Скользкий. Чужая земля

Глава 1

Посвящается всем тем, кто заставил меня завершить «Право на поражение». Кто своими замечаниями, дополнениями и настойчивостью сделал всю эпопею лучше. По их просьбе, и для того, чтобы считать трилогию по-настоящему законченной

Сингар появился на окраине своих владений ближе к вечеру.

Когда-то эти земли цвели. Когда-то его крестьяне не знали ни голода, ни страха. От страха их защищала королевская власть, а от голода – Сингар. Все-таки, его дворянский род ко многому обязывал. И дед, и отец любили повторять, что только забота о своих крестьянах может сделать барона великим. Этот урок Сингар усвоил, и его крестьяне не голодали. Никогда.

Барон умел хранить зерно. И пусть в урожайные годы не все из подданных были довольны, когда он забирал у них слишком много, зато они забывали об этих обидах во времена засух, когда только амбары замка спасали деревни от вымирания.

Барон не думал, что его любили. Не рассчитывал он на любовь подданных. Наверное, даже наоборот – крестьяне его недолюбливали. Не во всем он походил на свой род. На его пристрастия в постели могли сквозь пальцы смотреть при дворе. В конце концов, при том самом дворе случались истории и похлеще. Но крестьянам наплевать на модные веяния из столицы.

Но барон и не требовал от них любви. Подданные должны вовремя платить дань, чтить короля и его законы. В своих владениях Сингар был еще и судьей, и никто из крестьян не мог пожаловаться на его несправедливость. Впрочем, как и обвинить его в мягкотелости.

Но что толку все это вспоминать. Его вотчина была полуразрушена, как и вся страна. Только то, что его владения находились вдали от больших дорог, хоть как-то сберегло большинство крестьян. Он ездил на запад, к дальним родственникам, гонясь за призрачной надеждой, что хоть они знают выход из положения, но, как оказалось, там ситуация была намного хуже, чем в его владениях.

Король-некромант не успокоится, пока не погубит все население некогда великой страны. Теперь-то Сингар это видел. Мертвецы, бродящие по дорогам от имени короля. Упыри, нападающие на невинных. Врата некроманта, врата боли и отчаяния. И пир знати в столице, кровавые развлечения, которые некромант придумал на потеху толпе.

Все работало на этого колдуна. А после смерти всех, кого он любил, у Сингара остался только один смысл для этой жизни, только одна задача. Его крестьяне могли его недолюбливать, но это были ЕГО крестьяне. Именно те, кого отец передал ему по наследству. Они были его богатством, а не земли, дарованные королем, уж этому-то отец и дед его научили. Да пусть они его хоть ненавидят, но эти крестьяне остаются его подданными. Теми, кого он должен защищать по долгу крови.

Но тот чужеземец был прав. Снять с места две тысячи душ и пробиваться с ними на восток – это потерять половину в дороге. Это если очень повезет. А если двинуться прямо сейчас, когда дороги окончательно занесет – это потерять всех. Надо было перетерпеть и дождаться весны.

С этими мыслями Сингар въехал в деревню на окраине своих владений. От всей его свиты теперь остались только Вар и Дормуд. Те чужеземцы помогли, хотя поначалу казалось, что неприятностей из-за них больше, чем пользы, которую можно было получить.

Они помогли в другом. Они показали Сингару, что с Сунаре по-прежнему есть кто-то, готовый драться. Наверное, только ради этого стоило испытать все то, что случилось.

Когда они въехали на деревенскую площадь, на ней медленно начал собираться народ. Эту деревню Сингар знал хорошо, потому что постоянно проезжал мимо по дороге в столицу и из нее. Тридцать дворов, две сотни душ. Не самая богатая деревня, земли вокруг слишком глинистые, а речка – мелковата, но местные живут крепко.

Ему здесь никогда не радовались. Да и не собирался он заигрывать с собственными подданными. Лишь бы слушались, и ладно. А они слушались – закон есть закон.

Но, что удивительно, сейчас он читал в их взгляде надежду. В их взорах он видел именно то, что, похоже, мечтал увидеть и его дед, и отец – но вряд ли когда-то получили желаемое. А он, который никогда и не мыслил заработать такую почесть, смотрел на лица крестьян и чувствовал, что они видят в нем заступника. Единственного, кто может их защитить.

Что-то случилось.

- Что случилось? – Спросил Сингар.

- Раз вы здесь, господин, - выступил вперед староста, - то, значит, вы и не знаете ничего. Король прислал нового господина. Все ваши владения отошли к нему. Его люди и указ короля показывали, да и ведут они себя уверенно.

- А про меня что говорят?

- Новый господин приказал, если вы появитесь, тут же донести. Сказал, что вы провинились перед короной и будете наказаны. Сказал, что каждый может схватить вас и привести к нему.

Несколькими неделями раньше Сингар бы заволновался. Да что там, у него могла бы быть истерика. Только сейчас у него не было жены. Не стало его любимого. Все, ради чего стоило жить, это его подданные. И этот гниющий самозванец посмел отобрать и их!

Но Сингар остался спокоен. Внешне. За это время он научился, как вести себя в сложных ситуациях. Его научили.

- И как звать нового господина?

- А он не представился, - староста пожал плечами. – Да и не дворянин он, сразу видно. Разбойник какой-то. Кто с ним пришел - промеж себя иногда зовут его Скользким.

Сингар кивнул.

- Сколько их?

Он знал, что вступит в схватку все равно. Но хотел также понять, есть ли хоть какой-то шанс ее выиграть.

- Живых? Дюжина, не больше. Но он привел с собой три дюжины мертвецов. И потом еще сборщики королевские прошли. Полдюжины живых, дюжина мертвых. Все мимо нас проходят. Помогите господин!

Сингар подумал, что дела у некроманта совсем плохи. Ему перестало хватать живых даже на то, чтобы собирать подать.

Староста неожиданно бухнулся на колени. Как ни странно, за ним последовала почти вся деревня. Во всяком случае, все те, что успели собраться на площади.

Сингар не понял, что происходит. В принципе, новый барон может нравиться крестьянам, может не нравиться, но им, по большому счету, всегда все равно, кто сидит в замке. Лишь бы пореже появлялся в их деревне и забывал присылать за данью.

- Он сказал, что подать живыми брать начнут! – староста объяснил все сам, без лишних вопросов. – С нашей деревни два десятка душ потребовал приготовить. Сказал, что через неделю заберет. Помогите, господин!

Становилось понятно, отчего староста впал в отчаяние. Действительно, отдать каждого десятого. А Скользкий что, решил поблагодарить короля за подарок? Отдать дань в десять раз выше даже той бесчеловечной, что ввел некромант? Или его сюда только за этим и послали?

Сингар задумчиво посмотрел на Вара. Их осталось всего двое, его охранников – Вар и Дормуд. Не самые умные из тех, кто выходил с ним в дорогу, но зато живые. И, пробираясь через страну вместе с чужеземцами, они многому научились. Уж точно научились понимать взгляды хозяина с полуслова.

Поэтому Вар кивнул. Потом, после паузы, добавил:

- Но нужны еще люди. Хотя бы несколько десятков.

Они знали, что им предстоит. Все трое. Сингар знал это всегда. У него просто не было никакой альтернативы, кроме как защищать своих подданных до конца. Он бы пошел и в одиночку.

Но его охранники, по простоте душевной, еще надеялись выжить.

Сингар поднял лицо к серому небу и почувствовал, как на щеках, одна за другой, оседают и тают снежинки. Зима была здесь. Еще немного, и все тракты занесет. Сугробы будут такими, что сообщение между городами почти исчезнет.

И это давало Сингару шанс.

Если сделать все аккуратно, то не уйдет никто. Если после этого вести себя осторожно, то до весны в столице и не узнают о шалостях барона, лишившегося земель по воле некроманта-короля. Если они доживут до весны, то можно снять народ с места и попробовать прорваться на восток, в степи, за пределы мест, до которых дотягивается воля некроманта.

Дойдут не все. Мало дойдет. Но все-таки это шанс. Оставаться здесь – шансов не останется ни у кого.

Сингар кивнул своим собственным мыслям и посмотрел на старосту.

- Это мой долг, помогать своим подданным. Зерном, мечом или собственной смертью. Но долг моих подданных – подчиняться мне. Нужно ополчение. Готовы ли вы выступить вместе со мной?

Сингар предполагал, что староста начнет юлить, отнекиваться, пытаться уйти в сторону. Он сильно недооценил, насколько некромант довел народ Сунары до отчаяния.

Староста ответил сразу, даже не думая:

- Конечно. Все пойдут, кто сможет. Только направь нас, господин.

И, что изумило барона еще больше, это дружный вздох облегчения на площади. Мужчины поднимались с колен и оглядывали друг друга. Женщины кивали. Один из мальчишек поднялся на цыпочки, видно надеясь, что сойдет за взрослого.

С момента недавней смерти жены Сингар не плакал ни разу. Но сейчас одинокая слеза скатилась по его щеке. Это были его подданные, и, впервые, он ими гордился.

- Только как сладить с мертвецами? – буднично спросил староста.

- Этому, - Сингар махнул рукой, приглашая своих воинов спешиться, - мы вас научим. Мы же научились.

- А учителя у нас были хорошие, - буркнул Дормуд, слезая с лошади.

Скользкий вальяжно развалился в кресле, когда-то принадлежавшем местному барону. Его предшественник, надо признать, имел вкус к хорошей жизни. Кресло было удобно. Шикарное кресло, и, что самое главное, в нем приятно размышлять. О том, о сем.

Можно сказать, что он, новый барон с немалым наделом земли и парой тысяч пока еще живых душ во владении добился всего, чего хотел.

Неудачи с орками позволили ему заработать, но орки слишком тупые, чтобы сотрудничать с ними слишком долго. Большие надежды он, в свое время, возлагал на хутов. Если бы они оказались порасторопней, то, наверное, он бы владел сейчас неплохим имением в Акреноре. Что ж, он все равно добился своего, пусть и не сразу.

Жалко лишь, что вряд ли ему удастся похозяйничать здесь долго. Цели его нынешнего хозяина слишком отличались от тех, что позволят Скользкому служить этому королю долго. Скользкий не прожил бы столько, если бы питал хоть малейшие иллюзии по поводу своих нанимателей. Этот – угробит королевство полностью, дай только время. Скользкий предполагал, что года три у него все же есть. Один из его новых, верных ему живых уже отправился втайне на восток, в Поцерон. Отправился с хорошими деньгами, разведать, как обстоят дела. Если удастся, то даже прикупить маленькое имение – благо в Поцероне такие вещи практиковались. За два-три года он выжмет из своих нынешних владений все, что может. Переведет все в чистую золотую монету, и смоется, пока не станет слишком поздно. Скользкий умел уходить вовремя, нельзя же получил подобное прозвище.

А пока надо было воспользоваться ситуацией. Король отпустил его живым, видимо, даже он понимал, что такой, как он – полезен ему именно живым. А за верную службу даровал неплохие владения, в которых было, чем поживиться. Но этот же король скоро сделает жизнь здесь окончательно невозможной, поэтому надо было поторапливаться.

А чтобы его хозяин дал ему возможность хорошенько нажиться, надо было задобрить его, хорошо задобрить.

Поэтому Скользкий даже не размышлял. Конечно, проще было дождаться весны и отправить подати после того, как сойдет снег. Проще и безопасней. Но к весне король мог поменять свое мнение относительно нового, не слишком ретивого барона. Лучше не рисковать.

Сотня мужчин была согнана его наемниками, и приданными им мертвыми. Сейчас крестьяне ждали своей участи в запертых клетках, уже поднятых на телеги. Их нужно было отправить в столицу до снега. И, как бы Скользкому не претила идея разделять его маленькую армию, но иного выхода он не видел. В конце концов, в стенах этого замка он в полной безопасности. Никакие крестьяне здесь до него не доберутся. Тем более, после того, как он забрал всех самых молодых и самых сильных мужчин.

Вопрос только в том, сколько из своих наемников оставить при себе, а сколько отправить с обозом.

- Возьмешь с собой троих, поможешь сборщикам доставить подать в столицу, - в конце концов, решил Скользкий. – Постарайтесь обернуться до того, как совсем заметет. Но даже если заметет, все равно не оставайтесь нигде на зиму, пробирайтесь ко мне. Сам знаешь, только здесь вас ждет теплый прием, жаркий камин, жареное мясо и девки из соседних деревень.

Стоящий рядом с ним ухмыльнулся. Всего перечисленного за последние дни он попробовал вдосталь, поэтому Скользкий знал, что они поторопятся назад – было к чему возвращаться.

- А обратно как? Дай мертвяков немного.

- Возьмешь дюжину. Быдло все равно заперто, волноваться не о чем.

- Может, все же две? – Попросил наемник.

- А я здесь что? Один замок охранять буду? – Раздраженно спросил Скользкий. Это была самая слабая часть плана. Ему очень не хотелось делить свое небольшое войско. – Ты и так идешь со сборщиками. У них своих мертвецов полно. Не забудь в той деревушке дань собрать. Две дюжины. Хотя нет. Забери у них три. Там все равно проблем не будет. Дойдешь до столицы, там еще пару дюжин мертвяков попроси. Вот и дойдешь спокойно обратно.

Наемник кивнул и отправился собираться. Он не стал бы так торопиться, знай, что готовят ему жители деревушки, от которой его хозяин не ждал никаких проблем.

Люди нового ставленника появились даже раньше назначенного срока, но Сингар был только этому рад. Конечно, он умел терпеть, но сейчас ему хотелось как можно скорее разделаться с тем, кто занимает его кровать в покоях фамильного замка. Проще всего было выманить хотя бы часть его охраны, разделаться с ними без ненужного риска. Лучшего повода, чем сбор дани, для этого и придумать было невозможно.

Мальчишка прибежал с час назад, предупредив о приближении обоза. Чего Сингар не ожидал, так это пленных, которых они везли с собой. Похоже, Локо повернулся к нему лицом и улыбнулся. Сингар разом решал множество проблем. Да, охраны у такого обоза может быть больше, чем у просто сборщиков податей, но оно и к лучшему – чем больше они перебьют в чистом поле, тем меньше народу останется на стенах замка. И живых, и мертвых.

Обоз заходил в деревню медленно.

Всадник впереди телег в конце концов поднял руку, и телеги остановились. Почти сотня душ, набитых в четыре клети. Кто из охранников принадлежал к сборщикам дани, а кто был людьми Скользкого, Сингар не знал, да и не сильно его это волновало. Не уйти был не должен никто. Пока сборщиков хватятся, начнется снегопад. Он начнется со дня на день. Даже если кого и пошлют разбираться и искать пропажу среди зимы, - большое войско не пройдет. Наверное.

Сингар знал, что у некроманта хватит дури послать на карательную миссию и армию, но надеялся, что сейчас у того хватает и других забот. Надежда слабенькая, но иной у барона не было.

Перед всадником стоял только староста, встречая гостей. Это было забавно – дюжины три мертвяков, и, может, с десяток живых сборщиков – и встречающий их одинокий крестьянин.

- Где наша дань? - громко спросил всадник.

Громко и спокойно, даже не положив руку на оружие. Все оказалось даже проще, чем думалось Сингару вначале.

- Готова, - кивнул староста. Ответил он тоже громко, потому что слово было сигналом.

Крестьяне побежали сразу, со всех сторон. Побежали с криком, почти воем. Староста, наоборот, рванул наутек, подальше от всадника.

Все же всадник был явно не из сборщиков. Слишком шустро соображал. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что сейчас будет. Не думая, он пришпорил коня и попытался вырваться из деревни.

Конь наткнулся на вилы крестьян шагов через пятьдесят. Всадник получил такие же четыре зубца в грудь немногим позже. Хотя, похоже, он и так переломал себе все что можно при падении.

Оружия ни у кого толком не было, и это заставило Сингара и его телохранителей попотеть. Но в конце концов, у в деревне нашлось и пара луков, и даже один меч, правда, совсем ржавый. Зато вилами крестьяне владели виртуозно.

Живых задавили сразу. Всех. На всех, похоже, были печати, но это становилось неважно. Мертвецы могут сражаться, но не могут соображать. Главное, чтобы все они остались здесь. Чтобы слухи о бунте остались в этой деревне, похороненные, если надо, по кускам, вместе с ошметками мертвых тел.

На рожон крестьяне не лезли. Тыкали вилами издалека, и даже те из мертвяков, что шевелились поживее остальных, ничего не могли сделать. Натыкались на вилы, тут же кто-то насаживал их еще на одни, и даже огромной силы, полученной мертвецами от некроманта, им не хватало, чтобы приблизиться к крестьянам на расстояние удара. Одного за другим мертвецов валили на землю, а потом, как учили своих новых рекрутов Дормуд и Вар, топорами отрубали головы.

Все кончилось за четверть часа. Засада оказалась подготовлена идеально. Из крестьян – один остался без пальца, еще один – без глаза и со шрамом через все лицо. Похоже, что он этому был даже рад. Знал, что будет что вспомнить.

А Сингар, совершенно неожиданно, получил в свое войско почти сотню здоровых мужчин, готовых за свое освобождение идти с ним до конца. Барону показалось, что он все же недооценивал любовь своих подданных. Более того, теперь у него были и мечи, и даже доспехи, пусть и далеко не для всех.

Костер разожгли ночью, в глубокой ложбине. К утру от сборщиков подати, их телег и одежды остался лишь прах, погребенный в свежей могиле на глубине оврага. Никаких следов.

Сингар не собирался воевать как рыцарь. Он им никогда и не был. Замок принадлежал его роду, и он просто намеревался забрать его обратно. Не оставив никого из захватчиков в живых. Просто из соображений безопасности.

Тайный ход, ведущий в его замок, позволял не устраивать рыцарские забавы под невысокими, но все же существующими крепостными стенами. Это могло затянуться, а любая задержка могла привести к тому, что кто-то сбежит, кто-то успеет ускользнуть, несмотря ни на что.

Дормуд расставлял крестьян вокруг замка, готовясь к возможному прорыву, а Сингар, взяв с собой полсотни наиболее шустрых из поданных, уже пробирался по заросшему корнями деревьев лазу. Их остановил бы и ребенок, но для этого надо было знать о существовании маленькой семейной тайны рода Сингара.

Они вошли прямо внутрь покоев, прокрались в кладовую, примыкающую к кухне.

Сингар остался в ней, одного за другим выпуская вооруженных крестьян, хлопая каждого по плечу и напоминая:

- Не жалеть никого. Если это слуги, пусть выходят за ворота, если вы не уверены, кто это – оглушите. Если это враги – убивайте. Держитесь по пятеро. От мертвяков можете убегать, с ними разберемся в конце.

Скользкий услышал шум, когда прохаживался по внутреннему двору замка. Было непонятно, что происходит, но ведь он не получил бы своего прозвища, если бы не умел быстро соображать. Поэтому Сколький начал действовать раньше, чем его обнаружили.

Конечно, за столь короткий срок ему никогда бы не удалось обнаружить тайный ход древнего рода, которым воспользовался Сингар. Но у человека, привыкшего всю жизнь находиться в тени, всегда были подготовлены пути отхода.

Достаточно было одного взгляда с крепостной стены, чтобы понять, что через ворота ему путь заказан. Их уже обложили. Возможно, он все-таки перестарался с крестьянами. Надо было давить их не так быстро. Но кто знал, что у этих еще достанет мужества для бунта. После стольких то лет под властью некроманта.

На этот случай в одном тихом месте на стене у него была готова крепкая веревка, длины которой как раз хватало, чтобы безопасно спуститься. И исчезнуть. Раствориться, словно его никогда и не было в Сунаре. Где-то он ошибся, на этот бунт Скользкий никак не рассчитывал. Где-то что-то пошло не так, и вся его служба для некроманта, куча весьма паршивых поручений, которые помогли самозванцу удержаться на троне, все оказалось бездарно потраченным временем.

Ладно, монеты, зашитые в поясе, помогут ему неплохо устроиться в Поцероне. Пусть и не так шикарно, как он рассчитывал.

Крестьяне народ практичный.

Трое из них, вооруженных лишь вилами, стояли в таком месте, в котором Дормуд и подумать не мог, что кто-нибудь появится. Поставил их так, для порядку. Барон попросил не оставлять ни одной щели – вот он и исполнил.

Теперь эти трое спокойно дождались, когда беглец спустится со стены и подойдет поближе. Лишь в последний момент они выбрались из укрытия.

Скользкий что-то пытался говорить. Говорить он умел – красноречие являлось одним из его наиболее полезных навыков. Только вот эти трое еще недавно следили за своим свежеиспеченным хозяином сквозь прутья клетки, так что теперь не были склонны слушать даже самые красивые речи.

К тому же, крестьян вообще сложно переубедить, когда им что-то втемяшилось в голову. Перепахать поле до заката, встать до петухов, чтобы выгнать скот на пастбище, выкосить весь луг и собрать подсушенную траву до дождя. Все это требовало упрямства, по крайней мере.

Вилы очень хороши, когда надо остановить предателя. Навсегда.

А топор – для того, чтобы предатель не ожил, даже имея печать некроманта. Крестьяне практичны. И, если надо, убивают даже легче, чем многие воины.

Скользкий умер безвестным. Что не было редкостью в то время в Сунаре. Его тело разложилось, и кости долго, несколько десятилетий то обжигались солнцем, то промерзали в снегу. Что тоже часто случалось в ту смутную пору, когда законная королевская власть только начала восстанавливаться в северном государстве.

Но что случалось редко даже тогда – он умер никем не оплакиваемый. И никто, совсем никто о нем никогда больше не вспоминал.

Сингар вновь занял свои покои в отвоеванном фамильном замке. И начал размышлять о том, как лучше подготовить подданных к сложной и опасной дороге ранней весной.

Новости из столицы всегда доходили медленно. Но эти – все же пришли до того, как дороги занесло окончательно.

Все равно, ему было о чем подумать. Где раздобыть зерно для посевов, например. И как ему дальше себя вести с подданными, в бою доказавшими верность своему барону.

Content

Скользкий. Чужая земля

Глава 1