Анна Велес

Черный человек

Глава первая

1.

Это было жутко. Всего минуту назад, все было отлично, она была в безопасности. А потом – короткий миг, когда она даже не смогла, не успела осознать, что произошло. Резкие блики, как в калейдоскопе, игра теней и света, потом удар, от которого выбило воздух из легких. Шум в ушах, звон и чьи-то стоны. Возможно, ее собственные. По лицу струится кровь. Ее кровь, теплая и живая. Заливает все, мешает видеть…Видеть тело мужа, рядом, на соседнем сиденье. Без движения.

Больно. Очень. Ее зажало в смятом корпусе автомобиля. Как в гробу. Не двинуться. А в груди болит…И спина, руки… Осколки лобового стекла на подоле платья, а еще – впиваются в шею, лицо, даже в живот. И не двинешься, не стряхнешь… А они режут, будто вгрызаются все глубже. И все так же трудно дышать. И нет сил вырваться, освободиться.

Она лишь смогла повернуть голову, к мужу, пыталась увидеть. И боялась…

– Саша, – с трудом прошептала она. – Помоги…

Он же рядом. Так близко! Он всегда мог ей помочь, спасти, освободить…Но он не двигается. Так странно. Он лежит, уставившись куда-то вдаль, будто не с ней….Очень захотелось закричать, вскочить, преодолеть весь этот кошмар. Проснуться. Но вместо этого, ей удалось издать только громкий всхлип.

И ничего. Муж все так же неподвижен. По-прежнему смотрит стеклянным взглядом куда-то мимо нее. А на его белой рубашке все больше разрастается уродливое бурое пятно.

Эта бездвижность любимого, его пустой взгляд пугали больше всего остального. Больше боли и пережитого ужаса. Надо что-то сделать, надо как-то… Она, пересиливая все и вся, буквально чудом, потянулась рукой к мужу. Дотронуться, разбудить, оживить… Ее пальцы легли на его грудь. Нежно. Не смело. И тут же окрасились кровью. Прикосновение, легкое, почти невесомое, вдруг будто включило какой-то механизм. Голова мужа резко упала на грудь, свесилась, а само тело начало заваливаться вбок, ближе к ней. Бесчувственное и… не живое…

Она снова попыталась закричать. Задергалась в металлических тисках, причиняя себе еще больше боли. Но страх сейчас был сильнее. Она готова на все, только бы не оставаться здесь. Рядом с трупом мужа. Не видеть его пустого взгляда, не прикасаться к его остывающей коже, его ранам. Инстинктивно, она сжалась вся, отвернулась прочь, к зияющей дыре, где раньше в двери автомобиля было стекло.

И увидела его. Силуэт. Такой темный, плотный. Он стоял совсем рядом с их искореженным автомобилем. Кто-то рядом, кто сможет, нет, должен помочь!

– Пожалуйста… – взмолилась она. – Сделайте что-нибудь…

Некто в темном, в надвинутом на лицо капюшоне, чуть подался вперед, наклонился ближе. И она увидела бледную кожу лица. Какую-то пористую, будто и не настоящую, будто это резиновая маска. Увидела рот с бесцветными губами, искривившийся в странной улыбке. И глаза. Такие же черные, как ночь, как ткань его капюшона. Но глаза были живыми, они блестели, как-то хищно. И ей даже показалось, что они имеют странный диковатый красноватый отблеск.

– Жива, – произнес незнакомец. Совершенно безэмоционально.

– Да! – она не стала обращать внимания на его тон и странности. – Помогите мне! Сделайте что-нибудь!

Он как-то странно хмыкнул, а потом шумно понюхал воздух. Как животное. И зажмурился на миг, будто от удовольствия.

Она замерла. Сердце бешено стучало в груди. И это было больно, так же, как больно двигать, говорить, и жить в целом. Но еще было страшно. И этот новый страх какой-то иррациональный совершенно дикий, стал хуже уже пережитого. Паника отразилась в ее глазах, когда она попробовала отпрянуть дальше от окна.

Незнакомец растянул губы в улыбке еще шире. Казалось, он наслаждается всем, что видит. Исковерканными, залитыми кровью телами, ее мольбами, но больше всего именно ее ужасом.

– Хочешь жить, – произнес он. Снова без малейшей тени эмоции. Без вопроса, как факт. – Что отдашь….

Она не понимала, что все это значит, кто этот жуткий тип. Она хотела еще раз попробовать закричать. Надо позвать на помощь. Надо избавиться от…

Где-то совсем рядом взвыла сирена. А потом послышался топот и крики. Все ближе и ближе. Незнакомец в капюшоне чуть дернул головой, как-то зло, раздраженно. Отшатнулся прочь от автомобиля….

2.

В Даркнэте можно найти все, что угодно. Что пожелаешь. И даже больше. При этом «секс, наркотики, рок-н-ролл» или золото-бриллианты для этой части Всемирной Сети слишком банальный товар. Дешевле всего этого были здесь только человеческие жизни и человеческие души.

Странно, но именно здесь можно было купить, причем не так и дорого, предметы любого культа. Не банальные статуэтки или ритуальное оружие. Здесь продавали вещи, хранившие проклятья. Игрушка для любителей извращенных убийств.

Владимир изо дня в день проверял эти предложения. Он отвечал за то, чтобы поймать тех, кто решится купить себе такие артефакты. В принципе, ему было наплевать на то, что кто-то желает извести нелюбимую жену или сварливую тещу, убрать начальника или кого-то там еще. Ему было наплевать и на то, что этот покупатель очень быстро последует в небытие следом за своей жертвой. Но проблема в том, что парой смертей такие истории не заканчиваются. Последствия всегда намного масштабнее. И вот его работой было предотвращать эти массовые гибели. Как его учили – во имя сохранения Равновесия.

На самом деле, Владимир понятия не имел, на кого работает. Кто руководит всем этим сообществом. И есть ли такой человек вообще. Верил ли он в существование некоей тайной организации, кто наводит порядок в мире? Конечно, нет. Он делал все это только потому, что однажды видел, сколько жизней способна унести одна из таких вещиц.

Давид, его «наниматель», при первой их и единственной личной встрече, сказал так. Есть люди, кто один раз в жизни столкнулись с чем-то необъяснимым, сверхъестественным. И после, годами пытались забыть это, спрятаться за реалиями обыденности. А заодно – всю жизнь боялись увидеть снова. Сломанные люди. Другие, кто переживал встречу с чем-то подобным, навсегда оставался где-то между реальностью и той, другой необъяснимой стороной. Эти люди честнее и сильнее. Они выживут всегда и везде.

Все, кто работал с Давидом, принадлежали к сильным. И Владимир хотел оставаться таким всегда. Чтобы иметь возможность выживать и дальше. Примириться с существованием той темной стороны. И он делал все это добровольно.

Есть люди, кто ходит каждый день на работу. Не совсем чтобы и любимую. Иногда надоевшую до колик. Зато свободное время посвящают хобби. Отдаются ему полностью. Пусть оно и не оплачивается вовсе. Есть другие, кто верит в долг. Владимир четко знал, что хорошим врачом, например, может стать лишь тот, кто искренне хочет лечить людей. Многие идут в МЧС, просто потому, что они созданы спасать мир. Кто, если не они. И у таких людей работа становится поистине любимым делом.

Он жил немного иначе. К своей обычной работе Владимир относился спокойно. Юристам при хорошем раскладе платят тоже хорошо. Хватает на хлеб, масло, и если не икру, то на хорошую красную рыбу. Но вместо хобби – как раз долг. То самое искренне любимое дело, которому можно отдаваться всей душой. Пусть и без денег.

Но в этот вечер все пошло не так. Владимир еще неделю назад вышел на одного торговца. Продавец мало что понимал в своем товаре, если быть честным. И ничего особенно интересного в его коллекции не было. Еще вчера не было. А сегодня…

Изображение было просто кошмарным. Фотография маленькая, ужасающего качества. При увеличении картинка буквально раскладывалась на пиксели. Можно понять в целом, что на ней изображен некий кулон. Скорее всего, круглой формы. Разобрать выгравированные символы нереально. Еще смутно заметны какие-то толи отростки, толи рожки вокруг корпуса. Небольшие и неровные. Это все.

Описание ничуть не лучше. Примерный размер около семи сантиметров в диаметре, навскидку предмет датируется восемнадцатым веком. Материал – толи дерево, толи глина. Продавец сам точно не понимал, что это. Да, похоже, и не хотел понимать. Называлось это чудо пафосно: «Желание демона». Наверняка торговец сам сочинил.

Вот только эта вещь работала. А еще – она была уже кому-то продана. Владимир чудом заметил ее в каталоге, в самом низу. Торговец оставил фото чисто для портфолио, пытался создать репутацию. А создал проблемы.

Сделка состоялась вчера. И возможно, артефакт уже активирован. Владимир потянулся за своим смартфоном.

3.

Ян смаковал виски. Он питал особую любовь к качественным крепким напиткам. К сожалению, насладиться такими вещами он мог себе позволить не часто. Нет, не потому, что они стоят прилично. А потому что Ян не считал нужным злоупотреблять. Ведь если привыкнешь, пропадет вкус. Это будет досадно. Как при любой потере.

Вот сейчас, Ян как раз и испытывал чувство досады. Но правда, по иному поводу. Он как-то отвлеченно, почти философски размышлял о своем отношении к женщинам. Ему нравились красивые, ухоженные и дорогие девушки. Такие его восхищали. Как произведения искусства. Смотреть на них – это эстетическое удовольствие. Трогать – тем более.

Не менее нравились ему умные женщины. Они вызывали уважение. У него никогда не было идеи, что женщина в чем-то может быть глупее мужчины. Она просто думает иначе. И это интересно. Вернее, приводит к интересным результатам. Но главное – однозначно приводит. Отсюда и уважение. В близком общении с ними получаешь уже не только эстетическое, но и интеллектуальное удовольствие.

А еще есть веселые, простые девушки с безграничной внутренней свободой и завидным умением радоваться жизни. С ними отдыхаешь. И телом и мозгами тоже. С ними всегда праздник. А есть холодные и надменные королевы, которых можно с азартом покорять. Но…

Всего этого мало. В любой выбранной им женщине всегда должно было быть нечто еще. Некая изюминка. Крючок. Что-то особенное, что заставляло выделить их из толпы. Вот только… Последнее время ему стало скучно. Выбирать, присматриваться, искать эти изюминки.

Вопрос в том, а в женщинах ли было дело? Ян все четче понимал, что проблема в нем самом. Точнее, в его отношении к женщинам. Для него каждая из них – источник удовольствия. Их приятно смаковать. Как виски. Только… Видимо и тут он теряет вкус.

Однако, возможно, он просто стареет. Или становится взрослым, что вернее, с учетом того, что Яну всего тридцать один. От женщины хочется чего-то большего. Не только секса и праздника. Тепла. Желательно…постоянно. Проблема в том, что даже к звучанию этого слова сам Ян еще морально не готов. Наверное…

– Почему ты уже одет? – девушка на кровати наконец-то перестала притворяться спящей и томно потянулась.

В принципе, это хорошо отрепетированное движение вышло у нее почти естественно и красиво. Но не зажгло.

– Пить виски в голом виде вульгарно, – чуть насмешливо известил он.

Сейчас конкретно эта женщина ему уже мешала. Несколько часов назад она казалась интересной. В ней был крючок. Был вызов в глазах, и обещание удовольствия, если он постарается. Вот только стараний пришлось прикладывать на этот раз совсем мало. Сдалась она быстро. И это уже заставило скучать. К тоже же, ее ожидания были явно завышенными. Девушка была из тех, кто, чуть поиграв, повертев хвостом, а потом, сдавшись, считала, что теперь он обязан быть ее рабом на всю жизнь. Только это совсем не билось с его правилами.

Короче, в ней был крючок, но не хватало чего-то другого. И сейчас Ян задумчиво посматривал на свою временную любовницу, стараясь, немного лениво, сообразить, чего же в ней такого важного все же не хватает.

– Греешься напитком? – игриво уточнила женщина.

Он только чуть улыбнулся краем губ. Получалось у него это всегда отлично. На женщин эта полуулыбка производила неизгладимое впечатление.

– Можно было просто не вставать с кровати, – продолжила она с легким упреком. – Подождать меня и греться более интенсивно.

– Планы изменились, – честно сообщил Ян. – Ты проголодалась? Кофе любишь?

Он с каким-то вялым неудовольствием отметил, что получив ее в постель, даже не счел нужным узнать ее самых простых привычек. Нет, слишком быстро и легко. Настолько, что теперь эти привычки были ему на самом деле уже не интересны.

– Эспрессо, – коротко ответила девушка.

Ну, хоть грамотно. Хотя, возможно, она просто знает это слово, но понятия не имеет о крепости и вкусе напитка. Ян глотнул еще виски.

– Кофемашина в кухне, – его тон стал провокационно надменным, почти приказным. – Мне американо.

Женщина уставилась на него недовольно. До нее дошло, что роль официантки выпала именно ей.

– Я предполагала иной сценарий, – суховато заявила она. – Красиво выпить кофе в постели, а потом продолжить.

– Можешь пить в постели, – все с той же полуулыбкой разрешил Ян.

– Ты уже встал! – капризно и уже с ноткой скандала возмутилась девушка. – Мне-то зачем? Какой смысл?

Ему было искренне жаль, что женщина так упорно отказывается понимать нынешний расклад. Он не любил быть грубым, но…

– А тебе известно значение этого слова? – уже не скрывая издевку, поинтересовался он.

– Что? – хамство ее просто обезоружило. – Ты…

Ян резко поднял руку, призывая ее замолчать. Кто-то ему звонил. Дотянувшись до смартфона, он принял вызов.

– Ян… – раздался смутно знакомый голос из аппарата. – Это Владимир. Я…я от Давида.

– Привет, – спокойно отреагировал Ян, хотя понимал, что лично с этим человеком точно не знаком. Только озвученной рекомендации уже хватило для того, чтобы спокойно и серьезно выслушать незнакомца, позвонившего во втором часу ночи. – Проблемы, как я понимаю?

– Да, – в голосе собеседника явно слышалось облегчение, что не придется долго объясняться. – Я тебе уже в почту фото скинул. Но прости, качество отвратно.

– Насколько все плохо? – продолжил расспрашивать Ян.

При этом он уже отставил прочь бокал с виски, поднялся с кресла, отправился к рабочему столу за ноутбуком.

– Продавец туп, как пробка, – уверенно, но немного торопливо принялся излагать Владимир. – Он сам понятия не имел, что продает. Товар ушел вчера. На самом деле, это называется «Силки дьявола». Внешний вид малопонятен. Вообще о товаре информации мало. Зато я уже знаю IP покупателя. И он левый. Но сделка совершалась из твоего города.

– Ясно, – коротко ответил Ян. – Спасибо. Владимир?…

Он не удержался от уже откровенной усмешки.

– Она того стоила?

Пару секунд его собеседник помолчал, а потом спокойно сказал.

– Не мой косяк. Он выложил фото уже по факту. Но…

Ян мог представить, как сейчас незнакомый Владимир начинает победно усмехаться.

– Теперь это твоя забота, – закончил мужчина довольно. – А меня ждет шампанское. И да, она того стоит.

– Удачи, – пожелал Ян и отключил вызов.

При этом он подумал, что и для него самого тоже все складывается более чем удачно. Он отложил смартфон, через плечо глянул на девушку, так и не поднявшуюся еще с кровати.

– У меня работа, – сообщил он ей. – Кофе по-прежнему можно сделать на кухне. Кровать в твоем распоряжении. Когда будешь уходить, просто прикрой дверь.

Она в ответ промолчала. Просто еще не осознала полностью, что проиграла. Или не хотела в это верить. Ян как-то мимолетно отметил про себя, понятно, чего в ней не хватает. Низкий уровень самоуважения. Но больше это его уже не интересовало совсем. На экране ноутбука уже открылась картинка. «Силки дьявола» выглядели отвратительно.

Глава вторая

1.

Ольга пришла в себя. Как-то сразу, еще не открыв глаза, поняла, что она не дома. Ощущения были иными, запахи, атмосфера чужого места. Она раскрыла глаза. Постаралась сразу оглядеться, сориентироваться.

Больничную палату трудно спутать с чем-то иным. Неровно беленый высокий потолок, голые стены, окрашенные в «официальный» безжизненный цвет яичного желтка, мебель по необходимости, то есть тумбочка и стул. У кровати Ольги сидела Ника. Младшая сводная сестра. Она выглядела усталой, какой-то непривычно растрепанной и расстроенной. Но когда поняла, что Ольга очнулась, чуть заметно улыбнулась. Облегченно.

– Слава богу, Оль, – произнесла она.

Старшая сестра попыталась улыбнуться в ответ. Чувствовала Ольга себя не очень хорошо. Вроде бы, ничего и не болело, но все тело было будто ватным, непослушным, в горле пересохло, в голове – ни одной мысли.

– Пить хочешь? – довольно заботливо спросила Ника.

Ольга только кивнула. Вообще, они не были слишком близки с сестрой. Все же отец бросил Ольгину мать и ушел к другой. В новый дом, где родилась новая дочь. Обид у старшей сестры не было, младшая за отца не отвечает. Но все же, обе девочки всегда чувствовали себя как-то неловко при общении. Подругами точно не назовешь. Но сейчас Ника старалась. Бережно придержала Ольгу за плечи, помогла приподняться, аккуратно подала стакан. От пары глотков воды стало чуть легче, прошел спазм в горле, да и в целом, будто свежести глотнула, дышать даже проще.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она сестру. – Но… ты знаешь, почему я здесь? Что произошло?

В лице младшей сестры будто ничего и не изменилось, но четко стало понятно, насколько ей не хочется отвечать на этот вопрос. Ника всегда была такой. Ее эмоций не видишь, их просто ощущаешь на себе.

– Что последнее ты помнишь? – спросила она у Ольги.

Старшая сестра чуть нахмурилась. Воспоминаний было слишком мало. Какие-то отрывки непонятно чего. Но… Ольга собралась, интуитивно понимая, восстановить память нужно обязательно. Потому что там, в этом пока не оформившемся прошлом случилось нечто совсем ужасное. Это настораживало.

– Мы с Сашей были в ресторане, – медленно начала она восстанавливать вслух события. – В центре. Модное место. Только открылось. Итальянская кухня. Название такое… Кажется «Сиеста» или «Фиеста».

– Фиеста, – тут же подсказала сестра. – Сиеста, это отдых, Фиеста – праздник.

Ольга раздраженно поджала губы. Она терпеть не могла, когда Ника ее поправляет. А делала сестра это постоянно. Ольгу бесила эта правильность. В Нике вообще все бесило. В ней все было слишком. Слишком аккуратна и элегантна, слишком умна, слишком правильна.

Нет, Ника никогда не была высокомерна, не стремилась во всем над всеми взять верх, не кичилась знаниями или внешностью. И это раздражало еще больше. Это ее естественное преимущество над другими. Особенно, над сестрой. Потому что Ольга всегда была мягче, более ранимой, более эмоциональной. Не идеальной.

– Без разницы! – выдала она на замечание сестры чуть резче, чем хотела. – Мы отмечали годовщину свадьбы.

Ника кивнула. Естественно, она знала об этой дате.

– Саша там знает одного из хозяев, – не удержалась и похвасталась Ольга. – Помог ему как-то. И теперь у него скидка на все меню пятьдесят процентов.

Ника чуть нахмурилась, но промолчала. Саша никогда не пользовался связями. Просто принципиально. Но его жена жить не могла без скидок и акций. Похоже, он соврал Ольге, чтобы ее порадовать. Хотя обычно не считал нужным это делать.

– Мы поели, – продолжала рассказывать сестра. – И поехали домой. Он скачал для меня сериал. Собирались посмотреть. А потом…

Ольга нахмурилась. Она помнила дорогу, помнила огни витрин, чуть смазанные, когда смотришь на них через окно движущегося автомобиля. Темная трасса, она будто чуть поблескивала в свете фар… а потом…

– Что-то случилось, – несколько неуверенно произнесла Ольга. – Машина так…вильнула. Саша выкручивал руль, потом еще… наверное, была скользкая дорога.

Сказав это, она тут же запнулась. Кинула быстрый взгляд на лицо сестры. Ника, как и всегда ничего не сказала, но все равно было понятно, она недовольна. Конечно, это прозвучало глупо. Как дорога может быть скользкой в августовскую ночь?

– Потом мы врезались в столб, – быстро закончила Ольга. – Или еще во что-то. Я зажмурилась, и меня очень сильно тряхнуло. В груди было больно. Наверное, я на время потеряла сознание.

В этом месте ее воспоминаний на самом деле был провал. Только мерцающие огни в темноте. А еще страх, и желание быть защищенной.

– Наверное, пока я так лежала, Саша вызвал скорую, – суховато закончила женщина. – Но когда я открыла глаза, он ничего не говорил и не шевелился.

Больше ей не о чем было рассказать, но Ольге снова показалось, что сестра ждет от нее чего-то большего. И сердится. Женщина просто чувствовала раздражение Ники.

– Я не знаю, что случилось! – Ольга сама не заметила, как начала оправдываться и нервничать. – Там же был этот человек! Наверняка он может рассказать. Он же видел!

– Какой человек? – тон у сестры был какой-то осторожный, даже, возможно, напряженный. Она не верит? Отлично. Вполне в ее духе. Ника всегда была такой, всегда считала старшую сестру истеричной дурой.

– Высокий, в черном, – четко выдала Ольга, разозлившись. – Он подходил к машине. У него еще такое лицо… Очень бледное. Под капюшоном. Он нес какую-то чушь. Это было так страшно… Наверняка его видели врачи скорой. Пусть Юра его найдет. Или Саша…

И тут Ольга встрепенулась. Конечно! Надо просто позвать мужа. Он решит все проблемы. Он всегда ее понимал, мог успокоить. Он единственный в этой жизни может защитить ее от всего.

– Где Саша? – спросила она у сестры нетерпеливо и немного капризно. – Его что? Его вызвали в отдел в такое время? Они вообще не люди? Они не понимают, что я…

Впервые Ольга заметила на лице Ники какие-то эмоции. Сестра болезненно поморщилась, и в ее взгляде появилось что-то такое…отрешенно скорбное.

– Его не вызвали, – произнесла она нехотя. – Оля…

– Он не мог меня здесь оставить! – Ольга просто не хотела знать, не хотела это услышать. Ее муж ни за что не оставит ее здесь. В этой палате. С этой снежной королевой. Он не позволит никому…

– Он мертв, Оля, – неумолимо закончила Ника фразу.

– Ты дура?! – сорвалась Ольга. – Не неси чушь! Я прекрасно знаю, как ты меня ненавидишь! Позови Сашу немедленно! Саша! Милый!

Она кричала все громче, порывалась встать с кровати, размахивала руками. Слов становилось все меньше, и истерика переросла просто в визг. Ника неподвижно сидела на стуле, даже не делая попыток успокоить сестру. А потом просто нажала кнопку вызова медперсонала.

2.

Девушка осталась. Все еще лежала на кровати. Она смотрела в потолок, потом закрывала глаза, вертелась на смятых простынях, снова возвращалась к созерцанию потолка. Она не знала, что делать.

Казалось, при желании Ян мог услышать, как мечутся мысли в ее голове. И даже легко бы догадался, о чем она думает. Ведь ей повезло. Богатый, умный, красивый. Обратил внимание. Было все, что полагается. Подарки, красивые ухаживания, свидания. Она уступила. А теперь… Ей был нужен этот приз. Только сейчас поведение мужчины не соответствовало ожиданиям. И теперь девушка думала, что с одной стороны надо было бы показать характер, свою обиду, вполне себе реальную.

А с другой стороны… если сейчас она встанет и уйдет, то сказка может и кончиться. И она потеряет все. Может, все же стоит отправиться на кухню и принести ему этот чертов кофе? Или устроить скандал? Потребовать, заявить о своей обиде? А если он не отреагирует? Выбор был явно сложным. Как всегда трудно выбрать: отказаться от желаемого, или от себя самой. Но… ведь можно просто капризно ничего не делать. Может, все пройдет само?

Он мог бы все это легко просчитать, но Ян не собирался тратить на нее время. Он работал. И в его деле была важна каждая минута. А заодно и то единственное, что может быть в нашем мире важнее времени. Информация.

Ян протянул руку за смартфоном, нашел нужный номер. Отправил вызов. Ответили после третьего гудка.

– Сразу сказать, пошел к черту? – осведомился обреченно-усталый женский голос.

– Привет, дорогая, – неприлично бодро поздоровался Ян. – Нужна помощь.

– Ян, почти пять утра, – напомнила ему собеседница.

– Но ты же не спишь, – совершенно логично возразил мужчина. – Сроки вчера, называй любую цену.

– Полцарства и тебя в придачу? – саркастично отреагировала женщина.

– Могу соврать, что и это тоже, – серьезно предупредил он. – Только я телом не торгую. А деньги реально не нужны?

– Ладно, – чуть подумав, согласилась она. – Нужны. Только не могу отказать себе в удовольствии и заявить, что однажды ты точно столкнешься с тем, что они решают не все. Но это лирика. Что ты хочешь?

– Я уже отправил тебе запрос на почту, – сообщил Ян. – Назови цену, и за срочность обещаю премию в половину твоих пожеланий.

– Читаю уже, – проворчала женщина. – Слушай…Базы полиции? Ян, не думаю, что они меня заметят, но обычно в такие истории не лезу. Хотя… Тут у тебя вроде ничего серьезного. Странно даже, что тебя не интересует откровенный криминал или что-то вроде наркотиков.

Он не ответил. Женщина помолчала несколько секунд.

– Два часа, – пообещала она. – Сумму напишу.

– Полтора, – выставил он условие. – Сумму удвою.

– Ты гений продаж, – снова не удержалась она от сарказма. – Жди.

Оба не посчитали нужным прощаться.

Девушка на кровати дошла до точки кипения.

– Мне ты тоже однажды так позвонишь? – склочно поинтересовалась она.

– Скорее всего, нет, – не отрываясь от работы, признался Ян. – Вряд ли в пять утра мне понадобится женский стилист.

Кажется, на этом моменте она все же сдалась.

– Мне тащиться на другой конец города, – холодно известила девушка, наконец-то поднимаясь с постели.

– Возьми в портмоне, сколько нужно, – рассеяно разрешил он. Но потом передумал. – Я сам тебе вызову и оплачу. Только перед уходом сделай кофе…

В семь утра скайп начал противно булькать. Ян принял звонок. Собеседник выглядел на зависть бодрым. Мужчина, лет сорока пяти. Ухоженный, спортивный. С короткой стрижкой и с аккуратной бородкой. У него были крупные черты лица, яркие смеющиеся глаза и отечески приветливая улыбка.

– Не спишь? – поинтересовался он. – Еще или уже?

– Привет, Давид, – поздоровался тепло Ян. – Ждал тебя. Потом лягу.

И весело усмехнулся.

– Ты где взял это дурацкое название? – осведомился он. – Силки дьявола. Кажется, что-то такое было у Роулинг, сказка про Гарри Поттера.

– Оттуда и взял, – легко согласился Давид. – Как-то же эту мерзость надо обозвать.

– У тебя с маркетингом так же плохо, как у того, кто загнал амулет новому покупателю, – решил Ян. – Как я понимаю, товар не редкий и не дорогой. После активации заключается сделка с тем, кто живет в этом кулоне. Демон?

– Что-то вроде, – чуть поморщившись, кивнул коллега. – Вообще, это восточная тема. А кто там может быть… Выбор солидный. Но ты прав. Действует примерно, как лампа Алладина. Вызвал жильца из ракушки, высказал желание. Разница в том, что сразу оговаривается цена.

– И это сразу ложь, – уверенно продолжил Ян. – Сделка фиктивна. Так как после выполнения условий чудо из ракушки все равно заберет душу клиента. Да, на сказки про джиннов реально похоже.

– Отлично выполненное задание, – снова весело улыбнулся Давид. – Мне меньше говорить. А заодно я только что понял, кто скопировал мою базу.

– Не совсем, – Ян нагло подмигнул коллеге. – В тот момент мы вместе пили. Забыл? Но я редко что делаю сам. Заплатить проще.

– Стоило бы сказать тебе, что не все на свете решается с помощью денег, – Давид стал чуть серьезнее. – Но этот урок не для тебя. Ты добьешься своего, если не деньгами, так обаянием. Еще хуже, своими мозгами. Как-то наблюдал это. Твои методы пугают. Но ладно. Что ты еще успел?

– Странно, но за последние два часа мораль про неполную власть денег мне читают уже второй раз, – как-то даже немного удивился Ян. – А по делу… Цена вопроса пять чужих жизней. Потом демон сможет забрать и самого заказчика. Далее последствия будут еще масштабнее и трагичнее. У меня уже есть информация по трем случаям. Три варианта, кто стал первым. Важно другое. Как я помню, эта сделка имеет дополнительное условие. Жертвы должны быть связаны кровно или эмоционально с самим заказчиком или между собой. Любовь или родство. У тебя хорошо расписано, какие искать метки. Я вычислю нужных людей и начну осторожно искать заказчика. Прежде чем демон его убьет. Помню, надо успеть дезактивировать амулет до этого момента.

– Ты прав, – Давид кивнул. – Если бы не все те же твои слишком рискованные методы, и не твое вечное раздолбайство, я бы давно передал все дело тебе. Но, Ян. Если честно, никто еще не имел дело с такой вещью. В базе только общие данные. Мы слишком многого не знаем.

– Но зато у тебя есть специально обученные люди, кто может узнать, – напомнил молодой человек. – Думаю, тебе стоит поторопиться их напрячь.

3.

Ника вышла из палаты. Привычно держала спину прямо, гордо поднятая голова. До двери. А в коридоре она позволила себе устало привалиться к стене. И наконец-то, закрыть глаза. Чтобы не видеть эти больничные стены, пустоту и казенность коридоров и палат. Просто побыть в темноте и тишине. Ведь в ушах еще звучал визг сестры.

Больше всего на свете Нике хотелось сползти вниз, усесться на корточки, обхватить колени руками, и наверное, просто заплакать. От усталости. Моральной, физической, нервной. Слишком длинная и тяжелая ночь. Ольга, ее капризы, истерики, такое привычное нежелание принимать действительность. Саша… Его такой внезапный уход. Пустота в душе, еще не оформившаяся скорбь, еще не осознанное полностью чувство утраты. Ее личной утраты.

Юра не дал ей возможности расплакаться. Подошел, привычно обнял за плечи, прижал к себе. Друг всегда был таким надежным, простым, искренним. Он понимал. Он, как никто понимал, потому что сейчас чувствовал тоже самое. И так же, как она, не мог позволить себе ничего. Ни скорби, ни слез. А еще поддерживал ее.

– Прости, – прошептал он возле ее уха. – Я должен был знать, что все закончится, как обычно.

– Надо было тебе идти, – Ника обвила его шею руками, буквально повисла на нем, ткнувшись носом ему в рубашку на груди.

– Не знаю, – растеряно и немного смущенно отозвался Юра. – Все же я полицейский. Да, его друг, напарник, но в таком деле… Я думал, испугаю ее, если скажу сам. Это было бы так официально и…холодно.

– Можно подумать, я способна быть с ней ласковой и милой, – не скрывая горького сарказма, возразила девушка. – Не умею. С ней. Не умею.

– Знаю, – друг гладил ее по волосам. – И все равно, прости.

Конечно, Ника простила. Сразу. Потому что не злилась на него. Они потеряли Сашку вместе. Все они. И Ольга, и Юрка, и она сама. Да и вообще, в словах друга была своя логика. Просто с сестрой Ники она не работала.

С Ольгой не сложилось как-то сразу. Нельзя сказать, что они с Никой враждовали. Нет. Это всегда было такое тихое, но стойкое неприятие. Они слишком разные. И Сашка был единственным связующим звеном между ними. Только старшая сестра об этом даже не подозревала. К счастью. Ника надеялась, что и Юрка не знает. Другу ни к чему лишние потрясения. Тем более, сейчас.

– Тебе надо поспать, – заботливо сказал полицейский, чуть отстраняя девушку от себя. – Давай я тебя отвезу.

Она только кивнула, поправила волосы, одернула воротник блузки. Первой пошла по коридору к лестнице.

– Она ничего не помнит почти, – произнесла Ника, когда они сели в автомобиль. Девушка знала, что Юра ждет от нее информации. – Несет какую-то чушь. Про скользкую трассу, про фонарь. Аннушка разлила масло, не иначе. Ольга, похоже, просто не хочет понимать, что случилось.

– Или не хочет говорить, – друг сам озвучил то, о чем девушка промолчала. – Ты же знаешь. Она не со зла. И даже не от каприз. Просто она испугалась. Она не хотела видеть. Это бывает у многих.

Ника только кивнула. Так бывает у слабых. Но произносить это вслух она не стала.

– По ее словам по какой-то неясной причине Саша не справился с управлением, – продолжила она устало. – Да! Она сказала, что сначала автомобиль первый раз занесло, а уж потом второй. Тогда они и врезались в стену того дома. Ольга закрыла глаза, самого удара не видела. А потом не разбиралась, что к чему.

– Но картина верная, – Юра незаметно переходил на деловой сухой полицейский тон. – Эксперты уже кое-что успели проверить. По следам шин все именно так. Сначала автомобиль вынесло в одну сторону, а потом, похоже, пока Сашка пытался его выровнять, почему-то резко подался в другую сторону. Машину развернуло, и они вписались в стену. Только он все же успел крутануть руль, и основной удар пришелся именно по стороне водителя.

– Это как-то слишком для скользкой трассы, – прокомментировала Ника. – Ему стало плохо или что-то не так с самим автомобилем.

– Это наши тоже успели, – нехотя сообщил Юра. – Автомобиль был в полном порядке. В идеальном состоянии. До удара. Что до состояния Саши… В морге пока еще работают. Причина смерти очевидна. Все повреждения посмертные. Никаких там сердечных приступов и прочего.

– Тогда что? – девушка нервно всплеснула руками, но тут же заставила себя успокоиться. Поймав в зеркале удивленный взгляд друга. Юра не привык видеть ее такой. – Это как-то все странно.

– Завтра ждем результатов по анализу крови, – полицейский будто бы даже боялся посмотреть в ее сторону, когда произносил эти слова. Или заранее боялся того, что увидит в отчете.

– Пожалуйста, позвони мне, – попросила Ника и, чуть помолчав, угрюмо добавила. – При любом результате.

– Конечно, – поспешил пообещать друг. – Но ты все равно права. Это странно. Вся эта авария. Почему он вилял по дороге? Идиотизм какой-то. Да еще место такое… Ни одной камеры.

Он досадливо поморщился.

– Подожди, – Ника вдруг кое-что вспомнила. – Ольга упоминала какого-то свидетеля.

– Что? – Юра на миг даже отвлекся от дороги, но тут же спохватился и снова уставился на дорогу. – Ника? Какой еще свидетель?

– Она говорила, что там был человек, – продолжила девушка. – В черном. Высокий. Он подходил к автомобилю. Уже после. Она его видела.

Полицейский чуть помолчал.

– Не знаю, – растеряно прокомментировал он. – Я, конечно, еще раз посмотрю отчеты, позвоню врачам со скорой. Но там никого не было. Им вообще повезло, что Сашкина машина светлая. Какие-то подростки ее заметили издали, и позвонили. Но даже они близко не подходили. Я читал их показания. Никакого черного человека.

Ника только кивнула. Вполне в стиле ее сестры. Черный человек мог существовать только у Ольги в голове.

Глава третья

1.

Ян любил этот бар. Тихое местечко. Без пафоса. Только для своих. Полуподвал, деревянная лестница, всего четыре столика. Стойка, отделанная под дуб. Все такое…старомодно стильное. Знакомый бармен чуть махнул рукой в знак приветствия, и указал на самый дальний столик у стены.

Степка был там. Приятель сидел на краешке дивана, поставив локти на стол и трагично спрятав лицо в ладонях. Картина маслом – страдающий патологоанатом. Ян прошел к столику, остановился рядом с приятелем, взял в руки его одинокий стакан и понюхал содержимое.

– Жуть какая, – прокомментировал он, отставив напиток обратно, и устраиваясь напротив Степки. – Тебе не кажется, что это слишком извращенный способ самоубийства?

– Наплевать, – буркнул приятель, отнимая руки от лица. – Это было самым крепким из предложенного.

Ян махнул рукой бармену, давая понять, что пора принять заказ.

– Кальвадос, даже такой паленый, как этот, не лучший выбор, – выговорил он Степку. – И вообще, ты подумай об эстетических пристрастиях того, кто будет тебя препарировать. Нельзя быть таким эгоистом.

– Не препарировать, а вскрывать, – меланхолично возразил патологоанатом. – Я же не лягушка.

– После своего пойла именно ею и будешь, – наставительно изрек Ян и чуть улыбнулся подоспевшей официантке. – Леди? Сегодня день пиратского флота. Рому нам.

– Две порции рома, – девушка ответила задорной хорошо отрепетированной улыбкой. – Что-то еще?

– Порции? – деланно удивился Ян. – Бутылку целиком несите. А еще… Ну, не просить же воблы к напитку…соорудите чего-нибудь соответствующее случаю и настроению вот этого типа.

– Пять минут, – бодро известила официантка и подмигнула клиенту. – Счастливого плаванья.

Ян довольно кивнул и проводил девушку одобрительным взглядом. Такой улов уходит,… а тут дело. Он повернулся обратно к приятелю.

– Ребенок? Беременная женщина? Взрыв в зоопарке? – поинтересовался он.

– Один из наших, – убито пояснил Степа. – Сашка Измайлов. Из убойного.

– Ясно, – Ян кивнул с должным сочувствием. – Ты знаешь, я недолюбливаю полицию. Вернее, не слишком доверяю им. Но… Конечно, там у вас есть нормальные мужики. Да и вообще, все мы люди. Всех жалко.

– Сашка был лучшим, – приятеля прорвало. Он схватил стакан с остатками кальвадоса, опрокинул напиток в рот, глотнул, поморщился от отвращения, и продолжал. – Ты другой. Злой и циничный. Ты не веришь. Но Сашка был идеальным. Понимаешь? Не идеальным полицейским, хотя и это тоже, а вообще по жизни таким. Правильный и настоящий мужик.

– Ты прав, – честно признал его собеседник. – В идеальность я не верю. Но хороших людей много. Это факт.

– Не просто хорошие, – с пьяным упорством заспорил Степка. – Это слишком слабо. Тут все не так. Сашка мужик. Понимаешь? Он такой. Он жил правильно. Не пил вообще, жену любил. Верил в дружбу. Не просто верил. Он вписался бы за каждого. И честный. Просто до дури честный. Он не то, чтобы на карман не брал, он даже связями не пользовался. Да…Он тачку за деньги на стоянку поставит, когда любой другой сделает это бесплатно, сунув охране корочки в нос. Да вообще…

Он прервался, когда увидел, что официантка ставит на стол бутылку, новые стаканы и тарелки с нарезкой. Ян одарил девушку одной из своих улыбок. Она на миг застыла, зачаровано пялясь на ямочки, выступившие при этом на щеках мужчины. Потом смутилась и поспешила прочь. Он снова пожалел, что нет времени на близкое знакомство с этой официанткой.

– Ладно, – разливая уверенно ром, вернулся Ян к делу. – Твой друг был из тех, кто переводит старушек через дорогу, снимает для маленьких девочек котят с деревьев и болеет за мир во всем мире.

– Именно так! – почти обиделся Степа. – Тебе этого не понять.

– Не важно, – отмахнулся его приятель. – Просто согласен, что мужика реально жаль. Давай, выпьем за упокой его души.

Патологоанатом важно кивнул и слишком быстро ухватился за новую порцию алкоголя, снова буквально влил напиток в рот, глотнул и закашлялся.

– Закусывай, – строго велел ему приятель. – А вообще, что-то мне подсказывает, что этот твой Сашка погиб явно не при исполнении. Не шальная пуля ведь, да? Настоящие герои всегда гибнут глупо. Точнее, как-то бессмысленно.

– Ты жестокий и равнодушный, – сообщил Степан с пьяным апломбом. – Но ты прав. Это была авария.

– Что? – сделал вид, будто удивился Ян. – Это слишком банально.

– Именно так! – горько вздохнул патологоанатом. – Но…Ян! Это так бредово…

Приятель снова трагично обхватил голову руками.

– Давай без театральных жестов, – предложил ему собутыльник, снова наполняя стаканы. – За бокал держаться проще. Не так это и бредово.

Степан послушно осушил следующий стакан.

– Ты не понимаешь, – важно изрек он. – С этой аварией все бредово, а не с ним. Совершенно дикий случай. Сашка не справился с управлением.

– Вот это как раз очень даже возможно, – возразил Ян. – Что тут такого? Мужик устал, может, заснул на миг за рулем.

– Да нет же! – Степка пьяно замахал руками. – Не спал он. Он пил! Они с женой возвращались из кабака. И он пил!

– Ты сейчас тоже пьешь, – напомнил ему приятель. – А если у мужика повод был, так это понятно.

– Сашка не пьющий от слова совсем! – наконец-то озвучил что-то внятное патологоанатом. – Понимаешь? У него что-то вроде аллергии на спирт. Если называть правильно… Да не важно! Ну, короче, непереносимость алкоголя. Он никогда даже пива не покупал. Просто не мог. А тут…Это бред, понимаешь!

– Теперь понимаю, – серьезно согласился Ян. – Но ты сказал, они ехали из кабака. Может, жена уговорила?

– Она знала, – упорствовал Степа. – Она бы никогда не стала. И вообще! Она была в той же машине. Сама себе враг что ли?

– Вот теперь верю, что это странно, – сдался приятель. – Слушай… У таких идеальных полицейских, я думаю, врагов немало. Может, кто помог?

– А когда и как? – с вызовом поинтересовался патологоанатом. – Юрка, Сашкин напарник, уже камеры проверял. В кабаке. Никто к их столику не подходил. И раньше ему ничего подлить не могли. Реакция у Сашки наступила буквально спустя десять-пятнадцать минут после приема алкоголя. Но ничего не было. Ну, кофе, в желудке. И все. Понимаешь? И вообще! За десять минут до аварии они просто сели в автомобиль!

– Это уже где-то за рамками, – задумчиво прокомментировал Ян. – А жена? Она тоже пострадала? Она-то что говорит?

– Юрка сказал, она почти ничего не помнит, – послушно рассказывал Степан. – Сама отделалась синяками, ушибы, легкое сотрясение. Сашка в последний миг успел выкрутить руль. Удар пришелся по нему.

– Степ… – приятель чуть прищурился подозрительно. – Алкоголь просто так сам организмом не вырабатывается. Кто-то мужика траванул. Многие знали, что у него непереносимость?

– Все знали, Ян, – устало подтвердил патологоанатом. – Завели уголовное. Все слишком странно. А мужика жаль…

Его приятель согласно кивнул и снова разлил ром по стаканам.

– Давай, за Сашку вашего еще раз, – подначил Ян. – Поймаете вы его убивца. Слушай… А там ничего другого в крови кроме алкоголя не было? Вообще, что вскрытие показало? …

2.

Ольга сидела перед зеркалом в своей спальне и изучала свое отражение. Придирчиво, медленно, смаковала каждую тень, мешки под глазами, каждый сантиметр кожи. Она никогда сама себе не нравилась. Слишком худое лицо, слишком большие глаза, будто она всему удивляется или постоянно испугана. Губы слишком пухлые, будто толстые. Что Саша в ней нашел?

Ольга взяла щетку. Стала приводить волосы в порядок. Длинные, тонкие и мелко вьющиеся, что женщину всегда раздражало. Непослушные. Почему Саша так любил запускать в них руки? Почему так часто гладил ее по голове? Как ребенка или зверушку.

Лучше бы он никогда не появлялся в ее жизни. Тогда сейчас не было бы больно и страшно. Потому что теперь Ольга просто не представляла, как жить дальше. Она просто не сможет без него. Совсем одна…

Ольга всегда была тихой и милой. Немного мечтательной и наивной. Отец с матерью расстались, когда девочке было всего четыре года. Конечно, Ольга этого не помнила. Но папа никуда не исчезал. Он с новой семьей жил буквально в двух домах от их с мамой дома. Оле это нравилось, а маме – нет.

Маме не нравилось ничего, что было связано с отцом. И девочка выросла с четким пониманием, что папа в чем-то виноват. Она, конечно, не знала, в чем именно, но смирилась с данной установкой. А еще с тем, что если мама сочтет, что дочь сделает что-то не так, будет непослушной, Оля тут же тоже станет виновата, как отец. Всей этой темы девочка не понимала, оттого боялась быть виноватой еще больше.

И потому всегда старалась быть послушной. Во всем. А чем больше она старалась, тем чаще мать диктовала ей свои правила. Девочка не подозревала, что для мамы она является живым воплощением предательства отца. Развод выжег у матери все эмоции, выжег последнее тепло. Оставил только желчь и обиду. Даже теперь уже не на бывшего мужа, а на жизнь в целом. А на дочери вымещать это было удобнее всего, она же рядом, у нее же лицо отца…

А папа по-прежнему оставался рядом. Опять же, позже, повзрослев, Ольга узнала, что мать постоянно требовала с него денег. Не на содержание дочери, а по факту, что она, мать, воспитывает его ребенка. Отец давал деньги, но с условием, что никто не будет ему мешать с Олей видеться.

Он был светом в ее жизни. Он и его новая жена. Милая, веселая, добрая. Она хорошо относилась к девочке, даже когда сама родила Нику. Младшая сестра была единственной, кто смущал Ольгу. Даже в свои пять-шесть лет, эта девчонка была решительней, смелее и, наверное, умнее старшей сестры. Олю это смущало. И обижало.

А еще Оля запомнила тот день, когда Ника родилась. Тогда девочка прибежала домой, по-детски счастливая, что у нее теперь есть сестра. И вывалила новость матери. Тогда мама впервые нахлестала ее по щекам. Била мокрой кухонной тряпкой и обзывала недоразвитой идиоткой, потому что эта сестра, которой Оля так радуется, отнимет у Оли все, как и отец отнял все у матери.

Оля мало что поняла, но почему-то опасалась Ники даже в детстве. Однако, когда младшей исполнилось семь, папа с тетей Таней и Никой переехал. И снова намного позже Ольга поняла причину. Ее мать работала в местной школе учительницей начальных классов. Отдавать девочку туда тетя Таня не хотела. Да и отец слишком устал от постоянных нападок бывшей жены, перебрался от нее подальше. Оставив старшую дочь один на один с матерью. В детстве же Оля поверила, что Ника отняла отца, как и предсказывала мать.

И стала такой, какой ее хотела видеть родительница. Тихой, милой, послушной. Училась хорошо. Не отличница, но близко к этому. Прилежная, заучивала там, где не понимала. Дружила с еще несколькими такими же девочками. Никогда не влипала в неприятности.

В те годы Ольга виделась с отцом. Реже, чем раньше, но постоянно. Теперь только с ним. Сестру повстречала, когда поступила в университет. Отец приехал к учебному корпусу, поздравить. Ника была с ним. Все такая же решительная, серьезная, смелая. А еще красивая и умная. Такая, какой никогда не смогла бы стать Ольга.

В двадцать Оля глупо рассталась с девственностью. Это даже не была влюбленность. Просто мимолетное увлечение. Вернее, она стала увлечением для однокурсника. Вообще, она всегда привлекала внимание мужчин. Такая послушная, тихая, податливая. И подобных романов было много.

Никто не встречался с Ольгой долго. Потому что это предполагало знакомство с матерью. А та не терпела конкуренции. Ольга задыхалась в своем доме, но ничего не могла поделать. Не умела. Она жила, как велено, и не смела сопротивляться.

А пять лет назад умер отец. Последний человек, кто мог превносить в жизнь Ольги хоть немного радости. Он оставил своим дочерям равное наследство. Ника открыла на свою часть денег бизнес, Оля купила квартиру. Наконец-то, уехала от матери. Хотя это обстоятельство мало что изменило. Мать властвовала над дочерью полностью.

Пока не появился Саша. Самое интересное, что познакомились они в магазине у Ники. Ольга иногда заходила к сестре. Как-то поддерживала с ней отношения. Сама не зная зачем. Просто с Никой можно было вспоминать отца. А еще… Младшая сестра, все такая же смелая и решительная, часто брала на себя все те проблемы, что не в состоянии была решить старшая. Все, кроме общения с матерью.

И вот Оля встретила Сашу. Потом только старшая сестра узнала, что Ника дружит с ним и с его напарником Юрой уже несколько лет. Но…С того дня все изменилось. Ольга влюбилась. Он… он был такой правильный, честный, светлый и сильный. И благодаря какому-то чуду, он тоже полюбил Ольгу.

Три года счастья. Саша затмил Ольге весь мир. Он стал той самой надежной и не сдвигаемой стеной, за которой она чувствовала себя в безопасности. Саша мог победить все. Даже ее мать. А теперь…

Теперь у Ольги не было сил даже организовать его похороны. Надо куда-то идти, договариваться, звонить каким-то людям, покупать гроб и венки. Одна мысль об этом приводила ее в ужас. Ей хотелось забиться в угол и реветь. Но почему никто не может сделать это за нее?

Смартфон ожил на краю тумбочки, запел знакомой мелодией. Ольга видела, что звонит мама.

– Привет, – обреченно произнесла она, приняв вызов.

– У меня закончились лекарства, – сообщила мать.

В последние годы она болела неимоверным количеством болезней, половина из которых не была известна современной медицине. Это был новый способ портить дочери жизнь.

– Я не смогу сейчас приехать, – Ольга произнесла это и зажмурилась, прекрасно зная, что последует дальше.

– А мне что? Помирать? – осведомилась мать. – Никакие дела не могут быть важнее матери. Будто у тебя есть еще кто-то родной, кроме меня.

Уже нет. Лишнее напоминание резануло по сердцу, глаза Ольги наполнились слезами.

– Мама, – жалобно начала она оправдываться. – Я сама только что выписалась из больницы. У меня муж умер. Мне надо организовать похороны.

– Если тебя так быстро выписали, значит, с тобой все нормально, – уверенно заявила мать. – А муж… Одно название! Я тебе говорила, что нельзя выходить замуж за полицейского. Чего ты ждала? Он мало чем отличается от тех, кого сажает. И вообще! Ты как была дурой, так и осталась. Сколько там тебе? Тридцать два? И кто ты теперь? Вдова. Кому ты нужна теперь будешь? Даже детей не нажили. У тебя только я и есть. Пока не померла. Тебе обо мне думать надо.

– Мама… – она знала, что увещевать бесполезно, но все равно старалась. – Я переведу тебе деньги, сходи сама. Я занята. Я приеду к тебе после похорон. Навсегда приеду! Только не сейчас. Мне надо…

– Подавись ты своими деньгами! – заорала мать. – Быстро сюда! Пусть твоего мужа за государственный счет хоронят. Они обязаны. Я одна помирать не собираюсь.

– Ты и не помрешь, мама! – вдруг не выдержала Ольга. – Ты меня переживешь. Здорова ты, как бык. И не нужны тебе никакие таблетки. Ты из меня все высосала уже!

– Ополоумела? – внезапное непривычное сопротивление выбило родственницу из колеи. – Ты кто такая? Я тебя для чего рожала?

– Чтоб было кому жизнь портить! – не сдалась Ольга. – Отстать от меня, мама. Я несчастна. Я потеряла единственного родного и близкого мне человека. Иди сама за своими таблетками! Хоть килограммами их жуй! Только оставь меня в покое!

И она сбросила вызов.

Ольга сидела за своим столиком, смотрела снова на себя в зеркало. Испуганная и обескураженная собственной смелостью. Заранее предчувствуя расплату. А ведь ей надо что-то делать… Надо что-то организовать… Почему Саша не может это сделать за нее? Потому что его нет…

Смартфон ожил снова. Ольга испуганно шарахнулась, посмотрела на экран. Не мать. Ника…

– Оль? – позвала сестра, как только старшая приняла вызов. – Я тебе третий раз звоню. Ты как? Что-то еще случилось? Как себя чувствуешь?

Голос Ники звучал привычно ровно и чуть суховато. Но слова были правильными.

– Я…я в порядке, – робко выдала Ольга. – Извини. Мама звонила до тебя.

– Ясно, – коротко сообщила сестра. И так легко можно было представить, как она недовольно хмурит брови. Еле заметно, но… Эмоции Ники уже привычно передавались даже через сотовую связь. – Я насчет похорон. Ты справишься? Помощь нужна?

– Да! – Ольга уже ненавидела себя за эту слабость, но она просто физически не могла отказаться. – Очень…

– Я так и думала, – снова этот ровный тон. Ника ее осуждает. Ника считает ее бесхребетной овцой. Ну, и пусть…

– Давай так, – между тем деловито продолжила сестра. – Займись поминками. Ты же любишь готовить. Я разберусь со всем остальным.

– Я сделаю! – быстро ответила Ольга. Она же на самом деле очень любит готовить. Она просто сходит в магазин, она встанет на кухне. Все, что любит Саша! Она будет готовить для него…

– У нас два дня, – напомнила Ника. – Можешь сегодня еще отдохнуть. Я буду писать, сообщать, как и что.

– Спасибо, – проговорила Ольга.

Ника буркнула «пока» и просто отключила вызов, даже не дождавшись ответных слов прощания. Сестра ее мало интересовала, Ольга это знала. Она отложила смартфон, хотела еще посидеть у зеркала, но поняла, что сил нет даже на это. Стоит просто лечь и поспать. Закрыть глаза и сбежать. Женщина медленно поднялась на ноги, стала поворачиваться в сторону кровати. В зеркале, краем глаза, она увидела темную высокую тень. Будто человек, стоящий в углу комнаты. Высокий черный человек.

Показалось. Ольга не стала проверять. Ей хотелось верить в то, что просто показалось. Он не может быть здесь. Не надо верить в то, что он сказал. Это только испуг. Это просто стресс…

3.

Его на самом деле звали Давидом. Он не менял имени, оно ему нравилось. Своим делом он занимался очень давно. Стаж измерялся даже не десятками лет, а столетиями. Причина его долгожития оставалась тайной, во многом, даже для него самого. В его «клубе по интересам», как он называл созданное им сообщество, побывало множество людей. Они приходили, помогали, сколько могли или считали нужным. А потом исчезали, всегда освобождая место другим.

Давид лишь радовался, когда его люди с ним прощались. Это значило, что они смогли отпустить прошлое, смогли забыть тот страшный период, ту трагедию, из-за которой попали в мир Давида. Он давно уже не помнил и половины имен, тем более, судеб. Но Ян был особым экспонатом в его коллекции. Он попал к Давиду совсем мальчишкой. И оставался до сих пор. Все пятнадцать лет. Ян не умел и не хотел забывать.

Давид был по-своему к нему привязан. Мальчик рано повзрослел, был умен, иногда даже слишком, обладал просто уникальным везением и смелостью. Ян всегда добивался результата. Только обычно, такие, как он, «взрослые дети», во многом все же остаются именно подростками. В чем-то они будто застывают в реалиях того момента, когда пришлось так резко столкнуться со взрослой жизнью. Ян тоже был таким. Наглым, упрямым, и просто удивительно мальчишески очаровательным. И прекрасно всем этим пользовался. И отказывался отступать.

Давид не шутил, когда говорил, что мог бы сделать этого мальчишку своим партнером. Но больше он желал Яну нормальной жизни вне организации. И это дело, которое его протеже вел сейчас, могло бы изменить жизнь парня. Если бы сам Ян этим воспользовался. Заставить молодого человека сделать это, не представлялось возможным, но Давид знал, как обмануть упрямого парня.

«Уже есть проблемы?», написал он Яну час назад, спокойно пообедал, потом устроился с книгой рядом с ноутбуком. Спустя всего каких-то восемь страниц проснулся Скайп. Давид принял вызов.

– Не проблема еще, но уже что-то не так, – сразу начал Ян.

Он разговаривал из салона своего автомобиля, удобно откинувшись на спинку водительского сидения. Но Давид видел, что молодой человек недоволен. Ян не любил, когда что-то идет не так.

– Ты вычислил первую жертву? – спросил старший коллега.

– Это было не трудно, – сообщил молодой человек. – Для меня нашли три подходящих случая. И этот я проверил сразу. Погиб полицейский. Его называли идеальным.

– Ты в таких не веришь, – усмехнулся Давид. – Как и я.

– И повод есть, – отозвался с привычной полуулыбкой Ян. – Он точно первая жертва. Мужик якобы разбился на машине. Врезался в стену дома. И там я сразу нашел метку. Символ похож на один из знаков кулона.

– Все сошлось, – кивнул его начальник. – В чем проблема?

– В автомобиле в тот момент было двое человек, – пояснил Ян. – С этим полицейским ехала жена. Она почти не пострадала. И это странно. Я не думаю, что она заказчик. Слишком рискованно быть так близко с жертвой в момент смерти. Но…Она могла быть и второй в списке. Но почему-то жива.

– Интересно, – признал Давид. – Ты с ней еще не знаком?

– Подбираюсь, – на этот раз улыбка у Яна была более веселой и нахальной. – Ее зовут Ольга. Я побоялся соваться сразу к ней. К тому же, у дамы еще есть сестра Вероника. Которая знакома была с убитым намного дольше жены. Если дальше, то еще у погибшего есть брат. Не считая пары десятков приятелей, напарника, матери жены и еще неизвестно кого. Но дамы у меня в приоритете.

– Думаю, это верный расчет, – согласился его коллега. – Я бы начал с сестры. Если Ольга была тогда в машине… Ты прав, это смущает и настораживает.

– Женщины вообще пугают, – усмехнулся молодой человек. – Но ты же не только это хотел мне сказать?

– Конечно, – Давид выглядел довольным, эти пикеровки его развлекали. – Посмотри почту. Я нашел весьма сносное изображение проклятой вещи.

– Неплохо, – Ян уже открыл изображение на своем смартфоне. – И да, на месте гибели того мужика был символ. Не могу ручаться, какой из них. Они даже на этом снимке очень не разборчивы. Но посмотри на другое! На лицевой стороне пять знаков. И еще один на тыльной стороне… Интересно, те, кто ее использовал, считать умеют? Никого ничего не смущало?

– Как сказать, – его коллега пожал плечами. – Ты знаешь, те, кто решается на подобное, всегда думают, что смогут перехитрить даже демона.

– Вопрос в том, чтобы все же сейчас вычислить того, кто настолько труслив, чтобы устроить эту свару, – напомнил молодой человек. – Жена, подруга, напарник, мать жены и брат погибшего. Их как раз пятеро. Один лишний. Есть догадки, как упростить мне жизнь?

– Не знаю, пока. Я пошел другим путем, пытаясь вообще понять, с чем мы имеем дело, – решил поделиться и другими подробностями его начальник. – Я, как ты и хотел, нашел тех, кто способен хорошо покопаться в истории. Эту вещь привезли в Европу из Персии где-то в двадцатых годах девятнадцатого века.

– Время расцвета археологии? – сообразил Ян. – Вернее, разгула черных копателей.

– Именно так, – Давид кивнул. – Тот, кто это достал, мог даже не иметь представления о том, что держит в руках. Только вот в 1834 году некий русский помещик выиграл этот кулон у одного англичанина. Точнее, забрал вещь, взамен карточного долга. И этот человек прекрасно знал, что получает.

– Кто-то, кто слишком стеснялся поучаствовать в банальной дуэли? – ожидаемо насмешливо отреагировал молодой человек. – Или это был последователь байроновских закидонов?

– Понятия не имею, – беспечно отозвался его начальник. – Важно то, что первый русский владелец использовал кулон сразу. Против своего старшего брата. А второй умерла жена заказчика. После чего амулет сразу был дезактивирован.

– А подробная инструкция по обезвреживанию прилагается? – тут же поинтересовался Ян, но без особой веры в положительный исход.

– Его метод тебе не подойдет, – иронично возразил Давид. – Тот помещик просто вскрыл себе вены.

– Зачем заказывать пятерых, а потом так глупо обрывать цепочку? – в этот момент у молодого человека было на лице совершенно детское выражение недоумения.

Старший коллега подумал, что от такой мимики женщины, наверняка, сходят по Яну с ума. Слишком умильно это смотрится.

– Этот вопрос надо положить в копилку вместе с твоим, – серьезно заявил он. – Почему жена нынешней жертвы выжила? Почему тогда все остановилось после второго убийства? Может, мы серьезно что-то не знаем о схеме?

– Ты так ждешь, что я соглашусь с твоим решением? – усмехнулся Ян. – Конечно! Мы не знаем ничего об этой вещи и том, кто в ней живет. Но ведь и ты на этом не остановишься?

– Конечно, – Давид позволил себе усмехнуться. – Прямо сейчас, как я надеюсь, эту тему продолжают копать, как минимум пять человек. Один из них минуту назад прислал мне примерный перевод настоящего названия кулона.

– Ты считаешь, эта лирика важна? – скептически осведомился молодой человек.

– Дорога мучений по концам звезды, – зачитал старший коллега.

– Явно не маркетинговое название, – поморщился Ян. – Но… не пять точек, не пять лучей. А именно путь?

– Если еще более дословно из описания, – Давид нашел нужную строчку. – Это будет движение вслед за желанием смерти по крайним точкам звезды.

– Ага, – молодой человек выдал свою фирменную полуулыбку. – Одна моя временная подруга работала в PR-отделе крупной корпорации. Как-то рассказала, что основное в ее деле, не создавать темы, которые будет обсасывать пресса, а скрывать то, что пресса никогда не должна узнать.

– Согласись, название «Силки дьявола», было отличным прикрытием, – начальник дал понять, что уловил намек. – Мы с тобой это обсудим подробно за бутылкой приличного виски, когда приеду погостить.

Ян нахмурился. Ему это не понравилось.

– Я доверяю тебе, – тут же счел нужным добавить Давид. – Это не значит, что я собираюсь вмешаться. Но что-то меня во всем этом нервирует. Пока я даже не помню, где лежит мой чемодан.

– Пока больше никого не убили, – напомнил Ян.

Глава четвертая

В каждом человеческом сообществе есть свои подгруппы. Свои кланы. Яну иногда было забавно об этом думать, забавно наблюдать и разделять людей на некие категории. Конечно, больше его интересовали женщины. Так, среди посетительниц ночных клубов тоже выделялись свои стаи. Их представительниц можно было опознавать по внешнему виду и возрасту.

Дамы, кому за. Женщины, отягощенные неудачным личным опытом, приходили сюда стайками. Их целью было принять как можно больше спиртного, поболеть за общие тяготы, вылить пару ведер желчи на обидчиков. То есть на мужчин. Их не интересовала музыка и танцы. Но общий гвалт как-то гармонировал с их собственным внутренним душевным раздраем. Эти дамы предпочитали черный цвет, глубокие декольте, кружева в самых неожиданных местах. Они были опасны и жалки одновременно.

Парочками или по трое приходили студентки «на один коктейль». Домашние девочки, решившие прикоснуться к прелестям ночной жизни. Слегка прикоснуться. Они пили мало, танцевали ближе к своим столикам, одевались стильно, модно, скромно, но нарядно.

Завсегдатайки клубов предпочитали удобную светлую одежду. Они могли себе позволить и подол покороче, и вырез поглубже. Но носили такое редко. Они шли танцевать. И вопрос комфорта и свободы движений становился важнее.

Женщины-охотницы снова выбирали темную гамму. Они были по-своему элегантны, в меру сексуальны. Располагались ближе к бару и мужчинам. Танцевали редко. Уходили в компании – всегда.

Девушка, за которой сейчас наблюдал Ян, не принадлежала ни к одной из этих «партий». Она вообще не вписывалась в атмосферу и правила ночного клуба. Девушка была одета в простые черные джинсы и шелковистую водолазку, на ногах белые кроссовки. Волосы забраны в банальный хвост. Не клубный вид. От слова «совсем». И явно не клубное поведение. Причем, сама женщина это прекрасно понимала. И ей на все это было наплевать, потому что она явно не хотела здесь находиться.

Ника снова чувствовала себя морально и физически измотанной. От этой громкой и по ее вкусу, слишком бестолковой музыки, от бликов света, ломило в висках. Все эти люди, перемещавшиеся по принципу броуновского движения, ее раздражали. Она хотела домой. Но…

Мало того, что именно ей пришлось заниматься весь день похоронами Сашки, так еще вечером позвонила подруга с истеричными просьбами побыть с ней, отметить развод. Катьке требовалась моральная поддержка «на первых шагах новой жизни» и жилетка для слез на вечер. Только подруга не стала сразу предупреждать, что первые шаги почему-то должны совершаться именно в ночном клубе. И обязательно с таким количеством спиртного.

И вот теперь Катька отдыхает, мирно заснув спьяну, трогательно положив голову на столик, а Ника вынуждена искать способ отгрузить ее домой. Девушка решительно отправилась к стойке. Как воительница по полю боя. Ее Рубикон был уже пройден, она сделает все, что угодно, чтобы вырваться отсюда.

– Привет, – Ника устроилась на высоком барном стуле, и заставила себя мило улыбнуться бармену. – Нужна помощь.

– Любая, – откликнулся он весело. – В каких пропорциях и что мешаем? Каким хочешь ощутить конечный градус?

– Проблема, – возразила девушка коротко, так как простыми фразами при таком гвалте общаться проще. – Подруга вырубилась. Надо что-то безалкогольное.

– Реально проблема, – согласился парень сочувственно и чуть виновато. – Кроме кофе ничего предложить не могу.

– Она его не пьет, – угрюмо сообщила Ника. – Давайте стакан апельсинового сока.

– Это помогает? – искренне удивился бармен.

– Мне, – коротко и емко пояснила она.

Он улыбнулся и собрался выполнить заказ. Но в этот момент рядом с Никой буквально врезался в стойку еще один клиент. Мужчина был лет на пять старше девушки, но потаскан, лысоват и как-то несколько неопрятен. Последнее, похоже, было следствием активных дерганий под музыку и сильного опьянения.

– Водки! – распорядился он. – Две сразу.

Бармен виновато покосился на Нику, она кивнула. Она подождет, так явно безопаснее. Пока наполнялись стопки, посетитель разглядывал девушку с преувеличенным вниманием и нескрываемым чисто мужским интересом.

– Это тебе, – получив свой заказ, указал он Нике на одну стопку, вторую мужчина зажал в руке. – Ты со мной.

Ян с интересом наблюдал за ее выражением лица. Вроде бы ничего и не изменилось, однако, он с расстояния в метр будто бы почувствовал ее реакцию. Такое глумливое удивление, будто с ней заговорила жаба.

– Не мой выбор, – холодновато иронично заявила она.

– Что? – искренне не понял неудачливый кавалер. – Водка?

– И ты тоже, – прояснила девушка.

– А я тебя выбрал! – мужчина разозлился. – Пей и пошли. Это…поженимся. Пару раз!

По сценарию, на этом моменте пьяный должен был бы рассмеяться собственной шутке. Но не стал. Лицо девушки осталось по-прежнему непроницаемым. Но теперь от нее будто бы исходили волны брезгливости.

– Не судьба, – коротко известила она. – Даже на одну попытку.

– Это ты на что намекаешь? – странно, но пьяный реально озадачился ее словами.

Да у нее талант, иронично подумал Ян и шагнул ближе.

– Вообще, – на долгие раздумья кавалера не хватило. – Со мной не спорят. Руку дала!

Ян уже был рядом. Все складывалось более чем отлично. Тоже такой избитый, но вполне рабочий сценарий. Красавец спасает принцессу от пьяного чудовища. Традиционный способ знакомства…

Он немного не успел. Девушка послушно протянула руку вперед, только не вложила ладонь в пальцы пьяного хама, а почти нежно обхватила его за запястье. А потом резко крутанула. Неудачника развернуло, он ожидаемо вскрикнул. Девушка тут же его отпустила. С миром. Полагаясь на силу притяжения, увлекшую нетвердо стоящего на ногах мужика вниз.

– Красиво, – вынужден был признать Ян.

Он все же остановился рядом с ней. Совсем близко. Встал так, чтобы оказаться между девушкой и ее недо-ухажером.

– Только он не успокоится, – шепотом продолжил молодой человек, наклонившись к уху девушки. – Их трое. И они положили на тебя глаз еще пятнадцать минут назад.

Ника подавила тяжелый вздох. Что такое не везет, и как с этим бороться? От одного нетвердо стоящего на ногах придурка она бы избавилась. Трое…Неприятно, но курсы самообороны в помощь. А еще и этот…

Она медленно подняла глаза, собираясь рассмотреть своего нового оппонента, при этом готовясь унюхать стойкий запах перегара. Но нет. От этого парня пахло мятой и лесными ягодами. Похоже, недавно избавился от жевательной резинки. Ника посмотрела ему в глаза. Столкнулась с совершенно трезвым и внимательным взглядом. Это было приятным открытием. Неприятных было больше.

Этот молодой человек был…красив. Как модель. Мало того, что высокий, и явно неплохо сложенный, так еще и лицо симпатичное. Можно было бы даже назвать его смазливым, если бы не широкая совершенно мальчишеская улыбка. А еще эта темная челка, падающая прядями на глаза. Почему-то светлые. Почти желтые глаза. Контраст поразительный. Обезоруживающий. Что бесит. По крайней мере, сейчас.

– Оплачиваемая помощь? – холодновато осведомилась она.

– Акт альтруизма, – в тон отозвался он. – Подыграй.

В следующий момент, Ян обнял ее за талию, привлек к себе, чуть не уронив со стула. Нике пришлось опереться о его грудь.

– Солнышко, у тебя проблемы? – осведомился он достаточно громко, чтобы могли слышать и бармен, и более-менее принявший вертикальное положение неудачник.

– У меня нет, – Ника расцвела злорадной улыбкой, и все же обвила руками шею незваного спасителя. – А у него… как пойдет.

Ян выдал свою коронную полуулыбку. Ника подумала, что могла бы «залипнуть» и таращиться на появившуюся на его щеке ямочку. Если бы так не хотела убраться отсюда.

– Это! – пьяный ухажер не сдался. – Я был первый!

– Год назад? В Питере? – саркастично осведомился у него Ян. – Не видел тебя. Моя женщина. Хочешь оспорить?

Вроде бы прямой угрозы не прозвучало, но… пьяный как-то запнулся. Потом оглянулся назад, к своему столику. Там его ждали еще двое. В таком же состоянии. Один из собутыльников вяло махнул ему рукой, приглашая отступить. Это возымело обратный эффект.

– Врешь, – решительно выдал мужик. – Мы ее уже полчаса пасем. Она с той коровой.

– Почему ты так задержался? – спросила Ника, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более естественно. С ласковым упреком, но все же немного провокационно. При этом она провела пальчиком по щеке молодого человека.

– Чтобы отработать больше, – он не остался в долгу, одарил ее улыбкой. Уже совсем не детской. А потом Ян просто ее поцеловал. В губы.

Ника подумала, что так наверняка целуются актеры перед камерой. Не то, чтобы откровенно безэмоционально и технично, но …будто не всерьез. Она ответила на поцелуй. Так же спокойно. Они потратили на все не более десяти секунд.

– Ладно, – сдался их зритель. – Пока так. Но еще не вечер.

Повернувшись к бармену, он приказал с угрозой.

– Водки нам.

И попытался гордо удалиться. Выражение лиц приятелей несостоявшегося ухажера девушки Яну не понравилось.

– Не тяни время, – снова прошептал он в ухо своей соучастнице. – Жду здесь. Забирай подругу и на выход. Они не успокоятся.

– Забирай? – она неприятно сощурилась. – Если бы это было так просто, меня давно бы тут не было. Лучше бы с ней помог, чем…

– Я не настолько альтруист, – прервал он ее чуть надменно. – Поторопись.

Ян прекрасно видел, что та самая подруга раза в два больше девушки. Но это уже ее проблемы.

Ника отстранилась от него, соскочила со стула. Ян убедился, что она без приключений добралась до своего столика.

– Она сок забыла, – как-то потеряно сообщил бармен.

– Оплачу, – успокоил его молодой человек.

В глазах парня за стойкой читалось выражение какой-то обреченности и настороженности.

– Постоянные клиенты? – поинтересовался Ян.

– Нет, – бармен досадливо поморщился. – Всего третий раз здесь. Но всегда не везет. В мою смену. Первый раз был дебош. Во второй чем-то опоили двух студенток. Хорошо охрана вовремя сообразила. Тот, что подходил, у него папа какой-то там начальник. Мое руководство не связывается.

И он выставил на стойку графин с водкой.

– А! – Ян не удержался от усмешки. – Ну, зато я могу себе позволить связаться.

Достав из кармана пиджака небольшой пузырек с прозрачной жидкостью, он щедро плеснул содержимое в графин.

– Наркота?! – ужаснулся бармен. – У нас строго. А ты еще и так нагло, под камерой…

– Слабительное, – пояснил Ян.

В этот момент Ника прошла мимо него. Как ей удалось реанимировать подругу, осталось тайной. Но двигалась вторая девица неровно, как-то механически, будто марионетка. Похоже, мало осознавала, где находится. Ян махнул рукой бармену, и постарался прировнять свой шаг к скорости девушек.

– Ты всегда с собой такие странные медикаменты в ночной клуб носишь? – осведомилась Ника, буквально волоча подругу к выходу.

– Всегда, – охотно подтвердил молодой человек. – Это проще, чем сначала участвовать в драке, а потом оплачивать ущерб заведению.

– Логично, – устало согласилась она.

– Машина там, – Ян с крыльца указал на свой «Порше».

Девушка никак на яркий и дорогой автомобиль не отреагировала, просто поволокла подругу в указанном направлении.

– Если испортит мне сиденья, – проворчал он, наблюдая, как Ника устраивает девицу на задних местах. – Тебе придется помочь прятать труп.

– Оплачу, – коротко уведомила девушка, потом спокойно закрыла дверцу, а сама устроилась на переднем пассажирском. – До ее дома всего два квартала.

Ян отметил, что вела Ника себя так, будто привыкла к дорогим вещам. Заводя мотор, он окинул свою пассажирку взглядом. В салоне горел свет, теперь девушку было легче разглядеть. Одежда все же слишком простая, прямо, рабочая. А вот сумочка брендовая. Кстати, кроссовки тоже не ширпотреб. Сережки в ушах скромные, только это, похоже, белое золото. Интересно…

– Ты явно не завсегдатай клубов, – заметил Ян.

– И ничуть этим не расстроена, – сообщила девушка. – Катька затащила. И так день отвратный. Одному ненормальному понадобилась тысяча белых лилий. Пришлось самой ехать на склад отбирать. Пусть его свадьба будет с ароматом болота! А подруга меня прямо оттуда и вызвала.

– Ты играешь на похоронах и свадьбах? – иронично продолжил молодой человек почти строчкой из песни.

– Ни в коем разе, – почти весело возразила Ника. – С меня только цветы.

Ян прекрасно знал, что пять лет назад отец оставил Нике наследство. На эти деньги девушка открыла первый цветочный салон. Сейчас их было уже восемь по городу.

– А ты? – вдруг спросила девушка.

– Молочный комбинат и пара ферм, – почему-то он решил быть честным. – Люблю вкусно есть.

Она только пожала плечами.

– За тем домом поверни, пожалуйста, – она указала, куда ехать. – Вытащить ее, тебя не просить?

– Да ладно, – сдался Ян.

Ника вернулась через пять минут, сдав подругу на руки матери. И искренне удивилась, увидев автомобиль на том же месте. Молодой человек подпирал капот пятой точкой.

– Садись, до дома подвезу, – распорядился он.

– Спасибо, – мягко начала она свой отказ. – Деньги есть. Я на такси.

– Я как-то привык доводить дела до конца, – кажется, она его начала раздражать. – Даже, если это акты альтруизма.

– Ты помог ее доволочь до подъезда, – напомнила Ника. – Это можно записать, как выполненный подвиг. Я трезва и адекватна. Справлюсь сама. Так что, какой смысл?

Ян ненавидел, когда женщины начинали бессмысленные споры.

– А ты понимаешь значение этого слова? – выдал он уже раз проверенную издевку.

– А ты разве его по-китайски произнес? – в тон отпарировала девушка.

Он устало вздохнул.

– Послушай, – начал молодой человек заново. – Тебе нужна причина? Хорошо. Первое. Между нами, как я заметил, возникло резкое обоюдное чувство…

– Взаимное раздражение? – ядовито подсказала Ника.

– Именно! – победно подтвердил Ян. – Второе. Ты забыла в моей машине свою сумочку.

Он давно успел ее обыскать и установил на сиденье, как и было, вдруг девушка вспомнит, как именно ее оставила.

– И третье, – уже более миролюбиво продолжил молодой человек. – Тот поцелуй, я, естественно, благодарностью не считаю. Но вместо оплаты хотел бы все же узнать, чего это твоя подруга так надралась?

– А! – как-то обреченно отозвалась Ника, направляясь к автомобилю и усаживаясь на прежнее место. Она назвала свой адрес, а потом ответила на его вопрос. – Ее муж бросил.

– Реально? – не скрывая насмешки и презрения, осведомился Ян, устроившись на своем месте и снова заводя мотор. – И с чего бы это? Она наверняка даже не в курсе? Угадал?

– Типа того, – досадливо согласилась девушка. – Они вместе с университета. У нее все же высшее образование. А он ушел к обычной продавщице.

– Ну, да! Образование! – продолжил в том же тоне молодой человек. – Которое она давно спустила в унитаз, наедая жирные ляжки и пузо. В целом, я не против полненьких. Но когда красиво. А это… Она бы хоть иногда за собой следила, без образования бы мужа удержала. На это много ума не надо. И…Ей не в ночной клуб надираться надо, а к психологу, кто бы ей это все высказал.

Ника молчала. Ян даже как-то удивленно подумал, что она просто не может так наивно обижаться за подругу. И…снова он больше чувствовал, чем видел ее эмоции. Все же не обида а…, досада, что ли.

– Зачем платить чужой тетке? – выдала вдруг девушка. – Я сама это ей сказала.

Он рассмеялся. Искренне и весело. Теперь понятно, почему та девица так напилась, и на что на самом деле злится Ника.

– Ты умеешь развлекаться, – заметил он.

К его приятному удивлению, она улыбнулась. Весело и как-то даже с вызовом. А потом посмотрела на него. Даже без раздражения.

– Не без твоей помощи, – ответила девушка довольно дружелюбно. – И хоть ты не нуждаешься в благодарностях, все равно спасибо. За все. Это был очень поганый день.

– Судя по всему, завтра тебя ждет что-то подобное, – предположил молодой человек. – Повезешь вонючие лилии болотным молодоженам?

– С утра, – суховато подтвердила она, глядя только на дорогу впереди через ветровое стекло. – А потом придется закончить с организацией похорон.

Ян промолчал. Ника даже удивилась и все же обернулась в его сторону. На лице у этого мужчины было новое выражение. Неожиданное. Такое почти детское изумление. Оно обескураживало и обезоруживало. Прямо хотелось умиляться. Что снова вызвало раздражение.

– В чем дело? – осведомилась девушка.

– Просто я не понимаю сейчас, – признался Ян. – Вроде бы, надо было бы высказать тебе соболезнования. Но ты так это сказала… Это по работе снова?

– Нет, – она слишком устала, чтобы продолжать с ним словесный спарринг, наверное, правда будет проще. – У моей сестры погиб муж. Она сама не в состоянии справиться. Да, Саша был и моим другом. Но кто сказал, что я хочу помогать?

Молодой человек помолчал.

– Ты не так плох, – в результате, признала Ника.

– А что? Надо было сказать что-то такое банальное? Типа «бывает»? – предположил он. – Твои дела, твоя семья. Это у каждого не ровно и не гладко. Тебе нужны мои соболезнования или сочувствие?

– У нас другая тема, – усмехнулась она. – Помнишь? Взаимное раздражение. А еще вон тот дом мой.

Как только автомобиль остановился, Ника поспешила выйти. И даже не удивилась, когда увидела, что Ян тоже выбрался с водительского места.

– Кофе не будет, – предупредила она. – Честно.

– Это было бы слишком банально, – согласился он. – Кстати, меня зовут Ян.

– Ника, – девушка немного смутилась. – Стоит говорить, что было приятно познакомиться?

– Лучше так…

И молодой человек решительно притянул ее к себе, снова поцеловал. Девушка почему-то ответила. Почти машинально. Помня первый раз. Но это был другой поцелуй. Провокационный, уверенный и даже с нотками все того же раздражения. При этом Ян не просто обнимал ее за талию. Его рука нагло прошлась по груди девушки, потом он погладил ее бедра. Но каким-то образом все это получилось у него не пошло, а естественно.

А потом он отступил. Так же неожиданно, как начал поцелуй.

– Теперь приятно, – заявил он, собираясь уходить. – Завязывай с клубами.

Ника не стала отвечать. Эта его выходка доконала ее окончательно. Девушка просто направилась к своему подъезду. Она, как Скарлетт O’Хара, подумает об этом завтра.

Глава пятая

1.

Ян был недоволен собой. Он никогда не имел привычки сравнивать женщин. Ему казалось, в таких развлечениях есть нечто пошлое и унижающее, прежде всего, его самого. Но тут он никак не мог прекратить это делать. Слишком сестры не похожи. Во всем.

Ника, такая спокойная, стильная, с ее уверенными, иногда даже царственно-властными движениями. И Ольга…Женщина, которая тратит не меньше минуты, прежде чем взять с полки магазина простую буханку хлеба! Вся какая-то мечтательная, нежная, с очаровательной робостью. Им бы ролями поменяться, решил Ян с почти злой издевкой. Ника флорист, творческая личность. Единственная романтичная черточка в ней, при этом, длинные волнистые волосы красивого золотистого оттенка с едва заметной рыжиной. И то, девушка забирает их в этот практичный «хвост». Старшая сестра работает экономистом на одном из предприятий. И она бродит по супермаркету с копной мелких кудряшек, рассыпанных по плечам, в платье с рюшами и воланом по подолу. Природа что-то с ними напутала.

Хотя, конечно, в чем-то родство угадывалось. В посадке головы, в форме носа, даже в разлете бровей. Но… Ян сам постарался это отринуть. Для него они не совместимы и несхожи. Пусть Ника его раздражает, но по крайней мере, с ней можно общаться.

К таким женщинам, как Ольга, он всю свою сознательную жизнь старался даже близко не подходить. Потому что это самый опасный тип. Такие, как она – навсегда. С ними нельзя развлечься и забыть. Они захватывают и поглощают. Утягивают в свой мир постоянства, комфорта, стабильности и настоящего семейного счастья. Видимо, о таких, как Ольга, пел Виктор Цой. Именно с ними приходит «мягкое кресло, клетчатый плед» и лично для Яна – не нажатый вовремя курок…

Вот только он тут не в поисках личного счастья. Ради дела придется пожертвовать собой. Пусть и временно. Ян дождался, когда Ольга на кассе переложит все покупки из тележки в полиэтиленовые неудобные пакеты, расплатится и будет готова идти дальше. Он нашел взглядом бомжеватого вида мужичка, кому успел заплатить пятисотку за плевую услугу. Получив сигнал, изнывающий в ожидании местный маргинал начал действовать.

Сыграл мужичок профессионально. На «Оскара» тянет. Продефилировав по холлу магазина нетвердой походкой, он будто случайно задел один из пакетов Ольги. Заготовленное лезвие плавно порезало полиэтилен. Мужичок тут же отвалился в сторону, будто бы и не заметив столкновения.

Женщина испугано и как-то отчаянно вскрикнула, когда продукты начали рассыпаться по полу. Она буквально чуть ли не на колени упала у своих сумок, вцепилась судорожно пальчиками в ручки рваного пакета. И трагично замерла.

Ян, молча, собрал несколько яблок и апельсинов, подошел, высыпал их в подол Ольги. Она тут же подняла на него глаза. Широко распахнутые, будто в вечном удивлении, казавшиеся слишком большими на ее аккуратном личике в форме сердечка. Глаза доверчивой косули. Пухлые губки чуть разомкнулись, как у Спящей Красавицы в ожидании поцелуя. Ну, просто женщина – мечта поэта.

– Я сейчас куплю другой пакет, – мягко пообещал Ян.

Она так и сидела, застыв, глядя на него, как на спасителя мира. Ян отошел к кассам. Нет. Ольга не просто женщина. Это архетип. Та самая Прекрасная Дама, принцесса в Башне. Один такой взгляд и все мужские инстинкты ударяют по мозгам, отрубая их напрочь. А дальше – только бег на подвиг, сражения с драконами и все, что угодно ради защиты этого воплощения женственности.

Похоже, рассудил Ян, Ника в этой семье работает противоядием. Ее худенькое личико, вздернутый носик и острый подбородок, ее почти черные монгольские глаза, так странно контрастирующие со светлыми волосами. Слишком яркая и какая-то несуразная, на фоне сестры. Скорее всего, такое противоядие сработает на одного из тысячи. Вроде него самого.

Он, проигнорировав очередь, всучил кассирше заранее заготовленный пятак, забрал пакет. Конечно, за время его отсутствия дама в беде даже не шелохнулась, все такая же робкая, испуганная и растерянная перед лицом жизненных трудностей. Ян начал собирать и складывать продукты.

– Спасибо…

Ольга чуть ожила, растеряно оглянулась, чуть прикусила губку, видимо, расстроившись из-за собственной оплошности.

– Ничего страшного, – Ян знал, что от него хотят услышать. – Сейчас быстро соберем. Не переживайте.

Ее щеки залил румянец. Это на самом деле выглядело мило и как-то очаровывающее старомодно. Тяжелый случай. Ян закончил собирать продукты в пакет, сразу забрал у Ольги и вторую сумку.

– Не стоит, – смогла все же запротестовать женщина. – Я и так вас задержала.

Он галантно протянул руку, помог ей подняться.

– Сумки не легкие, – сообщил молодой человек. – Я донесу. Не стоит вам таскать тяжести. Куда пойдем?

И он улыбнулся. Мальчишески мило, так, чтобы на щеках обозначились обе ямочки. Ольга застыла, как зачарованная. В ее глазах появилось выражение восторга и робкого обожания.

Ян это с детства ненавидел.

– Давайте хотя бы выйдем на улицу, – он с трудом удержался от иронии.

Ольга потянулась за ним, будто загипнотизированная.

– Я тут недалеко живу, – шагнув на тротуар, Ольга указала куда-то влево.

– Не важно, – с должной легкостью парировал Ян. – Столько продуктов! Ждете гостей?

Она наклонила скорбно голову, тяжело вздохнула.

– Нет… – в глазах женщины моментально заблестели слезы. – У меня муж погиб… Надо организовывать похороны… Я не знаю. Столько сделать…У меня совсем нет сил…

– Это ужасно, – пустые слова сочувствия давались легко. – Вас можно понять…

На самом деле, он понимал не это, а простую истину, что следующие несколько часов будут тяжкими.

2.

Вечером Ян привычно отправил вызов по Скайпу Давиду. Коллега ответил почти сразу.

– И снова больше пока никого не убили, – сразу сообщил Ян.

– Это не работает так быстро, – возразил ему начальник. – Не в этот раз.

– Первый погиб на следующий день после продажи и активации амулета, – напомнил молодой человек.

– Потому что ради этого первого все и затевалось, – пояснил Давид. – Эта смерть была целью сделки. А теперь пойдет обратный процесс. Заказчик начал платить по счетам. Потому надо ждать. И искать.

– Я проверил обеих сестер, – Ян поморщился досадливо и протянул руку за стаканом любимого виски. – Я думаю, амулет заказчик должен всегда держать при себе, чтобы управлять своим демоном. Но ни у одной из сестер его нет.

– Про проклятую вещь, ты прав, – согласился с ним коллега. – Но тут дело даже не в управлении. Амулет еще и защищает своего хозяина от того, кого заказчик вызвал. У сестер нет… Но любая из них может стать следующей жертвой.

– Возможно, – некая досада, какую заметил Давид в начале разговора у Яна, сейчас поутихла. Молодой человек слишком увлекался загадками и забывал про эмоции. – Есть еще кое-что. Жена убитого. Она может быть причиной всего этого.

– Тогда именно у нее больше шансов стать следующей, – рассудил начальник. – Как показывает история.

– Твои книжные черви не дремлют? – насмешливо осведомился Ян и решил выпить еще пару глотков виски. – Много нового?

– Более чем, – подтвердил Давид. – Но сначала поделюсь своими достижениями. Я тут увлекся сказками.

– Иранскими? – уточнил весело молодой человек.

– Вроде того, – кивнул старший коллега. – Точнее, их древней религией. Понимаешь, их система демонологии все же отличается от иудейской, а значит, и христианской. В мифологии чаще упоминают дэвов. Это вроде старших демонов. Сродни Бафомету, Баалу, Вельзевулу, Астароту.

– Половина из названных тобой были богами, возможно, в той же иранской религии, – напомнил Ян.

– Знаю, – согласился Давид. – Но их нынешний статус, что-то вроде военачальников над легионами низших. Наш житель кулона не так силен. Я думаю, мы имеем дело с гулом.

– У меня это слово ассоциируется разве что с Толкином, – пожал молодой человек плечами. – Такая черная братва на конях из «Властелина колец».

– Согласно одной из легенд, – его начальник явно рассказывал все это с удовольствием. – Верховное божество Ахура-Мазда, был воплощением добра и света в прямом смысле слова. А его брат-близнец Ахриман – чистое зло.

– Метафизика равна физике? – уточнил Ян.

– Именно так, – обрадовался Давид. – В их мире зло материально и абсолютно. Так вот, Ахура-Мазда создал людей, чтобы они стали воинами Света и помогли ему в битве с братом. Тогда Ахриман, в свою очередь обзавелся своей армией. И вот это как раз и есть гулы. Они выглядят, как люди, но полностью им противоположны. У них нет своей души, и они пожирают чужие души. Их главная цель просто уничтожать людей. И в этом основное различие с демонами иудаизма. На Западе привыкли верить, что демон лишь толкает человека на грех, старается очернить его душу. Гулам наплевать, какая душа у его жертвы. Он просто ее уничтожает. Он питается смертью и страданиями.

– Ага! – молодой человек отставил виски прочь, стало совсем не до удовольствий. – Если помнить, хотя бы частично, название этого кулона, там, кажется, тоже фигурировало страдание. Думаю, это не случайность.

– Верно, – с готовностью поддержал его коллега. – В этом есть смысл. Как я уже сказал, первая жертва, это цель сделки. А остальные четыре – это плата демону. И вот они должны страдать. Или, их смерть должна заставить страдать самого заказчика. Чтобы его ослабить. Не зря же первый русский владелец кулона вскрыл себе вены, чтобы отменить сделку.

– Теперь собираешься поделиться тем, что наработали твои черви? – догадался Ян.

– Конечно! – усмехнулся Давид. – Только та история не интересна. Все банально. Да, заказчик надеялся избавиться от любовника жены, вернуть женщину себе. Когда же демон забрал и ее, самое дорогое для заказчика существо, мужик просто разорвал сделку таким кардинальным способом. Но были другие заказчики. И там все интереснее. Некая дама так же решила избавиться от своего давнего ухажера. Он не признавал нажитую от их связи дочь. А заодно лишал любовницу и девочку богатого наследства. Кстати, для полноты картины, девочка была младшей в семье. Сделка состоялась, и ухажер скоропостижно скончался. А чуть позже как раз старшая дочь заказчицы, от законного мужа. Потом некий парень, с ними практически не связанный, кто ходил у младшей в женихах. Далее, под раздачу попал управляющий делами заказчицы. Как выяснилось позже, настоящий отец девочки, ради которой это все затевалось.

– Последней должна была стать сама наследница? – предположил молодой человек.

– По логике, да, – согласился его коллега. – Но умерла сама заказчица. Возможно, даже естественной смертью. И сделка закрылась. Девица позже сошла с ума и отбыла в монастырь, где позже угасла от чахотки.

– Вот она! Хрупкая женская психика, – оценил Ян. – Надо быть полной дурой, получив все, так сдаться. Но… Если рассматривать эту историю в другом ключе… Демон, это просто киллер. А если жертва, кто должна стать второй, самая болезненная расплата, самый дорогой для заказчика человек, если она перезаключает контракт? Если дальше демон убивал по ее приказу?

– Что касается контракта, его не расторгнуть и не переиграть, – возразил Давид. – А вот то, что одна из жертв могла называть следующих… это вполне может быть. Подумай и о том, что убивали не для того, чтобы заполучить любимую обратно или отбить у кого-то, убивали просто ради нее. Так почему бы ей и не стать той, кто рекомендует следующих претендентов?

– Это только догадка, – напомнил Ян. – Или некое напоминание, что сценарий этой игры просто непредсказуем. Но это тоже надо учитывать. Я спрошу тебя еще кое о чем… В первый известный нам раз жертв было только две. Тут все четыре. Насколько возможно, что даже в эти неудачные разы, когда демон все же не получил полной свободы, он становится сильнее?

– Возможно на процентов 90, я считаю, – серьезно ответил его коллега.

– И самый важный вопрос, – молодой человек чуть улыбнулся. – Как можно закрыть сделку без фатальных последствий для себя?

– Точный рецепт пока мне не известен, – не стал скрывать Давид. – Но кое-что уже есть. Вернемся к демонологии. Гулы не христианские демоны. Их банальным приемом, широко известным по американскому кино, не возьмешь. Самопожертвование тут вообще не метод. Напомню, они сожрут любую предложенную душу. На Востоке многое решает воля. А потому я уже серьезно говорю тебе, что приеду к финалу сам.

– С твоей точки зрения, у меня проблемы с силой воли? – и снова на лице Яна появилось это почти детское удивление, на этот раз хорошо перемешанное с возмущением.

– Конечно, нет, – несколько устало отреагировал его начальник. – Дело в другом. Воля в данном контексте равносильна желанию. И в этом загвоздка, Ян. Надо желать, искренне, всей душой, защитить одну из жертв.

– Только одну? – ответ молодому человеку не понравился от слова «совсем». – Это как-то надо выбрать? А на остальных откровенно наплевать?

– Снова нет, – Давид был сейчас очень серьезен и даже строг. – Понятно, что надо стараться спасти всех. Но должен быть среди них реально важный для тебя человек. Тот, ради которого ты на это пойдешь. Проще, Ян. Надо выбрать кого-то по тому же принципу. Родство или любовь. Понимаешь?

Его молодой коллега только кивнул. И отвел глаза.

– Попробуй все же найти иной способ, – проворчал Ян. – Хотя, конечно, всегда буду рад тебя видеть.

Давид только усмехнулся.

– Следи за сестрами, – велел он напоследок.

Глава шестая

Ника сидела на переднем сиденье автомобиля Юры, и думала только о том, что нужно пережить этот день. Только этот. Черная полоса, начавшаяся после смерти Сашки, должна закончиться. Да, завтра, девушка сможет начать бороться с пустотой внутри, возникшей после гибели друга. Она сможет его оплакать. Потом. В конце концов, она взяла отпуск. Она просто выспится после всего этого. Но все же, сейчас важно пройти это последнее и самое трудное испытание.

Ника не боялась увидеть тело Сашки в гробу, не боялась осознать конечность всего этого, пережить осознание, что его больше никогда в ее жизни не будет. Все это для нее уже случилось. Как только Юра позвонил и сообщил об аварии, все уже стало реальностью для нее. Сегодня важно просто выдержать весь пафос ритуала, стерпеть чужие эмоции и слезы. Прежде всего, Ольгины. Ну, и справиться с несколькими нештатными ситуациями. Которые уже сейчас, заранее, начинали злить.

Главное сегодня просто не вылить на кого-то свое раздражение за то, что именно ей пришлось взять на себя организацию похорон вместо сестры, как она годами брала на себя любые другие Ольгины проблемы и хлопоты. Главное не сорваться, когда придется столкнуться с первой женой отца.

– Надо забрать Вовку, – между тем, сообщил ей друг. – Кто-то же должен о парне позаботиться.

– Ты с ним созвонился? – Ника помнила, что поручила Юре договориться с братом Сашки.

– Он сам вчера меня нашел, – подтвердил полицейский. – Заходил в отдел.

Ника просто кивнула, стараясь опять же, не злиться. Юра не виноват. У него такая работа, что времени нет ни на что. Даже на то, чтобы поддержать девятнадцатилетнего подростка. Кто остался полным сиротой после смерти последнего родного ему человека. Ладно, Вовка парень довольно сильный, он должен справиться сам. Пусть уж лучше Юрка доведет до конца проверку гибели друга.

– Мне он не понравился, – вдруг проговорил полицейский. Таким…слишком нейтральным тоном. Профессиональным.

– Насколько все плохо? – решила уточнить Ника так же сухо и делово.

– Вряд ли это наркотики, – подумав, ответил Юра. – Возможно, это медицинские препараты. Но у парня явно заторможены реакции. Про упадочное настроение молчу.

– Радоваться ему точно нечему, – не выдержала девушка.

Друг метнул в ее сторону обеспокоенный взгляд.

– Я не о том, – пояснил он. – Вовка слишком подавлен. Настолько, что я бы показал его специалисту.

– Хорошая мысль, – легко согласилась Ника. – В управлении же есть криминальный психолог. Ты еще два дня в отгулах.

– Извини, – Юра протянул руку, коснулся ее плеча. – Знаю я все. Ника… Не буду говорить, что без Сашки трудно. Мы все его потеряли. Но … Я позабочусь обо всем. Обещаю. И о Вовке, и о тебе. Ты знаешь, о чем я.

– Вернее, о ком, – усмехнулась недобро девушка. – Только ты сам боишься ее еще больше меня.

Друг только чуть улыбнулся и кивнул.

Нике стало почему-то чуть легче и теплее. Как и всегда с Юркой. Он всегда такой. Простой, спокойный, рассудительный. В чем-то Юрка всегда был будто бы тенью Сашки. Не такой правильный и активный. Но зато более приземленный, живой и близкий. Настоящий друг. Все эти годы.

Девушка задумалась, сколько лет они знакомы. Уже почти двадцать лет. Семья Ники только переехала в новую квартиру, как раз накануне сентября, когда девочке надо было идти в первый класс. И в самые последние августовские дни она познакомилась с мальчишкой на улице.

Это была до жути банальная история. Парнишка был значительно старше, на целых пять лет, и конечно, ему было наплевать, что он случайно снес ее песочный город своим новым, только что купленным портфелем, который мальчик тащил за лямки, даже не надев на спину. Было детское возмущение. Была попытка скандала. С ее стороны. Нарочитое равнодушие – с его. Был целый совок песка, высыпанный в этот самый новый портфель и страшное обещание мести.

А через неделю этот же мальчишка вступился за нее в школе, когда двое местных подростков-хулиганов попытались отнять у девочки деньги, данные мамой для покупки завтрака в школьной столовой. Тогда был их первый совместный бой. Кстати, они победили. И это была единственная причина, по которой Ника сдерживала слезы, потирая ушибленную скулу и разбитую руку.

Юрка тогда просто сел рядом, нашел в глубинах все того же своего рюкзака пластырь и почти чистый носовой платок, промыл ранку водой из школьного туалета, и даже кое-как заклеил. При этом он казался Нике настоящим героем. Таким спокойным и взрослым!

Что-то осталось в нем и сейчас от того мальчишки. Детская серьезность и вот эта самая обстоятельность и все тоже спокойствие. Но главное, на друга по-прежнему можно было положиться. В каких-то глобальных вопросах. Но не в мелочах. Последнее бесило Нику с самого детства. Подросткового разгильдяйства в Юрке тоже не убавилось за годы.

Они забрали Вовку от дома, где парень снимал квартиру. Вернее, где Сашка снимал квартиру для брата. Вообще, Володька был далеко не глупым и довольно ответственным для своего возраста. Сказывалось то, что они с Сашкой рано остались без родителей. Полицейский оформил опеку над младшим, когда Вовке было всего одиннадцать.

И жил мальчик долго с братом, если можно было назвать совместным проживанием редкие появления полицейского дома. Но Сашка все равно каким-то чудом успевал следить за младшим. А Вовка привык в свою очередь заботиться о старшем. И что наиболее важно, не создавать проблем. Сейчас парень учился в местном университете, сам поступил на бюджет по какой-то технической специальности. Подрабатывал. По-прежнему не создавал проблем.

Вовка устроился на заднем сиденье. Очень тихо. Нике он тоже не понравился. Мальчик смотрелся в черном костюме ужасно, сутулился, слишком низко наклонил голову, буквально вжал ее в плечи. Казался непривычно бледным.

– Привет, – сказала она. – Ты не в форме. А сегодня будет трудный день.

– Это все уже не имеет значения, – выдал Вовка как-то сухо. Слишком по-взрослому. Слишком безэмоционально.

Юра нахмурился.

– Володь, мы вчера говорили, – при этом тон полицейского был все таким же спокойным и дружелюбным. – Нам всем приходится держаться. Надо это пережить.

– Прости, – Ника всегда была резче друга и честнее, или циничнее. – Это не первые твои похороны.

– Не напрягайся из-за меня, – чуть более адекватно предложил Вовка.

Она кивнула и вдруг как-то совершенно некстати вспомнила позавчерашний вечер и Яна. Как он спросил ее фразой из песни «Машины времени» про игру на похоронах и свадьбах.

– Вся наша жизнь одно из двух, – почему-то она выдала это вслух.

Юра бросил на подругу изумленный взгляд. Вовка не отреагировал, он смотрел в окно. Или делал вид. День уже не задался, решила девушка.

Но вообще-то она приложила массу усилий, чтобы пройти все это как можно быстрее и легче. Прощаться с Сашкой собрались прийти всего человек десять-пятнадцать. Сослуживцы, пара однокурсников, и семья. Ника еще подумала вчера, когда обзванивала приятелей, что полицейских всегда хоронят тихо. Потому она не стала организовывать церемонию у морга. Последнее прощание пройдет на кладбище, прямо у могилы. И если никто не будет биться в истерике над гробом, они за час перейдут к самой затяжной и неприятной части ритуала – к поминкам.

Самые страшные ожидания, к счастью, не оправдались. Ольга не упала в обморок, не рыдала в голос и не бросалась в раскрытую могилу вслед за телом мужа. Сестра вообще держалась на удивление хорошо. Тихая, тоненькая и хрупкая, в своем черном платье с подолом чуть ли не до самой земли, с черной лентой в гриве, как и всегда, распущенных волос, она просто стояла, как вкопанная, сцепив перед собой руки.

Юра все время держался рядом с Ольгой. Приобнимал за плечи, следил за каждым ее движением, готовый в любой момент подхватить, если все же истерика начнется. Но не случилось. Все такая же торжественно молчаливая, с дорожками слез по щекам, послушная рукам полицейского, как кукла, сестра проследовала прочь с кладбища, как только на свежей могиле установили крест и разложили венки. Остальные потянулись за ней, стали рассаживаться в арендованном небольшом автобусе. Ника с облегчением заметила, что Вовка тоже решил добираться с гостями. Вообще, все шло нормально. Девушка боялась поверить в свою удачу.

И правильно боялась. Юра, проводив Ольгу до автомобиля, в котором жена погибшего прибыла на погост, вернулся к подруге нахмуренным. Точнее, похоже, разозленным.

– Что не так? – сразу спросила Ника.

– Да… – друг досадливо поморщился и взмахнул рукой. – Просто… Ты эту тачку видела?

– Не рассматривала, – призналась девушка. – Но так, издали, на прокатный транспорт не похожа.

– Вот именно. Такой внедорожник стоит, как моя квартира, – Юра направился к водительскому месту своей старой «Ауди». – И водитель там не рядовой. Мужик не выходил, а просто ждал Олю на месте. Но, похоже, они знакомы. Не как с таксистом. А прямо приятели. Не знаешь, кто такой?

– Понятия не имею, – Ника немного удивилась. И самим обстоятельствам и реакции Юры. – Может, ее начальник. Вроде бы, по слухам, он не плохой мужик. Мог и помочь ей.

– Нет, – заводя мотор, уверено заявил Юра. – У него обычный «Рено Логан». И сам он лет на десять старше меня. А этот…

– Чего ты так завелся? – удивилась девушка.

Друг промолчал, но было видно, он раздосадован. Когда автомобиль уже въехал обратно в город, по дороге к ресторану, где они собирались отмечать поминки, Юра более-менее успокоился.

– Вовка мне совсем не нравится, – поделился он доверительно. – Знаешь, он у гроба стоял с таким видом, будто ему Сашка чужой совсем. И весь такой неуверенный, будто под кайфом. Походка не твердая, хорошо, хоть руки не трясутся. Хотя зрачки, вроде, в норме.

– Горе каждый переживает по-своему, – напомнила Ника. – Мы с тобой тоже слез не льем.

Это было правдой. Она сама на себя поразилась, на то, с каким странным спокойствием, почти безразличием, положила на грудь Сашки цветы. Будто это и не он. Хотя… на самом деле, то тело в гробу, это уже, и правда, не Сашка. Только его след.

Август в этом году выдался жаркий. Заказывая кафе, Ника осмотрела предлагаемый зал, и поняла, что там слишком душно. Хозяин предложил крытую веранду. Это был выход. И сейчас во дворе кафе стояли гости, официанты накрывали столы, расставляли бокалы и бутылки. Снова по договоренности, из меню была выбрана только часть блюд: всякие нарезки, сыр, колбаса и фрукты. Ника не без мстительного удовольствия решила, что Ольга все же обязана внести хоть какой-то вклад в похороны мужа. Приготовлением еды, по сути, она заставила заниматься сестру. Ольга ухватилась за дело с каким-то почти детским воодушевлением, уверяя, что обязана приготовить любимые блюда мужа. Сейчас вся эта снедь должна была разогреваться в кухне кафе. И сестра должна была руководить застольем.

– А вот это уже слишком! – пробурчал разозленный Юра, и непривычно громко хлопнул дверцей своей машины.

Ника проследила за его взглядом. Гости собрались в неровный полукруг, кто-то курил, кто-то общался с приятелями. Ольга стояла на крыльце кафе, отдельно от остальных. Но не одна. Она опиралась, чуть ли не висела, на руке мужчины. Высокого, одетого в черный кожаный пиджак, темные джинсы и серую футболку. Волосы у него тоже были черные, густые, сзади коротко пострижены, а на глаза падала челка, довольно длинная, разделенная рваными прядями. Эта прическа придавала ему какой-то нахальный, вызывающий вид «плохого парня». С таким смазливым личиком, он смотрелся бы неотразимо.

Но Ника отметила, что вот конкретно в это минуту, красавчиком его не назовешь. Слишком бледная и тонкая кожа, а потому, когда он вот так зло прищуривался, под глазами становились очень заметны мелкие морщинки, темные тени. Губы тонкие, сейчас недовольно поджаты, почти незаметны, так, чуть неровная линия. Раздражение Яна было ощутимо даже на расстоянии.

Девушка такому его настроению даже обрадовалась бы, но не здесь и не сейчас. Появление молодого человека на похоронах Сашки, да еще и то, как собственнически обращалась с ним сестра, Нику взбесило не меньше, чем Юрку. Но сцены устраивать она не собиралась.

Ускорив шаг, оставив позади друга, девушка отправилась в зал, откуда, как она знала, можно пройти в кухню. Закончить бы быстрее этот чертов банкет и свалить отсюда, как можно дальше.

Он поймал ее за руку, почти посреди зала.

– Ника?

Девушка обернулась.

– Что ты тут делаешь? – прозвучало это официально холодно. – Ты знал Сашу?

– Нет, – признал Ян. – Меня попросила о помощи Ольга.

– И как давно ты с ней знаком? – задала Ника следующий вопрос.

– Со вчерашнего дня, – молодой человек чуть пожал плечами.

– Очередной акт альтруизма? – скрыть злую иронию она не смогла.

– Вроде того, – знакомая полуулыбка, от которой на его щеке появилась очаровательная ямочка. Та самая, что вызывала у девушки такое раздражение.

Но не в этот раз.

– Понятно, – ровно сказала Ника, осторожно, почти бережно высвободила свою руку из его пальцев, повернулась и отправилась дальше, в сторону двери в кухню.

У Яна возникло какое-то странное ощущение потери. И он этого испугался. Нет, конечно, бывало, что его унижали, оскорбляли. Но еще никогда не случалось такого. Казалось, только что Ника просто вычеркнула его из своей жизни. Будто разорвала разом все связи, будто он перестал для нее существовать. Это было незнакомое и реально жуткое впечатление.

Он в тот момент не думал о деле, о проклятом кулоне, о задании Давида. Он просто понимал, что должен попытаться ее вернуть. Как-то исправить… Для себя. Ян снова быстро догнал ее, развернул девушку к себе, положил теперь руки ей на плечи. Они стояли недалеко от окна, откуда хорошо было видно крыльцо.

Ян честно надеялся, что такое наглое обращение заставит ее сопротивляться, спорить или даже скандалить. Тогда все было бы в порядке. Если есть хоть какие-то эмоции, значит, еще есть шанс. Но… Ника не сопротивлялась. Просто застыла напротив него, просто смотрела ему в глаза. Все так же равнодушно. Будто бы сквозь него на самом деле.

– Послушай, – начал молодой человек. – Я просто встретил ее вчера в супермаркете. У нее порвался пакет, я помог собрать продукты. А потом она рассказала про похороны мужа, про сестру по имени Ника. Я счел это странным совпадением. Думал проверить, увижу ли тебя.

Это был красивый подход. Якобы вынужденное признание, что он хотел ее встретить снова. И главное, Ян надеялся, что Ника поймет, что он не привык оправдываться. Должно было бы сработать. В конце концов, эта версия была правдива на восемьдесят процентов.

– Ладно, – спокойно отреагировала девушка. Так же безэмоционально. Да многие дома с холодильником разговаривают приветливее!

– Ника! – Ян привлек ее ближе. Сознательно провоцировал. Наклонился к самому ее уху, как день назад в ночном клубе. – Хочешь честно?

Он сознательно выбрал этот тон. Довольно сухой и циничный.

– Не думаю, что для тебя будет новостью факт, что твоя сестра истеричка и манипулятор. Эти ее отчаянные взгляды больного щенка, дрожащие губки и трагичное заламывание рук! Она полтора часа рыдала и ныла! Мне мои нервы дороже. Но это же не значит, что я в восторге от идеи изображать свадебного генерала на совершенно иного рода мероприятии!

Ян даже не стал отстраняться, только чуть повернул голову, чтобы видеть ее глаза. И…у него было ощущение, что где-то совсем рядом треснул лед. В ее лице почти ничего не изменилось, но молодой человек ощутил, что Ника …вернулась? Он даже не знал, как правильно это назвать.

– Потом поговорим, – сказала девушка, вроде бы так же ровно, но… теплее, что ли. – Сейчас я просто хочу, чтобы это все быстрее закончилось.

– Ради этого «потом поговорим», может, все же дашь мне свой номер телефона? – осведомился Ян. – Вообще, наше взаимное раздражение, это больше, чем безразличие, в каком живут некоторые женатые пары.

– Сейчас сюда может кто-то войти, – пояснила девушка. – Не хочу, чтобы нас видели вместе. У тебя сегодня и так слишком скандальная роль. Как только приедет Мегера, все станет намного хуже.

– Кто? – он непонимающе нахмурился.

– Мать Ольги, – Ника, будто и не замечала его близости, повернув голову, она осматривала двор через окно.

Он увидел, как меняется ее выражение глаз. Становится злым и расчетливо-решительным. И в этот раз причиной был явно не он.

– Уже здесь, – презрительно заявила девушка. – Если день неудачный, так по полной!

Ника на миг оторвалась от окна, в котором наблюдала за Мегерой. Наконец-то посмотрела на Яна.

– Даже несколько обидно, – саркастично выдала она. – Ее дочь отхватила такого альтруиста! А чуть Оля сцепится с матерью, все равно начнет звать меня.

– Могу поработать твоим щитом, – предложил молодой человек. – Ко мне грязь не пристает.

– Тем хуже, – меланхолично отозвалась Ника и снова уставилась в окно. – Такие ей не интересны.

– А чего она явилась только сейчас? – поинтересовался несколько презрительно Ян. – Похороны закончились. Уже поминки.

– Ты серьезно? – ее тон был не лучше. – Она что, по-твоему, пришла бы зятя хоронить? Нет! Пожрать она явилась. И развлечься.

– Но…

– Черт! Сюда идут. Тихо! – Ника перешла резко на шепот. При этом девушка приложила пальчик к его губам. Яна это развлекало.

Они застыли, слушая шаги за окном. Кто-то поднимался медленно по ступенькам крыльца.

– Хвостом вертеть, это и есть твоя занятость? – осведомился женский язвительно-злой голос.

Яна реплика впечатлила, и он постарался разглядеть говорившую. Из окна можно было увидеть, как на крыльце стоит Ольга, а рядом с ней полноватая женщина, на голову ниже дочери. На Мегере было надето ярко-синее платье с довольно глубоким для дамы такого возраста вырезом «каре», отделанным жиденькими черными кружевами. Видимо, это была единственная дань трауру. Седые неровно крашеные волосы мать Ольги собрала в какой-то замысловатый узел. Лицо у нее было даже в чем-то миловидным, немного похожим на Ольгино, только толще, и черты жестче. Хотя, возможно, это уже не от природы, а в силу характера.

– Мама, я мужа хороню, – ожидаемо обижено ответила женщине дочь.

– Под ручку с каким-то мужиком? – Мегера выразительно подняла выщипанные брови. – Я видела, как ты на нем висла. Понятно, что тут нет времени матери лекарства завести.

– Я же тебе деньги перевела, – оправдывалась Ольга.

– И что? – надменно осведомилась ее мать. – Я денег просила? Нет! Я сказала привезти мне лекарства! И это было два дня назад!

– Мама!

Ян ожидал, что сестра Ники начнет жалобно извиняться или даже плакать, но этот оклик был явно негодующим. Девушка рядом с ним, вернее, та, которую он сейчас спокойно продолжал обнимать, чуть сдвинула брови. Он научился замечать ее микро-мимику. Ника явно тоже удивилась.

– Ты за два дня не померла без своих таблеток, значит, твое здоровье не так и плохо, – продолжила Ольга.

Лицо Мегеры просто расцвело злобой.

– А ты этого и ждешь, да? – тут же завелась она. – Смерти моей хочешь? Так убила бы сама! Как своего мужика угробила. Думаешь, я не знаю?

Ольга уставилась на мать в ужасе.

– Что ты такое говоришь? – вот теперь включились жалобные нотки. – Мама, да я сама без него жить не могу, а ты…

– Не ври, – Мегера почувствовала свою победу. – Там полиция копается. Значит, дело не чисто. А в машине только ты с ним была. И что теперь? Ты уже на его похороны другого мужика притащила. Понятно, все.

Она уперла руки в то место, где у женщин обычно бывает талия.

– Ну, в принципе, хоть немного поумнела, – продолжала женщина со злым сарказмом. – Зачем тебе этот нищий ублюдок? Лучше перед богатым ноги раздвинуть. И не стыдно уже. Всем и так понятно, что ты шлюха.

– Хоть сегодня Сашу не трогай, – взмолилась дочь. – Не по-людски это, мама. А Ян… Ты же его не знаешь. Он просто добрый…

– Вот и славно! – продолжала давить мать. – Хоть он мне будет лекарства покупать. И тебя, идиотку, содержать. Толку, я думаю, от тебя даже в постели мало. Будет тебе платить, как служанке. И гулять, как и твой ненаглядный Саша гулял. Или ты и этого уморишь?

– Оставь меня в покое! – Ольга сдалась, она явно уже пребывала на грани истерики. – Уходи! Исчезни! Ты сама виновата, что папа тебе изменял и сбежал. С тобой жить невозможно! Ты сама, кого угодно в могилу вгонишь. …

Слезы лились по ее лицу в два ручья, каждая следующая фраза звучала пронзительнее и громче предыдущей. Ника резко сделала шаг назад, высвобождаясь из рук Яна, развернулась и побежала к выходу.

Когда девушка появилась на крыльце, гости уже сбивались в тесный кружок, ближе к центру скандала, обеспокоенные и настороженные. Мать Ольги опасно раскраснелась, и чуть ли не задыхалась от ярости на неожиданное сопротивление дочери.

Ника, как завзятый спортсмен, обошла сестру, обогнала Юрку, кто уже успел подняться по ступеням, встала между ругающимися женщинами, и даже каким-то чудом успела крепко ухватить Мегеру за запястья, в тот момент, когда женщина была готова ударить дочь.

– Кормят там, скандалят за воротами, – твердо и с откровенной угрозой, заявила она. – Большинство гостей полицейские. Десять суток гарантирую.

– Ты… – к несчастью, Мегера уже знала, что спорить с Никой бесполезно. Что девушка на самом деле способна выполнить свои угрозы.

– Оль! – наигранно деловито, между тем, начал Юра, чуть приобнимая старшую сестру за плечи. – Пора начинать. Давай помогу. Что-то надо еще на столы поставить?

Ольга только кивнула, пытаясь вытереть льющиеся в два ручья слезы.

– Там… на кухне, – она постаралась улыбнуться напарнику своего мужа. – Картофель печеный с чесноком. И курица карри.

Ника спиной почувствовала замешательство друга. Слова сестры сейчас поразили ее не меньше.

– Оля? – отвернувшись от Мегеры, но при этом не отпуская ее запястья, Ника посмотрела на вдову Сашки. – Ты говорила, что приготовишь все, что он любил…

– Да! – сестра уверенно кивнула, справившись с истерикой. – Его самые любимые блюда. Я же обещала! Там еще надо салат заправить я принесла. Яблочный уксус и оливковое масло. Уже смешала.

Ника встретилась взглядом с Юрой, и поняла, что друг так же сражен новостями, как она. Ольга умом тронулась? Девушка чуть не спросила об этом сестру. Помешало появление Яна.

Молодой человек вышел на крыльцо с огромным блюдом в руках. Именно та самая картошка и курица карри…

– Куда ставить? – угрюмо поинтересовался он.

– Туда! – его вид, казалось, привел старшую сестру в чувство окончательно. Она смотрела на своего нового героя все тем же взглядом, полным обожания и мечтательного восторга.

Нике показалось, что Яна передернуло.

– О! – Мегера воспользовалась ситуацией, чтобы взять реванш, пусть вырваться из хватки Ники она не могла, но рот-то ей никто не затыкал. – Герой-любовничек! Вместо того, чтобы отраву этим падальщикам разносить, лучше бы матери своей подстилки лекарства купил!

– Юродивым не подаю, – не скрывая брезгливости, выдал молодой человек, и спокойно понес блюдо к ближайшему столику.

– Мама! – Ольга покраснела от стыда и снова была на грани слез. – Это поминки моего мужа! Я… я его любила! Тебе этого не понять! Да ты… Ты даже себя не любишь! Тебя распирает от злости. В тебе столько желчи, что ты помрешь от ее разлития! И…

– Оль, успокойся, – Юра гладил женщину по плечам и волосам, старался увести ее прочь. – Тебе не надо сейчас нервничать. Пойдем, сядем.

Он посмотрел на Нику выразительно. Младшая сестра отпустила, наконец, запястье Мегеры, демонстративно вытерла руки об брюки, посмотрела на мать своей сестры.

– Еще одна выходка, – предупредила она. – И я просто окуну тебя в эту чертову картошку головой. И поверь, мне за это только «спасибо» скажут.

Мегера потирала запястья и даже собиралась что-то ответить, когда Ольга дико завизжала. Ника рванула к сестре, которая просто билась в руках Юрки.

– Что?! – спросила она друга, но тот только пожал плечами, стараясь не дать женщине осесть на землю.

– Там! – Ольга указывала куда-то в сторону ворот. – Он там! Он снова пришел!

Ника быстро оглянулась. Двор кафе не был обнесен забором. Но его окружала живая изгородь пушистых кустов сирени и жасмина. И там, где между ветвями был небольшой зазор, будто бы стояла высокая темная фигура. Странно неподвижная, какая-то… будто нереальная. А еще, если не пугающая, то явно настораживающая. Человек в плаще? В такую жару?

– Черный человек! – старшую сестру била крупная дрожь. – Он убил Сашу. Он снова рядом! Он пришел за мной. Помогите!!! Ника! Спаси меня!

Младшая сестра подхватила Ольгу с другой стороны, стараясь помочь другу утихомирить сестру.

– Да о ком она говорит? – Юрка осматривал двор.

– Слепой? – Мегера наслаждалась всей этой сценой. – Вон мужик стоит. Ты еще и извращенца какого-то подцепила?

– Что за черт… – полицейский недоуменно нахмурился, глядя туда, куда ему указали. – Ну… просто тень…

Ника еще раз оглянулась на кусты, но там точно никого не было. Или… все же какая-то темная тень… Похоже, она зря повелась на Ольгину удочку. Бред какой-то…

– Засучи ей рукав, – Ян оказался рядом так неожиданно, что девушка вздрогнула. – Степка врач, сейчас наберет успокоительное.

– Он патологоанатом, – зло известил молодого человека Юра.

– За шесть лет в медакадемии ставить уколы точно учат, – возразил Ян. И посмотрел на Нику. – В машину ее потом проводи.

И он спокойно пошел прочь, при этом довольно грубо ухватив Мегеру за плечо. Ника не видела, что происходило дальше, но услышала странный сдавленный вскрик матери Ольги. Сама она в этот момент все же умудрилась освободить руку сестры и держала ее, пока Степан делал укол.

– Он прав, – с профессиональной твердостью сказал врач. – Ей надо в больницу.

В который уже раз Ника переглянулась с Юркой.

– Вези, – сухо распорядился друг. – Я останусь. Поминки, все-таки, гости…

Всю дорогу Ника на заднем сиденье успокаивала ревущую белугой сестру. Ян будто и не слышал ее всхлипов, гнал автомобиль вперед. До ближайшей больницы было всего два квартала. Высадив женщин, он даже не стал выходить с водительского места, сразу отправился дальше. Но свернув на повороте, выбрав место для парковки у одного из супермаркетов, остановился и тут же набрал номер Давида.

– Еще одна жертва? – сразу с беспокойством перешел к делу старший коллега.

– Пока нет, – Ян не скрывал своего отвратного настроения. – Но вдова полицейского только что устроила истерику, что видит черного человека. Похоже, ее сестра и мать тоже его заметили.

– А ты? – с осторожностью поинтересовался Давид.

– Не знаю, – после паузы буркнул Ян. – В какой-то момент мне тоже что-то такое показалось. Силуэт. Да, будто человек. Или тень. Насколько это вообще возможно?

– Я же говорил, что гулы похожи на людей, – назидательно выдал начальник. – В самом прямом смысле, Ян! Тем более, он набрал силы в прошлые разы.

– Но не настолько, чтобы казаться материальным! – возразил молодой человек.

– Именно в таком, – твердо уверил его коллега. – В легендах это сказано недвусмысленно. Он получает силы, и получает облик!

– Но ведь его видели не все! – спорил Ян. – Тот же напарник покойного, с ним непонятно. Заметил или нет.

– Значит, ему еще не время, – пояснил Давид. – А вот все три женщины точно потенциальные следующие жертвы.

– Ты забыл про меня, – сухо добавил молодой человек. – Я тоже видел.

– А ты как хотел? – с вызовом отозвался Давид. – Каждый из нас, кто хоть раз сталкивался в жизни с ними, всегда будет их видеть. Ты однажды перешел грань. Ты о них знаешь. Потому способен увидеть.

– Не помню, чтобы в прошлых делах случалось что-то подобное, – упрямо заспорил Ян. – Кроме… только когда демон приходил за родителями.

– При твоих манерах и общей любви к роду человеческому, – его коллега не скрывал иронии. – Вряд ли ты каждый раз близко сходишься с жертвами.

Молодой человек не стал это комментировать.

– Так кто из них следующая? – спросил он.

– Не знаю, – честно признался Давид. – Я теперь даже не уверен, что причиной этого была жена покойного. Почему бы это не мог быть тот же напарник? Или …Ты сам читал досье, мать Ольги еще та стерва. А сестра… Кажется, они дружили с тем полицейским. Или не только дружили. Ты проверял? В девяноста девяти случаях любовница мечтает занять место жены.

Яну это совсем не понравилось. И что самое неприятное, он не знал, что его бесит больше: тот факт, что девушка могла быть заказчиком, или собственное упрямое до дури наивное нежелание верить в это.

– Я собираюсь выезжать к тебе где-то послезавтра,– как ни в чем не бывало, сообщил Давид. – Думаю, за это время, ты уже все узнаешь.

– Перезвоню, – коротко ответил молодой человек и отключил вызов.

Глава седьмая

Нике только что принесли второй коктейль, когда в дверях, наконец-то, появился Юрка. Выглядел друг усталым и издерганным. Проходя мимо бара, полицейский попросил кружку пива.

– Только сейчас закончили? – немного удивилась девушка, когда Юрка устроился напротив нее за столиком.

– Нет, конечно, – отмахнулся друг с досадой. – Давно разошлись. Я из отдела. У нас очередное убийство. Бытовуха почти.

– Могли бы тебя и не дергать, – сочувственно прокомментировала Ника. – Не в такой день.

– Дернули многих, – уточнил полицейский. – У нас всегда народу не хватает. А теперь, когда еще и Сашки нет… Да и, знаешь, может оно так и лучше.

Она только пожала плечами и довольно уверенно отпила где-то с треть стакана.

– Ты аккуратнее! – занервничал друг. – Ника? Ты хоть знаешь, чего там намешали?

– Наплевать, – искреннее отозвалась она. – Я пить хочу. А так… Градус есть, и ладно. Ты, кстати, при исполнении. Какое тебе пиво?

– Вкусное и холодное, – насмешливо пояснил Юрка. – От одной кружки я не свалюсь. Нарушение, да, согласен. Но я не такой правильный, как Сашка.

– По нему проверку закрыли? – Ника старалась спросить это как бы мимоходом, хотя на самом деле, именно ради этого разговора она сегодня и ждала друга.

– Конечно, нет, – в тоне друга слышалось легкое раздражение. – О чем ты говоришь! Саша в ту ночь принимал алкоголь! И сел за руль!

– У него непереносимость была, – сразу как-то занервничала девушка.

– Знаю, – кивнул полицейский. – Самое удивительное, мы не можем установить, где он взял выпивку. Они с Олей были в ресторане. Там камеры. И все чисто. Конечно, он пил только сок. А! Потом еще кофе. В машине мы не нашли ничего, что содержало бы алкоголь. Вообще ничего подозрительного.

– Но как? – Ника залпом допила свой коктейль и жестом попросила бармена повторить. – Где-то останавливались по дороге?

– Тоже нет, – продолжил Юрка. – Но есть одно «но». Мы проверили данные видеорегистратора. Автомобиль стоял на платной стоянке в квартале от ресторана. Они сели в него, вдвоем, и сразу поехали…последним маршрутом. Хорошо видно, что не было никаких препятствий на дороге, что он сам не справился с управлением. Нюанс в том, что между временем, когда Сашка с Олей вышли из ресторана, и когда сели в автомобиль, разница почти в час. И пока мы не знаем, где они были.

– А что сестра говорит? – допытывалась девушка.

Друг раздраженно поморщился.

– Это же Оля! – напомнил он. – Она не помнит. Говорит, вроде бы, гуляли. Это было романтично. У нее все как-то приблизительно. Тут помнит, тут не помнит! И вообще!

Его раздражение прорвалось наружу, и Юрка даже повысил голос.

– С ней непонятно что происходит! Сегодня же сама видела! Эта истерика, эти бредни про черного человека. Ну, может, кто-то там и был в кустах. Но такая реакция… Зачем она это придумывает, Ника?

Он смотрел на подругу с какой-то почти детской отчаянной обидой.

– У нее с головой нехорошо, да? – продолжил друг. – Этот выверт с курицей и чесноком! Ты сама в шоке была!

– Естественно, – хладнокровно согласилась девушка. – У Сашки вообще-то была язва желудка. Он вообще не ел острого. Как и не принимал алкоголь. Она не могла этого не знать, но уверяет, что готовила его любимые блюда. И салат с уксусом…

– Кстати, это все и без язвы есть было трудно, – заметил полицейский. – Как-то слишком. Так все же, как она? Что сказали врачи?

Ника отметила, что беспокойство друга все же перевешивает раздражение.

– Хорошо, что ей вовремя ввели успокоительное, – сказала она. – Обычная истерика. Но все же с ней общался психотерапевт. Я настояла. Конечно, Оля не знает, кто он был.

– И что? – поторопил ее Юрка с ответом.

– Да ничего! – Ника пожала плечами, и снова залпом разделалась с очередным коктейлем. И тут же жестом попросила третий. – Тут специалистом быть не надо. Сестра пережила сильный стресс. Потеря мужа, плюс угроза ее жизни. Ты сам прекрасно знаешь Олю. Она и так не слишком приспособлена к жизни. Слабая, всегда такая ранимая. Вот это все последствия. Странности поведения, изменения вкусов, и некий перенос. Оле надо кого-то винить. Подспудно она боится, что каким-то образом виновата в смерти Сашки. Это, конечно, чушь. Но она переносит свое чувство вины на придуманного персонажа. Отсюда черный человек. Сначала на месте аварии, потом на поминках.

Девушка не собиралась признавать, что на миг ей самой показалось, будто она видела того мужчину в кустах.

– Звучит логично, – признал нехотя друг, но помолчав с полминуты, вдруг снова завелся.

– Но все это не объясняет этого мужика! – заявил он. – Его-то она на кой черт притащила? Ты видела, как она на нем висла? О какой любви к мужу речь, а? Это специалист как-то объясняет?

– С моей точки зрения, эта выходка как раз в ее стиле, – сухо оповестила его девушка, и кивнула в благодарность официанту, поставившему перед ней очередной коктейль. – Мы только что говорили, она не в состоянии обходиться без помощи. Оля просто капризна. Она не хотела заниматься похоронами. И как всегда надеялась, что если ничего не делать, найдется тот, кто возьмет все это на себя. Большая часть привычно досталась мне. Но поминки были ее делом. Отсюда детская выходка. Назло всем найти кого-то, кто сильный.

– Не пройдет! – твердо заявил полицейский. – Я бы не удивился, припряги она какую-нибудь коллегу к готовке. Но этот красавчик…

– Подруга за нее у гроба стоять не будет, – разумно аргументировала Ника. – И вот вызов всем и вся. Но вообще… Юра, чего ты так взъелся на мужика? Он же явно сам был не в восторге. И реально помог.

– Конечно! – друг злился все больше. – Пришелся очень кстати. Все проблемы разрешил, порядок навел, и даже умудрился избавиться от Ларисы Михайловны.

Девушка на миг застыла со стаканом в руке, не донеся его до губ.

– Он что-то сделал с Мегерой? – спросила она с веселым удивлением.

– Опрокинул на нее тот самый салат, – с досадой поделился Юрка. – Весь. И Лариса быстро смоталась.

Ника рассмеялась. Хоть что-то хорошее за день. У Яна явно есть стиль, нельзя не признать. Слабительного дебоширам в ночном клубе, миска салата в декольте Мегере. Просто и эффективно.

– Вижу, на тебя он тоже произвел впечатление, – почти с отвращением прокомментировал друг.

– Юра, – девушка посмотрела на полицейского с некоторой усталостью. – А что, все-таки происходит, а? Ладно, ты от мужика не в восторге. Но…Как-то ты слишком уж распаляешься.

– Потому что он чужой, – буркнул он, не глядя на подругу. – Мы и сами справились бы.

– Серьезно? – она нехорошо улыбнулась. – А по мне это похоже на какую-то странную ревность. С чего бы?

Он молчал какое-то время. И явно злился. Буквально накручивал себя.

– А что непонятного? – выдал Юра уже как-то совсем серьезно и с явным холодным вызовом. – Да, ревную.

Ника допивала коктейль. На этот раз мелкими глотками. И явно не сильно разбирая вкус. Она как-то отвлеченно подумала, что снова может быть благодарной Яну. Когда он днем признался, как быстро его окрутила сестра… Было так же. Даже не больно. А холодно и пусто. Будто все вокруг рухнуло в один момент. Наверное, после того раза, сейчас как-то уже проще. Не так ярко и не так чувствительно.

– И как давно ты с ней спишь? – ровно поинтересовалась она у Юры.

– Почти два с половиной года, – признался он, тоже здорово снизив тон. – С тех пор, как понял, что у Сашки есть любовница. Ты знала?

– О Сашке? – уточнила Ника. – Да.

– Он и не скрывал особо, – продолжил друг, причем довольно охотно, будто выдав свой секрет, успокоился. – Просто однажды подошел в отделе и попросил, если что, подтвердить Оле, что у него ночное дежурство. Это тогда так… Так банально и избито прозвучало. Он даже не захотел придумывать что-то особенное. Не напрягался. Будто на Олю вообще плевать. Я тогда разозлился. Серьезно думал прийти и все ей выложить, раскрыть на него глаза.

– Ты думаешь, она хотела бы, чтобы ей раскрывали глаза? – саркастично осведомилась девушка. – Ее всегда устраивала слепота. Лишние проблемы не для нее.

– Я и не сказал, – признался Юрка. – Просто не смог. Она такая…Этот ее взгляд… Она в чем-то похожа на тебя. И в тоже время… Ты такая всегда сильная, дерзкая, рассудительная. А она мягкая и податливая. Будто обратная сторона тебя. Я тогда смотрел на нее и думал об этом. И тогда же все как-то само собой получилось первый раз. Потом я нервничал, переживал, как-то думал с ней обсудить…

– Так все два с половиной года и обсуждаете, – со злой иронией закончила за него Ника. – Ладно.

– Не мы это первые начали, – напомнил, явно оправдываясь друг. – Сашка стал гулять первым. И…

Он осекся и посмотрел на подругу несколько подозрительно, но в тоже время виновато.

– Если честно, я вообще предполагал, что он спал с тобой, – наконец-то выдал полицейский.

– Верно предполагал, – наигранно безмятежно выдала Ника. – Только ошибся в сроках. Мы вместе были почти шесть лет нашего знакомства.

– Отлично! – взорвался Юрка. – И ты считаешь, это нормально? Спать с нашим другом, потом вообще, с мужем сестры!

– Но тебя тоже самое не смущает, – спокойно парировала девушка. – Ты тоже спишь с женой нашего друга. Только не вздумай сейчас гордо заявить, что ты мужчина, и это другое дело!

– Я бы до такого не опустился, – обижено возразил он. – Просто…Могла бы раньше сказать.

– Ты тоже, – не отступала Ника. – Хотя… какая разница, когда. Это ничего бы не изменило.

В этом она соврала. Для нее признание Юрки меняло многое. Сразу.

– Ты права, – устало кивнул друг. – Но сейчас почему-то стало немного легче. Признаться. И … узнать. Когда Сашки уже нет, и все не имеет смысла. Ты как?

Теперь в его голосе звучала такая привычная забота, всегда какая-то теплая, ненавязчивая, но своевременна и нужная. Раньше. Сейчас это Нику раздражало.

– Хочу еще коктейль, – решила девушка.

– Аккуратнее! – велел полицейский. – Я закажу тебе. Но мне надо возвращаться. Еще на обыск ехать.

– Давай, – легко согласилась Ника, думая только о том, чтобы он скорее ушел. – И пожалуйста, насколько сможешь, держи меня в курсе про Сашку. Ладно?

Он кивнул, постарался улыбнуться. Получилось не очень естественно.

– И еще, – вспомнила девушка некстати. – Вовка. Надо бы все же за ним присматривать.

– Он куда-то делся после похорон, – признался нехотя Юрка. – Пока успокаивали Олю, пока Мегера суетилась со своим испорченным платьем. Он вроде был все время рядом. Потом вроде посидели, а как стали собираться, я его уже не нашел. Мужики сказали, вроде бы, когда все успокоилось, парень тоже стал поживее.

–Ну, ладно, –решила девушка. – Надо будет к нему заехать завтра-послезавтра.

– Я тоже буду ему позванивать, – пообещал полицейский. – Давай, пока. Я пошел. И все же, не налегай на выпивку. И…

Он смущенно улыбнулся.

– Ника…Знаешь? Это все так достало! Они все. Мегера, Вовка, даже Оля. Иногда так хочется всех их забыть просто.

Она кивнула, мысленно включив друга в этот же список.

– Я тут подумал, – продолжил Юрка с все той же знакомой теплотой и даже каким-то весельем. – А давай рванем куда-нибудь? Вдвоем? Хотя бы на два дня. Просто…гулять, трепаться и ничего не делать, а?

– Мечтать не вредно, – иронично отозвалась девушка. – Тебя ждут на обыске. А у меня вообще-то бизнес.

– Но ты подумай, – предложил друг и наконец-то ушел.

Ника сейчас могла думать только о пустоте в душе и об очередном коктейле.

Она вышла из кафе спустя еще полчаса. Он стоял напротив входа, как и в прошлый раз, прислонившись пятой точкой к капоту автомобиля. Ян успел сменить внедорожник на свой любимый «Порше» и переодеться в светлые джинсы и простую белую футболку.

Ника не то, чтобы ожидала его появления, но как-то и не удивилась. Вообще, в конце всего этого безумного дня, встретить опять Яна было не то, чтобы желательно, но … успокаивающе. Говорить об этом она молодому человеку, естественно, не собиралась. Она просто пошла ему на встречу, собираясь воспользоваться случаем, быстро добраться до дома, устроившись на переднем пассажирском сиденье его комфортного автомобиля.

Ян уже привык, что он не то, чтобы видит, а больше ощущает настроения этой женщины. Так же было и сейчас. В ней не было привычного раздражения или вызова. Хотя при этом шагала Ника как-то слишком уверено, будто по полю боя, и держалась несколько надменно.

– Привет воительницам Асгарда! – иронично приветствовал он. – Ваше такси подано.

– Они были девственницами, – возразила Ника. – Не твой вариант.

И все. Без споров и перебранок, она села в автомобиль. Ян начал подозревать, с ней что-то не так.

– Откуда такие интимные сведения о валькириях? – поинтересовался он. – Хотя, нет. Лучше не говори, еще пара откровений и ты сломаешь мою детскую психику. Лучше признайся, сколько ты выпила?

Она как-то нервно усмехнулась.

– Ты мне точно не старший брат, – заявила девушка, правда, вполне дружелюбно, с иронией. – И не муж. Хотя как ты там сказал? Наше взаимное раздражение, это больше, чем есть у некоторых семейных пар. Хочешь рискнуть?

– Только если пообещаешь прислать мне номер своего телефона в качестве свадебного подарка, – отпарировал он.

– Ага! – Ника ядовито улыбнулась. – Будет моим приданым. Только зачем? Ты и так повсюду.

– Не вижу твоего протеста, – суховато сообщил Ян.

– Сегодня я могу простить тебе все, – щедро заявила она. – За усмирение Мегеры.

– Вот оно как, – он держал легкий тон, но на самом деле ее настроение молодому человеку совсем не нравилось. – Надеялся скромно оставить этот подвиг за кадром. Как настоящий акт альтруизма. Но кто-то тебе все же рассказал.

– Юрка, – то, как девушка произнесла имя друга, сказало Яну о многом. – Это наше место. Сашкино, мое и его. Он ушел полчаса назад. Кстати, он тебя не видел?

– Не знаю, – безразлично ответил молодой человек. – Мне наплевать, видел он меня или нет. Но мне точно не нравится, что он оставил тебя одну. Хотя уверен, ты уже при нем была в таком состоянии.

– Он полицейский, – напомнила Ника. – Его вызвали.

– Удобно, – для Яна это был ни разу не аргумент! – Здесь его вызвали. Там, на поминках, он остался развлекать гостей, потому что это было проще. А с твоей сестрой? Как напарник ее мужа, мог спокойно быть рядом, вместо меня. И даже вместо тебя.

– Большинство гостей тоже были полицейские. Остаться ему было логично, – то, как Ника это произносила… В ней не было злости за друга или искреннего желания защитить этого Юрия. Будто бы она просто ведет спор ради спора.

– Кстати, – молодой человек делала вид, что смотрит только на дорогу, хотя краем глаза все время следил за ее реакцией. – Какая твоему другу разница, приеду я за тобой или нет?

– Ты был с Олей на похоронах, – похоже, для девушки это все объясняло.

– Он здесь причем? – буркнул Ян угрюмо.

– Он с ней спит, – Нике самой не понравилось насколько недовольно и обличающее у нее это получилось сказать.

–А я нет, – напомнил молодой человек. – И тот же вопрос, при таком раскладе, почему он не торчал с твоей сестрой с момента смерти мужа?

– Очевидно, что он не хотел, чтобы об их связи знали все, – пояснила девушка уде с откровенным раздражением, только явно вызванным не его вопросами, а похоже, ситуацией в целом.

– Ну, да! – Ян не скрывал сарказма. – Он же друг этого Саши. Нехорошо, когда узнают, что он крутил с женой напарника. Так ты зла, как черт, потому что только сейчас об этом узнала? В день поминок друга? Тебе серьезно так за него обидно?

– Вообще нет, – откровенно призналась Ника. – Сашка тоже не святой. Думаешь, он не изменял жене?

– Думаю, он спал с тобой, – молодой человек метнул в ее сторону испытующий взгляд.

– Да, – спокойно подтвердила девушка. Слишком легко. Он не понимал.

– Ника, ты не похожа на дуру, – чуть устало стал выяснять Ян. – Обижаться за любовника явно не твой стиль.

– А причем тут вообще Сашка? – осведомилась она в ответ. – Я-то альтруизмом не болею. Я злюсь только за саму себя.

– Так… – молодой человек нахмурился. – Этот друг…А он друг вообще? Или что-то большое?

Она чуть помолчала, но потом все же выдала, как-то отстраненно, безэмоционально, как тогда в зале кафе.

– Он именно друг, – твердо обозначила девушка. – В чем как раз и проблема. Я знаю его с детства. И все эти годы наивно думала, что вот Юрка-то точно только мой. Что хоть его не надо делить с сестрой. Понимаешь?

Ян благоразумно промолчал.

– Хрупкая романтичная Оля, чей взгляд заставляет мужиков забывать о наличии мозгов, и решительная логичная я, с которой комфортно, – продолжила Ника. – Резкая и жесткая я. Как там Юрка сегодня сказал? Как другая часть меня. Это же так интересно! Две такие непохожие сестры! Сравнивать, пробовать… Даже отцу было это забавно. Он всегда говорил, что нас двое. Что мы, как две стороны одной медали. Он с детства учил меня, что нас нужно воспринимать именно так, вместе. Потом и другие желающие находились. Ну, да, конечно, и Сашка туда же. А Юра… Он был со мной. Понимаешь, только со мной. Знаешь? Когда-то это было почти развлечением. Я показывала своим ухажерам Олю, знакомила мужиков с ней. И если он на нее западал, я тут же с ним прощалась. И тогда мы пропивали мою очередную несостоявшуюся личную жизнь как раз с Юркой! Я думала, что вот для него нет парочки сестер. Есть просто я. Мой друг. Но…

Она устало вздохнула.

– Но видимо, это наше с Олей проклятье, всегда идти в комплекте, – закончила девушка.

Ян нахмурился. Ему многое не понравилось. Сначала он испытал какое-то очень постыдное чувство, когда вспомнил тот единственный раз, когда тоже сравнивал сестер. И оправдывать себя ему было нечем. Он сразу признал за собой эту вину, пусть и позволил себе это всего раз.

Хуже было другое. Эти слова Ники Яна просто взбесили. Ее обреченность, смирение…Она не может быть частью какого-то там комплекта. Ни конкретно с Ольгой, ни с кем еще! Его собственная индивидуальность интуитивно отрицала такое. До взрыва ярости. До желания нагрубить сейчас женщине, сказать нечто, что причинит боль. Сознательно. Только вот… Ян поймал себя на мысли, что дело не только в его индивидуальности, возможно, в чем-то еще.

– И что ты предполагаешь дальше? – сухо поинтересовался он. – С вашей дружбой?

– Ничего, – ровно ответила Ника. – Общаться будем. Уже нет смысла расходиться. Да и не получится, наверное. Только я не умею забывать и прощать предательства.

– Серьезно? – зло осведомился молодой человек. – А как же тогда этот ваш Саша?

– А! Это… – все тот же безэмоциональный тон. Который сказал Яну больше, чем слова.

– Вижу, большая любовь не случилась, – сделал он вывод.

– Даже мысли никогда не было, – кажется, ее это развеселило. – Это другая история. Я уже сказала, что мы с Юркой дружили с детства. Он поступил в университет, и я в принципе, знала многих его приятелей. Там он сошелся с Сашкой. Я тоже с ним общалась. Но так… Он был просто одним из Юркиных друзей. Потом просто привыкла, что Сашка вроде как у нас стал третьим. А шесть лет назад их обоих взяли в отдел. Мы пошли это отметить. Сашка не пил, я тоже тогда мало дружила с алкоголем. Юрка набрался быстро. И мы отвезли его домой, а потом как-то легко оказались в одной постели. С утра было немного неловко. Но…

Она пожала плечами, почти безразлично.

– Ни Сашку, ни меня не связывали иные отношения, – продолжила девушка. – Мы просто продолжали изредка встречаться. И это быстро стало привычкой. Как-то так получилось, что я даже Юрке об этом не сказала. Не знаю… Наверное, не считала это важным. Мало ли, с кем я сплю? Года три с половиной назад, Сашка начал поговаривать о свадьбе. Как-то так…лениво. Вроде, это будет удобно. Только, ты можешь считать меня наивной, это твои проблемы, но для меня удобство не та причина, по которой женятся. Мне нужно что-то большее. А еще банальное счастье в виде детей. Вот с последним оказалась проблема. Сашка не хотел их вообще. Он даже стерилизовался, чтобы жить легко.

На лице Яна появилось некрасивое выражение какой-то жалостливой брезгливости, но он промолчал.

– Короче, мы поссорились, – Ника даже чуть улыбнулась. – Через пару недель он зашел мириться ко мне в магазин и встретил у меня Олю. Знаешь… Тогда я посчитала, что это очень даже кстати. Он исчез на пару недель. А потом нашел меня и сказал, что влюбился. Все же мы были еще и друзьями. Я даже порадовалась за него. Но спустя полгода после свадьбы, он вернулся.

Девушка отвернулась к боковому окну, чтобы он не видел ее выражения лица.

– Тогда мне стоило его послать, – призналась она. – По факту. После Ольги. Но… Сашка был не дурак. Он ни разу вслух не сравнивал меня с сестрой. Он просто вернулся. Даже не упоминая ее наличие. И выглядел… измученным. И каким-то потухшим. А я… Все же, имея столько лет постоянного партнера, я привыкла с ним спать. Так почему нет. Зато теперь точно без лишних обязательств. Видишь, как я и сказала, все банально и никакой большой и светлой любви, никаких историй с отбиванием мужика одной сестрой у другой. Без мелодрам. Ну… разве что он перестал быть мне другом. Остался только любовником. Приезжал раз в месяц, иногда реже. Хотя в последние месяца полтора стал появляться часто почему-то.

Ян только кивнул. Говорить сейчас не хотелось. Как-то все слишком.

Через пару минут автомобиль остановился у подъезда дома Ники. Ян подумал, что стоит все же кое-что полезное выяснить и для дела.

– Слушай… -начал он, повернувшись теперь так, чтобы хорошо видеть лицо своей спутницы. – Но ведь ты просто могла уехать. Просто разорвать все это.

– Могла, – подумав, серьезно согласилась Ника. – Но почему я должна это делать? Это мой город, здесь живет моя мама, здесь мой бизнес. Да и кроме всех них, тут куча нормальных людей, с кем я общаюсь. Почему я вообще должна бежать? Почему я?

– Логично, – вынужден был согласиться Ян. Он сам тоже никогда не убегал. – А еще можно было бы прекратить общаться с сестрой. Она же тебя бесит.

– Бесит, конечно, – девушка почти весело улыбнулась, выйдя из своего замороженного равнодушного состояния. – Эта ее беспомощность и не желание что-то сделать самой…Но ты же сам сказал, свои нервы дороже. Проще поддаться. Тем более, я так не могу. Бездействовать. Это не мое. Так что, уже лучше так. К тому же, Ольга не виновата, что мы сестры. Что у нас все на двоих получается. Будь это все проклято.

Он снова начал злиться. Хотелось встряхнуть ее за плечи, сказать, что хватит уже делить с кем-то ее жизнь. Что есть только она, и только она имеет значение… Высокий стиль и пафос в привычках Яна не числился.

– Мы приехали, – сообщил он. – Пойдем, провожу тебя до квартиры.

Ника чуть свела брови, толи разозлилась, толи нахмурилась.

– Не стоило тебе все это рассказывать, – заявила она. – Я не нуждаюсь в жалости.

– Я к обычному сочувствию-то не склонен, – возразил Ян искренне. – А у тебя синдром случайного попутчика. Не забывай, я даже не знаю твоего номера телефона. Выходи из машины.

Она нехотя послушалась, но дожидалась рядом, пока он закрывал свою дверцу и включал сигнализацию.

– Вообще, – упрямо продолжала девушка спорить. – Мне не пятнадцать. И даже после нескольких коктейлей я способна самостоятельно преодолеть несколько метров.

– Будем считать, что мне пятнадцать, – молодой человек решительно обнял ее за талию и буквально потащил к подъезду. – Тогда я у меня было отличное воспитание и манеры, я был милым и правильным.

– Врешь, – Ника развеселилась. – Ты уже родился неправильным. А я в норме.

– Конечно, – он знал, она сейчас говорит не про свое опьянение. – Но я все же не такси. Тут я тоже соврал. И проезд надо оплачивать. Я хочу кофе.

Они медленно поднимались по лестнице на третий этаж. Ника все еще спорила, но явно просто ради развлечения.

– Можно было купить кофе по дороге, – сказала она. – Или выпить в том же баре.

– Ты подозреваешь меня в каких-то тайных намерениях? – Ян чуть сощурился. Отчего снова у него под глазами четко проявились мелкие морщинки. – Я похож на того, кто будет пользоваться случаем ради постели? Запомни, секса не предлагать. Только кофе!

И он улыбнулся. На этот раз, от души, а не с расчетом, как привык это делать при женщинах. Ника испугалась, что сейчас затормозит на лестнице с таким же глупым выражением лица, какое бывает у Оли, когда сестра смотрит на Яна.

– Раздражаешь, – буркнула она и поторопилась к своей квартире.

Глава восьмая

Открыв замки, Ника распахнула нарочито широким жестом перед молодым человеком дверь и сделала театрально приглашающий жест.

– Welkom! – иронично заявила девушка.

И тут увидела, как меняется его лицо. Исчезает эта очаровательная улыбка, как снова губы растягиваются в злую линию, как прищур становится откровенно недобрым, даже хищным. Но смотрел Ян куда-то мимо нее.

Ника резко повернулась. Почему-то первое, что ей бросилось в глаза, это старая ветровка, в которой девушка обычно ходила в соседний магазин или выносить ведро. Обычно куртка висела на крючке у двери. Теперь валялась на полу. Как и несколько пар туфель, разбросанных по прихожей. Шкаф был открыт, с полок сметены щетки для волос, флакон духов и всякие мелочи.

– Если это твой нормальный жизненный уклад, я понимаю, почему ты так не хотела приглашать меня домой, – по тону Яна было понятно, сам он в такое предположение не слишком верит.

– Неприятности когда-нибудь кончаются? – в ответ обреченно устало поинтересовалась Ника.

– Стой здесь, – распорядился молодой человек, и шагнул в квартиру, стараясь при этом ничего не касаться и обойти бардак в прихожей.

Он мало верил, что преступник все еще здесь, но все же осматривался осторожно. Квартирка у девушки была скромной. Две небольшие комнатки, одна из которых заставлена шкафами и стеллажами. Одежда и книги. Плюс рабочий стол. Смесь библиотеки и гардеробной. Пародия на кабинет. Вторая комната – кровать, комод и туалетный столик. На кухне едят, в кабинете работают, в спальне спят. Все по делу и по порядку, соответствует характеру хозяйки.

– Тут явно ничего не тронули, – спокойно и как-то меланхолично сообщила ему Ника, остановившись рядом с Яном.

– Интересно, кому я сказал «стой здесь»? – поинтересовался молодой человек несколько ворчливо.

– Понятия не имею, – спокойно выдала она. – Уборки на полчаса. И потратиться на новое белье в магазине.

При этих словах она махнула рукой в сторону спальни. Кровать не тронули, только вывернули ящики комода, скинули косметику со столика на пол. Но рядом с комодом на полу кучкой лежали какие-то лоскутки. И ножницы. Ян подошел ближе, осмотрел то, что ранее на самом деле было нижним бельем девушки.

– Какие эротичные получились пазлы! – саркастично прокомментировал молодой человек. А потом посмотрел на Нику. – Проверь, ничего ценного не взяли?

– А тут оно было? – с наигранным удивлением развела она руками.

– У тебя в ушах белое золото с бриллиантами, – напомнил Ян. – Вот такая мелочевка не пропала?

– Это в сейфе, – без интереса сообщила девушка. – Там, в кабинете. Где деньги и документы.

– Так посмотри! – он терял терпение. – А если это все для отвода глаз? Если нужны были именно документы? Они тебе явно важнее твоей бижутерии.

Она устало вздохнула, прошла в кабинет. Молодой человек проследовал за ней. Ника спокойно открыла шкаф, потом небольшой сейф, продемонстрировала ему содержимое. Пара папочек с бумагами, несколько маленьких ювелирных коробочек и горка еще каких-то украшений, сваленных вместе. И все. Если бы здесь был старинный кулон размером сантиметров пять в диаметре, Ян бы точно его заметил.

– Вызывай полицию, – распорядился он сухо.

– И не подумаю, – она спокойно закрыла сейф. – С местными долго. Позвоню потом Юрке.

– Послушай! – он уже не скрывал раздражения. – Тут не надо быть криминальным психологом, чтобы понять, это все, либо акт устрашения, либо наказания. Однозначно что-то нездоровое. И ты оставишь это просто так?

– Я же сказала, потом позвоню Юрке, – напомнила Ника. Она тяжело вздохнула, на миг устало прикрыла глаза. – Послушай! Я безумно устала. Сегодня совсем не лучший день. А потому я сейчас просто найду хоть одну пару трусиков, заберу старые джинсы и какую-нибудь футболку и поеду ночевать в отель. Все остальное завтра. Или…если ты такой правильный, я оставлю тебе ключи. Вызывай полицию сам!

Ян понял, что придется смириться.

– Хорошо, – завил он. – Предлагаю сделку. Сейчас все будет по-твоему. Но вместо гостиницы, ты ночуешь у меня. Напомню, секс не предлагать. Кофе в программу войдет.

Ника, молча, отправилась обратно в спальню за сменой одежды.

Когда они добрались до его дома, у девушки слипались глаза. Кофе в программу не вошел.

– Спальня там, – указал Ян. – Сразу скажу. На моей кровати могут поместиться четверо. Причем, даже не потеснив друг друга. Проверял. При отсутствии желания, мы ночью даже не встретимся.

– Не встретимся, – вяло подтвердила Ника и отправилась в ванную.

Спустя пятнадцать минут, она уже устроилась на кровати с совершенно блаженным видом. Ян с каким-то странным удовлетворением отметил, что эта женщина, томно потягиваясь сейчас на простынях, сонно улыбаясь, обнимая подушку, не играет. Это не флирт и не провокация. Похоже, ей вообще нет дела до его присутствия в спальне.

– Как же тебе мало надо для счастья, – не удержался он от усмешки.

– День кончился, – напомнила она. – Счастье. Мягко и тепло. Тоже счастье.

– Интересно, – задумчиво продолжал Ян. – А что еще будет счастьем?

– Тишина, – однозначно и твердо заявила Ника.

– Раздражаю? – он не мог ее не дразнить. – А можешь сказать, чем?

– Мужские поступки и мимика подростка, – девушка явно старалась строить фразы коротко, чтобы быстрее отделаться и все же поспать. – Видел реакцию Оли? У нее отрубает мозг. А я так не могу. Потому и раздражаешь.

Он с самоиронией подумал, что это самое честное признание от женщины, какое он слышал.

– Я раздражаю, сестра бесит, друг нервирует, – продолжил он вкрадчиво. – Если была бы возможность избавиться от всех, что бы ты выбрала?

– Пулемет, – буркнула Ника и демонстративно повернулась на другой бок, чтобы его не видеть. – Дурацкий тест.

Молодой человек, протянул руку и чуть погладил ее волосы.

– Будем считать, тебе это снится, – спонтанно решившись, выдал он. – Комплектами продают дешевку по акциям в супермаркете. Ты – явный эксклюзив. Просто покупатели бывают идиоты.

И он отправился прочь, потушив ночник на тумбочке возле кровати. Чуть позже Ян устроился на кухне, сделал себе тостов, достал из холодильника молоко. С места, где он сидел, вход в спальню был хорошо виден. Если проснется, он заметит.

Молодой человек привычно открыл ноутбук, вызвал по Скайпу Давида.

– Я звонил тебе несколько раз, – быстро ответив, сообщил ему немного встревожено коллега. – Что-то случилось?

–Был не один, – Ян отпил молоко прямо из упаковки. – Я выключал звук. Извини.

Давид изучал его через экран с каким-то новым интересом.

– А сейчас один? – уточнил он.

– Нет, – честно признал молодой человек. – Но она спит. И кстати, будем считать, в этот раз ты выиграл. Я смогу закончить дело сам.

– Интересно, которая из сестер, – прокомментировал его начальник.

– А мне интересно другое, – Ян оставался непривычно серьезным и собранным. – Давид? Что такое любовь?

– Ян… – его коллега даже растерялся.

– Ты не понял, Давид, – продолжил молодой человек. – Что в это понятие входит для демона? Упрямое желание получить того, кто не с ним, жажда контроля, просто сильное влечение. Или прямо, настоящее чувство?

– Только последнее, – твердо заявил Давид. – Таких, как наш жилец кулона не обманешь. Все только натуральное. Только чувство. Крайний случай, сильная влюбленность, искреннее очарование кем-то. И тоже самое, с родством. Причем, опять же, штамп в паспорте для гула неинтересен. В расчет берутся истинные кровные узы. В случае с супругами, максимум, через ребенка. Или снова, настоящая любовь.

– Интересно… – задумчиво выдал Ян. – Просто ты оказался прав и еще кое в чем. Ольга изменяла мужу, а он ей. И вот насколько к жене покойного был привязан ее любовник, это вопрос.

– А любовница? – поинтересовался начальник. – С ней уже понятно?

– На девяносто процентов, – поколебавшись, прикинул молодой человек. – Первое, я бы сказал, у нее нет привязанностей. Таких, которые подошли бы демону. Она не любила погибшего, терпит сестру, похоже, теперь, даже отказалась от друга. Или он от нее. Тут, как посмотреть. И второе, я сегодня видел ее квартиру. Даже сейф. Кулона нет. Носит ли его на теле, проверил еще раньше. Но у старшей сестры я его тоже не нашел. Хотя… Ника сегодня сказала, что не держит в доме ценностей. Возможно, Ольга тоже. Только это противоречит нашим теориям. Ведь проклятая вещь должна защищать заказчика. И если ее где-то прятать, это риск.

– Тут скажу тебе, что наши теории ошибочны, – живо перехватил инициативу Давид. – Посмотри фото в почте.

Он дождался, когда его младший коллега послушно откроет письмо.

– Кулон вижу, – прокомментировал Ян, разглядывая оцифрованные фото конца позапрошлого века. На каждом снимке была изображена женщина. У одной кулон висел на шее, у другой, был приделан к поясу, как брелок. – Но этих теток я не знаю.

– А я сейчас тебе расскажу, – довольно пообещал начальник. – Первая, та, что выглядит старше. Это жена того русского, кто первым использовал кулон в России. А вторая та самая младшая дочь из второй истории. Понимаешь, что это значит?

– Цель сознательно получала право на выбор жертв? – предположил молодой человек.

– Все указывает именно на это, – подтвердил Давид. – Не думаю, что заказчик специально отдавал им это право. Думаю, это было условие самого гула. В каком-то смысле, это даже логично, если разбираться с тем, кем является эта тварь.

– Пошли сказки на ночь, – усмехнулся Ян. – Надеюсь, копаясь в бестиариях, ты заодно нашел способ, как избавиться от гула без жертвоприношений.

– Вот тут пока нет, но я двигаюсь в этом направлении, – предупредил старший коллега. – Но смотри, что мы имеем. Эти гулы очень древние. Они, по сути, кочевали из одной религии в другую. В более поздних легендах их считали кем-то средним между оборотнями и вампирами. Считалось, что гулы живут на полях сражений или на кладбищах. Нападают на людей или заманивают их, принимая соблазнительный облик. А потом жрут. Или как тут сказано, питаются их дыханием. Но это поздний вариант.

– Подожди, – попросил молодой человек. – Питаются их дыханием? Это выпивают энергию или эмоции? Если второе, это имеет смысл для нас.

– Думаю, ты прав, – кивнул Давид. – Но это только начало. Я вычитал, что по одной из версий, гулы пришли из шумеро-аккадского фольклора. Там их называли демонами гуллу. Это были существа, кто доставлял умершие души в загробный мир.

– Жнецы смерти? – недоверчиво переспросил Ян. – Как в модных сериалах и аниме?

– Вроде того, – рассеяно подтвердил начальник. – Важно не это. Гуллу могли так же насылать болезни и изматывать человека страданиями, доводя до смерти.

– Отсюда в более позднем варианте пристрастие к кладбищам и странная фраза про питание дыханием, – рассуждал молодой человек. – Но еще ты говорил, что они были армией Ахримана. Противопоставлены людям, приходят, по сути, тоже из мира мертвых, так как изначально не имеют души сами, а значит, не являются живыми. Но это все лирика. Я понял одно. Смертей демону мало. Еще нужны страдания. И это не просто громкие слова в названии кулона.

– А еще эти твари точно обладают интеллектом и хитростью и могут принимать человеческий облик, – дополнил Давид.

– Черный человек, – вспомнил сразу Ян. – Он реален. И он забирает души, на которые ему указали. Но…Как это все происходит?

– Думаю, схема такая, и вроде бы, ей есть подтверждение в прошлых историях кулона, – стал рассказывать старший коллега. – Заказчик получает вещь и заключает сделку.

– Как? – тут же перебил его молодой человек.

– Кровью, конечно, – для Давида ответ был очевиден. – Это же не лампа Алладина. Потер, и все в порядке. Надо делиться. Собой. А еще кровью своего врага. Ведь он не факт, что они имеют кровное родство. Потому в вызове нужна кровь и заказчика и первой жертвы.

– Дальше, – распорядился Ян.

– Потом они оговаривают как раз эту первую жертву, – послушно продолжил старший коллега. – Чьей смерти хочет заказчик. Чья кровь уже есть на кулоне. Дальше, похоже, должна быть названа причина. Ради кого заказчик это делает. Думаю, тут кроется первый обман. Возможно, демон изначально запрашивает два имени. Кого убить, и кто якобы точно не должен пострадать.

– А на самом деле, именно второй человек станет пятой жертвой, – рассудил молодой человек. – Когда назовет имена остальных.

– Верно, – снова кивнул Давид. – И заказчик дарит кулон этому избраннику. Считая, что вещь послужит оберегом от демона. Опять же, скорее всего, по указке самого жителя кулона.

– Но зачем все это? – задал Ян логичный вопрос.

– Есть легенда, – его начальник нашел какие-то нужные данные у себя в планшете. – Как раз о появлении этих самых древних гуллу. Иштар была пленницей в Подземном мире. В мире мертвых, точнее. Но она вернулась в мир живых. И за ней следом как раз и пришли эти семь стражей. С тем, чтобы богиня назвала имена тех, чьими жизнями она готова расплатиться за свое освобождение. Но здесь жертв пять. И да, последней становится тот, кто обрек на смерть остальных. Думаю, здесь смысл именно в причинении страданий. Пятая жертва должна быть сломлена тем, что именно по ее воле умерли остальные. В свою очередь смерть пятой жертвы становится ударом по заказчику.

– Так… – молодой человек напряженно думал. – Тогда есть идея. Если кулон передается пятой жертве, то, возможно, этот человек и не знает, что это. Он может и не носить предмет с собой. Тогда искать его сейчас мне бесполезно.

– Но все равно, надо как-то заставить достать кулон из тайника, – напомнил Давид. – Ведь без него нельзя аннулировать сделку.

– И снова о том же, – чуть раздраженно напомнил Ян. – Мы не знаем, как отменить контракт. Что толку в этом кулоне?

– Ну, во-первых, – возразил ему коллега. – Кулон точно будет нужен. На нем кровь заказчика. Это не может быть не важным. В данном случае, кулон, это что-то вроде алтаря. На нем сделку скрепили печатью. То есть кровью. И только с его же помощью ее можно расторгнуть. Это правила. Они неизменны в любой религии, в любом ритуале. Универсальная магия.

– В целом, логично, – признал молодой человек. – А что во-вторых?

– Это тоже интересно и важно! – Давид даже улыбнулся. Похоже, этой части разговора он ждал больше всего. – Помнишь, я уже говорил, что гулы могут насылать болезни и страдания. И тут все не так банально, вроде терзаний совести за смерти других. Гулы еще и выбирают определенный образ казни для каждой жертвы. И это отражается на кулоне! Знаки на нем. Такие же метки гул оставляет на месте смертей. Мне их перевели.

– Вот это уже серьезно! – оживился Ян. – Каждый знак, реально, обозначает вид смерти?

– Да! – его начальник снова искал нужный файл в планшете. – Итак… Первая метка. Левый верхний символ. Смерть раненой птицы.

– Ты уверен, что перевод хоть чем-то лучше непонятной закорючки на кулоне? – ехидно поинтересовался молодой человек.

– Да там и сами закорючки похожи все, – в тон отозвался Давид. – Я посмотрю все материалы и постараюсь проанализировать все данные. Сопоставить эти переводы и реальные смерти из прошлой истории.

– Давай, – согласился Ян. – Не забудь про шестой символ.

– Последний раскрою сразу, – щедро заявил его начальник. – Знак заказчика на оборотной стороне обозначает «Небытие». Хотя это не меньшая загадка.

– Верно, – досадливо поморщился молодой человек. – Не забудь искать еще и способ расторгнуть сделку.

Давид лишь кивнул и попрощался.

Глава девятая

1.

Ольга понимала, что ей дают успокоительное. Понимала, что это ненормально. Со стороны она выглядит психически неуравновешенной, и это некрасиво и неправильно. Люди будут думать о ней плохо, а женщина этого всегда боялась. Мать с детства твердила, что из-за изменника отца на Олю и так все косятся. Они – брошенки.

Чужое мнение всегда было для женщины важным. Важнее многого. Надо всегда быть осторожной. Сегодня на похоронах так все хорошо складывалось. Ольге повезло. Ян такой красивый! Когда он улыбается, у нее сердце замирает. И все видят, что такой мужчина – с ней. Она защищена. Да и Ника всегда рядом. Пусть сестра ее презирает, но если Ольге нужно, она всегда может помочь.

Да, все было отлично, пока Он опять не появился. Черный человек. Почему он не отпускает ее? Она же отдала ему то, что он хотел! Зачем нужно преследовать ее, пугать, зачем нужно напоминать…

Одни эти мысли приводили Ольгу в ужас. Заставляли снова нервничать, снова чувствовать себя беспомощной и бесконечно несчастной. Но… Сейчас, когда лекарства действовали, это все не имело значения. Ей хорошо. Она в безопасности. Потом она поговорит с Яном. Пока он рядом, никто не посмеет плохо о ней думать. Все будут просто смотреть на него, и завидовать ей. Все наладится.

Она заснула. Спокойно, мирно. Как ребенок, поджав к груди колени, закутавшись одеялом и подложив ладошки под щеку. Ольга не помнила своих снов, но это было что-то приятное, легкое, беззаботное. Кажется, летний день, не жаркий, а такой…комфортный и беззаботный. Но…

Сначала она ощутила холод. Прямо во сне. Как если бы в этом ее счастливом дне, туча вдруг закрыла бы солнце, и подул резкий ветер. Нет, слишком холодно даже для ветра. Внутри холодно и снова страшно. Так, что по телу бежит мелкая дрожь, и мысли разлетаются в стороны. И хочется плакать.

Она открыла глаза, даже приподнялась на кровати. В не завешенное окно лился лунный свет. Тихий и безопасный. Были видны ночные тени от веток дерева на улице. Из-под двери пробивалась светлая полоска. В коридоре горела тусклая лампа, и были слышны шаги и даже голоса. Она почти успокоилась. Вернее, уговаривала себя успокоиться.

Ведь все хорошо. Ведь тут пусто и тихо. Перед кроватью, у окна, на пятачке у двери. Но… Она просто не хотела смотреть туда – в дальний угол. Ольга не хотела его видеть. Плотный высокий силуэт. Все тот же плащ. И это белое пятно лица. Ведь, если она посмотрит, Черный человек поймает ее. Снова. Он снова приблизится, снова будет требовать, пугать и ждать…

И все же, она не могла удержаться. Медленно, против собственной воли, женщина повернула голову. Черный силуэт был там. Стоял в углу. Слишком заметный, угрожающий, какой-то слишком объемный для этой маленькой комнаты. Она не могла этого видеть в темноте, но чувствовала, как он ухмыляется. Зло и голодно. Черный человек сделал первый шаг. Ближе к своей жертве. Сделал шаг и снова застыл, будто играя с ней. А потом, как тогда, в вечер смерти Саши, шумно втянул носом воздух, как дикий зверь… И Ольга заорала.

2.

Кто-то совсем не нежно тряс Яна за плечо.

– Что? – пробормотал он сквозь сон.

– Вставай, – решительно потребовала Ника.

– Сколько времени? – он даже не подумал оторвать голову от подушки.

– Восемь утра, – у нее это прозвучало так, будто перевалило за полдень.

– Я работал почти до полтретьего, – почти простонал молодой человек.

– Вставай, – повторила она. – Или я просто оболью тебя водой из чайника.

– Ты в моем доме! –возмутился Ян. – Хоть какое-то уважение быть должно к хозяину?

– У тебя пять минут, пока я приму душ, – выдвинула Ника условие.

– Как твое похмелье? – не удержался он. – Это оно на тебя так отвратно действует? Напомню, не я тебя поил.

Девушка не отреагировала.

– Кофе! – понимая, что проиграл, все же попытался Ян. – Кофеварка на кухне.

– Здорово! – от дверей ванной комнаты, откликнулась девушка. – Мне, пожалуйста, каппучино.

В этой женщине все не так, подумал он и улыбнулся. Придется вставать.

– Надо поговорить, – предупредила Ника, устраиваясь за кухонным столом напротив Яна.

– Если ты о вчерашнем, – предположил молодой человек. – Будем считать, у меня девичья память. Не помню ни одного твоего слова.

– Врешь, – спокойно возразила она. – Но я не об этом. Я хочу знать, что тебе от нас с Ольгой надо. Как ты нашел меня в том клубе, как оказался в том супермаркете? И вчера у кафе? Ты следишь за нами? И самое главное, зачем все это?

– О! – он наконец-то сделал первый глоток вожделенного кофе и как-то удовлетворенно улыбнулся. – Если бы ты не задала мне этих вопросов до вечера, я бы в тебе разочаровался. Конечно, это все не случайность. Но нет, я за тобой не следил. Для этого есть специально обученные люди, кому я плачу. Если быть совсем честным, то тебе я уже предлагал это прекратить. Надо просто оставить мне свой номер телефона. А зачем… это уже сложнее объяснить.

– Военная тайна? – ехидно осведомилась девушка.

– Там проще, – отмахнулся Ян. – Это сложно объяснить так, чтобы ты поверила.

– Только не сочиняй про судьбоносные знаки и предсказанную любовь, – предупредила иронично она.

– Это не вписывается в мой имидж, – усмехнулся он. – А если серьезно, я на самом деле болею альтруизмом, и на совершенно безвозмездной основе помогаю одному человеку в расследованиях странных дел.

– И кто он? – поинтересовалась Ника, попивая все же приготовленный им кофе.

– Ты с ним не знакома, – твердо заявил Ян. – Его зовут Давид. Когда-то я пытался изучить его биографию. Он, в принципе, ее не сильно прячет. И это весьма интересный персонаж…

Он чуть помолчал, будто сомневался, стоит ли рассказывать дальше.

– Дело в том, что ему на сегодня где-то больше четыреста лет, – все же неохотно закончил молодой человек. – Я не шучу. Могу предоставить тебе доказательства.

Девушка нахмурилась.

– Самое странное, что ты, похоже, реально в это веришь, – заметила она.

– Я, к сожалению, вообще во многое верю, – у Яна появилось новое, незнакомое ей выражение лица. Какой-то мальчишеской, по-прежнему, очаровательной задумчивости, но при этом еще и некоторого вполне взрослого недовольства. Или нервозности.

– Во многое, во что не хотел бы верить, – дополнил он. – Но я это видел сам. Потому я ему и помогаю. Как и многие другие люди, у кого хватает силы воли признать, что однажды они столкнулись с необъяснимыми вещами. Кто не испугался это принять.

– Ладно, – подумав, кивнула Ника. – Но снова, причем тут мы?

– Я уже говорил, что занимаюсь не совсем обычными делами, – напомнил Ян. – Ты не считаешь странным, что человек с полной непереносимостью спиртного вдруг пьяным садится за руль? Что его жена вдруг начинает утверждать, что он, страдающий язвой желудка, имел при жизни пристрастие к острой пище? Хотя все знают, что твой бывший любовник всегда соблюдал диету. И последнее, что ты, твоя сестра и даже ее невменяемая токсичная мать, видели того черного человека. Кстати, сразу скажу, что я его тоже видел. Так что врать бессмысленно.

– Хорошо, – снова обдумав его слова, неохотно согласилась девушка. – Отрицать глупо. Но в чем причина, по-твоему?

– Вот в этой вещи, – молодой человек нашел нужное изображение на своем планшете и передал ей через стол.

– Какой-то не слишком впечатляющий антиквариат, – рассматривая фотографию кулона, девушка чуть нахмурилась. – Знаки какие-то кабалистические… Или еще что-то в этом роде. Это украшение оно, вообще, из чего?

– Из кости, – коротко известил Ян.

– Настоящая слоновая? – скептически усмехнулась она.

– Нет, настоящая человеческая, – сохраняя невозмутимое выражение на лице выдал молодой человек.

– Мерзость! – тут же вынесла вердикт Ника и отдала ему планшет. – И зачем кому-то такое может понадобиться?

– Это проклятая вещь, – продолжил пояснять он, отложив аппарат в сторону. – Таких продают достаточно много на черном рынке. Спрос есть. И сразу скажу, покупают их для того, чтобы активизировать проклятье и таким образом избавиться от кого-то. От врага, соперника. Ну, сама понимаешь, причин кого-то убить, всегда можно найти достаточно. Или мотивов, как говорят твои приятели из полиции.

– И кому придет в голову использовать такие странные, вернее, просто безумные и спорные методы? – осведомилась девушка все с тем же скепсисом.

– Вот честно? – он снова усмехнулся, но совсем не задорно и не радостно. – Я больше пятнадцати лет задаю себе этот вопрос. Но…может, просто из трусости?

Ника скорчила гримаску, но закивала. Аргумент в чем-то был логичен. Явно такое делают не от большого ума и смелости.

– Понятно, – решила она. – Как я понимаю, вы с Давидом считаете, что Сашку убила эта штука?

– С помощью того, кто заключен внутри этой штуки, – уточнил Ян. – Тот самый черный человек. По чьему-то приказу. Но давай сразу кое-что проясним. Я не знаю, как это работает. Так что не надо издевательских вопросов из серии, как такой большой дядька поместился в такой маленькой штуке. Хорошо?

– Ну, если ты так просишь… – она не удержалась от усмешки. – Я спрошу другое. Как я или Оля можем тебе помочь в этих ваших расследованиях?

– Как? – он выдал свою фирменную полуулыбку. Но в этот раз довольно нервную. – Да просто выжить. Потому что смерть твоего любовника только первая в цепочке. Должно быть еще четыре. Если не повезет, пять. А там… Короче, все будет плохо.

– И ты уверен, что мы с сестрой можем стать следующими? – Ника явно не готова была в это поверить.

– Если только ты или она не устроили все это, – честно уточнил Ян. – Но в тебе я как-то больше уверен. Просто из-за отсутствия у тебя многих важных в этом деле вещей.

– И чего мне не хватает? – кажется, он ее удивил.

– То самой трусости, прежде всего, – назвал молодой человек. – А еще у тебя отсутствует …ненависть? Ты, конечно, бесишься на ту же сестру. На друга. На меня. Но…это только эмоции. Нет глубокой ненависти ко всем нам. А еще ты никого не любишь. Так, чтобы всерьез. Всем сердцем. Короче, у тебя нет мотива.

– А причем тут любовь? – на это она почти обиделась.

– В данном конкретном случае надо не просто заказать жителю кулона чью-то смерть, – постарался объяснить Ян. – Это делают ради кого-то. И вообще, жертвы между собой должны быть связаны родственной или чувственной любовью.

– О! – наигранно обрадовалась девушка. – Тогда я точно не в игре! Но Ян…

По кухонному столу полз смартфон. Молодой человек поставил его на беззвучный режим, и теперь аппарат вибрировал и неуклонно приближался к чашке Яна.

– Ответишь? – предложила Ника. – Может, это что-то важное.

– Нет, – коротко возразил он и поджал раздраженно губы.

– Призраки женщин прошлого? – ей вдруг стало весело, пусть сейчас это не своевременно, но…

– Призраки настоящего, – похоже, Ян все-таки смутился. – Это твоя сестра. И…Давай сразу снова честно. Да, я дал ей свой номер только из-за этих вчерашних похорон. Но они прошли. Все.

– Я ни о чем не спрашивала, – вполне дружелюбно заметила девушка.

– Зато я тебе уже вчера все сказал, – он продолжал злиться. Возможно, на себя. – Про эксклюзив и комплекты. Этого достаточно.

– Для Оли не все так просто, – с невеселой улыбкой возразила Ника. – Если ты раз ей помог, в ее мире, ты должен продолжать это делать всегда.

– Я не в ее мире, – на лице Яна было заметно легкое отвращение, когда он наблюдал за своим смартфоном. Аппарат успокоился на пару секунд, но потом снова принял вызов. От того же абонента.

– Ладно, – девушка вернулась к предыдущей теме. – Ты считаешь, что кто-то из нас умрет. Ты хочешь это предотвратить. Так?

– Я хочу найти заказчика и заставить его дезактивировать эту штуку, – честно признался молодой человек. – Потому что, если сделка будет полностью выполнена, гул убьет заказчика. А потом просто начнет убивать всех подряд. И тут уже делом займется не полиция, а какой-нибудь отдел по борьбе с терроризмом. Масштаб уловила?

– Да, – Ника кивнула. Она выглядела задумчивой. Понять, насколько она ему верит, Ян не мог. – Так ты просто искал у меня и сестры эту вещь.

– Вообще, я еще успел проверить сумочку Мегеры, – с мальчишеским шкодливым удовольствием признался молодой человек. – Кулоны обычно носят на груди, конечно. Но ты видела ее на поминках. Ее декольте…Там можно было, не напрягаясь заметить даже малюсенький крестик, если бы он у нее был.

– Особенно после того, как ты облил ее маслом и уксусом, – усмехнулась девушка. А потом, помолчав, выдала. – Ян, я не знаю. Ты не похож на фанатика или легко верующего в любую чушь человека. Но все это…

На этот раз смартфон зазвонил у нее. Ника досадливо всплеснула руками.

– Жаль, что я не могу ей не ответить, – пробурчала она и приняла вызов.

– Ника! – сидящий напротив своей гостьи Ян слышал каждое слово даже без включенной громкой связи. – Мама умерла! Понимаешь! Я ее убила! Я все же ее убила! Что мне делать?

Ника чуть не выронила телефон. Впервые с момента их знакомства молодой человек не только ощутил ее эмоции, а все же увидел их на лице девушки. Смесь недоверия, изумления и некоторой настороженности, какая бывает, когда уже подозреваешь неладное.

– Успокойся, – резче, чем ей хотелось, скомандовала Ника. – Мегера мертва? Сердце?

– Не знаю! – продолжала привычно жалобно ее сестра. – Я же в больнице еще! Мне сказали, позвонили ее соседи! Ника она умерла из-за меня!

– Каким местом? – холодно осведомилась девушка. – Оля, пожалуйста, только вот сейчас не надо этой чуши!

– Ты как всегда! – тут же завелась сестра. – Знаю, что ты считаешь меня глупой! Но ты же сама слышала, что я маме вчера сказала! Что ее разорвет от желчи. И вот! Она мертва!

– Но ее же не разорвало? – прозвучало это не слишком уверено.

– Понятия не имею! – Оля явно была уже снова на грани истерики. – Я не могу пойти и спросить. Ты же должна понять! Вчера я пожелала ей смерти! Понимаешь? В тот момент… Я этого на самом деле хотела. И мама умерла! Если это я…

– Сейчас приеду, – устав от бессмысленного разговора, Ника пообещала то, что от нее и ждали. – Выпей успокоительного или проси, чтобы тебе поставили очередной укол. И позвони Юрке!

Она отключила вызов. Ян просто ждал. И обдумывал услышанное. Ему срочно надо отправить сообщение Давиду. Не просто о второй жертве, а о том нюансе, который назвала Ольга, даже сама не понимая всей важности своих слов.

– Мне все это не нравится, – помолчав пару секунд, рассержено сообщила девушка Яну. – Наверное, я идиотка. Не надо было тебя слушать. Я сама начинаю верить в эти сказки с проклятьями.

– И черными людьми, – иронично дополнил молодой человек. – Собирайся, я тебя отвезу.

– Зачем? – раздраженно спросила она.

– Явно не для того, чтобы дать твоей сестрице прорыдаться на своем плече, – в тон выдал он. – Она опять пытается мне дозвониться!

Свой смартфон он даже не пытался трогать.

– Нанять меня на роль жилетки ей не по карману, – продолжил Ян. – Но мне нужно знать подробности. Заметь, я предлагаю тебе честное сотрудничество. Могу и без тебя, чуть дольше, но с тем же результатом.

– А мне, значит, роль шпионки какой-то тайной организации пойдет? – язвительно поинтересовалась Ника.

– Я уже сказал, как хочешь, – молодой человек снова немного злился. – Не думаю, что твоя сестра в курсе причины смерти матери. Но мне надо знать, где это случилось.

– Почему? – она пока даже не думала начинать собираться и явно не спешила к сестре.

– Чтобы проверить то, во что ты пока не слишком торопишься верить, – Ян прекрасно понимал, это ее заинтересует.

– Мне обязательно дальше устраивать тебе допрос? – раздраженно осведомилась девушка.

Он не удержался от мимолетной победной улыбки.

– Вот, – Ян нашел нужный файл и снова передал ей планшет. – Это все тот же кулон. Крупнее, чтобы можно было увидеть каждый знак. Кабалистический или какой-то там еще. А теперь листай следующее фото.

Она послушалась.

– И что это за место? – изображение ей ни о чем не говорило.

– Именно в эту стену впечатался на машине твой любовник, – ровно пояснил молодой человек. – Если не веришь, спроси у своего дружка точный адрес и поезжай проверь. А пока просто посмотри внимательно.

Ника послушно увеличила фото и начала изучать. Он заметил тот момент, когда девушка узнала знак. Подождал, пока она вернется к снимку кулона и проверит.

– Серьезно?!

Она выглядела по-настоящему пораженной.

– Ну…– она силилась как-то это объяснить. – В целом, закорючка на стене похожа на эти знаки. Вон…на правый верхний. Но он такой нечеткий…Только общее сходство.

– Но оно есть, – заметил Ян. – И этот знак на стене появился явно позже всяких остальных граффити.

– Это как-то уже за гранью, – поделилась она впечатлением. – Но… Ян! Все может быть проще и без всякой мистики. Кто-то реально заказал смерть Сашки. Тому мужику в черном. А эти закорючки на стенке для прикрытия.

– Кому-то нужна была смерть твоего любовника, – покладисто подтвердил он. – А Мегера тут причем? Ты реально наивно поверишь в такие совпадения? Две странных смерти вокруг твоей сестры. Все нормально? У вас это семейная норма жизни?

– Ладно! – теперь девушку явно раздражало, что он в чем-то прав. – Поехали.

– Номер свой оставь мне уже, наконец! Или хотя бы мой запиши! – не выдержал молодой человек. – Я уже сказал, что навещать твою сестричку не намерен. Позвони, как все узнаешь.

Ника кивнула.

– Только не торчи у входа в больницу, – предупредила она. – Во-первых, Оля может тебя увидеть в окно. Во-вторых…Если Юрка в курсе, он тоже едет к ней. Почему-то я не хочу, чтобы вы встретились.

– Можно подумать, я люблю семейные разборки и мелодрамы, – пробурчал Ян. – Пока я оденусь, можешь хотя бы посуду помыть?

Не дожидаясь ответа, он отправился в спальню, уже печатая сообщение для коллеги на планшете. Смартфон по-прежнему ползал по кухонному столу.

Глава десятая

Конечно, до похода к сестре Ника зашла к врачу, узнать о состоянии Оли. Ее посещал психотерапевт. Снова. Ночью у нее случилась очередная истерика. Потом медперсонал услышал ее крики, когда Ольга звонила сестре. Сейчас она опять была под действием успокаивающих.

И снова – просто стресс. Хрупкая психика. Ничего серьезного. Просто нужен отдых и время. Ника в это уже слабо верила.

Ольга сидела на своей кровати, поджав под себя ноги, ссутулившись, с зареванным лицом и спутанными волосами. Не хватало еще трагично стиснутых на коленях рук. Вместо этого трогательного жеста было другое. Рядом с сестрой на кровати лежал смартфон. Ольга упрямо нажимала кнопку вызова и не отрываясь пялилась на то, как идет звонок. Когда время вызова заканчивалось без особого результата, она заново нажимала кнопку и продолжала ждать.

Ника с каким-то злым удовлетворением порадовалась, что Ян так и оставил свой смартфон на столе дома. В его планшете другая SIM-карта.

– Может, ты прекратишь играть с телефоном и все же объяснишь, что за бред ты мне наговорила в трубку? – осведомилась она привычным ровным и безэмоциональным тоном.

– Я знаю, что ты считаешь меня истеричкой, – с детским упреком заявила сестра.

– Считаю, – не стала спорить Ника. – Так что с Мегерой?

Ольга вскинула на сестру глаза. В которых просто плескалась обида и упрямое неприятие.

– Она моя мать, между прочим, – напомнила она. – Не смей ее так называть.

– Не надо делать вид, что она этого не достойна, – возразила ей сестра. – Ее токсичности хватило бы на пару секретных лабораторий по производству химического оружия. Но это все мелочи. Что с ней?

– Она на самом деле умерла, – горестно сообщила Оля. – Ее соседи звонили мне еще ночью, но мне сделали укол, я спала и не слышала.

– Почему у тебя опять была истерика ночью? – спросила Ника нехотя.

– Потому что он опять приходил, – Ольга даже отвлеклась от телефона, обхватила себя руками, как если бы ей вдруг стало холодно.

– Черный человек? – догадалась сестра.

Старшая кивнула, и ее глаза, как по команде, наполнились слезами.

– Ты говорила, что видела его в вечер смерти Сашки.

Ника начала раздражаться, но в этот раз на себя саму. На кой черт она это делает? Эти бредни Яна… Зачем она вообще с ним говорила? Теперь расспрашивает сестру об ее больных фантазиях.

– Я часто его вижу, – жалобным шепотом сообщила Оля. – Везде. На улице, в зеркале. Знаешь…Так, мельком, будто тень. Но я-то знаю, это он. Там у машины он подошел близко. И ночью…Он был здесь! Я проснулась, а он там, в углу…

Конечно, сестра шарахнулась в сторону, будто черный человек так и стоял в указанном месте.

– Я поняла, – Ника вернулась к своему ровному и довольно равнодушному тону. – Ты спала, ночью звонили соседи твоей матери. Ты перезвонила. И что с ней случилось?

– Соседка вызвала скорую, но было поздно! – все тот же трагичный тон и сумбур. – Прямо на площадке умерла. Выползла из квартиры. Кричала. Врачи ее забрали, но сразу было понятно, что все.

– Так с чем забрали? – попыталась внести ясность Ника.

– Я не могла спросить! – Ольга вцепилась себе в волосы. – Ты что, не понимаешь? Он же появился вчера на поминках, именно когда я ей это все сказала! Это же он! Потому что я захотела ее смерти! Он пришел ее увидеть тогда. И мама тоже его видела. И ты!

Сестра снова, того гляди, сорвется на истерику. Ника подавила тяжелый вздох.

– Я, правда, его видела, – признала она.

И девушка с удивлением подумала, что сейчас почему-то помнит того мужика в кустах намного лучше, чем вчера. Будто на самом деле хорошо его разглядела. Высокий и, кажется, сухопарый, даже худой. В черном плаще, очень длинном, скрывающим фигуру. Капюшон. И белое пятно лица. А ведь к августу успевают хоть немного загореть даже те, кто дальше балкона не выглядывает.

– И как я могу теперь узнать? – все тем же жалобно капризным тоном осведомилась Ольга. – Как я могу спросить про маму после этого?

– Понятно, – кивнула младшая сестра. – Я сама спрошу. Хорошо, я съезжу. Давай ключи от ее квартиры.

Ольга уставилась на нее в изумлении.

– Где я тебе их возьму? – спросила она. – Мне мама в жизни бы их не дала. Ты же ее знаешь!

Верно, в этом плане Мегера была настоящим параноиком. Она стерегла свой дом, будто это Форт Нокс. Никого и никогда на порог не пускала. И при этом…Сама же выползла из квартиры помирать…

Нет, как только Ника вернется в автомобиль, она выскажет Яну все, что о нем думает. Она из-за него становится и сама параноиком.

– Телефон соседки хотя бы скажешь? – устало спросила она у сестры.

– Пришлю, – коротко известила Ольга почти нормальным тоном и тут же снова взялась за смартфон, снова стала набирать номер Яна.

– Кстати, – Ника с трудом скрыла раздражение. – Давай сразу договоримся. Я беру на себя организацию и этих похорон. Ладно. Но меня там не жди. Хоть что делай, я не приду.

– Знаю, – угрюмо отозвалась сестра, глядя только на свой аппарат.

– Попроси Юрку, он тебе не откажет, – предложила Ника.

– Не хочу, – бросила капризно сестра. – У меня есть другой вариант.

– А есть ли? – не выдержала девушка. – Кто еще согласится?

– Ян, – Оля продолжала набирать его номер.

– Если ты все это время пытаешься звонить ему, а он не отвечает, уверена, что он согласится? – уточнила Ника. – Ты его знаешь-то всего два дня. С чего такая уверенность?

– Потому что он мне нужен, – упрямо заявила Оля. В ее мире, такого аргумента было достаточно.

– На нем мир клином сошелся? – странно, но Ника разозлилась. – Конечно, трудно не признать, он красавчик. Но… Ты о нем ничего не знаешь.

– Знаю, – заспорила сестра. – Я нашла его в соцсетях. Он там, правда, почти не бывает. Но я узнала, кто он. И потом в Интернете вычитала. Ян владеет сельскохозяйственным комплексом. Представляешь? Богатый, красивый и… Понимаешь, при всем этом он добрый. Он просто помогает. Без оплаты.

– Какой оплаты? – усмехнулась младшая сестра. – Ты сама сказала сейчас, что он богат. Зачем ему твои копейки?

– Я не о деньгах, – Ольга как-то странно улыбнулась, стыдливо, что ли.

– Тогда о чем? – Ника на самом деле не была уверена, что хочет услышать ответ.

– О том самом, – многозначительно отозвалась сестра. – Все мужики одинаковы. Сашка даже такой был. Мы когда познакомились у тебя в салоне, он мне потом помог, до дома проводил, и…Все сразу и случилось. И Юрка. Ты же знаешь о нем, да? Вы же друзья?

Ника кивнула. Сейчас она испытывала отвращение. Девушка терпеть не могла такие откровения.

– Вот он тоже, – продолжила Ольга. И при этом было ощущение, что она смакует свои воспоминания. – Он зашел тогда в гости. А Сашка был на дежурстве. Я ставила чай. Разбила чашку. Порезалась. Он промыл ранку, помог пластырь налепить. И мы прямо там… на кухне! Представляешь?

– Не уверена, что мне надо это все представлять, – прокомментировала Ника.

– А Ян отказался, – как ни в чем не бывало, заявила сестра.

– Отказался… А ты что? Предлагала? – девушку это просто выбило из колеи.

– Ну… – Ольга пожала плечами. – Это же как-то нормально.

– Вроде бы, если мне не изменяет память, ты мужа хоронила, – холодно напомнила Ника. – Не смущает? Оль, у тебя вообще все с головой нормально? И ты еще будешь говорить, что Сашку любила?

– Любила, – на удивление спокойно подтвердила сестра. – Его любила. Просто за то, что он был. Видела его редко. Он не слишком-то и ласков после свадьбы был. Просто приходил и уходил. Но я его любила. Он выбрал меня. Он со мной жил. Иногда становился веселым, и когда я на него смотрела, сердце замирало. Знаю, он гулял от меня. Но он возвращался. Я была для него важна. Юрка, это так… Чтобы не быть одной. Но Сашка это важно.

– Ага, – перевела, не скрывая иронии Ника. – Сашка для души, Юрка для тела. И как всегда – ладно. Не мои это проблемы. Решай все сама. Я сказала, на похоронах меня не будет.

– Если Ян не ответит, ты сможешь его найти? – жалобно попросила Ольга.

– Нет, – категорично отказала Ника и вышла из палаты.

И снова Юрка ждал ее в коридоре. Стоял, прислонившись к стене, плечи покрыты белым халатом, вид усталый, если не сказать обреченный.

– Ну и что теперь? – спросила девушка. – На этот раз, что тебе мешало быть с Ольгой?

– Она не слишком хочет меня видеть, – честно признался друг. – Я здесь с семи утра. Когда она вызвала тебя, я ушел хотя бы кофе попить. Как она?

– В своем репертуаре, – угрюмо выдала Ника. – Ее даже Апокалипсис не изменит. Похоронами я займусь. Но хоть ты-то можешь сказать, что случилось с Мегерой?

– Отравление какими-то препаратами, – Юрка перешел на привычный деловой и чуть суховатый тон. – Что это конкретно было, сейчас Степка устанавливает. Вопрос в том, выпила ли она их по ошибке или…или кто-то подменил лекарства.

Девушка тяжело вздохнула и устало прикрыла глаза.

– С одной стороны ее любовь к самолечению знают все, – сказала она. – Но с другой… Мегера точно не из тех, кто может ошибиться. К себе она всегда относилась очень внимательно. Из лепета Оли поняла, что помирать Мегера явно не собиралась, если даже выползла на площадку. Мне это не нравится.

– Серьезно? – саркастически отреагировал друг. – Ника, две смерти в одной семье за неделю. И обе какие-то…странные. Это мало похоже на совпадение. А самое противное, все вертится вокруг Ольги.

– Юра! – девушка уставилась на него возмущенно. – Ты не можешь ее подозревать. Это слишком. Да у нее просто мозгов на такое не хватило бы!

– С Сашкой в автомобиле была именно она, – напомнил Юрка. – И передать таблетки матери могла только она. Больше ни у кого другого старая ведьма их просто не взяла бы. Ты сама сказала, мозгов у Оли не много. Так подставиться она может.

– Не перебарщивай. Это слишком глупо даже для нее, – возразила девушка.

– Не знаю, – с явной обидой мотнул головой друг. – Этот ее Ян… Не знаешь, они давно знакомы? Может, это вообще все от него идет?

Такой поворот девушку несколько нервировал.

– Просто случайный знакомый, – она постаралась сказать это уверенно. – Вполне в ее духе. Ему-то зачем это все? Сам подумай.

– Надо будет по нашим базам его прогнать, – решил Юрка. – Мне в целом картина с Ольгой не нравится. Она слишком доверчивая и слабая. Поддается влиянию. Красивый мужик поманил и все.

– Она нашла про него что-то там в Интернете, – заметила Ника. – Вроде бы, он богат. И ему точно нет дела до Мегеры и Сашки. Юра, это уже теория заговора какая-то. Но вот действующие лица не подходят для таких масштабов.

– Ладно, ты права, – сдался друг. – Поехали, я отвезу тебя домой, а потом буду разбираться со всем этим.

– Нет, – отказалась Ника. – Езжай в отдел. Я сама.

– Не спорь, – в кои-то веки раз, стал настаивать друг. – Я могу побыть с тобой, помочь с похоронами. Тебе в прошлый раз уже досталось. В этот раз это вообще не должно было на тебя свалиться. Я тебя не брошу.

У Ники уже был помощник. И планы были такие, о которых Юрке лучше вообще не знать. Надо как-то отделаться от друга.

– Юра, – девушка посмотрела на полицейского немного смущенно. – Вообще-то…Вчера еще кое-что произошло.

– В смысле? – Юрка напрягся.

– Кто-то пробрался в мой дом и все там разнес, – она так удачно об этом вспомнила! – Вроде, ничего не пропало, но…

– Почему ты сразу мне не казала! – он даже повысил голос. – Это не шутки!

– Не знаю, – Ника развела руками. – Вчера был ужасный день. Плюс ты сам видел, я выпила много. Вызывать местного участкового, когда от меня спиртным несет… А ты из кафе на работу поехал, у тебя же обыск намечался.

– И что? – недовольно осведомился друг. – А если бы преступник тебя ждал бы в твоей квартире? И…как я теперь там хоть какие-то следы найду, а? Или ты собиралась это просто забыть?

– Нет, – поспешила отозваться девушка. – Я просто взяла смену одежды и поехала ночевать к подруге. Там все, как вчера вечером.

– Ключи давай! – распорядился Юрка. – Я разберусь. Но заявление приедешь к нам и напишешь!

– Конечно, – она уже протягивала связку ключей. – Я пока в похоронное агентство, потом созвонимся.

– Ника! Ты иногда становишься хуже Оли, – отчитал ее полицейский. – У нас две странных смерти. У тебя хулиганство. И ты так легкомысленно к этому относишься. По моему звонку, чтобы была в отделе!

Она закивала, и помахала ему ручкой, когда друг пошел прочь по коридору. Как только Юрка завернул за угол, она достала смартфон и набрала номер Яна.

Кафе было тихим и уютным, но Ян уверял, что кормят здесь по-настоящему вкусно. Они нормально не позавтракали из-за очередных новостей, и потому от дома Мегеры он привез девушку сюда. Ника выглядела непривычно тихой и задумчивой. Вид странного знака на стене у квартиры матери Ольги не выходил из головы. Полный сюрреализм!

– Это все просто дико, – сказала она, когда официант, приняв их заказ, ушел. –Знаки какие-то, причем реальные! Проклятые вещи, черный человек…

– Главное, два убийства, – спокойно напомнил молодой человек.

– Вот именно, – кивнула она. – Ян, многие мои приятели работают в полиции. Не только Юрка и Сашка. Я привыкла, что все и всегда поддается логике, понимаешь? Есть мотив, есть улики, есть преступник. А тут…Винить какого-то там арабского монстра? Из-за странных символов на местах двух странных смертей?

– Иранского, – поправил Ян. – И тут все примерно так же, как ты привыкла. Есть человек, вполне реальный, обычный и живой. Только на то, чтобы взять в руки оружие, у него не хватает смелости. Или еще чего-то в голове. Он покупает на черном рынке этот кулон, считай, нанимает киллера. Называет имя того, чьей смерти желает.

– Это я еще могу понять, – согласилась девушка. – Кто-то просто ненавидел Сашку. И как я понимаю, заказчик явно не имеет отношения к криминалу. Там бы точно все решили заказом на выстрел в висок или нож в живот.

Они замолчали, когда официант поставил перед ними заказ.

– Верно, – продолжил молодой человек, когда их снова оставили одних. – Как это часто бывает в полицейских детективах, этот заказчик, кто-то из близких или друзей твоего любовника.

– Классика, – меланхолично кивнула Ника. – На близкого человека и обижаешься больше, и зла ему пожелаешь быстрее, чем чужаку. Да и Сашка… С одной стороны он все же был идеальным полицейским. Всегда четко следовал правилам, никогда не превышал полномочия. Это тебе не шериф из вестернов с девизами «закон – это я». У него какой-то пунктик был на этой почве. Он сам даже скорость никогда не превышал. Про взятки вообще молчу, понятно, не было. Даже подарки не принимал. У него было какое-то обостренное чувство справедливости, что ли? Чтобы все жили по букве закона. Ну, думаю, ты понял. А вот в личном плане… Наверное, он как-то компенсировал свою полицейскую идеальность некоторой душевной сухостью. Как-то так.

– Эта душевная сухость во времена моей бабушки называлась непорядочностью. Он отлично уживался с женой и любовницей, – напомнил Ян. – Они еще и сестры. Это пикантно! Что еще? Заботился о младшем брате? Насколько успешно?

– Считал, что дает Вовке крышу над головой и кормит, – неохотно пояснила девушка. – А дальше… Захочет сам, вырастет приличным человеком.

– А с другом? – продолжил расспрашивать молодой человек.

– Юра был его тенью, – не стала скрывать Ника. – Вроде бы их обоих это устраивало.

– Вроде бы, – подчеркнул Ян. – Вас всех все вроде бы устраивало. Но только ты не умеешь прощать предательства. И никто на самом деле не знает, что творится в голове твоей сестрицы. Или того мальчика с блуждающим взглядом. И вороватыми наклонностями.

– В смысле? – удивилась она. – Какие наклонности?

– Пока ты усмиряла Мегеру на крыльце, – коротко рассказал молодой человек. – Этот Вовка зачем-то шарился на кухне. Застал его, когда пришел за этой чертовой картошкой и курицей.

– Странно, – удивилась девушка, но потом вернулась к прежней теме. – С этим потом разберусь. Что до смерти Сашки, я уже сказала, тут все понятно. Личные мотивы. Но дальше! Киллеру платят деньгами, а не…чужими жизнями.

– Посмотри на это с другой стороны, – предложил молодой человек. – Сколько раз это было в сериалах? Много кто останавливается на одном убийстве? Ты хоть представляешь, какую власть дает осознание, что легко можешь распоряжаться чужими жизнями?

Она досадливо поморщилась, но снова пришлось признать его правоту.

– Ты сказал, что в результате сделки должны погибнуть пять человек, – напомнила Ника.

– В рамках условий сделки, – поправил Ян. – На самом деле, никто не говорит, что демон собирается играть честно. Он питается чужими страданиями и смертями. И накапливает силы. Чтобы получить самый желанный и вкусный десерт. Самого заказчика. Тогда гул будет свободен.

– Я понимаю, что до таких сделок доходят лишь психически нездоровые люди, – рассудила девушка. – Но неужели никто из них не подозревает о таком обмане?

– Одни об этом даже не задумываются, – послушно рассказывал он дальше. – Ты сама сказала, в нашем мире есть полиция, улики, расследования, а еще наказание за убийство. А такая сделка, как они считают, освободит от всего этого. Зачем думать о последствиях, когда можно просто получить желаемое. И это первый вариант. А второй… Есть те, кто упорно надеется, что сможет переиграть демона.

– Ладно, – подумав, выдала она свое любимое словечко. – Но все это все равно выглядит как-то фантастически. Как-то топорно, что ли? Черный человек, странные обстоятельства, из-за которых все равно начинается расследование. А еще эти знаки на местах убийств. Это вообще нечто!

– И снова все не так, – немного устало возразил молодой человек. – Давай начнем сначала. Гул – существо древнее. И будем честными, до правил изменившегося мира, я думаю, ему наплевать. Он исполняет свою работу, как ритуал. В четком порядке. Со всеми положенными действиями, вплоть до этих знаков. Возможно, это реально имеет смысл. Ведь каждый знак еще и кое-что обозначает. В прошлый раз он почти достиг цели. У него достаточно сил, чтобы создать себе хоть какой-то физический облик, общаться с жертвами и чтобы оставлять знаки. Он же их не краской малюет. Они выжжены. Ты сама видела.

– Только как это все выглядит? – осведомилась Ника. – Черный человек поднес Сашке спиртное, и загипнотизировал, чтобы он это выпил? Потом Сашка умирает, и черный человек рисует, нет, выжигает, символ на стене? Или еще забавнее, демон дает Мегере таблетки? Она из чужих рук, наверное, даже деньги бы не взяла, хотя она до них и жадная.

– Я могу скачать тебе около сотни фильмов и больше тысячи книг о демонах христианских, – усмехнувшись, предложил Ян. – Там любят этот нюанс. Демон ничего не делает сам. Он находит исполнителя и просто на него влияет. В нашем случае и напиток твоему любовнику поднес человек, и старухе отраву тоже подсунул не гул. Чудовище заставляет под страхом смерти делать это людей. Скорее всего тех, кто должен умереть следующим. Или того, ради кого заказчик заключил сделку. Но…

Он нахмурился.

– На самом деле, этого мы точно пока не знаем, – признал он нехотя. – Я предполагаю, что люди, на кого влияет гул, могут даже сами и не помнить о своих действиях.

– Потому Ольга не может полностью вспомнить день аварии? – уточнила Ника.

Ян только кивнул.

– Что вообще вы с Давидом знаете обо всем этом? – спросила она.

– Вроде бы и много, но… – он раздраженно поджал губы. – По мне, слишком мало! Люди Давида выкопали прошлые истории этого кулона. Прошлые сделки. Но схема все равно не сходится.

Он коротко пересказал все, что знал. Показал снимки двух девиц из прошлого.

– Но сейчас все иначе, – с досадой завил Ян. – Кулона нет. И я не понимаю, ради кого заказчик все это задумал. Все, вроде бы, сходится на твоей сестре. Но… Я обыскал ее квартиру, ее сумочки. Ты видела у нее проклятую вещь?

– Нет, – подумав, твердо ответила девушка. – Но ты сам сказал, носить его с собой необязательно. Но только ей и спрятать его негде. И…

Она нахмурилась.

– Послушай, – задумчиво начала она. – Снимок – это только один момент. Тогда у каждой из женщин был кулон. Но это тоже не значит, что они носили его постоянно. А как вообще кулон переходил к следующему заказчику?

– Интересная мысль, – заметил Ян. – Ладно, во втором случае, цель выжила. Но в первом-то умерли все! Я задам вопрос Давиду. А если следовать твоей же логике дальше, кулон может передаваться так же и от жертвы к жертве. Тогда…Почему Ольга его видит? Черного человека?

– Как ты и я, – напомнила Ника. – Это еще ничего не значит.

– Мы видели его один раз, как правильно сообразила даже твоя сестричка, в тот момент, когда была определена следующая жертва, – уточнил Ян. – Но ее гул преследует постоянно.

– Может, все же она является целью? – предположила девушка. – Той, ради кого старается заказчик. Но тогда почему в обоих случаях именно моя сестра подпадает под подозрение? И вообще, она была в автомобиле с Сашкой. Она сама могла умереть.

– Только как-то ей почти не досталось тогда, – возразил молодой человек. – Кстати число странностей, с ней связанных, только растет. Она отделалась легким испугом, она тогда видела черного человека. Она не помнит, как ее муж выпил алкоголь. А еще она уверяет, что кормила язвенника острыми блюдами. Только вот в отчете патологоанатома сказано, что обострения язвы у покойного не наблюдалось. Понимаешь? Он этого не ел. Он вообще дома не обедал?

– Отчет патологоанатома? – уцепилась Ника за его слова. – Откуда ты знаешь, что там написано?

– У меня есть копия, – Ян привычно уже нашел нужный файл в планшете и показал ей.

– Если кто-то об этом узнает, у Степки будут неприятности, – заволновалась девушка. – Если он тебе это продал.

– Он мой приятель, – важно заметил молодой человек. – Я бы его так не подставил. Все было проще. Я помог Степке. Он напился. И по своей вечной привычке собрался спать не домой, а в родной морг. Я подвез. И заодно сфотографировал то, что мне было интересно.

– Сейчас он выясняет, каким препаратом отравили Мегеру, – рассказала Ника. – И как ты добудешь этот отчет?

– Придумаю, не волнуйся, – усмехнулся молодой человек. – Это мелочи. Мне важнее то, что в отчете по трупу твоего любовника было и подтверждение сделки. Порез на правой ладони. За сутки до смерти.

– Да, – она даже удивилась. – Точно! Я сама же ему руку перевязывала! Сашка заехал в тот день ко мне. Привез пиццу. Это было нашей традицией. Он или Юрка завозили часто мне обед, или я привозила еду им. Именно в день смерти я увидела у Сашки эту ранку. Но…он не сказал, откуда она! Но это может знать… Извини!

У нее в сумочке звонил телефон.

– Юрка, – шепотом предупредила она Яна и приняла вызов.

– Привет еще раз, – спокойно сказала девушка. – Я помню о нашей договоренности. К вечеру заеду. Ты взял в заложники ключи от моей квартиры, так что я точно за ними явлюсь.

– Ника, – голос у друга звучал как-то непривычно сухо. – Тебе надо приехать сейчас.

– Что-то еще случилось? – тут же заволновалась она.

– Не совсем, – друг явно замялся, но продолжил. – Мне надо с тобой побеседовать. Мы кое-что выяснили про Сашку и Ларису.

– Прости, не поняла, – тон у Ники изменился. Стал надменным и холодным. – Ты вызываешь меня на допрос?

– Пока только беседа, – все так же сухо произнес Юрка. – Снятие показаний.

– Ладно, – как всегда, после небольшой паузы, отреагировала она. – Скоро буду.

И тут же отключила вызов.

– Я еду с тобой, – безапелляционно заявил Ян.

– Не лучшая идея, – возразила девушка.

– Я помню, что твой друг недолюбливает меня из-за Ольги, – сказал молодой человек, и жестом подозвал официанта, чтобы оплатить счет. – Только мне на это плевать. И тебе как-то нужно туда добраться. У тебя, вообще, свой автомобиль есть?

– Фургон, – на автомате отозвалась Ника. – Не важно. Ян, я еще и о тебе волнуюсь. Юрка собрался проверять тебя по своим базам.

– Я польщен твоей заботой, – с иронией ответил он. – Пойдем. Пусть он делает, что хочет. Но я поеду с тобой. Если что-то пойдет не так, кто тебя вытащит из камеры? И вообще, где так любимая тобой логика? Я с тобой, а не с твоей сестрой. Пусть порадуется, что я не претендую на его женщину.

– Ты говоришь так, будто у нас с тобой отношения! – заявила девушка, усаживаясь на переднее сиденье его автомобиля. – Снова вспомним об обоюдном раздражении, которое больше, чем чувства многих семейных пар?

– Мы дважды целовались, мы вместе посещали клуб и только что кафе, мы провели вместе ночь, – перечислил Ян с азартом. – Это вполне тянет на отношения.

– Я никак не могу понять, – она чуть улыбнулась. – Мы подростки? Ты меня дразнишь? И думаешь, я на это поведусь? Или это что-то вроде предложения?

– Кажется, мы даже упоминали возможность брака, – продолжал Ян, нахально, как мальчишка. – Уже поздно предлагать отношения. Они есть. А вот насчет брака, я еще думаю.

– Вот только от меня таких предложений не жди, – не осталась Ника в долгу. – Я точно первой мужчинам ничего не предлагаю.

Он тут же посмотрел в ее сторону, подозрительно прищурившись.

– Сестра тебе о своей попытке рассказала? – догадался он. – Надеюсь, она не забыла сообщить, что я ей отказал? Я не беру то, что легко валится в руки. Точнее, тех, кто так охотно раздвигает ноги!

– Да, она сказала, – ровно подтвердила девушка, ее только начавшее налаживаться настроение снова резко упало. – Только для нее это лишний повод тебя заполучить.

– Я смогу сменить телефон, адрес, имя и даже внешность, – снова усмехнулся Ян. – Но последнее, не хотелось бы. Ведь тогда я перестану тебя раздражать. Или все же менять?

И он улыбнулся той самой своей веселой улыбкой. Ника смирилась, что придется как-то это переживать и постараться привыкнуть к этим чертовым ямочкам и его обаянию.

– Забудь, – обреченно буркнула она. – Или наоборот, меняй еще характер и замашки. И тогда уж, до кучи, заодно и пол.

Глава одиннадцатая

1.

Пусть всю дорогу до здания убойного отдела Ника вела шуточную перепалку с Яном, и старалась выглядеть веселой, здесь в комнате для допросов, она испытывала весьма неприятные чувства. Сколько раз она заходила в кабинет к Сашке и Юрке? Уютный, обжитой, пусть часто захламленный бумагами. А здесь… Слишком пусто и холодно. И теперь – она по другую сторону. Это угнетало.

Она прождала минут десять. Просто сидела и смотрела в пространство. Девушка не знала, как себя вести. Выдавать свою нервозность и обиду не хотелось. Держаться с достоинством? Здесь? Интересно, это у кого-то получается? Ну, разве что у Шарон Стоун в фильмах. Только Ника не актриса с мировым именем. И не на съемках.

Наконец, дверь открылась с еле слышным металлическим скрипом. Даже немного зловеще. Вошел Юрка. Как и всегда усталый и деловой. Друг ей улыбнулся в знак поддержки. Только Нике показалось, не слишком искренне.

– Без драм, – предупредил он, усаживаясь напротив через небольшой столик. – Я же сказал, это не допрос.

– Тогда что? – холодно поинтересовалась девушка. – Беседуют у вас в кабинете с чашкой вашего жуткого кофе.

– Правила, Ника, – серьезно напомнил Юрка. – У нас все же два убийства.

– Под протокол заявить, что преступник не я? – осведомилась она уже саркастично.

– Просто поговори со мной, пожалуйста, – примирительно попросил друг. – Ты не задержана и тем более не арестована. Просто поговори.

– О чем? – Ника подумала, что чем быстрее она ответит на его вопросы, тем скорее покинет это место.

– Мы все же установили маршрут прогулки Сашки и Ольги в вечер его смерти, – начал полицейский. – От ресторана они пешком отправились к центру города, прошли через сквер. И потом зашли к тебе.

– Куда? – непонимающе нахмурилась Ника.

– В твой цветочный салон, – уточнил Юрка. – Твой любимый. На пересечении Мира и проспекта. Где ты сама часто бываешь. Ты еще называешь его своей штаб-квартирой.

– Это по сути мой офис, – подтвердила девушка. – И ты прекрасно об этом знаешь. Но ладно. Возможно, Сашка, который так же отлично знал это место, решил там купить Оле цветы. И что?

– Ты была там в тот вечер, – заявил друг. – Это подтверждают твои сотрудники.

– Была, – напрягла память и согласилась Ника. – Но не в зале. Короче, я их в тот вечер не видела. Думаю, это можно не только со слов моих девушек узнать, но еще и записи камер посмотреть. В салоне.

– Камеры в твоем салоне почему-то все вышли из строя, – с досадой сообщил полицейский. – Потому мы так долго восстанавливали Сашкин и Олин маршрут. Но да, твои сотрудницы уверяют, что ты к посетителям не выходила.

– Тогда в чем дело? – не поняла Ника.

– Пойми, – как можно мягче, постарался донести это друг. – Они твои подчиненные. Они от тебя зависят. Я сам не считаю, что ты врешь. Но нет подтверждений, что в тот вечер вы не общались.

– Юра, это бред, – почему-то в этот момент девушка вдруг успокоилась. Все же она уже пять лет вела свой бизнес, принимала решения в аврале не единожды, научилась бороться. И когда сейчас Юрка озвучил нечто, что могло ей угрожать, сработала давняя привычка, решать все той самой любимой логикой. – Напротив моего салона банк. Конечно, на нем тоже есть камеры. Плюс можно найти пару автомобилей, кто там всегда паркуется. Видеорегистраторы. В салоне огромные витрины, с улицы отлично виден зал. Или в банке тоже сломались камеры?

– Не знаю, – смутился полицейский. – Проверим. Пока просто отметим, что в тот вечер ты не видела Сашку и Олю. Хорошо?

– Я их не видела, – четко повторила она. – И главное, Юра. Даже если бы мы с ними тогда встретились, в моем салоне спиртного не наливают. Что для расследования намного важнее. Можете там пробы взять.

– Ника, – он устало потер лицо ладонями. – Я тебя в чем-нибудь обвинял?

– Сама пытаюсь понять, – буркнула девушка.

– Нет, и даже мысли не было, – так же уверенно заверил друг. – Мы просто пытаемся понять, что случилось.

– К сожалению, не могу помочь, – чуть мягче ответила Ника. – Я, правда, их не видела. Это все?

– Нет, – он тут же как-то сгорбился, весь подобрался. – Понимаешь… Похоже, кто-то пытается тебя подставить с Мегерой.

– Это как? – она снова удивилась. Искренне.

– Нам доставили вещи Ларисы, – продолжил Юрка. – Из больницы, куда вчера ее тело привезли. В руке Мегеры был пузырек от лекарств. На нем отпечатки, понятно, все смазаны. Но на крышке твои пото-жировые следы.

– Откуда? – она даже забыла злиться или защищаться. Новость была просто абсурдной.

– Да понятия не имею! – расстроено проговорил друг. – Ника, реально. Это абсурд. Она же тебя ненавидела, и точно бы из твоих рук ничего бы не вязла. Да и ты к ней любовью не пылаешь. Сама близко лишний раз не подойдешь.

– Таблетками точно делиться не стану, – проворчала девушка. – И кстати, что было в пузырьке?

– Сильный препарат, понижающий давление, – рассказал Юрка. – Представь, при ее габаритах, у Мегеры оно и так оказалось по жизни пониженным. А тут ударная доза. Она штуки две хватанула разом.

– У меня нет проблем с давлением, – напомнила Ника.

– Знаю я! – отреагировал друг. – Я не сказал, что это твои препараты. Просто на том пузырьке твои следы. Только смазанные. И даже след твоей помады.

– Платок? – предположила девушка. – Кто-то вытер ее пузырек моим платком?

– Похоже на то, – Юрка даже обрадовался, что они наконец-то начали более-менее нормально общаться. – Глупо спрашивать, откуда могли взять твой платок, да?

– Я подумаю, – пообещала Ника. – Но я точно их не разбрасывала и точно никому не давала. Вообще, обычно один в сумочке валяется. Бумажный. Как совсем истреплется, выкидываю.

– Значит, надо вспомнить, где оставляла сумочку, – подсказал полицейский.

– При Мегере? – уточнила она. – Да нигде. Я ее последний раз видела месяц назад. Это если до поминок Сашкиных.

– А на поминках ты сумочку в моей машине оставляла, – вспомнил Юрка. – Черте что происходит. Ника? Главное, кому такое вообще надо? Тебя так подставлять? Бред какой-то снова.

– Бред, – признала устало девушка. – Что-то еще есть?

– Нет, слава Богу, – меланхолично ответил полицейский. – Я же тебе сказал, только беседа. Вообще для проформы. Не обижайся, пожалуйста.

– Не буду, – машинально пообещала она. – Кстати! Что там с моей квартирой?

– Я все сфотографировал, проверил отпечатки, – стал послушно докладывать Юрка. – Их там, кстати, нет. Ты представляешь себе идиота, кромсающего трусики в перчатках? Все грамотные стали, жуть! Короче, пиши заявление.

– Напишу, – согласилась Ника. – Так мне теперь домой-то можно?

– Да, сейчас ключи отдам, – засуетился друг. – Пошли уже в кабинет, а? Кофе будешь?

Когда спустя полчаса она вышла из дверей отдела, Ян уже привычно ждал ее, облокотившись о капот своего «Порше». Приятели Юрки с завистью таращились на крутой автомобиль.

– Что он тут делает? – начиная сразу заводиться, спросил Нику Юрка.

– Он со мной, – спокойно пояснила девушка.

– Снова один мужик на двоих? – осведомился он.

– Моя личная жизнь, мое дело, – холодно возразила она. – К твоей все это, кстати, не имеет отношения. Не в этот раз. Так что не стоит сейчас начинать метить территорию.

– Так у такой «подружки» ты ночевала вчера? – продолжал он раздраженно.

– Да, – честно призналась Ника.

– Ты хоть понимаешь, какую истерику закатит Оля, если узнает, – не успокаивался Юрка.

– Ты рискнешь своим здоровьем? Сам ей скажешь? – поинтересовалась девушка.

Он замолчал, резко развернулся и, не прощаясь, отправился обратно в свой отдел…

2.

Она проснулась, когда Ян осторожно потряс ее за плечо, а потом заботливо убрал волосы с ее лица.

– Привет, – сонно сказала Ника.

– Мне пора, – ответил он и чуть смутился. – Я не хотел уходить, пока ты спишь. Получилось бы не слишком красиво.

– Сколько времени? – спросила девушка.

– Восемь часов, – он хитро улыбнулся. – И это несусветная рань. Хотя, когда ты вчера утром будила меня, кажется, считала иначе.

Она чуть усмехнулась. Встала с постели, не стесняясь своей наготы, проводила его до двери. Ян поцеловал ее в губы на прощание, сказал:

– До вечера.

Это не было вопросом или обещанием. Просто констатация факта. Ника улыбнулась и отправилась в душ.

Вчера вечером он привез ее домой, снова настоял проводить до квартиры, помог навести порядок. Потом они заказали пиццу, за ужином, он аккуратно выспросил у нее все, что произошло в отделе.

А после Ян просто спросил: «Я могу остаться?». Ника согласилась, не раздумывая. Не назло кому-то. Не ради того, чтобы что-то доказать себе. Ей просто хотелось, чтобы Ян был рядом. И снова, ни хоть кто-нибудь, а именно он. Ян, кто всегда поступает так, как считает нужным. Кто говорит то, что считает правильным. Иногда слишком прямолинейно, до грубости. Но честно. Именно он, потому что честен.

Он вернулся в свою квартиру где-то около девяти утра, приготовил завтрак, и только потом, усевшись есть, вызвал как всегда по Скайпу Давида.

– Я звонил тебе вчера вечером, – сказал сразу коллега.

– Извини, – Ян не стал объясняться.

– Ты уверен, что это верное решение? – поинтересовался Давид.

– Ты о чем? – немного удивился молодой человек.

– Ты и Ника. Это верное решение? – уточнил начальник.

– Возможно, нет, – признал Ян. – Но это не имеет значения.

– Ошибаешься, – возразил коллега. – Как раз именно это и важно.

– Что ты узнал? – перешел к делу молодой человек.

–Ты задал мне несколько интересных вопросов, – напомнил Давид. – И я стал копаться в данных, надеясь найти ответы. Только теперь у нас вообще ничего не сходится.

– В каком смысле? – напрягся Ян.

– Мы имеем две прежних истории использования кулона, – стал объяснять его начальник. – По логике, в них схема должна повторяться. Хоть немного. А это не так!

– Подробнее, – тут же нахмурился молодой человек. – И причем тут вопросы?

– Ты предположил, что кулон дамы могли не носить постоянно, – напомнил Давид. – Выяснилось, что так и было! Первая история. Жена заказчика. Ты не поверишь! Это ее практически предсмертное фото. Она утопилась в тот же день. И в этом же наряде. И с той же проклятой вещью на шее!

– Неожиданный поворот, – признал Ян. – А вторая история?

– Там кулон был подарком на день рождения, – читал в своих записях начальник, по старинке больше доверяющий бумажным ежедневникам. – Если проще, это где-то уже середина истории. Тогда ухажер заказчицы и старшая дочь были мертвы. Девица надела кулон по случаю праздника. И тоже только один раз. У нас есть записи, что дамочка боялась и ненавидела эту вещь. Надела, потому что настояла мать.

– А кто подарил такое уродство, известно? – все больше заинтересовывался Ян.

– Самое интересное, что нет! – победно выложил Давид. – И это первая наша странность. Теперь по твоему второму вопросу. Как кулон передавался после смерти хозяев. Первый заказчик после смерти жены порезал вены. И кулон в этот момент лежал у него на коленях.

– Подожди, – попросил молодой человек. – А его жена с этим же украшением топилась вроде.

– Выловили ее тоже с ним, – согласно кивнул начальник. – Потом муж снова с этой же вещью покончил с собой. Какие-то там наследники держать эту вещь в доме, понятно, не хотели. И спустя неделю украшение сдали старьевщику. За весьма скромную сумму. После второй сделки, та самая злосчастная выжившая младшая дочь, как я и говорил, подалась в монастырь. И туда принесла кулон. Объяснив его опасность. И проклятая вещь хранилась у настоятельницы. Но…

Он чуть развел руками.

– Не стоит забывать, что история Российской Империи закончилась в 1917 году. Монастырь не выжил при Союзе. Был разорен и обворован. Кулон хранился в семье какого-то мелкого чиновника тех лет. И снова был продан в тяжелый день за копейки. Уже в конце двадцатого века. И дальше переходил из рук в руки, неопознанный. Пока не попал к продавцу, у которого вещь приобрел нынешний заказчик.

– Похоже, – стал размышлять Ян. – Схема иная. Нет никакой цели. Нет того, ради кого затевается сделка. После смерти первой жертвы, кулон просто передается следующей. В соответствии с теми самыми условиями: родство или любовь. Но вопрос в том, должна ли быть эта связь между заказчиком и первой жертвой?

– Должна, – твердо уверил его Давид. – Или же, все-таки устанавливается имитация этой связи через активацию. Когда заказчик смешивает свою кровь с кровью первой жертвы. Условие неизменно и точно важно. Потому-то оно и было известно изначально. Всем, кто хоть что-то знал об истинном смысле кулона.

– Хорошо, – согласился молодой человек. – Тогда именно передача кулона становится указанием для гула, кого убивать следующим.

– Это пока единственное, что более-менее понятно, – продолжил его начальник. – Но вот далее! Я говорил тебе, что теперь у нас есть перевод значений знаков с кулона. Опять же, по логике это должен был быть некий сценарий. Именно его выполнение дает гулу шанс на свободу.

– В чем-то гул подобен джинну, – размышлял Ян. – Он все же привязан к своей тюрьме. Она создана, чтобы его ограничивать. Знаки на кулоне обязаны каким-то образом влиять на условия сделки. И сдерживать гула. По сути, крышка этой вещи, контракт, где прописаны права и обязанности обеих сторон. Не зря же пять знаков на лицевой части – для демона, и один на задней крышке – для заказчика.

– Понимаешь, в этом ты однозначно прав, – подтвердил Давид. – Но я, как и обещал, проанализировал эти переводы. Это, если ты помнишь, названия смертей для жертв. Как раз тот самый сценарий. Но вот это как-то странно не бьется с тем, что происходило в прошлые разы.

– Ты хочешь сказать, что вообще не было совпадений? – это заставило молодого человека сильно заволноваться.

– Одно есть, и назову его сразу, – старший коллега снова искал нужные данные в блокноте. – Вот. Верхний правый знак. Смерть в стихии мудрости. Проще говоря, в воде.

– Так… – Ян хмурился все больше. – Та самая жена первого заказчика как раз утопилась. Я думал, это была внеплановая смерть.

– Очень даже плановая, Ян, – грустно возразил Давид. – И так же умер жених младшей дочери во второй истории. Он был третьим по счету в тот раз.

– Пока в нашей истории никто не топился, – напомнил молодой человек. – Что до очередности… С одной стороны меня немного нервирует, что сценарий не четкий. Но знак на кулоне есть, есть одинаковые смерти в рамках двух предыдущих сделок. Это уже что-то.

– Второе совпадение, – продолжил старший коллега. – Смерть в пучине собственной стихии. Слово пучина намекает на очередную жидкость. Похоже, это смерть от потери крови.

– Утонуть в собственной крови? – Ян поморщился. – Жестко. И что? Такое было?

– Во второй истории был персонаж, – покладисто рассказывал начальник. – Управляющий делами заказчицы и по совместительству настоящий отец той девчонки. Так вот он налетел на вилы. Естественно, было пробито легкое. И он на самом деле захлебнулся собственной кровью. Плюс первый заказчик, кто, как ты помнишь, просто вскрыл вены. В ванной. Как положено. В каком-то смысле, тоже утоп в крови.

– Странно, – молодой человек поджал сердито губы. – Почему заказчик принимает одну из смертей с лицевой стороны кулона?

– Не знаю! – развел огорченный Давид руками. – Но напомню, это было в обеих историях. Во второй заказчица тоже умерла, согласно знака. Просто мы еще до нее не добрались. Пока я успел назвать лишь два символа. И кстати, снова. Заказчик получается, стал третьим, а папаша девицы был четвертым.

– Возможно, каким-то образом, виды смертей зависят от самих жертв, – предположил Ян. – Ну… по характеру или обстоятельствам. Мы не знаем, как жили люди больше ста лет назад. Ты можешь купить еще ворох бумаг о них, но никто не знал эту историю полностью. Пока достаточно того, что все же как-то жертвы реально укладываются в сценарий. Но только почему-то в него же попадают заказчики. Что там еще?

– Теперь у нас есть и еще одно совпадение, – продолжил начальник. – Появилось из-за матери Ольги из нынешнего сценария. Смерть, ломающая изнутри.

– Кстати…подходит, – нехотя согласился Ян. – Мегера умерла от обширного инфаркта. А в прошлый раз?

– Отравление, которое вызвало отек Квинке, – сухо подсказал Давид. – Это у старшей дочери заказчицы.

– Ну… это можно назвать смертью, ломающей изнутри, – признал его молодой коллега. – Где-то так. А что дальше?

– Смерть раненой птицы, – послушно продолжил начальник. – Помнишь? Первый символ. Верхний левый. Как раз вторая заказчица сорвалась с утеса. Она, судя по воспоминаниям ее слуг, была здорово не в себе после смерти старшей дочери и управляющего. Несколько раз пыталась наложить на себя руки. Ее держали под присмотром, но в один прекрасный день дамочка сбежала и пыталась сигануть в море. Но не долетела. Там были камни.

– Как раненая птица… – задумчиво пробормотал молодой человек. – Все так или иначе связано с водой или кровью, как с жидкостью. Только не знаю, важно ли это.

– Я тоже не знаю, – с досадой признался Давид. – У нас четыре символа, три совпадения. Одно уже с нынешним делом. В воде, в крови, смерть изнутри и раненая птица. Последний знак обозначает вообще нечто невнятное. Смерть в тумане мук сердца.

– Сердечный приступ? – с явным сомнением предположил Ян.

– Ни в одной истории такого нет, – напомнил ему начальник. – А самое странное из всего, что все смерти первых жертв вообще не вписываются в сценарий.

– Разбиться на автомобиле, это точно не напишешь на кулоне с древним демоном, – согласился молодой человек.

– Ага, – поддакнул Давид. – В первой истории у нас было довольно банальное повешение, а во второй мужик свернул себе шею, рухнув с коня на охоте.

– Ну… автомобиль и конь, это все же средства передвижения, но веревка… – Ян покачал головой. – Не бьется. И это все не имеет никакого отношения ни к какому туману. Что-то не так. Я могу лишь предположить самое ужасное. На кулоне нет места для смерти первой жертвы. Это просто желание заказчика. Символы на украшении, это путь расплаты за желание. Тогда мы будем иметь на одну потенциальную жертву больше.

– Ты сам указал, что договор с гулом, типичная сделка, – возразил ему старший коллега. – Как можно не указать в контракте саму цель соглашения?

– Не знаю, – подумав, признался молодой человек. – Ты прав, странностей стало больше. И очень значительных. Я так вижу и еще одну, самую важную. В обоих случаях заказчики приняли смерть согласно символам на кулоне. Они были частью сделки. Тогда… как оба раза дезактивировали кулон? И кто? Давид, надо рыть дальше. Такое ощущение, что мы упустили еще кого-то.

– Герой за кадром? – оживился старший коллега. – А ведь…очень может быть! В первой истории у погибшего заказчика была еще и сестра. И дети от любимой жены. Это еще как минимум четыре участника истории.

– Только во второй раз не осталось никого, кроме чокнувшейся девицы, – напомнил Ян.

– О! – неожиданно улыбнулся Давид. – Зато буквально завтра мне должны переправить некие журналы той настоятельницы, у которой оставался кулон. Эта женщина знала всю историю от своей новой послушницы.

– Приняла ее исповедь? – уточнил молодой человек. – Но не факт, что она такое записывала бы. Это все же считается тайной.

– Настоятельница считала, что девушка одержима тем демоном, что убил ее родных, и не верила, что он исчез, – пояснил начальник. – А потому следила за послушницей. И записывала все. Весь ее бред тоже! Ты понимаешь, что там может быть даже самый важный для нас ответ! Как уничтожить эту тварь?

– Надеюсь, – коротко ответил Ян и чуть сменил тему. – А теперь объясни, к чему ты спрашивал про меня и Нику?

– Но это на самом деле важно, Ян, – серьезно подтвердил Давид. – Я уже говорил, в таких делах важно хотеть вступиться за кого-то. Важно быть уверенным, что конкретный человек из круга жертв имеет право быть спасенным. Знаешь… Такое упрямство, принцип, из-за которого можно выйти на поединок. И это не обязательно глубокое чувство.

Он чуть усмехнулся.

– Но уж если ты пошел именно таким путем, – продолжил начальник. – То это становится важнее вдвойне. И намного опаснее. Потому что тебе придется задуматься о том, как ты сможешь жить дальше, если тебе не удастся сохранить жизнь своей женщине. Что будет, если ты проиграешь.

– Значит, я не имею права на проигрыш, – заметил молодой человек несколько задумчиво. – А потому, похоже, Давид, тебе придется приехать. Ты будешь одним из моих козырей.

– Хорошо, что я все-таки вспомнил, где лежит мой чемодан, – усмехнулся старший коллега. – Можешь на меня рассчитывать.

Глава двенадцатая

1.

Ника очень надеялась разобраться с похоронами Мегеры как можно быстрее. Но ей снова не повезло. Тело, как выяснилось, отдадут только через три дня. Однако девушка все равно съездила в похоронное бюро, где была после смерти Сашки. Менеджер был ей неуместно рад, даже пообещал скидку, как постоянной клиентке. Черный юмор Ника оценила.

Владелец кафе, где устраивались прошлые поминки, был более сдержан, но согласился снова забронировать зал. Особенно его порадовало, что в этот раз девушка решила не только арендовать площадь, но и заказала банкет из местного меню полностью.

Ника не торопилась ехать к сестре, побывала на работе, в тот самом своем любимом салоне, проверила состояние дел, договорилась о поставках на следующую неделю, проверила заявки со всех своих магазинов, даже лениво полазила по сайтам, заказывая новые вазоны и упаковку для букетов.

Дольше откладывать было нельзя. Ольга могла начать трезвонить ей с минуты на минуту. Ника поехала в больницу в шестом часу.

Сегодня сестра выглядела иначе. Ольга казалась собранной, даже деловой. Она наконец-то привела в порядок волосы, и даже замазала тональным кремом свои царапины, оставшиеся с вечера аварии. А главное, она больше не мучила свой смартфон.

На тумбочке у кровати сестры стояли в обрезанных пластиковых бутылках два букета цветов. Вернее, в первом случае, это были просто пять розочек в обычной целлофановой обертке, а во втором – профессионально собранная композиция. Девушка заподозрила, что это работа флористки из одного из Никиных салонов.

– Все готово, – привычно ровно сообщила она. – Похороны через три дня. Думаю, ты это не забудешь. На кладбище будут ждать, бригада все сделает, как нужно. Поминки в том же кафе, что арендовали для Сашиных друзей. Заказала микроавтобус человек на десять-двенадцать. Соседи ее, наверное, придут. Может, коллеги из школы.

– Ученики тоже, – поддержала Ольга.

– Она вела начальные классы, – напомнила младшая сестра. – Большая часть из них твою мать в лицо не помнят.

«Или мечтают забыть, как ночной кошмар», – добавила она про себя.

– Спасибо, – чуть улыбнулась Ольга. – Я на самом деле тебе благодарна.

Ника только кивнула.

– Врач сказал, тебя завтра отпустят? – спросила она.

– Да, – живо подтвердила сестра. – Мне лучше.

– Он больше не приходил? – осторожно поинтересовалась девушка.

– Я не видела его с той ночи, когда он убил маму, – призналась Ольга. – Может, врач прав, и это только стресс?

– Надеюсь, – сухо прокомментировала Ника. – Юрка с тобой поедет?

– Сказал, что да, – без энтузиазма отозвалась сестра.

– Какой из букетов от него? – решила чуть сменить девушка тему.

– Розы, – равнодушно сообщила Ольга, даже не посмотрев на цветы.

– Второй от твоего начальника? – предположила Ника.

– Это Вовка заходил, – странно, но тут сестра немного оживилась. – Он обещал, что поедет с нами на кладбище.

Девушку новость немного удивила. Вообще, младший брат Сашки Мегеру побаивался. Каждая их встреча заканчивалась громкой руганью, после чего парень обычно ретировался.

– С чего бы? – спросила она.

– А почему нет? – Ольга даже улыбнулась. – Мы всегда с Володей отлично ладили. Саша все время был занят. У него, сама знаешь, какая работа. Подростку нужен присмотр. Да и он там совсем один на своей этой квартире. Приходит ко мне, едим вместе. Иногда помогает мне по дому. Не чужие же. Сейчас у меня не стало мамы, и конечно, Володя обещал меня поддержать.

Младшая сестра только чуть пожала плечами. Эта вдруг откуда-то взявшаяся дружба ее почему-то насторожила. Или Оля и с этим мальчишкой тоже спит? Нет, лучше не спрашивать. Ника точно не хотела это знать.

– Ему лучше? –вместо этого поинтересовалась она.

– Нормально вроде, – Ольгу не сильно волновали чужие эмоции. Или она даже не заметила, как Вовка перенес смерть брата.

– А цветы он выбирать умеет. И даже знаю, где. Кстати! – сделала вид, что вдруг вспомнила, произнесла младшая сестра. – В вечер вашей годовщины свадьбы, вы в мой любимый салон заходили? Сашка тоже в кои-то веки раз решил разориться на букет?

– Да, – ответы сестры становились все более короткими.

– И что же не купили? – Ника заехала туда сегодня и проверила, продажи не было. Да и Юрка не говорил, что в автомобиле нашли цветы.

– Передумали, – в тоне Ольги появились явно раздраженные нотки. – Не напрягайся. Юра уже это все спрашивал.

– Он тебя допросил? – даже удивилась девушка.

– Нет, сказал, просто беседа, – в тоне сестры явно слышался упрек. – Я бы никогда не убила мужа. И мать, кстати, тоже.

Ника могла бы ей напомнить, что буквально чуть больше суток назад сестра билась в истерике и утверждала обратное.

– Я-то тебя ни в чем и не обвиняю, – заявила она вслух. – Просто думала, что Саша тебе наверняка подарок к годовщине приготовил. А про цветы он всегда забывал. Думала, в этот раз хотел исправиться.

– Он мне ничего не подарил, – расстроено сообщила Ольга. – Может, не успел? А так, ты же его знаешь, он редко вообще делает подарки.

– А ты потом дома посмотри, – заметила девушка. – Может, где спрятал что-то, как сюрприз. Кулон, например, только больше твоего. Сейчас антиквариат в моде. Не золото, а что-то такое этническое.

–Не надо мне такого! – капризно отозвалась сестра. – Это как-то…Ну, таким перед друзьями не похвастаешь. Старье какое-то.

– Как скажешь, – пожала Ника плечами. Она отлично знала, что могла бы сейчас показать Ольге фотографию проклятой вещи, и даже если бы кулон лежал у сестры в кармане, она из упрямства этого бы не признала. – Ладно. Удачи тебе на похоронах. Помнишь? Мы договаривались, что на меня ты не рассчитываешь. И так с тобой сразу двое будут. И Юрка, и Вовка.

– Да, я знаю, что ты точно не придешь, – с привычной чуть трагичной нотой безвинно оскорбленной жертвы, выдала сестра. – Я понимаю. И еще раз спасибо за помощь.

Девушка напряглась. Что-то слишком много благодарностей. Значит, сестре еще чего-то нужно от нее.

– Хочу с тобой посоветоваться, – после небольшой паузы, выдала Ольга.

Ника с трудом удержалась, чтобы не хмыкнуть насмешливо. Похоже, догадка верна.

– Мне же надо еще в наследство вступать… – чуть ли не с испугом пояснила сестра.

– Причем дважды, – поддержала ее наигранно деловито девушка. – После мужа и за матерью. Ну, правда, у Саши наследовать особо нечего. Квартира, где живет сейчас Вовка, съемная. Может, на счетах какая-то заначка найдется. Тут проще. А Мегера… там точно квартира, и не удивлюсь, если припрятано всего. Не зря же она так не любила гостей в своем доме. Но ты не переживай. Нотариальная контора напротив твоего дома. Не заблудишься.

– Я услышала твой сарказм, – с обидой заявила Ольга. – Можешь быть спокойна, я в состоянии перейти улицу самостоятельно.

– Черный пояс по независимости, – усмехнулась Ника.

И сама немного поразилась. Раньше она так себя не вела. Хватало того, что сестру вечно раздражал ее безэмоциональный тон и усталое презрение. С чего это вдруг Нике вздумалось так открыто насмехаться над сестрой? Причем, девушке это далось очень легко и удивительно естественно. Она вообще чувствовала себя как-то свободнее. От сестры…

– Я просила просто совета! – уязвлено заявила Ольга. – Да, от мамы осталась квартира. Но… Но я не хочу там жить!

– Так и не живи, – пожала Ника плечами.

– Тогда что мне с ней делать? – развела сестра руками. – Продать… Я ничего в этом не понимаю. Кого-то нанимать надо. Будут ходить чужие люди, а мама этого не любила. Но знаешь? Когда сегодня Вовка зашел, я подумала, что могла бы пустить его туда жить. Не драть же с него денег. А платить за его квартиру съемную мне нечем.

– Вполне разумно, – на этот раз искренне оценила девушка. – Роль благодетельницы тебе пойдет. А парню, правда, надо как-то жить. Ты с ним уже говорила об этом?

– Нет, – чуть мотнула Ольга головой. – Наверное, потом зайду к нему и поговорю.

– Ладно, – отреагировала младшая сестра любимым словечком. – Если это все, я пойду.

Она направилась к двери, и готова уже была взяться за ручку, когда сестра произнесла ей в спину своим любимым трагично жалостливым тоном.

– Ника? Может, ты его, все-таки, отпустишь?

– Кого? – искренне не поняла девушка.

– Яна! – воскликнула сестра. – Ты же можешь ему разрешить прийти ко мне?

Ника развернулась и посмотрела на сестру с привычным усталым равнодушием. Сестра замерла на кровати, пялилась на Нику своими большими глазами, чуть испуганно и невероятно трогательно. Прямо котик из мультика про Шрека.

Невольно Нике вспомнились слова Яна, что сестра не только истеричка, но еще и манипулятор. Причем отличный. Только почему-то ее методы на младшую сестру больше не действуют. Даже интересно, что изменилось. И почему? Или… из-за кого…

– А ведь я почти поверила в твою нормальность, – сказала девушка. – Оля, ты бы еще полечилась. Я не держу его.

– Я знаю, что ты лжешь, – в тоне старшей сестры зазвучали пронзительные капризно-трагичные ноты. – Он с тобой. Я видела вас тогда, на поминках. Ты даже не подумала, что в окно через занавески все можно разглядеть. И Володя. Он тоже видел! Был на кухне. Вы даже его не заметили, так были заняты друг другом! Володя признался, что в тот вечер Ян забирал тебя из какого-то кафе. Ты с ним! Но я же не мешаю. Просто отпусти его ко мне, пожалуйста. Он мне очень нужен.

– Ян не является моим домашним питомцем, или тем более, рабом, – холодно констатировала Ника. – Он тот, кто сам принимает решения. Если его тут нет, значит, ему это не надо.

– Ты специально это говоришь, – в глазах сестры привычно легко появились слезы обиды.

– Да, – призналась девушка. – Правду, как ты слышала, наверное, говорить вообще легко. Ян сам не хочет отвечать на твои звонки и приходить к тебе. Его решение. И кстати, если бы он не был тем, кто привык решать все сам за себя, ты бы за ним не бегала и не преследовала его.

– Он сильный, – закивала Ольга. И ее сестра с каким-то даже удивлением отметила, что старшая переигрывает, слишком впадает в роль попрошайки. Интересно, раньше тоже было так?

– Ян даже лучше, чем Саша, – с жаром продолжила Оля – Послушай, я же сказала, что не буду вам мешать. Спи с ним, сколько тебе нужно. Просто пусть он будет со мной. Ника! Что в этом такого? Ведь с Сашей все было нормально. Я же никогда и не говорила, что знаю про вас. Мне просто было достаточно, что он всегда возвращался ко мне. Саша был рядом, он мог мне помочь, всегда и во всем. Он мог меня защитить от всего на свете. Я просто была его женой! Мне большего и не надо. Почему сейчас так нельзя?

Ника разозлилась. И прежде всего, на себя. Потому что Ольга права. Зачем-то же она все это терпела целых три года! Почему нельзя было найти себе другого мужика? Почему она так легко разрешила Сашке вернуться?

– Наверное, – вслух задумчиво произнесла она. – Потому я и приняла его обратно. Сашку. Потому что ты его достала, как и меня. Потому что ему надо было хоть изредка отдыхать от тебя. Как и мне. Хотя… стоило бы просто послать вас обоих.

– Так вот почему он не приходит? – глаза сестры наполнились слезами. – Ты сказала Яну, да? Про то, что я изменяла Саше с Юрой? Но…но мне просто хотелось, чтобы кто-то был рядом. Что в этом такого? А ты выставила меня перед Яном в таком неприглядном свете!

Да, Ян точно был прав. Ольга опытный и ловкий манипулятор. И на самом деле, сестричка далеко не дура. А еще Ника поняла, почему у нее никогда не было нормальной родственной близости с Ольгой. Сестра всегда доводила все до…мерзости. Когда чувствовала, что не получит желаемого, она становилась именно такой. Отвратительной. Потому что знала, сестра этого не переносит.

– Напомню, – холодно произнесла Ника. – Он мне не вещь и не слуга. Ян решает сам. И тебе его не достать, если он сам этого не захочет. А что до тебя… Ты живешь в этом неприглядном свете. Об этом и объявлять не требуется.

– Можно подумать, я шлюха! – Ольга перешла на крик. – Ты хочешь, чтобы он обо мне так думал? Но ты такая же! Что если он об этом узнает, а? Думаешь, тогда он останется с тобой? Он придет! Слышишь? Он ко мне придет!

Она орала все громче, даже начала бить кулачками по кровати, как капризный ребенок. И раньше Ника точно сдалась бы. Скорее всего. Но…

– Я позову врача, – девушка снова взялась за ручку двери. – Накрылась твоя выписка.

2.

Странно, но в холе больницы Ника встретила Вовку. Он будто ждал ее.

– Привет, – девушка попыталась улыбнуться. Ничего против парня она не имела, но он сейчас был не вовремя. – Снова к Ольге?

– Привет, – он кивнул. Тоже чуть дернул уголки губ вверх, как-то нервно, и отвел глаза, будто не хотел встречаться с Никой взглядом. – Принес тут ей поесть. В больнице, сама понимаешь, не вкусно кормят. Ольга к такому не привыкла.

Еще один обожатель, поняла устало Ника.

– Боюсь, ты к ней не вовремя, – суховато заметила она. – Ей снова нехорошо. Там врачи.

– Ты снова довела ее? – с неприятной усмешкой осведомился парень. – Это легко. Только почему ты всегда так с ней поступаешь?

– Она справляется обычно без моей помощи, – холодно отозвалась Ника. – Ты ее недооцениваешь. А вообще… Я когда-нибудь лезла в ваши отношения с Сашкой?

Вовку это сбило.

– Не знаю, – нехотя ответил он. – Может и лезла. Я не спрашивал. Просто я давно заметил, что ты не добрый человек.

– Верно, – легко подтвердила девушка. – А ты добрый? Знаешь, куда ведут благие намерения? Оля устроила мне истерику из-за Яна. В этом есть и твой взнос. Ты же сказал ей, что видел нас вместе. Кстати, зачем? И ты что? Следил за мною, что ли?

– Да, – парень упрямо поднял подбородок, наконец-то посмотрел на Нику. Выглядел он, кстати, весьма неплохо. Не было этой болезненной неуверенности и странной заторможенности, как на похоронах Сашки. – Следил. И да, сказал. Только это для нее же. Ей нечего делать с этим мужиком. Потому я так и поступил. Ей не нужен еще один засранец, вроде моего брата, кто станет ее пользовать.

– В целом, даже соглашусь, – не удержалась девушка от иронии. – Такого никому не пожелаешь. Но только проблема в Оле. Она сама упорно стремится именно к таким.

– Она мягкая и наивная, – с некоторым почти смешным мужским превосходством заявил Вовка. – Ей надо раз все четко объяснить, просто показать, как надо. Она поймет. Все же не дура.

Что-то Нике не понравилось. Толи тон, толи манеры парня в этот момент. Что-то настораживало. Но девушка уже была сыта на сегодня всем, что касалось ее сестры.

– Удачи, – насмешливо пожелала она, и, обойдя Вовку, направилась к выходу.

3.

Ян понял, что он нервничает. С ним это случилось впервые. Нет, он и раньше готовил ужин. И для себя, и пару раз для своих любовниц. Это становилось частью сценария, если было нужно. Но в этот раз он не играл. Ему не нужно было добиваться Ники. Он готовил этот чертов ужин, просто потому, что захотел это сделать для нее.

Ян провел целый день на работе, параллельно давая кучу указания, в подготовке своего плана в деле с проклятой вещью. Он освободился в половине шестого, заехал в магазин, накупил всего, теперь возился на кухне. Это было импульсивное решение. Но казалось верным. Только Ян не очень понимал, почему он так решил.

Когда Ника позвонила в дверь, он как раз заканчивал накрывать на стол. Впустив ее в квартиру, он только кивнул и сделал приглашающий жест, предлагая пройти в комнату. Ян честно не знал, как себя вести.

– Красиво, – спокойно сказала девушка, осматривая стол. – И…спасибо.

Это уже было привычным. Ян снова не столько увидел, сколько почувствовал ее состояние. И оно было явно не радостным. Но снова не из-за него. Странно, но тот факт, что молодой человек способен ее понимать, его успокоил.

– Присаживайся, – гостеприимно предложил он. – Надеюсь, ты не вегетарианка и не за какой-то там здоровый образ жизни.

– Пять коктейлей в баре, это точно не здоровое питание, – усмехнулась она. – Кажется, я начинаю понимать, почему у тебя именно такой бизнес.

– Я же говорил, люблю вкусно поесть, – напомнил Ян. – Упоминание пяти коктейлей дает понять, что вино тебе тоже предложить можно.

– Не откажусь, – она улыбалась. Но он видел, что ей не слишком легко это дается.

Ян разложил по тарелкам стейк и гарнир, разлил вино по бокалам. Когда они начали есть, он лишь чуть улыбнулся и вопросительно приподнял брови, предлагая ей самой начать разговор.

– Не стоит портить себе аппетит, – предупредила девушка.

– Такого со мной не случается, – легко похвастался он. – Я умею получать удовольствие в любых обстоятельствах.

Ника снова улыбнулась. На этот раз более естественно и весело.

– Ты не думал открыть ресторан? – предложила она. – В твоем случае точно не будет проблем с поставщиками. Плюс дополнительная реклама торговой марки.

– Неплохо, – подумав немного, оценил молодой человек. – Надо будет посчитать. Да и мама всегда мечтала о своем кафе. Только она думала о пекарне. Обожала булочки и кофе.

Ника посмотрела на него серьезно.

– Извини, – чуть смущенно начала она. – Я заметила, ты часто ее вспоминаешь. И ни разу об отце. …Хотя, это не мое дело.

– Любопытство двигает прогресс, – чуть иронично отозвался Ян. – К тому же, я почти польщен, что интересен тебе. Но…это немного иная тема.

Он отпил вина, чуть помолчал, но все же решил рассказать.

– Мы все равно пришли бы к этому разговору, – предупредил молодой человек. – Из-за тебя. Вернее, из-за того, что будет с тобой потом. Если нынешняя история с проклятой вещью закончится благополучно. Ты станешь в чем-то такой же, как я.

– Что это значит? – Ника удивилась. – У меня прибавится наглости и очарования?

– Звучит, как комплемент, – Ян был рад, что разговор идет в такой легкой манере, пусть она обоим дается с трудом. – Надо чаще тебя кормить. А если серьезно… Для тебя эта история никогда не закончится. Честно. Если ты раз видела черного человека, гула, демона или еще неизвестно, кто он там, ты будешь замечать и других таких же тварей.

– Ты об этом уже говорил, – и снова на ее лице вроде бы и не были заметны эмоции, но он почувствовал, как она напряглась, будто в предчувствии опасности. – Кто сильнее, становятся как ты и Давид. Они могут это принять. Я запомнила.

– Вот именно, – серьезно кивнул Ян. – Когда такое случилось со мной, мне было шестнадцать. Я просто возвращался домой из школы. Мы тогда жили в большой квартире почти в самом центре города. Довольно обеспеченная семья. В наших подъездах, правда, не было консьержей и даже камер, но чужие ходили редко. В тот день я поднимался к себе на этаж, когда сверху мне на встречу бежал какой-то человек. Явно не в себе. Но это мелочь. Важно, он был весь измазан кровью. И… понимаешь… мне тогда показалось, или вернее, я увидел, причем почему-то очень четко, что на шее этого сумасшедшего, будто сидит нечто. Черное, густое, и живое. Жуткое. Холодное. То, чего не должно быть в этом мире вообще. Я пялился на это нечто, и мы столкнулись с тем человеком. Я отлетел прочь, даже неплохо приложился головой. Пока поднимался, этот ненормальный уже исчез. Только бежал он с нашего этажа. Из моей квартиры.

– Нехорошо, – прокомментировала Ника с беспокойством.

– Более чем, – сухо согласился молодой человек. – Я вызвал полицию. Пять ударов ножом в живот. Мама умерла, как потом сказали, еще на втором ударе. Убийцу нашли удивительно быстро. Серийного маньяка. Восемь эпизодов. Я был на опознании. Только это был не тот сумасшедший. Серийник почти с гордостью признал семь жертв. Кроме моей мамы. Но ни ему, ни мне никто не поверил. Так же было проще. Есть преступник, есть похожие эпизоды. Все в шоколаде. Суд и так далее. Но меня это не устраивало.

– Заешь, меня тоже не устроило бы, – задумчиво призналась девушка. Она просто слушала его с бокалом в руках.

Ян чуть улыбнулся. Тепло и благодарно.

– Ешь, – велел он. – Не люблю, когда мой труд пропадает.

–Я ценю любой труд, – она очень старалась быть с ним милой. – Так и что ты сделал?

– То, что мне не верила полиция, наплевать, – продолжил Ян. – Но немного удивляло, что не верил отец. В принципе, нельзя сказать, что мы были близки. Но мне казалось, он любил мать. Только… Сейчас женщинам нравится моя внешность. Даже тебе, сквозь твое раздражение. Отец был еще ярче и интереснее меня. И ему доставляло удовольствие нравиться другим. Нравиться всем. Дом и семья, наверное, его ограничивали. Но я хотел доказать. Даже ему. А потому я просто нашел этого мужика. Сейчас у меня есть деньги. И такие мелочи за меня делают другие. В том числе я оплачиваю и скорость работы. Тогда я все сделал сам. За несколько дней. Просто спрашивал, искал, шел по его следам и нашел.

– Не удивлена, – снова прокомментировала Ника и демонстративно показала ему вилку, с нанизанным куском мяса. – Я учусь получать удовольствие в любой ситуации.

– Продолжай в том же духе, – посоветовал молодой человек. Он был благодарен ей за эту поддержку, за пусть и наигранный легкий тон. Он давно никому не рассказывал ту историю. – Так вот. Мужик был совсем плох. Но я записал его показания. На диктофон. Путаные здорово. Про черную пелену перед глазами. Про голос в голове. Про приказ убить. Как он взял нож и пошел к моей маме. Через полгорода. К женщине, которую он раньше никогда не видел. Вот только нюанс. Еще он буквально бредил своей хорошенькой соседкой. Перескакивал все время на нее. Сама понимаешь, некоторую связь я уловил. Еще два часа расспросов соседей, и я знал, кто любовница моего отца. А к вечеру меня арестовали. Мужик после разговора со мной вскрыл себе вены.

– Неприятное совпадение, – Ника чуть нахмурилась.

– Неприятно было мне провести ночь в КПЗ, – возразил Ян. – Но утром меня отпустили. Почти без объявления причин. И даже извинились. Потому что приехал Давид. Знакомство прошло бурно. В отличие от тебя я его теории принял не так легко и спокойно. Но факты были. Странное стремление того ненормального убить именно мою мать. Его знакомство с любовницей отца. Весь этот бред про голос и пелену. Но главное, та странная черная тварь, которую я видел.

– Кстати, – прервала его девушка. – А когда ты был у того человека, тварь все еще была с ним?

– Это был первый вопрос, какой мне задал Давид, – заметил молодой человек. – Нет. Тогда уже нет. Но она появилась позже. После всего этого отец вынужден был поверить. Тем более дело мамы открыли снова. Отец порвал с любовницей. Бурно. Не стесняясь меня. Ведь женщина пришла в наш дом. А через три дня его на моих глазах сбила машина. И водитель даже не скрывался с места преступления. Тварь на его шее стала крупнее и жирнее. Только исчезла, когда водитель буквально выпал из машины без сознания. Еще через день любовница отца явилась снова. Тварь выросла вдвое, и уже не сидела на ее плечах, а стояла плотной фигурой за ее спиной. Женщина захватила с собой нож. И пришла за мной.

– Напряженный сюжет, – сухо заметила Ника. – Давид помог, как я понимаю.

– Как-то он это сделал, – признал Ян. – Я был тогда без сознания. Мы с этой дамой немного поспорили с ущербом для меня. Но Давид успел. Что он сделал, я не знаю. Да это и не имеет значения. История закончилась. Про моих родителей.

– А про тебя? – тут же поинтересовалась девушка. – Потом что? Детский дом? И как появилось все это? Твой бизнес, и все остальное?

– Не было детского дома, – возразил он. – Снова был Давид. Он оформил опекунство, отправил меня учиться в новую школу, потом университет. Мой отец владел городским мясокомбинатом. Но вел дела просто отвратительно. Я вступил в наследство. Люди Давида помогли на первых порах. И он сам – деньгами. Потом все покатилось, как надо.

– Так ты потому ему помогаешь? – уточнила Ника. – Из благодарности? Возвращаешь долги?

– Деньги вернул давно, – сразу пояснил молодой человек. – Остальное… Я тоже так думал одно время. А потом просто признался себе, что у меня слишком обостренное чувство справедливости. Я не признаю за такими тварями право быть в этом мире. Но главное, я не признаю за людьми право решать свои проблемы таким способом.

– Ты слишком честен для подобных методов, – по-своему перевела девушка.

– Почему-то сейчас это не напоминало комплемент, – усмехнулся Ян. – Но мне при этом не хватило и твоего раздражения. Мы теряем связь.

– Нет, – как ни странно она осталась серьезной. – Пришло чувство принятия тебя, как данности.

– Теперь я мальчик с душевной детской травмой? – ему это не понравилось.

– Разве? – Ника чуть надменно приподняла брови. – Мы все теряем близких. По-разному и в разном возрасте. Таких травм хватает. Но это и все. А остальное… Просто теперь я знаю, что ты не изменился. Ты всегда знал, что ты хочешь и делал все, чтобы это получить. Как и сейчас. И…я понимаю, что теперь хочу так же.

Она улыбнулась. Ему. Очень тепло и по-настоящему, открыто и нежно.

– Знаешь, я ведь искренне люблю цветы, – призналась Ника. – Для меня составлять композиции, это ритуал, почти магия. Самое главное то, что ставишь в середину букета. Именно эти растения имеют самый большой смысл. Потом их надо дополнить, оттенить. И немного добавить зелени для того, чтобы букет оставался живым и естественным. Самое последнее и иногда даже лишнее, целлофановая упаковка или бумага. Люди такие же. Ты ненавидишь свою внешность в отличие от своего отца. Но это только упаковка. Меня бесило то, что в твоем букете отличные цветы. А теперь я просто хочу вспомнить то, что есть в сердцевине моего букета.

– Там то, что не нужно даже оттенять и точно не требует упаковки, – Ян сказал это импульсивно. Не успокаивая, не для того, чтобы ее поддержать. Он просто признался себе в том, что, похоже, чувствовал к этой женщине.

– И я больше не хочу упаковки и лишнего, – кивнула она. – Я люблю вкусную еду, хорошее вино. Ценю того, с кем можно это разделить. С кем можно говорить о том, что может быть даже и неудобно. А еще я люблю свой бизнес, свой дом. Я хочу вспомнить все это. И любить свою жизнь. Я получу это, когда все закончится. Не изменюсь, когда разберемся с этой историей. Я уже изменилась. Я просто буду жить нормально. Даже с учетом тварей, гулов, теней и прочей неизвестной дряни. Я этого хочу и смогу.

Ему не понравилось то, что он испытал в этот момент. Яну хотелось спросить: «ты будешь одна? без меня?». Но это позвучало бы так жалко…

– Ян… – Ника посмотрела на него немного смущенно. – Наверное, теперь моя очередь спрашивать, могу ли я остаться?

– Нет, – твердо выдал он. – Лишний вопрос. Я считал это сам собой разумеющимся. И…ты остаешься, даже если у тебя нет настроения на секс. И еще. У меня есть запасная связка ключей от квартиры.

Глава тринадцатая

1.

В половине первого он сдался. Просто рывком поднялся из-за своего рабочего стола и отправился вниз, в буфет за кофе и бутербродами. Юрий был зол. На себя, на свою работу в целом, на эту сволочную ситуацию в частности. Но больше всего, его злил, нет, просто бесил этот Ян.

Письмо на электронную почту полицейского поступило где-то в половине десятого. Ничего, кроме ссылки на файлы в облаке и подписи. А потом курьеры стали приносить заверенные юристами документы. Коллеги смотрели на Юрия косо. Мало кто понимал, что происходит. Пара свидетелей заявились лично, их взялся допрашивать Гриша, кто к тому времени провел с Юрой в кабинете полтора часа и просто боялся подпускать к приятелю гражданских.

В облаке было видео. Несколько фрагментов. Полицейский знал, что потом их нужно будет переслать экспертам, чтобы проверить подлинность. Но сам он прекрасно понимал, это не подделка. И там не найдется и грана монтажа.

Ян, или те, кому он заплатил, собрали все. В первом файле была запись с камеры служебного входа соседнего магазина. Тот самый вечер смерти Сашки. Двор салона Ники. Фургон поставщиков. Грузчики вытаскивали из фургона цветы, подруга Юры и какой-то мужик смотрели бумаги, что-то высчитывали и спорили.

На кадрах такая обычно спокойная и немного холодная непривычно Ника размахивала руками и явно общалась на повышенных тонах. Ее собеседник немного робел, неохотно кивал. Внизу, конечно, было указано время. То самое, когда по сведениям полиции погибший Сашка с Олей были в самом салоне.

На следующем видео была улица. Довольно темно. Запись производилась явно видеорегистратором автомобиля, припаркованного напротив салона Ники. Этот Ян даже не стал связываться с банком, чей офис напротив. Только частная съемка. Как знал Юрий, владелец автомобиля дал письменное заверенное разрешение использовать видео. Это принес один из курьеров. Как и официальное подтверждение съемки со двора.

На кадрах было неплохо видно освещенное крыльцо салона, хорошо просматривались и витрины. Юрий смотрел, как внутри магазина его погибший друг общается с продавцом. Как всегда уверенно, спокойно, но очень серьезно. Сашка указывал куда-то вправо, где виднелась дверь подсобки. Девушка только чуть улыбалась и кивала. Потом она обогнула прилавок, сама открыла дверь во внутренние помещения. Оба постояли, будто слушали какие-то звуки. Потом Сашка весело рассмеялся, махнул рукой и отправился к выходу.

Оли в салоне не было. Все те двенадцать минут, пока ее муж пытался вызвать на разговор любовницу. Юрий прекрасно видел, что Оля осталась у дверей, когда Сашка входил в салон. Она постояла пару минут, рассматривая букеты в витрине, а потом вдруг развернулась и пошла вдоль по улице. Полицейский хорошо знал место, которое сейчас видел на экране. Оля двигалась к небольшой площади. Точнее, просто перекрестку. Где был пешеходный переход. Даже здесь можно было видеть, как женщина дошла до угла дома и ступила на проезжую часть.

Юрий вздохнул и выключил видео. Он мысленно представил это место. Улица в две полосы, узкая и неудобная. Тротуар всего метра три. И подъезд, без всяких лесенок и громоздких входных групп. Обычный минимаркет. А рядом окно с рекламой кофе навынос. Юрий прекрасно помнил отчет патологоанатома. Кроме ресторанного ужина в тот вечер Сашка пил кофе. С алкоголем. Друг любил крепкий черный жутко горький эспрессо. В такой мерзости и вкуса спирта не почувствуешь.

Полицейский запустил видео дальше. Сашка вышел из салона Ники. На миг остановился. Осмотрелся, будто нехотя. Чуть повел плечами. Знакомый жест раздражения. Потом увидел приближающуюся жену. Оля несла два стаканчика. Один протянула мужу. Он принял кофе, сразу развернулся и зашагал прочь. Ольга засеменила следом. На ходу Сашка сделал глоток… Они вышли из зоны видимости камеры.

Юрий не мог сказать, что не ожидал этого. Знал он, конечно. Ведь кроме нее с Сашкой никого не было. Рано или поздно полиция сама нашла бы подтверждение. В конце концов, они уже отправили запрос в то самое отделение банка. Важнее то, что Ника не причастна. Это должно было бы успокаивать. И в целом, да, реально радовало. Если бы только не вмешался этот Ян.

После этого видео Юрий не удержался и набрал его номер. Конечно, контакты нового любовника своей подруги он пробил еще ранее. Еще в тот вечер после поминок Сашки. Так же полицейский успел проверить Яна по базам. И черт! После того найденного старого дела, Юрий просто обязан был ожидать такого фортеля! Но до последнего полицейский верил, что этот богатенький наглец все же не станет ему мешать.

Юрий набрал номер. Вызов приняли после второго гудка. Его звонка, похоже, ждали.

– Доброго дня, – произнес Ян в трубку. – У полиции ко мне еще остались какие-то вопросы?

Наглый и явно провокационный тон.

– Полиция не любит, когда кто-то вмешивается в расследование, – буркнул Юрий. – Чего тебе неймется?

– Как? – глумливо осведомился молодой человек. – Я исполняю свой гражданский долг. Разве помогать правоохранительным органам не прямая обязанность каждого жителя страны?

– Я бы справился сам, – твердо сообщил полицейский. – Ника не была под подозрением. Но даже если бы к ней возникли еще вопросы, я постарался бы ее защитить.

– Возможно, – став серьезным, допустил Ян. – Но в этом и разница. Ты только стараешься, а я просто защищаю. Свою женщину. Тебе остается позаботиться о своей. Или о том вороватом юнце с поминок.

Юрий напрягся. А еще рассердился на себя заново. Надо было подождать звонить этому нахалу. Стоило закончить с видео. Теперь еще и Вовка…

– Ты думаешь, что помог? – спросил он наигранно высокомерно. – Просто поднял волну. Ты должен понимать, что твои бумажки и видео не имеют веса, как улики. Твой юрист обязан был тебя просветить.

– Да мне откровенно плевать, – почти весело отозвался его оппонент. – Там есть контакты свидетелей. Полиции этого достаточно. А! Некоторые свидетели ведь еще и приходили?

Юрий сдержался. Орать сейчас было нельзя.

– Вообще, все это больше похоже на месть, – заметил он.

– С чего бы? – сделал вид, что удивился Ян. – Вроде бы ты сам сказал, что к Нике на самом деле претензий не было.

– Не за нее, – усмехнулся полицейский. – А за ту историю с делом твоих родителей.

– Снова мимо, – прежним легким тоном возразил молодой человек. – Если ты нашел несколько минут, чтобы отвлечься от своей работы на изучение моего прошлого, потрать его полчаса, посмотри не только полицейские архивы. За то дело я давно рассчитался. Еще вопросы?

– Нет, – полицейский отключил вызов.

Он нервничал. Можно было бы даже сказать «спасибо» тому помощничку. Материала достаточно, время отделу он сэкономил. Оля…Юрий знал, что в результате все закончится именно так. Но все это ему не нравилось. Интуитивно. Ян будто чем-то ему угрожал.

Но пока надо немного успокоиться и досмотреть остальные видео. Что там теперь еще и с Вовкой?

Конечно, на следующей записи были поминки. Те несколько минут, сразу по приезде. Запись снова с видеорегистратора. С арендованного для гостей автомобиля. Юрий увидел, как сначала из его машины с первого пассажирского сидения вышла Ника. На лице, как обычно, вроде бы никаких эмоций. Но вот движения слишком резки, и держится будто с вызовом. Потом выскочил он сам. Нервно, раздраженно. Поспешил вслед за подругой.

А ведь Вовка остался. На заднем сиденье. Куда прежде Ника закинула свою сумочку. Если присмотреться, можно было разглядеть, как Вовка что-то перебирает. Ищет деньги? Серьезно? Но нет. Парень тоже вышел из автомобиля. В руках его был небольшой рюкзак, с которыми ходит вся молодежь. Вовка что-то убирает внутрь. Маленькое и белое. Похожее больше всего на обычный бумажный платок. Потом, закинув мешок на спину, парень достал с сиденья и ту самую сумочку. И понес ее хозяйке.

Теперь, остановив запись, Юрий и сам вспомнил, пусть смутно, как Вовка протягивает Нике ее вещь. Сама девушка вряд ли вообще обратила на это внимания. Она так стремительно рванула мимо сестры в зал кафе…

Юрий больше помнил, как Ян почти небрежно стряхнул со своего предплечья руку Ольги и неторопливо отправился вслед за Никой. Вовка был лишним в этой компании. Его никто не замечал…

Оставалось последнее видео. Полицейский уже не знал, чего ждать. Подростка на площадке у квартиры Мегеры? Но вроде бы, это не имело смысла. Смирившись, Юрий открыл последний файл. И все оказалось до смешного просто. Дом Ники. Тот же вечер похорон. Примерно то время, когда девушка ждала самого Юрия в кафе. Вовка входит в ее подъезд. Ян прислал почти час записи ради того, чтобы полиция сама дождалась кадров, где Вовка так же выходит обратно.

Вот именно тогда полицейский не выдержал и отправился в буфет. Эта мелочь его доконала. Конечно, догадаться, кто побывал в квартире Ники, было нетрудно. Либо Ольга, либо Вовка. Но сестра девушки точно не покидала больницу. Юрий специально откладывал это мелкое дело на потом. Он сам должен был это сделать для своей подруги. И назвать ей нарушителя, и сразу сам разобраться с парнем. Он заботится о Нике! А не кто-то лишний, чужой, кто появился неизвестно откуда и претендует на нее!

Теперь так просто ситуацию не замять. Юрий понимал, что сведения о посылках Яна уже достигли руководства. Конечно, их начальник тоже будет не в восторге. Не от наглости этого засранца, а от нерасторопности своих подчиненных. Но это все равно не важно. Ника вряд ли будет рада проходить все их процедуры. А он собирался защитить ее даже от этого. Но…

Дожевав совершенно безвкусный бутерброд и запив его отвратительным кофе, Юрий достал смартфон и набрал номер подруги.

– Привет, – сказал он. – У нас с тобой неприятности.

2.

Ольга чувствовала себя довольной. Никто не препятствовал выписке. Ей не очень понравилась какая-то странная веселая ирония врача, когда она заявила, что хочет уйти. Этот человек вообще не нравился ей изначально. Он будто не принимал ее всерьез, или вел себя так, будто считает ее лгуньей. Но теперь это уже не имело значения.

Ольга вернулась домой, приняла душ, занялась мелкой уборкой. Ей нужно было многое обдумать. И прежде всего, поведение Ники. Сестра изменилась. И это настораживало. Ольга давно не позволяла себе таких выходок. Давно Ника не давала ей такой возможности. Вообще, ей нравилось играть с сестрой. Ольга искренне наслаждалась своими ролями.

И чем более отвратительной она себя выставляла, тем больше испытывала удовольствия. Пусть у Ники всегда оставалось это равнодушно усталое выражение лица, но Ольга давно научилась чувствовать ее эмоции. Девушка не переносила истерик, она вообще не могла терпеть такого шантажа, закрывалась от него, отступала, и соглашалась. Но не в этот раз.

Неужели она перегнула палку? Неужели переиграла? Но ей слишком хотелось достать сестру, наказать ее за это вечное презрение, за высокомерие. А еще Ольга на самом деле хотела Яна. Больше, чем любого другого мужчину. Даже больше, чем когда-то своего мужа. Когда Ян улыбался, у нее слабели колени. Она могла бы смотреть на него вечно. Она должна быть с ним. Ведь Ян тот, кто идеально ей подходит.

Саша был полицейским. В этом было много преимуществ. Ян богат, и это еще лучше. Нет, самой Ольге не нужны его деньги. Нужны его возможности. То, что с помощью денег Ян легко решит любую проблему Ольги. И еще с ним точно будет хорошо в постели. Лучше, чем с Сашей или Юрой. Потому что муж и любовник хотели ее, а сама Ольга лишь подчинялась. Теперь она тоже хочет. И снова – Яна.

На самом деле, Ольге было наплевать, что Ян сейчас с ее сестрой. Снова, это не первый раз. Пройдет немного времени, Ольга все равно будет видеться с сестрой и с ним. А там, все случится, как и обычно. Ника слишком самоуверенна, слишком сильна, а мужчинам это интересно лишь вначале. Когда Ян наиграется с Никой, Ольга будет рядом. А сейчас… Просто ей так не хочется ждать! Просто он слишком хорош. Потому Ольга просто не могла удержаться и не поиздеваться над сестрой.

К тому же, Ян на самом деле сейчас нужен. Ольге не слишком нравится то, что происходит. Почему полиция не закрывает дело о смерти Саши? Да и с матерью тоже. Юрий стал подозрительным. Надо бы держаться от него дальше. И тут, конечно, Ян смог бы помочь. Так же Ян мог решить и многие другие вопросы. Например, с тем же Володей. Но пока придется все делать самой.

Ольга тщательно оделась и накрасилась. Выбрала скромный наряд. Один из тех, что носила раньше на работе. Серый пиджак, узкую юбку-карандаш и белую блузку. Теперь она похожа на школьную учительницу. Скучную и не привлекательную. Но так лучше. Идеально подойдет для встречи с Володей.

Этот юнец начал с ней заигрывать, еще когда они с Сашей только планировали свадьбу. Заявил, что Ольге больше подойдет мужчина помоложе. И тот, кто знает, как с ней обращаться. Тогда Ольга пожаловалась жениху, и он приструнил брата. Но последнее время Володя вел себя так же нагло. И настойчиво. А Саша игнорировал ее жалобы.

Нет, ей льстит его внимание. Все же, парень на самом деле моложе ее на десять лет. Это так… Интригующе. Она читала в Интернете, сейчас модно иметь таких юных любовников. Ольга чувствовала себя кем-то вроде знаменитости. Но все же Володя еще такой…неопытный. В нем нет решительности Саши, спокойной уверенности Юры, и тем более он совсем не похож на Яна. Хотя… Он так очаровательно смущается, был такой немного неуклюжий, когда приносил ей в больницу обеды. А еще он счастлив делать то, что она хочет. Ради лишней ее улыбки или случайного жеста.

Ольга улыбнулась своему отражению. Да, образ строгой учительницы сейчас будет очень кстати. Можно сыграть с ним в эту игру. Держать на расстоянии, но иногда делать поблажки. Просто флирт. И парень согласится на ее условия. А Ольге очень было нужно его согласие. Пусть живет в квартире ее матери. Тогда перестанет таскаться к ней самой! Парню не нужно знать, что пока в жизни Ольги есть еще Юра. И тем более, его не должно и близко быть, когда Ян останется с ней.

Ольга вызвала такси и добралась до дома, где ее погибший муж когда-то снимал квартиру, и где до сих пор жил его брат. Она расплатилась с водителем, вышла, медленно и размерено поднялась на третий этаж. Позвонила.

Володя открыл дверь быстро. Посмотрел на нее и как-то странно улыбнулся. Нервно и будто немного насмешливо.

– Проходи, – пригласил он, даже не поздоровавшись.

– Что делаешь? – спросила Ольга.

– Ничего, – равнодушно бросил он, ожидая, пока она снимет обувь. – В комнату.

– Может, поговорим на кухне? – что-то в его тоне ее смутило и насторожило.

– Идем, – парень взял ее под руку и буквально потащил в спальню.

Она аккуратно отстранилась, прошла к окну. Не садиться же на его кровать!

– Ты, похоже, совсем забыл про учебу, – тоном «взрослой женщины» заметила Ольга.

Он снова усмехнулся. Все так же нервно и … покровительственно, что ли?

– Ты же сюда не тетрадки мои проверять пришла, – отозвался Володя.

– Нет, пришла по делу, – женщина решила немного скопировать Нику, говорила сухо и деловито. – Ты знаешь, моя мама умерла. И осталась ее квартира. Я предлагаю тебе жить там. Будешь только коммуналку сам оплачивать. И все. Это лучше, чем съемное жилье. Дешевле.

– Не хочу, – он подошел ближе, встал так, что ей некуда было отступить. Ольга занервничала. – Я собираюсь жить с тобой.

–Но… – она растерялась. – Это как-то…Некрасиво. Люди будут сплетничать. Ты брат моего мужа, и ты моложе меня на десять лет.

– И что? – он придвинулся вплотную и казался сейчас старше своих лет. А еще опаснее. – Я знаю, что тебе это нравится. К тому же…У нас слишком много общего.

У него был какой-то слишком многозначительный тон. Ольга нахмурилась.

– О чем ты говоришь?

– Мы оба ненавидели этого урода, – Володя заговорил быстро и сбивчиво, тут же став похожим на подростка. – Сашку! Он изменял тебе, плевал на тебя, а ты терпела. Как и я. Больше мы от него не зависим. И твоя мать! Эта жуткая баба!

– Володя! – Ольга уперлась руками ему в грудь. – Она моя мама. Не надо так о ней. Тем более, когда она умерла.

– Вот и я об этом! – он снова улыбнулся. Жутковато как-то. – Ты же помнишь, как рыдала? Как жаловалась мне на ее жестокость? На ее слова? Мать? Да она считала тебя шлюхой и неудачницей. Как ты хотела, чтобы она замолчала! Я сделал это для тебя. И как ты теперь сможешь забыть этот маленький секретик? Ты же была со мной!

Он попытался ее обнять. Ольга начала вырываться.

– Ты несешь какой-то бред! – она привычно начала переходить на истерику и крик. – Я не убивала мать! Я просто думала, ты хорошо ко мне относишься. Думала, что тебе можно доверять! Мне просто нужно было кому-то выплакаться!

– Так в чем дело? – он прижал ее к стене, твердо, удерживал так, чтобы она не вырвалась. – Я и решил твои проблемы. И могу решить впредь. Я могу избавиться от этого Юрия, от твоего нового ухажера. В конце концов, я наконец-то заставлю исчезнуть твою мерзкую сестру!

Вот тут Ольга начала злиться. Избавиться от Ники? Да что он понимает? Мужчины все равно глупее. Кто еще будет с ней, кроме сестры. Пусть Ника на самом деле бывает надменной и высокомерной, но она всегда и все делает для Ольги! Она живет ради Ольги!

– Ты несешь чушь, – она постаралась говорить твердо, попробовала оттолкнуть его, ударила кулаками парню в грудь. – Ты подсел на наркотики? Сошел с ума? Возомнил себя супергероем из детских книжек? Да что ты вообще о себе думаешь? Просто мальчишка!

– Я буду поумнее всех твоих мужиков, – насупившись и явно рассердившись, заявил Володя. – Детские книжки? Себе-то не ври. Ты прекрасно знаешь, почему я могу это сделать!

И он засунул руку в карман, достал некий предмет. Большой медальон, овальный, старинный, вырезанный из какого-то странного материала, наверное, из кости. Снизу были приделаны еще какие-то нелепые отростки. По глади кулона шли непонятные знаки. Полуистертые нечеткие, и почему-то пугающие.

Она запаниковала. Не от вида этих нелепых знаков, не от дикости ситуации. А потому что просто узнала эту вещь!

– Убери! – заорала она, пытаясь оттолкнуть парня. – Убери! Я не хочу, чтобы он пришел! Не надо!

– Надо! – Володя легко перехватил ее руки, отбросил их прочь, вцепился ей в плечо, больно, жестко, и стал надевать эту мерзость Ольге на шею.

– Привыкай! – говорил он. – Привыкай! Ты просто не знаешь. Все твои мужики – тряпки. Я приучу тебя жить со мной. Ты быстро запомнишь правила. И будешь счастлива. Поняла?

Кулон, как ей казалось, холодил грудь. Казался тяжелым, как кирпич. Она тут же попыталась его снять, но Володя не давал ей этого сделать. Он снова прижал ее к себе, стал искать ее губы, собираясь насильно поцеловать. Ольга снова хотела кричать, но не могла. Она сейчас думала только о том, как сбежать от него, от этого сумасшедшего. И как избавиться от кулона.

Все же она была женой полицейского. В самом начале их отношений, когда Саша был еще добр с ней, когда он любил ее, заботясь о ее безопасности, муж дал ей несколько уроков самообороны. Получалось у Ольги плохо, и Саша со смехом сказал, что есть надежный прием, просто бить в пах. Она призналась, что боится причинять людям вред. Но сейчас Ольга была слишком напугана и зла. И она врезала Володе коленом. Резко и, как ей казалось, сильно.

Он отшатнулся, согнулся, ругаясь. Получив свободу, женщина рванулась прочь. Из комнаты, в коридор. Входная дверь закрыта только на защелку, Ольга отодвинула ее, обеими руками ударила по преграде. Дверь распахнулась, и женщина даже успела переступить порог, но Володя был уже рядом, ухватил ее за волосы, грубо потянул обратно.

Она закричала, но ему не было до этого дела, он тащил ее снова в спальню.

– Больно! – со слезами призналась она.

– Мне тоже было больно, – сквозь зубы сообщил он, и ударил ее по лицу. Ольга осела на пол.

Володя опрокинул ее на спину, завис над ней.

– Мне тоже не нравится так поступать с тобой, – говорил он, пытаясь побороть ее сопротивление. – Я люблю тебя. С первого взгляда люблю. Понимаешь? Но ты жила с этим уродом. Я просто хочу показать тебе, что мы будем вместе. Не надо каприз.

– Отпусти меня! – она старалась кричать громче, надеялась, что кто-то услышит.

– Не могу, – парню удалось прижать одну ее руку к полу. – Я все делал, как ты хотела. Ты тоже должна делать для меня, что я хочу. Тогда мы будем счастливы. Просто один раз я покажу тебе, как это.

– Отпусти! Уйди! Ника! Ника, спаси меня! Ника, на помощь! – это уже походило на визг. Ольга звала единственного человека, кто всегда оказывался рядом в трудную минуту. Ее лицо заливали слезы, она отчаянно размахивала рукой, пару раз, она задела его по щеке, и наконец, почти случайно врезала ему кулаком по носу.

– Черт! – Володя снова чуть подался назад, зажал нос. По пальцам струилась кровь. – Не будь дрянью!

И он снова влепил ей пощечину.

Никто и никогда не бил ее. Так не бил. Не делал ей больно. Мать иногда лупила ее тряпкой, как в детстве. Это было унизительно, неприятно, но от таких ударов не темнело в глазах.

– Лежи спокойно, – предупредил Володя и попытался раздвинуть ей ноги.

Ольга забилась на полу, рыдая и извиваясь. Она снова пыталась звать сестру. Почему Ника еще не здесь!

– Тихо, а то опять ударю, – приказал он.

– Нет…Нет…Я беременна, не бей… – Ольга вспомнила единственную вещь, которая, как ей казалось, могла его остановить.

И это сработало. Володя замер, лежа на ней. Его кровь капала на одежду Ольги. Отчего ей хотелось вопить. Она ненавидела все это, эту грязь, его…

– Что? – переспросил парень. – Беременна? Мой брат не мог иметь детей.

– Знаю, – призналась женщина.

– Так ты…Ты на самом деле шлюха! – взбесился он. – У тебя есть кто-то еще? Ты улыбалась мне, кормила, плакалась, ты заставила меня убить твою мать, а сама…Кто он? Кто твой любовник? Я тебя сейчас до смерти изобью! Кто? Это твой Ян? Убью!

Ольга понимала, что выхода у нее нет. Она подняла руку, нащупала на шее проклятый кулон, охватила украшение рукой, сжала. Она в тот момент прекрасно знала, что делает. Ника за ней не пришла. Никто не слышит ее криков. Никто не хочет освободить ее от этого ненормального. Тогда… Ольга знает, кто может помочь. Она хорошо помнит слова черного человека в тот вечер. «Что отдашь?». Ей есть, что предложить!

– Ничего ты не получишь! – громко и зло прокричала она Володе. – Урод! Извращенец! Уйди! Исчезни! Умри! Умри! Умри!

Она повторяла и повторяла это слово. Как заклинание. Парень пытался ее заткнуть, ударил снова по лицу, потом еще, но Ольга все выкрикивала это слово. Он вскочил на ноги, пнул ее в бок. Ольга в своей ярости даже не почувствовала боли. Она смотрела куда-то в сторону, в угол возле выхода из спальни. Смотрела и ждала…

Черный силуэт материализовался плавно. Стал объемным, густым, похожим на настоящего человека. На белом лице под капюшоном разверзлась дыра, будто у черного человека не было губ, но он пытался улыбаться. Он чуть подался вперед, шумно понюхал воздух.

Ольга зло рассмеялась. Володя обернулся, поводил головой, нашел фигуру взглядом.

– Нет! – парень выставил руки вперед, будто надеялся закрыться от черного человека. – Нет! Оля… не надо… Это же…НЕТ! Это не может быть он…

Но женщина на полу его не слышала. Она так же во все глаза смотрела на черного человека. На его лицо, теперь такое заметное, с четкими чертами. И больше всего сейчас ей хотелось орать в голос и биться на полу. От ужаса, узнавания. Она отказывалась это принять. Женщина зажмурилась, скорчилась на полу, как ребенок, поджала колени к груди. Кажется, она теряла сознание.

Глава четырнадцатая

1.

Юрий выглядел просто несчастным. Ника посматривала на него с сочувствием, но почему-то состояние друга вызывало у нее еще и легкую иронию.

– Как ее могли выписать? – сокрушался друг. – Только вчера была очередная истерика. Снова ей вкатили успокоительное. А утром Оля спокойно отправилась домой! Ника? Что за бред творится вокруг нас последние дни, а?

– Ее состояние не так критично, – напомнила девушка ему слова специалиста. – Уколы можно заменить и таблетками. Да и вообще. Вот как раз в этом нет ничего нового. В конце концов, сестренка была истеричкой всегда.

У Ники в голове заново возникла картинка из кабинета врача. Его ироничное выражение лица. И слова о том, что Ольга прекрасно сама управляет своим состоянием. Стороннему специалисту хватило пары-тройки дней, чтобы просчитать в пациентке манипулятора. Даже немного обидно, что сама девушка знала это о своей сестре давно, а вот поняла, осознала по-настоящему ее суть буквально как раз в эти дни.

– Хорошо! – не успокаивался Юрий. – Выписали. Домой мыться и отсыпаться! Нет же! Зачем ее понесло к Вовке? Я вообще не знал, что они так дружны.

– Я боюсь знать, насколько они дружны на самом деле, – насмешливо призналась девушка.

Друг посмотрел на нее откровенно жалостливо.

– Даже не намекай, – попросил он. – Что за день сегодня мерзкий!

– Вроде бы, пока ничего из ряда вон не произошло, – возразила Ника. – Или я чего-то не знаю?

– На самом деле не знаешь? – осведомился полицейский. – О рыцарском поступке твоего любовника? О том, что он снова полез в дела полиции? Он прислал кучу видео и пригнал свидетелей!

Юрий кратко пересказал свое утро. Без особых подробностей дела.

– Он всегда делает то, что считает нужным, – заметила девушка. – И часто оказывается прав. Но не думаю, что ему это было нужно ради моего одобрения. Хотя… впечатляет.

– Отлично! – взбеленился Юрий. – Рад, что помог ему произвести на тебя впечатление.

– С учетом того, что Ян не любит хвастать, он бы сам мне этого не рассказал, – рассудила она. – Так что впечатляет еще сильнее.

– Вот именно, – значительно произнес ее друг. – А зачем? Ника? А ты не задумывалась, почему он это делает? Я не спорю, он мог просто на тебя запасть. Но… Ты так уверена в нем? Прости, но вы из разных миров вообще-то. И с чего ему ты так понадобилась? Ты точно можешь сказать, что у него нет какой-то своей цели?

– Какой, Юр? – переспросила она с явным скепсисом. – Тайные планы? Цели? А что с меня взять?

– Я читал о деле его родителей, – не сдавался друг. – Там этот Ян нес весьма странные бредни. Какой-то мистический бред. Ты вообще уверена, что он психически здоров? Что ему от тебя может быть надо? Ну, не деньги, конечно. Тут другое, Ника. Ты знаешь, как легко любой мужик может произвести впечатление на твою сестру. Но ты крепкий орешек. И какое получится классное развлечение сломать такую, как ты.

– Мужик, на которого толпами готовы вешаться не только такие, как моя сестра, но и те, что намного лучше, вдруг начнет охотится на меня банально ради того, чтобы потешить свое самолюбие или побаловать абъюзерские наклонности? – она усмехнулась. – Что ты там рассуждал о бреде?

– Не знаю, Ника, он мне не нравится, – устало признался Юрка. – Но я уверен, он появился не просто так. Я боюсь за тебя.

– А еще ты злишься, что он вмешался в дела полиции, – указала девушка весьма немаловажную причину.

– Плевать, – отмахнулся друг. – Хотя, да. Он вмешался в мои дела, потому что я полицейский. И это мой долг защищать вас. Но еще вы близкие мне люди. Оля, Вовка. И ты. Особенно ты, Ника. Я боюсь за тебя. Понимаешь?

Девушка смотрела на него пару секунд. Как-то задумчиво и будто бы удивленно, а потом просто кивнула и отвернулась к окну. Тон Юрки, эта его злость, и то, как он произносил свои последние фразы, Нике не понравился. Слишком лично. Слишком значимо. Это нервировало.

Они наконец-то подъехали к дому, где Саша снимал квартиру, и где остался жить Вовка, когда его брат перебрался к жене. Ника вышла из машины, подождала Юру. Они вместе поднялись по ступенькам небольшого крыльца, друг привычно распахнул перед ней дверь.

Квартира на третьем этаже. Ника поспешила по лестнице. Юрка старался не отставать. Приоткрытую дверь они заметили, когда поворачивали на лестничной клетке, когда до площадки третьего этажа оставался целый пролет.

Ника испуганно оглянулась на друга. И в этот момент заметила краем глаза большую тень за окном. Будто огромная птица пролетела мимо подъезда. Почему-то вниз… А через секунду откуда-то раздался дикий женский крик. Юрка уже распахивал створки, перегнувшись через подоконник, выглядывал на улицу. Тело Вовки лежало на асфальте в темном пятне крови.

Ника побежала наверх. Она еще наделась, что сестры в квартире не окажется. Влетела в квартиру, мимоходом глянула в кухню, потом в комнату. Сестра так и лежала на полу, скорчившись, обхватив себя руками, зажмурив глаза.

Девушка опустилась на колени рядом, потрясла Ольгу за плечо, попыталась поднять.

– Оля! Оля, открой глаза! Что с тобой? – впервые за годы в голосе Ники звучал испуг и искреннее беспокойство за сестру. – Давай же!

Девушка принялась ощупывать тело сестры, ее руки дрожали. Пятна крови на белой блузке просто ужасали, но Ника не видела ран, что пугало еще больше. Порванная юбка, расстегнутая блузка, но вроде бы повреждений нет. Девушка постаралась успокоиться. Сестра, похоже, просто без сознания. Ника зачем-то попыталась привести одежду Ольги в порядок, как-то пригладить…и тут ее рука наткнулась на кулон.

Ника застыла. Даже страх отступил. Это было какое-то странное чувство нереальности. Этот мир, ее сестра, вечно истеричная и капризная, слишком обыденная и привычная. И эта вещь из сказок, какие рассказывал Нике Ян. Нечто, во что девушка так и не могла поверить полностью, до этого момента…

Кулон казался почему-то очень холодным. Чуждым. Эта сероватая белизна кости, эти знаки…На снимке они казались четче и глубже. Здесь нормально просматривались лишь три: нижний правый, верхний левый и центральный. Остальные, заляпанные кровью, казалось, стерлись или…будто затянулись, как раны на живом теле.

Ника заставила себя собраться. Надо снять эту мерзость с шеи сестры. Немедленно, а потом уже привести Ольгу в чувство. Девушка стала вытягивать шнурок, освобождать его из-под волос сестры…

По шее пробежал холодок. Будто сквозняк от открытого окна. Ника вздрогнула. Только сейчас она сообразила, что находится на месте преступления. И да! Тут открыто, и даже не окно, а дверь на балкон, откуда всего пару минут назад выпал человек. Или…Кто-то помог ему выпасть. Девушка осторожно повернула голову. Там, за парусящем от ветра тюлем кто-то был. Ника видела только силуэт. Кто-то высокий, в чем-то черном. Она замерла, вцепившись пальцами в проклятый кулон. Она знала, кто это. Черный человек. Девушка не могла видеть его лица, но чувствовала, что он сейчас смотрит прямо на нее.

Такая нелепая фигура в этом толи балахоне, толи плаще. Эта неестественно прямая осанка, чуть склоненная на бок голова. И согнутые в локтях руки. Будто человек держит в них что-то невидимое, понятное только ему самому. Или просто не знает, как принять более естественное положение… В этом всем был нечто. Странно, смутно знакомое. Настораживающее. И Ника четко понимала, что она не хочет вспомнить. Боится. И сама гонит прочь это предчувствие узнавания.

И тут Ольга открыла глаза и тут же, всхлипнув, замахала руками, будто старалась отогнать прочь что-то опасное и нежелательное.

– Оля! – Ника обернулась обратно к сестре, перехватила ее руки. – Оля, очнись! Это только я!

И все же еще раз искоса глянула на балкон. Но там никого не было. Девушка полностью сосредоточилась на Ольге и ее очередной истерике.

– Знаю! – зло бросила ей сестра, продолжая пытаться ударить девушку. – Знаю, что ты! Почему ты не пришла раньше! Ты меня бросила! С ним! Я тебя звала, а ты…

Ника немного растерялась. Нет, не от обвинений Ольги. Это было даже как-то ожидаемо. Ее поразило осознание, что впервые истерика сестры настоящая. Это не игра.

– Оля! – девушка встряхнула ее за плечи. – Как? Как я могла прийти? Ты даже не сообщила, поедешь сюда сегодня! Я угадать должна? И…и вообще! Если ты знала, какой он, почему ты молчала? Почему не рассказала мне или Юрке?

– Он приходил ко мне, он был милым, он был послушным! – причитала сестра. Она перестала пытаться ударить Нику, просто вцепилась в ее руки и теперь отходила от пережитого. – Я же говорила! Я отдала бы ему эту квартиру. Я думала откупиться! Но он…Он хотел другого! Он меня бил! Ника! Он меня бил! Никто и никогда не делал мне больно! Он ударил меня по лицу!

– Я вижу, – угрюмо подтвердила Ника, осторожно, даже нежно проведя пальцем по красной ссадине на скуле сестры. – Давай, вставай потихоньку. Давай, Оля.

Она снова попыталась поднять женщину, усадить, ласково убрала ей волосы с лица.

– Понимаешь? – всхлипывая, продолжала Ольга, устроив голову как-то неловко на груди сестры. – Он говорил жуткие вещи. Что я убила Сашу, что он сам убил маму. Что мы теперь связаны. Он хотел силой меня заставить…И бил…И я звала тебя, но тебя не было. Никто не услышал. Совсем никто. Он ударил меня по лицу, потом в бок… И тогда я призналась, что беременна. Чтобы он остановился. Ведь только зверь может бить беременную, да?

– Беременна? – новость несколько выбила Ник из колеи. – Оля? Это правда? Ты беременна? А Юрка знает?

– Нет, – замотала головой сестра. – Никто не знает. Только Саша догадался, хотел уйти от меня… Не важно. Он собирался меня убить. Называл шлюхой. А тебя не было. Никто не хотел помочь. Но он сам дал мне это!

Сестра вдруг улыбнулась. Как-то непривычно злорадно и мстительно. Нащупала кулон и вцепилась в него пальцами.

– Он думал, я не знаю, что делать! – продолжала Ольга с каким-то откровенно нездоровым блеском в глазах. – А я давно знала! И я позвала! Я дала ему то, что он просил. Черный человек! У меня теперь было кое-что для него! Он пришел! Слышишь! Он! Не ты! Ты меня бросила! А он пришел! Он все сделал! Он снова все сделал! Он может меня защитить. Всегда! Он, а не ты!

Она потрясала кулачком, где был зажат кулон. И все продолжала повторять по своей привычке одни и те же фразы. Ника поняла, что сестра возвращается к норме. Своей странной, истерично капризной извращенной, но все же норме.

Ника нащупала в кармане смартфон, достала его, пыталась набрать номер Юрки. Ольга здорово мешала ей своими криками и размахиванием рук. К счастью, полицейский сам, наконец-то, появился в дверях.

– Ника? Оля? – он обеспокоенно нахмурился. – Да что тут было? Как …

– Скорую! – резко распорядилась Ника. – Ты не видишь? У нее опять истерика!

Юрка что-то забормотал, соглашаясь, быстро достал смартфон, набрал номер.

– Вызвал, вызвал уже, – суетясь вокруг, говорил он потом. – И своих. Оля! Оля, ты как?

Сестра не реагировала. Она еще зло всхлипывала, изредка лениво ударяла ладонью по коленям Ники, другой рукой продолжала сжимать проклятый кулон.

На каком-то моменте бормотание Ольги и сбивчивые вопросы Юрки превратились в белый шум. Ника просто сидела на полу, отрешенно гладила сестру по волосам, чуть покачивала ее, как ребенка. И думала лениво о том, как затекли ноги, и как она мечтает оказаться далеко отсюда.

А комната постепенно заполнялась людьми. Приходили полицейские в форме, что-то тихо докладывали Юрке, пришли эксперты. Люди сновали туда-сюда, переговаривались, будто не замечая двух женщин на полу. Наконец, вошли люди в форменных костюмах врачей скорой помощи. Невысокая женщина средних лет, в медицинской маске, в шапочке, скрывающей волосы. Были видны только ее глаза. Какие-то рыбьи. Ничего не выражающие и бесконечно усталые. С ней в комнате оказался мужчина. Очень высокий, широкоплечий. Настоящий великан. Тоже в шапочке, но без маски. У него была аккуратно стриженная бородка, широкое открытое лицо и внимательный цепкий взгляд.

Он сразу присел напротив женщин, быстро оценил ситуацию.

– Так… – рассудил он на удивление спокойным и уверенным тоном. – А давай-ка эту красавицу сюда.

И протянул руки, легко подтащил к себе Ольгу. Ника благодарно улыбнулась. Она чувствовала себя бесконечно усталой. Морально опустошенной. И сейчас этот гигант казался ей кем-то вроде доброго волшебника, снимающего огромный груз с плеч девушки.

– Ну? – решительно поднимая Ольгу на руки, заявил он жизнерадостно. – Вроде ничего страшного. А ты как?

Вопрос был адресован Нике.

– Справлюсь без медикаментов, – проворчала девушка и чуть болезненно поморщилась, поднимаясь на затекших ногах.

– Витаминки в помощь! – весело усмехнулся он. – С ней поедешь?

– Да, – нехотя кивнула Ника.

Какой бы ни была сестра, она не может сейчас оставить Ольгу. Чувства вины, что она якобы бросила кого-то в трудный момент, у Ники не было. Просто на этот раз сестра влипла крупно. Попытка изнасилования. Да еще и вышедший в окно Вовка. Плюс ее беременность. Оставлять сестру было бы просто не по-людски.

– За мной! – распорядился врач.

– Подождите меня минуточку в машине, – чуть смущенно попросила девушка. – Мне надо только с полицией быстро переговорить. Пара слов.

– Тут не срочно и не критично, – благожелательно отозвался великан. – Подождем, конечно. Дело-то явно поганое.

Она благодарно кивнула и даже попробовала улыбнуться. Врач вынес Ольгу прочь. Без носилок и прочего медицинского пафоса. Тетка с рыбьими глазами прошла за ним. Ника отправилась искать Юрку. Друг стоял на балконе, печально смотрел вниз.

– Юр? – позвала его девушка. Выходить к нему Ника совсем не хотела. Как и видеть останки Вовки внизу на асфальте.

– Ты как? – тут же спросил Юрка.

– Переживу, – буркнула она. – Поеду с ней. Все очень плохо?

– Похоже, нет, – чуть пожал полицейский плечами. – Для Оли. Эксперты скажут точно. Но пока все сходится на том, что он прыгнул сам. Но…Надо будет все равно с ней говорить. Сегодня.

– Конечно, – согласилась Ника. – Только ты сам. Все же…Ты…

Она собралась и произнесла более внятно и деловито.

– Ты знал, что она беременна?

– Кто? – казалось, друг даже испугался. – Оля? О Господи… Столько стрессов! Она… и без мужа теперь…

– Это твой ребенок, – прояснила Ника. – Сашка не мог иметь детей. Так что…

Друг потрясенно уставился на нее. Будто никак не мог осознать.

– Этого не может быть… – произнес он с какой-то странной интонацией. Будто говорил о какой-то трагедии. – Этого же…Как же так…

– Юра! – Ника рассердилась. – Очнись! Ты с ней спишь чертову тучу времени! Не знаешь, что от такого дети бывают? И… И вообще! Это что за реакция?

– Извини, – спохватился он. – Просто… Я не ожидал. Конечно! Ребенок… я …Я приеду к ней, как только закончу тут. Ника, не волнуйся. Все будет хорошо.

Она даже не стала кивать, просто развернулась и отправилась к выходу. Мир кругом нее вызывал легкое чувство отвращения. И эти люди, такие спокойные и собранные, такие равнодушные к трагедии, которая тут произошла. И сестра с ее истериками и обидами. И Юрка с его малодушием. Все это неправильно и мерзко. А еще – слишком обыденно и реально. Как и кулон на шее сестры.

Спустившись вниз, Ника села в машину скорой помощи. Великан только доброжелательно улыбнулся. Посоветовал ей держаться за что-нибудь крепче. Девушка рассеяно кивнула, набирая сообщение Яну.

2.

Ника сидела в холе больницы. Там наверху врачи суетились вокруг Ольги. А еще там была полиция. Юрка даже зачем-то установил пост у палаты. Девушка предпочла быть здесь.

Сидеть спокойно на одном из диванчиков, обитых дешевым нелепо ярким кожзамом. Кругом незнакомые люди, официальная стерильная чистота и бездушная пустота, привычный дискомфорт людного места. Как на вокзале. Даже состояние похожее. Там ждешь поезда, приключения, дороги с ее мелкими трудностями и хлопотами. Здесь – ждешь вызова полиции, решения по состоянию Ольги. И опять все тоже – мелкие проблемы и хлопоты. Только безрадостные. Хотя… Какая разница. Ника так полностью не оправилась от своей усталости.

Она даже не заметила, когда Ян подошел и устроился рядом с ней на диване. Только потом, как-то осознав, повернула к нему голову.

– Тут отвратительно кормят,– сообщил молодой человек с привычной озорной мальчишеской улыбкой. – Может, заказать пиццу?

Она лишь покачала головой.

– Честно, меня мутит от всего этого. Не до еды, – призналась девушка.

– Мне надо было ехать с тобой, – уже серьезно сказал он. С явной досадой. На себя. – А еще лучше, я должен был помешать тебе оказаться там.

– Забудь, – бросила она меланхолично. – Так могло бы быть еще хуже. Ольга обвиняет меня, что я ее не спасла. Причем, похоже, она серьезно на этот раз верит, что я каким-то чудом могла оказаться там.

– Это не очень хорошо, – признал Ян задумчиво. – Что еще?

– Не знаю, – она откинула голову на спинку дивана, устало прикрыла глаза. – Я думаю об этом все время. Пока сижу тут. Ян, ведь все так банально. Это дело в целом. Ольга беременна. Не от мужа.

– Ага, – кивнул он. – Отсюда эта ее тяга к острому и слишком бурные реакции, истерики и срывы. Логично, да?

– Теперь да, – согласилась Ника. – И главное, Саша знал, что ребенок не его. Похоже, в тот вечер, празднования годовщины не случилось. Сестра упоминала, он хотел её бросить.

– Вряд ли это устроило бы саму Ольгу, – спокойно продолжил Ян. – И потому она добавила тогда ему спиртного в кофе. Так?

– Все к тому и ведет, – подтвердила девушка. – А потом Вовка. Он давно был в нее влюблен. Просто… сам по себе был не сильно здоров, как я теперь понимаю. Хотя… с таким детством, ничего удивительного. И Вовка долго обхаживал жену брата. Оля сказала, он был послушен и мил. Это значит, слушал ее истерики и потакал капризам. Жалобы на мать спровоцировали его.

– И он просто подменил Мегере таблетки, – подсказал молодой человек.

– Уже доказано, – кивнула Ника. – Ты сам прислал видео. Потом полиция нашла аптеку, где он покупал препарат. В двух минутах ходьбы от его дома. Тем же утром похорон. А у него дома следы обезболивающего, вместо которых он засыпал отраву для Ларисы. Все четко и ясно. И потом… сегодняшний скандал.

– Парень надеялся получить желанный приз, а Ольга оказалась не в восторге от такой идеи, – быстро достраивал цепочку Ян. – Плюс новость о ее беременности. Это его доконало. Или? Все же она ему помогла отправиться в полет?

– Нет, точно сам, – возразила девушка. – Но это не важно. Я о другом. Ян! Все это выглядит трагично, дико, жутко и психически не здорово. Но…обычно. Понимаешь? Без того, что ищете вы с Давидом. Только… Кулон существует. Он был у Вовки. И он сам надел его на шею Ольги. И она… она знает, что вещь вызывает черного человека. Она вообще откуда-то все это знает! И понимает, что сделал этот демон. С Вовкой. С Сашкой. И даже с Мегерой! И вот это просто дико!

– Фантастично, да? – чуть грустно поинтересовался молодой человек. – Или безумно? И так не бывает? Верно?

– Просто… – она беспомощно развела руками. – Я сейчас думала об этом. Вернее, думаю с того момента, как увидела эту дрянь у сестры. Такое чувство, что все кругом меня почему-то верят в этот миф. Искренне. И сами его создают. Понимаешь? Сами подстраиваются под эту сказку. И знаешь почему? Потому что так легче! Ведь все можно списать на какого-то там черного человека. На демона или еще не пойми кого. Это не я, это он…Это наивно, это грязно и отвратительно. И…все это было бы бредом. Но…

– Но ты сама видела черного человека, да? – подсказал Ян.

– Мало ли кого я видела, – отмахнулась девушка. – Просто кто-то странный мужик в кустах. Не важно. Просто… я боюсь думать, что это может иметь под собой хоть каплю правды. Что эта сказка…Такой не окажется. Ведь тогда…

Она помялась, но все же продолжила.

– Все указывает на то, что кулон купила Ольга, – нехотя выдала Ника. – Моя сестра. Истеричка и манипулятор. Но! Она не может быть настолько испорченной! Она не может не понимать, что в итоге…

Девушка не договорила. Ян протянул руки, привлек ее к себе, устроил ее голову у себя на груди. Ему было плевать, что кругом куча народу, что на них косятся. Ей плохо. И это единственное, что имело для него значение. Потому что, он знал, сейчас ему придется сделать ей еще больнее.

– Ника… – аккуратно начал он. – Ольга сейчас одна?

– Да, – подтвердила девушка. – Врач уже был у нее. Все в порядке. У нее просто ушибы и стресс. Ребенок не пострадал. Взяли все анализы. Даже обошлись без уколов. Все же беременная. Но… какое это имеет значение?

Ян достал из кармана беспроводные наушники. Один протянул ей.

– Ты не отвечаешь, – с упреком напомнила Ника.

– Просто подожди, – посоветовал молодой человек. – Я не знаю, что мы услышим. Я боюсь, что тебе может быть больно. Но… Мне кажется, если что, ты должна знать.

Девушка только вздохнула и приняла вещь из его пальцев.

Глава пятнадцатая

1.

Юрий нервничал. Очень. Новость о беременности Ольги его сразила. Так неожиданно, да еще в таких обстоятельствах узнать это. Но…Но это был шанс! Это шанс. Какой бы ни была Ольга, теперь у них есть общий ребенок. И все может быть хорошо.

И для него, и для Ники. Похоже, у подруги с этим наглым мажором серьезно. Юрий видел их там, в холе больницы. Мужик опекал Нику. Полицейский видел взгляд этого Яна на девушку. Пусть его самого этот человек и раздражает, но надо признать, подругу этот нахал, видимо, все же искреннее любит.

Ольга смирится со временем. И тогда они останутся, наконец-то вместе. Юрий очень на это надеялся. Он, Ольга и их ребенок. Только бы поговорить с ней, нормально убедить. Признаться уже, в конце концов…

Полицейский вошел в палату. Ольга лежала на кровати, бессмысленно таращась в потолок. Такая хрупкая и беспомощная. Юрий почувствовал привычное тепло, привычное желание защитить ее, обнять.

– Оля, – позвал он, присаживаясь на табурет, рядом с кроватью. – Как ты, дорогая?

– Не знаю, – она посмотрела на него с таким трогательным выражением неуверенности. Как тогда, в тот день, в их первый раз. – А где Ника?

Юрий привык, что Ольга всегда сначала спрашивает о сестре, когда ей плохо. Но сейчас он не мог честно ответить на этот вопрос. Он не хотел огорчать женщину или злить.

– Внизу, – аккуратно сказал он. – Ждет своей очереди. Но… Оля, почему ты не сказала мне о ребенке?

Она отвела взгляд. Как-то занервничала.

– А я вообще никому не говорила, – с каким-то легким вызовом отозвалась женщина, уставившись на край одеяла.

– Но…ты же была в консультации? Встала на учет? УЗИ? Анализы? – продолжил Юрий встревожено.

– Нет, – наигранно легко выдала она. – Я не была там. Просто поняла, что-то не так. Сделала тест. И все.

– Но почему? – не выдержал Юрий и даже чуть повысил голос. – Оля, это же может быть опасно для ребенка. И…надо было сказать. Я бы обязательно позаботился о тебе.

– Сказать…– она явно начала злиться. – Я была замужем! Я думала, это ребенок Саши! Понятия не имела, что он не может иметь детей! Он меня обманул.

Все же Юрий оставался полицейским. Он сразу почувствовал в ее словах кое-что большее.

– Так…Ты призналась ему? – осторожно спросил он. – Когда?

– Я хотела сделать ему подарок! – всплеснув руками начала Ольга, перейдя на любимый трагичный тон жертвы обстоятельств. – В нашу годовщину. Я выбрала и заказала столик в этом ресторане. А там все так дорого… Но я это сделала! Выбрала лучшее платье, ходила в салон… Я думала, он будет счастлив! Но…

Она всхлипнула. Слезы послушно потекли по щекам. Она знала, что умеет красиво плакать.

– Он так надо мной издевался, – продолжала она жалобно. – Он знал. Понимаешь? Знал давно. Сказал, что я полная дура и эгоистка. Из-за токсикоза у меня изменился вкус. Сказал, что я из-за этого чертового ублюдка чуть его самого не угробила. Он же вечно на диетах! А я так хотела острого всегда… Но он врал!

Женщина вдруг протянула руку, вцепилась в запястье Юрия.

– Он ничего не говорил специально, – с жаром продолжала она. – Я готовила, Саша только улыбался, говорил, что это его любимые блюда. Представляешь, врал и сам не ел. Всегда говорил, ешь сама, я на работе перекусил. Еще разыгрывал сожаление, что успел якобы в отделе поесть, теперь больше в него не лезет. Врал, а потом уходил! Думал, я не знаю куда? К Нике! Он почти жил там у нее. Он бросал меня ради нее! И потом сам меня во всем этом обвинил!

– Он признался тебе, что спит с Никой? – уточнил полицейский.

В этот момент его немного мутило от отвращения и от желания набить своему другу морду. Если бы только Сашка был жив…

– Так прямо и сказал, – подтвердила Ольга как-то удовлетворенно мстительно. – Хотя я это давно знала. Просто молчала, чтобы его не злить. Но ведь это не справедливо, да? Юра… Он первый мне изменил, а потом обзывал шлюхой меня, а моего…нашего ребенка ублюдком. Это же нечестно.

– Да, ты права, – Юрий нежно убрал волосы с ее лица, поцеловал в край губ. – Конечно, нам нужно было все сделать немного иначе. Все это так запутано и неприятно…

– Он наслаждался всем этим! – не успокаивалась она. И Юрий отметил, что впервые видит любимую женщину такой. По-настоящему уязвленной, несчастной, и искренне злой. – Весь вечер. Он готовил этот спектакль. Сидел напротив, так улыбался мне мило, а сам говорил о том, что завтра же соберет вещи, что больше не хочет меня видеть, что я его достала своим лицемерием. А я старалась! Юра! Я так старалась! Я ведь ему честно сказала, что мне не нужен этот ребенок! Я избавлюсь от него, и все будет, как раньше! А он только смеялся и говорил, что не в ребенке дело.

– Избавишься? – полицейский запаниковал. – Оля! Ты же не можешь так говорить всерьез! Это же часть тебя! Наш ребенок…

– Это не важно! – бросила женщина. – Ему было наплевать. Я просто думала, он будет доволен моим унижением. Но ему было мало! Саша сказал, что отведет меня к Нике! Он скажет ей! При мне. Чтобы я видела, как на самом деле меня ненавидит и презирает сестра! Меня и тебя!

– Он знал, что ребенок мой? – Юрий еще никогда не был настолько несчастен. И настолько…разбит.

Это была странная смесь чувств. Вина, прежде всего. Но еще… Его друг каждый день смотрел ему в глаза, смеялся вместе с ним, говорил, действовал вместе. Они были напарниками. И изо дня в день Саша врал. И ненавидел?

– Он знал все, Юра, – подтвердила Ольга. – И хотел все это сломать. Я умоляла этого не делать. Он не слушал. Я предлагала даже, что встану перед ним на колени, там у салона. Он отмахнулся. Велел мне сбегать за кофе, пока живот позволяет. И пошел внутрь. Я…не хотела видеть, как он скажет Нике.

– Но ее не было, – успокаивающе проговорил полицейский. И ей и себе.

– Он разозлился тогда еще больше, – казалось, у женщины кончился завод. Теперь она говорила спокойнее, ровнее и как-то совсем без эмоций. – Саша тогда вышел и… Он выглядел странно. Сказал, что так, наверное, лучше. Потому что если и Ника ему врала, если она знала…Он не все рассчитал.

– Не все рассчитал? – фраза его насторожила. – Что именно?

– Все это, – женщина как-то нервно дернула рукой. – Все, что происходит. Ведь он…

Она запнулась. По ее щекам все еще текли слезы, но впервые, похоже, они были настоящими, не наигранными.

– Никто из вас не поверит мне, – произнесла Ольга убито. – Он это знал. Потому так и сделал. Потому все это и устроил.

– Не поверит тебе… – Юрий почувствовал весьма неприятный холодок внутри, когда начал догадываться. – Оля… Саша сам купил спиртное? Он … он сделал это сам?

– Я просила его не делать, – она разрыдалась в голос. – Я же все-таки беременна! Я боялась! Он заставил меня сесть в машину!

– Черт… – полицейский схватился за голову. У него было ощущение, что мир кругом рушится. Но… Но для Оли все это ведь еще страшнее.

Юрий вскочил, пересел на краешек кровати, притянул женщину к себе, целовал ее волосы, гладил по спине.

– Прости меня! Оля, прости, – повторял он. – Я должен был знать. Я должен был что-то сделать. Ведь есть только ты. Для меня существуешь только ты. Я же люблю тебя. Давно. Я думал, что люблю Нику. Когда-то. Но она другая. Я … я всегда робел перед ней. Не понимал. А она ведь мне тоже, как сестра. А ты… Я увидел тебя тогда на вашей свадьбе. И было так больно, что ты не со мной… И когда они с Никой стали вместе… Это было так несправедливо! Я хотел защитить тебя, быть с тобой. Это был шанс…

Ольга застыла, вцепившись в его рубашку. Она уже не всхлипывала, а просто сидела смирно в его объятьях. Иногда женщина кивала на его слова. Или ему только это казалось. Признание сделало Юрия свободнее. Стало легче. И он чувствовал себя сильнее. Чуть отстранившись, он даже смог ей улыбнуться. Ласково и тепло.

– Оля… – Юрий поцеловал ее в губы, пальцами нежно стер дорожки слез с щек. – Это все прошло. Это закончилось. Теперь мы вместе. Я буду с тобой всегда. С тобой и нашим ребенком. И мы начнем заново. Мы будем счастливы и свободны.

– Да, – как-то странно, будто кукла кивнула Ольга, глядя на него своими чудесными глазами, которые он так любил. – Я хочу начать сначала. Хочу, чтобы все было другим. Я хочу быть в безопасности.

– Я смогу тебя защитить, – поклялся полицейский.

– Юра… – она чуть отстранилась от него, и почему-то вцепилась пальцами в странное украшение, висевшее на ее шее. Он никогда не видел у Ольги этот кулон. Но вещи сейчас не имели значения. – Я больше не выдержу. Я сделаю все, чтобы спастись.

– Я помогу, – снова повторил Юрий. – И я, и Ника.

– Да… – Ольга выглядела отстраненной и измученной. – Она же здесь… Я знаю, что она не могла прийти. Я знаю, что она с Яном. Но он же понимает, кто-то должен быть со мной и спасти меня. Вы спасете. Да…

Юрий помог ей лечь обратно на подушки, подоткнул одеяло.

– Ты устала, – заботливо заметил полицейский. – Поспи. Я постараюсь быть тут с тобой, когда ты проснешься.

– Нет, – вдруг снова встрепенулась женщина. – Я не хочу быть тут. Быть одной… Ты же можешь забрать меня домой? Ты можешь? Скажи…

– Наверное, так будет лучше, -поспешил согласиться он, видя уже знакомые симптомы. Почему-то тот факт, что Оля вернулась к своим обычным капризам, Юрия успокоил. – Дай мне десять минут. Мы поедем домой.

Ольга улыбнулась. Так светло и ласково… Юрий поверил. Ведь он так давно ждал этой ее улыбки.

Полицейский поспешил в коридор. Надо было найти того врача. Этого огромного мужчину, кто сейчас отвечал за лечение Ольги. Слишком жизнерадостный и уверенный в себе врач. Будто не от мира сего.

Юрий шел по коридору, заглядывая в открытые двери палат и кабинетов. Впереди был выход к лестнице. Кто-то спускался по ступеням. Юрий на миг остановился и нахмурился. В больничном мире цветных форменных костюмов и белых халатов для посетителей, некто, одетый в длинный черный плащ выглядел безумно странно и настораживающее. Человек преодолел лестничный проем, на миг пропал из виду, но тут же появился снова.

Юрий испытал странный приступ ужаса. Какого-то суеверного и дикого. Человек в черном… его размеренные широкие шаги, этот наклон головы, привычка держать руки чуть напряженно, чтобы не махать ими при ходьбе… Силуэт на лестнице исчез. А Юрий еще стоял, облокотившись о стену. В ушах шумело от подскочившего давления и пережитого странного ощущения. Полицейский старался успокоиться. Просто безумный день, просто слишком много новостей и эмоций. Это же чушь. Показалось. Ведь Сашка мертв… Он же точно мертв?

2.

– Как ты смог это сделать? – спросила она. – Ты разбросал жучки во все местные палаты?

Ян вез Нику домой. С момента, как она отдала ему наушник и решительно поднялась с того дешевого ярко-синего дивана, девушка не произнесла ни слова. Она, как и всегда, выглядела уверенной и спокойной. Но Ян привык уже чувствовать ее. Ника была несчастна.

Он молчал и ждал того момента, когда девушка позволит ему хоть как-то ей помочь. Пока Ян просто был рядом. И вот она задала первый вопрос. Наверное, самый неожиданный.

– Нет, – чуть улыбнулся молодой человек, глядя на дорогу. – Жучок не в палате, а у самой Ольги.

Ника повернулась к нему и чуть улыбнулась.

– Я почему-то представляла Давида другим, – призналась она с чуть натужным весельем. – Он впечатляет. И … Врачи скорой помощи не носят пациенток на руках.

– На самом деле, он реально врач, – пояснил Ян. – Только психиатр. У него несколько своих клиник.

– Забавно, – признала она. И вдруг спросила. – Ты хочешь есть? Давай я что-нибудь приготовлю.

– Это не имеет смысла, – ответил он. – Давид приедет часа через полтора и оккупирует кухню. Он обожает готовить. И не откажешься. У него неплохо получается. Но если ты проголодалась, давай где-нибудь остановимся и перекусим.

– Нет, – она снова не смотрела на него. Только в ветровое стекло, на дорогу и огни витрин магазинов вдоль улицы. – Я просто… Прости. Это наивно. Я хотела что-то сделать для тебя.

Ян даже чуть сбавил скорость от неожиданности. Это было подарком. Неожиданным, и вряд ли заслуженным. Но так тепло…

– Понимаешь, – продолжала Ника. – Я только сейчас поняла, что люди эгоисты. И я тоже. Наверное, не меньше, чем моя сестра. Мы не умеем делать правильно. Мы говорим «ты мне нужен», «спасибо», или даже «Я тебя люблю». Но это же о себе. «Я», «мне», и так далее. Мы не знаем, как отдавать. Я ты делаешь. Ты отдаешь и много. И так легко… Я тоже хочу как-то отдать. Но не умею.

– Думаешь, я другой? – спросил он и улыбнулся. Не привычно мило и озорно, а как-то странно, напряженно. Не как мальчишка, а мужчина, причем слишком взрослый и сильный. – Мне хочется отдавать. Именно мне. От этого тепло. Мне тепло. А ты… Ты рядом. От этого я не чувствую себя одиноким. Это важно.

– А я… я чувствую себя счастливой, – призналась девушка. – Сейчас. И благодаря тебе. В эту минуту. И там. В больнице. Потому что ты был рядом. И снова, потому что ты это сделал.

– Вообще-то, я хотел сказать «прости», – суховато выдал молодой человек. – За это. Шпионские игры и детские выходки. Я мог бы потом тебе рассказать. Но думал, так честнее.

– Ты верил, что кто-то из них заказчик, – это не было вопросом, Ника констатировал факт.

– Да, – Ян кивнул. – Но никто из них им не является. И это меня очень даже пугает. Как и многое из того, что я услышал.

– И это тоже, – согласилась девушка. – Но… Я просто цепляюсь сейчас за мысль, что была не права. Насчет Юрки. Он не предатель. Он единственный тоже был честен. Он ее любит. По-настоящему. И да, он точно сказал, мы с ним почти родные. И все. Это правильно. А я должна была сама с ним поговорить, а не отрекаться сразу.

– Ты же не любишь банальных фраз, – теперь его улыбка стала более привычной. Такой же мальчишеской, с теми же ямочками на щеках. – Но если настаиваешь… Люди вообще мало умеют говорить друг с другом. Видимо, больше предпочитают страдать.

– Ты буддист? – иронично осведомилась Ника.

– Ни в одном глазу! – он понял, что ему, не смотря ни на что, вдруг стало легко и весело. – Может, все-таки позволим себе хотя бы по пирожному с кофе?

3.

Ника проснулась в девять утра. На час позже своего привычного времени. Она чувствовала себя какой-то немного ватной и разбитой. Ника осторожно выбралась из постели, чтобы не разбудить Яна, захватила свои вещи и отправилась в душ. Вода всегда приносила ей облегчение. Горячие бодрящие струи обещали что-то хорошее, дарили надежду. В кухню девушка уже входила вполне бодрой.

Давид сидел за столом, перед ним стояла пиала с мюслями и чашка с кофе. Своей очереди ждала яичница с беконом. Такое меню вызвало у Ники веселую усмешку. Мужчина поднял голову от планшета, на экране которого что-то читал, и подмигнул девушке.

Давид очаровывал. Большой, шумный, просто человек-праздник. Он явился вчера с огромными пакетами, набитыми продуктами. Тут же забыл их у двери, сграбастал Яна, казавшегося хрупким рядом с великаном-гостем, в объятия, потом расцеловал Нике ручки. Еще два часа Давид готовил, устроив из этого целый спектакль. И постоянно говорил. Он рассказывал тысячу забавных историй, показывал их в лицах. Иногда они с Яном вступали в шутливые перепалки.

Давид был подарком. Тем, кто пусть всего на один вечер смог подарить это ощущение свободы и счастья. Только Ника знала, что потом, ночью, когда мужчины думали, что она спит, оба уселись на кухне читать привезенные гостем документы.

Но сейчас Давид выглядел просто спокойным и чуть сонным.

– Там есть хоть что-то ценное? – спросила девушка, указав на его планшет. – Мы сможем это остановить?

– Должны, – уверенно ответил гость и чуть улыбнулся. – Только сейчас, если честно, я просто читаю детектив. И жду Яна. Он лег около четырех утра.

Ника кивнула и устроилась напротив него с чашкой кофе и тостами.

– Ты как? – спросил ее уже серьезно Давид.

– Не знаю, – призналась она. – Кое-что не дает жить нормально. Все время думаю, анализирую, гоняю в голове. И … наверное, просто не могу заставить себя это признать.

Он понимающе кивнул.

– Не спеши, – посоветовал Давид. – Такие вещи просто не даются. Хотя ты держишься неплохо. Ян таким не был.

– Он говорил, – вспомнила девушка. – О том деле. О его родителях.

– С ним всегда не просто, – признался мужчина. – Ян не приемлет полумер. И не признает даже возможности поражения. Меня это иногда пугает.

– Почему? – поинтересовалась Ника.

– Потому что никто не должен заниматься этим всю жизнь, – пояснил Давид. – Да, те, кто с таким столкнулся, кто принял это, смог раз победить, они идут дальше. Но, ни одна война не длится вечно. Прошлое надо отпускать. Но Ян не хочет.

– Не уверена, – подумав, возразила аккуратно девушка. – Он всегда делает только то, что считает нужным. Это для Яна не долг, не какая-то миссия. Он просто принял это, как часть своей жизни. И все. Он не из тех, кто тащит прошлое за собой. Яна просто устраивает так жить.

– Ну… вообще, это на него похоже, – признал Давид.

– А ты сам? – спросила она.

– Я? – он чуть улыбнулся. – Я не воин света или еще кто-то там такой же. Я занимаюсь всем этим просто потому, что однажды я был на другой стороне. Я был заказчиком. И теперь…Наверное, именно я не могу отпустить свое прошлое. Потому так. Мне отведено жить долго, и делать то, что я делаю.

– Кем отведено? – несколько неуверенно задала девушка следующий вопрос.

– Да понятия не имею, – пожал Давид плечами. – Ты думаешь, я расскажу тебе о каких-то светлых ангелах, посетивших меня в час раскаяния? Что-то высокое о долге и вере? Нет, я вообще не уверен в существовании бога и его приспешников.

– Зато веришь в демонов, – напомнила Ника.

– Приходится, – признал он. – А вообще… Наверное, кто-то там с другой стороны тоже есть все-таки. Хотя бы для разнообразия.

Она усмехнулась. Все же с Давидом было необычайно легко. Во всем. Даже в том, чтобы поверить в его долгую жизнь и принять факт существования тех, с кем он борется.

Ника допила кофе, спокойно поела, листая ленту новостей в социальной сети. Давид увлекся своим детективом. Когда девушка мыла посуду, зазвонил ее телефон.

– Привет, – сказала она, приняв вызов.

– Привет! Ты, конечно, уже не спишь, – по голосу было слышно, что Юрка улыбается.

– Проснулась уже, – подтвердила девушка. – Но сегодня я не на работе.

– Ты у Яна? – немного смущенно уточнил друг.

– Да, – Ника напряглась, ожидая очередного взрыва недовольства.

– Значит, я угадал адрес, – почти весело сообщил Юрка. – Можешь спуститься на пару минут?

Она улыбнулась.

– Ты не меняешься, – сообщила Ника другу. – Сейчас буду.

Это тоже было неожиданно приятно и тепло. Юрка так же тысячи раз вызывал ее из дома в детстве. Просто ради какого-то пустяка. Ведь в детской дружбе это так здорово – всегда быть в зоне доступности. Приятно вот так удирать из дома всего на пять минут ради шутки. Ради крохотного приключения.

Ника спустилась вниз. Автомобиль друга был припаркован прямо напротив подъезда. Сам Юрка прогуливался вдоль машины, засунув руки в карманы фирменных брюк. Тоже, как в детстве. Ника подошла вплотную и, поддавшись порыву, обняла его, чмокнула в щеку.

– То, что надо! – весело признался друг, и обхватив ее за талию, оторвал от земли, покрутил в воздухе. – Спасибо.

– Ты выглядишь счастливым, – освободившись из объятий и отойдя на шаг, с одобрением признала девушка.

– Ну… вроде того, – признал Юрка немного смущенно. – Просто вчера я поговорил с Олей. Объяснился. И… Я забрал ее домой. Мы вместе.

– Как она? Как ребенок? – тут же поинтересовалась Ника.

– Все хорошо, – заверил он. – Даже странно после всех этих стрессов.

– У моей сестры на самом деле нервы крепче, чем у нас с тобой вместе взятых, – иронично заметила девушка.

– Ника, не надо, – попросил друг. – Я на самом деле ее люблю.

– Извини меня, – искренне произнесла она. – Когда в кафе ты признался, что спишь с ней, это было для меня очень больно. Я думала, ты меня предал. Но нет. Ты очень хороший друг, Юра. И хороший мужчина для моей сестры.

– Надеюсь, – он улыбнулся, но тут же на его лице появилось виноватое выражение. – Я ведь тоже извиняться приехал. Когда ты вчера сказала мне о ребенке, я так растерялся. Наверное, я выглядел настоящим подонком.

– Забудь и обязательно будь счастлив, и постарайся как-нибудь сделать счастливой мою сестру, – велела Ника.

Он кивнул, потом посмотрел куда-то в сторону, еще помялся, но все же решил сказать то, ради чего приехал.

– Ника, – начал друг серьезно. – Вчера Оля и еще кое-что мне сказала. Про тот вечер, когда Саша погиб. Понимаешь…похоже, это он сам. Ну…Он покончил с собой. Я всю ночь об этом думал! Сегодня проверил кое-что…Мы же нашли записи камер и с того кафе, где Оля покупала кофе, и дальше. Не было спиртного. Как и в машине. И…и еще подушки безопасности. Обе выведены из строя. Раньше. Будто…будто он готовился. Ты можешь в это поверить?

– Да, – призналась девушка. Именно с этой мыслью она пыталась сжиться с прошлого вечера. Постоянно Ника крутила в голове все, что она знала о Сашке, проверяла, анализировала. – Я думаю, он мог.

– И это значит, что мы все виноваты в этом, – убито продолжил Юрка. – И я, и Оля. И даже Вовка. Ведь…Сашка был с парнем строг, я знаю.

– Он был к нему равнодушен, – поправила девушка.

– Хорошо, так, – согласился друг. – Но он не допустил бы, чтобы Вовка в чем-то пошел против правил. В смысле, против закона. А парень…

Полицейский помялся.

– Может, у него болезнь такая была? – предположил он. – Вовка несколько раз попадался на мелких кражах. В супермаркетах. И потом по сумкам. Я отмазывал его. Иначе бы брат избил бы его до полусмерти или бы просто посадил. И если Сашка узнал…

– Юра, прекрати! – решительно скомандовала Ника. – Да, Сашка мог разочароваться. В нас всех. Мог. Но разве он сам в этом не виноват? Он – идеальный полицейский, пример для всего управления. Да у него пунктик был на этом! А сам? Он был хорошим мужем? Нет. Уж я-то имею право это сказать. Он был любящим братом? Он вообще видел, что происходит с Вовкой? Да Сашка им вообще не интересовался! А ты? Юра? Каким он был другом? Прости, но ты просто был ему удобен. Ты оттенял его идеальность. Как была удобна и я.

– Нет, Ника, – друг замахал руками. – Ты тут точно не причем. Ты его не предавала. Получается так. Ты единственная, кто ничем его не обидела. Мы все, да, разочаровали. Но не ты.

– Я просто осталась удобной, – невесело усмехнулась девушка. – Не самый лучший вариант. Но не важно. Юра, живи спокойно дальше. Ты просто не имеешь права брать такое на себя. В конце концов, кто мешал Сашке поговорить с тобой, с Ольгой, с братом? Понимаешь? Так решают проблемы. Можно было развестись, порвать связи, в конце концов. Можно было больше внимания уделять своим близким!

– Наверное, да, – сдался друг. – Спасибо тебе, Ника. Правда, как-то…не то, чтобы легче, но…

Он неуверенно пожал плечами и вдруг признался.

– Я думал, у меня от всего этого крыша уже едет. Представляешь? Пошел вчера искать врача, чтобы Олю домой отпустили, и… мне в коридоре померещилось, что стоит кто-то в черном.

– Черный человек? – девушка напряглась. Все хорошее настроение тут же исчезло. Ника помнила, что сама снова видела его вчера.

– Вот, как Оля говорит, – подтвердил Юрка. – И самое дикое, мне на миг показалось, что это Сашка. Прикинь? Я даже думал в морг заехать и у Степки спросить, точно ли Сашка помер. Идиотизм полный.

Девушка очень хотела бы кивнуть, как-то улыбнуться, отшутиться. Но нет. Она не могла. Потому что снова перед мысленным взором встала квартира Вовки, балкон и та темная фигура. Жуткая, подавляющая и смутно знакомая. Ника поняла, кого ей напомнил черный человек.

Она обхватила себя руками и поежилась. Хотелось назад, наверх, в квартиру Яна, в тепло и безопасность. Но теперь она просто так уже не сможет уйти.

– Юра, это нервы, – заставила девушка себя соврать. – Последнее время реально много всего. Мне, вон, третьи похороны собирать. Самой уже всякое мерещится. Вот, например… Ты видел у Оли этот кулон? Какой-то ненормальный. Меня от него в дрожь бросает. Откуда только она его взяла?

– Ага, – живо согласился друг. – Точно у нас нервы шалят. Меня он тоже пугает. А она с ним практически не расстается. Таскает везде. С ним в постель ложится. Засыпает и в кулаке держит. Ненормально как-то даже. Я спрашивал, кстати, откуда он. Говорит, это ее защита. Саша дал. Ты веришь, что он способен делать подарки? Да еще при нынешних обстоятельствах?

– Не верю,– снова соврала девушка. – Как он ей его дал, если Оля сама сказала, что кулон этот у Вовки взяла?

– Нет, – отмахнулся Юрка. – У нее он был. Я потом вспомнил. В тот вечер, когда Саша умер. Но… я же тебе говорил, Вовка подворовывал. Стащил он у Оли эту вещь. Наверное, думал продать. Выглядит, как антиквариат. Но почему-то не продал. Даже жаль.

– Вот уж точно, – с чувством согласилась Ника. – Ну…ладно, Юра. Я пойду. Ян меня потерял уже, наверное.

– Ревнует? – усмехнулся друг. – Это хорошо. Вообще, он не так и плох. Только наглый очень.

– Этого не отнять, – девушка старалась выглядеть веселой. – Давай, хорошего тебе дня. И не пропадай!

– Конечно, – согласился Юрка. – Я вообще-то живу теперь с твоей сестрой. И ты сама знаешь, она без тебя не может. Так что точно будем на связи.

– Одна беда на двоих, – буркнула девушка и вдруг решила уточнить кое-что еще. – Юр, извини. Я что-то тоже вспоминала про Сашу. Он же заходил в тот день днем ко мне. Слушай, а что у него с рукой было? Он где-то поранился.

– Да в отделе, – легкомысленно бросил друг. – Ты же знаешь, он любил минералку. Такую, в бутылках стеклянных, с пробками, как пивные. Вот он об эту пробку и расцарапался.

– Ясно, – она собралась уходить. – Опасная вещь. Он хоть тогда открыл воду-то свою?

– Я ему открыл, – пояснил Юрка чуть снисходительно. – Кстати, без проблем вообще. Ну, ладно, давай. Пока…

Глава шестнадцатая

1.

Когда она вернулась, Ян и Давид были в гостиной. И оба уже не выглядели счастливыми. Молодой человек вскочил, встретил девушку в дверях, порывисто обнял и поцеловал в губы. Будто она не на пять минут выходила, а уезжала на неделю. У Яна было странное выражение лица. Как у командира на поле боя.

Так показывают в старых фильмах. Когда отряд попадает в окружение, и шанс вырваться, шанс победить врага минимален. Но командир обязан держать своих людей, вести их в бой. С такой же обреченной решимостью.

– Что-то еще стряслось? – спросил Ян у Ники.

– Пока нет, – ответила она. – Не сегодня.

Он понимающе кивнул. Провел девушку к дивану, заботливо усадил. А потом посмотрел на них с Давидом.

– Я прочел все бумаги ночью, – начал он. – И…У меня появилась версия. Она мне совсем не нравится. Но боюсь, это только лишнее доказательство, что она верна. Давид, ты же не распустил по домам своих книжных червей?

– Пока не закончим дело, они на связи, – заверил его начальник. – Насколько все плохо, Ян?

– Без оценок, – коротко ответил молодой человек. – Поймете сами. Я смотрел все, что есть по старым историям. Да, у нас, как говорят в полиции, две серии убийств в прошлом. И как ты сам однажды заметил, Давид, чем больше мы знаем о них, тем больше появляется вопросов. Потому я просто решил отталкиваться от того, что есть у нас.

Ян протянул руки к пачке бумаг на столе, быстро нашел нужную. Это был крупный снимок того самого кулона. Ника досадливо поморщилась. Она не хотела его лишний раз видеть.

– Есть проклятая вещь, – стал рассказывать молодой человек. – Которая способна вызывать гула. Тварь, убивающую живых, питающуюся их страданиями. Некто покупает кулон, своей кровью вызывает гула и заключает с ним сделку. Пока без подробностей, а сам факт. В результате этого контракта должны погибнуть шесть человек, включая и самого заказчика. Потом гул освободится. Пять смертей, образ которых прописан на самом кулоне. И шестой странный символ, обозначающий «небытие». И сразу, Давид, пока мы будем разговаривать, отошли, пожалуйста, своим ребятам фото с мест убийств сегодняшних жертв. Все три. Пусть они переведут эти знаки.

– Но… – удивился его коллега. – Мы же уже знаем…

– Просто сделай это, – попросил настойчиво Ян. – Кто-то из нас троих знает эту вязь? Нет. Все знаки выглядят немного похожими. Я хочу знать точно.

– Да, – поддержала его Ника. – Я видела это на стенах. Да и тут, на снимке тоже. Они почти неразборчивы. Мы должны убедиться.

Давид пожал плечами и тут же начал набирать сообщение на своем планшете.

– Теперь дальше, – рассуждал молодой человек. – Теперь детали. Мы так и не знаем на самом деле, как конкретно сделка совершается. Понятно, что заказчик пробуждает демона своей кровью. Но Давид предполагал, что так же для этого нужна и кровь первой жертвы. Того, от кого так мечтает избавиться заказчик. Но мы не знаем, так ли это.

– Слишком много времени прошло, – огорченно прокомментировал Давид. – Такое не выяснить.

– Не совсем, – возразила Ника. – Я сейчас спросила у Юрки. Ведь он был там, когда Саша поранил руку. Ян, ты упоминал эту ранку, помнишь? Это единственный момент, который мог быть при активации, как вы это называете. Так вот, он порезался в отделе. Один. Никто больше никаких ран не получил.

– Спасибо, – чуть улыбнулся ей молодой человек. – Похоже, ты уже понимаешь, к чему я веду?

Ника грустно кивнула.

– Итак, мы не знаем, как на самом деле проходит активация, – подытожил Ян. – Дальше. Люди умирают. Запланированные жертвы. И почему-то сами заказчики. Как мы знаем из прошлых историй. Умирают, согласно сценарию кулона. И это тоже очень странно. Единственное, что пока известно точно, что во всех случаях смерти соответствовали знакам. Четыре из пяти. Но только в прошлый раз их было пять. И новая проблема. Смерти первых жертв, тех, кого мы считали основной целью заказчиков, никак не вписываются в схему. И что самое интересное, похоже, все три случая были самоубийствами.

– Первый точно, – поддержал уверенно Давид. – Он повесился. А второй… Я читал. Там мутное дело. Он сам пришпорил коня и понесся куда-то. Был опасный поворот. Вообще, тот мужик очень гордился своим умением наездника. И то, что он выпустил поводья…

– Три самоубийства, – согласилась Ника. – Я знаю, что Сашка мог покончить с собой. Не знаю, что было там, в прошлом, но… Саша гордился своей правильностью. Я это говорила. Он был просто помешан на законе и его надлежащем исполнении. Он требовал того же ото всех. Я думала об этом долго. Саша не мог допустить, что его образ может быть разрушен. Что у него самого в жизни что-то не так. Что ему изменяет жена с его другом, кого он считал намного ниже себя, что его брат карманник, то есть просто преступник. Потеря этой иллюзии благополучия стала бы для него слишком жестким ударом.

– Верно, – кивнул Ян. – И теперь давайте посмотрим в целом. Проклятье кулона работает и четко, сценарий выполняется без ошибок даже в случае с теми, кого мы считали заказчиками. Всегда и везде, кроме тех, кто должен был быть целью сделки.

– Подожди, – прервал его Давид. – Почему «те, кого мы считали заказчиками»? Ведь во всех случаях раньше мотивы казались логичны.

– Ника только что разрушила мотив сегодняшнего дня, – напомнил молодой человек. – А что до прошлого… Мы меньше всего знаем о первой истории. Но как раз это у нас есть. Смотрите!

Он снова достал фотографии из стопки на столе.

– Ты говорил, Давид, – пояснял Ян дальше. – Что кулон купил некий русский помещик. Вернее, выиграл его по сути в карты. Твои ребята нашли его имя. В. Плугов. Но обратите внимание! Тот, кого мы считали заказчиком Владимир Плугов. А его якобы цель – Валентин Плугов. Так кто из них?

– Черт… – его начальник выглядел потрясенным. – И …подожди!

Теперь Давид полез в свои блокноты.

– Дама! – спешно пояснял он. – Вторая заказчица. Купила кулон. Аукцион был… Так… Вот! Она сама не присутствовала. Был ее поверенный. Есть документ, где указано, куда доставить купленный предмет. И это!

Он тыкнул пальцем в свои записи.

– Это адрес ее любовника! – договорил он победно. И тут же нахмурился… – Тогда…

Ян удовлетворенно кивнул.

– Все сходится, – подтвердил он. – Не было никаких первых жертв не по сценарию. Были только сами заказчики. Каждый из них принимал решение за что-то отомстить своим близким. И вызывал гула. И сразу платил. Как раз своей жизнью. А после уже демон исполнял обязательства.

– Да, – обреченно кивнула Ника. – Мы же буквально сами это вчера слышали. Ольга не врала. Когда Сашка в тот вечер шел ко мне в салон, он боялся, что я тоже в сговоре против него. И тогда надо как-то что-то изменить, а это уже невозможно. И…

Она запнулась. Девушка в этот момент выглядела несчастной.

– Я думала об этом все это время, – призналась она. – Это точно была месть. Сашка не мог просто сбежать от своих проблем. Он слишком был помешан на законе. Он должен был наказать тех, кто, как он считал, его предали.

– К сожалению, – Ян протянул руку и чуть погладил ее по предплечью. – Прости.

– Но если заказчик мертв, – рассуждал встревожено Давид. – То расторгнуть сделку нереально!

– Однако это уже дважды произошло, – напомнил молодой человек. – У нас есть хоть что-то, правда, пока лишь пара намеков, как это сделать. Но у меня созрел план.

– Ян… – его начальник жалобно поморщился. – Твои планы всегда слишком рискованны!

– Но всегда работают, – заметил его коллега. – Я просто не позволю больше никому умереть.

– Что надо делать? – тут же спросила Ника.

– Тебе-то как раз лучше держаться от этого всего как можно дальше! – решительно возразил Ян.

– Нет, – твердо возразила она. – Я могла бы, но…

Она выглядела так, будто сейчас заплачет.

– Понятно же, что Ольга проводник, – стала объяснять девушка, в ее тоне звучало уже просто неприкрытое отчаяние. – Он наказал ее так. Она указывает на следующие жертвы. Свою мать. Это родство. Потом Вовка. Как ни странно, пусть больная, но любовь. И тут…Я, и даже Юрка… Это еще как-то можно понять. Ольга легко пожелает нам смерти. Но…ребенок. Она откажется от него. И вот это…

Ника развела руками. Она даже не хотела продолжать.

– Если есть малейший шанс это остановить, я должна что-то сделать, – закончила девушка, более-менее совладав с эмоциями.

– Что ты предлагаешь? – устало обреченно поинтересовался Давид у своего подчиненного.

– Смотрите, – стал быстро объяснять Ян. – У нас все же есть схема. И ее нарушение уже приведет к тому, что сделка начнет терять силу. А значит, и сам гул. Мы знаем, кто это сделал в первый раз?

– Да, – подтвердил старший коллега, снова обращаясь к блокноту. – У того заказчика была воспитанница. Внебрачная дочь их сестры. Она забрала кулон после смерти младшего Плугова. Смерти прекратились. А она всю жизнь провела в имении своего опекуна, буквально заточив себя там. Но мы не знаем, что она сделала!

– Ясно, – коротко отозвался молодой человек. – Вторая сделка. Я прочел эту историю безумия, на которую ты, Давид, возлагал такие надежды.

– Все так плохо? – чуть удивилась Ника.

Он усмехнулся.

– По мне, безумной была именно настоятельница, а не послушница, – прокомментировал Ян. – Она фанатично верила в своего бога. И боялась девчонку. Уверен, не было никакой чахотки. Она просто замучила послушницу. Печально, но… важно, что она реально записывала каждое слово девушки. Так вот, там тоже был кое-кто еще. Некий таинственный мистик. Откуда взялся, не знаю, но парень явно понимал, что происходит. К сожалению, сам секрет не описан. Но кое-что есть. Девица помнила, что когда он забирал у нее кулон, сказал, что стоит просто двигаться вслед за древними легендами.

– Отлично! – саркастично оценила девушка. – Подсказка на миллион!

– Почти так, – Ян ей озорно подмигнул. – Восток, дело тонкое, господа. И это его главный миф. Мы все привыкли считать, надо лезть вглубь, чтобы разобраться. Но похоже, там наоборот, многое лежит на поверхности и читается дословно. Гулы, или вернее, гуллу, были посланниками мира смерти. Жнецами, как их называют сейчас.

– Это так, – подтвердил Давид. – И ты был прав, отсюда в большей части символов упоминается жидкость, вода, как стихия. Ведь именно вода всегда была связана с миром смерти.

– Я всегда рад, когда признают мою правоту, – иронично заметил молодой человек. – Но важно другое. Я тут даже развлекся слегка, посмотрел пару фильмов и аниме про этих жнецов. И знаете что? Они способны принимать любой облик, способны существовать реально в мире людей. Они материальны. Ничего не напоминает?

– Да, про гулов пишут тоже самое, – подтвердил Давид. – Но к чему это?

– К тому, что я так долго жду от твоих ребят, – известил его Ян. – Кулон и знаки на нем. Ты сам, Давид, уверял, что суть сделки не может быть не прописана в условиях. Если заказчик сам является первой жертвой, то его знак тоже есть на кулоне. Только с другой стороны!

– Подождите! – попросила девушка. – Я же все-таки его видела! Сама! Я видела кулон. И тогда я еще удивилась… На лицевой стороне было три ярких знака. А два, будто стерты. Две жертвы. Мегера и Вовка! Я только не успела посмотреть на обороте…

– Все верно, – покладисто подтвердил молодой человек. – Знаки для нас все выглядят похожими. К тому же, они плохо видны. Но мы знаем, что обозначает символ заказчика. Как он переводится.

– Небытие? – назвал Давид. – Ты думаешь, в прямом смысле слова?

– Да!

Ника испугалась. На самом деле, впервые за все эти дни. Испугалась того, что вся эта дикая история является истинной.

– Господи… – она снова, как до этого на улице, обхватила себя руками, будто старалась согреться. – Теперь точно все так. Вчера в квартире Вовки я его видела. Черного человека. И он показался мне чем-то знакомым. И Юрка. Тоже вчера в коридоре больницы, где лежала Ольга. И он узнал! Это был Сашка! Но…но это просто нереально…

Ян уже был рядом, обнимал ее, гладил по волосам и спине.

– Тот факт, что ты опять его видела, это уже из рук вон плохо, – угрюмо заметил молодой человек. – Но… Да, все сходится именно на этом. Заказчик отдает свою жизнь. Он как бы меняется с гулом местами. Он уходит в царство мертвых. А демон занимает его место здесь. И да, это дико и безумно.

– Но мы его похоронили! – Ника старалась держаться. Хотя так хотелось орать, протестовать, запретить…как это любит делать Ольга. Именно эта похожесть с сестрой в этот момент, помогла девушке немного собраться. – Мы похоронили тело.

– Все правильно, – подтвердил Ян, с сожалением. – Но ведь он, как оборотень, он принимает некий облик, похожий на человеческий, чтобы существовать в нашем мире. И ему нужен образец. Тот, кто его сюда позвал. В дневниках настоятельницы это было. Но там девчонка изначально знала, кто ее мучитель. Узнала его сразу в черном человеке. Просто сначала он был кем-то вроде призрака. А потом… Стал казаться все более материальным.

– В первой истории такого не произошло, – размышлял Давид. – Просто потому, что было слишком мало жертв. Все же, с каждой новой смертью он набирает силу.

– Эти наши выводы остаются прежними, – напомнил Ян. – Каждая новая смерть, это новая сила. И да, есть проводник. Кто называет новые имена, связанные условиями. Даже название кулона имело прямой смысл. Следование за пожеланием смерти. За тем, кто пожелал заключить сделку и расплатился первым. И если уж все так сходится, я предполагаю, что и последнее указание из легенд тоже может оказаться истиной. Гула можно убить легко. Всего одним ударом. Но только одним. Второй оживит его заново.

– Где ты это взял? – удивился Давид.

– В Интернете, – улыбнулся молодой человек. – Открой простейший запрос по слову «гул», и этого достаточно.

– Ненадежный источник, – засомневался его начальник.

– Как посмотреть, – Ян выглядел очень уверенным. – Гул древнее существо. Он живет по своим законам. Но сейчас совсем другое время. И очень много нового. Техника, медикаменты, средства связи. И даже Интернет! Да что говорить! Отношение даже к подобным сделкам и проклятьям иное. В этом и есть секрет успеха.

– Другое отношение? – переспросила девушка. – Какое? В них не верят?

– Не в этом дело, – мягко возразил молодой человек. – Если бы не верили, не заключали бы сделку. Просто раньше, если уж люди знали, что они подпали под проклятье, что их имена узнает демон, они были обречены. Сейчас… Разве логично так легко сдаться? Разве можно просто смириться с этим проклятьем? Обреченно идти на смерть?

– Нет… – Давид задумался. – Но… как мы можем сейчас спасти тех, на кого укажет Ольга?

– К сожалению, это возможно только тогда, когда гул придет за следующей жертвой, – нехотя признал Ян.

2.

Ника нервничала. Мужчины целый день обсуждали детали плана, постоянно с кем-то разговаривали. Ян отдавал приказы, что-то рассчитывал, отсылал десятки запросов. Давид полностью передал командование младшему коллеге.

Все казалось разумным, логичным и…не совместимым со всей этой странной фантастической историей вдруг ставшей частью реальности. Девушка понимала, что так и не смирилась со всем этим, так и не смогла полностью принять всерьез. И это нервировало ее. Она верила в Яна. Хотела верить. Но… Загнанный в пределы квартиры некий нечеткий призрачный план казался пока частью спектакля или книжного сюжета. И в глубине души, Ника надеялась, что таким он и останется. Что все это окажется только сказкой, выдумкой, ложной тревогой.

Звонок от сестры стал неожиданностью. Увидев ее имя на экране смартфона, Ника забрала аппарат и пошла в спальню, принять вызов. Ольга была наигранно мила, щебетала о ребенке, о Юрке. Целых три минуты. Потом спросила о Яне. Просто, как у него дела. На сухое «хорошо», закатила истерику. Сестра считала себя обделенной, «запертой» с тем, кто ей не подходит, потому что Ника отняла у нее желаемое. Девушка была просто не в состоянии продолжать этот бессмысленный разговор, и отключила вызов. Ее немного потряхивало. От злости и снова – от ощущения мерзости, что последнее время уже просто ассоциировалось с Ольгой. А еще от бессилия. Потому что Ника не могла не понимать, чем все это закончится.

Она отбросила аппарат, залезла на кровать, подтянула колени и уткнулась в них лбом. Надо было просто посидеть и успокоиться.

Ян вошел спустя минут пять. Ника подняла глаза. Он выглядел измученным и упрямо злым. Снова под глазами стрелками пролегли морщинки, снова губы вытянуты в тонкую линию. И этот взгляд, угрюмый, но все еще решительный.

– Ты плачешь или злишься? – спросил он, присаживаясь рядом.

– Медитирую, – усмехнулась она невесело.

– Я бы хотел поговорить, – серьезно сообщил молодой человек.

– Неприятности, да? – обреченно уточнила девушка.

– Нет, – коротко известил Ян. – Я о другом. Хотел тебя просто кое о чем предупредить.

Он улыбнулся. Как-то нервно и даже неприятно. Ника напряглась и даже испугалась.

– Очевидно, что моя внешность приносит мне бешеную популярность, – заявил он с мальчишеским вызовом. – Женщины всегда так реагируют. Я это знаю и пользуюсь этим. Нагло и цинично. И да, дальше тоже буду пользоваться, если так будет легче получить то, что мне нужно. В конце концов, если уж меня так одарили, глупо это не применять.

– Хорошо, – несколько удивленно, кивнула Ника. – Тебе зачем-то нужно мое разрешение? Или что?

– Нет, я просто хочу, чтобы ты это знала, – продолжил он с легким раздражением. – Но не это важно. Да, я нравлюсь женщинам. Но при этом только я решаю, с кем мне быть и как долго.

Он сделал почти театральную паузу. Девушка, молча, ждала продолжения, уже понимая, кажется, к чему он ведет.

– Так вот! – Ян вдруг чуть смутился. – Я хотел бы тебе сообщить, что когда это все закончится, эта история, я надеюсь и дальше быть с тобой. Для меня наши отношения не изменятся.

Ника нервно усмехнулась.

– Ладно, – произнесла она свое любимое слово, даже не понимая, как оно выдает всю степень ее раздражения. – Спасибо, что известил. Хорошо, что сказал сейчас, пока я сама еще не начала мучиться мыслью, как спросить тебя, стоит ли возвращать ключи от твоей квартиры.

– Пожалуйста, – ровно ответил он. – Но есть еще кое-что. Ника… Я обещал сделать все возможное, чтобы никто больше не умер. Но… я не знаю, как спасти ребенка Ольги. Это не реально. Я знаю, что для тебя это важно. И я пойму, если из-за этой потери ты не захочешь быть дальше со мной.

Девушка подавила истеричное желание расхохотаться. Но все же невесело улыбнулась.

– Это было слишком театрально, Ян, – известила она его. – Но впечатляюще. Только…

Она досадливо поморщилась.

– Я просто сражаюсь с ветряными мельницами, – устало призналась девушка. – Да, спасти того, кого, по сути, еще нет, невозможно. Ты не бог. Я это и так знаю. Но даже если не было бы этого гула, не было бы всего этого безумия, ничего бы не изменилось. Ольга не хочет ребенка. И остановить ее невозможно. Я, конечно, пытаюсь. Даже не для очистки совести, а просто потому, что не могу иначе. Только это бессмысленно.

– Все так, – подтвердил Ян уже более мягко и ласково. – Но, Ника, ты не думала о том, что некоторым женщинам лучше вообще не иметь детей?

– Как бы меня это не раздражало, – она улыбалась уже более естественно и спокойно. – Ты и в этом тоже прав. Но я скажу честно. Если сестра это сделает, я просто больше не смогу с ней общаться.

– По мне, так и слава богу, – буркнул молодой человек. – Мне сразу стало спокойнее за мое личное будущее. И можно идти работать дальше.

– У нас, правда, есть шанс? – Ника понимала всю наивность своего вопроса, но не могла его не задать.

– Есть, – уверенно признал Ян, поднимаясь с кровати. – Главное, чтобы хватило времени. Возможно, своей отповедью в телефон сейчас, ты выиграла нам пару часов. Многое зависит от эмоционального состояния твоей сестрички. Но мы успеем. И тут я тебе не вру.

– А когда соврал? – не удержалась девушка от вопроса.

– Когда сказал, что все пойму и отпущу тебя, – теперь его улыбка была знакомой, яркой и все так же обезоруживающе очаровательной. – Я дал бы тебе максимум неделю, а потом начал бы все заново. Я всегда выигрываю.

– Ты дико меня раздражаешь, – весело призналась Ника. – Но я тоже соврала. Я бы не стала спрашивать и не собиралась вообще возвращать тебе ключи.

Глава семнадцатая

1.

Ника спала очень плохо. Сказывался стресс. Сказывалось постоянное напряжение и страх. Самое ужасное в жизни, по-прежнему, догонять и ждать. Даже если ждешь неприятностей.

К вечеру у нее даже разболелась голова, что случалось крайне редко. Девушка выпила таблетки и легла. Но ворочалась и не спала, пока Ян не пришел в спальню. Измотанный в край, но кажется, немного более спокойный. Молодой человек устроился рядом с ней, обнял и держал так, будто боялся, что Ника исчезнет. С одной стороны, это ее радовало. Он стал по-настоящему близок и дорог для девушки. Но с другой стороны – в этом всем было нечто пугающее своей обреченностью и невысказанной неуверенностью.

Часа в три ночи Нике все же удалось задремать. Каким-то чудом он отбросила прочь все страхи и беспокойные мысли. Снилось что-то мутное и неяркое. К счастью, не дающее никаких эмоций.

Ее смартфон зазвонил без пяти шесть, девушка даже вздрогнула, очнулась от своего серого странного сна, поспешила принять вызов, стараясь успокоить дыхание и бухающее в груди сердце, испуганное резким звуком и ожиданием неприятностей.

– Юра? Привет. В такую рань…

– Прости-прости, – отозвался друг, его голос был сонным. – Я, вообще, на удачу тебя набрал. Думал, ты не ответишь, и оставлю голосовое.

– Что-то случилось? – Ника подумала, что это самый популярный запрос в последние дни.

– Да, – с досадой подтвердил друг и шумно зевнул. – Позвонили в полицию, в свой отдел, а оттуда мне. Представь, кто-то зачем-то разрыл могилу Сашки. И его тела нет.

Девушка уставилась с ужасом на Яна, кто уже проснулся и придвинулся ближе, прислушиваясь к разговору. Молодой человек только беззвучно, одними губами, прошептал «держись» и обнял ее за плечи.

– Юра…это как-то…Это ужасно! – сказала Ника другу. – И…может, не надо было тебе…

– Ну, а как? – отозвался он почти беспечно. – Он все же был одним из нас. Он полицейский. И тут такое. Мужик, который звонил, сказал, там все выглядит хуже, чем в ужаснике.

– Он кто? – резковато осведомилась девушка. – Установили? А то, может, это шутка такая глупая. А ты туда в такую рань.

Она снова услышала, как друг шумно зевает.

– Про такую рань, это ты точно, – признал он. – А мы тебя хорошо натаскали, да? Прямо самой хоть сейчас к нам в отдел. Проверили уже. Сторож это с того кладбища звонил. Так что еду.

Он чуть помолчал, а потом продолжил.

– Когда это все закончится, Ника? – Юрка по старой привычке немного ворчал. – Я ведь почти все по Сашке закрыл. Все проверил. Даже нашли перевод с его карты. Реально же, сам он водку купил. По остальным делам тоже все понятно. И вдруг это. Кому понадобилось? Все так странно…

– Очень странно, Юра, – зацепилась за его слова подруга. – Слишком даже. Так что…может, ты потом туда съездишь, а? С кем-нибудь и из ребят с отдела, Гришку, например, возьмешь.

– Да, что уж теперь, – отмахнулся полицейский. – Я уже выехал. Я буду осторожен. Глаза слипаются жутко. Странно. Мы и спать вчера, вроде, рано легли. И утром, когда позвонили, Оля мне кофе сделала крепкий…А валит в сон, жуть.

Оля сделала кофе…Нику будто что-то толкнуло. Понимание, страшная догадка.

– Нет! – не выдержав, заорала она в трубку. – Нет! Юрка! Не смей! Юра, пожалуйста! Остановись. Не надо. Просто остановись. Притормози. Никуда не надо ехать…

По ее щекам текли слезы, она сжимала телефон так, будто надеялась через аппарат своей силой воли заставить друга остановить автомобиль.

– Ника, да ладно, чего ты так? – удивился Юрий. – Звучит все это жутко, да. Но… Я перезвоню, когда приеду. Не волнуйся.

И он отключил вызов. Ника отбросила смартфон, стала вытирать текущие по щекам слезы.

– Тихо, – Ян, успевший уже одеться и даже разбудить Давида, просто бухнув ногой по двери гостевой спальни, на миг прижал девушку к себе. – Ты пыталась. Но… Ника!

Он поднял ее лицо за подбородок, так, чтобы Ника видела его глаза.

– Собирайся и жди, – твердо велел молодой человек. – Его колымага только в центре еще. Ты знаешь, как я вожу. Мы успеем точно. Я позвоню.

Она лишь кивнула, понимая, что надо собраться. У нее есть своя роль, и если она хочет кого-то спасти, надо держаться.

– Встретимся в больнице, – напомнил их прежние договоренности Ян и поспешил к двери.

2.

Юрий отключил вызов и, как ни странно, сбавил скорость. Наверное, в чем-то Ника права. Надо ехать осторожно. Вообще, Юрий всегда водил аккуратно, но тут, может, и правда, стоит тащиться, как улитке? Чего же так спать-то хочется?

Ведь когда позвонили, он вскочил бодро. Не первый раз, все же. Потом глотнул кофе. Спасибо Оле. И даже когда в отдел заезжал за оружием, еще было нормально. Юрий чуть лениво усмехнулся. Вообще, понятно, чего Ника так разнервничалась. Ему тоже не по себе. Потому и взял ствол из сейфа. Жутко это.

Но, наверное, не надо было звонить подруге. Хотя… он не мог не позвонить. Конечно, повод серьезный. Но… ведь дело не в этом. Просто он опять врет Нике. Так зарекался, и… Ну, не может он ей сказать, как есть на самом деле. Ника за него так радовалась. Он давно не видел подругу такой. Искренне счастливой, озорной, веселой, как в детстве. Потому тоже соврал, что все у него хорошо.

Но хорошо не было. Он полицейский. К сожалению. Он привык быть внимателен. Всегда и во всем. Может, он не так хорош на службе, как Сашка, но…думать и видеть Юрий умеет. Конечно, Оля старается. Ее милый тон, ее ласковые слова. Ее улыбающиеся глаза, которые он так любит. Но каждый раз, когда она думает, что Юрий не видит, она набирает и набирает номер Яна. Бессмысленно.

Юрий знал, что этот Ян неплохой мужик. И что он с Никой. Ян сильнее и честнее их. Он выбрал себе женщину. И все. Но Ольге наплевать. Ее инфантильное упрямство сильнее ее самой. Она претворяется с Юрием, но… Он слышал, как она ругалась по телефону с Никой. Видел, как она тайком оставляет сообщения на странице в соцсети у Яна. Но не это главное. Он переживет, если Ольга уйдет. Но она не хочет их ребенка! И вот это убивало.

Юрий зевнул. Снова. Так, что чуть не вывернул челюсть. Глаза слипались. Ненормально это как-то. Просто невозможно стряхнуть с себя эту сонливость. Надо быть внимательнее и осторожнее. Хотя, он и так ползет на минимальной скорости. А уже пригород. Тут дорога неровная. Надо собраться.

Но не получалось. Никак. Веки сами собой закрывали глаза. Хоть спички вставляй. Голова тяжелая. И видно так плохо…Туман этот…Хотя откуда туман? Надо бы окна все открыть, хоть ветерок какой. Все свежее и бодрее. Но Юрий боялся. Сейчас отвлечется на миг и…Почему все так странно?

Он вцепился обеими руками в рулевое колесо. Так было легче сосредоточиться. Старался смотреть четко вперед, сфокусировать взгляд. Наверное, Юрий надеялся даже не моргать. Ника была права. Зря поехал. Надо остановиться, немного вздремнуть, может быть. А потом уже…

Полицейский все же решил свернуть на обочину, но в этот момент чья-то рука, в черном рукаве, вцепилась в руль, мешая управлять автомобилем. Юрий даже не успел испугаться, только как-то лениво удивился. Он же был в машине один. Раньше…

Запоздало адреналин потупил в кровь, помогая хоть немного освободиться от этой странной давящей сонливости. Полицейский ударил по руке своего непонятно откуда взявшегося попутчика, и повернул голову, чтобы увидеть его лицо. Черный человек…Все тот же балахон, та же мертвенная бледность, верхнюю часть лица не видно за капюшоном, и эта пакостная какая-то мерзкая ухмылка, чем-то напоминающая звериный оскал. Только что этот незнакомец сидел на заднем сиденье, и вдруг – он уже рядом, здесь, держит руль уже двумя руками.

Юрий опешил, растерялся. Что за дичь? Откуда…Он даже не успел полностью осознать свои эмоции, даже еще не испугался, когда с трудом заработавший мозг подкинул подсказку. Это же сон. Просто кошмарный сон. Полицейский уснул за рулем!

И он тут же попытался собраться, скинуть с себя это наваждение, попытался проснуться. Но ничего не изменилось. Только воспользовавшись заминкой Юрия, черный человек увереннее перехватил руль. И…может, показалось, но автомобиль увеличил скорость…

Помогли инстинкты. Сон это или нет, но умирать здесь в машине с этим безумцем Юрий не собрался. Он снова схватился за руль, попытался отбросить руки нежданного попутчика. Когда попытка не удалась, Юрий двинул локтем незнакомцу в грудь, а потом кулаком по лицу. На миг ему удалось снова завладеть управлением автомобиля, и даже выровнять юлившую по дороге машину. Его противник отпрянул после удара, капюшон упал с головы.

Полицейский глянул в лицо врага… Сашка…Его почти неделю назад погибший друг! Жуткий кошмар, который никак не хочет заканчиваться!

Юрий рассудил, что если это все равно сон, к тому же, пугающий почти до смерти, уже не стоит задумываться о правилах и безопасности. Он нащупал ручку и попытался открыть дверь. Выпасть на ходу из автомобиля, это…просто выход. Только сначала надо избавиться от ремня безопасности. Но покойник на соседнем кресле будто читал мысли Юрия. Он вцепился в ремень, не давая отстегнуть его.

Началась возня. Юрий вспомнил все, чему его когда-то учили в академии и даже раньше, в школе бокса. Он уверенно наносил удары по телу, по лицу жуткого пассажира. Но Сашка лишь продолжал все так же мерзко ухмыляться и держать ремень. Не чувствуя боли.

А автомобиль вилял по дороге. Впереди был довольно крутой поворот, уводящий дорогу вправо, впереди только заросшая жидкими кустами обочина и пологий спуск к реке, укрытый высокой выгоревшей на солнце травой.

Когда автомобиль сошел с асфальта, полицейский снова попытался вернуть себе управление, но теперь руль просто его не слушался. Машина катилась вниз, к краю воды, плавно и быстро. А драка в салоне продолжалась. Юрий пытался спасти свою жизнь, просто вырваться, уже не мечтая проснуться.

Колеса чуть шуршали по песку, слышался плеск, когда машина начала погружаться в реку. Полицейский на миг оторвал взгляд от ставшего за эти короткие минуты уже ненавистным лица бывшего друга, проверил, закрыты ли окна. Пока вода не заполняет салон, шанс есть.

А потом он выхватил пистолет. И тут же с запозданием пожалел, что не додумался до этого раньше. Состояние ватной сонливости мешало трезво мыслить до сих пор. Юрий снял оружие с предохранителя. Его враг будто издевался, замер напротив, ждал. Полицейский не стал его разочаровывать, целился четко в лицо, прямо в переносицу. Выстрел показался слишком глухим. Автомобиль уже по крышу погрузился в воду. Юрий видел, как пуля, преодолев столь малое расстояние, вошла между глаз Саши. И…ничего не произошло. Враг продолжал ухмыляться и держать мертвой, в прямом смысле слова, хваткой ремень безопасности Юрия.

Кузов скрылся под водой. Полицейский понимал, что сейчас паника захватит его целиком. И тогда он уже точно не сможет выбраться. Неимоверным усилием держа себя в руках, Юрий опустил оружие ниже, прицелился и на этот раз выстрелил, целясь в замок, которым крепился ремень. Пластик разошелся, спрятанное внутри железо выпустило язычок крепления. Полицейский двинул противника рукоятью по руке, при этом пытаясь открыть дверцу.

Но снова, не чувствующий боли покойник, не дал ему выбраться, придвинулся совсем близко, навалился сверху. Юрий бился в этих тисках, боролся, но уже понимал, что проигрывает.

И тут вдруг лопнуло ветровое стекло. Полицейский не понял, как это случилось, что произошло. Но времени на раздумья не было. Вода хлынула внутрь. Юрий успел судорожно вздохнуть, набирая воздух в легкие. И оттолкнул от себя врага изо всех сил.

На этот раз ему удалось освободиться. Потому что еще кто-то тянул мертвеца прочь. Юрий рванулся в сторону, и вперед, собираясь выбираться. И его подхватили еще чьи-то руки, незнакомый мужчина поймал Юрия за предплечья, помогал протискиваться наружу. А третий человек вцепился в покойника, буквально завалив его на приборную доску так, чтобы руки мертвеца не могли удержать полицейского.

Вода была мутной и темной, или это у Юрия так все плыло перед глазами. Но он знал, чувствовал, там, наверху, свет, день, реальность! И он рвался туда. Кто-то рядом, тот мужчина, подталкивал его, помогал вернуться. Полицейский сделал пару резких взмахов, почувствовал, что всплывает, приближается к поверхности реки…И тут что-то резко дернуло его вниз.

Тот, в черном, так чудовищно похожий на мертвого друга, вцепился в ногу полицейского, не пускал, мешал. Юрий заметался, пытаясь освободиться. Воздуха в легких было не так много, и вот-вот он сдастся и вопреки всему будет вынужден попытаться вздохнуть…

Второй мужчина, там ниже, бил по рукам покойника, безрезультатно пытался высвободить ногу Юрия из мертвой хватки. Но снова мертвец даже не реагировал на удары. А полицейскому становилось все хуже. Совсем нет сил, так надо вздохнуть, наполнить легкие, немного воздуха… Ведь до поверхности всего полметра…

Второй спасатель, отпустил мертвеца, резко оттолкнулся от него, скользнул в воде вверх. Он поравнялся с Юрием, и полицейский знал Яна. Того самого нового мужчину Ники. Что он-то тут делает? И как…

Полицейский даже не успел удивиться, он только почувствовал резкую боль в затылке, кругом стало темнее, тело наполнила слабость. Теряя сознание, Юрий все же открыл рот, пытаясь вздохнуть.

Давид и Ян выволокли его из воды. Старший из мужчин тут же принялся проверять пульс, осматривать полицейского.

– Жив же? – угрюмо спросил Ян.

– Да! – Давид послал ему явно сердитый взгляд. – Твои методы! Тебе не кажется, это слишком! Бить его по голове было зачем?

– Ты не понял? – надменно удивился молодой человек. – Пока он был в сознании, мы бы не спасли его от гула. Демон существует в реальности полностью. Но приходит он из мыслей жертвы!

– И когда человек теряет сознание и возможность мыслить, гул исчезает? – продолжая заботиться о своем новом пациенте, уточнил его начальник. – Как и когда ты это понял?

– Да только что, – пожал плечами Ян. – Но догадывался ранее. Надо было проверить.

– Ты…опасен для общества! – сорвался Давид на крик. – Помоги мне! Надо привести его в чувство.

– Нет, – решительно возразил молодой человек. – Если Юрий очнется, его убьют.

Он тяжело вздохнул.

– Давид, от тебя сейчас зависит несколько жизней, – напомнил Ян. – Юрий не должен прийти в сознание, пока все не кончится. Я обещал Нике, что ее друг выживет.

Его начальник только кивнул.

– В машину его и быстро, – распорядился он.

3.

В начале Ольга его боялась. Она мало что поняла из слов мужа, так как больше заботилась о себе и переживала, что Саша ее бросит. Потом авария…Женщина до сих пор гнала от себя эти воспоминания. И потом, после, когда она сидела, будто бабочка, приколотая к пассажирскому сидению покореженного автомобиля, появился он.

Это существо, тварь, демон, он был так омерзителен. От него исходили волны чего-то иного, нереального, холодного и пугающего до жути. И он тогда впервые запросил себе жертву. Но кого могла отдать Ольга, кроме мужа? Но тогда демон лишь усмехнулся. И обещал забрать ее, если женщина не найдет другую пищу для монстра.

Ольга помнила, как плакала, умоляла, унижалась. Только бы жить. И он отступил, напитавшись ее страхом. Но лишь на время. Чтобы потом вернуться и преследовать ее. Тенью по улицам, отражением в зеркалах. Но она ведь даже не знала, как отдать ему то, что демон желает. До дня похорон. В тот момент Ольга даже не понимала, что делает. Она просто на миг, но всей душой, возненавидела свою мать. И пожелала ее смерти. Так легко… Демон забрал свою жертву.

Как же женщина боялась расплаты! Что кто-нибудь поймет, поймает ее, накажет. Но… ничего не произошло. И даже во второй раз, когда она разозлилась на Володю, на то, что он причинил ей боль, никто не обвинил ее в смерти парня.

И Ольга это запомнила. А теперь… Теперь она сознательно готова была отдать демону желаемое. Потому что они ее обманули и предали! Юра, конечно, не плохой человек. Такой спокойный, тихий, с ним было хорошо. Пока Саша был жив. Юра помогал забыть обиду на мужа, когда Саша уходил к Нике. Напарник мужа успокаивал, согревал, помогал во всем. Конечно, ему не доставало силы и властности Саши. Но… Юра был удобен. Тогда.

Потом Ольга познакомилась с Яном, и она поняла, насколько ей необходим этот сильный и умный мужчина, от улыбок которого у нее слабели колени, на кого Ольга могла бы смотреть вечно. Кто точно защитит ее от всего на свете, от людей, проблем и даже демона. И зачем ей теперь Юра? Какое ей дело до его любви? Ольга готова была забыть его, но…

Но Ника все испортила! Сестра рассказала Юре об этом проклятом ребенке! Она воспользовалась ситуацией, чтобы забрать Яна себе! И Ольга не хотела прощать сестру. Ведь теперь она просто заперта в доме с Юрой. И они оба, и мужчина, и Ника, настаивают на рождении ребенка. Но у Ольги свои планы. И теперь…

Она, конечно, все равно его боялась. Тем более, когда черный человек стал так похож на Сашу. Однако, Ольга четко понимала, что только это голодный демон может теперь ей помочь. И когда утром, еще затемно, ее разбудил пугающий жуткий холод, пробравшийся в ее сон, женщина сразу поняла, что делать. Ведь это просто! Надо было лишь указать демону, просто пожелать, чтобы Юра исчез.

Она потом оправдается перед Яном. Она объяснит, что у нее не было выбора, что она спасала себя. Ведь никто больше не мог заступиться за Ольгу. Она была одна. Ян поймет, он сможет заботиться о ней. Только о ней, без чужого ребенка…

И все же Ольга злилась. На Нику, на все это, на несправедливость. Ведь женщина специально не ходила в консультацию и даже в больнице, куда ее за последнее время возили столько раз, она молчала о беременности. Ольга так надеялась, что лекарства, которые ей давали, смогут спровоцировать выкидыш. И как назло, ничего не действовало! Так просто не честно…

Ольга, отдыхавшая в спальне, чуть поежилась от вдруг налетевшего сквозняка. Такого сильного и резкого. Но сейчас же только конец августа…Женщина повернула голову. Она поняла. Она уже знала, кого увидит. Черный человек стоял в углу, недалеко от окна. И на фоне яркого солнечного света он казался еще мрачнее и жутче, чем ночью. И все так же был похож на Сашу.

Ольга сжала кулачки, стараясь спрятать страх. Вздохнула глубоко, как перед прыжком, и решительно кивнула. Пусть! Пусть он забирает этого проклятого ребенка! Ей не нужно все это! Нежеланная, лишняя беременность. Черный человек сделает то, что не могут другие. Благодаря ему, зародыш в животе Ольги перестанет существовать. Исчезнет. Растворится, будто и не было. Просто ошибка теста. Так ведь бывает.

Высокая худощавая фигура выступила из своего угла. Начала приближаться. Женщина замерла на кровати. Такого раньше не было! Он не трогал ее! Он не должен подходить…Он…только бы не дотронулся, не коснулся, не… Черный человек склонился над Ольгой, уже привычно хищно ухмыльнулся. Как жутко это смотрится на знакомом лице мужа. Демон поводил носом, будто принюхиваясь, как дикий зверь. Как в ту, первую ночь. А потом резко выбросил руку вперед, впился пальцами в живот женщины.

Ольга заорала. От ужаса, омерзения и…боли. Она зажмурилась, закрыла лицо руками. Только бы не видеть, не чувствовать… Это же не с ней происходит! Это все какой-то жуткий кошмарный сон. Это… боль утихла, и ощущение холода прошло. А потом женщина почувствовала, как между ног стало тепло и мокро. Неприятно и почему-то немного стыдно.

Ольга открыла глаза. В комнате никого не было. Она села на кровати, подняла подол халата. По ногам тонкими струйками бежала кровь. Ее кровь…И них живота начал ныть. Неприятно, как-то опасно, в предвкушении спазма боли.

Дрожащими руками Ольга схватила свой смартфон и набрала номер сестры. Ника ответила на вызов после второго гудка.

– Что? – сухо спросила сестра в трубку.

– Пожалуйста… – боль внизу живота стала ощутимее, резче. Какая-то тянущая, противная, как то самое прикосновение демона. – Пожалуйста, сделай что-нибудь. Ника! У меня кровь! И мне больно! Почему это больно? Почему меня никто не предупредил? Я же просто хотела, чтобы ребенка не было! Зачем так…

Она уже рыдала и жалобно всхлипывала.

– Сама виновата, – с презрением известила ее Ника. – Я вызову скорую по твоему адресу.

– Нет! – Ольге этого было мало. Кто будет с ней? Как она пройдет это одна с незнакомыми чужими людьми? – Пожалуйста! Приезжай! Ты же не можешь меня бросить! Ты моя сестра! Ты не имеешь права…

– Жди врачей, – холодно приказала Ника и отключила вызов.

3.

Ника снова сидела в том же холе больницы. Снова этот диван, обитый неправдоподобно ярким синим скрипучим кожзамом, снова ожидание. Рядом с ней устало опустился на сидение Давид.

– Как вам это удалось?– задала Ника первый вопрос.

– Ну… – он чуть усмехнулся. – На дороге мы сделать ничего не могли. Его автомобиль вилял так, что не то чтобы остановить, обогнать была проблема. Потом река. Когда машина погрузилась, Ян просто разбил каким-то камнем стекло. Дальше все просто.

Он соврал. Но рассказывать девушке все сейчас было бы явно лишним.

– А что там на кладбище? – продолжала расспрашивать она. – Это правда?

– Частично, – послушно продолжал отвечать Давид. – Наши люди сразу поехали туда. Да, могила осквернена. Все перерыто, гроб разбит. Но тело было там. Тогда. Сейчас его везут в морг.

– Вторичные похороны…– обреченно произнесла Ника. – Консультант в похоронном агентстве разорится на скидках для меня, как для постоянной клиентки.

Друг Яна чуть усмехнулся.

– Как Юра? – это был самый важный для нее вопрос. Просто Ника боялась его задавать, а потому чуть тянула время, чтобы хоть немного собраться.

– Его ввели в медикаментозную кому, – сухо сообщил Давид.

Она все же не смогла к этому приготовиться, вздрогнула, как от удара, скорбно прикрыла глаза.

– Все так плохо…

– Нет, – спокойно продолжил старший из их команды. – Он почти в порядке. Хотя твоя догадка оказалась правильной. В его крови слоновья доза снотворного. Конечно, немного воды успел глотнуть, хотя это мелочи. Плюс небольшое сотрясение, я думаю. В кому его распорядился ввести я.

– Зачем? – нервничая, девушка даже повысила голос.

– Демон может достать его как в мире людей, так и за порогом смерти, – пояснил Давид. – Твоего друга можно спасти, только пока он где-то между. Это Ян понял. Потому так. Но времени у нас немного. Держать Юрия долго в таком состоянии мы не можем.

– Что нужно делать? – тут же спросила Ника.

– Ждать, – грустно сообщил ей собеседник. – Пока Ян заберет кулон.

– Но это можно было сделать и раньше, – рассудила девушка. – В любой момент. В конце концов, просто отнять его у Ольги!

– Это ничего не решило бы, – возразил мужчина. – Проклятая вещь одно время была у того мальчика. У Владимира. И чем это закончилось? Он просто стал исполнителем одного из убийств под властью кулона. Твоя сестра проводник. И мы еще не знаем, как это получилось. Но кулон выполняет только ее волю. Вне зависимости от того, в чьих руках он находится.

– Но тогда как это остановить? – Ника не понимала.

Она слушала Яна и Давида весь вчерашний день, читала сама документы, воспоминания, легенды и мифы. Но ответа на главный вопрос, как остановить гула, девушка не получила.

– Кулон можно забрать, когда будет названо имя последней жертвы, – пояснил Давид. – А потому Ян сейчас ждет, пока твоя сестра очнется после наркоза.

– У нее нет выбора, – ровно напомнила Ника. – Она, конечно, не захочет умирать. Значит, это буду я.

– Тогда мы проиграем, – заметил ее собеседник. – Последнее имя, это наш последний шанс. Эта жертва не должна быть связана с Ольгой ни родством, ни чувством. Только так. Это единственное условие, нарушение которого остановит демона. Ян уверен, он сможет это устроить.

– Он сошел с ума, – Ника чуть не плакала. – Что его ждет?

– Смерть в сером тумане, – назвал Давид значение символа. – Но мы исходим из того, что умереть больше никто не должен. Но…как это будет выглядеть…Ты же читала записи той настоятельницы?

Девушка зябко поежилась и кивнула. То мерзкое чтиво она запомнит надолго. Но важен не стиль изложения и безумная ненависть автора, а содержание. А оно пугает.

– Но…снова будет медикаментозная кома? – теперь уже почти с надеждой, уточнила Ника.

– Нет, – твердо возразил Давид. – Времени не будет.

Он повернулся к девушке, протянул руку, чуть сжал пальцы Ники.

– Ян нашел верный ответ, – мужчина очень надеялся на то, что это правда. – Гула на самом деле можно убить одним ударом. Но есть тонкость…

Глава восемнадцатая

1.

Ольга просыпалась как-то болезненно. Буквально вырывалась из какого-то дикого кошмара, где ее тело, полностью замотанное в какой-то полиэтилен, лишенное возможности двигаться, на каталке везли куда-то, в некое залитое белым светом помещение. А там…она сама не видела, но знала, что там женщину ждало нечто просто ужасное. А сил двигаться нет. Но Ольга пыталась, рвалась прочь, извивалась, норовила сползти или даже свалиться с каталки. И наконец-то, ей это удалось, она перевалилась через край, летела вниз, уже предвкушая падение и боль, но…

Она очнулась. И снова, как тогда в ночь смерти Саши, еще не открыв глаза, уже поняла, что находится не дома. Больница. Опять. Но на этот раз Ольга четко помнила, почему и как здесь оказалась. Помнила боль и страх. И обиду. На Нику. Сестра даже не приехала! Но…зато теперь Ольга свободна. А значит, она отнимет Яна у сестры. Теперь уже точно.

Женщина открыла глаза. Она лежала на больничной койке, заботливо укрытая одеялом до самой шеи. Из окна падал дневной свет. Невзрачные неровно покрашенные стены, белая тумбочка рядом. А еще…

В метре от ее кровати на стуле сидел Ян! Он пришел, он оказался здесь в самый нужный и важный момент. Он знает, как нужен ей!

Увидев, что Ольга пришла в себя, молодой человек отложил свой смартфон, на экране которого что-то читал все это время, и улыбнулся. Так …мило, тепло, весело… Так, как Ольга мечтала, чтобы он улыбался только ей!

– Привет, – ласково сказал Ян. – Как ты?

Такая забота и сочувствие… Она посмотрела на него с прежним обожанием.

– Все хорошо, – чуть смущенно начала женщина, но тут же улыбнулась уверенно и даже победно. – Теперь точно все хорошо. Ты наконец-то пришел!

– Да, – легко подтвердил он. – К тебе. Мне сказали, что ты потеряла ребенка, а твой мужчина в коме. И…

Ян чуть помялся, будто не хотел ее расстраивать еще больше.

– И тобой интересуется полиция, – все же закончил он. – Потому что в крови Юрия большая доза снотворного.

Ольга испугалась. Ее могут опять заподозрить. Нет, она, конечно, схитрила. Она же выбросила пузырек в мусоропровод. Его не найдут! Правда…Это снотворное выписывали ей. Именно этот препарат. Но они же не смогут доказать, что Ольга подсыпала таблетки в кофе? Или могут…

– Ян… – жалобно позвала женщина и приподнялась на кровати, стыдливо придерживая одеяло на груди рукой. – Это не справедливо! Полиция не может думать, будто я что-то сделала! Ты…ты же мне веришь?

– Конечно, – кивнул он, все так же улыбаясь. Успокаивающе и ласково.

– Я не знаю… – продолжала Ольга. – Если меня будут обвинять, что мне делать? Я осталась одна! Ника меня бросила, Саши нет, Юра болеет. Пожалуйста, ты сможешь меня защитить?

Ян кивнул.

– Обещаешь? – ей казалось, ее мечты сбываются. Прямо здесь и сейчас. – Ты будешь со мной? Ты спасешь меня?

– Обещаю, конечно, – подтвердил молодой человек покладисто. – Но, Оля, ты только все честно мне расскажи. Я так быстрее найду способ все уладить.

Женщина закивала и заулыбалась.

– Только скажи, что ты хочешь услышать, – попросила она.

– Мне важно знать правду, – уточнил молодой человек, но не строго, а как-то так мягко, будто заранее простив все, в чем она может признаться. – Я же понимаю, тебя многое заставили сделать, так?

– Конечно! – обрадовано подтвердила Ольга. – Он заставил. У меня не было выбора! Это на самом деле так, Ян! И…мне было так страшно…

– Тебе пришлось через многое пройти, – сочувственно продолжил он. – Твой муж, Саша, как он заставил тебя взять этот кулон?

Ян указал на проклятую вещь, которая спокойно лежала на тумбочке рядом с кроватью. Он успел осмотреть кулон, сверил все знаки с тем, что прислали люди Давида. Теперь молодой человек четко знал каждый символ, знал, какие из них демон оставлял на местах смертей своих жертв. Знал тот единственный, что еще оставался на лицевой части, был хорошо виден в самом центре. И тот, что был вырезан на задней крышке. Небытие. Знак казался полуистертым, похожим на затянувшуюся рану, на старый нечеткий шрам.

– Я не хотела! – тут же поспешила рассказать женщина. – Я тогда не понимала ничего. Он сказал, что уходит от меня. И мне надо будет жить одной. Это так стыдно, быть брошенной! И моя мать…

Ольга тяжело вздохнула, ее губки скорбно задрожали, на глазах, как по команде выступили слезы. Она прекрасно знала, что умеет красиво плакать, когда ее лицо остается совершено спокойным, будто застывшим, и только два тонких ручейка текут по щекам. Она оставалась красивой даже в слезах.

– Я думала лишь о том, как его остановить, – продолжила Ольга. – А еще он так оскорблял меня… И было ужасно, когда он пошел к Нике! Я-то знаю, какой бывает моя сестра! Надменная и холодная!

Она вопросительно глянула на Яна, будто ожидая, что он подтвердить это, что он сейчас откажется от Ники. Молодой человек чуть улыбнулся и кивнул. Ольга совсем успокоилась. У нее все получится.

– Ника не знала обо мне и Юре, – уточнила женщина. – Но Саша так взбесился, когда подумал, что моя сестра тоже может его предать. Только в тот вечер он не смог с ней поговорить. И сердился. Он сказал, что от того, знает Ника или нет, зависит то, как я буду жить дальше. Даже…Нет, тогда это звучало еще страшнее. Он сказал, от этого зависит, как плохо и как долго я буду жить.

Женщина сделал паузу. Почти театральную. Какие она любила. И потом, жалобно всхлипнув и послав Яну полный отчаяния взгляд, перешла к самому важному.

– Я соврала ему, – призналась Ольга. – Видишь же! Он меня сам вынудил. И я сказала, что сестра все знает. Что якобы Ника нас как-то застала. Но ведь Юра ее друг, потому она промолчала. И тогда Саша сделал это…

Она вцепилась пальцами в край одеяла, поджала ноги, все скорчилась. В этот раз это лишь наполовину было игрой. Воспоминание реально пугало женщину.

– Он достал небольшую бутылку, – Ольга старалась говорить четко и медленно. – Это была водка. Я кричала, что не надо, ему нельзя, он не должен… Ведь я тоже с ним! И что тогда станет со мной? А если я пострадаю? Он выпил, и зло так расхохотался! Такая жуткая ухмылка…как…как у того, кто пришел потом…

– У черного человека? – вкрадчиво подсказал Ян.

– Да! – живо подтвердила женщина. – Саша отбросил пустую бутылку и потащил меня в машину. Я пыталась вырваться, умоляла, даже хотела звать на помощь. Тогда он и дал мне это.

Она протянула руку, и осторожно дотронулась до кулона, почти погладила его, а потом забрала с тумбочки, зажав в кулаке.

– Саша сказал, эта вещь будет моей защитой, – вспоминала Ольга дальше. – Тогда я не верила, не понимала. Он снова много всего говорил, но я не слушала. Это напоминало какой-то бред. Я думала, он уже совсем пьян. Хотя бутылочка была совсем маленькой. Кажется, грамм сто пятьдесят. Как игрушечная. Но ему же нельзя… Саша настоял, чтобы я надела это на себя, силой усадил меня в машину. Он даже замахнулся на меня, когда я не хотела его слушать. Пришлось молчать. И он сказал, что дальше будет весело. Все мы заплатим ему за предательство. И еще так усмехнулся… Ты, сказал он, не пропадешь, помучаешься, конечно, от страха, но… Пусть через тебя все и решится. А я смогу понять, кому остаться жить. Еще сказал, что я жалкая, сама сгину. Или хотя бы смогу уйти красиво, если Ника не виновата.

Ольга вдруг зло нахмурилась.

– Но как она может быть не виновата? – вдруг заявила она. – И почему мне надо умирать? Сестра меня бросила. И она пыталась забрать тебя. А ведь она знает, как ты мне нужен!

Ян чуть подался вперед, дотянулся до руки женщины, легко, успокаивающе провел пальцами по ее запястью.

– Я здесь, Оля, – напомнил он. – С тобой. И нам нужно все успеть, чтобы тебя защитить.

Ольга вцепилась в его руку, но при этом закивала, соглашаясь продолжить рассказ.

– Так он просто назначил тебя выбирать тех, кого надо отдать черному человеку? – уточнил Ян.

– Нет, – возразила Ольга. – Саша только сказал, что пока я слушаюсь, со мной будет все в порядке. А потом он достал нож! Ян! Это было так страшно! Я даже кричать не могла, застыла…Саша проколол мне палец и измазал этот кулон моей кровью. Он так это делал…Стоял и размазывал кровь по краю, так старательно…Это противно и безумно!

– А потом он сел за руль, – задумчиво проговорил молодой человек.

– Да, – подхватила Ольга. – И мы поехали. А потом авария… И … И тогда пришел этот монстр.

– Ясно, – спокойно остановил ее Ян. – Дальше я знаю.

– И ты понимаешь, что у меня не было другого выбора! – поспешила напомнить женщина.

– Конечно-конечно, – он вырвал свою руку из ее пальцев. – Ты можешь это все рассказать полиции.

– Зачем? – удивилась она.

– Для усиления театрального эффекта, – усмехнулся Ян.

Ольга смотрела на него озадачено и даже чуть испугано. Сейчас на лице мужчины было совсем другое выражение. Какое-то равнодушное.

– Но я не хочу в полицию, – заметила Ольга.

– Они сами к тебе придут, не беспокойся, – с издевкой известил ее молодой человек. – Вообще, там за дверью пост установили. Как только я выйду, они тебя навестят. Думаю, тебе надо будет одеться, чтобы ехать с ними. И ночь проведешь в камере.

– Ты обещал меня защитить! – воскликнула она с капризным упреком.

– Я соврал, – легко признался Ян. – Просто хотел узнать нужные подробности. Ты реально думала, что мне нужна? С твоими капризами и манипуляциями?

– Я не такая, – жалобно отозвалась Ольга. – Это тебя Ника против меня настроила. Ты же знаешь, я буду такой, как ты захочешь!

– Не захочу, – коротко и холодно известил он. – Даже если бы Ники не было, это не изменить. Ты мне противна.

– За что? – жалобно осведомилась женщина. – Я ничего плохого не сделала. Я просто хотела быть с мужем. Он был таким хорошим, он меня защищал, берег… И Юра…Да мало ли кто кому изменяет? Мой отец тоже изменял маме. И даже потом ушел… Я живу, как все!

– Только ты по сути убила собственную мать, чуть не убила Юрия и избавилась от ребенка, – напомнил Ян. – А теперь мечтаешь убить сестру.

– Но у меня нет выбора! – она капризно ударила ладонями по одеялу. – Иначе он заберет меня! А я ничего не делала! Саша первый мне изменил! С Никой, между прочим! Ты знаешь об этом?

– Да, – спокойно сообщил молодой человек. – Но она никого не убивала и не предавала. И кстати, если так подумать, а кто еще останется с тобой? Кто еще сможет тебя терпеть? Кроме сестры?

Он поднялся со стула, посмотрел на женщину холодно и с явным презрением.

– Значит так, – сказал Ян решительно. – Ты упрямая жадная дура. И я тебе обещаю, если ты посмеешь отдать демону Нику, я точно помогу устроить тебя в колонию строго режима надолго. Мои люди не побрезговали найти пузырек от снотворного в системе мусоропровода твоего дома. За хорошую сумму, естественно. Но улика есть. Как и твои отпечатки пальцев на пузырьке. Только твои. Да и Юра придет в себя, сам все скажет. И ты поедешь в тюрьму. А еще лучше, просто в дурдом. Тебя там быстро превратят в овощ. Твой покойный муж был прав. Жить ты будешь плохо и, возможно, совсем недолго.

– Я так не хочу! – капризно бросила Ольга.

– Вот и решай, – напомнил Ян. – Я обещаю, что до конца своей жизни буду тебя преследовать и заставлять страдать. Если даже тебя посадят, и ты чудом оттуда выйдешь, я заберу у тебя дом, выкину на улицу. Станешь алкоголичкой-бомжихой. Никто больше никогда тебе не поможет.

Ольга поняла четко и окончательно. Ян ее не просто предал. Он играл с ней, издевался. Вместе с ее сестрой смеялся над Ольгой все это время. И он ей угрожает. Самое плохое, что такой, как он, может все это устроить. Он лишает ее жизни. Сейчас, когда она почти от всего смогла освободиться. Когда столько всего пережила ради своей свободы.

Ян даже больше не казался красивым. Его лицо стало злым, под глазами выступили мелкие морщины. Так нехорошо смотрятся, будто тени под глазами. И эти недовольно поджатые губы. Просто кривая линия какая-то. Нет, это не тот мужчина. Он не может быть с ней. И она не позволит ему испортить ей все. Да и…Ольга вдруг представила, как будет рыдать по нему Ника. Сестра потеряет все. И кто тогда останется у нее? Никого, кроме Ольги. Ника больше никогда ее не бросит. Ведь она и живет ради сестры. И все будет правильно.

Женщина подняла чуть выше кулон, зажатый у нее в кулаке. Показала Яну.

– Ты думаешь, если ты богатый и сильный, то все можешь? – проговорила она с детской обидой. – Нет! Ты ничего мне не сделаешь. Ты сказал, что будешь преследовать меня всю твою жизнь? Будешь меня всегда ненавидеть? Я этого не заслужила! Я ничего тебе не сделала! Ты меня предал! И твоя жизнь будет очень короткой! Тебя просто не станет! Ты больше ничего не сможешь! Ты исчезнешь! А я! Я буду жить! Этого ничего не случится!

Ян просто, молча, смотрел на то, как женщина сознательно доводит себя до истерики, как она его проклинает, как заводит себя, злит, чтобы ее пожелание было сильнее. Ольга назвала имя последней жертвы!

Он удовлетворенно улыбнулся.

– Вот и славно, – заявил молодой человек, а потом шагнул ближе, твердо ухватил женщину за руку и буквально выдрал кулон из ее пальцев.

– Мне больно! – с привычными жалобными нотками воскликнула она. – Ты сделал мне больно! Ты…умри ты уже, наконец!

– Как пойдет, – усмехнулся Ян. – Но главное, ты сделала то, чего я от тебя хотел, пожелала моей смерти. Кстати, ты просто профи! У тебя это так легко выходит, жаль, что на этом не сделать карьеру и деньги.

Он достал из кармана маленький ножик, специально приготовленный к этому случаю. И как рассказа сама Ольга, проколол себе палец. Капли крови послушно упали на последний из пяти символов кулона. Женщина смотрела на эти манипуляции с каким-то странным выражением лица. Будто понимала, что сейчас где-то ошиблась. Что в чем-то ее снова обманули.

– К счастью, мне больше незачем находиться с тобой в одной комнате, – спокойно продолжил Ян. – Надеюсь, вообще больше тебя не увижу. С тобой мерзко. Тут Ника была права. И кстати, сестру больше тоже не жди. После того, как ты убила собственного ребенка, Ника от тебя отказалась. Ты останешься одна. А что там будет с полицией…это даже никому из нас не интересно.

– Но…– она соображала быстро. – Если ты получил, что хотел…Тогда твои люди не отдадут им этот пузырек? Тебе же теперь не надо меня пугать и портить мне жизнь?

– Да мне на тебя наплевать, – бросил он, разворачиваясь к двери. – Как, впрочем, было всегда.

– Хорошо, что ты умрешь, – тихо произнесла Ольга ему в спину.

Ян сделал первый шаг, надеясь, что сможет добраться до порога более-менее ровно.

2.

Он прекрасно помнил, когда сидел ночью и изучал записи настоятельницы. Та девочка-послушница. Она была во многом лучше Ольги. Она никому не сделала ничего плохого, в том числе и любовнику своей матери. И она не собиралась желать кому-то смерти, она боролась. Каждый раз демон приходил ее мучить, заставлял испытывать боль, вынуждал назвать имя. Демон сводил ее с ума. Девушка испытывала чувство вины, жила с ним постоянно. И она хотела умереть. Сама. Наивно полагая, что таким образом сможет все прекратить. С первого появления гула пыталась отдать ему себя. Только проводник демону нужен, забрать его он может лишь в конце.

Но зато он подарил ей ожидание последней смерти, вписанной в кулон. Той самой. Обещанный серый туман пришел за ней раньше. И, по сути, она умирала все это время. А чахотка или издевательства настоятельницы в каком-то смысле стали спасением. От того, что было девушке предназначено. Смерть в тумане была наказанием за борьбу и непослушание.

Она часто говорила об этом своей мучительнице, она постоянно помнила туман. Наверное, в какой-то мере, он остался с ней навсегда. Ян читал и запоминал каждую строчку, пытался заранее приготовиться к тому, что его ждет. Нет, демон убить его не сможет, но сила проклятья подарит Яну несколько часов этого безумия.

В тот момент, когда первая капля его крови упала на гладкую поверхность кости, из которой был вытачан кулон, когда символ впитал сделанное ему подношение, Ян это почувствовал. Сразу. Палата Ольги, залитая светом позднего послеполуденного солнца, вдруг стала…Нет, не темнее. Она стала серой. Краски исчезли, стерлись. Очертания поплыли, пространство съежилось до параметров фотографической карточки, то есть исчез объем.

Когда он повернулся к двери, он уже не видел ничего. Только серая дымка, какая-то зыбкая, мутная, но при этом совсем не осязаемая. Туман и неизвестность за ним. Но это не особенно пугало молодого человека. Он знал, что произойдет дальше.

Ян не просто сидел в этой палате, ожидая, пока Ольга проснется. Он изучил каждый сантиметр комнаты, с закрытыми глазами не единожды прошел нужный маршрут. А потому сейчас ему удалось нормально добраться до двери, открыть ее, с первого раза нащупав ручку, шагнуть в коридор.

Его тело перемещалось, но в его внутреннем мире, в его сознании ничего не менялось. Только эта же серая дымка. И холод. Не настоящий, не мороз, щиплющий кожу, сбивающий дыхание. Холод рождался внутри. В сердце. Ян просто переставал что-либо чувствовать. Исчезали не простые тактильные ощущения, исчезали эмоции. Но к этому он был готов. Потому что большую часть своей жизни жил разумом, а не чувствами.

– Ян! – он услышал голос Ники даже сквозь туман, его мозг отреагировал на звук.

Только сознание. Не сердце. Но Ян помнил, кто эта женщина, и знал, что она ему нужна. Не понимал уже, зачем и почему, но… Когда уходит любовь, человеческое тепло, радость и все остальное, остается лишь упрямство. А у молодого человека этого хватало. И именно оно диктовало Яну, что сдаться он не может. А значит, не может забыть Нику, оставить ее, не может ей не откликнуться.

Молодой человек застыл в шаге от закрывшейся за ним двери и поднял руку, в знак приветствия, чуть раздвинул губы в улыбке.

Ника и Давид тревожно переглянулись. Ян выглядел…слепым. Куклой, марионеткой, кто делает знакомые жесты, но машинально, будто забыв их истинный смысл. Девушка кивнула старшему партнеру. Она тоже читала дневники настоятельницы, она понимала, что происходит. А потому просто смело шагнула вперед, к Яну, взяла его за руку, давая понять, что она рядом и не бросит его.

Молодой человек почувствовал прикосновение. Он знал, что это Ника. Но… Это было даже в чем-то неприятно. Ян помнил, как всегда радовался теплу ее тела, нежности прикосновений. Сейчас касание его руки было похоже на столкновение с неживым холодным предметом. И на этом моменте молодой человек начал осознавать, чем на самом деле страшен туман, почему он несет смерть. Потому что разум и сердце помнят. Помнят то, что было ранее. И начинают страдать, лишившись тепла.

Яна этот момент прозрения сбил, но времени на погружение в свои ощущения и муки не было. Он сжал ладонь Ники, крепко и уверенно. Он знает, что она теплая и ласковая на самом деле. И этого пока достаточно.

Другой рукой молодой человек залез в карман, вытянул оттуда кулон на шнурке.

– Давид? – позвал он своего начальника. – Держи.

Ян протянул проклятую вещь куда-то, просто вперед, надеясь, что старый друг сам сможет забрать кулон. И конечно, Давид тут же подхватил украшение.

– Ты помнишь, что делать, – устало сказал Ян.

– Да, – спокойно отозвался его начальник. – Но план немного изменился. Идем вместе.

Его подхватили под руки с двух сторон, Давид указывал, что делать. Ян сам, почти без их помощи, уселся на каталку.

– В морг! – он очень старался говорить задорно весело, и даже махнул рукой, вспоминая легендарный жест первого космонавта, надеясь при этом, что хотя бы указал в нужную сторону.

– И тут они с тетей курицей побежали! – нервно усмехнулась Ника, вспомнив фразу из какого-то детского мультфильма.

Давид ухватился за рукояти каталки и, ускоряя шаг, покатил Яна по коридору. Молодой человек слышал шум шагов, стук каблучков девушки, даже звуки их дыхания. Казалось, все это эхом плывет во все том же тумане. Ранее бывшая зыбкой, серая дымка стала плотнее и теперь воспринималась чужеродной, даже враждебной. Снова – только разумом. Ее непрозрачность логически сводилась к понятию преграды, а значит, опасности. Но не более.

Ян рассудил, что в этом состоянии можно найти временные плюсы. Потому что сейчас он будто плыл вперед, не ощущая неровности движения каталки, тряски, каких-либо неудобств. Вот только… у молодого человека неприятно зазвенело в ушах, и будто вокруг лба протянули обруч, слишком плотно, так, что он сжимал голову, с каждым мигом все сильнее, уже причиняя боль.

– Коридор прошли, – между тем, сообщала ему Ника. – Сейчас лифт. Потом только прямой пролет в подвале, переход и уже на месте.

Ян знал, для чего она это делает. Просто помогает оставаться с ними. Не дает ему полностью сползти в мир тумана. Он мог бы ей сказать, что на самом деле, это не имеет смысла. Молодому человеку сейчас было основательно наплевать, что происходит вокруг него. Голова болела все сильнее. Так, что трудно было сидеть ровно, хотелось просто лечь. Пусть соприкосновение с каталкой будет жестким и неприятным, неважно. Но…Пусть она говорит. Так надо. Снова – непонятно уже, зачем и кому надо, но так должно быть.

Они спустились в подвал, и Давид, все набирая скорость, катил друга вперед. Поворот, и вон там впереди уже видны двери морга…

Темная фигура выросла перед ними неожиданно. Буквально в метре от каталки. И тут же переместилась правее. Гул не шагал, не прыгал. Он просто будто исчезал и снова появлялся, где ему было нужно.

Его рука, по-прежнему в черном рукаве балахона, вцепилась в край каталки, резко заставив остановиться, отчего Ян стал заваливаться вперед, снова даже не осознавая и не чувствуя толком происходящего.

Ника бросилась к молодому человеку, ухватила за руку, успела, удержала. Давид тоже оказался рядом. Они вдвоем собой закрыли Яна от гула.

Девушка смотрела на темную высокую фигуру в плаще. Все тот же разворот плеч, та же привычка чуть склонять голову вправо, пусть не видно верхней части лица за глухим капюшоном, но сомнений нет, это Сашка. Вернее, его точная копия.

Демон ухмылялся. Привычно мерзко, чуть по-звериному. И так же шумно нюхал воздух. Он искал Яна.

– Давид, – молодой человек самостоятельно сполз с каталки. – Вперед. Я продержусь. Но давай быстрее.

Его начальник бросил вопросительный взгляд на Нику. Девушка слишком хрупкая, она не продержится долго. Тем более, сейчас именно она будет нужнее гулу.

– Иди, – твердо распорядилась Ника. – Только…Пистолет оставь.

Она помнила, что оружие Юрки осталось у Давида после того, как они вытащили полицейского из реки.

– Но… – старший в их команде сомневался.

– У меня разряд по стрельбе, – спокойно сообщила девушка.

Это было правдой. Кроме курсов самообороны, она занималась когда-то в стрелковой секции. И кстати, стреляла она даже лучше своих друзей-полицейских.

Давид протянул ей оружие, обошел Яна и Нику, и побежал вперед. В конце концов, всю остальную часть плана мог выполнить только он.

Гул не дернулся, не проводил человека взглядом. Он застыл напротив молодого человека и девушки, будто продолжал изучать их.

– Пистолет не поможет, – сказал Ян Нике. – Юра пробовал. Нет смысла. Демон приходит из наших мыслей. Его плоть иллюзорна в каком-то смысле.

– Не важно, – у девушки был свой план.

Монстр с лицом покойника шагнул ближе. Ника испытала инстинктивное желание отшатнуться назад. Она не знала, что ждать. Ее мозг рисовал многое, и жуткий смрад, который должен был бы исходить от гула, и холод, но главное, животное чувство опасности. Только…ничего не было. Демон не принадлежал их миру. И оставался для него не узнанным. Вот только про иллюзорность тела Ян явно ошибся.

Демон резко выбросил руку вперед, схватил молодого человека за плечо. Ян болезненно охнул и начал сгибаться явно от сильной боли. Ника тут же шагнула чуть в сторону, освобождая себе место, потом приняла привычную стойку, размахнулась и ногой врезала по руке монстра.

Она знала, что не сможет причинить ему боль. Но есть еще и законы физики. Резкий толчок заставит монстра отпустить Яна. Пока этого будет достаточно.

Монстра качнуло от удара, и да, его пальцы выпустили плечо молодого человека. Отчего и сам Ян стал заваливаться на пол. Ника могла бы снова броситься вперед, подхватить его, но… Лучше пока так, нельзя оставлять гула без присмотра даже на миг.

Только она все равно не успела. Девушка пропустила тот миг, когда демон метнулся ближе к ней, остановился буквально напротив, и откинул капюшон. Ника даже удивлялась потом, как спокойно она приняла это. Видеть так близко лицо человека, кто был ей ранее дорог. Видеть, и ничего не чувствовать. Но при этом, как-то сразу, мгновенно, отторгнуть сходство. Блиц-игра «Найди 10 отличий». Ника могла бы попасть с этим в книгу Гиннеса. Она всем своим существом, сразу отвергла все. Это не Сашка. Тоже лицо, фигура, привычки. Не его глаза, не его запах, и эта вообще не человеческая ухмылка.

Она хотела ударить, прямо в это лицо когда-то близкого ей человека, но… Гул перехватил ее руку. Блокировал вторую, вцепился ей в плечо, как буквально несколько секунд назад, это было с Яном. Но она не вскрикнула, удержалась, знала, предчувствовала боль. Только еще больше разозлилась и попыталась вывернуться. И снова гул поймал ее. Как если бы заранее знал каждый продуманный ею маневр. «Он приходит из наших мыслей»… Так сказал Ян. И он прав.

– Мое, – прошептал гул у самого ее уха. – Отдай себя! Ты. Это должна была быть ты.

Ника это прекрасно знала. Несколько часов назад, когда они с Давидом сидели внизу, ожидая сигнала от Яна, девушка сама сказала об этом. Но теперь… Она хотела сказать «нет».

Хватка на ее плече неожиданно ослабла, демона качнуло в сторону, и он начал заваливаться на пол. Освободившись, Ника увидела, как Ян, так и не поднявшись с пола, дополз, и ухватив монстра за ноги, просто дернул его на себя. Она успела лишь согнуться, нанести удар гулу по спине. Но тут же он исчез.

А спустя мгновение появился заново, завис над Яном, вцепившись пальцами ему в голову. Молодой человек застонал. Ника снова ногой ударила по руке монстра. На этот раз – безрезультатно.

– Отдай! – знакомым голосом Саши, произнес демон. – Отдай себя. Или он умрет.

Ника знала, что стоит ей согласиться, они проиграют. Гул получит ту самую последнюю жертву, кто связан с предыдущими или родством или любовью. Ее согласие завершит цикл, и тогда нельзя уже будет что-то исправить. Но она не могла видеть, как страдает Ян. Молодой человек уткнулся носом в пол, сжал кулаки так, что ногти царапали ладони. Он держался. Но от этого Нике становилось только хуже. Больнее. Тяжелее сказать «нет».

– Отдай! – гул чувствовал ее. Он требовал все решительнее. – Отдай!

Девушка собралась с силами, выпрямилась, посмотрела в лицо покойника.

– Нет, – произнесла она хрипло. – Нет. Потому что ты не сможешь его убить. Не его, не меня.

И снова ударила. Снова с ноги. Не по руке, а прямо по лицу. Опять она полагалась не на ущерб, который мгла бы нанести, а лишь на то, что удар отбросить гула прочь.

Получилось. Ян был свободен, а монстр, откинувшись назад, снова исчез, чтобы появиться перед ней. И ударить. Теперь уже девушку. По лицу, наотмашь. Нику отбросило назад, на каталку. Перевозка откатилась в сторону, Ника неловко начала падать на пол, оцарапавшись о металлический край одной из ручек.

Выступила кровь. И это решило все! Гул весь напрягся, как-то собрался, хищно заводил носом. Он чувствовал то, что хотел, что так жаждал получить. Кровь пятой жертвы. Ника с грохотом приземлилась, почувствовала боль от ушибов, от полученного удара немного плыло перед глазами. Но девушка не сводила взгляд с монстра. И увидела его жажду.

– Ага! – она сама не узнала свой голос. Слишком холодный и злой. – Хочешь это?

Она подняла руку, по которой стекали капли крови.

– Мое! – гул подался вперед.

Ника отвела руку чуть дальше, и наблюдала, как демон подался следом. Как собака за костью. Она усмехнулась. Она снова повела рукой, продолжая играть с ним, а сама стала подбираться ближе к Яну. Надо добраться до него, надо быть готовой…

Гул чуть ли не плясал от нетерпения, дергался как-то неестественно, шумно дышал. И злился. Он не мог получить то, что желал больше всего. Демон сейчас даже дотронуться до девушки не мог. И это приводило его в ярость.

Монстр снова переместился, именно тогда, когда Ника доползла до молодого человека. Она не могла посмотреть, что с ним, но, как это ни странно, слышала его дыхание. Ян жив. И даже в сознании. Гул завис над Яном и снова впился пальцами в висок молодого человека. Стон был еле слышен, но для Ники он звучал громче, чем колокола в Пасху. Она в отчаянии замахала раненой рукой, разбрызгивая капли, туда, дальше, надеясь, что демон метнется прочь за добычей.

Но нет. Гул продолжал истязать Яна.

– Отдай сейчас! – повторил он. Нике даже послышались какие-то интонации в его монотонном голосе. Все та же жажда и нетерпение.

У нее больше нет выбора и времени. Может быть, сам гул и не способен убить Яна. Не способен сделать это буквально. Но кто сказал, что Ян сам не загнется от боли? Или не сойдет от нее с ума? Сейчас, в этот момент, девушка могла думать только о нем. Ян ей важен. Не нужен, как сестре, не устраивает, как банкомат с модельной внешностью, а именно важен. Как человек, как кто-то очень близкий. И если больше нет вариантов…

Она достала пистолет, который забрала у Давида и засунула сзади за ремень джинсов. Стрелять бесполезно, она это помнила и без слов Яна. Замысел был другой. Спасти молодого человека можно лишь отключив его сознание. Как это было с Юрой. И тогда гул вернется к Ольге, требуя следующую жертву, потому что уже двое от него ускользнули. Это как минимум две-три минуты. Можно успеть…

Девушка перевернула пистолет, взялась за дуло, готовая ударить Яна рукоятью. Демон, будто понимая ее замысел, снова сжал виски молодого человека. На этот раз Ян не удержался и в крикнул. Ника занесла руку, и в этот момент гул вдруг вздрогнул и согнулся, будто получил невидимый удар. Его пальцы ослабли, высвобождая молодого человека.

– Давай! – разнесся по коридору голос Давида.

А ведь она даже не услышала, как он вернулся, как привез еще одну каталку. С трупом. С тем, во что теперь превратился настоящий Сашка.

Демон снова исчез, и теперь материализовался рядом с Давидом. Но не успел. Старший из команды всадил тонкий блестящий скальпель в руку покойника. Как по волшебству, удар пришелся по самому гулу.

– Сажай его! – распорядилась Ника, успевшая подняться.

Она обошла Яна, встала, расставив ноги на ширине плеч, как когда-то ее учили в стрелковом клубе, снова развернув пистолет, сняла оружие с предохранителя и на двух вытянутых руках прицелилась.

Давид усадил труп полицейского на койке, чуть придерживая его за плечо. Тело лишенное возможности держаться ровно, лишенное работы мышц, держалось неровно, голова падала на грудь, руки свисали с каталки. Но главное, оно было теперь четко перед Никой, а на шее у трупа висел кулон.

Отличная мишень – кругляшек на груди. И всего каких-то десять шагов. Девушка сделала глубокий вздох, потом выдох, навела пистолет точнее. Ей казалось, что она видит лишь проклятую вещь, четко находится с ней на одной линии, будто сама соединена невидимой нитью с кулоном. Будто Ника различает каждый символ на его поверхности. Все пять. Теперь казавшиеся полуистертыми, как шрамы от старых затянувшихся ран. Ника нажала на курок. И снова ей мерещилось, что взглядом она способна проследить полет пули. Как та вырывается из ствола, летит и впивается в самую середину кулона, в тот самый символ пятой жертвы. А заодно и в мертвое тело Саши.

Давид отпустил труп, и тот медленно, кулем повалился на каталку. Коридор был пуст. Высокая фигура в черном исчезла. Ника так и стояла с пистолетом в вытянутых руках. Давид тоже замер, нервно оглядываясь. Эта пауза казалась какой-то слишком напряженной, нереальной. Будто лишь передышка, а не конец боя.

Но потом так ничего и не произошло. Только Ника все еще боялась опустить оружие. Что-то внутри, буквально подталкивало ее сделать еще один выстрел. Для уверенности, контрольный. Подойти ближе и…Это превращалось в навязчивую потребность. Девушку переполняло напряжение и злость. Надо его прикончить! Надо выстрелить! Еще раз. Чтоб больше никогда…

Ника чувствовала, как от напряжения и нетерпения трясутся руки, как палец сам, практически без ее воли начинает сдавливать курок. Девушка резко повернулась и всадила пулю в стену, одну, затем еще и еще. Она продолжала нажимать на курок, даже когда закончились патроны. Давид подошел, твердо ухватил ее руки, стал разжимать пальцы, отнял пистолет.

– Молодец, – тихо, но с искренним уважением, сказал он. – Ты выдержала. И теперь точно все…

– Ян…

Глава девятнадцатая

1.

Боль отпустила так резко, что он даже не смог осознать ее отсутствие. Облегчение принесло дикую слабость, какое-то ноюще чувство потери и желание плакать. Как в детстве. Горько и долго. Он чувствовал себя раздавленным.

Ян лежал на полу, все так же не замечая ничего вокруг себя. Не слыша голосов, не видя образов. Он лишь пытался осознать отсутствие боли, как-то сродниться с полученной свободой. И лишь чуть позже начал чувствовать. Себя. Свое тело, свое дыхание, то, что он еще жив. Пока еще жизнь не вернула ему эмоции и способность испытывать эмоции, но все же…

– Ян…

Он услышал свое имя. И понял, кто его зовет. Не узнал голос, не догадался, а просто понял, почувствовал. Ян знал, это Ника. Разобрал тревожные нотки в ее голосе, страх и надежду. Он помнил эти эмоции. И снова их узнавал. А главное, они давали отклик. В нем. Ян возвращался, хотя сам еще не мог этого понять.

Чьи-то умелые и сильные руки подняли его с какой-то холодной и твердой поверхности. Другие руки гладили его плечи, ласково шевелили волосы. Ян захотел как-то ответить, тянулся к этим рукам. И он открыл глаза.

Серая дымка истончилась, стала почти прозрачной, будто таяла. В мир вернулся объем и очертания стали понятнее. Краски еще были тусклыми.

– Живой? – поинтересовался рядом мужской голос с каким-то деловым интересом.

Ян хотел кивнуть. Но будто забыл, как это делается. Только чуть пошевелил головой.

– Что с ним? – спросила девушка.

Молодой человек нашел ее взглядом. Ника…С непривычно растрепанными волосами, слишком бледным лицом, на котором на правой скуле начинал наливаться цветом синяк.

Ян нахмурился. Это ему не понравилось. Более того, вид синяка на ее скуле заставил Яна разозлиться. И тут он понял, что видит цвета и четко осознает размеры предметов. Мир возвращался.

– Какого… – выдавил он из себя глухо и слишком тихо. – Кому ты позволила себя ударить?

Девушка в ответ облегченно улыбнулась.

– Спокойно, – заявила Ника деланно весело. – Я не оставила это безнаказанным.

– Мы справились, Ян, – спокойно и обстоятельно заявил Давид. – Но…До чего же дурацкие у тебя всегда планы…

2.

Юрка выглядел неплохо. С точки зрения врачей. Но его психологическое состояние Нику пугало. Она сидела на стуле у больничной койки и всматривалась в лицо друга.

– Успокойся, – посоветовал он. – Я не наложу на себя руки.

Тон у него был вроде бы обычно спокойный, но… В нем появились совсем иные незнакомые нотки. Привкус горечи.

– Юра… – девушка не умела успокаивать. – Я не знаю, что тебе сказать. Что сожалею? Что я с тобой? Но мне кажется, тебе этого так мало.

– Ты не права, – он даже чуть улыбнулся. – То, что ты здесь, это уже хорошо. Ты друг, Ника. У меня остался друг, и это очень важно.

– Думаю, далеко не один, – заметила она. – Тут ребята из управления толпой ходили. Юра, ты всем нам нужен. И никто тебя не бросит. Да и вообще! Это все еще не повод…

– Остановись, – мягко, но твердо попросил он. – Я знаю. Здесь был Давид.

– Вот как! – такого Ника не ожидала.

Юрка усмехнулся. Почти по-старому, почти привычно.

– Я же не болен на голову, – заметил друг. – И с памятью проблем нет. Я прекрасно помню, кто меня вытащил из реки. И от кого меня спасали. Такое, поверь, не забудешь.

– Поверю, – кивнула девушка.

– Ну, да, – смутился он. – Наслышан уже тоже. Давид долго со мной говорил. Обо всем. И…скажи, это все равно дичь полная, да?

– Еще какая! – согласилась Ника. – Но теперь с этим надо жить.

– Как Ян? – поинтересовался Юрка.

– Нормально, – суховато отозвалась она. – Почти не изменился. Только его еще мучают кошмары по ночам. Давид обещал что-то сделать. Хотя… Ян говорит, что был к этому готов. Та девушка, в прошлый раз…Ей досталось намного хуже. А Ян пробыл там всего несколько минут. Он справится.

– Я тоже, – пообещал друг. – Ты не переживай. Я не такой и слабак. Я смогу жить дальше и без Оли.

– Прости, но и слава богу, – от души, высказалась девушка. – Пусть она мне сестра, но… Юра, тебе без нее на самом деле лучше.

– Знаю, – кивнул он и даже не отвел глаза. Но потом нахмурился. – Только и ты прости. Заведено уголовное дело. И я дам показания.

– Конечно, – спокойно поддержала его Ника.

– Это не месть, – поспешил добавить друг. – Просто есть закон. Я, конечно, не такой правильный, как был Сашка. Но я не стану пользоваться связями и как-то влиять на это. Даже ради тебя.

– Я-то точно тебя о таком никогда бы не попросила, – она даже немного обиделась на то, что Юрка мог такое предположить. – И даже если бы это была месть, не за тебя самого, а за вашего ребенка, я бы тебя поняла, Юра. Я уже сказала, я с тобой.

– Спасибо, – искренне произнес он, и чуть помолчав, все же продолжал. – И еще. Я больше не стану врать тебе. Ника, я уеду. Ненадолго. Месяца на три-четыре. Побуду у родителей. А потом вернусь в полицию. Я переживу это. Но все же нужно время.

– Да хоть на край света и на пару лет, – она очень старалась говорить легко и весело. – Главное, чтобы раз в неделю брал телефон и набирал мой номер. Если хоть раз забудешь, я тебя из-под земли достану.

Друг улыбнулся. На этот раз на самом деле привычно и тепло, чуть сжал ее руку. А потом все же кивнул, соглашаясь.

3.

Ника закончила все дела. В прошлом остались похороны Вовки и вторичное погребение Саши, прошли все разбирательства. Давид каким-то чудом все уладил. Все это осталось в прошлом. И только этот разговор с Юркой стал тем, что она возьмет с собой в будущее. Ника спустилась по ступенькам больничного крыльца.

Автомобиль Яна был припаркован прямо напротив, он сам стоял, как и всегда, опершись пятой точкой о капот. Все такой же уверенный сильный с той самой улыбочкой, которая заставляла Нику испытывать легкое раздражение своим безграничным обезоруживающим очарованием.

– Домой? – спросил он.

– Нет, – решительно возразила девушка, усаживаясь на переднее пассажирское сиденье. – Давид уехал, в доме есть нечего. Хочу кофе и пирожных.

– Сильно ты этим наешься, – усмехнулся Ян. – Потом закупим продукты.

– Готовлю я, – предупредила она.

– Это почти угроза, – откликнулся молодой человек в том же весело ироничном тоне, но тут же стал чуть серьезнее. – Как он?

– Выживет, – уверенно произнесла Ника. – Он не такой слабак, как кажется.

– Он вообще не кажется слабаком, – будто бы нехотя признал Ян. – Я видел его там на реке. Твой друг весьма неплохо сражался за свою жизнь. Даже, когда увидел, с кем именно. А это не для слабонервных. Хуже всего с твоей сестрицей.

– Юрка полицейский, – напомнила девушка. – И поверь, это для него очень многое значит. Я так думаю, именно он идеальный полицейский. А не тот, кого все таковым считали.

– Потому что человек хороший, – добавил он.

Ника улыбнулась благодарно, хотела сказать ему что-то теплое и значимое, когда ее смартфон ожил. Девушка посмотрела на экран и нахмурилась, но все же нехотя приняла вызов.

– Ника! – привычно трагичные нотки и жалобный тон. Девушка легко могла себе представить полные печали глаза сестры. – У меня полиция! Они обвиняют меня в том, что я хотела убить Юру! Ника, они пришли меня арестовать!

– И что? – осведомилась равнодушно сестра.

– Я не хочу! – буквально проорала Ольга в трубку. – Слышишь? Ты обязана меня спасти! Ты же моя сестра! У тебя никого нет, кроме меня! Ника! Я не хочу в тюрьму! Спаси меня! Ты обязана…

Ника отключила вызов. Ян усмехнулся, глядя на дорогу.

– Думаешь, это конец? – осведомился он. – Она так легко отстанет?

– Да без понятия! – беззаботно пожала Ника плечами. – Хотя, конечно, нет. Но это не имеет значения. Хочу кофе и пироженные. И все же приготовлю тебе ужин. Я учусь отдавать.

– Дверь сама откроешь, ключи же есть, – напомнил Ян.

– И не верну, – твердо пообещала девушка.

Content

Анна Велес
Черный человек

Глава первая

1.

2.

3.

Глава вторая

1.

2.

3.

Глава третья

1.

2.

3.

Глава четвертая

Глава пятая

1.

2.

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

1.

2.

Глава десятая

Глава одиннадцатая

1.

2.

Глава двенадцатая

1.

2.

3.

Глава тринадцатая

1.

2.

Глава четырнадцатая

1.

2.

Глава пятнадцатая

1.

2.

3.

Глава шестнадцатая

1.

2.

Глава семнадцатая

1.

2.

3.

3.

Глава восемнадцатая

1.

2.

Глава девятнадцатая

1.

2.

3.