Сима Гольдман

Фиктивная жена Артефактора

1

— Дорогая, это просто не выносимо! Тебе уже сколько лет? — это был риторический вопрос и на него не требовался ответ, поэтому пока матушка высказывала всё, что она думает о старых девах, я просто пялилась в новенький ковер, недавно уложенный в гостиной. — Витори, ты меня слушаешь вообще?

К моему огромному сожалению, накануне мы приехали в Норт, и теперь ее слышал весь городок.

— Да, матушка, — покорно проговорила я.

— Нет, Адольфо, ты это слышал? — мама снова ни к кому не обращалась, но решила сделать отца соучастником. — Она еще смеет что-то говорить!

Я посмотрела на папу. Выглядел он крайне бледно, болезнь оставила множество отпечатков на его внешнем виде. Но он перевел на меня взгляд и ободряюще улыбнулся.

— Сальма, давай дадим девочке самой выбирать себе судьбу. Мы ведь сами когда-то были молоды.

Этот манёвр был ошибочен. Матушка терпеть не могла вспоминать былые годы. А всё потому, что папа был знатным красавцем, а она просто красавицей. Ни денег, ни аристократичной голубой крови. Но она гордилась, что сделала себя сама, вскружив голову молодому графу, за что тот по сей день расплачивался.

— Матушка, — подхватив юбки платья, я присела у ее ног, положив покорно голову на ее колени. — Уверяю тебя, не стоит так переживать, мне всего лишь девятнадцать. И к тому же, у меня уже есть возлюбленный.

Слова вылетели раньше, чем я успела сообразить, что несу. Но в любом случае, это была ложь во спасение — спасение меня и членов семьи от материнских нападок и хоровода потенциальных претендентов на мои руку, сердце и кошелёк. И, если я надеялась, что эти слова успокоят матушку и дадут мне мелкую передышку, то я сильно ошиблась.

— Так что же ты молчала?! — графиня Абертан подскочила с места, что я едва успела увернуться, чтобы не упасть. — Когда же мы познакомимся с этим славным человеком?

— Мама...

— Сальма, — почти взмолился отец, подняв взор к расписному потолку. — Всему свое время.

— Адольфо, как ты не можешь понять материнской радости за найденное счастье дочери?! — тут же взгляд матери переметнулся ко мне, пытающейся придать юбки прежний вид. — Он знатен? Богат? Маг? Сколько у него детей?

От потока неиссякаемых вопросов казалось, что волосы, с огромным трудом уложенные в подобающую прическу, встанут дыбом и тотчас же зашевелятся от ужаса. Эту часть лжи я не продумала. Да и вообще, о чем я в принципе думала, когда решилась ввести родителей в заблуждение. Нужно немедленно сознаться во лжи...

— Мама... — эх, вылетевшее слово не воротишь. — Да. Да. Да и нет.

Я постаралась ответить на все ее вопросы, не вызвав дополнительных.

— Ты просто обязана пригласить его на ужин... Завтра! — отрезала мама.

— Завтра?

— Завтра?! — пока графиня радостно почти кружилась по гостиной, мы с папой шокировано таращились на нее, переглядываясь.

К такому повороту события я была не готова.

— Да-да, садись давай и пиши ему письмо.

— Сейчас? — маленькая ложь превратилась в чудовищную ошибку.

— Ну конечно же!

Нерешительно я приблизилась к небольшому столику в углу просторной гостиной и села. Рука мелко подрагивала, пока я тянулась к письменным принадлежностям. Когда матушка подсунула мне бумагу и перо с чернильницей, так и вовсе все мысли вылетели из головы. Что писать? Кому писать?

Я перевела растерянный взгляд на отца. Выглядел он еще более потерянным. Если я сознаюсь в своей лжи, то не исключено, что силы, приложенные к его лечению и восстановлению, пойдут насмарку. Пути назад просто не было.

Сглотнув, я собрала и силу, и волю в кулак и принялась писать даже не понимая, что конкретно пишу и кому.

"Дорогой мой Эрик, дни без Вас бесконечно длинные и печальные. Мое сердце разрывается в разлуке. Не могу больше выдержать и минуты в расставании. Приглашаю Вас на семейный ужин, который состоится завтра в шесть.

Ваша возлюбленная, В."

Пробежавшись глазами по буквам, я печально вздохнула, что матушкой было ошибочно воспринято как любовное томление, и запечатала конверт. Понятия не имела к кому обращаюсь, но надеюсь, что оно никогда не найдет своего адресата.

На обороте попросту подписала "Эрику от Витори. Академия..."

Даже не глядя на меня, графиня выхватила письмо и тут же выскочила в холл, чтобы прокричать экономке:

— Барни! Срочно отправь письмо!

Что же я наделала?!

2

Эрик Грантербер

Я вглядывался в языки пламени, пляшущие за решеткой камина в кабинете, переоборудованном под лаборантскую. Текст будущей лекции не шел, как и мысли не собирались воедино. Одно дело — быть высококвалифицированным специалистом-артефактором, и совершенно иное обучать этому других. Особенно студентов.

— Не знал, что у тебя есть прыткие поклонницы? — голос Ксандра застал меня врасплох и вывел из лабиринтов собственных мыслей.

— Мужчины не распространяются о своих победах, — улыбнулся другу, который был ректором в нашей академии.

— Расскажи это Серву. У него что ни день, так очередное завоевание, — хохотнул он мне в ответ.

Я лишь пожал плечами. Что говорить, один из наших друзей и впрямь прослыл сердцеедом. Одни маменьки пищали от ужаса, что наша троица приблизится к их драгоценным дочуркам, другие же надеялись на это. Но если я и Ксандр всегда действовали с умом, то Серв только и успевал прыгать из спальни в спальню, унося ноги от разгневанных мужей или отцов.

— Тогда смею и тебя обрадовать. Сегодня доставили письмо от загадочной... — Аргейл вытащил письмо, украшенное вензелями, и вчитался. — Витори. Никогда не слышал этого имени, или ты что-то скрываешь от меня?

— У каждого их нас свои тайны, — ответил ему без всякого энтузиазма. Неужели еще одна влюбленная студентка решила попытать своего счастья? — Можешь сжечь его.

Друг снова рассмеялся, чем бескрайне начал меня раздражать. Писать адаптированную под неокрепший ум первокурсников лекцию было подобно каторге. Да проще было отыскать дракона на четырех континентах, чем рассказать суть предмета малолетним разгильдяям.

— Если ты позволишь, то я сначала прочитаю его. Уж слишком подозрительно спокойным ты выглядишь.

Бороться с другом было бессмысленно. Пожав плечами, я вернулся к размышлениям, как было прекрасно работать на корону, и как я сглупил, согласившись на должность профессора артефакторики. Уж лучше бы и дальше клепал перстни от цирроза печени или геморроя — больше толку. Но у короля были весьма специфические запросы на артефакты, чем он не раз вводил меня в ступор, только поэтому ректору удалось сбить меня с пути истинного. А ведь когда-то я творил...

— Ого... — удивленно проговорил Ксандр, чем привлек снова мое внимание.

— Что там?

— Некая Витори ждет тебя...

Быть того не могло. Не было у меня женщин в последнее время. Не удержавшись, я приманил к себе письмо, и оно плавно легло прямо передо мной на стол.

Друг времени не терял и уселся в кресло напротив меня, сделав вид, что ему не интересно, да и вообще, он внимательно рассматривает носки своих ботинок и играющие на них блики от огня в камине.

Я пробежался глазами по посланию. Ничего не понял и повторно прочел его.

— Это невозможно, — только и проговорил, не веря увиденному.

— Так что за барышня?

— Даже не знаю. Только представь себе, эта загадочная Витори приглашает меня на семейный ужин!

— Представил. Только в толк не возьму, когда ты всё успеваешь? Мне казалось, что ты давненько не выбирался в свой городской особняк. Да я уже и не помню, когда ты бывал в своем фамильном поместье в последний раз. Ты же с утра до ночи проводишь в академии. Да я даже не знаю, когда ты спишь, и спишь ли вообще.

— Сплю. Редко и мало. Если ты не забыл, то в этом году ты повесил на меня еще и своих зельеваров, которым артефакторика и даром не сдалась. Но ты ведь решил их сделать универсалами!

Аргейл рассмеялся. Вообще, в последнее время он был подозрительно счастлив, чего за ним не наблюдалось за последние лет двадцать.

— Так, что за загадочная барышня? — друг поспешил сменить опасную тему. — Мне стоит опасаться и готовиться к поискам нового сотрудника в связи с женитьбой профессора?

— Нет. Понятия не имею, кто эта авантюристка, — я откинулся на спинку кресла и вернулся к созерцанию пляшущего пламени в камине.

— Неужели тебе не любопытно?

— Нет.

Это была ложь. Мне было очень интересно, кто решил так меня разыграть и какие имел мотивы. Если это кто-то из студентов, то устрою ему веселье на все оставшиеся годы обучения. Само собой, посвящать в эти тонкости ректора академии я не собирался. Ему эта идея однозначно не понравилась бы.

Ксандр поднялся со своего места, и весело насвистывая игривую мелодию на манер старой пошлой частушки, направился к выходу.

— Я бы на твоем месте все же наведался в гости к интригующей крошке-Витори. Возможно, это и есть твоя судьба, — друг открыл двери, чтобы уйти. — К тому же, ты сможешь проучить плутовку, если она оклеветала тебя, указав на ваши отношения и скомпрометировав себя.

Тут уже настала моя очередь смеяться. Но наказать девицу было заманчивой идеей.

— Не исключено, что она страшна как волфер в безлунную ночь, — выкрикнул ему в след.

— Или красавица, которой не видывал свет, — донеслось из-за двери. — В любом случае, стоит проверить.

Оставшись вновь наедине со своими мыслями, я попытался сосредоточиться на работе, но из головы все не шло загадочное письмо. Взгляд метнулся к посланию. К огромному сожалению обратного адреса не было. Анонимка?

Интерес разыгрался не на шутку. Аккуратный, убористый почерк, дорогая бумага, тонкий аромат духов... Кто же ты такая, Витори?

3

Мне казалось, что еще минута и я просто сгорю от стыда. На ужин собралась вся моя семья. Все ожидали того самого потрясающего мужчину, которого я избрала себе в женихи. Я нервно покусывала нижнюю губу, от чего та немного припухла. Щеки окрасились в плотный румянец, который непременно появлялся каждый раз, когда ловила чей-то сочувственный взгляд.

Неужели они думали, что меня бросил жених?

Чтобы как-то выпутаться, я улыбнулась присутствующим.

— Вероятнее всего он занят. Служба обязывает, — звучало жалко, и я это прекрасно понимала.

Мама послала мне разгневанный взгляд. Ну, конечно же, саму графиню Абертан с ее семейством проигнорировали. Но для меня это не имело никакого значения. Было бы гораздо печальнее, если бы мое письмо попало не в те руки, и сюда заявился бы абы какой пройдоха-искатель денег и приключений.

— Это просто неприлично! — возмущенно заявила матушка, бросая взгляд на отца.

Она ждала от него какой-то реакции, но состояние его здоровья не всегда позволяло ему реагировать сразу на многие вещи. Все-таки он пока еще недостаточно окреп.

Я протянула руку папе и легонько пожала его широкую ладонь.

— Ты просто не хочешь говорить, что никакого жениха и не было в помине, — выдала моя, как всегда, очаровательная сестренка Олеан, заправляя кокетливо свисающий локон за ушко. — Тебе завидно, что за мной ухаживает сам маркиз Пларувелл.

О, да. Серв Пларувелл станет мужем для Олеан только в ее девичьих наивных мечтах.

— Не стоит так сильно торопиться замуж. Тебе только шестнадцать, — отозвался отец, выплывая из своей задумчивости. — А теперь, давайте приступим к ужину. Мне кажется, что мы достаточно прождали гостя.

Маменька что-то хотела выдать еще, но понимала, что иногда и с нашим главой семейства не стоило спорить. Он мог быть строг, когда это было нужно. К тому же, умаслив его сейчас она могла рассчитывать на бальный сезон с Олеан, который состоится осенью. Ничего ей так не хотелось, как снова окунуться в водоворот событий столицы.

Мне же до этого не было никакого дела. Двухмесячная пытка, которую мне пришлось пройти пару лет назад произвела неизгладимое впечатление и не вызывала никакого желания повторить.Чтобы меня выдать замуж у родителей оставалось все меньше времени. Ведь Олеан не может выйти замуж до того, как стану я женой. Во всяком случае до того момента, как меня заклеймят старой девой. В этом звании не виделось мне ничего зазорного. Можно и не обременять себя узами брака, но портить репутацию семьи мне просто не позволят. Скорее матушка сведет меня в могилу, чем позволит кому-то в свете заявить, что она вырастила бракованную дочку, не способную никого привлечь.

Мы прошли из гостиной в столовую и замерли в ожидании отца. Пока он не начнет трапезу, никому было не дозволено приступать к еде.

— Уверен, что наша Витори выбрала себе достойного мужчину, и только обстоятельства заставили его пропустить наше сегодняшнее знакомство, — медленно проговорил отец. — Витори, тебе следует ему снова написать.

Я послушно кивнула. Все равно выбора не было.

Дверь распахнулась и на пороге появился наш дворецкий — Сматс.

— Прибыл некий господин Грантербер по приглашению, — отрапортовал он.

А я застыла в ужасе.

— Грантербер? — проговорил спокойно отец, не выражая никаких эмоций.

— Грантербер?! — хором повторили матушка и Олеан.

— Грантербер, — почти прорыдала я.

Нет. Этого просто быть не могло. Лучший друг мнимого жениха сестры, маркиза Пларувелла, не мог получить мое письмо. Да я даже имени его не знала!

— Витори, тебе следует встретить своего гостя и проводить его к нам, — все так же тихо произнес отец.

— Конечно, папа, — я отложила уже приготовленные приборы, жалея, что не могу взять с собой хотя бы нож для масла.

Говорят, что Грантербер слыл развратником и сердцеедом. Одного его взгляда было достаточно, чтобы репутация девушки была испорчена. Правда, говорили, что он больший ходок по замужним дамам, чем по юным. Тем не менее оставалось только надеяться, что он просто ошибся адресом.

Я следовала по пятам за Сматсом, представляя наш разговор с гостем. Но и этого не выходило. Этого мужчину я видела всего лишь пару раз. Он производил впечатление уверенного в себе человека. Но больше ничего на ум не приходило. Однажды я слышала, как мама и Олеан говорили, что в последние пару лет он пропал из светских кругов посвятив себя работе. Но никто достоверно не знал, чем он занимался.

Множество раз я проезжала мимо его городского особняка. Он поражал своей скромностью и неприметностью, но около него никогда не было даже ни одной бродячей собаки. Все на столько сильно опасались встречи с этим типом.

— Господин Грантербер, — Сматс представил гостя мне.

Мне оставалось только улыбнуться в ответ. Ведь о моей реакции непременно сообщат матушке.

Передо мной стоял достаточно высокий светловолосый мужчина. Четко очерченные черты лица, волевой подбородок с ямочкой — теперь понятно, почему он был мечтой многих девушек. Но больше всего меня привлекли его глаза — бездонные синие озера.

— Добрый вечер, моя восхитительная Витори, — с жаром тем временем произнес он.

Фи, как это наигранно звучало.

— Добрый вечер... — и тут я поняла, что даже не помню, какое имя указала в письме. — Господин Грантербер. Если честно, то я предполагала, что служба Вас не отпустит.

— О, ради Вас я готов отложить все дела, — его глаза опасно блеснули.

Что же я натворила?!

4

Прежде чем вести его к родителям было необходимо перекинуться парой слов. Возможно, уже на данном этапе этот высокий блондин решит покинуть мое "очаровательное" общество.

Сматс проводил нас в гостиную, в которой я тут уже расположилась на небольшом диванчике у окна. Само собой, своему прекрасному гостю я и не думала предлагать сесть. Но как оказалось, разрешение ему и не требовалось.

— Витори, Вы еще очаровательнее, чем я себе представлял, — почти промурлыкал этот наглый котяра.

— К сожалению, не могу сказать того же.

— Тогда, возможно Вы мне поведаете, каким образом я оказался втянут в Вашу странную игру.

Грантербер сверкал глазами, заставляя мое сердце чаще биться. Но не от восторгов наивного девичьего воображения, а от того, что нас кто-нибудь услышит.

— Если бы Вы не явились сегодня, то я и дальше бы спокойно себе жила еще пару лет. Как Вам удалось меня найти?

Мужчина рассмеялся. От его голоса по спине пробежали предательские мурашки.

— Королевский артефактор может найти кого угодно и где угодно. Признаюсь, что сутки слишком малый срок для поисков неподписанного девичьего письма, но вензеля Вас выдали, поэтому мне не составило труда узнать у кого подобный семейный герб.

Неужели это так легко и просто? Было несколько обидно. Возможно, в иной ситуации, я была бы в восторге от его проницательности и наблюдательности, но не сегодня.

А ведь было даже отчасти жаль, что нам не свелось когда-то познакомиться в иных обстоятельствах. Не исключено, что я подарила бы ему сердце, а он растоптал мою душу. Таким мужчинам не стоило доверять.

Обреченно выдохнув, я перевела взгляд с гостя в окно, стараясь отрешиться от всего. Главная проблема сейчас совсем близко, и она жаждет познакомиться с моим женихом.

— Простите, я не знаю Вашего имени, но Ваш визит — огромная ошибка. Теперь мне нужно придумать легенду, почему мы расстались, — я старалась говорить тихо, чтобы вездесущий Сматс потом не смог ничего поведать матушке.

Грантербер поднялся со своего места напротив меня. Казалось, что диван облегченно скрипнул, когда вес мужчины покинул его. Траты матушки всегда были огромными и только на наряды и драгоценности, а в особняке многое не мешало бы заменить, но расточительство не знало границ.

— Мы даже не успели толком познакомиться, а Вы уже торопитесь расстаться. Дело ли это? Да и что обо мне скажут Ваши родители?

На самом деле меня мало волновало, что они скажут. Хотя насмешки Олеан грозили быть долгими и утомительными. Но это была малая плата за мою ложь.

Мужчина встал у окна совсем близко ко мне. Взгляд у него был очень задумчивым, словно он приступил к решению интереснейшей, но сложной головоломки. Воспользовавшись небольшим расстоянием между нами, я решила рассмотреть его как следует, чтобы убедиться, что передо мной реальный человек, а не видение.

— А разве это имеет значения. Я даже не знаю, кто Вы, и это, кстати, взаимно. Уверена, что Вам и без меня хватает хлопот, поэтому не буду задерживать. Рада была познакомиться, теперь будет о чем внукам рассказывать.

Возможно, это было не очень вежливо, но моя семья давно застыла в ожидании, а так я приду и просто сообщу, что он меня бросил. Или я его.

— Уверен, они будут в восторге, если Вам все же посчастливится выйти замуж для начала. Но знаете, я очень голоден с дороги, и не могу отказать себе в удовольствии провести немного времени в Вашей компании.

Нет, это не могло ничем хорошим закончиться. Это была катастрофа.

В дверь постучали, а затем она отворилась. На пороге стоял отец. Бледный и измученный.

— Добрый вечер, господин Грантербер. Рад снова видеть Вас. Говорят, Вы осчастливили мою старшую дочь своим вниманием, — граф протянул дрожащую руку, и гость тут же ее пожал, легко поклонившись.

Было странно, что у такого мужчины не было никакого титула. По крайней мере, все кого я знала, называли его именно "господином". Он должен быть не меньше, чем принц. Надеюсь, что король не узнает моих возмутительных мыслей.

— Рад нашей встрече, граф Абертан. Вижу, Вам уже лучше.

Пока родитель и гость перекидывались фразами, я не могла взять в толк, когда они успели свести знакомство на столько близко, что Грантербер знал о состоянии здоровья папы. Мы старались тщательно скрыть это, но вероятно информация все же просочилась в свет.

— Я не могу покинуть этот свет пока не выдам замуж дочерей, но кажется Витори решила, что я должен жить вечно.

Мужчины рассмеялись, а мне оставалось только краснеть от стыда и прятать взгляд.

— Папа... Господин Грантербер голоден.

— О, да, понимаю. Прошу.

Отец указал на дверь и увлек за собой гостя. Я же просто проследовала за ними, молясь всем Богам, чтобы они покарали меня на месте за ложь. Будет гораздо постыднее, если моя тайна будет раскрыта при всех.

В столовой нас уже заждались матушка и сестра. Олеан ахнула, как только увидела Грантербера, графиня величественно выплыла вперед с видом королевы. Она подала руку, унизанную перстнями для поцелуя. Гость бросил на меня насмешливый взгляд и тут же склонился, целуя воздух над ручкой мамы.

5

Эрик Грантербер

Меня попытались усадить на почетное место по правую руку от хозяина дома, но я воспротивился и сел рядом с белокурой негодницей, которая заварила этот убойный коктейль. Две пары любопытных женских глаз смотрели на меня немигающими взглядами от чего мороз пробежал по коже. И только Витори отводила свои чудесные очи в сторону, стыдливо краснея. Или гневно?

Я улыбнулся собственным мыслям. Ксандр был прав, возможно, в этом доме я отыщу настоящее сокровище, если бы были иные обстоятельства, то я не смог бы упустить столь чудесное создание, но сейчас мне ни невеста, ни жена были ни к чему. Вот только и отказывать себе в удовольствии, чтобы немного позлить девушку я не собирался.

Едва заметно коснувшись коленом ноги девушки, тут же напоролся на ее колкий взгляд. Все же, это гневный взгляд. Что ж, именно на такую реакцию я и рассчитывал.

— Простите, — прошептал, чтобы только ей было слышно.

Розовые щеки покрылись алыми пятнами от возмущения, но меня это только еще больше забавляло.

— Когда, говорите, планируется свадьба? — начала разговор графиня Абертан.

А я ведь и не говорил.

— Никогда! — вдруг выпалила пунцовая девушка, вдруг решившаяся сдать все карты, но я был намерен еще немного поиграть.

— Витори хотела сказать, что нам нужно еще немного времени для знакомства. Уверен, вы понимаете на сколько сейчас впечатлительные девушки и как им важны ухаживания, — улыбнулся, откладывая вилку, и беря в свою руку похолодевшую ладонь "невесты".

— Жениться надо по молодости и глупости, — вступил в разговор граф. — Если долго перебирать, то можно никогда и не найти ту самую.

— Или того самого, — поддакнула ему супруга.

Почему-то я был уверен, что они не всегда так единодушны, как в этот раз.

Я уже успел раздобыть некоторую информацию об этом семействе. Серв был немало удивлен, когда я явился в особняк его деда поздно ночью, чтобы выяснить отправительницу письма. Тут никакие способности были и не нужны. Герцог Грант обладал потрясающей памятью. Он наизусть знал все гербы и оттиски, которые были на бумаге. Мы с другом всегда поражались этому, но его дед был по-настоящему уникальным человеком, хоть и без капли магии. Но помог мне не герцог, а сам Серв, потому что у него по чистой случайности хранилась пара десятков таких писем от Олеан Абертан.

Девушка давно и безнадежно была в него влюблена. Друг даже иногда оказывал ей знаки внимания. По счастливой случайности мы выяснили, что у Олеан есть старшая сестра, уже практически заклейменная старой девой.

Моя задумка с каждой минутой казалась все забавнее, но я и представить не мог, что нарисованная в воображении уродина окажется юным и хрупким цветком, хоть и шипастым, что свойственно розе.

— Крепки ли Ваши чувства, господин Грантербер? — между тем продолжала пытать потенциальная теща.

— Уверяю, что таких девушек я еще не встречал, — ловко обошел расставленные сети.

— Вздор! — фыркнула младшая сестра моей фиктивной невесты. — Вам следует обратиться к лекарю, чтобы проверили зрение.

Мне стало неприятно, даже отчасти обидно за Витори. Неужели бедная девушка не могла рассчитывать на мужскую любовь.

— Наша первая встреча оказалась огромным потрясением для нас обоих, но мы не смогли отрицать некоторую общность, — снова не солгал я. — Я до сих пор пребываю в потрясении от истинной красоты и обаяния Витори.

И я не врал. Это была чистейшая правда. И имеет ли значение, что эта самая первая встреча состоялась буквально полчаса назад?

— Но разве такой мужчина обратил бы внимание на столь серую мышку? — продолжала гнуть свое Олеан.

Почему-то в ее вздоре никто даже не пытался остановить. Словно такое поведение было в порядке вещей. Можно, конечно, все списать на юность и глупость, но это было бестактно и грубо, и как мне казалось, совершенно недопустимо в семейной среде. Не исключено, что у меня были подобные мысли от того, что сам я рос в любви и достатке, но променял и дом родной и титул на карьеру при дворе.

— Все потому, что рядом со мной сидит настоящая девушка, которых не так-то и много осталось. В наше время юные красотки пытаются вскружить голову отполированной красотой, позабыв о собственной индивидуальности.

Удар попал в цель. Олеан насупилась и замолчала, хотя, скорее всего, хотела что-то еще сказать.

Я только открыл рот, чтобы продолжить, но маленькая ручка "невесты" легла мне на колено под столом, призывая к благоразумию.

Волна возбуждения пробежала по телу. Перед глазами заплясали интимные картины, которые я тут же попытался отогнать прочь. Давненько у меня не было женщины, если столь бурную реакцию вызвало такое простое прикосновение. Немедленно, сразу после ужина стоило отправиться снять напряжение в компании милых прелестниц. Любовниц у меня давно не водилось — дорого. Слишком много времени и сил они отбирали, а каждая минута моего времени стоила достаточно крупную сумму.

Ужин проходил мучительно медленно. Только присутствие Витори его скрашивало. Но девушка все время молчала, либо отвечала односложно на любой вопрос. Разговоры о погоде и грядущих планах академии заняли все время. А когда пришло время прощаться, я натолкнулся на взгляд небесных глаз. Они метали молнии и молили прекратить эту пытку.

— Может быть выпьем, — предложил граф после ужина.

По нему было видно, что спиртное ему противопоказано, но я не смог отказаться, попросив крепкого чая с молоком.

Женщины удалились в гостиную, а мы с Абертаном прошли в кабинет, чтобы продолжить разговор наедине.

6

Все происходящее напоминало какой-то сюр. Сестра пялилась на меня пыхтя от злости. В любой другой бы ситуации я бы просто позабавилась и не стала бы особо обращать внимание на подобные выходки, но сейчас дело обострялось загадочным незнакомцем, который возомнил проучить меня.

— Как ты могла скрыть это? — матушка обмахивалась шелковым платочком и с негодованием расхаживала по гостиной. — Такой уважаемый мужчина и в нашем доме!

Можно было подумать, что других, не менее уважаемых мужчин, у нас в особняке не бывало.

Стоило сейчас признаться в своей лжи и покаяться, но злобный взгляд Олеан останавливал меня. Терпение было на исходе. Столько лет я терпела и молча глотала тонны яда, который брызгал каждый раз в мою сторону, что сегодня все это грозило вылиться в глобальный взрыв.

— Мама, как я могла признаться, если вы бы бедолаге не дали бы и спокойно вздохнуть, — хотелось добавить, "как и мне", но я промолчала.

— Не преувеличивай, дорогая. Мы с радостью примем твоего жениха в наши семейные объятия.

Этого-то я и боялась больше всего на свете. Объятия моей матушки могли напоминать змеиные, чем больше стремишься выбраться, тем сильнее сжимаются кольца на шее.

— А я все равно не верю! — почти выкрикнула Олеан, но тут же натолкнулась на мой предостерегающий взгляд.

Этого было достаточно, чтобы, насупившись она замолчала и уставилась в потолок. Этот ее протест несколько озадачивал. Неужели на самом деле так трудно поверить, что я могла с кем-то познакомиться и влюбиться.

— Как вы познакомились? — продолжала любопытствовать графиня.

Это был вопрос с подвохом. Что бы я не ответила это могло быть использовано против меня же.

— Совершенно случайно, — захлопала ресницами, чтобы сойти за наивную дурочку.

— Дорогая моя, это же просто знак судьбы, что ты готова к браку!

Вот это совершенно не факт, но если ей так хотелось думать, то почему бы и нет.

— Я тоже так думаю.

— Я слышала, что он преподает в местной академии, — снова вклинилась в разговор Олеан. — Не понятно зачем, если его положение в обществе гораздо выше занимаемого поста. Быть женой профессора не так престижно, как стать единственной для герцога.

Фыркнув, я закатила глаза. Если Олеан думала, что внук и единственный наследник герцога когда-нибудь женится на ней, то ей пора начинать писать сказки для наивных дурочек. Пларувелл был всем хорош, кроме того, что слыл развратником и повесой. Я его лично не знала, но земля слухами полнилась. Таких, как он, однозначно юным девушкам стоило обходить стороной. Но и Грантербер, если был его другом, то не заслуживал доверия. Скорее всего вел какую-то игру. Нужно было немедленно выяснить, какую.

— Ну что ты, как я могу претендовать на руку и кошелек герцога, тут самой как бы не остаться у разбитой вазы, — пожала плечами, чтобы не заострять на этой теме внимание, иначе вскроется, что я ничего и не знаю о своем женихе. — А теперь, прошу меня простить. Мне бы хотелось пойти пораньше спать.

Думала будет отличной возможностью сбежать с этого парада лицемерия и подслушать разговор родителя и Грантербера. Было бы неплохо узнать хотя бы его имя.

— Витори, ты обязана проводить своего гостя, — возмутилась графиня Абертан, всплеснув руками.

Мысли метались как волфер в клетке, но делать было нечего, с мамой не поспоришь. Она была слишком взбудоражена происходящим. Теперь, даже если жених был и фиктивным, она найдет способ его женить на мне, чего бы нам всем это не стоило. В сотый раз я успела раскаяться в своем поступке, но отступать было поздно. Лучше продумать каким образом выкрутиться из этого ужаса без особых репутационных потерь.

Дверь распахнулась и появилась Барни.

— Граф приглашает Вас в кабинет. — Я бросилась к двери, обгоняемая мамой, подхватившей юбки для увеличения скорости, но экономка ее остановила. — Только дочь.

Графиня громко фыркнула, выражая свое несогласие с происходящим, а я уже почти бежала по коридору, чтобы встретиться с отцом и женихом.

Открыв дверь, я сразу влетела в широкую грудь, принадлежащую Грантерберу, и была сразу же взята в кольцо его рук. Он быстро отступил, ослабляя хватку. Его ладони скользнули по моим плечам, от чего мелкая дрожь пробежала по телу. Странная реакция, однако.

— Простите, — пролепетала, отводя взгляд от стыда.

— Вам не за что извиняться, мне было даже приятно.

— Кхм, — отец все еще был в кабинете.

Мы отступили на шаг друг от друга, чтобы выслушать отцовский вердикт.

— Витори, рад, что ты к нам присоединилась. Я почти был уверен, что ты найдешь способ улизнуть от матери, чтобы подслушать наш разговор, — тихо рассмеялся граф. — Господин Грантербер производит должное впечатление, и я разрешил ему ухаживать за тобой. Можете больше не скрываться.

Вот так дела, почему-то только меня не спросили, дозволяю ли я за собой ухаживать.

— Спасибо, папа, — я перевела взгляд на ухмыляющегося жениха. — Это так... здорово.

Очень надеялась, что выглядела я вполне себе приличной влюбленной старой девой, а не злой колючкой. Но судя по хитрому прищуру отцовских глаз, он догадывался о нашей игре. Нужно было его срочно переубедить. Или не стоило, ведь мне не помешала бы группа поддержки.

— Я бы хотел пригласить Витори завтра ко мне в мастерскую, а затем на пикник, — чинно поправив пышный галстук выдал неожиданность Грантербер.

Это был неожиданный поворот событий. Я бы душу продала лишь бы хотя бы одним глазком взглянуть на академию, в которую мне был путь заказан. Свыше мне была дарована уникальная способность влипать в неприятности и никакой магии.

— С удовольствием.

Мужчина пожал графу руку, а затем поцеловал мне ладонь, нисколько не скрывая столь интимный жест от моего отца и удалился, а я полетела к себе в комнату, чтобы никто не увидел алеющих щек под неожиданно громкий хохот свидетеля сцены.

7

Проснулась я с отличным настроением. Сегодня мне было позволено немного окунуться в стандартную жизнь адепта академии магии. Это была прекрасная возможность выбраться из кокона постоянного давления семьи.

Олеан, как только узнала о грядущем свидании с разрешения отца, запыхтела от негодования. Где это видано, чтобы не к ней толпы воздыхателей в очереди стояли. А мне они и не были нужны. Как показала практика сс ухажёры только и могли, что проблемы создавать. Хотя по большому счету, я сама их себе устроила.

— Дорогая, это так волнительно, — в комнату вбежала мама. — Подумать только, моя крошка пойдёт на приватную встречу с женихом! Барни, разумеется, отправится с тобой.

Такой взбудораженной я ее редко видела.

— Конечно, — покорно согласилась, чтобы не нарываться лишний раз на очередную порцию разговоров о целомудрии до брака.

— Этот бледный лимонный цвет делает тебя тощей и болезненной на вид. Надень свой изумрудный костюм для прогулок.

Оказалось и собраться спокойно мне не дадут. Тот зеленый наряд шился специально для прогулок с претендентами на руку и сердце, правда пару лет назад, и сейчас он мне был мал как минимум на размер.

— Мама, я бы рада, но некоторые мои части тела несколько увеличились в объемах, — постаралась воззвать к матери, но была остановлена взмахом руки, призывающим к молчанию.

— Не спорь! Он совершенно новый, ведь ты так ни разу не удосужилась согласиться на прогулку ни с кем.

Точно, ведь свататься приходили ко мне исключительно старики или искатели финансовой подушки безопасности. Поразил особо один обнищавший игрок-вдовец. Его выводку требовалась мама, а ему самому плотно набитые сундуки приданного. К счастью, мое приданное оказалось недостаточно велико, и участь нелюбимой жены миновала. В целом, он был неплох, разве что в год назад я не была готова становиться матерью кому бы то ни было, особенно мужчине со страшным шрамом на лице.

— Хорошо, я постараюсь в него влезть, — согласилась, не понимая, зачем.

Поймав загадочную материнскую улыбку, я полезла в гардеробную. А может, не так уж и плохо, выйти замуж и обзавестись семьей? Конечно, Грантербер плохо подходил на роль мужа. Но может... Нет. Эти глупости стоило гнать подальше. Волфер ему в тапки!

С помощью Барни мне удалось натянуть на себя платье, которое туго село в груди, буквально вывалив наружу мои телеса и не скрывая никаких достоинств. Конечно, мне было что показать, но уж лучше подобные моменты скрывать. Правила приличия пока никто не отменял.

У мамы было отлично развито шестое чувство. Она ворвалась словно вихрь, и буквально выхватила у меня из рук шаль, которой я пыталась прикрыться.

— Тебе это ни к чему! — уверенно заявила она.

— Но, мама!

— Мы тебя замуж собираемся выдать, а не похоронить всю эту красоту!

Спорить было бесполезно, все равно что воду носить в треснутой чашке. Поэтому я смиренно взяла себя в руки и подмигнула Барни, чтобы та сама прихватила шаль. Разумеется, это не осталось незамеченным матушкой. Оставалось только взять небольшую поясную сумочку и выйти в холл, где уже дожидался господин Грантербер.

— Сражен Вашей красотой, — он поклонился, чтобы поцеловать мне ладошку, но слишком уж серьезным был его вид.

— Вы тоже весьма недурно выглядите, — отозвалась я, ни капли не лукавя.

Светлые по плечи волосы были собраны в аккуратный хвост, синий костюм прекрасно сидел по фигуре, очерчивая широкие плечи. В сравнении с ним, я выглядела совсем миниатюрной.

Косой взгляд мазнул по моей приоткрытой груди, затянутой в изумрудное платье, и мне захотелось прикрыться. Даже показалось, что мужчина чем-то не очень доволен, но была уверена, что не мной. Сделав вид, что ничего не произошло, я прошла вперед, чтобы выйти на улицу. Грантербер последовал за мной.

— У Вас дурное настроение? — решила сразу уточнить.

— Появились непредвиденные обстоятельства. У нас с Вами намечается серьезный разговор.

Вот даже как. Интересно.

Мужчина приоткрыл дверцу повозки, и я заняла место, чтобы видеть все перед собой. Грантербер занял место напротив меня, а Барни села впереди, чтобы составить компанию кучеру. Даже в мире высшей магии все еще не придумали альтернативного способа перемещения. Хотя говорят, что у короля есть пара крытых повозок, двигающихся на чистой силе артефактов. Было бы интересно спросить бывшего сотрудника королевского дворца.

— Так быть может, перейдем сразу к делу?

— Витори, мне глубоко симпатична Ваша прямолинейность, но сейчас можно и насладиться этим солнечным весенним днем, отбросив все дурное.

Отличная попытка, но мне казалось, что мысли, которые беспокоят моего недожениха важны и для меня. Тем более, раз уж я его фиктивная невеста, то нужно быть в курсе всего происходящего с ним. Осведомлен — вооружен.

— А я любопытная, — улыбнулась своему спутнику, стараясь немного прикрыться руками.

Казалось, что это произвело обратный эффект и Грантербер погрузился в не в собственные мысли, а в изучение моей груди.

— Витори, могу ли я Вам дать совет? — я кивнула, хотя понимала, что зря. — Никогда не пытайтесь заманить мужчину в свои сети, если не хотите дать больше, чем готовы. Ваш жест мог бы быть истолкован как соблазнением.

Я покраснела от смущения. Неужели он подумал, что я его... того?

— Господин Грантербер!

— Эрик, — поправил меня собеседник.

Прикрыв глаза, я постаралась успокоить бешено стучащее сердце, которое готово вот-вот вырваться из дерзко приоткрытой груди. Досчитала до десяти и, открыв глаза, натолкнулась на внимательный мужской взгляд.

— Эрик, прошу прощения, если Вам показалось, что я Вас соблазняю. Это не так. Мы по чистой случайности изображаем из себя пару. Ни я, ни Вы не готовы жениться, поэтому давайте, будем сохранять приемлемую дистанцию в общении.

— Отличная идея, но вынужден Вас разочаровать, дорогая Витори.

— Не поняла, — я часто захлопала ресницами.

— Король пожелал, чтобы мы поженились как можно раньше. Если дословно, то... "Эрик, ты женишься в следующую субботу".

Мне показалось, или он сказал, что король приказал нам связать себя узами брака?

8

В мире нет столько дыхательных гимнастик, чтобы мой пульс вернулся в нормальное состояние.

— Господин Грантербер, а можно с этого места поподробнее?

Я горела в нетерпении узнать, каким образом в это дело вообще вмешался король. Было бы странно, если бы бывший королевский артефактор побежал стремглав докладывать, что некая незнакомка обладает весьма странным чувством юмора и выбрала его случайно в женихи. Тут даже волфер покатился бы со смеха.

— Витори, я бы хотел рассказать более подробно, но могу лишь обозначить, что выбора мне не оставили. Я обязан жениться на следующей недели.

— Так женитесь!

— Дорогая моя, Ваша матушка разнесла новости, что я Ваш жених, по всему городу. В столицу быстро добрались слухи, ну, а там уж дело пяти минут, чтобы во дворец донесли.

И все равно это было странно. На сколько мне было известно, у Грантербера не было влиятельной семьи, которая бы могла ему указывать, что делать.

— Вы так говорите, словно это пустяк. Но только представьте себе последствия столь странного брака. Сейчас мы фиктивные жених и невеста, но брак — это намного серьезнее. Это же...

— Делить кров и постель?

Когда он это произнес, то мои щеки в миг окрасились в пунцовый цвет. Я почувствовала, как они покраснели. Было даже страшно представить, что нам придется делать даже это.

— Именно. Неужели Вы на это и рассчитывали? Вам нужна богатая жена? Могу Вас огорчить, я уже одного отвадила, у меня нет богатых накоплений и приданного. Само собой, есть некоторая сумма на моих счетах, которыми управляет отец, но...

— Не стоит переживать на сей счет, я смогу обеспечить и сам свою семью. Дело в том, что она мне не нужна. Я пока не готов жениться и сам. Но, как Вы понимаете, выбора у нас нет.

Как нет? Выбор должен был быть всегда, особенно в таких щепетильных вопросах.

Повозка как раз притормозила о ворот академии и нам пришлось прерваться. Я была более чем уверена, что кучер и Барни слышали наш приватный разговор, оставалось надеяться на их благоразумие в вопросах, связанных с главой королевства.

— Ну вот мы и прибыли, — мужчина подал мне руку и помог сойти с повозки.

Я благодарно кивнула и залюбовалась окружающим меня видом.

Академия представляла собой цепочку зданий, которые связывали аллеи, выложенные небольшими плиточками и тропинки, усыпанные мелким камнем. Все вокруг было в цвету, чудесные ароматы витали в воздухе.

Мы прошли в самое большое здание. Грантербер попутно здоровался с людьми, а мне приходилось только кивать и помалкивать. Остановившись на первом этаже у одного из кабинетов, "жених" открыл дверь и вошел. Нас встретила беловолосая женщина в очках. Вид у нее был стервозный, но она улыбалась, сверкая глазами.

— Рада видеть Вас, профессор Грантербер, — по мне мазнул холодный взгляд.

— Магрет, чудно выглядите. Аргейл у себя?

— Нет, — голос женщины понизился до зловещего шепота. — Он снова пошел куда-то со своей протеже. Помяните мое слово, эта пигалица охомутает его и женит на себе.

— Скажите ему, что я заходил вместе с Витори Абертан.

— Неужели и Вас на себе собираются женить? — возмутилась секретарь, словно меня не было в помещении.

Грантербер рассмеялся, но кивнул, и взяв меня за руку вывел из кабинета.

— А кто такой Аргейл? — не смогла удержать любопытства я.

— Это тот человек, который надоумил меня встретиться с тобой, и он же принес мне то письмо.

Ага, значит, вот кого нужно винить в моем нынешнем положении. Было бы интересно на него взглянуть.

Мы прошли по закоулкам и лестницам, чтобы оказаться у другого кабинета. Я с жадностью впитывала в себя все, что видела вокруг. Книжные полки, отдельные столы для адептов, кристаллы и магические штучки, предназначение которых мне было неведомо. Это был новый мир, который захватывал и кружил в водовороте новых впечатлений.

— Корзинку со снедью уже доставили сюда. Может быть, вместо пикника мы здесь перекусим, — предложил "жених".

— Я не голодна. Жажду узнать все подробности нашей возможной свадьбы по-настоящему, — я скрестила руки на груди, показывая, что настроена очень решительно.

Артефактор вздохнул. Казалось, что эта тема и его глубоко задевает. Если сам король приказал нам пожениться, то мы оказались в весьма сложном положении — практически безвыходном.

В камине потрескивали угольки. Грантербер подкинул пару дровишек и прошел по кабинету, чтобы сесть за стол. Я же скромно примостилась на краю небольшого диванчика лицом к мужчине. Руки немного подрагивали он нервов, и я тут же ухватилась за кромку оборки на рукавах.

— О моей семье мало, что известно, но огромное влияние на нас имеет венценосное семейство. Мы точно такие же подданные, как и все, но с оговоркой на безусловную преданность. Рано утром прибыл вестник, до королевского Величества дошли слухи, что я обручен с графской наследницей, он безумно рад и с удовольствием посетит нашу свадьбу в субботу в приватной обстановке. Как Вы понимаете, у меня никто не спрашивал, обручен ли я на самом деле. А Ваша вроде бы безобидная ложь стала фатальной для моей свободы, — поведал с ноткой печали Грантербер. — А этот Ваш откровенный вырез... Вы решили намеренно свести меня с ума?

Я вспыхнула и прикрыла грудь руками, чем казалось, привлекла еще больше внимания к этой зоне. Схватив небольшую подушечку с бахромой, я прижала ее к себе, чтобы больше не смущать ни себя, ни собеседника.

— Но Вас никто не просил подыгрывать мне в этой лжи. Вы сами заявились на мой порог! Хотели позабавиться? — я старалась подавить приступ раздражения.

Обычная жизнь могла рухнуть в один миг из-за простой и безобидной фразы. Как же я жалела, что солгала тогда родителям.

— Не спорю, но я не просил Вашу мать разносить эти вести по всему королевству!

Он был прав. Мама не могла желать зла мне, рассказывая своим скучающим соседкам о небывалой радости — дочь нашла жениха. А уж мне прекрасно известно, как быстро вести разносятся по ветру.

— Но вы же нашли выход? — Грантербер был моей последней надеждой. Он так долго обходил все мысленные и немыслимые брачные сети, что и в этот раз у него должен был быть план.

— Да, — мужчина вышел из-за стола и встал передо мной на одно колено. — Витори Абертан, Вы согласитесь стать моей женой?

9

Это был рискованный ход, но другого выбора у меня не было. Если девушка что-то заподозрит, то не миновать скандала. А короне сейчас это ни к чему. Отец неоднократно меня предупреждал, что нужно сидеть тихо, не отсвечивая королевскому Величеству ничем, кроме своих доблестных заслуг, но я не послушал его.

Я чувствовал себя полным дураком, стоя на колене перед строптивым белокурым видением. Если бы не эти обстоятельства, я все равно бы на нее обратил внимание. Вполне вероятно, что тогда в нашем союзе было бы больше взаимности и не было этого сожаления. Выбора все равно не было ни у кого из нас. Если король сам себя пригласил и назначил дату свадьбы, то ей быть. О последствиях отказа даже думать не хотелось.

Быть так тесно связанным с королевской семьей могло нести только пагубные последствия, поэтому чтобы никого не злить нужно было действовать быстро. Фиктивная невеста оказалась как нельзя удачной. Разве моб я о большем мечтать, чем о здравомыслящей юной красавице, которая не питала ложных иллюзий и надежд, к тому же не жила в розовых грезах о вечной любви. С Витори у нас будет прочный союз, основанный на взаимном доверии, ведь мы хранили одну тайну на двоих. Было бы неплохо потом развестись, если найдутся основания, а если их не будет, то найдем.

— Нет, — решительно заявила девушка, вскакивая с дивана.

— То есть как? — такого поворота событий я никак не ожидал.

Эта девчонка явно сумасшедшая. Да любая другая бы тут же разрыдалась от счастья.

— Мое имя было упомянуто лишь случайно, поэтому Вам следует искать другую кандидатку на заклание, — фыркнула девушка и бросилась к двери.

Не так-то быстро, дорогуша. Мне еще никто не отказывал.

— Витори, — окликнул ее, — Мы находились здесь наедине. Вы заметили, что Ваша экономка осталась в повозке? Одно лишь мое слово...

— Негодяй! Вы не посмеете! — перебила она меня. — Это подлый шантаж!

Слова прозвучали, словно пощечина. Не скрою, мне было неприятно поступать с ней подобным образом, но слишком многое сейчас висело на волоске. Ей нужно только согласиться.

— Давайте поговорим, как два взрослых и адекватных человека, — устало проговорил я, в надежде, что доводы рассудка ей будут более понятны.

Витори вздохнула и понурив голову поплелась обратно к дивану, все так же прижимая к груди подушку. Это было забавно и трогательно. Мне не хватало такого уже очень давно. Мое сердце можно было назвать общежитием, так часто в нем селились увлечения, но они ничего не стоили. Ни одна из них не могла сравниться с невинной красотой этой девушки. Изумруд очень шел к ее глазам и делал их похожими на свежую весеннюю листву.

Отогнав от себя романтические настроения, я сел на край стола и сложил руки на груди, стараясь укрыться от девичьего ледяного взгляда. Если бы она была магом воды, то я давно стал бы ледышкой, но сие счастье меня миновало. Хотя одаренная невеста была более подходящей партией, но такие встречались намного реже и вели достаточно раскрепощенный подход к жизни, который не вязался с образом хранительницы семейного очага.

— Я Вас слушаю.

— Надеюсь. Вы успокоились. Тогда вот мое предложение: мы сыграем наши роли до конца, поженимся и будем спокойно себе жить, как и прежде. Вы получите свободу, а я не претензионную супругу, — я понимал, что иду по тонкому льду, но вариантов иных не было.

— Вы хотите сказать, что предлагаете мне заключить фиктивный брак? — Витори была в шоке, это читалось по ее глазам.

Нужно было действовать на опережение и предупредить о возможных плюсах и минусах данного соглашения.

— Именно. Вы сможете развлекаться в светских кругах, найти себе работу, удалиться в мое семейное поместье и наслаждаться пением птиц по утрам — все что угодно на Ваш выбор. — Я надеялся, что эти моменты смягчат горькую пилюлю, того, что будет сказано далее. — Прошу лишь об одном, мне нужна Ваша супружеская верность. Если наступит такой момент и Вы влюбитесь в кого-то, прежде чем падать в его объятия, обсудите это со мной. Во-первых, у меня не должно быть детей сомнительного происхождения. А во-вторых, кому как не мне хорошо известно, как отличить порядочного человека от беспутного.

Девушка молчала, судя по ее то открывающемуся рту, то закрывающемуся, она не находила слов. Почему-то крепла уверенность, что не от счастья. Взгляд привлекли ее губы. Они так и манили к поцелую, словно умоляли прикоснуться к ним, но я старательно держался, иначе все сказанное ранее станет просто смехотворным.

— Господин Грантербер...

— Вам дозволено называть меня по имени.

— Эрик, Вы сошли с ума? — наконец нашлась, что сказать она.

Да, не таких слов я ждал, но я сразу предполагал, что просто не будет.

— Не исключено, — пожал плечами, понимая, что Витори отчасти права.

— Если я и стану чьей-то женой, то только по любви и взаимному согласию.

— Разумеется, — я оттолкнулся от края стола и присел на корточки перед девушкой.

Вид открывался прекрасный. Тонкая, стройная, она так бережно прижимала к себе подушку, что в своем негодовании и не заметила, как та спустилась вниз, чем еще больше выпячивала грудь. Скорее всего это было неосознанным жестом, но столь притягательным, что у меня начало немного плыть все перед глазами.

— Я прекрасно понимаю, что Вы помогли мне и не стали афишировать мою ложь, чем спасли мою внутрисемейную репутацию и спокойную жизнь. Что ж, я могу допустить для Вас исключение, с условием, что жить мы будем вместе, и верность будет взаимной. Ни одна живая душа не должна будет даже предположить, что мы не питаем нежных чувств к друг другу.

Мне словно перекрыли возможность дышать. Она это серьезно?

— Витори, если я буду жить с Вами под одной крышей и не иметь возможности прикоснуться к другой женщине, то рано или поздно упаду вместе с Вами в кровать. Поверьте, у нас там найдутся веселые приключения, исключающие сон, — честно признался девице, которая даже понятия не имела, о чем говорила и что требовала.

Девушка поднялась и отбросила подушку в сторону, расправила складки платья и гордо подняла голову.

— Либо так, либо никак. Подумайте над моим предложением, оно единственный способ заполучить мое согласие.

Захотелось придушить собственными руками это прелестное создание, но я сдержался, отвлекаясь на стук в дверь. В проеме появился Ксандр и вид у него был взъерошенный и возбужденный.

— О-о... — только и протянул он.

— Всего Вам наилучшего, — махнула юбками Витори на прощание. — Дорогу я сама найду.

А мне оставалось только поймать недоуменный взгляд друга и плеснуть нам по стакану крепкого, чтобы этот разговор стал казаться не таким ужасающим.

10

Разумеется, как только повозка затормозила у парадной двери, то я уже понимала, что ждет меня впереди. Как только Сматс открыл, заметила, что вся семья уже стоит в ожидании шокирующих подробностей.

— Свадьбы не будет! — решительно заявила я, и прошмыгнула к лестнице, чтобы скрыться в собственной комнате.

Снизу доносились голоса, но я успела краем глаза заметить хитрую улыбку Олеан. Она злорадствовала. Но даже из вредности, я не могла поставить на кон всю свою жизнь. Уж лучше быть посмешищем в семье, чем прожить с гулякой, не планирующем исправление. Но был и плюс, он не врал мне в своих намерениях.

Оказавшись в тишине своей спальни, я почти прыгнула в постель. Ну не дура ли? Этих нервных потрясений хватит, чтобы никогда в жизни больше никому и ни за что не врать. Это дело мало того, что сомнительное, так еще и опасное.

— Дорогая, можно?

Маменьке нетерпелось поскорее узнать все подробности моего сомнительного свидания.

— Нет! Мне нужно отдохнуть. Не хочу никого видеть и слышать.

Мне было больно и обидно говорить столь громкие слова

— Витори, он тебя чем-то обидел?

Она еще спрашивала. Конечно, обидел, но не настолько, чтобы я закатила подобный концерт.

— Это все это платье виновато.

То, что Грантербер согласится на мои условия, я практически не сомневалась, но хотелось узнать, как далеко пойдет матушка в своем стремлении сбыть меня с рук. Если утром пробежит еще один слух, в котором будет участвовать мое изумительное платье, догадка жениха подтвердится, а я моя вера в семейные узы рухнет, как карточный домик.

— Я уверена, что ты произвела на него впечатление и господин Грантербер просто не смог устоять, — оправдывала жениха мама из-за двери, не решаясь войти.

Ох, уж эти мамы и их вечная "забота". Неужели она решила, что Эрик ко мне домогался? Пф-ф.

Я мечтательно уставилась в потолок, воображая, что было бы если бы мы познакомились по-настоящему и влюбились. Возможно ли это? Грантербер слишком долго был холост и скорее всего был далек от серьезных намерений, а я никогда бы не захотела стать доступным увлечением. Мы из разных миров магов и простых людей. Бездарность ему ни к чему. Родовитые семью ищут всегда магически одаренных кандидатов на руки и сердца. Здесь даже деньги не много решали, а были скорее приятным бонусом.

Пока что я могла похвастаться лишь предприимчивой родительницей, стервозной сестрой и слишком добрым всепрощающим отцом.

А ведь изначально проблема была только в том, что Олеан возомнила себя невестой маркиза Пларувелла. Если бы не это ее маниакальное желание окольцевать его, то ничего подобного бы и не случилось. К тому же, просто не возникло вопроса с моим замужеством. И кто вдруг решил, что старшая сестра должна выходить первой замуж?

В дверь снова постучали, но на этот раз не стали спрашивать разрешения. Это был отец. Он просто стоял в проеме и улыбался своей нежной улыбкой, которая поддерживала меня все детство и научила верить в людей.

— Я говорил, что ты настоящая красавица? — спросил папа.

Я села на постели, свесив босые ноги и понурив голову. Он всегда был для меня образцом терпения, заботы и безграничной любви.

— В детстве разве что.

— Ты выросла в красивую и уверенную в себе молодую девушку. Не согласишься ли ты сопроводить старика на прогулке?

Он протянул руку, и я тут же подорвалась, чтобы взять ее. Когда любой такой момент единения может оказаться в любую минуту последним, то нужно ценить каждый миг.

Папа дал мне немного времени переодеться, и уже спустя полчаса я стояла в холле. Неодобрительные взгляды сестры и мамы были очень красноречивы, но мы их проигнорировали.

— Витори, ты стала уже совсем взрослой, но для меня ты остаешься все той же маленькой девочкой с забавными белыми косичками. Я желаю тебе только добра, поэтому буду честен и откровенен, — его голос становился все тише, казалось, что даже речь давалась с трудом, но он старался. — К моменту перехода меня за Грань, я бы хотел быть уверенным, что мои дочери в надежных руках, у них есть семьи и они обрели свое счастье. Эрик Грантербер уважаемый мужчина, но если он обидел тебя, то я готов устроить ему неприятности. Мы не сильно значимые фигуры в королевстве, но и у меня есть хорошие знакомства, которые помогут воплотить это в жизнь.

Отец замолчал, а я поняла, что готова вот-вот расплакаться. Для него я так и осталась маленькой девочкой, которую нужно защищать. Он был сильно ослаблен этой гадкой болезнью, и несмотря на улучшение, прогнозы лекарей были не самыми благоприятными.

— Он не причинил мне никакого вреда, но все усложнилось вмешательством короля.

— Не думаю, что господин Грантербер столь ценный сотрудник королевской палаты, что правителю есть до него хоть какое-то дело, — пожал плечами папа.

Мы сели в беседке, спрятавшись в уютном уголке среди ароматов сирени. Отцу графу Абертан требовалась небольшая передышка, чтобы восстановить свои силы.

— Но он сказал, что утром получил письмо, где читалось требование скорой свадьбы в следующую субботу. А это значит, что осталось совсем немного времени.

Подул теплый весенний ветерок, взъерошивший нам волосы, и мне показалось, что все должно быть, как и раньше, и никакие Грантерберы мне не смогут помешать наслаждаться счастьем быть вместе со своей семьей.

— В свое время были слухи, что Грантербер не так-то прост, каким хочет казаться для всех, но они не имели особых доказательств, поэтому спустя некоторое время поутихли, — проговорил медленно отец. — В любом случае, вам стоит сразу договориться об условиях совместного будущего, если вы отважитесь создать семью. А я хочу, чтобы моя маленькая девочка была счастлива.

Граф взял меня за руку, и я ощутила ее холод.

— Я обязательно разберусь с этим смутьяном, но нам нужно в первую очередь позаботиться о тебе.

Он очень не любил, когда речь заходила о ее здоровье, но сегодня спорить не посмел. Скорее всего, просто не было на это сил.

— Моя дорогая умница-дочка, мне осталось не так много, но я буду спокоен, если ты исполнишь отцовскую волю и выйдешь замуж по любви.

Спорить и с этим было бесполезно.

— Да, папа. Но и ты обещай мне, как только я выйду замуж, то ты согласишься дать королевскому лекарю осмотреть тебя.

Отец кивнул, но я знала, что поступит он все равно по-своему.

11

Эрик Грантербер

Чем дольше Ксандр смеялся, тем больше мне хотелось его прибить. Сначала он просто давился от смеха, пытаясь влить в себя "Жало дракона", а потом и вовсе перестал стесняться. Это бесило.

— Это все по твоей вине, — только и смог, что посетовать на проблему.

— Нет, я просто принес тебе письмо, а уж дальше ты сам выкопал себе яму.

— Ты смейся сейчас, а я посмеюсь потом, когда одна прыткая девица окольцует сначала тебя, а потом скрутит в бараний рог.

Аргейл заметно напрягся, а его взгляд устремился на пляшущее пламя в камине. Отчего-то мне показалось, что такая девушка уже отыскалась, но он ее тщательно скрывал. Что ж, возможно, я отгуляю на его свадьбе раньше, чем на своей. Хотя нет, моей быть уже через неделю. Это несколько огорчало. И дело было не в том, что я не желал расставаться со свободой, а в том, что выглядел в этой ситуации полнейшим идиотом. Сам же решил посмеяться над девчонкой и сам же попал в брачные сети.

Не было никаких сомнений в том, что графиня Абертан постаралась распространить слух обо мне и своей дочери. Конечно, все можно было оспорить и выложить все карты на стол, но тогда бы я выглядел еще большим идиотом, чем был. А мне очень не нравилось, когда кто-то обо мне так думал. И тем более выдать все сейчас, значило закопать репутацию Витори. А она не заслуживала участи одинокой старой девы с подпорченной репутацией. Или чего хуже, ее бы вынудили быстро выйти замуж за какого-нибудь искателя легких денег и титула, который она может унаследовать в случае смерти отца. Такое бывало редко, но не исключалось, потому что иных наследников мужского пола просто не было в большой ветви Абертан.

Меня бесило, что о девушке и ее благе я думал больше, чем о своем. Мне было комфортно жить одному, делать, что взбредет в голову, любить тех, к кому лежало сердце на ночь. Брак очень сильно изменит мою жизнь. Стоило ли оно того?

— Уверен, ты знаешь, что такое долг, — проговорил друг. — Поступай по совести.

— Я должен в срочном порядке жениться на девице, которая мне симпатична, но не знаю о ней практически ничего. Тебе не кажется, что это отдает временами наших прадедов? В их времена это явление было общепринятой нормой, жених и невеста могли познакомиться сразу на свадьбе, но сейчас времена другие.

Моему возмущению не было предела. Я был зол на короля и на себя. Но больше всего задевало, что Витори понравилась мне по-настоящему, а я ей по всей видимости не очень. Можно было бы включиться в игру и заставить ее полюбить себя, но дни, когда наша, тогда еще четверка, могла себе позволить такие игры давно канула в лету.

— Ты должен, но не хочешь или сопротивляешься желаемому? — Ксандр, как всегда, смотрел в корень проблемы.

Я всегда поражался его проницательности в некоторых вопросах.

— Это трудный вопрос. Скорее всего, я хочу, чтобы она была рядом, но не готов жениться по указке, от этого и такая антипатия. А еще, как представлю, что графиня Абертан станет моей родственницей, так дрожь берет. Ты только представь, это ж придётся видеть ее каждые праздники!

Аргейл рассмеялся, совершенно не стараясь скрыть свое отношение к ситуации, а мне захотелось впервые за все эти годы ударить друга.

— Ты можешь отправиться с женой к себе в фамильное поместье и там спокойно жить, — предложил он едва отдышавшись.

— Ты имеешь в виду жить с отцом и братом в поместье? Извини, уж лучше здесь развлекать графиню, чем там семью.

Ксандр снова взорвался смехом, а я потер кулаки, размышляя стоит ли бить ректора академии, в которой я работаю. Пожалуй, подожду, когда подобная проблема встанет перед ним, и тогда наступит час моего торжества.

— Я могу выделить вам домик на территории академии, но думаю, это ни к чему, если у тебя есть небольшой особняк в городе. Не понимаю твоей проблемы.

Я и сам ее не понимал, чувствуя себя загнанным в клетку волфером. Чем больше я пытался продумать возможные пути решения проблемы, тем ближе становились пленяющие прутья. Но кое-что я для себя уже понял, свадьбы не избежать, как и отсутствие вариантов в вопросе согласия на условия самой Витори. Хочет подразнить меня своим присутствием — пусть получает по заслугам настоящую семейную жизнь.

Я был готов стать ей реальным мужем. Цепочка сама по себе выстроилась в голове. Я соглашаюсь с ее бредовыми условиями, но требую взамен наследника, или даже двух в течении первых пары лет брака. Такой расклад мне был по душе. Очень хотелось увидеть выражение лица девушки, которая поймет, что сама себя загнала в угол. А главное, она сама должна знать, что и у нее не было выбора.

— Ты повеселел, — заметил Ксандр. — Уже решил, как проучишь плутовку?

— Да, спасибо, друг. А теперь давай обсудим, что у тебя с твоей личной адепткой. Как абсолютная бездарность смогла заполучить дар интуита, и долго ли ты будешь скрывать ее от короля.

Аргейл поморщился, и я понял, что попал в своих догадках прямо в цель. Ректор решил оставить себе такое дарование или здесь нечто большее, чем казалось на первый взгляд? Стоило наведаться к этой Анне, чтобы спросить у нее совета. Возможно, она сможет направить меня в правильном направлении. Сейчас любая подсказка помогла бы.

12

Я поправила шляпку и взглянула на себя в отражение зеркала перед самым выходом из дома. Еще утром Эрик прислал записку, в которой просил о встрече в парке. Было странно, что он не захотел, как положено заезжать за невестой, но я была склонна полагать, что все дело в слухах, которыми полнился наш скучный городок.

Последняя неделя выдалась очень насыщенной на события. Внезапно пару дней назад к нам в дом нагрянул Серв Пларувелл, который увлек Олеан на прогулку. Сестра, конечно же, обрадовалась, как первому леденцу на палочке в жизни, но я в этом видела только подвох. Все эти дни Грантербер выжидательно отмалчивался, накаляя добела мою нервную систему.

Он был мне нужен. Точнее, мне необходима была его помощь с отцом. Если и был какой-то шанс спасти его, то я просто обязана им воспользоваться.

На улице дул легкий ветерок, но шляпка хорошо скрывала прическу и не давала волосам растрепаться. Сегодня я должна была поразить артефактора в самое сердце. Я даже была готова согласиться на его условия и удалиться в любое из его поместий, чтобы не мешать наслаждаться свободой в условном браке.

Сматс подал мне руку и помог забраться в повозку. Я улыбнулась дворецкому и надела будничное лицо, когда окружающий шумный мир казался ничего не значащим. Барни неловко взобралась к кучеру, и мы двинулись по узким улочкам на встречу к Грантерберу. Можно было, конечно, пройтись пешком, но матушка настояла на поездке, чтобы все могли полюбоваться мной во всей красе, а не на взмыленную после получасовой ходьбы. В этом была своя логика, поэтому я не сильно сопротивлялась.

Жених поджидал у самого входа в парк. На нем был одет самый простой темно-коричневый костюм, светлые волосы собраны в хвост, а на губах играла легкая улыбка.

Он что-то задумал. Оставалось надеяться, что трое суток до определенного королем срока сделают его сговорчивым.

Грантербер подал мне руку и помог спуститься по ступенькам с повозки, затем галантно поцеловал ладошку и положил мою руку себе на локоть. Расстояние между нами было меньше положенного правилами приличий, но как жениху с невестой это являлось вполне допустимым.

— Вы чудесно выглядите, Витори. Каждую нашу встречу я пребываю в искреннем восхищении, — отсыпал порцию комплиментов мужчина.

Я покраснела до корней волос, не зная, что ответить.

— Благодарю, Вы, как всегда, учтивы. Рада нашей встрече.

Было страшно первой начинать разговор, тем более, когда на нас обращены десятки взоров.

— Я далек от пустой лести. Давайте обсудим наше с Вами соглашение.

О, да. Нам было о чем поговорить.

Мы прошли вглубь парка и отыскали небольшую уютную беседку парка, чтобы спрятаться от посторонних глаз. Все, кому было нужно уже успели нас заметить, чтобы потом вечером за рюмочкой ликера поделиться информацией с мамой.

Когда нас больше никто не видел, можно было отбросить учтивый тон и напускные приличия, но мы пока не решались сделать это.

— Витори, я подумал над Вашим предложением, — начал, растягивая слова Грантербер.

— Вы согласны? — казалось выдох облегчения услышали все.

Просто гора с плеч. Теперь можно было попросить его воспользоваться знакомствами, чтобы помочь моему отцу. Этого человека я не могла потерять. Но жизнь могла быть нечестной и несправедливой к нам.

— Нет. Я вынужден отказать. После недельных размышлений я понял, что мне нужна не просто фиктивная жена, чтобы отвести глаза королю и развлекаться дальше в свое удовольствие. Мне нужна самая настоящая жена.

Что?

— Настоящая жена..? — едва шевеля губами пролепетала я, пребывая в шоке от услышанного.

Но мне не нужен был настоящий муж. Это не входило в мои планы. Одно дело, показать всем, что у меня есть все необходимые пункты для хорошей репутации в обществе, но совершенно иное — воплотить видимость в реальность.

— Именно. Я намерен послать письмо королю, в котором попрошу об отсрочке в связи с нашим расставанием, — совершенно серьезно проговорил мужчина, а я была уже готова разрыдаться у него на плече.

Это был бы идеальный вариант, если бы мы изображали из себя супружескую пару, я бы могла пользоваться его положением в обществе, а он... А у Грантербера было бы явно меньше плюсов из данного союза, чем у меня. Но просить одарить меня честью стать ему настоящей женой я не могла. Это ж было... фу.

Частенько маменька с подругами на посиделках роняли жалобы на свои супружеские отношения, но деликатно умолкали, заприметив меня или Олеан неподалеку. Разумеется, пытливый девичий ум впитывал все, что только возможно узнать. Этих знаний было ничтожно мало, но и их хватало, чтобы понимать, ловить в браке нечего. Совсем.

— А какие конкретно критерии Вашей идеальной и "настоящей" жены? — не смогла удержаться от вопроса, теребя оборку на поясной сумочке.

Тонкое кружево не выдержало натиска и оторвалось от плотной бархатной ткани. От досады, я сжала ее. Поверх моей руки легла ладонь Грантербера.

— Мне, как любому мужчине, нужны наследники. Настоящая жена должна родить их.

Во рту в миг пересохло. Я нервно сглотнула ком застрявший в горле, но это не помогло. Теплая рука Эрика только еще больше смущала.

— Я могу подумать? — а ведь он даже не предлагал мне замуж по-настоящему.

— Только до утра. Но я облегчу Вам думы.

Грантербер склонился и коснулся моих губ своими, от чего волна дрожи пробежала по телу, требуя большего.

13

Грантербер доставил меня до дома и, поцеловав на прощание руку, отбыл, оставив меня размышлять до утра. Как бы не был приятен его поцелуй, я мечтала о браке по любви и взаимному влечения, а теперь выходило, что для него это просто игра.

— О чем задумалась? — голос отца застал меня врасплох.

Я утерла все еще горящие от поцелуев губы ладонью и посмотрела на папу. Выбор был не велик: либо я положу себя на брачное ложе брака по расчету, который, по сути, фиктивный, либо лишу своего отца шанса на жизнь. Уже было понятно, что выбора не было. Казалось, что Грантербер все тонко рассчитал и спекулировал на моих чувствах, хотя ни в одном разговоре я не упоминала даже о своих проблемах.

— Грантербер позвал меня замуж, — проговорила я, чувствуя, что голос словно стал чужим и безжизненным.

— Это же хорошо, что он подтвердил свое намерение.

— Я пока не уверена в этом. Но события слишком стремительно развиваются. Так, что я не могу поспеть за ними.

Отец обнял меня за плечи и прижал к своей груди. Я чувствовала, как судорожно она вздымается и слышала хрипы в глубине. Это окончательно и бесповоротно помогло мне принять верное в данной ситуации решение.

— Поступай, как чувствуешь, — прошептал он мне на ухо.

В комнату влетела матушка, словно ураган пронесясь по гостиной. Ее лицо раскраснелось от возбуждения. Кажется, сейчас будет новость, причем грандиозная.

— Адольфо! Уму непостижимо, наша дочь развратничала прямо в парке! На глазах у всего света. Поговаривают, что даже принц мог увидеть, как наша распутная дочь придавалась любви на скамейке в беседке! Наша репутация погибла!

Граф перевел на меня свой взгляд. Он был совершенно спокоен.

— Я так понимаю, что Грантербер приложил максимум усилий для убеждения?

— Это громко сказано. Мы только поцеловались, — растеряно обронила я, пряча глаза от стыда.

Это ж надо было так попасться. Но я была уверена, что за нами не мог никто наблюдать. Слишком уж далеким и тенистым был наш укромный уголок. Если только не специально за нами следили.

— Сальма, не сгущай краски. Дети всего лишь поцеловались. Неужели ты сама не помнишь, как...

Матушка предостерегающе взмахнула рукой.

— Нет, дорогой мой, я все помню, и как быстро потом появилась на свет Витори!

Мне было жаль, что эта новость стала достоянием общественности, но вместе с тем в глубине я уверялась, что только по материнской указке за нами могли следить. Но зачем? Чтобы погубить мою репутацию? Так они и так ниже некуда: засидевшаяся старая дева девятнадцати лет от роду, с мизерным приданным не смогла охомутать ни одного представителя даже незнатной или побочной ветви. Да я даже конюха не смогла бы очаровать!

— Господин Грантербер сделал нашей малышке предложение, поэтому тебе не о чем переживать, — попробовал защитить меня отец.

— Это не имеет никакого значения. Где была Барни, что допустила это?

Правильно, всю ответственность нужно было на кого-то возложить. И нет, чтобы сказать, что сама недоглядела в воспитании дочери, обязательно обвинить кого-то другого.

— Мама...

— Я всё сказала. Следующий твой выход из дома будет только к алтарю!

Взмахнув пышными юбками, мама выплыла из комнаты, оставив горькое послевкусие от разговора.

— Ты разочарован во мне? — я чувствовала себя виноватой именно перед папой.

— Нет. Ничего на этом свете не способно заставить меня разочароваться в тебе.

Эти слова были, как бальзам на истерзанную душу.

— Тогда мне срочно нужно написать Эрику, ведь через пару дней наша свадьба.

— Я бы так не торопился и дождался письма от жениха. Все-таки мужчина должен сам проявить инициативу.

С этим было трудно не согласиться. Я кивнула и устремила свой взгляд в окно. Граф с трудом встал, опираясь о диван, но он очень не любил, когда ему помогали, поэтому я сделала вид, что ничего не заметила и мысли мои далеки. А ведь они и в правду были далеки, но от безысходности. Ситуация, которая весьма комично начиналась, становилась все более похожей на драму. Не так мне виделось будущее.

В двери отец встретился со Сматсом. Он нес на подносе письмо. Я взглянула на него. Как и следовало полагать, оно уже было распечатано. Значит, матушка уже прочла его содержимое. Но это было совершенно не важно, если Грантербер не упоминал ничего провокационного.

"Я не могу обещать сделать Вас самой счастливой на этом свете, но приложу все силы, чтобы Вам не пришлось пожалеть о принятом положительном решении. Я не могу обещать Вам любви, но могу гарантировать уважение и верность. Выбор только за Вами." — гласила записка внутри.

Я прижала конверт к груди, понимая, что он был честен на сколько это возможно.

— Сматс, подай мне письменные принадлежности. Я должна написать ответ.

Когда мое поручение было выполнено, то я быстро черканула несколько строк и перечитала их. Вроде бы неплохо. Я надеялась, что господин Грантербер верно истолкует послание.

"Я не могу обещать Вам свою любовь, но гарантирую подарить ее нашим детям, как и всю себя".

Этого должно было быть достаточно, чтобы принять послание за согласие.

Отложив письменные принадлежности, я прижала руки к щекам, в очередной раз поражаясь, как небольшая ложь способна в один миг изменить жизнь двоих.

14

Эрик Грантербер

— Аргейл, ты только послушай, что она мне прислала, — воскликнул я, хватая бокал с "Ядом дракона", и удобно располагаясь на диване, закидывая ноги на мягкую поверхность. — "Я не могу обещать Вам свою любовь, но гарантирую подарить ее нашим детям, как и всю себя".

— И что тебя смущает? — друг, как обычно, был сама невозмутимость. — Разве ты сам желал заключить не брак, а деловую сделку?

На миг замер и задумался. Конечно, я был уверен, что плутовка согласится на все мои условия, но уж никак не ожидал, что она посмеет отплатить мне той же монетой.

— Но это же вызов, — я сделал глоток огненной жидкости и поморщился.

Ядреный напиток никогда мне особо не нравился, но в последнее время без него было никак. Ни одна другая настойка в исполнении Ксандра не была способна успокоить меня.

— Да, который ты ей бросил, а она подхватила. Терпи, друг мой — это только начало.

Я был готов взорваться в праведном негодовании. Но если Витори намерена играть, то я ничего не мел против, особенно, вспоминая сегодняшний поцелуй. Волны желания накатывали, откликаясь в штанах. Нужно было просто немного подождать. Всего несколько дней, и она не сможет мне отказать. Было бы мое на то желание, Витори уже сегодня сказала бы "да", но начинать супружескую жизнь со столь нечестной игры. Это должно было быть только в законном браке, все как полагается.

— Ты на себя бы посмотрел со стороны. То бросаешься на адептов, то на преподавателей. Всему виной твоя собственная маленькая привязанность к учащейся, — никогда мне не хотелось так сильно никого задеть, как сейчас.

Ксандр только улыбнулся. Его не трогали мои слова, он пребывал в слишком уж хорошем настроении. Всему виной влюбленность, но таким друг нравился мне гораздо больше. Он словно ожил.

— Прибереги свои силы для более важных переговоров, — только и сказал он посмеиваясь.

Я отложил стакан и вскочил со своего места. Нужно было срочно написать ответное письмо.

"Если мы достигли соглашения, ждите завтра подмогу."

Я зарядил вестника и отправил по адресу. Очень надеялся, что потенциальная теща не начнет вставлять палки в колеса. Уж она-то уже успела постараться, растрезвонив на весь белый свет о вызывающем выходе своей дочери в неподобающем виде. Казалось, что графиня Абертан делает всё, чтобы скомпрометировать и сбыть с рук свою старую дочь. Баллов это ей не добавляло, а вызывало острый приступ раздражения. Надеюсь, что она будет достаточно далеко от нас с Витори после заключения брака.

— Ты не разослал приглашения на свадьбу, — напомнил Аргейл.

— Король настоял на закрытом формате мероприятия. Из приглашенных два свидетеля, родители невесты и королевская чета. Ты и Раст, разумеется, приглашены.

— А отец?

Это было бы проблематично. Я поморщился, представляя, чем может обернуться его появление на публике, тем более при короле. По меньшей мере все закончится скандалом, возможно, так и не доходя до брачных клятв.

— Ты же знаешь, что Гасиан никогда не согласится, чтобы отец и он находились в одном помещении. И под сводом Храма, в том числе. Я потом пирушку устрою в родовом поместье и тогда отгуляем всей компанией.

Я устало взъерошил волосы и вернулся на диван. Погода стояла чудесная, хотелось надеяться, что и в день бракосочетания не подведет. Уже сейчас представлял, как Витори наденет чудесный подвенечный наряд и произнесет свои обеты.

— Ты не обижайся, но это старая история. Они могли бы простить друг друга.

Во мне всегда вызывал приступ раздражение разговор о родителях. Давние душевные раны не давали покоя. Много лет назад моя мать бросила отца, чтобы связать свою жизнь с принцем, фавориткой которого была. Так уж сложилось, что меня ей тоже нужно было бросить. Женщины — непостоянные создания. Именно поэтому я никогда не желал связывать себя узами брака, чтобы потом не быть преданным любимой. В отношениях с Витори все было предельно просто — стандартная сделка и игра в настоящие отношения. Ставки были высоки, но не было ложных надежд.

— Летиция сделала свой выбор много лет назад, не мне ее судить. Она завела себе новую семью и родила себе нового любящего сына, позабыв о первом, — горькие слова срывались с губ, а кулаки сжимались и разжимались от сдерживаемой злости.

Рука друга легла мне на плечо. Он знал, что эта тема меня больно задевала, но и забывать о ней не стоило.

Аргейл отошел и сел напротив меня в кресло. Перекинув ногу на ногу, он внимательно всмотрелся мне в глаза, решаясь поведать ли о чем-то.

— Тогда спешу тебя обрадовать, — начал он нерешительно, — Поговаривают, что принца тоже обязывают жениться. Не кажется ли тебе странным, что родительница решила пристроить сразу обоих сыновей?

Это был отличный вопрос, но я ничего не желал иметь общего с венценосной частью семьи.

Семью не меняют на золото и статус.

— Плевать, — я поднял бокал, салютуя.

Аргейл поддержал. Звон ознаменовал начало новой жизни. Осталось совсем немного, и строптивая фиктивная невеста станет самой настоящей женой. Она сейчас интересовала меня гораздо больше, чем все остальное.

В голове промелькнули яркие картины нашей недавней встречи. Снова. Нужно было срочно написать еще одно письмо, которое точно так же не даст заснуть невесте, как и мне придется мучиться эту пару ночей одному.

15

Пол ночи я не могла уснуть вся в предвкушении встречи с Грантербером. Чего бы мне это ни стоило, но даже священнослужителю не остановить мое желание придушить наглого и дерзкого артефактора. От одной мысли о нем, меня бросало в дрожь, а глаз нервно начинал дергаться.

Но потом я уснула, ожидая, что утром будет возможность наверстать упущенные часы отдыха, но не тут-то было. Казалось, что еще часы на главной башне не пробили девять, а в мою дверь уже постучал отец и разбудил. А все почему? Да просто прибыли модистки и ювелирщики, чтобы сотворить чудо.

В гостиной поставили небольшой пуф, на который меня заставили взобраться в одной ночной сорочке, и пока граф отвлекал мастеров драгоценного дела у себя в кабинете, десяток шумных девиц одновременно замеряли меня и сразу же раскраивали отрезы тканей на полу, чтобы уже к утру наряд был готов.

— А талия-то какая тонкая, — охала одна из работниц.

— А кожа-то какая белая, — вздыхала вторая.

А мне оставалось только терпеть и пытаться контролировать собственное выражение лица.

— Дорогая, сапфиры или изумруды? — голова отца появилась в дверном проеме.

— Без разницы, — отозвалась, стараясь не выдать раздражения в голосе.

Не мое все эти наряды и примерки. Не получаю я такого удовольствия от всей этой суматохи.

— Тогда мне стоит разбудить твою матушку. Она уж точно знает толк в подобных во...

— Изумруды! — выкрикнула, готовая на все, лишь бы обойтись без ценных материнских советов.

В идеале, нужно было решить вопросы с нарядами и украшениями до того, как они с Олеан проснутся.

— Я знал, что ты и сама способна справиться с таким плёвым делом, — хрипло рассмеялся отец.

Но зря он радовался так скоро. В комнату тут же влетели матушка и сестра, почти сшибая его с ног. Они обозрели творящийся хаос и застыли от удивления на мгновение, которого мне не хватило, чтобы сбежать. Вообще, сомнительно куда-то пытаться скрыться, когда вся утыкана в булавки.

— Кто-то сказал "изумруды"? — графиня быстро пришла в себя. — Дорогая, они тебе совершенно не пойдут. Истинная девушка всегда выбирает бриллианты!

Я закатила глаза, не ожидая ничего иного.

— Мама, — я сделала выдох, чтобы немного унять стук сердца, — Я имею право сама выбрать себе подарок от будущего супруга.

— Вздор, — матушка замельтешила, мешая модисткам работать и наступая на ткань, которая лежала на полу. — Кому как не матери позаботиться о собственном дитя.

Я бросила взгляд на отца, который оперся о дверной косяк. Он немного покраснел от напряжения, но было видно, что ему нравится чувствовать свою причастность к такому событию, как свадьба старшей дочери. У него не было желания сбыть с рук залежавшийся, не слишком свежий товар — он хотел снова быть нужным и полезным.

— Мама, я доверяю решению Эрика и вкусу отца. Уверена, что мы вместе подберем прекрасный комплект, — проговорила я очень тихо, но даже в этом хаосе все было отлично слышно.

По лицу графини пробежала тень недовольства, но она не решилась на открытый бой при свидетелях. Отец немного покачнулся и оттолкнулся от стены, а затем скрылся, не желая вмешиваться в нашу перебранку.

Вероятно, не такая уж и плохая идея выйти замуж и переехать жить вместе с мужем подальше от этого сумасшедшего дома. Жаль лишь было отца. С моим уходом ему придется совсем туго в этом тесном семейном кругу. Оставалась надежда убедить Грантербера отправить отца лечиться к королевскому лекарю.

Удивительно было, что мне начало казаться, что отцу становилось хуже в присутствии матушки, словно она была виной его ухудшающегося состояния. Это был, конечно, бред. Чего только не придет в голову, когда столько нервных потрясений валится на голову неготовому к браку человеку.

— Ну вот и всё! — хлопнула в ладоши главная модистка, и ее работницы стайкой птичек в ярких чепцах слетелись и встали у нее за спиной. — Завтра на рассвете мы снова прибудем, чтобы окончательно подогнать прод фигурку платье. Уверена, что жених будет в восторге.

Ох, если бы. Я бы этому жениху уши надрала, но долг обязывал просто улыбнуться в ответ.

— Благодарю за терпение. Но разве так скоро шьются наряды?

Женщина загадочно улыбнулась.

— Все зависит от суммы и желания. До скорой встречи. Отдыхайте.

Она низко поклонилась, и девушки, словно копируя каждое ее движение, синхронно повторили, чем вызвали очередную порцию моего удивления.

Когда работницы покинули гостиную, я посмотрела на родственниц. Они молчали, сухо поджав губы, но было понятно, что им не нравится все здесь происходящее. В целом, как и мне.

Я накинула халат, чтобы ничем не смущать их, и гордо выплыла из гостиной. Очень хотелось посмотреть, что там придумал папа на пару с ювелиром.

Эскиз оказался очень даже милым. Это была пара комплектов. Для Грантербера толстый браслет и тонкое кольцо из белого золота, в которых было по одному камню. Для меня же предназначался точно такой же набор, но красивое витиеватое кольцо, усыпанное россыпью изумрудинок должно было занять почти всю фалангу пальца, и браслет полностью повторял узор кольца.

— Папа, — воскликнула я, — Они прекрасны!

Граф улыбнулся. Ему было приятно, что он смог меня порадовать. Поддавшись эмоциям, я порывисто обняла его.

— Девочка моя, для тебя все самое лучшее.

— К церемонии у вас будут оба готовых комплекта, — улыбнулся ювелир, кивнув своему помощнику.

Эскиз аккуратно положили в папку, а отец протянул лист с печатью мастеру.

Когда мы распрощались, я повернулась к отцу, чтобы спросить, что это было. Хотя, ответ на этот вопрос я знала, меня интересовала, зачем он оплачивал сам.

— Папа, Эрик планировал сам оплатить все расходы.

— Я знаю, но неужели я не могу сделать своей дочери и будущему зятю свадебный подарок?

И тут я поняла, что все серьезно.

Неужели это правильно выйти замуж без любви и жить так долгие годы?

16

Нервное напряжение не покидало меня ни на секунду. Сердце то замирало, то билось словно птица в клетке.

Грантербер, безумно красивый стоял в проходе, между ровными рядами скамеек, чтобы соединить наши руки навеки. Темно-синий костюм оттенял его светлые волосы и делал глаза еще более яркими и выразительными. Упрямый подбородок был вздернут, но выглядел он расслабленным. Казалось, что все это шутка для него.

Я шла по проходу, шурша юбками платья. Семь слоев по отдельности были почти невесомы, но суммарно становились весьма внушительными и объемными. Спина, ровная, словно я проглотила палку, была напряжена, лопатки почти касались друг друга, выпячивая грудь вперед, так что лиф грозился вот-вот лопнуть, но корсет стягивал и не давал свершиться катастрофе.

"Только дыши"— уговаривала я себя, молясь, чтобы не опозорить собственную семью и доброе имя.

Взгляд исподтишка рассматривала собравшихся гостей. Здесь был увиденный мною друг Эрика. Светловолосый паренек, чуть старше меня задорно подмигнул, от чего я еще больше разволновалась. Он был очень похож на Грантербера, не исключено, что его родственник. Чуть в стороне была королевская чета. Не знала, что король выполнит свою угрозу и прибудет на данное мероприятие. Мне вообще казалось, что это просто блеф, чтобы позлить меня. Ошиблась. Бывает. Крепкий мужчина в дорогом одеянии, украшенном золотом, с самым серьезным выражением лица, наблюдал за мною, а хрупкая блондинка поразительной красоты в бордовом платье не сводила глаз с Эрика. И тут я поняла, на сколько они тоже похожи. Неужели родственники? Почему-то Грантербер не удосужился мне рассказать, что имеет непосредственное родство с венценосной семьей. С ними были принц Николас и принцесса Ризолия, как я поняла, потому что они слишком редко бывали на людях. Как поговаривали, Его Высочество и вовсе только недавно вернулся на родину.

Чтобы хоть как-то расслабиться, я посмотрела на своих родственников. Мама гордо восседала, словно она — сама королева, даже не стесняясь, что здесь присутствовала Ее Величество. Олеан сухо поджала губы, чтобы не выдать своих эмоций. Ей было обидно, что я так быстро смогла закрутить с родовитым женихом, который в миру прослыл одной из самых загадочных личностей королевства. Разумеется, ей теперь необходимо было сделать более выгодную партию. Если моя догадка верна, то ей нужен был не меньше, чем сам принц Николас. Само собой, такой союз был исключен.

Я взглянула на отца. Он не смог меня повести под венец. Сегодня ему было особенно нехорошо. Утром он был бледен и едва стоял на ногах. Папа улыбался глазами. Уголки его губ подрагивали, выдавая волнительность момента. Я ободряюще кивнула ему и посмотрела вперед, на Эрика. Он слегка сощурил глаза, показывая, что следит за каждым моим движением.

Что-то с ним было не так. В голову даже пришла шальная мысль, что он рассчитывал на мой побег. Эх, нельзя мне от него бежать, но имеет смысл наш фиктивно-настоящий брак сделать из условного самым настоящим, теплым и полным... Наполненным любовью не получится, но есть шанс, что мы подарим любовь нашим детям, или Грантербер разочаруется во мне и отправит подальше от любопытных глаз, чтобы я могла жить как захочется.

Священник поднял руки к стеклянному куполу над нами, а я сделала последний шаг перед неизвестностью. Его слова громко разносились по всему помещению, пока я вслушивалась в стук собственного сердца.

— Сегодня мы венчаем союз двух сердец... — начал священнослужитель в длинной рясе.

Его слова я слушала в пол уха. И не потому, что мне была безразлична собственная судьба, а потому что он говорил о любви, которой не было.

— ... Давайте спросим у жениха, согласен ли ты, Эрик Кидчер, лорд Грантербер, берешь ли ты в жены Витори Абертан?

Так он у меня лорд еще выходит. Многого же я не знала, хотя чему удивляться. Став королевским служащим, он лишался возможности так именоваться — только господином Грантербером. А мне уготована роль госпожи Грантербер. Но мне было не жаль расставаться с фамилией Абертан. Каждая девочка почти с самого рождения понимает, что однажды она станет частью другой семьи. Нужно только не забывать о своих корнях. В любом случае я заключала брак не ради финансовой или титульной выгоды, а ради отца, его доброго имени и шанса на здоровую жизнь. Сейчас была отличная возможность после церемонии обратиться к самому королю за помощью.

— Да, — ответил Эрик и испил из протянутого кубка винный напиток.

— Спросим же у невесты, Ты, Витори Абертан, согласна ли стать женой для Эрика Кидчера Грантербера?

А был ли выбор? Но и против я ничего не имела. Только бы все вышло как нужно.

— Да, — мне протянули золотой кубок.

Осторожно обхватив его обеими руками, я сделала глоток. Тепло, казалось, пробежало по венам и осело в районе живота. Но это не уняло страха, что все пойдет наперекосяк.

— Обменяйтесь символами вечной любви в вашем союзе, — священник протянул нам коробочку, в которой были труды мастера ювелирных дел.

Я протянула руку, и Эрик одел мне на палец кольцо, а затем защелкнул браслет. Я повторила за ним процедуру. Щелчок означал начало новой жизни, а наши судьбы навечно сплетены.

— Да скрепит поцелуй ваши сердца! — громко объявил священнослужитель.

Эрик смотрел на меня не отрываясь. Я затаила дыхание в ожидании. Прикосновение губ оказалось легким, почти невесомым, многообещающим. Мы словно пробовали друг друга на вкус, когда над ухом снова прозвучал голос священника.

— Прошу приветствовать новую семью — Эрик Кидчер и Витори Грантербер.

17

Эрик Грантербер

Я смотрел на нее и поверить не мог, что Витори стала по закону моей. Скорее всего, ожидал, что в последний момент она сбежит. И даже, когда увидел ее, идущей между рядов в Храме, казалось, что это все только мираж.

— Отчего же ты не весел? — сзади подкрался Ксандр, его рука легла мне на плечо.

Я вздрогнул.

— Она поразительна, — только и смог ответить ему.

— Все верно, и это твоя жена. Была фиктивной невестой, а стала самой настоящей женой. Хотя... Друг мой, настоящая ли она, ты узнаешь только после брачной ночи, а до тех пор...

Он многозначительно улыбнулся, давая понять, что наш брак можно расторгнуть, если у кого-то появятся сомнения. Например, у ее матери. Этого я допустить не мог. Если король приказал в срочном порядке жениться, значит, что кто-то этому поспособствовал, а тот брачный договор, который мы с ее семьей подписали, мог оставить меня без средств к существованию в случае развода. По крайней мере я сделал вид, что так оно и будет.

Графиня очень уж странно на меня посматривала пригубляя ликер. Уверен, что именно она настояла на такой формальности. Разумеется, она попросила ничего не говорить моей возлюбленной. Не странно ли это, ведь согласно контракту, в случае моей измены супруге достанется все, что не относится к майорату и принадлежит мне единолично. А вот в случае формального "не сошлись характерами", а по сути, любая причина по которой Его Величество сочтет брак возможным к расторжению по прошению, грозила мне пожизненным содержанием бывшей супруги и придется попрощаться с городским особняком в самом центре столицы. Знала бы графиня Абертан, что это подарок самого короля так бы не улыбалась. Не знаю, какую нужно будет выдумать причину, чтобы мы с Витори развелись. Более того, не хотелось думать об этом на свадьбе, но когда за час до церемонии тебя тащат подписать бумаги мыслей позитивных не находится.

— Не переживай, я все еще помню, что нужно делать с девушками за закрытыми дверями. Главное, чтобы ты не забыл сам, — отшутился я от друга.

Он кивнул и уступил место королю.

Отчим посмотрел на меня внимательно своими светлыми глазами и чуть нахмурился.

— Не огорчай свою мать, она спасла тебя от брака с представительницей Йоргов, к которому нас пытался склонить Николас. И еще, будь аккуратен со своей тещей. Лучше всего, отправляйтесь навестить отца, заодно супруге покажешь владения своей семьи. Чем дальше вы будете от графини Абертан, тем дольше продержится ваш брак.

Это был даже не прозрачный намек, а прямое подтверждение моей догадки. Графиня имела прямое отношение ко всем слухам и нашему браку. Что ж, нестрашно.

Я уже предполагал, что она запланировала дальше. Если она догадывается, что наш брак фикция, то, скорее всего, через пару недель нанесет нам визит, тогда-то Витори ей и должна пожаловаться на отсутствие исполнения супружеских обязанностей с моей стороны. А потом графиня в праведном негодовании затребует расторгнуть наш брак, чем неплохо набьет себе карманы. Конечно же, это будет компенсация их семье за нанесенный моральный ущерб, ведь их дочь после этого никто не возьмет уже замуж.

— Спасибо. Буду иметь в виду, — я пожал руку королю, а сам улыбнулся собственным мыслям.

Было исключено, что Витори замешана в этой нечестной игре. Слишком дорого она заплатит по итогу, а никакое золото будет не в силах смыть скандальное пятно с репутации, от которой ничего не останется.

Взглядом я выложил молодую жену. Она выглядела потрясающе. Невинная, раскрасневшаяся и не привыкшая к такому пристальному вниманию. Мать не отходила от нее ни на шаг, бросая на меня косые взгляды.

Когда к ним приблизился Николас, а графиня деликатно удалилась, я не выдержал и двинулся к ним. По традиции давалось время невесте, чтобы она простилась с родными. Конечно, сейчас это было лишь формальностью. Те времена, когда жених увозил далеко свою жену, давно канули в лету, но сегодня я решил нарушить обычай. Мало ли какому принцу вздумается одарить ее более пылким вниманием.

— Неужели от Йоргов ты забыл привезти свой маленький гарем и теперь решил позаимствовать у меня жену? — процедил я сквозь зубы.

— Брат мой, — улыбнулся Ник, — Тебе не стоит переживать — я скоро сам женюсь.

— Неужели нашлась такая наивная девица, которая поверила в твою любовь? — я увлек его подальше от Витори. Ни к чему ей слушать наши препирательства.

Николас продолжал улыбаться как ни в чем не бывало. Йорги неплохо воспитали в нем хладнокровие. От того мелкого засранца, которого я помнил ничего почти не осталось, но я прекрасно знал, что люди так быстро не меняются.

— Поверь мне, это и есть любовь.

— И кто же эта несчастная? — я не верил ни единому его слову.

— Мелиандра Бонем.

А это было уже интересно, но верилось с трудом.

— Неужели в нашем королевстве так плохо с девицами, что тебе разрешили брак с дочкой опальных герцогов? Хотя на сколько я помню, их лишили титулов, а дочь сплавили на попечение короля. Или сам король таким образом подстраховывается?

Николас рассмеялся и меня бесило его веселье. Но в нем я видел прямую угрозу Витори, точнее нашему началу супружеской жизни. Это не могла быть ревность. Скорее всего собственнические чувства. Она моя.

— Брат, ты слишком далек от политики, и на твоем бы месте я бы и дальше оставался в стороне. Ты лучше посмотри на нашу мать — она в восторге от красоты и обаяния твоей супруги. Я буду сам счастлив, когда вы позовете нас к себе с визитом.

Я скрипнул зубами. Хотелось дать по этому напыщенному лицу, прямо как в детстве, когда я еще не смирился с разрывом родителей. С тех пор прошла четверть века, а желания все те же.

— Сомневаюсь, что простые смертные достойны подобных гостей.

— Не переживай, — рука сводного брата легла мне на плечо, словно успокаивая, а улыбка не сходила с его лица. — Твоя жена уже нас пригласила. Мы с Риз обязательно заскочим к вам через недельку. Хочу убедиться, что ты не обижаешь нашу новую родственницу.

Николас удалился, гордо задрав подбородок, а так и остался стоять с каменным лицом.

Нужно было предупредить, чтобы Витори держалась подальше от венценосного семейства. Я взглянул на жену, взгляд ее пылал, было ощущение, что она готова меня испепелить.

Я тяжело вздохнул. Точно. Я забыл ее предупредить о близком родстве с королевским семейством.

18

Я старалась ничем не выдать своего волнения. Свадебная церемония закончилась быстро. Глядя в глаза Эрика, дать клятвы было несложно. Щелчок браслета означал новую жизнь и неизвестность. Хотелось верить, что все будет хорошо.

— Я знаю, — муж взял меня за руку и нежно погладил, — Я должен был предупредить.

— Должен был, — согласилась я, все еще негодуя.

— Но тогда бы я не увидел выражения лица графини. Твоя мать восхитительна, но можно мне попросить, чтобы она пореже заглядывала к нам в гости? — попытался отшутиться Эрик.

Я кивнула, выглядывая в окно мчащегося куда-то экипажа. Мы двигались в сторону гор, а это значило, что ближайший населенный пункт будет не ранее, чем через пару часов. Оставаться наедине столько времени было страшно, но вместе с тем любопытно. Никогда прежде так долго мое общество не выносил ни один холостяк в условиях ограниченной свободы.

— Мы едем к твоему отцу? — осторожно спросила я.

— Нет. Мы едем в поместье, которое я купил специально перед свадьбой. Там мы пробудем неделю, а потом отправимся знакомиться с моей семьей. У Раста будут каникулы, и он навестит нас.

Нервно сглотнув, я задумалась. Поместье, в котором бы будем одни...

— Ты никогда не рассказывал о семье, может быть самое время?

Эрик улыбнулся. Думать о нем как о муже пока еще выходило с трудом, но я старалась. С сегодняшнего дня наша шутка стала иметь необратимые последствия. Теперь мы навсегда связаны клятвой и общим секретом, который уже не имеет никакого значения.

— Я думаю, что есть иные способы познакомиться поближе пока мы в пути, — хитро прищурился муж.

Сердце стучало так громко, что готово было вырваться в любой момент через почти невесомое платье.

— Не в карете же!

— А почему нет? — рассмеялся Эрик.

— Потому что это неприлично!

— Витори, в браке все прилично, — продолжал он веселиться.

— А Вы были много раз женаты?!

Эрик откинулся на спинку сидения и громко расхохотался. Ему доставляло удовольствие смущать меня и выводить из равновесия.

— Нет, но на моих глазах уже один брак, в котором было все прилично. В своем я такого не допущу.

Это было больше, чем шутка. Для него это имело огромное значение. Если его мать замужем за королем Гасианом, то, скорее всего, родители прошли через постыдную процедуру развода, когда все грязное белье семьи становится достоянием общественности. Больше всего урон наносится детям — тем, кто вообще ни в чем не виноват.

— Я не собираюсь с Вами разводиться, — почти шепотом произнесла я, отводя взгляд, понимая, чего боится Эрик.

— Верю.

— Я сделаю все возможное, чтобы наш брак стал комфортным для нас двоих.

Муж взял мою ладонь в свою и сжал ее. Она была холодной. Казалось, что эта тема беспокоила его намного больше, чем он хотел показать. Я ободряюще улыбнулась, чтобы хоть как-то поддержать его. Но самым лучшим доказательством моего обещания будет его выполнение.

— Ох! — экипаж вдруг подбросило на кочке, а я оказалась на коленях у мужа.

Он посмотрел мне в глаза и хищно растянул губы в улыбке.

— Как прикажете, моя госпожа...

Руки мужа теснее прижали меня, припечатывая к себе, а губы с жадностью путника впились в мои. Сопротивление было бесполезно. Рука скользнула по тонкой ткани платья и пробралась к лодыжке, чтобы погладить и двинуться выше.

— Эрик, — промычала я в его губы.

Но он не прекратил сладкой пытки. Спасла нас очередная кочка, заставившая разъединится. Подхватив юбки, я пересела на сидение напротив и сжала ноги.

— Вы ведете нечестную игру, — обиженно произнесла, скрестив руки на груди и отворачиваясь к окну экипажа.

— Я предельно честен в своих намерениях. Как честный мужчина, не стану искать развлечений на стороне — у меня их и дома будет предостаточно. И раз уж мы стали мужем и женой, то я настаиваю, чтобы ты называла меня по имени и только на "ты". Это станет нашим первым шагом к близкому знакомству.

Я кивнула. Все равно он настоит на своем. Пусть и непривычно, но условности в браке точно будут лишними.

Так ли хорошо, что я сама хотела верности со стороны мужа? В тот момент мне казалось, что нет ничего важнее, чем супруг, который не станет искать общества других женщин. Но представлять, что теперь его единственной жертвой буду я страшно.

За стеклом мелькали поля, которые щедро окружали наш небольшой городок, а впереди виднелись высокие пики гор, украшенные шапками снега. Возможно, именно где-то там и находится фамильное гнездо Грантербера.

Мерное покачивание экипажа убаюкало меня, и я заснула, а когда открыла глаза, то мы уже прибыли. Сквозь сумерки я увидела дорожку к одиноко стоящему поместью.

— Уже проснулась? — улыбнулся Эрик, подавая мне руку, чтобы выбраться из экипажа. — А я думал тебя спящую перенести через порог нашего жилища.

Не успела я ничего и возразить, как сильные руки подхватили меня. Мы отправились воплощать свою новую жизнь. Впервые я ощущала легкость и понимание, что все так, как и должно быть. Мама, скандалы, споры и стремление показать идеальную модель себя оказались позади, а Эрик и наша семья — впереди.

— Госпожа Грантербер, познакомьтесь с нашим домом.

— Господин Грантербер, это великая честь для меня, — улыбнулась я, приникая к его груди.

19

Поместье оказалось чудесным, но совершенно безлюдным. Даже прибывший с нами кучер сразу же отбыл, как только выгрузил в холле багаж. Это было странно, но я решила, что обслуживающий персонал просто задерживается. Путь до этого места от ближайшего населенного пункта был не близким.

Судя по тому, что Эрик ходил здесь и все осматривал, создавалось впечатление, что он и сам впервые все это видит. А тут было на что посмотреть. Высокие потолки, огромная хрустальная люстра, висела прямо над нашими головами и играла сотней бликов от светляшей в лампах. Резная мебель, оббитая мягким бархатом, отполированный пол — все просто кричало о роскоши, которую обычный человек, профессор артефакторики не мог себе позволить.

— Эрик, — тихонько позвала я мужа. — Может быть нам стоит поговорить на чистоту?

Это было весьма безобидное пожелание, но я увидела, как напрягся мужчина.

— Ты права, но время ли сейчас до разговоров, когда молодоженам есть чем заняться и без того, — муж приближался медленно, словно боялся спугнуть меня.

Да я и не собиралась никуда бежать. Договор дороже денег. Если уж я пообещала, что стану примерной женой, то должна держать свое слово. По крайней мере до тех пор, пока он первый не нарушит свое.

Руки Эрика легли мне на талию и притянули к себе. Я уперлась ладонями в широкую мужскую грудь, но не, чтобы оттолкнуть, а только почувствовать, как сильно бьется его сердце. Этот бешеный ритм мог сравниться только с барабанной дробью, которую отбивали, когда мы выходили из Храма.

Сейчас вспоминать свадьбу не хотелось. К чему возвращаться в прошлое, пусть и недавнее, которое круто изменило мою жизнь, если есть настоящее.

Привстав на цыпочки, я прижалась губами к губам мужа. Они были мягкими и теплыми. Захотелось как-то переменить его мнение о себе. Он ведь сам сказал, что между мужем и женой не может быть никаких приличий и условностей. Эрик шумно втянул в себя ноздрями воздух и тут же ответил на поцелуй. Это был сумасшедший танец, переплетающий наше сознание.

Я и не заметила, как он подхватил меня на руки и отнес в спальню. Хотелось быть дерзкой и соблазнительной, несмотря на долгую дорогу и изнурительную церемонию бракосочетания.

— Просто будь собой, — прошептал муж мне на ухо, захватывая в плен мочку, пока его руки блуждали по моей спине, перемещаясь то к талии, то к бедрам.

Он пока не делал никаких резких движений, которые могли спугнуть мой боевой настрой, но и не давал спуску, подстегивая быть более смелой. Непроизвольно стон вырвался из моей груди, и ему вторил мужской утробный рык.

Кажется, прошло время церемоний, остались только мы. Треск ткани, оповестил, что довести мужчину до безумия можно многими способами, даже с отсутствием опыта. Дорогая ткань платья упала на пол, я посмотрела на нее, но мне было даже не жаль творения рук мастериц. Оно послужило достаточно долго, чтобы сейчас не сожалеть о нем. Все равно подвенечный наряд мне больше некуда надеть.

Захотелось ответить тем же и мне. Я провела руками по твердой груди мужчины, легкими, поглаживающими движениями, задевая пуговицы, но остановилась на полах сюртука и рванула его вниз. Вышло несколько неуклюже, потому что не сразу он слетел. Но нужный эффект был достигнут, всю остальную одежду Эрик сорвал с себя сам, лишив меня возможности немного над ним поиздеваться. Правда перед этим он достал что-то из кармана брюк, а затем бросил в пустующий камин, который тут же вспыхнул.

Артефактор, что с него взять.

— Я не обещал тебе любви, — зачем-то вспомнил он нашу переписку.

— А я не обещала отдавать тебе сердце.

Медленно губы мужчины растянулись в улыбке. Он сделал шаг назад, чтобы полюбоваться мной. Лишенная его тепла, я обхватила себя руками за плечи. Мне стало неуютно и одиноко. Ухмылка пробежала по лицу Эрика, и он не стал меня мучить неизвестностью, преодолев разделяющее нас расстояние, он обхватил одной рукой меня за талию, а вторую — запустил в мои волосы. Шпильки, удерживающие шевелюру, посыпались на пол, разнося эхом позвякивание.

— Я хочу, чтобы ты была только моей, — хрипло произнес муж и повалил меня на постель.

Эта ночь мне запомнится навсегда, как время открытий и восторгов, о которых я никогда и не догадывалась. Для всего свое время, а заботы могли подождать и до завтра

20

Когда я открыла глаза, то рядом уже не было никого. Я подтянула край одеяла и прикрыла свою наготу. Прелесть вчерашней ночи была омрачена одиноким утром. Было немного обидно, что Эрик предпочел не встречать наше первое совместное утро вместе, но, с другой стороны, не было стеснения, которое я непременно бы почувствовала при его виде.

Разлеживаться было некогда, тем более, солнце уже встало, судя по полоске света, пробившейся из-за штор.

Удивительно, но мой багаж оказался посреди комнаты, значит, что муж принес его сюда из холла. Обмотав одеяло вокруг себя, я встала. Все мышцы в моем теле ныли. Такой нагрузки они никогда еще не получали. От воспоминаний мои щеки тут же окрасились в румянец. Поправив на себе импровизированный наряд, я залезла с головой в чемодан, чтобы отыскать в нем утреннее платье.

От удивления и шока глаза полезли на лоб. Весь мой и без того достаточно скудный гардероб был просто замене на нечто... странное. Иных слов просто не находилось. Все платья были не моими. Да такое в пору одевать продажным женщинам со столичных переулков...

Ох, мама, неужели это твоих рук дело?

Но думать и сетовать по этой теме было некогда. Отец всегда говорил мне, что мы не то, что на нас надето, а то, как мы себя подаем в обществе и собственных мыслях. Сделав глубокий вдох, а затем выдох, я достала бледное лимонное платье и оглядела его. В целом, если особо не вглядываться в достаточно низкий вырез, то оно вполне себе милое.

Плохо было лишь то, что самостоятельно надеть его не было никакой возможности. С такой шнуровкой можно было справиться только в компании с горничной.

Неужели это и был тот самый знак, который говорил, что этому браку не быть удачным?

Прекратив окончательно свои стенания по поводу испорченной одежды, я отыскала халат и накинула его. Было бы неплохо принять ванную. Она оказалась в смежной комнате, а оттуда была еще одна дверь, ведущая во вторые покои. Сделав себе мысленно пометку, что нужно будет выкроить время, чтобы и на втором этаже все исследовать, я скинула мягкий халат и забралась в ванную.

Теплая вода быстро сняла усталость и придала мне сил, но хотелось еще немного понежиться. Я прикрыла глаза, и вернулась в воспоминания о прошедшей ночи. Внизу живота снова начало разгораться пламя, с которым, казалось, способен совладать только Эрик.

Словно услышав мои мысли, явился и он. Сначала постучав в дверь, а затем ее приоткрыв.

— Я думал, ты меня позовешь?

На нем были только брюки и рубашка, не застегнутая до конца, что открывало взору его широкую грудь.

Сначала я немного растерялась, но затем вспомнила слова, о том, что все между нами, дозволено, в том числе и наблюдать, как купается второй, что было бы логично. Но пунцовым щекам этого не объяснить.

— Я всегда была самостоятельной девочкой.

— Нисколько не сомневаюсь, но, возможно, тебе нужна горничная?

О, это было бы прекрасно.

— Так скоро? Ты говорил, что эту неделю мы только вдвоем.

— А тебя не страшит оставаться со мной так долго наедине?

Я улыбнулась. Чего стоило бояться, уже произошло. Остальное — мелочи.

— Только, если тебе не страшно пробовать то, что я могу состряпать нам на завтрак.

Грантербер рассмеялся, за что тотчас же получил свою порцию водных процедур. Капли стекали по его лицу и намочили рубашку, но он не растерялся, а стянул ее через голову и потянулся в широкому ремню на брюках.

— Что ты делаешь?

— Неужели не видно? Собираюсь искупаться, — пожал он плечами, заявив совершенно будничным тоном.

— Но...

— Да-да, знаю, но почему же так долго? Не переживай, дорогая, один момент и я присоединюсь.

Я задохнулась от возмущения.

— Да нет же!

Ухмыльнувшись, мужчина стянул с себя брюки и ботинки, после чего залез в ванную. От неожиданности, я села и подтянула к подбородку колени, чтобы прикрыть грудь. Такого поворота я не ожидала.

— Я вижу, что тебе не удобно, — со знанием дела заявил Эрик. — Сейчас вот... Так.

Он встал. Вода стекала по его нагому телу и волосам, а прямо перед моим лицом он оказался весь и голый. Зажмурившись, я боялась даже шелохнуться, но он потянул меня за руку и отодвинул немного вперед, а сам занял место позади.

Было странно и волнительно чувствовать его всего спиной. Вода тут же показалась обжигающе горячей, как и он сам.

— Так на чем мы остановились? Быть может на обсуждении того, как нам жить вместе и чего ждать от совместного будущего?

С этим я была согласна. Тем более, что зрел безумно важный разговор, который надо было бы начать, но не было сил противостоять его магнетизму.

21

Эрик оказался очень галантным мужем. Он старательно натер мне спину, а потом окатил прохладной водой. С ролью горничной в целом справлялся неплохо, но ни на секунду не давал забыть, что он мужчина. Когда пришла моя очередь мыть его, то я не сразу сообразила, что да как, но потом все пошло как по маслу.

Когда же водные процедуры закончились, я была уже на взводе, но муж отчего-то решил испытать мое терпение и предложил позавтракать. Некоторая доля разочарования если и была, то я постаралась не подать виду.

Одев один из приготовленных матушкой нарядов, отлично вписался в мой образ соблазняемой жены, но очень надеюсь, что и на Эрика произвел впечатление. Он нервно сглотнул, но отодвинул стул и усадил меня за стол.

— Так на чем мы остановились? — невинно поинтересовался мужчина.

Мне очень хотелось напомнить, что после ванной нам надо было бы продолжить любить друг друга, но посчитала, что молодой жене не стоит быть столь откровенной.

— Мы хотели обсудить вопросы мирного сосуществования.

— О, да. Только сначала тебе стоит попробовать то, что нам доставили утром. Я сам еле удержался, чтобы не наброситься на еду до того, как ты проснешься.

Эрик вышел, а уже через минуту вернулся с подносом, на котором были масло, варенье, тарелка с тончайшей ветчиной и ароматным сыром с травами, тут же был и поджаренный хлеб, местами подгоревший, но меня это только развеселило.

— Да, повар из меня посредственный, — согласился муж, запихивая себе в рот самый черный кусочек, стараясь скрыть следы преступления.

— Ты еще не знаешь, как готовлю я, — призналась, стараясь удержать рвущийся из груди смех.

— Чему же тогда учат нынче благородных девиц? Музицирование?

— О, нет, если только на нервах.

— Тогда возможно рисовать миленькие акварельки?

— О, если только посредственные.

— Боги, мне досталась бездарность! — в притворном ужасе вскричал муж, чем вызвал взрыв хохота.

Отдышавшись, я постаралась вспомнить, что же я умею делать хорошо. Казалось, что ничего, хотя кое-чем меня все-таки научили.

— Я умею управлять поместьем, неплохо разбираюсь в бухгалтерии и могу вести счета и находить ошибки в договорах. А еще, я хороша в ставках.

Эрик поперхнулся от шока.

— Не знал, что ты азартна.

— Весь секрет в том, что я не азартная. Мне абсолютно все равно, кто выиграет, а кто проиграет. Система словно чувствует, когда игрок доведен до предела и готов поставить на пса или лошадь максимум, после чего следует проигрыш. Мне же безразлично. Поэтому чаще всего я смотрю на кого ставят больше всех, а кто на третьем-четвертом месте, и делаю ставку на них. И бах — выиграла.

Муж так и замер с открытым ртом.

— Никогда даже подумать не мог.

— Это все потому, что мужчины хотят быть победителями. В то время, как девушке не так это важно. Временами быть проигравшей даже приятнее.

Я не знала, как подступиться, чтобы свести наш разговор в нужное русло. Необходимо было попросить помощи у Грантербера. У отца могло уже не остаться времени. Даже мое отсутствие дома могло негативно сказаться на его самочувствии. Я знала, что держался он из последних сил только ради меня и сестры.

— Эрик...

— Да?

— Ты знаешь, что этот брак был не самым желанным, при чем обоюдно. Нас практически заставили пожениться, но я рада, что так произошло.

— Я тоже рад. Правда, выражаю искреннюю надежду, что твоя матушка станет редким гостем в нашем семейном гнездышке. Аргейл дал мне только неделю отпуска, после чего нам нужно вернуться в академию.

Да я и сама не особо расстроюсь, если мама не станет наведываться к нам по поводу и без. Залог счастливой семейной жизни — компромисс, и я готова на него пойти.

— Без проблем.

Завтрак был замечательным, а я так и не нашла нужных слов, чтобы вывернуть разговор в нужное русло. Возможно, стоило переждать, но времени тоже на это не было.

— Ты очень задумчивая. Думаешь, верную ли ставку сделала? — Эрик был серьезен, смешинки вовсе пропали из его светлых глаз.

Я сделала вдох, и мысленно досчитала до десяти. Все-таки стоило поговорить начистоту.

— Мой отец болен, — начала я немного запинаясь. — Болезнь развивала давно, но в последнее время он совсем сдал. И мне нужна помощь...

— Но я не лекарь, — перебил меня муж.

Так я и знала.

— Я понимаю, что это может звучать весьма странно, но я прошу тебя помочь записаться к королевскому лекарю, который возможно сможет помочь отцу.

Эрик поднялся из-за стола и прошелся по столовой. Отодвинув тяжелые шторы и почти невесомый тюль, он всмотрелся в даль, о чем-то размышляя. Эти минуты молчания меня ужасно нервировали. Сердце колотилось словно бешеное, готовясь вырваться из низкого выреза платья.

— Я бы душу продал, если бы передо мной стоял выбор жизни и здоровья родных. Я отправлю вестника, чтобы сообщить лекарю Его Величества о необходимости тщательного изучения состояния графа, не переживай. Я не чудовище, и готов на все, лишь бы ты была счастлива.

Это прозвучало почти как признание в любви, но гораздо приятнее и значимее для меня. Так ли важна любовь, когда мы, стоя на первой ступени наших отношений уже слышим и понимаем друг друга.

— Спасибо, — все что была способна я произнести, сквозь завесу беззвучного плача.

Это были слезы облегчения. Я ни на что особо не надеялась, но понимание, что сделала все возможное придавало сил.

Эрик обернулся и увидел, в каком состоянии я нахожусь. Он тут же преодолел разделяющее нас расстояние и рухнул на колени, чтобы обнять меня. А я не знала, что еще сказать, кроме слов благодарности.

22

Неделя наедине с Эриком оказалась слаще мёда. Он внимательно слушал мои истории из детства, но, к сожалению, своими делиться не желал. Я, конечно, надеялась, что рано или поздно он решится со мной поделиться сокровенными картинками из памяти.

Наши дни были напомнены романтикой и счастьем в компании друг друга, тихие вечера за игрой в карты под бутылочку ликера, а ночи были полны страсти.

Обслуга явилась через пару дней, что очень удобно, но заставляло нас вести себя прилично, убрав из нашего расписания обнаженных завтраков прямо в столовой, но, с другой стороны, так было намного комфортнее. Самым дорогим было, что Эрик поделился со мною парой секретов, как настраивать заряженные артефакты, как правильно давать посыл на желаемый эффект, и как ими вообще пользоваться. Никогда ранее я и не задумывалась, что это так важно. Все-таки не все простые, даже родовитые семьи могли позволить себе подобную роскошь, а мы уж и подавно.

Матушка была готова оставить целое состояние в салоне модистки, но заплатить тысячу золотых за простой визит лекаря отцу воспринимала как преступление против кошелька семьи. Она просто забывала, что не будь отца и все наше и без того скромное состояние отправится частично короне, а небольшой особняк троюродному племяннику отца, которого мы никогда в жизни не видели. О нем только что слухи были, будто бы он некромант — проклятый маг с огромным резервом силы. Графиня долгие годы убивалась, что такого сильного мага нам никогда не заставить жениться ни на одной из нас. Было странно слышать подобные речи, особенно о пятиюродном брате. Но более убийственным было слышать, что кого-то из нас хотели засунуть в брак с человеком, которому мертвые больше по душе, чем живые.

— Он станет отличным мужем, — поговаривала матушка. — У него, что магии, что денег куры не клюют.

Да, в мире, в котором магия не стабильна и очень редка она стоит намного дороже любого состояния. Быть мощным магом — все равно что драконом, но и те давно покинули нас.

— Я пришел ответ от лекаря, он был недавно у твоего отца и просит нас вернуться как можно скорее.

В комнату вошел Эрик, в руках сжимая письмо. От неожиданности я вздрогнула. Холодная липкая волна страха сковала все тело, заставляя сердце стучать все сильнее, а горло сжаться в спазме.

— С ним все хорошо? — я слишком сильно боялась спросить жив ли он вообще.

Если нет, то можно было с уверенностью сказать, что я осталась сиротой. Матушка не могла дарить свою любовь двум дочерям в равных долях, но эти детские обиды я должна бала бы уже перерасти.

— В письме нет никакой конкретики. Посмотри сама.

Муж протянул мне послание, и я пробежалась глазами по строчкам.

"Господин Грантербер. Выражаю Вам и Вашей супруге поздравления с бракосочетанием. Пусть дни Ваши будут светлы и наполнены радостью. По Вашей просьбе я навестил графа Абертана. Он плох, но у меня нет никакой информации, что могло бы вызвать подобные симптомы, кроме самых абсурдных. Прошу вернуться как можно скорее, и мы вместе постараемся решить эту задачу."

— Ты прав, все несколько уклончиво, но мы ведь...

— Да, любовь моя, уже на рассвете мы отправляемся в город. Я уже обо всем договорился.

Это было похоже на сказку. Его способность предугадывать мои мысли, и совершенно точно знать, чего я хочу и что нам нужно были поистине каким-то сверхтонким волшебством.

— Спасибо.

— Я уверен, что мы вместе способны перевернуть весь мир, чтобы помочь графу и нашей семье, — улыбнулся Эрик и у меня на душе словно первые весенние птицы запели.

23

Тряска в экипаже не способствовала хорошему настроению, но я не обращала внимания на такие мелочи, когда спешила к отцу. Эрик отправился вперед на коне, чтобы проверить, хорошо ли подготовили тот дом, в котором нам предстояло жить в дальнейшем. На прощание он передал мне кольцо-артефакт, который сам создал. По задумке оно должно было уберечь меня от ядов и низшего магического воздействия. Одно дело знать о магии, но совершенно иное, когда магия касается тебя и бережет. Я, конечно, не понимала, зачем мне оно в дорогу, но муж настоял, а кто я такая, чтобы спорить с магом. Да и опыта у него было намного больше в подобных вопросах, а забота все же приятна.

— Не снимай его. Мы оба не знаем, что поджидает нас в пути, а мне неподвластна высшая магия. Я могу только крупицы собственной силы вплетать в предмет, чтобы хоть как-то тебя обезопасить.

Я кивнула словам мужа. Бесспорно, он прав.

— Как же ты защитишь себя?

— За меня не бойся, все будет хорошо, — постарался он успокоить меня, порывисто прижал к себе и поцеловал в губы, а затем отпустил и вскочил на своего скакуна.

Я проводила его взглядом и залезла в экипаж, чтобы начать свое путешествие.

Прошло довольно много времени, но мы не делали никаких остановок без необходимости. Снежные пики гор остались позади, как и то чудесное поместье, в котором я провела самые лучшие дни своей жизни.

Вскоре мы въехали в городок. Жизнь кипела, как и неделю назад. Неожиданность меня застала, когда мы проезжали мимо парка, того самого в беседке которого нам с Эриком так и не удалось скрыться от любопытных глаз.

На дороге был небольшой затор из-за того, что многие в столь чудесную погоду решили выбраться из своих домов и прогуляться. Дородные дамы словно на поводке водили своих дочерей, чтобы показать всем, какой товар ожидает холостяков на брачном рынке. И ведь было на что посмотреть. Правила приличий диктовали для юных дев свои правила — исключительно светлые тона, если только семья не в трауре. Но сегодня было воистину чудо — казалось, что весь город сошел с ума и переоделся в яркие одежды. Малиновые, красные, салатовые... В глазах зарябило.

М-да, мой шоколадного цвета наряд, привезенный накануне Эриком, выглядел скромно. Зато в сравнении с этим цветным садом очень даже неплохо.

Мы остановились возле крыльца нашего особняка и я, не дожидаясь кучера, спрыгнула, бросившись к двери. Эрик уже был здесь. Он встретил меня в холле и сразу же обнял, пока Сматс пытался отобрать у меня сумочку и перчатки.

— Как он? — вцепилась пальцами в сюртук мужа.

Он положил сверху моей ладони свою и погладил.

— Не переживай. Все в порядке. Лекарь уже прибыл, и он готов сообщить нам вердикт.

— А как же матушка? Верно, она вне себя от ужаса.

В моей голове клокотала только одна мысль, что мама могла этого просто не пережить. Она слишком близко многое принимала к сердцу. А как же Олеан?

Утерев срывающиеся слёзы, я постаралась взять себя в руки. Отец жив — это самое главное, а уж Эрик что-нибудь обязательно придумает.

Мы сразу же прошли в спальню к графу, которую последние годы он занимал один. Матушка слишком сильно переживала за него и не могла спокойно спать по ночам. В дни, когда его самочувствие было совсем плохо, она поднималась к нему в спальню с сиделкой, но сразу же старалась уйти, не в силах вынести его мучений. Но я гордилась им, он стойко переносил многое, и даже выполнил обещание и был рядом со мной на свадьбе. Он увидел, как я связала свою жизнь с сильным и надежным мужчиной, чего ж еще можно желать...

— Папа, — я рухнула на колени у его постели и уткнулась лицом простынь. — Ты только держись. Мы позаботимся о тебе. Только не покидай меня, я же не смогу без тебя... Ты просто обязан еще и Олеан выдать замуж, и понянчить внуков, а может быть, даже и правнуков!

— Все сложно, — послышался голос позади. — Но мы сделаем все возможное. Господин Грантербер уже распорядился, и мы ожидаем экипаж неотложной помощи, который отвезет Вашего отца в лечебное крыло при дворце.

Я подняла покрасневшие глаза на мужчину. Он был так молод, не более сорока, но по взгляду было понятно, что толк в своем деле знает.

— С ним всё будет хорошо? — только и смогла спросить.

Лекарь перевел взгляд на измученного похудевшего отца и пожал плечами.

— Предугадать, что будет дальше сложно. Но очевидно, что без помощи магов ему не жить.

Я посмотрела на папу. Такого любимого и родного. Сердце сжалось от боли. Посеревшая кожа приобрела явственный оливковый оттенок, темные круги под глазами, казалось, занимали пол лица, черты заострились, а весь он словно состарился на много лет. На руках стали заметны все венки. Как такое возможно?

— Пора, — в комнату вошли Эрик и Олеан, за ними следовало три крупных парня, которые несли носилки.

Сестра и сама сильно осунулась и, казалось, стала еще тоньше, чем была.

— О, Витори! — всхлипнула она. — Как же так?

— Все будет хорошо, — сама едва сдерживая бьющие эмоции проговорила я, наблюдая, как полубессознательного отца грузят, а лекарь порхает над ними, проверяя самочувствие графа.

Олеан шмыгнула носом, как совсем бы не одобрила матушка и обняла меня, чтобы отдаться своему страху, а мне оставалось быть сильной и держаться.

— Позаботьтесь о нем, — попросила я лекаря.

Мужчина кивнул и скрылся вслед за носильщиками.

24

Эрик ГрантерберМеня настораживало самочувствие графа. Были даже догадки, которые я боялся озвучивать вслух, чтобы не ранить и не задеть чувств Витори. Она на самом деле нравилась мне. Сложно было бы найти другую идеальную жену, пусть и началось все с фиктивной помолвки. Случайное письмо подарило нам шанс обрести друг друга и... И хотелось верить, что достичь понимания. О любви речи, само собой, никакой не шло. Слишком больно ранит эта штуку, так что, лучше воздержаться от нее и вовсе.

Чтобы все разъяснить, я отправился ко двору. Сначала надо было попасть в лекарское крыло, чтобы поговорить о здоровье тестя.

В просторном холле, где и велась запись всех пациентов, меня встретил наш лекарь, господин Броминц. Выглядел он обеспокоенно.

— Рад, что Вы нашли минутку времени, чтобы заглянуть ко мне, — озадаченно произнес лекарь. — Нам есть что обсудить.

Я кивнул и последовал за ним через холл прямо в его кабинет. Светлое помещение было оборудовано необходимыми инструментами для неотложной помощи и многими томами книг. Но больше всего поразил портрет Ее Величества за головой лекаря.

Вся лечебница была спонсорской и содержалась на пожертвования короны, поэтому находиться здесь мне было не по себе. Везде ощущалась рука матери, властно указывающая, что и кому тут делать. Детские обиды не прощались. Пора было давно перестать думать, как обиженный и брошенный единственной богиней в моей жизни. Предательство матери больно ударило как по мне, как и по всей семье. И другое было бы дело, если бы она хотела с нами общаться. Разное в жизни случается. Бывает, что люди просто ошиблись и не подходят к друг другу, но дети должны быть выше этого, как и привязанность к ним. По крайней мере, я всегда так думал. Во времена детства она была самой прекрасной женщиной на свете, но все переменилось, как и она. Страх, что Витори ведет какую-то свою игру не покидал меня ни на минуту. Я слишком сильно боялся влюбиться, а потом возвысившись разбиться о ледяные скалы.

— Я Вас слушаю, — переборов себя, я попытался вернуться к правильному ходу мысли, отгоняя прочь непрошенные страхи и эмоции.

Броминц указал мне на кресло и присел сам за рабочий стол.

— С графом Абертаном все не однозначно. У нас ему стало лучше, но пока не известно на долго ли.

— Если требуется материальная поддержка...

— О, нет. Спонсорства нам хватает, хотя мы бы не отказались от пары артефактов от поноса и прочих желудочных расстройств. Вы не поверите, на сколько часто к нам стали обращаться с подобной проблемой.

Да что за напасть-то такая, когда у меня у самого завал писем от уважаемых и богатых людей с подобными просьбами

— Сделаю все, что смогу, — пообещал я.

— Для тестя я бы рекомендовал сделать артефакт-зеркало.

— Что? — я не сразу сообразил, о чем толкует лекарь.

Броминц поднялся со своего места и подобрался, чтобы выдать мне самую логическую вещь, о которой я даже и не мог подумать.

— Есть мнение, что графа планомерно травили через проклятие или артефакт хвори. Само собой это очень трудно обнаружить, а мы к тому же и не можем уверенно этого утверждать. Но, чтобы убедиться в нашей теории есть только один способ. Зеркало.

Я был немало удивлен. Давно забытый и заброшенный ритуал, когда осколок зеркала, принадлежащего оберегаемому, расплавляли и заряжали на отражение всех невзгод, если таковые намеренно ему желались. Эта защита давно не использовалась, потому что были открыты иные способы менее вредного воздействия на обидчика. Зеркало же, отражало негатив на того, кто имел неосторожность что-то пожелать защищаемому. Так, например, можно было и убить после неосторожно брошенных слов.

— Но это опасно как для вредителя, так и для изготовителя артефакта, — попытался я запротестовать.

— Верно, но тут длительный процесс. Обидчик сначала почувствует недомогание, затем начнет болеть, тогда-то мы и сможем узнать, намеренно ли изводили графа.

Мне было странно слышать от того, кто призван защищать человеческие жизни и здоровье о подобном. Но зерно правды в этом тоже было.

— А если вредитель находится далеки, и мы не увидим никакой отдачи ни на ком из близких?

— Тогда оговорите, что срок исполнения неделя — за это время мы постараемся поддержать здоровье графа и вылечить, если будет возможность.

Это было почти преступление, но и на него я был готов пойти ради Витори и ее счастья. А я знал, как много значил для нее отец. Самым интересным было, что именно этот артефакт я никогда и не изготавливал, а однажды даже вызвал стражу на подобного клиента. Времена и ценности менялись быстро.

— Хорошо, я сделаю все, что возможно.

Я кивнул и поднялся со своего места.

— Могу пожелать Вам только удачи, — проговорил Броминц.

— Благодарю. Когда графа можно будет навестить?

— Не раньше, чем через пару дней. Он еще слишком слаб. Но я рекомендовал бы всем сказать, что посещения воспрещены. Это только ради выздоровления и безопасности нашего пациента.

Не мог я никак солгать Витори, а уж она точно захочет все рассказать своей сестре, которая непременно поделится с матушкой. Замкнутый круг, но этот вопрос все же следовало обсудить с женой. Она точно не враг здоровью своего отца и не станет вредить ему частыми посещениями различных визитеров.

Попрощавшись с лекарем, я отправился в особняк графа. Мне требовалось "случайно" разбить зеркало после разговора с Витори. Каким бы абсурдом не казалась ситуация, но иного выхода не видел и я, разве что наблюдать за медленной и мучительной смертью тестя, в то время как моя собственная жена страдает.

25

Я сидела на полу у постели отца. Постель была пуста, но его присутствие ощущалось до сих пор. Олеан свернулась калачиком на кровати и лила слезы в подушку. Беззвучно.

Мне хотелось ее как-то успокоить и приободрить, но подобрать слова в подобной ситуации было сложно. Из задиристой выскочки она быстро превратилась в нежный и хрупкий цветок, который сейчас сломлен.

Ее слезы нам не могли ничем помочь. Папа был жив, а это значило, что надежда еще оставалась на лучшее. Конечно, понятно, что его и наше будущее зыбко, но мне очень хотелось, чтобы он повидал еще моих детей, помог сесть на своего первого пони моему сыну, который когда-нибудь обязательно родится. Такой светленький и смешной как его отец, но такой же добрый и понимающий как дедушка.

— Олеан, не плачь, — я погладила ее по ледяной ладони. — Носик покраснеет, потом твой Серв не посмотрит на тебя.

Я постаралась сыграть на тех струнах души, которые ее всегда заботили. Но видимо, не сегодня.

— И плевать мне на него. Не он, так другой женится на мне, — шмыгнула она носом и снова уткнулась в подушку.

— Что же скажет матушка?

— А матушка ваша скажет, что пора перестать ныть, — в комнату словно вихрь влетела наша родительница. — Поднимаемся, я была с визитом у дедушки маркиза. Старый скряга сказал, что его внук женится скоро.

Ее голос был весел, словно у нас в семье нет никаких проблем сейчас. Хотя, зная маму, удивительно, что она не убита новостью о свадьбе Пларувелла. Вероятно, она откопала еще более перспективного жениха где-то.

— Мама! — наверное впервые в жизни я повысила на нее голос.

— Я уже столько лет ваша мать, что и самой страшно от такой цифры. Где ваш отец? Почему вы позволяете себе находиться в его комнате?

Ну наконец-то она опомнилась. Мне хотелось сорваться и накричать на нее, чтобы она очнулась от своего неугомонного желания влезть на пьедестал повыше, запихнув своих дочерей в выгодные браки. Правда, со мной произошел просчет. Я хоть и жена пасынка короля, но к венценосной семье не имею никакого отношения. Да и Эрик простой преподаватель в магической академии, времена былых заслуг канули в лету.

— Мама, папа болен, как ты должна была заметить, — не удержалась я от колкости, пока Олеан заливала белую простыню слезами. — Эрик пристроил его в лечебный корпус при дворце, и теперь о нем должны позаботиться профессионалы.

— Девочки мои, как же так! — она схватилась за то место, где должно было быть сердце, но я догадывалась, что его там и в помине не было. — У нас ведь были такие планы...

Казалось, что она больше думает о каких-то пустяках, чем о здоровье отца.

Мне нужен был срочно Эрик. Только он и его рассудительность могли сейчас меня спасти. Или маму. Самым мерзким было, что эту стычку могла увидеть Олеан. Только сейчас я чувствовала с ней какое-то единение, словно мы вновь вернулись в ту часть детства, когда еще были дружны и близки. Эту связь мне бы не хотелось вновь терять.

— Стоит отложить планы, матушка. За отцом требуется уход и деньги. Поэтому я бы попросила тебя пересмотреть свои бриллианты и прочие дорогие безделушки. Возможно, пока это единственные деньги у семьи Абертан, — мой голос был строг и непреклонен, но только так с ней можно было разговаривать.

— Девочка моя, какие деньги? У нас их нет, — она выглядела расстроенной. Я почти ей поверила. — Но, быть может, твой муж мог бы заплатить за лечение моего дорогого Адольфо.

Конечно же, я знала, что Эрик решит все вопросы, в том числе и финансовые, но мне хотелось посмотреть на реакцию мамы, если я заикнусь о деньгах. И она оправдала мои ожидания. Ни капли желания помочь мужу. Пусть годы любви и страсти остались в прошлом, но ведь в браке должно быть что-то еще. Уважение, привязанность, симпатия и дружба. Чувства могли и не быть вечными, но вечные ценности намного дороже всего прочего. На самом деле, прекрасно, что у нас с Эриком не было недомолвок по этому поводу. Наши чувства выше любви. Да и мы нечто большее, чем просто супруги. Мы повязаны одной тайной, но она связала нас намного крепче, чем любые золотые цепи.

— Сделаем все, что можем...

— Тогда готовьтесь, на ужин к нам прибудет ректор Аргейл. Я застала его у герцога в гостях. Но самое главное, что он не женат.

Я вдруг вспомнила друга Эрика. Ксандр Аргейл, тот человек, который и принес моему мужу то самое письмо, с которого все и началось.

26

Эрик прибыл как раз к ужину вместе с господином Аргейлом. Оба мужчины выглядели максимально колоритно на фоне друг друга. Оба высокие, но ректор был более спортивного телосложения, а сам он намного серьезнее и сдержаннее, чем мой муж. Взгляд его светлых глаз, казалось, видел всех и каждого из нас насквозь. Цепкий, колкий, изучающий.

— Здравствуйте, господин ректор, — графиня, низко присела перед ним, явив свое глубокое декольте от чего мне стало ужасно стыдно.

Олеан стояла в сторонке. Бледная, красноносая с припухшими губами и носиком. Она выглядела очень беззащитной и ранимой. Аргейл это сразу заметил. Понятное дело, что он сразу понял, зачем его сюда пригласили, но странно, что не отказался от визита.

— Рад приветствовать Вас, графиня Абертан, снова, — мягкий баритон лил мед матушки в уши. — Госпожа Грантербер, Вы, как и в нашу прошлую встречу, прекрасны.

Но меня было сложно обмануть этим ласковым и льстивым тоном. Чуйка подсказывала, что оба друга не просто так встретились перед тем, как прийти сюда. Хотелось затащить Эрика в укромный уголок и допросить с пристрастием, но пока приличия не позволяли бросить гостя у порога.

— Прошу Вас, проходите, — мама покраснела как неопытная девица.

Интересно, она мужа для Олеан подбирала или для себя?

Мой воинственный настрой не скрылся и от мужа. Он стрельнул глазами и подмигнул. Настроение было у него преотличное, словно откопал где-то клад.

Мама увела гостя, за ними семенила сестра, а я вцепилась в локоть Эрика и сквозь стиснутые зубы, хоть и с улыбкой, процедила:

— Любимый, нам нужно поговорить.

Муж не растерялся, взял меня за руку и запечатлел поцелуй на ладошке.

— Дорогая, у нас будет вся ночь впереди для разговоров, и не только.

— Но я так соскучилась, — скорчила рожицу, чем вызвала взрыв хохота супруга.

— Не знал, что ты такая ненасытная.

— Да я и сама не догадывалась.

Но мы привлекли внимание Сматса и Барни. Они переглянулись, но тут же ретировались, чтобы не мешать молодоженам. Утащить в укромный уголок мужа не получилось, оставалось мучиться в неведенье до вечера, который обещал быть долгим.

За столом уже заняли свои места и Ксандр Аргейл и мама с Олеан. Графиня метала загадочные взгляды в сторону гостя, а я могла только наблюдать за этим. Эрик отодвинул мне стул и помог сесть, чтобы приземлиться рядом. Его близость меня успокаивала. Нервное напряжение, скопившееся за день, грозило вот-вот вырваться на свободу, но, когда муж находился поблизости, мне становилось легче даже дышать. Неужели такое вообще было возможно? Вот, что значит доверие и понимание выше всякой любви.

— Я так рада, что Вы пришли к нам, господин ректор. Кто бы мог подумать, что такой потрясающий мужчина и вдруг один, — матушка перешла в наступление.

Мы с Эриком даже подавились вином от неслыханной наглости с ее стороны, но и высказать ничего при госте я не могла. Воспитание не позволяло. Оставалось только беззвучно беситься, метая в нее молнии взглядом.

Но Аргейл этого словно не заметил. Он отставил столовые приборы и улыбнулся. По-настоящему приветливо и широко.

— О, поверите мне, это никакая не проблема.

— Я слышала, что Вы были помолвлены, — продолжила она прощупывать почву.

— Верно, — мужчина немного напрягся.

— Много раз.

— Тоже верно, — разговор перестал его забавлять, но привлек мое внимание и Олеан, ведь жертвенным агнцем планировалось предъявить именно ее.

Мне не хотелось бы, чтобы ее приносили в жертву ради тщеславия матушки, что и ее младшая дочь стала женой уважаемого человека. Если она вообще станет его женой.

— Но как же так сложилось, что Вы никак не женитесь?

— Хрупкие здоровьем девушки меня больше не привлекают. Они слишком болезненны и слабы. К слову сказать, я планирую в ближайшее время пойти по стопам своего друга, господина Грантербера, которому досталось настоящее сокровище, — мастак умело перевел тему на нас с Эриком.

Но и матушка не растерялась. Графиня славилась своей находчивостью.

— Да, в нашей семье исключительно сильные девушки рождаются. Это они в меня пошли, — мама, как всегда, была на высоте.

Нам с сестрой оставалось только переглянуться. Конечно, Олеан не была мягким и пушистым зайчиком, зубки мела очень даже внушительные и разящий язычок, но она ни сколько не походила на маму, но всей душой нуждалась в ней, а по сему стремилась повторять ее. Это было просто одиночество, с которым я смирилась, а она стремилась завоевать любовь матери.

— Они очаровательны, — Аргейл поднял бокал, и мы повторили за ним.

Я посмотрела на мужа. Он не сводил взгляда с друга. Они точно что-то замышляли.

Ужин подходил к концу, и женщинам полагалось покинуть мужское общество, но муж и ректор не спешили нас выпроваживать.

— У вас так много старинных вещей, — заметил гость. — Признаться честно, последние годы я увлекся произведениями великих мастеров своего дела и скупаю почти всё, что заслуживает внимания.

Эрик тут же встрепенулся и подхватил настрой.

— О, друг мой, я давно тебе говорю, что пора уже открыть собственную галерею. Поверь мне, этот дом, просто кладезь многих занятных вещиц!

В жизни бы не поверила, что так оно и было. Если у нас и есть что-то ценное, то это украшения матери. Всё. Мы, по сути, нищие, несмотря на титул и родовое древо.

— Возможно, ты прав. Я подумаю над этим, — улыбнулся ректор.

— Мы с Витори можем провести тебе небольшую экскурсию, если графиня Абертан не станет возражать!

Все взгляды переметнулись к матушке. Она замешкалась на минуту. Конечно же, понимала, что, заинтересовав знатока и любителя ценностей Аргейла она может попробовать через это пробиться к нему в "друзья". Но, с другой стороны, мама не была глупой и прекрасно знала, что у нас нет ничего интересного во всем особняке.

— Почему бы и нет, — пожала она плечиками. — Но позвольте, Олеан составит вам компанию, пока нам накроют стол для чаепития.

Ректор и Эрик переглянулись и синхронно кивнули, чем подтвердили мою догадку. Оставалось выяснить, что они задумали.

27

Сестра выглядела смущенной от столь настойчивого внимания матушки. Ей было бы приятно мужское внимание, но в совершенно иной ситуации. Я это видела и понемногу закипала. Жару добавлял что-то задумавший Эрик.

Я сверлила его взглядом, пока Олеан вдруг не спохватилась.

— Нам нужно поговорить, — шепнула она мне.

— Прямо сейчас?

— Я сомневаюсь, что потом отважусь признаться.

Она опустила взгляд в пол, но я уже догадывалась, что она хочет обсудить. Конечно же, тут было все вполне закономерно. Скорее всего это сестра испортила мой багаж. Зависть? Чувство несправедливости? Кто его знает, но это неважно.

— Олеан, — устало выдохнула я, — Что бы ты не хотела сказать, это может подождать. Давай проведем нашему гостю экскурсию, а затем сядем с чашкой чая и поговорим. Что бы ты не сделала, поверь, я всё пойму. На то мы и сестры.

Девушка понуро опустила голову. Это меня несколько озадачило, но я не поняла в чем дело.

— Именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Пошли.

Она открыла первую попавшуюся дверь, которой оказалась ее спальня, и затащила меня туда. Было видно, что она старается подобрать правильные слова, но они никак не шли.

— Может быть нам стоит отложить разговор? — я поняла, что этому не суждено сбыться сегодня, а по сему, лучше вернуться к Эрику и господину Аргейлу, чтобы делов не натворили.

Сестра замерла в нерешительности, открыла уже рот, чтобы что-то сказать, но склонив голову, принялась теребить край кружева рукава. Что-то мешало ей, понять бы что именно.

— Однажды я подслушала приватный разговор родителей... Ты знаешь, меня всегда удивляло, почему в семье такое к тебе отношение. Маменька была готова в лепешку расшибиться ради меня и моих нужд, которые порой бывали просто смешными, а ради тебя даже не стала устраивать бал в честь совершеннолетия. Ты никогда не задавалась вопросом, почему?

Олеан прошла к окну и откинула шторку. Ее лицо было сосредоточено как никогда, морщинка пролегла между глаз, а я не совсем понимала к чему она клонит. Не хочет же сказать, что она более любима, а я первый неудачный оладушек — комом.

— Поверь, мне нисколько не обидно. Уже. Признаюсь, когда-то это меня задевало, но понятное дело, что младший ребенок в семье всегда требует больше внимания, заботы и любви, — постаралась я ее успокоить.

Она медленно повернула голову ко мне. Вид за стеклом ее больше не привлекал.

— Да, я тоже всегда думала, что так и должно быть, что мне требуется больше любви и заботы, пока не услышала разговор матушки и отца. Он тогда только начал болеть, а я была не в том возрасте, чтобы верно судить.

— Да мало ли, чего они могли наговорить друг другу в порыве ссоры, — это было бесспорно, потому что слишком часто они начали ругаться с тех пор, как здоровье начало подводить папу.

Сестра приблизилась ко мне и взяла за руку, заглядывая в глаза. Что она пыталась в них отыскать мне было непонятно. Красивая, хрупкая, утонченная — далеко мне до нее.

— Да, я тоже так сначала подумала, а потом прошли годы и это стало заметнее. А их слова приобрели иной смысл. Ты прости меня, не я должна все это говорить, но раз уж никто иной не может решиться, то я хочу предостеречь. Остерегайся матушки и ее подруг. Они давно увлеклись черной магией, коей обычной не дано. Я не знаю, виновата ли она в болезни папы, но однажды мне довелось побывать на одном из сеансов. Они вызывали дух покойного мужа графини Морн. Противная баба, скажу я тебе, но понятно, почему супруг ее решил воздержаться от возвращения в мир наш.

Слишком много информации, которая возможно имела смысл. Если матушка своими руками губила отца, то ничем хорошим это не могло завершиться.

— Если это она, то это лишено всякого смысла. Тогда все состояние семьи наследуем мы с тобой и наш пятиюродный родич.

— Да-да, так и думают в свете. Кстати, ты знала, что графиня Морн — тетушка, известного нам некроманта?

А это была новость.

— Ты хочешь сказать, у тебя есть предположение, что две графини и он в преступном сговоре, чтобы разделить на троих наследников крошечное состояние отца?

Сестра пожала плечами, как бы говоря "как знать", но взгляд ее почти потерял связь с реальностью. Она словно была в каком-то трансе.

Что-то заболтались мы здесь, заставив ректора и Эрика скучать, пора бы возвращаться к ним. Да и неприлично все это. Где видано, чтобы хозяйки отлучались так надолго.

— Только наследников двое.

— Что? — неужели матушка решила как-то обскакать в битве за деньги наследника мужского пола?

Мы не могли унаследовать майорат. Это было незаконно.

— Да, — улыбнулась она, — Наследники я и этот наш брат.

Я часто-часто заморгала, стараясь наладить ход мыслей. Но они отчего-то не собирались в кучку, чтобы выдать логическое решение этой задачки.

— Что ты такое говоришь?

Я понимала, что мне ничего и не нужно. Мой муж в состоянии нас обеспечить, а если наступит тот день, когда он по какой-то причине не сможет этого сделать, то я обязательно помогу ему. Не знаю, как, но вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Правду.

Я хотела было что-то сказать, но звон стекла, который раздался, остановил меня. На секунду так и замерла с открытым ртом, а затем бросилась на шум. За мной едва поспевала и Олеан.

28

Эрик Грантербер

— Ты думаешь это была хорошая идея? — Аргейл посмотрел на меня с сомнением.

Я пожал плечами. Выбора все равно не было. Либо нам разбить зеркало и совершить обряд, либо искать загадочного злодея. Несмотря на то, что первый вариант был непростым, второй виднелся и вовсе не реальным.

— Других у меня нет.

— Я сам слышал о "зеркале", но никогда не видел в деле, как это работает, — признался друг, поглядывая в сторону двери, и ожидая, что хозяйки вот-вот войдут.

Они не заставили себя ждать, но я успел взять один достаточно крупный осколок и спрятать в кармане сюртука. Этого хватит, чтобы расплавить и создать нужный артефакт. Быть артефактором было пол дела. Сила сама по себе ни к кому не приходила, она либо жила в тебе с самого рождения, либо кралась. Мало было дураков, желающих отобрать чужую магию, но и такие находились.

Мне она досталась по праву рождения, но потом собственная мать выкачала почти все, чтобы продать высокородному богачу. Золото нужно было ей куда больше, чем здоровый рассудок сына. Она объясняла, это материнской заботой, но я знал, что не более чем корысть.

Я поднял глаза, поняв, что меня застали с поличным. Моя ненаглядная жена смотрела на меня, прищурив глазки с подозрением.

— И как это называть? Эрик?

Поначалу я еще попытался прикинуться мебелью, но ничего не вышло и пришлось подниматься с колен.

— Милая, — улыбнулся жене, — А мы тут случайно набрели на спальню твоего отца.

— Вижу, — она скрестила руки на груди. — Милый, нам нужно срочно поговорить.

Я развел руками, показывая, что этот бардак получился случайно, и словно извиняясь за неудобства.

Жена смерила меня рассерженным взглядом, но ее внимание привлек Ксандр.

— Госпожа Грантербер, я был столь неуклюж, что при осмотре зеркала имел неосторожность его разбить. Приношу свои извинения, я возмещу убытки.

Друг выглядел виноватым, и сердце жены смягчилось. Она мягко улыбнулась.

— Уверена, что так оно и было, — затем медленно повернулась ко мне и сверкнула недоверчивым взглядом.

Ее сестра все это время переминалась с ноги на ногу, покусывая пухлую губку, в коридоре. На ее ресницах блестели застывшие капли слёз, а сама она выглядела очень взволнованной. Интересно, что за разговор случился между ними.

Но выяснять это не было времени. Потом перед сном нам с Витори стоило обсудить все, но не сейчас.

— Нам надо идти, но вечером мы обязательно поговорим, — я поцеловал жену в висок и ухватил друга за рукав, чтобы увести подальше.

Почему-то я был уверен, что озера глаз Витори способны растопить даже лед в сердце Ксандра. Хотя над ним уже вовсю поиздевалась несравненная адептка Анна. Таких девушек было мало на белом свете. Строптивая, упрямая, прямолинейная, но мне была ближе чистосердечность и нежность жены. Таких, как она, уж точно больше нет на белом свете. Только рядом с ней я мог быть самим собой. Но даже у меня были от нее тайны, которые ей было рано еще раскрывать.

Не дожидаясь реакции мы с Аргейлом выскочили из дома, даже не успев попрощаться с графиней.

Мы сели в первую же, проезжавшую мимо, повозку и отправились в академию. Именно там было все необходимое для обряда. Это была плохая затея, но все же лучше, чем ничего.

Мы расположились прямо у меня в кабинете. Сбросив сюртуки на диван, склонились над столом и принялись работать. Оставшись практически без магии, отец передал добровольно мне все, что у него было, это позволило мне сохранить рассудок и стать самым востребованным артефактором в королевстве. Не иметь активной силы, не обозначало быть совершенно пустым.

Я вытащил кусок зеркала и положил его в центр символичного круга в центре стола. Очерченный элемент засиял. Положив руки поверх него, мне оставалось только проецировать в голове нужный ряд слов с верной интонацией. Прикрыв глаза, я приступил.

Время шло, но ничего кроме неяркого свечения не происходило.

— Ксандр, почему ничего не получается?

Друг нервничал. Его глаза светились, что напомнило мне старую сказку о драконах. Эти существа слишком давно покинули наши земли, что все поверили будто бы они и вовсе были выдуманы.

— Аргейл?

Он посмотрел мне прямо в глаза и что-то в них подсказало, что догадка моя верна, но лучше придержать свои комментарии при себе. Наша многолетняя дружба была гораздо дороже, тем более, я догадывался, что с ним все не так-то просто. Слишком многих невест он похоронил, а теперь так печется о своей адептке.

Скорее всего он не знал, какими стали его горящие глаза. Ксандр положил свою руку поверх моей, я сконцентрировался и повторил набор слов и звуков. Круг полыхнул. Когда мы убрали ладони, то кусок серебрёного стекла превратился в жидкость.

— У нас получилось, — выдохнул Аргейл.

Его глаза приняли прежний вид, но лицо было все так же сосредоточенным и серьезным.

Я быстро собрал, то, что получилось в форму и принялся начитывать поверх заклинание. Жидкость стала твердеть. Через пару мгновений, когда она застыла, я вынул ее и поднял к лампе со светляшами. Артефакт переливался всеми цветами радуги.

Оставалось его зарядить на отражение сильных негативных и вредоносных помыслов со стороны обидчика, чтобы он мог защитить графа.

— Получилось, — согласился я, размышляя, решусь ли когда-нибудь обсудить с другом произошедшие в нем перемены.

Секретов становилось все больше. Но любого дракона в миг разберут на чешуйки, хвост и когти любое дарование, возомнившее себя великим магом.

29

Я металась, как загнанный зверь в клетке по гостиной нужно было чем-то занять себя, чтобы избавиться от мучивших меня мыслей. Поведение мужа меня очень смутило. В душу закралось колючее подозрение, что они с другом замыслили что-то противозаконное. В любом случае не верилось, что он не посвятил меня в свои планы. Мы же женаты, значит должны делить все приключения на двоих.

— Мы недоговорили, — прервала мои размышления Олеан.

Я села на мягкий диванчик в гостиной, чтобы как-то убедить себя не бросаться за мужем в погоню. Сестра, бледная, как храмовая мышь, заняла место рядом и взяла меня за руку. Ее что-то терзало, о чем она пыталась сообщить.

— Что бы не случилось, уверена, что все разрешимо. Рано еще хоронить отца. Он у нас крепкий и обязательно поправится. Но в любом случае, я не гонюсь за наследством, поэтому не переживай.

Мне не хотелось даже думать, что для папы все может закончиться плачевно. Это было бы равносильно признанию проигрыша, а мы еще поборемся за него. И вопросы наследства меня интересовали меньше всего, как и предвзятое отношение матушки. Такое иногда случается, что материнский инстинкт слабо развит у человека. Особенно, когда ты молода и красива, когда в твоей жизни появляется ребенок, и не готова к материнству. Шум и блеск балов более привлекательными могут оказаться.

— Это не то, что я хотела сказать, — сестра прикусила губку и порозовела.

Этот разговор был ей неприятен, но почему-то она считала своим долгом донести до меня свою мысль.

— Мы сестры, разве это может что-то изменить? Ну получишь ты какую-то часть скромных отцовских сбережений, и что? Поверь, мне нет нужды бороться с вами. На все воля родителей.

— Витори, речь идет, что мы с тобой не...

Олеан очень нервничала и старалась тщательно подбирать слова, но вихрь, который именовался матушка, ворвался в гостиную и оборвал сестру.

— Солнышки мои, но где же Ксандр Аргейл? Я нашла одну занятную вещицу, которую откопала у себя в закромах, — мама вытянула руку и показала небольшую ракушку, тщательно вырезанную из дерева и натёртую до блеска.

Указательным пальчиком она нажала на что-то и раковинка раскрылась, чтобы показать нам жемчужину. Розовый перламутр переливался в свете ламп со светляшами.

—Волшебно, — ахнула я. — Даже не знала, что у нас есть такое чудо.

Матушка покраснела от смущения, словно девица.

— Это подарок вашего отца. Тогда он только начинал за мной ухаживать и был очень романтичным.

Я посмотрела на Олеан. Она все еще чувствовала себя не в своей тарелке и даже не пыталась смотреть на маму.

— Олеан? Посмотри какое чудо, — я попыталась понять реакцию сестры, но она упрямо отвернулась.

Графиня нахмурила брови. Ей явно не понравилась реакция младшей дочери.

— Дорогая, что случилось? На тебе лица нет. Неужели Аргейл расстроил тебя?

Кто о чем, а мама как всегда о мужчинах. И сдались ей эти брачные интриги? Ну вот чем плохо обрести самостоятельность, а затем уже бросаться в брачные сети?

Олеан поменялась тут же в лице. Взгляд стал жестким и взрослым. Такой я еще никогда в жизни не видела мою маленькую сестричку. Мы с ней были так похожи внешне, но очень разные по духу.

— Мама, а ты не хочешь рассказать Витори ваш с папой маленький секретик? — девушка скрестила руки на груди и поджала губы.

Так-так-так, кажется, сейчас меня во что-то посвятят.

— Олеан, девочка моя, секреты на то и секреты, чтобы их не болтали по углам, — мама расхохоталась, но видимая легкость и веселье не могли меня обмануть.

Она нервничала. Глаза забегали по гостиной, а сама она сделала шаг назад, словно в поисках выхода из западни. Я тут же подобралась. Семейные интриги меня никогда не интересовали, а сейчас здоровье отца занимало гораздо больше, чем любая тема, но что-то подсказывало, что надо сидеть молча и слушать.

— Мама, — произнесла сестра с нажимом.

Графиня взметнула юбки, разворачиваясь, чтобы покинуть наше скромное общество, проигнорировав призыв дочери.

— Дорогая, в такое непростое время для нашей семьи лучше воздержаться от склок и сплетен, а мне пора к графине Дотерлей. Она как раз завтра собирается ко двору, — легкий веселый тон матушки выдавал беспокойство, которое она постаралась скрыть. — Вы же знаете, что у нее тоже две дочери, которых нужно пристроить в сильные мужские руки.

М-да, сплетницам будет что обсудить. Рада только, что мне впервые за долгое время никто не станет перемывать косточки. Даже не представляла, что брак с Эриком несет столько положительных моментов.

Мама уже взялась за ручку двери, когда Олеан выпалила громко:

— Тогда я сама расскажу, что Витори дочь отца от внебрачной связи!

Повисла мертвая тишина. Казалось, что даже птицы за окном замерли от шока и ужаса, как и мама, так и не успевшая открыть дверь. Даже не сразу сообразила о чем толкует сестра. Улыбка медленно сползла с моего лица, когда пришло понимание.

— Как?

— Витори, и ты поверишь во вздор завистливой девчонки?

Я переводила взгляд с матушки на сестру и обратно. И никак не могла понять, кто же из них лжет и пытается ввести меня в заблуждение.

30

И вроде бы мозайка в голове начала складываться, щедро подкидывая картинки из прошлого, но недоверие брало верх. Этого просто быть не могло. Мама, пусть и не была идеальной, но всегда старалась выгодно пристроить меня в достаточно надежные руки. И пусть наши взгляды разительно отличались, это было своеобразное проявление заботы.

Мне бы хотелось отмахнуться, вскинуть голову и сделать вид, что все хорошо, что забота об отце сейчас на первом месте, но что-то внутри словно похолодело и покрылось тонкой корочкой льда, а затем треснуло. Прикрыв глаза, я постаралась успокоиться. И правда, какие у меня могут быть проблемы, если все намного глубже. Графу требовалась помощь, и именно это сейчас должно занимать все мои мысли.

— Мама, Олеан, — я присела на край диванчика, старательно обдумывая каждое слово. — Мне нужно знать, кто из вас лжет.

Я подняла затуманенный взгляд. Слезы готовы были сорваться в любой момент, но я их сдерживала. Ком в горле мешал сделать вздох полной грудью, но и его я старалась перебороть, как и страх, поселившийся в моей душе. Страх неизвестности. Я дочь уважаемого семейства. Мой отец самый лучший на свете, только ему я всегда доверяла свои обиды, тайны и радости. Только он мог меня защитить, даже от самой себя.

— Девочка моя, — жалобно всхлипнула матушка, но почему-то я уже знала, что не верб ей. — Это все дурная шутка. Олеан, посмотри, как ты расстроила сестру!

Графиня покраснела и не знала на ком сорвать свое зло. Все как в сказке — чем дальше, тем страшнее. Тут и злая мачеха и сморенный отец. Только жизнь, далеко не сказка. На кону стоит слишком многое.

— Мама, — в раздражении выкрикнула Олеан. — Да тебе ведь всегда было плевать, что будет с Витори. Тебя заботило только, сколько за нее предложат. Ты ведь даже обрадовалась, когда один известный вдовец с целым выводком внебрачных детей пришел просить ее руки, ведь он предложил за нее выкуп сундук золотом!

Сестру накрывала одна за другой волны неприязни и злости. Я не понимала, что на нее нашло. Язвительная, шумная, но всегда послушная материнскому слову так сильно изменилась только за время моего отсутствия. Что же у них тут произошло?

— О, моя дорогая, если бы я хотела, то Витори была бы уже давно замужем, — вспыхнула матушка. — Я подбирала для нее самого лучшего мужа. А богатство семьи избранника — вынужденная мера, чтобы моя девочка ни в чем не нуждалась.

Вот так странно, что речь вроде бы обо мне, а я не принимаю никакого участия в жарком споре.

— О, мама! Ты связалась не с той компанией!

— И ты не можешь мне возразить, Олеан. Я заботилась о своих малышках, как могла, — голос матери срывался на визг.

В такой ситуации полагалось выпить чего-нибудь крепкого, но желудок словно скрутило. Казалось, вот-вот и меня просто вырвет от нервного потрясения.

— Тогда отчего же, ты довела отца до болезни? Он ведь был против всех и каждого желающего, говорил, что все они недостойны его дочери! Кто там были? Торговцы, вдовцы, внебрачные сыновья знатных господ...

— А что ты хотела, девочка моя, я подбирала исключительно равных ей претендентов!

Я не обрадовалась, поняв, что мама прокололась. А ведь, правда, почему же равные, неужели потому что она сама дочь незнатного господина?

— Чья я дочь? — мой голос дрогнул, но я постаралась вложить в него, все силы, которые так стремительно покидали меня.

Одно дело было чувствовать и видеть несправедливое к себе отношение, но знать его причину было достаточно болезненно.

— О, Витори, прошу тебя.

Графиня развернулась и приготовилась снова покинуть поле словесного боя, но сейчас уже я не была готова отступать, пока Олеан отвернувшись к окну боролась с собой.

— Чья я дочь? — повторила я.

— Ты дочь своего отца! Вылитая он и такая же упертая! — с этими словами женщина все же ушла от пояснений, вылетев из гостиной, оставив нас с сестрой хватать ртом воздух.

Слезы потекли градом по щекам, но оно и к лучшему было. Пусть лучше так, чем всю жизнь страдать и гадать над загадкой.

Олеан медленно приблизилась ко мне и приобняла за плечи. Я не выдержала и всхлипнула. Сестра и в этом поддержала меня.

— Прости, но я хотела, чтобы ты знала и ни за что не переносила свои страхи на собственных детей потом. Не бери с нее пример, ты должна стать хорошей женой и прекрасной матерью, такой, какой у нас никогда не было в примере перед глазами.

Я шмыгнула носом и уткнулась сестре в плечо. Она еще так юна, но уже вполне все понимает.

— Я знаю, — прошептала. — Всё будет хорошо.

Выдавив из себя улыбку, я снова залилась слезами под убаюкивающие поглаживания по спине сестры. Так нас и застал Эрик. Он был немало удивлен, и даже смущен. Прокашлявшись и убедившись в том, что мы обратили на него внимание, муж подал мне руку и прижал к себе. От него исходило тепло, которого мне так не хватало эти пару часов душевной пытки.

— Нам пора, — Эрик подхватил меня на руки и зашагал к выходу.

Я боялась, что мы встретим по пути матушку, но опасность миновала. Страшно было не сдержаться и высказать все, что я думала. Но, с другой стороны, она меня вырастила. Пусть не было любви и материнской заботы, но все ж...

— Ты даже не спросишь, что произошло?

— Ты сама всё расскажешь, но дома.

Я положила голову ему на плечо, и кажется, что задремала.

31

Я проснулась от ощущения одиночества. И правда, место в постели рядом со мной пустовало. Как же меня так сморило? Всему виной, вероятно, стресс и нервное напряжение.

Встав, я накинула халат, поразившись, что Эрик не только довез нас до своего городского особняка, отнес в спальню, то и смог раздеть до сорочки, а я даже не проснулась. То ли хороший опыт был у него в этих делах, то ли просто я была абсолютно вымотана морально и физически.

Взяв со столика свечу, я вышла из спальни и отправилась на поиски мужа. Нашелся он не сразу, но достаточно быстро. Здесь для меня было все новым и практически незнакомым, поэтому пришлось все же немного побродить по коридорам, прежде чем я увидела тонкую полоску света из-под двери. Чуть помедлила, но все же взялась за ручку и открыла.

Это был достаточно уютный кабинет. Мягкий свет ламп со светляшами освещали силуэт, склоненного над бумагами Эрика. Он был сосредоточен и даже не оторвал головы от работы.

— Спасибо, — я решила дать о себе знать.

Муж поднял глаза. Взгляд был потухшим, но в миг его лицо преобразилось вместе с улыбкой на губах.

— Иди ко мне, — он протянул руки, и я тут же приняла это приглашение, усаживаясь к нему на колени.

Так хорошо, тепло и уютно мне никогда не было до Эрика. Никогда и ни с кем я не чувствовала подобного единения душ и тел. Муж умел быть терпеливым и ласковым. Фиктивный брак оборачивался самым настоящим, лишь с той разницей, что мы обрели нечто большее, чем просто статус. Мы обрели друг друга и нашу дружбу. Такого мужчину было почти невозможно не полюбить, но всеми силами я старалась унять дрожь в руках, чтобы ни чем не выдать своих истинных чувств.

Уткнувшись носом в шею Эрика, я вдыхала пряный древесный запах и прикусывала губу, чтобы не признаться, что он стал намного больше, чем просто мужем по договору.

— Я слышал ваш разговор, — начал он. — Хочешь об этом поговорить?

— Нет, — шепнула я, глотая ком в горле, который тут же появился от одного лишь воспоминания.

Это было мерзкое чувство, словно меня окунули в городскую сортирную яму и решили не вытаскивать, а оставить выбираться самой. Хорошо ли поступила Олеан раскрыв мне глаза? Я не знала, но однозначно, мне требовалась эта встряска, чтобы многое переосмыслить. И пусть мне неизвестно, кто моя мать, пусть так это и остается. Лучше думать, что у меня была плохая мать, принявшая, несмотря ни на что, чем знать, что совсем другая женщина предпочла меня оставить. Кем же нужно было быть, чтобы бросить невинное дитя?

Все это не имело особого значения уже. Я была взрослой девочкой, еще немного бы и превратилась в самую старую деву городка, но эта незавидная участь чудом миновала меня. Это чудо звали Эрик Грантербер. Самый потрясающий мужчина, одно присутствие которого вызывало мурашки и приятную истому во всем теле.

— Я хочу, чтобы ты кое-что знала, — Эрик поцеловал меня в висок и заправил выбившуюся прядь за ухо. Это был жест заботы и нежности, отчего у меня потеплело на сердце. А может быть... — Мы с Ксандром создали один мощный артефакт. Как ты понимаешь, зеркало разбилось не просто так.

Я внимательно вслушивалась в его слова, чувствуя всем телом, как ровно бьется его сердце, в то время, когда мое замирало.

— Я знала, что вы что-то задумали.

— Есть подозрение, что мощная магия воздействует на твоего отца. Граф прекрасный человек и я пошел на один древний ритуал, чтобы выяснить, кто ему причиняет вред.

— Для этого вам нужно было разбить зеркало? — я была немало удивлена, потому что поговаривали, что зеркала, наоборот, разбиваются, к несчастью.

— Именно. Мне нужен был осколок именно того зеркала, которое стоит в комнате у графа.

— И как успехи? — мне было немного обидно, что муж не посвятил в свои планы меня сразу, но, с другой стороны, если это как-то поможет в нашей проблеме, то и значит так надо.

— Пока не знаю, но я воспользовался тем, что все, в том числе и прислуга, были отвлечены вашей семейной драмой и установил артефакт. Теперь, все, что негативное будет идти на твоего отца будет зеркалиться и возвращаться.

Я немного отстранилась от Эрика, чтобы заглянуть ему в глаза. Хотелось прочесть его взгляд, узнать, о чем он думал, но конечно же, мне это было не дано.

— Ты думаешь, что кто-то из моей семьи причастен?

— Не знаю, но, если это так, мы скоро узнаем.

— А если нет?

— Значит, скоро кто-то из окружения Абертана очень сильно заболеет, — уставшим голосом произнес Эрик. — А может быть и умрет.

Однозначно, это было непростое решение, принятое мужем. Он не был злым или расчетливым, если не считать, как ловко он заманил меня в свои брачные сети, но, если он так поступил, значит, иных вариантов не было.

— Будем надеяться, что все будет хорошо, — примирительно проговорила я, обнимая шею мужа.

Эрик тут же откликнулся и приник к моим губам, в то время, как из моей груди вместо признания в чувствах вырвался стон удовольствия.

Не сегодня, но однажды, я скажу ему всё, что думаю, а пока остается только позволить эту манипуляцию через мое тело и душу. Когда-нибудь, он узнает, как сильно я его люблю, что он единственный человек на всем белом свете, которому я доверяю свое сердце и душу.

32

Эрик Грантербер

Я лежал в постели, перебирая такие светлые, почти белые, спутавшиеся локоны Витори. Она была маленькой, хрупкой, но очень женственной. Бунтарский дух придавал ей только большую притягательность. С такой женщиной можно было провести всю оставшуюся жизнь, ни о чем не переживая. Но условия нашего договора четко разграничивали привязанность. Она была моей женой, но стоило помнить, что семейная идиллия продлится недолго – ровно пока не родит мне пары наследников. С таким успехом это продлится максимум лет пять. Я бы с огромным удовольствием послал куда подальше все эти договоры и просто наслаждался душевным теплом и любовью, если бы она только захотела. Стоило ей только начать этот разговор, и мы бы преодолели все невзгоды и трудности вместе. А пока мне оставалось только помогать по мере возможностей.

Витори была особенной: верная подруга, пылкая любовница, внимательная собеседница. Она станет прекрасной матерью, и я положу целый мир ради счастья ее и детей. Но мне и самому требовалось душевное тепло, которым она щедро делилась сейчас, но продолжит ли, когда условия договора будут выполнены?

Было столько вопросов, к сожалению, которые я не решусь ей задать.

Девушка зашевелилась и во сне что-то пробормотала. Она и сама была морально вымотана. Хотелось сделать для нее кое-что, хотя она никогда бы не попросила об этом нужно было выяснить — кто же ее родители на самом деле. Меня нисколько не смущало, что я избрал себе графскую дочь из уважаемого семейства, а достался плод внебрачной графской измены.

Я выбрался из постели и бесшумно оделся. Поцеловав в висок жену, вышел прочь из комнаты. Нужно было отправляться в ратушу, чтобы найти документы, когда граф женился и сверить со всеми данными о новорожденных девятнадцать-двадцать лет назад. Если Витори была представлена ко двору, значит, что ее рождение регистрировали, как полагается, что существенно облегчало поиски. Другое дело, была ли верной дата ее рождения.

Прихватив с собой брачный договор, я выскользнул через парадную дверь, сообщив экономке, что уехал до обеда, и если госпожа Грантербер спросит, то, когда вернусь, мы отправимся с визитом к ее отцу.

Нужно было чем-то ее порадовать, и думаю, что компания отца ей была бы приятна.

Пойманная около особняка повозка, медленно ехала по городку, что давало немного времени на раздумья. Но вскоре мы притормозили около ратуши. Расплатившись с извозчиком, я отправился прямиком в архив. Документ, подтверждающий мой брак с Витори, открывал все двери.

— Добрый день, — я поздоровался с господином в очках с толстыми стеклами. — Мне нужна информация о семье моей супруги.

Мужчина ухмыльнулся, словно к нему ежедневно приходили с подобными запросами.

— И вам не хворать. А документики при себе имеются?

— Имеются, — я протянул папку с необходимыми бумагами.

Архивный работник внимательно принялся изучать их, а затем поднял голову и произнес:

— У Вас очень занятная жена.

— И чем же?

— Вы уже третий, кто ею интересуется. Сейчас принесу все, что необходимо.

Эта новость мне не понравилась. Кому могла понадобиться информация о Витори? Да и зачем она, разве что...

Мои мысли прервал архивариус, положивший передо мной небольшую коробку. Я постарался не выдать своего волнения. Мало ли, что я там обнаружу. Но это оказались всего лишь бумаги, когда я перебрал каждую из них, то обнаружил на дне кулон. Крошечная подвеска в виде дракончика с изумрудным глазом навела меня на необычные выводы. Маловероятно, что Витори могла принадлежать к роду драконов.

Даже если не брать в расчет, что в наше время они были всего лишь сказкой, то в старых летописях драконы значились, как огромные собственники, которые непременно заботились о своем потомстве. В любом случае это было необходимо обсудить с Аргейлом. Кажется, пришло время вскрыть карты. Только он мог знать правду, потому что бумаги не выдали никакой нужной информации.

Обычная девушка, знатного происхождения — старшая дочь графа Адольфо Абертана и Сальмы Абертан. В бумагах все было чисто и законно.

— Подскажите, а помните ли Вы, кто приходил и интересовался данными моей супруги?

Мне могло и повезти, поэтому лишним не было поинтересоваться и этим.

Мужчина задумался и почесал сальный седоватый затылок, поправил очки и пожал плечами.

— Была необычайно красивая девушка, она мне даже сладости принесла и был еще мужчина средних лет. Мне даже показалось, что он болен.

Данные были очень расплывчатыми, но стоило обратиться к графу, чтобы узнать, не он ли один из посетителей. А девушка? Могла ли это быть Олеан? В этом я очень сомневался, но можно было узнать и ответ на этот вопрос. Во всяком случае, теперь мне было чем заняться. Но сначала стоило навестить тестя, прежде чем беспокоить Аргейла.

Попрощавшись с архивариусом, я бросил ему монетку за старания, незаметно спрятав подвеску в рукав. Это и будет моим козырем в рукаве.

На улице быстро поймал экипаж и отправился прямо в лечебницу. Лучше было обсудить этот вопрос, когда не будет в свидетелях Витори. Мне хотелось поберечь ее душу, которая и так исстрадалась за этот короткий промежуток времени.

Мысли вновь вернулись к жене. Какой бы идеальной она не была, стоило помнить, что она всего лишь женщина, а значит, способна на обман и коварство, в которые мне так не хотелось верить.

Разве нельзя было просто любить и хранить сердце для семьи? Возможно, когда-нибудь я смогу ей довериться.

33

Эрик Грантербер

Получив разрешение у господина Броминца, я вошел в палату. Вероятно, наш лекарь лучший, потому как граф выглядел намного лучше прежнего.

— Добрый день, — я поклонился тестю.

— Здравствуй, Эрик, — мы пожали друг другу руки. — Где же Витори?

— Позже и она приедет, но мне необходимо было переговорить с Вами с глазу на глаз, — я не знал, как правильно начать этот разговор, потому что хрупкое здоровье графа не позволяло допустить никаких нервных перенапряжений.

— И что же ты хотел со мной обсудить?

— Мне хотелось бы узнать, что наследует Витори, в случае Вашей смерти.

Лучше всего было зайти с меркантильной стороны.

— Как сказал мой лекарь, в ближайшее время, если я наберусь достаточно сил, то моей жизни ничего не будет угрожать, — слабым голосом изрек тесть.

Я кивнул, но решил настоять на своем.

— И все же? Вы должны знать, со мной Витори не грозит бедность, но ее крутой нрав не дает мне уверенности, что она не сбежит в одно прекрасное утро.

— Мальчик мой, тебе стоило бы забыть прошлое и смотреть в счастливое будущее. Я знаю свою дочь, она никогда бы не вышла за тебя, если бы была равнодушна.

Голос графа дрогнул, и он закашлял. Мне было его жаль. Он был хорошим человеком.

— И всё же? — я дождался, когда собеседника отпустит приступ.

— Витори досталось приданное, которое в разы больше, чем у Олеан, хоть и достаточно скромное. В случае моей смерти ей достанется небольшой домик в горах, который я построил очень давно. Он сейчас необитаем, но когда-то там было очень хорошо.

А вот и зацепка. Мысленно я уже потирал руки, что нащипал нужную нить, которая и выведет нас в правильное направление.

— Необычное наследство. В этом домике Вам было хорошо с матерью Витори?

Граф поднял поблекший взор на меня. Казалось, что он начал догадываться об истинном смысле, вложенном в этот вопрос.

— Да. Витори уже узнала правду?

— Вчера ей поведали эту страшную тайну.

— Надеюсь, что она сможет меня простить когда-нибудь, — Абертан отвернулся и затих.

Что ж, а я получил подтверждение своей теории. Оставалось выяснить некоторые детали. Например, кто была мать Витори, связана ли с этим подвеска и не поэтому ли хотят избавиться от самого графа.

— Ваша Светлость, у меня еще остались вопросы.

— Тогда присаживайся поудобнее. Это будет длинный рассказ.

Витори Грантербер (Абертан)

Я чувствовала себя загнанным в клетке зверем, пока ждала Эрика. Беспокойство не покидало меня ни на минуту. Плюнув на договоренность, я сообщила экономке, чтобы хозяину сообщили, где меня искать и выскочила на улицу, чтобы поймать экипаж.

Я знала, где находится дворец — всего полчаса быстрого хода, и я уже у отца.

Почти через час я оказалась у дворца. Стражи, караулящие у входа, сообщили, где находилось врачебное крыло. Один из них даже согласился меня проводить до нужного корпуса, чтобы я не заблудилась. Разумеется, они смотрели на меня, как на сумасшедшую, которая даже горничной с собой не взяла для такого путешествия, но меня это нисколько не интересовало. Пусть думают все что угодно. Одни лишь мысли об отце сейчас были важны.

— Это здесь, — высокий парень в бордовой с золотом форме поклонился и зашагал обратно, оставив меня о двустворчатой двери, ведущей в приемный покой.

Сделав глубокий вдох, я решительно распахнула дверь и вошла в помещение.

Впервые в жизни мне довелось сюда наведаться. У нас никогда не было денег, чтобы лечиться у именитых лекарей, которые здесь служили короне и ее самым богатым подданным. Было странно, что успешный торговец мог посетить это место, а знатный, но нищий, дворянин не мог себе этого позволить, что уж говорить про простых людей, у которых ни денег, ни голубой крови не было.

Одна из медицинских сестер проводила меня к двери отца.

— Только у него сейчас посетитель, — шепнула она мне доверительно.

Я кивнула и протянула ей монетку, которая тут же исчезла в карманах халата. Девушка покинула меня, а я замерла у чуть приоткрытой двери. Оттуда доносились голоса, один из которых принадлежал моему мужу.

— Я хотел сообщить об этом в прощальном письме, которое подготовил специально для нее. Барни бы передала его в день моей смерти ей лично в руки.

— Вы думаете, что это было бы правильно? — голос Эрика звучал ровно, но что-то мне подсказывало, он был взволнован.

— Она бы переживала сильно, но смирилась бы однажды, приняв это как данность. Ты понимаешь, я полюбил Марлен еще до встречи с Сальмой. Мы были влюблены и счастливы, но у нее не было даже шанса быть принятой моей семьей. Она для них была безродной нищенкой, спустившейся с гор. В то время к ним и заявился отец Сальмы. Он был богатым торговцем, который предложил обручить свою, тогда еще слишком юную, единственную дочь и меня. Родители, разумеется, согласились поправить свое финансовое положение. Нам с Марлен предстояло расстаться, но я как мог, оттягивал этот момент. Невеста подросла до брачного возраста, тогда-то я все и рассказал своей любимой. Я предложил ей сбежать вместе, но она отказалась. Я понимал ее обиду, потому что должен был сразу все рассказать, но не смог.

Отца накрыл приступ кашля, пока я сползала вниз по стеночке. Слезы душили меня. Обида, боль и опустошенность. Неужели нужно было столько лет лгать, чтобы я узнала эту правду вот таким образом?

— Она пыталась связаться с Вами?

— Только однажды, когда принесла нам Витори, но меня не покидало чувство, что она была рядом все эти годы.

Я обхватила колени руками, не в силах вдохнуть новый глоток воздуха. Из груди рвался крик, который я подавляла, прикладывая все силы.

— Могла ли она мстить Вам, пытаясь убить?

— Я уверен, что нет. Марлен и я любили друг друга совсем как слагали в легендах, когда невидимая нить не способна истончиться с годами. Наша любовь жива почти четверть века и ничто не способно этого изменить.

Папа говорил так уверено, что я невольно восторгалась его верой в людей и собственное чувство. Это никак не прощало лжи, которой они питали меня все эти годы, но вызывало уважение его собственным принципам.

— А не могла графиня, затаившая обиду на Вас вознамериться свести Вас в могилу?

Как же я могла о ней забыть? Но в это уже не верилось мне. Не могла она этого совершить.

— Разумеется, нет. Сальма слишком любит комфорт, в котором привыкла жить. Она ни за что не решится на подобное.

Тихонько я поднялась, чтобы беззвучно удалиться и не быть пойманной. Сейчас мне требовалось пережить ту информацию, которую я подслушала.

Нужно было уйти, только куда, я даже не представляла. По всей видимости, у меня не было людей, которым можно было доверять. Исключением был только муж, но тот сейчас технично вел допрос отца.

Хотя, возможно, стоило прервать этот замкнутый круг лжи.

34!

Попросив извозчика остановить на мостовой, я выбралась из повозки и неторопливо зашагала по брусчатке. Нужно было привести мысли и чувства в порядок. Беседа с… той женщиной, которую многие годы я называла мамой, могла помочь мне прояснить многое.

В особняке было тихо. Только Сматс встретил меня.

— Графиня сейчас у своей подруги, графини Морн.

Из слов Олеан я припомнила, что обе графини увлекались темной магией.

— А сестра?

— Ее отправили ко двору составить компанию принцессе.

Я кивнула.

— Если Вам не сложно, то я бы хотела переговорить с Барни, — решила я сначала увидеть то письмо, которое для меня оставил отец.

— Будет исполнено, — дворецкий поклонился и попятился, оставляя меня в одиночестве.

Уже через пару минут в гостиную вошла экономка, понурив голову. Эта прекрасная женщина все детство сопровождала меня во всех прогулках и частенько становилась соучастницей проказ, за что и получала нагоняй от маменьки. Когда-то я мечтала, чтобы она была моей мамой.

— Здравствуй, Барни.

— Здравствуйте, госпожа Грантербер, — тихо произнесла она. — Чаю?

— О, нет, спасибо. Я пришла кое-что взять у тебя, — я очень надеялась, что лгать о смерти отца не придется.

— Оно со мной, — экономка достала из большого кармана фартука письмо.

— Посиди со мной, — попросила я ее, открывая алую печать послания.

Внутри был исписанный лист бумаги с отцовской подписью и печатью, поэтому сомневаться в подлинности не приходилось.

"Дорогая моя Витори, мне безумно жаль, что при жизни я так и не смог найти в себе силы, чтобы рассказать эту историю, но сейчас, пока я пишу эти строки, испытываю огромную радость, облегчая душу. Мне горько знать, что смелости не было сообщить правду, пока я был жив, а сейчас ты льешь слезы на этот клочок бумаги от утраты.

Однажды я странствовал и повстречал чудесную белокурую девушку с глазами цвета первой весенней зелени. Я был влюблен и до сих пор бережно храню свои чувства к ней, к твоей настоящей матери. Ее имя тебе ни о чем не скажет, и я надеюсь, что ты никогда не решишься искать ее, но знай, отдать тебя было самым непростым решением в ее жизни.

Род твоей матери ведет закрытый образ жизни и совсем не жалует рожденных младенцев женского пола. Теперь ты замужем и должна знать, что когда-нибудь и у тебя будут дети, в том числе и сыновья. Внимательно следи за их магией, она способна уничтожить все живое вокруг. Ты потом поймешь, что нужно делать, даже если будет очень трудно. Я был рад, что ты избрала себе в мужья королевского артефактора. Эрик Грантербер позаботится о вас.

Так же, прошу ни в чем не винить свою настоящую мать, она жертва обстоятельств, которые сложились не в нашу пользу. Двадцать пять лет назад я побоялся жениться на дикарке с гор, но всю жизнь сожалел о трусости. Не бойся любить и научи этому своего мужа.

Тот домик в горах станет моим последним подарком тебе. Все бумаги хранятся в архиве на мое имя. Там же и ключ от моей беззаботной юности.

Навеки твой любящий отец, Адольфо Абертан."

Прочитав последние строки, я поняла, что это было его прощальное письмо, в котором он хотел сказать намного больше, чем было можно. Он был жив, но вопросов становилось все больше. Оставалось дождаться саму графиню, чтобы попытаться найти еще ключики к правде.

Словно услышав мои мысли, послышался шум, и я узнала голос графини. Вероятно, ей сообщили, что ее ожидают, потому что спустя минуту она вошла в гостиную.

До сих пор крепко сжимающая мою руку Барни поднялась и поклонилась ей.

— Добрый день, Ваша Светлость. Подать чаю?

— Да, пожалуйста, — проговорила графиня, не сводя с меня внимательного взгляда и снимая перчатки и бросая их на кресло. — Какой приятный сюрприз, Витори. Рада, что ты к нам зашла.

Я кивнула ей в знак приветствия.

— Спасибо, но пришла я не с будничным визитом, а для разговора.

Барни, звеня чашками принесла нам чай и разложила приборы на небольшом столике. Мы дождались, когда она удалится, чтобы продолжить разговор.

— Я вся во внимании, — графиня уселась в кресло напротив меня и сложила смиренно руки на коленях.

Я сделала глубокий вдох и выпалила:

— Мне известно, что меня отдали на воспитание вам. Кто была та женщина?

Ее Светлость рассмеялась очень громко. Казалось, что она издевается надо мной.

— Понятия не имею. Я знаю лишь то, что твой отец лгал мне и скрывал правду от нее. А потом меня поставили просто перед фактом, что если я не хочу развода, то обязана смириться с внеплановым прибавлением в семействе. Поначалу это давалось мне с трудом, но я была слишком молода и горяча, а затем стало даже интересно. Ты росла смышленой и не доставляла особых хлопот, зато тебя можно было выгодно пристроить богатому мужчине, получив за это золото и положение, и увеличив свое влияние в свете.

Пусть меркантильно, но я могла понять и это.

— Не мог же отец просто принести домой сверток и при этом воздержаться от разговоров на эту тему.

— Не мог, — губы графини медленно расплылись в улыбке. — Но мой отец в то время мне строго приказал не задавать глупых вопросов, чтобы удержать статус, который он для меня выбил. Все, что мне известно, она какая-то дикарка, которую Адольфо скрывал ото всех где-то в горах. Однажды у меня закралось подозрение, что она из драконов, но подтверждений этому не было, поэтому со временем я перестала искать ответы.

Я поразилась спокойному тону матери. Ей были свойственны переменчивое настроение и вспышки раздражения, но не сегодня. Нормальная женщина бы узнав о предательстве мужа, устроила истерику и ушла бы, громко хлопнув дверью, а не терпела бы холод долгие годы.

— Я всегда думала, что вы влюбились друг в друга при первой же встрече, — мой голос дрогнул от напряжения.

— Так и было, во всяком случае я так думала почти год: пока он ухаживал и первые чуть больше полугода после свадьбы, а потом обман вскрылся. Ему приказали родители изобразить внезапную любовь, чтобы я не заподозрила подвоха. А мне ведь и правда казалось, что это тот самый мужчина, который будет любить меня всю жизнь. Тогда-то я и узнала, что договорные браки — самые честные. Не нужно лгать, невозможно оказаться преданной.

Мне было ее жаль. Влюбиться, а потом быть втоптанной в грязь вместе со своими чувствами — это больно. Такая боль будет жить всегда и никогда не забудется, а рубец будет напоминать, что не стоит доверять людям.

— Но почему же вы не рассказали мне правду? — было бы правильно и со мною быть честными, раз уж они в свое время увязли в этой истории.

— А вот на этом настоял твой отец. Адольфо хотел, чтобы ты не чувствовала себя покинутой или брошенной, потому что у тебя была семья — мы.

______________

Напоминаю, что история бесплатная в процессе, а затем на следующий день после завершения станет платной.

35

Из своего бывшего дома я вышла в смешанных чувствах. Вот вроде бы родители заботились обо мне, скрывая правду, но, с другой стороны, сделали только больнее.

В сумочке лежало письмо от отца. Очень не хотелось, чтобы оно попало в чужие руки, которые могли воспользоваться им в дурных целях. Его бы стоило показать Эрику, но и у него были от меня секреты.

Домой я добралась, когда уже на небе появились звезды. Весь путь, предпочтя проделать пешком. Это способствовало проветриванию головы и правильному ходу мыслей. Когда я добралась до нашего особняка, то заметила, как Эрик возвращается откуда-то. Неужели он все это время провел у отца?

— Витори? — он заметил меня случайно. — Ты где была, мы с Аргейлом весь город обыскали!

Я виновато отвела глаза.

— Прости, нужно было предупредить тебя, но у меня совершенно вылетело из головы это.

Эрик поджал губы. Было видно, что он очень переживал и уже успел надумать себе многое.

— Ты могла хотя бы записку прислать?

Я пожала плечами. И без него было пакостно на душе. Ничего не ответив, я побрела к себе в спальню, где рухнула на постель, раскинув руки и уставившись в потолок.

Да, я прекрасно понимала, что муж сильно беспокоился из-за моего отсутствия, но обида, что он не посчитал нужным взять меня на разговор с отцом, все еще не прошла. Я потом обязательно ему все объясню, а пока мне и самой нужно было подумать в тишине. Но покой нам только снился, потому что Эрик, не поняв моей выходки вбежал в спальню. Еще немного и у него бы пар повалил из ноздрей.

— Витори!

Я села и посмотрела ему прямо в глаза. Мне скрывать было нечего, а ему?

— Да, я должна была найти способ сообщить тебе, где я нахожусь, но прости, у меня были свои дела.

— Экономка сказала, что ты отправилась еще в обед в лечебницу, но тебя там не было!

Наивный. Неужели он не заметил меня? Что ж, буду знать, что я умею неплохо скрываться.

— Ошибаешься, я там была, но, услышав все, что было нужно ушла добывать информацию дальше.

Муж оторопел от неожиданности. Эмоции на его лице сменяли одна другую, пока он приходил к согласию с самим собой. Вероятно, приняв какое-то решение, он сел рядом и взял меня за руку.

— О, Витори, ну зачем ты пошла туда? Я бы все выяснил и...

— И решил бы сам, что именно из всего этого мне нужно знать? Эрик, я тебя не просила лезть в это дело. Понимаю, что ты рассчитывал на чистокровную графскую дочку, а получил бастарда с большой дороги непонятного происхождения, но если думаешь, что твои надежды были обмануты, то можешь просто подать на развод.

Эти страшные слова непроизвольно вырвались, раньше, чем я сообразила, что несу. Прижав ладонь к щекам, я посмотрела на Эрика. Его лицо не выражало никаких эмоций, разве что желваки заиграли.

— Мне жаль, если ты так решила.

Развернувшись, муж покинул спальню, а я тихо заплакала, поджав колени к подбородку. Неужели он такой недоверчивый?

Кое-как успокоившись, я поднялась с твердой уверенностью, что сейчас найду Эрика, и все смогу ему объяснить, скажу, что люблю его... Но дома его не оказалось.

Эрик Грантербер

Я был зол на столько сильно, что хотелось крушить все вокруг. Витори просто не понимала, как сильно я переживал за нее. Она была слишком упрямой, но ее слова о разводе больно ранили меня.

Добравшись до академии, я направился прямиком к Аргейлу. Он помогал мне в поисках жены, но и его вызвали по вестнику из-за проблем с собственной избранницей. Я надеялся, что сейчас он абсолютно свободен и поможет мне разобраться в возникших вопросах.

Мне необходимо было знать, могла ли мать Витори быть драконом и на сколько сильна вероятность, что это могло быть опасным. Все драконы, на сколько было известно, обладали магией в той или иной степени. Да они и сами были полностью из нее сотворены. Легенды гласили, что драконы забирали себе в жертву невинных девиц и совершали над ними ритуалы по сожжению, некоторых избранных они забирали с собой. Официальных данных, что эти ящеры могли становиться людьми, не было, только чьи-то домыслы. Но я и сам был свидетелем того, как драконово пламя выдал друг, что значило, он один из них.

— Эрик? — друг был явно удивлен моим ночным визитом. — Твоя жена уже нашлась?

— Да, она дома, под охранными артефактами дома и сейчас ей ничего не грозит. Надеюсь, что она не решит никуда сбежать снова.

— Тогда что же привело тебя ко мне?

— Все та же Витори. Ты узнаешь, что это? — я достал кулон и бросил на стол перед Ксандром.

Друг отпрянул и напрягся.

— Это кулон, — осторожно пояснил он.

— Я заметил, — улыбнулся ему. — Но в нем магии столько, что хватит взорвать весь город и кусок примыкающей к нам столицы, расстояние позволяет.

Ксандр поднял на меня непонимающий взгляд. Он отлично играл, притворяясь много лет.

— Ты у нас артефактор — тебе лучше знать, на что способно это магическое чудо.

Такой мощный артефакт мог почувствовать любой обладатель магии, даже ребенок. Поэтому было странно, что друг изображал из себя только что проснувшегося на опросе адепта.

— Мать моей жены может быть драконом. Я хочу знать, какие сюрпризы ждут меня в будущем?

Друг выглядел удивленным. Таким я его не видел еще никогда в жизни.

— На сколько мне известно, женщин драконов не существует, — выдал он. — А если и есть таковые, то в них нет и капли магии. Такая женщина никак не могла сотворить подобный артефакт. Она либо лжет, либо... я не знаю.

— Я рад, что мы вышли к диалогу, — улыбнулся я. — Плесни мне горючего, разговор будет долгим.

36

Утро не принесло облегчения. Особенно горько стало, когда я поняла, что Эрик не ночевал дома. Неужели слова о разводе так сильно огорчили его. Вместе с первыми лучами солнца пришло и чувство вины.

Я привела себя в порядок и спустилась вниз. В просторной светлой столовой меня уже ждал завтрак. Несмотря на то, что все выглядело достаточно красиво, вкуса я совершенно не почувствовала. Казалось, что жую прошлогоднюю солому. Запив все доброй кружкой чая, я отбросила салфетку и попросила поймать мне экипаж. Собралась и вышла из особняка.

Дума требовала прогуляться и найти душевный покой в мерном движении городка. Можно было отправиться в столицу, которая была совсем поблизости. Удивительно, но так сильно разрослась, что наш городок вот-вот будет ей поглощен. Но нужно было действовать, раз уж я осталась со своими проблемами наедине.

Экипаж отвез меня в архив. По пути я перечитывала прощальное письмо отца и пыталась найти там скрытый смысл. Он был, просто мне было не дано его так просто разгадать.

— Добрый день, — я посмотрела на господина архивариуса, когда вошла в здание.

— Д-добрый, — мужчина покраснел. — Чем могу служить Вам, ...?

— Меня зовут госпожа Витори Грантербер-Абертан. Я бы хотела ознакомиться с документами моего отца.

Мужчина поправил очки с толстыми стеклами и протер испарину, выступившую на лбу, поклонился и, по всей вероятности, отправился исполнять поручение что-то приговаривая про проклятое семейство, которое ему покоя не дает. Неужели он это о моей семье? Странно.

— Держите, госпожа, — буркнул он, почти бросая короб с документацией.

Я улыбнулась и поблагодарила его, но все мои мысли были уже заняты коробкой. Осторожно я открыла ее, страшась того, что там было. Пальцы мелко подрагивали, выдавая волнение.

Внутри была стопка бумаг, в которых была вся история, род, семейные связи и переплетения, данные о детях, жене и прочее. Но главное, что здесь было завещание отца. По закону, мы могли с ним ознакомиться исключительно в случае смерти человека. Меня тянуло заглянуть в него, но я испугалась пристального взгляда архивариуса.

На дне короба был небольшой мешочек из красного бархата. Потянув за шнурок, я заглянула в него. Это был ключ и клочок бумаги, на котором была часть карты. По всей вероятности, таким образом папа решил рассказать о местоположении того самого затерянного в горах домика. Умно.

— Спасибо, — улыбнулась я работнику.

Он выглянул из-за стойки и вновь поправил очки.

— Нашли, что искали?

— Да. Спасибо.

Мужчина замялся, словно хотел что-то еще сказать, но решил промолчать. Что ж, значит это было неважно.

На прощание, я оставила ему карточку со своим именем и адресом, попросив написать мне, если вдруг что-то случится. Даже не представляла, зачем, но интуиция подсказывала, что так нужно.

Поймав на улице снова экипаж, я отправилась домой.

Эрик все еще не добрался домой, что только усилило подозрение, вероятно он решил разорвать наши брачные сети фиктивных отношений. Что ж, было очень жаль. Сердце разрывалось от боли, но я не могла спорить с его решением. Насильно мил не будешь, а эти отношения с самого знакомства начались со лжи, на которой счастья не построить, как ни стараться.

Чтобы больше не придаваться унынию, я попросила экономку накрыть мне в кабинете, куда и отправилась. Мне нужна была карта, чтобы сверить ее с тем клочком, который я обнаружила.

Сбросив перчатки и шляпку на стол, я нашла самую полную карту нашего королевства и ближайших содружеств. Положение отца в прошлом не позволяло ему отправиться далеко от дома, что значило, домик был где-то рядом. Не более суток езды.

Зафиксировав карту, которая так и норовила свернуться, принесенными мне тарелками, я принялась изучать каждый ее миллиметр. Горы нашлись быстро, я достаточно неплохо для графской дочери знала географию, которую нам преподавал частный учитель.

Я раздосадованно стукнула по полу, когда поняла, что тех самых линий и скал нигде не видно. Обессиленная и расстроенная, я легла на пол и уставилась в белый потолок. Мозг никак не хотел работать, как и не появлялось мыслей, что за земли изображены на кусочке карты моего отца. Можно было бы изучить более обширную карту, например материка, но логика подсказывала, что так далеко он бы не смог отправиться, параллельно ухаживая за невестой.

Я поднялась и снова посмотрела на карту сверху. Возможно, таким образом будет заметно что-нибудь более или менее похожее. Но взгляд ничего не уловил. Скрутив ее снова в рулон, я потянулась, чтобы положить ее в корзину, в которой был еще десяток таких карт. Край карты подогнулся, и я заметила год. Ее нарисовали совсем недавно, буквально пару лет назад.

Я хлопнула себя по лбу. Ну конечно же! У королевского артефактора, который к тому же, преподает в академии должна быть самая свежая карта! А мой отец говорил о событиях, приходящих четверть века назад.

Руки сами потянулись к другим картам, год которых был несколько раньше. Удалось обнаружить ту самую, которой сейчас было столько же, сколько и мне. Это была самая давняя из всех.

Я разложила ее на полу и рядом расстелила новую, чтобы сравнить данные.

Ну, конечно же! Горы осваивались и в относительно равнинных районах появлялись поселения и городки. То, что нужно!

Сверив данные и прибавив к ним мой клочок, я нашла похожий участок. От радости я была готова петь и танцевать. Это маленькая, но победа.

37

Свернув в рулон обе карты, я бросилась в спальню, чтобы приготовиться к поездке. Это была сумасшедшая задумка, но я хотела воплотить ее в жизнь. Нужно было отыскать этот домик и решить, что же делать дальше. Возможно, там найдутся ответы, почему я должна лишить своих будущих сыновей магии. Конечно, не факт, что они у меня будут в будущем, слишком зыбкими были наши с Эриком отношения, но все же…

Я вновь отогнала тяжкие мысли о муже. Сейчас было не время для раздумий — нужно было действовать здесь и сейчас.

Надев на себя костюм для верховой езды, я быстро сбежала по лестнице и выскочила на улицу. Экипаж поймать удалось достаточно быстро. Мне нужно было в центр, чтобы прикупить себе припасов. Если бы я набрала еды в особняке, то это вызвало бы вопросы у экономки, она и так поразилась, что на мне не тот костюм надет. Лишние подозрения мне были ни к чему, к тому же она непременно сообщит об этом Эрику, а выяснение с ним отношений не входило в мои планы. Я так долго молчала и была хорошей девочкой. Так глядишь, на мне всю жизнь и продолжат кататься, воспринимая доброту за слабость.

У лавки пекаря, я взяла себе пару булок и кожаный мешок с водой. А в соседней таверне арендовала достаточно сильного и выносливого коня.

Расплатившись и распрощавшись с извозчиком, я прикрепила карты и припасы, вскочила в седло и пустилась в путь. Это не могло быть опасно, как минимум, потому что когда-то мой собственный отец проделывал это многократно, спеша на свидания к некой женщине, которая однажды оставила меня. Он писал, что это был непростой для нее выбор, но у меня в голове даже не укладывалось, как можно оставить ребенка. Даже если трудно. А если и оставила, то почему не стремилась меня навещать? Столько вопросов, которые разорвали мою жизнь, поделив на "до" и "после". Уж лучше бы я никогда не знала об этом!

— Ну что ж, Витори, смелее вперед, — подбадривала я себя по дороге.

Через почти час я выбралась на проселочную дорогу, она вела прямиком в горы через одну деревню, расположившуюся у подножья. Вид был такой, что дух захватывало, это способствовало остужению кипящих мыслей в голове.

Когда солнце уже начало клониться к закату, я добралась до ночлега. К сожалению, здесь не было гостиниц, зато можно было смело заночевать в одной из таверн. Прямо под крышей располагались пара комнат, чтобы посетители могли найти уединение в приятной женской компании.

— Мне бы комнату, — попросили я подавальщицу, протянув ей монетку. — Самую чистую.

Рыжеволосая девушка окинула меня недоверчивым взглядом, но кивнула и отправилась куда-то в сторону стойки. А я смогла осмотреться и найти себе укромный уголок, чтобы перекусить.

— Спальня будет готова через несколько минут, — отрапортовала девушка, вернувшись. — Есть хотите?

— Да, конечно. Чего-нибудь съедобного, — сняв перчатки, я положила их на край стола, а сама прикрыла устало глаза.

Каждая клеточка моего тела ныла и взывала к рассудку, что пора остановиться и не лезть в темные дела прошлого, но упрямство не позволяло этого сделать. Мятежный дух выбивался из девочек еще в детстве, видимо мой вытравить забыли.

Пришлось немного подождать, прежде чем передо мной поставили деревянную миску с чем-то не слишком привлекательным на вид, но запах компенсировал это. Желудок скрутило судорогой голода от восхитительного аромата тушеного мяса с овощами. И пусть выглядела похлебка непрезентабельно, зато было очень вкусно.

Насытившись, я выпила кружку сидра и оставила еще одну серебрушку, а сама отправилась в комнату, которую для меня подготовили.

Скудное убранство почти не было мною замечено, как только голова опустилась на мягкую пуховую подушку, и я вдохнула терпкий запах весенних трав, которыми благоухало белье. Ничего себе, что творят деньги в наше время. На полу лежали так же травы, чего не было ни в одной городской гостинице.

Почти моментально я погрузилась в крепкий сон, сжимая в руке ключ и клочок карты.

Эрик Грантербер

Когда я вернулся домой, то Витори уже успела сбежать в неизвестном направлении, оставив меня гадать, куда она могла подеваться. Я прекрасно понимал, что она, скорее всего, очень огорчена нашей вчерашней размолвкой. Даже пришел с цветами, но не застал ее.

К моменту, когда солнце ушло за линию горизонта, я понял, что дело не чисто и решил искать ее. Но куда могла отправиться расстроенная девушка, в чьей жизни произошли подобные события?

В доме Абертана графиня только разводила руками и охала, но ничем не смогла помочь. Раздраженный, я уже спускался по ступеням к повозке, чтобы отправиться дальше на поиски, когда меня остановил окрик. Обернувшись, увидел спешащую ко мне экономку графской семьи.

— Господин Грантербер, — она махала мне рукой. — Господин Грантербер!

— Вы знаете, куда отправилась Витори? Она была здесь?

Женщина замотала головой сначала, а затем закивала, чем окончательно сбила меня с толку. Зато я вспомнил ее имя.

— Госпожа Витори была здесь вчера, сегодня не захаживала, но я думаю, что она могла отправиться к отцу.

— К графу? Я был там сегодня утром и не видел ее.

— Вчера госпожа Витори затребовала то письмо, которое ей оставил граф. Когда она его прочла, что на ней лица не было, побелела как мел, а потом еще и разговор с Ее Светлостью, — Барни развела руками, показывая масштаб проблемы.

Я кивнул.

— Что было в письме?

— Этого я не знаю, но уверена, что что-то важное.

— Зачем Вы вообще отдали ей его, если оно должно было передаться в случае смерти графа?

— Так она пришла вся в слезах. Я и подумала, что помер граф, — пожала плечами женщина.

Попрощавшись с Барни, я решил отправиться в лечебницу и плевать мне было, что на дворе ночь. Если от этого зависела жизнь моей жены, то я и весь дворец мог поднять на уши. А еще я понял, что Витори могла узнать о письме только из моей приватной беседы с графом, что значило, она подслушала тот разговор.

Ох, Витори, что ты творишь и куда тебя понесла нелегкая?

38

По утру я отправилась искать тот самый домик, который находился немного выше. По моим подсчетам, до него было полдня пути.

Конь, если бы умел разговаривать, давно послал бы меня подальше, это читалось в его фырканье и взглядах, которые он бросал на меня, оборачиваясь. Что ж, я докатилась до презрения от лошади, дожили.

Но надежда, что впереди меня ждали ответы на все вопросы, придавала сил. Было очень жаль, что мы с Эриком так и не смогли нормально поговорить. И тем не менее, я была уверена, что, когда докопаюсь до правды, груз спадет с плечь и я обязательно покаюсь перед ним во всех своих проступках. Вероятнее всего во мне говорила обида, что он не испытаювает ко мне тех же самых чувств, что и я к нему. Насильно мил не будешь? Да и наш договор не подразумевал никакой любви. От этого становилось еще горестнее. Но вешать нос было рано. Вернусь, все скажу, а дальше пусть решает сам, нужна ли ему такая непутевая жена.

Горами в принятом смысле слова это было, конечно, трудно назвать. Деятельность человека добралась и сюда за добычей полезных ископаемых и камней для построек. Но в целом, здесь были хорошие утоптанные дороги, отсыпанные камнем, чтобы было проще передвигаться. То, что было еще пару лет высокими отвесными скалами, сейчас походило на небольшие каменные наросты в породе. Но все равно здесь было прекрасно. Не мудрено, что отец и мать, породившая меня, выбрали это место для любви.

Вскоре нашелся и тот самый дом, как подсказывало мне чутье. Небольшая постройка, примыкала прямо к скале. Плющ увивал стены, что придавало волшебный вид, но, по правде говоря, это был прост охотничий домик. Когда-то папа увлекался охотой, не исключено, что именно так они и познакомились.

— Есть, кто дома? — на всякий случай прокричала я, чем заработала очередную порцию презрения от коня.

Это меньшая из зол. Он-то никому не расскажет об этом.

Никто не ответил, поэтому я без страха спрыгнула из седла и, расправив юбку, приблизилась к двери. Сердце стучало, как бешеное, заглушая шумом все мысли. Небольшое усилие, и ручка поддалась, приглашая меня войти внутрь.

Ожидалось увидеть разруху, которой поддалось убранство за долгие годы запустения, но нет. Здесь было достаточно уютно даже сейчас, разве что толстый слой пыли, напоминал, что давно здесь никто не бывал.

Дом был обычной квадратной формы. В одной части стоял добротный деревянный стол и стулья, поставленные поверх него, затем очаг с поленьями, согревающими в долгие холодные вечера родителей, да пара кресел у камина, между которыми лежала медвежья шкура с разинутой пастью, и конечно же кровать, скрывающая двоих за тончайшей вуалью. Для пары, жаждущей быть отрезанной от всего мира это был отдельный затерянный уголок, в котором можно было дышать любовью, наполняющей их сердца.

Я провела пальцем по покрывалу, которое все еще хранило их тепло, как мне казалось. Мягкий матрас, пушистое одеяло... Если бы отец трусливо не поддался влиянию своей семьи они могли бы быть счастливы. Я могла бы быть счастлива вместе с ними... Слезы стекали по щекам беззвучно. Тыльной стороной ладони я стерла печаль и решила поискать какие-нибудь подсказки. Не мог же отец оставить мне этот дом просто так. Здесь должны были быть ответы на вопросы, иначе я просто не видела в этом никакого смысла. Разве что он хотел, чтобы я увидела их сокровенный мир своими глазами.

Заглянув под кровать, я нашла небольшой ларь, с резными орнаментами. Любопытство было слишком сильным, поэтому я открыла его. Здесь были письма. Много писем. Все они были бережно перевязаны поблекшей от времени ленточкой.

Дрожащими пальцами я потянула за узелок. Прочесть их обозначало, погрузиться в сокровенные чувства двух влюбленных, поэтому я не решалась.

Сев на край постели, я провела ладонью по мягкому, хоть и пыльному покрывалу. Мысли унеслись далеко в прошлое, воображая, как оно могло бы быть, если бы...

Ночь накрыла своим одеялом все вокруг. Стало темно, а магией я не владела. Огнива тоже не отыскалось. Добираться домой с охапкой писем не представлялось возможным и было опасно для жизни, поэтому забравшись на постель, я постаралась уснуть, бережно прижимая к себе самое ценное сокровище, которое связывало меня тонкой нитью с прошлым.

Глаза начали закрываться, когда мне показалось, что я услышала шум. Убедив себя, что от страха чего только не померещится, постаралась уснуть.

Внезапный хлопок заставил подскочить на кровати с небывалой скоростью. Я все так же прижимала к самому сердцу бумаги, страшась потерять хотя бы одну из них. В дверном проеме возникла фигура, очертания которой были довольно расплывчатыми на фоне взошедшей в небе луны.

— Кто Вы? — испуганно прошептала я, вглядываясь в силуэт.

Сверкнула молния за его спиной. Он обернулся, что-то пробормотал и закрыл дверь. Комната погрузилась во тьму. Сердце замерло от страха.

Надо же было додуматься: одна в горах, без защиты и оружия. И чем я только думала.

Что-то сверкнуло, и вспышка озарила камин. Медленно занялось пламя, которое наполнило светом всю комнату. Я услышала облегченный выдох, и поняла, что мой собственный.

— Ну всё, поиграли в кошки мышки и хватит, — проговорил ровный знакомый голос мужчины. — Больше за тобой ни в какие дали я не пойду, так и знай. В нашем договоре не было подобных пунктов.

Я громко рассмеялась и прижала руку ко рту, заглушая истерический хохот. Тут было все накопленное за последнее время напряжение, которое выплескивалось таким образом.

— А больше и не надо, — почти задыхаясь ответила я, убирая руку и смахивая проступившие слезы.

— Ох, Витори, в какие дали ты нас затащила...

И он был прав. Как всегда.

Эмоции зашкаливали, достигнув своего апогея.

— Я так рада тебя видеть, — бросилась к нему, обхватив свободной рукой шею, притянула к себе и поцеловала.

Муж явно не ожидал такой прыти, поэтому поначалу немного растерялся, но затем перенял инициативу в свои руки. Его поцелую были то страстные до боли, то нежные, словно касания крыльев бабочки. Его руки блуждали по моей талии, опускаясь ниже и сжимая ягодицы. Полустон-полукрик вырвался из моей груди под его рык, прежде чем он подхватил меня на руки и в пару шагов преодолел расстояние, которое разделяло нас и кровать.

39

— Ты напугал меня, — проговорила я тихо, целуя в шею Эрика.

Он хрипло рассмеялся, прижав меня к своему обнажённому телу.

— Но это ты заставила меня за собой побегать.

— Я могла бы и сама справиться, — постаралась сделать вид, что в этом нет ничего особенного, когда девушка в одиночку отправляется в сомнительное авантюрное путешествие.

Муж перевернулся на бок и потянул покрывало на себя, заставив меня придвинуться к себе.

— Ты очень упрямая, и я люблю эту черту в тебе, но недостаточно сильная, чтобы признать свои ошибки. И за это я готов придушить тебя даже сейчас. Я думал, что Броминц отправит меня в отделение для умалишенных, когда я на закате влетел в отделение с требованием переговорить с графом. Да и твой отец испугался не на шутку внезапному визиту. Ты бы знала с какой скоростью мне пришлось гнать коня от лечебницы сюда. Ни единой остановки!

Вот это подвиг. Причем самый настоящий. Но больше всего мне грели душу слова, что он хотя бы чуточку любит меня. Именно этого я и ждала все это время, потому что верила, только в любви живет счастье. Наш брак был своеобразным исключением.

За окном забрезжил рассвет, когда Эрик меня разбудил поцелуями. Я потянулась, как кошка и выгнула спину для ласки. Мужчина хрипло рассмеялся.

— Полагаю, акт примирения свершен, — заключил он.

— Думается мне, что нам еще долго таким образом предстоит примиряться.

— Порядочной жене положено встать раньше мужа и позвать его к столу, — пожурил меня Эрик, что вызвало бурный протест с моей стороны.

— Найдешь порядочную жену — зови, пусть и меня накормит. Вон стол, — я указала в нужном направлении к очагу, — Доставай припасы.

Эрик ловко спрыгнул с кровати и принялся одеваться. Делал это он очень медленно, словно дразня меня. Когда ритуал был свершен, муж направился к моей сумке и достал оттуда пару булок, прихваченных пару дней назад в лавке. Поискал еще, но ничего съестного больше не нашел.

— Жена?

— Где? — я притворилась деревом, потому как еды у меня больше и не было.

— Лежит и даже не краснеет! — улыбнулся он. — Ты выживать тут как планировала с этими засохшими булками?

Я обмоталась покрывалом и села в постели, прекрасно понимая свой прокол. Это ж надо было в дорогу не прикупить себе в таверне съестного.

— Здесь неподалеку есть местечко, где можно перекусить, — попыталась оправдаться, подбирая с пола одежду, которую он ночью разбросал.

Муж смерил меня скептическим взглядом.

— Рядом? Это ты о деревне в нескольких часах ходу? У нас с тобой разные понятия, о том, что находится достаточно близко.

Мне ничего иного не оставалось, кроме как пожать плечами. А ведь он был прав, впрочем, как всегда. Чему уж тут удивляться.

Мы быстро собрались и запихали себе во рты подсохший завтрак. Я взяла с собой письма, чтобы прочесть их дома. Так будет спокойнее. А затем мы отправились прямо в деревню. Дорога была ухабистой, но достаточно хорошо отсыпанной мелким камнем, который здесь же и добывали. Вокруг была красота, чем я и наслаждалась, как и компанией Эрика.

— Как папа? — решилась узнать у мужа. — Ты сейчас видишь его чаще, чем я.

— Это все от твоего же упрямства, — выдал супруг. — Сейчас домой доберемся, а по утру отправимся его навестить. Вчера вечером он выглядел хотя бы живым. Краски вновь вернулись на его лицо и приступы стали гораздо реже, со слов Броминца.

Этот ответ меня удовлетворил. Скорее всего я боялась этой встречи. Мне было страшно от одной мысли, что отец может не побороть болезнь. Хотя я-то и должна ему оказывать посильную помощь, именно на меня он и рассчитывал, а я очередной раз не оправдала его надежд.

— И ты не спросишь, как я оказалась тут?

— Я уже все понял, — отозвался муж. — Ты подслушала наш с графом разговор и решила устроить персональное расследование. Вот итог: одна, в горах и без еды.

Он издевался.

— Именно. В письме отца говорилось, что если у нас с тобой будут сыновья, то возможно их магию придется отнять. Ты не знаешь, почему?

Муж натянул поводья и обернулся, посмотрев мне прямо в глаза. Мне показалось, что они в один миг покрылись корочкой льда.

— Мы никогда не станем отбирать у ним магию, — отрезал он.

— Разумеется, — я поспешила его поддержать. — Но почему отец мог такое написать?

Эрик отвернулся и ударил коня по бокам пятками. Тот только и ждал команды, чтобы пуститься вскачь, лишая меня возможности услышать ответ. Значит в этом крылась очередная тайна. И не то, чтобы я не доверяла мужу, но стоило копать глубже, чем довольствоваться той малой крупицей информации, что была на поверхности.

Чтобы догнать мужа, потребовалось время. А когда я все же это сделала, то повторила свой вопрос. Эрик задумался.

— Дома мы обсудим с тобой всё, но прошу тебя не выманивай чужую тайну.

Я согласно кивнула. Что ж, возможно, ответ стоил того, чтобы подождать.

Путь дался нам без сложностей. Заехав в ту же самую таверну, мы отведали ребрышек с брусничным соусом и свежим хлебом, запив все это сидром. А расплатившись, мы отправились домой, чтобы наконец поговорить.

Звезды указывали нам путь, а луна освещала дорогу. Ближе к ночи мы добрались до особняка. Как только мы вошли, экономка тут же протянула мне записку. Она была написана, судя по подписи архивариусом.

— Что там? — Эрик заглянул мне через плечо, удивленный тем, что кто-то мне может писать.

— В архив явилась девушка очень похожая на меня и запросила отцовскую коробку с документами, — пояснила я. — Зачем Олеан это?

Муж задумался на минуту.

— Или это была твоя настоящая мать. Граф сказал, что вы почти точные копии друг друга.

От удивления я охнула и полезла в карман. Письма все еще были при мне.

— Значит, нас ждет долгая ночь с любовной перепиской.

Муж удивленно поднял брови.

— Только после ванной, — он чмокнул меня в нос и отправился вверх по лестнице, заставив меня догонять себя.

Я поспешила за ним.

Если это была моя мать, то был крошечный шанс, что однажды мы все-таки встретимся.

40

Папа выглядел уже вполне здоровым и окрепшим. Конечно, до здорового румянца ему было еще далековато, но заказывать гробовщика для замера было рано.

— Я боялся, что ты больше не придешь, — произнес он вполне ровно и без отдышки.

— Я же обещала, что сделаю всё для твоего выздоровления, и я сдержу свое слово, — я гладила его ладонь и смотрела в любимое лицо.

Ближе, чем он у меня почти никого не было. Разве что Эрик и Олеан.

— Ты побывала в том доме? — он дождался, когда я кивну он продолжил, — Это место, которое было наполнено счастьем и любовью. То место, где мы были счастливы с Марлен. Она была для меня всем, но в то время нравы были другими и слово родителя значило гораздо больше, чем сейчас. Я проявил трусость, оставляя ее, о чем сожалел всегда. Единственным моим спасением оказалась сначала ты, а потом, уже когда родилась Олеан, я понял, что нужно перестать жить прошлым, но так и не смог позабыть ее.

Я улыбнулась. Воображение само рисовало картины из прошлого. Это было прекрасно. Но отец прав, нужно жить настоящим. Сальма заменила мне родную мать и была точно такой же жертвой обстоятельств, как и все мы. Ее можно было понять по-человечески: юная и полная надежд на счастливое будущее, она разочаровалась поняв, что все это время с ней играли. Поражена, что все эти годы она не пылала ко мне ярой ненавистью, а старалась быть матерью, хоть и своеобразной.

Больше всего меня, правда, поражало ее увлечение темной магией. Опасная штука, да и последствия могли быть весьма негативными. Как например...

— Эрик?

— Да, дорогая.

— А черная магия может влиять не на практикующего, а на кого-то из его близких? — озарила меня догадка.

Муж задумался на минуту. Мне даже показалось, что мысли отражались в его глазах.

— Вполне, — как-то неуверенно проговорил он.

— Тогда нам срочно нужно уйти, — я подскочила, схватила Эрика за руку и бросилась к двери. — Папочка, прости, нам нужно бежать по делам.

Что выкрикнул нам в спину отец, я уже не слышала за цокотом собственных каблучков по каменному полу отделения. Муж сначала попытался сопротивляться, но сдался и последовал быстро за мной, не требуя разъяснений.

Только когда мы сели в пойманный у ворот дворца экипаж, откинулся на спинку сидения и позволил себе это.

— "Зеркало" может убить того, кто использует черную магию.

— Я думаю, Сальма не просто так увлеклась этим. Вероятнее всего у нее было какое-то желание. Я даже склоняюсь, что она хотела получить любовь своего мужа, но натравила на него тьму от незнания. Да и магии у нее нет никакой...

— А это значит, что она не умеет управлять потоками силы, что приводит к хаотичному разбросу от отсутствия направленности. Как итог она бьет по объекту вожделения, — продолжил за меня Эрик.

Я согласно кивнула. Это было только предположение, но и его стоило бы проверить.

— Ты думаешь, что она любит его? — спросила я в сомнениях.

— Почти уверен в этом. Графиня довольно эксцентричная особа, но даже очень меркантильная женщина не стала бы терпеть чужого ребенка в своем доме, если бы ей было наплевать на мужа. Я допускаю, что она пыталась тебя выгодно для семьи выдать замуж, но другая бы на ее месте, отправила бы просто в частный пансионат или в монастырь.

И с этим было трудно поспорить. Ни разу в жизни матушка не пыталась причинить мне вред. Да, она подкалывала, пыталась указать на мои несовершенства, но за все эти годы я не услышала от нее ни единого дурного слова.

Как только экипаж остановился возле особняка, я выпрыгнула из него, не дожидаясь, когда поставят лесенку, а Эрик подаст руку, рванула со всей возможной прытью прямо в дом, почти сбивая Сматса с ног.

— Где графиня? — торопливо спросила я.

— Изволит отдыхать в своей спальне, — почти заикаясь произнес он.

Мы с Эриком взбежали вверх по лестнице. Сердце стучало и рвалось из корсета. Испарина выступила на лбу. Бегать на каблуках, да еще и в тяжелом прогулочном платье было достаточно проблематично, но волнение подстегивало меня и заставляло бежать еще быстрее.

Около спальни графини мы остановились и переглянулись.

— Ваша Светлость, — начал муж, немного смущенный, — Ваша Светлость, мы хотели бы переговорить с Вами.

Но из комнаты не донеслось ни звука.

— Она, скорее всего, спит, — предположила я. — Сама загляну к ней тогда.

Муж кивнул, соглашаясь с моими выводами.

Я повернула ручку двери и вошла. В комнате царил полумрак. Задернутые шторы создавали ощущение, что сейчас на дворе ночь, хотя в действительности был только полдень.

— Матушка, — тихонько позвала я, увидев силуэт на постели.

Женщина даже не шелохнулась. Тогда приблизившись, я тронула ее за плечо.

— Матушка, нам нужно срочно переговорить.

Но и в этот раз она даже не открыла глаз.

— Эрик, — позвала я. — Нужна помощь.

Муж тут же вошел в спальню и приблизился ко мне. Вид у него был озадаченный. Тронув графиню, он отступил на пару шагов и отдернул шторы. Комната залилась светом. Затем снова подошел и оттянул ворот платья, чтобы проверить пульс.

— Она жива, — констатировал он, но взгляд выдавал крайнюю заинтересованность.

Он присмотрелся к ее шее, что-то подмечая, что привлекло мое внимание.

— Что там?

— Это черные отметины. Сальма практиковала черную магию и это наложило отпечаток на нее и ее здоровье.

— Что же делать?

— Не переживай, мы сможем излечить ее. Кажется, у твоего отца скоро появится соседка по комнате, — улыбнулся мне он.

Напряжение отступило, когда я поняла, что жизни матушки ничего существенного не угрожает. Словно камень свалился с плеч.

ЭПИЛОГ

Я всматривалась вдаль. В лучах закатного солнца вид поместья Грантерберов приобретал совершенной волшебный вид.

— Ты думаешь, я понравлюсь твоим близким? — неуверенно спросила я у мужа.

Эрик погладил меня по руку и выглянул за шторку.

— Уверен, что отец будет просто очарован тобой, а Раст непременно захочет отбить такую красотку.

— Ты никогда не вдавался в подробности, рассказывая о них, — поразилась я, припоминая, что его разговоры косвенно касались неудачного опыта родительского брака, но без особых подробностей.

Муж медленно растянул губы в улыбке.

— О них и не нужно рассказывать. Они сами себя покажут во всей красе при знакомстве, — отшутился он, прижимая меня к себе.

Дорога до поместья не заняла много времени. Уже спустя час мы остановились и сошли с экипажа. Яркое солнце слепило глаза. На пороге нас встречал отец Эрика и его младший брат. Как оказалось все Грантерберы почти на одно лицо. Их выдавал высокий рост, золотистый цвет кожи и пепельно-белые волосы.

Мне всегда хотелось узнать, почему разница между братьями больше десяти лет, если родители расстались за годы до рождения Раста. Было много вопросов, на которые хотелось найти ответы, но я не спешила их задавать, прекрасно понимая, как больно иногда распутывать клубок истины.

Вперед отца выскочил брат Эрика и, приподняв над землей, расцеловал меня в щеки. Я не ожидала такой прыти и немного растерялась. Взглянула на мужа, но на его губах играла улыбка.

— Добро пожаловать в семью, госпожа Грантербер, — поздоровался новый родственник.

— Рада знакомству, — пискнула я, пытаясь деликатно вырваться из его рук.

Свёкр медленно приблизился ко мне. Я присела в поклоне, он подал мне руку и запечатлел поцелуй.

— Очарован, — только и сказал он.

— Рад, что знакомство спустя месяц после свадьбы состоялось, — выдохнул Эрик и хлопнул родственника по плечу и пожал широкую ладонь.

А ведь и правда, мы планировали сюда прибыть сразу после окончания нашей медовой недели, а получилось намного позже. Одно радовало, что родители сейчас были в добром здравии и старались уладить накопленные за четверть века проблемы.

Вкусный обед, тихая посиделка у камина и разговоры о шалостях Эрика в детстве, но ни единого упоминания его матери. Мне казалось, что нас притянуло друг к другу неслучайно. Есть такое понятие, как судьба, которая свела две раненых души вместе.

— Ты никогда не рассказывал ничего о том периоде, когда мать ушла от вас, — начала я несмело разговор, когда на колени мне прыгнул рыжий, пушистый и наглый кот, которого я тут же принялась гладить.

Эрик грустно улыбнулся, перебирая кочергой угли в камине. Его взгляд стал задумчивым, словно воротившись на многие года назад в воспоминаниях.

— Когда она ушла, на самом деле, я испытал облегчение. Прекратились скандалы и разборки по поводу и без. Казалось, что она только и ищет повод, чтобы оставить нас. Гасиан неплохой человек, но ее жажда власти и могущества не могли не отразиться и на нем.

— А что же твой отец?

— Ему многие годы было грустно и одиноко, но затем появилась Хилис, — Эрик вдруг улыбнулся. — Ее наняли горничной, но она смогла скрасить одиночество отца и подарить ему надежду на счастье. К сожалению, она умерла в родах, подарив нам Раста. В этот раз отцу было некогда придаваться унынию и скорби, его вниманием полностью завладел младенец.

— Она была хорошей? — продолжила я осторожно расспросы.

Муж приблизился ко мне, снял Рыжика с моих колен и подал руку, поднимая с кресла, а затем увлекая за собой на террасу через открытую дверь из гостиной, которая вела в благоухающий сад. Закат был прекрасен в этой части королевства, что было очень близко к нашему дому, но тут царила совершенно иная атмосфера.

— Она подарила нам семью. Никогда не чуралась работы несмотря на связь со своим хозяином, никогда не зазнавалась, была бесконечно добра и нежна, но главное, она любила нас, — Эрик заглянул мне в глаза, в которых играло расплавленное серебро, — Я хочу сжечь все наши договора. Начинать семейную жизнь с них было огромной ошибкой.

Я опустила голову, боясь, что на этом все закончится. Пока что его со мной удерживал только контракт, без которого Эрик станет мне ничем не обязан.

— Если таково твое решение, — тихо произнесла я.

— Да. Это мое решение. Любовь не терпит ни единого штампа, кроме брачного. Ты спасла меня своим письмом, хотя я думал, что совершенно не нуждаюсь в этом. И я хочу создать настоящую семью, а не ее видимость.

С души упал камень, принося облегчение.

— Я люблю тебя, господин Грантербер, — решила все же первой признаться.

— Витори Грантербер, я люблю тебя намного больше, — он нежно поцеловал меня в губы, прижимая к своему телу.

Казалось, что миллиарды бабочек подхватили нас и закружили над каменным полом террасы.

— Вы ужинать собираетесь или мне сказать, чтобы сразу завтрак утром несли? — донеслось откуда-то словно из далека.

— Оставь их, Раст. У них начинается новая глава в жизни. Забери кота, а то он всегда все только портит.

А ведь и в правду.

Нас не смущало больше присутствие посторонних, но слышать удаляющиеся шаги было радостно, как и то, что в гостиную сегодня больше никто не войдет.

Content

Сима Гольдман
Фиктивная жена Артефактора

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34!

35

36

37

38

39

40

ЭПИЛОГ