Шиповник-твикс

Глава 1

(Сказка-повесть о школе)

Автор благодарит:

Юрия Паневина — за помощь и советы

Глава первая

Неочевидная, малохоженная тропа уводила сквозь распадок, утреннее солнце припекало изрядно, жужжали спешащие пчелы. Лето иссякало, ягоды шиповника уже отливали оранжевым, но до осени время еще оставалось. Лето, ах, лето… но как дальше в старинной песне, сейчас не вспоминалось.

Мама шла впереди, мелкая Агатка сидела на ее плечах и грозно размахивала прутиком — то ли пчел предупреждала, то ли всю местность запугивала. По-правде говоря, младшая сестра к дальним прогулкам относилась подозрительно — еще не пробудился в Агате дух исследовательницы и поклонницы всяких прогрессивных методов познания окружающего мира. Но мамы в один голос утверждали — дайте срок, младшая все королевство под микроскоп запихнет, насквозь просмотрит и проанализирует. Весьма чуткое и пытливое существо, это и в полтора года уже очевидно.

Дики подумала, что прежде чем эти земли изучать оптикой, нужно их сапогами и копытами проверить. Вот прямо начать от Новой Пасеки и на запад. В ту сторону в этом году, считай и не ходили. Распадок почти туда и уводит, намекает…

— Ты о чем думаешь? — приглушенно поинтересовался Рич, шагающий за левым плечом сестры.

— Думаю о том, что «распадок» — отличное слово. В Старом языке умели красивые слова придумывать…

— Причем тут распадок⁈ — еще тише возмутился брат. — Какая тут сейчас лингвистика⁈ Мы зачем идем?

— Поговорить мы идем, — пробурчала сестрица. — В узком семейном кругу. А поскольку мы ничего сомнительного в последнее время не творили, надо думать, нам о занятиях чего-то скажут.

— Вот то-то и оно, — страдальчески вздохнул Рич.

С братом было все понятно — нервничал он оттого, что на прогулку не пошла Кэт. Вот же жених несчастный, и пару часов без нареченной обойтись не способен.

Близнецам Дики и Ричарду шел одиннадцатый год, их незаменимая и самая близка подруга Кэт была чуть старше. «Незначительно старше» — как не забывал подчеркивать Рич. Ну, оно так и есть — близнецы знали дочь тети Блоод с самого сопливого-пресопливого детства, по сути — сестра, самая близкая по возрасту и всему остальному. Но все же не сестра, поскольку Рич и Кэт собирались пожениться, как только достигнут правильного позволительного возраста. Секретом столь далеко идущие планы не являлись, все Долина об этом знала, да и в иных городах и хуторах, где были в курсе подробностей жизни замка «Две Лапы», ничуть не удивлялись столь рано сложившемуся союзу. «Данность и предначертанность судьбы», как говорят образованные люди.

Но данность данностью, а психовать, когда остаешься без подруги на несчастные пару часов, это не дело…

Тут Дики осенило. А если речь не о паре часов⁈ То-то у мам этакие серьезные глаза сегодня.

— Э, да йена меня совсем затаскай, — прошептала девчонка.

— Доходить начинает? — убито пробубнил Рич.

Близнецы одновременно оглянулись — на Мамочку — она шла с Гр-Гр — младший суперумный братец что-то рассказывал, указывая молотком с длинной рукоятью на скалистые выступы, идущие по склону распадка. Гр-Гр нынче страшно увлекся геологией, всякие «граниты-базальты-полевые шпаты» из него так и сыпались. Младший собирается изыскать в Медвежьей долине месторождение серебра или хотя бы меди. Для увеличения долинного самофинансирования и закупки солдатиков для личных нужд. В принципе, мысль неглупая…

Мамочка кивала серокожему геологу, но смотрела на близнецов.

У Дики упало сердце. Все верно — учеба. Выездная. Нет, речь об этом давно шла, все готовились. Но ведь еще год в Долине должны были оставаться⁈ Эх, пропала осенняя рыбалка. С другой стороны — Прыжок. Первый Прыжок! Это, считай, взрослость.

Дики сглотнула и пробормотала:

— Да, туплю. Ты прав. На учебу. В Старый мир.

— Что-то я абсолютно не испытываю восторга, — печально сообщил братец.

— Гм… стремно, что тут и говорить. Но есть и плюсы…

Про плюсы Дики пояснить не успела, поскольку Мамочка окликнула Маму:

— Эй, авангард, вы не устали?

Мама оглянулась, все поняла и сказал:

— Выбираем место?

Агатка решительно указала прутиком на левый склон и попыталась пришпорить мамину шею коленками. За что была немедленно переведена в пехоту.

Близнецы доставали из походных мешков «малый перекус», Гр-Гр и младшая сестрица исследовали подающий очевидные минералогические надежды камень, мамы сидели на расстеленной куртке — вид у обеих был измученный.

— Лучше не тянуть, — посоветовала Дики, собираясь нарезать хлеб. — Момент нелегкий, мы понимаем. Но теоретически мы готовы. Каков план?

— «Теоретически»… — Мама потерла едва заметный шрамик над левой бровью. — Ты палец себе не отхватишь?

— Это вряд ли, — Дики ровно и без риска отделяла ломти свежего хлеба. — Говорю, мы готовы. Ну, почти готовы.

— Тоже верно, — Мама смотрела, как старшая дочь прячет отертый клинок в ножны. — В общем, ближайший почти-год вам предстоит обойтись без острых ножей. И иных легкомысленных развлечений. Зато вот свой прикус сможешь всемерно оттачивать.

Дики поморщилась — с зубным прикусом у нее имелись проблемы. Нет, так зубы были ровные и надежные, но куда-то там пытались сместиться. Что грозило проблемами в будущем. Упражнения по исправлению прикуса помогали, но слабовато. Требовались усилия продвинутых специалистов и их оборудования, Долина пока до таких медицинских достижений, как зубные капканы-брекеты, не дотягивала.

— И когда? — уточнил Рич, сосредоточенно размазывая масло по ломтю.

— Через пять дней. Полагаем, что долгие сборы — лишние и ненужные хлопоты, — пояснила Мама.

— Очень верно. Не волнуйтесь, мы справимся, — заверила Дики.

— Очень на это надеемся, — сухо сказала Мама.

Мамочка ничего не сказала, просто по ее щеке покатилась слеза.

Посидели обнявшись, чуткий Гр-Гр не оборачивался, Агатка под его вдумчивым научным руководством увлеченно звякала молотком по каменюке.

— Ладно, это весьма поганый момент, но мы все знали, что он случится, — напомнила Мама. — Вы идете не куда попало, родичи встретят, присмотрят, если надо, надают по рукам и иным местам.

— Зачем нам давать? Мы дисциплинированные и все осознаем, — сказал Рич. — Я насчет другого волнуюсь.

— Кто ж не знает, о чем ты волнуешься, — печально вздохнула Мамочка. — Почта будет, пусть и не часто. Кэт писать умеет, ты тоже. Будете обмениваться впечатлениями. А на Рождество постараемся, чтобы у нее была возможность вас навестить. Поездка и учеба в такой дали, это непросто, но нужно пережить. Давайте обсудим практические вещи. Тетя Валери о вас и ваших характерах имеет представление, но….

Возвращались в замок задумчивые, но уже деловито-задумчивые. Как всегда говорила Мама: задача поставлена, ясна, остается ее выполнить с наименьшими потерями для личного состава.

* * *

Штабное совещание собралось в подвале — серьезные вещи лучше было обсуждать здесь, а не в голубятне или на башне.

— Ой, да не переглядывайтесь вы так, — потребовала Дики. — Щас разрыдаюсь. Прям как слепые вег-дичики, позабытые в берлоге. Мы отбываем меньше чем на год, и мы знали, что так и будет. Надо выдержать.

— Да. Но вы должны были уходить через год, — вздохнула Кэт.

Насчет скорого отбытия близнецов ей сказал отец этим утром, когда будущие школьники уже ушли на прогулку. Да, утро у Кэт тоже выдалось не из легких.

Дики обняла подругу за шею, осторожно, но убедительно постучалась лбом в лоб.

— Эх, как жаль, что тебе нельзя. Мы бы тогда вообще не волновались.

— Тогда бы в Старом мире сильно взволновались. А они там и так наполовину головами двинутые, — проворчал Рич.

Это верно. Кэт была дочерью ланон-ши, пусть и полукровкой, но слишком… слишком необычной для человека. Надолго в Старом нервном мире ей застревать действительно было неразумно, уж чересчур много там психов, маньяков и прочих больных. Конечно, обманчиво-хрупкую Кэт разве что маньячный батальон толпой одолеет, но что это за учеба, если постоянно придется от батальонов извращенцев отбиваться? Этак живо из школы выгонят.

— В простецкой физиономии есть свои плюсы, — не удержалась Дики.

— Не обольщайся. Ты весьма симпатичная девочка. Будут проблемы, — предрекла Кэт, и голос у нее был весьма серьезный.

Дики слегка удивилась. Никаких терзаний по поводу собственной внешности она не испытывала, но выросла среди женщин и дарков не только интересных, но и по-настоящему красивых, посему сознавала, что выглядит очень средненько, и даже когда вырастет, едва ли затмит первых красавиц Земель Ворона, не говоря уже о блистательном Глоре и иных столицах. Ну и очень-то нам хотелось кого-то гладким ликом и фигурой затмевать. Какой в этом интерес? А вот проблемы уже обещают.

— У меня зубы кривые, — вспомнила Дики.

— Это только врачи замечают. Кроме того. В Старом мире у детей многое кривое. Особенно толщина, — объяснила Кэт.

— Действительно, тебе, Ди, нужно быть поосторожнее. И мне тоже, — сумрачно сказал братец. — Это ж Старый мир, у них там все неочевидно. Улыбаются, а в голове полное говнище. Кэт нам про это кое-что еще расскажет.

— Я ж не возражаю, пусть все рассказывает. Послушаем, запомним. Врага нужно знать от пяток до мозга, пусть хоть какого вонючего. Но если бы в Том мире было по настоящему опасно, нас бы не отпустили, — логично напомнила Дики.

— Там ваши родичи. Присмотрят. И потом. Вы идете учиться на год раньше. Потому что с каждым годом там всё хуже и хуже, — прошептала Кэт.

— Тоже верно, — согласилась Дики. — Что ж, инструктируй по полной, думаю, если ляпнешь что-то нам не-возрастное, сейчас будет простительно. Но похоже, вы просто подначиваете меня всякими надуманными опасностями. Сдается мне, что самым поганым делом там будет геометрия.

— Геометрию у меня спишешь, это не дома, там некоторые боевые уловки вполне допустимы, — успокоил брат. — Сложнее всего окажется то, о чем мы пока вообще не знаем.

Мысль была верной, но Дики не думала, что в Старом мире так уж много совершенно неизвестного. Сколько книг прочитано, сколько рассказов от взрослых услышано. Да и Кэт уже раз десять там бывала, пусть и очень кратко. А кино из Того мира сколько смотрели⁈ Нет, Старый мир потому и старый, что хорошо известный и изученный. Что-то новое непременно будет — к примеру, вкус настоящего мороженого или покачивание желтого школьного автобуса. Или тир! Но это будет новым, потому что самолично еще не испытано, а не потому что вообще неизвестно.

Через пять дней близнецы убедились, что Старый мир им абсолютно неизвестен.

Глава 2

— Успеха! Не буду. Отвлекать, — прошипела тетя Блоод и шагнула за дерево.

В чаще леса уже воцарилась ночная тьма. В другое время близнецы бы напрягли все чувства, дабы уловить эхо близкого Прыжка — это чрезвычайно полезное умение для разведчика. Но не сейчас. Во-первых, впечатления первого собственного Прыжка затмили всё, во-вторых, Старый мир…. Нет, наоборот — именно ощущения Старого мира затмили всё и вся…

— Что-то я жалею, что наша будущая теща так быстро исчезла, — пробормотала Дики, приседая и шаря лихорадочно по хвое.

— Чего? А, теща. Не называй ее по-старинному. И она бы не исчезла, если бы что-то пошло не так… Что ты делаешь? — поразился братец.

— Оглаживаю земную твердь. Все же наша прародина, нужно ощутить, поздороваться, — нервно прошипела Дики.

Никакие камни под руку не попадались — да и откуда они среди хвои? — но подвернулся сучок. Относительно убедительный, особенно если зажать между указательным и средним пальцем на манер ножа-тычка. Коротковат только.

— Глупо. Ну и что тебе даст эта фига-заноза? — Ричард и сам непрерывно озирался. — Вон дом. Окна светятся. Видишь?

— Не слепая. Но туда еще дойти нужно. А тут кругом морок и мы можем… того. Лично я вообще задыхаюсь, — наконец, сформулировала девочка.

Рич осторожно кашлянул.

— В общем, да. Но нет. Это же не логично! С какой стати? Все дышат, а мы вдруг бац, и задохнемся, — братец напирал на логику, этот проверенный метод задуривания головы его неизменно успокаивал.

Дики же логическим построениям доверяла всецело, но не до конца. Разумный боец твердо помнит, что в бою возникают тысячи нелогичных ситуаций. Вот как это удушье…

Вокруг шелестел и поскрипывал лес. Сумерки, поздние, но еще не ночь. Сосны, негустой подлесок… Но это же нифига не лес⁈ В лесу всегда дышится легко, а сейчас Дики чувствовала, как легкие протестуют, вибрируют этими… как их… краешками, с трудом вбирая воздух. Словно не среди деревьев стоишь, а лежишь под одеялом с головой, когда совсем заспалась и малость задохлась. Но одеяла нет, окидывать нечего, к окну не подойдешь, не распахнешь.

— Постой, Кэт об этом же упоминала, — спохватился братец. — Это запахи. Не те запахи!

— Какие в задницу запахи⁈ Тут воздуха мало. Кислорода! Нужен противогаз.

— Противогаз не поможет, он от газов, а не для кислорода, — братец вновь не замедлил опереться-навалиться на любимый костыль логики. — Спокойно, мы не задыхаемся, это только кажется.

— Я совершенно спокойна, — заверила Дики. — Но задыхаюсь.

— Сейчас принюхаемся. И придышимся…

Близнецы замерли под сосной, пытаясь утихомирить дыхание. Дики думала, что падать нужно лицом вниз — иначе, когда найдут тело, в глазах будут ползать муравьи, а это выглядит так себе. Впрочем, не исключено, что муравьев здесь нет — они чуткие, только в хороших местах живут.

— Вроде полегчало? — неуверенно спросил Рич.

— Да. Стоим. Не падаем. Наверное, идти нужно?

Братец проверил висящую на поясе маленькую кожаную сумку, и близнецы двинулись на слабый свет окон.

— Организм того… адап-тируется — прошептала Дики, поудобнее перехватывая сучок.

— Да, но до полной «адап» далековато. Не думал, что это будет так… внушительно, — отметил Рич. — Голову словно в мешок запихали. В вонючий.

Действительно, близнецов одолевали тысячи чужих запахов. Человеческий нюх — даже военно-тренированный — не в силах различить столько непонятных оттенков, но подсознательно запахи смущали и путали. Ладно, если бы здесь сгущались лишь чуждые запахи Нового мира, но лес пах и вполне привычно, а вот новые вони и пованивания, опутавшие чащу тысячами щупалец, делали мир уж очень нереальными и ядовитым.

— По-моему, это бензином пахнет, — взялся рассуждать братец. — Точно им, по описанию похоже. А еще что-то техническое для автомобилей… Или из-под автомобилей?

— Ну, главное, мы на ногах и вообще не падали, — отметила Дики.

Рассуждения успокаивали и голову, и легкие. Близнецы вспомнили, что неоднократно встречались с вонизмами куда поубойнее, правда, дома все смрады были, гм, гораздо однотоннее и гармоничнее, как говорят ученые химики.

— Теперь я понимаю, почему Мамочка так любит возиться с парфюмерией, — сказала Дики.

— Да, вернемся, будем к ней в мастерскую почаще заходить, — согласился братец.

Впереди открылся просвет с чистым небом, близким домом и необычно светящимися окнами. Электричество, причем мощное! И опять запахи. Собственно, от места прибытия гостей до дома и сгущения ароматов и было-то с сотню шагов по лесу, но это оказалась очень запоминающаяся сотня шагов.

Близнецы вышли на опушку и задрали головы к небу.

— Да-ааа… — с крайне противоречивым выражением протянул Рич.

— Убогенько, — отыскала нужное старинное слово сестра.

Звезды на небе имелись, но как бы это сказать… имелись мелко, мало и тускло.

— Может, лес заслоняет? А в той, закрытой стороне горизонта смачные скопления? — предположила Дики.

— Я фигею. Ты же здешнюю астрономию учила. Пусть и без особого внимания, но все же. Какие еще звездные залесные скопления?

— Просто хочется верить в лучшее, — оправдалась сестра. — Зато дом — точно как мы и думали.

Дом был хорошо знаком близнецам по фото в семейном альбоме и рассказам родных и знакомых, которым доводилось здесь жить или гостить. Когда-то здесь обитала Мама и совсем еще щенячий Цуцик, здесь бывал Ква и Теа, здесь училась ходить по лесу Найни, знакомился с индейцами братец Жо…. В общем, знаменитое место. Именовалось жилище на местный манер «хижина», хотя было немаленьким, с настоящими стеклянными окнами, ровностенное и добротное.

— А автомобили, должно быть, с той стороны дома стоят, — предположил Ричард. — Называется «стоянка»! Давай посмотрим?

— Успеешь. Нужно зайти и представиться. Вдруг Валери волнуется? Все ж, такие как мы гости не каждый день заявляются. Начнет потом орать и нервничать.

— Чего ей сразу орать? Мы же не заблудились и никуда не пропали.

— Тебе что, напомнить, что это Старый мир? Здесь недавно эпидемия Психи проходила, и не особо далеко ушла. Да и попросту говоря — жил бы ты среди подобных запахов, да под таким неинтересным небом, небось бы тоже непрестанно орал и выл.

— Такое небо я как-нибудь переживу, я без Кэт выть буду, — самокритично признал братец. — Ладно, пошли представляться и знакомиться.

Дики первой поднялась на ступеньки крыльца, разглядела старые, но очевидные царапины от собачьих когтей и порядком поуспокоилась. Цуцик здесь жил и рос, следовательно, вполне пригодная для обитания среда, особенно если придышишся. Но проблемы так и возникают.

— А где кольцо? Или молоток? Стучать-то чем?

Близнецы осмотрели косяки двери и ничего не нашли.

— Может, сняли молоток, чтоб не уперли? — предположил Рич. — Тут преступность высокая. Хотя ручка дверная смотри, какая красивая.

— Хм, вот про это мы не спрашивали, — засопела Дики. — Как в городе вежливо заходить, я помню. А тут? Дверь мощная, не сапогом же в нее колотить? Или сапогом? Или положено в окно стучать?

— Пойдем в стекло постучим. Это, наверное, поприличнее, — решил братец.

Насчет приличий Ричард разбирался получше сестры. Ему и Кэт тонкий вкус прививала, да и вообще братец своим манерам большое внимание удалял. С такой утонченной будущей невестой ему, бедолаге, никак нельзя в грязь лицом бить.

— В окно, так в окно, — Дики спустилась следом за братом с крыльца, близнецы обогнули дом, поглазели на темные силуэты двух автомобилей — несло от них теперь куда как отчетливее и резче. Рич поднялся на цыпочки и очень вежливо постучал костяшками пальцев в окно. Стекло ответило четким красивым звуком.

— Да, качество жуть какое крутое… — покачала головой Дики, но закончить не успела — внутри дома раздались торопливые шаги. Пришлось спешить обратно к крыльцу.

В узком светлом прямоугольнике двери стояла молодая женщина: виден был худощавый узкоплечий силуэт, линии очень четкой короткой прически.

— Эй, родичи, чего скребетесь так неуверенно⁈ Заходите скорее!

Близнецы поднялись на крыльцо, оказались немедленно схвачены за шеи и радушно втолкнуты внутрь:

— О, выросли то как⁈ А чего такие робкие? — поражалась хозяйка.

— Мы не робкие, просто не хотелось казаться невоспитанными. Привет, тетя Валери! — упростила ситуацию Дики.

— Никаких «теть»! Я хоть и старая, но еще не тетка, — хозяйка разглядывала близнецов. — Черт, как время-то идет. Нет, я про вас всё знаю, но все равно кажется, что вы еще вчера в переноске лежали и слюни пускали. Пит, Сти, идите знакомиться!

К близнецам подошел высокий и крепкий молодой человек, в котором гости без труда узнали Питера Кольта — опять же своего родственника, сводного брата Валери. Как говорит Мама, «важно знать, что родич и надежный человек, а уж детально, кто-кому-кем в нашем семействе приходится, пусть отдельная ученая гильдия выясняет».

Питер по взрослому пожал близнецам руку, что гостям понравилось и сразу потащил к столу:

— Ну, рассказывайте, как мама Катрин, как мама Фло? Давно Жозефа видели?

— Слава богам, все здоровы, — солидно отвечала Дики. — Жо был у нас давненько, в начале весны, но он со своими тоже в полном порядке. Все шлют вам такие приветы, что едва донесешь.

Рич пожал ладошку младшему хозяину — Стивену — сыну Валери, едва исполнилось семь, был он очень похож на маму — такой же узкий, тонкий, без грамма жира, коротко по-солдатски стриженный. Когда Дики поздоровалась с младшим — тот смотрел снизу вверх, весьма потрясенно. Да, гости из иных миров нечасто являются, хотя Стивен, наверняка, не особо посвящен в детали.

— Пит жутко хотел с вами повидаться, прикатил из своего универа на денек, — пояснила Валери. — Романтик мой брат, все в космос мечтает отправиться.

— Безнадега, но ничего не могу с собой поделать, — усмехнулся Питер. — Если у вас будет время, непременно свожу вас взглянуть на «Мыс Канаверал». Это космодром такой. Интересует?

— Еще бы! — восхитился Рич.

Тут все уселись за стол, заговорили разом о ракетах и прочем, начали наливать чай и сок. Дики понравилось, в смысле чай и пирожное не особенно, а встреча так даже очень. Чувствовалось, что все старшие присутствующие знакомы с Мамой и ее стилем ведения дел. Сразу понятно кто старший по званию, каков план ближайших действий, и все это без напряжения и лишних выпячиваний. Дел предстояло сделать немало, но все к этому были готовы, и наступление на проблемы обязано было завершиться решительным успехом.

Особо не засиживались: Валери сказала, что вставать рано, работы много, так что нужно поспать-отдохнуть.

Лежа в удивительно легком и непривычном спальнике, Дики смотрела прищуренным глазом на угасающий очаг. На улице не холодно, но нежилой дом сейчас слегка протопили. «Для уюта» как говорили в здешней древности, и говорят в нынешней Долине. Все верно — приехали гости и их встречают как должно. И маленький камин здесь всем знакомый, можно сказать, немножко фамильный. И дышать здесь можно, если притерпеться. Все будет нормально, хотя и непросто.

— Преодолеем, — сонно пробормотал Рич из своего мешка. — Будут сложности. Но это, все же, не военный поход. Если бы не одно обстоятельство… а пирожное…

Дики слушала ровное сопение братца, так и не совладавшего с прокладыванием строгой логической тропы от пирожных до невыносимого обстоятельства. Все спали, порой из-за роскошных стекол доносились едва слышные звуки леса. «Вокруг нас был ядовитый лес, охота в нем удивительна и необычна» — как-то примерно так можно будет рассказать Рыжим и фермерским ребятам. Про здешнюю охоту Мама рассказывала, но сейчас мысли расплывались, Дики осознала, что сползает в сон и не стала противиться.

* * *

Проснулись рано — Валери еще спала, ее мелкий наследник тоже крепко спал, поджав озябшие пятки. А вот спальник Питера оказался пуст. Дики угадала звук на улице — наверное, у машины родич-студент. Прислушивающийся братец указал пальцем в сторону окна, Дики кивнула.

Сапоги надели уже за дверью. Рассвет только повисал на кончиках ветвей опушки, дымка тумана плыла по полянам.

— Пойдем, глянем, — Ричу не терпелось, он был неравнодушен к автомобилям и иным чудесам не особо нужной техники.

— Сначала физиономию сполосни и волосья пригладь, — посоветовала сестрица, — а то вообще вег-дич заспанный.

— На себя посмотри, — парировал Рич.

Близнецы изучили устройство уличного рукомойника, заценили зеркало — роскошь, а ведь просто так, считай, запросто в лесу висит. Потом Рич малодушно сказал «только гляну» и юркнул за угол дома. Видят боги, ну чисто ребенок. Дики чистила пальцем зубы — домашние зубные принадлежности с собой по понятным причинам не брали — смотрела в зеркало, размышляла о скором визите к сто-ма-тологу и собственной внешности. В Долине лекарей зубов называли попросту — «зубники», и Дики считалась самой бесстрашной посетительницей их кабинета. А чего бояться, если ты лекаршу отлично знаешь, а дырок в зубах нет и никогда не было? Но здесь, в Старом мире, совершенно иные лекари и иные правила. Валери намекнула, что визит «по зубной проблеме» один из первых в списке. Вот же дурацкий прикус. Ладно, справимся.

Из зеркала смотрела вполне приличная и отчасти аккуратная девочка. Зубы пока на месте, глаза зеленые, рост уместный, вот скулы чуть резковаты и губы тонкие. И волосы отвратительно длинны, до лопаток, будто на танцы собралась, а не исследовать опасный старинный мир. Дики потуже стянула шнурком хвост волос и в утешение чиркнула пальцем, показывая, где будут обрезаны ненавистные пряди, когда придет срок. Чего тут осталось-то до четырнадцати лет? Нет, иногда в зеркало очень полезно глянуть, дабы успокоиться.

В лесу вовсю галдели утренние птицы, холодок забирался под рубашку между лопаток. Дики чинно обошла дом, глянула на пару автомобилей и две задницы, торчащие из-под поднятой передней автомобильной крышки. Передний колпак у машины называется — «капот». Оригинальное французское слово. Шляпы и платья похоже именуются, но путать не следует.

— Ди, здесь четыре цилиндра и сто восемьдесят лошадиных сил! — в восторге сообщил братец.

— Компактный табун, — выразила сдержанное восхищение Дики.

Вблизи машины воняли еще яростнее. Ну, может уже и не воняли, а пахли, но уж очень убойно. С другой стороны, сто восемьдесят лошадей — это много, если оценивать в навозно-пахучих единицах, примерно так оно и должно благоухать. Танки, наверное, еще оглушительнее попахивают. Но Мама говорила, что увидеть танки в школьной командировке будет крайне маловероятно и вообще «не затем вы идете».

Дики заглянула внутрь и потрогала рулевое колесо.

— Ну и как? — с любопытством спросил Пит, вытирая тряпкой измазанные руки.

— Еще не поняла, — честно призналась девочка. — Надо бы, видимо, проехаться.

— О, с этим все будет в порядке. До Эдмонта довольно далеко, еще устанете кататься. Но вообще-то, сразу видно, что ты очень похожа на маму. Совсем лесная, — Питер улыбнулся.

— А я не лесной, что ли? — удивился братец.

— Бесспорно, ты очень лесной, но ты не испытываешь предубеждения против техники. Это очень правильно, поскольку, как ни крути, без машин и электроники в этом мире не обойтись. Хотя особого счастья эти достижения нам, аборигенам, не приносят. Многие из нас забыли лес, и это серьезная проблема, — Питер указал рукой на опушку. — Вот здесь ваша мама изменила мою жизнь. Просто вывела в ночной лес и оставила одного. Ненадолго. Но я помню каждую секунду. Та ночь чертовски мне помогла. Учусь на инженера, мне очень нравится, но я всегда помню, что могу уйти в лес. Что порой и делаю, — Питер засмеялся.

— Первая одинокая ночь в лесу — весьма яркое событие, — признала Дики.

— Еще бы! У меня было заряженное ружье — ростом с меня. Я был один и знал что я — боец. И я справился! Самый действенный педагогический прием, о котором мне доводилось слышать. Так что я многое должен вашей маме, — Питер глянул на хижину и сбавил голос. — Черт, Валери меня, наверное, проклянет. Но, полагаю, вам это может помочь. Не хотите прогуляться до ручья?

Питер провел гостей по заброшенной тропке, ведущей вглубь и вниз леса. Близнецы думали о том, что здешние деревья очень похожи и очень непохожи на настоящие. Как-то доводилось читать про хобби-моделирование — это когда люди вытачивают или склеивают корабли или машины, очень похожие на настоящие, только маленькие и бесполезные. Нет, конечно, сосны и березы в здешнем лесу росли сами по себе и дорастали до приличного размера, но все равно невозможно было избавиться от впечатления, что они чуть-чуть ненастоящие. Может потому, что истинный лес иначе пахнет?

Дики осознала, что несмотря на сомнительность запахов, удушья уже нет и взбодрилась:

— Хороший лес. И спуск дельный. По нему бегать-тренироваться в самый раз.

Питер засмеялся:

— Полагаю, кто-то здесь бегал. Собственно, я вас и привел для знакомства, которое можно назвать тренировкой. Думаю, ваша мама-Катрин не одобрила бы, но, то что не позволено родителям, иной раз должны взять на себя дальние легкомысленные родственники. Думаю, вы кое-что должны знать вот об этом устройстве?

Близнецы смотрели в благоговейном молчании.

Револьвер… Короткоствольный, небольшой, черный, с чуть обтертым воронением. Питер вынул оружие из небольшой кобуры на поясе под курткой и как ни в чем ни бывало держал на раскрытой ладони. Револьвер походил на стальную затаившуюся птицу. В реальности он казался даже меньше, чем представлялось гостям, тысячи раз видевшим подобное оружие на картинках и в фильмах, но в нем чувствовалась… сила. Как в хорошем правильном ноже.

— Девять миллиметров? — пробормотала Дики.

— Ага, в теории знакомы? Да, девятимиллиметровый, шестизарядный, классический «Смит-Вессон». Специально брал себе старый, но не потрепанный. В данном случае я ужасный консерватор — в прошлом веке оружие делали понадежнее. Он заряжен. Думаю, вам лучше на практике познакомиться с этим сомнительным достижением здешней цивилизации. Очень надеюсь, что больше вы не увидите оружие близко, но… — Питер не договорил, просто поморщился, но и так было понятно.

— Да, это нужно видеть. И знать, — кивнул Рич, не сводя взгляда с «смит-вессона».

— Почему же только «видеть»? — удивился Питер. — По три патрона. Надеюсь, кисти у вас крепкие, оружие удержите. Правила в общих чертах знаете?

— Палец на спуск в последний момент, на человека не направлять, в момент выстрела руку не напрягать, предохранителя нет… — начала Дики и оборвала себя. — Что-то я стрекачу как сорока. Мы много знаем, но ты контролируй.

— Очень верная мысль, — одобрил Питер. — В первый раз стрелять по банкам или бутылкам — пошло, да тут никакого мусора и нет. Предлагаю избрать целью вот тот ствол, он трухлявый и не обидится. Кто первый?

— Пусть Ди начинает. Ей нужнее, — великодушно сказал Ричард.

Сестрица догадалась, что теперь будет должна брату, причем изрядно. Ну, ничего. Дело того стоило.

Отделанная орехом рукоять легла в ладонь и Дики впервые ощутила всю тяжесть огнестрела. Шесть патронов, шесть пуль, способных при удаче мгновенно свалить воина в самой тяжелой броне. «Смит-Вессон» — истинная легенда Старого мира.

— Не сомневайся, у тебя все получится, — сказал за спиной Питер.

Девочка и не сомневалась. Просто этот момент стоило запомнить. Вон слева несет свои бормочущие воды довольно широкий озабоченный ручей, справа заросший склон, ветви кустов замерли, нахмурился обросший лишаем, давно лишившийся кроны, одряхлевший ствол…

Это как Прыжок, только еще круче. В Долине хватало обитателей, побывавших там и сям, но мало кто из них стрелял из револьверов… Дики поддержала отягощенную оружием правую кисть левой, вкинула револьвер на уровень глаз, взвела большим пальцем курок, и, наконец, коснулась спуска. Дыхание невольно перехватило…

Толчок и грохот оказались, точно как представлялось, но куда ярче, ярче…

Мимо.

— Чуть расслабься, — посоветовал Питер, как будто стоявший далеко-далеко позади.

— Так-так… — девчонка куснула губу, посоветовала себе вспомнить всё, что читала и выпытывала у Мамы и дяди Андрея о положении правой руки. Волнения исчезло. Попадем, иначе и нельзя.

Выстрел, и сразу второй — самовзводом. Дики отчетливо прочувствовала, что попала, и попала точно, еще до выстрела. Все же самовзводная пуля ушла чуть левее — со ствола отвалился огромный пласт лишайно-камуфляжной коры, шлепнулся на склон и заскользил к воде ручья.

— Лихо! Что значит гены! — восхитился Питер.

— Я ж говорю, за Ди волноваться нечего, — вздохнул братец. — У нее способности. А я все думаю, как это происходит с физической точки зрения и слегка отвлекаюсь.

— Ты сейчас не думай, — посоветовала Дики, бережно и нежно держа остро пахнущий пороховыми газами револьвер — сейчас он казался уже своим, почти собственным. — Потом подумаешь, успеешь. Стреляй скорее!

— Его верх подбрасывает? — уточнил братец, принимая оружие.

— По-моему, никуда не подбрасывает, — Дики удивилась странности вопроса. — Он чтоб бить в цель создан. Отличное оружие, нечего здесь физику придумывать.

— Ладно, я потом осмыслю, — проявил благоразумие брат.

Целился Рич медленнее, зато всадил все три пули абсолютно точно — вокруг яркого пятна на коре. После последнего выстрела Дики выдохнула с облегчением — как оказалось, за брата она волновалась гораздо сильнее, чем за себя. Все-таки момент был судьбоносный.

— Сомнений не имел, но всегда приятно убедиться! — возвестил Питер. — Теперь хотелось бы знать, что вы полностью отдаете себе отчет в возможностях и опасностях этого кусочка железа.

— Отдаем. Не владеть нам таким оружием еще лет пять, — Дики вздохнула. — Мелковаты мы, нам целесообразно набраться терпения. Мы имели серьезнейшую беседу с мамами, так что заклятье нам живо руки отсушит, если к стволам потянемся. Но мы получили первый опыт, теперь терпеть много полегче.

— Именно, — Питер показал как перезаряжается «смит-вессон», близнецы поочередно вкладывали в барабан свежие патроны. Все же красив был револьвер просто немыслимо!

— Пошли, а то Валери нас завтрака лишит. А если слышала пальбу, так не только завтрака, — озабоченно сказал стрелок-инструктор.

Когда скорым шагом поднимались по тропе, Питер осторожно спросил:

— Ди, ты про отсохшие от заклятия руки упомянула. Это всерьез?

— Если именно про наши руки, то нам их и без заклятья гарантированно отсушат. Это я просто как эту… гиперболу приплела. А если ты про магию спрашиваешь, то она у нас случается, но крайне редко, — объяснила девочка.

— По сути, магия — это то, что наука пока объяснить не может. Но мы над этим работаем! — обнадежил умный Рич.

— Гм, надеюсь, нас ждут скорые прорывы в этом маго-академическом направлении, — хмыкнул Питер. — Не то что я очень много знаю про ваш мир, но некоторые слухи мне упорно кажутся сказками.

— Пришел бы, да сам посмотрел, — прямолинейно предложила Дики. — А то бы и вообще переселялись бы. Мамы вам в письмах вроде бы намекали. И даже очень прозрачно.

— Было, — кивнул Питер. — Но мне казалось, что получив образование, я буду представлять несколько большую ценность. Причем для любого мира.

— Несомненно! Мы же, собственно, тоже за образованием нагрянули, — напомнил Рич. — Но если что, Там вас всегда будут рады видеть.

— Спасибо. Только вот сейчас случится все наоборот, — предсказал Питер.

По тропке спускалась Валери, и вид у нее был весьма угрожающий. Не потому, что в руке она несла ружье — помахивание дробовиком напоминало подготовку применения не огнестрельного оружия, а ударно-ушибительного.

— Питер, ты сопливый, безмозглый, умственно отсталый младенец! — издали сообщила молодая женщина.

— Спокойно! Мы соблюдали абсолютно все меры предосторожности! — поспешно заверил Питер.

— Идиот! Просто космический идиот! А предупредить⁈ Пока Стива здесь нет, я могу выражаться несколько откровеннее, здесь все достаточно взрослые…

Валери высказалась откровенно и довольно длинно. Близнецы подумали, что родственница легко употребляет некоторые словечки, которые в Долине при детях, даже не маленьких, не используют, возможно, чисто по незнанию. Права была Мамочка, когда предупреждала — тетю Валери лучше не злить, тетушке случается быть резковатой.

Валери повернулась и пошла к хижине, обруганные стрелки поплелись следом. Рич украдкой мигнул сестрице — выслушивать неодобрительные высказывания оказалось малоприятно, но полезно. Сразу пару новых слов и сокрушительных оборотов узнали. Вот так оно — иностранное образование — и начинается.

* * *

Поездка до Эдмунда оказалась весьма утомительной — близнецы потом долго думали, но так и не вспомнили, когда приходилось так уставать. Старый мир, тут и устаешь по-стариковски.

Но в целом было очень интересно. Сидели на заднем сидении небольшой шустрой «тойоты», тянулась бесконечная гладкая дорога, автомобиль несся так, что скорость переставала угадываться. Про всякие интересные штуки рассказывал Стивен, его мама полностью сосредоточилась на вождении. Это правильно, авто — весьма опасный транспорт, это близнецы усвоили еще по кино с тамошними бесконечными автокатастрофами. Но один раз Валери все же отвлекалась, когда указывала на указатель.

«Холм Бьер-Та»

Близнецы промолчали, поскольку обсуждать кое-какие знаменитые старинные случаи при мелком Стиве не стоило. А вот посмотреть очень стоило…

Проплыла обширная стоянка с немногочисленными припаркованными автомобилями и ярким великаном-автобусом. Дальше тянулись кусты, угадывался начинающийся пологий подъем. Там холм с могилами, там умирала — к счастью, не навсегда — Мама.

Но то было давным-давно, страшной зимней ночью, а сейчас на индейском холме властвовало лето, в машине, невзирая на охладитель-кондиционер, было душновато, и в старые призрачные угрозы не особо верилось.

Гости и хозяева ехали на восток к большому городу и аэропорту. Случился привал у закусочной, где были попробованы пончики (довольно безвкусные, хотя и красивые) и была выпита удивительная газировка (это да — в Долине об этом напитке истинные легенды ходили).

Потом опять тянулась трасса, пролетали машины — Рич их как-то различал, Дики успевала оценить только размер, ну и конечно, очень хорошо рассмотрела камуфляжный джип. Въехали в город, тут подуставшие от впечатлений близнецы, решили, что город он и есть город, всё как в кино, только поскучнее.

Приехали в аэропорт, Валери оставила взятую напрокат машину, двинулись на регистрацию. Момент был щекотливый — все же гости путешествовали по не совсем настоящим документам. Но эти тонкости больше волновали Валери — как все взрослые, она порой была излишне мнительной. Близнецы знали что документы «подогнала» сама Профессор Лоуд, и они куда подлиннее, чем любые настоящие. Рассказывая о заочном «оформлении» свидетельств о рождении, разрешений на жительство и прочих нюансах, Профессор живописала жуткие трудности борьбы с «капиталистической бюрократией», остроумные пути решения сих проблем, и ела вяленых «клыкастых». Трех здоровенных судаков съела, и это без хлеба и взвара. Вот это необъяснимое умение, а уж документы… ну, документы и есть.

На посадку проследовали без проблем, разве что удивило, что разуваться на контроле заставили всех, включая Стива. Да, терроризм — обратная сторона технического прогресса и комфорта.

Когда самолет близнецы увидели — аж дух захватило…

А вот во время полета ничего не захватывало, разве что уши накоротко заложило. Мест у окон малолетним туристам не досталось, со стороны в иллюминаторах виднелись барашки облаков, вот и весь полет. По очереди сходили в туалет, но там тоже ничего не было видно. Валери пообещала, что если еще куда-то лететь придется, непременно места у окна возьмет, Стив показывал разные интересные штуки-приспособления в салоне, но эти детали увлекали лишь Рича. Из вежливости Дики помалкивала, но считала, что вместо всех подлокотников-подушек и развлекательных программ можно было сделать стеклянный люк в полу. Делают же такие на бомбардировщиках, а на таком летающем гиганте и никаких удобств⁈ А, между прочим, ведь за солидную плату людей возят.

Впрочем, долго злиться не пришлось — объявили посадку в аэропорту Анджел-Сити.

Глава 3

Машины, дома, светофоры, автобусы, снова небоскребы — по правде говоря, небоскребы от обычных домов не особо отличались, поскольку верхних этажей из автомобиля все равно не разглядишь. Но и «обычные» дома были столь высокие, что… И окна в стенах бессмысленно широкие, непонятно как жители собираются отстреливаться от врага. Дики понимала, что начинает тупить, здесь тактика уличных боев совсем иная, но голова была булыжная и ощутимо побаливала, а горло начинало першить. Братец перестал вертеть головой в тщетных попытках разглядеть все особо-технически-выдающееся, на лбу у него заблестели капли пота, хотя в салоне было нежарко. Усталость брала свое. Но Стив вообще не устал, даром что мелкий — все бубнит о достопримечательностях и от его бесконечных «это Концертный Дисней-Центр, а там знаменитый музей Искусств» уже виски сверлит.

Валери глянула в «обратное» зеркало раз, другой, и сказала:

— Похоже, цивилизация и аллергические реакции вас все-таки нагоняют. Сти, заглохни, откуда это внезапное и упоительное погружение в роль гида-доставалы?

Мелкий слегка надулся:

— Мама, я просто пытаюсь быть гостеприимным. Они же первый раз в Анджел-Сити.

— Но не в последний, — вяло заверила Дики, слегка пихая малого родича в ребра. — У нас избыток впечатлений.

— И избыток, и переизбыток, — подтвердила Валери. — Так что давай, Сти, купи старшим что-то холодное из напитков, мы доверимся твоему взыскательному вкусу Но бери не слишком ядовитое!

Автомобиль остановился напротив магазинчика, Стив вывалился на горячие плиты мостовой и деловито устремился в лавку с просто гигантским стеклом-витриной.

— Организмы у вас стойкие, но экология есть экология, — Валери вытряхнула из баночки пару таблеток. — Средство, утвержденное вашими мамами и иными авторитетными специалистами. Глотайте, это немагическое.

— Мы верим, — Дики сразу закинула таблетку в горло, ибо болеть всегда страшно не любила.

— Значит, вот такая она аллергия, — пробурчал братец. — А я думаю, от авто-выхлопов, что ли?

— И от них тоже, — подтвердила лекарша. — Иной раз сама удивляюсь, как мы тут еще живы.

Вернулся Стив, нагруженный банками:

— Взял классику — это в любом случае нужно попробовать, — сурово провозгласил урожденный анджел-ситец. — Предупреждаю, пшикает и бьет в нос!

«Колу» близнецы, конечно, знали, и даже дважды пробовали. Но сейчас шипучка из банок показалась иной — в самый раз холодной, мгновенно омывающей рот и горло.

— Да, хорошо! — отдуваясь, заметила Дики. — Тетка Лоуд говорит, что «колу» нужно с рыбьим жиром мешать — два к трем — тогда сомнительная химия стопроцентно нейтрализуется морской витаминной пользой.

Валери непонятно почему застонала и тронула машину. Близнецы переглянулись — судя по всему, рыбий жир здесь считался запрещенным лекарственным средством, и упоминать его было не принято.

После пилюль и пшикающих напитков полегчало, но ехать все равно было утомительно — катили через весь город к южному побережью. Второй аэропорт огромного мегаполиса находился много ближе к дому Валери, но рейс, конечно, прибыл не в него. Вот всё так в Старом мире — лишь бы усложнять и путать.

Близнецы успели слегка задремать, но тут город кончился, открылся океан — и стало гораздо веселее. Океан назывался Тихим — примерно именно так — широко и спокойно — с дороги он и выглядел. Большую воду близнецы любили, правда, ничего шире моря им видеть пока не приходилось. И вот он — Океан!

— Еще насмотритесь, — успокоил довольный произведенным впечатлением Стив, — мы на самом пляже живем.

Про дом на берегу близнецы кое-что знали — мама рассказывала, когда-то она и сама здесь немного пожила. Но вот машина свернула, и всё оказалось чуть иным, совсем не таким как представлялось.

Валери велела посидеть на песке и продышаться, но гости, естественно, сначала помогли разгрузить машину. Уход за лошадьми, пусть и железными — прежде всего.

* * *

Дни промелькнули насыщенные: уточнение деталей будущей учебы, изучение района школьно-боевых действий, привыкание к частым сменам новой одежды-обуви, собеседования в школе, изучения нюансов общения с незнакомыми аборигенами и мобильными телефонами, визиты к врачам, и экспедиции по магазинам — все это порядком изматывало. Некая пауза обозначилась накануне первого стандартного рейда во вражеское логово — в смысле, в шестой класс Средней-Middle-school-школы. Послезавтра начинался учебный год…

Закат отгорел, шелестел ровный океанский прибой. Близнецы сидели на песке, глядя на смутный горизонт.

— Все же хорошее место, — пробормотал Рич.

— Здесь-то ничего себе так. А там — не особо, — сестрица мотнула головой в сторону невидимого города.

Невысокие песчаные дюны-откосы и собственно дом заслоняли сухопутный мир. Собственно, дом тоже был «ничего себе так»: стекло и электричество, ванная комната для каждого обитателя, отдельные спальни, простор гостиной и прохлада кондиционеров. Последнее устройство близнецы у себя включали исключительно для изучения и проведения опытов — дуновения от штуковины шли приятные, но очевидно нездоровые. Вот холодильник для целей охладительности гораздо уместнее. В общем, в доме хватало удобств, как нужных, так и не особо ненужных. Все как положено в Старом мире — щелк пультом или выключателем, и лампы тебя слушаются, свет горит или гаснет, телевизор чередует сотни программ, ноут показывает что ему поиском ни задашь. И что характерно, никаких экономий аккумуляторов, можно компьютер в любом режиме гонять.

Ноутбук Валери выдала гостям сразу же по приезду:

— Мне сказали, что вам достаточно одного компа. Я несколько сомневаюсь, но раз заказывали один — так вот он. При необходимости второй сразу купим. Деньги на это выделены.

— Нам одного хватает, — заверил Рич, алчно разглядывая белый немаленький корпус шикарного устройства. — Когда мы вместе работаем, у нас умных мыслей вдвое больше. А иногда и втрое. Мгновенное обсуждение — очень ценная вещь.

— А игры? Вдвоем же неудобно? — неуверенно предположила хозяйка дома. — Можно, конечно, к телевизору подключить.

— Игры на компе — прошедший этап, — махнула рукой Дики. — Когда мы мелкие были, да, баловались. Но нынешняя игровая индустрия свернула на тупиковый тракт бессмысленных красивостей. Особенно по части стратегий реального времени. Графика окончательно задавила здравый смысл. Короче говоря, ну их в задницу, такие игры.

Братец немедля двинул ее локтем.

— Я не особенно щепетильна насчет разных словечек, — намекнула Валери. — Но только если мы с вами наедине. В присутствии посторонних — вы сдержанные вежливые европейцы. Иначе я вам сама так локтем понатыкаю, что мало не покажется. И никакая ваша тренированность не поможет. С этим понятно?

— Виновата. Проведу с собой воспитательную работу, — заверила Дики.

— Вот это никогда не помешает — кивнула хозяйка. — Да, при Стиве тоже не ругайтесь. Ругаться — родительская прерогатива. Знаете что это за зверь?

— Знаем — сказал умный Рич. — Это латинское штабное преимущество.

— Вот именно. Кроме того, Стив в этой жизни еще не все понял и иногда подцепляет совершенно лишнее. Это вас двое, а он, бедняга, одиночкой в школу прется. А там в классе ляпнешь что-то не то, живо у психолога окажешься.

— Да, непросто парню, — признал Рич.

Со школьными психологами близнецы успели пообщаться уже дважды и никакого удовольствия те встречи не принесли. С виду школьные психологи — веселые улыбчивые тетенька с дяденькой, но задают столь наиглупейшие вопросы, что закрадывается закономерное подозрение: ни иначе как тебя хитрейше заманивают и дурят. Ну, контрразведка она и есть такая. Пока близнецы не налажали, но расслабляться не следовало.

О школе и ее ловушках-капканах можно было подумать попозже. Валери показала отдельное строение рядом с домом, именующееся «конюшня». Лошадей там на памяти обитателей дома не бывало, но место оказалось спокойным, малость запущенным, в самый раз для «переведения духа и расслабления нервов» как и сказала проницательная хозяйка. Обычно здесь играл Стив, но нежадный малый был готов уступить владения гостям. Этого, конечно, не требовалось — выгонять мелкого хозяина было бы верхом бестактности. Собственно, Стив оказался парнем ненадоедливым и на редкость спокойным. Весьма напоминал братца Гр-Гр, только еще не успевшего непомерно поумнеть.

Сейчас сидеть в конюшне не хотелось. Под открытым небом было куда лучше. Дики прищурилась на неочевидные, словно навечно затянутые легким туманом, звезды, и проворчала:

— Что-то еще и битва в школе не началась, а я начинаю скучать по нашему небу и Темной Сестре. Ну и вообще.

— Ухгм… — исчерпывающе ответил братец.

Вот непременно Ричу надобно вложить в жалкую пару звуков, и намек на свое удвоенное скучание, и мудрую немногословность, и поэтичную мрачность, и мужественное противостояние жесточайшей судьбе.

— Шмондец, какой ты страдалец. Сейчас разрыдаюсь от сочувствия. «С чердака раздавались горький плач и прочувствованные надрывные всхлипы — призрак мельницы был безутешен».

— Нет, рыдать не надо, а то кто-нибудь из гуляющих полиции настучит и нас вне очереди по психологам потащат. Давай лучше Стива позовем, а то он мнется как в гостях, — Рич оглянулся.

Стив действительно прогуливался у веранды, усиленно не глядя в сторону берега. Скучно бедолаге, да и его мама настойчиво рекомендовала детям не выходить из света фонарей, висящих на столбах дома. Берег не особенно безлюден — вдоль прибоя то и дело бредут любители закатов и морского воздуха, но именно это и беспокоит маму Стива.

Дики рывком кувыркнулась назад, вытряхивая из волос песок, вскочила и помахала малому:

— Иди сюда, мы про звезды сказки рассказываем.

Стив, для солидности глубоко загребая носами кроссовок песок, приблизился к близнецам и уточнил:

— А про звезды сказки разве есть? Наверное, про них только эти… астрономии и ал-легории.

— Возможно. Но кто мы такие чтобы отказываться от старинного обычая сочинять сказки? Лично я не готов взять на себя такую смелость, — объяснил Рич.

— О, понимаю! Эта… этнаграфия! — догадался малый.

— Не, если этна-графия, то будет про итальянские вулканы и восхождения, — предположила Дики. — А вообще ты очень умный. У нас младший брат такой, только еще умнее. Учти: невыносимо высокий уровень умственного развития ничуть не облегчает жизнь, а вовсе даже наоборот. Гр-Гр может это подтвердить.

— Я не особо высоко развитый, — признался Стив. — Но, всё верно — ум вообще не облегчает.

— Это пока, — утешил Рич. — Вот выучишься, окончишь университет, полетишь к звездам. Вместе с дядей Питом и полетите в экспедицию. На Марс! Как раз узнаешь, есть ли на звездах что-то сказочное или там вообще никакой жизни.

— Нет, мы не полетим. Там квоты, а мы белые мужчины, таких в астронавтах чересчур много, их уже отчисляют, — печально пояснил мелкий.

— Ладно тебе огорчаться, пока вырастишь, еще десять раз сменятся те квоты. А ты на кого хочешь учиться? — поинтересовалась Дики.

— На человека-медузу!

Близнецы несколько удивились.

— Ага, не видели мультфильма? — восторжествовал Стив.

Он живо пересказывал новый сериал о скользком супер-человеке. Рассказывал малый хорошо, но суть приключений непобедимого героя от близнецов ускользала. Человек-медуза спасал всяких секретных агентов и великих политиков, был великодушен и никого не убивал (только парализовал и вгонял злодеев в разжиряющую аллергию, да и то не навсегда), сам умел расползаться на слизистые лужи и незаметно проникать в разные бункеры и секретные офисы. Еще у него не было определенного пола, так человеко-медузу было много комфортнее жить, побеждать и маскироваться.

Насчет последнего преимущества супер-героя близнецы не особо удивились — дома предупреждали, что обращать внимание на усреднение полов считается очень невежливым. Но насчет «разжиряющей аллергии»… очень жестоко. Наверное, это мультфильм ужасов.

…— Значит, даже огнемет его не взял? — Дики пыталась выстроить четкую тактическую картинку.

— Конечно! Он же полужидкий, просто зашипел, разбрызгался и стек в подвалы. Они и с вертолета пробовали… — Стив мгновенно увял.

Портрет отца Стивена близнецы, конечно, видели. Фотография с черным уголком висела в столовой. Недолгий любимый муж Валери служил военным вертолетчиком, погиб почти сразу после рождения сына. В Ираке, Иране или Иордании — хотя близнецы довольно недурно знали географию Старого мира, определенности с местом того трагического боя не имелось. Ведь даже сама молодая вдова не была уверенна, где именно погиб муж: и представитель министерства обороны, и полученные документы сообщали обстоятельства столь уклончиво и небрежно, что сразу было понятно — врут. Свернутый флаг на тяжелом гробе и могила — это да, это было настоящим.

— Насчет вертолетов в сериале явно преувеличили, — решительно сказала Дики. — Фантастика же, там все условно. От настоящего вертолета удрать сложно. Нам мама как-то рассказывала, у нее в жизни был подобный случай. Правда, то очень давно было, сейчас вертолеты даже ночью летают, от них разве что только канал-лизацией и смоешься. Если просочишься.

Стив и близнецы смотрели в сине-лиловую темноту над океаном. Понятно, огни вертолетов там не поблескивали, но где-то те стрекозиные машины жужжали, плевались ракетами и снарядами. Война — небольшая и неочевидная — вспыхивала то там, то сям, то опять там — очень далеко. В новостях о ней упоминали мало, но война-то все равно оставалась рядом, на подходе…

Дики подумала, что на вертолете тоже надо бы обязательно полетать. Хотя мама всегда воевала на другой стороне — на противовоздушной. Но врага лучше знать изнутри, да и Рич от всей этой техники без ума. Жаль, сейчас школа начнется, на вертолетные полеты шансов вообще не будет.

— Эй, вы ужинать собираетесь или нет? — Валери окликала из огромного окна виллы.

— Непременно! — близнецы подскочили, не сговариваясь подхватили Стива под руки — еще недавно так частенько таскали увесистого Гр-Гр. Малый полетел к дому, пусть и не совсем вертолетно, а легким галопом, но ногами заболтал точно как серокожий братец. Все дети одинаковы. Эх, где наши чудесные шестилетние времена?

* * *

— Готовы? — поинтересовалась тетя Валери, останавливая автомобиль на стоянке необъятного школьного двора.

— Практически, да, — заверил Рич.

Братец действительно был почти спокоен, а Дики было не по себе. Все-таки школа — настоящее испытание Старого мира, серьезная проверка. Пусть и не в первый раз в этот двор входить, уже здесь были, но все равно малость… стремно — есть, есть такое всеобъемлющее слово в очень-очень старом, пусть и нездешнем языке.

— Ну и валите тогда, — успокаивающе улыбнулась тетя Валери. — Трястись тут нечего. По правде говоря, мне эти классы-загоны много нервов испортили, но я и сама была немножко виновата. Короче, идите и учитесь. Неприятности выплывут не в первый день, да даже и не во второй. А может, и вообще не выплывут — вы вояки подготовленные, да к тому же шайкой идете. Вон, Сти посложнее будет, он, почему-то школу тоже не особо любит. Хотя я ему сколько раз говорила — не повторяй мамкиных ошибок. Вас, кстати, это тоже касается.

— У нас ошибки будут свои собственные, оригинальные, — заверила Дики.

Близнецы пожали ладошку Стиву — вид у того действительно был не особо счастливый — и направились к площадке под флагом, куда стекались поодиночке и группками, высаженные из родительских авто опытные старшеклассники и настороженные новобранцы шестого класса.

Учебный год в средних школах Анджел-Сити начинался 25-го августа. Младшим классом этой средней ступени проверенной, но несколько запутанной здешней системы образования, являлся как раз шестой — в него-то и были зачислены брат и сестра Кольты. Фамилию близнецы сейчас носили не совсем чужую, но еще не очень привычную. Но «легенда» уже стала частью их жизни, первую проверку учащиеся лазутчики прошли, сейчас паниковать не было причин. Но все равно отчего-то было волнительно.

— И как ты? — поинтересовался Рич, поправляя рюкзак.

— Нормально — пробурчала сестрица. — Но этих… местных, слишком много.

— Ничего, сейчас рассосутся по классам. Зато никакой особой торжественности. А то некоторые сильно страдали: «я парадности не люблю, у меня от нее спина чешется».

Парадности Дики действительно не любила, но тут ничего подобного и не наблюдалось. Никаких букетов цветов, белых бантов и оборок. Близнецы видели немало старинных и новых фильмов о школьниках, но, как справедливо уверяли мамы, «в каждой стране свои особые традиции».

Дики подумала, что стран и традиций тоже многовато — понаделали границ, а ты терпи и разочаровывайся. Хотя чего придираться — обещали, что будет простенько, вот оно и простенько…

Классы выстраивались кривоватыми (не выдерживающими никакой воинской критики) группками. Учителя приветственно взмахивали специальными флажками-указателями. Близнецы без всякого труда углядели миз Букк — вполне уже знакомую широким улыбчивым лицом и прочей обильностью телосложения. Близнецы пристроились к правому флангу новобранцев.

— Что-то они не очень, — озабочено шепнул Рич.

Да, одноклассники не производили мощного впечатления. Нет, массой тела многие из них грозили в ближайшем будущем нагнать и обогнать монументальную миз Букк, но в остальном… Судя по физиономиям и поведению — совсем дети. У Дики мелькнула паническая мысль, что это вообще не тот класс, но ошибиться было невозможно. Вполне тот. Вот только одноклассники, которые на самом деле были на год старше близнецов, казались чуть-чуть постарше Стива. В смысле, куда пооткормленнее фигурами, но едва ли взрослее психологически. Э, да тут и подраться не с кем.

— Не о том думаешь, — сурово прошипел Рич. — Мы сюда не состязаться приперлись, а за знанием и пониманием жизненных реалий. А это шмондец как непросто.

Братец все же тоже порядком волновался, иначе бы не прибегал к помощи бодрящих словечек.

На возвышенность поднялся мужчина в куцем пиджаке, постучал по микрофону. Шума, шарканья и смеха в школьных строевых построениях чуть поубавилось…

* * *

…— Ты утром сказал «это непросто», — напомнила Дики, отчищая пятно неведомого происхождения, возникшее на юбке. — По-моему, это слишком просто.

— Первый день. Учителя нас старались не пугать, — подумав, предположил Рич. — Дальше начнут давать задачи посложнее. Это называется «по нарастающей».

— Ну-ну. К весне мы успеем повторить то, что знали три года назад.

— Наверное, и что-то совсем новое узнаем. Просто это именно по математике начали с глубокого повторения. Они же не виноваты, что нам многое начертательное уж давно объяснила Мамочка. Собственно, и по литературе…

— «По литературе»… ага, помнишь, мы и сами примерно таким же способом нашей малой наве смысл прочитанного объясняли. Но с ней понятно — она ж неразмокшую бумагу, да еще с буквами редко видела.

— При чем тут наша нава? Здесь по иному принципу к обучению подходят. В конце концов, откуда у тебя вдруг такая жажда сложных геометрических упражнений? Не особо трудно пока, так тем и лучше. Здесь еще много всякого будет. Ты, кстати, зачем сразу столько видов спорта взяла?

— Мы люди приезжие, нам разное нужно попробовать, — пробубнила Дики, догадываясь, что с юбочным пятном управиться наскоком ногтя не получится. — Раз футбола для девочек все равно нет, так мне со скуки помирать, что ли? От лишнего спорта я потом откажусь. Здесь все так делают. Нафига внезапную сдержанность проявлять? Ты, что, провала задания хочешь?

— Я автобуса хочу, — сказал братец. — Что-то мне здешний обед тоже слишком несложным показался.

Близнецы ждали школьного автобуса, на коем следовало возвращаться домой. У Стива занятия заканчивались пораньше, Валери его уже забрала, а делать крюк и забирать гостей ей было вовсе незачем — близнецы решили, что будут возвращаться на автобусе. Большой Желтый Автобус — это же традиция!

— Вон он! — обрадовалась Дики. — Подъезжает!

Автобус оказался отчасти классическим, частично даже желтым, но внутри пахло довольно странно — видимо, дезинфекция такая приторная. Братец с глубоким интересом наблюдал за действиями водителя, Дики поглядывала на оказавшихся в автобусе одноклассников — имена почти всех удалось запомнить. Сидят, тоже искоса поглядывают, но не отрываясь от смартфонов. Нужно как-то разговор завязать, как говориться «пообщаться». Надо, но неохота.

— Привет! Вы откуда приехали? — проявила встречный интерес рыжая девочка по имени Моника. Смотрела она, правда, больше на Ричарда.

— Сейчас с севера. А вообще из Черногории. Там наши родители работают, — Дики изящно поддержала продвижение-закрепление «легенды».

— О, а я думала вы англичане. Акцент похожий, — слегка разочаровалась рыжая Моника. — А вы совсем в Англии не бывали?

— Тебя, между прочим, спрашивают, — Дики локтем напомнила брату, что мир занят не только вождением огромных машин.

— Нет, мы мимо Англии пролетели, — откликнулся брат, вник в ситуацию и дружески улыбнулся Монике. — Родители чертовски заняты, в отпуске уже два года не были.

— О! А чем они заняты? — рыжая девчонка оказалась жутко коммуникабельной.

— Служат, — веско сообщила Дики, и живо перевела разговор на светские темы. — Кстати, а как вам здешняя математика?

— Я задачу не поняла, — с милой искренностью призналась Моника. — Какой вообще смысл в этих линиях и углах? Учитель сказал, что я очень внимательна, в следующий раз продвинусь дальше.

— Куда ж мы денемся? Продвинемся, — согласилась Дики.

Автобус выбрался на шоссе и братец вновь выпал из беседы, уставившись на четырехколесный агрегат, транспортируемый в кузове грузовичка, катившего рядом с автобусом — что это такое с мотоциклетным рулем и нагромождением фар, Дики не знала. Но судя по раскраске — невоенное, и неинтересное.

— Вы год здесь проучитесь или раньше уедете? — продолжала выспрашивать Моника, ничуть не увлекшаяся дискуссией о геометрической математике. И снова посмотрела на невоспитанный затылок Рича.

— Наверное, год проучимся. Не от нас зависит, — пояснила Дики. — Может, нас раньше заберут.

— Вот и пусть забирают. Нашлись, тоже, геометры с железными зубами, — громко сказал мальчишка с заднего сидения, на миг поднимая физиономию от смартфона в недурном камуфляжном чехле.

Дики обернулась к нему, показала в улыбке и зубы, и брекеты, вежливо намекая, переспросила:

— Что сказал-то?

Мальчишка — пухлый, с галстуком, почти как у взрослого — от удвоенной Дикиной приветливости слегка поджался, но нагло сказал:

— У вас там в черных горах все глуховаты? Мне орать, а?

Теперь к нему обернулся и Рич и мягко предупредил:

— Орать не надо. Ты будешь отвлекать водителя.

Мальчишка выпятил округлую как подушка грудь:

— Боишься кататься в автобусах? Ладно, тогда не буду пугать.

— Это Саймон. Не обращайте внимания, — прошептала Моника. — Я с ним год назад училась. Он глупый.

Дики помнила, что мальчика зовут Саймон Брюкс. Да, вел он себя малость странно, да еще взглядом как-то дергал. Наверное, от психологов вообще не вылезает.

— Что-то мы медленно едем! — вновь громко заявил толстяк. — Мне бы пора быть дома.

Моника едва слышно фыркнула. Братец улыбнулся. Тут Дики осенило — она еще разок оглянулась. Саймон-Подушка с вызовом уставился на нее. Ага, на всех ты нагло смотришь, только от рыжей одноклассницы взглядом бегаешь.

— Веселый парень. Ты ему, видимо, еще с прошлой школы очень нравишься, — в меру сдерживая голос, сказала Дики новой подруге.

На заднем сиденье онемели.

— Я⁈ Не придумывай! Да он меня всегда дразнит, — у Моники забавно порозовели щеки.

— Да? Значит, мне показалось — пожала плечами Дики. — Так сколько этой математической геометрии у нас будет, как думаешь?

Когда близнецы сошли у поворота, в автобусе оставалось всего несколько школьников. Дом Валери стоял в отдалении, но, как уже уяснили новоиспеченные шестиклассники, эти пляжные места считались очень престижными.

— Нужно будет сразу попроситься искупаться, — молвил братец, озирая сине-голубую плоскость океана, уже видневшуюся за песчаными дюнами.

— Да, купнуться будет очень уместно, — согласилась Дики.

— Именно, что «уместно». А насчет толстячка ты совсем неуместно ляпнула. Не наше дело, кто кому тут нравится.

— Ага. Это ты все с первого взгляда видишь. А мне думать нужно, анализировать. Может, этот Саймон в нее давным-давно по уши втюрился, а теперь тебя возненавидит и при удобном случае накинет веревку на горло и придушит. Как тот мавр Гамлет.

— Ты лучше вообще не анализируй. У тебя тактические вещи много лучше аналитических получаются, — рассудительно пояснил братец. — Вот улыбнулась ты обаятельно, этого не отнять. Сверкнула, так сверкнула. На это и дави. А кто кому нравится, да кто кого веревкой давил — это уже незначительные детали.

— Чего это? Веревка — очень даже значительная деталь. Хорошей веревкой знаешь, что наделать можно….

— Нет, веревка — это твое, тут я даже не спорю. Но Гамлет мавром не был, душителя звали иначе, да, по-моему, он и не веревочкой душил.

— Ну, может и так, — признала сестрица. — В детективах все очень запутанно, а в стихотворных детективах так и вдвойне.

— Я и говорю. Так что следи за веревками и иными угрозами, и поменьше болтай о взаимоотношениях. Тут так принято, и мы не должны об этом забывать. А за отношениями между окружающими я пригляжу, если нужно будет, просигналю.

— Вообще-то, про отношения ты разве что на ноготь больше меня знаешь. Мне Кэт тоже много чего рассказывала. Но я не претендую. Отношения и механизмы — за тобой, остальным, так и быть, я займусь. Давай срежем?

Близнецы рысью пересекли предпляжные пески и выскочили к дому со стороны, противоположной автомобильному подъезду. Но были сразу замечены — с террасы махал Стив, тут же вышла его мама.

— Перекусите или сразу купаться? — строго спросила Валери. — Вода холодновата, но, полагаю, вам такая и нужна.

— Сразу!

Близнецы галопом влетели в дом, еще быстрее — уже без рюкзаков и в плавательной униформе — вылетели на берег…

Вот это было хорошо — прохладная соленая вода, солнце, и еще столько часов до завтрашнего учебного утра. Дики подумала, что школа ей не очень понравилась, но додумать не успела — куда лучше было плыть, плыть и плыть!

Потом Валери разрешила сыну войти в воду выше колен — близнецы показали родственничку, как нужно не мерзнуть в свежей воде. Потом и сама Валери рискнула окунуться. Потом грелись на солнце, обсуждали трудности учебы и прочие сложности. И Дики слегка передумала насчет школы — да, пусть восторга от нее и маловато, но служба есть служба. «Тяжести и лишения», все как положено. А с остальной-то здешней жизнью все не так уж и плохо складывается.

Глава 4

Экспедиционно-исследовательская жизнь вошла в свою колею. Близнецы Кольт учились и изучали Старый мир. По-правде говоря, исследования шли довольно вяло. Нет, вначале еще было интересно и местам даже опасно — призрак провала операции витал над отважными лазутчиками. Потом втянулись: школа — школьный стадион — дом — пляж — уик-энд с поездкой по торговым центрам и родственникам. Все нужное, но немного того… скукотное унылище, как говорят на самом Старом языке.

…— Давай-давай, с ускорением! — Дики делала рывки, не стесняясь влетать в накатывающие соленые волны по колени — она считала, что кроссовки, намокая и высыхая на ноге, идеально «садятся» по ступне.

Рич так не считал. Он вообще чересчур засиживался в Сети по вечерам. Не то чтобы до полуночи, но изрядно. Новости науки и техники — о, шмондец как интересно. Ну и еще соцсети. Рич не пытался бесконечно «постить» фотки себя любимого и не особо умничал на своей страничке, но тщательно изучал виртуальный способ общения, уверяя, что «в сетях люди как голышом, и это очень странно». Возможно, это и странно, но к неагрессивным странностям окружающих Дики относилась индифферентно, а голых людей уже видела. Так что имело смысл пробежаться по оружейным форумам и сразу бахнуться в кровать с читалкой. Читать и спать в одиночестве оказалось довольно странно — иной раз хотелось, чтобы доносились разговоры снизу, дальнее постукивание-позвякивание на кухне, чтоб во дворе руководил своими подопечными басовитый Цуцик, скрипели колеса припозднившейся упряжки или звякали подковы утомленного скакуна внеурочного гонца. Ну и чтоб мамы перед сном заходили. Но, слава богам, звуки «Двух Лап» еще обязательно вернутся, а пока можно читать и спать в полной тишине. Наушники близнецы не очень любили: музыка — дело хорошее, но слушать ее лучше отдельно от иных важных занятий. А так — читаешь, видишь и слышишь книжную историю, а тихие вздохи океана за окном ничему не мешают, даже наоборот. Уже засыпая, Дики вслушивалась в волны, думала об одиноких катамаранах, еще не найденных кладах, необъяснимых сменах климата и иных удивительных вещах.

…Но сейчас был день, самое утро, надлежало не думать, а хорошенько пробежаться и действовать. Близнецы повернули обратно — Валери просила от дома не удаляться, приходилось утреннюю пробежку выстраивать практически из одних поворотов и рывков. Стив уже подпрыгивал от нетерпения, удерживал полотенце на плечах на манер героического плаща, мама стояла рядом с ним и качала короткостриженой головой.

— Первым! Не раздумывая! Вперед! — закричала Дики, еще не добежав.

Малый взвизгнул храбрым мышонком, отбросил полотенце, и, зажмурившись, кинулся в отступающую волну. Утренняя вода подхватила худое тело — у мальчишки глаз на лоб полезли. Близнецы, сбросив обувь, влетели следом:

— Бывало холоднее! — заорал Рич.

Старшие изо всех сил взбивали соленую воду руками и ногами, плывя от берега. Стив столь же неистово скакал на мелководье, вздымая бурные брызги и победные завывания.

Увлекаться не стоило — живо выскочили на берег. Малый оказался мгновенно завернут в просторное полотенце, уже втроем помчались к дому. Валери, подобрав детскую обувь, шла следом:

— Сразу переодевайтесь!

Через две минуты все учащиеся, уже одетые и причесанные, сидели за столом и уничтожали оладьи с сиропом. Нужно признать, за этот месяц Стивен подхватил и твердо усвоил азы правильной жизни: малоприятные вещи, как то: сбор рюкзака, работа расческой, натягивание школьной одежды — нужно делать максимально быстро, ибо отмучался и свободен. И второе: завтрак — однозначное благо, причем вкусное!

— Гм, а казалось, мне оладьи постоянно не удаются, — задумчиво отметила Валери.

— Мир полон самых странных обманов и заблуждений, — изрек Рич, подхватывая остатком оладьи последнюю лужицу сиропа на тарелке.

— И говоришь философски, и самый великолепно аккуратный. Наверняка пойдешь в юристы или священники, — ехидно предрекла хозяйка дома.

— Это за что ж так⁈ — возмутился братец, но Стив дернул его за рукав.

Философичные мужчины улетучились чистить зубы — они обожали демонстрировать друг другу новейшие технические приемы этого непростого занятия, а Дики помогала засовывать обсиропленную посуду в моющий автомат. Отличная машина — вот такого устройства в «Двух Лапах» определенно не хватает.

— Иди, тоже чисть свои блистающие зубищи, — сказала хозяйка. — Не знаю, что там такого неровного нашли, мне бы такие зубки.

— Доводим отточенность укуса до акульей точности! — пояснила Дики. — А почистить успею. У меня этот процесс прост, хотя и тщателен.

— Действительно, всё вы успеваете, — с некоторой завистью согласилась Валери. — Конечно, зная вашу маму, я не особенно удивляюсь, но все же… Мне теперь по утрам даже поорать не на кого — Стив стал мгновенен как молния. Еще бы его от школы так не корчило…

Насчет школы мелкого ситуация оставалась не очень понятной. По сути, здешние школы походили на клубы проведения свободного времени. Приперся, сиди, делай, что учитель подсказывает или не делай — это по желанию. Захочешь, тебе объяснят шесть раз, не захочешь, мудро ковыряйся в носу. По классу можно прогуливаться, можно делать вид, что страшно задумался и пропустил объяснение. Вот только перемены маленькие, это да, откровенное издевательство. А так — чего там неприятного? Естественно, из такой школы можно и полным дураком выйти — если иметь такое твердое желание. Но в самой учебе никаких очевидных неприятностей не таилось. Ну, скука разве что, когда ты все уже понял, а дальше учитель не двигается. Но у Стива явно имелись неприятности иного рода. Говорить он не хочет, а в школу едет с глубоким отвращением.

Собственно, путь в школу и у близнецов особого восторга не вызывал. Вроде и привыкли, а большие улицы и хайвэи по-прежнему неприятны. В горле першит и вообще… Рич на машины уже насмотрелся, ему интереснее под капот самому залезать — Валери разрешает с условием «если сломаешь, ремонт за ваш счет». Дики процесс торчания кверху кормой не особо вдохновлял, уяснила, где аккумулятор и что чаще ломается, ну и чего эту вонищу нюхать? Братец, со свойственной ему методичностью, пытался осознать всю сложность двигателя. Правда, пока ни разу ничего не сломал. Довольно надежно делают технику.

Сейчас двигатель тихо урчал, как ему и положено, учащиеся сидели сзади, впереди мама-водительница ругала «пробку». Работала Валери в основном дома, «ставила цвета» в какие-то дизайн-макеты — дело было сложным, клиенты придирчивыми. Близнецы не совсем понимали, в чем сложность расцвечивания стен и потолков домов и офисов, вроде каждый в дизайн-программе может пощелкать, заливая цвета и оценивая, благо компьютеров в Старом мире что мух в жаркий день. Очевидно, имелись тонкости. Стив говорил, что «у мамы уникальное чувство цвета, это она от своего папы унаследовала». Близнецы как-то порассуждали: что общего между художественным рисованием и окраской зданий? Ричард в таких вещах не разбирался, пытал сестрицу, умеющую быстро и недурно зарисовывать всяческие ориентиры и стратегические высоты, а иной раз и портреты подозрительных, или наоборот, симпатичных людей. Но в данном случае Дики ничего вразумительного сказать не могла — рисунки на компе ей всегда казались неживыми и скучными. Иное дело бумага, уголь или карандаш — там сразу оживает.

…Океан слева пропал, трасса выпрямилась и уперлась в застройку. Вон она — школа. Кстати, и рисование сегодня в середине расписания. Рисовать Дики все еще любила, а вот мистера Тоцика — не очень. Сильно умный он какой-то. Рисовать учишь, ну и учи, а зачем многословно объяснять всякие «жизненные воззрения»? Нужно было на черчение-моделирование вместе с Ричем уходить, там скучища, зато польза: без схем и виртуальных презентаций планов штурмовых ударов в современном штабном деле вообще ничего не навоюешь.

Дики знала, что никогда не будет служить в набитом электроникой и компами штабе, но на всякий случае было бы недурно иметь об этом представление. Маме ведь во всяких штабах доводилось бывать.

— Выметайтесь! — призвала Валерии, резко тормозя у школьной парковки. — Мы с Сти опять опаздываем. Успехов и до вечера!

Близнецы, влились в поток школьников. Хихикнула пара девчонок постарше, покосились на рослого Ричарда.

— Над твоей рубашкой ржут, пони крашенные, — снисходительно пояснил братец. — Ты из каких побуждений именно ее носишь? Просто любопытно.

— Нагрудные карманы — раз. Длинные полы — два…

— Модель считается «фермерской» — три, — осуждающе продолжил Рич.

— Я знаю. И чего? Я, конечно, не фермерская, а замковая, но по сути, «Две Лапы» ближе к деревне, чем к этому мега-фига-полису. Рубашка удобная, и что немаловажно, она мне идет.

— Это верно, — признал честный брат. — Мальчишки смотрят. Особенно когда ты полы узлом на животе затягиваешь. Но мы должны сливаться, а не выделяться, пусть даже в самую лучшую сторону.

— Ладно. Завтра топик надену, — пообещала Дики.

Видимо, вышло слишком покладисто, поскольку братец немедля глянул с подозрением.

— Скажи, а ты насчет длинного подола ведь не просто так…

— Нету, ничего нету! — Дики задрала полы рубашки, показывая пояс джинсовой, вполне соответствующей школьным порядкам, юбки. — Договаривались, что ничего запрещенного, ничего я и не ношу!

— А чего тогда такая нервность и размашистая попытка стриптиза? — поинтересовался не в меру проницательный брат.

— Что-то у меня сегодня дурное предчувствие. Легкое, но дурное. Наверное, опять с математическими примерами напутаю. А ты стриптиз в интернете видел, что ли?

— Вот еще, буду я время терять? — изумился Ричард. — Кэт как-то рассказывала, «смехотворно. И кривоного» говорит. А что ты опять в эти примеры уперлась? Нормально у тебя с ними. Аккуратно свои 60–70 баллов выбиваешь.

Угу, «аккуратно». Сам-то братец мог с легкостью за 90 выйти, но сдерживался — школьная карьера, тем более раздельная, близнецам была ни к чему. Переведут Рича в «супер-умный» класс, и чего тогда?

В конце шумного коридора учащиеся возились у личных шкафчиков. Завидев Дики, твердолобый Саймон-Подушка немедля презрительно скривил рожу. Ответно показав зубы и железо на них, Дики выложила из рюкзака в шкафчик коробку с обедом и прочее ненужное, загрузила нужное. В столовую близнецы предпочитали больше не ходить, трапезничая принесенным из дома пайком — так поступало большинство школьников.

— Пошли, что ли? — сестрица поспешно захлопнула дверцу шкафчика — предыдущая владелица или владелец провоняли казенную мебель какой-то немыслимо сладкой банановой жвачкой. Лето прошло, а запах царил все такой же приторно-клейкий, аж дышать нечем. Крысу дохлую туда на пару дней сунуть, что ли?

— Идем. Я в распечатках запутался, — заворчал Рич.

На уроках моделирования давали распечатывать всякие цветные наброски и эскизы, типа моделисты самые умные и прям круглосуточно и безостановочно открытия сотворяют.

Математику и «язык» близнецы провели вполне спокойно и достойно. Пообедали чем послали боги и добрая Валери — блинчики с апельсинами пошли славно. Вообще-то, апельсины здесь предпочитали потреблять в виде сока, но этот красивый фрукт в Долине считался редким-южным, а здесь еще и различных сортов оказалось навалом — все не перепробуешь. Так что пусть одноклассники хихикают — провинциальные Кольты в Монтонегрии местных привычек нахватались, какой с них спрос.

— Это хорошо, но сейчас опять будет скучно, — вытирая руки пахучей влажной салфеткой, вздохнула Дики. — Что-то мне не нравится такое Изобразительство. Полтора часа убитого времени.

— Что, совсем ничему рисовальному не учат? — с сочувствием спросил братец.

— Учат. Но не особо. И у меня совершенно иное художественное восприятие.

— Ну, твое-то восприятие никуда не денется — оно у тебя цепкое. Посмотри на всякие иные восприятия, позапоминай — вдруг пригодится, — посоветовал брат. — Всякий треп про живопись и поэзию, это признак… гм, в общем, важный культурный признак.

Дики фыркнула:

— Да, поня со знанием абстракционизма и импрессионизма — уже не поня, а элитная пони.

Занятие по художественному Изобразительству началось как обычно — с унылого упорядочивания и сосредоточения чувств будущих творцов. Тоцик предлагал ученикам внимательнейшим образом разложить рисовальные принадлежности, закрепить бумагу и всякое такое прочее. И сосредоточиться. Дики полагала, что в путешествии или в сражении зарисовывать придется быстро и вдох-новенно, от слова «на одном вдохе». Иначе неведомый сумчатый дарк удерет от живописца-первооткрывателя или самого рисовальщика живенько завалят вороги. Но втолковывать это Тоцику было делом заведомо бессмысленным.

Преподавателя Изобразительства, конечно, звали не Тоцик, а гораздо скучнее. Был он высок, сух, носил старомодные очки в массивной оправе, имел привычку говорить подчеркнуто вежливо и доброжелательно, уж настолько доброжелательно и фальшиво, что даже не самых чутких несовершеннолетних любителей живописи от такого доброжелательства слегка корежило. Сам учитель рисовать не любил или вообще не умел. Собственно, подобных талантов от него и не требовалось — достаточно пересказывать умные книжки и нахваливать результаты самовыражения учащихся. Иной раз учитель лажал, видимо, подзабывая страницы методических материалов и неся какую-то ерунду. То фламандцев с флорентинцами путал, то Тициана вдруг в «великие живописцы-баталисты» записал. Ну и как его после такого смехотворства не обозвать Тоциком?

Но нужно признать, некоторые приемы в технике рисунка непосредственно для шестиклассницы Кольт оказались в новинку. Ладно, акрила в Долине сроду не видывали, но вот кое-что с работой тушью и углем оказалось истинным открытием…

… — копируем любой фрагмент картины на ваш выбор… — нудил Тоцик. — Главное, уловить и отобразить великий дух наших бесстрашных первопроходцев, поймать размах и величие той героической эпохи…

Представленная картина действительно поражала размахом, и географическим, и эта… атлетическим. Тоцик бубнил о «тьме Запада и несущем свет Востоке», но Дики уже и сама сориентировалась на живописной местности. В центре потрясного полотна была изображена женщина в ночнушке, улыбающаяся и приветливая; она одной рукой тянула телеграфные провода, в другой несла убедительную книгу. Рост тетки внушал уважение: идущая следом кавалерия, армейские фургоны и вооруженные переселенцы казались размером с ее палец. Даже поезд, стремящийся заехать по еще недостроенной дороге прямо под пятку дамы, здорово рисковал — хрустнет паровоз, а она даже не заметит. За спиной супер-тетки, на лучезарной восточной стороне картины виднелись морские гавани, полные кораблей, людей, бочек с селедкой и иных несметных богатств. На западном живописном фланге картины царила мрачная тень невежества и дикости. Туда — в тень — стремились уйти стада испуганных бизонов, остатки индейского племени с ранеными и детьми на волокушах, и одинокий, видимо осиротевший медведь-гризли.

Дики уже знала, что будет рисовать. Тут настроение строго для угольного карандаша. Соседка Виа, конечно же, готовила краски и кусала толстую афроамериканскую губу — ну, это у нее всегда так, сначала период задумчивости, а потом как начнет мазки плюхать, только держись… Кстати, недурно у нее так получается — полусотня цветастых клякс, не совсем понятно, что вообще это такое, но глянуть интересно и эмоцию дает…

Тоцик занимался своим смартфоном и изредка что-то поучительно и ободряюще вещал, ученики рисовали. Дики увлеклась…

Бизоны неслись по прерии… трое… один раненый, впереди бизониха, прикрывает отход вожак, опустивший голову, смотрящий в землю — это стыд бессилия перед дальнобойными ружьями и титаническими прогрессивными тетками с проводами и рельсами… Ложатся на бумагу черные резкие очертания животных мира Тени, пытающиеся уйти в тень. Тщетно, их убьют ради шкур, и вожак это знает…

Дики перехватила взгляд соседки — одобрительный и одновременно сочувственный. Это она зверям сочувствует. А у самой…

Вертя угольный карандаш, Дики в восхищении смотрела на стаю разноцветных пятен, заполнивших лист соседки. Шмондец его знает — ничего определенного, а ясно видишь упряжку, неспешно бредущих лошадей, разболтанный скрипящий фургон. Считанные мазки, а ведь кажется, что у экипажа сейчас колесо отвалится. Талант!

Показав пальцем что «круто!», Дики вернулась к своим зверюгам. Трава под копытами, задний план… фигня, только намек… уже закат, может, все-таки повезет, успеют, уйдут в темноте…

Затачивая карандаш, художница обдумывала варианты отступления остатков стада. Наверное, им нужно на север сворачивать, к Канаде. Там, вроде, тогда чуть вольнее было….

— Замечательно, Диана Кольт, очень натуралистично… — похоже, время урока подходило к концу, раз Тоцик уже обходил художественный класс, щедро раздавая ученикам похвалы и прочие обязательные ободрения. — Дикая, безжалостная стихия отступает, не в силах противостоять приходу цивилизации. Позвольте, а чем вы заняты⁈

Дики поняла, что вляпалась. Тьфу, и надо было так увлекаться⁈

— Карандаш подтачиваю. Чуть подправить…

— Но это же нож⁈ В школе? Я понимаю, вы недавно приехали в наш штат, но правила поведения строго обязательны для всех! Дайте сюда этот нож.

— Да какой нож? Тут ножа и на ноготь нет, — Дики выдвинула лезвие канцелярского резака, показывая крошечный остаток лезвия.

— Пусть так, но правила есть правила. Дайте сюда этот предмет, я передам его директору.

Охотнее всего Дики чиркнула бы «этим предметом» по требовательно протянутой ладони. Кажется, Тоцик уловил это вполне естественное желание — его глаза за линзами очков расширились, довольно испуганно. Но лапу, гад, не убрал.

— Диана, мне кажется, вы сегодня настроены слегка агрессивно, — громко сказал учитель.

Нет, так не пойдет. Нужно срочно ликвидировать внезапный и глубокий прорыв педагогического противника.

— Да возьмите. Я же не знала что нельзя, в прошлой школе носила, — Дики положила легкий ножичек на ладонь учителя. — И вовсе я не агрессивна. Просто расстроена, ведь на картине все неправильно! Смотрите, какая масса вооруженных людей, техники, пара и электричества. Они же всю прерию затопчут и напугают!

— Ах, Диана, разве вы не понимаете, какой опасный путь приходилось преодолевать бесстрашным поселенцам? — миролюбиво улыбнулся Тоцик, опуская в боковой карман пиджака запрещенный трофей.

— Возможно, я чего-то и не понимаю. Но вот взгляните, — Дики решительно подскочила к станку с немаленькой репродукцией. — Смотрите, какой испуганный вид у этого бедняжки-медведя⁈ А бизоны⁈ Они же в ужасе! Мне нестерпимо жаль зверушек. Неужели нельзя было сначала основать заповедник, а железную дорогу строить в обход? Где зоозащитники? Вот этот коричневый плетется, он, что ли? Так он вообще в сторону смотрит! Да тут природу вообще никто не охраняет! Ужас какой!

— Позвольте, Диана, но это же аллегория, написанная почти двести лет назад, — занервничал Тоцик. — Тогда проблемы зоозащиты стояли не столь остро…

— Но мы-то сейчас это рисуем? Вы уверены, что это вообще правильная и нужная детям картина? Что это за сюжет⁈ Взгляните на этого несчастного сурка, он же охромел и тщетно пытается спрятаться в траве. Просто кошмар какой-то! Нет, я в шоке…

Наличие хроменького сурка по понятным причинам оказалось для класса новостью. Дики и сама до этого мгновения полагала, что это отпечаток чьего-то любознательного школьного пальца, поковырявшего рисованную траву прерии. С другой стороны, кто может постичь замысел художника, творившего жутких двести лет тому назад? Вон как вдумчиво разглядывают сурковое пятнышко юные художники.

Дики обернулась к классу:

— Несчастный зверек! Да вы взгляните, какая страдающая мордочка!

Собратья по карандашу и акрилу столпились у картины, некоторые немедля принялись утверждать, что это не зверек, а потерянный индейский кисет, другие разглядели затаившегося щенка койота, третьи настаивали, что это просто дефект репродукции. Что за народ такой непоэтичный? «Дефект»? Вот же хвостик и лапка. Мистер Тоцик пытался вернуть дискуссию в разумные рамки, но не преуспел. Веснушчатая Роза уже указывала карандашом предполагаемый обходной маршрут железной дороги, жестокий мальчик Оуэн пояснял, что в те времена люди ели всё и всех подряд, и у сурков не оставалось никаких шансов, кто-то требовал от Тоцика принести лупу, а две девочки уже всхлипывали… Порядком растерявшийся учитель вновь пытался пояснить о «аллегоричности», но его дергали за рукава, вопрошая о судьбах четвероногих персонажей полотна и точном географическом месте произошедшей трагедии. И Дики рискнула…

Урок все-таки закончился, и даже без массовых истерик. Покинув класс-мастерскую, коварная Диана Кольт закинула на плечо рюкзак и зашагала через лужайку к стоянке. Особого раскаяния преступница не испытывала — сострадательные художники быстро поуспокоятся, да и вообще нормального сурка просто так паровозом не переедешь — довольно осторожные грызуны. Но все же вышло глуповато, причем сама виновата…

«Хвост» Дики почувствовала через десяток шагов — следом шла Виа и сверлила пристальным взглядом спину преступницы. Вот это плохо — засекла соседка все-таки. Ну да, она у своего стола оставалась, а с отдаления, без сутолоки легче заметить.

Дики остановилась и вопросительно вскинула бровь.

— Ловко, — пробормотала Виа. — Но чертовски рискованно.

— Нам не нужны неприятности, — с нажимом сообщила Дики.

Чернокожая художница округлила глаза:

— Конечно, не нужны. Я вообще ничего не видела. Но лучше его выкинуть. Учитель может спохватиться.

— Не буду я ничего выбрасывать. Это дело принципа, — мрачно пояснила Дики. — Сейчас спрячу. Вообще я так расстроилась из-за сурка, что просто не сознавала, что делаю.

— Это было заметно, — согласилась Виа. — А что там за пятно? Действительно похоже на животное?

— Вопрос тонкости и склонности художественного восприятия. Больше похоже на отпечаток пальца в арахисовом масле, но возможно таков гениальный замысел автора. Все-таки двести лет прошло, кто знает, чем творцы завершали свои полотна, акрила-то тогда точно не было.

— Круто. Но будь осторожнее, — предупредила зоркая художница.

Дики пожала темную ладошку и продолжила путь к остановке. Тьфу, вот так считаешь себя ловкой, даже чуть-чуть возрадоваться успела, а на самом деле и сама как сурок криволапый.

Рича на стоянке еще не было, злоумышленница села на бордюр, поодаль от ожидающих автобус школьников, извлекла из кармана возвращенный ножичек и аккуратно вложила в щель между камнями. Эх, жаль — цена-то ему всего два доллара, но теперь инструмент еще и риском вдесятеро оценен-заценен. Тьфу, глупо вышло. Сунуть руку в карман учительского пиджака и вернуть криминальный предмет — всего-то секунда. Отвлечен в тот момент Тоцик был надежно, но…

Прирысил отвратительно довольный после Моделирования братец:

— Привет! Как художественная жизнь? А мы модель меча рассчитали и распечатали. Белый полистирол — даже сияет!

— Поздравляю. Это был Лазер-меч или Меч Полистирольного Конана? Ну, по-любому у меня вышло поинтереснее.

— В каком смысле? — встревожился чуткий братец.

— Да чисто в уголовном смысле — Дики сплюнула под кроссовок и рассказала…

…— Извини, но ты все-таки упоротая дура, — обдумав, вздохнул брат. — Тут же везде камеры, запись идет.

— Это я учла. От одной камеры нас заслонял мольберт с этой идиотской картиной, от другой — сам Тоцик прикрыл. И вообще мы были в плотной куче.

— Ладно. Вернула, чего теперь уж. Главная дурость не в этом. Нахрена ты этот несчастный ножичек вообще в школу притащила?

— Ну, я не могу вообще без всего.

— Да какой с него толк⁈ Это ж канцелярская игрушка. У тебя удар ногой вполне поставленный, да и кулаком можешь вмазать — оно же в сто раз надежнее и никто не отберет.

— Всё равно.

— Ладно, хрен с ним, — Рич помолчал и осторожно спросил: — А как оно вообще? Это ж не на кухню пробираться, пироги затрофеивать. Вроде как всерьез, а?

Сестрица вздохнула:

— Да так себе. Сам маневр нетрудный, нам же показывали, я всё отлично помню. Но нервно. Я же понимаю: если Тоцик усечет и ухватит меня за руку, я его в носяру ударю. И вот тут как понесется…

— Это верно. Нет, карманы — это не твое, тебе Ква сразу сказал. В этом деле нужна отстраненность и полное хладнокровие…

— И вот где ты был, такой весь холоднокровный, когда у тебя сестру чуть не повязали⁈

— Так ты вроде на Изобразительство шла, откуда мне было знать, что там этак вляпаться можно? Если ты там в следующий раз красок наешься или мелок в ноздрю запихнешь, опять отсутствие брата будет виновато?

Дики от души пнула братца, и до подхода автобуса близнецы успели размяться и успокоиться.

Уже в автобусе Дики, приводя в порядок волосы и остальное, печально сказала:

— Ну и как я теперь буду? Резачок в школу брать уже определенно нельзя.

— Неделю вообще ничего острого не берешь, карандаши и те затупим! — зашипел жутко разумный брат. — Потом подумаем. Нам столько всего умного рассказывали, а ты уперлась рогом — «нож, только нож!». А от такого ножа одно название и проблемы. И мне еще напрямую не сказала, виляла как червяк перед насадкой.

— Так сам говоришь — это же не настоящий нож, а резачок. Чего о нем упоминать впустую?

— Вот так оно и начинается, — зловеще предрек Рич. — Брату одно словечко не досказала, а назавтра уже вовсю у учителей по карманам тыришь. Глаза вон уже бегать начали.

— Это нервное. Я не каждый день занимаюсь массовыми спасениями бизонов, сурков и собственной жопы.

— Скалься-скалься. Может, еще и не обойдется. Здесь учителя трусливые, они от символического ножа в полную панику впадают, вот как пить дать настучит твой великий искусствовед…

* * *

Все же обошлось. То ли забыл Тоцик о ножичке, то ли постеснялся идти к директору без всяких доказательств, да еще и не особо жаждал сообщать про дискуссию о жестоком и неоднозначном произведении живописи. Десять дней близнецы весьма нервничали — Дики особенно, когда предстояло идти на Изобразительство, а Рич волновался размеренно, но постоянно — у него всегда так получалось. Потом решились взять на вооружение иной вид «холодняка».

Ехала Дики в школу теперь вполне спокойнее — в кармане лежала монетка в двадцать пять центов, с незаметно, но остро заточенным ребром. Хитрость незамысловатая и очень древняя, но такой особенный кругляшок среди десятка малонужных монеток чужой нетренированный глаз сходу не заметит. Конечно, тут и самой разведчице безошибочно и не порезавшись выудить из кармана «верный четвертак» не так-то просто, но это дело тренировки и использования некоторых секретов — с этим Дики вполне справилась. Конечно, хотелось иметь монету крупнее-солиднее, но братец прав — главное не размер, а решительность и навык. И полное нервное спокойствие!

А в футбол прорваться все же удалось. Помог случай, не дал восторжествовать спортивно-шовинистическим школьным условностям. Нет, претензий Дики не выдвигала — если нет в школе девчачьей команды по соккеру, понятно, с мальчишками одинокую Кольт учитель просто не может поставить — его инструкции сожрут. Но все равно было несколько обидно. Легкая атлетика в школьной трактовке оказалась «унылой атлетикой», а плавать в мертвой воде бассейна на скорость было еще скучнее.

Футбол — иное дело. Даже просто наблюдать много интереснее. Дики дожидалась брата — тренировка футболистов затянулась, как у них часто бывало. Двухсторонка-то в конце, а это самое интересное.

Рич играл левого хавбека, вполне уже втянулся. Команда была сведенная из шестых и седьмых классов — на две команды не наскребалось желающих. Что можно сказать — глуповаты здешние школьники. Для них «истинный футбол» — это та помесь регби с «царем горы»: напялят смешные доспехи и носятся-пихаются. Нет уж, если в доспехах, то там иные игры, посерьезнее.

…Братец довольно удачно прошел по краю, навесил… Балбес… в смысле, не братец балбес, а центрфорвард — балбес. Семиклассник, нападающий таранного типа, раскидывает защиту не так плохо, но игра головой… В такой голове только затылок правильный, поскольку небьющий и аккуратно стриженный…

…Противник контратаковал, Дики приготовилась перехватывать мяч за воротами — мазали парни исправно, а плелись за улетевшим мячом как улитки. Понятно, подустали, но игра «до последнего гола», а тут сидишь-сидишь, этак и на автобус опоздаешь…

Атака запоролась неточным пасом, «братовы» побежали назад, завозились в центре поля… Тьфу, никакой игровой дисциплины.

В Долине играли азартнее, да и болельщики были поактивнее. Зато вот поле здесь чудесное — ровное, что зеленый стол, подстриженная трава так вообще кажется ненастоящей. Такое бы поле домой… Но это трактор нужен, бульдозер, и этот… как его… скриптер. Возможно, Рич какой-нибудь упрощенный трактор и попытается сделать — мысли у него на этот счет явно копошатся. Поле можно было бы подровнять, со стороны оврага кусты погуще посадить, а траву… Фиг там, если трактор сделать, его немедля заберут на вспашку-уборку ржи и прочего гороха…

Важность сельских работ Дики сознавала, но не особо их любила. Ладно рожь, или там яблоки. А вот сливы, или, упаси боги, малина… там ее пока соберешь… Конечно, дети Леди участвовали в ягодных и иных сборах пореже, чем селянское младшее поколение, но мама считала что это необходимо, да близнецы и сами понимали. В решительные дни урожая, когда у всех руки болят и спины не гнутся, из замка приходит пусть и немногочисленное, но свежее подкрепление — как тут не вдохновиться? Нужное дело.

…А ведь на трактор можно и пару скорострельных эвфитонов поставить. Ладно, даже если один установить, уже недурно. Щиты для защиты стрелков и водителя, приличная проходимость, во фланг противника как заедет… Чем не самоходка?

Дики осознала, что футбольным полем гиго… гибо… гипо-те-тический трактор если и будет заниматься, то в последнюю очередь, расстроилась и за пролетающим мячом прыгнула с некоторым опозданием. Отправила назад в поле, там насмешливо прокомментировали, но негромко. А между тем, чем добровольных помощниц подъеживать, нужно лучше разыгрывать — мяч мгновенно потеряли, атака покатилась на ближние ворота, вратарь не особо удачно вышел вперед, его обыграли… удар!… через мгновение двое защитников, тщетно пытавшихся выбить мяч, оказались в сетке. Ну, мяч там тоже оказался. Дики в сердцах сплюнула — и это у них линия защиты⁈

— Чего плюешься? — сумрачно поинтересовался смуглый защитник, сердито выпутываясь бутсой из сетки. — Бывает, это же игра.

— Ничего не говорю. Но лучше бы эта игра в тех воротах закончилась, — сухо пояснила девочка.

— В следующий раз так и будет — утешил проигравшую часть подопечных тренер и принялся равнодушно протирать свои темные очки.

Дики пожала плечами. Тренер был старый, лет сорока, но по всему видно, отлично знающий, что в настоящей игре «следующего раза» не бывает. Утешает как младенцев, а данным младенцам дисциплина и боевой дух вообще не уперлись.

— Некоторые плечами дергают, а футбол, это не на танцах вертеться, — сказал вроде бы совершенно в другую сторону малоудачливый сегодня беловолосый центрфорвард. — Соккер — игра серьезная, иной раз и проигрывать приходится.

— Поигрывают по-разному, — напомнила Дики туповатому здоровяку банальную истину.

— Да неужели? Слышу голос профи, тонконогой профи, — опять же в сторону ляпнул безголовый наподдающий.

Рич посмотрел на наглеца и как-то странно улыбнулся. В общем, братец прав. Глупое оскорбление — вообще не оскорбление. Ну, почти не оскорбление.

В своих ногах Дики была уверена — да, пусть в Долине полно и более красивых лиц и иных частей тела — с ногами у некоторых девочек полный порядок. Но не молчать же на убогие намеки⁈

— Ноги можно и наесть. Но то не всем помогает. Некоторые толстоногие бьют как балерины, им и в пустые ворота не попасть, — ответно намекнула Дики.

— Да? — несколько однообразно, но яростно откликнулся белобрысый.

— А то, — Дики не нравилось насмешливое любопытство и переглядывания игроков и немногочисленных зрителей, но отступать она не собиралась. — Забьемся?

— В смысле? — не понял центральный тугодум.

— Моя сестра любит спортивные споры, — перевел Рич. — Насколько я понимаю, она в воротах — ты бьешь. Три удара, а?

— Верно. По десятке за пропущенный. Если не размочишь, с тебя полсотни. Это не разорит лучшего форварда школы? — участливо уточнила Дики.

Белобрысый ответил суровым, но понятным жестом.

— Юные леди и джентльмены, вы с ума сошли? — возмутился тренер. — Денежные пари на школьной тренировке⁈

— Да какие деньги, что вы! Она имела в виду три бигмака и две больших колы в «Мал-Во» — поспешно пояснил Ричард.

— Ой, правда, — я к здешним ценам только привыкаю, все машинально перевожу. Извините за некорректность, — Дики сдержанно, показывая лишь край стали на зубах, улыбнулась. — Рискнешь, форвард?

— Эй, считайте, что про спор я вообще не слышал. Никаких азартных споров! — провозгласил тренер. — И вообще это не лучшая идея. У Джо сильный удар.

— Я закачу все три. Исключительно на точность, — пообещал белобрысый наглец.

Джо Сорин — точно, так его и зовут.

— Лучше без подсказок и попустительств, — весьма вовремя провозгласил Рич. — У моей сестры есть некоторый вратарский опыт, лично я за нее спокоен. Поставил бы на ее прыгучесть пару больших «кол», но раз тренер против, молчу.

— Вот и молчи, Ричард, — потребовал тренер. — Повторяю — это не лучшая идея. Но запретить я не могу. Время занятий кончилось, а мы живем в свободной стране.

Ишь, какой предусмотрительный. И Рич что-то крутит. Но размышлять было некогда — Дики сдернула перчатки с лап штатного вратаря команды.

Как всегда, чужие перчатки были не особо приятны, да и застежки-липучки оказались непривычны…

В Долине она чаще играла на правом фланге, но с вратарями в тренировочных играх возникали постоянные проблемы — стоять мало кто хотел, и когда не было прыгучего деревенского Геррка, близнецы частенько поочередно вставали в ворота. Занимать сложную нелюбимую позицию не только нужно, но и полезно — на это как-то намекнула Мама, а она зряшных вещей никогда не скажет.

Разминаясь, Дики подпрыгнула, на миг повисла на верхней перекладине, напомнила себе, что размер ворот чуть больше Долинных, размяла ладони и ласково кивнула Белому Джо:

— Не спи, замерзнешь.

Во — губы поджал. Или сильно обидчивый, или услышал больше, чем было сказано.

Отметка «пеналя» виднелась отчетливо, отсчитывать ногами ничего не нужно. Ставь и лупи.

Дики слегка поддернула юбку, согнулась, внимательно следя за каждым движением соперника. Последнее касание уже установленного на точку мяча особенно важно. Тетя Эле учила предугадывать решение человека. Дики не имела особого дара по этой части, да и в спорте тайная техника королевских «перчаток» почему-то не очень-то и срабатывала. Но польза от нее есть, лишние шансы непременно дает.

В левый угол, и действительно «на исполнение». Ну, давай, толстоногий зануда…

Короткий разбег, роскошные яркие бутсы проминают траву…

Она заставила себя выждать самого удара — достанем, непременно достанем…

Вот гад… в самый угол… пришлось тянуться… тянуться…

…Вытянувшаяся струной почти горизонтально траве девчонка, все же достала кончиками пальцев, перевела на угловой… мяч, насмешливо крутясь, ушел за лицевую…

Броску зааплодировали. Кто-то сказал «слабовато ударил», ему возразили «зато точно». Белый Джо молчал, упрямо набычившись… странный он все-таки… Ему подкатили мяч…

Теперь как? Сама Дики влупила бы туда же, только сильнее и без разбега…

Сосредоточиться не дал времени, ап! — удар резкий, с места, в тот же левый угол, но мы уже готовы…

Катилась по траве, взяв намертво, прижимая мяч к животу и пачкая топ. Фигня, ради такого случая можно и постираться…

Вот теперь хлопали правильно. Дики и сама бы похлопала — чего уж там, удар неплох и бросок отличный…

Под одобрительные возгласы выкатила мяч прямо к отметке:

— Теперь размял. Ну, и…

Белобрысый молчал. Обидно ему, да. Дики мельком глянула на брата — а ближайший родственничек тоже молчит, но носом дергает. Смешно ему, видите ли, пальчиками шевелит.

Занимая место в воротах, и поправляя прекрасные перчатки, вратарша осознала. Тьфу, вот дура. В смысле, он дурак. В смысле, оба они дураки!

В «девятку», сильно, точно, поддаваться не пришлось, только чуть слабее толкнулась ногами…

Мяч Дики все же достала, но лишь пальцами, и «пятнистый» слабоватый заслон пробил — звонко, хлестко… Насмешливо запрыгал, ткнулся в сетку, подмигнул пестрым боком…

Зрители хлопали, надо думать, не только снайперу-забиваке.

Дики, сидя, пнула мяч-насмешник ногой, вернула в поле, резко поднялась и развела лапами в перчатках.

— Увы! Но это я в юбке. Непривычно. Чего вы мне трусы не одолжили?

Спортсмены заржали, тренер демонстративно зажал уши, Рич смотрел с таким мудрым одобрением, что его немедля захотелось пнуть как тот мяч.

Дики вернула перчатки вратарю, тренер сказал:

— У вас, Кольты, хорошие способности. У обоих. Видно, что играли и недурно готовы. Диана, включить в команду не могу, но если будет время, приходите на тренировку. Иначе форму потеряете. Я поговорю с директором, надеюсь, он не будет возражать. Но в официальных играх, увы. Разве что нештатным помощником тренера.

— Вот! Это то, о чем я мечтала! — Дики пожала руку доброму тренеру и побежала догонять убредающего к раздевалке Белого Джо. Это был нелегкий момент, но следовало замазать свою глупость.

— Джо, третий удар был не берущимся. С меня честная десятка, но это когда коуч не увидит. Отлично размялись, спасибо!

Бежать обратно было куда легче. Дики на ходу подхватила рюкзак, братец уже взял фору и подгоняюще махал от трибуны. Переодеваться ему было уже некогда, до автобуса оставались считанные минуты.

Уже в автобусе, когда Рич натягивал толстовку поверх игровой майки, сестра свирепым шепотом осведомилась:

— Почему ты сразу не сказал, что я нравлюсь этому балбесу?

— Ничего себе «балбесу», он же мечта всех наших одноклассниц, — прокряхтел братец, сражаясь с рукавами.

— Ну и фигли? Мне-то откуда знать?

— Ди, тебе надо чувствовать такие вещи. Я могу подсказать, но я не всегда буду рядом. Тем более тебе хватает одного маленького намека, дабы осознать. Ты классно выпуталась.

— Шмондец, какой ты рассудительный. А я себя сейчас круглой дурой чувствую.

— Не преувеличивай. Ты не круглая дура, а так, слегка треугольная. Вообще, в этой части человеческих отношений осознание собственной глупости — неизбежно и обоснованно. Мы с Кэт тоже себя чувствовали дураками.

— Что-то я не замечала. Это когда же?

Рич показал ладонью чуть выше сиденья.

— Да ладно. Ты тогда еще и с горшка не встал, — не поверила Дики.

— Мелкие детали не мешают пониманию основного, — веско сообщил братец. — Да, у нас это случилось рано, и теперь у нас иные сложности. А тебе предстоит послегоршковое взросление и понимание тонкостей возникновения личных отношений. Будь бдительна и внимательна. В сущности, Джо — неплохой парень. Еще не осознающий своей популярности.

— Да и хрен с ним. Я-то каким боком к его популярности?

— Ну, возможно, ты тоже станешь популярной. Внезапно для всей нашей семьи. С точностью такие вещи никто не может предсказать, даже моя будущая теща, — Рич задумчиво вытер лицо полой футболки. — Популярность, хм… Может, это плохо, а может и наоборот. Наверное, все зависит от тебя. Но поняв, что к чему, ты среагировала очень правильно. Мяч был пропущен виртуозно.

— Вообще-то я его не то чтобы пропускала.

— Об этом я и говорю. Тонкая тема, люди реагируют неосознанно. Ничего, в случае чего, мы с Кэт всегда тебе поможем. Но думаю, ты и сама небезнадежна в этом смысле.

Глава 5

— Да поживей же! — взвыла Валери с берега.

Вода была действительно того… осенняя — близнецы повернули к берегу и живо выскочили на песок. Стив, по своей малой тренированности ограничивавшийся обтиранием, скакал вокруг мамы, с ног до головы завернутый в махровый халат.

— Летите и сразу в душ! — указала направление Валери. — Иначе унюхает и будет всем нам…

Под душем было хорошо. Видимо, теплая вода слегка сбивала правильную закаленность, но у близнецов имелось оправдание — тетя Кора обладала зверским нюхом. Особенно на все, что она считала неправильным.

По уик-эндам полагалось наносить светские визиты и знакомиться с культурными ценностями. Этих самых культурных ценностей в городе было просто одуреть сколько, к счастью, часть их не подходила близнецам «по возрасту». С светско-родственными визитами оказалось попроще: тетя Маргарет и тетя Кора. К старенькой тете Маргарет ездить было одно удовольствие: душистый чай со всяческими вкусностями и неспешные беседы. Бабуля любила слушать про школьные дела, сама рассказывала про старинные здешние времена. Время проводили интересно. И вкусно. Надоесть не успевало.

Тетя Кора, гм… Это совсем другое дело. Еще относительно молодая, строгая и стройная как бейсбольная бита, всегда безупречно одетая, с несменяемым выражением ухоженного лица… Рич считал, что она до сих пор нравится мужчинам, но они ее жутко боятся. Не удивительно, близнецы ее и сами побаивались, а уж Стив… На самом деле уж чересчур опасаться тети Коры не следовало: соблюдаешь правила и тогда всё идет как по маслу. Она была не страшная, просто холодная, как замороженная рыба. Близнецы пробовали здешнюю замороженную рыбу — удивительно, с виду рыба, а вкуса никакого. В Долине зимой рыба тоже промораживалась, но вкус-то оставался!

Но тетя Кора рыбой не была, поскольку умела разговаривать, и делала это довольно неутомимо — в музее Нью-Арт или в галерее Коолекцио-Центра. Если отвлечься от слишком ровного голоса, говорила она довольно интересно, не сравнить с экскурсоводами, водившими по залам экспозиций стайки китайцев и японцев. Близнецы понимали, что их стремятся приобщить к прекрасному и развить как положено, но задавать всякие уточняющие вопросы было сложно. Нет, если начинаешь, то все получается, но в первую секунду кажется, что тебя просто не слышат. Ну, никто не обещал, что вживающихся разведчиков все время будут поить чаем с пирожными. Сегодня как раз не будут, ибо меню и так будет чрезвычайно полезное.

Стив это тоже знал, поэтому уже сидел за стойкой и наворачивал малополезный, но сытный омлет с ветчиной.

— Садитесь и ешьте, — сказала Валери, — вполне съедобно, вот этак зеленым луком посыпать, меня, кстати, ваша мама научила. — Каков наш маршрут? Как обычно?

— Да, все уже привыкли, и погода хорошая, — Дики ухватила вилку — с этими парнями нужно быть начеку, иначе добавки омлета может и не остаться.

Валери ушла звонить тете Коре, а молодые бойцы безотлагательно расправились с омлетом.

— Вот выходной, а мы опять учиться, в музей или еще куда, — вздохнул Стив, сползая с высокого барного стула. — Не, я понимаю что надо, но у меня от Коры в желудке словно камень лежит. Потом рассасывается, но неприятно.

— Держись, ты не один. Да и попривыкли мы, — утешил Рич мелкого страдальца. — На обратном пути в военный магазин заедем, может, завезли чего нового.

Стив согласился, что магазин несколько улучшит настроение, и направился одеваться. Дики вздохнула — ей тоже предстояло тщательнейшим образом причесаться — ошибок по этой части тетя Кора определенно не простит.

Дорога была свободна, докатили быстро:

— Вываливайтесь, — Валери остановилась у ворот. — Вообще это очень странная традиция — встречаться на кладбище, но сейчас она уже кажется вполне нормальной. Понятия не имею, отчего тетя Кора мне мозг мгновенно не вынула за такие манеры, ну да ладно. Сти, ты носовой платок не забыл? За это нас точно съедят.

Заботливая мама уехала — у нее был единственный свободный день-вечер на неделе. Молодым и симпатичным одиноким мамам такие вечера нужны, это даже Стив понимал. Дики взяла мелкого за руку, братец за другую, вместе вошли на аллею кладбища.

Здешнее кладбище близнецов удивляло — уж очень просторное и прозрачное, могильные плиты, полускрытые травой, словно по нитке тянутся по склону пологого холма. Старший Ричард Кольт лежал ближе к вершине.

В первый раз Дики было не по себе: как ни уверяй себя, что фамилия Кольт не совсем настоящая, да и даты на камне совсем неправильные, видеть имя брата на могильном камне… Поганое ощущение. Особенно когда понимаешь, что когда-нибудь…

В первый раз близнецов сюда привела Валери — удивилась что попросили, но отвезла. А вечером сказала, что глупо было не предложить самой. Не чужие же, действительно. Стив на кладбище, конечно, бывал, но путался в длинных рядах почти одинаковых камней. Теперь-то уже и сам найдет…

Никаких эпитафий на камне не было, да и зачем — старшего Ричарда Кольта и так помнили. Рич носил его имя, Дики, наверное, именно от него унаследовала любовь к рисованию — в сопливом детстве самым главным образцом вершин живописи был мамин портрет, нарисованный человеком, который лежал вот здесь. Ну, а для Стива — просто дедушка.

Дики достала из рюкзака прямоугольники ковриков-сиделок и бутылку с водой — солнце пригревало почти по-летнему.

Говорили о живописи. Дики считала, что батальные сцены ей совершенно не даются, братец объяснял это попыткой «впихнуть невпихиваемое» — начинающая художница действительно старалась изобразить воинов, оружие и диспозицию во всех подробностях. Стив, напротив, утверждал, что это и есть главное достоинство стиля: разглядываешь и всё понятно и интересно.

— Она идет, — сказала зоркая Дики.

Тетя Кора шла, естественно строго по дорожке, и ее размеренная походка узнавалась издалека. Рич воспитанно помахал ковриком, и дети, набираясь решительности, двинулись навстречу тете.

Тетя Кора проверила их еще издали — ощущая ее взгляд, Дики подумала про снайперов и оптические прицелы. Но короткая французская коса, приличные джинсы и все остальное, видимо, были в порядке, брат тоже нареканий не вызвал, а вот у Стива оказался испачкан нос кроссовка, о чем ему было немедленно сказано после приветствий. Малый вздрогнул, Дики выхватила пачку влажных салфеток, а тетя Кора внезапно сказала:

— Перестаньте дергаться, я не придираюсь, и не пытаюсь вас напугать. Но обувь действительно испачкалась, и об этом следует знать. В принципе, Сти может и так ходить, если ему угодно.

Стив заверил, что ему неугодно, а Дики быстренько затерла нос опозорившегося кроссовка.

— Так гораздо лучше, — одобрила тетя Кора. — Сегодня мы отправляемся — если вы, конечно, не возражаете — в место достаточно демократичное, я бы даже сказала, отчасти вульгарное. Но, возможно, вам там покажется интересно. И главное — познавательно.

* * *

Тетя была права. Это оказалось захватывающе интересным! Музей реквизита на киностудии! Собственно, даже не музей, а довольно хаотичная экспозиция в запасниках, куда тетя Кора имела тайный доступ. Никакие японские туристы здесь не бродили, здесь возились немногочисленные специалисты-реквизиторы, приводя в порядок древнеримские доспехи, смазывая колеса пушек и обрабатывая химией длинные вешалки с пышными платьями от моли — тоже очень любящей классическое кино. Антимольным духом тетя Кора дышать детям запретила, живо выведя подопечных в другой коридор, но интересного было так много, что тут хоть по три зала-коридора пропускай, останется что посмотреть.

Потом перекусили в реквизиторском кафе, тетя Кора согласилась на гамбургеры, но вместо «газированной отравы» пили приличную минеральную воду. Обсуждали увиденное: Рича восхитил практически настоящий аэроплан начала ХХ века, Стив хвалил огромную коллекцию кино-космических скафандров, Дики скромно помалкивала — на нее произвело потрясающее впечатление собрание пулеметов времен «европейской войны», но вряд ли тетя одобрила бы бурные восторги пред грубыми устройствами ускоренной стрельбы. Вот парадные латы и коронные украшения императоров и царей запомнились всем.

— Я слегка удивлена, — со сдержанным удовольствием сказала тетя Кора. — Полагала, что вас будет не оторвать от роботов, плаз-ганов и прочей фантастической мишуры. Обычно детей восхищают фильмы о ярком будущем.

— Интересно, конечно, но будущее немножко не настоящее. Не будут там именно так летать и стрелять, — пояснила Дики. — И вообще, прошлое интереснее. На нем учиться можно. Вот видели мы тогу Цезаря, сразу так и представилось: его тыкают, он отбивается, крикнул «И ты, Брут⁈», рухнул, только венок с головы и покатился.

— Да, тога весьма живописная, — признала тетя Кора. — Надеюсь, испятнана какой-то искусственной кровью, а не свиной. Исторический момент, несомненно, поучительный, хотя Стивену его осмысливать рановато.

— Осознать, что действенная система личной охраны — задача первоочередная, это никогда не рано, — вежливо возразила Дики. — Надел бы под тунику кольчугу, мог бы и еще что-то историческое крикнуть, подлинее. А то золотой венок на лысину — много ли от него толку? Торжественно, конечно, этого не отнять.

— Твоя логика ничуть не удивляет, это унаследованное, — кивнула тетя Кора. — Но отсутствие глубокого уважения к особам… гм, коронованным и облеченным высшей властью, выглядит несколько странно. Вы же, видимо, состоите в определенных вассальных отношениях, возможно, даже знакомы с подобными, э-э, самодержавными лицами?

Близнецы воздержались от переглядывания, но удивились — оказывается, тетя Кора всерьез интересуется особами королевской крови. Ну да, в здешних краях любой коронованный человек — жуткая экзотика, любого Бэтмэна и Кошко-Женщину враз затмевающая. Понятно, тетя об этом и выспрашивает, но учитывая присутствие Стива, весьма завуалированно.

— Да нет, мы и уважаем, и в отношениях состоим, — заверил Рич. — Хотя в столице бываем не очень часто. Но это немного взрослые дела, и не очень торжественные.У нас все проще, таких шикарных мантий как здесь, видеть вообще не доводилось, да и тог не носят. По-моему, в них — в тогах — довольно холодно. А про особ самой-самой наследственной крови наша Дики куда лучше может рассказать — она с наследником больше дружит.

Подколол все-таки братец. Чистый поклеп — если Дики и дружила с принцем чуть больше, то самую малость. Впрочем, отчего не рассказать — нормальный мальчишка, образован, правда, чуть одностороннее, так ему королем становиться, а это, как ни крути, звание редкое и специфическое.

Дики порассказывала про принца и его родителей, немного про замок и столицу. Стив глупых вопросов не задавал, политику он пропускал мимо ушей, вот про новую мастерскую по изготовлению солдатиков слушал с большим интересом — тоже фанат. Мастерскую открывали общими силами: идея принадлежала Гр-Гр и принцу, Дики поучаствовала в рисовании эскизов первого набора, списывались и копили деньги почти два года, потом дядя Ква серьезно вник в идею и поучаствовал в финансировании проекта. Крошечную плавильню и мастерскую открыли на Речной улице недалеко от замка. Первый набор разошелся хорошо, да и понятно — такие шикарные игрушки и совершенно впервые в продаже! Но олово оставалось дико дорогим, заказали в далеком Краснохолмье, металл только с последним караваном сезонной навигации должно был прийти в столицу. В смысле, наверняка уже пришло.

Странно, но и тетя Кора слушала солдатиковую историю с большим интересом. То ли оттого, что в ней принц участвовал, то ли потому что бизнес-проект пока был больше художественным, чем обогащающим.

Потом осмотрели еще залы с масками и чучелами, и направились на улицу — Стивен подустал, а до тетиного дома было еще порядком ехать. В пути разговаривали о всяком разном, тетя Кора сегодня была необычайно мягка, посему даже новость о том, что в следующий раз намечается посещение оперы, близнецы пережили почти безболезненно. Тетя обещала, что петь будут не очень длинно и вполне понятно, с расчетом на возраст. Стивен сказал, что в опере не так плохо, в антракте бывает мороженое — его, беднягу, в оперу уже загоняли.

Жила тетя Кора в квартире на невысоком этаже, с видом на сад и с надежными решетками. Дверь тоже была достойна внимания — близнецы еще в первый раз оценили — такой бы надежной броне нормальную бойницу — по лестнице вообще бы никто не подошел. В самой квартире порядок был безукоризненный — из-за стола встаешь, поневоле стул точно на место возвращаешь. Но близнецы уже попривыкли, как говорит Мама «в чужую казарму со своим уставом не ходят». Тем более у тети Коры была великолепная коллекция художественных альбомов, которые разрешалось смотреть и спрашивать непонятное.

За ужином тетя показала следующую порцию правил сервировки и поведения на светском мероприятии, поскольку «любому может пригодиться». Спорить трудно — в жизни попадаешь в самые разные засады. Правильно и легко покушав, дети посетили ванно-нужную комнату, попрощались и отправились спать.

— Будешь? — Рич хрустел упаковкой — у него были благоразумно припрятаны ореховые батончики и пакетик чипсов.

— Не-а, мне потом зубную сталь опять чистить, Кора точно услышит, — Дики валялась на роскошном диване, с удобством задрав ноги на кожаную спинку.

Парням была отведена двухъярусная кровать, купленная, видимо, именно для таких воспитательных дней. Стив обожал спать наверху и вообще ночевать в компании.

Дики смотрела на шевелящиеся тени широких резных листьев за окном, слушала хруст уничтожаемых батончиков и едва доносящуюся симфоническую музыку из гостиной — играл старинный, еще «виниловый» проигрыватель.

— В сущности, она неплохая тетка, — сказала листьям и мальчишкам Дики. — Только одинокая и насквозь стальная.

— Ну, не такая уж и одинокая, — Рич тщательно упрятал в рюкзак улики незаконной трапезы. — У нее есть Пит, наверняка будут внуки. И еще кое-кто есть. Такой довольно здоровенный и убедительный тип с пузом. Так что, может, еще не только внуки будут. Она не особо-то в возрасте. И пример наших мам ей кажется убедительным.

— Да ну? — не поверила Дики. — Какой еще тип? Быть не может. Она разве что с проигрывателем рискнет целоваться, да и то сначала десять раз протрет спиртовыми салфетками.

— Может, ее бой-френд как раз насквозь продезинфицированный. Хотя с виду не похоже. Нормальный такой здоровяк, малость плешивый. Мы его сегодня видели в киношном музее, — пояснил братец.

— И как вы все замечаете? — возмутился Стив. — Это лесная тренировка, что ли?

— И действительно. Не помню я никакого здоровяка, — проворчала Дики. — Где мы его видели, если к нам никто не подходил?

— Понятно, не подходил. Тетя Кора не желает «засыпаться», — усмехнулся братец. — Но вы все видели, просто вы смотрите на людей, а не на их взгляды. Нужно и видеть, и соображать.

— Чего это мы не соображаем? — вздохнула Дики. — Мы соображаем, просто не знаем, куда смотреть.

— Знаете-знаете. Ты обернулась и глянула на него еще раз, только не поняла, почему, — Рич завалился на свою нижнюю койку.

Стив забрался наверх, свесил ушастую голову и осторожно спросил:

— А что моя мама? У нее как? А то я волнуюсь.

— Я тебе колдун, что ли? По-моему, не о чем волноваться, — сказал Рич. — Как говорят в глупейших сериалах, «она не готова к серьезным отношениям». Полагаю, если у нее кто-то всерьез появится, она тебе сразу скажет. Она прямая. И все еще очень скучает по твоему папе.

— Я тоже скучаю. Хотя вообще не помню. И это обидно, — прошептал Стив.

— Конечно, ты его помнишь. Но это как с теми случайными взглядами — понимание приходит чертовски неспешно, — пояснила Дики.

— Вы думаете? — малый повозился, тыкая-взбивая подушку кулаками. — Ладно, я буду ждать.

— Жди-жди, оно никуда не денется, — подтвердил Рич. — А пока соберись и расскажи, что за фигня у тебя в школе.

Стив затаился, даже дышать перестал.

— Хорош уже, — сказала с дивана Дики. — Даже если проблема совершенно нерешаемая, имеет смысл ее обсудить. Вдруг получится сдвинуть ее в сторону? Нет таких укрепрайонов, чтобы нельзя было обойти или взять правильной осадой. Говори уж.

Малый коротко ерзнул и прошептал:

— Мне стыдно. И вообще я должен сам справиться.

— Вот странно говоришь, — удивилась Дики. — Мы с братом решаем проблемы вместе, поскольку это нормально и тактически правильно. Нет, когда-то возникнут и абсолютно личные проблемы, но пока мы до них, слава богам, не доросли. А ты, значит, дорос? Не очень ли это гордо и заносчиво с твоей стороны? Вываливай, мы тебе не чужие.

Нет, особо заносчивым Стивен не был, повздыхал как слив в ванной, и рассказал. Проблема действительно была непростой. Но решаемой.

Глава 6

После истории по занудному курсу «Восход Нации Свободы» по расписанию шли спортивные занятия — и это способствовало исполнению задачи. Риск, конечно, оставался, но какая боевая операция без риска? Ладно, не боевая, а полицейско-спецназовская, но тем более! Главное, уйти от камер.

— Всё, понеслись! — шепнула Дики, возвращая мобильный телефон.

Моника смотрела круглыми глазами: прогуливать уроки здесь было не принято — попросту нет причин. Но сейчас причины как раз имелись.

— Чего ж нам не успеть, все рассчитано! — заверила Дики, впрочем, не испытывая особой уверенности. Это не в лесу или пустошах маневрировать — первый городской опыт, сбои могут быть.

Рич уже ждал за пустующей оранжереей — от учебного корпуса было решено уходить по одному, перемена переменой, но камерами весь двор просматривается. На братце была ярко-красная спортивная куртка, в средней части великоватая на два размера, и столь же яркая бейсболка. В руках он держал пакет с остальной маскировкой и уже шипел:

— Живей, Ди, можем завозиться.

— Такси не успеет подойти, — проворчала сестрица, поспешно напяливая рыжий парик и туго повязывая поверх него косынку-бандану — размером парик был на весьма крупную, но судя по ядовитому цвету прядей, начисто лишенную чувства прекрасного, голову. Школьную юбку переодеть возможности не было, Дики чуть ли не на ходу натянула синие гольфы с шикарными алыми висюльками-помпонами.

— Блеск! — сказал брат. — Цирк и рок-н-ролл. Да, такие цвета только тетя Блоод способна безболезненно носить.

— Нам вроде и надо, чтоб запомнили цвета, а не нас. Что ты скалишься? — зарычала Дики.

Ядовито-пестрый спецназ прошмыгнул за оранжереей, под прикрытием деревьев пересек лужайку и выскочил к дороге. Ярко-желтое такси уже торчало на назначенном углу. Надо думать, та машина, что и заказывали.

Рич заглянул к водителю:

— Нам к Черри-стрит, к школе. Брата нужно забрать.

Водитель, упитанный латинос, улыбался, показывая зубы в сомнительных бурых пятнах, и без умолку болтал — временами сленг его становился практически непонятным. Да и шмондец с ним, главное, пусть довезет. Дики поправляла косынку, нервничать было глупо, но парик с косынкой оказались не только непривычными, но еще и жаркими. Рич односложно отвечал водителю, украдкой посматривал на часы — «пробок» не было, шли по графику. Ехать пятнадцать минут, но это если без задержек…

Вот она, младшая школа, здесь у них все покомпактнее. Комплекс близнецы видели только дважды и со стороны стоянки, но Стив попытался описать и нарисовать план корпусов.

…— Нет, сэр, мы учтем, но лучше в другой раз. У нас брат, сэр, — Рич расплачивался, сестрица намечала лучший подход по местности.

Такси укатило, и спецназовцы пересекли улицу:

— Вдоль зеленой изгороди, она вроде не очень колючая, — указала Дики. — А что этот болтливый полудурок предлагал?

— Курево. Знаешь, такое специальное веселое курево.

— Тьфу!

— Вот и я говорю: не только «тьфу», но и поосторожнее. Мы далеко от своих мест, а тут стык районов. И различных образов жизни.

Близнецы обогнули спортивную площадку — изгородь могла бы быть и менее шипастой, но в остальном всё шло благополучно. Впереди были ворота школы, прозрачная надежная сетка окружала и защищала немаленькую школьную территорию, но как в любой защите, в ней имелось слабое место — в данном случае вполне очевидное — выход на стоянку, этакая нейтральная полоса. Там толклись группки детей и родителей, но пока не особо многочисленные.

— Мы вовремя, — сделал закономерный вывод братец.

Из здания школы потянулись ручейки малышни, среди них возвышалось несколько учителей, надзирающих за процессом исхода. Уроки кончились, скоро школа опустеет. Стив, как договаривались, слегка задержится, лишних свидетелей не нужно.

— Подвигаемся ближе, — буркнул Рич.

У ворот особой толчеи не было, так — легкое завихрение — а дальше младшеклассники растекались поодиночке к машинам родителей или к школьным автобусам, где их встречала громогласная контролирующая тетка. Надо думать, Валери уже подъехала, но стоянка просторна, родители паркуются ближе к выезду, оттуда не видно.

Легкое завихрение детского движения перед воротами выглядело абсолютно естественным — прощаются детишки, высматривают родительские машины, да и вообще рассеянно топчутся, как это свойственно неразумным малышам. Почти так и было. Но имелся тут и кое-кто чересчур разумный: чернокожий крепыш хватал проходящих за рукава, ненадолго придерживал. А чего же возиться, процедура отработана — чисто по мелочишке: по полтиннику, а лучше доллару. «На приют бродячих кошек». Довольно незатейливая придумка, но работает. Вот хваткий крепыш раздраженно и коротко двинул незадачливого очкарика под ребра. По почкам метит, явно «ставил» ему кто-то манеру удара. Ну а чего же — цивилизация, тут с необходимыми жизненными знаниями полный порядок.

Останавливал черный крепышок, понятно, не всех. Знает малышню, выборочно работает. А может, ему и подсказывают.

— Сегодня четверо, — предостерегающе прошептал Рич.

— Тем лучше. Сразу всем и внушим, — пробормотала сестрица.

Группа прикрытия и контроля «бродяче-кошачьего» рэкета скучала у забора. Подростки лет 13, довольно крупные, но рыхловатые. Можно надеяться что рыхловатые, хотя тот в белой майке до колен, явно спортивный…

— В белом — вожак, — отметил братец.

— Поняла. Вон Сти тащится…

Стивену явно было не по себе — порой ноги заплетались. По сторонам не смотрел, все лямки рюкзака поправлял. Но ближе к воротам зашагал решительнее, только голову чересчур опустил. Близнецы продвинулись ближе.

Крепыш лапнул Стива за рукав курточки — самый младший из Кольтов попытался сходу вырваться. Нет, куртка свободная, за такую держать удобно. Разноцветные малые собеседники перемолвились несколькими яростными, но негромкими словечками. Потом Сти стукнул противника.

— Во как выдал! — удивился Рич.

Близнецы рекомендовали малому ткнуть грабителя — не особо размашисто, но чувствительно. Но худышка-Стив пхнул врага в грудь — двумя руками и очень даже чувствительно. Ну да, нервы. Крепенький рэкетир такого яростного отпора явно не ожидал, качнулся, запутался в ногах и смехотворно сел попой на дорожку. От забора к месту столкновения немедленно двинулось черное прикрытие.

Близнецы приблизились со своей стороны.

— Эй, сопляк… — начал чернокожий пузан, обращаясь к Стиву.

— Пасть закрыл! — кратко оборвал едва начатую речь противников Рич.

Черные немедля развернулись к чужакам.

— Белые ляжки пришли? — удивился бело-маечный мускулистый тип. Говорил он странно, тянул слова почти до неразборчивости. Наверное, это считается крутым.

— Они и есть, белые, — согласился Рич. — Отошли отсюда живо.

— Э, бро, ты не понял… — сипло начал чернокожий толстяк.

— К забору отошли! — приглушенно рыкнул братец.

Командный голос у Рича был все же наработанный. Дики даже загордилась.

Вся группа, должно быть, совершенно бессознательно, отступила к забору. Близнецы двигались следом — плотно и тесно — выгодная дистанция сейчас самое главное.

— Ты кто, крсавцччччик? — хищно заулыбался бело-черный. — Здесь Нон-Слон…

— Похер. Только пересекись с нашими! — кратко рыкнул Рич.

— А нагнуууууть тяя… — начал тянуть мускулистый.

Дики поймала его руку — за кисть и два «младших» слабых пальца — за спину и вверх. Захват удался так себе — средненький — но сошло…

Резкого движения со стороны молчавшей девчонки никто не ожидал — не тот момент, чтоб ярких чужачек рассматривать. Прежде чем все опомнились, Дики направила прихваченного противника рожей в забор — проклятая сетка зазвенела, а черно-белый взвыл неожиданно тонким и звонким дискантом. Стало понятно, что вся толпа на стоянке уже развернулась к забору и пялится на происходящее. Ну, тут ничего не поделаешь.

— Заткнулся! — Дики склонилась к уху зафиксированного противника. — Молчать! Работает армейский спецназ!

Если орать негромко, но в самое ухо, это действует. Оглушенно умолк, гадюка. А вот пахнет от него странно.

Трое черных неуверенно двинулись на помощь — ближайший немедля получил под дых от Рича — быстрый, почти незаметный удар — согнулся, ухватившись за сетку.

— Ты, сука рыжая… — замычал черно-белый, перетаптывая ногами и пытаясь собраться парализованными болью мыслями.

Дики нажала на его пальцы, но в меру — ломать никак нельзя.

— Потаскуха! — взвизгнул враг, за что был плотно проведен рожей по сетке и опущен толчком, свалившим его на колени.

— Все поняли? — спросил Рич у остальных.

Черные попятились, их вожак поднялся, прижимая руку к груди, так — полусогнутый, — не оглядываясь, пошел вдоль забора прочь. Майка на его плече стала бело-алой, а глядя на его разодранную щеку, Дики подумала, что, наверное, чуть-чуть перестаралась. Ну, глаз-то цел — пусть радуется.

Следовало сваливать.

Близнецы резво двинулись сквозь стайку оцепеневшей от мгновенной сцены малышни, Рич ухватил за шиворот сидящего на дорожке крепыша-рекетира, рывком поставил на ноги и ласково шепнул:

— Не пересекайся с нами, понял, бро?

Дики небрежно подтолкнула в рюкзак столь же оторопевшего Стива и едва слышно скомандовала:

— На углу нас подхватите. Бегом!

Стивен вздрогнул и побежал. Тут же опомнившаяся малышня брызнула во все стороны. Что интересно, все удирали без визга и писка.

Близнецы тоже молча и быстро шли прочь. Только на углу, у колючек изгороди, Рич неопределенно молвил:

— М-да. А почему мы к углу несемся? Мы же на автобусе планировали.

— Да вряд ли успеем на басе. И ты Сти видел? Он вообще белый и вряд ли что-то сможет объяснить маме. Лучше нам самим Валери успокоить.

— Ха, думаешь, у нас получится?

Ну, особо успокаивать не пришлось. Когда знакомая машина притормозила и Валери распахнула дверцу, она и сама была бледна, как бумага. Экое у них фамильное побледнение.

— Я уже поняла, что вы рядом.

— Извини, так уж вышло. Но мы сейчас на тренировку опоздаем.

Валери рванула машину, узкие губы опекунши были сжаты, злость сделала точеный подбородок острым и опасным, как клюв боевого топора. Только минуты через две она выдохнула и прошипела:

— И⁈

— Ну, мы бы сказали. Но следовало сделать первый шаг… — попытался объяснить Рич.

— Шаг⁈ Да они же с ножами ходят. А их старшие братишки с пистолетами. А у их папашек… — Валери вновь задохнулась, видимо, из-за трудностей выбора мощности вооружения рэкетирских папаш. Если по возрастающей, то шли штурмовые винтовки, пулеметы и базуки.

— Да не будут они из-за мелочи… — осторожно предположила Дики.

— Не будут⁈ Вы их плохо знаете!

— Мам… — начал Стивен.

— Закройся! С тобой, сопляком, дома поговорим! — взрычала Валери.

Остаток пути докатили молча, Валери высадила близнецов — на углу забора, видимо, и сама помнила, как в школу малозаметно проникать. Безоговорочно объявила: «через два часа заберу», и газанула.

Близнецы прорысили мимо оранжереи, резерв времени еще имелся.

— Хорошо, что сейчас тренировка. Мы уже хорошо разогретые, — пробормотал Рич.

— Да уж. А начиналось неплохо, почти строго по плану.

— Верно. Собственно, мы и ждали, что криком Валери дело закончится, но эта фаза операции наступила как-то слишком сразу, — вздохнул братец.

— Зато мы половину неприятностей уже пережили, — утешила себя и брата Дики.

— Это вряд ли. Разве что четверть. Кстати, ты зачем черно-белого так о забор саданула? Вышибла бы глаз, тогда настоящих неприятностей отгребли бы целую гору.

— Я его прихватила за пальцы слишком слабовато. Рванись он вдоль забора, не удержала бы. А так поубедительнее вышло.

— Насчет убедительности возражать не буду. Я думал, сетка порвется, или забор целиком завалится. В принципе, сам разговор вполне сложился. Вот насчет автобуса мы напрасно план изменили.

— Могли опоздать, — напомнила Дики. — Да и малому пришлось бы плохо. Как бы он объяснял, у него же никакого опыта. Все же мама, наговорил бы все вперемешку, и только хуже было. Валери, между прочим, свободно может по голове надавать. Или по заднице. Помнишь, Мама намекала?

— Это я помню. Но Валери такая резкая была в молодости, Мама-то ее по тем временам помнит. Сейчас она ничего, спокойная. В общем, переживем. А опыта в подобных операциях и у нас самих маловато, — самокритично признал братец.

Дождавшись окончания урока, близнецы просочились в школу и смешались с одноклассниками. Дики моргнула Монике, что все в порядке, вернула ком куртки и шмыгнула в раздевалку. Хоть здесь все нормально, дальше тренировка, а спорт, он всегда успокаивает и тонизирует. Давненько не дрались, отвыкли, разволновались.

Футболисты таскали друг друга на спинах, «перевешивались» и занимались иными вульгарными атлетическими упражнениями. В этой части тренировки Дики занималась по индивидуальному плану, последовательно уравновешивая подтягивания на турнике и рывки на беговой дорожке. Ну и лишняя сотенка отжиманий: для успокоения нервов и воспитания проштрафившейся головы. Как ни крути, а операция прошла не безукоризненно. Мысли о предстоящей нелегкой беседе с Валери следовало пока отложить.

Мысли Дики отложила, но, видимо, совсем уж все-все, поскольку обнаружение лично-персонального зрителя оказалось довольно неожиданным.

— Как прошло? — шпионским шепотом поинтересовался Подушка-Саймон.

Размышляя, Дики докачала до конца десяток отжиманий. Послать толстяка подальше весьма хотелось, но желание это было неразумным. Великолепную яркую куртку Моника брала именно у толстяка, по понятным причинам увалень отказать рыжей принцессе в маленьком одолжении никак не мог. Нет, нужно проявить дипломатичность.

— Прошло хорошо. Тебе большое спасибо, выручил, — Дики улыбнулась, закинула руки за голову и принялась за повороты корпусом.

— А что вы делали? — Подушка жутко проницательно сузил глаза.

Дики фыркнула:

— Грабили банк. Избили трех копов. Обчистили городской арсенал. Не будь ребенком. Просто разыграли одного парня. Не из нашего класса, но вредный, как старый скунс.

— Разыграли? — Подушка-Сайман хмыкнул. — Ну-ну.

— Вот жутко недоверчивый ты человек. А что ты вообще тут делаешь? Ты где тренируешься?

— Подготовительный класс гольфа. Но у меня заныло запястье, и коуч сказал, что лучше мне сегодня почитать теорию.

— Понятно, — Дики посмотрела на толстяка с показным сочувствием. — Должно быть, гольф — чудесная игра. Особенно, если ты восьмидесятилетний миллионер. Несомненно, тебе лучше знать, чем заниматься. Но если хочешь знать мнение отстраненных черногорских наблюдателей — так ты ничего не добьешься в жизни.

— Неужели? — Подушка яростно надул щеки.

— Слушай, я не собираюсь тебя учить или подначивать. Все равно никто не слышит. Все мы замечательные, дела идут отлично, все очень-очень хорошо, улыбаемся во весь рот. Но скажи честно — может, у тебя есть какие-нибудь маленькие проблемы?

— Если строго между нами: у кого нет проблем? — пробурчал Саймон, проявляя неожиданное здравомыслие.

— Вот именно. У нас есть, у тебя тоже есть. Но, извини, твоя проблемка очевидна. Так на кой черт тебе пафосный гольф? Едва ли он подправит твою физическую форму. Займись делом.

Толстяк скорчил рожу:

— Каким делом? Я недостаточно жирен, чтобы меня записали на курсы коррекции. В футбол меня тоже не возьмут. Остается ждать, когда потолстею для курсов, а пока ходить на гольф. Там тоже учебные очки за спорт начисляют.

— Ерунда. Бег, упорство, отказ от жирного и острого. Вот и всё.

— Не смеши, Кольт. Статистика показывает, что процесс похудение куда сложнее…

— Статистика не учитывает личного упорства. Если бы ты всерьез взялся за дело, я бы поставила на твое похудание десятку. Я ведь тебя не первый день знаю.

— Правда? — Подушка без нужды подтянул и так весьма туго сидящие тренировочные брюки. — Но ведь это не поможет?

— Не поможет чему? Вряд ли ты станешь стройным и гибким как ручейная тростинка. Но сила воли, правильно организованная масса тела и наработанное упорство вызывают законное уважение. Многие девчонки согласны с этой мыслью.

— Намекаешь? Вы что, с Моникой обо мне много болтали? — сумрачно осведомился страдалец.

— Извини, я чужие секреты не выдаю. Сам можешь поразмыслить и догадаться.

— Но если я стану бегать, это будет выглядеть смешно, — еще мрачнее молвил Подушка.

— Да и черт с ним. Вот я тренируюсь с футболистами, думаешь, я не знаю, как над этим смеются в школе? Да пошли они… — Дики ввернула несколько очень старых и почти черногорских словечек. — Мое личное дело, и наплевать на смешки.

— Вы, Кольты, иной раз выглядите дьявольски уверенными в себе, — вздохнул Саймон. — Пожалуй, я подумаю и начну.

— Чего тут думать? Ты сейчас в спортивной форме, сейчас и начинай. Или у тебя и щиколотку прихватило? Нет? Так давай вместе на первой скорости…

Бегать Саймон, конечно, не умел. Вообще не умел. Дики и не подозревала, что человек может быть столь скован собственным жирком. Это же не первая скорость, а какая-то «минус третья». Но человеку нужно дать шанс, иначе почти всех здешних обитателей придется мордой по сетке возить.

Трусили по дорожке, Саймон на третьем шаге запыхтел. С поля что-то насмешливо крикнули, засмеялись. Дики отмахнулась от футболистов и похлопала новоявленного бегуна по подушечному плечу:

— Парни-то они незлые, но грубые и любят поддразнить. Футболисты, что с них возьмешь? Не обращай внимания, круг за кругом, можно менять темп, но главное — не останавливаться. Сегодня, завтра и ежедневно. Это бой, брат Саймон. Покажи им всем…

Протащились кружок — Дики порядком подустала от непривычного черепашьего темпа. К счастью, начинались игровые упражнения, и был повод удрать на поле.

Катались мячи, отрабатывались штрафные, а несчастный Саймон со скоростью улитки-пенсионерки огибал поле. Футболисты больше не глумились: и отвлекаться не получалось, да и Рич вовремя сказал пару слов. Отрабатывая с мячом, Дики порой вспоминала о «бегуне» — он все еще был здесь, временами переходил на шаг, разводил пухлыми руками, вроде даже что-то кряхтел-напевал, не иначе, молитвы и проклятья.

Сгоняли двухсторонку. Дики стояла на воротах, потом тренер дал возможность десять минут сыграть на любимом правом фланге и чуть-чуть в защите. Пресекая прорыв, Дики нефигово столкнулась с бешеным Луисом, обоим пришлось посидеть у трибуны, приходя в себя. Играющая вратарша поотдувалась, посмотрела на дорожку, и, прихватив бутылку с водой, сбегала проведать доходягу.

— Главное, не наседай. Не важен темп — важна дистанция!

Саймон кивал, булькал водой. Вообще, судя по щекам и промокшей толстовке — на пару литров он уже похудел.

Дики вернулась к футболистам. Луис, щупая собственные ребра, предсказал:

— Все равно ему не прорваться. Мне его жаль, но это просто обреченная куча жира.

Дики пожала плечами:

— Каждый играет, как может и на своей позиции.Предрасположенность, семейные гены, сдвиги в обмене веществ — слышал о таком? Это тебе не против команды Глендейл-скул выходить.

— Не спорю. Святая Мария, не дай нам таких упертых соперников.

Доигрывала Дики в воротах и потянула совершенно неберущийся в нижний-левый. Так и закончили вничью. Коуч раздал замечания, потом указал в сторону бредущей по дорожке толстенькой фигуры:

— Именно об этом я вам и говорю. Способности, это одно. Решимость — другое. Вы должны одинаково бить с обеих этих «ног». Кольты, забирайте этого парня. Боюсь, он уже не способен вспомнить, где раздевалка.

Тренер преувеличивал: Подушка не только не сдался, но и был способен соображать:

— Мне нужно брать с собой запасную кофту. Воняю, как вонючая вонючка.

* * *

Валери ждала на стоянке. Близнецы в молчании уселись на заднее сидение и приготовились. Но молчание продолжалось, и в тихом урчании мотора томительная бессловесность казалась все неприятнее.

Остановились уже за городом, слева начиналось пляжное побережье: смотровые площадки и парковки сейчас были практически пустынны.

— Пошли на пляж. Топить буду! — видимо, особой шутки в предупреждении не предполагалось, поскольку зубами Валери скрежетнула по-настоящему.

Близнецы спустились за опекуншей по деревянным ступеням. Топить это вряд ли, но, вообще-то…

— И главное, морды такие спокойные. Никакой тени стыда и раскаяния! — Валери с силой впихнула ладони в карманы своих узких джинсов. — Мамы ваши предупреждали, что легко не будет, да я и сама понимала. Но не настолько же⁈

— Стыд есть, — тихо заверил Рич. — Но вот Дики в школе человека спасла. Неизвестно на сегодня спасла, или вообще, но у нас слегка отлегло и…

— Человека она спасла⁈ Человека! А я, по-вашему, кто⁈ Да вас…

Ругалась Валери довольно долго, слов не выбирала и обращалась по большей части к океану — на пустынном пляже эта огромная вода, по-видимому, действительно казалась более серьезным врагом и мучителем. А близнецы — так, мелкие засранцы, бессмысленные клещи. Примерно именно так близнецы себя и чувствовали.

Потом Валери села на песок, обхватила руками колени, и с ненавистью уставилась на океанский горизонт. Брат и сестра переглянулись: день грозил оказаться даже поганее, чем предполагалось. Здесь на берегу, совершенно некстати — можно ведь пораньше или попозже — пришло понимание того, что мама Стива — очень одинокий человек. В сущности, у нее кроме мелкого, тети Коры и тети Маргарет, никого нет. А ведь те трое тоже довольно одинокие люди. Ну, если не считать киношного здоровяка, имени которого вообще никто не знает.

Дики подпихнула братца — он всегда считался человеком с более развитыми дипломатическими способностями. Рич сел на песок рядом с Валери, сестрица пристроилась с другой стороны.

Ричард глубоко вздохнул и признал:

— Извини. Честно. Да, мы порядком обосрались. Нужно было тебе сразу рассказать. Но ты же пойми, мы как рассуждали: ты — человек взрослый, опытный, тебе такие проблемы решать не в первый раз. А у Стива — это первое столкновение. Если ты все за него решишь, как он себя чувствовать будет? Это же жизнь, в ней как не закрывай бойницы, следующий-то раз у Стива точно будет.

Рич, конечно, прибрехивал — все решалось не совсем так, да и мысли у близнецов рождались чуть иные. Но Дики начинала догадываться, что в этом огромном городе Старого мира нужно быть чуть попроще. Почему-то люди — сами по себе умные и сложные — охотнее клевали на простенькое одинокое зернышко правды или штучную кукурузинку истины. Отвыкли от столь простой и элементарной подкормки, что ли?

— Следующего раза могло бы и не быть! — Валери яростно шмыгнула носом. — Истыкали бы вас ножами, и все. И что я тогда бы делала?

— Пока обошлось. Мы бы тебе сегодня же рассказали о проблеме. Но Стивен должен был двинуть того сопляка сам — это очень важно.

— Да он сам сопляк! И вы сопляки! Я бы поехала и сама разбила морду тому…

Ругаться мама Стива умела. Все-таки жизненный опыт — незаменимая вещь, ведь сразу всё в жизни не изучишь и не узнаешь. Но даже взрослые люди не застрахованы от ошибок. Пусть наглых гостей сейчас отправят домой и вся операция внедрения окажется сорванной, жалеть о том, что Стив врезал наглому грабителю, близнецы не будут. У каждого бойца — свой противник: у взрослых самые большие и серьезные враги, у мелких — мелковатые и легко плюхающиеся на задницу, у средних бойцов… э-э… в общем понятно кто.

Валери злобно высморкалась и зачем-то посмотрела на часы:

— Вы просто не понимаете. У вас своя логика, заимствованная из ваших мест, она простая и понятная. Но здесь все по-другому. Здесь есть закон, и есть другой закон, они существуют одновременно и рядом, никогда не пересекаясь. Я вам постараюсь показать.

Поехали в сторону города, потом свернули дальше от побережья…

Это был лагерь для бездомных: крошечные стандартные домики, выделенные государственной службой, аккуратные низкие дома-пеналы от благотворительных организаций, старые трейлеры с колесами и без колес, палатки, тенты, хижины из коробок, вигвамы из профилированной жести, и снова палатки всех размеров и форм, навесы, курятники, свинятники, картон, тряпки, био-сортиры, сортиры из газет и палок, сортиры без газет, палок и ямок… Люди, большей частью среднего возраста и пожилые, но молодых и детей тоже хватало… Всех цветов кожи, всех цветов курток и бейсболок, самых разноцветнейших велосипедов, автомобилей, грузовиков, грузовичков и прицепов… вот запах был один на всех. Это была тоска. Наверное, тоска размером с Тинтадж, а может и шире — Валери до конца дороги, рассекающей лагерь надвое, не доехала, развернулась на пятачке под большим флагом. А палатки все тянулись и тянулись вдоль дороги… Валери кое-что рассказывала про здешние порядки, и про то, что полиция после наступления темноты этот район патрулирует очень-очень сдержанно. Собственно, это было понятно: бродяги и вообще люди, потерявшие последнюю надежду, во всех мирах похожи. Здешние, конечно, одеты понаряднее, с телевизорами и интернетом, частично имеют автомобили и углепластиковые велики, но многое ли эти детали, в сущности, меняют?

До побережья докатили в молчании, потом Валери сказала:

— Надеюсь, вы что-то поняли. Нужно было вам сразу показать. Не очень-то приятно хвастать такими местами, все же я люблю этот берег и этот город.

— Понятное дело, — Дики поерзала. — Безнадежное место, тут как ни назови, безнадега. Мы можем извиниться за утреннее еще раз, но мы и первый раз искренне извинились.

— Не в этом проблема. Что теперь делать? — Валери вновь болезненно скрипнула зубами. — Как я могу везти Сти завтра в школу, когда там… Срочно переводить его в другую школу? Это не так-то просто.

— Срочно не нужно. Вряд ли ему что-то грозит прямо сейчас. Может, нас попытаются разыскать, но вряд ли преуспеют, — сказал Рич. — И потом… Если он не придет в школу, это может показаться трусостью. Не глупеньким соплякам в классе, а ему самому. А так… ну, подерется еще разок-два. Парень он стойкий, справится.

— Если он будет ходить в эту школу и регулярно там драться, то не справлюсь я, — вздохнула Валерии. — Сердце откажет или еще что-нибудь. Я, черт возьми, не железная.

— Мне кажется, это не самая хорошая здешняя школа, — осторожно сказала Дики. — Бардак у них там прямо рядом с периметром. Может, действительно подобрать школу получше? Или вообще переехать? Может, мы чего-то не понимаем, но этакое огромное бездомное воинство рядом с вами…

— Куда переезжать? Еще два года назад наш район считался одним из лучших в городе. А у школы такой рейтинг был… — Валери застонала — Я же еще не старая, я тут всё совершенно другим помню. Куда переезжать? На Аляску? Да, там поменьше бродяг и наркоманов, но мы со Сти не умеем питаться пеммиканом и тюленьим жиром.

Дики покосилась на братца, тот отрицательно качнул головой. Да, не время. Но мысль-то напрашивается…

Дома Валери выговорилась еще разок — уже всем троим сразу. Стив был наказан и заключен в свою комнату, остальным было сказано «делайте что хотите». Близнецы обговорили ситуацию, произвели тактический разбор ситуации — вроде не все так плохо, но настроение препаршивое. Потом Валерии рявкнула чтоб «шли жрать». Близнецы подкрепили физические силы и издали ободрили собирающегося спать Стивена — тот по-местному отдал честь, вскинув руку к пустой голове, и показал, как он мастерски толкнул того задастого. Дики одобрительно показала большой палец.

Валери в доме не было.

— Надо выйти к ней и хоть что-то сказать — прошептал Рич. — Но нужно как-то тактичнее.

— Это раньше нужно было тактичнее, теперь-то чего тактичить — пробормотала Дики. — Пошли.

Огонек сигареты угадывался ближе к берегу.

— Мы под фонарями, но тебя видим. Можно подойти? — тщательно дозируя голос, окликнула Дики, давая опекунше возможность при желании не услышать и уклониться.

Валери предпочла услышать, во всяком случае, огонек сделал неопределенное, но очевидное движение. Близнецы прошлись по холодному песку, от тихо накатывающих волн шло неяркое мертвенное свечение.

— Мерзавцы вы, — пробормотала Валери. — Чего вам еще?

— Может, помочь можем чем-то?

— Еще бы, вот пойдите и еще кого-нибудь по-настоящему убейте, — Валерии сунула сигарету в песок. — Если насчет завтрашнего, так мы с Сти едем в эту проклятую школу. Я смотрела школьный сайт и треп в местных социалках. Болтают, что была драка наркодилеров, троих порезали. Прямо на глазах у шокированных детей. Многие школьники описались и им нужна помощь психологов.

— Если кого-то порезали, то это не мы. В смысле, не нас. Может, там еще что-то случилось? — не очень искренне предположил Рич.

— После вас? Вряд ли, это же была обычная школа, там до вашего визита и в лотерею никто не выигрывал. А ну, не смотрите, — Валери приложилась к бутылке, и до близнецов долетел странный аромат.

О, настоящее вино — то, что старинное-виноградное?

— У меня было с собой две бутылки в багажнике, и я чуть не глотнула прямо на дороге. Что за чертов день⁈ — заныла Валери.

— Ну и глотнула бы. Я бы довез, — сказал Рич. — Полиция мимо нас все равно редко ездит.

— О, ты умеешь успокоить даму. Еще бы, с такими старшими родственничками и такой избранницей сердца, — Валери вынула следующую сигарету, — Только они там, а мы с вами здесь. Так кто тут главный?

— Ты главная, — в унисон заверили близнецы.

— Именно, — мама Стивена повертела сигарету и бросила на песок. — Я самая старшая, но, видимо, не самая умная. И что делать? Завтра у школы будет торчать полицейский патруль. Или два патруля. А может, три. Толпа открыто конкурирующих наркодилеров наделала много шума. Дожили — наркодилеры у младшей школы, и все мгновенно верят — обычное же дело. А, чтоб они все сдохли. В общем, от полиции толку мало, но какое-то время там будет тихо. Надеюсь, никто не вспомнит, что именно со Сти началась «битва кровавых дилеров». Как выяснилось, камеры у ворот не работали, или работали недостаточно хорошо. Черт, да я просто обделаюсь от того, как нам везет. Идите спать и не вздумайте шушукаться со Сти. Родной матери он стеснялся сказать, сопля самолюбивая…

Глава 7

Со сражениями за контроль над рынком рэкета и наркотиков близнецы пока завязали, и жизнь текла довольно спокойно. Морские купания тоже пришлось прервать — уж очень Валери нервничала. Ограничивались холодным душем, Стив приноравливался, выл в ванной весьма неслабо. В школе дела шли средне-скучно, в футболе получше. Ездили с командой на официальный матч в Уэлшир, Дики, естественно, в заявку не попала, помогала тренеру, но счет 2:3 в нашу пользу порадовал. На выходные удалось отвертеться от балетного спектакля — его обменяли на еще один поход в Центр-Музей-Арт, там хоть ходить и разговаривать можно, а не просто сидеть и пялиться. Тетя Кора согласилась, что склонность к живописи нужно учитывать и развивать дополнительно. Проявилась неожиданная польза от сомнительного препровождения Рича в путах социальных сетей: внезапно и очень недорого прикупили коллекцию солдатиков. Гр-Гр будет в восторге, да и самим интересно повозиться. Кстати, в наборе оказалась стрелковая воительница — удивительно, что их вообще все-таки делают. Лук у фигурки был какой-то сомнительный, стрел в колчане маловато, да еще все как сговорились — «амазонка, амазонка». Вот отчего обязательно «амазонка»⁈ Но хорошая фигурка, тут спору нет. В общем, имелись достижения. И главное — подошло пятнадцатое число месяца.

— Дурдом какой-то, прям с утра он сам не свой, — сказала Дики мелкому, когда укладывали грязную посуду в моечную машину.

— Можно понять. Я вот вообще никогда писем не получал, — вздохнул Стивен.

— Ну и не спеши с этим делом. Сам видишь — сплошные нервы.

Говорили о Риче — страдалец толком и не завтракал, ушел с биноклем разглядывать океан, нервишки успокаивать.

Поехали в школу, там Рич слегка вошел в нормальную колею и при «мягкой доводке линии прицеливания» рукой сестрицы, исправно отстреливал уроки и переходы в классы, а на тренировке так и вообще почти пришел в себя. Все шло исправно: отрабатывали удары головой, Подушка-Саймон в наушниках наматывал медлительные, но упорные круги, периодически почти метко возвращая в поле выкатившиеся мячи. Толстяк стал уже привычной деталью пейзажа, игроки ему махали, призывая делать рывки и «приставные галопы», но до таких подвигов Сайману оставалось еще лет пять-шесть и миллион кругов вокруг поля. Но ведь тащит себя, не сел на жопу после дня-двух мучений. Кто бы мог подумать?

Отбегали двухсторонку, Дики словила «за шиворот» совершенно необязательный мяч, но реабилитировалась, вогнав с игры — братец передачу выложил прямо как в старые Долинные времена. Недурно вышло, десяток зрителей поаплодировал.

Когда собирали в сетки тренировочные мячи, у Дики неожиданно спросили:

— Слушай, Кольт, ты мне случайно, ничего не должна?

Довольно коварный вопрос, тем более, если в затылок интересуются. Дики обернулась. Белый Джо сейчас выглядел не столько белым, как красноухим и мрачным как туча.

— Ясно, должна. Десятка припасена, в раздевалке ждет. Я, между прочим, дважды порывалась отдать.

— Помню. Но получается как-то неверно, — Джо очень внимательно разглядывал сетку с мячами. — Мы в тот раз почти вничью проспорили. Получается, с меня тоже две десятки. Раз так сложно получилось, ты не хочешь выигранное и проигранное потратить вместе? Например, в «Вест-Центре»?

— Это что, свидание будет? — не особо умно от растерянности уточнила Дики.

— Диана, какое свидание? Ты же в шестом классе. Тетка тебя одну, наверное, и не отпустит. Но если с братом, и еще с кем-нибудь, то можно в кино сходить. Надо же нам с этими глупыми долгами как-то покончить. В общем, это никакое не свидание, — очень последовательно объяснил Белый Джо.

— Кино — дело хорошее, — не очень искренне сказала Дики. — Да и «Вест-Центр» мы толком не видели. Недурная идея. Поговорю с братом.

Джо кивнул и схватил разом две сетки с мячами.

Дики в слегка смятенных чувствах отправилась в раздевалку. Ишь, даже про «тетку» он выведал, хитрый Белый Красноухий Джо. Довольно странно, когда тебя куда-то приглашают. В смысле, не то чтобы лично тебя, тьфу…

Тут мыслительницу подрезал известный марафонец с двумя сменными кофтами:

— Он тебя на свидание пригласил, да?

— Что за странные фантазии? Я в шестом классе и у меня строгая тетка. Уж какие тут свидания? Носяру утри, стайер.

— Да я вас видел, — Пышка утер рожу рукавом толстовки. — Он крутой парень. В «Вест-Центр», а? Черт, а я никак не решусь. Как ты думаешь, если я…

— Я никак не думаю — я сегодня головой о штангу ударилась. Ты план продумай, осмысли, потом внятно изложишь. Я вникну и скажу как это выглядит с женской точки зрения.

— Отлично! Спасибо, Ди!

Дики заскочила под душ, оделась, вывалилась на прохладную свободу стадиона. Брат уже ждал, нервно поглядывая на часы. Дики напомнила:

— Это будет вечером. Почта — вечером. А вечер, это когда темно. А темно будет еще не скоро.

— Не ори. Если тебя пригласили на свидание, это не означает, что нужно кричать на брата.

— Шмондец какой-то. С чего ты взял про свидание?

— Да это все видели. Вы с Джо, и мячи замерли так естественно что трудно было не догадаться, о чем речь.

— Я «под колпаком», — печально осознала сестрица. — Мне топиться или вешаться?

— Броситься под паровоз. На киностудии есть действующий, я бы глянул. Фигню не болтай. Свидание — дело естественное.

— Ага, «ты в шестом классе, ты мелкая, и у тебя строгая тетка».

— Что ж, Джо — честный парень, да и вообще неплох. А ты единственная соккер-футболистка в школе, и у тебя самые зеленые глаза. Что странного, что тебя пригласили? У всех бывает первое свидание.

— У тебя не было.

— Да, мы с Кэт экономные, не расшвыриваемся в бессмысленных спорах десятками, и вообще… — Рич вновь посмотрел на часы. — Мы можем опоздать на автобус.

Автобуса ждали минут десять, а между тем было довольно свежо. Братец сказал, что скоро начнутся обычные на побережье шторма, ветра, а возможно и ураганы. Смена климата, подход глобального потепления и всякое такое. Про прошлогодние шторма рассказывала Валери — обошлись они недешево, в доме вышибло три окна, и это, по сравнению с разрушениями у соседей и в городе, было сущими пустяками.

— Странное это глобальное потепление с холодильным уклоном,– проворчала Дики, отворачиваясь от ветра. — Слушай, ты пойдешь в «Вест-Центр»? Если пойдешь, то что мне надеть? Зеленую куртку?

— Пойду, куда же мне деваться, не бросать же трепещущую от восторга сестру. Зеленую куртку лучше не надевать. Полевая одежда тебе идет, но торговый центр и кинотеатр — намекает на более стандартную гамму городского камуфляжа. У тебя есть красный пуховик. Слушай, что ты так взвинтилась? Джо тебе не особо и нравится.

— Ну, я не собираюсь с ним целоваться. Просто… Да ты сам сказал — просто это в первый раз.

— Сдается, в первый раз тебя пытался пригласить принц. Правда, в замке нет торговых центров, поэтому вы тупо бродили по саду.

— Гм, разве он пытался пригласить? Мы же просто болтали. И это и было больше года назад.

— Да, ты чудовищно поумнела с тех древних пор. О, наконец-то, автобус!

* * *

Дома занялись обычными делами, с поправкой на нервозность братца — этот сразу булькнул в интернет, не иначе как свежий сонет выискивал для немедленного эпистолярного ответа любезной подруге. Дики помогла малому разобраться, куда на карте запропал Мадагаскар — Стив почему-то его упорно разыскивал в районе Огненной Земли — оттуда же определенно к Антарктиде и пингвинам ближе. Вот что мультфильмы и современное образование с детьми творят!

Потом пошли прибраться в сад — особо делать здесь было нечего, поскольку немногочисленные деревья стояли в порядке, а больше ничего и не росло — мама Стива к садоводству и парковому дизайну относилась весьма сдержанно.

— А правда, что тебя на свидание пригласили? — спросил мелкий, подавая сбитую ветром сухую ветку.

— Да что такое⁈ Откуда вы эти слухи цепляете? — Дики с душой сломала ветку и сунула в каменный, давно не разжигаемый очаг.

— Видел, как ты куртки примеряла. С тобой такое редко бывает, — пояснил зоркий малый.

— Так это не свидание, а просто в кино пойдем. И Рич пойдет, и другие.

— Ну, Рич сейчас точно куртки мерить не станет. А у него девочка очень красивая?

— Полагаю, что да. Мне судить трудно, я ее с самого сопливого возраста знаю.

— Везет вам. Вы друг друга все жизнь знаете, а я… В кино ходите, а с кино все самое личное и начинается, — Стив глубокомысленно вздохнул.

— Мы и тебя знаем. А насчет кино чего вздыхать? Куда оно от тебя денется, пойдешь с девчонками, они тебя сами потащат, — заверила Дики.

— Да нужно оно мне⁈ — возмутился малый. — Я про маму. Кажется, она очень давно в кино не ходила.

Дики не совсем поняла, какая тут связь, но тут появилась сама мама Стива, уселась с кружкой кофе на ступеньку и одобрительно глянула на собранные ветки:

— Работаете, лесорубы?

— Заканчиваем, ветром посшибало. А ты действительно давно в кино последний раз ходила?

Валери поперхнулась кофе, прокашлялась и сердито глянула на сына:

— Опять твои фантазии? Болтун тщедушный!

— А чего мне обязательно молчать⁈ — возмутился Стивен. — Мне уже сколько лет? Что мне — до старости ждать⁈

— Что-то я не понимаю, чего вы кричите, — вмешалась Дики, удивляясь внезапной нервности дня. — Случилось-то что?

— Ничего не случилось, абсолютно ничего! — злобно заверила Валери. — Просто кое-кому стукнуло в голову, что ему срочно необходим брат или сестра, а лучше оба. И для этого я должна немедленно идти в кино. Причем все равно с кем!

— Ну, Стив, тут ты не прав. Серьезное хождение в кино — это основательное дело. С этим нужно быть поосторожнее, — намекнула Дики.

Стивен снял бейсболку, поскреб вихрастую макушку, вновь надел головной убор и сурово сказал:

— Может, я груб, и чего-то не понимаю. Тогда извините за прямоту. Но давайте проясним дело до конца. Дики, у тебя с братом нет отца. Вообще нет. И вы вполне довольны жизнью. Значит, можно и так?

— Мы с Ричардом — результат редкого стечения обстоятельств. А так-то давай посчитаем: у брата Жо есть отец, пусть и далеко, у Гр-Гр отец погиб, мы весной на могилу заезжали, у Агатки папа в Англии. В общем-то, да, это не самые лучшие варианты с родителями. Правильнее, конечно, как у Рыжих — у них и папа, и мама, и их самих целая стая. Не, мы не жалуемся, у нас все здорово, просто жизнь у людей редко идет ровно и точно. Если бы твой папа не погиб, наверное, у тебя были бы братья и сестры. Война это еще та жаба, вечно людям все портит. Но жить-то надо. Я уверена, твоя мама тоже над этим думает.

Валери хрюкнула, и, оставив кружку, молча ушла в дом.

— Послушай, Сти, о некоторых вещах нельзя говорить прямо, — вполголоса объяснила Дики. — Нужно говорить прямо, но с тактическим маневром.

— Я понял. У тебя здорово получилось, теперь ма точно будет об этом думать.

Малый подставил кулак — Дики стукнула по нему своим — привычка странноватая, но в здешних краях распространенная. В сущности, действительно получилось же — Валери разозлилась, но думать будет.

Дики делала всякие мелкие полезные и не очень дела, пыталась читать, но время действительно тянулось жутко медленно. Ожидание почты, последних новостей… это такое дело… томительное это дело. Почта два раза в месяц — это мало! Имело смысл перепроверить собственную подготовленную корреспонденцию — вроде все четко, правильно и без очевидных ошибок. Братец пошел бродить по берегу, и Дики слегка отвлеклась, читая свежий блог о действиях снайперов и беспилотников под Аль-Гаргызом. Наконец, начало темнеть.

— Идите ужинать, умники, — позвала Валери. — Потом костер разожжем.

Поужинали, настал черед жареного зефира. Близнецам это лакомство поначалу казалось странным — известно, что приготовленная на прутьях рыба, сало или грибы много полезнее. Но как любила повторять одна известная научная исследовательница: «поживешь с вами — научишься всякую дрянь жрать». Конечно, это преувеличение — поджаренный зефир вкусен, только к брекетам слегка подлипает. У Рича особого аппетита не было, и его порцию спасала сестрица и Стив. Временами налетали холодные порывы ветра, прибивали к песку языки костра, норовили сорвать кепки.

— Сибирь какая-то — сказала, ежась, Валери. — Определенно, шторма идут.

— Может, обойдут, — зефир прибавил мелкому оптимизма. — Не каждый же год.

— Предупредят же нас о штормах? — Дики наблюдала, как спешат умереть срываемые с углей искры.

— Я этим прогнозам не особенно доверяю… — поморщилась Валери.

— Идет! — Рич подскочил.

Братец, естественно, не ошибся, Дики отзвук Прыжка почувствовала несколькими секундами позже. Темная фигура, приближающаяся из темноты, тоже была узнаваема — так только ланон-ши умеют плыть-идти.

Тетя Блоод сразу отдала почту: пачечку писем Дики, одно — отдельное и наиважнейшее — Ричу и сказала:

— Доброй ночи. Дома. Все хорошо. Как? Сами?

— Отлично! — заверил балбес-братец, вскрывая конверт приготовленным ножичком.

Тетя Блоод махнула на него узкой рукой и попросила Дики:

— Я не одна. Займи. Профессора светской беседой. Мне с вашей сестрой перемолвиться. Словом нужно.

— Есть занять! — Дики направилась к видневшейся на песке второй тени, но сообразила, вернулась к костру и прихватила оставшиеся два прута с зефирками. Стив, открыв рот, наблюдал за уходящими от костра мамой и грациозной гостьей — до этого при передаче почты ему присутствовать не доводилось.

Дики подбежала к скромно усевшейся на песок старой знакомой:

— Добрый вечер, Профессор! Угощайтесь!

— О, хоть один приличный человек. Что за экзотичная отрава? — гостья цапнула прут, принюхалась. — Оригинально. Но чего-то не хватает. Лимончика?

— Наверное, вам хорошо с креветочным соусом пойдет. Увы, мы не прихватили. Не ждали, — оправдалась Дики.

Профессор Лоуд — она же просто тетка Лоуд — выглядела действительно как приятная моложавая тетка — в хорошем и теплом стеганом жилете, в штанах с грузовыми карманами. Но все в ней было обманное, разве что карманы настоящие. Впрочем, Профессор Лоуд была одной из самых интересных и образованнейших даркш, известных Дики.

— Креветочный соус… — Профессор осторожно куснула зефирину, вдумчиво пожевала и согласилась, — пожалуй, соус, да. Нет, не зря вы здесь школьные штаны просиживаете, видны плоды образования. Но соус напрасно не взяли. Мало ли «не ждали»…

— Виноваты. Нужно было надеяться, — закивала Дики.

— Именно! — тетка Лоуд ухмыльнулась. — Вижу, ты бодра и не поглупела. Замуж еще не вышла?

— Нет. Не спешу.

— Очень верно. Учти, если мужа брать — то не отсюда, — профессор повела опустевшим прутом в сторону волн. — Экология дрянная, слов нет! Это ж вообще не океан, вон — дохлое всё, никакой жизни.

— Так не сезон. В теплое время виндсёрфингисты водятся и медузы заплывают. А вы к нам с научными исследованиями?

— С ними самыми. Но здесь проездом-проходом, в Сорбонну мы собрались. Заседание научного совета универа, дорогуша Бло давно хотела взглянуть на тамошние моды и ученых мужей. Заодно отвлечет кое-кого из моих оппонентов, а то такие въедливые попались, доклад невозможно сделать. Этот Кюри как прицепится…

— Если Кюри, то это, наверное, не наш год, — догадалась Дики.

— Естественно, кто ж в двадцать первый век с научными докладам ходит⁈ Пустая трата времени, не научное сообщество, а шм… профаны и мракобесы, дискредитируют науку, короче. Вы тут особо не засиживайтесь, для расширения кругозора конечно, полезно, но фундаментальные знания — это уже к нам. У нас третий набор неплох, хоть сапиенсов порядком взяли, но тянут! Сама удивляюсь, но тянут! Гр-Гр на семестр обещал непременно быть. О, кстати! — тетка Лоуд полезла в необъятный карман штанов и выудила небольшой презент. — Ему передадите. Я ж сама недавно к вам заскакивала, но забыла совершенно. Кстати, этой осенью у вас там щука тощая, прямо сказать, не нагуляла жира, абсолютно постная рыбешка, да…

Заговорили о рыбалке, в которой обе собеседницы весьма недурно разбирались, тетка Лоуд одарила юную коллегу необычайно редкой блесной, извлеченной опять же из неисчерпаемых карманов.

Подошли ланон-ши и Валери — пока нынешняя опекунша здоровалась с Профессором, тетя Блоод забрала приготовленные послания, спешно нацарапанное Ричем ответное письмо, поправила бейсболку на девчонке:

— Правда. Нормально?

— Да ничего… учимся, воруем, деремся, в футбол гоняем — рутина. Братец, это да, мается, — не стала скрывать очевидное Дики.

— Кому сейчас легко. Моя тоже. Мается. Возможно, на Рождество. Будем в гости.

— О!

Тетя Блоод подмигнула великолепным желтым глазом и гостьи пошли в темноту. Профессор оглянулась и завопила:

— Подсекать сначала вниз! Не забудь!

Валери ухватила Дики за капюшон и заставила отвернуться.

— Да разве от Прыжков слепнут? — заворчала девочка.

— Кто может поручиться? Как пафосно выражается ваша Профессор: «физика пространств и подпространств полна сюрпризов и парадоксов». А что она про подсекание орала? — подозрительно уточнила Валерии.

Дики показала новую блесну.

— Фу, я думала опять про меня, — Валери с опаской потрогала прикрытые прозрачным пластиком чехлы на маленьких, но хищных крючках снасти.

— Зачем тебя блеснить и подсекать? — поразилась девочка.

— А зачем вы меня все подсекаете и достаете⁈ Вот и она туда же. Сватает. Кстати, ты знаешь, кто такой Индеец Джо?

— Понятия не имею.

— Гм, я думала, какая-то местная знаменитость. Уж так мне рекламировала. Черт знает что.

— Наверное, кто-то из Островного Университета. У них там полно редкостных преподавателей. Но это далеко от нас.

— Чудесно, что далеко. И от вас, и от нас. Мне только индейских профессоров не хватало. Ладно, беги письма читай. Вон сколько вам пишут…

Письма Дики прочитала дважды, без спешки, с тем, чтобы перед сном еще раз пробежать. Рыжие писали про всякие дела и прискорбное футбольное межсезонье, мол «не огорчайся, и сами не играем». Ха, это кто не играет⁈ Мальчишки с фермы рассказали про охоту на внезапного раннего снежака. Ой, неужели и там климат меняется⁈ Вот уж чего не надо. Гр-Гр сообщал о лично проведенном ремонте в «малом штабе» и излагал мысли о новом сдвоенном наборе бойцов «Герои Севера», на этом же письме Агатка приложила отпечаток пальца, а Ниночка дописала, что «чтоб сразу возвращались, как можно будет».

Ну, а Мама и Мамочка писали… то самое, что пишут Мама и Мамочка.

Братец сидел на кухне и разглядывал на просвет стакан с томатным соком.

— Ну? Полегчало? — поинтересовалась Дики, наливая себя ананасового.

— Ага. Но это временно.

— Так увидимся скоро. Меньше месяца осталось.

— Это ж почти месяц! Вообще не могу, — вздохнул братец.

Дики сочувственно похлопала его по плечу:

— Держись. Смотри лучше, что Профессор нашему младшему передала.

Фигурка солдатика — а это был определенно солдатик — выглядела достаточно старинной, но что это за род войск, национальность и эпоха — понять не получалось.

— Что за оружие? Арбалет барабанный или вообще «пэ-пэ»? — гадала Дики.

— Где же пистолет-пулемет, если он в кольчуге?

— Да, но он явно в берцах.

Решили, что подарок со значением, тут только проницательный Гр-Гр может разгадать загадку. Нормальным великовозрастным балбесам и блесна в самый раз. На рыбалку сразу захотелось просто невыносимо.

— Ладно, терпим, — тяжко вздохнул Ричард. — Вот мы полагали, что трудности будут с учебой и вживанием, а они совершенно иные, эти трудности.

Дики подумала, что трудность у брата одна-единственная, и она как раз была очень даже предсказуемая. А так ему что — с геометрией дружит, голы забивает, модели проектирует, на свидание ему ходить вообще не надо. Кто бы тут вздыхал?

Глава 8

Валери оперлась локтями о барную кухонную стойку, подперла подбородок и гипнотизирующее уставилась на Дики. Близнецы благоразумно держали паузу. Наконец, наставница молвила:

— Нет, я и сама из ранних. Наглая была — вспомнить страшно. Но, Диана, тебе сколько лет? Я просто обязана задать грубый и пошлый вопрос: не рано на свидания гулять?

— Вот почему опять «свидание»? Мы же в просто в кино, — безнадежно напомнила Дики.

— Тем хуже. Ладно бы просто свидание и прогулки по набережной. Но кино⁈ Если верить моему прекрасно осведомленному сыну, оттуда ты вернешься с бэби.

— Подождите, с каким еще бэби? — удивился Рич. — Что не так с кино и чего я не знаю?

— Все ты про кино знаешь. Просто Валери злопамятная, и мне мстит, — проворчала Дики.

— Слегка, только слегка, — Валери ухмыльнулась. — Валите в свое кино. Раз идешь с Ричардом, за моральную сторону прогулки я совершенно спокойна. Рич практически обручен с дочерью Бло, а эта достойная дама свои желания и возможности держит на идеально жестком поводке. Надо думать, Ричард точно осознает, что такое безграничность возможностей и строгость границ.

Сказано было умно, близнецы закивали.

— Но непременное условие у меня все же есть, — Валери щелкнула ногтем по кружке. — Ты, Диана, прилично оденешься, приведешь себя в порядок, и ни за что ни станешь драться в торговом центре. Первое свидание с мальчиком — пусть и не совсем свидание — должно остаться в памяти незамутненным и романтичным. Я вот вообще не помню, кто меня первый… пригласил в кино. И это печально. Ладно, когда вас отвозить?

* * *

К знаменательному часу Дики осознала, что нужно было отказаться от приглашения. Это «свидание, которое не свидание» оказалось ужасно нервным делом. Во-первых, идти собралась куча народа, и это определенно выглядело не свиданием, но готовиться нужно было именно как к свиданию.

…— Не буду я ничего завивать! — ужаснулась Дики.

— А вот так слишком просто и обыденно, — Валери обвиняюще указала щипцами для завивки на обреченную голову подопечной.

Стивен энергично подтвердил:

— Ты же не в школу идешь!

— Ага, в кино исключительно завитые девочки ходят. Я же не принцесса из манги, — щипцы Дики не на шутку испугали.

— Бесспорно, ты не из манги. Но ты почти принцесса. Твоя мама титулованная Леди с большой буквы «Л», к тому же она владеет землями и исполняет баронские обязанности, следовательно, имеет полное право и на этот титул, — объяснила опекунша, демонстрируя внезапное знание деталей.

— Нету у нас баронских титулов, графских и герцогских тоже нет. И потом, я-то точно ничего не исполняю! — возмутилась Дики. — Убери эту штуку!

— Тогда косу, но с эффектной заколкой. Но где ее взять? Я-то не ношу, стригусь, — расстроилась Валери. — Ушки тебе нужно открыть.

— Уши во мне не главное! Давайте и меня пострижем, — попыталась воспользоваться символической возможностью Дики, но братец немедленно обломал:

— Прямо сейчас обстрижешься, как же. Войны нет, не выдумывай. И вообще, давайте спокойнее. Ровняем концы, закалываем с одной стороны?

Валери и ее сынуля дружно фыркнули. А между тем, братец говорил дело — Кэт все же передала ему часть своего природного чувства стиля.

…Чикали ножницы, а Дики думала, что все это ерунда. Волнующая, но ерунда. Люди Старого мира придают слишком много внимания светско-школьным условностям. «Вест-Центр» — место, где так или иначе, шляются дети и подростки всей округи. Это только от прибрежного дома Кольтов торговый центр далековато.

* * *

Валери въехала в огромную подземную стоянку и напомнила:

— Мы со Сти поднимаемся и выбираем ему пару свитеров и футболок — сейчас распродажа, потом идем в строительный магазин и закупаем шурупы. Шторм пока не объявили, но лучше взять в запас, пока не начался ажиотаж, потом все кинутся закрывать окна и двери. Потом, пожалуй, тоже зайдем в кино, а потом ждем вас. Надеюсь на ваше благоразумие. Особенно на твое, Диана Кольт.

— Да что такое⁈ Я не собираюсь ни с кем целоваться и вообще глупить, — застонала Дики.

— Я не о поцелуях. А о драках и полиции, — многозначительно пояснила Валери.

— Полиции не будет — заверил Рич. — Вы главное, шурупы с саморезами не перепутайте и берите анодированные, они пятен не оставят.

— Вот так, Сти — все умные, только мы с тобой ничего в жизни не понимаем, — горестно вздохнула Валери и усмехнулась: — Ладно, развлекайтесь.

— Развлекайтесь-развлекайтесь — подтвердил чистосердечный Стив, уже без маминой иронии. — Не понравится, приходите на распродажу, там будут футболки всех размеров.

…— Не переживай. Людям свойственно вечно отпускать шуточки, и откровенная зависть тому одна из причин, — сказал Рич.

Дики кивнула. Прозрачная кабина лифта всплывала из глубин неуютной парковки, сверкали ярко освещенные просторные холлы магазинов, рекламные вывески, перемигивалось разноцветье игровых автоматов. В единственной зеркальной стене лифта отражалась девчонка: довольно рослая для своего возраста, футбольно-поджарого телосложения, светлые волосы чуть ниже плеч, с левой стороны вольно падающие на плечо, с правой приподнятые, открывающие ухо и шею. Куртка яркая, но приглушенно яркая — хороший правильный цвет. Только физиономия слишком бледная, прям как у снеговика, которому зеленкой в глаза набрызгали. Дики слегка хлопнула себя по щекам.

— О боги, перестань, все нормально, — заверил братец.

— Так оно и есть все нормально, — фыркнула Дики.

Она ничуть не врала — чувствовала себя совершенно спокойно. Волнение колыхалось где-то в глубине и почти не мешало. Если оно, конечно, вдруг не вздумает булькать и лезть наверх, как накипь на котле в замковой кухне. Дики вспомнила дневной покой «Двух Лап», когда только на кухне и звякает-бурлит жизнь. Всё — смахиваем накипь, иначе начнем всерьез нервничать, и всем не поздоровится. Особенно Белому Джо, а он, собственно, ничего особо глупого пока и не сотворил.

Последнее было верно: Белый Джо Сорин торчал у фальшивого светового водопада и выглядел не глупым, но очень несчастным. Даже почти взрослая кожаная куртка ему не помогала. У переливающейся электрической пирамиды таких, как он, несчастливцев топталось с полдюжины, да и одиноких ждущих девчонок хватало. Разве в подобном открытом и простреливаемом месте назначают свидания?

— Бедняга, — пробурчала Дики.

— Переживет. К нему лучшая вратарша школы подгребает, — Рич издали помахал вздрогнувшему Белому Джо и резко сменил курс. — Встречаемся у кинотеатра. Не бей его, сестрица. В сущности, он крупная, но очень беззащитная дичь. И помни, о чем говорила Мамочка.

Дики фыркнула и глянула вслед братцу — это он о чем? Но Рич был уже далеко. Следовало шагнуть на следующую жизненную ступеньку, с этим никто не поможет.

— Привет! Отлично выглядишь, — выдавил Джо. Куртка у него была коричневая, и это придавало странный оттенок обескровленному от волнения лицу. А не-обескровленные уши выглядели еще страннее.

— Привет. Спасибо. Не будем перенапрягаться: о чудной погоде, непременном урагане и прочем обязательном поговорим потом. А пока покажи мне «Вест Центр», я тут толком и не бывала…

Нельзя сказать, что прогулка была скучна и уныла — торговый центр имел свои интересности, а к Джо вернулась способность нормально ворочать языком. Прогуливающаяся пара осмотрела туристический магазин, в спортивном оценила новую коллекцию футбольных бутс — здесь обсудили, отчего сейчас в моде столь дурацкие расцветки игровой обуви. Но все это было как-то напряжно, будто второй тайм доигрываешь, светит ничья, а ноги уже как чугунные. К счастью, рефери часов указал подачу мяча в сторону кинотеатра…

Дики полагала, что и здесь без хихиканья не обойдется, но одноклассники мельком поприветствовали опаздывающих и продолжали обсуждение премьерных афиш. Саймон-Подушка утверждал, что чересчур стройные супергерои — нелепость, они же мутанты, значит, не совсем здоровы, и не только на голову. Моника критиковала супергеройскую манеру одеваться: уж с их-то неограниченными средствами могли бы у нормального стилиста проконсультироваться, хотя бы насчет кому стоит носить обтягивающее, а кому противопоказанно. Рич указывал на нелепость технического оснащения персонажей, а Виа говорила, что афиша просто отвратительно скомпонована.

Во, хоть здесь все нормально. Дики помнила разговор с подругой по Изобразительству.

…— Я не пойду — очень равнодушно сказала Виа.

— Чего вдруг? Ты всех знаешь, пусть с живописными талантами у них никак, ну так и что. Тебе же живая натура нужна.

— Я их и в школе могу зарисовать. Но идти с вами… — Виа подняла взгляд и с несвойственным ей вызовом сказала: — Может, ты не заметила, но я черная.

— И что? В «Вест-Центр» вас не пускают?

— Еще чего! Я такая же гражданка этой страны, пусть они только посмеют! Меня везде пустят, даже в первую очередь! Но черные чаще ходят с черными, а белые с белыми. Пусть об этом не говорят, но так принято. Вы слишком долго жили в Черногории и много не понимаете.

— А на черта нам понимать? Мне дали имя черной девушки. Она погибла в бою, хотя не была солдатом. Но она была очень хорошим человеком, и нам без разницы, какого цвета ее кожа. Хороший человек — он штучный и отдельный, его не по цветным квотам оценивают и любят.

— Ты о чем? Диана — древнее мифологическое имя, я о греках и римлянах много читала, — выразительные губы чернокожей художницы оскорблено поджались.

— Вот, я и говорю — мы одни книги читаем. Только «мифологическая Диана» я только по официальным школьным документам. В свидетельстве о рождении — Дики Кольт. Только это имя редкое, замучаешься всем объяснять и поправлять. Проще на банальную «Диану» откликаться, я уж привыкла. Но «Дики» мне нравится куда больше. Редкое и ценное имя. Как и девушка, его носившая.

— А что оно означает?

— Сложно сказать, это племенное-африканское. В переводе что-то вроде «быстрая как антилопа». В Африке есть такие знаменитые антилопы дикдики. Полагаю, от них имя и пошло.

— Черт, мне всегда хотелось съездить в Африку, — Виа принялась покусывать губу. — Значит, твои родители там воевали? А с кем? Они из ЦРУ или Пентагона?

— Разве я говорила, что они воевали? Не придумывай. В Африке бывала моя мама, и еще совсем молодой-молодой. Они там просто работали и попали в переделку. Команда была из разных стран: и белые, и черные. Многие из них пострадали, некоторые погибли. Но это было давно, и о тех событиях тоже не принято говорить. Ну, ты понимаешь.

— О, да, теперь поняла. Значит — Дики?

— Только для своих. Нет смысла отвлекать учителей и растолковывать. Так что в «Вест-Центр» ты идешь в компании диких черногорцев. За брата я ручаюсь, а если компания остальных не понравится, сможешь отвалить или дотерпеть-помучаться и больше не ходить. Может, там скучно будет, так хоть эскизы викингов обсудим. Братец в этом тоже кое-что понимает.

Насчет эскизов все было верно — на уроках Изобразительства теперь в основном ими и занимались. Тоцик не препятствовал — он теперь к Кольт предпочитал приближаться как можно реже. А идея разработки нового набора великих воинов увлекла и Виа — художница полагала, что это команда викингов, объяснять чернокожей художнице про истинных Героев Севера было сложновато. Но не суть! Начинало хорошо получаться, поскольку своеобразное художественное виденье Виа добавляло в эскизы неожиданные штрихи. Бойцы получались очень разные, почти как живые. Видимо, при литье деталировка фигур порядком пострадает, ну и ничего: возродятся легендарные личности и в олове, и в бумаге. Образы знаменитого Командора, злосчастного лорда Либена, сурового героя лорда Торма… А одноглазый стрелок из эвфитона и прыгучий ныряльщик — это вообще творческая удача…

Дики осознала, что думает пополам: смотрит на экран и временами смеется, а размышляет о «Героях Севера» и о сидящем рядом футболисте. Джо тоже не в особом восторге от фильма. Шутки на экране временами действительно смешные, но почему-то кажется, что очень похоже уже остроумили в каком прежнем фильме. Или непременно будут шутить в следующем. В общем, как-то оно…

Взыскательная кинозрительница пристроила ведерко с попкорном на спец-полку и тактично ткнула локтем Белого Джо:

— Может, ну его? Пойдем?

Джо кивнул, кажется, с восторгом.

Дики склонилась к брату:

— Мы в «Венди-Квин» будем.

Братец закивал и, напоминая, чуть заметно моргнул. Опять «что сказала Мамочка». Да что ж она такое именно про кино и свидания говорила-то⁈

В закусочной было хорошо — и малолюдно, и скидки на напитки. Беглецы без спешки выбрали перекус, расплатились поровну. Поставив поднос, Джо взялся за спинку стула:

— Могу я помочь?

— Можешь, — великодушно разрешила Дики. — Мы в Черногории — люди старинного воспитания и чтим традиции. Так что, если ты не готов подарить девочке дохлую крысу на веревочке, ворочай эту массивную мебель.

Джо не особо ловко пододвинул стул и уточнил:

— Почему крыса должна быть дохлая и обязательно на веревочке?

— Веревочка, чтобы удобно было крутить над головой. А сдохла, должно быть, от счастья познания сверхскоростей.

Кавалер-долгодум неожиданно засмеялся:

— Ты читала «Приключения Тома Сойера»?

— Читала. Долго и вдумчиво. Что здесь странного?

— Но его сейчас мало кто читает. Это же не политкорректная и очень старая книга, ее в школе, мягко говоря, не рекомендуют.

— До Черногории эти запреты еще не дошли. Можешь не верить, но «Тома Сойера» и мои братья читали. Младший брат считает, что стратегия покраски забора там вообще гениальна.

— Это верно. А мне про болеутолитель очень нравится. А когда первый раз про кладбище и гроб читал, так просто холодом по спине. В кино всякую жуткую ерунду смотрю, так смешно, а в книге наоборот…

Дики подумала, что центрфорвард — нормальный парень. Особенно, когда его уши к общему знаменателю возвращаются. Вот и читать по-настоящему умеет, и прадед у него на Миссисипи на пароходах служил…

А хорошо поговорили. Когда приползли иссушенные кино-юмором зрители, на столе лежал блокнот с набросками «викингов», в нем добавилось оружейных деталей и идей. Виа немедленно сказала, что плащ на алебардщике должен не развеваться, а лежать тяжкими мокрыми складками. Подушка-Саймон завопил «где тут настоящие солидные воины⁈ Их в этом комиксе вообще не хватает!». Ему пояснили, что на драккарах важно точное размещение груза-балласта, включая и одушевленный, перевешивающие воины собраны в отдельный ударно-пробивной отряд, плывущий на усиленном корабле. Великий бегун заверил, что лично он бы превозмог любой дальний поход, но в нынешние времена гребной спорт стал посмешищем — в каноэ или каяк не каждый человек сядет, а приличных лодок уже не делают. Рич сказал, если Саймон продолжит тренировки, то в случае возрождения боевых драккарских походов он будет незаменимым членом команды — такие парни на волоках в одиночку корабли могут двигать. Потом близнецы объясняли, что, собственно, такое этот самый «волок», потом сходили еще за питьем и гамбургерами…

В общем, внезапно выяснилось, что всех уже ждут родители, и нужно срочно прощаться…

Валери на задержку сердиться не стала, только сказала, что с близнецов причитается за лишнюю порцию пончиков — Стивен действительно выглядел порядком объевшимся.

Домой ехали довольные, дул сильный косой ветер, иной раз через хайвэй испуганными воздушными змеями пролетали ветви пальм. Но в машине было уютно и тепло, Стив рассматривал рисунки в блокноте, а близнецы уточняли поправки к проекту.

— Воительница может быть и рыжеволосой, в яркость фигурка только выиграет, насчет этого Моника права. Но, видимо, это уже вторая воительница, и ее можно сделать с луком, — размышляла Дики.

— Тетиву будет сложно пролить, да и «рога» будут ломкими. Но ты сама подумай: краску для рыжей подобрать не проблема, но хороший и верный темно-золотой цвет нам не найти. Тут ляпать что попало не годится.

— Да уж. Нужно будет советоваться с Ква, у него уйма знакомств в гильдии красильщиков, — Дики засопела. — Эти технологические ограничения убивают лучшие художественные придумки!

— Еще бы, при таком-то количестве придумок. Но, строго говоря, обе воительницы не должны входить в канонический набор «Герои Севера», ведь они не ходили с Флотом, — напомнил гадкий братец.

— Чего это⁈ Мама была на флагмане Командора, а тетя Теа возвращалась на кораблях Флота, ее подвиги еще и сейчас все отлично помнят.

— Я говорю про канон и первый набор. У нас эскизов уже на два расширенных набора, — Рич потыкал пальцем в почти полностью зарисованный блокнот. — Да помогут нам боги первый набор хорошо сделать и выгодно продать.

Это было верное замечание.

— Судя по болтовне, тут некоторые ходили не на свидание и не в кино, а на бизнес-встречу, — сказала Валери, включая «дворники». — Стоило ли спорить о прическе? А вообще, слегка завидую: у вас два мира, да еще и буйный художественно-оловянный полет фантазии. А у нас со Сти только учеба да подбор удачных контрастов потолков-стен. Скучища… Да еще погода все отвратительнее. Учтите — через три дня ураган подойдет к нам, скорее всего, будем сидеть дома без электричества и интернета. Батарей к фонарям мы закупили, будете показывать мне эскизы. Мне тоже интересно. Буду критиковать и предлагать нестандартные образы костлявых воительниц.

Перед сном Дики вспомнила, заглянула к брату и спросила:

— Ты мне сегодня мозг взрывал, напоминая, «так сказала Мамочка»? Я ни фига не могу вспомнить, чтобы она говорила что-то конкретное про кино и свидания. Так что я такое забыла?

— Раз ты тщательно вспоминала, значит, ничего и не забыла. Может, Мамочка ничего и не говорила про правила поведения в кино, но она определенно давала нам правильный настрой на поведение в небоевых ситуациях. А момент свидания как раз не имеет никакого отношения к битвам. И это важно помнить.

— Тьфу! — Дики закрыла дверь.

Рич чаще всего говорит весьма умные вещи, но эта его периодическая склонность к ланон-шиской манере мышления… Впрочем, все прошло хорошо, не будем брюзжать.

Глава 9

День начался оригинально: вместо пробежки и зарядки сообща закрывали фанерными щитами окна дома. За ночь ветер еще усилился, и, хотя небо оставалось абсолютно ясным, радио и интернет предупреждали, что ураганный шторм-тайфун может подойти уже к завтрашнему вечеру. Валери вызвала рабочих, дабы закрыть обзорные окна на террасе, а пока собственными силами зашивали окна спален. Валери и Рич орудовали шуруповертом, Дики держала лестницу и зорко подсказывала, как точнее прицелиться в старые отверстия, Стив подавал саморезы…

На кухне, да и во всем доме, стало темновато и как-то неуютно. Позавтракали наскоро.

— Конечно, теперь, когда мы сделали половину работы, шторм просто обязан ослабеть и угаснуть, — предсказала Валери, поспешно намазывая гренку. — Так всегда бывает. Но в нынешние предпоследние времена ни в чем нельзя быть уверенной. Еще пять лет назад у нас вообще не было никаких ураганов. Вернее бывали, но раз в полвека, и это считалось редчайшим бедствием и карой за что-нибудь этакое, особенно грешное. А сейчас каждый год то жара с пожарами, то зимние ураганы. Страховка практически ничего не покрывает. Просто этот самый, на букву «ш», как вы называете. Сти, не слушай глупости, лучше возьми с собой плащ.

— Мам, там солнце. Смеяться над плащом будут.

— Зато запугаешь погоду.

— Тогда я лучше спасательный шлем возьму. Он более пугающий и в рюкзак запихивается.

«Шлем» у Стива действительно был роскошный. Стилизованный под ярко-желтый шлем спасателя, но, естественно, не прочно-пластиковый, а легкий, хорошо сворачивающийся, при этом недурно защищающий в случае непогоды и голову, и плечи.

Ветер стихал, сияло солнце, близнецы высадились у школы, Стив помахал шлемо-зонтиком, спешно укатил добивать погоду и запугивать одноклассников. Как всегда, они с мамой пытались не опоздать на уроки, а Валери еще и домой спешила — ждать разорительных рабочих.

Дики решала несложные и смехотворно сформулированные задачи, Рич, конечно, уже все порешал и вел какие-то сложные параллельные подсчеты — хотелось бы верить, что наконец, просчитывает порции олова для наборов. Сестрица закончила последнюю задачку и начала себя перепроверять, но тут ожили динамики школьной громкой связи…

«Приближение тайфуна… губернатор штата и мэр города… закончить занятия, сохранять спокойствие, приготовиться к организованной эвакуации в убежище. Ситуация находится под контролем».

Класс и учитель замерли. Динамики школьного радиоузла жили довольно насыщенной жизнью: объявления, предупреждения и всяческие новости так и сыпались на переменах, дважды объявляли учебную пожарную тревогу. Но эвакуация⁈

Близнецы опомнились одними из первых и спешно закрыли рты. Рич выразительно глянул — да, эвакуация, это почти военный термин. Такой опыт — это недурно…

— Где этот тайфун⁈ На завтра же ураган обещали, я сегодня камеру не взял, — возмущался Подушка-Саймон. — Или учебный тайфун? Небо-то чистое.

Ученики столпились у окон — небо действительно казалось абсолютно безоблачным — пустынно-голубое, почти летнее. Листва деревьев, растущих у творческих мастерских, вяло обвисла. Но вот между корпусами пронеслась полицейская машина с включенной мигалкой.

Учитель призвал соблюдать дисциплину и организованно забрать одежду. Класс двинулся в коридор, там царил порядочный хаос. Школьники, уже частью одетые и с вещами, двигались в разные стороны, сталкиваясь и застревая в нервных шумных водоворотах, бубнили динамики под потолком, кто-то из учителей дублировал указания мегафоном, что ничуть не добавляло порядка. Старшие классы, пытаясь не смешиваться, уже выходили на улицу. Ничего похожего на чуть суетные, но осмысленные и разученные действия при учебной пожарной тревоге нынешний беспорядок не имел. Дики подумала, что к нестандартным «тактическим вводным» школа не очень-то готова.

Наконец, шестиклассники оказались у шкафчиков и принялись одеваться. Рич запрыгнул в куртку и немедленно включил мобильник — аппарат он изучил «от и до», а радиоприемник сейчас был ух как нужен.

— Ты бы Валери позвонил, — сказала Дики, выпуская хвост волос под застежку бейсболки. — Она будет беспокоиться.

Рич, не вынимая наушника, кивнул и показал экран аппарата — Валери уже и сама звонила. Целых пять раз.

— Тайфун прямо сейчас ударит! Вествуд уже накрыло! — заорал Подушка-Саймон, тоже включивший смартфон. — «Никс Фукс Фокс» сообщает — на нас идет тайфун столетья! Смоет всё!

Класс разразился противоречивыми криками — кто-то из девочек слегка испугался, но большинство одноклассников с азартом готовились к съемкам сногсшибательного события. На школьную стоянку уже въезжала вереница автобусов.

— Связь тупит, — пробормотал Рич, возясь с телефоном. — Оператор сбрасывает вызов и извиняется. Видимо, слишком много звонков. Валери действительно сильно разволнуется, Стив-то вообще один сидит.

— Ты чуть позже набери, связь должна поуспокоиться. А Стива уже, наверное, вывезли. Они же самые мелкие, их в первую очередь отправят, — напомнила Дики.

— А вот и нет. Не хватает автобусов для младших школьников. Так вот и сказали. Машины должны быть оборудованы именно для малолетних детей — ремни, правильные подголовники, всякое такое… Поэтому и нас оставляют — по их дурацкому определению, мы тоже «младшие» и нас нельзя возить как попало. Автобусы идут из Кованы, но… Знаешь, похоже, администрация штата начинает паниковать, — Рич протянул наушник.

— Да ну их к шмонде! — разозлилась Дики. — Вот если Сти застрянет, тогда у нас самих будет паника. Попробуй ему позвонить.

К близнецам подскочила Моника:

— Чего вы шепчетесь, снимайте скорее! Со стороны моря идет! Это будет как второй Всемирный потоп.

Дики глянула в окно поверх голов одноклассников.

Небо делилось на две ровные части. Ну, не совсем ровных, скорее, дугообразных — во весь видимый горизонт — но четко разделенных. Голубое небо заглатывала сине-черная, взблескивающая сотнями нитей-молний, тьма…

— Да разве так бывает? — ошарашенно прошептал Рич.

Близнецы довольно много знали об ураганах: о всяких ударах стихии рассказывала и Мама, и братец Жо, да и иные долинные люди, в свое время успевшие поплавать и попутешествовать, любили вспомнить жуткие моменты на морях или в горах. А уж как рассказывала о штормах красноречивая Лот-Та… Но ничего похожего они, вроде бы, не вспоминали…

— Ой! Нас действительно смоет! — ахнул кто-то из школьников.

Стена небесной тьмы приближалась с немыслимой скоростью.

— Всем отойти от окон! В классы, немедленно! — с опозданием всхрипнул мегафон.

Уговаривать не пришлось — шестиклассники, сталкиваясь и роняя рюкзаки, метнулись в класс. Окна и здесь были неприятно огромны и прозрачны, но выходили в подветренную сторону. Отчетливо было видно, как мир мгновенно стал почти ночным — раз! — будто свет выключили. В следующее мгновение ударил ливень, донесся страдальческий вздох деревьев, в коридоре звонко лопнуло стекло окна, посыпались осколки… и все накрыл рев ветра…

Кто-то в классе прокричал что, «если начнет сдувать, нужно держаться друг за друга». Угу, вот тут Подушка-Саймон станет жутко популярным парнем.

— Похоже, мы попали — сказал Рич. — Проверь шнурки.

Кроссовки у Дики были в полном порядке, но она увидела, как Виа суетливо заворачивает в полиэтиленовый пакет свои альбомы и эскизы — вот это верно, нужно спасать культурные ценности. Упаковка блокнота «Героев Севера» особо много времени не заняла, и Дики помогла чернокожей художнице.

— Нас, наверное, здесь оставят? — нервничала Виа.

— Может, под крышей сейчас и спокойнее, — жестом показал братец.

За окнами ревело все сильнее, деревья и лужайки стали мутно-расплывчатыми из-за плотной завесы дождя. Влага пробилась и внутрь школы, плотно наполнила воздух, чувствовалась кожей. В коридоре с надрывным звоном вылетело еще одно окно. Мигнули и погасли светильники под потолком. Мир стал темно-серым и совсем уж страшноватым.

В класс вошел укутанный в длинный желтый дождевик директор, объявил, что все под контролем, автобусы будут с минуту на минуту, родителям разосланы электронные сообщения об отправке всей школы в убежище. За время короткой речи директор трижды начинал протирать свои очки, что вселяло некоторые сомнения в то, что волноваться совсем уж нечего. Но шестиклассникам начали раздавать просторные синие дождевики, их требовалось надевать через голову, все начали превращаться в одинаковые бесформенные и шуршащие привидения, и это порядком отвлекло. Рич продолжал слушать радио, правда, оттуда вышуршивалось уже больше помех, чем новостей: несколько местных радиостанций оборвали трансляцию, другие слышно было очень плохо.

— Послушай, Ди, мне это совсем не нравится. Говорят о беспорядках.

— Да уж, какой там порядок, — Дики покосилась на окно — через лужайку неслась смесь воды, ветра и сломанных веток — вот комок какой-то растрепанный прокувыркался — то ли несчастная птица, то ли чьи-то изодранные джинсы. — Рич, ты бы батарею экономил. Непонятно, когда зарядиться можно будет.

— Еще половина на аккумуляторе, — успокоил братец. — О, сейчас поплывем!

Сквозь мглу зажелтели туши школьных автобусов…

…— Чужой автобус, вонючий! — возмущался Подушка-Саймон, щедро разбрызгивая капли с дождевика. — С какой стати мы должны ездить как свиньи⁈ К тому же я промок снизу и до середины. А вы знаете, сколько времени нужно чтоб высушить мою середину⁈

— Главное, твое большое и благородное сердце осталось сухим. Не вопи, а? — попросила Дики.

— Ладно-ладно, уже и высказаться не даете, — Саймон шуршал и устраивался.

Надежды на то, что он уравновесит автобус, было мало — корпус машины ощутимо вздрагивал и покачивался под ударами ветра. Окна правого борта стали непрозрачными из-за сплошного потока воды. Внутри сильно пахло мокрой псиной. Прав Подушка, не лучший автобус попался. А что делать, это же стихийное бедствие. Зато водитель ничего: помогал забираться школьникам, путающимся в привиденческих дождевиках, шутил насчет бесплатной подводной экскурсии. Последней в автобус забралась сопровождающая — полнотелая чернокожая учительница, преподававшая что-то вроде макраме или бисероплетения — близнецы ее совсем не знали. Сопровождающая молча втиснулась в переднее сидение, автобус качнуло посильнее, водитель покосился с опаской, но промолчал.

Наступила длительная непонятная пауза. Впереди угадывался блеск полицейской мигалки, но короткая колонна — всего-то три автобуса — почему-то не двигалась. Уж лучше бы в школе сидели, ноги у близнецов промокли — короткий бросок от школьных дверей до машины пришлось делать по сплошному водяному потоку, местами глубина была гораздо выше щиколоток. Собственно, обувь промокла у всех. Моника влезла с ногами на сидение, принялась стаскивать потерявшие стильную белизну, набухшие кроссовки.

— Не напрасно ли? — тактично спросила Дики. — Все равно не высохнут, зато будут холодные и быстро надеть, если что, не получится.

Моника страдальчески вздохнула, но спорить не стала, принялась впихивать ступню обратно в обувь.

— Давай со шнурками помогу? — предложила Дики, мучаясь непонятным бездельем и неопределенностью.

— Сиди, Диана Кольт, это рыцарское дело! — Подушка со чпоканьем вырвался из объятий кресла, преклонил колено и занялся шнурками на девчачьем кроссовке.

Кто-то неуверенно хихикнул, но остальные просто смотрели. Сейчас Подушка-Саймон выглядел убедительным, крупно-непотопляемым, и донельзя благородным. Моника, смущенная и польщенная, ногу вырывать и не думала.

Близнецы переглянулись, Рич кивнул — а толстяк не упустил момент, молодец, великий бегун.

— А мы, наверное, вообще не поедем, — сообщил кто-то с передних сидений, где тоже пытались слушать радио. — На Санта-Анна жуткие заторы, весь город двинулся на юг. Мэрия пытается повернуть движение через Филлертон, но там тоже всё встало.

— Спокойно, юные леди и джентльмены! — водитель высунулся со своего места. — Мы непременно двинемся и очень скоро. Полиция освободит нам дорогу.

Сопровождающая толстуха суетливо попыталась вырваться из кресла, что-то громко, но невнятно зашептала водителю. Тот пожал плечами и убрался за свою перегородку. В этот миг впереди взвыла полицейская сирена, водитель засвистел «Yellow Submarine» и жестом показал пассажирам «все о’кей». Короткая колонна двинулась через водяные потоки…

— На каяках было бы быстрее, — вполне разумно отметил Подушка-Саймон минут через десять.

Толстяк был прав: свернув со школьной стоянки на трассу, автобусы практически перестали двигаться. Хайвэй стоял во все шесть рядов — похоже, ливень и указания городской администрации смыли-принесли сюда все автомобили Анджел-Сити. Полиция впереди пыталась расчистить дорогу, законопослушные машины старались пропустить школьные автобусы, но возможность маневра была жуть как ограничена. Дело усугубляла сплошная завеса дождя — видимость упала до трех-четырех машин впереди. Собственно, ничего особо убийственного ожидаемый тайфун пока не принес, но ситуацию явно нельзя было назвать нормальной. Дики не узнавала такую знакомую трассу: вода, сплошные крыши машин, абсолютно пустые встречные полосы хайвэя — по ней лишь изредка проскакивали зловеще полыхающие мутными мигалками и фарами экипажи полицейских и спасателей.

— Этак мы и за месяц никуда не доедем, — прошептал Рич.

— В городском штабе сплошь лошары какие-то, — ответила сестрица. — Кто так координирует⁈ Под трибунал дураков! Ну или хоть под какой суд!

Автобусы тыкались чуть вперед, вновь вставали, впереди затухали и вновь просыпались полицейские сирены. Сопровождающая надела наушники, развела руки со сложенными в «мудру» пальцами и принялась медитировать — Дики подумала, что худшей антирекламы йоге и не придумаешь. Впереди хрустели печеньем, а благородный рыцарь Подушка угощал окружающих жевательной резинкой. К запаху псины прибавился аромат «двойной мяты».

Рич вновь ненадолго включил радио, попытался вслушаться.

— Что-то не пойму. Говорят о частях национальной гвардии. Срочно пытаются перебросить.

— Что странного? Кто-то разумный и четко выполняющий приказы здесь не помешал бы. Тут пробка миль на сто. К тому же у военных наверняка есть амфибии. Могут обплывать заторы.

— Амфибии у них наверняка есть, вот насчет особой разумности я сомневаюсь, — пробурчал братец-скептик. — Похоже, что-то идет не так…

Определенно что-то шло не так. Трасса приблизилась к пляжу, но никакого пляжа там не было: сплошь бурлящая белая вода, с нее срывались огромные охапки пены, летели к хайвэю, разбивались о машины и ограждение дороги. Плюется океан. Дики на миг разглядела пространство за бывшим пляжем и похолодела. Прямо горы воды. Нет, еще не плюется океан. Когда всерьез плюнет — три желтых автобуса смоет как песчинки.

— Да… — Рич тоже разглядел. — Мы не в самом лучшем месте. Наверное, это только кажется, что смыть может. Но надеюсь, Стив этого не видел. Их-то тоже здесь везли.

Это было верно. Как говорится, не обязательно ходить в начальную школу, чтобы уссаться от страха. Но об этом Дики промолчала.

У кого-то из пассажиров «желтой подводной лодки» зазвонил телефон, но тут же смолк. Школьники начали поспешно проверять свои смартфоны, но связи по-прежнему не было.

— Смыло, все смыло! — провозгласил Подушка-Саймон. — Вода будет подниматься, мы встанем на сидения, потом вылезем на крышу, потом придется плыть. Рекомендую держаться за меня, — толстяк выразительно глянул на Монику, — я тренированный!

— Ты тренированный болтун! — отрезала рыжая девочка, но не особо гневно.

Дики разглядела приблизившуюся дорожную развязку: поворот на Коста-Гроу, заправка… Вот тут вообще… Десятки полицейских мигалок, моргание фар, сдвинутые в сторону, сгрудившиеся и налезшие друг на друга машины — видимо, неисправные или просто брошенные — помятые, с распахнутыми дверьми и багажниками. Дождь явно усилился, с крыши заправки слетали растерзанные куски гофрированного металла… Стоящая боком огромная пожарная машина, блокирующая движение, сдвинулась, пропуская школьные автобусы.

«Желтая подводная лодка» ускорилась и покатила сквозь небесную воду, теперь дождь хлестал только в лобовое стекло, можно было рассмотреть сузившуюся дорогу, вот промелькнул пробивший ограждение грузовичок, разбросанные ящики. Школьная колонна уходила прочь от океанского берега.

— Похоже, нас все-таки пропихнули, — не без облегчения вздохнула Дики.

— Сомневаюсь. Нас вообще-то должны были везти к Бреа-Аве. Сейчас, наверное, опять в затор угодим, — предсказал брат.

Чего же не угодить, если сам Ричард Кольт сказал. Угодили.

…Колонна пробивалась короткими рывками. Полицейская сирена выла и квакала не переставая. Громоздкие автобусы обгоняли плотное автомобильное скопище. Близнецам показалось, что порядка здесь еще меньше, хотя дорога вдвое сузилась. Часть машин пыталась развернуться и застыла поперек петляющей трассы. Со склонов холмов неслись ручьи грязи и камней, временами бурные потоки поднимались до середины колес и стучали об автобусный борт. Снаружи стало еще темнее — нет, дождь не усилился, просто начинало темнеть, день заканчивался.

— А все-таки где-то еще есть солнце, раз оно заходит, — прошептала Дики, чувствуя некоторую успокоенность.

— Да уж, а то кажется, что совсем конец света, как в книжках, — согласился братец.

Насчет отсутствия конца света вычислили верно, но конец движения оказался близок. Автобус встал прочно, впереди тоже все стояло, поворот дороги позволял видеть сплошную массу машин: здесь автомобильную заторную «змею» здорово расперло, легковые машины, грузовички хаотично заполняли все полосы, забираясь на откосы дороги и лужайки между деревьев, что, бесспорно, категорически запрещалось правилами. Впереди замерла еще одна колонна школьных автобусов — их со всех сторон сдавили мелкие машины, наверное, теперь уже и совсем не выбраться школьному транспорту. Еще дальше, по ходу вставшего движения, было уж совсем непонятно: там сверкали полицейские мигалки, что-то грозно и неразборчиво вещали громкоговорители правоохранительных машин. В ответ полиции так же неразборчиво, но куда более многоголосо пели или скандировали человеческие голоса. Весь этот беспорядок продолжали неистово поливать порывистые и сильные дождевые струи. Между тускло сияющими крышами и боками автомобилей изредка мелькали согбенные человеческие фигуры, по большей части в таких же синих, как и у школьников, дождевиках. Впрочем, иногда дождевики были желтыми и зелеными.

— А чего это вообще за бардак? — не скрыла удивления Дики.

— Слова выбирай, — самым тихим шепотом посоветовал братец. — Это не бардак, а те волнения, о которых радио говорило. Правда, они вроде бы Хинтингтон-Парк пытались перекрыть, но значит, и сюда добрались.

— Здесь-то чего протестовать? Просто дорога и промокшие беженцы от тайфуна. Ну, еще вот школьники.

— Это я не знаю. Тут традиции такие. Хотят протестовать — хватают плакаты и выходят. Страна гордится свободой слова и правом на публичный протест, — Рича потянуло на повтор прописных и в данный момент бессмысленных истин — видимо, братец нервничал.

— Если традиции, я же не возражаю. Протестуют, пусть протестуют, чего ты шипеть начинаешь? — Дики откинулась в кресле. — Но неплохо было бы вспомнить и еще об одной традиции — о регулярном питании. А то повезли детей неизвестно куда и не кормят.

— Не особо смешно. Мы тут до утра просидеть можем. Обратно-то уже не развернешься, и… — Рич умолк, наблюдая за водителем автобуса.

Водитель тоже явно нервничал, выглядывал из-за руля, протирал стекло, оглядывался на салон — здесь было тихо, казалось, большинство школьников дремлет, но это было не так. Мегафонные хрипы и хор толпы не способствовали засыпанию. Внезапно водитель вскочил, чуть не ударился головой, двинулся к двери. Сопровождающая выкинула толстую руку и джинсовую ногу в проход, преграждая путь — массивная училка явно не собиралась выпускать водителя.

— Да вы сами посмотрите, леди!

С пологого откоса, оскальзываясь на мокрой земле, опираясь на плакаты, спускались люди-привидения — бесформенно пластиковые, одноцветные, спешащие. Вот кто-то из них нагнулся, его примеру последовали другие. Бац! — по крыше грузовичка стукнул брошенный камень. Шлеп! — комок грязи шлепнулся в стекло — школьники на сидении ахнули и благоразумно пригнулись.

Водитель нажал штуковину над дверью автобуса — створки чуть приоткрылись — и мужчина заорал в журчащую-воющую темноту:

— Что вы делаете, черт побери⁈ Это школьный автобус! Здесь дети!

Звяк! — камень угодил в окно автобуса рядом с водительским местом — стекло устояло, но покрылось сетью мелких густых трещин.

— Прекратите, ублюдки! — взревел водитель, обращаясь к дождю и смутным фигурам.

— Дверь закройте, дверь! — сопровождающая хватала разъяренного мужчину за джинсы. — Вы нарушаете инструкцию!

Водитель без особого труда высвободился из ее рук-ласт, закрыл дверь, прыгнул на свое место, и нажал на клаксон. В следующее мгновение вой сигнала автобуса поддержали стоящие рядом машины. Мир утонул в нестерпимом вое, визге, кваканье и трубном реве сигналов…

Дики зажала уши. Автобус вздрагивал — не от душераздирающего воя сигналов вокруг, а от ноги сопровождающей — та, наконец, выбралась со своего места, и, топая, яростно указывала-приказывала, чтобы школьники закрыли окна шторками. Ага, очень это поможет, да и заткнутые ладонями уши открывать боязно.

В меру сил заслонившись от рева, Дики наблюдала, как протискиваются между машин демонстранты, как колотят руками и плакатами по крышам и капотам. Мелькали распахнутые в крике рты, разъяренные лица, совершенно неживые под полупрозрачными капюшонами дождевиков. Казалось, это не машины, а они, одинаковые и одинаково безумные, воют-трубят под низвергающейся с небес бесконечной водой. Вот человек в резиновых сапогах шагал-перепрыгивалс капота на крышу автомобиля, прытко сигал на следующую машину, пританцовывал и лупил рифлеными белыми подошвами, прогибая испуганный красивый металл. Другой бесформенный ком пластика-дождевика падал животом на капоты, ляпал и размазывал по лобовым стеклам щедрые комья жидкой грязи. Левее двое демонстрантов сбивали плакатами «дворники» с истерически сигналящего седана. На одном из плакатов Дики успела прочесть порвавшиеся кривые буквы «Спасайте всех или никого!».

Этих сумасшедших, завернутых в дождевики, было не так много — но они мелькали и тут и там, двигались через беспомощное автомобильное стадо, порой вздымаясь над ним, торжествуя и еще больше безумея. Мимо школьного автобуса, стуча в борта, пробежало трое или четверо. Одна из фигур задрала голову — под синей завесой капюшона обнаружилось женское лицо — молодое, едва ли старше Валери. Но ничего особо человеческого на лице этого существа не оставалось. Существо выставило плакат: «Мы не должны рожать, если не хотим!», плюнуло на борт автобуса и побежало дальше, дождевик зацепился за боковое зеркало соседней машины, оставил на нем тонкий лоскут…

— Зачем она нам это показывала? Мы же никого не заставляем срочно рожать, — ошалело пролепетала Дики.

— Она вообще показывала. Всему миру, — не очень уверенно предположил Рич.

— Да какой мир…

Мира действительно не было: мутная темнота, глушащая вода и вой снаружи, блеск огней и фар, мечущиеся пластиковые фигуры. В автобусе тоже вроде никого не было: школьники попрятались, согнувшись на сидениях, сопровождающая скорчилась на четвереньках посреди прохода, только бесстрашный, но не особо тактически обученный Подушка-Саймон азартно показывал в заднее стекло известный жест с выставленным средним пальцем. Дики махнула ему, чтобы не глупил — несгибаемый бегун развел руками — а чем еще заниматься, когда вот такое вокруг?

Еще танцевал на крыше микроавтобусе мокрый обезьян в сапогах с белыми подошвами, но остальные демонстранты исчезли. Невыносимый вой стал гаснуть, ушам стало легче.

— Кошмар какой, я думала, что оглохну, — всхлипнула, осторожно поднимая голову, Моника.

— Спокойно! Мы продержались! К нам идут полицейские! — провозгласил Подушка-Саймон.

Близнецы тоже видели полицейских — от мигающих машин двигалось двое или трое стражей порядка с фонарями — яркие лучи разрезали дождевую тьму, скрещивались, что-то указывая водителям, лаял мегафон…. Крайний левый ряд машин начал мучительное, судорожное движение, по дюйму освобождая проезд.

— Я говорил — нас спасут! — восторгался Подушка-Саймон. — Главное было — сохранять спокойствие! Сейчас будем разворачиваться.

Действительно, крайним машинам каким-то чудом удалось раздвинуться. Передний автобус уже начал протискиваться к единственному месту, где можно было развернуться. Автобус, несший великого воителя Подушку и прочих шестиклассников, двинулся следом, от рывков треснутое стекло впереди начало осыпаться, в салон немедленно ворвалась мокрота тайфуна и звуки конца света.

— Всех-всех-всех! Вывозите всех! — скандировали где-то впереди невидимые демонстранты.

Звучало это дружное завывание жутковато, но значения уже не имело. Двинулись, наконец.

Дики открыла рот, чтобы сказать, что ужин явно задержится, но тут донеслись новые звуки. Влага дождя гасила звуки, но это, несомненно, были выстрелы: два, еще два, три…

Скандирование впереди мгновенно оборвалось, даже урчание автобуса вроде бы стало вдвое тише, лишь тяжелое журчание дождя сохранило свой ровный равнодушный тон. Потом снаружи начали кричать, с новой яростью взвыли полицейские сирены, но крик беспомощных пассажиров в машинах их все равно пробивал…

Дальше все получилось слишком быстро. Заскрежетало, сминаясь, железо — близнецы видели, как справа, прямо в машинный затор, въезжает огромный строительный грузовик. Это было как во сне: оранжевый динозавр, мнущий беспомощных мелких травоядных. Грузовик двигался задним ходом, без особого труда сдвигая и плюща легкие машины. Автобус шестиклассников оставался в безопасности — все это происходило впереди, но видно было как на ладони. Оранжевое чудовище промяло дорогу до середины, взревело, уходя обратно во тьму… В машинах вновь кричали, на этот раз от боли, наверняка в смятых машинах оказались раненые. Дики увидела, как через вылетевшее заднее стекло пытается выбраться женщина в светлом свитере. Кто-то начал выскакивать из соседних машин, но тут из темноты вновь появилась корма проклятого строительного монстра — теперь бесчувственный великан атаковал другие машины. Донесся пронзительный скрежет, что-то оглушительно лопнуло, между искорежившихся малолитражек и грузовичка вырвался язык пламени, оказавшийся ослепительно ярким в дождевой тьме. Видимо, огонь напугал и грузовик-убийцу: он вильнул, протащил за собой грузовичок, освободился, отбросил пикапчик, бахнул бампером в корму оказавшегося на пути школьного автобуса — из той колонны, что стояла впереди — с неимоверной легкостью развернул злосчастный автобус, и с ревом исчез в темноте…

— Не смотрите и держитесь! — закричал водитель автобуса шестиклассников, резко поворачивая руль.

Передний автобус уже развернулся, чудом вписавшись в расчищенный полицейскими проезд. Имелся шанс удрать из этого ада. Но зачарованные близнецы смотрели в другую сторону: на измятые машины, из которых выбирались окровавленные люди, на судорожно машущую из-за вмятой дверцы руку, на мечущихся между автомобилями людей, на стандартный школьный автобус с взрезанной насквозь обшивкой кормы — его развернуло на сто восемьдесят градусов, из распахнутых дверей вываливались и выпрыгивали мелкие фигурки в одинаковых дождевиках.

Дики показалось, что она знает, что сейчас увидит, но она подумала, что такого никак не может быть, но вот же оно. Она почувствовала, как вздрогнул Рич…

Из задней двери спрыгнул человечек в синем, слишком длинном дождевике, бухнулся на спину нижнему однокласснику, но на ногах устоял. На голове человечка ярко желтел знакомый «спасательный» шлемо-зонт…

Как отстегнула ремень безопасности и оказалась у дверей, Дики не помнила. Но брат был рядом, в унисон завопили:

— Стойте!

Автобус заорал: кричал оглянувшийся водитель, кричала училка сопровождения, кричала Моника и тихая Виа, а уж как орал Подушка… Понятно, все кричали свое, и уж точно никто не собирались останавливаться. Несомненно, окажись Дики на месте водителя, ответственного за всех, наверное, и сама бы не остановилась. Но Долинные люди всегда оказываются на своем собственном месте, ибо «некоторые чары вечны», как говорит ведьма Дженни, тонко разбирающаяся в подобных вещах.

Рич уже нажимал на рычаг над дверью, и это ничуть не удивляло…

Створки приоткрылись. Видимо, уже развернувшийся автобус все же притормозил, по крайней мере, выпрыгнув, Дики вполне устояла на ногах. Однако, мокровато тут. Козырек бейсболки защищал глаза, дождь их не заливал. Рич был слева, оставшиеся на сиденьях рюкзаки не мешали, все было как в футболе, только намного важнее. Идем на перехват…

Дики перепрыгнула через оторванный бампер, уходящий автобус неистово засигналил. Не остановится, за ним еще один идет, да и ситуация… Близнецы финтили между машин, скопище раздавленных автомобилей, криков раненых и людей им помогающих осталось в стороне. Пылающие машины чуть ближе, автобус за ними, огонь слепит, не потерять бы курс… А не рванут ли бензобаки? Пустое, Рич бы крикнул, предупредил…

Дики выскочила из-за микроавтобуса, братец огибал его с другой стороны. Ага, писк, визг, но ничего страшного: табунок младшеклассников топчется у подбитого автобуса, училка хлопочет над парой сидящих прямо в воде малышей. Стив в великолепной шлемо-каске с краю стайки, благородно поддерживает кого-то уж совсем мелкого, не иначе, девчонку. Дики с ходу поставила на ноги запутавшегося в плаще узкоглазого малого — да что ж все эти дождевики как специально не по размеру⁈ — подпрыгнула к родичу:

— Цел, Стивен Кольт?

— О, и вы здесь? — герой без особого удивления сдвинул на затылок головной убор. — А нас ка-ак долбанет!

— Малыши, не время болтать язычками, — Стива и его подружку, тоже оказавшуюся слегка узкоглазой, ухватил за руки неизвестно откуда взявшийся мужчина в черном дождевике. — Я отвезу вас в укрытие, пошли поживее.

Стив изумился, но черный спасатель уже волок его и девчонку за собой.

— Э, вы его куда? — оторопела Дики.

— Помогайте другим, скауты. Этими я займусь, не беспокойтесь, — не оглядываясь, сказал мужчина.

Тоже псих какой-то⁈

Стива уже затащили за изодранную корму автобуса. Близнецы рванулись следом. Странный спаситель оглянулся:

— А вы упрямые детишки, та? — по манере говорить можно было догадаться, что он чернокожий, хотя капюшон очень низко надвинут и рук не видно. — Ну, так пошли с нами, та?

Он отпустил мелкую девчонку, на миг сунул руку в карман. Беззвучно выщелкнулось лезвие ножа — черный спасатель выразительно качнул узким клинком перед лицом Стива, которого продолжал крепко держать за руку. — Вы ведь умные бойскауты, та?

Все это было так внезапно, что просто поверить невозможно. Десятки, должно быть сотни взрослых в двух десятках шагов, полицейские недалеко, а тут, за автобусом…

Маленькая девчонка молча, зато очень шустро плюхнулась на живот и закатилась под автобус, черный спасатель попытался наступить на ее дождевик, но не преуспел. Яростно фыркнул, прижал нож к горлу Стива:

— Поспешите. Или я сделаю в нем дырочку.

Нож у него был дрянной — Дики опознала не лучшую китайскую реплику классического спринг-стилета, но что тут возразишь. Урод же не шутит. Сейчас за автобусом крики раздадутся, девчонка же не будет молчать…

Черный спасатель наверняка рассуждал так же — шагал широко, держа Стива практически на весу. Идти далеко не пришлось. Близнецы едва не налетели на прячущееся под кустом компактное транспортное средство, именуемое квадроциклом. Рядом валялась непонятая куча — Дики с трудом опознала раскрытые чемоданы и сумки.

— Тихо, детки, только тихо! — проговорил черный спасатель и засмеялся. — Я же и резать могу, та?

Глава 10

Поверить трудно — близнецы с трудом удерживались, цепляясь стянутыми за спиной руками за низкие перила кузова драндулета, а проклятый квадроцикл раскачивался на неровностях подъема, взрыкивая и выбрасывая из-под колес комья грязи, уползал в сплошную тьму. Дорога еще была видна: длинная змея огней фар и стоп-сигналов временами пропадала между склонов холмов, шум вставшей трассы уже угас в плеске нескончаемого дождя и урчании двигателя квадроцикла. Пленники. Да как это могло получиться-то⁈

Но поделать ничего было нельзя: Стив лежал, перевешенный через край куцей грузовой платформы, черный спасатель похлопывал мальчишку по голове, как связанного поросенка. Нож у гада под рукой… только дернись. Сомнений в том, что шмондюк пустит клинок в ход по первому же поводу, не имелось.

Дики напрягла запястья, стянутые пластиковой лентой-хомутом. Растянуть тонкий, но жесткий пластик не получится, но высвободиться можно попробовать. Черный ублюдок заставил близнецов стянуть запястья друг друга, Братец пыхтел, делая вид, что затягивает изо всех сил, но постаралась оставить Дики чуть-чуть свободы. Она попыталась ответить тем же. Но эти стяжки не веревки и не ремни — нет к ним привычки.

Дики движением подбородка показала брату — «как делаем?» — братец ответил отрицательно — еще не понял. Действительно, на тряском ходу, да незаметно, попробуй проверь крепость пут. Тут свалиться проще простого. Как раз это и имело смысл и проделать — драндулет невысок, разве что мордой приложишься. Дики была уверена, что даже со связанными руками они смогут неслабо драпануть — фиг догонит этот черный. Но Стив… у него и ноги покороче, и он под самой рукой у гада болтается. А если двинуть Черного Спасателя по затылку, пока он рулем занят? Вариант?

Гад словно почуял, обернулся:

— Держите товар крепче и не думайте глупости. Будете послушными — все будет хорошо, та?

— Да, сэр, мы держим, — Рич пошире уперся ногами в кучу вещей, на которых сидели близнецы. — Но куда вы нас везете? Вы же не сделаете нам ничего плохого, сэр?

— Я? Да за кого вы меня принимаете, детки? — Черный засмеялся. — Мы просто едем в сухое место, та? Все будет хорошо, беленькие бойскауты.

— Конечно, сэр. Но у нас родители волнуются…

Рич выразительно глянул на сестру. Дики сообразила — это же она должна канючить и молоть слезливые глупости. Она же девочка, будет достовернее. Но ничего слезливого на язык, как назло, не шло. Нестерпимо хотелось крикнуть старые слова и одновременно двинуть гада двумя ногами в затылок. Опрокинется драндулет, ничего страшного, потому что…

Левее и выше мелькнул свет фар. Это совсем рядом — сквозь шум дождевых струй долетел стук автомобильного двигателя.

Через мгновение квадроцикл выполз на дорогу. Здесь стоял грузовичок с доверху заполненным кузовом: чемоданы, сумки, какая-то техника, безжалостно поливаемая дождем. Открылась дверца, высунулся широкоплечий безмордый человек:

— Да ты спятил? Это еще что⁈

— Они сами прибежали, — пояснил Черный Спасатель и потрепал Стива по мокрому затылку: — Я-то только этого бэби приглядел, та. Но они все послушные белые детки. Не волнуйтесь, никто не видел, проблем не будет, та.

Безмордый из грузовика длинно сплюнул в дорожную грязь и указующе махнул вперед…

Драндулет бодро катил по дороге, разбрызгивая потоки воды. Близнецы, приноравливаясь к новому ровному ритму движения, переглянулись. Было понятно, что дело плохо — гадов целая банда, тот, что сидел в грузовике, вообще в маске. Воруют багаж с застрявших на дороге машин… наверное, не только воруют. Понятно, что похищение детей это такой срок, что на него плюют только преступники, которым абсолютно нечего терять. Следовательно… а вот ничего следовательного попросту не было. Близнецы попросту не знали, что делать. Бросить Сти нельзя, а ехать с бандитами — самоубийственно.

Срочно придумать что-то умное не получилось: справа потянулся металлический забор — спрыгивать и удирать Ричу оказалось попросту некуда. За забором показались строения — похоже, что-то производственное, но ни одного фонаря или освещенного окна. Толком ничего разглядеть близнецы не успели — грузовичок, а за ним и драндулет Черного Спасателя вкатились во двор.

С грузовика что-то коротко крикнули.

— Приберу, не сомневайтесь, та! — ответил Черный и вновь жутковато засмеялся.

Он как щенка поставил на землю Стива, глянул на близнецов:

— Идите со мной, бойскауты. Нам всем пора подсушиться, та? Шевелите ножками, детки.

Черный указал на металлическую лестницу сбоку здания. Близнецы пошли, стараясь, не вертя головами, узнать, куда они попали.

Несомненно, это был какой-то небольшой цех со складами. Незатейливое трехэтажное производственное здание из гофрированного металла, гаражи, какие-то вертикальные цистерны, двор с несколькими машинами, в основном грузовичками-пикапами. Там кто-то возился, перегружая вещи. В лужу плюхнулись рюкзак и красивая спортивная сумка, на машине внятно выругались.

— Шевелите ножками, маленькие леди и джентльмены, — подогнал шедший сзади Черный.

— Наверх, сэр? — жалобно уточнила Дики. — Но тут высоко.

— Лифт не работает, догадливая мисс-хвостик. Лезьте, вы уже взрослые детки, та?

Лифт здесь явно не работал, да и вообще электричество отсутствовало. Взбираясь — на крутой лестнице со стянутыми за спиной руками оказалось непросто — Дики еще раз покосилась на двор. Коротко вспыхивали у машин лучи фонарей. Там человек пять, не меньше. А у ворот, кажется, кто-то лежит. Труп⁈ Судя по брюкам — охранник.

Черный Спасатель на миг прижал близнецов к перилам и принялся отпирать дверь. Несчастный Стив висел, зажатый под мышкой у пленителя, и выглядел совсем уж неживым. С замком на двери Черный дружил так себе: обозвал «чертовым дерьмом!», но все же справился. Дики внезапно получила жуткий пинок под зад и влетела в сухую темноту, следом зашвырнули брата — Рич довольно шумно врезался в какую-то мебель. С мелким Сти похититель обращался побережнее, посадил у двери, как безвольную куклу в остатках порванной обертки из синего целлофана:

— Притворяйся, притворяйся. Я скоро вернусь, та?

Он погладил мальчика по мокрой щеке, и глянул на лежащих на полу близнецов: — Сидите тихо, детки. Шутить не буду, та?

Черный показал оружие, на этот раз не дрянной ножичек, а большой пистолет.

Звякнул замок, было слышно, как вибрируют металлические ступени под тяжестью спускающегося человека. Да какого, в жопу, «человека»⁈ Мутант черномордый.

Дики перекатилась к брату:

— Давай, монета в правом кармане!

— Я помню, где у тебя монета. Но нам сейчас освобождаться нельзя.

— Да ну нафиг⁈ А когда⁈ Они сейчас вернутся и нас убьют. Не, не сразу, конечно, а сразу после того, как.

— Я понимаю, — заверил брат. — Но наши руки они проверят сразу. Срезанный хомут соплями не склеишь. План должен быть. Как нас учили.

— Да мы уже опозорились, и… — Дики заставила себя заткнуться. — Ладно, думай. Я к малому, а ты между важными мыслями глянь внутреннюю дверь.

Брат зашипел ругательство и рывком поднялся на ноги…

Глаза Сти были открыты, но он не шевелился.

— Ты цел⁈ В сознании⁈ — испугалась Дики.

— Мне страшно, — прошептал малый.

— Всем страшно, это нормально. Соберись, будет драка.

— А как? Руки же стянуты, — в глазах Стивена Кольта промелькнула искра возвращающейся жизни.

— Руки — не первое дело. Сначала думаем. Не трусь, освободимся.

Рядом неловко присел Рич.

— За дверью коридор. Дверь заперта, она средней офисной надежности. Можно подпереть-забарикадировать столом. Но надолго не поможет. Они взрослые, сильные. В здании тоже есть, слышны голоса. На втором этаже, там что-то ценное загружают. Кондиционеры, что ли.

— Не отвлекайся. Вывод?

— Попробовать открыть внутреннюю дверь и спрятаться на этом этаже — тут должно быть довольно много помещений. Если телефон оживет, вызовем помощь.

— Безнадега! Они точно знают, что сотовая не работает. У тебя даже смартфон не забрали. Совсем за людей не считают. Ну, суки! — Дики сплюнула под дверь.

— Тоже верно. Но здесь повыше, может, пройдет сигнал. Второй вариант — ищем оружие.

Вот это другое дело! А то эта святая вера братца в бытовые достижения технического прогресса, она разве до чего разумного доведет.

— Это офис, на столах и в столах наверняка ножницы, канцножи…

— Ага, твое любимое… — Рич осекся на полуслове.

Дики тоже услышала — по лестнице поднимались, шумное железо скрипело даже сквозь шум дождя.

— Быстрее режь!

Надо отдать должное, в решительный момент Рич не колебался — извернувшись, втиснул ладонь в карман сестрицыных джинсов, выгреб монетки.

— Вот она! — зашипела Дики.

Резать пришлось на ощупь, Дики подставляла кисти, чувствуя, как монетка цепляет и кожу. Плевать, вот только ладони будут скользкие.

Тяжелые шаги мучили металл ступеней уже на третьем пролете. Еще три дюжины ступеней. Слишком тяжело идут. Похоже, Черный не один.

Стив тихо заскулил.

— Спокойно! Это бой! Если будет рукопашка, кусай его под колени — там слабое мясо. Затем на тебе будет помощь с баррикадой, — лихорадочно зашептала Дики и тут же почувствовала свободу рук.

— Готово! — Рич мгновенно, как кот перевернулся и подставил кисти. — Режь!

Дики подхватила монетку, но пальцы были влажные, липкие. Проглотив ругательство, девочка стиснула маленький кругляш и принялась пилить неподатливый пластик. Эх, тот бы резачок… гадский Тоцик.

Шаги ближе — один пролет и еще несколько секунд на открытия замка. Успеем!

Затупилась монетка, но если чуть повернуть…

— Откатись! — шепнул брат, вырывая руки.

Клацал-хрустел ключ в замке.

Дики перекатилась на бок подальше к столу, скинула с головы бейсболку. Знала, что все же не успели. Чуть-чуть. Не порвется у брата стяжка. Проклятье, вот не держат этого гадского пластика в хороших мирах, и это правильно. Все, долой лишние мысли.

Распахнулась дверь, ворвался густой шум дождя, громоздились черные фигуры в дождевиках, мелькнул длинный оружейный ствол…

— Сидят, бэби, сохнут, та? — хихикнул Черный Спасатель, расстегивая разбрызгивающий воду плащ.

— Вот ты наловил! — кажется, с восхищением, пробасил второй и включил фонарь.

Близнецы зажмурились — после почти полнейшей тьмы яркий узкий луч фонаря почти выжигал глаза. Дики крепче сплела влажные и горящие пальцы за спиной, шагнула вперед — нужно увести свет хотя бы от брата.

— Сэр, вы повезете нас домой?

Великан хрюкнул:

— А она милашка. Совсем беленькая.

— Давай, отвези ее домой, бро. Только без особого визга, — хихикнул Черный Спасатель. — И выключи фонарь, слепит.

— Э, я хочу получше запомнить красотку, — великан, завозился, доставая из кармана смартфон.

Глаза слезились, но теперь Дики его видела: не такой уж крупный, просто толстый, в спортивной, насквозь промокшей ветровке. В руках дробовик — короткий-ублюдочный, с пистолетной рукояткой. Морда под капюшоном черная — маска или нет, не важно.

Толстяк включил смартфон и вновь поднял фонарь:

— Иди-ка ближе, маленькая мисс.

Дики сделала покорный шажок к нему и заскулила:

— Сэр, я ничего не вижу. Не надо, сэр.

Он хохотнул всем брюхом, как гиппопотам:

— Ближе, бэби, ближе. И снимай эти синие лохмотья, они тебе не идут.

Дики сделала еще шажок и пролепетала:

— У меня руки, сэр.

…Где-то сбоку пискнул Стив — но думать о нем и Черном Спасателе сейчас было никак-никак нельзя…

Толстяк двинулся к девочке, Дики попятилась, не строго назад, а чуть вбок — бегемот должен оказаться слева от брата.

Сэр-бегемот был уже рядом, вот стукнул положенный на стол фонарь, конус луча рассеялся, высветились тени на шкафах с папками и прямоугольнике монитора. Толстяк пристроил на столе включенный смартфон:

— Иди ко мне, бэби.

— Сэр, пожалуйста, не трогайте меня. У нас в субботу футбольная встреча…

— О, да ты из черлидинга? Такая юная, а уже красуешься.

Потная лапа сжала подбородок девочки, ее рассматривали, как курицу перед насадкой на вертел. Но Дики, глядя сквозь ресницы, ощутила почти полное спокойствие: слепящий свет убран, брат уже точно знает план…

— Э, да ты не думаешь ли меня укусить? — утробно заекал-засмеялся бегемот, — глазками-то так и жжешь. А вот взгляни, что у меня есть, и не вздумай злиться.

Он поднес ствол дробовика к лицу девочки — из дула резко пахнуло порохом — недавно стреляли, не чистили. Но держит оружие он подходяще, за цевье.

— Ты догадливая девочка, правда? — бегемотья лапа сжала хвост волос жертвы, потянула к себе и вверх — Дики заскулила уже непритворно.

Она уловила движение брата — тот ударил левой ногой, со всей силы тренированного полузащитника, и точно — под колено врага. Не ожидавший этого бегемот качнулся, но Дики не позволила ему выбора: падать или орать? Схватив дробовик за ствол, она резко выпрямилась-взлетела, врезав макушкой в подбородок врага.

— М-ы! — только и лязгнул-мыкнул толстяк.

Хруста его зубов Дики не слышала — она вырывала дробовик. Бегемот неожиданно легко выпустил оружие — он падал. Дики от неожиданной легкости рывка тоже чуть не села на задницу, но громоздкое оружие было в ее руках. Шаг вперед, опорная нога тверже, вскинуть, целим поверх ствола, только не задеть Сти…

К счастью, Стив был мелок, к тому же его держали прижатым к стулу. Черный Спасатель поворачивал голову — фонарь и смартфон подсвечивали его просто идеально. Дики мимолетно подивилась тому, что она совершенно спокойна, и нажала на спуск.

Ой…

Наверное, она все же не до конца верила, что все получится, и вообще все это по-настоящему. Выстрел оглушил, рукоять лягнулась, едва не вырвалась из ладони, само ружье подбросило вверх и назад, а отдача…

Дики вновь чуть не шлепнулась на пол, устояла, сквозь дым разглядела, что Черный тоже стоит, но голова у него поуменьшилась наполовину. Отлично!

Она резко развернулась — мокрые кроссовки взвизгнули по полу. Левая рука тянула цевье дробовика — перезарядка, это у них удобно устроено. Бегемот лежал на полу, держался за нижнюю часть морды, толстые ноги согнуты, ворочаются…. Пустая выброшенная гильза еще не долетела до пола, а Дики почти упирая ствол в голову врага, вновь нажала спуск.

Правое запястье вновь толкнуло острой болью, но непослушный дробовик остался в руках, а Бегемота больше не было. В смысле, сам он был — тело вяло расслабляло ноги, а вот большая часть лица-маски и широкие кисти рук уже… Патроны с картечью. Наверное.

Дики передернула цевье, перезаряжая, гильза покатилась под стол. Руки все еще слушались. А сколько в нем патронов-то?

Этажом ниже кто-то злобно кричал. Во дворе тоже кричали…

— Дверь глянь! — зашипел Рич — он бежал на четвереньках к лежащему поодаль Черному — руки у брата были почему-то свободны. Но чего он на четвереньках-то?

Удивляться было некогда — Дики прыгнула к внутренней двери, дернула ручку:

— Заперто!

— Здесь ключи. Вставь! — брат сидел над телом Черного, злобно рвал-выворачивал карманы. К Дики полетела связка ключей. Руки, хотя и неуверенно, но слушались, поймали. Ага, этот подходит…

Повернутый ключ остался в замке — так-то оно надежнее, блокирует. Дики оглянулась. Братец, вооружившись знакомым ножом Черного, освобождал Стива — мелкий, неудобно согнувшись, старательно подставлял запястья.

— Сти, ты там не очень… Ты цел? — издали спросила Дики.

Мелкий кивнул, но не особо уверенно.

— Не болтай! — цыкнул брат. — Патроны у того можешь глянуть?

Чего ж не глянуть. Мертвецов Дики не любила, но тут даже не мертвец, а так… падаль, не особо вонючая. На морду, конечно, не особо похорошел.

Патроны на толстом теле вполне угадывались: в карманах джинсов, но совсем уж маловато.

— Шмондец, да у него только шесть⁈ — возмутилась Дики, высвобождая разноцветные цилиндрики.

— Пока тебе хватит, — в руке братца темнел большой пистолет — такая знакомая по картинкам и разглядыванию в оружейном магазине «Беретта-92», когда-то у Мамы был такой ствол, очень ей памятный. — Может, поменяемся? — брат протянул пистолет.

— Чего вдруг? Я к пушке уже попривыкла.

— Ну, она великовата, и…

— Удержу — сухо заверила Дики.

— Я не к тому, просто…

Близнецы оглянулись на странные звуки: Сти пришел в себя и яростно пинал дохлого Черного. Довольно метко пинал.

— Дай ему еще разочек и хорош. Баррикадой нужно заняться, — напомнила Дики.

Стив врезал так, что кроссовок чуть не слетел с ноги и захромал к старшим родичам.

— Уже поднимаются — сказал, прислушиваясь, Рич.

— Тогда подождем с заграждением, пуганем их на дальних подступах, — решила Дики.

— Только от самой двери, — попросил братец.

Просто здорово, когда тебя с двух слов понимают.

— Сти, фонарь выключи, — близнецы бросились к дверям.

Свет за спиной погас, Рич отпер и осторожно приоткрыл дверь. Сестра выскользнула в длинную темноту, распласталась на животе…

Сухо-то здесь как, даже уютно. За спиной глухой тупик стены, лестница вниз посреди коридора — шагов тридцать. Слышно, как поднимаются. Не особо торопятся, гады. Ничего-ничего, идите! Нам бы только патронов побольше…

Позволив смутному силуэту-цели целиком показаться в коридоре, Дики плавно потянула спуск. Бахнуло… вспышка ослепила, но враг, кажется, не свалился, а нырнул обратно на лестницу. Не попала! Дики с досадой дернула цевье, перезаряжаясь, но тут ее потащили назад — братец яростно тянул за штанины джинсов.

— Промазала, — с горечью сказала Дики и села.

— Нормально, не каждый же раз… — брата заглушила пальба в коридоре. Там хлопало и иногда бухало, потом затарахтело. И автомат у них есть, вот же шмондюки… Пули часто стучали о стену в тупике, иной раз цепляли боковины коридора, но в дверь не попадали. Стихло…

— Заваливаем! — скомандовал Рич.

Близнецы ухватились за стол — оказался увесистым, это тумбы такие солидные. Подскочивший Стив уперся не особо мощной спиной, зато изо всех силенок — стол поехал, надежно стал поперек двери.

На визг тяжелой мебели противник откликнулся несколькими дополнительными выстрелами. Рич показал коридору средний палец и констатировал:

— Отлично!

— Это да. Но сколько в нем патронов? — Дики тряхнула дробовиком.

— Пять. Или шесть. Собственно, откуда мне знать? Они же все немного разных моделей. Нужно смотреть.

— Умный какой. А как я должна рассчитывать боезапас? Разряжать-то и проверять стремно.

— Не нужно смотреть и разряжать. Просто дозаряди.

Мысль, кстати, была не такой глупой. Впихивая в подствольный магазин нарядные цилиндры-патроны, Дики попросила:

— Сти, глянь на всякий случай дверь во двор. Только не высовывайся, просто послушай.

Малый оббежал тело распростертого Бегемота, затаился под дверью на наружную лестницу и шепотом доложил:

— Тихо!

— По той лестнице они не полезут, там чистое самоубийство… — братец как-то странно замолчал.

Зато Сти перепуганно пискнул.

Вскидывая ружье, Дики развернулась.

…Бесшумно распахивалась узкая дверь рядом с питьевым принтером. До сих пор Дики была уверена, что там просто встроенный шкаф или чулан-кладовка. Как гады туда могли пролезть⁈ В щель скользнула невысокая фигура, в ее руке блеснул узкий клинок…

Рич мгновенно и молча схватился за ствол дробовика, задирая оружие к потолку.

— Да я поняла, поняла, — пробормотала Дики.

Брат, конечно, ничего не слышал, сшибив стул, летел к гостье.

— Это свои, — пояснила Дики ошеломленному малому. Смотреть на встречу было немного неловко.

Братец и Кэт вцепились друг в друга, будто сто лет не виделись. К счастью, простоять так следующие сто лет они не собирались. Подруга детства, родственница и все такое, скользнула к Дики, обняла. От нее пахло Долиной, свежестью и вообще всем хорошим, что есть на свете.

— Вовремя, сестричка, — прошептала Дики. — А я тебя прежде всего по клинку узнала.

Кэт убрала в ножны стилет, с облегчением прошелестела:

— Целы.

— Да. И ты, — глупо и счастливо брякнул братец.

Кэт снова взяла его за руку, другой рукой помахала мелкому, приветствуя. Тот на всякий случай поспешно закивал.

— Уходим? — осведомилась гостья, оценивая взглядом тела, перевернутую мебель и работающий на столе смартфон.

— Эту штуку нужно выключить. А то прямо как в он-лайн воюем, — поморщилась Дики. — Насчет ухода. А как Стив?

— Будет считать счет, — Кэт напомнила о старинной Прыжковой технологии.

— Я не умею Счет, — пролепетал малый. — А мама⁈

— Да, это нужно учитывать, — признал Рич.

Во дворе взревел автомобильный двигатель. Дики, держа наготове дробовик, осторожно выглянула в стекло дворовой двери: у автомобилей суетились неясные тени, зажглись и тут же выключились фары. Высунулся какой-то тип в белой бейсболке «Королей Анджел-Сити», задрал голову, посмотрел на лестницу к третьему этажу, спрятался. В принципе, можно было его достать картечью. Не, патроны нужно экономить.

— Кажется, сваливать бандиты собираются, — сообщила Дики друзьям. — Вроде хабар догружают, поторапливаются.

— Лучше нам приготовиться Прыгать. Рич, объясни мальчику. Как считать, — прошептала Кэт.

— Да, лучше приготовиться, — братец, конечно, теперь был готов соглашаться на все, что угодно.

Дики нестерпимо захотелось вот прямо щас, немедля, оказаться в Долине, увидеть стены «Лап», Маму и Мамочку, вдохнуть вольный воздух с гор, чтоб без вони бензина и пороха. И смазать запястья бальзамом, перетянуть, болят, чтоб им…

Слабовольные мечты прервал выстрел, еще… потом где-то на втором этаже истошно взвыли, вопль прервала короткая автоматная очередь…

Осажденный гарнизон переглянулся.

— Не иначе как награбленное делят, свои доли увеличивают, — выдвинула закономерную версию Дики. — У бандитов такая привычка в обязательном порядке.

Рич кивнул и еще раз проверил магазин «беретты». Кэт предупреждающе вскинула тонкий палец с блестящим в полутьме ногтем. Слух у полукровки ланон-ши был отличный, но теперь и близнецы расслышали тихие шаги. Дики показала брату, впрочем, и так было понятно — тот должен стрелять первым: пистолет тонкую дверь точно прошьет, а дробовик вступит в решающий момент. Кэт обхватила плечи мелкого, увлекла в угол под защиту шкафа, подальше от линии огня. Просто прекрасно, когда все знают, что им делать.

Шаги почему-то стали гораздо слышнее-отчетливее, потом в дверь коротко стукнули:

— Вы здесь?

Дики ушам своим не поверила, братец, кажется, чуть пистолет не выронил. Да нет, быть не может⁈ Но Кэт уже скользнула к баррикаде. Уже вместе навалились, сдвинули стол, Рич повернул ключ…

Высокая фигура в черной просторной куртке и светлых свободных брюках проскользнула в щель, немедленно закрыла и заперла дверь.

Ой-ой-ой, Дики хотелось броситься к Маме, прижаться лицом, и стать маленькой-маленькой, так, чтобы взяли и унесли в самое хорошее, надежное место. Домой.

Но не время. В руках у Мамы был штурмовой автомат, и вся она — сосредоточенная, с мокрыми волосами — находилась в боевом режиме. Скользнула взглядом по гарнизонной комнате, по бойцам, по трупам, чуть дольше глянула на Дики. Ох, сразу поняла.

— Ситуация под контролем. Обороняемся, — сипло доложила Дики.

— Вижу. И ты уже здесь? — Мама смотрела на Кэт.

— Здесь, — младшая ланон-ши покаянно тряхнула кудрявой гривой.

— Что во дворе? — Мама бесшумно переступила через труп, выглянула в дождливую тьму.

— Возятся. Кажется, драпать собираются. А внизу что? — спросил Рич.

— Внизу не знаю. Я на второй этаж Прыжком попала. Там было двое. Поделились автоматом и вот… — Мама брезгливо дернула полу короткой куртки — ее карманы отягощали магазины к AR-15.

Выглядела Мама действительно довольно странно: в легких домашних штанах и сорочке, почему-то босая. Но думать об этом было некогда, Леди-Мама уже распоряжалась:

— Так, это у нас парень Валери? Привет, Стивен. Не волнуйся, все нормально. Кэт, вытаскивать будешь двумя партиями. Сначала Динка и парень, потом мы с Ричем.

Дики хотела завопить — «да с какой стати мне первой уходить⁈ Ведь абсолютно понятно, что арьергард с тяжелым оружием обязан прикрывать», но прикусила язык.

Мама еще раз бросила на нее беглый взгляд и пояснила:

— Запястье ты все же потянула. Идите. Стивен, полагаю, ты умеешь считать? Бери за руку вот эту очень красивую и торопливую девочку, не волнуйся — к маме ты вернешься очень скоро, мы ей все объясним. Пока сосредоточься на счете…

— Не надо. Ему. Считать, — сказали из шкафа-кладовки.

Гарнизон вздрогнул, Мама тоже, правда, направлять автомат не стала.

— Тьфу, Бло, нельзя же так. Рискуешь.

— Я за. Стеной, — ответил шкаф-кладовка очень знакомым мурлыкающим голосом.

— Так это гипсокартон, он и степлером пробивается, — вздохнула Мама.

Тетя Блоод выскользнула из кладовки, мгновенно оказалась рядом, и отвесила дочери весьма конкретный подзатыльник.

На памяти близнецов это был первый случай, когда ланон-ши прибегала к глубоко устаревшим телесным наказаниям. Даже когда совершенно случайно чуть не подожгли замковый чердак… в общем, никогда такого не было.

— Виновата, — признала Кэт, на всякий случай прячась за Рича. — Но надо было быстро.

— Надо было! Сказать!!! — разгневанно зашипела ее мама.

— Ладно, давайте потом воспитанием займемся. Я вот тоже прямо из купальни, и не особо соображала, хотя надо было, — намекнула Мама. — Ладно, раз транспортировка принципиально облегчается, тем лучше. Погоды здесь отвратительные, население мрачное и неприветливое. Чего время терять? Но нужно тут немного прибрать, особенно отпечатки пальцев с оружия. Гм, а вот… — Мама подняла ногу и с сомнением глянула на свою не очень чистую пятку — есть ли в полицейских «банках данных» отпечатки стоп?

Наверное, этого никто не знал и знать не мог, Мама махнула рукой и призвала: — Ищем тряпки и ничего лишний раз не трогаем. Салфетки для компьютера здесь должны иметься.

— Там тоже. Напачкано, — тетя Блоод указала на шкаф-кладовку.

— Там женщина. Мертвая, — подтвердила Кэт.

— О, этот щедрый Старый мир! — Мама взяла со стола фонарик. — Сейчас гляну.

И Кэт, и ее мама категорически не смотрели на Дики. Просто вот вообще никак не смотрели, все такие жутко чуткие.

— В шкафу вообще не наше. Мы туда и не заглядывали, — поспешно заявил Рич.

— Да, эта бедняга связана и задушена, — сказала Мама, светя в шкаф.

Во дворе коротко простучали выстрелы, там закричали сразу два голоса — Мама вновь проскочила к лестничной двери. Дики с дробовиком прижалась к другой стороне двери, осторожно глянула. Во дворе было тихо, ровно урчал двигатель грузовичка, горели подфарники, лежал давно мертвый охранник… Из-за машины странным шагом вышел человек, постоял и рухнул в глубокую лужу.

— Гм, вот скучно мы дома живем. То ли дело здесь, в цивилизованном и энергичном старом мире, — пробормотала Мама. — Ладно, видимо, это уже не наше дело. Или наше, а, Бло?

— Наше, — ланон-ши принялась поправлять свои чудесные кудри. — Все здесь.

— О, боги! Но салфетки нам все равно нужны, — напомнила Мама.

Салфетки были нужны, но все равно все стояли и слушали. По лестнице кто-то шел, вот послышались голоса где-то на уровне второго этажа — похоже, там с интересом обсуждали увиденные трупы. Потом там очень знакомым тоном продекламировали что-то весьма поучительное, затопали по лестнице и заорали:

— Не палить! Здесь мирная научная группа!

— Да уж слышим! — ответила Мама и принялась шарить в ящиках стола, разыскивая салфетки.

Неожиданная «научная группа» состояла из Профессора Лоуд, дяди Ква и тети Теа — последняя держала свой охотничий лук, а за ее спиной висел колчан, полный знакомых пестрых стрел. Все трое «научных» посмотрели на трупы и сразу на Дики.

Дики поняла, что больше не выдержит. Неужели всегда так смотреть будут⁈ В глазах все начало неудержимо расплываться.

— Чистая случайность! — объясняла Профессор, на голове которой красовалась внезапно обретенная белая бейсболка «Королей». — Сидим, обедаем, никого не трогаем, жареные караси выше всяких похвал, хотя сметаны можно и поменьше. И вдруг возмущение небесных сфер, сдвиг мироздания, теория струн скрипит и лопается, разбрызгивая ту сметану! Короче, все запрыгали, и мы тоже. Погода здесь, конечно, полный шмондец.

Дики плакала, наконец-то уткнувшись в мамин живот.

— А я скажу открыто, с искренней научно-пролетарской прямотой: и правильно! Лучше пораньше мы, чем — нас. И ты, парень, тоже молодец! Подрастешь, милости прошу в наш университет. Все, исчезаем, пока ваша мама меня взглядом до спины не прожгла! — Профессор Лоуд слегка хлопнула Дики по плечу и двинулась к дверям.

— Да, Кэт, мы пойдем, — сказал дядя Ква, как маленькую, погладил Дики по голове, дружески сжал плечо Рича.

— Теа, Ква, Лоуд — спасибо! — сказала Мама.

— Чего там, ты и сама всегда так, — махнула луком леди Лиса. — Стрелы я забрала.

— Отлично, — пробормотала мама, гладя рыдающую Дики.

Сквозь слезы Дики слышала, как в коридоре сказали:

— Ну раз уж мы здесь, давайте этот предмет мебели прихватим. Стиль-лофт, а это всегда модно и актуально.

По полу коридора забренчало, стихло.

Рич прижался к маме с другой стороны, мама обнимала близнецов, молчала, и это было так спокойно и так хорошо, что просто невозможно не реветь. Дики вспомнила о мелком, оторвала мокрое лицо. Стив тоже шмыгал носом, но его обнимали сразу две ланон-ши, тут даже очень мелкий мужчина живо возьмет себя в руки. Дики высморкалась по-простому, Рич протянул носовой платок, у него всегда почему-то был, а у сестрицы терялся.

— Ладно, теперь прибираемся и исчезаем — прошептала Мама. — Дики, ты наблюдай и контролируй. Как руки?

— Правая побаливает. Но терпеть можно — Дики убрала братов платок. — Начинать нужно с двери, мы ее всю облапали…

Безупречно ловкие ланон-ши полировали выступающие части мебели, на которой могли сохраниться ненужные отпечатки. Рич и Мама протирали оружие и захватанные сестрицей патроны дробовика. Дики и малый подсвечивали фонарем и указывали пропущенные места. Управились в несколько минут.

— Ничего не забыли? — Мама похлопала по карману куртки, где лежал наконец-то выключенный смартфон Бегемота. — Автомат верну хозяину, а то он там скучает.

— Ма, машина! — Рич заметил отблеск фар во дворе.

— Да что это за дивно проходное место, откуда такой трафик⁈ — Мама, подхватив только что вытертый автомат, прыгнула к окну.

Близнецы наблюдали, как машина неуверенно объезжает грузовик — сверху она походила на маленький катер, с трудом рассекающий потоки бесконечного дождя. Маленький и довольно знакомый, хотя цвет не разобрать.

— Да это ведь… — прошептал Рич, всегда четко разбиравшийся в автомобилях

Мама глянула на близнецов, догадалась:

— Я встречу. Только вы сидите спокойно, ради всех богов, и больше никого не приглашайте.

Она исчезла в коридоре.

«Хонда» остановился, появилась фигура в знакомой куртке. В руке Валери был пистолет, она стояла, глядя на лежащее лицом вниз тело…

— Она ведь вообще там одна была! — едва слышно с ужасом прошептал Рич.

Близнецы на мелкого вообще не смотрели, но он что-то почуял, заерзал…

Потом Мама и Валери поднялись на позицию, опекунша глянула на всех, на трупы, но уж чересчур особенно на Дики, да и ни на кого больше смотреть не стала, поскольку к ней подлетел Стив, и они вместе взвыли-разрыдались, как две малогабаритные полицейские сирены…

Рич спорил с тетей Бло, грозившей по возвращению все рассказать папе Кэт, потом взять розги и поступить с дочерью «по полному! Закону!». Угроза была несколько фантастической, но логика будущей тещи выглядела уж очень неприятной. Сама Кэт помалкивала, а Дики размышляла над успокоением от слез и успокоением от ощущения в руках оружия. Принципиально разные вещи, но почему-то схожие. «Парадокс!» — как сказала бы немыслимо просвещенная Профессор Лоуд.

Потом Валери с сыном пошли к кулеру пить и слегка умываться, а Дики двинулась к маме:

— Ма, нам с Ричем придется остаться. Чтоб Валери прикрыть и вообще. А то отступлением будет выглядеть. Что неправильно.

— «Неправильно»… А брата ты спросила? — мрачно осведомилась Мама.

— Чего его спрашивать, вон он кивает. Да ты и сама уже понимаешь.

— Я сейчас вообще ничего не понимаю. Такая ночь полжизни отнимает и остатки мозгов вышибает. Сама подумай — как я вас оставлю? Сама эта идея с учебой была совершенно идиотской.

— Нет, не «совершенно», нам надо было попробовать. Но мы определенно не люди этого мира, — самокритично признала Дики. — Но как было не попробовать?

— Именно. И? Каков вывод? — глаза Мамы сейчас были не изумрудными, а почти черными.

— Вывод простой. Завершаем операцию. Здесь заканчиваем, чтоб все было гладко, и для Валери с малым, и для нас. А потом… — Дики запнулась. — Был же и второй вариант?

— Был. Но я хотела, чтобы вы там второй год закончили. Для равновесия.

— Ма, два года — это уж чересчур. Вот честно. Пусть будет равновесие. По полгода и хватит. Мы и так все нормально усваиваем.

— Упаси нас боги, куда уж нормальнее⁈ — Мама застонала. — Как я Мамочке рассказывать буду⁈ Нет, я, конечно, все расскажу, но её как-то нужно подготовить.

— Так ты и подготовишь. А через месяц и мы появимся. Передохнем, Мамочку окончательно успокоим, и, если получится, уже туда, доучиваться. Здесь, конечно, того…

— Очень «того». Черт, и как мы с Мамочкой додумались… Ладно, значит, до рождественских каникул?

— Дотерпим, куда деваться. Но ты с Валери поговори. Пускай к нам перебираются, — прошептала Дики. — Чего им здесь одним делать?

— Неужели я не намекала? Она взрослый человек, должна сама решать.

— Чего там намекать? Прямо ей скажи, мы ее уже подготавливали. Это ж дерьмо, а не жизнь. Вон — простой тайфунный дождь пошел, так чуть всем городом не утонули.

— Не ругайся, понабрались этой цивилизации, — Мама встала. — Малого умыли, пойду-ка я Валери умою, заодно решим, можно ли приличную легенду разработать…

Умывание опекунше не особо помогло, потому что ее снова и снова в сопли-слезы срывало. Ну, человек Старого мира — с нервами полный ужас, что уж тут поделаешь. Впрочем, соображать Валери и в слезах могла, план выработали. Очень вовремя подала признаки жизни мобильная связь. Тетя Блоод получила редкую возможность раздразнить воображение операторов «службы спасения». Правда, туда оказалось не так просто дозвониться. Вызов сделали с телефона мистера Черного Спасателя — он возражать не пытался. Беседа была короткой, а несравненный голос ланон-ши едва ли какая система распознавания голосов расшифрует-распознает.

Место пленения выбрали на втором этаже. Тоже офис, совсем крошечный, за пропахшим картоном и краской цехом, зато с санузлом, что, как выяснилось, немаловажно. Тесновато, зато никаких мертвяков. Последние мертвецы остались на лестнице: Мама строго предложила не смотреть, но Дики все-таки глянула. Учиться так учиться.

Остающиеся сидели за запертой дверью, отбывающие стояли снаружи, беседовали через дверь о всякой ерунде, наконец, тетя Блоод прошипела:

— Едут. Мигают.

— Ну и хорошо. Помните — побольше нервов и еще раз нервов! — сказала Мама. — Вряд ли вас будут сильно трясти, но уж будьте убедительными. До встречи!

— Осторожнее! — прошептала Кэт. — Держись, Сти!

— Проведаю, — пообещала старшая ланон-ши, послышались удаляющиеся шаги, донесся отзвук Прыжка.

Дики вздохнула — вот и опять остался только Старый мир и его неисчислимые проблемы.

— Вы не вздыхайте! — возмутилась Валери. — А рыдайте! Самое время. А дома я вам еще так мозг выпилю, нашинкую и выварю, да так, что выть на весь берег будете! Если тот берег еще окончательно не смыло.

В «шинкование» уставшим младшим узникам не особо верилось, но тут Валери вспомнила про психологов, про тесты и беседы с врачами и прочими особо любопытными должностными лицами, так что всем стало очень жалко себя. Дики полагала, что она уже все выплакала и высоплила, но из глаз вполне текло, и вообще…

По лестнице топали тяжелые шаги, Валери дала сигнал кричать. Близнецы подвывали «спасите! Выпустите нас!» и это было уж совсем позорно и жалко.

Мольбы о помощи были услышаны, дверь мигом взломали. Оказалось, что это не полиция, а пожарные и приданные им в помощь два дядьки из частной охранной фирмы — много бы они тут навоевали с двумя пистолетами и одним шокером. Но полиция Анджел-Сити была занята по уши, и ее попросту не хватало на все вызовы. Что было и к лучшему.

Спасатели были в некотором шоке от увиденного во дворе и на лестнице. В эту и так на редкость нескучную ночь столько трупов в одном месте им еще не попадалось. Усатый пожарный нес хныкающего Стива, успокаивал то его, то Дики, и старательно старался отвлечь детей от накрытых металлизированной пленкой тел на лестнице. Дики было немного стыдно — вот хороший усталый человек, таких ведь и в Старом мире хватает. Они же не виноваты, что здесь родились и живут.

Кто-то переговаривался по рациям, крутилась мигалка на пожарном пикапе, у Дики порядком болело правое запястье, а дождь все не заканчивался.

Глава 11

Дождь закончился на следующий день ближе к полудню. К этому времени бывшие пленники все еще торчали в эвакуационном центре, где было людно, шумно, изрядно пованивало, а из всего хорошего случилась только правильная повязка на поврежденное запястье младшей Кольт. Особыми допросами и вопросами пострадавшим не докучали — город и городские службы были не в себе. Собственно, кроме выпавшей двухмесячной нормы осадков, поломанных деревьев, выбитых окон и сотни сдутых с домов крыш, тайфун ничего не натворил. Как и подтвердил пример этих дней — человеческая деятельность или бездеятельность вполне способны заменить любые погодные катаклизмы. Ближе к середине дня на улицах появились съемочные ТВ-группы, журналисты, волонтеры, политики, национальная гвардия и прочие очень нужные, но припоздавшие люди. Ошибки в организации предупреждений о погодной опасности, эвакуации и информирования граждан должны были неминуемо вызвать политический кризис и судебные разбирательства. Но близнецов все эти нюансы не особенно интересовали. Дети ждали, когда следователь — девушка возраста Валери, но вчетверо тяжелее сложением, отпустит взрослую потерпевшую.

Наконец полицейская машина отвезла Кольтов домой. На прощание полицейский посоветовал сидеть дома и быть предельно осторожными — в окрестностях еще неспокойно. Собственно, Валери и дети собирались именно так и поступить.

Пистолета у Валери больше не было — ночной спрятали в багажнике машины. Вооружились туристическим топориком и тяжелой гимнастической палкой, Валери и Рич обошли дом снаружи. Особого урона шторм и здесь не нанес: треснуло одно из оконных стекол, да сломалась большая ветвь в саду.

— Господи, этот мир вообще сумасшедший! — Валери тяжело взобралась на барный табурет, Дики, успевшая сделать кофе, поставила перед опекуншей чашку. Тостер исправно выстреливал гренки.

— Стечение обстоятельств и человеческий фактор, — объяснил Рич, намазывая малому гренку джемом. — Случается. Никто не застрахован от подобных неприятностей, мы же в большом цивилизованном мире. Надо как-то пережить и всё.

— Пережить и всё? — повторила Валери, глядя почему-то на Дики.

— Я переживу, — сообщила сестрица. — Вот непременно переживу. Может, потом буду плакать и страдать угрызениями совести, но сегодня переживу. Мне спать охота, и я намерена бухнуться вот прямо немедленно.

— Да, это самое верное — согласилась Валери, да и все остальные.

Братец перетащил свой матрац в комнату Дики — сегодня следовало уплотнить боевые ряды. Лежать в чистой постели, чувствовать запахи мыла, зубной пасты, свежей футболки было приятно, но сон почему-то отступил. Дики лежала, закрыв глаза, размышляя о вещах спокойных и не давая воображению свернуть в опасное русло. Братец тоже не спал: валялся, закинув ногу на ногу, и слушал в наушниках радио. Покосился и спросил:

— Хочешь послушать? Такую ерунду несут о вчерашней ночи, что слушать смешно.

— Нет, хватит на сегодня смешного.

— Извини, глупость ляпнул.

— Да почему глупость? Я когда стрельнула, думала, что упаду на жопу, и это будет ужасно смешно и нелепо. Потом подумала, как нелепо что я думаю, что это нелепо, и мне стало смешно. Это были очень быстрые мысли.

— Ты и сама была быстрой. А мне этот толстяк, падая, так заехал по уху лапой, что я сам свалился. Нет, смешно мне не было, но когда я бахнулся, стяжка на руках лопнула. Это здорово порадовало. Но вообще я тебе все-таки завидую, — признался брат.

— Ну и дурак. Успеешь. Тем более, похоже, что я скоро буду тебе завидовать. Вернее, вам.

— Не-не, мы обещали, что до срока ничего такого не будет. А это еще нескоро. Да ты же все знаешь.

Дики хотела сказать, что братец вдвойне дурак, раз дает маловыполнимые обещания, но о таких очевидных вещах напоминать было глупо. Да и вообще от разговора потянуло в сон. Было слышно, как в гостиной Валери отвечает на телефонные звонки: звонили взволнованные тетушки, звонил из своего далекого штата Питер, а сон подступал все ближе…

* * *

Нормально все шло. Ужасы не снились, занятия в школе возобновились в понедельник, в новостях рассказывали о непредсказуемом поведении тайфунов и вопиющей халатности властей. На первой перемене подошел Белый Джо и спросил — все ли нормально? А то ведь болтают, что в самый центр беспорядков попали. Дики подтвердила, что да, попали, и мелкий братец попал, жуть что творилось, но выскочили, почти сутки сидели в убежище для эвакуированных, а там вообще жуткая тоска.

Одноклассники, конечно, болтали о дерзкой высадке Кольтов из автобуса, но про мелкого Сти тоже все знали, так что история сложилась сама собой, ведь про дальнейшее никто в школе и не спрашивал, справедливо полагая, что удравшие просто уехали вместе с младшеклассниками. Ну и слава богам, пусть думают. Крошечная девчонка — единственная свидетельница похищения Стива и близнецов, никому ничего не сказала. Соученица Сти страдала аутизмом, в смысле, в данном случае она-то не очень страдала, а другие точно пострадали. В начале этого глупейшего похищения Дики полагала, что девочка все же запищит и их побегут спасать — все же людей на трассе было полным полно. Но ведь мелкий рассказывал о молчаливой девчонке, Рич сразу сообразил и иллюзий не испытывал, а сестрица напрочь забыла о той аутистке. Нет, надо что-то с памятью делать, а то школьная геометрия весь объем забила и нужные оперативные подробности вытесняет. Впрочем, прошли этот момент.

Конечно, следствие полиции велось настырнее — с Валери полицейские беседовали раз десять, с младшими Кольтами дважды. Разговор с психологами вышел как обычно глуповатым, Дики рассказывала про ужас, который они испытали, а если двадцать раз повторить про «ужас-ужас-ужас», тебя принимают за скудоумного ребенка, от которого фиг что добьешься, или за нервную личность, которая сознательно ставит блоки в своем воображении и не желает вспоминать трагические моменты своей жизни. В общем, в снайперской стрельбе если и начнут подозревать, то не в данном конкретном случае. Обошлось.

Дики ходила на тренировки — в воротах, естественно, не стояла, но общий тонус поддерживала. Дни тянулись вяло, об учебе уже как-то не думалось. Разве что на Изобразительство по-прежнему было интересно ходить — учились с Виа друг у друга техническим приемам и творческим настроениям. Ждали рождественских каникул, и кажется, никто особенно не удивился, тому, что Кольты собираются уезжать. Но кое-кто расстроился, и это было приятно.

— Диана, ты осложняешь мне жизненную задачу! — возмутился Подушка-Саймон. — Неужели я теперь должен бегать в скорбном одиночестве⁈

— Почему в одиночестве? Футболисты к тебе привыкли, взаимное поддразнивание тонизирует. Кроме того, ты становишься определенным специалистом в футбольной подготовке, поскольку видишь их всех и с разных сторон.

— Это верно. Пожалуй, я продолжу рысить и наблюдать. Коучу наверняка понадобится толковый стратег-помошник.

Дики еще успела съездить с командой на выездную игру в Саут-Гейт, а уже перед самыми каникулами сходили в «Вест-Центр» — уже без кино, просто посидеть в кафе. Одноклассники разглядывали обновленный технологический альбом «Герои Севера», теперь и в цвете! — это вместе с Виа постарались. А Дики с Белым Джо отошли к перилам атриума.

— Понимаю, что звучит глупо, но все равно скажу — мне жаль. Очень жаль, — пробормотал Джо. — С вами было здорово играть в одной команде, а с тобой было интересно разговаривать. Хотя ты ловко умеешь уводить разговор в сторону. Но это мелочи. Я надеялся еще не раз сходить с тобой в кино и поболтать.

— Да, это был недурной план, — согласилась Дики. — Но в мире существуют боевые обстоятельства, и с этим ничего не поделаешь. Нам с братцем придется изучать стили игры иных стран.

— Понимаю, допытываться не буду. Могу я подарить тебе сувенир на память? Я знаю, что вы собираете солдатиков, вот только я в них не разбираюсь. Но этот старинный и похож на вратаря — может, тебе понравится.

— О, редкий экземляр — Дики рассматривала фигурку с растопыренными руками. — Спасибо! А я тебе хочу оставить штучку не старинную, а очень современную. Говорят, удивительно уловистая снасть.

Центрфорвард с удивлением разглядывал необычную блесну, упакованную в эластичный футляр необычного пластика:

— Необычная снасть. Не доводилось таких видеть. Правда, я не особо рыбак.

— Ну, у тебя исторические миссисипские корни. Рано или поздно ты окажешься на берегу великой реки, или какой иной, снарядишь удилище, вспомнишь о деде, Томе, Геке и немного обо мне, хотя на куколку Бекки, я, конечно, не особо похожа. Впрочем, не обязательно ловить рыбу — эта блесна определенно уловистая во всех смыслах. Так что, на удачу! И это тоже, — Дики взяла парня за ворот и поцеловала в щеку.

Вернулись к столикам, к «коле», сэндвичам и разговорчивым одноклассникам. Всевидящий братец, не прекращая болтовни, на миг закатил глаза. А чего закатывать — Дики никаких анти-лирических обещаний не давала, значит и не нарушала.

Так вот она и кончилась — правильная цивилизованная, но не очень результативная учеба в Настоящей Школе. Близнецы попрощались с мегаполисом у океана, с тетями и кино-музеями, на один день заскочил Питер — очень жалел, что так и не удалось самому показать город, наверняка самое интересное близнецы так и не посмотрели. Но Рич рассчитывал, что у него все же остается шанс когда-нибудь воочию глянуть на космодром, да и электронную почту никто не отменял. Правда, в случае близнецов корреспонденция приходила не особо регулярно и через «вторые руки». Ну, так людям особо умные вещи писать каждые десять минут все равно не получается. Но разок в месяц-два написать друзьям и родичам — такое любые боги, даже и электронные, вполне одобряют.

За окнами оставался жить серый океан — просторный и холодный, казалось, вот-вот сорвется на волны символический предрождественский снежок, но это была иллюзия. Такие уж нынче погоды: ни конкретного тайфуна вовремя не дождешься, ни праздничной погоды.

В гостиной горела разноцветными огнями маленькая елка. Тетя Блоод в темных модных очках и белом полушубке сидела на барном табурете, пила чай и беседовала со Стивом. Выглядели они великолепно — прям натуральная рождественская открытка.

— М-да, ну и куда я, такая уродка, к вам? — печально пробормотала Валери — при электрическом свете она видела свою постоянную гостью-связную в первый раз. — Для гномихи я слишком долговязая, для орков чересчур костлявая и стриженая, они даже жрать не станут.

— Смешной разговор. Гномов у нас нет, интерес орков к женщинам-людям — откровенный миф, у них совершенно иные стандарты. Если тебе нужен список потенциальных женихов, уверен, он уже намечен, но не написан — нет у нас привычек навязывать списки, обычно люди со знакомствами сами справляются, — как всегда, братец говорил о щекотливых вещах легко и убедительно. — Решайтесь, мы все вас ждем.

— Да вы со Сти уже решились, — Дики обняла опекуншу. — Сворачивайте дела, и переезжайте. Если нас не будет, все Гр-Гр покажет — он в два раза нас ответственнее и толковее. Я уж не говорю про Маму и Мамочку. Вас ждут.

— А дом? Это ведь папин. Черт, я ведь такая старомодная в этом отношении, — застонала Валери.

— Дом останется. Денег хватит. Содержать. — тетя Блоод решила, что можно продемонстрировать чуткость слуха. — Всегда можно вернуться. Хотя ты и не захочешь. Надолго. Но при необходимости. Вполне полезно.

— Я поняла. Да и с Катрин мы говорили, — Валери беспомощно развела тонкими руками. — Но если вдуматься, это чистое безумие и ненормальность.

— Еще бы. Мы редкие и уникальные, — тетя Блоод эффектно соскользнула с табурета. — Идем, родичи?

Еще раз попрощались, Стивену было наказано «держаться», Валери — «не мучиться сомнениями». Тетя Блоод на всякий случай забрала у близнецов рюкзаки и сурово взглянула на Дики:

— Рот?

Дики послушно вставила капу. Вот смехотворное обстоятельство: в тайфунную ночь никто о проклятых брекетах не вспоминал — Прыгай хоть мгновенно, а сейчас все волнуются, как будто человек в зубах взведенную гранату тащит. Впрочем, силиконовая капа — штука полезная, пригодится.

Выходя, оглянулись на остающихся: все печальные, Стив, бедняга, от слез точно не удержится. Понятно, скучать будут.

— Ненадолго, — заверила тетя Блоод.

В последний раз взглянули на океан — это он специально мрачный, чтоб соответствовать.

В следующее мгновение Дики стояла на белоснежном снегу и опасливо сжимала зубы — да не, все нормально, вообще никаких опасных ощущений. Прибывшие стояли в низинке за старым кладбищем — место близкое, но прикрытое от случайных глаз склонами впадины и кустами — прекрасное Прыжковое старто-финишное место.

Увязая в свежем высоком снегу — ух, как все это забыто! — Дики взбежала на склон, увидела стены замка, дымку ранних сумерек, факела у ворот, узнаваемые фигуры. Мама и Мамочка рядом, мелкий шарик — это Агатка, а псы и резвый Гр-Гр уже бегут навстречу. Ну и конечно, бежит Кэти…

— Мы дома! — завопила Дики снегу, уцелевшим на кустах ягодам промерзшего шиповника, замку и всем-всем. Холодный свежий воздух хлынул в горло, и это было чудесно.

Из ложбины взбежал Рич — просто омерзительно воспитанный, уже забравший у тети Блоод оба рюкзака. Сестрица выдрала у него свой багаж, побежали по заснеженной тропке.

* * *

Любые каникулы всегда слишком коротки. Но это не должно омрачать великолепного настоящего. Близнецов ждала таинственная Москва и тамошняя строгая школа — Мама, Даша-Аша и иные специалисты по русскому образованию инструктировали каждый день. Но было и еще много чего: беседы в благоуханной Мамочкиной мастерской, катание с горки с Агаткой и прочей малышней, игры в снег-футбол — тут близнецам было что показать из передовых тактических наработок и хитростей тренировочного процесса. У Гр-Гр наработалась уйма планов и проектов по солдатикам, а еще он с лупой в руках рассматривал брекеты во рту старшей сестры, и отказать в этом было невозможно — «для науки же». Понятно, зубными ухищрениями интересовался и Док, и главная зубная специалистка Ито — приходилось ходить в амбулаторию и обсуждать варианты развития долинной стоматологии. Но это была очень нужная тема, да и гулять по Долине ничуть не надоедало. В принципе, что в рот смотрят, что вообще смотрят — привыкаешь.

На Дики смотрели. Кто-то знал, кто-то просто чувствовал. Дочь Леди стала взрослее. О некоторых вещах уместно говорить только с самыми близкими. Мама и Мамочка, Гр-Гр — умный, почти как взрослые. Конечно, Дики часто возвращалась мыслями к той ночи и к взгляду на жизнь поверх вороненого ствола дробовика. Это личный момент жизни, к которому готовишься, и который оказывается совершенно иным, чем предполагаешь. Лучше всего это подтвердила Кэт — редкий случай, когда долго говорили без братца. Да, личное, девичье, чтоб ему… Но пережито, и кое-кто стал пусть не особо счастливее, но взрослее. Ну и шмондец с ним.

И все же оказалось в Долине местечко, напоминавшее о тайфунной ночи особенно ярко. В гостиной дома Ква и Теа — там стоял великолепный столик из почти оружейной стали, на бегучих колесиках. Удобнейшая вещь — и супницу можно к столу подвезти, и самим проехаться по просторной комнате. Дики и сама прокатилась. Но аппетит почему-то пропал. А ведь куриный суп в доме Рыжих это такая вкуснейшая штука…

Рыжие, конечно, тоже знали. Может, их мама с папой обмолвились, а может, чутье подсказало — полукровки, у них нюх тонкий. Ни словом, ни намеком не показали, но знали. Дики ничего против не имела, рыжие — бойцы отчаянные и прирожденные, очень скоро им придется на мир взглянуть поверх боевой стрелы или клинка ножа. Просто внятно объяснить, как оно — в первый раз в бою, — довольно сложно. Рич вот понял, но он там же и был, на левом фланге, как обычно.

Но когда в следующий раз Дики оказалась в гостях у Рыжих, столика в гостиной не было. Наверное, на второй этаж убрали, там пригодится. Вещь-то полезная, спору нет. Но без столика Дики этак тушеной зайчатины навернула, что до дома едва доплелась.

— Это в запас, — оправдался тоже переевший братец. — Учеба много энергии берет, хотя по большей части сидишь и сидишь.

— Наедайтесь, — посоветовала вечно умеренная Кэт. — Вам в Москву. А там зайчатины, наверное, нет.

Да, предстояло новое полугодие учебы. Близнецы надеялись, что уже без тайфунных ночей пальбы. Вполне можно с этим повременить. Но это как тактические карты лягут: там от погод и удачи очень многое зависит.

Конец

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Шиповник-твикс

Content

Шиповник-твикс

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Nota bene