисленные контакты в мэрии, министерстве внутренних дел или даже через криминальных боссов. Иногда приходилось использовать тайное оружие, выкованное в долгих войнах шиноби на островах. Сформулируй задачу, предоставь ресурсы и получи результат. Не забывай поблагодарить по итогам. Убийцы это любят. Мори Джомей старался такое не забывать. Он вообще не совершал серьезных ошибок за всю карьеру, поэтому и взобрался так высоко, начав с позиции директора мелкого департамента на Окинаве. Закончить дурацкую беготню за несуществующим эликсиром — и можно снова паковать чемоданы. Лететь в Сендай. Вступать в высшую лигу. Подальше от надоевшей зимы, шуток про медведей и водку, которую подают на каждом приеме у местных боссов.

Проклятые дикари. Проклятая страна. Проклятое руководство, не желающее сдохнуть побыстрее и дать дорогу молодым.

Кстати, по возвращению в Японию надо будет завести личную армию. Маленькую и эффективную. Как господин Сидоров. Местных использовать нельзя, их отбирали и мотивировали другие. Сколько там тайных приказов навешано — никогда и не узнаешь. Поэтому — самому. Не торопясь. Качественно, как он умеет.

Значит, еще три-четыре дня и можно будет готовить отчет. Чтобы закрыть дурацкую проблему и больше к ней не возвращаться. Главное — подать все в правильном ключе. И здравствуй, Сендай.

* * *

Нехорошо получается. Уже середина июля, а я до сих пор эпических подвигов совершить не успел. Нет, формально как раз на последней ступеньке пищевой пирамиды закрепился. Но утром, когда в метро додремывал перед работой, в подкорке зашебуршалась мысль. Наглая такая. Колючая. Я даже проснулся от неожиданности, чем перепугал стоявшую напротив студентку. Пока не вышел, бедолага все пыталась себя с разных сторон обсмотреть. Ведь если бритый мрачный бугай на тебя пялится, то или трусики из-под короткой юбки видно, или бюстгалтер наизнанку напялила.

От станции до входа в офис — семь минут неторопливым шагом. Мимо крохотного скверика, серых от налетевшей пыли деревьев и прямо к прожорливым воротам небоскреба. Их тут восемь штук стоит, наш второй по счету с левой стороны. Нефтянка, золотодобыча, связь, банки, разные строители и в конце в одной коробке сборная солянка из арендаторов. Торговые сети и прочая мелочь, не способная под себя целиком всю башню выкупить.

Так вот. Мысль. Простая, как все великое.

А зачем я живу?.. Прониклись? Вот и я как-то подзаколдобился. Потому что раньше меня глобальные вопросы меньше напрягали. Сначала горшок и манная каша в детском саду. Потом двойки по математике и сакраментальное «почему маму с папой не слушаешь?». Остальное уже галопом, жизнь ускорилась. Родным помочь с зарплаты. От неожиданной командировки отбрехаться и умотать в другую. Простыть коротким летом и с мужиками зимой в буран гонки на снегоходах по пьяни устроить. Короче — итог закономерен. Семьи нет. Маму с папой с удовольствием бы послушал, но для этого надо самому скоропостижно преставиться. Сорок четыре года и опять на низком старте. С мизерной зарплатой для столицы, без жилья, сбережений и перспектив.

Притормозив рядом с автобусной остановкой, посмотрел на стеклянную боковину. Обычно там рекламу пихают, но сейчас пусто и можно вместо зеркала использовать. Вроде бы — я сам, без тентаклей и прочего проросшего из башки мусора. И голосов не ощущаю. Хотя подозрение осталось, что общий вектор поменялся не просто так. Раньше больше беспокоило, какое пиво на ужин взять. А сейчас — калибр проблем неожиданно изменился. Вечность хочется за вымя пощупать. Или просто эпично обгадиться. Что конкретно выбрать — не определился пока. Хотя шило в заднице уже зашебуршилось. Скучно мне теперь просто бумажки перекладывать. Есть желание или Касатонову морду набить или… Кстати — вполне себе неожиданный ход. Либо на его место назначат, как дерзкого и решительного. Либо уволят к чертям. В любом случае — движуха.

— Доброе утро, Иванов-сан. Проверяете, не испачкали ли в метро? Постоянно с грязными рюкзаками норовят прислониться.

— Доброе утро, Гаврилова-сан. Просто любуюсь. И спрашиваю себя — если я такой красивый, почему до сих пор без повышения?

Коллега, сидит сразу у входа. Чем-то провинилась и злопамятный жиртрест пересадил ее в наказание. Теперь мимо ее кубика постоянно шляются туда-сюда, от работы отвлекают и просто бесят бесконечным топ-топ-топ. На мой личный взгляд — совершенно безвредная дама, сидит на должности младшего помощника уже десять лет. Отвечает за точку, которая окучивает Замятинский район. Там мимо идут две магистральные ветки, плюс еще куча вахтовиков. Поэтому с бумагами постоянно бардак, это все транслируют наверх и Гавриловой прилетает регулярно чуть ли не каждый понедельник.

Пристроившись рядом, идем вместе. Насчет раскланиваний — это само собой. Если тебя кто-то может увидеть из других коллег — надо соответствовать. Чтобы не настучали, что поощряется всеми силами. Закозлил ближнего — плюсик в глазах руководства заработал. Одновременно с этим — два раза в год можно отжечь на максималках и за это ничего не будет. Сначала — первое воскресенье сентября, в день Нефтегазовой промышленности. И второй раз — глобальный новогодний корпоратив. И там, и там можно плясать полуголым на столах, пить до упора и вежливо спрашивать боссов «а за что вы меня не уважаете?». В другое время любое нарушение заскорузлого этикета карается со всей возможной беспощадностью.

— Гаврилова-сан, можно вопрос?

— Конечно.

— У нас в отделе есть один человек, который любит все блестящее, как сорока. И тарахтит без конца… Не объясните новенькому, за что его до сих пор этажом ниже не перевели? Никаких трудовых или профессиональных достижений я за ним пока не видел.

— О… — быстро стрельнув глазами вокруг, невысокая женщина убавила громкость и пояснила: — Он женат на дочери главы секретариата министерства горнодобывающей промышленности. Конечно, напрямую повлиять на те же квоты добычи или лицензирование не может, но наш концерн старается держать его в качестве запасного козыря.

— Печально. Потому что Лебедев-сан прекрасный руководитель. Никогда зря голос не повысит и спрашивает строго по делу. Но ближе к зиме уйдет на повышение и тогда планерки будут проходить по другому сценарию.

— Увы, — со вздохом со мной согласилась Гаврилова, добывая из черной сумочки «под крокодила» пропуск. Я пристроился следом, «пикнул» пластиком и кивком поздоровался с охраной. Еще раз — с дежурным смены. Знакомы, конвоировал меня на прошлой неделе. Удостоился ответного кивка и заинтересованного взгляда коллеги. Интересно, что она в дамской комнате про меня расскажет? Что я тайный ревизор, приставленный особистами для поиска крамолы?

После лифта еще раз раскланялись и я погреб под фикус, одновременно раздумывая, как бы использовать полученную информацию. Вторник, бумажки сдал и теперь буду вхолостую цифры с места на место тасовать. Чем бы таким аккуратно отметиться, чтобы еще конвертик с кэшем вручили или… Кстати, а чего это коробки народ из архива в общий зал выставляет?

* * *

Не, надо быть полным дебилом, чтобы заставить наших хрупких ланей на каблуках это все ворочать. Типа — освободить территорию, сгрузить все в складские помещения. Их ведь почистили, место появилось для не очень важных документов. Это которые с грифом «хранить пять лет, затем сжевать лично». Я оценил грусть-печаль на лицах дам, после чего решительно просквозил на второй этаж и аккуратно постучал в стеклянную дверь.

— Лебедев-сан?

— Да, слушаю тебя, Иванов-сан.

— Могу выступить с рац-предложением. Во-первых, у меня основные данные на эту неделю уже собраны, успею обработать. В крайнем случае, в субботу выйду. Во-вторых, я начал спортом заниматься, мне физическая нагрузка будет полезна. И в-третьих, я с Еремеем Геннадьевичем в хороших отношениях, поэтому смогу договориться о лучших помещениях для наших коробок. Поближе к лифту, чтобы не таскаться туда-обратно. Там внизу коридоры длинные, пока в дальний угол дойдешь, все руки отвалятся.

Босс разглядывает меня, словно неведомую зверушку. Неожиданно делает далеко идущие выводы:

— Касатонов-сан тебя в замы не возьмет. Даже если прогнешься и не один раз.

— Ну, тут вопрос далекого будущего. Может быть, это я его в замы не возьму.

Руководство задумчиво постукивает «паркером» по столешнице. Кстати — это еще один признак статуса. Начальник отдела обычной канцеляркой не пользуется. Потому что — властью наделен и обязан выделяться. Зато если я сдуру куплю что-то попсовое и начну в бумажках черкать, запросто наорут и заставят перечитать талмуд «правила внутреннего распорядка». Ведь в офисе все равны, вот и не выделывайся.

— Значит, коробки… Тогда я предупрежу Макарову-сан, она тебя на весь день поставит на эту задачу. И стажера с собой возьми, пусть планшет носит, галки ставит.

Отлично. Макарова у нас — табелем заведут. Формально я у нее в подчинении по любым мелким припашкам. Затем уже пупс-Касатонов и большой босс. Но если меня закрепили за конкретным человеком, отменить приказ можно только на уровне начальника отдела. Тем более, что его виза сейчас будет на припашке.

Откланявшись, высовываюсь через балкон и нахожу взглядом Мухина. Парню двадцать два года, а по виду я бы и пятнадцать не дал. Шкет в костюме, который вечно болтается, как на вешалке. Поманив его пальцем, изображаю: бежать сюда, ждать внизу лестницы. Понял? Я спрашиваю: Ты! Меня! Понял⁈ То-то же…

Через пять минут мы уже тормозили рядом с первой грудой коробок.

— Дамы! Прошу вашего внимания. Распоряжение Лебедев-сан. Здесь остается один человек, кто будет присматривать за порядком. И покажет, какие именно документы нужно перевезти вниз. Таскать ничего не надо, для этого будут использоваться другие резервы.

— Это почему, кто приказал⁈ — сбоку долетает визгливый скрип. Похоже, милого Александра Семеновича плющит, что какие-то ценные указания прошли мимо.

— Распоряжение начальника отдела, Касатонов-сан. Как я понял, мы будем заниматься неинтеллектуальный работой. Вам же придется проверить еще раз, чтобы ничего не перепутали. Мне такое не доверили.

Купился. В смысле — он даже слабо замаскированную издевку не заметил. Башкой замотал, надулся от важности:

— Да, проверить надо. Постоянно через пень колоду все…

— Тогда мы вниз, разбираться с выделенными площадями. Потом начну таскать.

— А стажер?

— Мухин-сан, планшет с собой? Вот, уже озадачен. Не забудь письмо по отделу разослать, чтобы тебе копии с номерами папок пересылали. Будем сверку делать.

* * *

Хитрый старик встретил меня с улыбкой. Руку пожал, насчет «как оно ничего» поинтересовался. Я попросил посодействовать и выделить дополнительные ресурсы. Тележки, робу и каску. Можно даже две. Одну мне, другую стажеру. Петров оценил мой рабочий задор и предложил бартер. Оказывается, у складских часов чуть не хватает для того, чтобы переработку нарисовать за этот месяц. Не наглея, что вы. Просто чуть-чуть сверху. И если я привлеку часть местных мордоворотов, возглавив процесс, то на отдел этот аврал спишут. Зато мне в одно рыло корячиться не придется.

— Подпись чью надо будет? И как это оформить?

— Форму подмахнуть, вот эту. Я тебе перешлю.

— На планшет можно? Я тогда сразу и организую все.

Отлично получилось. Мухин в желтой каске за мной семенит, я четырем лбам раздаю указания, они кантуют и пыхтят, снуя муравьями туда-обратно. От грузовых лифтов пять комнат неподалеку нам выдали, на пустые стеллажи только успеваем коробки метать. У нас в отделе девушки не смогли выбрать главную, поэтому сами летают между архивом и компьютерами, на сто раз выгрузку перепроверяют. И Касатонов бравым пингвином вокруг скачет, контролирует. Форму подмахнул не глядя, кстати. И зря он так, не подумав.

К четырем часам все закончили. Я даже не вспотел, хотя курточку поверх набросил. И полюбившуюся оранжевую каску тоже напялил. Техника безопасности — это не просто так. Это отдельная галка в документах, без которой степлер на голову упадет и в страховке откажут. Без каски — никак нельзя.

Остаток дня народ шебуршился по всему «аквариуму», уточняя, сверяя, перепроверяя и потихоньку выпадая из боевого задора. Я отпаивал чаем с печенюшками ошалевшего стажера, попутно пытаясь выведать, как он вообще дошел до жизни такой. Неожиданно сверху долетело:

— Иванов-сан, к начальнику отдела!

Похоже, до жирафа дошло.

Касатонов пыхтел обиженно, тыкая пальчиком в телефон:

— Лебедев-сан, мне тут уведомление пришло, что на отдел записали переработку для складских. Овертайм и премиальные. Документы уже провели, но мне прислали письмо, что такие работы надо согласовывать заранее.

— Архив заявку подал с опозданием. Поэтому — сделали все, как только руки дошли.

— Но ведь с нас тридцать часов списали! Четыре человека, плюс износ материальных средств!

Босс поворачивается ко мне:

— Иванов-сан, что за бумаги вы подписали?

Я так у дверей топтался, не проходил дальше. Изображаю идиота:

— Бумаги? Нет, бумаг не было. Петров-сан переслал необходимые формы на планшет, я это все показал непосредственному руководству.

— Там был запрос на выделение работников для выполнения работ?

— Наверное. Точно помню, что план был подвального этажа. Потом список выданных на сегодня тележек, рабочей формы и прочего. Там куча всего была.

Зам поворачивается ко мне и чуть не орет:

— Еще там документ в куче прилепили для оплаты овертайма! Ты его видел, Иванов-сука-сан⁈

— Да откуда я это знаю? — развожу руками. — Мне до сих пор дополнительные занятия по делопроизводству не назначили. Начальник складского отдела все необходимое переслал, я вам отдал. Вы там что нужно проверили, подписали и завертелось.

Съел? Похоже, проглотил и теперь не знает, как от «подарочка» избавиться.

— Так. Касатонов-сан. Благодарность за прекрасно организованную работу ты уже получил. Архив с нас слез, другую жертву будет искать. Ну а с бухгалтерией на тему списанных часов разберешься, не маленький… Иванов-сан, ты свободен. А с тобой нам еще надо обсудить следующую неделю. Меня на три дня забирают на конференцию, поэтому…

Дослушивать не стал. Поклонился, затем испарился к себе на рабочее место.

Насколько понимаю, бухгалтерия у нас добрая. Она запросто эти самые тридцать часов оплаты с будущих премиальных толстяка вычтет. А главное? Все сам, своими руками. Я же попка безмозглая, ничего в этих заморочках не понимаю.

В качестве мести в семь вечера Касатонов прислал мне четыре письма с открытыми аккаунтами на корпоративные курсы. По делопроизводству, расширенному использованию «Опен-Деска», корпоративной культуре и базовому японскому. Результаты надо продемонстрировать в конце августа. Типа — надорвусь и штрафные баллы заработаю.

Дурак, что еще скажешь. Я даже не поленился, позвонил айтишникам и под это дело начал по ушам ездить насчет конторского ноутбука. Домашний крохотный планшет — это одно. А мне нужно выделенку, чтобы я мог дома заниматься. Послушал, как мне бубнят про «не положено», положил трубку и полез в чаты. Там был один такой, симпатичный. Типа «запросы на проведение ревизионных проверок по заявкам клиентов». Официоз — мухи на лету дохнут. Написал:

«Какую форму необходимо заполнить, чтобы получить корпоративный ноут для выполнения расширенного спектра работ?».

Как хочешь — так и понимай. Но зато буквально через две минуты у меня забубнил телефон:

— Иванов-сан, слушаю.

— Кенгуру ты бритая, зачем тебе железка?

— И вам здравствуйте, госпожа старший инспектор отдела внутреннего аудита.

— Не дерзи. И у тебя в родне евреев не было, я личное дело смотрела.

Конечно не было. Из Федерации евреи выехали все еще до шестьдесят первого года. Как японцы с ними медведей не поделили, так и попросили на выход. Израилю тогда не только людей подбросили, еще и стрелковкой несколько грузовозов забили. Поэтому мы до сих пор находимся в состоянии дипломатического перемирия. Когда изредка гадим друг другу в целях борьбы за мир, но в меру.

— У меня четыре курса, которые надо за месяц сдать. Я бы дома занимался. Но айтишники жадничают.

— Само собой. Подотчетная вещь, да еще на баланс ставить надо.

— Вот и спросил, как это официально оформить.

В трубку задумчиво подышали, затем «порадовали»:

— Я сейчас от себя им распоряжение сброшу. Заодно на почту отправлю тебе еще два линка. На инициативный аудит тебя вряд ли будут ставить, рожей не вышел. А вот на обязательный привлекать будем. Можно даже без выездов, денег на тебя не напасешься. Буду раз в квартал на пару дней выдергивать на двадцать первый этаж, станешь девочкам помогать. На отчетах постоянно зашиваются. Отработаешь.

Еще два курса. Блин, называется, перестарался. И тут же в чате ответ на вопрос: «Документы высланы, заявка закрыта». И смайлик ехидный.

— Огромное спасибо, Васильева-сан!

— Узнаю, что порнуху на ноуте смотришь, лично кастрирую.

Настоящая Баба-Яга. Без дураков.

* * *

Домой удрать сразу не успел. Потому что только положил трубку, как она снова начала билимкать.

— Да?

— Иванов-сан, ваш запрос в обработке. Через полчаса будьте на рабочем месте, надо будет проверить ноутбук, пройти авторизацию и расписаться в документах.

— Понял. Буду. Спасибо.

Придется чем-нибудь заняться, пока жду. Например, открыть первый линк и начать читать: «Цели и задачи дзайбацу Ямалская Нефть». Мне же эту муть потом сдавать, галки в правильных местах ставить. Выручай, непонятное выпитое содержимое. Без тебя я точно не разгребу.

Айтишников пришло двое. И еще безопасник следом. Вдруг мы тут пытаемся мировой заговор устроить или будем сейчас секретные документы копировать?

За всеми приседаниями сверху наблюдал Касатонов. Сначала толстяк явно подумал, что у меня просто комп заглючил. Но когда мне выдали дермантиновый стильный портфель, затем из него добыли ноут и стали кнопки тыкать — задумался. Насколько знаю, переносной комп имеется только у босса. Он с ним иногда на разные важные мероприятия ходит. По статусу положено. Еще компы выдают бедолагам, кого отправили в командировку комаров кормить. Но это очень редко. Все же мы не ревизоры, у нас исключительно прокладочные функции — бумажки собрать, цифры по приказу сверху подправить, отчеты выдать и огрести по шапке. Поэтому железо вне минимальных требований — это странно. Но самое главное — наклейки на крышке. Там целая россыпь, чтобы каждый встречный-поперечный шаловливые ручки зря не тянул. И «аудит» узнаваем даже с балкона.

Вот теперь что хочешь, то и придумывай. Как на меня орать и гнобить без выдумки? Ведь точно — совершенно мутная личность, у которой имеется блат сверху и кого крышует ожившая мумия. Эту бабушку даже безопасники боятся, что ей какой-то там заместитель.

Хе, толстопузый братец. Я ведь в самом деле задумался, не копнуть ли в сторону семейных связей. Может, корпорации выгоднее будет меня маленьким начальником сделать? Тем более, что я холостой и спортивный. Вот еще курсы закончу и можно семимильными шагами вверх по карьерной лестнице.

Все. Отпечатки в ноуте прописали, пароль подтвердили, набор программ прогнали поверх запущенного защищенного канала. Теперь можно и дома, и где-то на выезде.

— В метро не вздумай пользоваться, — напутствовал меня напоследок безопасник. Айтишники уже срулили, обиженные на судьбу. Похоже, им любая припашка словно острый нож в спину.

— Зачем мне в подземке его открывать? Посторонних полно, глазеть будут.

— Ты меня спрашиваешь? — усмехнулся мужчина в черном классическом костюме-тройке. — Это вас надо спрашивать, зачем вы на корпоративном железе в метро телешоу смотрите… Там на вай-фай маркеры соответствующие. Только зацепился в активном режиме, тут же докладная. И всех вместе раком ставят, для лучшего понимания. Вас — за нарушение режима секретности. Нас, за то, что вовремя мозги не вправили.

— Понял. Не дурак. Еще на чем «подорваться» можно?

В итоге я у «стекляшки» на выходе проторчал почти двадцать минут. Слушал, кивал, на ус мотал. Куда с ноутом лучше вообще не ходить, какие сайты даже через прокси не открывать. На автомате раскланивался с уходившими работниками, кого в лицо успел запомнить. Кстати, выражение рожи Касатонова было вообще как бальзам на израненную душу. Не знаю, что он себе напридумывал, но сегодня спать спокойно не будет.

И, главное, я ни в чем не виноват! Это все он, его стараниями.

Порождать страхи и сомнения — это очень хорошо. Этому еще Сунь-цзы учил. Пусть человек нервничает, совершает ошибки. А мы будем ими пользоваться.

Я еще Гаврилову тоже рядом с фикусом пересажу. Буду организовывать тайную оппозицию. Пусть враг ощущает, что власть начала ускользать у него из рук.

Глава 8

— Когда тебя утвердят, как обещали?

Махнув очередную стопку, мужчина аккуратно поставил посуду на стол и мрачно уставился на дорогую супругу. Очень дорогую, между прочим. Если бы не помощь ее родственников, девяносто процентов покупок Касатонов бы не потянул.

— Я тебе говорил, у нас идет внеплановая проверка. И вопрос стоит не о том, когда утвердят. Вопрос ставят так, что кому-то придется схлопотать срок.

— Я помню, — Виктория жеманно поджала губы. Увы — не так она представляла себе богатое и счастливое будущее. Совсем не так. Хотя вроде и партию ей обещали отменную, и возможности для личного творчества. Вот только пока это все мелкими кусочками, бисером, можно сказать. И новая художественная студия, куда собиралась выставлять нарисованные картины, подвисла в бесконечных обсуждениях и согласованиях. И не в мэрии, нет. И даже не в районном исполкоме. А у папочки и мамочки, которые приглашают к себе очень редко. Черт с ним, приглашением. Они и деньги на этот проект зажали.

Похоже, придется решать проблему самой. Есть варианты, есть. Главное — все сделать аккуратно, чтобы пикантные фото потом нигде не всплыли. Бывают разные мерзавцы, кому мало просто в постели покувыркаться.

— Если помнишь, то зачем спрашиваешь?

— Потому что посадят твоего босса. Ведь ты к этой грязи никаким боком?

Подумав, Касатонов нацедил еще рюмку. Настроение было препаршивым.

— Его посадят, на освободившееся место сунут варяга. И не факт, что мне пост зама получится сохранить. Поэтому надо аккуратно пересидеть до нового года, там будет видно. Может быть, даже раньше.

— Это что, нам до января за гроши горбатиться⁈

Водка пошла не в то горло и хозяин дома закашлялся. Продышался с трудом, вытер слезы и просипел:

— Нам — это кому? Не помню, чтобы ты жопу из кровати раньше полудня вытаскивала… Черт, даже аппетит пропал… Пойду покурю.

На работе заместитель начальника отдела транспортировки не дымил. Японцы не приветствовали, размахивая бумажками из медицинской страховой компании. Поэтому — только дома, изредка. Под настроение. Или когда этого настроения вообще нет. Чтобы не сорваться на дуре. Счастье еще, что тесть с тещей прекрасно осознают, какое чудо так удачно сплавили. Поэтому закидоны и жалобы ненаглядной доченьки пропускают через тысячу фильтров. Но стоит дать реальный повод — получишь развод, из квартиры вышибут, на работе моментально сунут под сокращения. Поэтому — сигарету в зубы и шепотом поматериться. Может полегчает…

Сашенька после школы долго не мог понять, почему фортуна повернулась к нему задом. Семья — из старой номенклатуры. Элитная школа, в которой натянули четверки по основным предметам. Большая часть одноклассников пошла дальше по разным интересным местам. И только для него оказалось, что самые вкусные варианты или разобрали, или рылом не вышел. Ведь у разных богатых и уважаемых тоже отпрыски имеются. И хлебных мест в Москве не так уж и много. Особенно, если там надо просто сидеть с утра и до обеда, а не горбатиться круглые сутки с инфарктом в придачу.

Даже выстраданная свадьба не особо поначалу помогла. Да, сунули место старшего специалиста в нефтяном гиганте. Да, зарплаты на еду хватало. Все остальное — приходилось выпрашивать у родни. Хорошо еще, что закидоны супруги спонсировали из других финансовых источников. Поэтому, когда на огонек заглянули очень старые знакомые и предложили интересную схему — он не раздумывал. Уточнил только детали и контакты, с кем надо будет в дальнейшем встречаться.

Пусть не миллионы, но денежный ручеек добавился. Из которого Сашенька дома оставлял от силы десятую часть, остальное или аккуратно тратил на себя и мелкие шалости, или складывал в кубышку. Не спеша. В надежде на будущее повышение. Даже пару дурочек из отдела присмотрел, на кого можно будет стрелки позже перевести.

И вот, когда уже сменил офисный стул на мягкое кресло. Когда приобвык откликаться на «заместитель начальника отдела». Когда дальние перспективы замаячили рядом — только руку протяни. Приперся… Этот… Бритый урод, обгадивший весь малинник. Да так, что до сих пор по ночам Касатонов вздрагивал от любого шума. Вдруг — за ним пришли? И плевать, что всех собак радостно повесили на бывшего босса. Слишком много наследил в бумагах, пень старый. Но мозги не до конца пропил, молчит. Понимает, что если вздумает лишнее ляпнуть, так запросто из госпиталя переедет на кладбище.

Закурив третью сигарету, толстяк поморщился, рваными тычками затушил окурок и задумался. Урод. Бритый урод. Которого с текущей позиции просто так не сковырнуть. Понизить? Вы смеетесь? Он и так ниже плинтуса. Но одновременно с этим — особисты с ним вась-вась. Аудит под этой ширмой еще раз договора и отчетность прошерстил. И вообще — не нравится наглая рожа Касатонову. Вызывает желание плюнуть в центр чужой флегматичной хари. Чтобы увидеть хоть какой-нибудь отблеск эмоций. Но самому так поступать — страшно. Новенький по габаритам почти в два раза больше. Двинет в ответ — и все, хана карьере. Никто инвалида на работе не оставит.

С другой стороны, можно подергать бывших клиентов. Намекнуть, что стоит прижать хвост слишком бодрой лошадке. Чтобы не зарывалась… Или не стоит? Никто не удивится, если эти уважаемые на Северах люди под колпаком. Ревизия-то не закончилась. Вряд ли посадят. Скорее всего — откупятся. Но если побеспокоишь в неприятный момент, могут и тебе гадость какую организовать.

Зато, если обратиться к старым школьным знакомым, с кем вместе в ночных клубах неплохо оттягивался, то ниточки никак не приведут к работе. Абсолютно случайный инцидент. После которого дышать в отделе сразу станет легче.

В самом деле, шикарно может получиться. Достав из кармана телефон, толстяк набрал по памяти знакомый номер. Дождался, когда с другой стороны сонным голосом пробасили «аллё» и затараторил:

— Дылда, это Косой на проводе! Да харе бубнить, я не просто так звоню!.. Да, это я, я… Узнал, наконец-то. Короче, тема есть. Жирная. Проставлюсь при встрече и навариться сможешь. Ты же всегда хотел меня обуть в карты или еще как. А тут даже напрягаться не придется… О, проснулся. Узнаю старого кореша… Давай через пару часов в «Клубнике»… Что? Не понял, целибат принял, что ли? Чем тебе стрип-клуб не прет?.. А, тебя в черные списки внесли… Въехал, не ори. Расскажешь потом, что отчебучил, чтобы на тебя зуб заимели… Ну, давай тогда в «Элизе». Ага. Успеешь к полуночи? Отлично, тогда я звоню, стол бронирую… На шестерых⁈ А рожа не треснет?.. Хотя, если нашу старую кодлу подтянешь, то нормально… Хорошо, понял. Значит, через полтора часа в «Элизе». Давай, я буду заказ оформлять.

Сбросив звонок, Касатонов мрачно посмотрел на темный экран и скривился:

— Вот сука жадная… И ведь придется в кубышку залезать, просто так палец о палец не ударит. Друг называется…

О том, сколько раз сам бросал приятеля в разных проблемных ситуациях, Александр Семенович не помнил. Он всегда отличался гибкой совестью и памятью. Избирательной, можно сказать. Очень удобно — помнить только чужие долги. И пытаться их стребовать при любой возможности.

* * *

Завтра пятница. Я совсем уже превратился в офисный овощ — жду пятницу, чтобы вечером со свободной совестью на два дня выпасть из реальности. Или наоборот? В реальность вернуться, забыв дурацкие бумажки как страшный сон?

В любом случае, мое расположение рядом с фикусом очень удачное. Листья экран сверху закрывают, с балкона не видно, чем именно занят. Слева папочки аккуратно сложил, тоже отгородился. Справа у меня чужой шкаф стоит задником в эту сторону, в шкафу соседка разное «ну очень срочное» держит. На нижних полках — печенье и сласти, там же чайник прячет. Зато остальное забито — полки прогибаются. И шкаф хороший, большой, на весь ее кубик. В результате — я получился в домике и любую неожиданную проверку вижу еще на дальних подходах.

Кроме того, зацепил удаленно экран с ноута и вывел изображение на левый дисплей. Включил «раскладушку» утром, сунув в ящик стола, через закрытый канал расшарил, картинку вывел. Ноут — в локальной сети, безопасникам на меня пофиг. На правом дисплее — основная работа. Таблички, макрос примерно раз в три минуты закладочки перелистывает. Не ровно в три — я там рандомизатор добавил, поэтому выглядит, будто в самом деле человек переключается. Поэтому встроенный в систему монитор активности пользователя радостно зеленым маркером рапортует: трудится бритый дядька, пыхтит не переставая. Я же в это время старательно зубрю вопросы к будущим тестам, штудирую документы, попутно ковыряясь в локальной «вики». Туда у нас сгрудили все, так или иначе связанное с корпоративным управлением. Госты, министерские стандарты, разбор кассационных жалоб. Последнее у меня появилось, когда на курсы аудита подтверждение отослал. И вся эта радость не для того, чтобы клиентам хорошо было. Это чтобы мы основные «серые» схемы знали и понимали, как до суда дело не доводить. Потому что фигней страдать и деньги по разным раздутым бюджетам крутить умеем не хуже банкиров.

Так что неплохо устроился. Мало того, одна из бумажек натолкнула на интересную мысль. Японцы, рептилоиды узкоглазые, подсказали опосредованно. На примере работы Макдональдса разбирали правила управления небольшим коллективом. Включая историческую справку, как это все закрутилось в Штатах. Я это посмотрел. Затем не поленился, подгрузил в графический редактор схему кубиков нашего отдела и через час проворчал «эврика». А почему? А потому что первостатейная сволочь, на всю голову ударенная.

Вот так — вчера вечером идея родилась, утром я ее отполировал и в качестве докладной записки распечатал. Подумал и решил лично отдать начальству. Начальство сегодня утром грустное с конференции приехало. Кому-то там разные грамоты вручали, Лебедева же обделили. Хорошо еще, что заму кто-то холку намылил по другому вопросу и Касатонов все это время у себя в кабинете отписки строчил, дергал девушек с выписками. Так старался, что про меня даже забыл. Шипел вечером «до свидания», если издали видел. Но личными визитами не баловал.

Решено. Пойду боссу настроение поднимать.

— Разрешите, Лебедев-сан?

— Заходи. И садись, не стой пальмой на входе. Бесит…

Вид у начальства в самом деле не очень. Поэтому я сажусь, аккуратно кладу папочку рядом с собой и делаю максимально доброжелательное лицо. Кстати, папочка у меня козырная. Из плотного картона под серый гранит, с золотистым тиснением. По стандарту для моей должности — можно таскать, никто придираться не будет. Кожаную с замочком носить — этим только ведущие спецы грешат. Дерматиновые распашонки с металлическими уголками — старшие спецы. Все остальные — блеклый картон, который лично мне взгляд не радует совершенно. Еще и эти белые матерчатые завязки дурацкие.

Но главное — я интерес босса привлек. Т. е. — не пихаю бумаги «это ну очень срочно». Нет, я паузу выдержал и спрашиваю:

— Лебедев-сан, хочу ваш совет получить. По итогам конференции заметил, что руководство с начала этого года ценит разную инициативу «с мест». Еще два доклада про оптимизацию расходов хорошо были приняты… Оптимизировать у нас пока рано, вы только-только отдел из руин восстановили. Но вот насчет прорывных идей…

— Хорошо начал. Надо будет тебе стажера сунуть. Как с докладом вызываешь — его прямо трясет всего, толком ни одного предложения не выдрать.

— Если считаете нужным, могу поднатаскать. Или даже вместе с ним ходить первое время. Парень сейчас единственный кормилец в семье. Боится, что не возьмем на постоянку. Отец после язвы на больничном и застрял еще на пару месяцев дома. Мать домохозяйка. Вот Мухин-сан и нервничает… Так что, есть необходимость в отделе внедрять новые идеи?

— Излагай.

С этим проблем не будет. Раскрыл папку, начал пасьянс раскладывать. Это мне еще на буровой по башке стучали, что любое руководство как дети. Любит разглядывать красивые раскраски, в которых минимум цифр и букв. Но чтобы графики. И обязательно — растущие слева направо. Растущие, не падающие. Но и здесь можно сыграть на контрастах.

— Вот это краткий реферат доклада господина директора Сасаки-сан на международной конференции пять лет назад. На удивление жизненная вещь оказалась. Сказано, что надо перенимать опыт везде, где есть возможность. Учиться никогда не поздно. И как пример — те самые сети общепита, которыми атланты загадили у себя обе Америки.

Еще два листочка. Похоже, общий вид наших кубиков босс узнал.

— Вот здесь текущее размещение работников. Которые часть общих процессов поделили между собой и периодически вынуждены встречаться лично для обсуждения деталей. Не все в письмах можно объяснить. Или справку какую запросить. Чаще проще подойти и уточнить нужные цифры… А вот тут — рекомендация по их перемещению. С группировкой исполнителей по выполняемым совместно задачам. Ключевые специалисты будут окружены помощниками, но часть людей перетасуем.

Следующие бумажки.

— Этот график показывает ожидаемый рост производительности труда. Семь процентов на мелких проектах и четыре на крупных. Хочу напомнить, что за прошлый год соседи сверху выдали полтора процента и нам всем их в пример ставили.

— Семь? Как-то много, Иванов-сан.

— Разумеется, это максимум, к которому стоит стремиться… Этот график — падение зря потраченного на ходьбу времени. Если кто-то хочет заниматься за счет компании физкультурой, пусть билет в зал берут… Последний листок — описал основные тезисы еще раз и краткие выводы. Единственное, коллектив у нас в основном женский. Поэтому к переезду надо будет подойти с учетом личных особенностей. Кто-то с кем-то не дружит. Кому-то не захочется обжитое место терять. И устраивать эту ротацию каждые полгода смысла особо нет. Лучше сразу постараться людей рассадить поудобнее.

— Почему полгода?

— Большие контракты у нас нарезаны по шесть месяцев. Вот на них и ориентировался.

Заинтересовавшись, начальник департамента разложил листочки поближе, быстро пробежался по тексту и цифрам. Потом потыкал паркером в схему:

— Считаешь, ведущих не надо ближе к проходам сажать?

— Это будет неуважение, Лебедев-сан. Лучше разделить на четверки, как минимальный рабочий элемент. Ведущий специалист — отвечает за проект. Два старших — ему помогают. Младший — выступает в качестве секретаря и отсекает часть мелких проблем от непосредственного руководства. Еще один старший — придан в помощь соседним кубикам, чтобы мог сразу любые вопросы и согласования разбирать на месте или контачил с ведущим, уменьшая волокиту. Похожая структура используется в индустриальных компаниях, где взяли на вооружение гибкие способы управления проектами. Идею подсмотрели в «Тойоте», между прочим.

— Интересно… И необычно. Свежий взгляд… Что у тебя сейчас по основным задачам, Иванов-сан?

— Сверку за неделю заканчиваю, завтра буду черновик отчета на понедельник готовить.

— Но время свободное чуть-чуть найдешь?

— Разумеется, Лебедев-сан.

Степлер прощелкнул бумажки и мою импровизацию босс убрал к себе в стол, в верхний ящик. Там у него обычно срочная корреспонденция лежит.

— Значит, как основа пойдет. Но ты мне посмотри разные ссылки на примере других дзайбацу. Может быть, это не новинка и мы в открытую дверь ломимся. Кроме того, наверх с куцым докладом идти смысла нет. На будущее просто имей в виду, что на планерку от меня требуют документ на двадцать страниц. Отчет за месяц — уже сорок. И серьезное мероприятие — пятьдесят минимум. Где две-три последние — выводы.

— Пятьдесят? И что, читают?

— Находятся сволочи, пролистают и обязательно из середины какой-нибудь кусок покритикуют, — вздохнуло начальство. — Поэтому покумекай и в понедельник вместе с еженедельным отчетом отдельной папочкой и положишь. На электронную почту копию — само собой, но я бумажки в кадрах хочу провентилировать. Проблема на стыке получается — не просто трудовой процесс, а с учетом личных предпочтений и общей организации труда. Если их подключить как содокладчиков, интересно сможем наверх подать.

Да, местным заморочкам мне еще учиться и учиться. Рано я на мягкое кресло замахнулся. Даже в голову не пришло, что можно кого-то в качестве тарана подцепить. Кадры у нас упертые до невозможности. И постоянно считают, что их не ценят и третируют. Поэтому с ними лучше дружить. А если дать им возможность плюшек набрать на халяву — то обязательно постараются отдариться.

— Сделаю, Лебедев-сан. Да, там на предпоследнем листочке я набросал минимальные связки, которые успел лично заметить. Кто с кем хорошо вместе работает, у кого проблем нет в общении. И кого из специалистов общего профиля можно отдельным блоком оформить, чтобы в любой момент можно было подключить к чужим задачам и держать почти в центре основных путей коммуникации в зале.

О том, что в этом списке больше половины дам, настроенных к новичку доброжелательно, упоминать не стал. Лишнее это. Зато если выгорит, я рядом с фикусом сформирую могучую кучку, которая будет первой линией обороны от любых возможных неприятностей.

Если за идею боссу еще и бонусов разных сверху отсыплют, то мы все только за. Мне лично кажется, должно «выстрелить». Я ничего подобного в местном бюрократическом болоте не видел. А тут — и заветы директоров из головной конторы, и разные новомодные штуки, так любимые кадровиками. И графики убойные с завлекательными процентами. Как говорится: «Микрокредиты! Быстро, всем желающим и паяльник в подарок! Чтобы коллекторам потом с собой не тащить!»…

* * *

— Косой, чего трубу не брал?

— Да я только домой вернулся!

— Короче, не отловили мы урода, раньше он успел в общагу проскочить. И стоять тут особо негде, камер понатыкали кругом.

— Дылда, ну что ты, словно маленький! Я специально там еще вчера прошелся, посмотрел. Стекляшка на углу, между ней и небоскребом автобусная остановка. Камера там разбита, ближайшие далеко и этот кусок ниоткуда толком не просматривается. Сунули машину на другой стороне улицы и нормально. Потом сразу на проспект выскочить, никто вас перехватить не успеет.

— И что нам, теперь тут прописаться, что ли⁈

— Слушай, я же тебе сразу маякнул, как урод с работы двинулся. Даже задержался из-за него. И еще, там столовой в здании нет, где им хаты сдают. По любому за жратвой…

— Стой, Косой. Видим его. Все. Отбой. Завтра отзвонюсь по результатам.

— Давай. А то полтинник сам себя не заработает…

* * *

Тонированную внедорожную «волгу» я срисовал еще по дороге домой. У нас вход как раз с небольшого аппендикса, где в конце кольцо и там автобус разворачивается. Обитают в местном крохотном жилом районе исключительно или работяги, или разного рода клерки, типа меня. Поэтому кто сумел на колеса потратился, ставит разнокалиберные «жигули», «китайцев» попроще или те же малолитражки из Баварии. Они своим ширпотребом у себя все дороги забили и нам пихают со скидками. Поэтому тачка с ценником в три-четыре местных новых колымаги была здесь явно чужой.

Но я успел с основной толпой проскочить в подъезд, затем переоделся, проинспектировал холодильник и решил прогуляться в продуктовый. Заодно проверю — померещилось мне или в самом деле по мою душу.

Обратно шел, тащил в правой руке авоську с тремя увесистыми рыбными консервами. Сверху еще хвост батона торчал. По сторонам лишний раз глазами не зыркал, изображал безмятежность. Все, как Рыжухин показывал. Лох педальный спешит на ужин.

Машину чуть перепарковали. Сдвинули, чтобы удобнее было удирать, судя по всему. Один здоровенный бугай куковал рядом с капотом, прислонив к нему задницу в спортивных штанах. Еще двое подпирали пластиковую стену автобусной остановки. Когда почти поравнялся с парочкой, успел заметить — водила двинулся через дорогу, чтобы отрезать мне путь к отступлению.

Кстати, интересный факт из жизни. Если на улице будут кого-то бить, народ на ближайших ста метрах испаряется. Не знаю, каким образом обыватели чувствуют возникновение проблем, но это проверенный на собственном опыте факт. Что в деревне, что в городе — работает одинаково.

— Слышь, братан, заку…

Консервы использовал вместо кистеня. Короткий резкий замах — и по башке, от души. Но не в висок — мне покойников городить не с руки. Чуть ниже, чтобы челюсть в труху. Если удачно попасть, клиенту будет точно не до курева.

Стоящему слева поджатыми пальцами резко «щелкнул» в кадык. Тут же добавил ладошкой между ног и швырнул внутрь остановки. Там скамейка стоит, пусть лбом бодает. Судя по грохоту — попал.

Остался третий. Ему бы, дураку, дать заднюю и в машину драпать, а он ускорился. Решил меня в одиночку заломать. Три метра ему еще бежать. А я на адреналине, у меня задор боевой. Поэтому я тоже не стал стометровку в другую сторону форсировать, а наоборот. Отработал прямой удар ногой. Который включает в себя две основные разновидности.

Первый — это когда вы доски ломаете и просто «кия-кия» шарашите. Повезет — любой пресс пробьете и запросто можно кишечник протрамбовать до позвоночника. Это именно — удар. С проносом тела сквозь противника.

Второй — толчок. Когда не нужно слишком резких движений. Исполняется почти так же, как первый вариант, но вы чуть-чуть придерживаете свою лапу сорок пятого размера, воткнув ее в чужое пузо и продолжаете шаг, попутно отправляя бедолагу в полет. Если не накосячить — станет идиот порхать словно бабочка.

Фух, удачно влепил. Подскочил и еще с ноги по морде добавил. С оттяжкой. Чистый нокаут. Теперь можно с парочкой пообщаться. Рысью вернулся назад, оценил диспозицию.

Первый в полной отключке. Продуктовый «кистень» сработал выше любых похвал. Второй шебуршится под лавкой, вроде пытается ругаться. Ему еще разок легонько между ног зарядил, потом за шкирку выдернул и уложил пузом на асфальт. Дядя, тебе бы о диете подумать, а ты гоп-стопом заниматься вздумал.

— Кто послал, сученыш? А? Колись, или я тебя ща на ленточки распущу!

— Да пош…

Зря ты это. У меня вот-вот отходняк будет, давно в драках не участвовал. Но сейчас я на кураже и очень зол. Поэтому еще разок в горло стукнул, чтобы воздухом подавился. Затем руку вывернул и локоть об колено. Только хрустнуло. Мордой пару раз шваркнул и зашипел в ухо, надавив большим пальцем на нижний край глазницы:

— Слышь, гандон штопаный! Я таких в бочках из-под мазута топил пачками!.. Или ты мне рассказываешь, или я прямо тут тебя на запчасти разберу!..

— Косой, Косой нас подрядил! Сказал, ты ему по работе гадишь, надо отпинать посильнее, чтобы в больничку заехал! Деньги обещал, пятьдесят штук!

— Что за Косой, зовут его как нормально⁈

— Сашка Касатонов! Мы с ним в школе вместе учились! Он на класс старше был! По кабакам тусили! Попросил по дружбе!..

Еще раз тряхнув урода, чуть сбавил напор:

— Слушай сюда, жертва аборта. Я ваши морды срисовал. Сейчас еще документы сфотаю на память. И если еще раз где рядом мелькнете, то разговор закончим куда хуже. Все кости переломаю, в машину заброшу и сожгу заживо. Ты понял, удод драный⁈

Судя по запаху — понял. Все. Можно в самом деле водительские права или карты соцстраха заснять. После чего ноги делать.

Пойдут ли гангстеры доморощенные в полицию заявление писать? Вряд ли. Потому что им тогда запросто подвесят групповое разбойное нападение по сговору. Мне могут и настрогать за превышение, но мажорам радости будет совсем мало. Значит — иду домой и делаю бутерброды. Готов поспорить, как сяду на кухне, так на жор пробьет. Пнул еще разок для острастки стонущее тело и подвел итог беседе:

— Считай, бортами разошлись. Косому сами навтыкаете, не маленькие. И не лежи на асфальте, ночами заморозки обещают. Застудишься.

Глава 9

Что вы делали с утра понедельника до обеда пятницы? Выполнял важный пункт плана!

Именно так. Сижу, обложился электронными документами, ссылками, конспектами и строчу доклад, только клавиатура дымится. Ведь надо не просто идею подать. Это любой дурак может — три минуты помямлить с трибуны и потом сидеть в конце зала, отдуваться и пот вытирать.

Мы же идем другим путем. Вставим соломинку в лягушку и будем ее надувать. Здесь — абзац из выступления одного директора. Тут сноска на цитату другого. Попутно — оттоптаться по новым атлантам, но вежливо. Врагов надо уважать и не изображать полными идиотами. Тогда победа будет выглядеть весомее.

И так — на шестьдесят страниц. Часть из них босс наверняка после долгих раздумий выпилит. Часть перекроят вместе с кадровиками. По итогам моя фамилия даже не мелькнет нигде. Но зато в середине июля промежуточные итоги за год. Вот там и прогремят. Еще девушек наших частично перетасуют, с секундомером зафиксируют время забегов с документами и нужные проценты дорисуют. Не семь-восемь, наглеть никто не станет. Но три процента — точно будет. Чтобы зазнайкам с верхних этажей нос утереть. Инициатива из трудовых сплоченных рядов! Догоним и перегоним головной филиал! Развивай идеи «Тойоты» и внедряй новейшие технологии!..

Больше всего айтишники взвоют. Потому что они как раз все эти канбаны и айджайлы хлебнули безразмерным ковшиком. Митинги, тренинги, скрам-мастер с палкой, на каждую задачу больше пяти минут — отдельный отчет и пятнадцать подписей участвоваших. Апофеоз корпоративной шизофрении.

И тут я, красивый, с хоровым исполнением идей с окраины мира. За-ши-бись…

К обеду Касатонов не усидел в кабинете, пришел лично проверить.

— День добрый, Иванов-сан. Как ваши успехи?

Ответ мимо ушей пропустил. Даже толком в экраны нос не пихал. Меня разглядывал. Лицо, руки. Все пытался какие-нибудь следы обнаружить. Потому что у меня подозрение, что школьные друзья ему не перезвонили. Я ведь мобильники ради безопасности ножкой в пластиковую труху разломал. Вдруг кто сдуру видео сделать решил. Так что — сейчас с докторами общаются, слепив дурацкую историю о злых гопниках. А вот как из травмы домой доберутся, тогда окончательно дозреют для разговора по душам. В понедельник оценю итоги.

— Да, да. Понял. Значит, все хорошо… Если что-то понадобится, можете обращаться.

Умотал к себе, телефон терзать. Удачи, пупсик ты наш ненаглядный. Я тем временем продолжил греметь кнопками. Хотя — наговариваю на оборудование. Клавиатуру мне выдали новую, мембранную. Работать — одно удовольствие. Соседей особо не отвлекаю и пальцы не болят после того, как кучу страниц набьешь. Даже диктофоном пользоваться не надо — у меня скорость печати выросла прилично. Еще вечером погонял несколько обучалок для машинисток, чтобы правильную раскладку запомнить и грабли раскорячить как надо. Шестьсот знаков в минуту не выдам, но три сотни в легкую. И без опечаток.

Значит, этот кусок мы закончили, теперь время графики лепить. Где там у меня «Опен-Деск»? Подозреваю, что заодно по нему смогу сертификат офисного продвинутого пользователя хапнуть раньше срока. Я эти потроха знаю уже куда лучше местных маститых зубров делопроизводства. Это у них «мышкой аккуратно эту папочку вооооот сюда». У меня же почти сотня скриптов, хоткеи и в корпоративном облаке линки на большую часть нужных документов. Потому что бюрократов надо бить их же оружием.

Две патлатых мордочки аккуратно скребутся в невысокую стенку кубика:

— Иванов-сан, вы обедать пойдете?

Два сапога пара. Мне кажется, Каргасов нашего стажера плохому научит. Например, как спать с открытыми глазами. Зато можно свежие новости узнать. Один сплетни коллекционирует, другой пересказывает, что на разных совещаниях услышал, куда заставляют документы таскать. Бесплатные шпионы на личном энтузиазме. Лепота…

— Иду. Сегодня куриную грудку обещали.

* * *

Качество видео было паршивым. Нет, главный фигурант во всех деталях, яркий свет на разбитое лицо. Бетонная стена позади. Но такую презентацию руководству показывать не станешь. Хотя, что еще требовать от костоломов. Скажите спасибо за выполненную работу и последний хвост, который удалось выдрать из деревни без названия. Получили адрес, заглянули на огонек, приволокли для беседы.

— Похоже, мне придется брать билеты домой… Сидоров-сан, пожалуйста, звук чуть громче сделайте. Не пойму, что он мямлит.

Худой мужчина шепелявил, с трудом шевеля разбитыми губами:

— Так я же вам говорил! Нам сказали вытащить все из подвала, отвезти на склад. Потом, когда шухер закончится, можно будет пошарить и себе чуть отложить.

— Зачем вы убили старшего лаборанта?

— Мы его пальцем не трогали! Он нам даже показывал, что сначала грузить, а что потом! Ужратый был в дугу, всю дорогу бутылкой водки размахивал… Жаловался, что столько лет под землей сидел, а результаты другим достанутся. Короче, он даже второй пузырь не допил. На бок завалился и все. Я когда к нему в угол зашел — не дышал. Мы его в большой ящик уложили и вывезли от греха подальше.

— Тело где?

— На мусоросжигательном заводе оприходовали. Там у старших люди прикормленные, разное через них в печи отправляем… И тяжелый был, зараза. Я себе колено повредил, пока кантовали. Поэтому мне еще в бубен настучали, что за придурком этим не углядел. И сказали сидеть тихо на дачах, не отсвечивать.

— Пожар — дело твоих рук?

— Говорю же, — мужик начал размазывать кровавые сопли, — под шконку меня загнали! Парни сами решили все провернуть. Когда барахло на полки пихали, много интересного увидели. Вот и решили склад почистить. И подпалить потом, чтобы никаких следов… Ну и как их заминусовали, я решил свалить к родне. Чтобы меня крайним не сделали…

Дослушав грустную историю, Мори Джомей вытащил из компьютера крипто-флэшку и внимательно посмотрел на ликвидатора:

— Я так и не понял, почему нанятая банда решила грабежом заняться. Вроде бы им заплатили за первый этап, сколько просили.

— Главарь большую часть денег забрал себе. Вот остальные и решили поправить финансовое положение.

— Бардак… Всегда говорил, что с местными невозможно работать. Абсолютно неуправляемы… Значит, из лаборатории никаких документов по проекту мы не вывозили.

— Список номер четыре. Только лабораторная посуда, инструменты и реактивы. Никакой готовой продукции. Мало того, часть мусора лежала у нас. Вывезли на переработку в прошлом месяце. Все, что было в коробках, мы проверили лично перед утилизацией. Никаких документов, видео-материалов, образцов или чего-нибудь подобного.

Поднявшись, второй директор филиала закрыл крышку ноутбука и приказал:

— Этого Журавлева перевести в отдельную камеру. Показать врачам, чтобы не сдох раньше времени. Пусть посидит. Вдруг у директоров «Идемицу Косан» возникнут вопросы, захотят пообщаться лично. Я же предоставлю запись. Билеты возьму на вечер, завтра уже буду докладывать. Вам — работа по текущим задачам.

— Хай, Мори-сан.

Эту же самую запись на час позже просмотрела и Хасэгава Норико. Только выводы она сделала чуть-чуть другие. Побарабанила пальчиками по раскрытой книге «Особенности русского менталитета на примере произведений Достоевского». Затем положила закладку, закрыла толстый талмуд и переспросила:

— У нас в министерстве обороны все еще сидит нужный человек? Который и дал наводку на эти лаборатории? Отлично. Тогда передайте ему просьбу проверить архивы, накопившиеся за четыре года. Особенно — интересовался ли кто-нибудь темой, результатами и тем, куда подевался коллектив ученых.

Липовый «Сидоров» поклонился:

— Будет сделано, Хасэгава-сан.

— За господином директором дома присмотрят. Как я понимаю, он спит и видит триумфальное возвращение в Сендай. Поэтому его устроит максимально быстрое завершение изысканий по «Хиганбане». Я же хочу узнать правду. От русских можно ожидать чего угодно. И не удивлюсь, если они в самом деле получили пресловутый эликсир. Или боевое отравляющее вещество на его основе… Нам подойдет и то, и другое. Пожирающую изнутри дрянь можно выгодно продать. Или скормить конкурентам на бизнес-ланче… Хорошего вечера, Сидоров-сан. Если будут какие-то результаты, можете побеспокоить меня в любое время.

— Хай, госпожа.

* * *

Двадцать шестое число. Пятница. Что это означает? Да, люди явно вне темы. Последняя пятница месяца, идет автоматом рассылка на «корпоративный тимбилдинг». Который обычно подразумевает для мужиков возможность почти на халяву неплохо пивом нагрузиться. А для женщин — удрать с работы на час раньше. По кабакам женский коллектив не любит ходить. Потому что у японцев странные представления о прекрасном. Типа — отдельный зал со стриптизершами и крепкой выпивкой для руководства. С дамами у шеста подешевле и пивом для мужского коллектива. И зал с караоке для женского. В котором толком и не наливают, поэтому народ разбивается по группкам и сплетничает, поглядывая на часы. Или вообще игнорирует, если получается незаметно к лифтам прокрасться.

Единственный плюс мероприятия — половину оплачивает корпорация из специальных фондов. Минус — толком не оттянуться. Ведь это не большой корпоратив. Это пятничные посиделки, раз в месяц. А у нас что? У нас в отделе девяносто процентов — дамы. Многие в возрасте больше сорока, с грудой домашних заморочек и прочими бытовыми трудностями.

Я успел перехватить бегущего мимо стажера и спросил его, заставив подвиснуть в воздухе и перебирать ногами:

— Мухин-сан, я в июне как-то не успел на вечеринку попасть. Интересно было?

— Так не было посиделок, — отрапортовал шкет, продолжая на автопилоте дрыгать конечностями. — Проверка была, поэтому все празднования прикрыли.

— Надо же… Но ты хоть на одной успел побывать?

— Мне по статусу не положено пока, — все, лапы замерли, на лице грусть-печаль. Блин, в самом деле. Он же все еще «человек без нормального бейджика». Один плюс — ко мне чуть привык и не заикается, когда разговариваем. Боссы все еще парня в ступор вгоняют любым вопросом.

— Начало во сколько?

Увидев, что мы что-то на пару замышляем, моментально рядом нарисовался Миша Каргасов. Вот кому кабак и пиво за полцены — бальзам на душу.

— Обычно в шесть отдел сгребают, потом в половине все организованно идут в метро. Две остановки — и там фудкорт есть в торговом центре.

— Че-е-его? — у меня рвет шаблон. Какой такой фудкорт? Корейские забегаловки с лапшой и хоровое пение с кучей зрителей, вечером набежавших за покупками? Хрень какая-то. — Давай я угадаю. Это идея одного колобка, который таким образом экономит. Да?

Каргасов довольно скалится. Значит я попал в точку.

Не, бардак какой-то. Но с подобным вопросом к боссу идти смысла особого нет. Официально за такие заморочки отвечает даже не зам. Это в ведении Макаровой, нашего цербера в юбке. Кто над каждой минутой трясется и с большой неохотой с одного проекта на другой часы перебрасывает. Исключительно после того, как получит официальную цидулю со всеми необходимыми подписями. Вот к ней и выдвигаюсь, пока еще час «Икс» не наступил.

— Наталья Игоревна, можно вас побеспокоить по личному вопросу? Я бы даже сказал — почти интимному.

Монументальная дама «слегка за сорок по возрасту и килограммам» аккуратно ставит на подставочку огромную чашку с чаем и с подозрением начинает меня разглядывать. Я для нее пока еще непонятная величина. То есть с другими все уже по полочкам разложено и без дураков. Кто есть кто. За кем какие силы. На кого можно фыркнуть презрительно, а кому придется с приседаниями докладывать каждый вечер. Я — враскоряку между прошлым и будущим. Вроде бы и мелочь пузатая, но испытательный срок мне закрыли моментально, официальную премию выписали, аудит нагружал неприятной работой. Поэтому — засланный казачок, однозначно.

— Что вы хотели, Иванов-сан?

— Хотел вашего совета спросить. Как человек новый и вне темы… Вы же коллектив знаете досконально. Мне кажется, что эти странные посиделки в торговом центре не от хорошей жизни… Наши коллеги заслуживают большего. Нормальный ресторан. Белые скатерти. Вино приличное. А не пивную кислятину из ближайшего ларька… Если я что-то смогу организовать за ближайший час, вы не откажетесь возглавить пятничный корпоративный вечер?

Теперь меня инспектируют еще раз, очень внимательно.

— Вообще-то место встречи выбрал Касатонов-сан.

— Вообще-то раз в месяц мы собираемся с разрешения начальника отдела, заместителя начальника кадров и по прямой рекомендации третьего директора филиала, Богданова-сан. Я нормативные документы для экзамена штудирую, там все написано.

— Может быть, — я сумел заронить толику сомнения в заросшую канцеляритом душу. — И что вы предлагаете?

— Я предлагаю разделить обязанности на сегодняшний вечер. На мне — транспорт и ресторан. На вас — собрать желающих и оплатить по итогам счет. Там ведь и за прошлый месяц поднакопилось?

Помрачнев, Макарова кивнула «башней» на голове:

— За четыре набралось. В июне вообще никуда не ходили. Перед этим пицца и лимонад в кафетериях. В августе могут отделу финансирование урезать, если не потратим.

Я прикрыл ладонями лицо. Нет, ну почему встречаются абсолютно необучаемые люди? Это же стандартный муравейник, где все ходы уже расписаны. Ну открой ты талмуды, они в общем доступе. Мало того, ты по ним обязан был зачеты получить. И там черным по белому: деньги на корпоративные мероприятия не могут быть потрачены на другие нужды. И если ты где-то «сэкономил», никаких плюшек для карьерного роста не заработаешь. Тупо бюджет подрежут и еще дураками назовут. Ну, хомяк придурочный, ничего толком сделать не умеет.

— Понял. Тогда — я на полчасика отлучусь, а вы через активисток сообщите другим, что будем культурно отдыхать. Тем более, что заместитель начальника уже куда-то умотал и палки в колеса вставлять не будет.

Поднявшись, Наталья Игоревна мощным альтом прогудела:

— Говорят, у вас все получается, Иванов-сан. Надеюсь, молва не врет… Девочек я соберу, это не проблема.

— Можете на меня полностью положиться, — прищелкнул каблуками, вытянувшись во весь немаленький рост. — Все будет в лучшем виде!

* * *

Кто у нас лучший специалист по кабакам и разного рода развлекательным заведениям? Кадры? Не делайте мне смешно… Безопасники! Эти перцы знают все точки как в пределах МКАДа, так и за ним. Поэтому я быстро спустился на второй этаж, пробежал мимо распахнутых дверей и сунулся в предпоследний кабинет. Там старшие смены стекленеют в ожидании конца рабочего дня.

— Вечер добрый! Справочка нужна.

Очень повезло, что как минимум двоих шапочно знаю. Один меня инструктировал, как ноутом вне офиса пользоваться. Кузнецов, в стандартной черной «тройке», в которой большая часть мелкого начальства безопасников щеголяет. И Гафаров. Этот наверняка пришел итоги за неделю проверить, чтобы в понедельник вставить на планерке пистон всем, кто не спрятался.

— Вечер-вечер… Кому добрый, кому еще до восьми пыхтеть… Что хотел, Иванов-сан?

Мы еще не друзья, но вроде как почти приятели. Поэтому Кузнецов со мной разговаривает нормально, без лишних приседаний.

— Я тут лобную кость морщил, чтобы тесты сдать по корпоративной культуре. И нашел интересную штуку. Вы знаете, что такое «баллы взаимопомощи»? Которые на каждый отдел начисляют и которые можно внутри конторы использовать?..

— Свои потратили… Складским все слили, когда они помогали кладовки до ума доводить.

— Вот! Значит слышали… А у нас накопилось их за два года под максимум. И новое руководство или не знает про это, или просто некогда… Короче, есть деловое предложение. После проверки хочу девушек свозить в приличное место. Покушать, музыку послушать. Если вы мне с этим поможете, я вам этих самых баллов налью, что не унести. Будет у вас по взаимозачету несколько сотен, что сразу рейтинг отдела поднимет и напрямую повлияет на премиальные в конце квартала.

Пока Кузнецов пытается понять, нафиг ему этот геморрой, Гафаров уже включился. Видно, что он по статусу куда как выше и во всяких местных управленческих заморочках рубит на лету. Иначе бы не продвинули.

— Что точно надо?

— Пару автобусов от вас, куда можно загрузиться, доехать до места и потом по домам развезти… Ну и само место. Где не стыдно посидеть культурно, песни попеть и потанцевать для души.

— С водкой?

— Лучше с вином. Хотя если кто будет водку, то почему бы и нет.

Вы когда-нибудь видели, как волки в стае между собой цели будущей охоты обкашливают? Полунамеками, понимая друг друга буквально по крохотному движению ушей.

— Дроп-хаус?.. Не, там для молодежи… Сима?.. Скорее всего, все уже забито. И ценник злой… «Шестнадцать тонн» — это танцпол, не подходит…

Наконец оба закончили перебирать варианты и предложили мне с легкой толикой сомнения:

— Пять лет назад от «Элизы» управленцы ушли, не поделили доходы. Открыли «Профсоюз». Там есть три зала как раз для корпоративов. По деньгам не особо ломят, можно прямо сейчас отзвониться и узнать насчет мест.

— Пятница, не очень поздно?

— Если большой заказ, они мелкие столы пересадят, вам зал отдадут целиком.

— В чем проблема?

— Там официанты обычно топлес работают. Фишка местная. Но никакой порнухи, само собой. Русская кухня, живой звук, можно караоке заказать.

— Звоним. Прямо сейчас…

Автобусы меня брать отговорили. Выдали четыре огромных «маршрутки». Типа — мобильнее и удобнее потом девушек по домам доставить. Хотя — явно под это дело просто хотели хапнуть халявных баллов по максимуму. Четыре бибики вместо двух — понимать же надо. И заявку переслали Макаровой, пока я поднимался к себе. Там зарулил к ней в кубик и отрапортовал:

— Можно выдвигаться. Транспорт будет и до ресторана, и потом каждого до подъезда довезем.

— Место-то приличное? — на всякий пожарный уточнила Наталья Игоревна, подводя курсор мышки к кнопке «отправить».

— Обещали высший класс.

Что же. Время посмотреть, что в «Ям-Эн» подразумевается под корпоративным отдыхом.

* * *

Ехали могучей кучкой. Я еле успел перехватить пытавшегося удрать стажера. Усадил рядом с собой и рыкнул:

— Ты чего, Мухин-сан? Как ты собираешься в коллектив вливаться, если общие мероприятия игнорируешь?

— Мне от водки плохо бывает, Иванов-сан.

— Будешь рядом со мной, помогать развлекать остальных. Сок тебе закажем. Или что-то слабенькое, с мелким градусом.

На входе нас встречала миловидная девушка с планшетом в руках. Уточнила — кто и откуда, попросила следовать за ней. Провела мимо вовсю веселящихся посетителей «Профсоюза», открыла тяжелую дверь. А там — вытянутый зал и множество круглых столов с креслами вокруг них. С двух сторон — фонтаны. Подсветка у стен. Россыпи круглых ламп на потолке. И вдоль барной стойки выстроились официанты — все как на подбор. Подкачанные ребята, с подобием «кубиков» на животах. Черные брюки, белоснежные полотенца через левую руку переброшены. И у каждого — галстук бабочка на шее. Топлес, как и обещали.

Я почувствовал, что меня больно щипнули в бок:

— Иванов-сан, ты же обещал, что все культурно будет!

— Наталья Игоревна, частные кабинеты здесь отсутствуют. А мальчики — они ведь симпатичные. Разве мы можем запретить коллегам полюбоваться на них, когда будут обслуживать?.. — Оглянувшись, возглавил процесс. Потому что народ как-то стушевался: — Дамы и господа! Прошу рассаживаться! Нас уже ждут, горячее вот-вот будет готово!.. Не стесняемся, занимаем лучше места!..

После чего двинулся в первых рядах, наметив себе стол поближе к кухне. Там поздоровался с официантами, набросил пиджак на ближайшее кресло, сверху рубашку с галстуком. Поманил одного из разулыбавшихся парней, снял с него «бабочку». Наверняка еще есть. Нацепил на себя и громогласно объявил:

— Итак, я сегодня буду тамадой! Потому что у нас что?.. У нас — пятница! Мы с полной отдачей отпахали не одну неделю, а целых два месяца без перерыва. И самое время расслабиться… Предлагаю раскрыть меню и выбрать для начала, что будем пить. Ведь у нас отличный повод поднять первую рюмку за прекрасный, дружный и веселый коллектив!.. Кто против? Воздержался? Нет таких!

Понеслось. Не факт, что я успею надраться с другими. Может быть, даже надо незаметно вместо водки в графинчике воды заказать, чтобы на брудершафт с дамами «до дна». Главное — народ вроде чуть-чуть расслабился, уже в углу шутят и смеются. И мальчики засуетились, к столам побежали заказы принимать. Придется вспоминать, что там у нас за конкурсы были на Новый год. Пусть Сибирь, но гулять с размахом и выдумкой получалось.

Через час на четыре микрофона первые завеселевшие «ударницы трудового фронта» уже исполняли песню «Золотая осень». Про любовь, само собой. Народ дружно подпевал, успевая разобраться с первым и легонько заполировав все белым вином.

Через два часа танцевали. Припахав к процессу официантов. Когда женщина просит, ей очень сложно отказать. Особенно если я перед этим мягко намекнул бармену и старшему смены, что уровень чаевых ожидается щедрым. Если никто не станет нос морщить.

Через три мы плавно достигли пика веселья и потихоньку стали закругляться. Кстати, Макарова чечетку на столе оттарабанила задорно. Я сильно опасался, что столешница развалится, но боги миловали. Хотя потом пришлось искать блузку, заброшенную за кресла в порыве страсти.

К часу ночи вроде основной задор прошел. Я аккуратно оделся и при помощи охраны стал медленно рассаживать довольных жизнью и уставших коллег по маршруткам. Водителям заранее собрали в огромные пакеты «на вечер», не забыв еще раньше на подносах вынести поужинать. После чего пересчитал всех по головам, потрепал патлы уснувшего сбоку стажера и дал отмашку — по домам. Как и запланировали.

Меня выгружали последним. Перед этим завезли Мишу — наш блатной мажор жил не очень далеко.

— Ну мы и отожгли, брат! Я думал, что так только в ночных клубах гремят!

— Да ладно тебе, ни наркоты, ни порно. Нормально получилось.

— Ага. Но губы болят — нацеловался на год вперед.

— Главное, ты в понедельник делай честное лицо: ничего не помню, ничего не было. У нас незамужних вроде и нет в отделе. Или есть?..

Мы на минуту задумались, затем синхронно махнули руками:

— Свят, свят! А то придется жениться…

Спровадив Каргасова, поехал к себе. Там еще раз поблагодарил водителя и побрел спать. Да, пил воду и суммарно не больше литра вина. Но устал, как собака, очень уж бодро развлекал всех… Еще у меня завтра тренировка. Интересно, хватит ли сил бегать и прыгать? Одно счастье — на выходных в семь начинается. Надеюсь, успею восстановиться.

Глава 10

Когда я напрыгался и наотжимался, перед душевой меня тормознул тренер:

— Иванов, ты завтра ничем сильно не озабочен?

— Нет, Станислав Георгиевич. Сегодня суббота, банный день. Завтра могу поучаствовать в чем угодно. Авралы на выходных обещают осенью, я пока мозгами до этого не дорос.

— Будешь башкой маты бодать, так и не дорастешь… Я к чему спрашиваю. У нас «Зарница» намечается. Это когда на три группы парней делим, пневматику с масками каждому и захватить флаг. Вояки сегодня будут развлекаться, я через знакомых на завтра место забил. Три сотни рублей с носа.

— А чего так дешево? Обычно полторашку за такое просят.

— Потому что «Динамо» для своих делает. Идем по разнарядке и прочим хитрым штукам.

— Куда платить? Я только «за» на природе побегать.

— В банку деньги положишь, к шести утра чтобы как штык здесь. Грузовики подгонят, сразу на место и поедем. До трех развлекаемся, потом обед на месте из походной кухни и домой. Ребята значки «ГТО» подтвердят, ты просто за компанию.

— Понял. Спасибо, что позвали.

Не, я только рад. Молодняк у тренера бодрый, меня валяют — пух и перья в разные стороны. С ними по кустикам полазать и еще «пиу-пиу» поизображать — без проблем. Особенно, если за это еще и платить совершенно смешные деньги. Цена банки шпрот за отдых на природе и кашу с тушенкой — пф, огласите весь список и все даты, пожалуйста. Я заранее место забью.

И ехать недалеко, полтора часа максимум или меньше. Торбеево, на восток за Люберцами. Там у вояк учебки, вот и расщедрились. Наверняка тоже какие-нибудь галки расставят за патриотическое воспитание молодежи.

* * *

На бесконечные попытки дозвона и смс-ски Касатонову ответили вечером субботы. Ближе к девяти. Не перезвонили, нет. Сбросили адрес и краткое: «подкатывай, ждем».

Вот уроды. Почти три дня молчания. И совершенно непонятно, с чего бы вдруг старые кореша в тину ушли. У новенького морда целая, хотя Сашенька хотел уже фруктов купить и в больницу заглянуть с визитом. Поддержать подчиненного на долгом пути к выздоровлению.

Постояв у зеркала, толстяк решил не брать обещанные деньги с собой. Заплатить — это не проблема. Сначала надо разобраться, а за что именно наличные отстегивать? Результата обещанного не видно.

Уже в дверях притормозил, вернулся и добыл из нижнего ящика обувной тумбочки коробку. Пошуршал бумагой, достал газовый «макаров». Исключительно для общего спокойствия. Потому что против того же Дылды с голыми руками на распальцовку выходить — запросто в травматологию попадешь. У хозяина мелкой автомастерской беседы зачастую проводятся при помощи монтировки. Профессиональная деформация, однако.

«Кенгуру-такси» довезло до места за полчаса. Знакомый парк, после школы постоянно здесь тусили. Отпустив водителя, Касатонов застегнул ветровку и уверенно потопал по дорожкам. Вскоре уже увидел знакомые рожи. Двое. Самого Дылды что-то не видать.

— Привет, народ. Что мрачные такие?

— Слышь, Косой, ты чего нас под молотки подвел, а? Какой там лох с Северов? Это же урка натуральный, подкрученный!

— Э, осади, Валер! Мужик обычный работяга, нет у него ходок и прочего! У нас в конторе с этим строго, проверяют каждого.

— Паршиво проверяют, Косой. Короче, с Терентьевым потом сам будешь разбираться. Он в Бауманке лежит, челюсть ему собирают. Мне ты должен полтину за сломанный локоть. Вон, с гипсом щеголяю. И еще тридцатник Боре. Пломбу заново ставить пришлось и ходит боком.

— Чего?..

Не так Сашенька себе представлял встречу с друзьями. Мало того, что хмыря не отметелили, так еще и деньги просят за обсдачу. Набрав побольше воздуха, толстяк достал газовый пугач и хотел было высказаться за все хорошее, но сзади по затылку стукнули тяжелой резиновой дубинкой и свет «выключился». Поэтому Касатонов не слышал, как школьным приятелям хриплый голос скомандовал:

— Лапки задрали и медленно вон туда идем. Да, да, прямо за беседку. Кто вздумает пасть открыть без спроса или в бегуны запишется — «зажмурю» на месте.

* * *

В сознание Александр Семенович вернулся разом. Трудно в отключке валяться, когда по морде хлещут.

Продрал глаза, попытался навести фокус. И паршивое настроение испортилось окончательно. Узнал человека, стоявшего сбоку от «быка».

— Что же ты, касатик, поперек батьки лезешь? Тебе сказали заныкаться и не отсвечивать. А ты устроил тут ковбойское родео… С какого бодуна на Иванова полез?

— Так ведь он подгадил, Ми… — продолжить не получилось. В живот влупился кулак и Касатонов скрючился на грязной земле.

— Уродилось же чудушко. Еще и по именам называет каждого встречного… Придурок, мы ведь руку на пульсе держим. И толку отработанный инструмент буцкать, если он уже на сцене выступил. Перевели мальчика, разыграли эту дурацкую ревизию «случайную», спустили всех собак на людей губернатора. Многоходовка, в которой тебе места не было. Так ведь полез, стал внимание привлекать. Что, давно аудиторы колоноскопию не устраивали?..

— Я хотел наказать урода, который нам подгадил!

— Нам?.. Еще и самомнение зашкаливает… Ладно. Мы уже неделю за тобой и этими кретинами катаемся. Надо сворачиваться. Дай волю, ты на хвосте еще ментов притащишь. Поэтому, Саша, придется нам с тобой попрощаться. Бумаги уже почистили, ты вместо клоуна.

Стоявший сбоку еще один головорез тихо спросил у грустного мужчины в долгополом черном пальто:

— С этими что?

— Ну, раз у клиента есть газовый ствол, почему не быть и боевого? Подрались, он ради самообороны стрелял. В бывших друзей, так сказать. После чего от полученных телесных повреждений тоже скончался. Бытовуха…

Кивнув, боевик плавным движением достал из-за пазухи пистолет с глушителем и несколько раз нажал на спусковой крючок. Второй тем временем несколько раз сильно ударил в грудь лежащему на земле Касатонову. Затем прижал ладонью распахнутый рот и дождался, когда выпученные глаза перестанут мигать. Проверил пульс и поднялся:

— Клиент готов.

— Железку пристройте, чтобы и отпечатки, и все остальное.

— Надо будет еще разок выстрелить, чтобы следы пороха на руках остались.

— Вам виднее, люди ученые. И глушитель не забудь снять… А я пойду, холодно что-то. Как в Москву ни приеду, так постоянно на дожди попадаю… Хотя заодно следы чуть замажет и запахи прибьет.

Через полчаса за беседкой остались лежать три тела. Которые и нашла утром бабушка-одуванчик, выгуливая вечно перепуганного пуделя.

* * *

«Зарницу» закончили чуть раньше, чем планировали. В полтретьего уже сидели рядом с зеленой бочкой на колесах, жевали гречневую кашу с тушенкой и запивали горячим чаем. Я вытянул гудящие ноги и наслаждался жизнью.

Моя команда продула. Но, как объяснили пацаны, это ожидаемо. Две группы использовали вместо загонщиков, натаскивая специально отобранных парней на отработку задач и результаты для общего зачета. Проникновение на охраняемую территорию, сброс «хвостов», снятие часовых. Одним словом — семеро будущих волкодавов свое получили и даже сверху. А мы создавали шум, мешались у всех под ногами и всячески ломали намеченные планы. Меня вообще вместо манекена гоняли. Благо — я большой, по кустарнику гремел, словно лось весенний. И даже сумел большую часть времени уворачиваться от летящих шариков. Хотя под конец другая команда не выдержала, зажала толпой и расстреляла с особым цинизмом. До сих пор задница болит — кто-то не поленился и целую очередь влепил за все хорошее.

Но — сижу, ем, блаженно улыбаюсь. У меня на фоне активного изничтожения котлет какой-то дурной избыток силы в организме образовался. Я за шесть часов высыпаюсь с лихвой, потом до вечера могу марафон бежать без остановки. Поэтому дополнительная нагрузка только в плюс. Кстати, когда девушек на корпоративе развлекал, меня многие разглядывали. Я на фоне худосочных официантов выглядел очень даже неплохо. Почти на голову выше, в плечах шире и весь такой волосато-мускулистый. Не Аполлон, что вы, мордой не вышел. Но в остальном — как бы не пришлось заново костюм новый искать. Я брал на вырост, так уже в плечах потрескивает.

Сидевший в стороне тренер закончил выгребать остатки каши и спросил у светловолосого крепыша в камуфляже:

— Что скажешь по итогам?

— На воду дуешь, Георгиевич. Никакой это не спец. Фитоняшка обычная.

— Он фишку рубит моментально. В начале занятий что-то покажешь, через четыре часа уже выполняет и чисто.

— Самородок… Но мы его посмотрели в деле. Твои школьники знают и умеют больше, чем он. Ни ходить не умеет, ни стрелять, ни двигаться в момент контакта. Дури много и здоровья лишнего, в остальном — пусто.

— Мда? Значит, померещилось.

— Мало того. Мы по нашим каналам еще разок пробили. Не ряженый, два контракта по срочке в свое время отмахал и потом дырки в земле долбил. У полиции пару раз в архивах мелькал, когда по пьяному делу кого-то толпой на вышке месили. И то — как свидетель, драку разнимал. Поэтому я бы его вообще выпнул и забыл, как дурной сон.

Совет Рыжухину не понравился.

— Зачем выгонять? Ходит, старается.

— Тогда используй как грушу для молодняка. Чисто за ним, ни «контора», ни корпораты никак не связаны.

Вылив остатки чая, тренер поднялся вслед за собеседником.

— Думаешь, что я тебя побеспокоил? У меня же часть вещей по клубу закрыты, под «ДСП» идут.

— Ой, да ладно. Под настоящим грифом всегда за забором дают. У тебя же бытовуха сплошная. Клуб «Патриот», с подготовкой желающих к курсу молодого бойца. Были бы финансы дополнительные, мы бы тебя вообще на все школы района поставили.

Пожав друг другу руки, мужчины разошлись. Но шагавший к пацанам Рыжухин про себя еле слышно бурчал:

— Бытовуха? Ну-ну, попросишь ты у меня снега в зимний день… Посмотрим, что там из фитоняшки вылепить получится. Пока хочет, буду грузить его, как сидорову лошадь. У студентов как раз материала на диссертацию не хватает. Вот и наберем.

* * *

В понедельник утром я шел к своему рабочему месту, словно Цезарь после триумфального въезда в Рим. Народ улыбался, здоровался и даже пресловутое «сан» звучало как-то необычно. Не успел вытащить ноут, как рядом материализовалась Макарова.

— Иванов-сан, доброе утро.

— Доброе, Наталья Игоревна.

Черт с ним, с этикетом. Я пока еще только начал учить японский, так что буду изображать дикаря.

— Я бы хотела уточнить. Насчет пятницы… Там никаких спорных моментов не возникнет по итогам?

— Вы про фото? Я точно знаю, что групповые сэлфи делали первые полчаса, затем я аккуратно телефоны изъял. И обратно вручил каждому коллеге, когда у подъездов выгружали. Поэтому — никаких моментов не будет.

— А официанты?

— Мы им тридцать процентов чаевых выписали. Менеджер зала лично заверила, что рады нас будут увидеть снова. И не станут парни работой рисковать. У них и так все хорошо.

Еще бы. У обычных стриптизеров жизнь в столице тяжелая. Их постоянно разные проверяющие прессуют, не считая полицию нравов. Здесь же — улыбайся и не жри на ночь, чтобы пузо не вылезло. В остальном — платят щедро, у шеста задницей трясти не надо, с выпитого еще чуть-чуть за консумацию платят.

Облегченно вздохнув, Макарова аккуратно поправила у меня галстук и проворковала:

— Очень рада, что вы сумели все это организовать. Я с утра с девушками переговорила, все в полном восторге. Да, многие замужем, но где еще отдохнуть от стресса, как не в любимом коллективе… Если у вас будут другие интересные идеи, подходите. Я посмотрю, что там с корпоративными бонусами на карте можно организовать.

— Обязательно.

Врубил ноут, затем основной комп. Пролистал подготовленный документ, отправил боссу. Пусть правит и с кадровиками славу делит. Но только сходил за еженедельным отчетом с цветными графиками, как заметил странную движуху от лифтов. На второй этаж нашего «аквариума» гребли двое полицейских в сопровождении мужика из охраны и трех высокопоставленных перцев с конторскими бейджиками. Вроде даже узкоглазая рожа затесалась. Далековато, толком не вижу. Прищурился, башка автоматом подкрутила резервы и картинка сразу улучшилась. Точно, как минимум один японец.

Нырнув к себе, распихал экраны по дисплеям и задумался. Я где-то накосячил? Нет. Жалоб точно не было. И за пятницу меня драть не будут — там все красиво, в рамках приличия. Босса будут за что-то грызть? Запросто. Он хоть и временно, но все равно начальник отдела. И если где-то что-то протухло, ему по шапке настучат. Поэтому главная и мудрая мысль какая? Работаем и не отсвечиваем. В одиннадцать планерка еженедельная, я там в качестве аппендикса до сих пор присутствую. Хоть и младший специалист, но меня неожиданно воткнули на сверку «первички» по проблемным месторождениям. В качестве пожарной сирены — орать, если что-то не понравится. Цифры потом в кучу собирают и разные красивые отчеты рисуют другие, я же по диагонали пролистываю сводки со всех подразделений, затем через макросы ключевые параметры сгребаю в сводную табличку и к девяти утра уже делаю рассылку по остальным работникам. Это — для аналитиков. Это — нашим умницам из магистральных, там опять перебрасывали между разными нитками и с цифрами накосячили. А это лично Гавриловой. Благо, у меня кое-кто из знакомых еще на местах остался и я народу отзвонился. За жизнь поболтали, одновременно с этим попросил новеньких в статистике построить. Теперь они утром пятницы все необходимое нам заливают и в прошлый понедельник бедолагу Гаврилову не ругали за все хорошее. Успела хвосты закрыть. Я ночную выгрузку перепроверил и уточненные цифры ей переправил.

Все. Теперь готов с каменной рожей выслушивать ценные указания.

* * *

Через полчаса беседы начальник отдела чувствовал себя, словно выжатый лимон. Свалившиеся как снег на головы высокопоставленные управленцы были очень недовольны. Нет, лично к руководящим кадрам претензий не было. Потому как один редкостный урод достался в наследство. Можно сказать — сами и продвигали на должность зама. Но ведь кого-то все равно нужно наказать? Потому что — бардак!

Первыми откланялись полицейские. Вручили копию отчета, у себя в планшете пометили «не привлекался, с другими вел себя ровно, врагов в отделе не имел». Пожелали хорошего дня и утопали вместе с безопасником. А троица в дорогих костюмах осталась.

— Лебедев-сан. Можно сказать, что мы легко отделались. Да, нашли человека, кто помогал бывшему руководству проворачивать грязные делишки. Практически все вопросы по растрате закрыты. Даже часть денег удалось вернуть. Но сам факт, что отдел транспортировки с начала лета дважды попал во внутреннюю сводку и по таким поводам…

— Мне очень жаль, Аоки-сан. За четыре месяца, что я возглавляю отдел, Касатонов-сан зарекомендовал себя неплохо. Да, молод и горяч. Иногда излишне резко выговаривал другим работникам, указывая на мелкие проступки. Но я был в нем уверен и даже оставил во время последней конференции старшим… Был… Страшное слово… Такая утрата.

Помолчав и выдержав необходимую траурную паузу, подала голос мымра из отдела связей с общественностью. Пять человек, незыблемо уверенных в личной правоте по любым вопросам:

— Руководство «Ям-Эн» решило не раздувать скандал дальше. Это плохо скажется на общем имидже дзайбацу и позволит конкурентам поливать нас грязью. Поэтому по договоренности с полицейским управлением, все детали происшедшего не будут разглашаться в прессе. Для внутреннего прес-релиза мы добавим общую сноску на то, что Касатонов-сан совершил ошибку, гуляя ночью в проблемном районе. Никаких церемониальных мероприятий проводиться не будет.

Кивнув, японец начал закругляться:

— Директорат филиала считает, что в целом вы неплохо справляетесь на этой позиции. Начали успешно, вместе с аудитом вскрыли проблему и решили ее в кратчайшие сроки. Поэтому ваше повышение получило предварительное одобрение и в декабре вы сможете начать подготовку к переводу на новую позицию.

— Кого мне пришлют в качестве нового заместителя, Аоки-сан?

Подумав, господин с прилизанным пробором вежливо приказал:

— Мне надо обсудить ряд вопросов с Лебедев-сан. Остальные могут быть свободны. — Посидел, разглядывая дымку за широким окном. Дождался, когда обе дамы закроют дверь и начнут маршировать к лифтам. После чего перешел к конкретике: — Когда меня попросили оказать вам протекцию, я не ожидал, насколько сложно все будет. Эта афера. Потеря лица бывшим начальником отдела. Его протеже, устроивший пальбу в парке… Полиция допросила одного из бандитов. Он сейчас в госпитале, со сломанной челюстью. Оказывается, Касатонов-сан нанял бывших школьных друзей, чтобы те избили новенького работника.

— Нанял? Зачем⁈ Они же занимают несопоставимые посты! Одному было гарантировано это место, а второй буквально на днях зачислен в постоянный штат.

— Не знаю, Лебедев-сан. Похоже, ваш подчиненный считал, что ему составляют конкуренцию. Был не уверен в собственных силах. Как результат — нам теперь придется приносить извинения головному офису за случившееся… Очень неприятно.

Достав крохотную коробочку из кармана, японец вытряхнул оттуда леденец и аккуратно положил в рот. Он вообще все делал аккуратно и без спешки. Нельзя демонстрировать местным слабости. Управляющие кадры должны быть эталоном для подражания.

— Я не совсем понял, Аоки-сан. Получается, нового кандидата от руководства концерна не будет?

Недовольно скривившись, директор отдела корпоративной культуры позволил себе быть откровенным:

— Человека со стороны? На расстрельную позицию?.. Поверьте моему опыту, Лебедев-сан. Идиота найти не получится. После того, как на четвертом этаже дважды прогремели и в Москве, и в Японии… Можете поставить замом кого угодно. Хоть эту вашу Макарову-сан.

— Она не справится, — забеспокоился хозяин прозрачного кабинета. — Нет, как помощник незаменима, всегда держит руку на пульсе. Но совершенно не обладает нужными качествами и амбициями, чтобы продолжить мою работу. Продвигать ее дальше — поставить под удар весь отдел.

— Честно говоря, лично мне — плевать. Я сдержу данное обещание и в декабре, как муть уляжется, оформлю ваши документы. Но кто займет это кресло?.. Хоть стажера ставьте, руководству не интересно. Еще один серьезный прокол и на вас сгрузят все тайные и явные проблемы «Ям-Эн». Вы читали отчеты за первый квартал. Выручка падает. Поэтому самое время искать козла отпущения.

— Мы очень старались, Аоки-сан. Даже недосдачу нашли.

— Никто не спорит. Деньги лишними не бывают. И даже сумели все решить коллегиально. Если бы слухи вышли наружу — полетели бы головы. И ваша — первой… Но преемнику на этой позиции я не позавидую. Он еще долго будет слышать в спину «начальник отдела, где проворовались». Пятно на репутации надолго.

Выдав все необходимые указания, гость встал и спросил напоследок:

— Надеюсь, больше никаких неприятных сюрпризов не стоит ожидать?

— Нет, Аоки-сан. Наоборот, мы готовим ряд прорывных предложений по управлению персоналом. Отдел кадров уже оценил наброски проекта и хочет поучаствовать.

— Отлично. Тогда создайте о себе лично максимально приятное впечатление и ни у кого не возникнет вопросов, когда мы одобрим ваше повышение. Я помню, как мы пересекались два года тому назад. Надеюсь, снова увидеть вас на других этажах…

Георгий Максимович так и сидел мрачно до начала планерки. В голове было пусто. А самое обидное, никаких приемлемых вариантов решить проблему он не видел. Так бывает. Если кто-то вешает ярлык «неудачники» на отдел, то «черная метка» так и останется надолго, если не навсегда. И не важно, что его работники такого не заслужили. Им просто не повезло.

* * *

Босс сегодня мыслями явно был где-то в другом месте. Потому что просто выслушал скороговорку по текучке. Дождался, когда все отчеты сложат горкой на крою стола и поднялся.

— Должен сообщить вам, что в субботу из-за инцидента в парке погиб мой заместитель, Касатонов-сан. В силу определенных обстоятельств, официальные мероприятия проводиться не будут. Все вопросы, связанные с выплатой помощи семье и завершения контракта, решаются отделом кадров. Попрошу всех проявить понимание и не уподобляться сплетницам у подъезда… Временно исполняющей обязанности моего заместителя будет Макарова-сан. Скорее всего, изменение в должностном расписании согласуем к пятнице… Все могут быть свободны. Макарову-сан попрошу остаться.

Фига себе. Выходит, наш бравый пупс выпилился. И не просто так — с инцидентом. Сейчас ковырять интернет не стану, но потом обязательно пороюсь дома с планшета. Интересно, как он умудрился? Хотя, с его талантами обгадиться — раз плюнуть.

Но ближе к двум часам, когда надо выдвигаться на перекус, у меня появилась забавная идея. Дело в том, что если ты лезешь напрямую на официальные корпоративные ресурсы, в логах стоит отметка о пользователе, запросившем доступ. А если это делать через макросы «Опен-Деска», да еще подгружать их на выполнение на локальное облако, то тебе приходит выборка и никто из айтишников концов не найдет. Они даже логи могли отключить для технической информации, чтобы трафик не плодить. Я это обнаружил совершенно случайно, зато теперь могу на документах «общего пользования» тренироваться, как на кошках. Например — выдернуть обновления за утро в рассылке кадров для директората. Что полезного произошло в дзайбацу на выходных. И вот, пятым по списку стоит «закрыт контракт с Касатонов-сан». И линк на выжимки из полицейского отчета. Пробежав взглядом канцелярит, составил общее впечатление.

Интересно девки пляшут. Поздно вечером нарвался на хулиганов, которые принялись его избивать. Нанесли тяжелые телесные повреждения, несмотря на которые смог достать пистолет и произвел серию выстрелов, уложив в итоге двух нападавших. После чего героически скончался. Причина инцидента устанавливается. Еще один доклад будет предоставлен отделом безопасности с пометкой «незаконное списание нефти». Видимо, кроме покойников полиция еще кого-то откопала.

Чем это плохо для меня? Да вроде ничем. Точнее говоря, я вообще минусов пока не вижу. Одни плюсы.

Поэтому убрал все из поискового запроса, закрыл лишние окна и стал собираться на обед. Война войной, а котлеты по расписанию. И никак иначе.

Глава 11

За обедом пара приятелей напротив сидели в задумчивости. Стажер смог выдавить только одно:

— Вот так люди и не успевают претворить планы в жизнь. Думал, о чем-то мечтал. И получил по голове в темном парке.

Похоже, в народ пошла эта легенда. Но я не стал делиться тайными знаниями, сочувственно покивав общему меланхоличному настрою.

Каргасов на проблему смотрел под другим углом:

— Не надо было ему от коллектива отрываться. Поехал бы с нами в кабак — был бы жив.

— Может быть. Хуже бы ему точно не стало, — согласился, доедая остатки второго. — Все, пойду к себе, а то вы еще час будете в тарелках ковыряться. Не дождаться.

Пожелав приятного аппетита уволок посуду и двинул к лифтам. И там меня перехватила Баба-Яга. Она как раз шествовала по коридору, и народ или старался развернуться заранее, или жался к стенкам, сгибаясь в поклоне. Не любят у нас новых инквизиторов. Хотя по мне — вполне себе нормальная офисная акула. Мегалодон, так сказать.

— Иванов-сан.

— Васильева-сан. Прекрасно выглядите.

И эта мне галстук поправляет. Медом там, что ли, намазано? Обычная удавка, взятая по распродаже.

— Слышала, у вас вакансия образовалась.

— Уже заполнили. Макарова-сан теперь будет замом.

— Не изображай идиота, Иванов в трех лицах. Я про кресло начальника отдела. Лебедев в любом случае отсидит до конца года максимум и пойдет наверх. А женщину туда никто не пустит. Забыл менталитет головного офиса?

Убедившись, что теперь я выгляжу образцово, старуха двинулась дальше, я пристроился сбоку.

— Но вы ведь тоже не на последних позициях, Эсмеральда Степановна.

— Боже меня упаси на самый верх кучи взобраться. Пока я разгребаю дерьмо, все самые сливки подбрасываю начальству. И за десять лет уже трое слегли в больницу с сердцем. Когда ты обязан вцепиться в задницу кому-то из директоров, а остальные за это тебя всячески стараются уничтожить — это не просто дикий стресс. Это полный отвал башки.

В самом деле, с этой позиции я офисную подковерную драку пока еще не анализировал. Не было необходимости.

— Но я тебя, обалдуя, по другому поводу хотела увидеть. Спасибо покойничку, все детали мозаики в одно целое сложились. И кроме губернаторских интересов удалось прищемить нос конкурентам. Кто это все и организовал между делом.

— И вы мне это рассказываете по доброте душевной?

— Я тебе это рассказываю, потому что часть денег щедро заносили сюда, в «Ям-Эн». Когда ты на верху пирамиды, то растут не только доходы, но и расходы. Поэтому многие не против чуть-чуть позаботиться о себе, любимом. И вообще, Москва — огромная банка, битком набитая пауками. И если дернешь за ниточку, то не всегда можно понять, куда она приведет… И я настоятельно рекомендую хотя бы полгода сидеть тихо и не отсвечивать. По загребущим рукам показательно надавали, хвостики все обрубили, большие ребята в лимузинах могут спать спокойно. Если только кое-кто не станет пинать тушку сдохшей гиены. Ты меня понял?

— Абсолютно… Вопросик можно, раз уж мы общаемся столь душевно.

Тормознув у лифта, старуха нажала кнопку «наверх».

— Что хочешь?

— Можно мне еще как-нибудь официально подзаработать? В конвертике, я имею в виду.

— Не охамел, часом?

— Посмотрите на меня, госпожа старший инспектор. Подобтрепался чуток. Надо бы костюм поменять.

Двери открылись, но стоявшие в отдалении работники ждали, когда Баба-Яга умотает к себе в поднебесье.

— Я тебе премию подкатила, куда дел?

— Слопал. Молодой растущий организм.

— Да? Хотя, видела, как ты гору тарелок на мойку тащил… Хорошо. Роди идею, чтобы свежо и оригинально. И будет тебе премия. Но — без привлечения аудита, пожалуйста.

Я обрадовался:

— Одну уже боссу отдал, он с кадрами сейчас допиливает. Есть еще одна. Когда ее вам презентовать?

Подумав, Васильева проскрипела внутрь лифта и с усмешкой ответила:

— Кадры, говоришь? Я буду сегодня на втором в шесть часов мозги вправлять, поэтому подходи. Там и поговорим. Не хочу ваших бедолаг смущать. Как меня кто увидит, так на балкон без разбега запрыгивает… Надеюсь, идея никак со стриптизом не связана.

Все знает, зараза крючконосая.

Двери закрылись. Я же пошел к левому лифту. Спускаться вниз. До шести еще пыхтеть и пыхтеть. Да и картинки надо наклепать, чтобы товар лицом показать. Костюм — дело такое. На него денег надо и побольше.

* * *

Без десяти шесть нарисовался рядом с донельзя задумчивой Макаровой.

— Наталья Игоревна, разрешите вас поздравить!.. И меня на втором ждут, поэтому на часик туда схожу.

Убедившись, что я не подкалываю, многогабаритная дама наморщила носик:

— Даже не представляю, как со всем этим справляться.

— У Георгия Максимовича есть идеи по реорганизации нашего отдела. Чтобы повысить общую производительность и обеспечить лучший комфорт для работы. Мне кажется, если вы ему с этим поможете, это позволит легче освоиться на новой должности. И скажите, когда надо будет помочь все папки в новый кабинет перенести. Думаю, мы с девочками сможем подключиться в любое удобное время.

Все, теперь меня милостливо отпустили, списав час на «общие» задачи.

На втором этаже народ испуганно жался по кабинетам. Из середины еле слышно долетал чей-то лепет, изредка прерываемый ехидными комментариями. Мелькнувший мимо Кузнецов сделал при виде меня страшное лицо и зашипел:

— Иванов-сан, езжай обратно! У нас тут кадры потрошат. Увидят и тебе достанется за все хорошее!

— Да? Но я готов спасти вас от окончательного растерзания. Это Васильева-сан кого-то свежует?

— Она… В смысле — ты готов спасти?

— Я договаривался о встрече, даже доклад подготовил. Поэтому могу переключить внимание на себя.

Меня тут же препроводили к открытым дверям, куда я и сунул нос:

— Прошу прощения, что отвлекаю от дел… Но хотелось бы сразу оценить общую идею и отловить заинтересованных лиц. Насколько я знаю, часть из них как раз дальше по коридору сидит.

Неодобрительно покосившись на бритую наглую рожу, старший инспектор отдела внутреннего аудита выбралась из глубокого кресла и со значением произнесла, разглядывая поникшую женщину в ярко-желтой блузке:

— Значит, я отлучусь. На какое-то время. Но чтобы сегодня вечером у меня был развернутый документ с указанием всех причастных к закупке календарей на следующий год с зайчиками, рыбками и прочим мусором. Не забудьте указать, сколько на это денег потратили. А я подумаю, какой именно штраф за этот бардак вам придется заплатить… Иванов-сан, комната для совещаний справа сейчас свободна. Пойдем, послушаем твои сказки…

Когда устроились за столом, я между делом поинтересовался:

— Вы всегда лично показательные порки устраиваете?

— Нет. Только когда дуры пытаются мне что-то вякать про перерасход средств в командировке. Тогда у меня портится настроение и я становлюсь особенно желчной.

Я раскрыл папку, достал оттуда бумаги и начал раскладывать перед собой.

— Командировка… Нет, вы наверняка знаете все о деньгах внутри дзайбацу. Это ваша прямая обязанность, отслеживать каждую копейку. Но каким образом бухгалтерия связана с кадрами?

Полюбовавшись фотками подтянутых мужчин и женщин в спортивных костюмах, старуха добыла платок, трубно высморкалась и посетовала:

— Зелень ты офисная. Учить тебя еще и учить. Данные по командировкам как раз кадры предоставляют, включая отметки о суточных и разных прочих расходах. Курсы хоть начал читать?

— «Опен-Деск» сдаю на этой неделе. Корпоративные заморочки на следующей. В середине августа еще два общих и потом уже аудит.

— Два аудита.

— Само собой. Основную структуру я просмотрел, осталось еще раз задачи прорешать и типовые ситуации отработать.

Внимательно выслушав мой краткий доклад, Васильева подобрела и откинулась на спинку офисного стула:

— Давай, рассказывай. Чем ты хочешь нас осчастливить?

* * *

Жонглируя цветными картинками, я объяснял появившуюся у меня идею.

— Корпорация каждый год тратит серьезные деньги на медицинскую страховку. В общем каталоге я видел даже программы оздоровления и помощь в диспансеризации. Кроме того, на девятом и десятом этаже есть физкультурные залы, которые по квартальному отчету простаивают.

— Еще сауна и массаж на девятнадцатом. И что-то для релаксации выше.

— Вот. То есть у нас кое-какая инфраструктура имеется. Поэтому я хочу предложить часть денег для оздоровления направить в качестве небольших премий любителям спорта. Отзанимался регулярно неделю — получи пятьсот рублей. Проходил месяц — еще тысячу сверху. В результате наши коллеги стабилизируют общий жизненный тонус, станут чувствовать себя лучше. Повышение общей работоспособности, меньше заболеваемость. Я так понимаю, «Ям-Эн» по итогам может даже сэкономить на страховке. Ведь любители фитнеса будут меньше болеть.

— Я вижу, ты даже какие-то цифры прилепил.

— Взял из буклета кадровиков. Они его готовили, когда под физкультурные залы бюджет пробивали.

Подумав, Баба-Яга потыкала худым пальцем в предпоследний листок:

— Премии, это неплохо. Сделать платный абонемент и цену не очень высокую. Деньги на него и потратят. Ничего на сторону, обратно все вернется.

— Не-не, это будет в корне неправильно! — запротестовал я. — Люди тогда подумают, что их обманули. Представьте себе — вы потеете на тренажерах, мячики об стену бьете, гантели мучаете. И за это еще надо платить… То, что получаешь приятным бонусом — это одно. Это воспринимают как заботу руководства о нас, любимых. Но если вы только что положили пять сотен в карман, а чьи-то загребущие лапы их тащат обратно? Вся идея накроется медным тазом.

— Чинушам сверху придется как-то объяснять, почему они должны платить. Даже если это перераспределение между фондами. Просто сам факт взять и поделить — звучит не привлекательно.

— Поставить машины по продаже соков, витаминизированных напитков и различных батончиков. Это уже — да, платно. И я более чем уверен, что будут с удовольствием брать. Особенно, если цену сделать меньше, чем рядом со столовыми. Типа — спортсменам скидка.

Очень неприятно, когда тебя в упор разглядывают, словно под микроскопом. Жестом приказав собрать бумаги, Эсмеральда Степановна с легкой печалью в голосе сообщила:

— Жаль, что ты старый, Иванов. Не вылепить из тебя смену. Не успею. Хотя это было бы интересно. Башка у тебя варит, хватка есть. Умеешь собственные интересы отстаивать и не в ущерб другим.

— Какой из меня аудитор? Я только-только на новом месте обживаться начал.

— Я знаю… Да и есть у меня молодые и бодрые, кого потихоньку воспитываю. Просто обидно — будь тебе лет на десять меньше, я бы точно пристегнула к своему отделу. Ух, мы бы дел тогда наворотили… Ладно, смысл жалеть о невозможном. Значит, папочку мне дай. У нас сегодня вечером посиделки неформальные. Я там эту тему обкашляю. Не скажу, что завтра, но в следующем месяце наверняка это дело уже запустят для всех желающих. Вряд ли каждый станет в зал бегать, но сотню-другую найдем. Цены на фитнес в городе дурацкие, простых людей совсем распугали.

Выбравшись в коридор, старуха рявкнула, совершенно не беспокоясь о раскрытых дверях во всех кабинетах:

— Гафаров-сан, где ты там! Проводи меня, пока я тут не рассыпалась окончательно…

Безопасник вырулил из бокового прохода. У меня даже создалось впечатление, что он специально там караулил. Типа — если надо, я рядом. А если что-то пойдет не так — то вниз по пожарной лестнице с инспекцией дежурной смены.

— Слушай, любитель штанги. Ты вроде в зале у нас бываешь? Это хорошо. Вот этому умнику ключи от шкафчика выдашь, пусть заодно ревизию проведет. Если чего-то не хватает для спортивных истязаний, на пару набросаете и мне пришлете на неделе… Хотя — отставить шкафчик. Там вроде раздевалка отдельная сбоку была.

— Была, Васильева-сан. Ее в комнату отдыха переоборудовали. Если кому после смены домой и обратно мотаться смысла нет, я допуск даю. Диван, сменное белье, душ и несколько шкафов для формы.

— Отлично. Вот Иванову-сан карточку пропишешь, чтобы тоже мог туда ходить. Он ради вас, балбесов, старается. Будете теперь не просто так в зале болтаться, а еще денежку за здоровый образ жизни подбросят.

В самом деле. Охрана же постоянно в качалках пропадает. Раз — и неожиданно тебе за это еще доплачивают. Прикольно.

— Сделаю. Сегодня вечером.

— Сделай, сделай. И вообще, присмотрись к этому молодому человеку. У него не башка, а дом советов. Постоянно что-то интересное предлагает…

Проводив старуху до лифта, я уже хотел попрощаться, но меня на секунду тормознули.

— В «Атриуме» на четвертом этаже есть ателье. Там очень хороший портной. Для нашей конторы скидку дают. За полтинник тебе оформят нормальный костюм, по фигуре. Я до субботы бумажки прокручу, портному придет уведомление. Как только получишь смс-ску, можешь ехать снимать мерки. Адрес сброшу.

— Спасибо большое, Эсмеральда Степановна.

— Да не за что. Фирма платит… И посматривай за спину. Очень уж бодро Касатонову конечную остановку организовали. Будет обидно, если и тебя заодно на кладбище отправят.

* * *

Утром вторника меня неожиданно в оборот взял тренер. Станислав Георгиевич прогнал через разминку, после чего ошарашил вопросом:

— Иванов, ты вроде как хотел расти над собой и в разных интересных спортивных курсах поучаствовать. Так?

— Да, хотел. И хочу.

— Значит, менять в целом задачи не будем. Утром часовая тренировка, каждый день вкалываешь и нормально. Еще чередовать станем — часть на физуху, остальное на технику.

Я закивал радостно — похоже, у меня что-то начало получаться. Или просто боевой настрой Рыжухину понравился:

— У нас еще в офисе спортзал есть, обещают туда доступ дать. Так что я по вечерам после работы могу чуть закрепляющее поделать.

— Не сдохни от усердия, — осадил тренер. — Тебе уже не восемнадцать, чтобы пять часов в день с полной выкладкой, а через два года с букетом болячек в инвалидную команду… Но я тебя услышал. Поэтому давай с Лёшей в пару, будем в тебя основы передвижения на короткой дистанции вколачивать.

Шикарно. Лёша у нас — два метра с копейками, пропорционально сложенный викинг местного разлива. Думаю, подкову порвет без напряжения. При этом бьет с любой руки так, что меня вместе с матом с площадки выносит. Правильный перец, один из лучших учеников у Рыжухина. Как понимаю, он его себе на смену в закрытых шарашках готовит.

На работу приехал веселый и частично бодрый. Одна надежда на улучшенную регенерацию и прочие скрытые плюшки непонятного происхождения. Потому что ребра целые, но тушка моя под рубашкой разноцветными пятнами покрыта. Как и говорил — у Лёши удар что с левой, что с правой — словно из пушки. Зазевался и кувыркаешься на радость пацанам…

Разложил барахло на столе, рюкзак вниз спрятал. Посмотрел на стену, где у нас разные «догоним и перегоним» висят. Потом на пустующую комнату за стеклянным балконом. И как-то неожиданно для себя загрустил. Никто не приходит, матом вежливо не разговаривает. Пузо свое не демонстрирует. Словно в самом деле — домашний питомец подох и ты пустую клетку из-под хомяка на помойку выбрасываешь. Не по человечески как-то, честное слово.

Поэтому поднялся, вежливо поскребся в дверь босса. Он уже десять минут как сидит и мрачно остывший чай ложкой в чашке ковыряет.

— Можно, Георгий Максимович?

— Заходи, Иванов.

Да, настроение у руководство где-то в заднице. Даже на обязательные офисные приседания плюнул.

— Могу чем-нибудь помочь?

Покосившись на меня, Лебедев сделал крохотный глоток, поморщился и чашку вместе с ложкой аккуратно бросил в стоящую рядом мусорку.

— Если бы я тебя не успел узнать за это время, назвал бы карьеристом. Типа — пришел подлизываться… Но ты у нас в самом деле дикий человек. С Северов. Я столько с вашим братом лбами стучался в командировках — не сосчитать… Простой — как лом. И такой же упертый… Нет, Иванов, ничем ты не поможешь… От хандры есть несколько проверенных лекарств. Это или нажраться в лоскуты с друзьями. Или обосраться эпично во время проверки. Тогда на тебя наорут и ты бодрым сайгаком поскачешь исправлять чужие косяки…

— Ну, проверку мы вроде как прошли, даже «спасибы» заработали.

— Да, поэтому на выходных поеду на министерскую дачу. Одногрупник по институту на старости лет умудрился ребенка заделать. Будем праздновать. Заодно и развеюсь.

Не стал спрашивать, сколько лет другу. Потому что иногда ребенка заделывает не счастливый хозяин, а какой-нибудь референт или другой столь же бодрый стажер на пол-ставки. Босс же тем временем продолжал изливать душу:

— Мне вчера вечером официально бумаги подмахнули. В головном офисе. Для Канэко-сан в Берлине открывают филиал, поедет активно наши контракты на европейских биржах ресурсов проталкивать. Как раз в декабре и умотает. Я за эти полгода потихоньку приму все дела в его отделе и стану временно исполняющим обязанности.

Подчиняясь жесту, устроился на стуле напротив и попытался возмутиться:

— А чего временно? Насколько знаю, у вас опыта более чем хватает.

— Вот поэтому и пойду на год максимум… Я три раза уступал другим перспективные должности. По настоятельным рекомендациям сверху, само собой. Сына протолкнуть, чтобы к японцам на стажировку уехал. Мальчику с рекомендациями старт обеспечить. Дать пинок застоявшейся карьере… Мне это место сунули в нагрузку. Чтобы пересидел и потом на формальное повышение перед пенсией. По выслуге могу хоть завтра уйти. Но если полтора года оттарабанить, итого будет в два раза больше и еще бонусов кучу подбросят. Племянника Канэко-сан заодно натаскаю и все. На свободу…

Когда шефу надоело медитировать на дождь за окном, я попытался объяснить, чего приперся.

— Георгий Максимович, можно на стенде у входа фото бывшего зама повесить? И кусочек из официальной биографии, пока ее с сайта не удалили?

— Ты про Касатонова?

— Да… Он был сложным человеком, но ведь старался как лучше. Нехорошо, конечно, что с бывшим начальством оказался в разных махинациях замешан. Просто — как-то все некрасиво получается. Будто собаку безродную под задницу выпнули. Раз — и сломанный болтик в системе заменили…

— А он тебя терпеть не мог. Боялся, что рано или поздно его место займешь.

— Ну, это он просто мало общался с твердолобыми ребятами на буровых. Как вы сами сказали — мы люди простые. Не подсиживаем, исключительно дырки в земле ковыряем.

— Фото… Взгреют тебя за это. Потому что официально я в этом участвовать не буду.

— Не привыкать. Даже если совсем наверху обидятся, найду в городе что-нибудь. Но мне так спокойнее будет. Не хочется японцам уподобляться. Это у них внутри кроме циркуляров ничего нет. А у меня до сих пор камень на душе. Вроде как виноват в чем-то.

— Делай, как считаешь нужным. Я тебя предупредил.

* * *

Пошарил в старых презентациях, там часто хорошие цветные фотки со-докладчиков лепили. Выбрал посимпатичнее, добавил текст. Исключительно официальный, многократно пережеванный пи-ар отделом и одобренный на всех этажах. Даты рождения и смерти. И черную ленточку дорисовал на уголке портрета. Напечатал, пошел к стенду. Прикрепил в середине, подвинув часть «результатов соревнования между отделами». Вернулся к себе, краем глаза замечая, как народ насторожился. Но через час коллеги успокоились. Сверху окрика не было? Значит, все нормально. В обеденный перерыв даже Макарова подошла, тихо поблагодарила. И еще пара дам кивнули. Похоже, не мне одному паршиво было.

Два часа разгребал текучку, выпиливая нужные данные и переправляя их дальше по цепочке. Потом пришло письмо из бухгалтерии, с просьбой дать им копию моего физкультурного рац-предложения. И, желательно, с линками на базовые документы по медстраховкам и прочему, что успел накопать. Видимо, идея пошла в начальственные массы, вот и зашебуршились. Мне не жалко. Подгреб из черновиков необходимое, перепроверил, что все открывается и скопом залил обратно.

Вроде бы основное закончил, поэтому распахнул список вопросов по «Опен-Деску», начал играть в «угадайку». Занятная штука. Это когда тебе сначала красиво рассказывают, как кнопки нажимать в софтине. Затем на куче экранчиков и схем талдычут «нажми сюда, вылетит птичка». Потом это все убирается в сторону и просят нарисовать лошадь. Ну, экзаменатору так хочется. Заодно проверить — как себя поведет испытуемый в столь неожиданной ситуации. Спасибо добрым людям, в чате намекнувшим, куда предыдущие бедолаги скриншоты складывали. Я не поленился, пошарил и бегло оценил всю глубину экспромтов. После чего прощелкал задание и с гордостью уставился на цифру в девяносто три процента. Сдал. С первого захода. Надо будет обязательно сертификат напечатать и в кубике повесить. Это разрешено.

— Вряд ли понадобится, — проскрипел нарисовавшийся рядом японец в привычном черном прикиде особиста. Встав, сдержанно поклонился ему, попутно заметил чужие лица у стенда. Да, у нас в отделе как минимум трое стукачей, кто регулярно докладывает наверх обо всем, что увидят. Просто интересно, что среагировали так быстро. Обычно пока все согласования пройдут, пока до башки динозавра дойдет — успеешь еще один корпоратив отметить.

— Может быть. Но душе приятно!

С этим японец спорить не стал. Жестом пригласил идти за собой, проводил в местную переговорную. Пара дам, сняв самодельный некролог, протиснулись следом. Взгромоздили безразмерные задницы и начали сверлить меня недовольными взглядами. Я в ответ изображал улыбку и ждал, кто начнет первым. Кстати, в зеркале успел полюбоваться, как там моя подмороженная мимика поживает. Честно говоря, если бы я с этой улыбкой вечером подходил к людям с вопросом про библиотеку, «скорая» бы заколебалась инфарктников в больницу возить. Очень уж специфическая у меня рожа. Но — другой не выдали.

— Иванов-сан, объясните, чем вызвана ваша эскапада? Вы обиделись, что место заместителя начальника отдела дали другому человеку?

— К сожалению, не понимаю, о чем вы… — Посмотрел на бейджики и добавил: — Со всем уважением, Власова-сан и Сафонова-сан.

— Мы уточнили у Лебедева-сан. Он не давал разрешение на то, чтобы печатать портрет и вешать его на стенде. Руководство дзайбацу не проводит официальных мемориальных мероприятий, посвященных Касатонову-сан.

— Должен уточнить, что никому из обычных работников отдела эту информацию не доводили. Ни в письменном, ни в устном виде.

— Тогда почему вы решили, что можете нарушать правила и выступать с публичными заявлениями?

Я постучал пальцем по фото:

— Александр Семенович Касатонов был одним из моих прямых начальников в корпорации. Я за время работы успел у него многому научиться. Мне грустно, что столь серьезный специалист, болевший душой за коллектив, не получил хотя бы доброго слова на память.

— Значит, вы это сами придумали?

— Разумеется…

Мне еще десять минут грызли мозги на тему, кого я пытался вовлечь в подпольную революционную ячейку и нет ли дополнительных тайных смыслов в снятой бумажке. Может быть, чередуясь на пару, продолжали бы читать нотации, но в комнату вошла миловидная женщина в строгом офисном костюме за очень большие деньги. Кстати, я ее видел. Это она что-то по-японски обсуждала со вторым директором. Похоже, птица высокого полета. Вон, как парочка напротив шустро вскочила.

— Добрый день… Что удалось узнать?

— Это личная инициатива Иванова-сан. Причины объяснить отказался.

Повернувшись ко мне, узкоглазая красавица холодно поинтересовалась:

— Что вас обидело на рабочем месте, Иванов-сан? Почему вы решили нарушить рекомендации руководства и устроили это показательное «выступление»?

— Прошу прощения… Виновным себя не считаю. И, как уже объяснял Власовой-сан и Сафоновой-сан, просто отдал дань уважения бывшему начальству. Если вы мне покажете официальный документ или запись, где было запрещено это делать, признаю свою ошибку.

— А подумать, прежде чем печатать некролог?

— Я подумал. Подумал о том, что мы люди, а не бездушные шестеренки.

— Даже так?.. Интересно. Ладно, не буду вас задерживать.

Процокала каблуками на выход, я снова сел. Две клуши бочком подобрались к стеклянным дверям, проводили взглядом небожительницу. Похоже, та решила лично с Лебедевым поговорить. Пошушукавшись, повернулись ко мне:

— Иванов-сан. Вас проводят до рабочего места. Соберите личные вещи и подождите здесь.

Зашибись. Не стоит проявлять человеческие эмоции в механизме. Его от этого может перекосить и он сломается. Зато у меня в самом деле камень с души упал. Да, я взаимно не любил Касатонова, но уж точно смерти ему не желал. Просто удивлялся, что настолько бестолкового персонажа пристроили людьми руководить.

* * *

Из личных вещей у меня рюкзак, с которым удобно по метро болтаться. Кружка с ушастым чебурашкой. Телефон в кармане. И все…

Безопасник дождался, когда я аккуратно закрою все программы, выключу комп, затем ноутбук и уберу его в чемоданчик. Вручил дерматиновый кейс японцу, пошел обратно в опустевшую переговорную. Там сидел и дремал с полчаса. Видел, как мимо мелькнула японка. Затем по офису туда-сюда шебуршились шерочка с машерочкой. Не знаю, что они вынюхивали, но вскоре проскакали к лифтам, дав отмашку охраннику. Тот приоткрыл дверь и мы вместе отправились вниз.

Я разглядывал мигающие огоньки на кнопках этажей и думал: эх, не успею в модном костюме походить. Хотя, мне он теперь вряд ли понадобится. С новой записью в трудовой возьмут только на стройку куда-нибудь. Вне пределов Московской области. И с жилья попросят съехать через сутки — обычная практика. Зато времени четыре часа дня, на сегодня раньше закончил.

Подойдя к турникету, я уже хотел было вручить пропуск выглянувшему из «стекляшки» парню, как услышал за спиной:

— Иванов-сан, задержитесь, пожалуйста.

Это кто там меня нагоняет? Гафаров? Как бы не пришлось еще в куче документов расписываться о неразглашении. Нафиг еще я им сдался?

Глава 12

Вежливо подцепив меня за локоть, человек с редкой в конторе фамилией отвел в сторону.

— Далеко собрался, Иванов-сан?

— Домой. Вроде как уволили.

— Издеваешься?.. Приказ на руки получил и расписался? С кадрами насчет выплаты штрафов и прочего пообщался?

Пригладив лысину, признал косяк:

— Не, просто из офиса выпнули.

Сунув мне сумку с ноутбуком, Гафаров повел обратно к лифтам. Правда, там мы поехали не наверх, а вниз. Минус шестой этаж. Выше — прачечная и сантехнические службы. Ниже — склады и еще что-то с номерами в названиях отделов. Здесь — привычный безликий коридор и одинокая раскрытая дверь неподалеку.

В комнате — широкий крепкий стол. Деревянный стул. Люминесцентная лампа над головой и монстрообразный старый сейф. В скважине торчит ключ с огромной деревянной биркой на цепочке. Выглянув наружу и убедившись, что мы здесь вдвоем, безопасник выразительно постучал себя по лбу:

— Вот скажи, дядя, в кого ты уродился? Что за фигню умудрился упороть на пустом месте?

— Некролог сделал по невинно убиенному.

— Ага. И с этим не заглянул в кадры, не получил официальную визу босса. Вывесил и ходил гордым… Ты что, не понимаешь, как половина руководства на подобное смотрит? Как на потенциальную революцию. Чтобы кто-то самостоятельно начал свою позицию демонстрировать? Для японцев это — не просто выход за рамки. Для них это — катастрофа!.. Твое счастье, что волна докатилась до самого верха и Хасэгава-сан об этом узнала.

— Хасэгава? Это вроде кто-то из головного офиса?

Ткнув пальцем в сумку, Гафаров фыркнул:

— Комп у тебя есть, сетку тут ловит. Садись и зубри директорат, чтобы от зубов отскакивало… Хасэгава Сабуро — один из основателей дзайбацу «Идемицу Косан». Хасэгава Норико его племянница. Прибыла с ревизией после того, как приехавший с Северов дундук на испытательном сроке раскопал продажу неучтенной нефти налево… Твое личное дело наизусть уже все кадры знают, потому что постоянно названивают и спрашивают. А кто это у нас в соавторах прорывной идеи с оптимальной рассадкой кадров выступил? Кто это предложил оздоровлением коллектива заняться? Кто это некрологи печатает и плюет на распоряжение грязную историю под ковер замести?.. Твое счастье, что все дерьмо подвесили на второго директора, а он как раз в Японию умотал. И Хасэгава-сан не станет в местные кадровые заморочки влезать. Формально у нее полномочий нет тебя увольнять. Это будет неуважение к Мори-сан. И мимо нее такие документы пройти тоже не могут.

Шикарно. Похоже, я умудрился не просто между жерновов попасть, а еще просквозил в крохотный зазор между шестеренками. Кроме того — спасибо боссу. Не ожидал, что моя фамилия где-то в рацпредложении мелькнет.

— Короче, решено тебя временно перевести сюда. В качестве наказания. Потому что понижать все равно некуда… Это архив. Получишь на почту код для активации программы, начнешь наводить порядок. Планшет завтра утром принесут, синхронизируешь и вперед. Вот эта кнопка — открывает замки. Та — закрывает. Карту твою прописали для кабинета. До конца месяца будешь сидеть здесь, чтобы волна улеглась. А то уже шепотки пошли по нижним этажам.

— Что делать надо?

— Инвентаризацию проведешь. После того, как часть бумаг перетасовали, тут черт ногу сломит. Поэтому будешь шерстить все полки, сверять номера с отметками в базе данных. Чего нет — на перепроверку. Что стоит не на своем месте — на каждый ящик оформляешь форму-запрос, фото лепишь и так пока весь минус шестой не перепроверишь.

Отдав честь, обошел стол и начал распаковывать сумку с ноутом. Вздохнув, безопасник добавил, прежде чем выйти из комнаты:

— С восьми утра до семи вечера, как штык. В семь к нам, на второй. Поедем наверх, будем со спортзалом разбираться. Если бы тебя в самом деле уволили и программу доплат за физкультуру зарезали, парни бы тебя где угодно в городе нашли и отбуцкали.

— Что поделаешь, это путь офисного самурая.

— В смысле?

— Позволю себе процитировать одного умного человека… «Люди низкого положения полагают, что путь офис-самурая это его путь в офис. Следует со снисхождением относиться к их незнанию. Люди высокого положения полагают, что путь офис-самурая это путь карьеры. Следует с сочувствием относиться к их заблуждениям. Путем долгих размышлений я постиг, что путь офис-самурая это путь увольнения».

Посмотрев на меня, как на идиота, Гафаров не стал развивать тему и повторил:

— Сегодня в семь. Пока тут вкалываешь, обедать в нижней столовой… Декабрист на минималках…

* * *

Расстроился ли я, что меня не уволили? Не знаю. Выводы сделал. На тему того, что выкаблучиваться в муравейнике может исключительно только тот, кто сидит на самой верхушке. Или кому пофиг на любые правила и уставы. Особенно, если у тебя уже есть выплаченная квартира, толстый счет в банке и медицинская страховка на ближайшие лет пятьдесят. Вот тогда можно с легким оптимизмом смотреть в будущее.

Либо — если у тебя в кармане ноль, живешь одним днем и терять нечего. Я — как живой пример для этого.

Повезло и не турнули? Значит, будем перемещать тушку из точки «ноль» в точку «все и немножко сверху». Просто галочку поставлю, что лишний раз высовываться не нужно. Это один раз большие боссы друг другу всякие гадости задним числом оформляли и не стали эскалировать. Во второй раз меня тупо на бронепоезде переедут и не заметят.

Разблокировав двери, сунул нос в ближайшую комнату. Оценил объем работы, задумался. Значит, это надо с планшетом ходить, на каждую коробку тыкать, потом это все синхронизировать с ноутом и так по каждой позиции. Почему? Потому что криворукие идиоты из наших айтишных гениев складскую программу сделали только для компа. На планшете ее часть, которая без поиска, полей ввода и всего необходимого. Ради интереса я сделал на телефон пару крупных планов, потом картинки перелил к себе и пошарил в списке доступных программ в корпоративной барахолке. Это где «проверено, одобрено и рекомендовано к использованию». Львиную часть хлама выбросил бы без сожаления, но кое-что полезное есть. Например — распознавалка текста. Нарезал с фотки кодов, перегнал цифры, сунул в складской поиск. Плим — у меня номер коробки, место на полке и даже история транспортировки в придачу. Забавно…

Так. А если я еще заявку на смену положения коробки заполню, что у меня получится? Потому что таскать тяжесть с места на место — это для слишком сильных. Ленивые, как я, поступят четко по рекомендованной безопасником процедуре. Просят цифирки в табличках поправить. Но кнопочку «отослать» трогать не будут. Ведь я не только ленивый, я еще и сертифицированный. И у меня эта самая форма слеплена в «Опен-Деске», потроха которого неплохо расковырял. Все названия полей — под рукой. Где и как они из базы выдергиваются — нашел. Скрипт слепить для заполнения после поиска — три минуты. Отладить, убедиться что работает и полезть в командную строку. Всегда мечтал в ней хитромудрые штучки присобачить. Чем я хуже наших бракоделов?

К шести часам я наигрался от души. Тык — вот папка с нарезанными картинками из фото. Тык — у меня каждый файлик обработало и если не нашло на месте, слепило шаблон заявки. Осталось взглянуть мимоходом, чтобы все было красиво и нажать кнопочку. Что завтра с утра и сделаю. По итогам — я за несчастные полтора часа целую комнату разобрал. У меня их… Где тут план этажа?.. Ага. Двадцать три комнаты. На каждую уйдет минут десять от силы. Завтра выдадут планшет, я фоточек с хорошим разрешением отщелкаю, перелью на ноут и можно развлекаться в графическом редакторе. Настрогал картинок, за пару дней инвентаризацию закончил. Или даже за день, если балду не пинать. Автоматизация — страшная штука… Но, как говорят мудрые люди, торопиться не будем. Сказано — до конца месяца, значит оставшиеся пять дней и буду в поте лица пыхтеть. Четко до первого августа. У меня там еще три курса не закончены по нормативным и прочим документам. И два по аудиту ждут, чтобы я галочки расставил. Поэтому — занят, и не просите обратно возвращаться. Тут ни камер, ни любопытных глаз. Считайте, что я в самом деле в декабристы записался. Еще Пушкин пытался приободрить: «Во глубине сибирских руд». Про меня, однозначно.

* * *

В семь вечера поднялся на десятый. Этажом ниже — две больших комнаты для разной румбы и прочих развлечений. С крохотным помостом, без тренажеров и прочего железного «мусора». Зато на десятом — объединили все в одно целое, оставив только несущие столбы. Получилась эдакая вытянутая «кишка» с огромными окнами, откуда открывается неплохой вид на город.

Меня уже ждали — четверо крепких ребят с квадратными челюстями и чем-то озабоченный Гафаров.

— Так, давай сразу к делу, Иванов-сан. Кузнецов сегодня выходной, поэтому мне приходится разгребать разное. Пропуск твой я вписал, доступ в комнату отдыха у тебя теперь есть. С ребятами познакомишься, пробежитесь по оборудованию. Если что-то еще надо, завтра утром пришлешь… Так, я буду на выезде, в мэрии ближайшие посиделки согласовывать. Поэтому Кузнецову и сбросишь. Он у нас по железкам фанатеет.

— Если чего-то не хватает, деньги на закупку найдем? Или опять вокруг бюджета плясать?

— Это хорошо, что спросил, — добыв телефон, безопасник начал что-то набирать. — Я тебе папку открою и линк сброшу. Поковыряйся там. Просто этот зал сначала держали для фитнеса и прочего разного. Но когда народ не стал ходить, большую часть разобрали и сунули на склады. На балансе висит, продавать смысла особого нет.

Я сунул нос внутрь зала, оценил редкие россыпи железа и сообразил:

— А, так это вы для себя подгребли территорию, раз простаивает. Понял. Штанги и гантели есть. Остальное я проверю. Какой хоть этаж, куда складировали? Последний, двадцатый?

Народ захихикал одновременно:

— Двадцатый? Хотя, у тебя допуска ниже нет…

Не став развивать дальше тему, Гафаров попрощался и умотал. Я отметил, что на почту упало еще одно письмо и пошел инспектировать комнату отдыха. Есть у меня одна идея на этот счет, надо будет проверить, сработает ли.

Ну что, все могло быть и хуже. Два кожаных широких дивана, три кресла и чайный столик с тумбочкой сбоку меня интересовали мало. Спать я здесь не собираюсь, без меня желающих хватает. Холодильник есть, это плюс. Чайник и старенькая кофе-машина тоже присутствует. Поэтому в случае чего перекусить можно. Главное — вдоль стены огромный длинный шкаф тянется. И мне там одну створку выделили без вопросов.

— Отлично! Тогда я сюда могу костюм с обувью сунуть. Буду на работу и с работы бегом добираться. О, и душевая в углу. Вообще хорошо.

— Бегом? По Москве? — удивился невысокий безопасник с квадратной фигурой борца. — Это где ты кости бросил, что хочешь на работу успевать?

— В «человейнике», где квартиры контора сдает. Пять остановок на метро. Сорок минут бегом. Терпимо.

В глазах у парня читалось «делать ему нефиг», но лезть с советами не стал. Вместо этого мне предложили сменку — широкие спортивные штаны, безразмерную майку и кеды. В самом деле — не в костюме же ковыряться с железом.

Когда переодевался, народ между собой перестал насчет меня беззлобно подшучивать и притих. Я натянул майку, на всякий пожарный поинтересовался:

— Что-то не так?

— Нормально все, Иванов-сан. Просто мы думали, кто-то из менеджеров сверху решил физуху подтянуть. А у тебя с этим все и так неплохо.

— Кушать люблю, вот мясо и прет… Все, можно греметь инвентарем.

* * *

К восьми успели сообразить, что у нас по итогам. Для любителей качнуть гантели или гриф на грудь принять — более чем. Как я понял, отдел внутренней безопасности под себя зал и прихватизировал. Чего зря добру пропадать. Но если мы хотим оздоровительное что-то лепить, надо будет чуть-чуть подвинуться.

— Так. Народ, сюда девушки будут ходить. Разного возраста. Ниже у них всякие танцы и фитнес с хула-хупами. А вот маленькие гантельки, беговые дорожки и прочее — это уже здесь разместим. Еще зеркала на эту стену надо, чтобы смотрели на себя и радовались.

— Нас куда?

— Предлагаю правее. Там места полно, размазываться не станем, а аккуратно квадратиком все расставим. Будет обоюдная польза. Вы перед дамами бицепсем-трицепсем играете. Они ножкой манерно вышагивают. Взаимный спортивный и прочий интерес. Так что можно прямо сейчас и занять нужную территорию.

Еще за двадцать минут все расставили, заодно я с народа вытряхнул рекомендации по обновновлению гремящих снарядов. Наборные гантели, блины для штанги, держатели и всякое другое полезное. Если существует возможность, то почему бы под шумок и не попробовать расширить ассортимент? Подозреваю, что стоит только начать это все приводить в порядок, так потихоньку одно закажем, потом другое. Главное — в комплекте, с прицелом на массовый спорт.

Под конец меня решили проверить «на слабо»:

— Иванов-сан, а сколько вы от груди жмете?

— Без понятия. А сколько надо?

— Ну, мы особо не упираемся. По нормативам — надо свой вес толкнуть пять раз. Это если серьезно заморачиваться. Десять раз — уже на классность подтвердиться.

— Да? А табличка есть какая-нибудь?

— Конечно. Вон, у нас сбоку стоит стенд переносной и еще доска с мелком. Туда результаты записываем. Кто первое место за неделю взял, того пивом поим.

Так, где тут моя колонка? Значит, я примерно девяносто пять кило сейчас вешу, успел чуть-чуть сбросить. Но сотку обратно скоро наберу, с таким активным питанием. Минимально по их стандарту — пять раз штангу со своим весом надо выжать. Кандидат в мастера — три раза сто сорок. Мастер — два раза по сто шестьдесят. И круть начинается от ста девяноста.

— Давайте хотя бы разок попробуем. Чисто на пробу. Я хоть и пытаюсь бегом заниматься, но железо не ворочал. Разве что на буровой трубы помогал туда-сюда таскать.

Все четверо тут же засуетились, уложили пустой гриф на подставку. Проверили, как там скамейка стоит. Затем начали таскать блины. Я же нашел коробку с мелками, протер ладони, чтобы не скользили. Улегся поудобнее, примерился к железу. Значит, аккуратно чуть вверх и затем медленно на грудь. Надеюсь, не опозорюсь.

— Страхуем!

Взял. Очень осторожно приподнял, опустил и попробовал, как оно. Тяжелая, зараза! И это я еще нос задирал — какая у меня мускулатура! Какой я весь брутальный дядя! А сам минимальный весь выжать не могу. Слабак!

Фух!.. Делаем раз. На вытянутых, стараясь приноровиться. Что, получилось? Тогда еще разок. Аккуратненько. И-и-и-и делай два!.. Нормально, вроде еще разок осилю.

Три раза выжал. Вернул на место, осторожно сел, поводя плечами.

— Не, народ, рано мне еще с вами состязаться… Чуть пупок не развязался…

Молчат. Потом «борец» осторожно так, чтобы я не обиделся:

— Иванов-сан, мы чуть-чуть пошутили. Не ожидали, что вы серьезно впряжетесь… Просим прощения, больше не будем. Просто начальство наше на вас все время пальцем показывает, типа, крутого мужика слушать надо. Вот и перестарались…

— Да?.. И сколько вы мне в блинах накидали?

— Сто сорок. Короче — кандидатский минимум вы сдали, без дураков…

Твою дивизию…

— Народ. Я рад оказанному доверию. Но давайте мы больше без подстав… Я ведь для вас старался, даже за регулярные занятия доплаты на всех пробивал.

— Поняли. Больше никакой дурнины не будет. И остальных предупредим.

Зато пловом угостили и чаем горячим. Неплохо они тут вечеряют по мере возможностей. Надо будет тоже чего съедобного прикупить. Сам халявщиков не люблю. Но вроде неплохо посидели и, когда уходил, со всеми за руку попрощался. Даже с ночной вахтой, кто двери за мной закрывала.

— Федя, ты как считал?

— Чего?

— Помнишь, мы блины тогда заново подписывали, потому что отметки стерлись.

— Ну?

— Баранки тебе в одно место… Иди сюда. Три двадцатки и одна десятка. Так?

— Вроде так… Это что получается?

— Сто сорок в блинах и двадцать гриф. Сто шестьдесят это получается. Я еще удивлялся, что он красный такой от натуги. Не кандидат он, мастер. И мускулатура вон какая.

— Ну нафиг… Давай еще раз проверим.

— Проверяй, академик ты наш… И молчи в тряпочку. Не удержал бы вес или порвал мышцу — чтобы мы тогда делали? Гафаров — он шуток не понимает. Премию за полгода в минус и в наряды на все праздники.

— Сорок, шестьдесят, семьдесят… Гриф… Етить его налево, в самом деле, облажался… Давай тогда все по местам, чтобы никто не увидел. И с меня пиво за косяк.

— Это само собой. Пару упаковок хорошего баночного мы ему точно задолжали…

* * *

С утра в половине шестого уже прыгал, ногами дрыгал, всячески разминался и предавался уничижению. Тренер решил, что мне надо подучиться падать. А то, слишком шкаф большой, грохоту много.

Поэтому сунул меня в пары парням, кто скоро на очередные соревнования поедет и понеслось: задняя, боковая, подбив, «мельница», через бедро, через себя… С последним у них было сложнее — все же я ряху успел наесть за эти два месяца изрядную. Поэтому «через» шарашили уже те, кто по габаритам ближе ко мне. Остальные просто так швыряли на маты. И я — кувырком, с контролем руки, правильно укладывая ноги и остальной суповой набор. С хеканьем, чтобы воздух из грудной клетки выходил, а не распирал меня изнутри с остаточной деформацией.

Пятнадцать минут, затем пять минут отдыха. Но не просто так, а методичку в зубы и читай, восстанавливай дыхание.

— Мне это точно понадобится? — разглядываю заголовок «Основы наблюдения в одиночку и группой».

— Насколько я тебя успел узнать, на заднице ровно сидеть не будешь. Наверняка рано или поздно свое дело откроешь. А кто сможет для тебя людей в охрану подобрать и проверить базовые навыки? Только лично, или хапнешь идиотов и угробят по итогам.

— Охрана — это хорошо, но ей зачем следить?

— Чтобы уметь противостоять правильно, надо основы знать. Ты не умничай, читай давай. Я попозже тебя с молодняком потаскаю, чтобы на тебе потренировались. И наоборот… Освоишь это, затем будешь учиться уходить правильно, хвосты сбрасывая. И выявлять специалистов, кто по твою душу заявится. Москва — город контрастов. Чем больше освоишь, тем дольше проживешь. Богатые иногда и поплакать не успевают. Раз — и уже выше небоскреба взлетели. Особенно, если минера хорошего конкуренты арендовали.

Так среду с утра на зарядке и провел: летал из угла в угол зала, потом читал в перерывах. Обратно бежал на завтрак, крутил в башке: «Слежка — это скрытое наружное наблюдение с применением специальных средств или без них. Наблюдение может проводиться пассивным открытым или скрытым…». И еще пятьдесят страниц убористого текста с вкраплениями схем и черно-белых фото. Главное — никакой воды, строго по делу.

Когда пришел на работу, только и успевал раскланиваться и здороваться. Сбоку от входа знакомые мужики фикус засохший на новый меняли вместе с бетонной кадкой — с ними «привет-здоровье-не хворать». На турникете — с охранником в стекляшке и старшим смены. С последним за руку и насчет вечерней тренировки уточнил: «В семь? Тогда увидимся еще». У лифтов трех девушек из нашего отдела заметил. Их пропустил, пожелал хорошего дня и в самую последнюю дверь еле успел заскочить. Мне — вниз.

— Утро доброе, Еремей Геннадьевич, Петров-сан.

— Язва ты, Иванов. Снова к нам?

— Не, чуть выше. На минус десятый не пустили. Говорят, плохо на вас влияю. Горшки с золотом после меня пропадают.

— Какие горшки? — не понял меня старший менеджер по клинингу.

— Большие такие, мне по пояс. На верхних этажах нефтью торгуют, заработанное в звонкой монете в тару глиняную складируют и вниз.

— У меня золота нет! — тут же пошел в отказ старик.

Я шагнул на своем «минус шесть» и вздохнул:

— Вот поэтому меня больше к вам и не пускают… На обед в столовую придете? Тогда буду ждать, рыбалку и охоту обсудим.

Все. Вот я и на рабочем месте. Вешалку с собой в рюкзаке принес, на нее пиджак. А то боюсь, он от неловкого движения треснет. Галстук ослабить, ноут в центр стола. Дверку сейфа открыть, добыть оттуда чайник. Фильтр ручной рядом пристроил, воды сейчас наберу, буду изничтожать печенье. Тоже с собой прихватил. Сел, прислушался к внутренним ощущениям. Жизнь-то вроде налаживается.

* * *

Я только успел заварить чай, как в косяк распахнутой двери поскреблись. Новое лицо. Это хорошо, люблю знакомиться. Люди — они все разные. И тараканы у каждого свои, особенные.

Из охраны дяденька. И возрастом лет под пятьдесят, что для безопасников обычно редкость. В смысле — начальство прожитыми годами бугрится, особенно в районе пуза. Как только перестают бегать и еженочные обходы совершать, сразу лишний вес набирают и стремительно растут вширь. Этот — в униформе, со всем положенным обвесом. И меня старше. Интересно.

— Иванова-сан где могу увидеть?

Не признали, богатым буду.

— Это я. Утро доброе.

— … Извините, я думал, вы моложе. Сказали, бывшему стажеру планшет передать.

— Ничего страшного, меня буквально на днях официально в отделе оформили. Еще полгода — и место там выделят. Пока здесь кукую… — Присмотрелся к бейджику: — Русаков-сан, чай будете? И как вас по имени-отчеству, если не секрет?

Выложив на стол коробку с планшетом, гость протянул мне листочек «принял-проверил-повреждений не обнаружил». Дождался, когда я включу и зайду под своим паролем, получил роспись и засобирался обратно.

— Вроде не положено по имени-отчеству, нас на инструктаже предупреждали.

— Мне так кажется, что вы точно здесь недавно.

— Второй день. Часть персонала в Берлин переводят, в новый филиал. Вот рекрутеры и подняли старые дела, кого сразу в штат не приняли.

Я не поленился, встал, переставил от стены еще один стул и пригласил Русакова садиться. Специально вчера из складской комнаты приволок, от пыли почистил. Нехорошо иначе получается — вдруг кто в гости зайдет, а мне даже принять по человечески не получается.

— Тогда открою вам местную тайну. Если вы где-то на минусовых этажах и не с японцами общаетесь, то можно чуть-чуть от навязанных правил отступать. Русские люди, они до сих пор по имени отчеству обращаются. Меня — Иван Иванович зовут, легко запомнить.

— Выходит, мы с вами тезки. Иван Лаврентьевич я.

— Вот и познакомились… Вы пока в бегунке время не ставьте. Будут спрашивать — я по складам бродил, меня только в конце коридора нашли. Так, вот у меня две кружки. Ситечко… Печенье берите, не успело окаменеть, можно даже не размачивать.

Через десять минут Русаков начал прощаться. Мы как раз чай допили и поближе познакомились. Я про буровые вышки и гнус байки потравил. Он про то, как на контракте двенадцать лет приграничье топтал. Потом после травмы в Подмосковье в разных мелких охранных конторах лямку тянул. Сейчас вот в столицу перебрался, в надежде на большую зарплату и мутные перспективы.

— Общагу дали?

— Да. Отдел казарму у минобороны арендует рядом. Десять минут пешком, на месте бывшего центра переподготовки. Там штук восемь корпораций холостых держит. Кубрики на четверых, один санузел на этаж.

Фига себе, не знал. Похоже, я вообще шикарно устроился — свой личный угол. Или цепных псов с нами специально стараются не смешивать, чтобы не сговорились за спиной у руководства?

— Смену в восемь сдаете? Мы в семь вечера с ребятами из вашего департамента на десятом этаже будем спортзал доделывать. Подходите, если будет желание. С подвала разные тренажеры поднимем, станем собирать. Руководство хочет потихоньку внедрять здоровый образ жизни среди желающих. Обещают чуть доплачивать, если регулярно заниматься станете.

— Можно?

— Конечно. После работы помочь любимой конторе — это в плюс. За это баллы лояльности добавляют, а без них, Иван Лаврентьевич, вас даже на старшего смены не поставят. Формализм процветает и его не истребить. Зато можно разобраться с местными заморочками, чтобы использовать себе и людям на пользу.

Проводил Русакова, в почту глянул. Прочитал письмо от нового зама, усмехнулся. Горизонтальные связи рулят. Похоже, коллеги уже сообщили Макаровой, что я в небоскребе болтаюсь, не изгнали окончательно. Наталья Игоревна осторожно интересуется, по каким контрактам мне время списывать. Я залез в железные недра сейфа, порылся в хламе, который свалили в самом низу. Во, кондовый аппарат есть. С древних времен, с круглым наборным диском. И у него даже снизу инвентарный номер на бумажке приклеен. Похоже, специальная модель, времен динозавров. Подцепил провод к телефонной розетке в углу. Поднял трубку, послушал гудок. Работает! Не удивлюсь, если еще что полезное обнаружу. Покрутил кругляш, дождался ответа:

— Утро доброе, Наталья Игоревна. Иванов беспокоит… Да, да, рад вас слышать. У меня все хорошо, не волнуйтесь. Временно сунули инвентаризацию закончить до конца месяца. Я вам сейчас коды проекта сброшу, на него все эти дни и закрывайте… Спасибо. Обязательно… Если успею местные завалы разобрать, то первого августа буду в офисе…

Все. Теперь прибрать на столе, на планшете протереть стекляшку камеры и можно начинать фотосессию. Разблокировать остальные двери, каморку закрыть на ключ. Пора совершать трудовой подвиг.

Глава 13

Принимали второго директора Московского филиала со всеми положенными почестями. Кортеж в аэропорту, номер-люкс в гостинице, две симпатичные секретарши. Дали отдохнуть с дороги, после чего с утра Мори Джомей приехал в офис, где и дрейфовал между различными кабинетами до самого вечера. Там ему с поклоном вручили тоненькую папочку и сообщили, что лимузин в ресторан будет ждать через десять минут. Как раз хватит времени заглянуть в уборную и спуститься вниз.

За кожаной обложкой лежали три хрустящих белоснежных листа с вязью иероглифов. Первым — предложение о будущих ключевых пунктах контракта в Сендай. Перепроверив цифру «итого за год», японец улыбнулся. Да, формально по статусу позиция на две ступеньки ниже. Но — дома, не в заснеженной Москве. Мало того, еще можно будет чуть поторговаться, это даже принято. Чтобы почувствовать вкус будущей победы… На втором листочке — список рекомендованных семей для потенциальной женитьбы. Что поделать, напряженный труд на благо дзайбацу не оставил времени для решения этого вопроса. После возвращения в родные края надо будет озаботиться этим вопросом. На высоких должностях холостяков не любят. Это считается неприличным… И третий лист — список шагов о передаче дел на старом месте. Где часть — формальные расшаркивания. И несколько достаточно серьезных, которые не желательно пускать на самотек. Например — выбор из прикомандированных практикантов самого головастого. Кто будет рад получить место заместителя директора, чтобы лет через пять-шесть дорасти до желанного кресла.

Похоже, старичье в совете директоров решило не тянуть лису за хвост. И флэшка, которую утром вручил с поклоном, сыграла роль той самой соломинки. Хасэгава-сан согласился с многократно перепроверенной кандидатурой, после чего винтики в сложной корпоративной машине пришли в движение. Сегодня вечером в ресторане его поздравят в узком кругу и еще раз обрисуют, что именно хотят получить взамен оказанной услуги. Улыбаться, кивать и коллекционировать завуалированные намеки. Это он умеет. Потом потерпеть оставшиеся четыре или пять месяцев — и все. Затянувшееся прозябание среди снегов и медведей закончится.

Будет забавно, если он купит две-три маленькие сувенирные балалайки и приподнесет в подарок по возвращении. Злопыхателям, кто твердил, что он так и сгниет среди русских дикарей.

В ресторане Мори Джомей усадили по левую руку от старика Хасэгава. Очень символично: жирный намек на то, кому достанется в итоге место в совете директоров. Вот когда ему позволят расположиться справа — это будет уже свершившийся факт. Обычно в таких случаях в конце вечеринки говорят о будущих перестановках и поздравляют с предстоящим назначением. Но и так хорошо.

Под конец второй директор до машины добирался с трудом: на каждый тост приходилось отвечать с поклоном, пить сакэ большими пиалами и произносить ответные речи. Но — вроде справился, даже язык не особо заплетался.

Высокий телохранитель распахнул дверь лимузина и склонился в поклоне. Бредущий рядом Хасэгава Сабуро довольно похлопал по плечу и пожелал хорошенько отдохнуть:

— Мори-сан, у вас билеты заказаны на понедельник. Сможете чуть-чуть развеяться, посетить местные онсэны. Рекомендую Сакунами — выше всяких похвал!.. В воскресенье вечером через любого секретаря вернете папочку с замечаниями по будущему контракту и в Москву. Уже ненадолго… Я племянницу предупрежу, она проследит, чтобы первый директор не вздумал своих протеже тащить на ваше место. Оцените, кто там лучше остальных будет стараться, мы его утвердим. И все, День рождения императора будете справлять вместе с нами.

Устроившись на мягком кресле, Мори Джомей прикрыл глаза и сделал вид, что задремал. Племянница? Это хорошо. Есть отличная возможность подрезать крылышки стерве, а то возомнила о себе невесть что. Скорее всего — даже в бетон залью вместе с уголовником. Чтобы никаких следов. Это наверняка изрядно подкосит слабое здоровье старика. Не придется долго ждать, когда и он отправится к предкам. Давно пора внести свежую струю в дзайбацу «Идемицу Косан». Мхом покрылись. Ничего, у русских Мори научился разному. В том числе, как оперативно и радикально решать накопившиеся проблемы. Пока никто не жаловался. Покойники вообще на редкость тихие и спокойные ребята.

* * *

Один из основателей дзайбацу «Идемицу Косан» посмотрел на часы и нажал кнопку на экране. Час ночи в Японии, семь вечера в Москве. Племянница все еще на работе. Зашифрованный канал, видеозвонок без возможностей прослушать и перехватить.

— Хай, Хасэгава-сан.

— Добрый вечер, моя хорошая. Спасибо за письмо, которое прислала. Значит, наш бравый Мори-сан распутал все криминальные хвосты и мы наконец-то узнали, что произошло с профессором из лаборатории.

— Да, дядя. Я перепроверила все слухи. Сумела уточнить через людей в министерстве обороны несколько ложных следов. Проект использовался для того, чтобы прокрутить бюджетные средства и обеспечить безбедную пенсию нескольким высокопоставленным лицам.

— А все эти обещания?

— Фанатик от науки верил, что у него все получится. Результаты отрицательные на всех проведенных тестах, включая испытания на людях. Получить работающие образцы сыворотки не удалось. Мало того, в качестве оружия тоже использовать не получится. Вещество действует исключительно в больших дозах, мишени должно вводиться внутрь разово: вместе с пищей или внутривенно… Как я поняла, последние пять лет профессора не трогали исключительно с одной целью — оформляли на него все документы, дабы сделать козлом отпущения. Убытки только за один год превысили восемьдесят миллионов рублей, из которых в лабораторию попадала от силы десятая часть. Включая зарплаты работникам, охране и содержание вивария. Когда господин Гущин скончался, скандал замять не успели. По итогам ревизии три генерала получили по десять лет с конфискацией.

Вздохнув, старик аккуратно перетащил на компьютере папку «Хиганбана» в архив:

— Очень жаль. Я надеялся, что какую-нибудь полезную пилюлю получится выцарапать из кривых русских лап… Ладно. С этим понятно. Что еще удалось раскопать, в Москве?

— Я переправлю в обычное место, что нашли аналитики. С вероятностью в семьдесят четыре процента, наши конкуренты организовали хищение нефти при помощи второго директора филиала. Завтра будет выборка по документам полиции и отдел информационной безопасности закончит ломать домашнее хранилище Мори-сан. Пока все указывает на то, что он активно готовился к переезду домой.

— Забавно. У нас об этом только несколько сплетен. Если получится добыть факты, по возвращению домой его будет ждать «теплый» прием… Знаешь что, не трогай уголовника. Который сидит в подвале. Переведи его в другой бокс, смени охрану. Думаю, мы сможем разыграть его в интересной схеме. Можешь даже обнадежить, что его оставят в живых. Его лучше представить свидетелем, чем дохлым бандитом.

— Сделаю, дядя.

— К сентябрю заканчивай сверку аудита по этой теме. Потом поможешь Мори-сан с выбором преемника. Поддержишь его кандидата, пусть порадуется. Позже мы его разменяем на что-то полезное. Думаю, как раз к декабрю все текущие дела закончите и на пару домой. Тебе помогать с местными проблемами. А господину второму директору придется тихо сложить полномочия. Чтобы затем кануть в забвение.

Только так. Тихо, культурно, не вынося грязное белье на публику. Дикарям не надо знать, что у небожителей тоже бывают мелкие проблемы. Устраивать семейные скандалы у них на глазах — это себя не уважать.

* * *

В обед я успел перекусить в дружной компании работников складских площадей и уборки всего остального, что вписали в план. Петров познакомил меня с тройкой бодрых старичков-боровичков, мы обсудили между делом выдающиеся достоинства кассирш и я снова занырнул колдовать с цифрами. С утра нарезал кусочков из сделанных фото, распихал их по отдельным папкам, натравил на половину скрипты. Обнаружил семнадцать коробок, которые «погуляли» с ранее назначенного места, и сгенерировал формы запросов на обновление базы. Прикинул, что в понедельник-вторник за пятнадцать минут так же ударно закрою оставшееся, после чего занялся другими важными делами.

Сначала протыкал кнопки по первому курсу аудита. Посмотрел на получившиеся сто процентов и не стал отсылать результат. Боюсь, если я сдуру покажу свои блестящие знания, меня в самом деле начнут активно припрягать к дополнительным работам. А мне — лень. Поэтому я перегрузил форму, чуть пошаманил с заморочными вопросами и честно запулил на сервер восемьдесят девять процентов. В столь же бодром темпе пролистал остаток по корпоративным стандартам и туда уже влепил девяносто один. Потому что не ответить на «кто сейчас начальник вашего отдела» — это себя не уважать.

Времени пять вечера, я доел остатки печенья и убрал чайник обратно в сейф. Полезная штука, на самом деле. Спасибо добрым людям, кто оставил мне ключ на бирочке. Буду уходить, поделюсь пакетиками с заваркой. Вдруг кому пригодится.

Значит, у меня еще почти два часа, которые надо как-то провести с пользой для корпорации. А для этого поигрался с фильтрами выборки и нашел запрос на складирование разных железяк, которые были беспощадно изгнаны с десятого этажа и теперь тихо гнили в районе минус двенадцатого. Со всеми необходимыми инвентарными номерами.

Я перепроверил список, после чего изобразил могучее китайское колдунство: скопипастил записи, подшаманил с нужными реквизитами и вуа-ля! Отдел безопасности сгенерировал четырнадцать запросов на доставку нужного имущества из подвала назад в спортзал. Ответственный за выполнение: Беспалов-сан. На него в обед мои новые знакомые очень жаловались. Его повысили до уровня контролера в отделе доставки, как у нас красиво обозвали грузчиков. И мужик не только не проставился, так еще задрал нос и со старыми друзьями общается через губу. Вот ему и подбросил неприятную работу.

Почему неприятную? Потому что заявку безопасников пролюбить нельзя, за такое можно и повышения лишиться. А время выполнения проставлено на шесть часов сегодня вечером. Значит — закончат кантовать минимум на час позже с пометкой о затягивании намеченных работ. По итогам кто-то заколебется икать и отбрехиваться. И это буду не я.

Мне настолько понравилось в потрохах «Опен-Деска» ковыряться, что я по итогам придумал вообще чумовую штуку. Значит, у нас на сервере есть отдельная папка, куда разные хитромудрые программы сбрасывают запросы. Файлик появился, его раз в минуту стандартный скрипт подцепил, сунул в обработку. Заодно из заголовка считал отдел, кто сгенерил требование, дату запроса и еще кучу служебной информации. После чего внутри нашей базы проверили допуски, пробежались по сторожевым флагам на разные «сюда не ходи, по башке попадет» — и подбросил в очередь на выполнение. И для автоматически сгенерированных файлов этих самых ограничений куда как меньше. Почти нет.

Результат кидается в другую папочку. Откуда можно забрать, если у тебя есть допуск. У меня он есть — потому что весь этот каталог открыт для программы учета, значит — и для меня.

В логах будет стоять отметка, что файлик приехал из технического модуля, который раз в неделю пихает накопленную статистику на «сделайте мне хорошо». Мало того, я и даты ему проставлю началом этого года. Январь, седьмое, например. Понедельник, как раз вся наша бездумная машинерия туда-сюда цифры кидает. И запрос сформирую на тему того, что выгружали из комнаты, в которой я бутылочку нашел. Отлично, теперь минуты через три можно будет и результат оценить.

* * *

Без пяти семь я уже ехал на десятый этаж. Все результаты прочел и почистил, теперь пытался в голове уложить новые знания. Значит, в подвале бывшие арендаторы держали разнокалиберную лабораторную посуду, автоклавы и прочее заумное железо. Приехали там по цепочке накладные на вывоз. С адресом, куда доставили. Ради интереса надо будет потом уже из города через прокси глянуть, что это за место.

Но больше всего меня заставил задуматься другой результат. Я там с фильтром ошибся и вместо «равно» сунул «меньше» для этажа. Потом пытался минут пять сообразить, куда это три раза в день продуктовые наборы возят. На минус двадцать второй. И вообще, что это за этаж такой. Я же в технических планах порылся, общее представление имею. Небоскреб стандартный, стольник вверх, двадцать вниз. Минус пятнадцатый — последний стандартный. Остальные пять — это уже мешанина из разного рода насосов, аккумуляторных блоков, фильтрационных установок и всякого разного. Там и люди бывают набегами, если какой датчик заорет или квартальный обход сделать надо. Получается, еще ниже, в недрах канализации, прокопали пару дополнительных уровней, слепив тайный бункер? Надо будет помозговать, можно ли это как-то подробнее разведать, не подставляясь. Ведь я кто по основной работе? Маркшейдер. И для меня любые подземные пустоты — зона ответственности. Раньше точно так было…

Переодевшись в комнате отдыха, прорысил в зал. И там почти сразу столкнулся с мрачным начальником дежурной смены.

— Мое почтение, Кузнецов-сан. Чего грустим? Штанги и прочую радость не выбросили. Даже разложили нормально, чтобы не спотыкаться.

— Вон, грузчики притащили все ящики, которые до меня в подвал спихнули.

— Отлично, не самим таскать.

— Это хорошо, не спорю. Проблема в другом. Половину болтов где-то пролюбили, часть железок умудрились куда-то пристроить без спроса. Поэтому парни уже прикинули, штук пять беговых дорожек, гребной тренажер и еще по мелочи мы восстановим. А вот половина подвиснет на балансе и черта с два ее просто так спишешь.

Я посмотрел на разложенные кучки разнокалиберного железа, включая полированные трубы, гнутые непонятные палки, мотки обрезиненных тросов и всякое другое. Затем почесал лысый затылок и предложил:

— Давайте сначала оценим объем возможной катастрофы. И от этого уже будем плясать. Методички по разборке-сборке у нас есть?

— Да, в коробках было. Не везде, но большую часть сохранили.

— Тогда впрягаемся. Быстрее начнем, быстрее отмучаемся.

* * *

Что могу сказать. Пожлобились наши боссы, как обычно. Не, треть зала мы заполнили для девушек. И для тех, кому в самом деле интересно не только штангу ворочать. Проблема в том, что по итогам у нас в самом деле осталась груда железок, которые частично успели даже заржаветь. Казалось бы — положили тебя в коробочку, лежи и не выделывайся. Но — результат не радует.

И я понимаю безопасников. Убирали они? Да. Подписи на заявках их стоят? Само собой. Поэтому материальную ответственность на них и подвесят.

Еще раз поворочав тяжелые станины и обрезиненные палки, прикинул общее количество, оценил уровень разрухи.

— Народ, а ведь мы сможем это чуть-чуть подправить. Видели в залах такую фигню, которую называют многофункциональным стендом? Каркас большой, где в середине лесенка, чтобы на руках цепляться и туда-сюда шлындать. По бокам разные тросики с набором весов. Плюс загогулины, где можно подтягиваться или кишкой болтаться. Короче — на любой вкус развлечения.

— И?

— Я могу на выходных на строительный заскочить, болтов с шайбами набрать. Еще наждачку и краску. Черную, например, как вот тут. Дырки просверлить, все заново собрать, сверху кисточкой по итогам пробежаться — и у нас будет работоспособная фигня для любителей экстремального фитнеса. Главное — ничего списывать не придется. Любая проверка если начнет вопросы задавать — ткнем носом в непонятное чудо.

— Думаешь, сработает?

— Конечно. Железка тяжелая в наличии? Да. Номера с коробок совпадают? Конечно. Почему все вместе собрано? Вопрос не к нам, а к производителю. Как в наследство досталось, так и смонтировали. Прорвемся, Кузнецов-сан. И не такие заморочки решали.

Идея понравилась. Подтянувшиеся безопасники приободрились и начали разгребать «запчасти», прикидывая, куда и что получится по итогам пристроить. Начальник смены даже предложил:

— Мы к пятнице тебе сбросимся, что-то из фондов выдернем наличкой. Чтобы не из своего кармана мелочевку закупать. В воскресенье инструменты принесем. Всякие дрели, болгарку по железу и прочее. Как раз за день и закончим.

— Отлично. Тогда я в субботу наберу и следующим утром пораньше буду. С остальным у нас все нормально?

— Да, ребята сейчас проверят, что работает и можно сворачиваться.

Прогулявшись по залу, оценил общий вид и нахмурился. Бедновато. Нет, нам особых изысков не надо, но хочется «красиво». Поэтому набрал сообщение, отправил. Типа — в трудовом порыве почти заканчиваем. Но для любимых коллег женского пола всяких хитрых шагоходов и велотренажеров не хватает. Увы.

Нажал кнопку, убедился, что отправлено. И пошел помогать оставшиеся болты крутить.

Не успел втянуться в процесс, как приехал ответ: «сидеть на месте, не разбегаться». Хорошее замечание. Надо будет предупредить парней, а то в самом деле рванут с низкого старта.

* * *

Баба-Яга сегодня блистала. Модный новый костюм, тяжелая брошь, на голове что-то вроде пагоды с кучей заколок. И три молодые японки за ней следом. Присеменили, выстроились рядком, с интересом разглядывают интерьер.

— Чем порадуешь, Иванов-сан?

Все четко — представители разных отделов, судя по бейджикам. Панибратство демонстрировать не следует.

— Основное заканчиваем, Васильева-сан. Половина зала у нас готова принять коллег по работе. Справа — для силовых тренировок. Здесь — бег, гребля и стойка с мячами. Тут на выходных закончим мультистанцию.

— Чего⁈

— Железная рама с кучей навешанного оборудования. Хочешь — подтягивайся. Хочешь — пресс качай. Плюс разные виды растяжки и прочий фитнес. Секунду, сейчас картинку найду. — Картинок у меня много, успел на планшет надрать в качестве примеров, когда отчет верстал. — Во, похожая штука. Просто название у нее специфическое.

Старуха чуть успокоилась.

— Ты меня заумными словами не пугай. Скажи: шайтан-машина и нормально… Значит, половина зала.

— Именно… У нас вон одинокий телевизор висит, могу на него вывести еще примеры. Чтобы видно было хорошо.

— Ну, давай. А то мелко у тебя, неохота глаза ломать.

За десять минут пролистали все, что я нарыл. Прикинули, как бы та или иная вещь смотрелась хорошо на свободных площадях. Подумав, Эсмеральда Степановна поманила японок и объяснила мне, с чего бы вдруг прибежала с неплановой инспекцией.

— Понимаешь, какое дело, Иванов-сан. Девочки у меня умненькие, но у всех проблема. Наверное, ты уже догадываешься, какая именно.

— Скорее всего, до своего потолка добрались по карьере, а дальше у них между ног кое-чего не хватает.

— Молоток, сразу схватываешь. Но если они этот фитнес-проект сумеют под ключ сдать и правильно все «продадут» на подведении квартальных итогов, серьезно в местных раскладах вырастут. Вопрос — как бы это все организовать правильно.

Я снова полез на планшет, вытащил оттуда табличку.

— Вот, сравнивал цены в официальных магазинах. И в торговых центрах «все для дома». Смотрите, там есть отделы для желающих на даче не только морковкой заниматься. Названия совпадают, фото тоже. Но цена в три, иногда в четыре раза меньше. Всякие пальцастые ребята на доставке и монтаже дерут три шкуры. Мы же сможем взять со скидками, сюда привезем. На минусовых этажах каких только специалистов нет, даже сборщики мебели. Гарантия на железо в любом случае у нас останется. Остальное и подшаманить можно.

— Адреса знаешь?

— Разумеется, выписал и сюда сложил. На выбор — пять штук. Правда, все за МКАДом, на метро не утащить, пупок развяжется.

— Вот еще, не придумывай… Кимура-сан, вы будете старшей на этом проекте. Сейчас Иванов-сан перешлет вам все необходимые документы и примеры. Завтра четверг. Вам нужно будет проверить, что из рекомендованного оборудования есть в пяти магазинах и можно ли все закупить сразу, без лишних поездок.

— Хай, Васильева-сан.

— Я закажу грузовик на субботу. Скажем, в девять утра от входа вас заберут. Думаю, ребята не откажутся помочь.

Стоявший позади меня Кузнецов тут же подтвердил, что помочь монстру из аудита и другим ну очень симпатичным коллегам готовы все и даже больше. Хоть прямо сейчас.

Я решил воспользоваться хорошим настроением старшего инспектора и ковать железо, пока оно валяется грудой в углу:

— Васильева-сан, хорошо бы еще вот эту стену зеркалами прикрыть. Чтобы девушки могли на себя посмотреть и сэлфи после тренировки поделать. И хотя бы пару телевизоров на столбы — педали крутить куда веселее, когда там кино идет или ролики с коллегами, кто готов поделиться успехами.

— Да, да. «Дайте воды попить, а то так есть хочется, что переночевать негде!»… Просил бы для угла со штангистами, наподдала бы тебе от души. Но раз о других заботишься, так и быть… Кимура-сан, распределите обязанности. До завтрашнего вечера составьте заявку на дополнительный ремонт спортивного зала. Зеркала. Крепеж для плазменных панелей… Шесть штук сюда, еще по одной на торцах. Получается — восемь надо будет брать… Мне сбросите, я озадачу контору, кто у нас за ремонт отвечает. За пятницу все сделают, у них с этим быстро. И в субботу — за недостающим.

Все хором поклонились. Четко у Бабы-Яги. Всех построила, озадачила, проблемами загрузила и пути решения показала. Осталось только с песнями в светлое будущее.

Провожая ее до лифта, уточнил:

— Нам все это счастье не зарежут за дополнительные финансовые вливания? Вроде наоборот, сэкономить хотели.

— Не пыхти под клиентом, Иванов-сан, тебе не идет. У моего отдела после твоих изысканий плюс на балансе. Хороший такой, жирный. Поэтому эти развлечения подмахнут, не глядя. Не для себя и не на премиальные. Для корпорации стараемся. Еще фамилии будут на презентации правильные. С островов. Такое ценят вдвойне.

— Нормально, я только рад.

— Иди, крути свои гайки, или что вы там еще не доделали. В пятницу лоск наведут, в воскресенье надо будет основное закончить. Баллы по лояльности я вам пробью. Ну и после двух-трех тестовых тренировок можно будет презентацию запускать.

Попрощавшись, вернулся обратно. Там как раз парни начали чуть-чуть оттаивать после визита. И чего они аудит не любят? Милые люди, на самом деле.

— Народ, хотелки утвердили, девушки уже почти пищат от счастья. Поэтому давайте добьем, что в наличии. И я прикину, какой крепеж докупить… В субботу после обеда подтягивайтесь, кто хочет. Поможем собирать новые агрегаты. Ну и в воскресенье финальный аккорд. Все по уму сделаем, получим плюшек сверху…

Глава 14

В четверг с утра заглотил очередную методичку, попутно потиранил тренера на тему «а почему глазки вот так пучить нехорошо, почему настоящие шпионы никогда в черных плащах не ходят». За лишнюю любовь к детективным фильмам и дурацким боевикам получил по загривку и отбыл домой. Кстати, если я в самом деле буду бегом на работу и с работы носиться, мне придется насчет завтрака думать. Вроде как для безопасников в семь утра наша столовая на шестом этаже работает. Может, к ним прибиться? Потому что иначе я могу не уложиться. А делать крюк до хаты и после с полным брюхом пять остановок рысить — это идиотизмом страдать. Во мне дурнины и без того хватает, надо как-то ее к общему знаменателю приводить.

Только ноут включил на работе, свалилась куча писем. Из дому не разбирал, как пришел, так сразу на боковую. И больше половины — от Кимура-сан. На удивление серьезная дама, оказывается. Тридцать лет, а вместо головы арифмометр. Все ссылки уже проверила, сайты перетряхнула и теперь хочет уточнить, что лучше закупить для зала. Потому что пара моделей вроде как снимается с производства и это скажется на техническом сопровождении в будущем.

Мне бы ее проблемы… Но деваться некуда. Поэтому я все собранные материалы выгреб с личного планшета, отсортировал, с разными комментариями документ сверстал и общую папку сделал. Линк ей переслал, пусть копает. Мне теперь главное — в субботу с парнями коробки привезти, собрать и максимально быстро этот проект спихнуть на других. Кстати, вечером надо будет дома номенклатуру болтов, шурупов и прочего в голове освежить. Потом в торговом центре заодно это все и набрать. Нам же пыточный агрегат для фитоняшек конструировать.

К обеду закончил нужные формы по инвентаризации, решил их окончательно во вторник спихнуть. Потом еще день на видимость бурной работы и пусть дальше уже кто-то другой над местными бумажными завалами чахнет. Перепроверил все на всякий пожарный и пошел жевать. Когда долго в экран пучишься — аппетит просыпается. У меня именно так это работает.

Успел слопать все, что нагрузил, пошел за добавкой. Уже без фанатизма — салатик, котлетка и тушеные овощи с грибами. Когда притащил все на любимое место, там уже два грустных «мухомора» заглатывали обед.

— Приятного аппетита, Еремей Геннадьевич. Чего такие нахлобученные, если не секрет?

— Вчера какой-то идиот не нашел рулон туалетной бумаги в кабинке. Самое умное, что смог придумать, в большой чат жалобу накатал. Наc выдрали вечером, потом ночью поднакопили и утром добавили. Затеяли сверку барахла на складах.

О, действительно. Кому-то сейчас куча людей внизу пирамиды мечтает уронить унитаз на голову. Прямо с сотого этажа. Написать в чат, куда подписано несколько тысяч человек «у меня жопа грязная», это я даже не знаю, как правильно назвать.

— Пройти со планшетом, протыкать коды. Вроде не должно быть сложно?

— И как ты себе это представляешь? Вот у тебя планшет. Ты вбиваешь туда код, который на коробке нашел. Вываливается наименование инвентарной единицы. Теперь надо по рации продиктовать на комп, который стоит на другом этаже. Не факт, что связь через перекрытия будет пробивать. Там тебе в ответ еле внятно родят, где это лежит и сколько штук. Пересчитал коробки, которые часто по разным углам еще распихали. Половину не нашел. И так — весь день.

Сидевший рядом бородатый «гном» вздохнул:

— Еще можно с номером ошибиться, тогда вообще швах. И мотаешься на лифте все пять этажей туда-обратно.

Черт, а ведь именно чем-то подобным я и должен заниматься.

— Много всякого надо проверять?

— Потребовали всю бытовуху. Уборщицы в отказ ушли, типа, это внизу виноваты, вовремя заявки не обслуживают. Поэтому — всю туалетную бумагу, средства для мойки полов, химия разная и прочее. Там этих банок — три этажа под потолок в каждой комнате забито… Боюсь, семьи нас не увидят на выходных… Подкузьмили, суки…

Дожевав салат, я оглянулся и тихо предложил:

— У вас перед началом забега минут десять будет? Я бы с ноутом подскочил, мог бы кое-что показать. Исключительно между нами…

С подозрением посмотрев на мою рожу, изучавшую избыток энтузиазма, Петров согласился:

— Слышь, Фокин, десять минут для нас погоды не сделают? Тогда давай послушаем молодежь. Может, ему тоже на выходных заняться нечем… Познакомься, кстати. Фамилию ты знаешь. Мой зам до минус пятнадцатого, Архип Демьянович.

— А меня: Иван Иванович. Приятно еще раз познакомиться.

* * *

В тему народ въехал моментально. Все же не первый день они тут корячатся на складских операциях. И ноутбук нашли под это дело.

— Шаг один. Планшет, наводим на штрих-код или цифровой код. Даже в распознавалку отдельно фотку пихать не надо, я программу нашел для считывания. Есть. Теперь вот формочка, в которую я результат пихаю, она сбрасывает на диск. В ноуте — другая форма, в нее мышкой из папки получившийся файлик тащим, кладем сюда. Хоп — в базе порылись, всю информацию получили. Прошу заметить — не только инвентарный номер и общее название. А именно список — где лежит, сколько в наличии и нужно ли остатки наверху пополнить. Никуда бегать, звонить не надо. Если срочно — чат на ноуте открыт, можно тут же в кабинете человека набрать. Он по итогам нужные цифры вобьет или галки расставит.

— Шикарно, — оба старика прониклись. — И почему у нас этого сразу не было?

— Потому что у нас программисты — абсолютно криворукие ушлепки. Я это слепил на основе прочитанных курсов по «Опен-Деску». Поигрался еще чуть-чуть, чтобы все в кучу увязать. И руку на инвентаризации коробок на своем этаже набил… Короче — любую позицию за минуту пробили, проверили, данные куда надо слили. Прошли из угла в угол, все в комнатах прощелкали и разобрались с реальным положением дел. И не надо по лифтам мотаться.

Пока Петров раздумывал о новых технологиях, его помощник тут же сориентировался:

— Иваныч, я тебе по гроб жизни буду обязан. Серьезно… У тебя как с основными заморочками?

— Успеваю. На выходных спортзал с особистами ремонтируем, но сегодня вроде без проблем.

— Точно?

— Демьяныч, не ходи кругами, мы не грибы в лесу ищем. Я вообще хотел к очередному экзамену по конторским делам готовиться, но это не горит. Помочь надо?

— У нас компьютер переносной один и здоровенный гроб в каптерке. Мы бы человека туда сунули, Еремей по одному этажу, а мы с тобой по другому. Там наверняка еще и тасовать что-то придется между делом. Выручай, а? Мы тебе и почасовку с овертаймами добавим, и баллов дольем до жопы. Нам реально вчера до одиннадцати вечера по телефонам в ухо орали и с утра кактус проворачивали.

Ну как не помочь? Особенно если у меня уже худо-бедно общая технология откатана.

— До скольки сегодня пыхтеть будем?

— Сколько сил хватит. И завтра еще… Вот ведь дристун косоглазый, сумел подгадить…

Ну и ладно. Что нам, кабанам? Только оранжевую каску добыть и вместо пиджака ветровку набросить. Вряд ли у стариков по закоулкам стерильно. Я еще на дверь у себя в каморке бумажку пристрою, чтобы искали внизу. Типа — отлучился на пять минут.

* * *

Ну мы и вшарашили, однако. Я только успевал коды читать, туда-сюда формы тыкать и выборки с результатами сверять. Фокин выдернул еще восемь человек помоложе, озадачив их приведением всего к общему знаменателю. Первоначально ведь каждую фигню старались держать вместе, как поначалу в базу забили. Это потом тут дернули, сюда переставили, поближе перекантовали. В итоге приходилось на лету разгребать, цифры перепроверять и заново все укладывать. Тележки только успевали из конца в конец коридора шуршать.

Банки с химией, брикеты бумаги для принтеров, рулоны бумажных полотенец, кипы бумажных стаканчиков, та же пресловутая туалетная бумага. Короче, под конец меня уже клинить начало. В себя я с трудом пришел, только когда прислонили рядом с лифтом.

— Шабаш, Иваныч. Передохнуть надо.

— Ударение куда ставить?

— А куда больше нравится… Короче, этот этаж сделали. На четырнадцатом будет полегче, там в основном крупногабаритное и его почти не таскали с места на место.

— Минут пять отдышаться будет?

— Давай даже пятнадцать. Парни еле ноги передвигают.

— Согласен…

Благодаря накопившемуся боевому опыту, следующую «пещеру Аладдина» мы за час прогнали. И поползли на тринадцатый, где упарывался Петров. И там все продолжилось на последнем издыхании.

* * *

В каптерке на минус десятом упали кто где ближе к восьми вечера. Я еще успел между делом краем глаза в свою почту поглядывать и пару раз Кимура-сан отвечал. Теперь сидел на полу и глотал теплую воду из большого стакана.

— Так, народ. Считайте, мы чудо совершили. Главные складские помещения добили за сегодня. Я отчет завтра с утра начну править, сегодня просто общую отписку суну, чтобы отвязались. Нам осталось по кабинетам с канцеляркой пробежаться. Там особых проблем не будет, просто очень много коробок с разным содержимым. Тасовали их редко, надо для очистки совести прощелкать, — Петров был местами помят, но в целом выглядел неплохо.

— Сделаем… — вразнобой прохрипели остальные. Я влил внутрь остатки воды, вытер пот и тоже головой закивал:

— Мне с утра несколько заявок забросить по архиву, чтобы видимость работы была, и я где-то ближе к девяти могу подтянуться.

— Там на чуть-чуть. И еще я с придурков патлатых не слезу, пока не выдеру с них ноутбуки для каждого этажа минимум. Оборзели вконец. Получают дохрена и больше, а простейшие программы для нормальной работы долизать не могут.

Забеспокоившись, попросил развоевавшегося деда:

— Ты про меня только не говори, Еремей Геннадьевич. Айтишники и так зуб имеют, я их пару раз уже под каток засунул, за все хорошее.

— Не дурак, все оформим как надо. Чтобы в твой адрес даже тени сомнения не возникло… И еще, Ваня. Если что надо будет — в любое время дня и ночи. По любым проблемам, хоть в конторе, хоть еще где. Ты нас из реальной задницы вытащил.

— Да ладно, свои люди.

Домой ехал в метро и развлекался. Народу не так много, основной поток спал. Поэтому игрался в шпиона. Отрабатывал негласное наблюдение, косил глазами в отражения в окнах. Выбирал какую-нибудь даму посимпатичнее и незаметно составлял ее словесный портрет. Попутно пытался представить — кто такая, чем занимается. Что ей может нравится и какие заботы отражаются на усталом лице. Под конец отрабатывал уже выявление потенциальной слежки. Этот перец — он газету читает, или дырочку проковырял и за мной смотрит? А вот тот панк с наушниками-горшками, башкой мотает в такт музыке или кому-то сигналит?

Короче, домой к себе чуть ли не перебежками крался по улице. Реально сплющило. И в подъезде принюхивался — нет ли чужих? Вдруг кто-то засаду устроил, а я тут коварно из-за угла…

Отпустило меня, когда ужинать сел. Поглядывал в темное окно, по привычке не включив свет. Вспоминал фигуристых дам в вагоне метро. И думал, что с этой работой как-то о себе забыл. Речь даже не про то, чтобы сбросить физиологическое напряжение. Просто захотелось с кем-то поговорить. Про кино, куда сходил. Про дурацкое холодное лето. Про то, что соседи скандалили вечером, а потом с балкона кидались на живущих этажом ниже. Не понравилось, как те прокомментировали чужую частную жизнь.

Блин, надо что-то придумать. Нет, в конторе с кем-то лямур-тужур крутить нельзя. Это чревато кучей побочных проблем. Даже если незамужнюю женщину найти. Просто — не зря люди вечные законы вывели. Не укради. Не убий. Не возжелай коллегу по работе — козликом станешь.

Но тогда вопрос остается — а где возжелать? Что, по ночным клубам шастать? Или вообще, с менеджером зала для корпоративов познакомиться? Вроде нас вполне себе симпатичная обслуживала. И без обручального кольца.

Вздохнув, помыл посуду и пошел зубы чистить. Надо спать ложиться. Время уже почти одиннадцать, а мне в пять утра снова «труба зовет на подвиги».

Так ничего в личном плане и не придумал.

* * *

Ну что сказать, пусть не за час, но за три мы остатки утром пятницы дошуровали. Народ остался разные отчеты по инстанциям распихивать, я у себя стойким оловянным солдатиком таблички на экране ковырял. Потом плюнул — у ноута экран не такой большой, неудобно. Одно дело разный дурацкий канцелярит для тестов зубрить, другое — цифры сверять или еще чем похожим развлекаться. Поэтому пару заявок засунул в систему и решил поберечь здоровье. Тем более — через полчаса обед. Надо будет по коридору для аппетита туда-сюда пройтись и можно со складскими дегустацией заниматься. Сегодня уха в меню. И делают ее на удивление неплохо.

В два часа поднялся на десятый, сунул нос в спортзал. Там буквально дым коромыслом. Молодые и бодрые зеркала на стену монтируют, отражаясь в них до бесконечности. Еще несколько человек на стремянках туда-сюда шныряют, провода в разобранном подвесном потолке тянут, к огромным плоским панелям цепляют. В углу крохотную офисную стойку собрали. Судя по всему, там комп воткнут, с которого станут разные видео запускать и в программе бронировать место в залах для желающих. Наш угол прозрачной пленкой затянули, чтобы не пылилось. Отлично, в субботу мы закупимся, привезем недостающее. И за воскресенье хвосты закроем: все смонтируем, включая шайтан-машину.

Уже собирался напрямую в катакомбы ехать, как на телефоне плимкнуло сообщение. Я почту донастроил, если от определенных товарищей письмо приходит — мне уведомление кидает. Не весь офисный спам, от которого даже фильтры настраивать нельзя. Нет — только босс, его зам и серьезные люди с мрачной репутацией. Личный номер я никому не давал раньше, только со стариками поделился. Не хватает еще, чтобы и мне в полночь какой-нибудь идиот кактус вставлял за чужие проблемы. Вот вырасту по карьерной лестнице, выдадут мне конторскую трубку, тогда и названивайте. Я все равно ее буду в спящем режиме в тумбочку пихать, как только домой вернусь. Манал я все эти «двадцать четыре на семь», у меня в контракте этого нет. Это только у айтишников круглосуточная кабала, вот и ходят вечно недовольные.

* * *

Новый зам у нас живет враскоряку, на два места пока. Часть «не очень нужного» уже в освободившийся кабинет запихали. Но руку на пульсе пока держит здесь, на старом месте. Кстати, вижу, несколько человек уже пересадили. Похоже, кадры уже подпрыгивают, хотят замеры делать и проценты оптимизации ежедневного пробега рисовать.

— Наталья Игоревна, рад вас видеть. Что-то вы уставшей выглядите, успели уже замучить?

— День добрый, Иванов-сан. Да навалилось разного. Плюс отдел озадачили нововведениями… Я что вас побеспокоила. Лебедев-сан хотел вас видеть, попросил найти.

— Что-то срочное?

— Скорее всего, общие вопросы. Будь что неприятное, он бы вам письмо послал… И еще, не могли бы вы потом на секунду задержаться? У меня несколько вопросов есть по месячной сводке.

— Обязательно.

Шеф мне обрадовался. Вот что недолгая разлука делает — к людям сразу относишься мягче, прошлые проблемы за давностью тускнеют, новые не успевают на матерное общение переключить.

— Иванов-сан, очень хорошо, что родной отдел не забываете… Садитесь… У вас все нормально? Говорят, складских заживо пытались сожрать.

— Да, видел, как они авралили. Но у меня все спокойно. Должен инвентаризацию как раз к концу месяца закончить. Успеваю.

— Отлично. Тогда первого числа на рабочем месте… Кстати, мы посмотрели разные варианты, вас пересаживать пока не будем. Очень удачно место выбрали… И еще. Девушки ворчат, что без ваших рассылок работать стало сложнее. Посмотрите, может в понедельник успеете хотя бы одним глазом «первичку» оценить?

— Разумеется, Лебедев-сан. Чтобы любимым коллегам не помочь — это будет совсем неправильно. Загляну, с утра буду не так загружен.

Раскланялись, босс остался мышкой шевелить, я вернулся к заму. Попил чай, сжевал заранее припасенную упаковку печенья, в отчетах подсказал, какие цифры куда пихать. Потом пошевелил задумчиво ушами и попросил разрешение посидеть за компом с полчасика. Сделал новую папку, туда забросил шаблоны стандартных форм. Переименовал, скрипты подправил, комментарии подвесил.

— Смотрите, Наталья Игоревна. Открываем в понедельник после обеда вот эту штуку первой. После обеда — как раз девушки сверку закончат и результаты обновят. Вот сюда нажали — это недельная калькуляция. Сюда — за месяц. Это — за квартал. Скопировали и вставили в нужный отчет… Вторая форма — разница между прогнозом и фактом. Это руководству докладываете, аналитикам не давайте. Обязательно показатели подкрутят и будут потом в нашу сторону плеваться… Последнее — графики по средним оценкам за полгода и уже внутренняя оценка добычи на ближайшие три месяца. Общая. По месторождениям. И по группам кустов. Это для того, чтобы если ожидается серьезная просадка, вы такое знали заранее и с людьми на местах уточнили, что там происходит. Подстраховались, так сказать.

Дал возможность Макаровой поиграться с формочками, оценить новые результаты и прикинуть, как это все в докладные пихать. После чего мне вручили еще одну нераспечатанную упаковку печенья и шоколадку сверху.

— Иван Иванович, вы ведь в понедельник зайдете с утра, правда? Потом уже ваша инвентаризация. Если надо, я даже с девочками поговорю, мы найдем желающих помочь.

Шикарно — мне еще и дармовую рабочую силу готовы предоставить. Ходить с бумажками, переписывать коды с коробок и потом за компом цифры искать в дурацкой программе.

— Спасибо огромное, но это лишнее. Хотя буду иметь в виду и при любых проблемах с вами свяжусь. Что касается отчета, в понедельник утром буду как штык…

По дороге к лифту успел перездороваться и перепрощаться с половиной отдела, после чего с чувством полного удовлетворения поехал вниз. У меня там чайник и заварка. Надеюсь, смогу сладкое на четыре часа растянуть, до конца рабочего дня.

Кстати, у меня же сегодня выход в свет. Мне сегодня надо костюм заказывать! Отлично, а то я собирался весь вечер убить за изучением номенклатуры болтов и гаек. Нет-нет, будем изображать денди. Интересно, если я припрусь на работу в смокинге, меня сразу прибьют или сначала публично четвертуют?

* * *

В торговый центр «Атриум» добрался после семи. Интересное здание. Снаружи стилизованное панно под граффити. Внутри куча эскалаторов между этажами. Народу толпа, все с пакетами бегают по магазинам, выпучив глаза. Ощущение — завтра ожидается конец света и надо срочно потратить последнее. Пир во время чумы.

На четвертом этаже дошел почти до конца, посмотрел на название. «Образец вкуса». И попсовые манекены в не менее придурочных костюмах с дикими расцветками. Это что, госпожа старший инспектор решила надо мной так злобно подшутить?

Я даже вышел назад, еще раз прочитал сияющую вывеску, посмотрел на жуть в залитых светом витринах и с изрядной долей сомнения все же пошел искать кого-нибудь живого на этом пластиковом празднике жизни.

— Добрый вечер! Чем могу вам помочь?

Какой кошмар. У них и менеджеры в зале изрядно доставляют. В кургузом оранжевом пиджачке, с цветным хайром на голове.

— Мне рекомендовали ваше ателье на работе. Якобы здесь можно построить правильный костюм.

— Прошу прощения… Что сделать?

Молодежь. Книг не читает, родную историю не знает, терминологией не владеет. На кого страну оставим?

Но не успел я выполнить «кругом», как сбоку появился более адекватный персонаж. Мужик, лет тридцати, с характерным носом и портновским метром на шее.

— Извините, Вениамин у нас не отвечает за корпоративных клиентов. Он работает в основном с другой аудиторией.

— Хотите сказать, подрастающее поколение снова стало носить фраки?

— Вы таки понимаете в юморе. Нет, классику обычно игнорируют, но что-то из последних коллекций с модных показов берут.

Двигаясь следом за портным, я притормозил у одного из костюмов:

— Вот это — берут? С фалдами, воротником на все пузо и россыпью пуговиц?

— Хит сезона.

— И сколько такое для попугаев стоит?

— Сто пятьдесят.

Я осторожно двумя пальцами приподнял рукав, попытался оценить шик и модерн.

— За что наценка? Две банки желтой краски или бабушкина тесьма для эполетов?

— Стразы. В основном за них.

Точно. Вся спина сияет, все швы по контуру обсыпаны хрустальной крошкой. Как обычно говорят: «дорохо-бохато». Для современных цыган.

Меня обмеряли в отдельном кабинете. Там я чуть-чуть успокоился, потому что на плечиках висели нормальные костюмы. И цвета тканей не били по глазам вырвиглазными оттенками.

— Могу я поинтересоваться бюджетом?

— Уважаемая Эсмеральда Степановна поставила планку в пятьдесят тысяч максимум.

Благосклонно кивнув, мужчина жестом пригласил меня на широкий пластиковый круг на полу. Когда я там замер, начал священнодействовать, умудряясь при помощи небольших педалек крутить туда-сюда, изредка подсказывая: «левую руку в сторону, пожалуйста… теперь правую».

Закончив снимать мерки, провел к стойке, на которой висели похожие на афиши фото мужчин в «офисной униформе».

— Какой фасон желаете?

Я пробежался по предложенным вариантам и ткнул в один из них:

— Пожалуй, вот этот.

— Хороший выбор. По вашей фигуре будет смотреться отлично.

Подойдя к стойке с наваленными поверх рулонами, пощелкал клавишами компьютера и заявил:

— Модель «Доминикана» сегодня не в трендах, поэтому я возьму раскрой под «Третью студию». Они уже пять лет как оккупировали рынок классики и умудряются делать элегантные варианты… Будьте добры, посмотрите образцы ткани. Я рекомендую темно-синий и без «искры». При офисном освещении разные добавки выглядят, будто у вас перхоть на плечах оказалась.

Когда мы окончательно определились со всеми деталями, меня порадовали:

— Заказ не очень сложный, без украшательств. Поэтому в понедельник вечером уже сможете забрать готовый костюм.

— Так быстро?

Обладатель выдающегося носа развел руками:

— Раскрой за машинами, пошив тоже в основном делают они. Хороший автомат стоит недешево, но большую часть моделей я собираю по итогам за два рабочих дня максимум.

— А как же — творить? Вкладывать частичку души? — не удержался от ехидного вопроса.

Усмехнувшись, мне вернули шутку:

— Когда мне хочется творить, я открываю банку с желтой краской. И смело поднимаю цену в три-четыре раза… Жду вас в понедельник после шести вечера.

Глава 15

Суббота. Нормальные люди отсыпаются после пятничного клубного угара. Только разные на голову ушибленные, вроде меня, в зале грушу мутузят или коллег с лобной костью о маты шваркают.

Я заранее подошел, извинился:

— Станислав Георгиевич, я сегодня только до восьми. И завтра тоже всего час. Корпоративные заморочки. Надо спортзал в офисе доделать.

— Мало вам папки с места на место таскать, вы еще и на беговой дорожке хромать собираетесь? — добродушно оскалился тренер.

— Коллеги хотят пар спускать после рабочего дня. Пришли, гирю на маникюр уронили и сразу захорошело.

— Понятно все с вами… Значит, тогда вот тебе еще методички. Это общего плана, со студентами составлял. Оптимальные режимы растяжки, работа с весами и разные виды силовых тренировок. Плюс схемы питания для них. Читай в свободное время, но не потеряй. У меня копий нет, уволокли недобрые люди.

— Спасибо.

Отлично, на досуге полистаю, на той неделе верну. Память стала какая-то странная у меня после выпитой лабораторной жидкости. Мало того, что автоматом в фоне разное на задворки сваливает. Так еще я оттуда в случае необходимости могу эти картинки добыть. Типа — что за машина проехала два дня назад и попыталась из лужи окатить? Марка, цвет, морда за рулем, царапина на заднем бампере. Хоть сейчас заявку в розыск оформляй. Но это — фоном, медленно перезаписываясь поверх новыми событиями. Если же вдумчиво каждую страницу разглядывать, по диагонали прочитав — текст с иллюстрациями буквально как в библиотеке на полочку ложится. Книга — руку протяни и снова разбирай, что непонятно. И когда глазами сканируешь, ключевые слова в подкорке тасуются, подобие поискового индекса выстраивают. После чего говоришь про себя «закрытый перелом» — хоп, список страниц и кусочки предложения. Попытался всмотреться — сразу нужный абзац, со всеми подробностями.

Одного боюсь — рано или поздно башка от такого обилия информации лопнет. Но пока особых проблем не замечаю.

Например — я теперь всю номенклатуру болтов, шайб, саморезов, шурупов и прочего на трех рынках Подмосковья себе представляю с ценами, скидками и сроками доставки. Называется, полистал интернет вчера на досуге. Я даже в голове карту примерную составил, как с меньшими затратами по времени нужные места обежать и прикупить все по минимальным ценам. Хочется верить, что этот непонятный гремлин внутри не совсем дурак и устаревшие данные либо сотрет, либо поверх чем-то полезным перепишет.

* * *

Без десяти девять я уже подруливал ко входу в небоскреб. Сбоку на парковке стоял новый «Камаз» с пластиковым модным кузовом-кунгом. Рядом жевали «шаурму» четверо лбов. Двоих видел, но не общался. Третий — Федя Дьячков, кто подбил штангу ворочать в первый вечер знакомства. И четвертым сам Кузнецов, Анатолий Викторович. Старший одной из смен. Хотя у меня такое подозрение, что Гафаров его потихоньку к себе в замы тащит, а Кузнецов всеми силами отбивается. Наверняка знает, сколько дерьма в случае повышения каждый день будут на него сваливать.

— Привет честной компании! — поздоровался за руку со всеми. Хотя Федя протянул предплечье — ладони были в томатной пасте угвазданы. — Викторович, а ты что с нами? Тоже захотел с девушкой с верхних этажей познакомиться?

— Я женат. И когда домашние узнали, что на рынок, списком озадачили. Поэтому вы — по своим задачам, я телегу возьму и буду по другим проблемам бегать.

— Человек в помощь нужен? Мне двоих более чем достаточно в кузов купленное перебросать.

— Ну, если только в самом деле кого не жалко.

Коротко бритый светловолосый дылда поднял руку. Фига себе у них в подкорку правила обращения к старшим вбивают. И это — на выходных. Не хочу даже знать, как строем ходят в рабочее время.

— Да, Терентьев.

— Крупногабаритное со склада погрузчиком должны покупателям в машину сунуть. Правила такие у торговых центров. Мы так палеты с утеплителем на дачу брали. В пикап загрузили, на даче уже раскидали.

Я обрадовался:

— Вообще замечательно! У складских электропогрузчик тоже есть. Грузовые лифты ходят с минус первого и на десятку. Грузовик туда через заднюю рампу поставим, останется коробки на пол спустить… Так, теперь только сопровождающего дождаться. Сколько там у девушек зазор по времени? Минимум полчаса?

Заглотив остатки перекуса, Федор активно начал чистить руки бумажными салфетками:

— Это у девушек. У островных все четко по графику. Вон, топает уже.

В самом деле. От метро спешила невысокая фигурка в спортивном костюме. Я распахнул заднюю широкую дверь у «Камаза», заглянул в кузов.

— Нормально. Откидные полки по бокам и даже ремни безопасности есть. Кто в кабину с временным экспедитором?

Чуть подвинув меня в сторону, первым внутрь полез Кузнецов:

— Ты с ней садись. Мне за неделю кадры мозги сожрали, никакого желания ее щебетание слушать.

Как хотите. Мое дело предложить, ваше дело отказаться. Час до места на мягком сиденье мне нравится намного больше, чем на жестком пластике копчиком мелкие ухабы по дороге считать. Это «Камаз», не «Волга» для таксопарков с повышенным комфортом для пассажира.

— Доброе утро, Кимура-сан. Мы готовы ехать. В «Мичурино», как и договорились?

— Доброе утро, Иванов-сан. Да. Я сумела вчера дозвониться до их регионального менеджера и согласовала список закупок. Нас будут ждать.

Говорила японка с легким акцентом, старательно артикулируя звук, отдаленно напоминающий «л». И — уважаю ее хватку. Наверняка продавцы нижнего уровня толком ничего ответить не смогли: «приезжайте-что-в-наличии». Так она раскопала их управленческую пирамиду и вцепилась в старшего по званию.

— Тогда прошу в кабину.

— А остальные? Нам вдвоем не погрузить тренажеры, они тяжелые.

— Остальные уже внутри, ждут, когда поедем.

В кабине помог застегнуть ремень, накинул на себя и протянул ладонь водителю:

— Иван. Главная двигающая сила на этом субботнике.

Усмехнувшись, кряжистый дядька ответил на рукопожатие:

— Игорь. Водитель механической кобылы… Тебя как, с тринадцатого отдела перевели?

— Сам удивлен, честное слово. Сказали, мало мучался, надо еще постараться. «Мичурино» знаешь, где?

— Да. Мне три маршрута еще ночью сбросили. Поэтому выбираем первый и покатились.

Кимура сидела ровно и в разговор не вмешивалась. Может быть, для нерабочего времени у них там другой этикет в голове прошит. Может, в Японии запрещают в разговор мужчин без разрешения влезать. Не знаю. Главное — выезжаем вовремя, пока никаких накладок не предвидится.

* * *

Минут через пять, когда машина выбралась на автостраду, я спросил у сидевшей слева женщины:

— Кимура-сан, могу задать вам несколько вопросов?

Ощущение было — что если бы она заняла место справа, то десантировалась бы прямо на ходу.

— Вы знаете японский⁈

— Прошу прощения, очень слабо. Пытаюсь учить по самоучителю, но практики совершенно не хватает.

— Это заметно, Иванов-сан. Я вас с трудом понимаю… Но хочу заметить, что даже на таком уровне вы говорите намного лучше, чем люди на более высоких должностях.

Знание островного наречия обязательно для боссов и замов в директорате. Мало того, там еще и за английский долбают. И немецкий, если ты с партнерами в княжествах контачишь.

Улыбнувшись, я продолжил:

— Если вас не затруднит, могли бы мы чуть-чуть поговорить на любые удобные для вас темы? Языковая практика с настоящим жителем Японии бесценна для меня.

— Конечно, — обрадовалась Кимура. И было видно, что ей в самом деле интересно поговорить, не выстраивая грамматически выверенные и зачастую зазубренные фразы на русском. — К сожалению, я много забыла со школы и вряд ли смогу быть вам полезна в качестве учителя.

— О, до тестов и экзаменов мне еще очень долго. Научиться бы хотя бы пару слов сказать о погоде. Или домашних питомцах. Например, о белых медведях.

Через час с копейками мы приехали на место. Игорь ловко притер грузовик на парковке поближе к высоким стенам огромного центра, я помог выбраться наружу миниатюрной японке.

— Иванов-сан, вам обязательно надо практиковаться. К сожалению, я не смогу пригласить вас на обязательные вечера на тридцать пятом. Но и просто с девушками разговаривать — это будет мало. Кроме того, мы используем немного другой лексикон, чем…

— Чем мужчины. Я читал про это.

— Вот видите, вы это и так знаете… Но возможно, получится договориться о другом варианте. Из головного офиса к нам присылают стажеров. Молодые ребята, кто будет проходить здесь основы менеджмента и повышать квалификацию для тех предметов, которые изучали в университетах. Если пригласить их на тренировки в зал и потом выделить полчаса на совместный отдых… Вы бы могли рассказать о тонкостях русского языка, они бы вам помогли в японском.

— Васильева-сан не зря передала вам все бразды правления в этом проекте. Вы на редкость умная и эрудированная девушка, Кимура-сан. Я буду очень рад, если вы эту идею представите руководству со всем необходимым оформлением. Я же постараюсь быть полезным стажерам вечерами.

Пока отвлекал нашего временного босса в спортивном костюме, мне с тыла просигналил Кузнецов, ткнув пальцем на Терентьева. Понятно, эти двое подтянутся позже, когда загрузят телегу барахлом по бесконечному семейному списку. И ладно. Мне и двух «квадратненьких» хватит. Тем более, что пыхтеть здесь будут местные грузчики, мы исключительно для общего антуража.

— Если я правильно помню карту, нам ко входу номер четыре… Игорь — ты закройся и жди. Без меня никакой погрузки-разгрузки. А то на моей памяти один раз половину буровой в чужие грузовики закинули и даже часть увезти на соседний участок успели. Как говорится: дети у нас золото. Остальное руками и головой умудряются делать не приходя в сознание.

* * *

Что скажу. Личные связи рулят в любом месте.

Да, нам в центре погрузили все, что закупили. Перепроверив маркировку на коробках, разложили их в кузове. Сбоку отдельной кучкой громоздилось барахло Кузнецова. Он еще умудрился так в маршрутный лист вписать некоторую загогулину, что мы мимо него и проехали назад в офис. Там впятером это все одним махом затащили на третий этаж, поздоровались с его супругой и двинули дальше.

Зато на месте «Камаз» поставили рядом с грузовым лифтом. И там нас уже ждал бодрый дежурный с бейджиком «клининга». Я успел Петрову позвонить, он пообещал нашу мелкую проблему решить не приходя в сознание. Затем по цепочке — спустили ящики на пол, там подцепили на электрическую тележку, на ней в лифт, на десятый этаж, там рядом с дверью спортзала складировали. Полчаса — и все железо на месте.

— Вы пока первое заносите, ребята с четверки-минус сейчас будут.

— Они у нас на чем заточены?

— Сборка-разборка любого барахла. Плюс ремонт офисной мебели. Поэтому все эти ваши железяки склепают. Хотя бы большую часть. Завтра закончат.

Наклонившись поближе к довольному жизнью дежурному, спросил:

— Не, у тебя наверняка полуторный оклад за работу на выходных. Но повелители болтов и гаек в чем провинились?

— Посрались с «гномами» насчет списанной мебели. Не захотели обменять старье на что-то поприличнее. Поэтому с твоей помощью кое-кто авралить закончил и отбился, а они только-только половину этажа по бесконечным талмудам пересчитали. Наверняка подлизываться придут.

Вот же неизвестный засранец. После его жалобы вышестоящие зубры решили особо не заморачиваться. И трахнули вообще все, что ниже первого этажа обитает.

Я это на заметку взял. И когда двое мрачных мужиков в стандартных джинсовых комбезах подгребли к нам в зал, быстро их познакомил с молодыми особистами, разложившими две первых здоровых коробки.

— Мужики, есть деловое предложение. Мы сейчас вместе наметим план работ и вы с бравыми головорезами под руководством Кимура-сан начнете вжикать инструментом. Торопиться особо не нужно, главное — качество. Чтобы потом наши стройные лани из бухгалтерии не упали, если какая дорожка решит уйти на досрочную пенсию. Как только накидаем план работ, я спущусь к вам и помогу с инвентаризацией.

— У нас программ нужных нет, — тут же сделал стойку худой и самый бодрый из засланцев.

— Ноутбук есть конторский? Тогда все организую, — еще бы. У меня копии всех форм и разных полезных скриптов на локальном облаке давно уже в трех экземплярах по архивам разложены. — Если все устраивает, давайте начнем.

В субботу закончили ближе к семи. Японка с подругами рвалась еще пару часов командовать, но я максимально мягко ей объяснил, что внимание у людей уже рассеивается. Поэтому лучше завтра доделать. Тем более, что осталось два велосипедных агрегата смонтировать и расставить кучу новых прибамбасов по местам. Плюс — тот самый многофункциональный пыточный стенд, который тоже частично сгребли. Благо, я разных болтов и деталюшек докупил на рынке, поэтому с ним проблем не будет.

Отдельно поблагодарил Кимуру за коробки с пиццей, которые по ее заказу в обед привезли для перекуса.

Воскресенье у нас вообще прошло быстро и без заморочек. Во-первых, до одиннадцати утра я закончил помогать народу в подземельях. И «мебельщики» тоже смогли облегченно отрапортовать о завершении аврала. Между делом я понял, что айтишников будут бить, если те без сопровождения пойдут вниз. Катастрофической выглядела разница между «пиши на бумажку, иди в комнату, ищи, пиши снова, иди назад» и ноутбуком, на котором в связке с четырьмя планшетами прямо на месте все сваленное на полках барахло отмечалось, затем маркером рисовалась галочка или крестик и через полчаса можно было идти в следующую комнату.

Между делом я на конторский планшет нащелкал разных снимков, успев народ озадачить групповым «скажи сыр» еще у торгового центра. Поэтому в обед, когда мы были готовы натягивать ленточку для приемной комиссии, показал это все Кимуре с двумя помощницами и сбросил линк на забитую папку.

— Спасибо, Иванов-сан. Мы обязательно сегодня вечером все это обработаем и в понедельник утром сделаем первый анонс. Залы на обоих этажах готовы, презентация тоже закончена. Отдельно отметим всех, кто участвовал в проекте. Всем будет небольшая премия и премиальные социальные баллы за общественно полезную работу на выходные.

Я чуть не ляпнул, что у меня этих «фантиков» уже гора. Давно пора устроить биржу по их продаже, девать просто некуда.

Десять минут раскланивались, благодарили и потихоньку провожали дам к лифтам. Хочется уже помыться в комнатке отдыха и переодеться. Но не успели.

— Прошу прощения, я уведомила Хасэгава-сан. Она пообещала сейчас спуститься. Мне кажется, ее участие в продвижении оздоровительной идеи не будет лишним.

Блин, незадача. Нет, я твердолобых девушек вполне понимаю. Они максимально хотят обезопасить себя насчет будущего рывка по карьерной лестнице. И такой козырь сожрет любые попытки торпедировать идею. Просто я бы уже через час дома был, а так придется рожей торговать.

— Прекрасная инициатива, Кимура-сан. Тогда мы с ребятами можем изобразить силовую тренировку, а вы на общем фоне обязательно сфотографируйте Хасэгава-сан. Тогда точно никто не скажет, что компания зря потратила деньги.

* * *

Небожитель пришла не одна. Хасэгава Норико привела с собой целый выводок миловидных дам, кто захотел поддержать девушек с нижних этажей. Или наоборот, позлословить за их спинами. Потому что я успел пролистать прошлые отчеты о «достижениях». Кто-то модный фикус рядом с лифтом поставил и огромный доклад про озеленение офиса на этом забабахал. Кто-то предложил ковролин рядом с кофе-машиной на плитку поменять. А то постоянно криворукие коллеги проливают бурду, народ заколебался уже все это драить. И так — по всем этажам.

Вот и на «спортивные мероприятия» притопали явно с прицелом на едкие комментарии: «Эти клуши с тридцатого диск с цветомузыкой на пол купили, стоишь и под мигание лампочек титьками трясешь… Какой ужас!». После чего сгрудились за боссом в юбке и ошарашенно разглядывали огромное свободное пространство, залитое солнечным светом. А то — как в лучших домах. Не зря каталоги пальцастых центров инспектировали.

Новый зал Хасэгава Норико понравился. Современный, функциональный и нацеленный на занятие спортом. А не продолжение кулуарных переговоров в другой обстановке. Похвалив трех ответственных за максимально быстро и качественно выполненные работы, женщина чуть отвлеклась на возню в дальнем углу. Там цепочкой выстроились несколько скамей и держатели для штанг. Сбоку ряд подставок под разнокалиберные тяжелые «блины» или гантели. Пока дамы слушали щебетание Кимура-сан, с железом развлекались ребята из корпоративной охраны. Особый отдел, местные кадры. Внешний круг безопасности, мелькающий в отдалении, когда ты приезжаешь на работу или уезжаешь домой, в закрытый поселок.

Среди неплохо подкачанных и бодрых молодых мужчин выделялся габаритами и блестящей головой старый знакомый. Хотя — какой он знакомый? Видела его пару раз. Кстати, в спортивных штанах и широкой свободной майке он выглядит куда органичнее, чем в костюме. Сейчас напоминает эдакого плюшевого мишку. Доброго, улыбчивого, которого хочется чуть-чуть потискать. Интересно, чем они там заняты? Вроде бы гирю поднимают?

— Хасэгава-сан, вы не могли бы встать здесь? Мы хотим добавить в коллекцию пару фотографий, чтобы потом вставить в презентацию. И маленький видео-ролик.

— Одну секунду, мне надо прическу поправить.

— Разумеется, Хасэгава-сан! Мы подождем…

Прогулку закончили на девятом этаже. Здесь было не так интересно с точки зрения разнообразных тренажеров, но зато играла тихая музыка и над головой перемигивались цветные огни.

— Зал для румбы и фитнес-классов. Этот большой, на пятьдесят человек. Слева чуть меньше, на тридцать. В понедельник отдел эксплуатации закончит работу над системой бронирования и мы сможем начать по вечерам проводить занятия. В филиале даже нашлось трое работников, кто имеет сертификаты для этого.

— Прекрасно. Я очень рада, что у вас настолько хорошо все получилось.

— Хочу признаться, Хасэгава-сан, что нам оказали неоценимую помощь другие коллеги. Особо постарался Иванов-сан. Сначала предложил общую идею, затем подключил знакомых для доставки и сборки необходимого оборудования.

— Знакомых, Кимура-сан? Мне показалось, что этот человек работает в отделе транспортировки нефтепродуктов?

— Совершенно верно. Но он очень общительный и вежливый. Никогда не откажет в помощи другим работникам дзайбацу. Я обязательно буду рекомендовать его кандидатуру для поощрения социальными баллами.

— Это очень хорошо, что вы не забываете коллег по работе. К презентации добавьте список участвовавших, я с удовольствием поставлю свою визу.

Опять этот Иванов. Большой, на удивление невозмутимый. И железный шарик гири с такой легкостью подбрасывал. Наверное — очень сильный… Среди местных варваров много разных интересных мужчин. Но он даже на их фоне выделяется… Какие глупые мысли! Надо переключиться на рабочие проблемы, а не вспоминать, как в зеркалах отражалась фигура бритого гиганта.

* * *

Понедельник — хороший день. Правильный. Регламентированный. Это означает, что как минимум с восьми утра и до девяти вечера тебя не будут дергать на разного рода сверхурочные припашки. Ты и так на работе.

Поэтому утром вернул тренеру методички. Он было решил, что мне не понравилось, но я по памяти тут же зачитал ему несколько абзацев, заодно попросил показать не совсем понятное про силовые упражнения. Не виноват я, что резиновый эспандер порвался, когда от души руками потянул. Хилый он какой-то, замученный постоянными рывками.

— Так, Иванов. Вот тебе пластиковый пистолет и две кобуры. Одну на пояс, другую на плечо. Сейчас тебе парни покажут, как правильно носить и доставать в случае проблем. Как оружие в руках держать. И очень прошу, не надо мне образец ломать, с тебя станется… Как освоишь, пойдем по азам — движение с оружием в руках, вход и выход из помещений, «нарезка» секторов. У нас в приграничье очень много демобилизовалось людей, кто за деньги учит разного рода криминальных персонажей. Поэтому тебе основу дадим и парни будут отрабатывать захват в ситуации, приближенной к реальности.

— Я буду изображать авторитета?

— Боевика ты будешь изображать, Иванов. Авторитеты никогда со стволами не бегают. Если до них добрались, тут же руки вверх и потом адвокатам названивают. А вот всякие парни с единственной извилиной, те как раз вместо живой изгороди и попадаются. Для тебя роль, в самый раз.

Ну и ладно. Совсем не против. Выпрут с работы, пойду в кино, в массовку. Буду злобных финнов косплеить. Про них как раз не так давно боевик выпустили. Как эко-террористы штурмовали мирную нефтяную вышку в море. Вышка — наша. Экологи с автоматами — атланты. В титрах писали, что взрывы настоящие, не нарисованные. Врут, сволочи. В смысле — макет они сделали, высотой метра полтора от силы. На нем и игрались. Кто же даст стометровую бандуру на куски разносить?

Как и обещал — на полтора часа в отделе с утра завис. Еще вчера, перед сном, успел на ноутбуке почту проверить. Даже пару завуалированных матерных писем послал в филиалы. Где максимально вежливым канцеляритом попросил вот эти, эти и те цифры убрать от греха подальше и вписать настоящие. Для этого взять журналы на буровых и сделать копии. Мне даже фотографий хватит, сам разберусь, что и как. Потому что если в шесть утра нужного не будет, я спущу всех собак…

Прислали. Фотки. С которых я нужное выдрал, в отчеты сунул и разослал всем заинтересованным лицам. Затем помог Макаровой перетащить в кабинет коробку с чашками и сластями. Похоже, она окончательно решила сменить точку базирования.

— Наталья Игоревна, я девочкам «первичку» переправил. Надеюсь, они даже до планерки успеют нужное по остальным филиалам обновить и у вас будет вся информация.

— Спасибо огромное, Иванов-сан. Я посмотрела, что там с бюджетом на конец месяца. К сожалению, повторить отдых с тем же размахом сможем только в конце третьего квартала.

— Не беда. Можно найти что-то попроще. Или взять пока паузу.

Само собой, я все прекрасно понимаю. Людям нужна отдушина, разрядка от постоянных окриков сверху. Может быть, стоит подумать и вокруг посмотреть? Не обязательно ведь в ресторане пьяную Клеопатру изображать. Вполне можно куда-то на шашлыки съездить, на природу. Исключительно в своем кругу. Что мне, безопасники с автобусами не помогут? Особенно, если это где-то на берегу водоема организовать? Рыбалка, мясо жареное, почти в семейном кругу?

* * *

Без пятнадцати десять угнездился на временно выданном стуле в подвале. Фух, бодро я неделю размотал. Хочется чуть-чуть дыхание перевести. Чайку попить, сладкое доесть. Можно даже дверь не распахивать пока. У меня там как раз шикарная бумажка до сих пор висит: «Ушел вниз, буду через пять минут». Кому надо — в чате найдут, ноутбук я уже включил. Для остальных — пусть у «гномов» в катакомбах ищут. Нет меня. Телепортировался.

Глава 16

Оказывается, у портного в рабочей комнате была еще дверка в подсобку. Где маленькое возвышение и зеркала по кругу. Хитро так выставленные, что даже не поворачивая голову разглядывал себя со всех сторон.

А ничего. Симпатично. Темно синий костюм, классика. Белоснежная рубашка. Галстук в тон. Ботинки я менять не стал — они у меня и без того сияют, словно причиндалы у кота. Выгляжу — хоть сейчас гордо выслушивать «готовы ли вы взять в жены…». С персоналиями бы еще определиться. В остальном — все устраивает.

— Спасибо. Теперь на работе будет не стыдно лицом торговать.

— Вы маркетолог? — удивился обладатель шикарного шнобеля.

— Нет, специалист по перекладыванию цифр из одного отчета в другой. Просто делаю это без больших ошибок, за что пару раз хвалили.

— Полезное умение, — закончив придирчиво инспектировать результаты собственного труда, портной вздохнул: — Не хватает последнего штриха.

Я проверил отражение в зеркале и не смог заметить каких-либо недочетов:

— Да вроде все нормально.

— Запонки. С таким костюмом пуговицы на рубашке выглядят дурным тоном.

— Боюсь, это в мой бюджет точно не впишется. Приличный продукт — он ведь с ценником за облака.

Усмехнувшись, меня поманили следом. Через пять минут я уже разглядывал коробочку, в которой в ярком свете играли гранями прозрачные камни.

— Мyaccaнит. Искусственный алмаз, полученный на химическом производстве. Содержит минимальное количество примесей, нашим знакомым ювелирам попадает из отходов производства на оптическом заводе.

— А оправа? Платина?

— Сталь с добавками… Мы делали пробную партию из десяти пар для выпускников военного училища. Визуально смотрится отлично, но руководство решило, что в качестве подарка возьмут что-то подороже… В итоге часть мы пристроили, но эти с витрины «подвисли». Продавать как драгоценные камни не можем, закон запрещает. Вернуть на производство — тоже, у них там допуски по чистоте и прочему. С точки зрения начальства — проблемная вещь. В основании каждого камня клеймо, любой специалист при использовании хромографа сразу выявит искусственное происхождение. Хотя без лаборатории — ни одна зараза разницу разглядеть не сможет.

— И сколько за пару?

— По тысяче за экземпляр. Итого — две. Зажим для галстука — в подарок.

Такие деньги у меня были. Поэтому я полез в карман за кошельком и отсчитал необходимую сумму. Если уж сменять имидж — так радикально. Пусть все думают, что я незаконнорожденный сын японского императора.

Даже не поленился, обновки в упакованном виде на работу завез. Благо, у меня бейдж стандартный, с круглосуточным доступом в отдел и на девятый-десятый этажи. В каптерку зашел, с парой отдыхавших безопасников поздоровался, в шкафчик все убрал. Теперь утром сразу с тренировки сюда, душ — и с довольной рожей пугало под фикусом изображать.

Заодно шайтан-лапши пожевал и телевизор посмотрел с народом. «Спартак» умудрился сыграть вничью с «Кубанью», обе команды заколотили по одному мячу и не особо напрягались. Обозвали футболистов ленивыми кенгуру, попрощались и разошлись по своим делам. Мужики — фонариками под столы светить и гонять засидевшихся на рабочих местах. Я — к себе в клетушку. Пять остановок на метро — это примерно сорок минут бодрого бега. Умудрился уложиться в тридцать. Зато спал потом без задних ног.

* * *

Мори Джомей не любил дешевый серый костюм. В нем он ощущал себя паршивым клерком, потерявшим ориентиры в жизни. Но когда приходилось встречаться с нужными людьми в городе, молча переодевался, затем на трех разных машинах с пересадками добирался до крохотной забегаловки в Коньково. Там заказывал кофе и ждал, когда к нему подсядет человек с глазами как у тухлой рыбы.

— Добрый вечер, господин Михайлов.

Подавив брезгливую гримасу, Мори-сан кивнул в ответ:

— И вам добрый вечер, господин Сидоров.

Псевдонимы предложила другая сторона. Дабы максимально обезличить встречи, которые проводили на территории, защищенной от любого прослушивания и наблюдения. Это — гарантировали со стопроцентной уверенностью. Пять небольших кафешек, где в крохотных зальчиках встречались различного рода «авторитеты» и прочие серьезные господа, связанные как с организованными криминальными сообществами, так и с коррумпированными властями разного уровня. Эти же «персоны» и следили за тем, чтобы никто не грел уши на свободной от любых проблем территории.

— Я бы хотел уточнить, почему новый аудитор до сих пор жив. Я даже специально съездил в командировку, чтобы лишний раз не привлекать чужое внимание. Приехал — а он все еще болтается на работе.

Липовый Сидоров кофе не заказывал. Только чай. Аккуратно размешал сахар в граненом стакане, взял гнутую ручку подстаканника, сделал глоток.

— Странно, что вы спрашиваете об этом меня. Насколько помню, в самом начале проекта было достигнуто соглашение о границах ответственности. Мы — занимались губернатором и его окружением. В том числе людьми на переработке. Вы — корпоративными проблемами… После того, как проект «засветился», мы свои хвосты прибрали. На чужую территорию не лезем. Поэтому ваши слова у меня вызывают удивление.

— Если собака укусила руку, ее кормящую, такого пса надо наказать. В назидание другим.

— Ваша территория. Ваш человек. Ваша головная боль.

Кофе отдавал дешевой горечью и уже остыл. Поэтому медленно поставив чашку с растворимой бурдой, Мори-сан попробовал зайти с другой стороны.

— Через полгода я перевожусь в Японию. На мое место поставлю человека, кто будет предан лично мне… Вполне возможно, что возникнут другие интересные варианты, которые позволят продолжить взаимовыгодное сотрудничество. Повторю — взаимовыгодное. Это когда хорошо и вам, и людям на островах.

Изобразив подобие улыбки, худой мужчина в черном пальто допил чай и ответил, стараясь максимально вежливо объяснить японцу реальное положение дел:

— Господин Михайлов. Разумеется, я передам ваше деловое предложение общим хорошим друзьям. Но мы будем рады, если вы раз и навсегда уясните текущую ситуацию. Ваш проект, который удалось поддерживать на плаву несколько лет, он не один. Таких мелких и крупных задач у меня под присмотром много. Моя организация старается не складывать все яйца в одну корзину. Поэтому мелкие потери всегда компенсируются прибылью с других направлений… Хочу напомнить, что именно жадность ваших посредников зарубила работавшую схему. Они стали тянуть больше, поставщики перестали аккуратно подтасовывать цифры, это все вылилось в зачистку хвостов и уголовные сроки для мелких исполнителей. Но мы не требовали грабить месторождение. Нас вполне устраивала стандартная доля в прекрасно работавшей цепочке.

— Зато по итогам вы подставили губернатора и его людей. Используя меня втемную.

— Вас? Не вижу, чтобы полиция нацепила на столь уважаемого человека наручники… Да, мы воспользовались удобным моментом и подвинули тупых зажравшихся идиотов подальше от кормушки. Когда все утихнет, посмотрим, что можно сделать. Но не сейчас… Полгода-год, пока взбаламученное болото успокоится. Когда вновь назначенные голодные мальчики прикинут текущий уровень зарплат и захотят чуть-чуть исправить незавидное положение. Тогда и подойдем с деловым предложением. Вполне возможно, что именно тогда заглянем в гости к вашему сменщику… Пока же — вынужден повторить. Ваши люди, ваша контора, ваши проблемы. У нас претензий к привлеченному специалисту нет. Удивительно, что аудиторы раньше не наткнулись на художества идиотов, столь топорно проваливших очень простую работу.

Вернувшись домой, Мори Джомей швырнул опостылевший дешевый костюм на пол и долго пинал его, вымещая накатившую злобу. Хотел уже было сунуть в мусорный мешок, но передумал. Полгода в проклятом городе. Вдруг еще придется встречаться. Поэтому бросил в дальний угол безразмерного шкафа и прошипел напоследок:

— О, да! Мои проблемы, конечно. Ничего, я найду способ вас заплатить за это. Вы еще сто раз поклонитесь и попросите прощения. Потому что я и дзайбацу «Идемицу Косан» — это не «один из вариантов». Зря вы про это забыли…

* * *

Худой мужчина не всегда носил черное пальто. На улице — да. Предпочитал одеваться потеплее. Время, проведенное за колючей проволокой, наложило определенный отпечаток на привычки. Но в помещениях, особенно рядом с другими людьми из Системы — стандартный безликий костюм с галстуком. Этого более чем достаточно.

За сто лет в стране образовалась незаметная прослойка людей без имени. Кто обычно числился на вторых и третьих ролях, особо не стремился расти по карьерной лестнице и не отсвечивал в разного рода медийных ресурсах. Их сложно было называть «теневым правительством», потому что на роль серых кардиналов назначали других персонажей. На кого иностранные разведки собирали досье, кого пытались перекупить или вообще вывести из списка активных игроков. Те, кто считал себя настоящими хозяевами огромного государства. Люди, по собственному желанию выполняющие функцию громоотвода.

Но все эти годы за их спиной невидимыми тенями трудились другие персонажи. Воспитанники многочисленных силовых структур, размазанные тонким слоем по всем важным направлениям. Кто после военного переворота восстановил разрушенные связи и теперь медленно и аккуратно поддерживал нормальную работу сложного двуединого симбиоза. Японцы считают, что они выполняют функцию кукловодов? Периодически тасуют главные персоны на официальном политическом Олимпе? Что поделать. Узкоглазые любители бесконечных махинаций в итоге переиграли сами себя. И даже этого не заметили. Им создали ту самую песочницу, в которой они резвятся. Дали возможность «править», спрятав реальное положение дел в иной реальности. Когда ты можешь управлять законами построенного для других мира — все их действия будут просчитываться и планироваться на годы вперед. Оставив им иллюзию свободы.

Серьезным специалистам нет смысла совочком по тупым макушкам стучать. У взрослых — другие заботы. Например, подобрать среди самородков действительно интересные кандидатуры, включить их в ежедневную работу и периодически направлять в нужную сторону. И не важно, кем исполнители были раньше. В правильных руках — любые ресурсы могут приносить пользу.

— Мурат Артурович, что по новенькому? — любитель темных тонов в одежде был более чем уверен, что его куратор — никакой не «Мурат». И, наверняка, с другими специалистами использует иные позывные. Но высокого подтянутого мужчину с армейской выправкой называл так с момента знакомства и даже не думал расспрашивать о личных проблемах. За лишнее любопытство можно укоротиться на голову. — Для аудита подбирали других исполнителей. Цифры и документы по излишкам бензина готовили. А тут умник неожиданно вылез.

— Вот пусть и пыхтит, раз ему интересно стало. Если в самом деле на текущей позиции «выстрелит», будем постепенно приближать и прикармливать. Пока он — даже не шестеренка у себя в конторе. Мелкий винтик.

— Но бодрый… Нигде в наших делах не засветился? Очень ловко проблему с нанятыми идиотами решил.

Быстро просмотрев последний лист, хозяин кабинета убрал его в папку, которую затем сунул в сейф. Не все из оперативных документов вносилось в компьютеры. Часть материалов существовала в единственном экземпляре и никогда «наружу» не уходила.

— Иванов — простой работяга. Выдернули перед сокращением с буровой, сунули в отдел. Пытается теперь на новом месте обустроиться. Разные дурацкие инициативы предлагает, чтобы начальству понравиться.

— И спортом ради этого занимается?

— С этим у него все грустно. Когда он морды набил, его кандидатуру повторно по стандартам прокатали. Вдруг японцы решили «попку» для себя подгрести. Личное дело на всех уровнях пробили. Потом поставили в слив унитаза анализатор, забрали вчера днем. Результаты анализов однозначно говорят, что Иванов на ранних этапах аутоимунного заболевания. Повышенный гормональный фон, следы клеточного распада. Бедолагу даже в долгих комбинациях не получится использовать. Еще год, максимум два — и вылетит с работы с отметкой о проблемах со здоровьем. Поэтому — нам не интересен.

Обдумав новую информацию, фальшивый «Сидоров» уточнил:

— Мы себя обезопасили. Но вроде узкоглазый хочет поквитаться. Личную месть организовать.

— Как вы правильно заметили, это уже не наши проблемы. Хочет джап глотки резать? Пусть. Чем сильнее испачкается, тем легче в будущем им манипулировать. Мешать не будем, только опосредованное аппаратное наблюдение. Чтобы факты по итогам собрать и крюк кованый подготовить. Насадим — и пусть к себе на острова возвращается. Будет возможность из потрохов «Идемицу Косан» интересную информацию напрямую качать.

— Понял.

— Отлично. Тогда, что у нас по другим задачам?

* * *

Среда. Последний день ссылки. За самоуправство был наказан максимально тупой работой, которой посвящал от силы час в день. После обеда оставшуюся пачку форм в систему засунул, подготовленный развернутый отчет по адресатам разослал. Коробку с чайными пакетиками в сейф, дверцу с торчащим ключом прикрыл. В комнате все убрал, оставил стерильное помещение: стол и два стула. После чего посмотрел на часы — шесть ноль семь — и двинул на десятый этаж. Костюм на плечики, переоделся в спортивку и поинтересовался у сидевшего на диване безопасника:

— Как оно ничего? День заканчиваешь или в ночь?

— В ночь. Сказали, пораньше приехать, бумажки заполнить. Две новые формы на дополнительные выплаты: за то, что вдвое увеличили количество осмотров на этажах, и за физкультуру.

Про этажи видел — в общей рассылке мелькнуло. Как наши зубры из кадров сумели максимально завуалированно написать «в связи с тяжелой работой нужно обеспечить каждому работнику полноценный отдых». Переводя на русский язык — кто-то из вышестоящих умудрился перебрать в кабаке, приехал на работу за деньгами. Заначку из тумбочки добывал, не иначе. И так ему «захорошело», что заснул прямо в лифте. Там и нашли — ноги торчали наружу, двери не могли закрыться. Будь это кто-то из «аборигенов» — драли бы прилюдно перед увольнением с гиканьем и свистом. Но ужравшийся идиот — один из замов «любителей цветения сакуры» с правильным разрезом глаз. Поэтому — охрану вздрючили, чтобы они после завершения рабочего дня все площади проверяли и еще в три часа ночи. Под столы фонариками светили, искали разных фанатов офисных переработок. Дождется такой умник, когда босс уйдет и перестанет шпынять. И потом шарашит до упора, подтягивая «хвосты». Силы как раз к середине ночи заканчиваются, поэтому пиджак свернут, под голову пристроят и дрыхнут до появления первых коллег. Те пнут по худым пяткам, проходя мимо — и здравствуй, новый рабочий день.

Ведь что главное в трудах праведных? Это от четырех до шести часов разных митингов и планерок ежедневно, на которых тебя жрут за все хорошее, а ты должен сидеть и кивать. После чего несешься к себе, чтобы выполнить норму. А это еще от восьми до десяти рабочих часов. И большая часть твоего времени уже на бубнеж в специальных комнатах для совещаний бездарно потрачена. Вот и получается, что самые организованные в семь утра уже по кнопкам стучат, к восьми бардак разгребли, насколько это возможно, затем включаются в круговорот «покажите ваш отчет за прошлые три недели». К четырем послеполудня у начальства рабочий зуд обычно пропадает, поэтому ближе к пяти можно снова вернуться к работе. И до девяти или десяти вечера. Чтобы потом домой, высунув язык. И утром — обратно.

Я когда представил себе перспективы карьерного прозябания внизу пищевой пирамиды, взгрустнул. Потом присмотрелся к Лебедеву и понял — не, надо всплывать и как можно выше. Даже в его кресле куча головняков и гадостей, которые вагонами сверху спускают. Как первая ступенька к финансовой и прочей независимости — куда не шло. Но дальше надо будет что-то думать. Пока же — на мне висят разные дурацкие экзамены, тесты и сертификация. Четыре больших галки я уже заработал, сам не ожидал. На месяц раньше, чем было запланировано. Делопроизводство, корпоративную культуру, «Опен-Деск» и основы по аудиту. Осталось еще японский спихнуть и статистику, которую мне Баба-Яга вписала. Типа — слишком умных заставим вместо компьютера цифры складывать в одну большую вонючую кучу.

Но это — с завтрашнего дня мозги ломать стану. Два теста в месяц — терпимо. Особенно японский. Я настолько обнаглел, что пытаюсь даже фильмы смотреть. Сначала без субтитров, где сплошное «мур-мяу-шмяу». Затем с иероглифами, подражая всем этим завываниям. И так, пока челюсти сводить не начинает. Надеюсь — хотя бы чуть-чуть понимать смогу. Если в самом деле наверх продираться, там еще к языку надо будет брать этикет, заумные церемонии и зубрить хокку на любые случаи жизни. Загнул что-нибудь из популярного «Как моя сакура облетает в атомном огне» — и тебя вместо обученной обезьяны станут по кабинетам возить, хвастать.

— Половина седьмого. Залом пользоваться можно или нет? Что-то народу не видать.

— Правой частью — да. Остальное просили не трогать. Официально будут в понедельник открывать. Говорят, боссы даже газетчиков позвали.

— Понял. Тогда — без фанатизма, исключительно чуть размяться.

Не успел до гирь добраться, еще трое подошли. Поздоровались и разобрали железо, кому что больше нравится. Исключительно — для здоровья. Снять накопившийся рабочий стресс.

* * *

Через час я решил закругляться. Намахался, наотжимался, наприседался. Никаких специфических «ката», которые могут привлечь ненужное внимание. Только общая силовая и разминка. Со штангой постарался аккуратнее. Сам блины навешивал. Семьдесят кило набрал — и по кругу «десятки» гонял. Лег, толкнул от груди десять раз, пошел повисеть на турнике или гантели поворочал. Дыхание перевел — и снова. И так — пока желание было.

Когда взмокшую рожу полотенцем вытирал, мужики тоже засобирались. Как раз по одному и успеем искупаться и переодеться.

В «каптерке» меня спросили:

— Иванович, ты видел, какую светомузыку этажом ниже сделали? Там теперь движуха, два тренера на общественных началах и тетки прыгают.

— Как можно — «тетки»? Нельзя так про коллег. Исключительно — «уважаемые дамы». Правильной комплекции… Нет, не видел. Хотя кто мешает по дороге домой заглянуть? Там же стены прозрачные.

— Тогда давай с нами. Мы заодно по этажу пройдем, вроде как инспекция. И ты рядом.

Легко. Народ в черной сбруе и обвесом, который сдадут перед выходом. И я, мордастый и местами красивый.

Хорошо у нас строят. Надежно. Можно прыгать и не бояться провалиться прямо до складских помещений. Потому что в двух залах одновременно шла дискотека. Не знаю, как это официально называется: румба, бумба, пилатес или еще какой боди-арт. Но больше сорока человек с азартом под музыку подпрыгивали, вслед за тренером махали руками и ногами, попутно что-то там выкрикивая. Типа «я самая позитивная!»… Двигаясь замыкающим за безопасниками, краем глаза зацепился за молодую женщину, которая вместе с похожими на нее фигуристыми дамами в задних рядах отплясывала в полную силу. Так-так, это же Хасэгава Норико. Та самая небожительница, которой мой старый костюм не понравился. Надо будет при случае продемонстрировать, что работаю над собой. Можно сказать — стараюсь соответствовать высоко задранным рамкам любимой корпорации.

Не знаю, заметила ли меня, но я вежливо поклонился всем и сразу, после чего двинул к раскрытым дверям лифта. Меня еще ждет легкая бодрящая пробежка. Хочу в полчаса сегодня уложиться. И потом примерно этот ритм и держать. В качестве общеукрепляющего стимулирования, так сказать.

* * *

В отличие от небольшой комнаты отдыха на десятом этаже, гости и разные проверяющие из «Идемицу Косан» пользовались куда более комфортабельными помещениями: с большими ваннами, джакузи и крохотным бассейном в отдельном зальчике. Но Хасэгава Норико брезговала в нем купаться. Ополоснуться в огромном душе, воспользоваться белоснежными махровыми полотенцами и отдохнуть уже дома, куда доставит многочисленная охрана. Да, это не родное жилище, но для проживания во время визита с проверкой более чем подходит. Два этажа, густой лес вокруг, сад перед мраморным крыльцом. Чего не отнять у дикарей — строить приличные особняки для элиты научились. Даже не стыдно пригласить кого-нибудь в гости. Жаль только — некого приглашать. Те, кто по статусу имеет право, надоели хуже редьки во время офисных протокольных обедов. С остальными — тебя разделяет огромная пропасть. Потому что ты — на самом верху пирамиды. А они — те самые шестеренки, обеспечивающие ежегодный рост благосостояния дзайбацу.

Стоит признаться, что и на физкультуру Норико пошла, чтобы хотя бы на час избавиться от одиночества. Когда ты в хрустальной сфере, каждое слово выверено, настоящие эмоции спрятаны и вместо человека — официальный буклет корпорации. Вот и решилась чуть-чуть раздвинуть рамки предписанной скорлупы. Ведь даже в формальных правилах сказано, что занятия спортом вместе с коллегами по работе, положительно влияют на твой имидж и помогают справиться с хроническим стрессом.

Расслабленно лежа в теплой воде, женщина зацепила комок пены и подумала: а ведь она опять видела этого наглого русского. Он с охраной прогуливался по девятому этажу. Делали вид, что отлавливают забившихся под столы любителей ночной работы. Хотя на самом деле пялились на молодых и красивых дам, отплясывавших от души. Спускавших пар и дававших выход накопившимся за день эмоциям. Да, за фитнес будут доплачивать. Но большая часть пришла не ради денег. Иногда хочется всем вместе проораться от души, вторя следом за тренером: «Я — сильная! Я — красивая! Я — самая лучшая!».

Прикрыв глаза, Норико печально подумала: жаль, что здесь нет ресторанов, куда можно анонимно пригласить понравившегося мужчину и провести с ним вечер. Без каких-либо обязательств. Просто побеседовать на отвлеченные темы. Пофлиртовать, не пересекая определенные рамки. Потанцевать, чувствуя чужие сильные руки на спине… И вдвойне паршиво, что нельзя держать разные приятные игрушки рядом с ванной. Чужой дом. Чужие глаза. Нельзя позволять уборщицам или охране повод заглянуть в чужую личную жизнь. Даже японцам.

Придется, как часто бывает в командировках, воспользоваться руками. Дурацкий мир, где даже в мечтах ты не можешь расслабиться, как того хочется. И в этом виноват огромный самец, у которого на лице просто написано пренебрежение к любым правилам и законам. Настоящий варвар… С которым у нее не будет ничего общего. Никогда… Интересно, он хоть иногда вспоминает про женщину с верхних этажей бетонной пирамиды?

* * *

Я пристроился у распахнутого окна, высунувшись наружу. Подставлял голову теплому ветерку, лениво смотрел на проспект, по которому ползли задержавшиеся машины. Полночь. Луна болтается в пустом небе. Сбоку ползет вереница мигающих огней — самолеты заходят на посадку, проходя по одному из воздушных коридоров. Не спится. Прибежал домой, искупался и поужинал. Завтра снова с утра как белка в колесе крутиться. Но — ощущение пустоты никуда не исчезло. И память, зараза, подбросила кусок страницы со скупыми строками:

«После двух месяцев с начала эксперимента, у реципиентов начинают отмечаться признаки деградации симбиота. Затем в течении недели или двух происходит полное разрушение выращенных структур и смерть от токсического шока».

Провалов в памяти не наблюдаю. Но хочется разобраться с ближайшими перспективами. Надо будет утром мозгами хорошенько пошурупить. И понять, как долго осталось носить модный костюм. Обидно, если ты только планы на мировое господство построил, а тебя судьба пыльным мешком по башке нахлобучила. Может быть, я даже готов с одной фигуристой симпатичной японкой углубленным изучением языка заняться. И мне совсем не нравится, если вместо карьерного роста и матримониальных планов придется выбирать красивую надпись для надгробия.

Поэтому — утром замаскируюсь под фикусом и начну целенаправленно копать. Ведь не о ком-то забочусь — о себе, любимом.

Глава 17

Четверг обычно самый нелюбимый день в любой большой конторе. Потому что среда — это бездна отчаяния. Это осознание того, что середина недели и тебя окружает тлен и безысходность. Пятница — это утром проблески оптимизма, который нарастает к вечеру и выливается либо в поход по кабакам, либо в забег по магазинам перед возвращением домой. Жена настоятельно попросила — под козырек и выполняешь. Четверг же застыл между тьмой и рассветом. Ты еще работаешь, тебя еще жрут за все хорошее, но пятница подмигивает с календаря и обещает: мужик, прорвемся!

На этот четверг наложилось начало месяца. Первое августа. Середина квартала. Ни бонусов, ни выговоров. Рутина. Особенно грустно, если тебе пообещали вот-вот кучу хорошего. И мечта о переводе почти сбылась. Но вместо упаковки чемоданов надо снова сидеть в офисе и смотреть на обрыдший вид за окном. Чужой город. Непонятные для тебя люди. И нет никакой возможности местный бардак спихнуть на головы нижестоящих. Исполнители из них — хуже некуда. Не проконтролировал и все, обязательно во что-нибудь вляпаются.

— Мори-сан.

— Да?

— Вы просили сообщить, если к «объекту двадцать два» кто-то проявит интерес… Вчера вечером его посетила Хасэгава-сан. Качество записи не очень, но в беседе еще раз уточнили цепочку событий, связанных с гибелью ученого. Затем объекту пообещали сохранить жизнь. Сказали, что ближе к Новому году его переведут в другое место.

— Что-нибудь еще?

— Нет, Мори-сан. Только это.

— Понял…

Значит, вот оно как. Или с подачи деда, или самостоятельно наша молодая дурочка решила поиграть во взрослые игры. Интересная цепочка вырисовывается. Кто уголовника изъял и в подвале держит? Мори Джомей. Кто напрямую завязан на скупку активов лаборатории и конторы, где вся эта куча «яйцеголовых» числилась? Опять же он, второй директор Московского филиала. Поэтому запросто можно подрихтовать собранную информацию и макнуть Мори-сан в дерьмо. С головой. Тогда вместо победного возвращения в Японию получится вызов на ковер, показательная порка и забвение.

Только кое-кто забыл, что один умный человек не просто так должность получил. И у него найдутся люди, кто ему должен. Плевать на северян, те показали, что шкурные интересы ставят превыше любых серьезных отношений. Ничего. В корпорации есть не только но-мону. Есть еще головорезы, не связанные с директоратом головной компании. Две прекрасно подготовленные пятерки ликвидаторов из его личных запасов. Пришлось раскошелиться, чтобы убрать ряд «шероховатостей» в схеме с продажей нефти. Убийцам даже границу пересекать не надо. Просто переслать на почту сообщение, что придется вернуться из отпуска на Черном море чуть раньше. Скажем, через неделю. На следующих выходных разберутся с племянницей Хасэгава и назад. Вместе с щедрыми премиальными.

Посмотрев на чашку с кофе, японец усмехнулся, достал из стола хрустальный бокал и плеснул туда коньяка. Сделал глоток, еще раз в голове прокрутил общую схему. А ведь хорошо должно получиться. Вытащить уголовника, представить все как попытку личной мести. Урода охрана пристрелит, но Хасэгава Норико погибнет смертью героя. Может быть, старика по итогам еще и удар хватит от подобных новостей. Чем демоны не шутят? Запросто получится домой вернуться раньше зимы.

Сделав второй глоток, Мори Джомей довольно потыкал мышкой, запустил почтовую программу и стал набирать сообщение. В самом деле — если судьба намекает, не надо ее подсказки игнорировать. Надо следовать желаниям богов. И тогда в штабквартире в Сендай появится новый молодой и перспективный директор.

* * *

Я с утра убил добрых полчаса, раскланиваясь с коллегами. Подходили, интересовались здоровьем, заодно оценивали модный прикид. Я даже не поленился, лично заглянул сначала к Макаровой, поздоровался. А когда появился босс, и к нему заскочил на пару минут. Доложился, пообещал работать столь же эффективно, как и раньше. Только потом смог окопаться у себя и стал разгребать почту. Не понедельник, но начало месяца. Поэтому разные «было-стало» в безумных количествах отделы генерят, «итого» за июль в кучу соскребают и все это наверх отсылают с бравурными «добыча падает, но у нас все отлично».

За час вроде все стрелки перевел, свою часть работы формально закончил и теперь больше в пинг-понг играл. Падает вопрос «почему у меня тут цифра левая», я этот кусок в «первичке» нахожу, через скрипты нужное выцарапываю и в ответ табличку отсылаю. Смотреть сюда, здесь считать вот эту колонку, не забыть в калькуляторе учесть остаток на заводе и в трубах. Отчеты с нужным — в такой-то папке.

Между делом в общую кучу под «технологическими» аккаунтами заранее придуманные шаблоны сунул. После чего ближе к двенадцати опять же через удаленный доступ и левый аккаунт просмотрел нужное и удалил от греха подальше.

Теперь надо сообразить, каким образом вся эта вонючая куча касается лично меня. Благо, по старым накладным и линкам на архивные документы, я общую картинку вроде бы представляю.

На министерство обороны работает огромное количество субподрядчиков. Кто-то пушки мастерит, а кто-то пытается продать новомодную фигню, обещая невероятный успех. Все эти ребята числятся в разного рода фирмах, с разными допусками и желанием сесть на государственный заказ. Чтобы гарантированно получать свою бочку черной икры каждую неделю.

Вот эти ребята и химичили нечто забубенное в местных подвалах. Стандартный уровень био-опасности. Никаких тебе тифоф и холеры. На мышках и паре мартышек игрались. Потом на заключенных пробную партию «эликсира молодости» опробовали. Кстати, тюремный блок в наследство дзайбацу «Идемицу Косан» с той поры и достался.

Потом халявные деньги закончились, остатки шарашки перекупили, барахло вывезли на склад. Я ведь адрес пробил — все нажитое непосильным трудом успели еще разок разграбить и спалить к чертовой матери.

Вопрос — зачем мужика в подвале держат? Я так понимаю — он как-то в этом беспределе участвовал. Мало того, наверняка что-то знает, раз до сих пор не закопали. И я тоже хочу «это» узнать. И как это сделать?

К обеду я смог ухватить ключевую идею. Благо, различные отчеты с технологического этажа мне доступны. С приседаниями, не без этого. Но я даже смог в архиве наскрести запись, что на минус двадцать первом ремонтировали туалет. Слив прохудился, поэтому пришлось бачок менять. И по цепочке кодов для считывателя маршрут худо-бедно восстановил.

Значит, если у меня будет бейджик технологической службы с прописанным доступом, я вполне могу скататься вниз. Там пройти через вот эти двери и дальше. Судя по огрызкам логов, в подвале нет ночной смены. Все закрыто, узкоглазый охранник после шести вечера поднимается наверх. Что ему в темнице делать? И новый приезжает только в семь утра.

Если я сунусь их тропой, через лифт — меня отловят сразу, как попытаюсь кнопки нажимать. Зато через технологические этажи пройти — ни одна зараза и не заметит. Камеры и датчики на входе стоят. А труба со скобами и люк в подсобку — это для «черножопишен работишен». Высокоорганизованные руководители про это даже и не знают. Как и охрана. Толчок отремонтирован и функционирует — это хорошо. Как такое сложное колдунство получилось — пусть другие разбираются.

Теперь нужно, чтобы эта мысль в голове полежала чуть-чуть. Я попутно еще пошарю по всем закоулкам, может что интересное попутно выдерну. Посплю день-два для лучшего результата. Заметил — у меня подсознание зачастую лучше в итоге результаты выдает, если не пытаться штурмовщиной страдать. И вот потом еще раз, чтобы без накладок. И будет мне — зашибись.

Все. Вон два «одувана» бодро гребут в мою сторону. Значит — обед.

* * *

Когда дожевывал второе, вечно испуганный Мухин неожиданно решился задать вопрос:

— Иванов-сан, а что вы утром в столовой делали? Я сегодня в семь утра уже был на работе, заходил туда компот купить. И вас видел в углу. Вместе со службой безопасности.

Я прокрутил картинку и вспомнил — да, мелькало знакомое лицо на раздаче.

— Что не подошел и не поздоровался? Ребята там нормальные, не кусаются.

— Ну… Я подумал…

— Что я на втором этаже работаю? Извини, Глеб, совмещать разные отделы в дзайбацу нельзя. Все куда проще… Я по утрам пытаюсь бегом заниматься. Встал, глаза продрал и сюда трусцой. Здесь рожу ополоснул, переоделся и можно завтракать.

Подумав, стажер попытался возразить:

— Завтракать и дома можно. Бесплатно.

— Можно. Но с полным брюхом скакать — это для здоровья очень вредно. Поэтому я лучше здесь пожую. Благо, столовая с семи утра открыта. И кормят борцов с несунами неплохо.

— Борцов с кем?

Молодежь. Они хоть какие-нибудь книжки читают и фильмы смотрят? Или только шоу, которые скопировали с Японии и теперь по всем каналам «залезь на облитую шампунем пирамиду, выиграй тысячу рублей». Поэтому для повышения уровня образованности, продекларировал:

— Тащи с завода каждый гвоздь! Ты здесь хозяин, а не гость!.. Короче — безопасники бдят, чтобы ты домой канцтовары не уволок. За это их кормят.

Загрузил бедолагу.

Но и он в долгу не остался. Когда мы стояли и ждали лифт, осторожно спросил, кося испуганно в сторону мелькнувшего в конце коридора мужика в черном костюме:

— Иванов-сан, а откуда вы узнали, что я на прошлой неделе скрепку взял? Мне очень надо было в телефоне симку поменять, а дома никакую проволочку не нашел.

* * *

К пяти часам я уже пытался придумать себе какое-нибудь развлечение. Благо — босс умотал в кадры, будут презентацию делать. Прорывные идеи в исполнении лучших работников корпорации. И народ вроде расслабился. Кто-то чай в углу пьет, кто-то стоит у чужого кубика с отчетом в руках и уже полчаса за жизнь разговаривает. Такими стараниями всю идею пересаживания спустят в унитаз. Хотя — это уже не моя головная боль.

Неожиданно рядом появляется новый зам. Макарова явно чем-то озабочена, одновременно с этим чуть-чуть в сомнениях. Когда начинает говорить, я понимаю, в чем дело. Неформальные штуки в кабинете строгать-колотить полиси запрещает. Но если очень хочется — то можно. В определенных рамках. Проблема в том, что для таких улучшений нельзя привлекать официальные службы. Потому что учет, контроль и ай-яй-яй за неправильно растранжиренное время. Другое дело — если кто-то большой и сильный…

— Наталья Игоревна, еще раз. Шкаф чуть от окна переставить и на подоконнике полочку приладить? С подставочками, чтобы сверху горшки с цветами, а ниже коробочки с подкормкой и всякое разное? Так в чем проблема?

— Ну, я не совсем знаю, как это сделать. Даже в «Уюте» купила стоечку, но как собрать — не представляю.

— Вы обратились по адресу. Пока любимый Лебедев-сан очень занят и его нет, мы вполне можем оценить фронт работ и что понадобится для решения этой мелкой проблемы.

Добыв из картонной вытянутой коробки инструкцию, я прикинул размеры будущих новшеств, затем оценил расстановку мебели и сообщил:

— Все не так страшно. Узкий шкаф надо будет сунуть вот сюда. Затем этот длинный левее, частично на его место. И тогда ваша новая полочка прекрасно впишется. Я бы только снизу еще пару-тройку шурупов добавил, чтобы она стояла и не шаталась.

— И вы сможете это сделать, Иван Иванович?

Похоже, с замом у нас вообще все хорошо и задушевно.

— Разумеется, Наталья Игоревна. Я предлагаю сделать следующее. Если кто свободен из девушек, пусть они папки снимут и на пол сложат. Полка за полкой, чтобы я потом не перепутал ничего. Я спущусь вниз, возьму инструменты у знакомых. Потом передвину шкафчики и соберу вашу обновку. Верну папки назад и завтра вы сможете расставить свой миниатюрный сад.

Еще пять минут я уверял Макарову, что мне это совершенно не трудно сделать и не надо пытаться подсунуть социальные баллы. Честно признался, что после ремонта в спортзале у меня этих фантиков — как блох на бродячей собаке. И даже если ты нагребешь еще больше — там все равно выше определенного лимита не считается. Лоялен — и баста.

— Тогда я вас угощу завтра тортиком, — ультимативно пообещала меня обрадовать Наталья Игоревна.

— Спасибо. Не откажусь.

Это точно. Я теперь жую все съедобное, на что взгляд упадет. И от халявного угощения не отказываюсь.

* * *

На минус четвертом почти сразу столкнулся с нужными людьми.

— Вечер добрый честной компании!

— О, какие люди! В гости?

— Скорее с просьбой. У вас такой замечательный чемоданчик видел, где шуруповерты, отвертки и мелочевка для ремонта. Хочу своим полочку собрать, а в кармане только мультитул. Проваландаюсь до полуночи с ним.

— Секунду… Петя! Тащи маленькую «неотложку»!

После того, как я народу помог авральную проверку сдать досрочно, мне даже пришлось отбиваться от желающих помочь «винтить-колотить». Народ даже был готов от сверхурочных отмахнуться. Я просто пообещал, что занесу тяжелую сумку с инструментами, как закончу, и поставлю в угол рядом с другими. Все. Теперь можно и жужжать. Заодно робу прихватил, раз на глаза попалась — бледно-синий безразмерный халат.

Когда вернулся в стеклянный кабинет, там уже все было подготовлено. Шкафы пустые. Папки ровненькими рядами у стены. Макарова пару горшочков к себе на стол переставила и была готова всячески помогать и участвовать в процессе.

— Наталья Игоревна, я не против. Но у меня пара мелких замечаний. Я тут стану дырки ковырять, пыль будет. Потом все приберу, но вы можете костюм испачкать. Будет очень обидно.

— А вы?

— Свой верх я сниму и вот, халатик буду использовать. Поэтому обо мне можно не беспокоиться… Ну и второе — какой вам смысл здесь лишний час сидеть? До конца рабочего дня пять минут. Я вам сейчас покажу, как именно я полку прилажу, вы дадите добро и можете ехать по домашним делам. А уже утром всю зелень на новое место пристроите.

— Вам в самом деле ничем помогать не надо? — похоже, мои слова упали на благодатную почву.

— Если бы я был грубым и нехорошим человеком, я бы даже сказал, что вы мне больше будете мешать, пока я стану с разными словами железками греметь. Но как джентльмен, просто пожелаю вам хорошего вечера.

— Огромное спасибо, Иван Иванович. Вы меня так выручили…

Шкафы я передвинул за пять минут. Сняв пиджак с галстуком и накинув халат перед этим. Затем разложил деревяшки с крепежом, достал из чемоданчика рулетку и начал прикидывать куда и как я все буду присобачивать. Еще через пять минут наметил карандашом будущие дырки и собрал дрель. Стены несущие у нас бетонные, поэтому надо будет сверлить. Зато полочку потом отодрать можно будет только вместе с куском небоскреба.

Еще через двадцать минут распихал инструменты по местам, сходил вниз, в туалет. Там в подсобке у нас метелки, совочки и пылесос. Приволок все это, прибрал за собой. Почистил ковролин, обернулся на голос, прозвучавший за спиной:

— Вечер добрый, Иванов-сан. Помощь нужна какая-нибудь?

Надо же, Русаков. Похоже, он сегодня в ночную, уже начинает обход.

— Приветствую, Иван Лаврентьевич. Не, уже закончил. Будем помидорчики с огурчиками выращивать.

— А это можно?

— Мы это как инновационное предложение подсунем. Экология, забота о природе, витамины всем и каждому… Шучу я, Иван Лаврентьевич. Не обижайтесь.

— Да я понял… В зал сегодня идете?

— Не, дома по мелочи накопилось. Поэтому завтра, скорее всего.

Попрощался с безопасником, оценил результаты труда. Значит — полка стоит, как и ожидалось. Сейчас еще папки по местам распихаю, пылесос со щеткой уберу и можно самому собираться. Сумку с инструментами вниз, ноут в рюкзак и переодеваться. Забег до квартиры, там легкий ужин и спать.

Но сначала поправлю панельку. Такое впечатление, что чуть ее задел, когда шкаф двигал. Хотя я был аккуратен.

* * *

Панельку не я криво присобачил, а прежний хозяин кабинета. Если пластик чуть отодвинуть, то становилась видна небольшая ниша, в которой лежали пачки наличных. Не вся стена забита, нет. Но денег явно было больше, чем я зарабатывал за месяц. Поэтому я чуть подумал, прикрыл панель назад и потопал за ноутбуком и рюкзаком. Рюкзак у меня хороший, я его брал с прицелом на походы по магазинам. Наверное, сверху кто-то нашептал: не жадничай, морда лысая, пригодится.

Выгреб содержимое тайника, аккуратно пластик привинтил на место. Затем расставил папки, уволок пылесос с щеткой в подсобку. Затем пиджак с галстуком нацепил и поехал вниз. Сумку с железом к ней подобным, халат на плечики. Теперь на десятый, опять переодеваться, на этот раз в спортивное. С трудом отбился от дневной смены, кто только что смену закончил и теперь активно болел за «Спартак». Начало первого периода, а им уже замолотили гол.

— Спасибо, завтра счет расскажете. Дома шаром покати, на выходных буду занят. Поэтому я побежал, вам удачи.

И к себе. Аккуратно, не пытаясь рекорд поставить. Тем более, что ноша у меня специфическая. Не хочу ненароком на дорогу вывалить, если рюкзак лопнет.

Искупался, поужинал. Потом подумал и в магазин сходил. Закупился, два огромных пакета приволок. Буду праздновать. И только после ужина убрал все со стола, занавесочки раздвигать не стал. Начал аккуратно раскладывать номиналы. Пересчитал все, задумался.

Два миллиона триста сорок семь тысяч. Мне кажется, это заначка на черный день покойного Касатонова. Скорее всего, толстяк большую часть левых доходов на счет в банке сбрасывал. А это — исключительно на совсем печальный случай. Или когда наличкой надо что-то оплачивать. Тех же шлюх, например.

Но в любом случае, у меня возникла небольшая дилемма. А именно. Надо решить — это теперь мои деньги, или их надо поделить с той же Макаровой. Или вообще со всем отделом.

Так прикидывал, эдак. В итоге жадность объединилась со здравым смыслом и я решил клад оставить себе. Ведь если всплывет, что «черный нал» в конторе нашли, это обязательно опять прогремит по всем этажам. Нас снова с дерьмом смешают. Чтобы не расслаблялись, само собой.

Зато если я на себя по чуть-чуть буду тратить, то мне точно будет хорошо. Сомневаюсь, что эти крошки сильно обрадуют семейство покойного. Судя по слухам, там и без того все в шоколаде. А для окончательного самоуспокоения я нашему заму тортик куплю. Поздравлю с окончанием мини-ремонта.

Кто молодец? Я молодец. У меня в шкафу теперь лежит зарплата за двадцать с лишним лет. И я смогу не только рыбные консервы на ужин открывать. Мясо, овощи и фрукты — вот наш выбор. В дополнение к рыбе.

Повеселев, достал из холодильника нарезку и соорудил себе несколько бутербродов. Отпраздновать находку. Потому что тортик — он завтра. А жевать хочется уже сейчас.

* * *

В пятницу босс появился после обеда. Невероятно довольный, сиял, словно начищенный медяк. Не задрал нос, прямо от лифтов прогулялся по отделу, подошел к моему столу.

— Иванов-сан.

— Лебедев-сан, — поприветствовал я его, встав. Я только что по статистике промежуточные тесты прощелкал, надеюсь через пару недель сдать этот тихий ужас. И не факт, что нужные результаты с первого раза сумею показать. Очень уж головоломная фигня оказалась. Поэтому сидел, переваривал слопанное на обеде и попутно слушал надранные обучалки по японскому языку. Оба тортика мы утром всем отделом приговорили. Народ оценил полочку, цветочки на ней и с удовольствием сжевал сладкое. Там и так-то каждому досталось по небольшому кусочку. Хоть пять тортиков приноси разом — все будет мало.

— Иванов-сан, благодаря вашей идее, нам удалось сделать отличную презентацию. Мало того, мы показали полученные новые цифры производительности труда и это благоприятно сказалось на общем мнении об отделе. Я очень надеюсь, что все выпавшие на нашу долю неприятности скоро забудутся. В любом случае — мне пообещали, что перевод на новую позицию будет оформлен раньше.

— Поздравляю вас, Лебедев-сан. Очень рад за вас, вы это заслужили.

— И когда я беседовал с руководством, меня попросили передать вам. Сегодня в шесть часов на десятом этаже будут заниматься стажеры, которых прислали из Японии. Они готовы встретиться с вами. Насколько я понимаю, там запланирована смешанная программа. Физическая подготовка, русский и японский язык.

— Я беседовал с Кимура-сан, она хотела сделать такое предложение.

— Да-да… Значит, в шесть. Еще просили предупредить, что стажеры очень хотят с вами заниматься кендо. Говорят, если вы согласитесь, это автоматически засчитают в качестве общественно-полезного хобби. Что благоприятно скажется на вашем положении внутри дзайбацу.

— … Кендо? Это когда палкой машут?

— Ну, я бы сформулировал чуть иначе. Но общий смысл вы угадали правильно… Значит, каждый рабочий день с шести до семи вечера. Штанга и прочее — это можно перенести на более позднее время.

Офигеть. Я теперь сраный офисный самурай…

* * *

Для занятий нам выделили отдельную комнату. Справа от зала на десятом этаже. Оказывается, там тоже раньше стоял длинный стол, куча стульев. Даже проектор под потолком болтался. Раньше. Зато теперь — тут будет еще один специализированный зал. Потому что трем японским обалдуям явно некомильфо с обычными работниками рядом со штангой дрыном размахивать.

Поэтому мебель вытащили, на полы постелили маты, сбоку на подставочках разложили малопонятную мне амуницию, включая длинные бамбуковые палки и сетчатые маски. Плюс огромная пластиковая белоснежная доска с маркерами. Опускающийся экран оставили — его за ниточку можно было туда-сюда двигать, прикольно. Это — для фильмов и обучающих программ. На доске — иероглифы писать или транскрипцию наиболее сложных русских слов. Кроме меня в комнате каждый вечер обязаны были присутствовать двое учителей. Старичок с благообразный бородкой «а-ля Калинин». Зимин-сан. Он должен был впихнуть в трех бедолаг грамматику и основы русского. Который японцы якобы изучали в университете, но говорили намного хуже «моя-твоя-казах-шабашник». И кругленькая хохотушка в джинсовом костюме с торчащими короткими косичками. Бывшая студентка, только что вернувшаяся из Токио. Вишнякова-сан. Учитель японского. Мне их всех представила Кимура, успев между делом заинструктировать, что «молодая леди» очень перспективная девушка из серьезной и богатой семьи, поэтому здесь на стажировке и обижать ее не надо. Хотя язык островных империалистов знает прекрасно, поэтому будет главным переводчиком в сложных ситуациях.

— Моя задача?

— Разговорный русский в первую очередь. И помочь стажерам поддерживать физическую форму.

— В каких рамках?

Позволив себе чуть-чуть усмехнуться, Кимура постаралась максимально вежливо донести до меня все тонкости предстоящих развлечений:

— Наши гости занимаются кендо с рождения. Главное, чтобы вы не пострадали во время тренировок.

— То есть если я их нечаянно стукну, мне за это ничего не будет?

— Если вы сможете их, как говорите, «стукнуть», вам ничего не будет.

И ладушки.

Парни мне в целом понравились. Как я понял — это самые-самые, кто сумел по чужим головам прорваться в лучшую тройку. Из них второй директор филиала будет выбирать умненького и зубастенького для выращивания собственной копии. Насколько это получится — не знаю, но за полчаса мы сумели при помощи двух учителей худо-бедно что-то там родить в качестве «добрый вечер». Затем мне предложили показать, знаю ли я что-либо о фехтовании.

Для того, чтобы все выглядело прилично, самый высокий и здоровый быстро натянул амуницию, попутно напялив и на меня жилет, щитки и яйцеобразный шлем. Посмотрев на палку, я спросил:

— Этим можно тыкать или рубить тоже можно?

— Да. Общая стойка — вот такая. Можем показать основные движения. Хотя, если вы хотите, атакуйте. Будет интересно увидеть, каким стилем вы владеете.

Стилем? Рессора трактора «Беларусь», вот и весь мой стиль. Но — раз японцы хотят, почему не порадовать.

Поклонились, дождался «хаджиме». И выполнил то, что Рыжухин называл «вхождение в противника». Скорее всего, второй раз такой финт у меня не получится. Народ просто не ожидает от меня подобной прыти.

Зато сейчас — проскользнул слева, успев с коротким замахом плашмя врубить палкой по пузу стажеру. Будто в бейсбол мячик отбиваю. Жестко…

«Меч» хрустнул, но свою функцию сумел выполнить. Охнув, обвешанный модными прибабахами парень влетел спиной в пластиковую доску, после чего осыпался вниз. Постояв, белоснежное полотно скрипнуло и рухнуло сверху, накрыв бедолагу.

— Икеда-сан, вы как, живы? — выслушав в ответ приглушенное поминание разных богов и спятивших варваров, я снял маску и улыбнулся: — Жив… А знаете, мне ваше кендо нравится. Интересная штука, похоже…

Глава 18

Суббота — выходной день. Поэтому тренировка не в половину шестого, а в семь утра. И тренер с интересом разглядывает россыпь синяков у меня на руках. Я не поленился, майку задрал, чтобы и там смог оценить «хохлому».

— Какие интересные и знакомые знаки. Ты решил на старости лет тоже стать шизофреником и присягнуть японскому императору?

— Нет, Станислав Георгиевич. Стажеры приехали, палки с собой привезли. Я одного сдуру в стену впечатал, так они теперь пытаются самоутвердиться и доказать себе, что их «кия» что-то решает.

— И как успехи?

— Если у меня дрын в руках — лупят беспощадно. Я же пока не могу придумать, что бы им в ответ продемонстрировать. Да и начали только вчера.

— Зачем придумывать? Все уже давно придумано и обкатано. Частично даже на их полиции отработано.

Похоже, Рыжухину интересно вспомнить бурную молодость. Потому что в итоге тренировкой озадачили Лёшу, а мы на пару отошли в сторонку и там мне еще раз наглядно продемонстрировали, что такое опыт и многократно отработанные готовые решения.

— Шест длинный хорошо подходит, с рогулькой на конце. Всяких идиотов с ножами так блокируют. К любой стенке пришпилить, или под ноги зацепить и на дороге придавить, чтобы не прыгал. Но с жердиной ходить не очень удобно, поэтому лучше всего против меча и ему подобного подходит телескопическая дубинка.

— Она же короткая?

— С чего бы? Стандартная по длине чуть меньше. А если взять пару, то понимающий человек любого самурая в песок вколотит. Давай, бери деревяшки, они у нас вместо полицейских дубинок для занятий. Конечно, это не полноценная тонфа, но основы я в тебя утрамбую.

И два часа мне старательно добавляли «раскраску». Но и я вроде пару базовых приемов смог чуть-чуть освоить.

— Отлично. Значит, теперь по утрам у тебя самооборона, короткоствол и дубье. Кстати, палками можешь крутить и в зале вечером, это нормально. Телескопические дубинки себе возьмешь и в случае проблем сможешь неплохо против ножа выступить.

— А разве их носить можно? «Телескопы»? Первый же патруль вопросы начнет задавать.

— Патрулю ты показываешь документ с регистрацией средств самообороны в ближайшем опорном пункте. Только запомни главное. Если ты от гопников отмахивался — это одно. Мало того, даже если просто носишь — вопросов лишних не будет. А вот если ты в порыве страсти кого-то совсем инвалидом сделал или укокошил — это уже отягчающие… Но, как добровольному помощнику «Динамо», лицензию на ношение я тебе могу сделать. Сейчас в базу зальем и отправим. Завтра уже пластик с разрешением будет готов. Главное — чтобы на пользу пошло, а не для понтов дурацких. Поэтому не прибей там ненароком студентов. Начальство обидится. И твое, и мое.

* * *

Вернулся и позавтракав, я начал собираться в забег по магазинам. Не, продуктов у меня на неделю… Или на выходные, если жор нападет. Но остальные проблемы тоже надо потихоньку решать. Например — мне джинсовый костюмчик на переводчице вчера понравился. Практично, симпатично, всякое разное можно по карманам распихать. Еще ботиночки нормальные, потому как лето в разгаре, а я в старых офисных шляюсь. Ну и планшет новый. Мой хороший, но дохлый уже за давностью прожитых лет. Поэтому прикинул возможные варианты, отщипнул от груды наличных и поехал. На «Белую Дачу». Гигантский сельскохозяйственный центр, где по выходным половина Подмосковья выгребает разное полезное для дач и приусадебных участков. Но для понимающих людей главное не это. Главное — там сбоку еще штук восемь павильонов, которые с этого бесконечного человеческого круговорота неплохо кормятся. И где продают все, начиная от носков и нижнего белья, заканчивая холодильниками и стиральными машинами. Потому что люди грузовик наполовину забили, затылок почесали и: «о, нам же еще вот это надо».

Туда и поеду.

Правильно все рассчитал. Пока огородники рассаду и мешки с удобрениями разбирали, я спокойно по нужным местам прошелся, нагреб два больших пакета всяких полезных штук. Банно-прачечные, сменку, спортивку и все остальное. Пообтрепался за два месяца, самому грустно стало.

Костюмов взял два. Джинсу и просто из чего-то плотного. Со вставочками и мембранной подкладкой. Как мне продавщица объяснила, хит сезона для разного рода любителей активного образа жизни. Или — кто на шашлыки мотается. В метро не преешь — сквозняками продувает. На природе не мерзнешь. И комары не лезут — вроде как пропитка какая-то. Москва — она хоть и столица, но парков разных и водоемов полно, поэтому сволочи носатые в товарных количествах.

Мокасинчики нашел. Две пары взял. Потому что подошва не на клею, а нормальными нитками присобачена, на века. Продавал мужик, уставший от жизни. Грустно мне это все упаковал и скидку пересчитал, выставленную на полках.

— А за что такая радость? — рядом стояли похожие ботиночки и там никакой скидкой не пахло.

— Говорят, кондовые. Вид не очень.

— Дебилы, — согласился я с грустным дядькой, но от скидки отказываться не стал.

Еще кроссы купил. Как понял, в таких народ обычно по грядкам прыгает. Тоже из разряда «чтобы неубиваемые». Мне бегать каждый день — самое то. По лужам, по не убранным до конца тротуарам.

Напоследок в небольшой павильон забрел, где всякий хайтек стоял. Ведь когда ты «воронкой кверху» сорняки выгрызаешь, что нужно? Чтобы любимый сериал в ухо с планшета бубнил. И планшет не должен бояться солнца, дождя, ненароком упавшей на экран лейки и прочих неприятностей. При этом — чтобы по деньгам терпимо и не совсем Тайвань кривой.

Попытавшись присмотреть что-то действительно нормальное, растерялся. Нет, выбор был и богатый. Но что из этого в самом деле хорошее, а что для дачников необразованных?

Подошедший продавец начал было мне грузить что-то про новые навороченные технологии, но я в эти игры тоже умею.

— Двенадцать ядер — это куда? В «три шара» резаться? И сопроцессор какой на этой модели? Там ведь графика и цветопередача на него завязана?

Через минуту парень сдулся и начал бубнить «это вам тогда к специалисту, а он только с понедельника». Хотел уже тупо плюнуть и ткнуть пальцем во что получится, но подошедший черноволосый усач неожиданно включился в разговор:

— Сайн-байна-у, уважаемый. Компьютер выбираете?

— Сайн-сайн, вам тоже хорошего утра. Ю-бай-на?

Монгол. Натуральный. У нас технарем на одном кусте был такой товарищ. Себя поперек шире. Невероятной силы и доброты дядька. В Монголии вообще с рукастыми людьми все в полном порядке. Как с ними в шестидесятых задружились активно против возможного поглощения китайцами, так и живем душа в душу. Мало того, если правильно помню, там тогда к власти пришел Жамбын Батмунх и сидел в кресле главного председателя тридцать пять лет. Переизбирали его единогласно. Успел неплохо промышленность развить, гоняя ленивых. Заодно кучу средних специализированных учебных заведений построил. Поэтому на Великом Восточном Пути треть технического персонала — с характерным разрезом глаз.

— Вы знаете наш язык?

— К сожалению, только «здравствуй-как-дела». Ваш земляк у нас на буровой за железо отвечал. У меня даже адрес его в Завхане записан. На рыбалку каждое лето зовет.

— Буровая? Похоже, мы с вами коллеги. Я на Боранкольском месторождении работаю, рядом с Каспием… Насчет планшета — вот этот берите. Третий «Сеосан». Корея, не какой-то паршивый и вечно ломучий Тайвань. Все проблемы на первой модели вылизали, на второй разобрались с хотелками клиентов и выпустили действительно отличную машинку. Обрезиненный корпус, большие надежные кнопки, экран со специальным покрытием. К нему лучше колоночки съемные взять, хотя бы эти. И внешний аккумулятор, еще часов на сорок работы. В командировку или дома — лучше некуда. У меня инженеры все с такими сейчас. Горя не знаем.

Я подманил продавца и продиктовал заказ. Если знающий человек что-то советует — надо брать. После чего предложил дядьке:

— Тут на третьем этаже ресторанчик нормальный. Мясо, овощи и все такое. Не возражаете?

Дядька не возражал.

* * *

Два мужика в годах с общими интересами всегда найдут, о чем поговорить. Особенно, если стол полный и никуда не торопишься. Мало того, даже общих знакомых нашли. Нефтянка — она кажется большой, но худо-бедно ротация происходит, чьи-то фамилии на слуху после великих достижений и не менее великих обсдач. Одним словом — не важно, насколько узкие у тебя глаза. Главное — чтобы человек хороший.

Тугудай Бурьбулчиру оказался не просто нефтяником. Он — маленький бай на берегу Каспия. У него своя фирма, пять скважин в личной собственности и поддержка местных кланов. Казахстан в девяносто четвертом получил формальную независимость, вслед еще за тремя республиками. В состав Федерации входит, но исключительно как экономический партнер. Свое правительство, свои министерства, активно взлелеянное кумовство и прочие «радости», передранные с Московских и Питерских реалий.

— Не, Иван, ты не представляешь, насколько сложно сейчас. Ваши хитрозадые обезьяны с островов как пылесосом выгребли любого, у кого руки не под член заточены. Мне чуть не каждый день приходится лично на участок выходить, потому что серьезных специалистов не осталось. Все умотали в Заполярье, за длинным рублем. А кто будет гайки крутить?

— Ваши местные, Тугудаевич.

У монгол с именем-фамилией интересно. Фамилии нет. Вообще. Как из феодализма в социализм шагнули, так клановую фамилию и похерили. Потом залезли в капитализм и там сидят. Как и наши, скопировавшие подобие государственной частной собственности с Китая. Так вот — фамилии нет, отчество на первом месте. Поэтому Бурьбулчиру — имя. Но по имени шапочного знакомого называть нехорошо. Не такие мы пока друзья. Отчество — нормально.

— Местные? Ты издеваешься? Им гайки завинчивать доверить нельзя. Дехкане. Для них любая железка — шайтан-машина. Но зарплату — давай и побольше. Деньги возьмут и в тенек, рядом с ослом. Кальян курить и жизни радоваться.

— Тогда бери билет на самолет и лети за теми, кто длинный рубль из скважины вытаскивает. Я тебе по секрету скажу, там сейчас сокращения пойдут. Вот-вот. Я чуть раньше удрать успел. Добрые люди помогли с переводом в центр. А остальные скоро сильно расстроятся.

— Сокращения? — квадратный дядька с мозолистыми руками задумался. — Вроде шептались о таком.

— На старых месторождениях до восьмидесяти процентов будут резать. Костяк наиболее опытный оставят, а основную массу вышибут. И это — буровики, не дехкане.

— Интересная мысль… Проблема только — захотят ли к нам ехать. У нас жарко и зарплаты не очень высокие, с вашими северными не сравнятся.

— Лучше хоть такие, чем безработным. Но, если все так плохо, индусов набирай. Эти готовы за гроши на любой вакансии числиться.

От нового предложения мой собеседник подавился минералкой и долго кашлял, грозя кулаком. Когда полегчало, я согласился, что шутка была дурацкая.

— Не, Иван, этих точно не надо. Казахи хотя бы из-под палки что-то делают, а с набежавшими вообще невозможно работать.

Само собой. Когда у тебя на голову несколько атомных боезарядов уронили, рванешь в любую точку мира. Тем более, что Индия считалась развитой страной и аттестаты о высшем образовании принимали в англоязычных странах без вопросов. О том, как эти самые аттестаты получали — отдельная песня. Сидит тысяча человек и зубрит ответ на первый экзаменационный билет. Вторая тысяча — на следующий. Кому повезло — тех отобрали и на следующий тур. Из ста тысяч желающих так несколько сотен «специалистов» и получается. Выезжают за рубеж, за собой волокут семью, друзей и знакомых. Отбивая затраты на «обучение». Кстати, Российская Федерация въезд из Индии и Пакистана закрыла напрочь. Как и Монголия, кстати говоря. В Китай они успели просочиться, теперь у строителей Высокой Стены еще одна проблема, кроме Тибетских сепаратистов. То погромами в приграничных районах развлекаются, индийские гетто выжигая. То облавы по крупным городам устраивают.

— Кстати, хочешь реальную историю? Почему норвежцы перестали индусов брать к себе на скважины?

— Аварии?

— Не, забавнее. У них тоже кадровый голод, поэтому наскребли часть условно обучаемых, что-то им показали и сунули в море, на буровые. В морозы. Где-то на верхотуре проблема — отсылают туда бравого парня. Он цепляется страховкой и час или два «работает».

— Молотком по железу стучит?

— Это казахи твои занимаются имитацией бурной деятельности. Индусы тупо — спят. В дубак и ветер. После чего сверху снимают или дохлую тушку, или обмороженную. Выплаты по утрате здоровья и скандал. Когда счет пошел на десятки, всех этих деятелей выперли и зареклись с ними связываться. Не выживают они в условиях минусовых температур.

Когда добили второй пузатый чайник, стали прощаться.

— Все же подумай, может ко мне заглянешь, на месте осмотришься?

— Давай так, Тугудаевич. Мне сейчас срываться особо смысла нет. Я только-только на новом месте кости бросил. Некрасиво получится, если дверью хлопну и свалю в туман. Адрес я твой записал, будем поддерживать связь. Если что — обязательно тебе звякну. Мало ли.

— Это да. Москва — дурной город. Все бегут куда-то, суетятся. У нас лучше. И делом каждый занят. Я бы тебе тысяч сто платил, старшим смены поставил.

Само собой. Главное не забывать, что наше гражданство в Казахстане принимается без проблем. Только налоги за двойное платить надо. Еще вычеты за холостой образ жизни. На местной не женат — значит, холост. Даже если гарем с собой из других краев привезешь. И таких поборов много. В итоге мне на руки останется меньше, чем сейчас получаю. Хотя — в самом деле. Когда по жизни раскорячишься, запасной аэродром лишним не будет.

Я еще подсказал контакты знакомых, кто в самом деле на чемоданах сидит. И через кого можно аккуратно по северным месторождениям прогуляться, удочки закинуть.

Расстались довольные друг другом, потопали каждый в свою сторону. Тугудай Бурьбулчиру в аэропорт, будет брать билеты и ближайшим рейсом в Заполярье. Я к себе в комнатку, разбирать обновки и полы драить. Заодно обмозговать идею, которая с утра в голове крутится и на всякие безобразия подбивает.

* * *

Мне еще вчера утром вспомнился кусок из бегло просмотренного отчета спятивших ученых. Я ведь что-то даже умудрился в интернете из терминологии найти, еще разное в итоге состыковалось в аморфный клубок. По итогам интересная фраза всплыла. О том, что по виварию пришлось списать одну из обезьян, которую гоняли под дикой физкультурной нагрузкой. И она выбивалась из общего правила «дохнут все». Жила. И забила огромный болт на статистику. Жрала все, что давали. Скакала на тренажерах. И прожила бы еще больше, если бы лаборанты не вогнали очередной «буст». Это когда дрянь повторно вливали в бедолагу для увеличения общего эффекта. Судя по результатам вскрытия — наш мохнатый родственник тупо траванулся. Перестарались с концентрацией.

Выводы? Для яйцеголовых они были не очевидны. Но я два общих широкими мазками набросал. Мне можно. У меня взгляд не зашоренный высшим узкопрофильным медицинским образованием.

Первое. Все эти «бусты» не имеют особого смысла. Подкармливать непонятную фигню в потрохах бесполезно и даже опасно. Она уже там копошится и от излишков тупо идет вразнос.

Второе. Если пахать без остановок и без перерыва, весь этот шмурдяк подстраивается под организм и получаем желанный симбиоз. Лишнее утилизируется, полезное приколачивается гвоздями на нужные места. Показатели выходят на среднее плато, и ты весело и бодро не забываешь делать зарядку утром и вечером. Еще небольшой марафон, гриф от штанги на шее завязать и не забывать про пять вторых и литр компота. На ужин.

Если момент адаптации проскочил — нагрузку потом можно уменьшить. По самочувствию. И дядя в белом халате все расстраивался, почему у него тестовые группы загибаются. Но я бы не стал с ним делиться возникшим озарением. Генералов все равно не заставишь бегать, словно «дух» в учебке. Генералы даже под расстрелом стометровку не одолеют. У них лампасы тяжелые, седалище к креслу придавили и все. Намертво.

Значит, мне надо по предпоследнему листу оценить возможное содержимое организма. Лаборанты смотрели онко-маркеры. Которые при клеточном распаде начинают в пробирках вместо крови булькать. Не просто так, строго по подобранной методике. Зато ответ будет однозначный: или ты на финишной прямой, или решил стать вредным обезьяном и проживешь обещанные пять-десять лет. Может и больше… Вопрос другой — где эти самые химикаты найти?

Ответ у меня был. Это нас с Толиком миновала чаша сия. А его малолетний знакомый попал в армию и даже успел в заград-отрядах постоять. Как раз в активную фазу конфликта между Пакистаном и Индией. Поэтому мы парня навещали в филиале Бурденко, госпиталь номер два. Онкология в любых проявлениях. Я тогда понял одно — нет, ходячие пациенты не заразны. Они просто — мертвы. Хотя пока и передвигаются вдоль стеночки. И пообещал себе, что если подобное случится, к доктору не пойду. Бесполезно. Проще самому один день прожить хорошо и весело, а потом поставить точку. Слишком сильно меня увиденное приплющило.

Но сейчас важно другое. Я помню, как выглядит этот госпиталь изнутри. Как там медбратья туда-сюда передвигаются. Где лаборатория. И как анализы таскают в ситуации «у пациента обострение, надо срочно проверить, что именно его сейчас доедает». Поэтому завтрак, привести рожу в порядок и можно выдвигаться. Чтобы получить ответ для себя, любимого: пора уже некролог писать или еще чуть-чуть попрыгаем.

* * *

Второй филиал расположен за Теплым станом, чуть дальше завода Мосрентген. Вокруг парк. Высокий забор. Проходная с турникетом. Там же отдел пропусков. Вот только два с половиной бетонных метра — это ни о чем. Даже колючки сверху нет. Хотя — чего зря деньги тратить. Пациенты вряд ли полезут наружу. И гости обычно добропорядочные, без разных странных завирательных идей в голове. Это я — за густые кусты зашел, за ветку зацепился и на дерево одним махом «взлетел». Оттуда головой поводил, преграду перескочил и аккуратно двинулся дальше. К ближайшей мусорке. Там рядом круглые зеленые нашлепки валяются. Их выдают и посетители на одежду цепляют. Подобрал, какой не сильно мятый, к себе на рубашку пристроил. Можно сказать — легализовался.

Теперь вон туда. Длинное двухэтажное крыло правее многоэтажки — морг в подвале и наверху лаборатории. Двери распахнуты, народ туда-сюда в белых халатах по делам бегает. Кивнул девушке с белым чепчиком на голове, с важным видом протиснулся дальше. Вешалка, там куча мятой униформы на стирку. Кто смену заканчивает — сюда цепляет и по домам. Где тут мой размерчик? Есть. Гостевой кружок в карман, переоблачаюсь. Теперь мне по коридору левее. Там лифты и на любой этаж выше второго. Первый — приемное отделение и холл для посетителей. Второй этаж — административный. Выше уже палаты и кабинеты медиков.

— Щукина кто видел? Как это — домой ушел? Мне сказали, его смена сегодня!

Главное — рожу кирпичом. И не тушеваться при любом вопросе «ты кто такой?». Сидоров я. Медбрат. Мне сказали врача найти. Кто сказал? Зыков сказал. И предупредил, что без Щукина мне лучше обратно в отделение не возвращаться.

Я это еще в армии усвоил. Никогда ни в чем не признавайся. А еще — человек, занятый каким-нибудь делом, может послать любого проверяющего. Вот я — очень занят. Я ищу врача. Откуда знаю, что он врач? Так на третьем этаже стенд «наши специалисты». Там фамилии, имена и отчества. И еще фото, по которым любого опознать можно. Поэтому я поднялся чуть выше и теперь высматриваю тележку с пробирками. У лежачих пациентов кровь собирают на месте. Затем это все подвозят к лифтам и сестричка везет в лабораторию. Здесь не будет, еще выше пойду.

Найдя нужное, одну стекляшку вместе с направлением на анализы убираю в карман и двигаю назад. Парень, для тебя результаты будут готовы чуть раньше.

Лаборанты — страшные люди. Они никого не боятся. И готовы сожрать любого, если припрется и начнет клянчить «мне бы побыстрее». Любого, но не меня. Потому что я — медбрат. Или где-то рядом. Существо подневольное и ни за что не отвечаю. Мне сказали. Я пришел, грустно сел в уголочек и всем видом демонстрирую — под дверью скрестись стану, но никуда не подеваюсь. Мне приказали — я на позицию выдвинулся, окопался и теперь только похоронная команда меня сможет выдрать обратно. Или результаты. Хотя бы — обещание сделать как можно быстрее.

Поэтому на меня сначала ругались, затем ворчали, под конец вздохнули и пообещали «как только, так сразу». Я даже не поленился подойти к усталой женщине и очень вежливо переспросил:

— Правда-правда? Огромное вам спасибо. Вот, от меня шоколадка. На добрую память.

— Да ладно вам…

— Нет, в самом деле. У меня еще одна есть. Когда парней в парк возишь в кресле-каталке, постоянно пытаются отдариться.

Шоколадки я купил в магазине. Но то, что больные за разные знаки внимания медперсоналу сласти стараются сунуть — помню. Видел. И целый кулек с Толиком мы тогда «какао-валюты» притащили в подарок.

Пока лаборант отвернулась и убирала «плитку» в ящик стола, я успел из раскрытого стеклянного шкафчика добыть необходимое. Мне много не надо. Семь названий, по паре каждого. Все в безразмерный карман халата. После чего попрощался, пожелал хорошего дня и удрал в коридор. Отлично. Даже ночью не придется в гости возвращаться. Я-то думал территорию разведать, а уже все нужное хапнул. Там этих реактивов груды на полках. Хотя разложены, как надо, но часто на тесты используют по две-три стеклянные тонкие палочки из пакетиков. И такие расходники никто в журналы не записывает. Только коробки целиком. А мне коробку нафиг не надо.

* * *

В шесть вечера я закончил священнодействовать. Два раза все по описанному шаблону проверил, пальцы с непривычки исколол. Зато — вот у меня титры. Рядком на столе. И результаты совпадают.

Когда подходил через пять минут, внимательно высоту цветных колец в трубочках проверил. Затем еще раз черед десять минут вернулся. Для чистоты эксперимента.

Имею — стабильную реакцию. Как там на мятых страницах было фиолетовыми буквами нашлепано: «ровная картина». Процесс закончил стадию взрывного развития и перешел в стабильную фазу. Мне теперь только поддерживать, после чего топка внутри должна чуть прикрутить краник и я стану обычным человеком. Ну, почти. Еще забавно, что без понимания механики процесса, отловить меня на анализах будет сложно. Да, лимфоцитоз небольшой. Да, слабые признаки какого-то мелкого воспалительного процесса. Без фанатизма. Чтобы обнаружить изменения, надо под нож и препарировать в деталях, с бесконечными соскобами и гистологией из определенных участков тушки. Если до этого дойдет — мне уже будет совершенно без разницы, что там найдут. Я буду чуть-чуть дохлый. На сто процентов.

Убрав результаты изысканий, упаковал их в несколько пакетов, скотчем сверху прихватил и положил в уголок. Завтра в мусорный контейнер рядом с метро сброшу. Там точно никто в содержимом не копается.

Фух. Если у меня еще лет пять радостного превозмогания есть, я могу перестать волноваться и сосредоточиться на чем-то позитивном. Например — на ужине. Ну а завтра уже будем добивать тесты, сертификаты, продолжать зубрить японский и всячески расти над собой. Может, в самом деле до места зама доберусь. С моими-то талантами.

Глава 19

В понедельник с восьми до девяти утра я был очень занят. Сидел и краем глаза контролировал процесс генерации отчетов, сводок, справок и всякого разного. Даже оповещалку присобачил, которая через системный вызов отслеживала появление нового файла в общем каталоге и выводила мне окошечко: такой-то из коллег слепил обновления. Я, от греха подальше, до полной автоматизации доводить не стал и запускал каскад «пересчитай ту фигню, чтобы положить это вот сюда» — только ручками. Потому что это Гаврилова сводку заливает после сотни перепроверок и за ней подтирать не надо. Конечно, если на дистанции не подгадят и какие-то вменяемые цифры пришлют. А вот если Каргасов что-то сбрасывает, можно сразу писать ответ: «Ну, Миша, ну тебя же через левое колено». Только после десятой итерации там будет что-нибудь отдаленно похожее на правду.

Одновременно с процессом мониторинга скриптов и рассылки сводных таблиц заинтересованным людям, я был занят очень важным делом. У меня на виртуальном экране крутилась четвертая серия второго сезона дорамы «Банды Токио». Я наткнулся на нее, листая отзывы на библиотечном форуме. Там разные люди спрашивали в тысячный раз «как повысить уровень японского» и в ответ им кидали ссылки на длинный список книг и фильмов. Так вот «Банды» стояли на первом месте для продвинутых студентов. Разговорный слэнг, куча отсылок на исторические заморочки и хохмочки на бытовые темы огромного мегаполиса. Еще понравилось, что это не по реальным событиям, а сказка. Что позволяет создателям дорамы крутить бесконечную комедию положений. То, что невозможно в реальном мире, у них само собой разумеется. И волшебники на островах. И молодой бандит, которого император использует в качестве тайного орудия в своих многоходовых планах. Даже новых атлантов притянули. Будто они оккупировали часть территории и держат там разного рода уголовников. А японцы им кланяются… Смешно.

На планерку я не попал. Меня в десять часов спешно выдернули к спортзалу. С полного одобрения руководства. Даже табличку выдали с названием отдела. Типа — представлять лучшие кадры, которые догонят и перегонят. В очереди стоял последним — передо мной вереницей кучковались остальные привлеченные, строго по ранжиру этажности. Должны были изображать радость от предстоящего мероприятия. Мужчин не было, только дамы. Наглядно видно, что у нас гендерный перевес в конторе. Если безопасников вычеркнуть и начальство, останется процентов пять мужиков. Да и те зачастую рахиты какие-то. Вот дам и припрягают. Стоят, бедолаги. Шест таблички в ковролин уперли, сбоку надпись держат. И я над ними на голову выше, если не больше. И мне лень палкой пол ковырять. Поэтому я изобразил «на караул», в итоге наш «Отдел транспортировки» видно с любой точки десятого этажа, парит ближе к потолку.

Справа у прозрачной стены зала — толпятся боссы, ярко горят софиты и крутится худой парень с кепкой на голове и камерой на плечах. Телевизионщики, судя по всему. Похоже, наша троица озабоченных карьерным ростом сумела напрячь все возможные ресурсы и выгрызла пять минут славы на каком-нибудь новостном канале. Для японцев это — невероятная круть. Обязательно запись сохранят и будут при любом возможном случае хвастать: «А меня показывали по ящику». Чтобы остальные слезами давились и сипло шипели в спину.

Слева от лифтов топает процессия. Похоже, только их и ждут. Возглавляет второй директор филиала, Мори Джомей. Он у нас так или иначе на общественно полезные мероприятия завязан. Если где-то надо торговать лицом или с мэром бухать ради укрепления дружбы — обязательно его найдете. На безликий офисный планктон даже внимания не обращает. Весь в думах о былом. Следом вышагивает фигуристая Хасэгава Норико. Я даже смог на главном сайте дзайбацу «Идемицу Косан» профайл найти. Если правильно иероглифы перетолмачил, Хасэгава-сан выполняет обязанности кризисного менеджера и мотается по свету уже второй год, как только университет в Киото закончила. Спортсменка, активистка и завидная невеста с огромным приданым. Увидела меня, скосила зеленые глаза и явно хотела что-то сказать. Но промолчала. Или выволочку отложила на будущее, или решила не ронять авторитет жителя местного Олимпа. Я в ответ еще больше вытянулся, расправив грудь и молодцевато нахмурив брови.

Топавшая в конце Баба Яга даже притормозила. Придирчиво оглядела новый костюм, затем поманила к себе крючковатым пальцем. Поставив рядом палку с плакатом, со всем почтением наклонился.

— Голубь ты мой щипаный… Я тебе с деньгами только насчет костюма помогла. Где ты успел брюлики добыть? Фирма их не оплачивает.

— Не поверите, Васильева-сан, я так понравился кутюрье, что он согласился обменять часть своих сокровищ на десять литров крови.

— Да? Не видно, чтобы ты бледным был после такой щедрой сделки.

— Что я, слабосилок какой-то? Вышел на улицу и наловил доноров, сколько надо.

Старуха ехидно покосилась на женщин, которые начали медленно и аккуратно отползать от меня подальше.

— И что, стоило оно так заморачиваться?

— Пять карат, чистые, как слеза младенца. Не смог удержаться.

Видимо, госпожа старший инспектор отдела внутреннего аудита слишком хорошо обо мне думала. Поэтому пошла дальше, закопавшись во внутренний мир. Наверняка пыталась сообразить, каким это образом я за пятьдесят тысяч себе не только хороший костюм пошил, но еще и ювелирный бомбанул. Верит в мои таланты.

Вернув палку обратно, я снова гордо замер, издали оценивая начавшийся хоровод перед камерой. Главное, чтобы одним дублем обошлись. И до обеда всех разогнали по рабочим местам. Я молодой развивающийся организм. Я кушать скоро захочу.

* * *

Не успел заскучать за полчаса, как по переминавшейся «очереди» пополз шепоток. Стоявшая рядом женщина с табличкой «Скважинная логистика» повернулась ко мне и сообщила:

— Иванов-сан, вас просят пройти… Там у руководства вопросы возникли.

Легко. Отвечу не задумываясь. Стольник от груди жму, подтягиваюсь пять раз и пробовал «солнышко» на турнике сделать. Благо, в подсобке запасные панели для подвесного потолка были, поэтому сам же и отремонтировал после эксперимента.

— Добрый день.

Какие все кругом красивые. Репортерша в строгом брючном костюме. Наше начальство разнокалиберное, из которого больше половины — японцы. Две тетки — инструктора по фитнесу и танцам до упаду. Эти в модных спортивных костюмах. Одна в «Пуме», другая в «Адидасе». Само собой — Германские княжества на нашем рынке давят заморских конкурентов при любой возможности. За спинами черным вороном маячит Гафаров. Вряд ли для физкультурных достижений, исключительно за порядком присматривать и протокольные «бдил, фиксировал» выполнять.

Трое японок рядом с камерой, вперед Кимуру поставили.

— Иванов-сан, расскажите, как вам пришла в голову эта замечательная идея? Мы были рады побеседовать с вами и развить общую концепцию до финального воплощения.

Не ожидал. Думал, про меня вообще никто ничего не скажет.

— Я очень благодарен ребятам из службы безопасности компании. Они пригласили вместе позаниматься вечером. И пожаловались, что имея собственные площади и тренажеры, не можем привлечь желающих позаботиться о здоровье. Спасибо вам, Кимура-сан, что сумели встретиться с заинтересованными людьми и подарили нам шанс заниматься спортом здесь, вместе с коллегами. Еще хочу поблагодарить руководство дзайбацу «Ям-Эн», кто не только оборудовал залы, но сделал посещение бесплатным для работников. Мало того, нам еще выплачивают премии за то, что мы регулярно тренируемся. Насколько мне известно, в других корпорациях стараются за это брать деньги.

Журналистка тут же сунула микрофон второму директору под нос:

— Это правда, Мори-сан? Вы платите людям, кто занимается спортом?

Я уж было обрадовался — внимание переключил, надо как-то сдрейфовать за спины других, но телевизионщики никак не унимались.

— Иванов-сан, а не могли бы вы показать что-нибудь из упражнений? Одно-два, чтобы мы сделали интересную картинку. Потом добавим небольшую вставку из нижнего зала и будет отлично.

Меня тут же сбоку под локоток прихватила помощница Кимуры и тихо забубнила на ухо на японском:

— Иванов-сан, пожалуйста. Нам это очень надо. Мы будем признательны.

Скорее всего, от волнения все русские слова забыла. Но аккуратно вручил ей дубину с плакатиком и улыбнулся:

— С удовольствием.

Протопал вслед за толпой особо уважаемых работников в зал, обогнул их и двинул к стойке с привычным железом. Пока толпа в центре разглядывала рекламные ролики на огромных плоских экранах, быстро сбросил пиджак, снял галстук и рубашку. Рядом материализовался Гафаров.

— Иван, ты без фанатизма, — тихо попросил безопасник.

— Не дурак. Нам же только для картинки.

Закончив снимать основную толпу, поближе присеменил оператор с камерой на плече. Замер, зажег красную лампочку. Работает.

Я взял гирю, аккуратно оторвал от пола и поднял над собой. Убедился, что держу крепко и не выроню, три раза размеренно выполнил «к плечу и обратно». Затем поменял руку и повторил. Вернул вниз. Мне вежливо похлопали. Но закончить не дали. Тряхнув кудряшками, журналистка снова вылезла вперед:

— А не могли бы вы еще что-нибудь со штангой показать? Остальные тренажеры мы еще утром отсняли!

— Зрителям будет интересно, как железом гремят?

— Да, да! Мы делали два месяца назад обзор с конкурса бодибилдеров, собрали отличные рейтинги! А вы тоже — такой фактурный мужчина…

Ладно. Будет вам фактура. Благо, Гафаров на всякий пожарный пару бойцов выдернул и я их попросил чуть подстраховать. Набросали чуть блинов, лег на скамью, взял вес. И пошел гонять верх-вниз. Десятку сделал, вернул все на держатель. На этом от меня наконец-то отстали. Собрав одежду, ушел в комнату. Там ополоснулся, добыл из шкафчика сменное белье, облачился в офисный наряд заново. Нормально. Даже почти не вспотел. Можно назад.

* * *

Больше из меня теле-звезду не мастерили. Начальство присело на уши гостям, объясняя, как замечательно корабли бороздят. Предложили обсудить детали выше, в ресторане, где уже все накрыто. Проводив табор к лифтам, дождались, когда они умотают наверх. Теперь можно и обычным работникам расползаться.

Последним раскланивался с Васильевой. Та явно головоломку так до конца и не решила, поэтому погрозила мне сухоньким кулачком и пообещала:

— Узнаю, где набедокурил, лично пистон вставлю… Фактурный мужчина…

— Так точно, Эсмеральда Степановна… Третью идею готовить?

— В смысле? — не поняла меня старуха.

— Ну, первую я смог на завтраки потратить. Вторую на костюм.

— А… И что хочешь?

— Думаю, надо будет жильем озаботиться. В остальном пока все хорошо.

Захохотав, Васильева нажала кнопку:

— Жилье⁈ Ну у тебя и аппетиты, Иванов!.. Директорат кондратий хватит, если узнают…

А я что? Я ничего. В самом деле — раз мне пообещали складированные скелеты по всем закоулкам, то имею все шансы. Я даже готов не сразу, а по частям. Сегодня на одну комнату нарою, завтра на другую. И можно даже не в пределах Садового. Ближе к окраинам. Где-нибудь в Печатниках. Там река, парк большой. И до работы не так далеко…

Плакатик аккуратно пристроил на место, в подсобке. Со второго этажа меня окликнула Макарова:

— Как все прошло, Иванов-сан?

— Мы были лучше всех. Начальство осталось довольно.

— Да?.. Кстати, это правда, что за физкультуру доплачивать будут?

— Будут. Я даже больше скажу, Наталья Игоревна. Вам не надо марафон бежать. Каждый вечер пятнадцать минут легким шагом на дорожке прогуляться и этого достаточно. Аппараты новые. На каждом экранчик и можно наушники подключить. Сериал смотреть или шоу какое-нибудь. Сбросить напряжение после рабочего дня.

— Я попробую.

— Очень рекомендую. Зал уже открыт, танцы на девятом и тоже пользуются большим успехом.

Закончив бесплатную рекламную компанию, пошел к себе. Надо проверить, что там по итогам Каргасов на пару со стажером в отчете намудрили и можно на обед. Тройное второе блюдо я сегодня точно заслужил.

Эсмеральда Степановна очень любила загадки. Она и в аудит пошла, чтобы разгадывать ребусы. Последнее время с изобретательностью у клиентуры было не так, чтобы очень. Повывела она самых головастых, да. И молодых и зубастых в отделе потихоньку натаскивала. Рутину уже на раз-два грызли. Поэтому загадка с бриллиантами у бывшего стажера старуху заинтересовала.

Она даже успела проверить выписку — столько там за костюм сняли. Заодно проверила сводку по городу, которую рассылала полиция в разных неприятных случаях. Больше половины разного рода скандальных ситуаций не попадало в газеты или интернет-помойки. Особенно, если это касалось высокопоставленных лиц многочисленных корпораций.

Но нет — тихо. Хотя у парня — алмазы. Настоящие, уж она в этом разбирается. Коллекционирует хорошие камешки. Колье, подвеску какую, серьги симпатичные. И бритый босяк — с запонками и заколкой, которые вместе перекроют его годовую зарплату с лихвой… Интересно…

Аккуратно орудуя вилкой и ножом, старуха одновременно успевала посматривать незаметно вокруг и фильтровать звучащие разговоры. Телевизионщики — это мелочи жизни. Как прыщ на заднице. Неприятно, но легко лечится. А вот кто как за столом устроился, кого из узкоглазых стажеров в этот раз привечают, кто пытается не просто болтать, а еще собственные интересы продвигать… Офисный муравейник, вечные законы выживания. Сожри соседа, пока тот не доел тебя…

Кстати, что-то было такое забавное утром, когда на десятом этаже вокруг камеры приседали. Эх, старость — не радость, сразу и не вспомнишь. Надо напрягаться… Точно. Кимура-сан с подружками здоровяка выдернули. Дифирамбы ему пели, он в ответ пламенную речь толкнул. И не поймешь — искренне, или издевался на глазах у всех. Японцы были довольны. Как иначе — руководство похвалил, все кругом молодцы, соседей вежливо помоями облили. Паршивые эксплуататоры, не заботятся о собственных работниках. То ли дело — дома. Все здоровые, молодые, по двенадцать часов в офисе и с песнями горчицу из-под хвоста вылизывают.

Но забавно не это. Пока троица щебетала, Васильева успела подметить, как на Иванова смотрела племянница одного из основателей дзайбацу «Идемицу Косан». С изрядной долей зависти. Вон — улыбаются, рядом позируют. За локоток придерживают. Общаются лично в приватной обстановке. На грузовике катались, потом в спортзале наманикюренным пальчиком тыкали, куда и что ставить. А ей, такой большой и важной, даже не улыбнуться лишний раз. Не поймут.

Ха, девочка. Старая Эсмеральда Степановна знает такие взгляды. Но лезть с советами не станет. Если двадцатипятилетняя дурочка считает, что ей невместно с предметом интереса разговаривать без дурацких клановых и прочих приседаний — то кто тебе злобный Буратино? Увы, у нормальных людей и отношения, как у равных. А не так, чтобы сидеть на пальме и сверху по загривку бамбуковой палкой дубасить.

Один уже попробовал — заново пластиковую доску устанавливали. Весь небоскреб знает.

Ладно. Люди взрослые, разберутся. Или все будет, как обычно. Она домой на острова умотает. Он себе местную хорошую женщину найдет… Но все равно интересно — как Иванов умудрился алмазы «подрезать». И где?

* * *

Как мне упорно вколачивал по хребтине тренер, не надо придумывать хитромудрые планы. Надо быть простым, как палка. Или как лом. Разок ломом противника отоварил — и никакие «кия-мия» не помогут. Потому что кусок железа, направленный с должным настроением, прекрасно отработает все положенные законы «масса на ускорение». А не эти ваши «кунг-фу труба шатал».

Вот и я — не стал заморачиваться. Нам в архив надо коробки утащить? Прекрасно. Две штуки и еще вот эти четыре за прошлую неделю. Поэтому во вторник вечером перед концом рабочего дня приволок снизу тележку, на нее загрузился, умотал на знакомый минус шестой. Там открыл двери, телегу в угол сунул, заранее по нужным местам все расставил. Но форму пока не заполнил о доставке. Взял пустую тару, буду выполнять важный пункт плана. Будто что-то ненужное волоку на самые дальние склады. Подошел к грузовому лифту, на нем покатил вниз. На пятнадцатый. Там сейчас пусто, народ только в понедельник по округе лазает. С планшетом в подсобку, синий халатик на себя и запасную карточку в карман. Аборигены заколебались бегать по разным кладовкам, где не каждому допуск прописали. Поэтому у них карточка запасная Беспалова. Он ее где-то удачно пролюбил, дубликат выдали. А эту так и не заблокировали. Вот с ней и ходят, коробки туда-сюда перекладывают. Мало того, на этой карте в итоге так и подвисли разные «одобрям» для технологических уровней.

Откуда я это это знаю? А когда авралили, видел собственными глазами. Сегодня воспользуюсь.

Теперь в дальнем углу дверь к вентиляционным колодцам. Подхватил ведро, туда сунул швабру. Это все веревочкой привязал, чтобы не рассыпалось, петельку на плечо набросил. Теперь аккуратно в дыру и по скобам ниже. До минус двадцатого.

На пяти нижних этажах датчики и камеры стоят только у лифтов. Остальные двери на банальных считывателях, без сигнализации. Поэтому я совершенно безбоязненно дошел до нужного угла, там отодвинул панель и неодобрительно посмотрел на заросли паутины в темноте. Давно никто сюда не лазал. А мне — придется. Еще на уровень ниже. Достал из кармана налобный светодиодный фонарик, на руки натянул перчатки для уборки мусора и потилипал дальше. Еще, еще, смотрим под ноги, чтобы не загреметь ненароком. Вот, наша приступочка. Теперь очень аккуратно две защелки открываем и в щелочку заглядываем.

* * *

Всегда восхищало в армии нежелание напрягаться больше положенного.

Оба этажа оборудовали собственной системой слежения. Которая включала в себя ровно три оптических девайса. Один — у лифта. Второй — в камере заключенного. И третий в комнате для допросов. Все. Мало того, бракоделы эту информацию наружу не стали переправлять. Только датчик и картинка с лифтовой площадки транслировались выше. Остальное внутри крутилось. Писалось на стойку, зациклив данные за неделю. Мало того — это на нижний, двадцать второй уровень, фиг попадешь. Там электронные замки и все остальное. А тут — ходи, кто хочешь. Двери нараспашку, кофейный аппарат и пустота. Единственный охранник ушел, тихо и темно.

Я подошел к компьютеру, подвигал мышкой… Идиоты. Хоть бы пароль поставили. С другой стороны — чужаков тут быть не может. Вообще. Вход только через охрану небоскреба. И допуски в лифтах — для специально отобранного персонала. Это просто один бритый дундук умудрился по логам составить себе общую картинку подземелья, а теперь просматривает папки с проставленными датами. Их не так много. Шесть видеофайлов и два отчета. Больших таких, подробных. Вот с них и начну.

Сидя в кресле, я пытался собрать куски мозаики воедино. Мне даже не надо с мелким уголовником лично общаться. Всю нужную информацию из него уже добыли. Сидит теперь, регулярно гадит, ждет, когда на свободу отправят. Это он так считает. Ведь в Федерации законы соблюдают строго. Максимум — сдадут полиции, чтобы войну компроматов выиграть. Он же никого не убивал, даже склад не грабил. Поэтому пройдет свидетелем, заплатят небольшую компенсацию за время, проведенное в подвале. И катись на все четыре стороны.

Главное — для меня картинка сложилась окончательно. Значит, господин Гущин так и не понял, что вместе с водой выплеснул ребенка из тазика. Или просто слишком хорошо знал привычки потенциальной клиентуры, поэтому вариант с бесконечными тренировками пациентов даже не рассматривал. Это я скачу, словно укуренный сайгак и мне все мало. Генералы и разные богатые буратины хотят иначе. Чтобы таблетку выпил — член встал и ты снова бодрый. Другую таблетку выпил — мозги зашурупили, словно у Эйнштейна. А не через пот, боль и помятую рожу.

Но зато после всей этой беготни лаборатория закрыта, склады с остатками оборудования сгорели, лаборанты давно на других проектах. А гениальный любитель мешать разное в пробирках — крякнул от водки, приняв на грудь сразу слишком много. Кстати, а не мог он датым свою же дрянь высосать? Уголовник про вторую бутылку что-то говорил. Если это в самом деле был «продукт», то доктор схлопотал «буст», после чего печень с почками приказали долго жить…

Ладно. Что мне теперь с этого? А ничего. В смысле — я знаю, что за бормотуху умудрился тогда выхлебать. Вроде как анализы показывают, будто я местами здоров. Поэтому можно просто дальше штурмовать карьерные вершины и не заморачиваться.

Единственное, раз уж у меня тут полный доступ к местным компьютерным ресурсам, на всякий пожарный подстрахуюсь. Потому что видео записало визит молодой девушки, которая обещала одинокому обитателю минус двадцать второго скорое освобождение. Он об этом даже хвастал потом, когда его в очередной раз под запись допрашивали. Все пытались на каких-то нестыковках поймать. И рожи у охраны после слов «мне обещали» как-то не выглядели радостными. Ведь если в самом деле Хасэгава-сан сгрузит мужика полиции, то люди в погонах начнут задавать неприятные вопросы. Типа: а чего это корпораты держали взаперти гражданина Федерации? А кто вам дал такие полномочия? А не обнаглели ли вы, косоглазые господа с бессрочными визами? До тюрьмы дело не дойдет, но горшочек с дерьмом на каждого постараются вывалить. И домой выпрут с аннулированной визой.

Поэтому я пошарил в настройках системы мониторинга и добавил скрипт. Теперь если кто-то вызывает лифт внизу, фото из видеопотока сбрасывается в техническую директорию на облако. Все. Больше никаких действий. А я уже завтра утром допилю другую задачу на фоновых ресурсах, которые отчетность мониторят. Будут делать копию нового файла в другой каталог. Который можно из формы «Опен-Деска» просматривать, как вложение. Опять же, под стандартным айтишным скриптовым аккаунтом.

Как говорится — это все компьютеры. Я ни сном, ни духом. Хотя уже нор наковырял в местных потрохах, ни одна мышь в сырном круге столько пробурить не сможет.

Все. Теперь встал, осмотрелся. Вспомнил — как мебель стояла. Где мышка была. Нет ли следов на полу. И назад.

Уже в подсобке вернул ведро со шваброй на место. Посмотрел на них и спросил себя: дубинушка, а зачем таскал? Типа — я тут вам пришел полы помыть? И охрана, если бы она там была, очень радостно бы закивала: «Давай, парень, еще мешок с мусором не забудь прихватить».

Идиот, что еще скажешь. С другой стороны — нарвись я на неприятности, швабру бы точно японцу в одно место засунул. Ведро на голову, а палкой бы продемонстрировал, что именно называется «хентай». Или еще какая извращенная камасутра.

Ладно. Халат на крючок, карточку на верх шкафа, всегда там лежит. После чего с чувством хорошо выполненной работы — в архив. Там телегу убрать, двери закрыть и к себе. За ноутбуком и в зал. Полчасика поразвлекаюсь, после чего можно рысить на ужин.

Чувствую — спать буду, как младенец. С абсолютно чистой совестью.

Глава 20

Соврал, когда на любителей кендо жаловался. Няшки, честное слово. Подумаешь, в позе страуса замрут, раз в десять минут по методичке бамбуковым огрызком тыкают.

С Рыжухиным такие финты не проходят. У него все проще и куда нагляднее.

— Иванов, ты какого хрена стоишь на месте, будто пятки приклеились? Двигаться кто за тебя будет, а?.. И почему только одной рукой машешь?

— Отбив делаю.

— Ты не отбив делаешь, ты комаров гоняешь… Ты же не тупой, хотя я уже сомневаться начал. У тебя дубинка, она короче любой сабли или копья. Тебя просто на дистанции будут держать и дырок насверлят в конце концов. Твой козырь — вторая рука. Вооруженная, хочу заметить. Поэтому обязан не одной железякой махать, а двумя. Отвел клинок, тут же по чужой кисти добавил. Или по локтю. Или по башке, если успел «войти» в противника. Вот так. Так. И так… Хватит лоб чесать, потом к шишке лед приложишь. Давай еще раз.

И такая «радость» три дня подряд. Как в среду за меня всерьез взялись, так до пятницы и нагибали. Времени мало на утренней тренировке? Значит будем все в темпе прокручивать. С этой тройкой изображаешь злобного уголовника с обрезом в руках. Они ломятся в «домик трех поросят» — из матов собранный квадратик. А ты там «бух-бух» им делаешь. Если успеешь. Потому что их трое, в «дверь» влетают моментально и сразу пытаются тебя грохнуть.

Затем пятеро хотят сигаретами разжиться. Обычный такой подход на улице. Только вот их пять здоровенных лбов, кому палец в рот не клади. И по коленям или в пах бьют сразу, как дотянуться могут. «Ракушка» спасает и снаряга, но сегодня утром меня просто массой завалили. И потом злобно сверху прыгали. Вспоминали, как я перед этим делал тоже самое.

Ну и затем уже тренер изгаляется. Не знаю, кто его там в Японии учил и где он этой гадости нахватался, но я теперь натурально зебру напоминаю. Чтобы не расслаблялся. Единственный плюс — пластиковый прямоугольник у меня в самом деле появился. Спортивное общество «Динамо». Техник по монтажу оборудования. Это когда маты с места на место таскаешь, волейбольную сетку натягиваешь и помогаешь спортивные сумки в автобус загрузить. С правом ношения сертифицированных средств личной самообороны в общественных местах.

Еще спасибо, что мне отдельно разжевали базу законодательства для случаев «я замахнулся кирпичом». Официально, любой гражданин имеет право защищать свою жизнь от посягательств разного рода асоциальных элементов. Любыми подручными средствами, если это требуется. Но потом начинаются тонкости. Которые сначала внимательно в папочку складирует следователь, а затем уже судья проинтерпретирует. Поэтому — бить первым не очень хорошо. Особенно при свидетелях. Трупы складировать тоже считается дурным тоном. А вот дать в бубен в ответ и палкой чужой нож выбить — это хорошо. Это позитивно. Главное — потом не бежать за нападавшим и не пытаться ему череп проломить подобранным кирпичом. Угроза миновала — будь добр вызови милицию и сообщи об случившихся неприятностях. В столице — в обязательном порядке. Потому что на большинстве улиц давно камер понавтыкали и почти любую драку не только заметят, еще и по рожам срисуют и персонально с каждым побеседуют.

Мне важно другое. Если вдруг из кармана дубинка выпадет — за это никто слова дурного не скажет. Формально имею право и документ. Тренер не поленился, даже номера с раскладных железяк в общей базе прописал.

Ну и вечерами дома я еще крутил «телескопы», пытаясь вспомнить, как именно мне утром прилетало. Что поделаешь — все мы немного дети. И каждый хочет Брюс Ли превзойти. Хотя бы в громкости крика, чтобы напугать врагов до мокрых подштанников.

— На сегодня свободен. Завтра в семь.

Конечно. Как штык. Попрощался с народом и захромал на выход из зала. Теперь тыгдыктовой лошади еще тридцать пять минут рысить до офиса. Там душ, смена облика и можно улыбаться окружающим. Это ты на тренировке рожу корчишь, чтобы боевой настрой сбить. С коллегами надо мягче. Не поймут.

* * *

Когда галстук повязывал, подошел Русаков:

— Утро доброе, Иван Иванович.

— И вам всего наилучшего, Иван Лаврентьевич. Смену сдаете?

— Уже. Сейчас перекушу и домой.

— Можно компанию составить? У меня как раз полчаса до начала работы.

— Конечно. Ребята как раз пошли столик занимать.

В лифте безопасник не удержался:

— Можно спросить?

— Разумеется.

— Это вас японцы так отделали за то, что в первый день сдачи получили?

Неплохо слухи в конторе циркулируют. Похоже, меня народ уже в пострадавшие записал.

— Пару синяков стажеры поставили, да. Все же их кендо — страшная штука. Если пятьдесят лет им заниматься, то можно хулигану внушение сделать. Главное — шест рядом найти, если кто закурить попросит… Остальное в «Динамо» добавили.

— «Конторщики»?

— Нет, старшеклассники и обычные многоборцы.

— Серьезно ребят готовят, — уважительно покивал Русаков. — Я в погранцы попал после ДОСААФ. После «Динамо» берут обычно или в егеря, или в ГРУ. Хотя вы и так знаете, что я вам объясняю.

Не знал. Точнее — сейчас худо-бедно что-то в голове начало проясняться. И отдельное спасибо тренеру, что меня хотя бы как «грушу» взял для ребят. Чтобы было на ком приемы отрабатывать.

Тему развивать не стал, потому что мы уже на шестом и долетающие запахи радуют. Гречневая каша и гуляш. Я попрошу мне смешать порцию один к одному. И тарелочку побольше. В которой обычно салат накладывают на несколько человек сразу. Повара мои предпочтения помнят, вряд ли откажут. Позавтракаю — и с новыми силами радоваться пятнице.

* * *

Настоящий конец недели. Босс в половине шестого испарился. Он уже одной ногой на других этажах, ему вообще наши проблемы резко не интересны стали. Макарова вслед руководству платочком помахала, затем трубно спросила с балкона:

— У кого-нибудь проблемы по текущим задачам есть?

Проигнорировав вскинувшегося стажера, сгребла огромную сумку, мне отдельно улыбнулась и тоже отчалила. Я почему-то немножко напрягся. Может, меня решили в качестве инициативного подчиненного оформить? Типа — за все хорошее отвечает зам, за все плохое — я.

Чтобы народ не пугать, добыл из портфеля вчерашнюю газету, развернул и начал методично шуршать страницами. Окружающие намек поняли, моментально сгрудились в кучки по интересам и стали в ожидании шести часов обсуждать всякое. Слева долетали фразы о том, как лучше варенье на выходных заготавливать. Справа жаловались на сорняки на даче. Каргасов упорно пытался подбить Мухина сегодня в ночь рвануть по клубам. Обещал, что уставшую тушку стажера домой привезет. Похоже, именно это Глеба больше всего и пугало. Я старался не отсвечивать и в беседы не влезать. Особенно про ночные клубы.

В пять минут седьмого мимо потянулась вереница отбывающих:

— Хорошего вечера вам, Иванов-сан.

Я даже встал, чтобы раскланиваться. С каждым. Черт, мои подозрения все укрепляются. Надо будет в понедельник аккуратно уточнить это у Макаровой. Наталья Игоревна у нас женщина простая. Видит жопу, тут же спрашивает, кто это портки потерял. Поэтому я обязательно за утренним чаем провентилирую непонятные тенденции. Не хочется быть тем жирафом, до которого последним доходит.

В хвост убывающих пристроилась патлатая парочка. Непонятно, кто с кого берет пример — или Мухин решил мимикрировать под нашего мажора, или тот позавидовал модной прическе и теперь кудрями обрастает.

— Иванов-сан, мы в «Клубнику» собрались. Не хотите за компанию?

— Не сегодня. У меня пока неподтвержденные планы, — пошел в отказ. Посмотрев на погрустневшие лица, решил соврать: — Но если все сложится хорошо, может и подъедем. Вы там где будете? В главном зале или на вип-вечеринке?

— На вип дорого очень. Поэтому в главном, — тут же взбодрился Миша.

— Значит — не прощаемся. Мало ли.

Хоп — через пять минут в отделе пусто. Вообще — никого не осталось. Потолкались у лифтов и умотали. В самом деле — чего зря юбки просиживать? У людей счастье — на выходные не припахали. Дача, варенье, колорадский жук и соседка с дурной болонкой через забор. Латифундисты несчастные.

Так. Теперь мне надо определиться, что я в самом деле хочу. У меня неожиданно образовалось формально свободное время. Сейчас только почту окончательно почищу, удалив все в мусорную корзину, и можно идти штангу в узел завязывать.

Но когда потащил мышку к кнопке «Выйти из системы», у меня в углу замигала иконка. Надо же, братва из подземелья тоже собралась по домам. Исключительно из глупого интереса пнул скрипт, затем посмотрел фотку в бухгалтерской сводке. Я туда как раз всякое «разное» присобачил. Пятеро у лифта. Четыре морды знакомые — они постоянно мелькали на видео допросов уголовника с минус двадцать второго этажа. Пятый… Простите — а ведь это он и есть. Господин заключенный. Просто кепку на него напялили, сразу и не разберешь. Но сгорбленная фигура, форма ушей, патлы неопрятные. Узнаю «брата Петю», даже без грима. Интересно, куда это они всем кагалом собрались? Неужели на свободу повезли? Типа — товарищи милиционеры, мы тут вам дядьку притащили. Мы его немножко в подвале держали, по морде били и грозили яйца отвинтить, если молчать станет. Не возьмете к себе вместе с компроматом, который собрали в кучу?

Нет, все понимаю, но штанга подождет. Мне любопытно, что за развлечения японцы себе придумали и без меня. Я тоже хочу посмотреть. Не участвовать, что вы. Исключительно со стороны. Может быть, сегодня вечером очередной скелет будут для конторы организовывать. И если я удачно его потрясу на следующей неделе, мне как раз на прихожую будущей квартиры обломится.

Решено. Ноут закрыл, с собой брать не стал. Он в офисе на металлический тросик с замочком всегда цепляется, чтобы уборщики не сперли. Комп большой в ожидание перевел, рюкзак за спину забросил и бодро двинул к аварийному выходу. Сейчас основной людской поток в лифтах давится, на свободу стремится. Мне же на четыре этажа ниже проще по ступенькам ссыпаться. Дело пары минут.

* * *

В дежурку вваливаться целиком не стал. Голову в распахнутую дверь сунул, нашел Кузнецова и бровями изобразил что-то сложное. Старший смены мою пантомиму расшифровал правильно и вышел в коридор:

— Что-то случилось?

— Любовь-морковь у меня намечается. Девушка хорошая, надо ей цветы подарить. Проблема одна — там может что-то с продолжением нарисоваться, поэтому такси не выход. А колеса рентовать в пятницу вечером — нереально. Нет каких-нибудь вариантов? Живет очень уж неудобно, далеко от любой цивилизации.

Подумав, безопасник предложил:

— Есть «разгонная» малолитражка. Я могу на тебя оформить, как доставку документов на выходные. Постарайся завтра до десяти вернуть. Я в ночь, поэтому вопросов не будет. И бак залей, как обратно покатишь.

— Спасибо, выручил! С меня поляна в любое удобное время.

— Да не проблема. Парни все равно тебе пиво должны. Вот заодно все и отметим.

Получив брелок с эмблемой «Запорожца», еще бодрее поскакал дальше вниз. Минус первый — это как раз для четырехколесных «коней». Для боссов парковка на уровень ниже. Поэтому я успел не только под себя сиденье у крохотули подогнать. Я даже вырулил на проспект и там сбоку приткнулся. Значит, вспоминаем, что вычитал про «способы скрытого наблюдения». Машин сейчас много, но это даже плюс. Потому что на этой лилипуточке в любую дырку просунусь. А выкативший «бегемот» с тонированными стеклами просто так между рядов прыгать не сможет. Присмотрелся — да, мои клиенты. И водитель, и на пассажирском сидении узкоглазая рожа знакомая. Пропустим пару машин и пристроимся следом. Теперь главное — на глаза лишний раз не попадаться. И поиграть в угадайку — куда именно они направились. Если куда в соседнюю область, будет кисло. Там на трассах я могу и потерять.

Когда сворачивали на ровную асфальтовую дорогу, примерно уже представлял конечную точку. Брянцево, лесной массив и очень дорогое загородное жилье для самых богатых. Удобно — Домодедово рядом, в аэропорт добраться просто. Шум самолетов не сильно мешает — у всех стеклопакеты и можно хоть из пушки за забором палить, никто внимание не обратит. Кстати, многие на праздники так салютами развлекаются. Наши корпораты целую половину одного из «аппендиксов» под аренду взяли. Семь домов, с ценником за облака.

Я, когда насчет квартиры думал, полистал офисные бумаги на тему «ставки за аренду». Там планы были и отметки, за какой сарайчик сколько тот или иной директор платит. Точнее — контора за него сама себе платит. Зачастую даже не вычитая из зарплаты. Из специальных фондов. Как иначе — чтобы наши небожители себя рублем обидели? Хех… Вижу, черная огромная машина медленно поворачивает вдалеке налево. А я вот тут сверну. И прямо в конец, где автобусная остановка. За ней в кустиках и приткнусь. Автобусы ходят раз в час, поэтому не буду глаза мозолить. Ведь именно на эту остановку весь обслуживающий персонал и приезжает. Могут полюбопытствовать, кого черти принесли.

Вылез, головой покрутил и рысцой дальше направился. Тут по правую руку декоративные заборчики, за ними особняки среди деревьев виднеются. Мне сто метров прямо, стараясь не отсвечивать. Там уже буду искать лучшую точку для подглядывания.

* * *

Самый левый дом. Гараж с задней стороны. Туда же выходит дверь. Невысокое крылечко. Дверь открылась и на улицу выбрались две женщины. Я не поленился, смог по кустам пробраться совсем близко — сбоку от эдакого зеленого «аппендикса». Веточку чуть наклонил — все как на ладони. «Бегемот» огромный, четверо жлобов в черных офисных костюмах. Заключенный в дешевом рабочем комбезе. И явно удивленная неожиданным визитом Хасэгава Норико. Сбоку служанка, насколько я понимаю. В белоснежном передничке и с мохнатой фигней в руках. Пипидастр. Я это запомнил, потому что название ну очень забавное.

Что не забавно — это отсутствие охраны на участке. Маячили ведь другие люди постоянно за спиной. А тут — никого. Территорию не патрулируют. Хозяйку не страхуют. У чужаков документы не спрашивают. Попахивает…

Пока прибывшие раскланивались, я еще надеялся на относительно спокойное развитие событий. Но потом у меня натурально глаза стали по рублю. Потому что один мордастый воткнул шокер в спину липовому «работяге». Тот дернулся и как подрубленный рухнул на усыпанную гранитной крошкой дорожку. Второй головорез повторил трюк со служанкой. Успел по ступенькам подняться и воткнул короткую обрезиненную трубку прямо в живот. Беднягу моментально скрючило. Ну, ребята, мне такие приколы не нравятся. Поэтому я решил вмешаться. Не знаю — может быть, по итогам беседы Хасэгава должна какие-то бумаги подписать. Но у меня ощущение, что прибывшие будут разыгрывать другой сюжет. Это когда обиженный уголовник забрался в дом, всех перерезал и погиб от свинцового отравления по итогам. Та самая исчезнувшая охрана прибежит по вызову и пальбу откроет. Или эти четверо поспособствуют. В любом случае, требую переписать сюжет. Например — вот здесь сбоку от тропинки в лес половинками кирпичей подобие бордюрчика выложено. Берем первый и ближайшему в затылок. Сразу же второй булдыган в полет отправил и кувырком на газон метнулся.

Минус один — лежит сбоку, устал бедолага. Водиле прилетело не так удачно — бровь рассекло, лицо кровью заливает. Он пока в драку не лезет, за машину метнулся и тараторит в микрофон. Зато пара с шокерами на меня моментально среагировали и двинулись вперед, пытаясь в клещи зажать. Не стреляют, это хорошо. Скорее всего — им пока шуметь не выгодно. Ну и ладно. Мне же проще. Потому что я похожие комбинации отрабатывал в зале не один раз. И Рыжухин мне разбор допущенных ошибок подробно вколачивал на повторах.

Обе дубинки с шелестом раскрылись, сразу с коротким замахом по левому «обрубку». Неприятно? Да, когда по любому оружию прилетает жестко, пальчики «отсушивает». Но я даже не смотрел, нельзя во время атаки пялиться на результат. Это потеря темпа и скорости. Поэтому ткнул второму в лицо, заставив отшатнуться, срубил запястье и по горлу добавил. Не жалея. Вот теперь можно телом прикрыться и оценить, как оно там.

Водитель от меня сбоку, только голос слышно. Обезоруженный боевик левую грабку куда-то в пиджак потянул. Скорее всего, за пистолетом. Поэтому хрипящую тушку швыряю на него, вперед, роняя на траву. И со всей дури наступаю на причинное место. До хруста. Готов, даже заорать не смог, в полном ауте. Итого — минус три. Надо разобраться с последним.

Чувствую, на очередной тренировке меня за тупизну будут бить всем кагалом. Чтобы не позорил Рыжухина. Потому что я не стал нагибаться и высматривать — где там ноги водителя. Не стал бегать вокруг огромного «джипа». Я подхватил чужой шокер и «рыбкой» скользнул по крыше. Рубашку жалко — похоже, часть пуговиц с мясом выдрал по итогам. Зато успел — джап с залитой кровью мордой уже не бубнил, а добыл пистолет и пытался меня выследить. Как раз ствол навел туда, где я бы героически попытался выглянуть. Не успел мяукнуть «мама», как я ему в ухо заряд и влупил, добавив по инерции еще все свои сто кило на ускорении. Уф, минус четыре. И я мокрый, как Джерри, удравший в норку. Зато живой.

С крыши свалился на бедолагу. Зато локти и колени не ободрал. Подскочил, еще раз обрезиненным корпусом по башке добавил. После чего шокер выбросил. По мне — там заряд вряд ли остался, от души «пощелкал».

— Добрый день, Иванов-сан, — с трудом пролепетала Хасэгава. На родном языке, русский у наших гостей в авральных ситуациях обычно пропадает. Поэтому я, чтобы не терять время на перетолмачивании, тоже перешел на буржуинскую мову.

— Ходу, сейчас другие подтянутся.

— Кто?

— Кому эта шпана мешалась? Кто решил его убить и вас заодно?

— Убить?..

Пришлось хватать за руку и тащить за собой, как на буксире.

— Бегом! Тебя сейчас резать будут!

На ходу одну дубинку сложил и в чехольчик на поясе сунул, затем вторую поднял с газона. Успел заметить сбоку дома, что на улице второй «джип» стоит. И оттуда вроде в нашу сторону кто-то рванул. Черт, как знал. Никто на одной колымаге на акции не выдвигается. Машина может сломаться, вся толпа сразу не поместится. Поэтому придется по кустам драпать и в бодром темпе.

— Не трогай меня!

Блин, еще мне истерики не хватает. Поэтому буквально протолкнул в узкий проход в кустах за домом, наподдал ладонью по филейной части и проорал:

— Если тебя убьют, меня нахрен выгонят из конторы! А я только-только в должностях расти начал! Двигай, дура, не заставляй тебя пинками гнать!..

* * *

Направление выбрал правильно. Нам бы только эти самые сто метров проскакать, там бибика запрятана, оттуда я смогу по закоулкам рвануть. В Федюково нас не пропустят. Более чем уверен, что оставшиеся уроды наиболее удобное направление перекроют. Потому что на север — там и полицейский участок есть, и народу много. Обязательно постараются отрезать, загнать в лес и там уже грохнуть. Поэтому — или на запад, в Быковку. Или вообще по тропинкам просочиться правее, вдоль речки и до автострады. На крайний случай — в Павловское. Не помню, есть ли там опорник, но людей там тоже прилично и железнодорожная станция большая.

За спиной затрещали кусты, пришлось испуганную Норико толкнуть вперед, самому спрятаться за деревом. Секунда, вторая — и я, выпрямив руку, бью по чужой груди со всей дури. Айкидо ролики видели, как разогнавшегося человека тормозят? В жизни еще эпичнее. Бежал дядя быстро, поэтому ноги выше головы взлетели, кувыркнулся и затылком в густую траву. Я для верности еще раз пробил его башкой «одиннадцатиметровый» и двинулся наперерез второму. Парами ребята суетятся, страхуют друг друга. И не боятся малыми группами по русским лесам бродить. А тут ведь не цивилизация. Тут или медведь из-за кустов может вывалиться. Или очень злой Иванов, который на длинный узкий нож даже внимания не обратил.

Щедро зачерпнул ботинком мусор с земли, швырнул в лицо японцу. Тот на секунду отвлекся, попытался разорвать дистанцию, но я уже достал ближайшее колено. Затем кулаком по чужому предплечью, в горло и напоследок выполнил волейбольную подачу — от всей души ладонью по уху. И у этого ноги мелькнули. Все, мяч покинул пределы площадки. Теперь можно нагонять Хасэгава. Она настолько перепугалась, что явно собирается рекорд поставить в беге по пересеченной местности.

Отловил Норико почти рядом с автобусной остановкой.

— Ты куда! На этой улице нас уже ждут! Давай сюда, в машину!

— Не кричи на меня!

— Потом отношения станем выяснять, сейчас некогда… Садись и пристегивайся, быстро! Да шевелись ты, кукла фарфоровая!

Плимкнул брелком, разблокировав двери, сам побыстрее за руль. Только-только пассажирка щелкнула замком, как уже выдрался из кустов и повернул направо, в тупик. Там автобус разворачивается, там я видел начало тропинки. И вроде как на велосипедах катаются, отпечатки характерные. И если двухколесное что-то может протиснуться, у нас есть шанс. На здоровенном гробе я бы не рискнул по местным буеракам лазать, а на «Запорожце» — за милую душу. Их в деревнях берут и жизни радуются. На покос, по грибы, по любым направлениям вместо дорог. Легкая машина, маленькая, при этом движок неплохой и вытолкать из лужи можно, если где завяз. Само то для беглецов.

— Почему ты все время на меня голос повышаешь? Я, между прочим, дзюдо занималась!

— Рад за тебя. Сможешь потом в зале показать пару приемов. А сейчас давай определимся. Хочешь босса корчить — высажу на ближайшем перекрестке и выживай, как хочешь. Если же в самом деле надеешься хвост врагам прищемить — делаешь, что говорю. Без нервотрепки. Все реверансы и приседания — когда нормальная охрана тебя прикрыть сможет. Эти уроды — они ведь не из корпорации.

— Эти?.. — Видно, что девушку трясет, но она пытается переключиться и пробует соображать. — Я одного видела… Ах ты безродная отрыжка тануки! Дерьмо обезьянье!..

Я хвастал, что дораму смотрю и там много разного слэнга с улицы вставили? Поэтому Норико чуть-чуть понимаю. Но стараюсь уточнить, продираясь через очередные кусты:

— Кого мы обсуждаем?

— Мори Джомей, второй директор!.. Гнида он, а не верный работник! Это его люди приехали!.. Так, где мой телефон… Я звоню дяде.

— Звони, хуже не будет.

* * *

У меня тоже был телефон. И я его на громкой связи врубил, набрав голосом нужный номер.

— Викторович, это Иван беспокоит!

— Слышу тебя, но качество не очень. Что, цветы отвез?

— Хуже!.. Тут нашу проверяющую убить хотят, которая племянница Хасэгава! Второй директор почему-то обиделся и головорезов прислал.

— Та-а-а-к… Детали давай.

— Я пытаюсь прорваться к Павловскому, но как минимум один «джипарь» с боевиками может за нами увязаться. Подмога нужна.

— Секунду…

В динамике было слышно, как заклацали кнопки на клавиатуре. Справо в ухо экспрессивно бубнила Норико. Дяде жаловалась на жизнь. Тараторила с такой скоростью, что никакие итальянцы и рядом не стояли.

— Иван, мы датчики посмотрели. Похоже, ваш маячок уроды срисовали. Пытаются за вами на Заречную выскочить. И только по ней можно в Павловское попасть.

— Сколько у меня времени?

— Очень мало. Хотя шансы есть.

Паршиво. Потому что пешком я много не нахожу с обузой. Это раз. В телефоне или на одежде девушки запросто могли жучка подвесить. Это два. И ту самую Заречную я уже вижу — мне до нее метров тридцать осталось. И левее вдалеке уже маячит морда как минимум одного черного «джипа». Поэтому придется импровизировать.

— Нас видишь?

— Вижу. Бойцы уже выезжают, милицию предупредим.

— Тогда тащи кавалерию на помощь, а я постараюсь среди людей затеряться. Или что-нибудь еще придумаю.

— Давай, мы скоро.

Само собой, скоро. Если пассажирку ухайдокают, нам всем будет очень грустно. Вплоть до поминок. Поэтому я сумел выскочить на узкую асфальтовую дорогу, с визгом покрышек повернул вправо и втопил педаль до упора. Я помню по карте, там железка идет и мостик, по которому мы как раз в Павловское и проскочим. И на месте уже надо будет что-то решать. Так или иначе…

Глава 21

Узкие улицы, плотно засаженные деревьями. Трещины на асфальте. Железные заборчики из покрашенных черных прутьев. И проклятый чужой бампер, которым нас уже дважды забодали и пристраиваются снова. С юзом проскочил налево, чудом не перевернувшись. Первый «джип» пронесся прямо, но второй в клубах пыли сумел затормозить и начал поворачивать следом.

Норико молчала. Может, голос сорвала. Может просто молилась про себя. Сидела, вцепившись левой рукой в панель перед собой, правой в крохотную ручку над дверью. Я пытался придумать хоть какой-нибудь нестандартный ход, чтобы стряхнуть с хвоста преследователей.

Неожиданно посередине лобовухи появилось круглое отверстие с мелкими трещинами-лучиками. Допрыгались. Уроды решили стрелять. Видимо, всерьез опасаются, что мы сумеем куда-то удрать. Не вижу других вариантов. Из машины надо делать ноги, или прямо здесь изрешетят. Поэтому еще раз выворачиваю руль и на скорости лечу прямо в широкую витрину. Мелькают над головой красные большие буквы «Пятерочка», в полупустом зале истерично верещит продавщица. Я не глядя в два хлопка раскрываю замки на ремнях, выскакиваю в распахнутую дверь сам и выдергиваю следом девушку. Не до любезностей.

— За мной! — больше для проформы, потому что приобнял за талию и тащу, словно кутенка. Гигантскими прыжками успеваю домчать до лестницы на второй этаж, когда с улицы доносится скрип чужих тормозов. Походя кулаком луплю по красной кнопке пожарной тревоги. Надеюсь, у покупателей хватит мозгов свалить отсюда до того, как начнется основной замес.

Все, мы этажом выше. Тут с одной стороны хозяйственный, с другой почти половина заставлена вешалками с одеждой. Вот туда и направимся. Мне надо спрятать ценный груз. С остальным позже разберемся.

— Что ты хочешь делать?

Неплохо у нас отношения развиваются. На «ты» перешли сразу, как только жареным запахло.

— Посажу тебя здесь. Чтобы даже дышала через раз. Пока они по углам будут шарить, в эту коробку точно не заглянут. — Скорее всего, до стопки ящиков у преследователей руки в последнюю очередь дойдут. Очень неочевидное место для игры в прятки. Будут стойки с рубахами и штанами трясти, в подсобки полезут. Но я очень надеюсь, что не дам уродам развернуться как следует.

— А ты?

— А я пойду, поздороваюсь. Не со всеми успел.

Помолчав, Норико неожиданно привстает на цыпочки и крепко целует меня в губы. Я не знаю, что сказать в ответ, а чертовка сердито объясняет:

— Давно хотела попробовать! А ты только Кимура-сан улыбаешься!

Целую нагло в ответ, после чего поднимаю девушку и заталкиваю на верх пирамиды из фанерных ящиков. Прикрываю ее «лежбище» и ворчу:

— Я всем улыбаюсь. Как меня на буровой подморозило, так и не могу не улыбаться… Очень прошу — ни звука. Пожалуйста…

Молчит. И это правильно. Зато у меня руки теперь развязаны…

* * *

Сигнал о возможной террористической атаке милиция отработала на «отлично». Дрючили Подмосковье, если кто-то в нормативы не укладывался. Да и тревожную кнопку работники «Пятерочки» успели нажать перед эвакуацией. Спасибо еще, что боевики никого из местных не тронули. Наоборот, орали, чтобы никого в магазине не было. Семеро вооруженных до зубов узкоглазых здоровяков в черных офисных костюмах. Так доложили первому подъехавшему патрулю. И это уже передали дальше группе захвата, которая подкатила через десять минут.

— Что там? — к стоявшей поперек дороги машине подбежал командир спецназа. Пригнувшись, чтобы шальную пулю не схватить.

— Мы подъехали и было слышно стрельбу. Минимум два автомата и пистолетчики.

— Откуда именно?

— Второй этаж. Внизу двое болтались. Нас увидели и наверх убрались.

— Оцепление выставили?

— Да. Кольцо замкнули, гражданских убрали. Хотя, если у них автоматы, они местные дома насквозь прошьют… Сволочи, что в Москве не сиделось?

— Ладно, ждем… Может, заложников возьмут и требование какие выдвинут… Если палить закончили, то…

Высокий мужчина в бронежилете не успел завершить мысль, как витрина на втором этаже лопнула и наружу вылетел бандит. Кто еще станет сжимать оружие в руках? Закувыркался и сломанной «куклой» рухнул на парковку, пробив крышу белых «жигулей». Через двадцать секунд в эту же дыру полетел второй. Третий…

Милиция насчитала семерых. После чего изнутри глухо донеслось:

— Эй, народ! Вы там стрелять не будете?

— Смотря кто спрашивает! — тут же ответил сержант, отвечавший за оцепление.

— Я спрашиваю. Иванов Иван Иванович. И это не шутка, зовут меня так… Дело такое. Мы со знакомой хотели грибочки пособирать, а к нам какие-то придурки привязались. Хамили, железом размахивали. Пришлось от них удирать… Мы сейчас с дамой спустимся. Медленно и аккуратно. Документы предъявим и все, что положено. А вы нас не обижайте, пожалуйста.

— Без проблем! — пока повеселевший милиционер знаками заставлял сидевших в засаде приготовиться, спецназовцы осторожно потопали вдоль стены, хрустя стеклом под сапогами.

— Хорошо. И, это. Извините, пленных не брал. Очень они резкие какие-то. Недобро настроенные… Но тут камеры внутри, вы наверняка все сами увидите… Короче, мы выходим. Как и обещал, медленно и печально.

* * *

Я сидел в наручниках. Которые на меня надели, но сделали это предельно вежливо. Усадили на задней ступеньке «скорой». Двери распахнули, рядом хлопотали вокруг Норико — девушку закутали в плед, поили минералкой и попутно обрабатывали антисептиком многочисленные царапины. Успела заработать, пока продирались через зеленые насаждения к машине. К счастью, во время стрельбы в ее сторону ни одна пуля не полетела. Я специально головы сворачивал ближе к хозтоварам. Кстати, кто думает, что штыковая лопата не серьезное штурмовое оружие — японцам это расскажите. Я одну башку почти полностью смахнул и второму грудак до позвоночника прорубил. Потом уже врукопашную развлекался.

Сбоку стоит Кузнецов. Гафаров остался координировать и разруливать в офисе, пока Анатолий Викторович с вооруженной до зубов поддержкой мчался на сигнал маячков. Теперь грустит рядом, в гордом одиночестве. Остальных попросили остаться у конторских машин. Пока там на верхах все согласуют и договорятся.

— Кузнецов-сан, должен признаться. Машинку я помял немножко. Когда по лесу гоняли и магазин таранили.

— Видел, Иванов-сан, — вежливо отвечает безопасник. Рядом с нами высокопоставленное лицо, поэтому приходится снова влезать в прокрустово ложе этикета.

— Оштрафуют?

— Не знаю. Но скорее всего, спишут на форс-мажор. Вы же не просто так катались.

— Это точно… И спасибо вам, что послали меня прикрыть Хасэгава-сан. Без вашей наводки мы бы могли понести невосполнимую утрату.

Кузнецов насторожился. Нет, кто его плохо знает, не заметит. Но я четко срисовал, что у старшего смены второе дыхание открылось и он уже в голове схемы разные выстраивает. Потому что ковбойщина в моем лице — это бардак и дурацкое превозмогание. За такое всех причастных построят и показательно будут мордовать с утра до ночи. А вот если за возможным проблемным поведением второго директора смотрели правильные люди, кто выслал меня на запасное направление. И одновременно с этим держали руку на пульсе, заряженное оружие в кобуре и машины под парами — это уже совсем другой коленкор получается.

Наконец к нам подошел серьезный дяденька в мощном обвесе, аккуратно снял с меня железо и объявил:

— Командиры между собой обкашляли. И камеры мы посмотрели. Хорошо вы бойцов готовите. В одиночку семерых вооруженных практически голыми руками порвал. Уважаю… Вам теперь в офис. Следователи здесь еще будут разбираться, но мы человека с вами отправим. Снимет показания, дальше уже ваши внутренние дела.

— Обвинений не будет?

— Чистая самооборона. Бумаг кучу придется заполнить и подписать. Но в остальном все нормально.

Замечательно. Я пожал протянутую руку, помог встать девушке и медленно побрел вслед за безопасником.

— Хасэгава-сан, вам в первую машину. Там доктор, он заодно проследит, чтобы все было нормально. Мы с Ивановым-сан следом.

Вскинувшись, Норико спросила:

— Что с господином вторым директором?

— Вместе со всем руководством в офисе. Ждут вас. Охрана следит за тем, чтобы никто не покинул территорию без разрешения. Экстренное совещание.

— Хорошо…

В минивене я устроился рядом с Кузнецовым, он протянул мне смартфон. Там мрачно хмурил брови Гафаров:

— Рассказывай, во что мы вляпались?

— Если кратко, то выглядит все так. Мори-сан кормился с денег, которые бывший нач отдела и покойный Касатонов гребли с продаж украденной нефти. Когда это все всплыло — часть хвостов обрубили. Вместе с Касатоновым. Но Хасэгава-сан нарыла что-то мимоходом, вот ее и решили тоже спешно похоронить. Выскребли мутного перца с наколками, привезли его в поселок и напали на племянницу Хасэгава. Я еле успел в это влезть, как вся толпа наемников подтянулась. Через лес пытались удрать, но они по маячкам на нас вышли, зажали у магазина. Вот там и отбивались. Девушку в подсобку, сам морды бил.

— Про морды знаю. Семь трупов. Что еще добавить можешь?

— Если на меня стрелки переводить, плохо получится. Может, мы все оформим как многоходовую операцию вашей службы? Типа — я что-то чуть-чуть узнал, вы это все стали распутывать. Послали меня побеседовать, одновременно отслеживая действия второго директора. И по первому же звонку рванули защищать.

Гафаров молчал примерно минуту. Потом приказал:

— Я сейчас нужные документы оформлю и даты задним числом завизирую. Сброшу Кузнецову, ты электронные подписи воткнешь. Будешь у нас на общественных началах помогать внутренней службе безопасности. Кто будет спрашивать — ссылаешься на меня, а я переправлю всех к боссу. Он у нас полковник в отставке, сожрет любого и не подавится… Соловьем перед дамой лишний раз не разливался?

— Не, ругался только, если не успевала бежать стометровку за пять секунд. Про остальное она не в курсе. И у дома я ничего такого не орал.

— Тогда — идею ты понял, при любых проблемах врубай дурака и зови меня. Про дом — никто не опознает. Там два «холодных» — мужик в рабочей робе и горничная.

— Понял.

Еще бы не понять. Вот уроды, своих забрали, а ни в чем неповинных людей грохнули. Зато теперь у меня есть крыша, которая ради спасения собственной задницы вытащит мою из любых возможных корпоративных разборок. Черт с ними, благодарностями. Главное — чтобы за излишнее рвение не прикопали. Поэтому — я просто в уголочке стоял. А вот парни — они выступили мощно, да. Без дураков. Тут же среагировали, всем дали прокашляться и кругом молодцы.

Что вы сказали? Семь трупов? Ничего не знаю. Вон Гафаров идет, у него и спрашивайте. А я вас за горлышко подержу, чтобы не хрипели где попало. И дышите через раз, слишком вы взволнованы.

Так и приехали в Москву. Мы на пяти минивенах. И одинокая милицейская машина в хвосте. Снимать показания и собирать подписи. С радостью переложив любую ответственность за учиненный бардак на дзайбацу «Ям-Эн». Включая все будущие штрафы и выплаты за ремонт.

* * *

Сначала мы сидели на двадцать седьмом. Знакомый кабинет. Похоже, тут не только аудит людей тиранит, а вообще эдакая ничейная переговорная. Куда и загрузили. Попутно на стол сбоку притащив прорву снеди и два огромных термоса с кофе. По запаху — что-то приличное, не бурда с шестого этажа.

Милиционер, повеселевший после большой кружки и тарелки с бутербродами, быстро заполнил форму, вписал туда «грибы собирали, никого не обижали» и показал, где расписаться. Затем оставил копию, взял с собой бумажный пакет с вкусняшками и откланялся.

Заглянувшая на огонек Баба-Яга оценила мой уляпанный кровью и местами драный костюм, затем общий мятый вид Хасэгава Норико и одобрительно оскалилась. Не знаю, что она там напридумывала, но между нами ничего не было!

Убедившись, что все сыты, здоровы и готовы к продолжению «банкета», народ поехал на девяносто второй. Я — больше в качестве немого столба маячил за спиной Гафарова. Одновременно разглядывая виды вокруг. Шикарно, однако, руководство живет. Это же святая святых. Не знаю про джакузи и прочие радости в туалетах, но ковры, картины, мебель… Видно, куда нефтяные деньги тратят.

Когда большая часть сопровождающих выстроилась у распахнутых дверей в большой зал, я попытался было тоже куда-нибудь пристроиться. Но Хасэгава-сан глянула через плечо, выгнула бровь и меня вежливо подтолкнули вперед. Блин, я уж было размечтался. Но придется снова крутиться, словно лягушка на раскаленной сковородке. И квакать аккуратнее, чтобы не сболтнуть чего лишнего.

Стол большой, широкий. На такой можно сверху еще один поставить вместе с креслами и куча свободного места по бокам останется.

Во главе заседает первый директор. Сасаки-сан. Мощный старик, железной рукой ведущий Московский филиал в светлое будущее. Все, что связано с реальной работой: добыча, переработка и продажи — это под его присмотром. Разные остальные заморочки, вроде рекламы, управления документооборотом и прочим — размазаны по оставшимся директорам, которых три штуки. И они все здесь.

Мори Джомей по правую руку от мрачного босса. Японцу вряд ли уже успели предъявить официальные обвинения, но что-то такое просочилось. Поэтому вокруг него — эдакая пустота. Кресла по бокам не заняты. В его сторону стараются лишний раз не смотреть. И тишина в зале. Похоронная.

С противоположного конца включили огромный телевизор — видео-звонок напрямую из Сендай. Скорее всего — этот пожелтевший со временем гриф — тот самый дядя. Которому уже успели нажаловаться и обрисовать во всех красках. Остальные лица — для меня картинки с главной страницы «лучшие люди корпорации». Вживую не сталкивался, только фотки разглядывал.

Двери закрылись, все расселись рядком. В середине стола, напротив второго директора — Хасэгава Норико. С тонкими полосками пластыря на лбу, шее и запястьях выглядит беззащитной. Хоть сейчас с нее икону пиши: Мадонна после нападения дракона. Я приготовился выслушивать реверансы и примеры красивого политеса, но мне преподали урок, как японцы между собой решают проблемы. Все свои, можно сказать. Директорат и мелкий приблудный, на которого никто даже внимания не обращает. Девушка влупила сразу из главного калибра.

— Мори-сан, клан Хасэгава хочет услышать ваши объяснения событиям, которые произошли сегодня. Вы обвиняетесь в организации заказного убийства и попытке узурпации власти.

— Ложь.

— Вы обвиняетесь в нарушении правил дзайбацу «Идемицу Косан», организации преступной схемы для кражи денег и убийстве людей, кто обеспечивал эту незаконную деятельность.

— Ложь.

Похоже, узкоглазого подобным не пронять. И препираться они могут до утра. А до меня откат в итоге добрался. Мне скучно, грустно и хочется в морду вмазать. Потому что я до сих пор помню тот забавный пипидастр — разноцветную пушистую метелочку, которая на каменные ступени упала. Поэтому приподнял руку над столом, обозначил желание говорить. Дождался, когда Сасаки-сан моргнет, и начал. Разумеется, по-японски. Потому что переводчиков нет. Считается, что все в зале обязаны понимать самостоятельно.

— Мори-сан, вы не мужчина. Вы вонючая отрыжка тануки, позор Японии. Вы своим существованием оскорбляете людей, кому знакомы понятия «честь» и «совесть». Вы позорите корпорацию, которая дала вам все. Вы не способны признать сделанные ошибки и поступить, как полагается по законам бусидо. Мне грустно, что с таким негодяем приходится сидеть за одним столом.

Наверное, если бы потолок обвалился на головы, эффект был бы куда меньше. Мори Джомей сначала открыл рот от изумления, затем закрыл и сидел молча, медленно бледнея. Остальные превратились в соляные столбы и пытались сообразить, что будет дальше. Так тянулось секунд двадцать, после чего еле слышно засмеялись на противоположных концах стола: на экране телевизора довольно заквохтал Хасэгава Сабуро, а справа — Сасаки-сан. Именно смех перемкнул что-то в голове у второго директора и он зашипел:

— Не тебе судить о чести, паршивый варвар! Мои предки…

— Заткнись, — и еще ладонью по столу прихлопнул, чтобы не дать дальше в мою сторону тявкать. — Ты прислал наемных убийц. Я уничтожил их всех. Вот этими руками. Только перед смертью успели мне рассказать много интересного. И как ты деньги крутил. Как уголовника хотел подбросить рядом с мертвой Хасэгава-сан. Как на допросах пытался убедить идиота, чтобы чужими руками всю грязную работу сделать… У меня есть их признание. Но вот в чем проблема… Если я это признание опубликую официально, дзайбацу будет опозорена. Один из ведущих директоров тащил все, куда только мог грязные руки протянуть… Хотя можно сделать иначе. Признание совершенных ошибок и все дерьмо забираешь с собой. Тогда это будет исключительно внутренняя проблема и вся история не станет достоянием репортеров. Ты меня понял, отрыжка тануки?.. Я правильно его называю, Хасэгава-сан?

Девушка кивнула:

— Совершенно правильно, Иванов-сан.

Мори ответил почти сразу. Даже чуть привстал:

— Признание? Будет тебе признание, варвар… Я хочу поговорить с ним. Один на один. Пока я второй директор — у меня есть такие полномочия!.. — протянув руку к пульту телевизора, щелкнул кнопкой и погасил экран. — После разговора мы решим, как закончится эта история.

* * *

Что бы сделали на буровой, если кого за руку поймали? Кто бы воровал деньги у работяг, себе на безбедную пенсию старался? Скорее всего, милиция бы его получила. Но инвалидом. И без копейки в кармане. Хотя точно знаю случаи, когда человек просто исчезал. Болота рядом глубокие, нырнул кто неудачно и все. Это для нормальных людей взаимопомощь и последнюю рубаху погорельцу отдадут. А для уродов правила другие.

Здесь же — пирамида управления еще не развалилась, место не отобрали. Поэтому все встали и на выход. Даже первый директор важно кивнул и утопал. Тоже в детстве самурайских боевиков пересмотрел, не иначе. Но я сижу, равнодушно разглядываю жабу перед собой. Двери за спиной закрылись, снова тишина. И щелчок снятого предохранителя. Что там у тебя? Вроде какая-то разновидность Хеклера. В Японии его для вояк закупают. Наверняка в какой-нибудь дораме мелькнул ствол, вот и заказал себе у местных прихлебателей.

— Меня всегда удивляло, почему вы необучаемые, дикарь. Совершенно необучаемые. Столько лет прошло, а вы так и продолжаете исполнять приказы из-под палки. Толком ничего не делаете, обязательно перепроверять надо. И при этом суете длинный любопытный нос везде, куда не просят… Кто мешал тебе сидеть спокойно, раз на работе оставили? Бумажки перекладывать, ждать ежеквартальную премию. Нет, влез в чужие дела, словно медведь. Такой же неуклюжий и глупый.

— Вы совершаете привычную ошибку, Мори-сан. Забравшись так высоко, сидя над облаками не можете разглядеть, что на самом деле происходит внизу. Там, где живут настоящие люди. Те, кто вас кормит. Поит. Убирает за вами. Все те, на чьих плечах стоит могучая пирамида «Идемицу Косан».

— Люди? Ты хотел сказать — мура…

Нет, ничего не хотел. Я, когда протокол подписал и провожал милиционера, машинально в карман хрустальную пепельницу сунул. Курить ведь нельзя? Так что она в комнате для совещаний делает? Непорядок.

И теперь швырнул этот импровизированный снаряд прямо в переносицу уроду. Со всей силой. Пепельница с хрустом перебила нос и упала на пол. Голову японца впечатало в мягкую спинку кресла, он со стоном схватился руками за лицо. Я в тот же самый момент пригнулся под стол, дотянулся до чужих ног и дернул к себе. Очень удачно получилось — Мори Джомей шандарахнулся нижней челюстью о край стола и почти не брыкался, когда его добывал наружу.

Поудобнее перехватив за рубашку, вмазал кулаком по ненавистной роже. За несчастную горничную, которая никак в этих разборках не участвовала. За чудом не убитую молодую племянницу Хасэгава. За блатного бедолагу, кто вполне мог еще исправиться. И за себя. Точнее — за костюм, который теперь только на помойку.

Посмотрел на окровавленное лицо и придержал руку. Нет, ты сдохнешь чуть-чуть иначе. Как там у вас на островах принято.

Взгромоздил мужика на ближайшее кресло, подошел к месту, где восседал босс филиала. Там сбоку красиво инкрустированный канцелярский набор. И скотч есть — бумажки подклеить или просто в набор входил. Этим скотчем примотал Мори и покрепче. А то он все норовил сползти на пол, даже сидеть не мог. Потом прогулялся к телевизору. Там сбоку на подставочке красивая такая катана в ножнах. И еще что-то покороче, жаль, название не знаю. Вытащил меч, вернулся назад.

— Ну что. Послушай, что тебе варвар скажет. Тот самый муравей, на горбу которого одна тварь пыталась в рай без очереди въехать. Стихи тебе писать не надо, это лишнее. А эпитафию пусть отдел кадров придумает. Они мастера фигню всякую рожать по приказу сверху. Я же так скажу. Ты был тварью паршивой, так тварью и сдохнешь.

Воткнул острое лезвие в брюхо, хорошенько пошуровал. Ведь в кино вроде так показывают? Не знаю, правильно или нет, но заорал узкоглазый жутко. Потом встал сбоку и одним резким ударом перерубил шею. Абгемахт, долги уплачены.

Окровавленную катану положил на колени, сам пошел к дверям. Раскрыл их и объявил замершим с другой стороны:

— Мори-сан полностью признался в совершенных преступлениях и раскаялся.

Аккуратно заглянув внутрь, старый Сасаки-сан уточнил:

— Вы помогли ему выполнить сеппуку, Иванов-сан?

— Да, именно так.

— А что у него лицо разбито?

— Правильные слова застревали. Пришлось помочь. И там еще его пистолет лежит. Это лучше охране отдать.

Выйдя в коридор, поклонился всем и сразу, после чего попрощался:

— Я пойду, наверное. У меня на десятом сменка лежит. Переоденусь и домой. Устал что-то. Не каждый день вы к себе в гости приглашаете. Надеюсь, не опозорился.

Когда почти дошел до лифта, в спину долетел голос Хасэгава Норико:

— Иванов-сан, вы можете быть свободны. В понедельник ждем вас на рабочем месте… Хороших вам выходных.

Глава 22

Совещание продолжили в другом зале. В первом кисло воняло и «всадник без головы» как-то вымораживал своей неподвижностью.

Поэтому гуськом протопали в другой конец этажа, там снова расселись и молча уставились на Сасаки-сан. Он босс филиала, ему и решать, как жить дальше. Но старик схитрил — махнул рукой и секретарь включил телевизор, потыкал кнопки, организовал видео-звонок. С поклоном убрался в угол.

— Я пропустил что-то интересное? — поинтересовался Хасэгава Сабуро. Ночь в Японии давно, а ему приходится у компьютера куковать. Бардак.

— Второй директор Мори-сан выполнил сеппуку. Иванов-сан помог ему с честью ее завершить.

— В самом деле, необычное разрешение сложной ситуации… Что может сказать Хасэгава-сан?

Встав, девушка поклонилась дяде и расписала планы на ближайшее время:

— Все произошедшее является внутренней проблемой дзайбацу «Идемицу Косан». Местные власти согласились не вмешиваться. Мы оплатим из специальных фондов ущерб, который был причинен чужой собственности, выплатим неустойки и компенсацию за доставленные неудобства. В ближайшее время на освободившуюся должность будет выбран новый директор. Он продолжит обучение присланных стажеров, чтобы подготовить себе помощника… Тело Мори-сан будет собрано вместе и возвращено на родину. Отдел по внешним связям выпустит обычное заявление о стандартной ротации кадров.

— Хорошо. Как я понимаю, у вас все под контролем. Тогда желаю вам хорошего вечера и спокойных выходных… Сасаки-сан…

— Хасэгава-сан.

Через десять минут необходимые распоряжения были розданы и народ потянулся на выход. Выйдя в коридор, Норико подозвала личного секретаря и тихо приказала:

— Сидорова-сан ко мне. Немедленно.

Командир но-мону зашел в кабинет и застыл на привычном для него месте — посередине комнаты, чуть ближе к левому краю стола. Японский фэншуй — это дело такое, ассиметричное. Только дикие люди все ровненько лепят. А наследники древних героев любимую икебану сунут на край шкафа и будут ей любоваться. Пока другие работают.

— Сидоров-сан. Вы знали о боевиках Мори-сан. И не предупредили. Вы знали о подготовке покушения. И ничего не сделали, чтобы его предотвратить. Вы продолжаете играть в политику, пристраивая зад сразу на двух стульях. В результате ваших непрофессиональных действий мне пришлось использовать местные ресурсы. Милицию. Службу безопасности. Работников корпорации… Сидоров-сан. Ваши предки были динозаврами. Токугава Иэясу объединил Японию и уничтожил шиноби. Вы умудрились спустить в унитаз остатки репутации собственными силами… Вы бесполезны и бездарны.

Липовый «Сидоров» молча слушал, согнувшись в поклоне. Да, он мог одним пальцем убить наглую девчонку, но тогда превратился бы в ронина. Головореза без хозяина. Для японца это — хуже смерти. Поэтому молчал и не пытался возражать.

— На следующей неделе ваша группа отправится домой. Может быть, там вам найдут применение. Здесь вы уже себя «проявили» во всем блеске.

— Хай, Хасэгава-сан.

— Последнее. Напомните мне, какой у вас был приказ?

— Обеспечить безопасность руководства дзайбацу.

Медленно выбравшись из огромного мягкого кресла, девушка обошла стол и застыла прямо перед провинившимся убийцей.

— Именно. Безопасность. Руководства… Кто руководит «Идемицу Косан»?

— Совет директоров головного офиса и филиалов.

Аккуратно подперев пальчиком чисто выбритый подбородок, Норико приподняла голову и заглянула в чужие глаза:

— Изображать идиота будете в другом месте… Дзайбацу «Идемицу Косан» руководят два человека. Эндо Шиничи и мой дядя, Хасэгава Сабуро. Здесь, в Москве, я могу выбросить с крыши небоскреба любого, кто мне не понравится. Потому что я представляю волю клана Хасэгава. И даже если я не демонстрирую настоящую власть, это не означает, что мной можно пренебрегать… Я права?

— Да, госпожа…

— Тогда подумайте, что вы ответите дома. Вас наверняка спросят, почему русские спасали вашего господина, когда вы пили пиво и развлекались с гейшами.

Повернувшись, Норико пошла обратно. Она дико устала за эти несколько часов. Но еще предстояло сделать так много, чтобы верхушка пирамиды не рассыпалась от полученного удара.

— Мне нет прощения, госпожа. Прощу разрешение исправить ошибку.

— Сеппуку запрещаю. Какие-либо действия на территории Российской Федерации — запрещаю. Решение о вашей судьбе примут в Сендай… Можете идти, Сидоров-сан.

* * *

Я вчера успел помыться и переоделся в спортивку. Хотя домой не бежал, на метро ехал. Как-то не хотелось мне костями по улицам греметь.

Зато в субботу выспался. Забил на все и до обеда давил подушку. Потом в туалет сходил, в холодильник нос сунул и пожевал, что на полках под руку попалось. Минералкой запил и снова на боковую.

Разбудили меня в пять вечера. Гафаров позвонил. Я спросонья не сразу трубку взял. Но все же ответил на звонок:

— Да?

— Живой?

— Вроде бы, Марат Юсуфович. Отлеживаюсь, но без фанатизма. Наверное, вставать надо.

— Ближе к вечеру? Силен ты, однако… Ладно, что звоню. Мне документы пришли со всеми необходимыми печатями. Тебе официально подтвердили самооборону, дело закрыто. Нам попутно с утра кучу благодарностей сверху отсыпали за спасение Хасэгава-сан. Попутно еще люлей от босса получил, что твой сигнал сразу наверх не переправили. Но смог отмазаться, что боялись второго директора спугнуть. Теперь все сидят под веником и ждут, что там по итогам порешают. Правда, это наверху освободившееся кресло делят, нас вроде не касается.

— По машине что?

— В ремонт отдали. Там не так все плохо, поэтому даже и не вспомнил никто о твоем эпичном таране.

— Понял. Значит, меня решили не трогать.

— Именно. Работаешь, как обычно. Ну и мы с «поляной» определимся. Очень многие на втором этаже тебе рабочим местом обязаны.

Я сел на кровати, придерживая прямоугольник телефона рядом с ухом.

— Не проблема. Все равно вечерами в зале пересекаться будем, там и договоримся.

— Точно… Ладно, я дальше побежал. У меня эти выходные все в офисе проходят. Поэтому — до понедельника. И постарайся больше лопатой не размахивать. Это видео сразу под гриф ушло, но кто успел посмотреть — впечатлился.

— Постараюсь.

Делать мне больше нечего, снова против автоматов и пистолетов с дубьем вылезать. Был бы один — я бы еще в лесу затерялся, а не охреневал в героическом порыве.

Так. Проснулся и даже вроде проголодался. Надо будет в магазин сходить. Потому что у меня в закромах на один перекус, а завтра я наверняка в зале застряну.

В магазине меня неожиданно тормознули у кассы.

— А я вас в новостях видела!

Я обернулся за спину — может, там какой-то крутой перец стоит? Звезда из местных шоу… Нет, только старушка телегу тащит.

— Меня? Где?

— Да вон, по телевизору! Запись крутят. Журналисты рассказали, что наркоманы громили магазин, а вы сдачи дали. Милиция официально поблагодарила «Динамо», где занимаются люди с активной гражданской позицией!

Чуть наклонившись, смог разглядеть картинку на плоском экране. Обычно там рекламу местных товаров крутят и разное про скидки. А сейчас — в самом деле. За мой счет Подмосковная милиция пиарится. Спасибо еще, что Норико не стали в кадр тащить. Только я рядом с группой захвата. И уже без наручников. Это как раз, когда прощались и друг другу в вечной любви клялись. Я им спасибо, что не пристрелили ненароком. Они мне, что магазин почти целым оставил.

Кассирша добыла из кармана телефон и умильно изобразила «грустного котика»:

— Можно с вами сфоткаться? Ну, пожалуйста!

— Да без проблем.

Иду домой, волоку два огромных пакета, куда закупленное сгрузил. Пакеты подарили. С широкими крепкими ручками. Специально, чтобы можно было нагрузить разного и не бояться в ближайшую лужу рассыпать.

Еще разок отжечь в похожем стиле и пора лепить на спину плакат: «Робин-Гуд! Помогаю всем и каждому! Недорого!»

* * *

Не успел утром воскресенья в зал зарулить, как меня почти у входа тренер перехватил. Подцепил за майку и за собой повел.

— Голубь ты наш сизокрылый. Пойдем, похвастаю. Вечером вчера привезли. И даже копию шикарного кино по старым связям смог себе добыть.

На стене висит в рамке грамота. Министерство внутренних дел выражает благодарность Рыжухину за отличную подготовку спортсменов и воспитание оных в рамках защиты Отечества. Чугунным канцелярским языком, зато все на глянцевой бумаге, с завитушками и целых четыре фиолетовых печати понизу.

— Красиво, Станислав Георгиевич.

— Это точно. Мне уже пятеро звонили, кому погоны с лампасами на работу таскать приходится. Хотят поближе с методиками ознакомиться… Поэтому давай мы с тобой посмотрим, что ты там учудил. Чтобы я представлял, как от нежданно свалившейся славы отбиваться. Покажешь, как ты просквозил. Заодно разбор полетов устроим.

И пошли. По каждому моменту. Почему я поступал так или иначе. Где и какой предмет смог схватить. Как меня старались угробить, а я всячески на это возражал.

Смотрели вдвоем, других студентов даже близко не пустили. Похоже — в самом деле короткометражка под гриф пошла. Потому что очень уж с официальным репортажем все расходится. Журналисты заявили, что случайный покупатель хулиганам в бубен настучал и прибывшие спецы скрутили идиотов. О том, как покойников в черных мешках вывозили и двоих поломанных из «джипа» добыли — это для служебного пользования.

— Что скажешь, Иванов? Хочу твое мнение услышать.

— Повезло мне, Станислав Георгиевич. Чудом в живых остался.

— О, хорошо, что понимаешь. Теперь давай в деталях.

И еще час мы разгребали, в чем японцы ошиблись. Потому что все эти мои приседания должны были закончиться куда печальнее. О чем по итогам Рыжухин и сказал:

— Любители тебя гоняли. Я бы даже сказал, заточенные на ликвидацию гражданских. Когда надо улики подбросить. Тихо кому-то шею свернуть. И кто против обывателей работает. Наткнулся бы на армейцев, они бы тебя порвали. Это же полное безобразие — с кучей стволов в такую гигантскую мишень ни разу не попасть… Одно радует — ошибки ты видишь, общее представление имеешь, можно дальше из тебя человека лепить. Чтобы в следующий раз не ввязывался в драку, а тихо-мирно умотал без цирковых трюков.

— Зажали меня там, Георгиевич.

— В магазине? Это где обязательно складские помещения на первом этаже, а оттуда в канализацию можно смотаться? Ливневку по всему Подмосковью худо-бедно обновили, нигде больше не топит. И это для грамотного человека почти готовый проспект.

Кто бы мог подумать. Похоже, мне еще предстоит много интересных методичек прочитать. Исключительно для самообразования. Чтобы с лопатой не охреневать.

* * *

У матов на обратной дороге перехватили трое молодых парней в гражданской одежде. Одного узнал — с ним прощался, когда меня в офис отправляли. Остальные — наверняка из той же группы, просто там все в шлемах были, лица не открывали.

— День добрый, Станислав Георгиевич. Мы в гости. Хотим посмотреть, как вы студента натаскиваете.

Блин, и здесь придется в качестве учебного пособия выступать. Но — попала белка в колесо, беги и пищи.

Вот два часа и «пищал». Тренер на моем примере показывал, что именно преподает. Почему предлагает те или иные решения стандартных ситуаций. Попутно подгреб остальных спортсменов и мы всей кучей играли в захват террористов, разгон уличных хулиганов и еще всякое грустное. Грустное — потому что именно меня кидали, заламывали, башкой в маты втыкали и орали в ухо: «Замри, сука!». Почти все, как в жизни.

Но зато я понял, что троица не просто так приехала. Собровцы раньше в похожем клубе занимались и теперь были совсем не против обменяться накопленным опытом. Тем более, что я формально уже в нужной структуре и у меня пластик «Динамо» есть.

В обед чай попили и стали прощаться. Высокие договаривающиеся стороны решили, что руководству подадут рапорт с рекомендацией на вдумчивое изучение новой методики подготовки многоборцев. Потому что много нестандартных подходов, которые обкатали в реальной боевой ситуации и доказали правильность выбранных решений.

Когда я через час засобирался домой, Рыжухин мне сказал:

— Сто рублей обратно в кошелек убирай.

Я замер, разглядывая деньги:

— Прогоняете?

— Дурак ты, Ваня. Я с личных учеников деньги не беру.

Сунул кошелек в карман, потоптался на месте и предложил:

— Тогда к чаю буду что-то приносить.

— Это всегда пожалуйста. Все, разбегаемся. Мне тоже пора… Завтра, как обычно, в половине шестого жду.

* * *

Домой добраться не успел. Телефон зазвонил, когда только-только начал скорость набирать и проскакал метров сто от силы. И номер незнакомый.

— Слушаю.

— Это хорошо, что слушаешь. Васильева беспокоит.

О как — беспокоит. Если такой человек тебя набирает, надо срочно вспоминать, где ты эпично облажался.

— Добрый день, Эсмеральда Степановна.

— Наверное. Вчера я в конторе по твоей милости весь день просидела. Хорошо хоть сегодня могу с внуками пообщаться… Так, что звоню. Ты запонки не потерял во время беготни?

— Нет. И держатель для галстука цел остался.

— Вот и хорошо. Я с портным связалась, все мерки и прочее у него в компьютере лежит. Поэтому через час тебе будет готов новый костюм. Можешь ехать и забирать.

Вау, это отличная новость.

— Спасибо огромное. Но это у меня из зарплаты не вычтут по итогам?

— Это тебе на верхних этажах подписали. Как замену утраченного корпоративного имущества… Магазин еще работает, успеешь забрать. Потом расскажешь, где ты умудрился камушки добыть.

Вот любопытная старуха.

— Там все скучно и без криминала.

— Само собой. Ты и цветочки руководству умудряешься возить без эксцессов. Правда, букет где-то по дороге потерял… Но мне интересно. И вынуждена признать, что пока в голову приходят только совершенно фантастические варианты. Поэтому — с тебя рассказ. На неделе.

* * *

В понедельник я подгреб сразу к боссу с докладом. Как только он устроился в кресле, так и притопал.

— Доброе утро, Лебедев-сан. Прошу прощения, если вам из-за меня попало на выходных. Честное слово, ничего подобного не планировал.

— Доброе-доброе, Иванов-сан. Можете рассказать, что там стряслось, что весь директорат на выходных тут прыгал? Хорошо еще, что остальных в офис не выдрали, только кадры сообщения на телефон каждые полчаса рассылали.

— Я в деталях не знаю, вроде второй директор филиала что-то учудил. Я в пятницу вечером чуть водителем поработал, на выходных дома был. Ну и безопасники бумаги на подпись сунули о неразглашении. Им по шапке прилетело, теперь хвосты подчищают.

— Понял… Прошу прощения, что вы хотели?

Обернувшись, увидел высокого японца с постной рожей. Если долго внимательно смотришь дорамы и прочие аутентичные фильмы, начинаешь азиатов различать и отблески эмоций считывать. Вот и сейчас — мужик чем-то расстроен. И, судя по тому, как он на меня вылупился, я где-то успел у него на мозолях попрыгать.

— Иванов-сан, — начал незнакомец по-японски, — хотел на вас посмотреть… Потому что мне сказали, что ты прекрасный специалист и отлично выполняешь мою работу.

— Какую именно? — попытался вежливо ответить, чтобы не обострять. Тем более — в кабинете руководства.

— Защищать руководство дзайбацу.

О, так вот кого ветром попутным на нижние этажи занесло. Похоже — это те самые бравые ребята, кто должен был обеспечивать прикрытие Хасэгава-сан. Не телохранители, а безликие исполнители, кто умеет любую проблему обнаружить и ликвидировать до того, как придется баррикаду из трупов городить.

— Рад за вас. В пятницу вы прекрасно сработали.

Японца аж передернуло.

— Вы, Иванов-сан, ничего не понимаете в моих обязанностях. И этот дурной инцидент ничего не значит. Я смотрю на вас и вижу, что судьба просто по-дурацки подшутила, подарив вам возможность незаслуженно возвыситься. Жаль, что мне запретили встретиться с вами в другой обстановке. Я бы доказал, кто из нас что представляет на самом деле.

— Типа, в бане? Членами померяться?.. Боюсь, у вас все равно меньше.

Еще один бусидо укушенный. Комплекс исключительности ему против шерсти причесали, вот ядом и капает. Как бы ковер не прожег. Но мне работать надо, а тут придурки всякие под ногами путаются. Поэтому решил закончить ерундой заниматься, поклонился шефу и попытался протиснуться мимо застывшего как столб дядьки. Не дали.

— Я еще не закончил, Иванов-сан!

Да что такое…

— Во-первых, вы не представились. Во-вторых, мне с вами не о чем разговаривать. В-третьих, ехали бы к себе наверх, там цветением сакуры любовались… Или вам придется ремонт оплачивать из собственного кармана.

Не хочет к лифтам идти. Явно хочет в меня чем-нибудь потыкать. Например — кулаком. Очень уж поза характерная. Придется «лечить».

Как стоял, так и влупил от души ногой в грудь. Лапы у меня большие. Еще спасибо Лёше, пинаться неплохо научил. То он меня с матов вышибает ударом, то я его. Вот и японец — просквозил прямо через разлетевшуюся стеклянную стену до балкончика, там перекувыркнулся и вниз. В общий зал. Я прошел следом, посмотрел, как бедолага с трудом пытается руки-ноги в кучу собрать. Вроде живой. Бормочет что-то. Вернулся назад, встал у проделанной дыры:

— Прошу прощения, Лебедев-сан. Вырвалось. Сейчас с народом созвонюсь, позову мастеров, они все поправят.

— Конечно. Можете даже особо не торопиться. Я все равно наверх, в свой кабинет пойду. Руководство письмо прислало, что могут вызвать. А вы тут как раз приберете…

Взяв кружку с кофе, начальник отдела выбрался из-за стола, вышел на балкон. Через двери, не через разбитую стену. Посмотрел, как внизу рядом с японцем хлопочут двое парней из безопасников, усмехнулся:

— Водителем в пятницу подрабатывали. Понятно… Ну что же, не буду мешать.

* * *

С ремонтом все было просто. Позвонил по нужному телефону, там уточнили размеры разрушений и пообещали, что бригада мастеров будет через пять минут. Благо, не смотря на обещанную «неубиваемость» прозрачных стен, народ умудряется периодически это все расколотить. То стулом ненароком зацепят. То шкаф двигают и тот за счет набранной скорости тоже мимо балкона на головы ниже сидящих пытается прогуляться.

Решив одну головоломку, занялся второй. Я ведь не просто на работу пришел. Я в самом деле решил организовать букет. Чтобы все было честно и полностью соответствовало легенде. Поэтому спустился к лифтам, где меня уже ждал Гафаров. Хорошо, когда можешь нужного человека напрямую набрать и попросить. Без его «вездехода» меня на верхние этажи не пропустят.

— Кабинет помнишь, какой надо?

— Само собой, Марат Юсуфович. Девяносто третий этаж. Там и табличка такая золотая должна быть. В дальнем углу.

Когда секретарь сообщила о неожиданном визитере, Хасэгава Норико удивилась. Ночевала она два дня в гостинице, не могла в помеченный смертью дом вернуться. И на выходных участвовала в бесконечных совещаниях — слишком неожиданно произошла эта «ротация» второго директора. Поэтому почесала бровь и разрешила впустить гостя.

— Добрый день, Хасэгава-сан. Я к вам с подарком. И извинениями. Не хотел вас ругать в пятницу. Просто ситуация была, скажем так, непростая… Вот, от чистого сердца.

Девушка разглядывала огромный кактус в горшке и не знала, что сказать в ответ. Зеленый. Колючий. С большим цветком на верхушке. Этот бритый негодяй — издевается⁈

— Я ваши заморочки с этикетом пока плохо знаю. Но прочитал, что просто букет в Японии не дарят. Только если на кладбище. Потому что срезанные цветы — мертвые цветы. А этот — живой и здоровый. Можно особо не ухаживать. Полить раз в месяц и пусть в уголочке стоит.

Нет. Не издевается. Просто — дурак…

— Благодарю вас, Иванов-сан. В самом деле, вам надо будет добавить несколько курсов этикета. Чтобы занять свободное от работы время.

Поклонился и удрал. Вредитель. Но выглядит — куда лучше, чем два дня назад. И костюм у него новый, с блестящими запонками. Хотя — разрешение на обновку Норико лично визировала. Отдел аудита прислал запрос, прочла и подписала. Потому что в костюме Иванов выглядит симпатичнее, чем в мокрой от пота майке и спортивных штанах…

Надо же. Кактус. Кто бы мог подумать.

* * *

Блин, это я не сообразил. Кто же знал, что за принесенные извинения меня еще какими-то курсами «одарят» по итогам. Надо было сидеть внизу и не пыхтеть зря. Еще и японцу в «фанеру» прописал, снимая накопившийся стресс.

Уволят. Точно вышибут. С другой стороны — может самому уйти? Как-то я подзаколебался на этом месте. Вроде бы ничего плохого не делаю, а постоянно в какие-то неприятности влипаю. Так дело пойдет, вместо благодарностей штрафов кучу подвесят и отправят на улицу без копейки в кармане. Нет, у меня чуть-чуть на черный день припрятано. Надо будет на карту перебросить хотя бы половину. Но все равно — обидно. Взрослый дядька, а шуршу, словно бедолага Мухин.

Вернулся на четвертый. Посмотрел, как вставляют новую стеклину на место. Прошел к себе, потыкал пальцем кнопки на клавиатуре. Скрипты сразу по приходу запускал, цифры разослал, желания курсы грызть пока нет. Может в самом деле заявление подать? Понедельник — это день, когда мы пытаемся резко поменять жизнь. Или со следующей недели? Народ обещал поляну накрыть. Пивом поить будут… Ладно, решено. До следующего понедельника досижу и можно будет сворачиваться. Надо только будет Тугудаевича набрать и насчет условий труда уточнить. Перееду к нему, приму второе гражданство. Женюсь на местной. Налоги сразу станут почти вменяемыми. И тогда зарплаты будет хватать и на домик у моря, и на грядку с арбузами.

* * *

В небольшой комнате на самом верху небоскреба сидели только руководители Московского филиала. После долгих обсуждений освободившееся кресло занял третий директор. На свое место поставил заместителя, успевшего обзавестись необходимыми связями как внутри корпорации, так и в мэрии. Одновременно с этим часть управленцев поднялись на ступеньку выше.

Но оставался главный вопрос, который не могли решить.

— Что мы будем делать с этим молодым человеком? — спросил Сасаки-сан, с легкой меланхолией разглядывая окружающих. Прекрасный повод выступить третейским судьей, дав возможность высказаться другим. Заодно посмотреть, как себя поведут в нестандартной ситуации.

Высказываться начали с младших. Четвертый директор прокашлялся и заявил:

— К сожалению, способы решения проблемы были выбраны самые варварские. Мне кажется, за такое надо понизить в должности и снять социальные баллы.

Сидевшая по правую руку от Сасаки-сан Хасэгава Норико присвоила себе роль «адвоката дьявола». Ее настолько выбесило случившееся, что она на полном серьезе раздумывала — не заставить ли прогуляться с крыши одного-другого напыщенного идиота? Исключительно для того, чтобы послушать, как будут орать. Не ей одной кричать «мама», когда в тебя стреляют.

— Иванова-сан понизить некуда. Он и так на самой младшей позиции в дзайбацу.

— Тогда снять баллы и…

— Кстати, про варварское решение… Этот человек защищает нас, не обращая внимание на отстуствие будущих перспектив. Когда другие грабят «Идемицу Косан», Иванов-сан находит украденные деньги и грудью закрывает руководство от нападения тайных врагов.

Новый второй директор тут же сообразил, как именно настроено большое руководство и аккуратно переспросил:

— Вы считаете, он поступил правильно?

— Он поступил так, как умеет. Да, у Иванова-сан не хватает опыта и знаний. Но за два с половиной месяца он сдал несколько экзаменов, проявил себя с лучшей стороны и настроен на продуктивную работу.

Поняв, что ошибся с подковерными играми, четвертый директор обиженно фыркнул:

— Вы ему еще премию дайте! Я слышал, он утром подрался в офисе! Это же форменное безобразие!

— Иванов-сан объяснил одному из работников, как следует выполнять служебные обязанности. Сидоров-сан понял, в чем была его ошибка и полностью раскаялся. Ремонт будет оплачен из его зарплаты. Кроме того, Сидоров-сан вместе с подчиненными сегодня вечером возвращается в Японию. К сожалению, они не смогли достаточно гибко и правильно реагировать на динамичную смену обстановки и не учли местные особенности.

Усмехнувшись, Сасаки-сан решил подвести итог краткой дискуссии. Похоже, у эмиссара из центра свое представление, как надо продвигать людей, спасших ей жизнь. Вот и послушаем.

— Что вы предлагаете?

— Я думаю, Сасаки-сан, мы найдем достаточно сложную задачу для Иванова-сан. Это будет с одной стороны поощрение. С другой — завуалированное наказание… Я слышала, что у нас появилась расстрельная должность. От которой отказываются все, кому намекают о возможном повышении… Я предлагаю дать Лебедеву-сан официально звание временного заместителя Канэко-сан. На полтора года. Чтобы успел обучить новые кадры, подобрал хороших специалистов и спокойно ушел на пенсию с приличными выплатами по итогам. А на его место — посадить Иванова-сан. Корпоративный минимум он сдал. С людьми ладит. Завел множество знакомых в корпорации. Пусть теперь докажет, что умеет не только кулаками махать.

Такое неожиданное предложение загнало остальных директоров в ловушку. Отказать? Оскорбишь очень уважаемых людей. Может быть сейчас прямо в глаза ничего и не скажут, но карьеру зарубят. Разрешить? Раньше так не делали.

Возникшую проблему сумел разрешить лично Сасаки-сан. Он задумчиво произнес:

— А ведь был похожий прецедент. Когда создавали «Ямалскую Нефть», первым директором тоже был человек с Севера. С реального производства. Насколько я помню, он даже сумел пережить несколько покушений. И вроде кому-то в пригородах лично битой голову проломил.

— Неужели? — удивилась Норико, тут же черкнув пару иероглифов в раскрытом блокноте. Какая занимательная история, надо будет обязательно в деталях узнать.

— Именно так. Фамилию надо уточнить, вроде бы Шарапов-сан… Главное — он создал компанию, которая стала теперь филиалом «Идемицу Косан». В тяжелые и трудные времена принимал непопулярные решения. И воплощал их в жизнь. А нас тоже ждут тяжелые времена. Поэтому люди, готовые отстаивать наши интересы любым способом — лишними не будут… Значит, предлагаю голосовать. Кто за то, чтобы назначить Иванова-сан на должность начальника отдела транспортировки? Кто против? Принято единогласно.

* * *

Сидя за компьютером в ожидании обеда, я неожиданно разикался. И какая зараза меня поминает?

Эпилог

Когда меня в пять часов выдернули наверх, удивился. Потому что письмо уже прочел: безопасники рассмотрели инцидент на четвертом этаже, ремонт оплачивает мутный Сидоров-сан, ко мне претензий нет. Поэтому ехал за японцем в черном костюме и гадал. Может, премию дадут?

Знакомая табличка на дверях. Красивая женщина за столом. Кактус — на отдельной подставке, цветок недавно водичкой побрызгали.

— Хасэгава-сан.

— Иванов-сан. Прошу садиться… Маэда-сан, можете быть свободны. Этот человек доказал право общаться со мной без сопровождения охраны.

Телохранитель поклонился, вышел и закрыл за собой тяжелые двери.

— Иванов-сан, попрошу вас прочесть условия нового контракта. Зарплата. Расширенная медицинская страховка. Список обязанностей. Бюджетные лимиты для работы отдела. Право на ротацию кадров и найм новых в пределах десяти процентов от штата в год. Отпуск в две недели и десять больничных. Если их не использовали, можно получить деньгами или добавить к отпуску. Накопленные дни не сгорают, как у других специалистов, а переносятся на следующий год.

Я в некотором обалдении смотрел на документы и пытался понять — это что, дурная шутка? Но вроде все правильно. Нужные шапки, подписи больших боссов, тяжелая кожаная папочка сбоку, куда это все потом положу. И «паркер» справа, чтобы закорючки поставить.

— Хасэгава-сан, вы меня обидеть хотите? Я вас защищал не ради должности.

— Я знаю, Иванов-сан… И это не мое решение. Это решение совета директоров… Как сказал Сасаки-сан, дзайбацу «Идемицу Косан» ждут тяжелые времена. И мы будем опираться на людей, кто в самом деле готов поддержать корпорацию.

В изрядных сомнениях попытался откреститься от будущего геморроя:

— Меня вроде квартирка и должность устраивают.

— Кстати, насчет квартиры. Есть варианты с переездом. Вот список зданий, где для начальников отделов снимаем жилье.

Точно. Пятнадцать мест. И Печатники там фигурируют. Заманивают, как есть — заманивают меня! Вздохнув, признался:

— Я в следующий понедельник увольняться хотел. На юг зовут. Старшим на буровую. Зарплата, дом, рыбалка. Все сразу и единственный босс сверху.

Наверное, я сильно расстроил Норико. Потому что она долго молчала. Затем медленно поднялась и обошла стол. Я поднялся и замер. Нельзя сидеть, если женщина рядом с печальным видом тебя рассматривает. Пусть я в этикете слаб — но это точно помню.

Осторожно прижавшись к моей груди, Норико тихо произнесла:

— Наверное, я тебя слишком сильно ругала. Ты мне жизнь спас, ничего взамен не просишь. А я вела себя, словно малолетняя дурочка… Иванов-сан, один раз скажу, наедине… Я не могу встречаться с мастером на буровой. И с начальником отдела тоже. Не поймут… Но заместитель директора филиала — это уже не просто почетная должность. Это шанс стать богатым и уважаемым человеком. С кем будут считаться.

Не договаривает. Потому что рано такое произносить: и за кого можно выйти замуж.

Взяв «паркер», начинаю ставить подписи.

— Я тебя понял. Но у меня будет одна просьба.

— Какая?

— Не надо мне протекцию лишний раз составлять. Я сам доберусь и до зама, и до кресла директора. Сасаки-сан уже старенький. Вот и пойду к нему на замену. Не за год, конечно. Но сделаю это максимально быстро… У меня правильные амбиции. Нацеленные на созидание.

* * *

Лебедева мы перетащили в шесть вечера буквально за полчаса. Я по знакомым прозвонился, народ подгреб с телегами и на раз-два управились. Теперь у бывшего босса кабинет на четырнадцатом. Больше, с дорогой мебелью и красивыми пейзажами между широких окон. Пообещал при любых возможных проблемах к нему писать или звонить. Это я — скороспелка, Лебедев в конторе не просто старожил, он зубр, пересидевший многих быстрых и глупых.

— До сих пор не могу поверить, что так все завертелось. Я надеялся сюда в декабре перебраться, не раньше.

— Может и на пенсию с повышенными выплатами пораньше пойдете, Георгий Максимович. Главное — все хорошо получилось. Начальство довольно, планы выполнили досрочно. Что еще желать?

— Желать? Я бы пожелал, чтобы ты в следующий раз посетителей в двери провожал, а не напрямую в космос.

— Обещаю. Буду стараться соответствовать новой должности.

Не убедил я его. Да и ладно. У меня неожиданно интересные перспективы замаячили. Которые надо будет как-то выгрызть у японцев. Ведь наверняка не я один на желанное будущее кресло нацелился.

Мой зам пила чай… Нет, вы только прислушайтесь: Мой! Зам! У меня теперь есть человек, которого я могу озадачивать разным интересным и не только. И это не два охламона. А вполне себе уважаемая серьезная дама, которая шуток не понимает.

— Наталья Игоревна, вам через десять минут официальное письмо придет. Похоже, завтра надо будет снова планерку собрать. Не могли бы вы предупредить ведущих специалистов?

— Планерка? Во вторник? Если начальник отдела в календаре отметит, обязательно всех соберу.

— Спасибо большое. Прошу прощения, но меня на втором ждут, в кадрах. Надо бумажки дооформить. Поэтому — до завтра.

Бумажки, да. Новый бейджик с допусками, пачка сопутствующих «ознакомился и принял к сведению». Еще кто-то из агенства недвижимости на восемь вечера встречу забил — квартиру новую смотреть. Приятные хлопоты. Правда, безопасники машину не дают. Говорят, такси брать. Жадины…

* * *

— Гаврилова-сан, а что там случилось утром? Думала, меня опять вызовут, но нет, не дергали. И вас под фикус пересадили. Неужели нашего Иванова-сан уволили?

— Уволили? Нет, что вы. Почту посмотрите, там рассылка была от кадров. Иванов-сан теперь новый начальник отдела. Макарова-сан — его зам с расширенными полномочиями. Лебедев-сан ушел на повышение… На планерке всех за стол усадили. Кто на балкончике был — обратно отправили. Иванов-сан говорит, что не надо ноги зря сбивать. Работать будем чуть-чуть иначе. Если какие-то цифры уточнить, ему не трудно или позвонить, или даже самому спуститься. И стажера он на постоянную ставку принял. Через неделю Мухин-сан поедет в командировку. Чтобы собственными глазами увидел, как нефть добывают и транспортируют. Тоже будет аудиту помогать, если понадобится.

—?!. Начальник отдела? Фантастика… А я все с отчетами ковырялась, пропустила самое интересное… И что вы грустите? Вас тоже вроде как отметили?

— Грущу?.. Я просто думаю, что больше вряд ли мы Иванова-сан топлес на корпоративе увидим. Новая должность ему не позволит…

* * *

Я сидел и разглядывал город за окном. Четвертый этаж, вид не такой, как с поднебесья. Но все равно — хорошо. Да и некогда мне будет пялиться на проезжающие внизу машины. Как говорила одна милая дама морщинистой наружности, предстоит таких дел наворотить! Ух… Кстати, наберу-ка я номер.

— Эсмеральда Степановна? Иванов на проводе… Вы спрашивали, где я камушками разжился. Не поверите, но очень просто. Там мимо «Атриума» каждый вечер инкассаторский броневичок проезжает. Если правильно время рассчитать, то я могу не только себе обновку еще раз добыть, но и вам что-то красивое подобрать. Как вы на это смотрите?

Конец первой книги

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Иванов-сан

Content

Иванов-сан

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Nota bene