Ольга Назарова

Осенняя женщина – осенняя кошка

Глава 1. Дождливые тропы для кошки с одиночеством

Дождь шумел, барабанил по крышам, по жёлтой листве, плюхал лапами по лужам. Он серой холодной стеной заливал окрестности уже третий день, превратив дорожку перед домом в полноводный ручей, а сам дом – в подобие нахохлившейся мокрой птицы.

По окну ползли тяжёлые капли, оставляя за собой мокрые следы, они удалялись за край рамы, но на их место тут же приходили всё новые и новые, а когда дождь усиливался, их догонялки превращались в струи, покрывающие всё оконное пространство.

– Странно… я никогда не смотрела на дождливые тропы, – мысли тоже были словно отсыревшие, медлительные, сонные. – Вот будет дождь лить, лить, лить, затопит все дачи, дороги, и буду я жить на острове, и Саша ко мне точно не доберётся! Никто ко мне не доберётся. И телефон я отключу – никого не хочу слышать – устала. А потом… потом, придёт зима, всё превратится в лёд и снег, и я… я усну как медведица в берлоге.

Нет, Арина отлично понимала, что так не получится! И она не медведица, и начальство ей отпуск дало «по семейным обстоятельствам» только на две недели. Да и то, исключительно потому что у директрисы два года назад было примерно то же самое, вот она и прониклась.

– Арина, ты лучше приди в себя… ну, по возможности, конечно! – вздохнула она, подписывая посеревшей подчинённой заявление на отпуск.

Из щедро отмеренных четырнадцати дней прошло уже три, а легче всё как-то не становилось. Наоборот – от звонков родни стало только хуже. Значительно, несоизмеримо хуже!

– Доченька… ну, и что? Ну, изменил муж, всякое бывает! Он же мужчина! -как заведённая повторяла мама.

– И что? Это повод, чтобы четыре года параллельно со мной жить с другой женщиной? – Арине было удивительно, как это мать её не понимает.

Про другую Арина узнала совершенно случайно. Нет, она никогда за мужем не следила, не контролировала его телефоны, электронную почту, соцсети. Просто доверяла. А как же? Почему-то даже мысли в голове не приходило, что он ей может изменять, да ещё так! Он же… родной! Ну, совсем-совсем родной. Свой, до полного понимания и принятия.

Наверное, именно поэтому и было так больно.

– Как половину себя потеряла, – пришло в голову Арины, когда она, не веря своим глазам, уставилась на экран ноутбука, где победно сияла улыбка незнакомой женщины, нежно обнимавшей её мужа.

Арина не должна была возвращаться рано – напротив, презентация нового объекта, назначенная на тот день, грозилась превратиться в крайне затяжное мероприятие, но тут прямо у объекта лопнула труба с горячей водой, перекрыли улицу, а так как ни представители заказчиков, ни Аринина компания, летать были почему-то не обучены, мероприятие отложили до лучших времён.

– Ну, не прыгать же через реку кипятка! – решили стороны. Правда, директриса и её замы, шустренько подсуетившись, подхватили руководство заказчиков и уволокли в ресторан – чтобы у покупателей не возникло нехороших ассоциаций от сваренного вкрутую подхода к объекту, а остальные, повинуясь разрешению руководства разбежались по домам.

– Всё равно никто работать не будет, так пусть хоть передохнут – объект был тяжёлый, – решила директриса. – А в офисе без пригляда и от безделья кто-то непременно наотмечается в зюзелку…

Так и вышло, что Арина в неурочный час появилась дома. Муж с работы ещё не пришёл, хоть должен был вернуться чуть ли не после обеда, зато на столе стоял забытый им ноутбук.

– Вот Сашка-забывашка, – рассмеялась Арина. Она вернулась в отличном настроении, предвкушая, как муж придёт, а у неё уже и пироги на подходе.

Она толкнула крышку ноута, чтобы его закрыть, он радостно откликнулся на прикосновение, засветился, мигнула заставка, и Арина, уже почти закрыв ноутбук, зацепилась взглядом за что-то неправильное, незнакомое. Удивилась, решительно подняла крышку и…

– С кем это он? – Арина даже не сразу поняла, что незнакомая женщина сидит на коленях её мужа, обнимает его за шею, а он нежно придерживает её талию. – Сотрудница что ли?

Видимо, психика изо всех сил сопротивлялась картинке, которую видела Арина, поэтому, сначала она внимательно рассмотрела фон – какой-то парк, красивый фонтан. Из-за позирующих слева выглядывает толстый голубь, а справа тётенька в цветастой блузке и джинсах катит красную коляску…

– Так, я не поняла! – Арина, щёлкнула на следующее фото, потом дальше, дальше, дальше…

Через полчаса она уже ревела вовсю, потому что неприглядная истина выросла перед ней во весь рост. Прямо скажем, потолок квартиры мешал этой истине выпрямиться.

– Он мне изменяет, и всё это происходит уже долго!

Высказанная вслух фраза Арину как-то отрезвила.

– А как долго? Ого! Фото прошлого года, позапрошлого… самые ранние были сняты четыре года назад. Круто!

Скрип ключа в замочной скважине прозвучал неожиданно. Арина не успела ни сообразить, как с мужем разговаривать, ни понять, как ей жить с этой её новой реальностью.

– Ну и ладно. Может, так даже лучше, – машинально подумала она.

Голос мужа, который увидел у двери её туфли, был радостным – видимо, он и правда, забыл, что оставил комп включенным, да ещё с таким компроматом на экране.

– Аринка, ты что? Уже дома? Вот хорошо-то как! А я думал, что ты только поздним вечером верн…

Он заглянул в комнату и наткнулся взглядом на жену у ноутбука. За Ариной победно светилось фото с его скромной персоной и спутницей…

– Эээээ, ты как пароль подобрала? – ничего более умного ему в голову не пришло.

– Ты если такое на компе оставляешь, то хоть бы закрывал его что ли… – сухо ответила жена.

Она никак не могла на мужа смотреть – хотелось закричать в голос, кинуть что-то тяжёлое.

– Я поеду к маме. Пока там побуду, – ответила она на все его торопливые объяснения о том, что она не так всё поняла и это ничего такого не значит – просто увлечение. – Придёт Тёма, скажи ему, что обед в холодильнике.

Сын учился на третьем курсе университета, так что и сам был в состоянии отыскать еду, поэтому это было сказано, скорее по привычке. Когда она поняла, что это уже прошлая привычка, и, похоже, ничего уже как раньше не будет, то её накрыло такими слезами, что мама, к которой она как раз успела доехать, даже испугалась.

Правда, потом среагировала совсем не так, как Арина ожидала.

– Ну, и что такого? Ну, изменил, так все мужики такие! Какой ещё развод? Что ты выдумываешь? Он что, хочет с тобой разводиться? Не говорил? А! Это ты так решила? Ну, и глупости! Выбрось это из головы! Даже и думать не смей.

К её увещеваниям присоединился и Тёма, который пришёл домой, обнаружил обед и отца в крайнем расстройстве, выяснил его причину и рванул к бабушке – пообщаться с мамой.

– Мам, отец места себе не находит, переживает. Ну, что же ты с ним не поговорила?

– Представляешь, она разводиться собралась! – наябедничала бабушка внуку.

– Мам, ты что? Ну, подумаешь, случайно оступился папа…

– Четыре года подряд всё случайно оступался и оступался? Что с вами такое? Вы что? – наконец-то возмутилась Арина.

Правда, они не унимались… к их увещеваниям присоединились Аринин отец, её тётка и двоюродная сестра.

К вечеру у Арины создалось ощущение, что это она изменила и виновата в том, что семейная лодка дала крен.

– Арина, понимаешь… если он изменил, значит, что-то ему дома не хватало… – глубокомысленно вещала незамужняя Аринина двоюродная сестра. – Так всегда и бывает. В этом виноваты оба!

– Дочь, ты не должна рубить с плеча и разрушать семью! – солидно басил отец.

– Милая, подумай о ребёнке! – восклицали в один голос мама и тётка – её сестра, переводя взгляд на ребёнка почти двадцати лет от роду.

– Да, мам, а как же я? – переживал Тёма. – Я понимаю, что ты сильно расстроилась, но папа… как он-то без тебя будет?

Арине очень хотелось завизжать в голос, заглушить все эти невозможные уговоры.

– Как же они не понимают, что меня тошнить начинает об одной мысли о Саше?

Арина попросила всех оставить её в покое, и они, многозначительно переглядываясь и подавая друг другу секретные знаки бровями, означающие в переводе что-то вроде «Вот увидите, за ночь она успокоится и всё образуется», вышли из комнаты.

– Ничего не образуется. По крайней мере так, как было! – думала Арина.

На следующий день она съездила на работу, поговорила с директрисой, которая без лишних вопросов отпустила её в отпуск, заехала домой, чтобы пока мужа и сына нет, собрать вещи, позвонила родителям, известив, что ей нужно побыть одной, и отправилась на дачу.

Видимо, за ней по пятам торопились упитанные дождевые тучи, потому что как только она переступила порог дачного дома, ливанул дождь, который и не думал прекращаться.

Ей позвонили уже все… муж, с которым она разговаривать категорически не могла, и сбрасывала его звонки всякий раз, когда его номер отражался на экране её смартфона. Сто раз звонили родители, которые пытались приехать к ней под всякими надуманными предлогами. Постоянно звонил сын, который не мог найти носки, трусы и свой старый зарядник, трезвонили тётка, двоюродная сестра, четыре подруги и свекровь с золовкой.

Свекровь сообщила Арине, что та ведёт себя глупо, потому что Сашенька расстроен, и так не делают. А золовка Галя объявила, что Арина будет локти себе кусать, если упустит такого мужа, как её брат.

Арина вежливо с ней согласилась и сказала, что пренепременно обкусает все локти, но потом, а пока:

– Пожалуйста, Галочка, оставьте вы все меня в покое!

Жить категорически не хотелось. Да, понятно, что это не конец света, она жива-здорова-вполне успешна. Понятно, что без мужа она не умрёт, но было так обидно и больно! И от его предательства, и от того, что её чувства в упор не понимали и не уважали её близкие люди.

Муж приехал на третий день.

Поставил машину, по-хозяйски погладил калитку, прошёл в дом.

– Арина, нам надо поговорить! Я виноват перед тобой… – начал он.

– Арина, ты, может, ко мне повернёшься? Мне как-то странно разговаривать с твоей спиной.

– Не хочу! – глухо проговорила она. Видеть мужа и, правда, не хотелось категорически.

– Ну, хорошо… ладно… Я виноват перед тобой. Очень виноват! И да! Ты можешь на меня злиться! Только вот… понимаешь, ты тоже, тоже виновата!

– Правда? – безучастно спросила Арина. – И в чём же?

– Ты отличная жена, хозяйка, мать… Но мы с тобой так давно не были вместе! Так, чтобы только ты и я!

– Мы с тобой постоянно вместе, нос к носу! – напомнила Арина.

– Это да… но у нас с тобой ушла романтика. Полёт ощущений, радость от встреч! Осталась только повседневность. А когда встретил её… ну, ты понимаешь, да?

– Полёт вернулся? – язвительно спросила Арина.

– Эээ, да, – слегка виновато признался муж.

– Вот и прекрасно милый, вот и лети, голубь ты мой сизокрылый, – складно и нараспев произнесла Арина, а потом наконец-то повернулась к мужу. Причём он, узрев разъярённую жену, машинально подался назад. – Нормального тебе полёта! И не гадь мне на голову, понял?!

– Пппонял, – осторожно согласился он.

– Вот и прекрасно милый, вот и лети, голубь ты мой сизокрылый, – складно и нараспев произнесла Арина, а потом наконец-то повернулась к мужу. Причём он, узрев разъярённую жену, машинально подался назад. – Нормального тебе полёта! И не гадь мне на голову, понял?!

– Пппонял, – осторожно согласился он.

– А раз понял, вон отсюда! – откуда в руках появилась тяжёлая советская мясорубка, которая хранилась на случай, если срочно захочется котлет, а электричество выключится, Арина даже не сразу поняла, правда, это было и не важно, потому что мясорубкой, оказывается, отлично можно выгонять мужей!

Саша выскочил под дождь, рыбкой метнулся за калитку, порадовавшись, что не стал возиться и загонять машину за ворота, а потом резко газанул, потому что Арина выскочила за ним, вращая над собой метательный снаряд за удобную ручку.

За всплеском энергии последовала уже привычная апатия, и Арина снова уставилась на окно, за которым текли и текли потоки осеннего дождя.

Когда сил смотреть на это никаких не осталось, а воздуха в доме стало не хватать, она вышла на крыльцо, закутавшись в старую куртку, и уселась там.

– Дождь осенний, листья осенние, я… я тоже осенняя. Осенняя женщина. Уже совсем одинокая женщина. Вот, кто бы знал, что можно с кучей родных остаться в таком одиночестве.

– Удумала тоже… – фыркнул под кустами не видимый Арине, но весьма и весьма известный в округе кот. – Этак не годится… Тем более, что ты в одиночестве, и кое-кто тут невдалеке тоже такой же… то есть, такая же. А если сложить воедино два одиночества, то они сразу сбегают! Я же проверял!

Кот аккуратно выбрался из кустов, стараясь не сильно задевать боками мокрые листья и потрусил по улице, разыскивая нужную ему особу.

-Оно понятно… осень! Птицы улетают, некоторые люди тоже того… улетают, а кошки и собаки летать не умеют, вот и остаются на дачах да в деревнях. Неперелётные мы!

Он повернул к нужному дому и юркнул в щель между столбом и сеткой, принюхался.

– Правильно, она тут. Пахнет отчаянием и горем. Ну, и этим проклятым одиночеством, куда ж без него? – он вздохнул, вспомнив, как сам от себя ощущал этот запах. – Эээй, ты тут? Иди скорее!

– Зачем? – невесело выглянула из-под крыльца небольшая серая кошка.

– Я тебе дом нашёл! Пошли!

– Дом нашёл? Да их тут куча этих домов! – сердито отозвалась кошка, сверкнув яркими зелёными глазами. – Я уже знаешь, к скольким подходила?

– Знаю-знаю… сам таким был, пока своего Мишку не встретил. Да я ж тебе не про дом как дом, а про ДОМ! Пошли, говорю, а то там тётка хорошая пропадает! Одна она осталась.

– Одинокая? – пригорюнилась жалостливая кошка. – Семьи нет?

– Семьи полно, просто целая куча, только понимания нет ни одного! А ей оно позарез надо! Короче, не фыркай на меня, а пошли!

– Федь, а какая она, а? – кошка догнала важного кота Фёдора уже на дачной улочке и заглянула ему в морду.

– Хорошая, добрая, – кот Фёдор пристально наблюдал за людьми, которые жили поблизости от его драгоценной стаи и пристайных – никогда не знаешь, когда и что пригождается. – Её сильно обидели, а ещё не поняли, и этим ещё больше обидели, вот она и тоскует. Одна. Понимаешь? Одна она, ты одна… может и получится вместе!

– А я ей нужна?

– Ты ей точно нужна. А вот подойдёт ли она тебе – посмотрим! Не подойдёт, будем искать… – тут кот Фёдор вспомнил своего котоучителя и фыркнул:

– В перламяутрах. Не спрашивай! – предупредил он кошку, – Это такая особая человеческая фраза на поиск!

– Ааааа, – уважительно мяукнула кошка, опасливо пробираясь за котом на нужный участок.

– Ну, иди, пока она с крыльца не ушла, а то потом придётся долго орать под дверью, а меня моя Людмяула ждёт на обед.

– Как я выгляжу? – запереживала кошка.

– Правильно ты выглядишь – мокро-тоще-одиноко! В самый раз! Ну, давай! Ни мыши, ни пера!

Кошка фыркнула в ответ и опасливо ступила на мокрую дорожку, по которой непрерывным потоком текла вода. Нет, разумеется, идти по такому безобразию она не собиралась, поэтому перебралась на бордюр и аккуратно пошла по нему прямо к дому.

Арина заметила какое-то движение, неохотно повернулась и увидела крайне худую, серую, мокрую и одинокую кошку – точно, как описывал кот Фёдор.

– И кошка осенняя, – проговорила она вслух. – Кошка, ты чья?

– Ничья… – мяукнули ей в ответ, и она поняла это так, словно ей по-русски ответили.

– Совсем-совсем ничья?

– Cовсем-совсем. Одинокая я!

– И я тоже. Представляешь?

Тут Арина сообразила, что, может, она и одинокая, но в тёплой куртке и на крыльце собственного дома. Кстати, её личного – пять лет назад дядя завещал ей дачный дом с участком и квартиру.

– Ээээ, тебе там мокро и явно холодно. Может, ты ко мне зайдёшь? Ну, погреться, поесть? Ну, у меня еды куча – я ехала и столько всего купила на нервной почве…

– Это ты правильно сделала, – одобрила кошка. – С едой-то завсегда веселее, чем без неё.

Она осторожно шагнула на нижнюю ступеньку, элегантно отряхнула лапы и перебралась поближе к Арине.

– Пойдём? – Арине вдруг страшно захотелось с кем-то поговорить!

Нет, разговаривала-то она последние дни много, просто устала от того, что её не слушают, упорно вещая что-то своё.

– Кошка может и не выслушает, но хотя бы не будет мне рассказывать, что «этожмужчина» и «онивсетакие», – решила Арина, распахивая перед гостьей дверь дома.

Кошка скользнула внутрь, Арина зашла следом и закрыла дверь, не зная, что на крыльце остались два их одиночества – её и кошкино.

Глава 2. Одно на двоих тепло

Кошке всего-то нужно немножко

Света немножко, немножко тепла.

Кошка по мокрой осенней дорожке

В дом незнакомый тихонько пришла.

Сколько их было домов по дороге?

Сколько закрывшихся было дверей?

Кошка, останься, не бойся, ты дома!

Здесь ты нужна, заходи поскорей!

Арина никогда не писала стихов – как-то не получалось. А вот сейчас словно из ниоткуда напелась несложная мелодия и на неё нанизались слова.

– Надо же! Оказывается, мне для того, чтобы стихи сочинить, надо всего лишь узнать об измене мужа, о том, что моя семья напрочь не желает даже минимально меня понять… Услышать от мужа о том, что в его измене, оказывается, я и виновата, вышибить его с помощью мясорубки и подобрать кошку. Это я хорошо на дачу съездила! – одобрила себя Арина.

Она кормила голодную кошку курицей, которую вчера абсолютно случайно сварила – почему-то переклинило, что надо обед приготовить, что сейчас все придут, а обеда-то и нет… Только сварив курицу, Арина опомнилась!

– Кто? Кто придёт? Сыночек под два метра высотой, который в университете на парах сидит и скорбит о том, что зарядник не нашёл, а мать трусы не постирала? Родители? Так они на меня обижены, что я их слушать не хочу, муженёк? Вообще не смешно!

Вот и вышло, что приготовление обеда притормозилось на готовом бульоне и тоскливо возлежащей в нём курице.

– А вот оно, оказывается, для кого я варила! Для кисаньки! Бедная ты моя, мокрая, замёрзшая! Интересно, как их вытирают?

У Арины животных никогда не было – родители были категорически против, а потом – Саша не хотел.

– Милая, ну, зачем нам это? Надо будет в отпуск поехать, а животных куда? А потом… кормить-убирать-прививки-порванные занавески-ободранные углы… Нет, это нам с тобой не нужно, правда? А собаку ещё сложнее содержать – с ней же гулять надо! Я уж лучше с тобой погуляю!

Тёмка о собаке когда-то мечтал, приставал к отцу с этим вопросом, но после того, как Саша его несколько дней подряд будил в шесть утра, демонстрируя каково оно – на прогулки с собакой ходить, вопрос как-то заглох сам по себе.

– Ну, теперь-то я сама разберусь, кого мне заводить! – вдруг поняла Арина, осторожно погладив влажную шерстку.

Кошка оторвалась от блюдца с нарезанной курицей и тёплым бульоном, и внимательно на неё посмотрела.

– Ты серьёзно или так? – она вглядывалась в бледное заплаканное лицо, а потом переступила лапами, чуть шагнув к Арине, потянулась к её руке, готовая независимо отпрянуть, если человек отстранится, недовольно махнёт рукой.

– Ты ко мне идёшь? Правда? – Арину охватило удивительное чувство – предвкушение чего-то хорошего, словно в детстве ожидание подарка.

-Ну, если ты не против… – посомневалась кошка, приблизившись к Арине. Она вздохнула, а потом прислонилась головой к ноге человека.

– Ой… ты моя хорошая, ты же… ты ласкаешься, да?

– Как бы да… я ещё не знаю, можно ли с тобой так, понимаешь? Людям не всем нравится, когда незнакомые кошки их касаются. Я чего только не наслушалась и про заразную, и про больную, и про пошла-вон-ничего-не-получишь…

– Бедная моя, обижали тебя, да? Ты так осторожно подходишь… Я, честное слово, тебя не обижу! Правда!

– Уверена? Точно-точно? Ну, хорошо! Тогда я иду к тебе!

На коленях кошка не ощущалась почти никак – набор лёгоньких косточек в тонкой шкурке…

Арина несмело гладила впалые бока, рёбра, отлично прощупывающиеся под кожей, хребет, выпиравший как горный гребень.

– Уши прозрачные, глаза огромные. Как же ты на улице-то очутилась?

– Ну, как-как? Привезли, а потом не забрали… – понурилась кошка. – Я думала, что в магазин поехали, удивилась, зачем они туда столько вещей везут, а потом уже поняла – они и не думали возвращаться. А я ждала, ждала, ждала… Я так боялась уйти, думала, вот, решат вернуться, приедут, а меня нет – испугаются, искать будут. А потом ко мне пришёл чёрный кот, который уже так оставался и объяснил, что они не приедут! Я его сначала побила, чтобы он про моих людей нехорошее не врал, но они так и не вернулись, и я поняла – он правду сказал. Они меня не забыли, а даже и не собирались брать.

Может, потому что Арина пережила за последние дни много болезненных и тяжёлых часов, может, из-за дождя, который словно переводчик, шептал что-то за окнами, ей так ясно представились габаритные огоньки машины, которая уезжает и не возвращается. Как наяву увиделась кошка, терпеливо, как у мышиной норы ожидающая своих хозяев, которые от неё отреклись, предали её, оставили на верную смерть!

– Бедная ты моя! – Арина сидела в объёмном тёплом сером кардигане, поэтому уже даже не задумываясь сгребла кошку поближе к себе, обняв её и укутав полами одежды, и уставилась в два зелёных глаза, оказавшихся так близко.

– Моя хорошая, милая моя! Ты не бойся, я тебя не брошу. Меня саму так бросили… только возвращались и врали, а потом опять уходили и так четыре года!

– Ой, это же гораздо больше, чем я живу! – ужаснулась кошка.

Она представляла себе, как это, бросать, а потом опять бросать, и снова, ей стало так жаль Арину, что она прижалась покрепче и замурлыкала, стараясь её утешить.

На улице лил дождь, он и не думал прекращаться. Два забытых на крыльце одиночества давно растворились под его струями и растаяли, а в доме в глубоком уютном кресле спали двое – женщина и кошка, завернувшись в один на двоих кардиган и в одно на двоих тепло…

Арина давно так спокойно и хорошо не спала – словно плыла на мягких и тёплых волнах, чуть покачиваясь, ощущая себя в полной безопасности, безо всяких снотворных, к которым в последнее время прибегала частенько. Она даже не поняла, как же это вышло, что она так уснула, а потом скосила глаза и увидела практически растёкшуюся по её рукам тощую серую кошку. Крепко-крепко спящую.

– Дрёма… Ты – Дрёмушка, – прошептала Арина беззвучно, но кошка как-то услышала, подняла голову с ещё прижмуренными глазами, а потом раскрыла их и внимательно-внимательно уставилась в лицо Арины. – Дрёма моя, Дрёмушка, дождливое солнышко…

– Я? Я Дррррёмау? А мне нррррравится , – замурлыкала кошка, получившая разом и имя, и крепкую надежду и ясную веру в то, что тут её полюбят и всё у неё будет хорошо.

– Если она не хочет ничего слушать, значит, надо, чтобы она всё-таки выслушала! – в этом заявлении Арининой мамы с логикой было что-то не так, прихрамывала она на все логические лапы, но, зато всё было преотлично с решимостью!

Визит под названием «Вразумление неразумной дщери» состоялся на четвёртый день пребывания Арины на даче.

Шум машины легко заглушил дождь, а голоса матери и тётки даже Ниагарский водопад заткнули бы так, что он высох бы со стыда.

– Ариночка, дочка моя! – от дверей решительно начала мама, – Ну, разве же можно себя так вести? Ты же понимаешь, что мы за тебя волнуемся!

Бэк-вокал из отца и тётки грамотно поддерживал её выступление.

– Доченька! Ты не должна разводиться, – Аринина матушка вообще не любила ходить вокруг да около. – Ты же понимаешь, кем ты тогда станешь?

– И кем же? – сухо уточнила Арина, покосившись на комнату, куда нырнула Дрёма, как только её родня появилась на пороге.

– Разведёнкой с ребёнком! – мама произнесла это так, словно эти ужасные слова уже пометили старшую дочь неизгладимым клеймом.

– Мам, ты ничего не путаешь? У меня ребёночек уже как бы это… взросленький, как-никак двадцать будет.

– И что? Он всё равно ребёнок! Твой ребёнок навеки! Вот как ты всегда моя малышка, маленькая девочка, – сентиментально вздохнула мама. – Я всё понимаю, ты начиталась этих историй, когда разведённая женщина легко выстраивает новые отношения, когда к её ногам валятся поклонники и она выбирает себе принца на белом коне и живёт с ним долго и счастливо. Но доченька, это же враньё! Ну, бывает такое… – она невольно вспомнила про живое воплощение этого исключения – некую разведённую актрису «за тридцать», которая отхватила себе принца, посрамив всех прочих охотниц. – Но это исключение, только подтверждающее правило! – решительно закончила она.

– Арина, если ты разведёшься, то останешься одна, без мужчины! – с забавным выражением ужаса на лице поддержала тётка. – Совсем-совсем без мужчины!

– Да, дочь… вот у меня на работе разведённых тёток куча, но всего две вышли замуж заново, – пробасил отец, старающийся поддержать жену.

– Секунду, а кто вам сказал, что я куда-то хочу выйти заново? Что мне нужен принц на каком-то коне или без него, и что меня пугает остаться без мужчины? – неожиданно строго уточнила Арина, покосившись на мясорубку.

Не то, чтобы она собиралась выгонять семейство этой штукой, но само её присутствие как-то придавало уверенности и сил.

Нет, она-то как раз отлично понимала, что найти не просто мужчину, а своего родного и близкого человека – это одно из самых сложных дел. И до недавнего времени верила, что ей-то повезло, что у неё такой человек есть!

– Ну, если не будет больше никого, и не надо! – решила она про себя. – Всё равно жить с Сашей я больше не могу – с души воротит от одной мысли о нём.

Гомон возмущённых голосов она попросту проигнорировала.

– Мам, не кричи. Я не хочу с ним жить.

– А ребёнок? – возопила её матушка.

– Артём для этого уже вполне взрослый парень! Он меня уже со второй своей девушкой знакомил, так что факт нашего с его отцом развода его не шокирует – сам расставался. А быть с мужем я не могу – противно мне, брезгливо, понимаете?

– Ты не понимаешь! – зачастили хором мать, отец и тётка, наперебой приводя ей какие-то доводы, что-то доказывая, да так увлеченно, старательно, жарко… И всё это, не слушая её слова, даже не пытаясь вникнуть в то, что она говорит. Ну, ладно бы, она была зависима от мужа, негде было бы жить, не было бы работы. Но ведь всё не так!

И тут до Арины дошло… они не так уж за неё и переживали – просто раньше им было и удобно, и приятно. Ну, вот есть Арина – она замужем, сын есть, работа есть, благополучная такая и правильная. Спрашивают о ней их родные-подруги-знакомые, а они и говорят, так мол, и так, вон какие мы хорошие, дочь правильно воспитана! Не то, что у вас! У вас-то всё плохо – сын бездельник, дочь разведёнка в кубе, то есть уже аж три раза, и то не так, и этак плохо – сами виноваты!

Именно поэтому и не получается у её родственников взять и представить, а как это выглядит с точки зрения Арины. Именно поэтому они и не ощущают всю ту вонь, которая налетает на неё, стоит только вспомнить о Саше. Вот и толкают они её в эту грязь, утрамбовывают в рамки, которые удобны им, привычны, приятны и предпочтительны.

А она? Что она сама чувствует и думает? Да это, собственно и не важно – стерпится, да? Арина задумалась так глубоко, что как-то не обратила внимания на то, что мать и тётка примолкли и с недоумением уставились в дверной проём за её спиной.

– А это ещё что такое? Кошка пробралась в форточку? Вот гaдинa! Выгони ты её! Выгони скорее, а то ещё грязь или лишай какой-нибудь принесёт! Кыш, брысь! – замахала Аринина тётка руками на Дрёму, решившую, что страшно ей или не страшно, а хозяйку надо спасать.

– Так, тёть, а чего это ты тут распоряжаешься? – крайне сухо и холодно уточнила Арина.

– Как чего? Кошка пробралась! Выгнать надо! – тётка тыкала сухопарым пальцем в кошку, которая замерла на пороге, растерявшись и вдруг заподозрив, что зря она вышла, и что всё хорошее в её жизни опять вот-вот закончится.

– Кому надо? – Арина хмуро осмотрела родственный десант.

– Вам? Так у вас есть свои дачи, там и выгоняйте кого хотите. А тут, – она легонько махнула рукой, – Мой дом! И я эту кошку взяла себе. И никто её никуда не выгонит! Это понятно?

– Дочь, ты что? Какая тебе кошка? У тебя семья рушится. Тебе семью спасать надо! – мама попыталась было вернуть преимущество в разговоре.

– Мам, я сама разберусь, что мне надо, а что нет. Сейчас мне нужна кошка и возможность отдохнуть. А муж мне больше не нужен! Нет, пап, я всё слышала, что вы тут говорили, но к Саше я не вернусь.

– И где ж ты жить собираешься? – язвительно уточнила мама. – Я тебя к нам не пущу – вернёшься к мужу и точка!

– Мамочка, так это моя квартира, ты забыла? – нежно напомнила Арина. – И квартира моя, и дача!

– Ты что? Выгонишь мужа и сына? А! Ты не знаешь! Мы ж самое главное не сказали! Тёма просил тебе передать, что если ты с отцом разведёшься, то он с ним уйдёт!

Они могли ожидать всего, но только не Арининого смеха.

– Вот напугали-то, прямо уж и не знаю, как теперь жить! Мам, ты что, до сих пор не поняла? Он же не маленький мальчик, он вырос, понимаешь? Я не буду его у юбки держать. Хочет идти – на здоровье!

Шокированные моральным разложением Арины родственники, нервно обменивались взглядами и практически с облегчением услышали команду лидера к отступлению:

– Ну, дочь! Такого я от тебя никак не ожидала! Ты… ты – ехидна, а не мать! – высказалась её собственная матушка, решительно разворачиваясь и строевым шагом топая к выходу.

Глава 3. Приятность вдогонку

Дверь Аринина матушка открыла пинком и гневно бросила через плечо:

– Ты бы лучше припомнила, что вы венчанные! Так что разводиться тебе никак нельзя! Это такой грех будет!

Машина разозлённых, но железно уверенных в себе родственников скрылась за дождевой завесью, и Арина вышла на крыльцо – подышать. Почему-то венчание она из вида упустила… словно те фото, обнаруженные на ноуте мужа напрочь выбили из её памяти маленький храм, где они с Сашей через день после ЗАГСа повенчались, решив, что это правильная и красивая традиция.

– Ну, и что мне теперь делать? Я с ним всё равно жить не могу! Понимаешь? – спросила Арина у кошки.

Оклик соседки из дома справа прозвучал неожиданно.

Арина вообще-то любила маленькую, лёгкую, как птичка Риточку Михайловну.

– Ариша, милая, как ты? А я слышу – машина приехала. Думаю, кто это? У тебя всё хорошо? – cоседка стояла на приступочке у своего забора, озабоченно осматривая Арину.

– Не очень…

Рита Михайловна умела слушать, а Арине очень надо было выговориться, так что следующий час Арина плакала у себя на кухне, обняв кошку, осознавшую, что её никто не выгоняет, и от облегчения тарахтевшую как трансформаторная подстанция. Рита Михайловна, спешно прибежавшая к соседке с ещё тёплой яблочной шарлоткой, сочувствовала, гладила по плечу, а по поводу венчания внезапно сказала:

– Милая, а вот про это не надо слушать кого-то там… ты в храм сходи и спроси. Не покусают же тебя там. Вот, на станции не так давно храм отреставрировали… Съезди туда, да и уточни что и как.

Рита Михайловна не задерживалась – попила чай, да и ушла, а Арина, ощутив, что не может жить в такой неизвестности, решилась последовать её совету.

В храм она заходила редко – так, свечку поставить, да и поспешить дальше по делам. Со священниками и вовсе почти не общалась, встречалась только на венчании, крещении сына, да когда дядю отпевали. Последний случай, хоть и самый печальный, как ни странно, вызвал меньше всего раздражения. А вот «собеседование» перед венчанием и крещением Тёмки, пожалуй, даже злило и её и Сашу. Они всё сердито переглядывались, мол, чего ему надо-то, этому священнику? Деньги ему заплатят, так сделай всё, как надо, да и сойдёт! Каждый раз они с Сашей из церкви выходили раздражённые, наобещав и ходить туда, и ребёнка водить хотя бы изредка. Почему-то было неловко – они же заведомо не собирались ничего выполнять. Но не всерьёз же всё это воспринимать… Подумаешь, пообещал, да и помчался по делам. А тут – надо поговорить, да ещё о серьёзном! И как быть?

Подходила Арина к тяжёлым резным дверям с опаской, словно и правда ожидала, что над ней раздастся сердитый голос неведомого священника, который во всеуслышание объявит её страшной грешницей и прогонит прочь.

Правда, когда она потянула на себя дверь, ничего такого уж пугающего не случилось, так что Арина нерешительно вошла в храм и, осмотревшись, шагнула к свечному ящику.

– Ээээ, мне бы со священником поговорить…

– С отцом Михаилом? Это можно! Он сейчас освободится и выйдет. Вы подождите немного, – посоветовала ей тётенька в белом платке.

Ждать и, правда пришлось недолго. Священник оказался молодой, невысокий, совсем не страшный. Правда, Арина посомневалась, стоит ли разговаривать с таким молодым – младше её самой, но вопрос про венчание словно комом стоял где-то у горла, и шерстяным комком давил, не давая нормально дышать, вот она и решилась.

– Очень нужно поговорить? Ну, давайте поговорим, – согласился священник.

Слушал внимательно, чуть склонив голову на плечо, переспрашивал пару раз – уточнил, как среагировал муж на её открытие, да про венчание спросил что-то, Арина от волнения даже не запомнила, что именно.

– А вопрос-то у вас какой? – невесело вздохнул он, точно определив, что сейчас вокруг этой взволнованной и бледной женщины будет море слёз.

– Мне сказали, что раз мы венчаны, то я не имею права семью разбивать! Что это страшный грех! А я не могу с ним жить, мне плохо от одной мысли про него! А я, получается, должна семью сохранять! Мы же венчаны!

Арина была уверена, что священник сейчас сердито нахмурит брови и строго велит ей возвращаться к мужу, но он уточнил:

– А вы сами-то ему не изменяли?

– Никогда даже в мыслях не было! – всхлипнула Арина.

– Ну, так получается, что семью развалили вовсе и не вы, а он. И не сейчас, а когда он вам изменил, да ещё стал это делать на постоянной основе. Что же тут сохранять? Нет, конечно, надо очень и очень хорошо подумать… Бывает, что даже несмотря на измену, сохраняются семьи. Опять же, нужно прикинуть, есть ли у вас, где жить, обдумать бытовые вопросы. Но это уж вам решать надо, не на эмоциях, а осмысленно.

От изумления у Арины аж слёзы высохли.

– А венчание? – только и спросила она.

– А что венчание? Это же не кандалы, которыми люди друг к другу навеки приковываются, а таинство, которым благословляется союз мужчины и женщины. Во время проведения этого таинства люди просят Бога помочь им быть в браке. То есть существует решение мужчины и женщины, которые хотят быть вместе, и их просьба к Богу о помощи. А когда два человека перестают быть вместе, ну, вот как в вашем случае, то и этого желания, и просьбы о помощи к Господу тоже уже нет.

– И как же теперь расторгнуть венчанный брак? – всё ещё не понимала Арина.

– Ничего не нужно расторгать – ваш супруг уже всё сделал, – ответил священник, – Понимаете, всякое в жизни случается. Бывает, ну, ошибся человек, по нетрезвому состоянию, или ещё как… Ошибся, но понимает, что страшно виноват, повторять свой поступок не собирается ни за что, и не повторяет – это один вопрос. Тут жена решает, может ли она его простить и дальше жить с ним или нет. А у вас… Ну, я уж и не знаю, зачем вам может понадобиться сохранение такого брака. Ну, разве что вам жить негде… Есть где? Ну, тогда вы же сами говорите, что даже думать о дальнейшей жизни с этим мужчиной не можете, семьи по факту нет, так зачем же себя унижать? Не стоит под ноги такому гм… мужу ложиться, чтобы о вас на постоянной основе ноги вытирали. Пусть себе живёт, как может, он взрослый, сам за свои поступки ответит, а вам надо себя в порядок приводить, жизнь выстраивать.

Он внимательно посмотрел на собеседницу, уже гораздо более оптимистично вытирающую слёзы и добавил:

– Я вам больше скажу, вы, как сторона невиновная в разводе, если встретите нового человека, с которым решите венчаться, можете в Церкви получить благословение на второе венчание. Только тогда уж не сердитесь на батюшку, что он у вас спрашивает, а нужно ли это вам? – он улыбнулся на изумление Арины и её покрасневшие щёки.

– Мы же не из любопытства спрашиваем – по необходимости. Часто идут венчаться просто для фотографий, для того чтобы праздник сделать, из-за «красивой традиции», или «чтоб скрепить накрепко», а что венчание – это не клей «Момент» и не верёвка, а большая ответственность, почему-то не все задумываются.

Обнаружить, что, оказывается, в храме, которым Арину так пугали, никто её не винит в том, что брак распался, что не обязана она ломать себя через колено и жить с мужем «любой ценой сохраняя семью», было так удивительно…

– А сын? – Арина и сама не поняла, как так получилось – она плакала, только вот словно смывались этими слезами её непонимание и гнев, смертельная обида и боль.

– А что сын? Вы же говорите, что ему почти двадцать лет – тоже взрослый уже. Если ему нужна мать как обслуга, то это не дело для мужчины. Так что всё вы правильно делаете. Родители? Бог с ними, не ваше дело их осуждать, просто не принимайте близко к сердцу их слова, тем более что они неправы.

Они долго разговаривали, и у Арины словно камни с плеч падали – вот камушек – боязнь того, что с ребёнком она как-то не так поступает. Вот, покатилась горсточка камней из-за упрёков родных, вот – глыбка ужаса из-за её венчания.

– Понимаете, у нас вера и обычаи иной раз гм… несколько путаются. Особенно, если человек в храм редко ходит. Вот скажут ему «знатоки» что-то этакое, а он давай пугаться. Куча всяких домыслов возникает. Так что вы правильно сделали, что пришли и спросили, – улыбнулся ей на прощание отец Михаил, и Арина шла из храма в абсолютно другом настроении, даже походка изменилась – так легко и спокойно ей стало.

– Вот так, оказывается. И ничего я не должна сохранять – просто потому, что этого уже не существует! А ведь и правда, не зря тогда, двадцать с лишним лет назад, священник у нас всё выспрашивал, а готовы ли мы венчаться… Наверное, он-то много таких как мы видел, понимал, что не всё так просто.

Арина шагала к машине легко и с удовольствием, даже что-то под нос мурлыкала. Потом зашла и купила еду для Дрёмы, и вспомнив, что Рита Михайловна очень любит мёд, зашла и приобрела ей баночку ароматного мёда, а ещё хорошего печенья и конфет – поблагодарить за замечательный совет, и вернулась домой, где её с нетерпением ждала Дрёма.

Правда, как выяснилось, и кроме Дрёмы ожидающих Арину хватало. Прямо скажем, некоторые аж каблуками землю рыли, так жаждали до неё добраться.

– Где ты всё ездишь? И почему телефон отключён? – возмущённый возглас свекрови едва не заставил Арину развернуть машину и нажать на газ. Чуть сдержалась, да и то, исключительно потому что в окне дома маячила серая остроухая тень.

– Телефон отключён? – невольно удивилась про себя Арина. – А! Ну, да. Я же в храм заходила, там на двери была бумажка с просьбой отключить звук у телефонов.

Она так волновалась, что машинально и вовсе гаджет выключила, напрочь позабыв об этом.

– Отключён? Сейчас включу, – ответила она возмущённой свекрови. – А вы, Оксана Борисовна, чего приехали? Да ещё с Галей?

– Как это чего мы приехали? Поговорить с тобой! Объяснить, что разводиться ты не имеешь права!

– Что вы говорите? И почему же? – с неожиданной живостью уточнила Арина.

Отношения со свекровью у неё были напряжённо-любезные. То есть, любезность с обеих сторон как бы присутствовала, но была натянута как струна, а иногда даже гудела от крайнего напряжения, грозясь лопнуть в любой момент. И именно поэтому вмешательства свекрови Арина никак не ожидала.

– Странно… я ж для неё только чуточку симпатичнее и предпочтительнее таракана! Неужели эта самая летящая дева Саши ещё меньше ей понравилась? Вот бедненькая Оксаночка Борисовна… – после такого неожиданного и славного разрешения её проблемы, Арина чувствовала себя отлично. Настолько хорошо, что даже свекровь пожалела.

– Почему? И она ещё спрашивает почему! – вступила в разговор Галя. – Мама! Скажи ей!

– О… А ей что нужно? – Арина призадумалась, пока свекровь и золовка выпаливали в воздух всевозможные междометия и воздевали руки, а потом сообразила,

– Аааа, Галя же замуж собралась. Одно дело, если она живёт с мамой в трёхкомнатной квартире и приводит туда мужа, а совсем другое, если там присутствует ещё и братец Сашенька. А если и он туда ведёт свою фею, то это уже вообще будет взрыв на макаронной фабрике в бурную погоду.

– Арина, ты что? Забыла, что вы венчались? – выпалила Галя, с видом человека, метнувшего гранату в неприятеля.

– Ты не имеешь права разводиться! Вы навеки соединены! Вот! – она постучала пальцем по руке, где обычно носят обручальное кольцо и торжествующе поджала губы.

Оксана Борисовна, сложив руки на груди, с видом Наполеона кивала головой, подтверждая каждое слово дочери. Она никогда не любила сватью – мать Арины, но сейчас была ей благодарна за своевременное напоминание такого важного обстоятельства. Про венчание сама она как-то не подумала, а ведь это верное средство удержать разбушевавшуюся невестку в семье!

Да, Арина ей не нравилась, недостойна была её Сашеньки изначально, да и вообще… вся какая-то не такая – раздражающая подспудно. Вроде как, и поругаться-то всерьёз было не за что – жили в разных квартирах, встречались нечасто, а не любила она невестку и всё тут!

Сначала Оксана Борисовна даже обрадовалась из-за того, что утрёт наглой Арине нос, высказав наконец-то всё, что накопилось за столь долгое время, и больше никогда её не увидит, но тут как-то внезапно вспомнилось, что отличная трёшка, где сейчас живет Саша, вообще-то при разводе не делится – это наследная Аринкина квартира. Да ещё припомнилось вдогонку, что дача тоже не делится по той же причине, а ипотечная двушка, которую сын с невесткой сдавали и частью гасили этой суммой ипотеку, а частью оплачивали Тёмке университет, делится пополам.

– Так и что там остаётся-то от той двушки? Да ещё за неё выплачивать сколько надо! – дошло до Оксаны Борисовны. – Сыночек, а жить ты где собираешься?

– Ну, как где? Тут! – сын, который пришёл «пожалиться о судьбинушке горькой», кивнул на пол гостиной в родимом доме, где у него, кстати, и доля имелась – просто так ведь не выгонишь.

– Как тут? – ахнула Галина, – А я? Ты что, забыл, что я замуж выхожу?

– Да мне-то что? Выходи на здоровье! – щедро разрешил Сашка.

– А мужа я куда приведу? – гневно надулась Галя.

– Вообще-то это муж тебя должен куда-то приводить, а не ты его! – напомнил Саша. – Я вот с Ариной квартиру снимал, пока на ипотечный взнос не скопили.

– Ага, снимал он! Пополам с Ариной и снимал, а у меня зарплата не такая большая! – обиделась Галя, – Да и вообще, я из дома никуда не пойду! А почему, кстати, ты к этой своей, к новой не свалишь?

Этот вопрос живо заинтересовал и Оксану Борисовну. Она была готова принять новую невестку в пику старой, но тут выяснилось, что будущая невестка-то как бы уже и так невестка… чужая.

– Да она замужем! – с досадой ответил Саша, осердясь на беспардонность матери и сестры.

Эля – это его нежность, его романтика, его полёт! Она совсем не про всё это семейное клокотание и бульканье – семейный бюджет, жилплощадь, супы и дети, дача и отпуск на море… Нет, в отпуск они как раз слетали вместе, но к норвежским фьордам, и там Саше всё казалось, что его Эля – это существо оттуда – из северных сказок. Что сейчас налетит ветер и унесёт его любимую в тёмные старые леса. Вот как ему представлялось.

Нет, Арину он сначала тоже любил – он же честный человек. Просто Арина – это что-то такое земное, изученное до последней чёрточки, привычное, как пышный утренний омлет и пироги по выходным, как выстиранные и отглаженные белоснежные рубашки, и аромат кофе, который она варила по утрам. Короче, ни малейшего признака чего-то нового, будоражащего воображение, вызывающего влюблённость.

Эля – дело другое! Возможно, именно то, что она была замужем, придавало их отношениям особый флёр, чуть терпкий и грустный аромат обречённой любви, как в каком-то красивом фильме. Правда, в последнее время Эля стала намекать на то, что она готова порвать с опостылевшим мужем и решительно связать свою судьбу с Сашей, но он старался не очень обращать на это внимание – сказано – любовь была терпкая, грустная и обречённая, значит, такой и должна оставаться!

Короче, всё должно было замереть на своих местах – Эля в грёзах и розах, а Арина – в семейных моментах, омлетах и котлетах. А оно взяло и поехало, шурша, как неумолимо оползающий песок со склона, увлекая за собой Сашу, который совершенно не хотел никаких перемен.

Ну, скажите на милость? Какие такие перемены, когда жизнь стала такая уютная, размеренная и приятная? Когда не надо убиваться на работе, стараясь заработать какую-то лишнюю копейку, чтобы заткнуть ею глотку ненасытной ипотеке, когда она вообще сама себя гасит, да ещё и денежка остаётся на оплату университета сыну.

Когда он может прийти домой в большую ухоженную квартиру, где всё так удобно и приятно, где жена и ребёнок, как раз закончивший фордыбачиться со своим подростковым возрастом и вымахавший уже выше отца… Где всё так отлично распланировано!

–Вот погасим ипотеку и Тёму переселим в ту квартиру, а то с девицами замучил – водит уже вторую, да и с той собрался расставаться! – рассуждал Саша после ужина, развалившись в любимом кресле. – И поживём для себя! Да, Аруся?

А у самого перед глазами вставала его изящная Эля – эльфочка, сказочная и воздушная, его полёт и мечта. Но… мечте тоже надо место знать. Когда мечты слишком много, она наглеет и садится на голову, мешая приёму пищи и здоровому сну, так что Саша вовсе и не планировал разводиться. Вот ещё, не хватало! Его-то как раз всё устраивало.

Более того, он был уверен, что всё устраивало и Арину. Пока она не увидела те проклятые фотки…

– И надо же мне было забыть ноут! – сердился Саша. – Вот глупец! Так проколоться…

А потом… потом он рассердился на Арину. Нет, правда! Ну, была бы она гибче, интереснее, может, и не пришлось бы ему искать кого-то ещё! Вон, Эля над собой работает в этом плане – продумывает себе и мужу путешествия, даже на выходных разнообразит досуг, они всё время куда-то ездят. Короче, ему даже завидно иной раз бывает.

– А Арина? Пришла с работы, ужин сделала и бряк в кресло. А на выходных – дача-дача-дача… Надоело! А потом… Ну, что страшного-то такого? Все мужики гуляют, а даже если нет – мечтают об этом, так что я ничего особого не сделал. Так нет, истерику устроила, а потом ещё и выгнала этой… мясорубкой! Кому сказать! Мясорубкой выгнать родного мужа! Истеричка натуральная!

Но истеричка или нет, а разводиться он не хотел ни в какую. С тем и пришёл к матери – куда же ещё, кто ж ещё сорокатрёхлетнего Сашеньку пожалеет?

– Мам, я разводиться не хочу! – озвучил он свои пожелания и мать с Галей воспряли.

– Это ж другое дело! Главное-то что? Дуру – Аринку убедить! Паааадумаешь, какая цаца. Ну, погулял мужик, и что? Прям сразу разводиться? – бухтела Оксана Борисовна, косясь на Галю, которая была за рулём.

– А вот сватья мне позвонила и правильную идейку подбросила – венчанные они! Этим и будем бить!

Уверенность Оксаны Борисовны передалась и Гале, так что ответ Арины был для них абсолютной, совершенной и кристальной неожиданностью.

– Милые мои Оксаночка Борисовна и Галочка! Ничего, что я вас так называю? Потерпите, я вас надолго не задержу. Просто ставлю в известность – я только что была в церкви, и просветили меня там о том, что я имею полное право разводиться и напрочь забыть о Саше! Просто потому, что измена, с точки зрения православия, как раз очень даже является основанием для расторжения брака. Даже одноразовая измена… я уж не говорю о четырёхгодичной, как у Сашеньки вышло. Так что забирайте своё сокровище назад и делайте с ним что хотите! Мне такое ээээ… потасканное… уже ни даром не надо, ни в придачу не пригодится! Мне с ним рядом теперь даже находиться неприятно.

Арина элегантно открыла ворота, шустро загнала на участок машину, закрыла ворота, и, проходя в калитку, жизнерадостно сообщила уже почти бывшим родственницам.

– Вы Саше передайте, что на развод я уже подала! И удачи, у-да-чи вам с новой невесткой! Надеюсь, она будет вас достойна.

Глава 4. Судьба и бабочки в животе

Арина с удобством расположилась на диване. За окном снова зашумел дождь, смывая жёлтые листья и, заодно, её свекровь с золовкой, которые некоторое время гомонили под забором.

Нет, сначала они скрылись от дождя в машине, рассчитывая потом повторить набег неразумных хазар, но их окончательно прогнала дружная толпа из двух белых бультерьеров и одного минипига в ярко-сиреневой курточке. Забавная компания прыгала по лужам, весело наскакивала друг на друга, радуясь жизни, прогулке, осени. Заметив чужую машину, они насторожились и потрусили уточнить, а кто это к ним пожаловал, но их любопытство отчего-то не понравилось Гале и Оксане Борисовне.

В машине послышались восклицания, способные лишить её стёкол, но живность была морально устойчива, поэтому не испугалась.

– Уберите! Уберите иииих! – верещали дамы, а потом, осознав, что их команды тут никого не интересуют, да и вообще не похоже, что бы у них вышло чего-то путного добиться от невестки, решились на отъезд.

– Как? Вы уже нас покинули? Какая потеря… – рассмеялась Арина, покосившись на окно. – Ну, надеюсь, у вас теперь будут исключительно ценные прибыточки!

Муж, то есть почти бывший муж, позвонил, как только матушка известила его о результатах поездки.

– Арина, родная! Да ты чего? Неужели же ты способна позабыть всё то хорошее, что между нами было? Всю нашу любовь?

– Запросто! – призналась недопустимо, просто возмутительно жизнерадостная Арина.

– Ну, у меня просто нет слов! – если честно, то Саша был уверен, что Арина не будет разводиться, что она просто пугает.

– Так и не надо мне твоих слов, лучше я сама тебе кое-что скажу. На развод я сегодня подала, через месяц будет заседание. Повестку тебе пришлют!

– Арина! – ошеломлённо воскликнул Саша, который был уверен, что у него есть ещё достаточно времени, чтобы наладить отношения с женой. – Я не дам тебе развода! Да и доказательств у тебя нет…

– Что ты говоришь? А твои фото за четыре года? Да-да, те самые из секретной папки?

– Ты что? Скопировала их? – растерянно спросил Саша.

– Да, представляешь? Мне показалось, что это так фотогенично, да и разумно… мало ли, ты возьмёшь и сотрёшь их.

– Ну, конечно, я всё стёр! Пойми, всё это не всерьёз! Это так… просто увлечение! – заторопился он.

– Ты для меня очень, очень важна! Мы же с тобой прожили больше двадцати лет! И я буду настаивать на том, чтобы нам дали время на примирение. Я тут подумал… мы… то есть я, я же могу сам устраивать нам романтические вечера, встречи, прогулки, путешествия… Мы сможем снова пережить медовый месяц. Я понял, что просто не могу без тебя!

– Ты что? Не понял? Мне даже подходить к тебе неприятно! Мне противно и брезгливо! О каких романтических вечерах и медовых месяцах вообще может идти речь? Мы разводимся!

– А наш ребёнок? – вдруг припомнил Саша ещё один важный козырь. – А наш сын? Ты, что забыла про ребёнка?

– А что с ним такое? Не съел манную кашу или ты забыл сменить ему памперс? – рассмеялась Арина. – Он сам скоро вполне-вполне может стать папой, так что наш развод запросто переживёт!

– Вот как ты заговорила? – сердито откликнулся Саша. – А как мы будем делить имущество?

– По закону, конечно, – спокойно отозвалась Арина.

– То есть ты остаёшься в трёшке, а я в двушке? – невинно уточнил Саша.

– Нет, конечно. Мы с тобой платили за ипотеку поровну. Ты что, забыл?

– Арина! Я думал ты выше этого! Ты же и так останешься хозяйкой отличной трёхкомнатной квартиры.

– И дачи! – напомнила Арина, с удовольствием оглядываясь и с нежностью вспоминая вредного и желчного холостяка – своего дядю, с которым она одна и могла найти общий язык.

– Тем более! – ещё больше расстроился Саша, наивно предполагавший, что Арина скажет, что так уж и быть, двушку он может оставить себе. – Как ты можешь быть такой мелочной?

– Сашенька, ты бы мне объяснил, какое отношение к тебе имеют завещанные мне моим дядей трёшка и дача? Ты даже ремонтами не занимался и ни копейки в них не вложил – я всё делала на дядины деньги, хотя ты стремился купить на них себе машину покруче. И да… ты её всё-таки купил. Ты помнишь, сколько твоя машина стоит? БМВ которая? Слышу, что помнишь! – Арина правильно оценила слабое постанывание в трубке.

– Ты же так хотел БМВ, что грохнул в неё всё то, чем мы собирались почти полностью закрыть ипотеку. А моя машина?

– Я же предлагал тебе взять подороже! – оскорблённо загудел Саша.

– А мне не надо было, мне и моя машина подходит. Я же живу по средствам… Короче, Саш, делим всё совместно нажитое поровну, по закону.

– Но где мне жить? У матери? Так тут Галка замуж собирается!

– Сочувствую. Но мне-то что с того? Можешь жить у своей феи.

И тут Саша не подумавши брякнул: – Да она замужем!

– Ой… то есть тут не только у меня развесистые рога имеются, но и у мужа феи? Круууто! Саш, ты ж осторожнее, а то, я-то ладно, не метнула мясорубку сразу, так уж и быть, живи, а вот обманутые мужья – дело такое… серьёзное!

Арина выключила смартфон, в котором озадаченно сопел Саша, и удивилась.

– Надо же… ни плакать мне не хочется, ни страдать… А что хочется? А! Точно! Поесть хочется! Дрёмушка, а пойдём-ка мы что-нибудь вкусное с тобой отведаем! А завтра я схожу к Риточке Михайловне и поблагодарю её за замечательный и такой своевременный совет!

Расчудесное, наверное, не соответствующее трагизму момента настроение закружилось вокруг Арины, игриво помахивая крылышками и попискивая что-то жизнерадостное.

Дрёма отлично видела его – это самое настроение, и, задрав хвост серой трубой, радостно поскакала его догонять.

– Какой он молодец, кот Фёдор! Какой умник!  – думала она, внимательно наблюдая, как Арина накладывает ей корм в целых две миски.  – Вот сейчас тот съем, а потом этот… или наоборот! А ведь совсем недавно всё было так плохо и ужасно! Как приятно, когда оно улетучивается, смывается дождём, пусть даже холодным. Это уже неважно, когда у тебя есть тёплый дом и тёплые руки твоего человека.

Тёма, придя из университета, обнаружил в квартире ослабевшего от переживаний отца.

– Твоя мать всё-таки со мной разводится и гонит из квартиры! – простонал Саша. – Более того, собирается делить твою двушку.

– Как двушку делить? – возмутился Артём, который с момента получения матерью наследства точно знал, что отныне его жилищные проблемы целиком и полностью решены – у него уже две квартиры имеются – двушка уже в кармане, а трёшка – в перспективе.

– А что? Когда женюсь и родим кого-то, разумно будет поменяться наоборот. Родители в двушку, а мы – в трёшку! Бабуля так и говорила, – бабушка с маминой стороны очень любила последние четыре года строить грандиозные прожекты по устройству жизни всей семьи.

Облом и треск от рассыпающихся на глазах планов на миг Тёму оглушили. Но только на миг. Он схватил смартфон и набрал бабушкин номер.

– Ба, ты матери сказала, что, если она разводится, я ухожу жить с отцом? Забыла, да? – он был железно уверен, что бабка и дед запамятовали и самое главное не сказали.

А услышав ответ, поразился:

– Как сказали? А она что? Че-го? Как это не маленький мальчик и держать меня не будет? Она что? С ума сошла?

Отец, только что морально умирающий на диване в позе лебедя, откинув голову и закатив глаза, вдруг резко воспрял и решительно заявил:

– Куда это ты со мной? Даже и не думай!

Немая пауза, наполненная искрящимися в воздухе молниями эмоций, была прервана звонком смартфона Саши.

– Да? Эля? Нет, я не на работе! Я дома! Нет, не заболел! Жена? Нет, её рядом нет! Её вообще нет. Почему вдовец? Она со мной разводится!

Нет, если бы Саша в тот момент был способен хоть чуточку подумать, то он понял бы, что ни в коем случае Эле не надо знать о том, что он разводится! Особенно на фоне того, что она в последнее время как-то подозрительно часто стала мечтать об «уютном гнёздышке вместе с моим Шашулей».

Но, увы и ах, с мыслительным процессом у Александра в данный момент возникли проблемы, вот его речевой аппарат и сработал раньше предохранителя – чувства самосохранения.

Нужная информация уже попала в голову Эли и заставила её восторженно взвизгнуть:

– Милый, так это прекрасно!

Визг был такой интенсивности, что его без труда расслышал не только Саша, но и Тёма, которого слегка перекосило.

– Надо же, уже скоро пожилым будет, а всё туда же. С молодыми девчонками шашни крутит, – сердито подумал Тёма, страшно оскорблённый отцовскими словами.

– Ничего себе «даже не думай». Я ж ради него стараюсь, а он со своей этой… чирикает, радостный такой, как воробей! Ещё женится и приведёт какую-то дамочку!

Представив на месте мамы рядом с отцом какую-то визгуху, Тёма ощутил, что все его благоприобретённые чувства мужской солидарности и терпимости как-то подзавяли. Слегка.

Он, впечатлённый перспективами, сердито убрался в свою комнату, от души хлопнув дверью. На отца он не смотрел, а напрасно!

Никакой, даже малейшей радости от того, что его мечта стала к нему значительно ближе, Александр не испытывал! Вот просто ни малейшей!

– Ээээ, Элечка! Я не могу с тобой сегодня встретиться! Милая, ну как же ты не понимаешь? У меня жизнь рушится. Что значит, хорошо? Аааа, ты имеешь ввиду, что ты готова развестись с мужем? В смысле? Как готова? Нет-нет. Не надо! – Саша вдруг представил Элиного мужа и вздрогнул – здоровенный тип, как правило, мрачный и молчаливый. Они как-то встречались на какой-то выставке, куда Эля приволокла супруга и пригласила Сашу – хотелось ей немного пощипать себе нервы.

Александр, узрев Элиного мужа, никак не мог понять, как могла лёгкая, изящная и романтическая Элечка выйти замуж за такую неинтересную и хмурую личность! А вот сейчас в мозгу всплыли какие-то совсем уж леденящие душу подробности о том, что муж его дамы сердца занимался боксом и вполне себе даже успешно…

Именно это воспоминание и заставило расклеившегося Сашу взять себя в руки и торопливо заговорить:

– Элечка, любимая! Послушай меня! Давай мы не станем торопиться. Мы же не можем причинить твоему мужу боль, да?

– Не можем? – засомневалась Элечка.

– Не можем ни в коем случае! – уже уверенно заявил Саша. – Короче, ничего не предпринимай. Договорились?

Он распрощался с любимой женщиной, а выключив смартфон, обнаружил рядом Тёму с лицом, на котором читалось откровенное презрение.

Артём решил посмотреть, нет ли чего-нибудь поесть, вышел на кухню, и невольно услышал разговор отца. Нет, он всё отлично понимал, но вот от отца слышать, как он хитрит будто подловатый подросток, стало откровенно противно.

Элечка же, отложив в сторону дорогущий гаджет – подарок мужа на день рождения, довольно вздохнула.

– Глупенький, ну, конечно, я скажу мужу!

Она довольно прижмурилась, предвкушая свою новую, безусловно прекрасную и замечательную жизнь!

Нет-нет, замуж за актуального своего супруга она вышла по любви. А как же иначе? Эля не представляла свою жизнь без этого восхитительного чувства. Бабочки в животе порхали, изящные ножки летали над грубым асфальтом, а Олежка так надёжно и уверенно носил её на руках!

Только вот потом чувства как-то поувяли… Олег, при всех его неоспоримых плюсах, был… как бы это… скучноват. Не очень любил высокий кинематограф, неуклонно засыпал на просмотрах интеллектуальных фильмов, морщился как от зубной боли в консерватории, утверждая, что это не музыка, а:

– Эль, ну какофония же! Ну и пусть знаменитый современный композитор, всё равно слушать невозможно. Почему в музыке не разбираюсь? Эль, я ж в музыкалке учился.

Он вообще ничего не понимал и всё тут! Ни в модных инсталляциях, ни в дорогущей современной живописи! С ним даже по ресторанам ходить надо было аккуратно, чтобы не опозориться. Эля отлично помнила, как он в очень модном и дорогущем ресторане недоуменно уставился на блюдо знаменитейшего повара молекулярной кухни.

– Эля, а чего это? – он осторожно указал вилкой на здоровенное белоснежное блюдо, на котором лежала чайная ложка чего-то, с сиротливо уложенной рядом макарониной, политая смелым росчерком ещё чего-то, и украшенная крошечной веточкой зелени.

– Это? – Эля скосила глаза на официанта, который стоял с вежливой улыбкой. – Это твой ужин, милый.

– А еды не будет? – удивился Олег. – И что, вот за это я должен отдать сотню баксов?

– Молекулярная кухня – это провокация. Её блюда не насыщают, а удивляют, их приготовление может занимать часы, а поглощение – не больше пары секунд. Исповедуя научный подход к составу продуктов, шефы преобразовывают внешний вид блюд, используя различные химические и физические реакции. Кухни в молекулярных ресторанах больше похожи на лаборатории с космическими агрегатами, без которых нельзя сделать мусс из лосося или желе из чеснока… – процитировала Эля заученную наизусть фразу из модного кулинарного обзора.

– Так что это еда, милый! – закончила она.

Именно в тот вечер она поняла, что ей нужен совсем другой человек – тонко чувствующий, романтичный, культурный… Да, Саша был именно таким.

Эля общалась с ним и каждый раз влюблялась всё больше и больше! Бабочки в животе порхали, инсталляции восхищали, провокационные спектакли вызывали правильную реакцию, именно ту, которая была прописана модными критиками. Короче, это была настоящая любовь!

Но вот только проблема – Саша никак не мог развестись. Нет, сначала Эля и сама не хотела – любовь любовью, но как они будут жить? Олег при всей своей дубовости прекрасно зарабатывал, полностью обеспечивая Элечку. А вот как Саша будет это делать?

Но с течением времени Эля успокоилась и на этот счёт – Саша упоминал о своих квартирах, сменил машину на крутую БМВ, не экономил на их совместном досуге. Короче говоря, Эля всё больше и больше убеждалась – это её судьба!

Глава 5. Фея в семейных интерьерах

Конечно же, Элечка, как девушка разумная, подстраховалась. Обнаружив, что у Саши карта Сбербанка, она сделала логический вывод, что у него там и счета имеются, а потом попросила свою знакомую – соседку, которая работала в этом банке на вполне себе хорошей, но с точки зрения Элечки, неописуемо скучной работе, проверить, как у её любимого с финансами.

Нет, знакомая долго говорила о том, что это информация закрытая, и всякие прочие глупости, но, когда Эля пригласила её в кафе и там, за бокалом белого вина и пирожными поведала о своей великой и пламенной любви к Саше, Анна внезапно согласилась.

– Нюточка, ну, ведь я знала, знала, что ты такая дусечка, и меня поймёшь! – щебетала восторженная Эля.

Ещё больший восторг она испытала, когда через неделю Нюта – так она называла Анну, считая традиционный вариант имени неоригинальным и глупым, в том же самом кафе рассказала Эле о том, что у Александра несколько объектов недвижимости, неплохой баланс и отличная кредитная история.

Эля радостно захлопала в ладоши, щедро одаряя кафе своим обаянием.

Теперь, закончив разговор с Сашей, она горячо себя похвалила.

– Ну, какая же я молодец! – рассудила Эля, – Всё выяснила, теперь можно и с Олежкой поговорить. Ну, должен же он меня понять!

Олег Суровский приехал домой неожиданно рано и невольно разулыбался, увидев радостное лицо Эли, решив, что это она по нему так соскучилась…

Олег, в свои тридцать два года вполне крепко стоял на ногах, занимаясь ремонтом машин – у них с отцом было что-то вроде семейного предприятия – два неплохих автосервиса, плюс к ним магазинчики запчастей.

Он имел все основания быть собой довольным – он отлично помнил, как отец бился с небольшой авторемонтной мастерской, пока он учился в институте, как они ночами ремонтировали машины, нарабатывая репутацию. Да, было трудно, и сейчас работы хватает, что уж там, но результат-то есть! Правда, родители не очень понимали его Элю, но ни разу ничего не высказали по этому поводу. А он просто безоглядно влюбился семь лет назад, вот и женился.

Нет, то, что жена совершенно неприспособлена к жизни, непрактична, ни разу не хозяйка, и романтична донельзя, он видел сразу, но куда же деваться, если любишь?

В чувствах жены он был абсолютно уверен, наверное, потому, что каждый судит по себе. Именно поэтому он попросту обрадовался Элиному отличному настроению. Он-то знал, какая она может быть…

Элечка запросто могла полдня просто плакать. Причина? Да он голову себе каждый раз ломал из-за причины, не зная, что его отец описывал матери ситуацию как:

– Да просто от безделья дурью мается!

А Элечка потом убеждала супруга, что она затосковала из-за того, что он не обратил внимание на её новое… дальше можно было вставлять любое слово женского обихода – Олег всё уже проходил своим хроническим «незамечанием».

Он страшно разочаровывал жену отсутствием тонкого вкуса и пониманием современного искусства, недостаточным воспитанием и чрезмерной грубостью.

Недостаточное воспитание выражалось в том, что Олег не скрывал, чем именно занимается, с потрясающей толстокожестью вываливая перед её знакомыми из мира искусства, что он машины ремонтирует! Ну, как это можно, а? Какие взгляды ловила на себе бедняжка, какое пренебрежение ей приходилось переживать…

А грубость? Когда она тихонько делала ему справедливые замечание на эту тему, он обычно сердито пялился на её знакомых, пожимал плечами и говорил, что-то вроде: «Ну, и дyрaки».

Короче, Элечка натерпелась… Нет, Олег её иногда жалел – ну, что же делать, раз она так чувствительна? Но сидеть рядом и любоваться ею круглосуточно никак не мог – кто бы тогда работал? А в результате она сердилась, обижалась и плакала…

А тут Эля вся такая радостная бросается к нему, трепетно берёт за руки и…

– Олежек! Ты меня любишь?

– Ну, конечно! – муж вовремя вспомнил, что закатывать глаза и изумляться очевидной глупости вопроса не стоит – в прошлый раз Эля рыдала из-за этого битых двадцать минут.

– Милый мой, хороший! Я знала, знала!

– Фуух… – тихонько выдохнул Олег, осознав, что продолжения банкета в виде требований рассказать, как именно он её любит в тончайших и недоступных ему подробностях, нет и не предвидится.

– И ты хочешь, чтобы я была счастлива?

– Ну, конечно, хочу! – удивился Олег очередной очевидности.

– Тогда… тогда отпусти меня!

– Куда? – он был совершенно уверен, что речь о поездке в Норвегию, куда жена отправлялась «бродить по лесам и вдыхать волшебство… Знаешь, милый, я только там чувствую себя целой и настоящей», или на Кипр – «Милый, моя вторая натура – это вода… морская волна мне как родная стихия», а если ему повезёт, то на какой-нибудь очередной зубодробительный концерт или выставку.

Именно поэтому ответ Эли был для Олега как удар обуха по голове.

– К любимому человеку!

– Что? – ему показалось, что он ослышался.

– Родной мой! Ты должен, обязан меня понять! Ты для меня будешь всегда самым-самым тёплым и славным воспоминанием, моим… моим другом. Но люблю я другого! – щебетала Эля, вдохновенно плетя узоры фраз о душевной близости, о тонкости восприятия, о схожем мироощущении.

– С другим мужиком? – уточнил Олег, до которого медленно, но верно доходил смысл происходящего.

– Он не мужик! – обиделась Эля.

– Эээээ? – изумился Олег.

– Он – мужчина! – гордо поправила Эля. – Нежный, любящий, понимающий меня мужчина! Олеженька, не делай такое лицо! Ну, пожалуйста, пожалуйста, давай расстанемся друзьями!

Сначала Олег подумал, что его Элю обманул какой-то ушлый негодяй, напев о своей любви. Перед глазами поплыло красное марево, невольно сжались кулаки, но тут, из щебета жены он внезапно уяснил, что этот самый «нежный-любящий и понимающий» с ней уже четыре года!

Когда он только начинал заниматься боксом, то на спаррингах бывало прилично получал от более сильных соперников, и вот сейчас ему припомнилось ощущение «прилёта» в лицо чужого увесистого кулака, упакованного в боксёрскую перчатку. Аж зубы заломило.

– Четыре года? – тихо спросил он, глядя в прекрасное лицо женщины, которую, оказывается совсем не знал.

– Да, четыре! – подтвердила Элечка, преданно глядя ему в глаза.

– А почему же ты сейчас решила признаться? – Олег невольно провёл рукой по голове, словно одним махом ощутил избыток кальция, отложившийся в его организме за эти годы, и образовавший ветвистые отростки на голове.

– Саша стал свободен – он разводится с женой! – радостно выдала Эля. – Милый мой, хороший… ну, ты же не будешь мешать моему счастью?

Олег зарычал что-то невнятное, рванулся из нежных невесомых ручек жены и выскочил из квартиры.

Передача великой ценности с рук на руки. 5-2

– Какое счастье – дождь! Холодный, просто ледяной осенний дождь, который поливает лицо, стекает за ворот куртки, смывает всю эту грязь! – Олег бы уехал куда-нибудь, только вот, придя домой, успел выложить ключи от машины, а возвращаться домой не было никаких сил.

– Олег? С тобой всё нормально? – cпросил кто-то.

Олег даже сразу не понял, кто именно, потом дошло – это же Анька из соседней квартиры. Они с ней дружили когда-то в детстве.

– Нет, – глухо ответил он. – Я… я с женой развожусь.

Анька всегда была своей в доску, с ней можно было хоть в разведку идти – надёжный человек из той поры, когда вокруг мир так просто делился на друзей и врагов, когда за предательство можно было просто разбить нос и больше не общаться, а будущее представлялось непременно счастливым.

– Понятно, стой тут! – кивнула Аня и куда-то делась из его поля зрения. Потом, очень быстро вернулась, и, крепко взяв его за рукав, куда-то потащила.

– Я домой не пойду! – забубнил набычившийся Олег.

– И не надо! – Аня открыла перед ним дверцу машины и подтолкнула. – Садись. И возьми!

Как она помнила, что в критические моменты Олегу срочно надо было что-то съесть? Он удивился только на секунду, зацепившись за это каким-то краем рассудка, а потом впился зубами в бутерброд с колбасой.

Аня ничего не спрашивала, он ничего не говорил, просто как побитый пёс, переживал боль и старался прийти в себя.

– Прибила бы гадину! – думала Аня, представляя, как спускает с лестницы эфемерное создание, которое как клещ накрепко впилось в её друга – мальчишку, в которого она была отчаянно влюблена в детстве.

– Ну, давай, давай, Олежек, соберись и вышвырни эту пиявку из своей жизни! Как я тогда удержалась и не выкинула её в окно той кафешки? Однако, самообладание – наше всё!

Она ни словом не соврала Элечке. Действительно счёт того самого Александра был положительным и на нём было целых двадцать три тысячи рублей!

– А что? Вполне приличная сумма. Всё ж в сравнении познаётся, – мрачно улыбалась Аня, – И кредитов непокрытых нет – опять я не соврала. А то, какая там у него роскошная двухкомнатная недвижимость, правда, в ипотеке, и, хотя договор ипотеки на его жене, задолженность всё равно будет делиться пополам – это, милая, пусть тебе сюрпризик будет! Лично от меня! – думала она.

– И объектов недвижимости действительно несколько – та самая ипотечная двушка и доля в родительской квартирке. Какая я правдивая… Аж сама себе нравлюсь!

– Ань, как же так? – глухо спросил Олег, прожевав третий бутерброд – кто бы знал, как она, оказывается, стремительно умеет их делать. – Как так можно?

Аня много чего могла бы сказать по этому поводу, но разумно молчала, давая другу детства выговориться.

– И что делать будешь? Простишь? – нейтральнейшим тоном мягко уточнила она, когда он замолчал.

– Да вот ещё! Я и так, как ни глянь, выхожу баран бараном! – он невольно пощупал макушку и покосился на прыснувшую Аню. – Смешно тебе, да?

– Да я бы ей сейчас все… крылышки пооборвала бы! – внезапно злобно прищурившись прошипела Аня, – Так. Ладно, это всё потом. Давай к делу!

– К какому? – удивился Олег. – Не понимаю…

– Верь в меня, Ёжик! – гордо откликнулась Аня, напомнив другу детства мультик, который они видели уже будучи довольно-таки взрослыми, но хохотали над ним с превеликим удовольствием.

– Счас всё объясню! Если ты не намерен прощать фею за то, что она гм… нафеячила, то это означает развод. Если развод, то, как я понимаю, спонсировать будущую счастливую жизнь своей бывшей, ты не жаждешь?

– Ни разу! – мрачно подтвердил Олег, не замечая, как подруга очень умело вытягивает его из пропасти, куда он безнадёжно падал. Вытягивает, заставляя думать о насущных, необходимых вещах.

Нет, конечно же, боль от этого удара, такого подлого и грязного удара, нанесенного незаслуженно и в спину, не пройдёт ещё долго, но вот сейчас он точно не будет предаваться отчаянию, делать глупости или необдуманные поступки.

– Чу́дненько! – одобрила Аня. – Квартира у тебя родительская, разумеется, добрачная, это не делится. А какие-то крупные покупки ты в период брака делал? И что с бизнесом?

Олег призадумался, а потом довольно мрачно хмыкнул.

– Знаешь, просто свезло… Хотел дом загородный построить, а тут подвернулся случай выкупить соседний дом – рядом с одним из автосервисов. Мы с отцом решили расширить магазин, и разместить его там. А бизнес-то у меня весь на родителей оформлен. Так изначально повелось, я и не стал просить переоформлять.

Аня покивала – отец и мама у Олега любящие и дружные, он у них один, действительно, лишние переоформления делать было не с руки. Тем более, что она заподозрила, что его родители опасались какой-то каверзы от трепетной Элечки.

– То есть, с точки зрения имущества вы делить будете только машины? – уточнила она.

– Именно так, – кивнул Олег.

– Слушай… а может, ты тогда будешь просто крайне благороден? – рассмеялась Аня.

– В смысле?

– Ну, возьмёшь и отвезёшь Элечку прямиком к этому… как его… – Аня вовремя вспомнила, что она как бы не знает имени ловеласа, а Олег его не называл. – Так сказать, передашь с рук на руки! Ещё и пригрозить можно, чтобы не вздумал отказываться от этакого сокровища! Возврату и обмену феи не подлежат! Ты ж на вид гроооозный! – насмешливо протянула она.

– Нда… – передёрнул плечами Олег. – Если честно, не хочу даже видеть её! Аж тошнота подкатывает! – он потёр горло.

– Олег, оно понятно, но, ты же взрослый, понимаешь, что если не ты, то кто? Кто сможет убрать её с твоего горизонта? Кстати, у неё какая-то квартира есть?

– Студия в Бутово, родители её купили… – буркнул Олег, сообразив, что именно эта студия и являлась местом романтических встреч. А он-то понять не мог, почему Эля не хочет её сдавать.

– Неее, лучше доставить прямиком к кандидату на должность белого рыцаря! Заодно и проконтролировать, чтобы у него не мелькнула идея отвертеться! – весело фыркнула Аня.

Именно этот совет и заставил Элечку проникнуться восхищением к Олегу, который благородно уступает её другому, а ошеломлённому Саше, сусличком замереть на пороге квартиры, узрев дивное видение в сопровождении мрачнейшего и очень грозного типа, волокущего многочисленные чемоданы.

– Так, этот? Это у нас мужчина твоей мечты последние четыре года? – очень страшным голосом спросил Олег, неосознанно потирая кулак правой руки.

– Эля? Что происходит? – Cаша аж назад отступил, – Что ты тут делаешь?

– Cашенька, любимый! Олежек меня к тебе привёз! – просветила Эля «тонкодушевного» мужчину своей мечты. –Он меня отпускает к тебе! Представляешь?

– Нннннееет… – простонал Саша.

– А ты лучше представь! – посоветовал очень мрачный тип, заволакивая чемоданы и сваливая их горой у входа. – Остальное с площадки сам заберёшь! И да… Посмеешь не оценить великую честь – очень… просто очень сильно пожалеешь! Прям во всех отношениях и местах. Понял?

Глава 6. Разведка на территории

– Милый, мы теперь будем вместе! Ты рад? – Эля закружилась по гостиной, куда впорхнула, как только за Олегом закрылась дверь.

– Эля… что ты тут делаешь? – осипшим голосом спросил Саша.

– Как что? Спасаю нашу любовь!

– Эля… – простонал Александр, которому совсем недавно казалось, что его жизнь разрушилась.

Оооо, наивные мысли! Тогда, до появления на его пороге этой дивной феи, Сашина жизнь ещё могла бы считаться весьма целой, почти что нетронутой, ну… разве что чуть покоцанной.

– Саша, а где спальня? Где я могу расположиться?

– Элечка… понимаешь… – замямлил Саша. – Подожди…

Но Эля не собиралась ждать. Вот ещё! Она прибыла строить своё счастье!

– Так, это не спальня… – она заглянула в полутёмную комнату, где стоял какой-то тренажер и валялись мужские кроссовки. – А это?

Она сунула любопытный носик в следующую комнату и возмущённо фыркнула:

– Но тут же вещи твоей жены! Она что? До сих пор не убрала своё шмотьё?

Саша схватился за голову и тихо застонал.

Как выбраться из этой переделки целым и невредимым ему пока в голову не пришло. На данный момент его радовало только то, что Тёма, так и не найдя, что можно поесть, уехал к бабушке.

– Представляю, что было бы, если бы Эля вошла в Тёмкину комнату, когда он был бы дома…

Почему-то он никак не мог собраться, что-то сказать Эле, видимо, её появление, а главное, вполне себе чёткая и ясная угроза её мужа, напрочь вышибли его из колеи.

– Куда её? Оставить на ночь тут? А ну, как Тёмка вернётся? А тогда куда?

– Ээээ, Элечка, милая! Нет-нет, не нужно раскладывать свои вещи!

– Как это не нужно? Очень даже нужно! Правда, в ту комнату, – она брезгливо фыркнула на спальню, – Я не пойду, пока ты не избавишься от вещей своей бывшей. Пока расположусь здесь! – она ткнула пальчиком на диван в гостиной.

– Эля, лучше будет, если мы с тобой поедем к тебе. Ну, в твоё гнёздышко! – Сашу отчётливо передёрнуло. Ему это именование крохотной Элиной студии всегда казалось каким-то приторным, липким.

– Милый, ну, в самом деле, что ты как ребёнок! Зачем нам туда ехать, если тут есть отличная квартирка. Да, ремонт, конечно, вульгарный, обои… их я заменю на итальянскую штукатурку. Я знаю прелестную художницу, которая рисует по такой штукатурке что угодно… Мебель тоже надо заменить… Саш, ты меня не слушаешь!

– Милая, мы не можем здесь остаться! – Александр решил, что отвезёт эту бесцеремонную особу к ней домой, в Бутово, а сам свалит обратно. Он всё-таки крепко надеялся на то, что, когда Арина вернётся, она сменит гнев на милость.

– Давай, я отнесу чемоданы в машину…

– В твою машину мои чемоданы не влезут, это, во-первых, а во-вторых, я никуда и не собираюсь! Что мне там делать? Тем более, что чемоданы там тоже не поместятся!

Вот это была чистая и кристальная правда! В Элиной студии не было места для горы вещей, упиханных в её чемоданы.

Александру показалось, что его мозг как-то подзавис и тонко запищал что-то вроде:

– Ссссоооосссс!

– Милый! Что ты так смотришь на меня? – Эля была абсолютно уверена в собственной неотразимости, поэтому, пристальный и слегка даже болезненно-окаменевший взгляд её «Шашули» говорил только об одном – он очарован её красотой.

– Миииилыыыый, – воркующим голосом произнесла Эля, и Александра пробил холодный пот.

Почему-то этот волшебный тембр, ранее навевающий исключительно романтические мысли, сейчас зазвучал в его голове похоронным звоном.

– Она что, совсем глупая? Ну, то есть вааааще дyрa? – Cаша неподвижным взглядом василиска, которому дверью прищемили хвост, уставился на приближающуюся к нему фею.

Нет, недалёкость Эли он, разумеется, и раньше видел. Ещё бы! Как тут не заметить? Только вот то, что ещё недавно называлось «Милая моя маленькая глупышка», сейчас нависло над головой «Шашули» в виде ножа гильотины и под названием «Полная и абсолютно тупая дурища».

Впрочем, Саша Элю недооценивал…

Скрип ключа в замке они, разумеется, не услышали – Эля элегантно кралась к Саше, а он, отступая, лихорадочно соображал, как бы её уговорить смотаться в Бутово.

И тут…

– Пап… а это вообще кто? – из полутёмного коридора вывалился запнувшийся о чемоданы высоченный парень с двумя пакетами в руках и уставился на эфемерное создание, мельтешащее по гостиной.

– Ээээ, Тём, ты пришёл? Иди к себе.

– Чего это ещё «к себе»? Я тут живу, вернулся домой, а тут какая-то… Это чего? Та, из-за которой мама с тобой собралась разводиться?

– Ой, это твой сын? – изумилась Эля. – А что это он тут делает?

– Как что? Живу я тут!

– Саш, я думала, его мать забрала.

– Да с чего меня кто-то должен забирать? Это мой дом!

– Сашенька, а твоему сыночку сколько лет? – нежно пропела Эля, которая почуяла недовольство парня и рассердилась.

Нет, ну, в самом-то деле, что такое? Она разрушила свой брак, Олежка её привёз Саше, а тут… территория не зачищена!

– Почти двадцать! – мрачно ответил Саша.

– А доля его в этой квартирке имеется? – неожиданно деловито спросила Эля.

– Нет, – обречённо произнёс Александр.

– Прекрасно! Так что же держит тут этого… мальчика? – очень холодно и с видом победительницы уточнила Элечка, и Саша изумлённо воззрился на неё. Такого тона он ещё не слышал.

Нет-нет, Элечка вовсе не была безобидной бабочкой, порхающей в мире грёз и цветов… Красивая девочка родилась и выросла в совершенно неподходящей для неё семье – именно так она всегда и думала.

Одно время она даже надеялась, что это и не её семья – ну, перепутали их в роддоме. Её и какую-то совершенно обычную девчонку, которая и должна была родиться в таком сером и неинтересном семействе! Два старших брата были такие же, как и родители – ничем не выделяющиеся середнячки, а вот Элечка… Она с детства была прекрасна.

Правда, фантазия, что вот сейчас, со дня на день, найдутся её настоящие родители, завяла, когда бабушка с отцовской стороны показала фото своей мамы, очень похожей на Элечку. Нет, наверное, всё-таки Эля была похожа на неё…

– Ой, какая красавица! А что с ней было? – восторженно запищала Эля.

– Она была замечательная. Самая-самая лучшая! – с нежностью сказала бабушка. – Что было? Жила… как все, правда, тогда время было трудное.

– Как это, как все? – сморщилась Эля. – Она же такая красавица!

– Ну, и что же? Да, красивая, но это вовсе не главное… она была такая добрая, тёплая, так любила нас и заботилась… Кем была? На хлебозаводе технологом…

– Чтоооооо? – завизжала Эля. Ей захотелось выхватить и порвать это фото в мелкие клочки. Да как она смела, эта её прабабка? Как смела так бездарно распоряжаться своей внешностью.

– Да что такого-то? – бабушка уставилась на рыдающую внучку, а уяснив, в чём её претензии, покачала головой.

–Дааа, теперь-то я вижу, о чём Элины родители переживают… не к добру ей эта внешность досталась! Моя-то мамочка о красоте и не думала – отец после войны инвалидом пришёл, без ноги, детей трое, а она как солнышко нас всех грела, обо всех заботилась, любила. А Эле к красоте ещё и тщеславие отсыпано полной мерой… Что ей воспитание? Такие и сами себя прекрасно воспитывают. Видят себя в зеркале и слушают не родителей, а исключительно своё желание жить для себя и ради себя, – думала она.

– Никого-то она кроме себя не любит… Братья у неё совсем другие, а эта только себя в зеркале и видит!

К сожалению, и родители, изо всех сил старающиеся объяснить девочке, что всеобщее восхищение её внешностью вовсе не Элина заслуга, и гордиться-то тут нечем, и бабушка, были абсолютно правы.

Эля везде и всюду видела только свою красоту. В зеркалах – отражение, в глазах – восхищение. Какие уж тут попытки родителей что-то объяснить?

Учиться ей было откровенно лень – зачем? Такая красавица и без этого не пропадёт. Правда, она тяготела к прекрасному, поэтому, с горем пополам окончив школу, пошла учиться на искусствоведа, уговорив родителей оплатить ей обучение. Конечно же, она завалила даже первую сессию, оскорбилась и плюнула на всякие глупости с образованием, устроившись работать в картинную галерею современного искусства. Там-то и познакомилась с предшественником Олега, который в должной мере впечатлившись её внешностью, даже купил ей крошечную студию в Бутово.

Правда, Эля его щедростью не вдохновилась… Квартиру приняла, а от него самого избавилась при первом же удачном случае, как только засекла более выгодного кавалера.

Правда, и тут не повезло… Нет, Олег не был жадным, но что это за уровень для такой красавицы, как она? Правильно! Ниже плинтуса!

Нет, сначала-то она надеялась, что он станет крупным-крупным предпринимателем, а она… она окажется достойно устроена, но рост благосостояния был каким-то медленным, недостойным Элиной внешности и мироощущения.

Она изо всех сил пыталась пробраться в мир людей искусства, надеясь, что они-то оценят её по достоинству, но, к сожалению, всерьёз ею никто не заинтересовался, а не всерьёз Эля не опускалась – слишком мелко для её уровня.

Зато, за это время она понабралась жизненного опыта, который и вознамерилась продемонстрировать:

– Сашенька… если твой сын уже взрослый, и доли у него тут нет, так чего он тут делает? Ты, даже если он прописан, можешь его выписать! Такие взрослые дети не должны сидеть на шее отцов! – сказала Эля, торжествующе глядя на Артёма.

– Пап! Ты ничего не хочешь сказать этой… тётеньке? – Артём никогда не думал, что может с такой лютой неприязнью воспринимать эту бесспорно очень красивую молодую женщину.

– Саша! Скажи своему сыну, чтобы вёл себя прилично! – скомандовала Эля. Она так увлеклась новым домом, что как-то не очень обратила внимание на потерянный вид своего сердечного друга. – Ну? Почему ты молчишь?

– Эля, понимаешь… это квартира моей жены, – промямлил Саша, понимая, что, если он это не скажет – об этом поведает Тёма.

– Что? Что ты такое говоришь? А куда же делась эта самая твоя жена?

– На дачу поехала, – неохотно ответил Саша.

– За город? У тебя есть загородный дом? – обрадовалась Эля.

– Этот дом тоже мамин! – с превеликим удовольствием просветил красавицу Тёма.

– Ну, в лучшем случае наполовину, как и квартира! – фыркнула Эля, демонстрируя свои познания в Семейном Кодексе.

– Неа, целиком – ей дядя наследство оставил! – просветил кандидатку в мачехи Артём.

У Эли вытянулось лицо.

– Таааак, а твоя квартира где? Ну, куда мы жить поедем? Ты же говорил, что у тебя ещё двухкомнатная квартира есть…

– Эля… понимаешь, я как раз хотел тебе сказать – она сдаётся. Так что тебе, наверное, лучше в свою студию поехать.

– Никуда я без тебя не поеду! Я же тебя люблю! И вообще, ты что? Хочешь, чтобы я позвонила Олеженьке и сказала, что ты меня обижаешь?

Прекрасные глаза как по команде налились слезами и Эля зарыдала.

Артём, неожиданно начавший ощущать удовольствие от разговора, хмыкнул:

– Пап, чего ты? Ты ж скажи ей сразу, что двушка ипотечная, что за неё ещё платить и платить, и вот она-то как раз будет делиться напополам!

– Шшшшштоооо? – Эля аж поперхнулась своим шипением, но это дало ей время подумать – несколько драгоценных секунд…

Оооо, напрасно кто-то мог недооценивать нежную, эфемерную красавицу – в моменты крайней необходимости она думала стремительно!

– Вернуться к Олегу? А если… если у Саши всё-таки что-то есть о чём сын не знает? Нюта говорила об объектах недвижимости, значит, есть ещё что-то! А у Олега мне что светит? Ни-че-го… квартира не делится, фирма на его отце и матери. Если у Саши есть половина двушки и ещё что-то, да БМВ в придачу, я могу уговорить его продать все эти части, машину и купить нам квартиру. Только сначала нужно будет, чтобы он на мне женился! Зарплата у него очень хорошая – я как-то расчётный листок видела, а это значит, что мне хватит. Пока хватит… а там дальше посмотрим! К тому же, Олег – мужлан, а Шашенька душка!

На расчёты хватило откашливаний и двух всхлипов, к третьему новая стратегия была готова.

– Сашенька, милый, ну, неужели же в целом свете у тебя нет уголка, куда ты мог бы меня отвести? – Эля припала к груди «милого Сашеньки».

– Ээээ, ну, есть ещё комната в маминой квартире. Моя личная. Но я не уверен, что тебе там понравится! Там ещё моя сестра…

-Родной мой, я буду счастлива увидеть твоих родных. Уверена, что полюблю их!

-Личная комната… можно продать! – щёлкнуло в голове Эли, и она ещё крепче прижалась к Саше, не замечая, что Артём косится на коридор и к чему-то прислушивается.

Глава 7. За что боролись, в то и вляпались

– Оставила мальчика голодным! Мужу никакой еды не приготовила! Я просто не могу понять, что случилось с моей старшей дочерью! Не этому я её учила, не этому! – бухтела Юлия Петровна – мама Арины, пока её муж парковал машину. – Серёжа, а ты сумку с овощами взял? – строго прищурилась она в сторону супруга.

– Взял, взял! – успокаивающе покивал головой Аринин отец. – Её как раз Тёма унёс. Сумку с овощами и сумку с мясом и котлетами.

Пока шли до подъезда, Юлия Петровна всё порывалась позвонить дочери и высказать своё веское мнение о её поведении – мешала кастрюля с борщом, которую требовалось нести нежно и осторожно.

– Ладно-ладно… я сейчас всё в холодильник поставлю и ей позвоню! – мечтала она. Я уж ей выыыскажу! Ребёнок голодный! Нет, вы только подумайте! Он же испортит желудок! А Саша? Разве же можно мужчину оставлять без еды?

Она так увлеклась обдумыванием того, что скажет старшей дочери, что даже не сразу поняла, что в квартире происходит нечто странное…

Дверь была приоткрыта, а изнутри раздавался чей-то незнакомый голос.

– Телевизор работает! – решила Юлия Петровна, несколько оскорбившись от того, что зять не встречает её у порога и не благодарит за избавление от голодного существования.

И тут она расслышала проникновенный нежный голосок:

«Сашенька, милый, ну, неужели же в целом свете у тебя нет уголка, куда ты мог бы меня отвести?»

А после – ответ явно голосом зятя о том, что у него есть комната в маминой квартире.

Нежный голосок опять начал что-то говорить, такое фальшивое, неправдоподобное…

В голове Юлии Петровны протрубила боевая труба, отдавая приказ к наступлению, она решительно толкнула плечом входную дверь и вошла в квартиру.

От неминуемой немедленной встречи с серьёзной опасностью Сашу и Элю спас борщ. Что бы там ни было, но особо ценную кастрюлю следовало пристроить в безопасное место, а не рисковать её содержимым, борясь с желанием посмотреть, как будет выглядеть картина «Зять в борще».

Правда, как только Юлия Петровна выбралась из кухни, где устроила ценную кастрюлю в уютном холодильнике, она узрела деву, которая картинно припадала к мужу старшей дочери и тут же пожалела о том, что в руках ничего увесистого нет.

– Я бы даже борщ на них потратила! – пронеслось в её голове.

– Тааааак, и что бы это значило? Александр, кто это такая, и почему она выглядит так, словно готова поработать лианой – обвить тебя и повиснуть? – рявкнула Юлия Петровна, и зять аж присел, уставившись на дверь.

На его физиономии явственно выступало выражение панического ужаса из серии «всё пропало, всё погибло».

– Аааээээ, – содержательно, но очень кратко – ничего не понять, откликнулся он.

– Саша, кто эта женщина? – Эля махнула белоснежной изящной ручкой в сторону грозного явления, воздвигшегося на пороге гостиной.

Александр молчал и только тряс головой, словно в надежде, что вот сейчас он встряхнёт действительность, а она возьмёт и кардинально изменится.

Тут вмешался Артём.

– Это моя бабушка, – вежливо представил он Эле свою опасно покрасневшую бабулю, – Бабушка, а это – папина эээээ… подруга. Как я понял, её Эля зовут.

– Понятненько… а это что? Её вещички? – прищурилась на чемоданы Юлия Петровна. – А чего это они тут делают, а? Вместе с владелицей? В квартире моей дочери? На глазах у моего внука?

– Понимаете… Эля просто за мной заехала. Мы сейчас уезжаем к моей матери! – зачастил Саша, нервно косясь на сына и судорожно соображая, как много могла слышать тёща, пока стояла под дверью да пробиралась через чемоданные разливы и завалы.

– Это ты правильно выбрал направление! Только что-то мне так хочется помочь вам скорее убраться! Серёжа, что ты стоишь? Уноси это барахло и скидывай с лестницы! – тёща воздвигла руки на талию, набрала побольше воздуха в грудь и начала многословно излагать зятю своё бесценное мнение о его поведении. Самой приличной из её речи была затравочная фраза:

– Саша, как ты мог?

Нет, конечно же, Аринин отец ничего подобного не сделал. Он, хорошо зная, что его жена, если уж завелась, остановится не скоро, флегматично воздвиг из Элиных чемоданов аналог Великой Китайской стены, весьма колоритно выглядящий на лестничной клетке, а потом так же спокойно взял зятя за шкирку и выволок из-под града обвинений да непрерывного словометания своей распалённой супруги.

– Не рискуй здесь оставаться, езжай, пока ноги можешь унести! – почти беззвучно порекомендовал Саше тесть. – И да… я думал ты умнее. Так вляпаться!

Он легонько кивнул на Элю, и даже несколько сочувственно покачал головой, явно намекая, что избавиться от этого приобретения будет несравненно сложнее, чем его получить.

Пока Саша метался, вызывая грузовое такси и пытаясь одновременно взять хоть что-то из своих вещей, пригибаясь как под обстрелом от пулемётных очередей выпаливаемых тёщей тирад, пока Эля, с очаровательным личиком, залитым слезами, хладнокровно просчитывала какой величины может быть комната у Саши в родительской квартире, благо, судя по адресу, который он назвал для такси, район очень даже хороший, Юлия Петровна мечтала добраться до дочери.

– Да! Это она, дурища во всём виновата! Ну, как можно было не увидеть, что у мужа роман с этакой фффффыдрой? Как можно было взять и уехать? Не бороться за свой брак, за своего мужика? А Тёмочка? Бедный мальчик вынужден смотреть на всё это безобразие! Ну, я ей устрою! Вот пусть только зять уберётся, я ей всё скажу!

Бедный мальчик, полюбовавшись на спектакль, вполне себе флегматично удалился в свою комнату, прихватив котлеты, и закрыл за собой дверь.

– Надо бы маме позвонить… Предупредить, что ли…

Он набрал номер, но мама почему-то не подняла трубку.

Арина безмятежно спала… спала с её-то бессонницей! Да ещё вовсе даже не глубокой ночью, а вечером.

– Надо же, как с кошкой засыпается легкооо, – Арине стоило только устроиться на диване и взять книжку, как к ней тут же присоединялась Дрёма, осторожно обходила вокруг, устраивалась на спинке дивана, а потом незаметно переползала поближе, потом ещё поближе, а потом укладывалась и начинала мурлыкать что-то осенне-уютно-мелодичное.

Хватало буквально нескольких минут, и у Арины тяжелели веки, закрывались глаза, книжка выпадала из рук, и сон укутывал её с головой своим тёплым и невесомым покровом.

Звонок смартфона, лежащего на столике в углу, Дрёму встревожил, она подняла голову и покосилась на хозяйку, та беспокойно пошевелилась во сне, но пока не проснулась.

Дрёма аккуратно спрыгнула на пол и отправилась к гудящему предмету.

– Интересно… это важно? Мне её надо разбудить? – призадумалась она над гаджетом, но он внезапно умолк.

Правда, стоило только кошке с облегчением отступить от беспокойной штуки, как он опять зазвонил. Дрёма потрогала его лапой, потом постучала по нему, намекая, что не нужно беспокоить хозяйку, но вредная звонилка не сдавалась, а звучала всё громче и громче.

– Надо будить! – решила Дрёма. – А может… не надо?

И тут… тут растерявшаяся кошка, не знавшая, что же ей предпринять, увидела того, кто всегда за спиной её человека. Люди называют их ангелами-хранителями. Нет-нет, они не всегда очень уж ясно различимы даже для безгрешных животных, но иногда показываются им специально.

Тот, который сопровождает хозяйку, сейчас показался очень чётко и мягко покачал головой, явно намекая на то, что будить её не стоит.

– Аааа, ну, так бы сразу сказал! – обрадовалась Дрёма. – Тогда оно всё ясно-понятно!

Она решительно шагнула к смартфону, понюхала воздух над гаджетом и не учуяла беды или тревоги. Пахло… пустым. Пустыми делами, словами, которые не стоят того, чтобы их произносить, пустыми воронками эмоций, тянущих силы, нервы, здоровье и время. Они приносят только шум, беспокойство и суету.

– Вот и правильно! Вот и не надо ей всё это, да ещё на ночь глядя! Она же не кошка, чтобы в ночи прыгать по вашим суё́там, – она ловким ударом лапы сшибла смартфон на коврик, старательно закопала его в этот самый коврик, а потом, как следует подумав, устроилась сверху, чтобы уж наверняка…

Юлия Петровна деятельно отряхнула ладони, вышвырнув в спину зятя попавшийся ей под руки мужской тапок и с силой захлопнула входную дверь квартиры.

– Ну, теперь я Арине всё скажу! – она выхватила телефон. – Я ей сколько раз говорила, что за мужем присматривать надо!

Её звонки негодяйка-дочь игнорировала, и это разозлило Юлию Петровну ещё больше.

А тут ещё и внук вышел из комнаты…

– Тёма! Собирайся и поехали к нам!

– Зачем? – удивился Артём.

– Как зачем? Твоя мать на звонки не отвечает, трубку не берёт, отец смотался с какой-то гидрой, а ты тут один будешь голодать?

– Бабуль, так вы же мне с дедом еды навезли… – не понял Тёма. – Да и гости ко мне должны прийти…

Вот это он сказал категорически зря, потому что бабушка, успокоившаяся было по поводу еды, вдруг представила, что наивный маленький Тёмочка приглашает к себе какую-то гнусную девицу, которая злостно морочит ему голову, а потом, угрожая страшной пластмассовой штуковиной с двумя полосками, заставляет на ней жениться!

– И того… жизнь поломана! – перепугалась Юлия Петровна. – А Аринка-то дyрa полная! За мужем не уследила, и за сыном не уследит! Ребёнка надо спасать!

Она воинственно засверкала глазами и скомандовала:

– Тёмочка, ты едешь с нами! Мальчик мой, так надо! Поверь мне! Так надо для тебя самого!

Тёма бабушку слушать любил… она его вечно баловала, прикрывала от всяческих мелких неприятностей, выстраивала прекрасные картины его будущего, щедро деля семейную жилплощадь, резко осаживала деда, когда тот наивно пытался заинтересовать внука каким-то делом, отчаянно ругалась с мамой, когда та недостаточно, по её мнению, заботилась о сыночке.

Правда, последнее время Тёма уже тяготился бабушкиной опекой, и особенно её рассказами о страшно коварных девушках, которые так и норовят хитростью заполучить выгодного мужа, но сейчас решил послушаться. Мир вокруг как-то резко закачался и начал рушиться, вот по старой памяти и показалось ему, что там, в нерушимой крепости бабушкиной квартиры будет спокойнее да безопаснее.

– Ну, погоди у меня, доченька! Приедешь, а дома ни мужа, ни сына! Одна куковать будешь! – фыркала Юлия Петровна. – Попомнишь тогда, что я тебе говорила!

Она была уверена, что дочь непременно позвонит чуть позже, но вот они уже и до дома доехали, а звонка всё не было и не было.

Арина спокойно спала, и даже знать не знала, что в её жизни произошли столь кардинальные изменения, и теперь каждый получил именно то, что хотел.

Аринины родители и её сын, наконец-то целиком и полностью станут наслаждаться теснейшим общением друг с другом, никак не смягчаемым самой Ариной.

Её муж, завезя часть чемоданов в Бутово и максимально забив ими крошечную Элечкину студию, так и не сумеет отвязаться от феечки, и будет вынужден вести свою красотищу ненаглядную в квартиру к матери и сестре.

Её свекровь и золовка впадут в состояние близкое к полной панике, когда в их отлаженный и такой приятный во всех отношениях быт, вторгнется Саша с кучей чемоданов и какой-то сказочной красоткой, на которую тут же во все глаза уставится Галин жених. Саша решительно приволочет чемоданы в свою комнату, которую они давно приспособили как гостиную, а его фея с тонкой змеиной ухмылочкой, ловко устроится там на их лучшем диване.

Каждый за что боролся то и получит, а ещё точнее, в то и вляпается, и это будет хорошо!

Арина спала и не знала, что на соседнем участке, у милейшей Риточки Михайловны происходит секретная вечеринка под названием «Позавтракаю на ночь», где сама Рита и её подруга Людмила душевно отмечают осень в тесной компании живности и отлично запеченного окорока.

– Ты представляешь? Японцы обнаружили, что их долгожители едят мясо, а не рыбу! Обнаружили, что его надо обязательно есть! Нет, то есть рыбу они тоже едят, но мясо любят, употребляют часто, и вообще не понимают, откуда иностранцы взяли, что они им не питаются! – изумлялась Риточка.

– Ну, это я тебе могу рассказать, откуда – у них же буддизм, вот одно время мясо и запретили. Разрешали есть только в медицинских целях, как лекарство. И ты себе не представляешь, как много народа сразу лечиться им стало! Прямо все такие заболевшие были много-много столетий… – рассмеялась Людмила, угощая Риточкину кошку Альбину «лекарством».

– Они даже специальные названия для мяса придумали. Пион – это кабанина, наверное, и свинина тоже, клён – оленина, сакура – конина. Этакая кодировка для посвящённых, – продолжала рассказывать Людмила. – Я как-то общалась с группой японцев и меня просветили. Я-то тоже думала, что они мясо ни-ни… А они его обожают, оказывается!

Кот Фёдор сидел у приоткрытого окна, слушал разговоры и согласно кивал головой. Он был вполне-вполне согласен с японцами. В дом он не пошёл – отлично знал, что у добрейшей Риточки котиконепереносимость, которую люди называют аллергией, и общаться она может только со своей Альбиной. А теперь, выслушав новости, Фёдор надеялся, что возможно, отличная еда, то есть лекарство, соседке поможет, и она будет гораздо больше общаться с кошачьим родом.

-Пионский окорок – это дело!  – рассуждал умный кот, облизываясь.

Глава 8. Привет через поколение

Арина обнаружила смартфон, споткнувшись о плотненький свёрточек из коврика, некоторое время озадаченно соображала, как гаджет туда попал, а потом проверила вызовы…

– Что у них там произошло-то? – изумилась она.

К счастью, Тёма догадался написать маме сообщение о событиях прошлого вечера, и Арина позвонила сыну, а не маме или отцу.

– Тёма… – начала она.

– Ой, мам, привет! У тебя всё нормально? Ты вчера трубку не брала.

– Да, я что-то уснула рано. Не могу поверить, что вчера такое было…

– Я сам едва могу в это поверить, – хмыкнул Тёма. – Феерия какая-то! Феерическая и с феей. И эта папина дева… Мам, это нечто! Она, оказывается, решила, что это всё его, да ещё и уточняла, что я в квартире делаю. Мол, мне уже много лет, можно и на выход.

Он помолчал, а потом, помявшись, спросил;

– Мам, ты же так не думаешь?

– Ты о чём? – опешила Арина, представлявшая в этот момент изумление феи.

– Ну, что меня надо на выход… У нас в группе так одного парня родители выставили. Сказали, что школу он закончил, в универ поступил и хватит с него, пора ему самому в жизни пробиваться. А то, если из гнезда не вытолкнуть, он им на шею сядет…

– Тём, я так точно не думаю. Мы же не птицы. Правда, если ты по-прежнему хочешь уйти со своим отцом, я спорить не стану. Ты уже вполне в состоянии решить сам, что именно ты в жизни хочешь.

– Неее, я с ним не хочу точно! Просто… просто я не хотел, чтобы всё менялось, понимаешь? Он женится, а ты… ты же тоже можешь с кем-то закрутить! А я? И бабушка говорит, что я получаюсь лишним, выброшенным. Что все планы полетели в прах.

Арина нахмурилась. Нет, не собиралась она ни с кем ничего крутить, но если она кого-то встретит и полюбит, то имеет полное право на новое замужество. А вот подход сына настораживал, да и матушка Аринина, судя по всему, какие-то очень уж далеко идущие планы строила…

– Прости, но мы же не придаток к тебе для вечного обслуживания и содержания… – спокойно произнесла Арина. – Ты всегда можешь на меня рассчитывать, и чтобы ни случилось, я тебя и поддержу, и помогу, но что за постановка вопроса «закрутить»? И какие такие планы полетели в прах? Твоё обучение на этот учебный год оплачено, остался один год, но с этим мы с твоим отцом как-нибудь разберёмся.

– Да нет же! Я про квартиры! – досадливо возразил Тёма и изложил своё видение вопроса.

– О как… мама постаралась! Вижу руку мастера! – думала Арина. – И как я не учла, что она в уши-то Тёме дует.

А вслух сказала:

– Тёма, солнышко, можно у тебя уточнить? Какая именно часть от бабушкиной квартиры была задействована в её планах?

– Ээээ, никакая, – удивился Тёма.

– А что так? Ну, почему она свою-то недвижимость тебе не предлагала, а нашей вовсю распоряжалась? И, заметь, мне она тоже ничего не предложила, а я ведь её дочь точно так же, как ты – мой сын.

Тёме это раньше как-то в голову не приходило.

– Знаешь, что? Давай так. У меня ещё от отпуска есть полторы недели, и я их проведу на даче, а ты поживи у бабушки и деда. Пообщайся с ними поближе, так сказать, нос к носу. Возможно, тебе лучше станет понятно, что и как нужно воспринимать. Хорошо?

– Ну… ладно, – согласился Артём, который и так не собирался возвращаться в пустую квартиру, где его никто не накормит и не позаботится о нём.

– Вот и славно, а теперь, расскажи мне подробно, что у вас там вчера было! – Арина внезапно пришла в расчудесное настроение, словно получив отсрочку от проблем и неприятностей.

Закончив разговор с сыном, она, уже морально подготовленная, позвонила матери.

– Арина! Где ты была! Как ты могла трубку не взять! – завелась матушка. – Ты понимаешь, что твоя жизнь летит в пропасть? Ты осознаёшь, что ещё немного и тебя ждёт судьба одинокой, никому не нужной женщины?

– Мам… мы же уже об этом говорили…

– Да, что мам? Что тебе мам? Что ты мне говорила? Я знаю, сегодня можно чуть что разводиться! Задерёт такая хвост колечком и понеслась гордая-счастливая. Уверенная, что её все мужики мира сейчас просто нарасхват замуж звать будут, а так не бывает! Сколько у меня знакомых воют, что рады бы замуж, а не за кого! Арина! Да, Сашка твой, конечно, самец собаки, но ты тоже хороша! Надо же было бдить! Контролировать! С чего ты взяла, что лучше меня жизнь знаешь? Я в свои годы имею право о жизни говорить, а ты? Вот упустила мужа и что теперь?

– Мам, хватит! Даже если ты с секундомером будешь замерять его маршруты и контролировать всё что угодно, если человеку надо, он всё равно изменит. Ты знаешь свою жизнь, не спорю. А я – знаю свою. И мне «муж-любой-ценой» и даром не надо, и в придачу не пригодится! Не найдётся другого – не страшно. Буду без мужа, зато целой. Понимаешь? Целой, а не разодранной на куски подозрениями, гадливостью и неприязнью. Я жить хочу, радоваться этой жизни, доверять тем, кто рядом, а не ломать себя через колено.

– Это у тебя сейчас такие иллюзии, что можно радоваться, когда одна живёшь, без мужа!

– Да что ты? А как же бабушка деда похоронила и жила одна? И счастливой умела быть, и песни пела, когда что-то делала, и радоваться умела! Замуж-то она не вышла.

Юлия Петровна только фыркнула… Никогда она этого не понимала. Матери удивлялась, пыталась понять – но нет, так и не поняла. Нет, она не была против чтобы её мама замуж вышла, даже говорила об этом с ней, предлагая посмотреть внимательно на явно заинтересовавшегося соседа, а получив ответ долго над ним думала, но всё равно не смогла принять.

– Юлечка, я твоего отца любила. Очень! И никто мне больше не нужен. Мне хорошо. Понимаешь? У меня дети есть, внуки, есть работа любимая, много чего есть. Вот я и радуюсь тому, что есть и тому, что у меня было. Я счастлива.

По мнению Юлии Петровны счастливой можно было быть только при выполнении некоего списка условий. Что-то вроде столбика со строчками, отмеченными галочками. Муж – галочка, дети – галочка, квартира-дача-машина – галочка, и так далее. А вот как можно радоваться, когда чего-то из этого списка не хватает, она никак не понимала.

Дочь её и сердила, и расстраивала – ведь плакать потом к кому прибежит? Правильно – к маме, а чем она сможет Арине помочь? Правильно – ничем! Ах, если бы можно было взять и придумать да воплотить в жизнь самого-самого лучшего мужчину, она бы непременно это сделала! Под конвоем бы его к дочке приволокла, а этого… Сашку – самца собаки уууух как отделала бы! Только вот где его взять-то лучшего? А если нет лучшего, почему же не оставить того, который есть и не последить за ним, жестоко пресекая все попытки улизнуть налево-направо? Ей бы лично нелениво было и проконтролировать, и по маковке гулящей настучать, если что! Только дочка упёрлась как осёл и ни в какую.

А ещё, разумеется, Юлии Петровне досадно было – явно будут знакомые уточнять, как дела, а ей что сказать, что Арина развелась?

Арине почему-то стали так очевидны мамины мысли, словно кто-то ей на ухо их подсказал.

– Мам, ты не расстраивайся. Мне сейчас хорошо, понимаешь? У меня есть сын, есть родители, так много чего есть… Я просто радуюсь тому, что есть и тому, что у меня было. Я, оказывается, такая счастливая, мам… Я только сейчас это по-настоящему поняла.

Почему несгибаемой Юлии Петровне вдруг захотелось в голос заплакать, она так и не поняла. Может, потому что страшно соскучилась по собственной маме, а сейчас словно весточку от неё получила. Что-то такое, чего сама так и не поняла, но вдруг нежданно-негаданно узнала.

– Ладно… – нарочито сердито выдохнула она, чтобы не показать, что едва сдерживает слёзы. – Тёма у нас поживёт, раз уж у него такая мать-кукушка, а ты… Ты не поленись, приезжай в Москву и смени замки в квартире! Вот поспорить могу, что Александр ещё заявится, а с ним может и его красапитуля припорхать! И ещё неизвестно что к её крылышкам прилипнет! Фииииееееяяяя!

Последнее слово было произнесено с такой непередаваемой интонацией, что Арина расхохоталась, и с изумлением обнаружила, что мама… смеется вместе с ней.

Совет был хорош. Нет, жалко было тратить время на поездку, но это было разумно!

Арина быстренько собралась и тут увидела остановившиеся глаза Дрёмы. Огромные, застывшие от ужаса глаза.

– Дрёмушка, ты что? Маленькая моя…

Кошка отмерла и кинулась к Арине, жалобно замяукала, заплакала, прижалась к ногам, а потом попыталась влезть в её сумку.

– Ты испугалась, что я тебя брошу? – догадалась Арина. – Нет, моя хорошая, что ты!

– Нет-нет-нет, не уезжай! Они тоже уехали и… и не вернулись! Не бросай меня!

– Глупость, конечно, кошку с собой тащить… И мне, и ей неудобно будет, – думала Арина, представив, что сейчас должна чувствовать Дрёма. – А с другой стороны, если её уже бросали, и она панически боится, что я её тоже оставлю, это же ужас… Нет уж, лучше возьму! Даже если её укачает и вытошнит, это всё равно лучше, чем она тут с ума от страха и отчаяния сходить будет!

Именно поэтому через полчаса в сторону Москвы уверенно двигалась машина с Ариной и Дрёмой, причём кошка была так счастлива, что не переставая мурлыкала всю дорогу. Ей наплевать было, куда они едут, и как долго это будет продолжаться, главное то, что хозяйка её не оставила!

Арина вошла домой со странным чувством – словно она шагнула во вчерашний день.

Привычные предметы на своих местах, обои, которые они с Сашей выбирали вместе, мебель, которую он так старательно собирал, теряя при этом половину шурупов, его тапочек…

– Почему-то один и на столе… Очень странно! Что тут такое было-то, что у них тапочки летали? Хотя, раз тут была такая сборная компания, хорошо, что сапоги у них над головой не летали! – бодрилась Арина, цитируя сама себе советский мультик про смешного поросёнка Фунтика и госпожу Белладонну.

Она машинально убрала тапочек, поставила перевёрнутый стул и покосилась на осторожно принюхивающуюся кошку.

– Дрёмушка, да ты не бойся, у нас вообще-то раньше такого не было. И потом не будет… Это просто… ветер такой налетел. Ээээ… буйный ветер перемен.

– Это бывает, – согласилась Дрёма.

Арина уговорила кошку немного побыть одной дома, а сама отправилась покупать новые замки.

Слесаря она вызвала, как только получила увесистые коробочки с двумя замками, так что, когда он пришёл, то сразу принялся за работу.

– Хозяйка, готово! А это не ваш тапок этажом ниже на подоконнике отдыхает? Смотрю у вас второй такой же у двери лежит, – поинтересовался любознательный парень, получив деньги за работу.

– Нет, не мой… – машинально ответила Арина, – Мужа.

Уже после ухода слесаря, она спохватилась, что мужа у неё теперь уже нет.

– Странно, мужа нет, а тапки есть. Непорядок!

Арина спустилась, забрала потерянный тапок, повертела его в руках, а потом поняла:

– Саша точно прибудет за одеждой, обувью и прочим. Надо собрать, запаковать всё так, чтобы у него не было возможности постоянно ходить сюда!

Пробрало её где-то к окончанию сборов. Все вещи были такие знакомые, словно хорошие друзья.

– Вот кашемировый свитер который я Сашке дарила на день рождения, он ему страшно нравится. Вот дублёнка, сколько мы её выбирали… Вот рубашка – он её очень любит.

Рубашка пахла Сашкиным одеколоном, и Арина внезапно расплакалась, почти сразу обнаружив перед собой два внимательных зелёных-зелёных глаза.

– Ты не думай, это я так… просто очень трудно прожить двадцать лет с человеком, а потом обнаружить, что он так изменился, что с ним больше жить уже нельзя. А я ведь его любила.

– Я тоже любила их… – вздохнула кошка, – Очень! Но они уехали и бросили меня умирать. Наверное, этого достаточно, для того чтобы больше не любить, да? – она съёжилась на любимой рубашке Александра в несчастный серый комок и сгорбилась от тяжести своей памяти.

Такое у всех бывает – когда память наваливается и уже нет сил её удерживать.

Арина утешала кошку, кошка утешала Арину, и так понемногу они решили – любовь, это штука такая ценная, что прикладывать её к недостойным объектам попросту расточительно!

Арина собрала всё имущество своего супруга в несколько чёрных огромных мешков для мусора – просто потому, что вещей было много, и больше они никуда не поместились. Перевязала мешки скотчем, чтобы случайно что-то не выпало. Расположила их около входной двери, и, полив цветы, собралась обратно, на дачу.

– Знаешь, мы с тобой столько всего полезного сделали, что заслужили вкусную еду и отдых. Правда?

– Вот уж точно! – охотно согласилась Дрёма, забираясь в переноску.

Звонок от свекрови настиг её уже на даче.

– Арина! Что происходит? Мы стоим у дверей, а ключи не подходят!

– И вам добрый день! А вы у какой именно двери стоите? – поинтересовалась Арина.

– Ну, как же! У дверей вашей с Сашей квартиры!

– То есть у моей?

– Арина! Вот не думала я, что ты такая мелочная! Нам с Галей Саша дал ключи, чтобы мы вещи собрали, мы пришли, а войти не можем!

– И не сможете, – доброжелательно просветила их Арина. – Я замки сменила.

– Ты что? С ума сошла? А как нам вещи забрать?

– А никак, пока я не приеду в Москву. Сашину одежду и всё прочее я собрала, так что сразу всё и отдам.

– Да причём тут одежда? – удивилась свекровь. – Мы за телевизором приехали, за техникой. Саша же теперь в гостиной живёт и девицу свою там поселил, а телевизор нам не отдал! А тот, который у вас, мы ему на сорок лет подарили, так что можем забрать! И музыкальный центр, и…

Свекровь воодушевлённо перечисляла, что именно она хочет забрать, а Арину неудержимо разбирал смех.

– Ой, чует моё сердце, что у них там так весело будет! Так весело, что ни в сказке сказать, ни пером описать!

А вслух сказала:

– Уважаемая Оксана Борисовна и Галя! С вопросом передачи вам телевизора и всего прочего, мы разберёмся, как только я вернусь в Москву. Нет, раньше не получится, нет, если вы приедете ко мне на дачу, ключи я вам не отдам, нет, и Саше тоже не отдам! И какой-то миксер, который вы хотите забрать, не какой-то, а планетарный, довольно-таки дорогой, и это мне его на работе дарили, а вовсе не Саше, и кофемашина, получается, тоже моя. Её на день рождения купили мои родители.

Арина удобно расположилась на диване и с неожиданным удовольствием выслушивала все скандальные подвывания и раздражённые высказывания свекрови и золовки.

– Ну, надо же! Оказывается, на меня одна только мысль о том, что я и с ними развожусь, крайне позитивно и вдохновляющее действует! Какое, однако, правильное дело получилось. Прямо хоть благодарность выноси этой самой как там её… Эле!

А на Арининой даче, выбравшаяся на прогулку Дрёма, озадачила всё местное кошачье общество вопросом, почему домашний налапник мог оказаться на столе…

– Думаешь, там кто-то спал, а потом спрыгнул и побежал, чтобы его не застали, а налапник потерял? – заинтересовалась светло-рыженькая пронырливая Глафира.

Кошки напряглись, представив человека, забравшегося на стол, а потом свернувшегося там уютным калачиком, коллективно обдумали это и покачали головами.

– Неее, вряд ли… стол не выдержал бы! От них, конечно, много чего можно ожидать, а вот что ожидать от столов мы все знаем! – здравомыслящий Фёдор покосился на упитанного Полосатость, от которого столы подрагивали и поскрипывали, и решительно отверг такую возможность.

– А может, кого-то решили попугать налапником?  – предположил Гнусь.

– Скорее кинуть!  – Фёдор представил и решительно кивнул головой.  – Его просто кинули в человека. Наверное, он вёл себя хуже кота, даже хуже скота!

Оказалось, разгадка проста… как всегда!

Глава 9. Невольное разбазаривание радости

Если бы Эля знала, сколько людей она осчастливила и для скольких сыграла роль неотвратимого и заслуженного возмездия, то наверняка порадовалась бы! А может быть, и нет… Вообще-то она привыкла осчастливливать только себя, и все остальные были ей до лампочки, а то и выше!

Эля, проводив любимого на работу нежным и трепетным поцелуем, перестала трепетать, как только за Сашей закрылась дверь. Чего понапрасну-то энергию разбазаривать?

Не обратив ни малейшего внимания на Оксану Борисовну и Галю, топтавшихся в прихожей, она порхнула мимо них в их бывшую гостиную, а потом, прихватив пеньюар, сумочку с шампунями, бальзамами и полотенца – в ванную, откуда послышались звуки релаксирующей музыки с шумом дождя и пением птиц.

– Это чего? Она там музыку включила? В ванной? – ошалело переглядывались дамы.

Через сорок минут, когда терпение у Оксаны Борисовны и её дочери вконец закончилось, и они начали не просто аккуратно постукивать, а тарабанить в дверь, она распахнулась, и оттуда с лёгким облачком ароматного пара выплыла нежно улыбающаяся Эля.

– Ээээ, ты чего? С ума сошла, что ли? Замыкание хочешь устроить? Кто ж с музыкой в ванне сидит! – начала Галя.

– А! Хххаля, разве вы не в курсе, что для всех цивилизованных людей уже давно есть специальная музыкальная система для душа? – Эля вынула из сумочки «специальную систему» и покрутила ею перед носом Гали.

– Да зачем тебе там музыка-то? – оторопела Оксана Борисовна.

– Ой, а мы и с вами уже на ты? Странно, а я и не заметила, когда мы об этом договаривались, – мило рассмеялась Эля, вызвав у собеседниц спонтанное желание загнать поганку обратно в ванную и малость её там притопить. Можно прямо под релаксирующую музычку с дождичком и птичками. – Ну, как же… Для хорошего настроения и жизнеутверждающей позиции это просто необходимо! Вот у меня сейчас настроение просто расчудесное! А у вас?

Дверь гостиной едва не стукнула по носу будущей свекрови, и ту аж перекосило! Она рванулась было внутрь, но Саша вчера спешно врезал замок по требованию Элечки, жаждущей приватной обстановки, поэтому ничего-то у неё не вышло.

Следующее явление феи произошло через пятнадцать минут – красавица, от которой сложно было оторвать взгляд, выплыла на кухню, бесцеремонно открыла дверцу холодильника, придирчиво осмотрев его содержимое.

– Ты чего там забыла? – грозно уточнила Оксана Борисовна, которая вообще-то никогда не была жадной до еды. Вот уж чего не было, того не было. Готовила много, от души, угощать любила. Она даже Аринке завтрака не пожалела бы, так что и эту новую не собиралась ограничивать. Проблема была в её поведении – возмутительно брезгливо поднятая бровь, презрительное хмыканье и подозрительное принюхивание к собственноручно свежеприготовленной еде кого угодно доведут до фуриеподобного состояния.

– Я? Ничего, конечно. Это всё равно есть нельзя! Сплошной холестерин, быстрые углеводы и консерванты!

– Аааах вот как…

– Да, именно! Я просто хотела уточнить, чем же вы Сашеньку накормили! Он после завтрака сразу так неважно стал выглядеть!

Элечка ускользнула из кухни, успев пройтись пренебрежительным взглядом по Гале, которая утром специально, чтобы отвлечь внимание своего жениха от экзотической птички, недобрым ветром занесённой в их дом, нарядилась в платье с экстремальным декольте.

– Ххххаля, такой гм… бюст сейчас не носят! – тихо, но вполне отчётливо прошелестела Эля, проскользнув мимо, – Вы же своего жениха просто задавите!

Галя не обладала высокой скоростью реакции, поэтому, до неё слова приведённой братом девицы доходили долго. Да оно и понятно – кто может ожидать, находясь на своей собственной кухне, в красивом платье, подчёркивающем самую выигрышную часть тела, что придётся услышать что-то этакое…

Дошло до Гали только тогда, когда входная дверь хлопнула, возвещая о том, что Эля удалилась восвояси.

– Мам… ты слышала, что она мне сказанула? – прошептала потрясенная Галя. – Маааам… я не могу с ней в одном доме жить!

Если бы она знала, что Эля тоже вовсе не собиралась это делать, ей стало бы легче, но ненадолго… Просто потому, что дальнейшие раздумья легко обнаружили бы план Эли – довести Оксану Борисовну и Галю до решительных мер, которые спровоцируют Сашу срочно продать часть квартиры, благо эта часть выделена – его доля как раз составляла одну комнату.

Для того, чтобы немного успокоиться, было решено изъять из гостиной телевизор, но из этого плана ничего не вышло, потому что предусмотрительная Эля дверь закрыла на ключ.

– И чего, мы без нормального телека останемся? – возмутилась Галя. – Из-за Сашкиной зaрaзы и его самого?

– Не расстраивайся, мы просто Сашин заберём, ну, из Аринкиной квартиры, – утешила дочь матушка. – Там телек даже больше нашего и круче!

– А ещё там кофемашина классная, и миксер планетарный… – вздохнула Галя.

– И их заберём! В конце-то концов, Сашка деньги в дом приносил туда, нам ничего не давал, так что мы просто компенсируем это!

В прекрасном настроении Галя и Оксана Борисовна добрались до Аринкиной квартиры, но войти туда не смогли, что слегка подпортило им настроение, а уж после звонка Арине, которая оказалась неожиданно ушлой и поменяла замки, да ещё и отдавать что-либо «вотпрямсчас» не согласилась, настроение у обеих вовсе упало, волочась за машиной унылой тряпкой.

Александр вечером едва-едва не поехал домой – ну, в свою квартиру, то есть в квартиру жены. Опомнился уже сворачивая на перекрёстке.

– Тьфу, я ж теперь у матери… Странно, а чего это Эля ни разу не позвонила?

Он набрал номер, но «фея» не подняла трубку, и Саша слегка размечтался о том, что, может быть, она вернулась к мужу и тот страшный тип её принял…

Но, увы и ах, его «сокровище» поджидало его у подъезда.

В лёгком плащике, дрожащая, сжимая обеими ручками, посиневшими от холода, рукоять зонта, Элечка выглядела умилительно и неописуемо трогательно. А слёзы, застывшие в её глазах, выбивали на подлёте все рациональные мысли из серии: «Какого зелёного крокодила она торчит тут, а не дома?»

– Эля? Что ты тут делаешь? Да ты вся замёрзла! И плачешь? – поток безукоризненно прозрачных капель, текущих по личику Эли, смыл всё Сашино раздражение.

– Любимый, я не могу тебе сказать… Да это и не важно! Подожди… давай ещё секундочку так постоим!

– Эль, да ты замёрзла, дрожишь! – запереживал Александр.

– Это не от холода, а впрочем… нет… ничего страшного! Это просто я такая глупая у тебя!

Разумеется, приведя в дом свою трогательную бедняжку, Александр наткнулся на мать и сестру, которые в два голоса заверещали о том, что: «Эта самая твоя… нас оскорбила, обидела, обругала!»

И тут из ослабевших Элечкиных ручек выпал свёрточек с маленькой и одинокой цельнозерновой булочкой.

-Ой, моя еда… – простонала Эля, – Саша, подними, пожалуйста, а то у меня от голода голова закружилась…

Грандиозный скандал, учинённый Александром матери и сестре, был безукоризненным!

– Да как вы вообще могли! Я привёл к вам любимую женщину, а вы?

– Между прочим, ты баб выбираешь одна другой хуже! – ввернула Галя. – Арина взяла и замки на квартире поменяла! Мы даже не смогли твои вещи забрать.

Нет, в иное время Саша охотно бы их поддержал, но сейчас взвился ещё сильнее.

– Вы меня и с Ариной рассорить пытались! Но сейчас у вас ничего не выйдет!

Эля придирчиво рассматривала себя в зеркало, сидя в бывшей гостиной, послала своему отражению воздушный поцелуй и ещё энергичнее пожевала жвачку – чтобы отбить запах отличного салата из креветок и рукколы, которым угостилась на ужин, впрочем, позавтракала и пообедала она тоже весьма достойно, о чём Сашеньке знать было совершенно необязательно.

– Ничего-ничего… пройдёт совсем немного времени, и он сам помчится продавать эту комнату! -подытожила она свой первый день в новом и таком гостеприимном доме. – Лиха беда начало! Хотя, да. Для них – ещё как лиха! – она довольно прислушалась к воплям родственников. – Всё, что мне нужно – хорошая квартира в собственности и достойные меня деньги на жизнь, а так… я и мухи не обижу!

Олег по удивительному совпадению именно сейчас о мухах и думал. Точнее об одном мухе – о себе!

– Как же я так влип, а? Ну, как? Как муха в липкую ленту!

Отвезя вчера жену к её «любимому Саше», он был в шоке. Нет, не от того, что отвёз, а потому, что всё это фантасмагорическое действие происходит именно с ним. От того, что он каким-то немыслимым образом оказался по горло в густой зловонной грязи!

Очень помогла Анька – выглянув из своей квартиры, встретила его, когда он, буквально на автопилоте выбрался из лифта.

Нет, он не пил. Он никогда не пил за рулём, это его догнали события и слова, которые вспоминались, прошивая его сознание, его сердце…

– Не-не-не… помирать как чудовище над Аленьким цветочком мы не будем! – затеребила его Анька, – Пошли-пошли!

Она заставила его что-то съесть, вручила в руки громадную чашку сладкого чая, куда щедро плеснула коньяк.

– Ань, ты ж знаешь, я его терпеть не могу! – вяло запротестовал Олег, планировавший избавиться от соседки и от души залить горе, но сил спорить не было, поэтому он махом выпил и проснулся уже утром.

А утром, вот странно-то… жизнь показалась немного жизнерадостнее и как-то оптимистичнее, что ли. Голова, правда, гудела, зато захотелось есть, причём что-то такое… низменное. Типа вчерашних бутербродов с колбасой.

– И чего это я так расквякался? Ну, да, жила рядом со мной не жена, а редкая гадюка. Ой, неее, почто ж я змейку-то обидел? Жила редкая ссссс, неее, собаки и вообще, и в частности – очень достойные существа. Во, кстати, раз эта ссссс… не, это я уже решил, что она – это не она! А как тогда её звать-то?

Он подумал, порассуждал и решил, что среди животного мира искать аналоги бессмысленно – нету там таких, а значит лучше эту самую особу звать собой, то есть её именем – вполне логично выйдет!

– Раз Элька свалила, так я и собаку завести себе могу. Или даже двух! Никто теперь не будет стонать и рыдать, что это грязь, микробы, глисты и вообще, собак дома держать нельзя.

Открытием хотелось поделиться.

– Родителей оповещать буду осторожно, лично! – решил он.

Самый близкий друг Олега, как назло, находился на другом конце света и будить его ради открытия, по поводу того, что без жены он жить собирается гораздо лучше, было бы неправильно.

– Ладно, потом им всем расскажу! – решил Олег и тут наткнулся на Элины перчатки, которые она забыла у зеркала в прихожей. – Ээээ, нет! Этому тут больше делать нечего!

Он взял огромный мусорный пакет, обошёл всю квартиру, заглядывая во все шкафы и шкафчики, и выбрасывая в чёрную пасть всё, что находил Элиного.

– Зерновые хлебцы и мюсли, витамины, маски и добавки, крема и какие-то косметические приблуды, лаки для ногтей, фигня для волос, куча всякого непойми чего! – бормотал он под нос. – Всё на помойку! Чтобы и духу её тут не было! И руки помыть потом! – планировал он.

– О! И замки! Замки сменить надо! – осенило Олега, когда он отволок мешок на помойку.

Он позвонил отцу, сказал, что сегодня не приедет – срочные дела и ринулся в магазин за новыми замками, страшно опасаясь, что он вернётся, а в квартире уже будет его кошмар со своими чемоданами и сумками.

Заперев накрепко дверь на новые замки, он начисто вымыл полы, пооткрывал все окна, впустив в квартиру холодноватый осенний воздух, пахнущий скорыми дождями, палой листвой, далёким лесом.

– Теперь и в лес можно, и грибы собирать в охотку, а не таскаться на дурацкие выставки чего-то там непонятного и дикого, но которым надо восхищаться, хоть тресни! И на рыбалку можно! И в баню спокойно! И никто не будет смотреть укоряющими глазами, словно я только что высморкался в скатерть на приёме у английской королевы, да ещё и ботинки об неё вытер! Ну, счастье-то какое! – он ещё долго стоял у окна, не зная, что его соседка Аня тоже от души радуется за него.

– Ничего-ничего! Без этой ЭЛЕгантной отравы, глядишь, ему ещё и жить станет лучше, легче и веселее! – бормотала Аня себе под нос. – Ещё и собаку заведёт! А может и двух – он же с детства мечтал!

Но самое большое спасибо Элечке сказала бы Арина!

Она получала истинное удовольствие от жизни – проснулась, когда захотелось, вместе с кошкой отправилась выпить кофе. Точнее кофе-то пила она, а вот Дрёма – густую розово-кремовую ряженку.

Потом захотелось чуточку покопаться в цветнике, потом начался дождик, и Арина приволокла на веранду плед, кардиган, шоколадку и раскладное кресло. Последний элемент счастья – Дрёма, пришёл сам, точнее, сама. Пришла, свернулась калачиком на руках, глубоко и счастливо вздохнула и уснула. Тоже счастливо – это же сразу видно.

За их счастьем наблюдали:

– Людочка, вот, посмотри, какая радость – успокоилась девочка! – шептала Рита Михайловна своей соседке. – Она, глупышка даже не сразу поняла, что это к лучшему! Что если уж за спиной кто-то с ножом стоит, пусть ударит скорее, главное, чтобы не нaсмeрть. А так-то мы выживем, вытянемся, ещё и посмеёмся над своими переживаниями – что переживать-то, если все живы-здоровы? Чего убиваться и вспоминать обиды, если жизнь такая замечательная? Если самой можно сделать себе счастье, найти его и растить потихоньку, видеть его, замечать и ощущать, радоваться ему. Пусть маленькое, негромкое, но своё, живое и светлое. Каждый день.

– Каждый день… – протянула Людмила, отлично понимающая, о чём именно говорит её соседка. – Заваривать себе чашечку счастья и делиться ею! Я смотрю, с кем делиться она уже нашла, – Людмила улыбнулась появлению изящной серебристо-серой кошачьей лапки, придерживающей край Арининого кардигана.

– Да, первая компания уже есть. Глядишь, потом ещё кто-то подтянется, – подмигнула Рита Михайловна своей белоснежной Альбине.

– Мы подтянем-подтянем! – многозначительно фыркнул кот Фёдор, традиционно, из-за аллергии Риты Михайловны, которая распространялась на всех кошек, кроме её Альбины, поджидающий Людмилу снаружи – на отливе окна. – За этим дело не станет!Мы всегда идём к счастью и его приносим с собой!

Глава 10. Человек-фейерверк

Звонка от почти бывшего мужа Арина не ждала. Она вообще никаких звонков не ждала, а мирно спала, пользуясь тем, что у неё отпуск и «сложная жизненная ситуация».

– Арина! Нам надо поговорить! – строгий голос Саши прогнал уютные осеннее-дождливые сны, но не очень далеко, так что Арина надеялась приманить их назад, как только отделается от звонящего.

– И тебе доброе утро! – сладко зевнула она.

– Ты что, спишь? – возмутился Александр.

– Ага, благодаря тебе! – призналась Арина.

– Почему это, благодаря мне? – растерялся он.

– Ну, как же? Я ж с тобой развожусь, вот мне и дали отпуск, чтобы я насладилась этим состоянием!

– Арина! Я с тобой серьёзно говорю! – рассердился почти бывший муж.

– Так и я тоже. Чего ты хотел-то?

– Чего я хотел? – Cаша не любил, когда его перебивали, иногда теряя нить повествования. – А! Слушай, позвони съёмщикам, чтобы квартиру освободили! Я к ним вчера съездил, а меня чуть с лестницы не спустили. Там такой монстр…

Арина рассмеялась. Нет, конечно, никакой монстр и не снимал у них квартиру. Просто глава семьи действительно был человек крупный, мощный. Тем более, что в своём праве.

– Саш, если бы ты занимался этим вопросом, ты бы знал, что квартиру снимает очень серьёзный тип – тренер по рукопашному бою. С семьёй. Последнее особенно важно, так как за семью он из любого нарушителя спокойствия приготовит блинчик. У нас с ним подписан официальный договор аренды. Кстати, ты его тоже подписывал. И по этому договору срок аренды заканчивается не раньше, чем через месяц после нашего официального предупреждения. Я ему позвонила, предупредила, что мы разводимся, сказала, что, скорее всего, квартиру будем продавать. Так что не переживай…

– Арина! Как это не переживай? Мне месяц в такой жути не выжить! Выкинь их скорее! Ты себе не представляешь, что мои творят! Они Элю натурально изводят!

– Как это натурально мило и славно… жаловаться мне на то, что его мать и сестра ругаются с его эльфой… – подумала Арина. Правда, вслух произнесла другое:

– Саш, выкинуть я их раньше никак не могу, и ты не можешь, так что даже и не пытайся. Кстати, мне съёмщик сказал, что они, наверное, хотели бы выкупить эту квартиру – им там всё подходит и нравится. Так что ссориться с ними тебе и вовсе неразумно!

– Да не надо мне, чтобы её кто-то выкупал! Я там жить буду с Элей! – решительно заявил Александр. – Меня достали эти бабские интриги против моей…

– Не поняла… – Арина остановила разошедшегося Александра. – Подожди… А с чего ты взял, что я не буду против твоего там проживания?

– А почему ты должна быть против? – наивно удивился Саша. – Половина квартиры – моя! И на свою половину я могу приводить жить кого угодно!

– Это да, но, понимаешь, какое дело… Квартира-то и моя тоже. Мне-то какая радость от того, что ты приведёшь туда свою даму сердца, а я буду платить свою часть ипотеки? Одно дело, если мы с тобой продолжаем её сдавать и оплачивать этой сдачей взносы банку и учёбу Тёмы – тут я абсолютно согласна с тем, что это выгодно и разумно. А в предложенном тобой варианте я ничего разумного для себя не вижу.

– Аааа, так вот ты как заговорила? Ты хотела сказать, что для тебя тут никакой выгоды нет? – протянул Александр.

– Именно. Никакой! – уверенно подтвердила Арина. – Разве что я свою комнату буду сдавать… но деньги от сдачи комнаты в квартире – это уже менее интересно…

– Подожди! Как это сдавать? У меня тут что, коммуналка получится? – рассердился Саша.

– Ну, да. А ты как хотел?

Как Саша хотел было очевидно – он был уверен, что Арина будет оплачивать свою половину ипотеки, и по крайней мере до её закрытия они с Элей будут спокойно жить в двухкомнатной квартире. А потом, после окончания выплат, двушка будет продана и с этими деньгами он что-нибудь себе да найдёт…

– Арина! Как тебе не стыдно! Ты никогда не была мелочной особой! Неужели же ты настолько опустишься, что будешь эти крохи собирать? Или это месть мне за то, что я предпочёл тебе другую?

– Саша, и когда это ты стал таким богатым, что для тебя половина суммы от сдачи этой двушки стала называться «крохи собирать»? И да… ты мне, может, напомнишь, с какого перепуга я должна принимать участие в обустройстве гнёздышка для твоей девы?

– Ты ей завидуешь! – «понял» Александр. – Завидуешь её молодости, её красоте, её привлекательности…

– Я ей так благодарна! Ты не забудь это ей передать! – рассмеялась Арина. – Так жила-жила… всю жизнь могла бы прожить, не зная, с кем живу-то…

– Что ты имеешь ввиду? – моментально оскорбился Александр.

– Саш, я на эту тему говорить с тобой не стану – лень мне, – Арина сладко зевнула и потянулась, хотя саму аж потряхивало. – Но учти… выкинуть съёмщиков до окончания срока ты не сможешь, и терпеть твою фею в той квартире я не буду!

– Да это и моя квартира! Что ты можешь сделать? – заорал разъярившийся Александр.

– Как что? После развода я предлагаю тебе выкупить свою долю. Можешь – выкупай!

– У меня нет на это денег! Ты же знаешь.

– Продай машину… – равнодушно предложила Арина. – В смысле, свою половину машины…

– Ты специально, да? По-больному? Ты же знаешь, что для меня моя машина значит? – заорал Саша, словно ему на больную мозоль стал слон.

Арине страшно хотелось сказать, что машина для него значит больше, гораздо больше, чем она сама, но не стала – смысла в этом не было ни малейшего. И так понятно, что она сама и диска машинного не стоит в глазах Александра. А к чему растравлять себе нервы? Тем более, если к ней на мягких лапах подкралась Дрёма, активно отвлекая её от неприятного чего-то, которое так и клубилось, вырываясь из плоской говорилки. Кошка аж зевала от переживаний, которые передавались ей от хозяйки.

– Саш, оставь эту лирику Элечке. Если у тебя нет денег, я продаю свою часть квартиры любому, кто мне заплатит требуемую сумму и закрываю ипотеку. Правда, есть ещё вариант – если хочешь, можешь там жить и снимать у меня мою часть квартиры. Меня вполне устроит половина суммы, которую нам сейчас платят наши съёмщики.

– А я? А что мне делать? Ты ж меня на улицу выкидываешь своей алчностью! – завёлся Саша, не дослушав слова Арины, а когда до него дошло, он аж захлебнулся от негодования. – Что? Ты что, мне сдавать полквартиры будешь? Арина! Мы с тобой двадцать лет женаты!

– Полный отвал реальности от доступа к мозгу! – прокомментировала Арина и сбросила звонок, а потом потёрла виски. – Сна ни в одном глазу, настроение испорчено, зато разозлил так, что впору пожалеть, что у нас нечего рубить или выкорчёвывать! Как раз у меня сейчас подходящее для этого настроение!

Новый звонок она приняла исключительно для того, чтобы отбросить свои принципы и вдоволь поругаться с человеком, который двадцать лет искусно притворялся нормальным, порядочным и любящим.

Но это был вовсе не Саша…

Люди бывают такие разные… спокойные и тихие, как мягкий дождь, умиротворяющие и мирные, как свет лампы в любимом доме, взрывные и громкие, как мегафон в руках директора школы, упорные и несгибаемые, как маневровый тепловоз, а есть люди-фейерверки… Вокруг таких всегда какая-то шумиха, что-то взрывается, крутится, сверкает, блестит, вопит на разные голоса, а то и старательно отползает в сторону – когда понятно, что этот фейерверк, эта яркая шутиха не устаёт, не гаснет, и вообще, похоже, нашла вечный двигатель и приспособила его под свои нужды.

Тома была именно что человеком-фейерверком.

С Ариной они дружили с каких-то невнятных курсов, на которые Арину отправило её тогдашнее руководство под флагом: «Ну, пусть хоть кто-то что-то повысит в квалификации», не учитывая, что специализация вовсе не Аринина.

Преподавательница была откровенно слабой, однако с амбициями, народ маялся от скуки, и тут дверь распахнулась и в аудиторию влетела девица на высоченных каблуках и громко спросила:

– Курсы на неизвестно какую тему тут?

Народ оживился, преподавательница трепыхнулась и возмущённо уставилась на девицу.

– Почему это на неизвестно какую?

– Да потому, что меня уже третий раз в этот учебный центр посылают и каждый раз безрезультатно! Вы меня что, не помните? Ах, да… первый раз я была брюнеткой, а потом рыжей…

Видимо, преподавательница девицу как раз в этот момент и вспомнила, потому что сделала движение, словно она хочет под кафедру спрятаться…

Народ оживился и не напрасно! Скуки как небывало! Девица зорким взглядом осмотрела аудиторию, прогарцевала к свободному месту около Арины и оттуда начала забрасывать несчастную преподавательницу кучей вопросов, из которых было очевидно, что тему-то она знает не в пример лучше дамы на кафедре.

– Да если вы такая умная, может, сами вместо меня расскажете? – в конце концов не выдержала загнанная в пятый угол пространства преподавательница.

– А гонорар отдадите? Расскажу запросто! Нет? Так благотворительность у меня только для нуждающихся и друзей. Вы, насколько я помню, мне не друг…

Девица смерила взглядом стушевавшуюся даму и напрочь перестала обращать на неё внимание, уставившись пристальным и каким-то птичьим взглядом на Арину. Даже голову чуть на бок склонила, чтобы лучше рассмотреть соседку.

– Я – Тома. Как царица Тамар… а вы?

Арине девушка понравилась. Нет, преподавательницу было чисто по-человечески жаль, но уж очень она всех достала. Смесь некомпетентности и амбициозности, как правило, никого не красит.

Так что познакомилась она с Томой с удовольствием. И с этого дня Тамара периодически возникала на её небосклоне, как яркая комета, неся свет и радость окружающим… правда, не всем. Иным от неё было не очень радостно…

Как утверждала сама Тома:

– Ибо нефиг попадаться! Вот веришь? Никого не трогаю, живу себе спокойно, и тут они сами кааак попадутся! А я что? Я даже не сразу отвечаю… минуты полторы всегда даю на отполз и быстрый убёг объекта! Кто не убёг – сам виноват!

Тома была счастливо замужем, причём её муж – непрошибаемо флегматичный и неописуемо спокойный блондин скандинавского типа беспокоился только о её стиле вождения.

– Дорогая, только не тарань трамваи… у всех остальных есть хоть какой-то шанс увернуться…

В остальном он полностью полагался на Тому и ни разу об этом не пожалел. Несмотря на внешнее легкомыслие она была исключительно верной женой и отличной матерью. Правда, о последнем скорбели все сотрудники учебных заведений, где оказывались её дети. В детском садике, говорят, выпуск её старшего сына отмечали с песнями, причём уже после того, как все дети разъехались по домам. В школе, завуч по учебной части, завидев на горизонте школьных коридоров Томочку, срывалась с места со скоростью хорошо натренированного жизнью таракана.

– А я что? Я только спросить пришла… почему это учитель вместо урока рассказывала о том, как она на курорт ездила, а потом, спохватившись, взяла и не пустила детей на перемену под флагом того, что они ничего не успели! Причём, в сортир, пардон, их отпускают по одному. Типа, чтобы они там не болтали. А то, что остальные в классе имеют все шансы опозориться, дожидаясь своей очереди, об этом Анна Иванна наша драгоценная и не думает!

Тома была обожаема коллективом родителей, потому что после её визита и перемены соблюдались, и уроки велись как-то пободрее… поинтереснее.

Впрочем, пободрее в её присутствии вели себя все, кажется, даже часы начинали торопливее постукивать стрелками по своей вечной секундной дорожке. Непоколебимыми оставались только её муж и кот Варфоломей.

Варфоломея в пoмирaюще-котёночном состоянии она отбила зонтом у группы нетрезвых, и от этого слегка утративших связь с реальностью граждан. Граждане об этом пожалели быстро, сильно и бoльнo. А Варфоломей после этого приобрёл восемь килограмм живого веса и полное отрицание запаха алкоголя в подотчётном ему доме.

– Вафля у меня – якорь спокойствия. Как только я понимаю, что меня заносит – вешаю его себе на шею и вуаля – я такая сразу уравновешенная.

– Разумеется, он же весит почти как ты! – смеялась Арина.

Тома не звонила уже месяца полтора, так что была не в курсе Арининых новостей, посему задав традиционный вопрос:

– Как твоё ничего? – и получив ответ:

– Всё нормально, я развожусь! – испустила такой визг, который мог бы и без смартфона долететь до Арины.

– Так! Спокойно! – велела страшно взволнованная Тома, вполне способная пройтись по потолку. – Всем оставаться на своих местах!

– Томусь, да я и так на месте! – сказала Арина, тряся головой, чтобы избавиться от свербения в ухе.

– Да я не тебе, сотрудники тут как-то занервничали!

Арина хотела было горячо посочувствовать сотрудникам, которые были в подчинении у Томочки, а потом подумала и не стала – в конце концов, если они с ней уже какое-то время работали, то были ко всему привычные… Тем более что сработавшись с Томой надо было опасаться только падения метеорита – от остального Томуся их прикрывала как каменная стена с титановой облицовкой.

В смартфоне послышался топоток каблучков, хлопок двери и Тома, отбежавшая подальше от нервных слушателей, заторопила Арину.

– Ну, рассказывай, давай! Как это развелась, зачем развелась, когда развелась, почему…

– Тома, не части! Я просто обнаружила у мужа на ноуте архив из фото за четыре года… Очень красивые фото. Нежно-романтические. Он и его Эля-эльфа… – призналась Арина.

– Шшшшшшттоооо? – Арина хладнокровно отставила смартфон подальше от уха. И держала его в отдалении, пока Тома не выдохлась.

– Уй, гррр, фрррр, шшшш… – остатки заряда вылетали из динамика как стрелы.

Дрёма потихоньку выглядывала из-за кресла и разумно приседала, как только звуки повторялись…

А потом Тома, переварив информацию и закончив извержение эмоций, перешла к конкретике.

– Погоди… а почему ты говоришь, что с ним разводишься? А похороны?

– Какие похороны? – cлегка испугалась Арина. – Все живы…

– Вот! Вот это меня и возмущает! Ты что? Так вот всё и оставила? Ещё небось и страдаешь?

– Ну, почему же? Я не страдаю, я кайфую! Я подобрала кошку, отделалась от него и его родственников, от своих родственников, сын пока у моих родителей, замки я сменила, а то там уже свекровь с золовкой имущество пришли делить… прикинь, я даже стала такой вредной, что не согласна позволить Александру проживать со своей эльфийской феей в нашей ипотечной двушке!

Глава 11. Ослабление лапшедержательных мышц ушей

– Не поняла… повтори-ка ещё раз, что ты сейчас сказала? – уточнила Тома, а выслушав Арину, против ожидания довольно тихо произнесла.

– Вот ничего-то я не понимаю… он же был нормальным, ну, то есть казался нормальным! Откуда вдруг попёрло? Слушай, а фотка феи у тебя есть? И, кстати, а почему фея?

– Есть, сейчас скину, сама поймёшь!

Арина выбрала одну из фотографий Эли, где она выглядела особенно романтично, и щедро переслала Томе.

Тома осмотрела нежное и трепетное создание и уточнила саркастически:

– Арина, и ты это отпустила, не оборвав у неё крылышки? Не повыщипав волосёнки и не обваляв в смоле вперемешку с перьями? Как ты могла так не подумать об окружающих женщинах! От меня бы она целой не ушла!

– Томуся, да я ей спасибо через Сашу передала, правда, он в шоке, так что, может, и не донёс… Я же столько лет думала, что у меня замечательный муж! Да он и был таким, ну, по крайней мере, не считая последние четыре года…

– Ага, был-был, а потом испортился… Прoтyx и скис в тепле и уюте! – фыркнула Тома. – Вот паразит! Слушай, а за что ты ей спасибо-то передала? За то, что она это самое испортившееся с рук на руки приняла? За то, что последовала за ним как декабристка, предварительно выцарапав его из семьи? Кстати куда? Квартиру сняли?

– Да там ещё интереснее… квартира-то моя! И дача, что показательно, тоже, ипотечная занята квартирантами, а у девы только студия где-то в Бутове. А куда молодым деваться? При учёте того, что Саша последнее время все свои деньги тратил на машинку?

– Ииии, не говори мне ничего! Дай насладиться догадкой! Итак… они поехали… поехали они… к свекрови и Галочке? Угадала?

– Ага! – с удовольствием подтвердила Арина.

– И наша сашемама полным половником кушает радости общения с новой молодухой? – c явным предвкушением спросила Тома.

– Точно! И Галя с ней. У неё вообще трагедия – она замуж собралась, а тут фея нарисовалась, причём в Сашкиной комнате, то есть в той, которую они использовали как гостиную.

– Нарисовалась… и фигушки сотрёшь! – обрадовалась Тома. А потом, подумав, согласилась, – Такие же не стираются! Нестирабельные они!

Она подумала о получившемся результате, а потом резюмировала:

– Да, так тоже неплохо, но я бы ещё в Сашеньку потыкала остренькой палочкой. Знаешь, копьецом таким…

– Да ладно тебе, фея за меня всех там одним махом сделала. Она же похлеще любого копьеца будет! Так что у меня получились сплошные плюсы.

– Ну, это тоже точка зрения, имеющая право на существование. Опять же, у тебя ослабли лапшедержательные мышцы ушей и настигло просветление! – задумчиво протянула Тома. – А этот… бывший попал так попал – выбрал фею – жди волшебства. Она ж как нафеячит – мало ему не покажется. Так, что-то мне такое за сознание зацепилось и не отцепляется… погоди! А, поняла, что меня смутило! Это почти бывшее нечто вполне может испортить тебе жизнь!

– Это каким образом?

– Смотри… по истечению месяца он требует выселить квартирантов, заселяется сам, а ты не можешь сдать свою комнату кому-то ещё без его разрешения. Так что он легко и непринуждённо пользуется квартирой единолично. Да, ты можешь попытаться продать свою долю, но это будет непросто и небыстро! А платить ты всё равно будешь вынуждена.

Арина вздохнула. Эйфория от собственного отважного отпора Саше сменилась невесёлыми раздумьями.

– Да… ты права вообще-то.

– Естественно, я права, а то, как же! Но! Не торопись говорить таким тоном, словно всё плохо! А знаешь почему?

– Ну?

– Нуууу, – фыркнула Тома, передразнив унылый отклик Арины, – Потому что я тут! И очень-очень хочу по-ша-лить!

Когда Тома хотела пошалить, объектам шалости оставалось только прикинуться ветошью и надеяться, что их не заметят. Правда, это ещё никому не удавалось…

– Томочка, ну, а что ты можешь сделать?

– Я? – изумилась Тома. – Это ты меня сейчас спросила? Да я всё, что угодно могу! Вот, например, могу взять, и пожить в твоей ипотечной квартире!

– Так ты же сказала, что сдавать нельзя…

– А ты мне и не будешь сдавать! Следи за руками! Никакого мoшeнничeствa, однако! Запретить третьим лицам, приглашенным владельцем недвижимости пребывать в этой недвижимости, никто не может! Нет, то есть теоретически по закону это запрещено, но практически, если ты, к примеру, вызовешь участкового и потребуешь выгнать Элечку, то он потребует от тебя соответствующее решение суда. Поэтому, как только твой Саша начнёт возбухать по поводу моего присутствия, ты можешь сразу же напомнить ему про ласточку его эльфийскую…

– Том… да тебе-то это зачем?

– Как зачем? Я ж с чего начала? Пошалить мне охота! Понимаешь? Характер взрывной, энергия прёт со всех сторон. На приличных людей её выстреливать совесть не позволяет. Домой нести – мужа и детей жалко, а ещё родителей и соседей. Котлован же останется… Ну, и куда мне характер девать, а? А тут ты… да с такими объектами! Это ж ценность-то какая! Подленькие, жадненькие, вкууусненькие! Всё как я люблю! И… ещё, что немаловажно, их не жалко! Разумеешь?

– Да… если смотреть с этой точки зрения… – Арина старательно сдерживала смех – очень уж у Томы был забавный тон, словно она облизывалась на витрину с аппетитными пирожными. – Ладно, договорились! Как только Саша переедет в двушку, я дам тебе знать. А твой муж против не будет?

– Муж? Да он только за будет… я тут недавно проводила санобработку его племянника – так мне вся семья рукоплескала! Понимаешь… совсем мальчик берега потерял и не искал. Со мной и берега нашёл, и броды, и отмели! Вообще всё нашёл и даже ландшафт дна изменил.

Тома весело рассмеялась:

– А потом… у тебя же двушка недалеко от моей работы – я туда на обеденный перерыв заезжать буду. Отдохнуть, так сказать… А так как у меня график ненормируемый, заехать могу в любое время! Не бойся – будет весело, жутко, классно и прекрасно! Всё-всё как мне нравится! И да, предупреди своего съёмщика, который хотел квартирку покупать – пусть далеко не уходит и надолго новую жилплощадь не снимает!

После разговора с Томой Арина уже уверенно могла бы просветить бывшего мужа о том, что жить ему будет сложно, трудно и грустно.

Правда, сначала он ей сам перезвонил, и хорошо, что Арина предварительно поговорила с Тамарой.

– Так, я всё выяснил и начал действовать. Договор аренды я расторгаю и въезжаю в свою половину квартиры. Ничего тебе платить за пользование я не должен. Поняла?

Александр по-настоящему разозлился и обиделся на Арину. Что ей, жалко, что ли? Сидит на своей собственности, да ещё ему палки в колёса вставляет! Ему прямо представлялось, как он едет на велосипеде, счастливый, довольный, и вдруг летит, летит обидно и больно! И всё из-за жены!

Нет, он, как человек честный, и не стал бы вредничать, если бы у них всё было поровну, но она-то остаётся c трёхкомнатной квартирой и дачей, а у него готова всё – всё отнять, ополовинить, лишить привычного комфорта и удобства!

– Бабская зависть и злобность! И как я столько лет не видел этого в ней? Всё казалось, что она мягкая и добрая, ласковая и надёжная! Я столько старался её уберечь от потрясений, от неприятных эмоций! Да она и до сих пор бы ничего не знала, если бы не тот случай с ноутбуком! Я тогда так её жалел… а вот сейчас понимаю, что это к лучшему!

Он даже пожестикулировал рукой, словно откидывая от себя лишнее.

– Двадцать лет я прожил с этой женщиной и так в ней обманывался! Ладно бы ей негде было жить… но она-то в несоизмеримо лучших условиях остаётся, чем я! И всё равно всё делает, только бы мне сделать как можно хуже!

Александр за прошедшие пару дней многое понял в жизни. Сначала-то он был в ужасе от перемен, свалившихся на него, словно снежная лавина. Он привык к стабильности, к удобству, но с кем? С этой алчной и жадной бабищей-Ариной? А Эля… Эля, конечно, совершенно неприспособленна к быту, но такая нерешительная, слабая, нежная. Плачет, когда он уходит и так трогательно его встречает! Так, словно он – смысл её жизни, её солнце.

Невольно проявило себя мужское стремление защитить вот это вот такое слабое и прекрасное.

– Подумать только! – бормотал тронутый до глубины души Александр, – Подумать только! Я Эле сказал, что мы переедем в ипотечную квартиру, а она – в слёзы! Я-то был уверен, что она обрадуется, а она ни в какую! Говорит, что она не умеет готовить, что не справится, что я достоин лучшего… Глупышка…

Ему и в голову не приходило, что Эля всё отлично просчитала – трёхкомнатная квартирка в сталинке на Фрунзенской набережной стоила, пожалуй, даже не как три однушки, а значительно побольше… Следовательно, надо было устроить так, чтобы Саша срочно заставил своих квартиру продать и деньги поделить. На худой конец – заставить его продать свою долю!

– Если я сейчас соглашусь на переезд в его ипотечную квартиру, то мне придётся там убирать, готовить ему, а он не Олег, он привык есть домашнее. Тут-то эти клуши готовят, вот и пусть готовят – всё равно не допустят, чтобы их Шшшашенька был голодненьким. А мне это только на руку! Когда они квартиру продадут, надо будет, чтобы он срочно избавлялся от ипотечной, а те деньги, плюс половина машины, плюс стоимость его доли на Фрунзенской – это неплохой куш!

Нет, Эля, конечно, была достойна гораздо, гораздо большего, но что ж делать, если под руки подвернулся только этот кандидат?

Работать она не собиралась, элегантно перевесив содержание себя – беспомощной, нежной и слабой на Александра, а если учесть, что «Шашуля» отлично поддавался на её манипуляции, привыкнув к её образу жизни за четыре года их связи, то, как временный «снабжатель» он Элю вполне-вполне устраивал.

А что? Прибавить к студии ещё то, что она собралась отцапать у него после того, как распишется, а потом разведётся – это уже что-то посущественнее, чем просто унылое пребывание в женах у Олега.

Александр, абсолютно ничего подобного не подозревающий, аки лев отстаивал возможность привести свою нежную Элю в двушку.

Арине очень хотелось просветить мужа о том, что она категорически против посторонних в местах общего пользования, но Томины слова дали ей надежду на более интересное развитие событий, чем постоянные вызовы местного участкового и выслушивание его отказов.

– Да, конечно, поняла, – как можно спокойнее ответила она.

После разговора с Александром почему-то страшно захотелось вымыть руки, да и вообще душ принять.

– А что мне мешает, а? – спросила у себя Арина, – Да ничего! Имею право делать всё так, как мне хочется! И ведь даже не я это начала! – решительно заявила она.

Звонок расстроенного съёмщика, которого Александр только что предупредил о том, что договор аренды он расторгает, она восприняла абсолютно спокойно. Более того, прониклась идеей подруги, почитала законодательство и звонившего успокоила.

– Не переживайте, в любом случае, даже если я вам продам только свою комнату, вы скоро станете владельцем всей квартиры. У вас двое сыновей, да? И оба спортом занимаются? Вот и отлично! Конечно, жаль, что это нельзя сделать сразу, но пока нас не разведут, и мы не переоформим договор ипотеки, я не могу провести сделку по купле-продаже своей половины квартиры. Да, вы снимайте пока другую квартиру в том же районе, но на небольшой срок, а дальше вселитесь обратно!

Арина представила, какой замечательной и радостной будет жизнь Сашеньки и Эли, когда после регулярных, но непредсказуемых визитов Томуси, у них появятся соседи.

– Да-да, тот самый монстр, его супруга и двое их очень-очень активных и шумных мальчишек, и… кушайте не обляпайтесь, дорогие, ни в чём себе не отказывайте!

Таким выводом ей отлично удалось исправить своё настроение, а Дрёма в компании с вкусным завтраком и вовсе порадовали.

Ещё больше её порадовал сын, который позвонил вечером и с некоторым изумлением рассказал, что с бабулей-то, оказывается, жить не так уж и весело!

– Мам, ты объясни бабуле, что мне уже почти двадцать, что я не должен домой приходить в десять вечера!

– Тём, ты же должен понимать – их дом, их правила!

– Мам! Ну, это же глупость какая-то! А потом, она у меня постоянно выспрашивает, кто мне звонит, что за девочки, с кем я гуляю… Потребовала Светку привести. Представь? Я ей говорю, что не надо, а она заявляет, что должна сама посмотреть, что это за девочка, а вдруг плохая? А вдруг меня чему нехорошему научит? – Тёма нервно рассмеялся. – Мам, она, кажется, не понимает, что я уже взрослый!

– Тём, а ты точно взрослый? – рассмеялась Арина. – Если взрослый, так чего же поехал к ним?

– Ну, там еда, и вещи она гладит, да и вообще… Ты вот и то в последнее время от меня что-то требовала, а с бабулей в этом плане всегда проще!

– То есть тебе нравится, чтобы за тобой ухаживали, как за маленьким мальчиком, но при этом разрешали делать всё, что ты хочешь? – хмыкнула Арина, пожалев, что ввязалась в историю с ипотекой.

– Кажется, надо было бы не в ипотечную квартиру все силы и время вкладывать, а на Тёмочку побольше внимания обратить – как-то оторвать его от матушкиной опёки и объяснить, что если стал взрослым – то будь им не только с подружками. И да… требовать зайти в магазин или убрать в своей комнате, на мой взгляд, не просто норма, а уже железобетонная обязанность! – рассуждала она про себя, прищурившись и по-хулигански накручивая прядь волос.

Раньше бы она разразилась нравоучениями и просьбами что-то понять, вникнуть, повзрослеть, а сейчас призадумалась о других методах:

– Видимо, грядущий развод, и беседа с Томусей на меня оказали странное действие!

А Тёма тем временем бухтел, что:

– Мам, ну чего ты нудишь и нудишь! Это другое!

– Аааа, это другое! Ну, так бы и сказал! А я-то и не поняла! Ну, ладно. Тогда оставайся с бабушкой. Она плохому не научит. Что? Звонить и говорить ей, что тебя не надо домой загонять в десять и девочек твоих контролировать? Не-не, это же другое, мой хороший, это совсем-совсем другое!

Глава 12. Откровения и открытия

– Ну, мааааа, – ныло дитятко, а Арине вдруг померещился телёнок, которого она видела когда-то в деревне. Ну, как телёнок… Бычок здоровенный, который мог легко снести дверь сарая, где он проживал, и отправиться искать хозяйку. Вот та здоровенная зверушка, весом почти в полтонны так же мычала:

– Муааа… – выпрашивая вкусненькое да случайно сворачивая башкой с рогами калитку в огород.

– Телёночек рос-рос, рос-рос, а что выросло, то выросло… Однако, пора по рогам давать! – решила Арина, подмигнула Дрёме, и сказала,

– Ой, Тём, я ж тебе сказать забыла! Твой папа собирается в квартиру ипотечную переехать. Вместе со своей девушкой. Выгоняет квартирантов, так что, доходов с неё мы, видимо, больше никогда не получим, да и продать вряд ли получится в скором времени. Зато платить за ипотеку надо, как ни крути… Короче, надо потихонечку тебе подработку искать.

– Зачем? – наивно удивился Тёма.

– Родной мой, за этот год мы универ оплатили, но на следующий-то деньги с потолка не упадут! Твой папа, как я уже сказала, он с девушкой… ему сейчас не до оплат за что-либо. А ты хотел зимой поехать на лыжах покататься. Помнишь?

– А ты? – не понял Тёма.

– Тём, так я ж ипотеку платить буду. Тут что-то одно – или ипотеку и обучение, или лыжи и всё прочее! – аргументировала Арина. – Если бросить платить ипотеку, пойдут штрафные санкции, тогда я и половины той квартиры лишусь. Сам понимаешь, обидно!

– Даааа, – глубокомысленно протянул Тёма, привыкший считать ипотечную двушку своей собственностью. – Чё-то нам отцовский роман дорого обходится.

– Да это и не роман, Тёмочка – это у него любовь такая! – просветила сына Арина. – Вот у тебя же была сначала Лена, теперь Света, а потом… кто там тебе нравится, что ты хотел со Светой расстаться? Лиза, по-моему, да? Ну, вот и у папы такое же. Чем он хуже-то?

– Так он взрослый и женатый! – возмутился Тёма, – У него сын есть!

– И что? Ты вон, тоже взрослый. А сын… так может, и у тебя уже вот-вот будет. Дело-то нехитрое! – «обрадовала» его мать.

– Мам… ты мне это того… прекрати! – сказал Тёма слегка осипшим голосом. – Не пугай! Я ещё не готов! Это такая ответственность!

– А твой папа решил, наверное, что он уже не готов – устал, однако, от ответственности. Это бывает! – радушно утешила его Арина. – Так что деньги ты с него больше никакие не получишь!

Тут Тёма слегка подзавис. Как это? Отец скупым не был, если подойти и попросить на «погулять», давал без вопросов. Собственно, даже с мамой по этому поводу они ссорились. Та занудливо и надоедливо твердила, что не дело так девчонкам головы морочить, да ещё и спонсировать это. То есть у неё на кафе-кино-подарочек он сто процентов не выпросит. А у Тёмы как раз финансы заканчиваются. И что теперь? На девочек не дадут и на лыжи самому надо зарабатывать? Да что за жизнь-то такая?

Претензии были выложены матери, но она только вздохнула.

– Тём, я тебе помогу, конечно, с оплатой учёбы, но все прочие пожелания просто не потяну. Сам понимаешь.

Дураком он не был, так что, подумав, справедливость этого утверждения признал.

Тогда Тёма позвонил отцу и даже пожалел об этом.

– Тёмыч, прости, но я пас! Никаких денег больше нет и не будет! Универ? Пусть мать тебе оплачивает! Она богатая. На расходы, на поездку? Не смеши! У меня у самого сейчас такие расходы, что мне бы кто денег дал! Так что ты, Тём, меня лучше на эту тему и не трогай!

Тогда Тёма пошёл к бабушке. Ну, а куда ещё-то?

– Тёмочка, какие денежки? На питание в университете? Да и не надо тебе! Я же тебе лучше домашнее соберу. Оно и вкусное, и полезное! Вот положу в контейнерах всё и бери с собой! Проезд – у тебя студенческий. А куда ещё? Погулять? Мальчик мой, не надо оно тебе… Вот, поверь мне, не надо! Девицы теперь такие распущенные… Я прямо смотреть на это не могу, как они форсят перед тобой! Поехать на каникулах? На лыжах? Ой, да запросто, мой золотой – на дачу можно! Там отлично на лыжах можно с горок поездить!

Тёма от дачных горок и вовсе скис, приуныл и потянулся в комнату – подумать. Думать было неудобно – то и дело заходила бабушка и уточняла, что он хочет поесть, какой компот ему сварить и где его грязное бельё.

Заходила часто, упорно и целеустремлённо, так что он не выдержал:

– Ба, я сам его постираю! – рявкнул Тёма и тут стало ему ещё хуже.

Бабушка моментально решила, что он что-то скрывает и у него начался жар или ещё что-то болезненное…

После длительного и заунывного объяснения по поводу того, что он не болен, то есть точно вообще нигде не болен, просто не хотел сейчас отвлекаться, Тёме стало казаться, что супчики-котлетки и компотики как-то этого вот всего не стоят. Но он был только в начале пути…

– Я домой поеду, – буркнул он бабушке, раз за разом уклоняясь от её попыток пощупать ему лоб. – Раз ты мне никакого роздыха не даёшь.

– Я с тобой! – решительно заявила она. – Нет уж, ты поедешь, мать твоя на даче, а к тебе тут же компании какие-нибудь набьются… или девицы! Нет, я тебя без присмотра не оставлю!

Желание высунуться в окно и повыть на луну Тёме пришлось отложить подальше, потому что бабушка бы точно решила, что он чем-то болен. Стон души он был вынужден загнать ещё дальше, иначе ему грозило тёплое молоко в постель и шерстяные колкие носки, а вот идея о том, что надо как-то выбирать «я с умными или с красивыми», плотненько окопалась в его рассудке.

– Или малыш-внучочек, еда, одежда и нет забот, денег, самостоятельности и прочего, или мне двадцать, но тогда уж по другим правилам…

Для Тёмы подобный вывод был прорывом в новую реальность. И теперь он его старательно думал, сцепив зубы, и считая дни до возвращения матери с дачи.

А Арина как назло и не думала торопиться.

– В самом деле… как-то я мало использовала подручные средства воспитания! Вот, например, всё пыталась его от матушки держать подальше. В гости – да-да, пожалуйста, а на пожить – нет-нет. А почему? А потому, что отлично знаю, как она способна с аппетитом выесть мозг чайной ложечкой. А надо было наоборот – пускать! Тогда бы и Тёма знал, каково это, и матушка вблизи видела результат своего постоянного балования. А то, как наразрешать что угодно, расслабить напрочь, имущество всё распределить, мол, это Тёмочке и то Тёмочке, мальчику уже всё есть, ему напрягаться не надо – так это она в первых рядах, а как посмотреть, что из этого выходит – матери-ехидне. Неее, родные мои. Полюбуйтесь друг на друга вблизи, насладитесь общением, так сказать, а я тут от всего отдохну – имею право! Я уж и не помню, когда в последний раз могла делать то, что хочется мне, причём, без оглядок на «Тёме надо», «Саша хочет», «маме завезти», «папе купить», «тёть Вике сделать, и про Настеньку-двоюродную сестричку не забыть». А ещё же были драгоценнейшие и перманентно мной недовольнейшие Оксаночка Борисовна и Галочка… Ой, и как это моя шея всех выдерживала, а? Вот сейчас сидит на ней одна-единственная Дрёма, и так шее хорошо, тепло, мягко и спокойно!

И тут Арина открыла главный закон шей – чтобы они хорошо себя чувствовали, не рассаживайте по ним всех и вся, отращивая шеи в длину до размера жирафьих. У вас всё равно не будет сил всё это тащить. Если вам очень-очень хочется кого-то туда посадить – повесьте на шею кисаньку, а близкие люди пусть будут там, где они и должны быть – рядом с вами, а там уж как придётся по обстоятельствам. Иногда лицом к лицу, иногда плечо к плечу, а то и спина к спине. Главное, чтобы рядом, а не на вас!

Матушка Арины тоже неожиданно сталкивалась с новенькими и свеженькими откровениями – внучочек ненаглядный, кровиночка и надёжа как-то странно себя вёл!

– Арина, у него точно всё в порядке? Доченька, уже половина одиннадцатого, а его ещё нет дома! И телефон он не берёт! Как он в гостях? А ты их знаешь? Ты у них была? Какая девочка? Какая ещё девочка в его возрасте? И ты так спокойно об этом говоришь? Да что ты за мать такая? Еды приличной в доме нет, сама смоталась куда-то на дачу, ребёнка бросила! А если он… а если его обманут? Если какая-то заявится с младенцем?

Арина, открывшая новый закон своего бытия, упихивать маму обратно себе на шею не торопилась, за успокоительные не хваталась, а схватилась за кошку – гораздо полезнее в плане тактильных ощущений.

А потом взяла, да и выслушала матушку. Вот просто ничего не говорила, позволив ей высказаться полностью, досуха так сказать. Когда её мама пошла на третий круг, подустала и слегка запуталась в собственных доводах, Арина, покосилась на листик, на котором она даже выписала основные тезисы обвинения…

– Мамуль… давай определимся, а? Ты волнуешься о том, что наш ребёнок, так сказать, нового ребёнка сделает? Так это означает что?

– Что? – насторожилась бабушка, слегка утратившая логическо-тормозные способности.

– Или он, скажем так, подросток, и тогда с девочкой он мультики посмотрит или музыку послушает, да разговоры поговорит, или он уже точно НЕ ребёнок, и не подросток, а самый, что ни на есть взрослый мужчина. Но если он мужчина – то сам должен не только ложку до рта доносить и в сортир без посторонней помощи ходить, а ещё и отвечать за то, что делает. И да… ещё и продумывать, куда он денет то, что сотворил. Вот ты, мам, к примеру, готова пустить его с невестой и малышом к себе?

– Как к себе? Почему? У него родители есть! – моментально открестилась Тёмина бабушка.

– Так и у меня, мамочка, родители есть. Раз уж я была такая в молодости ответственная, давай я тебе хоть его самого подкину, а? Только не на недельку, а на постоянное место жительства.

– Арина! Что это за разговоры?

– А что? Ты ему расписала его жизнь как сущий праздник. Ему же и работать не надо – трёшка у него есть и двушка имеется и мать как домработница бесплатная вокруг бегать обязана. Что ему стараться-то – утомляться? Вот он и пребывает в расслабленном состоянии.

– Ну, понятно всё! Опять я виновата! – налилась матушка слезами и обидой. – Почему ж я, а не ты? Это ж твой сын! Ты его таким воспитала!

– Ну, конечно, ты. Раз я виновата, значит, и ты – кто меня-то воспитывал? По такой логике первопричина-то у нас где? Мам, ну не расстраивайся, я же пошутила. Просто, понимаешь, какое дело… не стоит так с ним – он парень умный, но ленивый. Если ему дать возможность ничего не делать – так всё и будет по этой возможности.

– Но он же ребёнок!

– Нет, мамочка, он уже точно и не ребёнок, и не подросток. Более того, он и сам злиться будет, если с ним так обращаться. Тесно ему уже в детской одёжке. Да ты сама подумай. Ну, вспоминай себя в двадцать! Ты ровесников как малышей воспринимала?

– Нет, конечно, но тогда время другое было!

– Да всегда одно и то же время. И люди не меняются. Просто возможности разные у всех. Ты вспомни Гришечку, ну, соседа нашего. Помнишь? Ему сорок три было, когда Гришина мамочка озаботилась, что хорошо бы его с кем-то познакомить.

– Ой, да… и пришла к нам с папой, уточнить, достаточно ли ты хорошо воспитана, чтобы пойти с Гришечкой на концерт! – хихикнула Юлия Петровна. – Я думала, что твой отец её из окна выкинет!

– А сейчас они как?

– Ну, как-как… юный Гришечка гуляет с мамочкой. На пенсию как раз вышел.

– И ты таким же Тёму хочешь сделать? – уточнила Арина. – Нет? Так не рассказывай ему, что он может ни о чём не волноваться и жить на всём готовом, ладно?

– Ладно… но пока ты не вернёшься, домой я его одного не пущу! Пусть у нас пока поживёт! – если Аринина мама ожидала её возражений, она была сильно разочарована – дочь охотно согласилась.

– Вот и славно! Как раз к нашему с Дрёмой приезду, Тёмочка дойдёт до нужной кондиции и будет вполне готов не только к трудовым подвигам типа мусор вынести и картошку почистить, но и даже за хлебом сходить и подработку поискать! – порадовалась коварная Арина.

Зато Элечка была образцом наивности и кротости…

– Надо бы к Олежке наведаться… как он там без меня? – Эля слегка взбила мягкие вьющиеся волосы и полюбовалась на себя в зеркало.

У неё были все поводы для того, чтобы быть собой крайне довольной – утром она уже довела Галю до вульгарного скандала с визгом, топаньем ногами и битьём чашек, а что ещё более удачно, так это то, что повода для скандала никто из зрителей так и не уразумел – все видели только эффектное его завершение.

– Всё всем понятно, да? Я – образец совершенства, Галя – истеричка и скандалистка! Вон, как её женишка-то перекосило. А он, бедняга и не знал, что она так может! Да и Шашуля в шоке от выступления сестрицы… Ничего-ничего, пусть скоренько уговаривает своих на продажу квартирки!

Эля покрутилась ещё перед зеркалом, но так как пребывать в квартире, где тигрицей металась разъяренная Галя, не входило в её планы, она шустренько удалилась подальше от последствий своей деятельности.

Про Олега она вспомнила по одной очень простой причине – привычка – это вторая натура, и натура эта очень любила, когда муж давал ей деньги. Нет, на счету у Эли была весьма приличная сумма денег, от Олежки полученных, просто они, как известно, лежат, кушать не просят и компании себе подобных очень рады!

– Надо бы наведаться к нему, уточнить, скучает ли он, переживает ли? – разулыбалась своим планам Эля. – Заодно и о деньгах намекну – в конце-то концов, мы ещё не разведены!

Почему-то идея о том, что муж обязан круглосуточно и пожизненно содержать жену, чётко укоренилась в Элином сознании и ни на секунду его не покидала. Личность мужей, бесспорно, могла меняться, но суть – никогда! А зачем иначе они нужны? И раз пока Шашуля был не совсем-совсем муж, то, по Элиной логике, можно было попытаться прощупать почву у предыдущего "исполняющего обязанности", а ну как по привычке возьмёт и обеспечит наличностью или безналичностью? Ачтотакого?

Глава 13. Смешок северного зверька

Эля прекрасно понимала, что днём Олега дома не найти – он в каком-то из своих противных, мерзко пахнущих и противно лязгающих автосервисов.

Звонить она мужу не стала, решила сразу поехать в ближайший и угадала – муж оказался именно там.

– Олеженька! – пропел нежный голосок за спиной, и он чуть в смотровую яму не прыгнул, как в окоп перед танком!

– Милый, как ты? – не унимался серебристый колокольчик голосочка, и Олег зажмурился, помотав головой в надежде, что туман рассеется – не помогло!

Пришлось оборачиваться и смотреть прямо в Элины чистые-пречистые ясные-преясные глаза.

У Олега и так день не задался…

С утра стало понятно, что толстый пушистый зверь подкрался незаметно, но уверенно. Подкрался, вырыл яму, обустроил там нору и весело подтявкивает оттуда. Все эти явления сошлись в визите самого мерзкого клиента – Гриневского Алексея Михайловича.

–Олег, опять этот… прибыл. Который Гринь…

В девяностые семейство Гриневских сумело каким-то образом стать владельцами нехилого состояния, отчего у их единственного наследника глобально отросло чувство собственного достоинства.

Пожалуй, даже у королей, за исключением самых помпезных личностей, такого самомнения не было…

На окружающих Алексей Михайлович смотрел исключительно свысока, разговаривал сквозь зубы, распоряжения давал так, что его хотелось просто взять за шкирку и вышвырнуть пинком под упитанную пятую точку!

И отец Олега, и сам Олег просто мечтали лишиться такого клиента, однако, самому Гриневскому обслуживание, видимо нравилось, несмотря на брезгливо поджатые губы, а сказать: «Пшел ты вон» не позволяла профессиональная этика.

Нет, у них хватало состоятельных клиентов с дорогими машинами, но видимо, деньги деньгам рознь…

– Слушай, ну, вон же Виктор приезжает – у него два завода. Реально мужик работает и сам зарабатывает достойно и людям работу даёт, и машина дорогая, но он же с нами общается как с людьми! – удивлялся Олег.

– Ну, так… он же именно что работает, вот и чужой труд уважает. А Гринь никого не уважает, потому что никакой причины к этому не видит – просто не дорос до этого, – пожимал плечами отец.

И вот этот высокомерный и мерзкий тип как раз приехал в их сервис прямо с утра и окопался там наглухо.

– И то он хочет, и это, и вот это… и всё ему не так! – шипел Олег, отходя от вредного типа подальше – специально отошёл, чтобы не было желания ему высказать всё в лицо.

И тут… на тебе! Припорхала Элечка!

– Только её мне и не хватало! – простонал Олег про себя. – Не могла другое время найти! Секундочку… а какое ещё другое? Надо-то ей что?

Собственно, именно этот вопрос он и задал жене.

– Эль, чего тебе надо?

– Олежек, милый, я просто хотела спросить тебя, как ты?

– Отлично! Это всё? Тогда езжай отсюда!

– Олеженька, родной… ты меня обманываешь! Я же вижу, что тебе плохо… – сочувственно прозвонили фейные или феевые, или какие они там ещё бывают, колокольчики.

– Мне? Мне великолепно! Эля, чего тебе надо, а? Ты хотела к этому… как его… к Шашуле? Я тебя отвёз. Всё!

– Ты страдаешь из-за того, что я от тебя ушла? Мой бееедный, – глаза налились сочувственными, чистыми как капли росы в горных лугах, слезами.

– Я? Да я счастлив! – Олег, понимая, что ещё немного, и он вообще разорётся в голос на эту гм… особу, которая, к сожалению, ещё является его супругой по закону, выскочил из помещения и рванул через внутренний дворик, в надежде на то, что Эля, которая терпеть не могла грубых запахов сервиса, от него отцепится.

Да как бы не так…

– Олеженька, не надо так переживать! А хочешь, мы с тобой к психологу вместе сходим? Я тебе помогу! – судя по звуку она выбивала стаккато каблучками как раз за его спиной. – Олежек, я просто хочу тебе помочь!

–Просто отвяжись от меня! – Олегу показалось, что подкравшийся утром северный зверёк просто-таки покатывается со смеху, тявкая над его проблемами.

–Нет-нет, ну, что ты! Нельзя бежать от проблем! Их надо проговаривать со специалистом, возможно, нужно будет помедитировать…

Олег ускорил шаги, завернул за угол и, осознав, что этого явно недостаточно для того, чтобы оторваться от Эли, был готов постучаться головой о ближайшую стенку, но около неё обнаружился Гриневский, который как раз шёл к Олегу, чтобы потребовать установить ему ещё какую-то дополнительную фигню на машину…

Олег проскочил мимо Гриня, не обратив на него никакого внимания, и тот хотел было оскорбиться, как вдруг узрел…

Эля всегда любила хорошо одеваться, вот и сегодня она постаралась на славу, в надежде спровоцировать супруга на финансовую поддержку.

Лёгкая, элегантная красавица, летящим шагом плывущая по листве, падающей во внутренний дворик с клёнов… В глазах дрожат слёзы, на плечах рассыпаны золотистые локоны, за спиной летят концы полупрозрачного невесомого шарфика, странно напоминающего два крыла…

Гриневский непроизвольно шагнул к красавице, и она чуть было не налетела на него.

– Ой, простите… – залепетала она, поднимая на упитанного румяного мужчину трогательный, нежный и прозрачный взгляд существа, которому место где-то на зелёных холмах, покрытых белыми туманами.

– Ээээ… ничего-ничего… – Гриневский был знаком со множеством девиц, но вот такую встретил впервые.

Распахнутые глазища доверчиво воззрились на него, а в голове шла стремительная калькуляция…

– Пальто из последней коллекции Гуччи, ботинки, костюм, галстук, рубашка. Интересно, а кто он и откуда?

– Алексей Михайлович, вы что-то ещё хотели? – окликнул упитанного типа кто-то из мастеров Олега.

– Я? Нет, сейчас ничего… потом… – промямлил тип.

– Понятно… это клиент Олега. И что ж это я не сообразила раньше, что тут состоятельных полно? И ведь это явно не шофёр! Перстень, часы… Оооо, часы какие дорогуууущие! – стремительно сканировала Эля. – Как бы его зацепить?

Она нежно улыбнулась типу, отчего у того перехватило дыхание, шагнула в сторону, словно хотела его обойти, элегантно ступила на мокрый листик клёна и, негромко ахнув, покачнулась, взмахнув рукой.

Её руку под локоток тут же поймал упитанный, но упакованный тип, и она виновато проговорила,

– Ой, простите, подвернулась нога! Спасибо!

Гриневский не очень-то понял, что делает это прекрасное видение в автосервисе, но сориентировался быстро:

– Может быть, вас куда-то надо подвезти? – и куда только делась его извечная спесь…

– Нет, благодарю вас, – Эля отлично знала, что самое желанное – это труднодостижимое. – Уже всё отлично! Да и пора мне…

Она легонько высвободила руку и, обогнув многообещающего типа, продолжила путь, старательно обдумывая, как бы уточнить, кто он такой, ещё и шаги считала!

– Так, пять шагов, вполне достаточно, обернулись! Смотрит! – лёгкая прощальная улыбка была фирменным «кoнтрoльным выстрeлoм» по романтической составляющей любого хоть немного заинтересовавшегося типа.

Олег не очень понял, почему от него отвязалась Эля и куда потом делась – он смылся в бухгалтерию и угрюмо подписывал там гору документов, решив, что в случае чего их с отцом главбух задавит харизмой любого, кто посмел его отвлекать.

Отец Олега, которому повезло с невесткой не встретиться, в свою очередь удивлялся, как это так быстро от них свалил Гриневский?

– Чего-то свезло, однако! Обычно он часа три-четыре голову морочит и нервы выматывает!

Нет, Элечка бы сильно изумилась, узнав, что она осчастливила целый автосервис во главе с хозяевами, всего-навсего поймав на удочку очень и очень интересную и многообещающую рыбу! С таким на крючке было глупо возвращаться и уточнять у мужа, а не готов ли он отстегнуть энную сумму денег, только бы она не тянула его к психологу, чтобы «выговориться».

Вместо этого она вовсю очаровывала "королька всея окрестностей" Алексея свет Михайловича.

– Замашки, конечно, фу… но, похоже, он реально набит деньгами! – Эля прямо-таки чуяла запах этих денег. Горы денег, о которых она мечтала. Именно от этого обонятельного восторга трепетали крылья тонкого носика, сияли умопомрачительным светом глаза, личико казалось эфемерным и загадочно-нездешним.

Ну, конечно, нездешним… она-то сознанием там… в банке этого типа!

– Однако, торопиться мы не будем! Нет-нет, Алёшенька, нет, милый. Теперь самым правильным будет элегантно исчезнуть. Только вот как сделать, чтобы он не начал меня искать в автосервисе? Если нарвётся на Олега, то тот может рассказать о том, что я его жена, да и про Сашу, а это лишнее, совсем лишнее!

Легенда, мгновенно придуманная Элечкой была проста и непринуждённа – она умоляет её не искать, иначе… иначе ей будет очень-очень плохо! Алекс же не хочет стать причиной её несчастья?

– Да вы мне скажите, что случилось, и я… я могу помочь! – Гриневский и не знал, что он вообще способен кому-то там предлагать помощь. Вот ещё! Никогда он не занимался такой ерундой.

– Нет-нет… никто мне помочь не может… – Элечка всхлипнула и расчётливо удалилась в дамскую комнату, якобы попудрить носик, предусмотрительно забыв на столе приоткрытую сумочку со своей визиткой внутри. Визитку она разумно вложила в самый верхний кармашек, чтобы Алёшеньке искать долго не пришлось…

В отдалении ехидно посмеивался очень упитанный северный пушистый зверь, вырывший нору вовсе не для Олега, а для Гриневского. Эти звери – такие затейники…

– Это я удачно к Олежке съездила! – думала она, улизнув от упитанного и самоуверенного ухажера и отключив смартфон. – Он обязательно будет звонить! Непременно! А пока… пока займёмся Оксаночкой и Галочкой! Что там и как с новым будет пока неясно, но больше я очертя голову торопиться не стану. Вон, как поспешила от Олега уйти! Хотя… если бы не ушла и с Алексом бы не встретилась!

Олег просидел в бухгалтерии, пока не понял, что ещё одна подпись и у него отвалится рука.

– Всёёё, больше не могу! – признался он главбуху. – Я пошёл работать!

Эли поблизости не наблюдалось, и это было хорошо – на глазах у коллектива орать и топать ногами на почти бывшую жену не хотелось. Хотелось что-то поесть, а потом спокойно дождаться развода и больше никогда не видеть эту элегантность с красотой и эфемерностью в придачу!

Он отправился в ближайшее кафе, чтобы перекусить, решил срезать дорогу, пройдя дворами и, утомлённый непривычной вознёй с миллионом всяких бумажек, едва не споткнулся о сгорбившуюся собаку.

– Эээй! Ты чего на дороге застыл? Да, понятно, что тут мало кто ходит, но ведь так и пнуть могут! – досадливо сказал он псу, аккуратно обходя его, и тут пёс поднял голову и уставился на Олега.

Застывшие глаза были полны такой тоски, от которой разом похолодело вокруг, и воздух стал тяжёлым и липким.

– Ты чего? – тихо спросил Олег. – У тебя что-то случилось?

– Да… Я… меня больше нет! – вполне понятно рассказал пёс, сгорбившись ещё больше, и опустив голову так, что нос почти касался земли.

– А ну, вали отсюда! Сколько можно! Пшел! – заорал кто-то сбоку.

Олег повернулся посмотреть на вопящего, а пёс даже ухом не повёл, так и стоял, словно потерявшись в пространстве.

– Секунду! Вы знаете эту собаку? – примиряюще спросил Олег краснолицего сердитого мужчину, выглянувшего из подъезда.

– Ещё бы! Он тут жил, – охранник кивнул головой на подъезд. – Его хозяева здесь квартиру снимали. Да всё, как обычно… Завели щеночка, ути-пути… поигрались немножко, меньше года игрались-то… а потом поссорились и решили развестись. Он к своим родителям, она – к своим, а собака нигде не нужна. Каждый сказал другому, что, мол, твоя псина, ты и бери, и разъехались. А этот всё ходит и ходит к подъезду. А я что? Мне его пускать некуда! А он всё ходит! Его тут один жилец сегодня даже побил, так нет, всё равно он обратно пришёл, придyрoк собачий!

У Олега что-то случилось с глазами… видимо, устал от подписывания документов… Вот смотрел он на этого здоровяка, смотрел, и всё никак не мог понять, это человек, или нет?

Понятно, что это не его пёс, не его ответственность, не его проблема, но ты же хоть немного подумай, каково ему? Как должен чувствовать себя тот, кого бросили, предали, лишили дома, семьи, радости, надежды, причём, всё это разом и ни за что?

– Слышь, хватит! – Олег поднял на охранника тяжёлый взгляд. – Я понял, только не вопи и уйди, ладно?

Вслед ему неслись какие-то неожиданно визгливые выкрики о том, что ходят тут какие-то, всякие разные, да ещё и хамят, но Олегу на это было наплевать, он решительно догнал пса, с трудом переставляющего лапы по своей дороге в никуда, и присел перед ним на корточки.

– Стой. Погоди… знаешь, я тут тоже такой… брошенный. И я очень хочу завести себе собаку. Может, ты пойдёшь со мной?

Время такая странная штука. Для кого-то оно стремительно летит мимо, для кого-то занудливо тянется, разматывая паутину скуки, кто-то несётся с ним вместе, едва успевая замечать то, что было, кто-то успевает смотреть по сторонам, цепко выхватывая всё, что его окружает и пряча поглубже – про запас.

А иногда время делает странную штуку – берёт и завивается колечком вокруг кого-то, замирает, даёт возможность объяснить что-то очень сложное и одновременно такое простое.

Пёс тяжело поднял голову и уставился в глаза человека. Время замерло, остановив все часы в мире, по крайней мере, для них двоих.

Глава 14. Всё-всё, что есть

Вообще-то перед малознакомыми собаками присаживаться так, чтобы глаза оказывались на уровне их глаз, категорически не рекомендуется. Далеко не все собаки могут устоять перед искушением доказать, что они – хозяева положения. Всякие характеры бывают.

Но Олег, всё это отлично зная, рискнул – надо было выводить пса из состояния шока.

Пёс и не подумал рыкнуть, попытаться как-то утвердиться… нет, он просто смотрел на человека и тяжело вздыхал.

Олег всю свою взрослую жизнь мечтал о собаке… или даже двух собаках. Когда он озвучивал свои мечтания Элечке, она трепетала и соглашалась, правда, это было до свадьбы. После свадьбы она трепетала и боялась, трепетала и рыдала, трепетала и умоляла пощадить её нежную психику.

И почему он не обратил внимания на то, что она всё время трепещет?

– Трепетунья, ёлки-палки! – думал Олег, когда отвёз Элечку к любви всей её жизни. – Собак она боялась, от запаха бензина теряла сознание, от борща и котлет её мутило. Вопрос на засыпку… а я-то куда смотрел, когда такое выбирал? И ведь ещё чего-то думал… этакое…

Сейчас он ни о чём не думал, не сомневался, а абсолютно железобетонно был уверен – это ЕГО собака!

– Ты чего так смотришь, чудак? Я тебя знаешь, как ждал? Очень!

– Меня? Этого не может быть! – в очередной раз вздохнул пёс.

– Ещё как может! И это чистая правда! – уверенно сказал Олег, в этот момент отлично пса понимавший. Да и как можно было не понять этот безнадёжно-тоскливый взгляд, когда очевидно, что собеседник и рад поверить, просто счастлив был бы, но точно знает, что это невозможно!

Знать-то он знал, но предыдущий хозяин пса никогда так, как этот человек и не говорил.

Хозяин был весёлым, лёгким на подъём, на путешествия, на что-то новое. Только вот своё мнение он тоже менял легко и весело. Ну да, думал он так, а теперь думает иначе. Имеет же он право на ошибку? И хозяйка, прошлая хозяйка пса говорила, что она имеет на это право. Конечно… не портить же им свою весёлую и лёгкую жизнь из-за какой-то псины, пусть даже взятой ими добровольно и осмысленно, пусть даже выращенной из маленького смешного щенка с розовым наивным пузом в почти что годовалого овчара.

Прав не имел только пёс – какие там права у того, кто только и умеет любить, быть верным и готовым жизнь за любимых отдать?

Каждый из его бывших хозяев торопливо собрал свои вещи, и не оборачиваясь ушёл из квартиры, заявив другому, что это не его собака и не его проблемы!

– Ты хотела собаку, вот и решай теперь, куда ты его будешь девать! – весело сказал бывший хозяин.

– Это ты хотел, так что вернись и сам решай! – легко крикнула ему вслед бывшая хозяйка, выскакивая из двери квартиры, словно за ней не пёс стоял, а стая волков.

Пёс никак не мог этого забыть, ему-то было совсем не весело и вовсе не легко. Если он не нужен самым-самым главным людям в своей жизни, то всем остальным он тем более никогда не потребуется.

Зачем он приходил к дому, из которого его выгнал очень сердитый хозяин квартиры, а потом и не менее сердитый охранник, он и сам не знал! Наверно, просто потому что в его жизни больше ничего не осталось… да и самой жизни тоже. Зачем она?

А вот этот человек говорит, что он нужен! Разве это может быть правдой?

Поверить хотелось до щенячьего визга и он принялся всматриваться в лицо говорящего.

– Представляешь? Я как раз думал, что мне очень нужен пёс. Такой, как ты! Вот точно такой! И тут я вижу тебя. И тебе, как я понял, нужен хозяин? Может, ты пойдёшь со мной? – убеждал его Олег.

-Я? Я пойду, конечно! – вдруг решился пёс. Всё-таки, он был очень молодой, почти щенок. – А куда?

Почему-то Олег отлично понял этот вопросительно-доверчивый взгляд.

– Ну, это вопрос… Я вообще-то собирался в кафе сходить. Но думаю, что ну его, это кафе! Мы с тобой лучше пойдём к моей машине, сядем в неё и поедем.

– Вместе? – уточнил пёс, чуть вильнув хвостом.

– Конечно вместе! Ты и я! – уверенно сказал Олег, снова безошибочно угадав вопрос.

И тут в его протянутую ладонь легла длинная овчарочья морда. Горячая от волнения, с сухим носом, измученными глазищами и запылённой шестью.

И так это было понятно и ясно – вот, всё-всё, что у меня есть – весь я, и это всё тебе!

В ответ вторая рука человека прикрыла пёсью макушку, словно разом защитив его от страха, безнадежности, одиночества, от всего на свете!

Повисший было хвост поднялся, и сначала несмело, а потом всё сильнее и увереннее завилял, да так, что пса аж покачивать начало из стороны в сторону.

– Ээээ, друг, да ты, небось, ослабел совсем! Пошли-пошли! Поедем домой, поедим, вымоемся, а там, глядишь, и жизнь наладится! – рассудил Олег, – И имя тебе надо дать.

– Эй, мужик, а ты чего? Правда, себе этого взять хочешь? – вдруг заинтересовался любопытствущий издалека охранник. – Или на продажу? Он, вроде, породистый.

– Сам ты на продажу! – хмыкнул Олег.

– Чё, правда, себе? А зачем он тебе сдался-то? – охраннику было от души скучно, а тут, какое-никакое развлечение…

– Скажу, если скажете, как его звали.

– Джек не Джек… а! Джой! – вспомнил охранник.

– Радость… – автоматически перевёл Олег.

– Эй, так, зачем он тебе?! – уточнил охранник.

– Для радости, конечно! – пожал плечами Олег, удивляясь взрослому уже мужику, так ничего и не осознавшему в жизни.

– Вон, у нас в одном из автосервисов охранник – у него пять собак дома живут. Вот он всё понимает, а это… так, не мужик, какой-то даже не ребёнок и подросток – они-то как раз очень даже понимающими бывают, а… тиктоковец в камуфляже, – думал он.

Уже в машине, усадив пса на застеленное старым пледом заднее сидение, он почесал ушастую голову и сказал:

– Радом будешь?

Виляющий хвост ответил абсолютно чётко и однозначно!

– Буду!

Олег объяснил отцу причину своего раннего ухода с работы, даже предъявил эту самую причину, дрожащую острыми ушами и стеснительно выглядывающую из окошка, получил полнейшую родительскую поддержку и одобрение, да отправился домой.

Правда, заехав по дороге в ветклинику, около которой ещё и зоомагазин был.

– Ну, по рёбрам ему досталось, конечно. Трещины есть. Нет-нет… ничего особого делать не надо – он пёс молодой, заживёт быстро. Витамины с кальцием возьмёте и всё хорошо будет. Глистогонку дадите, потом на прививку. Да, подкормить его надо. Корм вам помогут подобрать… А вообще вам повезло! – заключила молоденькая рыжеволосая и кудрявая врач.

– Кому именно из нас? – у Олега было удивительно хорошее настроение, правда, странно разбавленное яростными нотками против тех, кто Рада бросил и побил.

– Обоим, конечно! – уверенно объяснила ветеринар.

Она от души улыбнулась псу, тут же вручившему ей свою лапу. Потом написала название витаминов, глистогонного препарата, вручила бумажку Олегу, и они с Радом отправились в зоомагазин.

Рад отлично знал, что такое ошейник. Его-то собственный так и остался в той квартире, из которой его выгнали. А вот этот, новый… он даже лучше! Почему лучше? Да потому, что хозяин, настоящий хозяин Рада, выбирал ошейник именно для него, а не: «Слууушай, давай возьмём тот, с черепами, он круууто будет на фотках смотреться!»

– Удобный, не узкий, не слишком широкий, по размеру! Самое то, да? Рад? – Олегу было приятно спрашивать и знать, что он точно получит ответ – вон какой пёс у него разговорчивый, и хвост разговаривает, и уши, и лапы, а особенно глаза и морда. Они так вообще очень общительные!

С полного одобрения Рада купили и поводок, и миски, и корм, и козлиный рог на «погрыз», и лежанку, ещё, заметив, что Рад застенчиво косится на витрину с игрушками, Олег выбрал здоровенную резиновую, истошно пищащую курицу, два мяча и крупную, с кошку величиной, меховую мышь в шарфе. Зачем мыши шарф, он так и не понял, но Раду она страшно понравилась.

– Теперь дело за малым – выкупать тебя! – сообщил Олег своему псу, когда они наконец-то доехали до дома.

Рад как раз опасливо заглядывал в первую из комнат, словно до сих пор не веря, что это не сон.

– Купаться? Да я ж это люблю! – он уже видел ванную, поэтому решительно направился туда и, опершись передними лапами о бортик, ясно сообщил хозяину и свету своей жизни, что он очень даже любит вот эту большущую миску, в которой так хорошо и приятно мыться!

– Да ладно? Ты у меня бобр или выдр? – рассмеялся Олег. – А, может бегемот? Неее, на последнего не тянешь – тощеват! Но это дело наживное.

Рад был готов быть и выдром, и бобром, и вообще кем угодно, да хоть тремя бахамотами!

К вечеру, когда в окнах домов включалось освещение, кто-то, кто может видеть не просто электричество, а ещё кое-что посветлее, запросто понял бы – в квартире Олега появилось что-то очень и очень яркое, радостное и тёплое.

А Олег вдруг ощутил, что ему стало легче. Значительно легче! Нет, он не сопливый мальчишка, и не собирался сильно горевать по поводу ухода Эли, но человек не всегда может приказать своей душе… точнее, приказать-то можно, да она не слушается. Она вообще слышит немного не то, что мы себе говорим, а то, что есть на самом деле. Говорить можно что угодно, а вот в душе себе не наврать, не обмануть. Плохо вам – и душе плохо, хоть обговоритесь!

Вот и у Олега так было – плохо и всё тут, хоть тресни! Да, чище, свободнее, легче дышать, но больно… пусть даже это боль от вскрытого нарыва и очищенной раны.

А вот сегодня стало лучше и Олегу, и душе, и дому, а про Рада и говорить не приходилось!

Сначала он, после мытья, еды и вечерней прогулки, исполнительно улёгся в углу на лежанке, выразительно названной «место». А потом, лапа за лапой, сантиметр за сантиметром, перебрался поближе к хозяину – так ему было спокойнее.

Он бы послушно ушёл на лежанку, но Олег, уловив все его перемещения, возражать не стал – ему и самому было приятнее, когда пёс лежит рядом, посапывая чёрным носом прямо у его ступни.

– Счастье-то какое! Простое такое, нехитрое. Вот стал кому-то нужен аж до дрожи – и вот оно, моё счастье виляет хвостом прямо у ног! – думал Олег засыпая.

Утро встретило его солнечным зайчиком на подушке и ещё одним зайчиком – явно давно проснувшимся, но очень-очень старательно сдерживающем себя Радом.

Уши этого самого зайчика-Рада появлялись над краем кровати с периодичностью примерно в минуту. Появлялись уши, потом два взволнованных глаза, потом мокрый до глянцевости нос, и всё это великолепие осматривало-выслушивало-осязало хозяина, огорчённо делало вывод, что он ВСЁ ЕЩЁ спит, и опускалось вниз, чтобы вновь появиться через минуту.

– Терпи! Терпи везде! Не скулить, не скакать, не прыгать! – уговаривал себя пёс, хотя, когда он проснулся и понял, что ему ничего не приснилось, а у него теперь есть всё, ну просто вообще ВСЁ, даже здоровенная меховая игрушечная мышь, охватило такое ликование, что он был готов на задних лапах прыгать! Но главное составляющее его счастья спало, вот он и терпел…

Олег проснулся, моментально и слегка виновато осознал страдания Рада, вывел его на прогулку, лихо пробежался с ним по парку, ощущая, что ещё немного и взлететь может, а потом призадумался:

– И как его одного дома-то оставить?

На работу пса брать было неразумно, поэтому, Олег серьёзно объяснил своему псу, что он уходит, но на работу, и непременно-обязательно вернётся!

– Да я ж понимаю! Ты не бойся! Я просто буду тебя ждать!  – Рад принёс к входной двери поочерёдно мышь, козий рог, два мяча, резиновую курицу. Под конец, приволок лежак и улёгся на него, ясно показав, что он вот туточки, вместе со всем своим земным имуществом, будет дожидаться смысл своей жизни с работы!

– Убиться об стену! – бормотал Олег, спускаясь в лифте, – Мог бы, вообще никуда бы не поехал! И как, какие неописуемые болван и болванка или как там её… болваниха, наверное, могли бросить такое сокровище! Может, надо было его всё-таки взять с собой? Ну, посидел бы в бухгалтерии, они бы сразу подобрели!

Правда, когда он доехал до места, то порадовался, что Рада оставил дома.

– Нееее, это чего? Дубль два? Вы нас не ждалися, а мы припёрлися? Чего ей надо-то? Любимый того… разлюбимился? – именно такие мысли пришли в голову Олегу при виде прекрасного видения его пока ещё жены.

Да-да… именно эти мысли, а не то, что Эля себе навоображала! Ибо Эля физически не могла себе представить, как кто-то при виде её безукоризненной фигурки и очаровательно нежного личика не будет в восхищении и сожалении…

– Олежек! – нежно проворковала Эля и у Олега нервно дёрнулся глаз.

– Чего тебе?

– Милый, ты такой смешной! Ты ещё дуешься на меня?

– Ути… «дуешься» это теперь так называется? Когда за четыре года у человека весь кальций в организме на голову потратился? – мрачно подумал Олег. Правда, сказал более ёмко, понятно и лаконично:

– Нет.

– Мой хороший, я так перед тобой виновата… – Эля слегка подождала, чтобы дать Олегу возможность её поутешать. Не дождалась и продолжила, – Я так виновата!

– Да, виновата! – согласился вредный чурбан, и Эля чуть было ножкой не притопнула.

– Милый, ну, вот… ты всё ещё сердишься?

– Нет, – пожал плечами Олег.

Ну, правда, на что тут сердиться-то? На вот ЭТО вот всё? Да вот ещё! Ему впору её поблагодарить за то, что она всё-таки избавила его от своего присутствия.

– Ой, мой хороший, – мило хлопая глазами, проворковала Эля, – Я так рада! Так рада…

– Слушай, чего тебе надо, кроме радости, которую ты тут только что получила? Да, и покороче, пожалуйста, я занят! – Последнее было своевременно, потому что Эля, по всем признакам, готовилась «излить душу», а Олег вдруг обнаружил, что ёмкостью для подобных излияний, ему как-то быть поднадоело!

– Олежек, милый, я тут подуууумала… – просюсюкала Эля, изображая интонацию маленькой наивной девочки, – Мы же ещё не расстались…

– Чур меня! – вскинулся Олег, – Мы как раз расстались абсолютно точно и навсегда!

– Да? – слегка засомневалась Элечка, – Ну, да… конечно! Просто мы же пока официально не разведены… – упрямо гнула она свою линию. А это, между прочим, трудно – изображать крайнюю наивность, активно выпрашивая деньги. – Может быть, ты мне деньги на расходы перечислишь?

Олег ошеломлённо повернулся к жене и смерил её пристальным взглядом с головы, украшенной романтичными волнами пышных волос, до кончиков изящных и весьма дорогих туфелек.

– За-ши-бииись! – протянул он. – Я тебя прямо зауважал! Нет, честно! Это какой-то новый уровень наглости – заявить, что четыре года изменяла, попросить отвезти к объекту великой любви, а потом ещё заявиться и деньги просить! А что ж твой этот… Саша? А, нет… Шашуууля?

– Ну, я же не могу у него просить! – возмутилась Эля. – Он же мне пока не муж! Я так не смогла бы! – она постаралась принять вид исключительно оскорблённой невинности, – А ты… ты всё-таки на меня злишься, Олеженька… Может быть, нам всё-таки сходить к психологу? Олежек, не отказывайся сразу! Тебе же потом придётся с кем-то знакомиться, строить семью, а ты такой нетерпимый… Я же о тебе забочусь, мой милый. Всё-таки мы столько лет с тобой прожили! Ты помнишь, нашу песню, наши пикники, наши…

Все романтические воспоминания были спугнуты безобразно вульгарным хохотом Олега.

– Эля, ты всё-таки уникальна! Я прямо-таки готов пожелать твоему Шашуле кучу, просто-таки Эверест удачи, и она вся ему пригодится, что показательно! Легко ему уж точно не будет. А обо мне не беспокойся! А то у тебя от беспокойства, чего доброго, эта… как её, аура потемнеет!

Эля достаточно собой владела, чтобы не вцепиться нежно-розовыми, переливчатыми коготками в этого мерзавца, который посмел над ней смеяться.

Она как раз формулировала достаточно элегантную и обтекаемую фразу для того, чтобы всё-таки заставить мужлана-мужа почувствовать себя простейшим, распластанным под микроскопом, но Олег, у которого сегодня настроение было просто расчудеснейшим, покачал головой,

– Не-не, Эля не начинай даже! Иначе нарвёшься! Уходи к своему Саше, и чтобы я тебя не видел!

– А суд? – Эля изумлённо округлила рот.

– Да я туда и не приду – юриста пошлю. Детей у нас нет, совместного имущества тоже.

– А половина твоей машины? – Эля, как настоящая традиционная фея из старых английских сказаний, обладала повышенной цепкостью и чутким знанием, что именно она хочет, а главное, сколько это стоит в денежном эквиваленте!

– А твои цацки? – парировал Олег, который на подарки жене денег не жалел. Да и проще было уступить, чем выносить её бесконечное нытьё.

– Что? – возмутилась Эля. – Это не считается!

– Ещё как считается, и цацки, и шубки… Я уточнял. И да… учти, когда пригласят оценщика, моя машина внутри будет стоить примерно, как старый Запорожец. Поняла? Я её лично модернизирую, милая. Так что уноси то, что ты с меня состригла и хватит с тебя, дальше пусть Шашуля старается, я спонсировать твои фокусы не намерен!

Превращение благородного и снисходительного Олега в такое… в такое вот низкопробное и оскорбительно хохочущее чудовище, поразило Элечку до глубины души!

Правда, она быстро утешилась, припомнив о замечательно упитанном золотом карпе, клюнувшем на её удочку вчера вот на этом самом месте, а так же о том, что она тут долго находиться не должна – неразумно, а ну как он опять приедет.

С этой здравой мыслью Эля танцующим шагом покинула территорию сервиса, очистив атмосферу, горизонт, а заодно и жизнь Олега от своего драгоценного присутствия.

Глава 15. Жизнь налаживается

Уезжать с дачи не хотелось… Прохладный воздух касался лица, откидывая пряди волос, золотые верхушки деревьев, уже полупрозрачные, лёгкие, мели по неожиданно яркому небу, за спиной уютно поёживался дом, готовясь к дремотливому ожиданию новой встречи.

– Спасибо! – окликнула его Арина. – Мне было так хорошо!

– И мне! – мурлыкнула Дрёма.

Она очень переживала, как только поняла, что хозяйка собирается уезжать. Даже к Фёдору сходила посоветоваться.

– И чего ты мечешься? Никто тебя больше не бросит! – уверенно заявил кот. – Вон, видишь, она же приготовила твою переноску! Поедете домой, потом вернётесь! Я вот тоже скоро еду. И тоже вернусь.

– И мы встретимся? – засомневалась Дрёма.

– Непременно! – кивнул кот.

-Ну, тогда ладно! Тогда хорошо!

По осенней дорожке кошка с серебристо-серой шкуркой и яркими зелёными глазами смело прошагала к крылечку, сама забралась в переноску и удовлетворённо кивнула, когда хозяйка похвалила её, закрыла дверцу и отнесла перевозной домик в машину.

– Странно… приехала я сюда такая несчастная, разбитая и обездоленная, а уезжаю счастливой, целой и вполне себе довольной жизнью! – осознала Арина, помахав рукой Риточке Михайловне, выглянувшей из своего дома. – Это я не просто хорошо, а потрясающе хорошо съездила! Ну, теперь я готова к любому общению со ВСЕЙ своей семьёй и уже не совсем семьёй…

Она отвезла кошку и позвонила родителям и Тёме.

Ликование, с которым её приезд встретили мама с отцом и сын было прямо-таки неожиданным.

– Арина, я не думала, что у Тёмы такой отвратительный характер! – тихо жаловалась мама, – Он невозможен! Наверное, это переходный возраст… Он же постоянно спорит, ни с чем не соглашается, всё время старается куда-то уйти. Представляешь, он устроил такую истерику, когда увидел, что я смотрю его смартфон!

Юлия Петровна скромно не стала говорить, сколько она караулила внука, чтобы тот оставил гаджет, и на нём ещё не успел сработать пароль…

– Мам! Ма-моч-ка… как же я тебя люблю! – Тёма пришёл к Арине после ухода бабушки и деда, прислонился лбом к её плечу и замер так.

– Я чуть с ума не сошёл от этого… – выдохнул он.

Арина погладила сына по голове одной рукой, кошку другой, и весело ей подмигнула – жизнь явно налаживалась!

Этого нельзя было сказать об атмосфере за обеденным столом в квартире Оксаны Борисовны…

Эля безмятежно смотрела на Оксану Борисовну, а та ощущала себя так, словно с ней рядом сидел жуткий крокодил… нет, не крокодил – от того хоть на суше убежать можно!

– Скорее тираннозавр какой-нибудь!

Кто бы ей, свекрови со стажем в двадцать лет, сказал, что она будет пасовать перед какой-то… тощей и почти прозрачной глистой! Глиста оказалась неожиданно хитра, предусмотрительна, исключительно нахальна и неописуемо алчна!

Вся проблема была в сыне и недвижимости. Если бы сыну не принадлежала треть квартиры, то Оксана просто вышвырнула бы эту бледнопоганистую особь, да и дело с концом.

Если бы у сына хоть немного срабатывал рассудок, то он бы не становился так категорично на сторону этой своей романтической пиявки, а выслушав мать и сестру, вышвырнул бы её сам.

Только вот, как это ни печально, эти «если бы» оставались явлениями из ряда пустых мечтаний, а реальность сидела напротив и корчила рожи в пустую тарелку.

– Эля, почему ты не ешь? – сладко-медовым тоном осведомилась Оксана Борисовна, покосившись на сына, активно работающего ложкой над тарелкой наваристого борща.

– Оксаночка Борисовна, я этого не ем! – тихо, тоном страдающей и голодающей, несправедливо обиженной, но прощающей великодушной девы ответствовала Эля.

– Мам! Ну, неужели трудно запомнить, что Эля не ест мясного? – Саша, вынырнувший из тарелки, укоризненно покосился на мать, а потом принюхался к роскошным котлетам, возлежащим перед ним.

– Ну, как же, милый, мы всё помним… вот, рядом с Элечкой свежезарезанная, ой, в смысле свеженатёртая морковочка, капусточка, опять же, салатик аж трёх видов! – с любезным прищуром голодного каннибала произнесла Оксана Борисовна, внезапно вспомнив, как её прошлая невестка Арина училась делать именно такие котлеты, какие нравились Саше.

– И ничего… и не переломилась! Как миленькая пришла, спросила, поучилась, да ещё и спасибо сказала! Вот… Вот до чего я дошла! Аринка и то лучшей кажется! А всё она… если бы Сашку не прогнала, то и не было бы этой… в нашем доме!

Но даже этот логичный довод не вызвал прежнего гнева на прошлую невестку – очень уж эта злила. Да и сыночек жару поддавал. Да так, что у Оксаны Борисовны даже крамольная мысль прокатывала о том, что с таким дурнем жить на месте Арины она и сама не захотела бы!

Нет, подобные мысли живо прогонялись подальше, но раньше-то их и вовсе не было!

– Вот, сидит, ковыряет морковку, словно я ей туда мухоморов покрошила! – злилась Оксана Борисовна.

Она решила с сыном не ругаться, а раз ничего нельзя сделать с тем, что он – собственник трети их квартиры, попытаться достучаться если не до его мозга, то хоть до желудка!

– Милая, ну, есть же овощи и фрукты, почему ты их не ешь? – уточнил расслабившийся и подобревший после еды Саша.

– Я не могу… – простонала Эля. – Милый, для меня невыносимо есть что-то приготовленное с такими отрицательными эмоциями!

Она с несчастным видом осмотрела стол и развела руками.

Галя со своим женихом уже и из комнаты выходили редко, и, когда Эля была дома, даже ели там. В принципе, их понять было можно – Элечка одевалась в невесомо-романтические одежды и выглядела как какая-то нереальная пришелица из волшебной сказки, так, что Галин жених смотрел только на неё и даже моргать забывал от удивления и опасливого восторга.

Галя и кричала, и скандалила, и тарелки побила, и брату пыталась объяснить, что именно из себя представляет его невестушка, но дождалась только сухого:

– Скажи своему женишку, чтобы на Элю не пялился!

Сама хозяйка дома после первых попыток поскандалить и показать, кто тут царица всея квартиры, получив отпор, неожиданно затихла, только смотрела нехорошо, с прищуром. Закармливала сына всякими вульгарно-кулинарными изысками, и Эля обнаружила, что Саша как-то расслабляется…

– Одно дело, когда он романтический влюблённый герой, а другое – когда он под крылом у мамочки-наседочки, да ещё с супчиками, пирожочками, курочкой с чесночком, котлетками и пикантными рёбрышками в соусе, – морщилась Эля, просчитывая шаги противника. – Она точно решила его расслабить и выбить у меня почву из-под ног.

– Ничего-ничего… ещё немного, и я добью эту Оксану Борисовну, она устроит какой-нибудь вульгарный скандал, взорвётся на глазах у Саши, и тот решится на размен, – рассуждала Элечка, -Уж я-то постараюсь, объясню ему…

Она бы и объяснила… но тут зазвонил смартфон и Эля отвлеклась от плана по окончательному разрушению семейства Оксаны Борисовны.

– Здрасте! – самоуверенный голос, который никто не назвал бы приятным, прозвучал для Элечки симфонией золотых монет в сокровищнице!

– Карп! – поняла она.

– Добрый день! Вы по поводу художественного оформления? Секундочку! Я сейчас вам перезвоню! – мелодично пропела Эля в трубку.

Саша оторвался от котлет и вопросительно покосился на Элю.

– Я сейчас, милый! – проворковала она, ничего толком не объяснив, и поспешила в комнату. Правда, и там не задержалась – шагнула на балкон и дверь прикрыла.

Перезвонить по определившемуся номеру было делом одной секунды.

– Добрый день! Так вы по поводу дизайна?

– Нет, это я… Алексей… мы с вами познакомились недавно. Помните?

– Ой, да… конечно, помню. Я так отдохнула рядом с вами… – ласково произнесла Эля, а потом «спохватилась»:

– Погодите, но ведь я не давала вам свой номер! Я и так не должна была никуда ходить, просто… просто не удержалась. Но мы точно больше не должны общаться…

– Почему это? – возмутился Алексей Михайлович Гриневский, который как очень многие крайне состоятельные люди со сложным характером терпеть не мог, когда ему говорили, что он чего-то там не должен делать!

Эля поюлила немного, а потом вернулась к вопросу номера телефона, с удовольствием услышав неуклюжее объяснение о том, что у него «везде связи» и «найти кого угодно плёвое дело».

– Прекрасно! Всё как по заказу! – потирала Эля узкие ладошки.

А за её спиной в кухне, оставленной ею ради золотого карпа, разворачивалась своя игра.

Оксана Борисовна достала свой фирменный десерт – отлично приготовленный торт Наполеон и, отрезав изряднейший кусок умопомрачительно пахнущего торта, положила его сыну и налила ароматный чай, заваренный так, как Саше нравилось.

– Фффкуффно как! – промычал Саша.

– Ешь, сыночек, ешь. Наверное, это последний раз мы так с тобой сидим… – кивнула Оксана Борисовна, дождавшись, пока приличная часть куска не перекочует в сыновний организм.

– Почему это? – удивился Саша.

– Ну, как же… ты же хочешь квартиру продать… – невесело ответила Оксана Борисовна. – Нет, я понимаю, любимая женщина и всё такое, но вот этого-то больше не будет! – она обвела рукой уютную тёплую кухню квартиры, в которой Саша вырос.

– Нуууу, это ещё ничего не решено! – Саша, как очень многие мужчины, терпеть не мог признавать очевидное. Да, будет что-то новое, но для этого надо распрощаться с тем, что есть…

Прощаться категорически не хотелось. Особенно после вкуснейшей еды, ласкового маминого прикосновения к макушке, как в детстве, запахов, потяжелевшего сонного желудка.

– Как же не решено? – отозвалась Оксана Борисовна. – Знаешь, милый, мне твоя Арина не очень-то нравилась, но я поняла кое-что… она-то старалась делать так, как тебе нравится, ко мне приходила, чтобы я ей показала, как тебе повкуснее приготовить, выясняла, что ты любишь. Вот тебе с ней и жилось спокойно. А вот Элечка – она красавица, изящная, элегантная девочка, но она так не сможет, а я не могу на это смотреть. Так что нам придётся разъезжаться! Разве что…

– Разве что, что? – насторожился Саша, в глубине души отлично сознававший, что мать-то права-права!

– Нууу, я не знаю… может быть вам пока пожить в ипотечной квартире? Там же как раз скоро заканчивается срок аренды. Вам там никто мешать не будет, и ты всегда сможешь прийти домой, пообедать, передохнуть… – Оксана Борисовна расчетливо сделала паузу, на сына не давила, позволяя ему самому дойти до мысли, что лучше иметь безопасную пристань, где всегда можно спастись!

– Да я, если честно и сам думал об этом, просто Эля не хочет. Говорит, что мне тут лучше, а значит, и ей тоже!

– Бедная девочка! – Оксана Борисовна сжала руки, на секунду представив между ними муху в образе «бедной девочки», – Как она переживает, что не справится с хозяйством, с готовкой! Ну, ты же должен ей помочь преодолеть этот стресс! Видишь, она же даже есть тут не может!

Кивок на стол с чистой Элечкиной тарелкой только подтвердил правоту матери, и Александр ощутил прилив вдохновения, узрев пред собой свет истины!

– Точно! Я так и сделаю! Ну, конечно! Все эти слёзы и нервы именно из-за стресса!

Саша всегда так любил понятные решения, особенно когда они были ему удобны, и для него безопасны!

Именно поэтому Элечка, вернувшись с балкона в превосходнейшем настроении, была осчастливлена решением Шашули собирать вещи и быть готовой к переезду в ипотечную квартиру.

Нет если бы не звонок Гриневского, она бы всем устроила… но необходимость играть на несколько фронтов Элю чуть сбивала с выбранного направления. Она, разумеется, справится и с этим, но надо было время для построения стратегии и тактики, а его-то пока и не было.

Так что её возражения с доводами были откровенно слабыми, и в расчёт не принимались.

Оксана Борисовна улыбалась из-за плеча Шашули с доброй улыбкой паука – крестовика, а сам Шашуля был решителен и полон сил.

– Ну, ладно же! Если мне понадобится всё отыграть назад, и не сомневайтесь! Я-то уж это точно сделаю, – прищурилась Элечка.

– Не сомневаюсь, но надеюсь, что ты перетопчешься! – ответил ей выразительный взгляд вредной тётки.

Саше везло – арендаторы неожиданно без возражений съехали даже раньше срока – рядом подвернулся удачный вариант сдающейся квартиры, правда, пришлось им за это заплатить, но с точки зрения Александра, дело того стоило.

Даже Арина почему-то не возражала против вселения Саши и Эли в двушку, правда, успела туда наведаться до переезда, и врезать замок в одну из комнат.

– Вредничаешь? – почти весело осведомился Александр, обнаружив запертую комнату и позвонив практически бывшей жене.

– Нет, что ты. Просто блюду свои интересы! – так же весело отозвалась Арина. – Имею право, знаешь ли. Ты помнишь, что у нас скоро заседание суда по разводу?

– Помню, конечно! Непременно буду, – с энтузиазмом отозвался Александр, покосившись на кухню, где Эля раскладывала на тарелках салат. Энтузиазм представил их будущую жизнь, вымощенную весёленькими зелёненькими листиками, расцвеченную разговорами об искусстве, экспериментальной музыке и инсталляциях, и стремительно начал загибаться.

Глава 16. Докторской колбасе в краковскую не свернуться

– Да… как-то я иначе это себе представлял… – рассуждал Александр.

Желудок жалобно рассказывал хозяину о том, что он – существо приличное, ни в каком постоянном травоядении раньше не замеченное.

– Ну, ладно, мяса нет… ну, хоть картошку-то можно?

Александр представил себе здоровенную сковороду жареной картошечки и желудок возмутился такими фантазиями без реальных на то оснований – едой-то и не пахло!

– Элечка… а, может, ты картошку нам сделаешь? Жареную?

От расширившихся в ужасе Элиных глаз Александр чуть не застыдился, но есть хотелось всё сильнее, тут уж не до скорби о собственном несовершенстве!

– Саша, что ты? Как можно? Это же вредно-вредно! Картошка – вообще пища только для скота! Там же один крахмал!

– Ничего о скоте не знаю, а я бы съел с удовольствием! – заявил Александр, как-то уже поменьше впечатлённый следующим взглядом – приелось, наверное… – Ладно, если не картошка, то что мы будем есть?

– Саша… – укоризненно-разочарованный взгляд наполнился слезами. – Раньше ты таким не был! Тебя настроила твоя… твои…

– Эль, меня никто не настроил! Я просто есть хочу!

– Но раньше…

– Раньше я расставался с тобой и шёл домой! А там всегда была еда! – рассердился Александр, которого толком не кормили уже пятый день.

Да, кафе и рестораны никто не отменял, но… Но дома-то должна быть еда!

Эта уверенность подпитывалась предыдущим опытом Сашенькиной жизни.

Когда он жил у мамы – его исправно, много и вкусно кормили.

Когда он жил дома с женой… в смысле с первой, на данный момент уже почти бывшей женой, его тоже кормили! Исправно, много, вкусно и разнообразно!

И никогда он не жил так, чтобы его вообще не кормили. С точки зрения Александра, пяток креветок, восемнадцать проростков горчицы и салатный листик, сбрызнутый лимонным соком и капелькой оливкового масла никак не могли накормить здорового мужчину в возрасте сорока трёх лет, честно отработавшего день на весьма нервной работе.

– Саша! – Эля смотрела на него, нервно прижимая изящные ладони к груди, – Раньше ты так не говорил!

– Да я раньше так и не думал! – признался Александр.

– Вот и дальше не думай! – предложила Эля.

– Не могу! Есть хочется! Ну, ладно… дай мне пару помидор, оливковое масло, лук и хлеб, я хоть так поем…

– Хлеб? Есть зерновые булочки… – Эля кивнула на крошечные булочки, утыканные злаками, словно ёжики. – Обычный хлеб есть нельзя!

Ну, конечно, он не выдержал… хлопнул по столу ладонью, схватил смартфон, заказал себе обильный и сытный ужин с доставкой, машинально прикинув, что как-то дороговато выходит – он же Эле оставил деньги на питание.

– Эль, а как же у нас нет еды, если я тебе деньги оставлял? – автоматически удивился он. К сожалению, вслух…

– Как это нет? У нас много еды! – она гордо распахнула холодильник, заполненный прозрачными упаковками с проростками и пакетами с салатами, изысканными бутылочками с натуральными йогуртами, стоящими как полкоровы, и представляющими из себя всего лишь скисшее коровье молоко…

Вместо хлеба в шкафу были вышеупомянутые булочки и куча упаковок с хлебцами разной степени странности.

– Водоросли с кунжутом… – глубокомысленно протянул Саша.

– Ты же это ел, и тебе нравилось! – напомнила ему Эля.

Саша смутно помнил какую-то хрустящую пакость, которою он жевал, изображая бурный восторг – чего только не сделаешь для того, чтобы поразить воображение девушки, которая сильно нравится. Только вот… только вот потом-то никто не рассчитывает ЭТИМ питаться!

– Элечка, я мог такие гм… продукты время от времени есть, но постоянно я не могу! Понимаешь? – эти разговоры происходили уже не первый раз, но толку от них больше не становилось.

Эля надулась, но тут у неё позвонил смартфон, и она умчалась разговаривать о каком-то дизайнерском проекте.

– Что она там может надизайнерить… – удивлялся Саша, с аппетитом уписывая доставленный ужин, – Эх… как же ей объяснить-то, что если уж она не работает, то пусть хоть готовит, что ли? Только не вот это… дизайнерско-молекулярное нечто! – он неодобрительно покосился на тарелку со своим «ужином», поданным Элей.

Нет, раз в несколько дней изобразить восторг от вот такого приёма пищи он мог, но при учёте дальнейшего насыщения нормальной едой. Без последнего условия вся прелесть от жевания травы и креветочных хвостов как-то растворялась в ощущении тревоги от пустого желудка.

Хотя… если бы он слышал, о чём щебечет Эля, чувство тревоги у него только усилилось бы.

– Алексей… я не могу! Я хотела бы вновь с вами встретиться, но нет… Понимаете, мой мужчина, он такой ревнивый. Мне просто страшно. Что? Воздействовать? Нет-нет, я себе это не прощу! Просто не могу даже думать о таком!

Щелчок замка во входной двери она не расслышала – говорила на балконе, зато его отлично услышал Саша и ухмыльнулся.

– Так я и знал, что Арина не выдержит – примчится!

Он шустро убрал на разделочный стол тарелку Элиного «дизайна», принял очень сытый и довольный вид и принялся ковыряться в остатках жаркого, которое ему привезла пунктуальная доставка.

– Да, Томочка, конечно, – голос Арины наполнил его истинным самодовольством исключительно привлекательного мужчины, за которого когтями и зубами держатся женщины, несмотря на все свои гордые заявления и «брыки».

– Арииина, чем обязан? – он приподнял вилку в честь приветствия, да так и замер – жена была вовсе не одна.

– Привет! Да ты ешь-ешь… Тома тут будет жить, когда ей будет нужно, так что ты не стесняйся! – махнула ему жена… как чужому! Безразлично так.

Он даже сходу не понял, что именно она сказала. Правда, когда в квартиру вошла гостья, он напрягся – Тому он помнил, и она ему не понравилась.

– Слишком самоуверенная, громкая, такая… ироничная. Опасная, короче! – пронеслось в голове у Саши. И тут он опомнился:

– Погоди-ка, что значит, будет тут жить? Где ещё «тут»?

– Ну, как где? В моей части квартиры!

– Арина, я против! Я здесь с Элей живу! Нам неудобно будет!

– Ну, купи себе отдельную квартиру и живи в отдельной сколько влезет. Или мне оплати аренду половины. А пока я оплачиваю свою часть ипотеки, я буду сюда селить кого захочу!

– А без моего разрешения посторонних запускать не имеешь права! – обрадовался Саша.

– Так и ты тоже не имеешь, так что готовь свою эльфу на вылет! – парировала Арина, нехорошо усмехнувшись – очень уж забавно у Саши открылся рот. Впрочем, он быстро закрылся, когда на шум голосов из комнаты выпорхнуло воздушное создание и уставилось на пришелиц.

– Шашуля, что это? – выдало эфемерное создание, тыча пальчиком в женщин.

– Ну, жену своего многолетнего любовника непременно нужно знать в лицо, иначе можно попасть в неловкое положение! – наставительно заметила Арина, – А я, к сожалению, пока ещё его жена. А это – это моя подруга Тамара, и она будет тут жить!

– Как это жить? Где тут? – нервной комарихой запищала Эля.

– Жить – обычно, где тут – здесь тут! – уверенно объяснила Арина. – Томуся, вот ключи. Я побежала, да?

– Да, дорогая, спасибо тебе. Дальше я сама разберусь! – Тома улыбалась сладчайшей улыбкой, от которой хорошо знающие её люди уже бомбоубежища копали бы.

Тома, не обращая ни малейшего внимания на какие-то нервные звуки, доносящиеся со стороны Александра и его феи, закрыла за подругой дверь, повернулась на каблучках, внимательно осмотрев окружающее, и решительно шагнула к запертой комнате, волоча за собой вместительный чемодан на колёсах.

– Женщина… – голос Эли окреп и похолодел. – Женщина, неужели же вы тут останетесь?

– Пренепременно, женщина! – ответила ей Тома и игриво подмигнула «Шашуле». С этого момента все планы и идеи о дальнейшей жизни пребывающей на данной территории парочки пошли на такой перекосяк, что его можно было бы окрестить диагональной синусоидой нетрезвого начертания…

Полночи Эля рыдала, картинно заламывая руки и требуя от «Шашули» избавиться от пришелицы.

– Элечка, так ведь она и так ушла, – пытался достучаться до трепетной лани её… гм… как можно поизящнее обозвать мужскую особь для лани? Лан? Ладно, пусть будет не совсем верно с точки зрения биологии, но понятно – олАнь!

– Она только вещи оставила и свали… в смысле удалилась… – старался Саша, тоскливо косясь на часы – его рабочий день никто не отменял, а его начало неумолимо притикивало всё ближе и ближе.

– Но потом-то может опять прийти! – всхлипывала Эля, прелестная даже в рыданиях и слезах.

– Может, – покладисто согласился Саша.

– Так сделай так, чтобы не приходила! – скомандовала Эля. – Она тут не имеет права быть.

– Не могу, – признался Саша. – Если я вызову полицию и потребую её убрать, то и Арина может потребовать убрать тебя!

Тут Эля как-то странно притихла и утёрла слёзы, стремительно соображая:

– А ведь это отлично! Мне нужно время, чтобы правильно раскрутить карпа, да он ещё и сорваться может… эти крутые такие нервные… А если я буду замужем, я смогу претендовать на… ну, много на что, главное, правильно себя повести, да и с карпом это может помочь. Так! Значит, играем на то, что меня могут выгнать, если он на мне не женится! Ой, только сначала надо развестись с Олегом! Ну, почему в этой стране всё так медленно! Везде какая-то бюрократическая тягомотина! Вот бы – захотела и сразу развелась, захотела и сразу замуж вышла! Одним днём!

Александр, обрадованный тем, что Эля больше не рыдает, моментально уснул, не ведая, какая опасность его подстерегает, а эта самая подстерегающая опасность тем временем отправилась к холодильнику, вытащила из его глубин кусок дорогущего сыра, закамуфлированного упаковками с проростками, и с удовольствием его потребила. Так сказать, чтобы отпраздновать забрезживший перед ней свет!

Эля не особенно переживала из-за Тамары и очень напрасно!

Днём, когда Элечка отдыхала и смотрела телевизор с каким-то шоу, замок щелкнул, и в прихожей появилась элегантная молодая женщина.

– Аааа, это вы… – протянула Эля, выглянув на звук. – Неужели же вы не понимаете, что всё, что затеяла ваша подруга – бессмысленно? Александр никогда к ней не вернётся!

– И вам здравствуйте! – промурлыкала Тома, глядя на Элечку, как голодный геккон на жирную муху. – Не уверена, что понимаю вас! Видите ли… Арина вам неоднократно передавала свою глубокую благодарность, правда, опасалась, что затейник – Сашенька теряет их по дороге!

– Благодарность? – удивилась Эля.

– Ну, конечно! – Тома посмотрела на неё, как на глупую, совсем глупую курицу. – Арине он теперь абсолютно не интересен. Видите ли… она брезглива, и чужие гм… недогрызки не подбирает.

Эля вспыхнула. – Да как вы… как вы смеете! Кто вы такая, чтобы со мной так разговаривать! Да ещё ругаться на меня!

– Ругаться? Моя вы золотая… Да разве же я ругаюсь? Я терпеть не могу это делать. Мaт так вообще не употребляю, зато отлично умею им смотреть!

Тома резко обернулась и смерила Элечку медленным разбирающим на атомы взглядом. Этот самый взгляд чётко высказал мнение своей обладательницы о взбитых волосах, макияже с подведёнными глазами и губами, слишком вычурной воздушной одежде, домашних туфельках на каблучках, богато украшенных мехом, по пути отметив некие мелкие несовершенства внешности, абсолютно не заметные представителям мужского пола, но превосходно различимые взору внимательной наблюдательницы.

– Вы… вы… – возмутилась Эля.

– Что? – невинно поинтересовалась Томуся.

– Прекратите! Перестаньте так на меня смотреть!

– Милочка, вы перепутали себя с какой-нибудь средневековой королевой фей? Почитайте на досуге Гражданский Кодекс и успокойтесь! Смотреть на вас имеет право любой человек!

Тома, рассмеявшись, обошла оскорблённую Элечку и проследовала на кухню.

Если бы Эля была поумнее, то она просто ушла бы в свою комнату и дверь закрыла, но расчётливости в отношениях с мужчинами не хватило на то, чтобы понять, как себя вести с Томой, поэтому Эля рванула за ней, возмущённо восклицая:

– Что вам здесь понадобилось?

– Как что? Пообедать пришла! У меня подчинённые увлекаются диетами, а я их не люблю, знаете ли… Вот и решила обедать в мирной домашней обстановке. Вкусненьким!

Эле хотелось уйти, но ещё больше ей хотелось выгнать эту возмутительную бабу!

– Что вы делаете? – презрительно спросила она, когда Тома достала из пакета свои продукты. – Если вы всё это сожрёте, вы растолстеете!

– Аааа, так вы едой страдаете потому, что вес набираете? Понимаю… каждый судит по себе! Ну, докторской колбасе в краковскую не свернуться! – сообщила опешившей Эле Томуся, доставая оба упомянутых вида колбас и ловко их нарезая на собственной небольшой досточке, тоже приехавшей в пакете.

– Снаружи эльфа, а внутри, значит, троллиха? Опасаетесь, что она выберется?

Эля поперхнулась от возмущения.

– Чтоооо? Да это ты, ты разжиреешь! Станешь как свинья… – вся эфемерность Элечки отваливалась прямо-таки кусками.

– Да я бы и рада, милая, только вот, видите ли, я и тортики ем, – оповестила её Тома, добывая из пакета коробочку с пирожными, – И варенье, – за тортиком последовала баночка с вареньем, – И никак не толстею!

– Пшшшшшш, – донеслось разъярённое шипение от Эли. – Что ты собираешься делать с вареньем?

Она расширившимися от изумления глазами смотрела, как Тома изящной ложечкой с витой ручкой зачерпывает рубиновое варенье из банки и отправляет себе в рот.

– А что? Наше варенье, хотим едим, хотим, по дороге размазываем! – Тома со вкусом отхлебнула чай и откусила бутерброд с колбасой. – И да, лучше не хамите, девушка, а то варенье-то и по вам отлично можно размазать, если что…

Глава 17. Несовпадение стилей

Размазать варенье по ней Эле ещё никто не обещал, и она немного растерялась. Правда, её растерянность смыло бурным потоком возмущения, когда она увидела, что Тома открывает ЕЁ холодильник.

– Ты! Что ты там забыла? Там всё моё!

– Не забывайтесь, уважаемая! – Тома и покруче людей тоном могла останавливать, не то, что эту эльфо-выпендрюху, так что Эля затормозила меховыми тапочками как миленькая и аж присела. – Этот холодильник – совместная собственность супругов, то есть, если вы по разрешению неуважаемого мною Александра можете им пользоваться, то и я могу делать то же самое, благодаря позволению Арины. Вам ясно?

Она выложила в пластиковый контейнер остатки колбасы, в другой – пару недоеденных пирожных, и чуть их прикрыв, поставила в холодильник, предварительно шустро убрав всё содержимое одной из полок на другие.

Варенье она почему-то в холодильник не поставила, а бережно закрыв его крышкой, унесла в комнату и оставила там.

Уходя из «гостеприимной» квартиры, Тома заперла дверь в комнату на ключ, почему-то насмешливо покосившись на широкую щель под этой самой дверью.

– Ну, ты попала! – шипела Эля, добывая из недр своих сумок какой-то пластиковый пузырёк. – Вот я тебе устрою!

Она отлично умела пользоваться самыми экстремальными, пусть даже и неприятными приёмами по «чистке организма», считая, что детоксикация крайне полезна для здоровья, так что пузырёк со слабительными таблетками всегда был при ней. А что? Иногда нужна была интересная бледность и невесомость, отлично достижимая с помощью вот таких таблеточек.

– Главное, их принять заранее. Сильно заранее! – злобно прошипела Эля, вытаскивая пирожные из холодильника.

Она измельчила таблетки, потом растолкла их в мелкий порошок, и осторожно сняв верхний слой крема в пирожных, подмешала порошок в середину кремового слоя. После этого, как можно более незаметно, Эля пристроила пироженные верхушки на место.

– Ну, я над тобой повеселюсь! – злобно шипела Эля, закрывая холодильник.

Ах, если бы, сейчас её видел Саша! Красивое и милое, трогательное и нежное личико на секунду словно сползло, и на лице Эли проявилось коварное и хищное выражение, роднившее её со злобной крысой из мультфильма о Щелкунчике…

Правда, Саше и так хватило потрясений.

Конечно же, он плотно пообедал в ресторанчике около работы, но поужинать там же не смог – сильно задержался, и возвращался уже почти ночью. Нет, можно было бы заехать куда-нибудь и поесть, но Эля звонила уже почти непрерывно.

– Днём она позвонила в рыданиях и пожаловалась на Тамару, которая её оскорбила и угрожала ей, потом она позвонила ещё раз восемь… после шести я почти ничего не успевал, потому что она звонила, звонила и звонила… – тяжко вздыхал за рулём Саша. – Арина никогда так себя не вела! – невольно пришло ему в голову.

Невольно пришло, но окопалось и как-то не стремилось убраться…

– Жил себе спокойно, питался правильно. Никто меня не дёргал… А сейчас? – недовольно-голодный внутренний голос бухтел, ворчал и растравлял раны. – Да, Эля красива, элегантна, но… как бы это… чужой женой она меня устраивала гораздо больше!

Сейчас, когда уже не было необходимости защищать её от нападок матери и сестры, критический взгляд на достоинства жизни с его невестой снова вернулся и, прищурившись, начал крутить носом и намекать, что связываться с этой девушкой как-то неразумно…

– Ну, а что мне делать? – фыркнул Саша на внутренний голос, покосившись на себя в зеркало заднего вида.

– А если попытаться всё-таки вернуться к Арине? Ну, правда же… она уже должна была успокоиться, перестать так злиться! И вообще, людей надо прощать за ошибки! Тем более, что, если бы я ей был безразличен, она бы не подселила к нам эту свою Тамару!

Размышления о том, как бы ему лучше устроиться, совпали с возвращением домой.

Надежда на какой-то более-менее нормальный ужин вспыхнула в душе Александра, стоило ему переступить порог квартиры. Пахло умопомрачительно вкусно! Мысли о том, что Эля ему вообще-то не очень подходит, смылись моментально, унесённые великолепным запахом!

– Элечка, милая! Я вернулся! А что у нас на ужин?! – радостно воскликнул он, думая увидеть Элю, выглядывающую из кухни…

Правда, против его ожиданий, она вышла из комнаты и, всхлипнув, кинулась ему на шею.

– Саша, я так тебя ждала, так ждала. Что мне пришлось пережить! Ещё и вонь эта… Понимаешь, воняет оттуда! – она сердито кивнула на запертую дверь комнаты, которую заняла Тома. – Запах как… как в каком-то мерзком колбасном цеху!

Саша машинально покосился на дверь, потом шагнул на кухню и печально уставился на тарелку с отвратительной горкой брюссельской капусты и небольшим кусочком какой-то рыбы.

– Ты хотел поплотнее – вот, всё вкусное и на пару… – объявила Эля, обиженная на невнимание Саши к её жалобам.

– Дорогая… я как бы это… не ем вон ту зелёную пакость! – Саша брезгливо ткнул пальцем в противный ему продукт и тут же пожалел об этом – Эля пискнула, закрыла руками лицо, взметнулись одежды, даже, кажется, эфемерные крылышки укоризненно затрепетали, унося свою владелицу прочь от негодяя, так её оскорбившего.

Тут бы ему кинуться вслед, вымолить прощение, но он устал, был голоден, его дразнил потрясающий запах, который объяснялся крайне просто – Тома коварно оставила в комнате маленький обогреватель с поддувом, который приехал в её чемодане на колёсиках, а на него высыпала сухую приправочную смесь для начинки колбас… Смесь нагрелась, запах легко преодолел препятствие в виде двери, атаковал Элечку, а теперь и Шашулю…

Нет, если бы Эля не была так избалована вольготной жизнью с любящим её Олегом, и хоть немного задумалась бы о том, что уставшего после работы человека надо всё-таки накормить ужином… И что этот самый ужин может отличаться от её вылазок в модные рестораны, то, конечно, она бы поучилась готовить, выяснила, что именно нравится любимому мужчине…

Только вот не собиралась она интересоваться подобными глупостями. Зачем? Да и любимого человека у неё никогда просто не было – была дичь, которую надо было приручить, подчинить себе, заставить себя содержать, доставляя как можно меньше хлопот.

Элин стиль был загадочен, элегантен, слегка неуловим, самую малость, так, чтобы заставить за ней бежать. Бежать, пока не попал в хитрую ловушку. Вкусной еде места в этом стиле не было – приготовление такого было уделом «вульгарных», то есть простых, обыденных, повседневных и неинтересных женщин.

Именно по причине несоответствия Элиного стиля Шашулиным потребностям в питании и вышло так, что мерзкая зелёная пакость была им выкинута, рыба осмотрена и проглочена в одну минуту, а дальше голодный Саша полез в холодильник на добычу питания.

И узрел…

Где-то краем сознания он припомнил что-то про Тому, которая коварно приволокла какие-то омерзительные продукты и оккупировала Элин холодильник непозволительной вонючей пакостью, но все эти воспоминания рухнули при виде отличнейшей колбасы и пирожных.

Да, сочетание вышло странным, но его это не очень смутило – было так вкусно!

Колбасные запахи витали в воздухе, вдохновляя его на новые питательные подвиги… так что он и сам не заметил, как контейнеры опустели и последовали в мусорный пакет, вслед за «паровой» капустой.

Довольный жизнью и чуточку, самую малость смущённый от поедания чужих продуктов, Саша сидел и пил чай, проговаривая завтрашний диалог с Тамарой.

– Я ей скажу, что увидел продукты, не сообразил, что это её и выкинул их. Контейнеры одноразовые – упаковочные, которые в магазинах дают, так что никаких проблем! Нечего в мой холодильник залезать! Если скажет, что это он наш общий с Ариной, скажу, что это ещё доказать надо!

Эля напрасно ждала в тёмной комнате прибытия виноватого Александра. Правда, время проводила с пользой – переписывалась с «карпом», растравляя его интерес к своей особе. Но переписка подошла к концу, а Шашуля всё никак не шёл с повинной головой, так что она отправилась сама – ну, надо же уточнить, не потерял ли он совсем совесть!

– Ты поел? – холодно уточнила она.

– Да, Эль, спасибо! – благодушное Сашино настроение распространилось даже на склизкую рыбу, которую он заглотил. – Рыба была отличная.

– Милый! Нам надо поговорить… я не хочу видеть тут эту Тамару!

– Но мы же это уже обсуждали… – начал Александр.

– Да, я помню, но я придумала способ обойти эту проблему. Мы с тобой скоро будем свободны, и нам ничего не помешает расписаться! Можно даже справку купить… ну, что это надо сделать срочно. И тогда я буду твоей законной женой, и буду иметь право тут находиться, а она будет никем, и ты сможешь её выгнать!

Саша не подавился чаем только потому, что его уже допил.

Как-то идея столь спешной женитьбы его не порадовала. Он было уже собрался заявить о том, что им нужно насладиться спокойной жизнью без обязательств, как Эля проплыла к холодильнику, достала очередной пучок каких-то невнятных ростков и тут увидела, что Томина полка пуста…

– Ой, ты что, выкинул её продукты? Зачем? Я туда специально слабительного подмешала, чтобы она знала, как тут, в моём холодильнике всякий мусор разбрасывать!

Выпученные Сашины глаза Эля отнесла на счёт его возмущения Томиным поведением, так что вдоволь поплакалась «любимому» о том, как сегодня страдала от этой неописуемой хамки.

Стремительный старт Шашули с места и исчезновение его скромной особы в помещении, куда и короли пешком ходят, Эля никак не связала со своей «приправой» к пирожным.

Правда, раз на пятый начала что-то подозревать.

– Милый, с тобой всё в порядке? – нежный голосок вызвал у несчастной жертвы Элиных интриг желание побиться головой о стенку.

– Да, дорогая, видимо, мне просто не пошла пища на пару… – простонал Саша.

Его организм вовсе не хотел никаких насильственно-очистительных процедур, и в голову полезли всякие непрошенные мысли…

– Ну, так вот женись, а она обидится на то, что я её готовку не ценю, или ещё на что-то там, и решит, что вдовой ей быть приятнее, – рассуждал Саша. – И что? Дома вообще ничего не есть? Нет, понятно, что особо и нечего, но при таком раскладе и пить тоже нельзя! Чего-то я, кажется, попааааал!

Голодный, несчастный Александр, выходил из комнатки санитарного назначения, попадал в прихожую, благоухающую изысканными мясными деликатесами, сглатывал слюну и тащился в спальную. Элино обаяние на него тоже как-то действовало не очень – он почему-то инстинктивно испуганно отшатывался от любого её жеста. Так, что пришлось «найти» у себя признаки простуды и «испугаться» того, что он может заразить свою Элечку.

– Дорогая, я лучше в кухне на диванчике посплю, а то, мало ли… – сказал он, наконец.

Правда, там колбасой пахло ещё сильнее.

Наутро настроение Сашеньки было отвратительным, так что, когда он услышал скрип ключа в замочной скважине, оно стало ещё менее жизнерадостным!

Явление сияющей Томочки на пороге его кухни, повергло Сашу в состояние «счас просто изничтожу».

– Ой, Шашуля… доброе утречко! Как твоё ничего? Вижу-вижу! Цветёшь, волосы дыбом стоят, а в глазах такое доброжелательное гостеприимство? Аж приятно! – пропела Томочка.

– Че-го-те-бе-тут-на-до? – прорычал Александр.

Голодный, абсолютно не выспавшийся, с полностью очищенным организмом, пропитанный ароматом колбасы и с пустым холодильником, он выглядел крайне нелюбезно.

– Как чего? Не успела дома позавтракать, вот сюда забежала. Нет, можно в кафе, но я так люблю домашнее!

Она метнулась в комнату, откуда ей навстречу вырвался монолитный аромат колбас, вынырнула оттуда с баночкой варенья, чуть не с головой закопалась в пакет с продуктами и на столе появились яйца, свежая докторская колбаса, манящая невинным розовым срезом, небольшая сковородочка, небольшая пачка сливочного масла, коротенький поджаристый багет.

– Ты издеваешься? – неожиданно откровенно и горько спросил Саша.

– Да, а что? – так же откровенно улыбнулась ему Тома, взмахнув багетом. – Я очень-очень люблю перед завтраком закусить кем-то вроде тебя!

Топот Александра, рванувшего из кухни, вызвал на лице Томы улыбку. Короткий осмотр холодильника сделал её ещё шире.

Когда через пару минут Александра вынесло в прихожую уже одетого и с ключами от машины в руках, Тома приветственно помахала ему бутербродом и напутствовала словами:

– Хомячить чужое без разрешения – дурной тон даже у студентов в общаге! А не извиниться за это – и вовсе фу! Хотя… что ещё ждать от существа, которое даже не осознало, что творило последние несколько лет! Так что я тебя прощаю – на скорбных совестью не обижаюсь, но только на первый раз – потом буду страшно мстить! Удачного тебе дня, Шашуля!

Хлопок двери едва не вынес её на лестничную клетку и следом за этими странными звуками на кухню выплыла сонная и ничего пока не осознавшая Элечка.

– Ой, какие люди и уже в макияже. Ба, да он у тебя перманентный? Ну, конечно! И как я сразу-то не догадалась. Ты, главное, подновить его не забудь, а то, как слиняет краса-то ненаглядная… Как увидит очередной «Шашуля» натур-продукт, так и с копыт навернётся! А ну как ещё не женат будет на тебе? Или завещает всё-всё не тебе вовсе, а ещё кому-то!

– Мне всё равно половина достанется! – спросонья брякнула Эля. – В любом случае!

– Радость моя, ну, что же вы так безграмотны? В любом случае нельзя отказать в завещании иждивенцам – то есть несовершеннолетним, инвалидам, пенсионерам. Из первой категории вы уже выросли, во вторую разве что на корню отсохшей совестью можете попасть – но за это инвалидность не дают, а до третьей вам ещё далековато. Всех остальных через завещание вполне можно оставить с некоей обнаженной частью тела! Так что, думайте, милая! Думайте! Обидно будет положить кучу сил на какого-то типа, а потом ррраз и оказаться на улице без ничего…

Тома с аппетитом ела завтрак, пила кофе, выразительно заедая его вишнёвым вареньем, и насмешливо косилась на опешившую Элю.

– Люблю нести я свет и радость, дубинкой разгоняя гадость… – промурлыкала Тома, вымыв свою личную тарелку и убрав её в комнату. – А теперь меняем ароматизатор – разнообразие – наше всё!

Насыщенный упоительный аромат кофе, ванили и корицы наполнил квартиру после её ухода, вызывая желание немедленно кинуться к ближайшей кондитерской и скупить там весь ассортимент!

Правда, до Эли это дошло не сразу – она переваривала прощальную Томину фразу:

-Не скучайте, милая, я ещё и на ужин приду!

Глава 18. Дальний прицел

Томино семейство с недоумением восприняло её сборы «на ужин».

– Томуся, а зачем? – уточнил муж.

– Для релаксации! – исчерпывающе ответила Тома. – Можно на бокс сходить, но меня там ребята уже побаиваются… Говорят, что я так налетаю, что они морально сразу сдаются.

Муж Никита отлично осознавал, как ему повезло, что Тома свой характер воспринимает адекватно и заботится, чтобы от него невинные люди не страдали. В частности он, их дети, её родители, его мама, кот Вафля.

Поэтому он переглянулся с котом и покладисто кивнул:

– Хорошо, милая, тогда, давай я тебя подвезу. Могу подождать, а потом сразу и за нашими заедем к твоим родителям.

– Да, хорошая идея! – кивнула Тома. Детей сегодня забрала её мама, и они там баловались, пекли торт, перемазывая всю кухню кремом, ели торт, мешали родительскому псу слизать крем, вытирали его сами, потом скормили псу остатки крема из кастрюльки, потом мыли пса, короче, отдыхали по полной! – Я не очень долго! Пар выпущу и Аринку подстрахую.

– Подстрахуешь?

– Да… понимаешь, Арина – крайне порядочный человек, да ещё и спокойный, мягкий – опасное сочетание… Она сейчас вроде как уравновесилась, успокоилась, осознала, что из себя представляет её супруг. Короче, если он сейчас к ней сунется с темой возвращения перелётного гуся, то получит заслуженный пинок. А вот если это произойдёт через годик, она подзабудет плохое – это свойство порядочных людей. Он, накушавшись своей феечки, напомнит ей хорошее, поплачется, и вполне возможно, опять вползёт в её жизнь. А зачем Арине такое сокровище нужно? Нет уж… пусть она сейчас увидит всё это выступление. Так сказать, всё богатство спектра.

– А ты уверена, что это не фея виновата? Ну, знаешь, заморочила голову? – осторожно уточнил Никита, безукоризненно выводя машину с парковки.

– Четыре года морочила? Да потом… я же на них посмотрела. Он этакий… ухождун… ну, то есть с удобного маминого плеча женился на крайне удобной девушке, которая обеспечила ему должный уход. Порядочная, верная, уютная, честная. Хорошо ему было, приятно во всех отношениях. И он вёл себя хорошо, а почему бы и нет? Он же не злодей какой-то! Я вот даже уверена в том, что он об Арине заботился… Ну, в своём понимании заботился – скрывал свой роман, чтобы она не расстроилась. Это у нас такой тип на работе есть – очень похожее поведение. И сейчас он явно жалеет о том, что всё так вышло и будет не прочь вернуться!

– Вот уж радости-то… – проворчал Никита. Его отец в своё время вёл себя примерно так же, измучил мать, поэтому сам Никита такое поведение терпеть не мог.

– Именно! Так что я сейчас немного ускорю развитие его романа с помощью арома-кухонного хулиганства, а дальше он рванёт к Арине, у которой все её переживания вполне себе свежи. Так что сейчас попытка рассказать, как он страдает, и как она в этом виновата, провалится с треском!

– А она-то в чём виновата?

– В чём-то непременно! Кто-то же виноват! Но это ж не он – он не может! – рассмеялась Тома.

И она была права…

Саша не привык испытывать неудобства и дискомфорт… От природы обладая отменным здоровьем и нежно о нём заботясь, Александр нечасто сталкивался с ночами, проведенными в столь странных условиях, как прошедшая.

К тому же его очень смущал Элечкин подход к делу.

– Ничего себе жесты… взяла и слабительного подсыпала. Ну, пусть не мне предназначалось, но могло бы мне! Что-то мне это уже совсем-совсем не нравится!

Впрочем, Элечке ситуация нравилась ещё меньше!

– Придёт она на ужин… Чего она вообще сюда ходит? Может… может Сашина бывшая прислала эту кобру, чтобы она Сашу обратно в семью забрала?

Эля чем дальше, тем больше понимала, что Саша – не очень-то выигрышная карта. Однако игра с золотым карпом пока проходила на дальних рубежах, и для достижения хороших результатов торопиться было никак нельзя.

– Мне ж замуж надо, да чтобы из завещания не вычеркнули! – рассуждала Эля, вдохновлённая разговором с «коброй». – Короче, аккуратненько, тихонечко и мягонько! Поманили, отступили, поманили…

Нет, конечно же, можно было уехать в студию, но Эля даже не рассматривала этот вариант – во-первых, это надо свои деньги тратить, а тут её Саша содержит. Во-вторых, у неё столько вещей, что половина территории будет занята чемоданами, а Эля привыкла жить в комфорте. А, в-третьих, наличие соперника для мужчины типа «золотого карпа» действовало исключительно стимулирующе.

– Не каждого соперника, а именно предыдущего! – отмечала разумная Эля. – Вроде как карп-то, однозначно круче и лучше, но я ж девушка скромная, порядочная, верная… Не могу бросить Шашулю!

Она тоненько захихикала, словно где-то на липкой паутине в тайном лесу фей, задрожал сигнальный колокольчик, предупреждающий о том, что добыча уже попалась и скоро увязнет окончательно.

Эля, призадумавшись о стратегии поведения с карпом, всё-таки решила что-нибудь приготовить Александру.

– Ненасытная прорва! Сколько можно есть? Первый вопрос, чего на завтрак-обед-ужин! – ворчала она, раскладывая брокколи и кусочки сухой куриной грудки на тарелке. – Ну, на, на, подавись!

Пришедший с работы Александр разумно поужинал в кафе, но его опустошенный за предыдущую ночь организм явно сигнализировал о том, что это как-то маловато будет!

Стоило ему шагнуть на порог квартиры, как организм в этом уверился совершенно и абсолютно!

– Пахнет-то как… – умопомрачительный запах сладкой, нежной, воздушной выпечки, наполнил Александра предвкушением воссоединения с тем, что так волшебно пахнет, и каково же было его разочарование, когда выяснилось, что из всего этого из съестного имеется только запах, пергаментной сочности куробюст, и брокколи, которые он не любил даже больше, чем брюссельскую капусту!

– Саша, кууушай, – протянула Эля, сложив губы трубочкой. – Это вкууусно! – она подцепила кусок брокколи и, закатив глаза, с целью изображения восторга, принялась его жевать.

Саша, к счастью для себя, не успел высказать своё разочарование, потому что дверь в квартиру распахнулась, и дробный стук каблучков возвестил появление их соседки.

– Вы меня не ждали? А я – вот она! – возвестила Тома, появляясь на кухне.

– Уууу, какое… – оценила она содержимое Сашиной тарелки. – Элечка, а ну-ка подвиньтесь, а то я проголодалась, до дома не доеду. Тут поужинаю!

– А у вас что, мужа нет? – неприязненно уточнила Эля.

Тома, не отвечая на вопрос, усмехнулась и процитировала:

– И всё же снова мужа дома заведу,

Ведь кто-то нужен мне, чтоб доедать еду.

Эля гневно раздула крылья точеного носа и вдруг… по кухне поплыл такой удивительный аромат, от которого даже у неё возникло спонтанное желание срочно съесть то, что так пахнет!

Ни Саша, ни Эля не обратили внимание на то, что дивный запах кондитерской исчез – ещё бы, ведь Тома отключила свой «ароматизатор» и настежь распахнула окно. Сейчас ей не нужна была дополнительная ароматерапия, которая перебивала бы основное блюдо – свиные рёбрышки в винном уксусе с травами…

Она выкладывала рёбрышки из принесённого с собой контейнера на сковороду, напевала что-то мелодичное, переворачивала недопустимо ярко благоухающий продукт, с интересом наблюдая за дивными изменениями на лицах присутствующих.

Когда мимо Саши и Эли проплыло блюдо готового продукта, они совершенно одинаково потянулись за ним, и Тамара про себя усмехнулась.

– Что такое? Эля? Может, вас угостить?

Саша с азартом закивал головой, а Эля, опомнившись, и понимая, что её авторитет неуклонно катится с крутого склона вниз, с тем же азартом головой замотала!

– Ни в коем случае! Мы такого не едим, не травимся! – заявила Эля, старательно пропуская мимо ушей Томино сочувствующее высказывание:

– Когда несёшь чушь, главное не расплескать – облиться можно!

Александр продолжал завороженно смотреть на мясо, и Эля подёргала его за рукав, спросив с заметным нажимом в голосе:

– Да, Сашенька?!

– Эээээ, а я… – он сунулся было за мясом, но наткнулся на крайне многообещающее выражение Элиного лица, и померещилась ему старинная скляночка с каким-нибудь крайне интересным порошочком, который тонкой струйкой высыпается на его завтрашний ужин. – Нет-нет, спасибо, я, пожалуй, воздержусь!

– Да, я понимаю, – кивнула им обоим Тома. – Надо ж сохранить лицо, а то ещё личина проявится!

Она промчалась в комнату, пошуршала там чем-то, а потом быстренько выскочила из комнаты и помахав рукой Элечке, и закрыв свою территорию на ключ, стремительно удалилась, смешливо проговорив:

– У нас как в книге: «Налево – замок царицы Тамар, а направо – живой человек живет. Как туда залез и чем питается – непонятно». Я, конечно, не царица, но даже чисто географически верно получилось!

Она кивнула на дверь своей комнаты, действительно расположенную слева от кухни и несчастного Сашеньки.

Тома спустилась к машине мужа с добычей – целым пакетом отличных рёбрышек, заботливо сделанным из фольги, оставляя за собой разгром и запустение Сашиного сознания и его потрясение от Элечки, уверенно заявившей:

– Ну, я так и знала, что она сумасшедшая! Какой замок, какая царица? Какой человек туда залез и не питается! Да никакой царицы Тамары ваааще никогда не было!

– Это из «Двенадцати стульев», – слабо вымолвил Саша, с тоской зажевав брокколи. – И царица такая была – в Грузии.

– Ну, это мне неинтересно, я думала в Англии или Франции, но там точно никаких Тамарок не было! – уверенно кивнула Эля. – А почему ты не ешь курицу?

Саша в прострации едва не сказал правду – курицу он не ел, потому что её не попробовала предварительно Эля, но чувство самосохранения перекрыло его разговорные способности вставшей поперёк глотки брокколи.

Он долго откашливался, а потом принюхался, и чуть было не взвыл – пахло грибным супом!

– Ах, как Арина варит грибной суп! – думал он в полудрёме, – Нет… надо попытаться вернуться! К маме не хочу – там Галка со своим женихом… А Аринка… ну, наверняка она уже перебесилась!

Его уверенность стала тверже камня, когда он позвонил Тёме и выяснил, что Арина уже несколько дней как приехала домой, что настроение у неё отличное, что она даже поёт, когда приходит домой и начинает готовить ужин.

Александр не обратил внимания на то, что сын говорит сдержанно, неохотно. Подробности приходится прямо-таки вытягивать. Не до того ему было – он продумывал, как и когда лучше разговаривать с Ариной!

– Ну, понятно, что до этого дурацкого развода – зачем вся эта ерунда с делёжкой имущества и прочее? – рассуждал он.

А вслух уточнил: – А на выходные какие планы?

– На дачу поедем все вместе, – так же сухо ответил Тёма.

И Александр возликовал! Дача Арине всегда нравилась, там она успокоилась, пришла в себя.

– Вот я и приеду туда на выходные. Эле скажу, что командировка у меня, чтобы она своего бугая-Олега не натравила, пока я с Ариной не договорюсь!

Распланировав таким образом свою дальнейшую жизнь, Александр закончил разговор гораздо радостнее, чем начал его.

Тёма задумчиво покачал в руке смартфон и обратился к Дрёме, которая с любопытством его разглядывала.

– Чего-то мне кажется, что это жжжж, неспроста! Надо маму предупредить!

– Прррравильно думаешь, прррравильно! – согласно мурлыкнула Дрёма.

Тёме в последнее время пришлось много думать. Прямо-таки непривычно много.

– Вот, есть семья. Как в детской песне – папа-мама-я… А потом ррраз и оказывается, что папе-то и на маму наплевать, и на меня тоже. Вон как открестился – учёбу пусть мать оплачивает. Круто! Но ты ж сам обещал, что поможешь – это уже побоку, да? Ладно, едем дальше… Вот бабушка с дедом – «Ой, Тёмочка-Тёмочка, внучочек любименький», нет… что любименький-то оно понятно, но только когда внучочек управляем как маленький мальчик, у которого маршрут – детский садик-песочница – вкусное печенье с молочком у бабушки в гостях. А если внучок вырос, так сразу – «Покажи, с кем ты разговариваешь, что пишешь, и что у тебя в вещах…» Как-то оно не того… мне не нравится! Вторая бабушка и тётя – те тоже любят-любят… только я для их любви должен объявить, что мама у меня плохая-нехорошая! А просто так любить как-то не выходит, только с условиями. А мама? А мама просто рядом и всё! И принимает меня таким, какой я есть, и любит без списка на выполнение, и помогает… ну, если не учитывать поездку в горы. Но её лучше не учитывать – и правда, это уже наглёж был.

Думалось неохотно, с трудом. Хотелось не думать, а привычно пожелать и получить, но… Но процесс худо-бедно двигался в верном направлении, и это самое направление активно подсказывало, что нечестно такой сюрприз маме устраивать, умолчав о вопросе отца.

– Явно с той своей эльфийкой не всё гладко, так он домой захотел. А маме-то это нужно? – поинтересовался у себя Тёма, решив, что это уж ей думать, не ему.

Арина известие об интересе Александра к её планам на выходные восприняла довольно безразлично, машинально прикинув, где там лежит её боевая мясорубка? Не далеко ли убрана? А потом… потом подумала, и сообразила:

-Зачем мне мясорубка, если есть нечто, способное несоизмеримо больше обрадовать Сашеньку! Тем более, что Тома как раз говорила, что мечтает о пикнике на природе, пока осень красивая и зима не пришла. У неё двое детей, муж, кот… вот и приглашу их на выходные!

Неожиданный ответ. 19-1

Часто события складываются подспудно, выстраиваются из мелочей, вымащиваются словами, чьими-то незначительными поступками, даже взглядами…

Именно из-за недоуменного взгляда Эли Саша опомнился и сообразил, что если он говорит о командировке, то машину ему брать никак нельзя.

– Так ты на машине едешь в командировку? – подозрительно прищурившись, уточнила Эля.

– Да, конечно! – поначалу ляпнул Саша, а потом, спохватившись, что едва не прокололся, рассмеялся, хлопнул себя по лбу ладонью и сказал, – А! Ты про машину спрашивала? Нет, конечно, что же мне её, в поезд с собой брать? Я думал, что ты про сумку спросила! – привычно переобулся он в прыжке, даже не уловив иронию ситуации – раньше он врал жене, чтобы побыть с Элей, а теперь – врёт Эле, чтобы побыть с женой…

Нет, если бы не Элин муж-здоровяк с его угрозами, Саша, наверное, и не стал бы хитрить, но с учётом имеющегося громилы с мрачной физиономией, так ему показалось надёжнее, да и спокойнее.

– Это к лучшему, вообще-то! – утешал он себя, раздосадованный отсутствием под рукой машины – быть безлошадным он терпеть не мог. – Так Арина сгоряча могла бы опять накричать, потребовать, чтобы я уехал, а так – приеду я к вечеру в субботу на такси, машину отпущу… Ну, неужели же она захочет, чтобы я пешком по темноте шёл на станцию? А мне-то главное остаться! Дальше я уж её уговорю меня выслушать!

Так как поезд, на котором он, якобы, должен был уезжать «в командировку» отправлялся поздно вечером в пятницу, Саша вызвал такси, чтобы ехать на вокзал, а потом поехал к матери.

Оксана Борисовна только руками всплеснула, узрев у двери сына.

– Вы расстались с Элей или она сейчас придёт? – осторожно уточнила она.

Зато, когда сын изложил ей свои планы, она охотно его поддержала.

– Ты молодец! Не могу сказать, что мне нравилась твоя Арина, но в сравнении с этой… ну, ты понял, какой, Ариночка – просто золото!

О том, что это золото разом решает их проблемы с жильём и кучей прочих хозяйственных вопросов, Оксана Борисовна тактично умолчала.

А когда Саша, сытно и обильно поужинав, мирно уснул, Оксана Владимировна сделала свой вклад в завтрашнюю эпохальную встречу – позвонила невестке.

– Аришенька, девочка моя, как ты там?

– Отлично Оксана Борисовна, просто прекрасно! – жизнерадостно откликнулась Арина.

Она и правда превосходно себя чувствовала – они с Артёмом и Дрёмой приехали на дачу, вкусно поужинали, а когда Тёма отправился пройтись, Арина с удовольствием устроилась на веранде, завернувшись поверх куртки в тёплый плед – так ей было уютнее.

За пазухой мурлыкала счастливая Дрёма, в доме было тепло и хорошо пахло, ясные и холодные осенние звёзды ровно сияли с тёмного неба, и это зрелище действовало почему-то исключительно умиротворяюще. Так что почти бывшей свекрови она сказал чистую правду.

И та тут же испортила ей настроение!

– Аришенька… я вот о чём хотела с тобой поговорить… Ты же вот даже в церковь сходила! Ну, ты же помнишь, да? Надо прощать людей! Это наш долг! – уверенно проговорила свекровь. – Надо-надо, девочка моя… я понимаю, что он, дурачок этакий, тебя обидел, но простить-то надо! А то и тебя не простят, если что…

Нет, Арина на такие разговоры не собиралась поддаваться, но свекровь не успокаивалась… нет, она не кричала, не ругалась, а просто тихонько, капля за каплей долбила по совсем недавно обретенной уверенности и устойчивости, упирая на то, что это неправильно и очень нехорошо – не прощать. А если уже простила – не пущщщать обратно.

– Ты же сама посуди! Это ж везде написано! И человеку не простившему – самому плохо! А это что значит, девочка моя? Значит, ты только не торопись, подумай… это значит, что надо простить! Надо, милая… А простив, и дальше подумать, как жить… Если простила, то, знаешь, как говорят? Кто прошлое помянет… А раз так, надо и шанс новый человеку давать.

Дрёма обеспокоенно выглянула из-за отворота куртки и пледа – тут же учуяла, что спокойствия и тихой уютной радости у хозяйки как и не бывало!

Арина сжала смартфон, удивляясь, и как он ещё не треснул в неё в руках?

– Оксана Борисовна, я не хочу об этом говорить! – твёрдо сказала она.

– Милая моя девочка… я понимаю, что тебе больно, но ты даже можешь в церковь сходить и спросить, надо ли Сашеньку простить? И послушать, что там тебе священник скажет. Ему-то ты поверишь! – уверенно заявила свекровь, аккуратно закруглив разговор.

Глава 19. Совершенно дивное место

– А вот возьму и схожу, и спрошу! – вдруг решила Арина, покосившись на погасший экран смартфона. – А то как-то странно получается… ну, простить-то надо, понятно, но кто сказал, что из-за этого надо на граблях с утра до ночи танцевать?

Уже и Тёма, дойдя до леса, вернулся домой, и Дрёма намекающе прыгнула на кровать, а Арина всё думала о разговоре.

– Ну, понятно – небось, Сашенька ненаглядный решил, что ему с его эльфой жить разонравилось, оповестил об этом и о своём завтрашнем визите на дачу матушку, и та бросилась в атаку, только вот про прощение и правда… как-то непонятно выходит!

Утром, воспользовавшись тем, что гости собирались приехать часам к двенадцати, а до этого Арине надо было в магазине у станции кое-что из продуктов купить, она поехала за продуктами, а потом взяла, да и остановилась у храма.

Там как раз закончилась утренняя служба, пахло изумительно – каким-то лёгким запахом цветов и, кажется, виноградом. Совершенно нежданный запах…

– А! Наверное, это так ладан пахнет! – догадалась Арина.

Священника она увидела быстро – и звать не пришлось. Он сам вышел к прихожанам.

Арина подождала, когда он освободится и несмело подошла.

Он тут же её узнал, вопросительно глянул в лицо.

– Батюшка… я не понимаю о прощении! – заторопилась Арина, – Помогите разобраться, а? Вот свекровь говорит, что мы прощать должны.

– Постараться простить должны, да, – согласился отец Михаил.

Арина невесело кивнула и продолжила:

– А простить, это что, значит, пустить обратно? Ну, это я про мужа… Простить и всё-всё забыть?

– Вот уж нет… – против всех ожиданий покачал головой священник. – Пустить обратно – это если вы не просто простили, а ещё и сами так решили – заново попробовать, дать шанс.

– А как же тогда? Ну, что такое простить? Я вроде и не сержусь на него… ну, так чтобы ненавидеть, что-то плохое желать. Ну, пусть живёт, как может. Мы же всё равно не чужие – сын у нас, да и жили вместе много лет… И неплохо жили, – Арина старалась быть с собой честной. – Только вот забыть-то я всё равно не могу! Значит, не простила?

– Ну, давайте разбираться… Вот если у вас кто-то деньги украл, он вас обидел? Виноват перед вами? Да! Точно! И обидел, и виноват. Через какое-то время вы сумели его простить. Замечательно! Но вы же не будете ему снова деньги доверять – вы же помните, что он может украсть, правда? Это нормально, это обычный здравый смысл, и никто не требует вас раз за разом терять память и соблазнять этого воришку, вручая ему свои деньги. Нет, если воришка реально раскаялся, реально изменился и заслужил ваше доверие – это уже другой вопрос. И вопрос именно о доверии, а не о прощении.

Священник покосился на Арину, кивнувшую ему – подобное соображение её тоже смущало.

– Простить – это когда вас на Суде Господь спросит, виновен ли перед вами в чём-то этот человек, а вы уверенно скажете, что не виновен! Что вы его за всё простили, и никакой вины перед вами у него нет! – негромко и очень серьёзно ответил ей священник. – Не таить обиду, а отпустить и обидчика, и себя с миром. Понимаете?

Он внимательно посмотрел на Арину и тихонько ей улыбнулся,

– Мне кажется, что вы понимаете… А вот про то, что вам надо заново с этим человеком начинать отношения, про это, извините, нигде ничего не сказано! И, опять же, нигде не сказано, что нужно поддаваться гммм… разным манипуляциям… Мы Богом созданы свободными, и только мы сами должны решать, как нам жить – за каждый шаг своей жизни мы сами отвечать будем.

Священника кто-то окликнул и он, доброжелательно кивнув Арине, отошёл, а она неторопливо огляделась.

Арина стояла в небольшом старом храме, залитом осенним солнцем, и это было странно – свет был практически осязаемым. Почему-то его потоки были видны в воздухе, и казалось, что их можно рукой потрогать.

– Наверное, это из-за ладана… а может, это просто свет тут такой… необычный, – подумала она. Настроение не просто было хорошим, нет, оно стало замечательным.

– Я даже не помню, когда я последний раз чувствовала себя такой свободной! – сообразила Арина.

Это ощущение не прошло и на улице, и когда она подъезжала к дому, и когда встречала гостей…

– Классно выглядишь! У тебя как будто глаза светятся! – заявила довольная Тома, выходя из машины с толстенным котом на плечах, – А я счас жаловаться буду! Меня коварный тип по имени муж за руль не пустил!

– И хорошо, что не пустил! – флегматично отозвался Никита. – Вафлю всё равно кроме тебя никто удержать не может.

– Аааа, тогда прощаю! – тут же расслабилась Тома. – Надо было сразу пожаловаться! Хотя бы Вафле!

– Или просто меня спросить, а не метать всю дорогу молнии! – мягко улыбнулся Никита и объяснил Арине, – У нас кот дико ненавидит машину, поэтому или орёт, или воет, или по потолку ходит.

За его спиной из машины вывалился разноцветный клубок, образованный двумя детьми.

– Так, приведите себя в порядок! Вы ж ещё с Арининым сыном незнакомы! Что он о вас подумает? – шикнула на отпрысков Тома. – Артём, это вот Слава, а это Варя. Славик, сними с себя сестру, почему она на тебе висит?!

– Мам, она не снимается! – пропыхтел девятилетний Славка. – А ещё кусается и рычит!

– Варя, почему ты висишь на брате? – c искренним интересом уточнила Тома.

– Патамуфта я Вафффля и счас его укуфу! – уверенно, правда, немного невнятно, ответствовала пятилетняя Варя, слегка прикусив ухо брата.

– Аааа, ну, тогда понятно! Слав, раз так, ты вполне можешь съесть Варину порцию торта. А ей мы положим сухого кошачьего корма, – пожала плечами Тома, осмотрев дочку, моментально вернувшуюся в нормально-девочкино состояние. – Арина, не пугайся. Они – люди разумные, договориться всегда можно. Главное, знать, как!

Арина покосилась на Тёму, которого до некоторой оторопи впечатлили отношения брата и сестры, и подумала, что её сын, пожалуй, тоже становится разумным человеком.

Через час участок звенел смехом, благоухал бесподобным запахом шашлыков, шуршал листьями, разлетавшимися от резвых ног в ярких резиновых сапогах, и жизнерадостно хлюпал лужами.

Тёма, снизошедший до возни с детьми, неожиданно втянулся в азартное перебрасывание мячом, кот Вафля, познакомившийся с Дрёмой, степенно направился куда-то за дом, где был представлен местному приличному котообществу, а Арина и думать забыла о коварстве Оксаны Борисовны – ей просто было хорошо.

Впрочем, хорошо было и Томе с Никитой.

– Слушай, какое место… совершенно дивное! – осматривалась Тома. – И от станции не очень далеко, но и не слишком близко, и магазины там есть, и посёлочек небольшой. И озеро есть, и леса вокруг… Никита не смотри на меня так! Таким умоляющим взглядом смотрит только соседский бассет и наш Вафля, когда изображает умирающего с голода, аж тричасанеевшего котика!

– А я у них уроки брал! За плату, между прочим! – оправдался Никита. – Тома, ну, подумай о даче, а? Вот смотри, как тут всем хорошо!

– Странный ты, право же, человек! Им тут хорошо, конечно, а каково будет окружающим? А?

– Милая, не преувеличивай! Они нормальные дети!

– Они – мои дети! И все в меня! – с гордостью сказала Тома. – А я отлично помню счастливые слёзы на глазах бабушкиных соседок, когда я в детстве с дачи уезжала…

– Да, может, ещё и обойдётся… – не унимался Никита, с наслаждением вдыхая свежий прохладный воздух.

К вечеру Тома слегка смягчилась.

– Ну, может, и ничего… – рассуждала она, глядя, как умаявшиеся от беготни дети уснули в кресле. – Может, и стоит попробовать!

Она сидела рядом с Ариной на крылечке, гладила Вафлю и рассуждала о том, какой бы она хотела участок.

Когда у забора остановилось такси, Арина и Тома переглянулись.

– Я сейчас пледиком прикроюсь! – прошипела Тома. – Если он меня увидит – свалит сразу же, а потом опять будет ездить и тебе голову морочить!

– Да я уже особо и не заморочусь! – уверенно ответила Арина.

– Это да, а нервы? У тебя что, лишние имеются? Будут лишние – скажи мне! Я найду, куда их пристроить! – оживилась под пледиком Тома.

– Ариночка! – негромко окликнул Арину из-за забора голос её почти бывшего мужа, – Арусяяя!

– Вот же… дождался, когда такси уедет, типа, я его пожалею и тут оставлю, – прошептала под плед Арина.

– Да мы его тут сейчас все пожалеем! – раздалось в ответ, и Вафля, сидевший рядом с пледиком и Дрёмой, явственно ухмыльнулся. Он-то был в курсе, что именно сейчас ожидается!

Арина постаралась принять как можно более серьёзное выражение лица и отправилась открывать калитку.

Глава 20. Проводы с сюрпризами

Александр, отпустив такси, уверенно шагнул к забору,

– Ариночка, Арусяяя! – позвал он.

Невольно возникшая ассоциация собственного появления и какой-то древней истории про блудного сына, заставили его усмехнуться. Правда, он быстро прогнал усмешку с лица – всё-таки призрак вращающейся над головой Арины мясорубки в памяти был свеж и бодр.

Правда, Александр кое-что всё-таки забыл, а что-то и вовсе не учёл…

Когда блудный сын возвращался к отцу, надежд на то, что отец примет его именно как сына, у парня не было… Знал он, что виноват. Знал и получил от жизни причитающийся ему пинок. Понял, что никому не нужен, вот и пошёл назад. Нет, не как сын пошёл, а в слуги наниматься.

Да и потом, жена, который ты изменял несколько лет, это не нежная мать и не любящий отец – иные отношения, иная ответственность. Для неё ты не ребёнок, которого хочется простить за любой проступок, защищая от бед, а тот, кто вообще-то должен сам защищать. Ну, так… в каноническом смысле.

Короче, Александр, в своём походе к Арине, не имея настоящего понимания того, что он мягко говоря, сильно не прав, и ожидая от жены истинно родительского всепрощения, шансов не имел ни малейших. И был об этом совершенно не в курсе.

Узрев Арину, он состроил на лице виноватую улыбку и начал:

– Родная, я понял, что так виноват перед тобой! Прости ты меня, дyрaкa!

На его взгляд, сказано было сильно!

Жена, однако, раскрывать объятия или, напротив, припадать к мужественной груди Александра, отчего-то не торопилась, смотрела скептически и изучающе, а к её ногам подобрались две кошки – изящная серая и очень упитанная рыжеватая, внимательно к чему-то прислушивающаяся.

– Арусенька, милая, ну, что ты? Ты же знаешь, что я без тебя жить не могу! – объявил Александр, косясь на чрезвычайно презрительные морды кошек. – О! Ты ещё одну кошку завела?

Он хотел было пошутить про тренировку жены на переход к её разведённому состоянию, но счёл, что это неразумно, вот и не стал это говорить. Правда, ситуация его начала нервировать. Он был абсолютно уверен, что Арина будет сразу более сговорчива.

– Аринушка, родная, милая, ну, прости ты меня! Что мне, на колени перед тобой стать? – уже с некоторой досадой произнёс Александр. – Мне без тебя так плохо! Сама знаешь, что ты – это всё, что у меня есть! Мне даже поговорить-то не с кем без тебя!

Кстати, это была чистая правда. Саша привык проговаривать все свои проблемы и сомнения с женой, как-то они после этого казались не такими сложно-сомнительными и страшно-проблемными. С Элей на производственные темы было не поговорить – она бы в обморок упала от изумления, а маму такие вещи просто не интересовали.

– Арина, прости! – умоляюще воззвал Саша и получил долгожданный ответ.

– Хорошо!

– Что хорошо? – не понял он.

– Как что? Хорошо, я тебя простила! – Арина ответила спокойно, чуть пожала плечами, и собралась было прикрыть калитку, но Александр остановил её руку.

– Погоди… и это всё? – изумился он.

– Ну, да… а что нужно сделать? Ты попросил, я простила.

– И что дальше?

– А дальше… иди себе, Сашенька, с миром! – Арина посмотрела на мужа, как на совершенно чужого человека, да ещё и малознакомого ко всему прочему.

– Как это иди с миром? Да разве это прощение? – всерьёз возмутился Саша.

С его точки зрения, жена должна его обнять и повести к дому, в светлое уютное тепло, к умопомрачительному запаху шашлыков, пирогу и чаю. А тут что? Нате вам ваше прощение и пошёл вон? Ээээ, нет, так дело не пойдёт!

– Если ты простила, то почему ведёшь себя, словно мы чужие? – выдвинул он вполне обоснованную, с его точки зрения, претензию.

-Мяяяяя! – сказала упитанная рыжая кошка и шагнула вперёд,

– Отстань! – велел Саша и отодвинул кошку ногой.

– Мяяуууу! – кошка ещё настырнее потянулась к ноге, и Александр раздражённо оттолкнул её, не обратив ни малейшего внимания на шорох, раздавшийся справа у забора.

Нет, в нормальном настроении и состоянии, он бы и не подумал пинать чужих кошек, но сейчас он как-то занервничал.

– Да брысь ты! Арина?

– Саш, я тебя простила, но это никак не означает, что я буду с тобой жить дальше! Ты сам сделал себя чужим, – пожала плечами жена, – И не трогай кота! Он ничуть не виноват в твоих похождениях.

Она снова начала закрывать калитку, но Александр уверенно остановил её.

– Нам надо поговорить! – заявил он.

– Мы уже поговорили, а у меня гости, уезжай, пожалуйста!

– Ах, гости у тебя? Я тут страдаю, мучаюсь, а ты с гостями развлекаешься? Небось, с мужчиной? Может, познакомишь? – он злился и распалял себя вполне успешно.

Арину разобрал смех.

– Вот уж что тебя никак не касается, так это мои гости. Тем более, что ты не рад будешь встрече!

Ревность полыхнула как костёр! Как это? Ему, значит, от ворот поворот, а тут какие-то непонятные люди, да?

– И ты, готова выгнать меня ночью, без машины, в холод, только чтобы тут развлекаться? – Александр был потрясен таким поведением.

Впрочем, ещё больше он оказался потрясен смехом Арины.

– Саш, ты меня убил просто… осенним морозом и тёмной тропою идёшь ты на поезд, и жуть за тобою! – сквозь смех выдала Арина. – Я так стихи начну писать…

Она ещё смеялась, когда почти бывший муж, пылая гневом, решительно зашёл на участок и осмотрелся.

– Ну, и где он? В доме?

Тома хрюкала от сдерживаемого смеха, прикрывшись пледом на скамейке.

– Ну… я прямо знаю, что сейчас должно быть! По закону подлости выйдет Никита – меня искать!

И точно… входная дверь открылась, и на веранду выдвинулся здоровенный Никита, вооружённый глобальных размеров блюдом с мясом.

– Девушки, я не понял! Ну, и где вы все? Мы с Тёмкой уже заждались!

– Ах, вот оно что? Мы с Тёмкой! Ты уже и сына с ним познакомила? – взвился Саша, никак не ожидавший такого поворота событий, несмотря на все свои подозрения.

Праведный гнев обманутого в лучших побуждениях человека возгорелся ещё ярче.

И тут его остудили… нет, даже не остудили, а практически утопили океаном ледяного разочарования!

Уютно-пледный свёрток на скамейке развернулся, и оттуда мимо опешившего здоровяка с мясом к Саше скользнула та самая неописуемо вредная, язвительная и гнусная баба, которую Арина подселила в его двушку!

– Ой, какие люди! Шашуляяяя! Ты туууута? А чего так по-простому, без спутницы жизни, без эльфы? – пропела ему в лицо Тамара. – Ты с моим мужем знаком? Нет? Надо срочно исправлять ситуацию! Это вот Никита, а это – почти бывший муженёк нашей Арины, который вдруг решил, что у него тут права какие-то имеются…

Нет, дело для Александра обошлось бы более-менее мирно – ну, обиделся он в лучших побуждениях, ну, жена простила, но послала, ну, прогнала пешком на станцию в темноту и холод, да ещё с сумкой вещей. И даже шашлыком его не угостили! Ну, вредная Тамара объявилась… Да, все неприятно, но без особых последствий, но…

Тут вмешалось это самое «но», и даже не одно!

Для лучшего понимания событий, нам надо бы уточнить, а кто такой кот Вафля…

Досье:

Кот Варфоломей. Для своих – Вафля. Характер нордический, темперамент флегматичный. Жизнь до попадания к Тамаре – тяжёлая и страшная.

Особенности – очень боится машин и терпеть не может, когда на него замахиваются ногами. Сдерживается до последнего – из-за характера и темперамента. Когда сдерживающие факторы заканчиваются, можно закапываться сразу – откопает, догонит и вдоволь отыграется!

Вафле в гостях вообще-то понравилось. Да, проклятая машина, будь она неладна, но зато потом – такая благодать, что он даже перевозку эту вонючую и гремучую простил.

Опять же общество.

Вафля коллектив любил. Так как активный поиск партнёрши был для него уже неактуален, он предпочитал приятное общение в плане обмена новостями, сплетнями и просто милым трёпом на мявлике.

Кошка Дрёма ему понравилась – спокойная и вежливая, а когда подтянулась местная аристократия – коты Фёдор, Эдик, Клиф, Полосатость и Гнусь, он от души намявлился, сидя на освещённой осенним солнышком полянке за домом.

Именно там, в ходе обмена мнениями, коты и выяснили, кто ещё собирается приехать, зачем, почему, и отчего этот визит не очень-то радует хозяйку Дрёмы.

– Обидел он её, бросил! – рассказывала Дрёма. – Сильно-сильно! Она как замёрзла внутри, и сил не было…

Коты понимающе переглядывались. Все прекрасно знали, как это… когда бросают и сил вдруг не остаётся, словно тебя поглощает ледяная корка.

– А теперь хочет, чтобы было всё-всё как раньше. И я ему наверняка мешать буду.

– Никуда она тебя не выкинет! – авторитетно заявил Фёдор, – Не такой человек!

– Да и не собирается она его обратно в дом пускать! – добавил Вафля. – Они с моей хозяйкой говорили… и моя уверена, что лучше пусть он приедет сейчас, чем когда она, – кивок в сторону, где слышался Аринин голос, – Позабудет всё плохое. Моя Томуся мяучит, что Арина эта самая очень добрая, а таких защищать надо! Так что Томуся защитит!

– Ну, а мы проводим! – плавно потянулся угольно-чёрный Гнусь, которого Александр прошлым летом прилично пнул. – Мы-то всё помним!

Вафля вызвался пойти в разведку с Дрёмой просто потому, что ему было любопытно, куда это делись его котята? Нет, это, конечно, Томусины котята, но всякому коту понятно, что таких котят надо держать под неусыпным котоконтролем. А проще говоря, Вафля Томиных детей обожал, а они отвечали ему полнейшей взаимностью. Это они друг с другом могли устраивать бурную возню и вопить, как стадо гиббонов на утренней зорьке, а с Вафлей они возились исключительно нежно и ласково.

Когда кот заподозрил, что дети нашли какую-то дыру в заборе и собираются выбраться на улицу, он сделал вид, что заинтересовался пришельцем, и потянулся было выглянуть за калитку. Пришелец его отодвинул…

Это было неправильно. Но характер с темпераментом шептали в оба уха о том, что этому самому чудику и так достанется, чего на него ещё вафлесилы тратить?

Правда, оба переговорщика быстро заткнулись, когда Вафлиного бока коснулся кроссовок мерзяка! Нет, не сильно, разумеется, ещё чего не хватало! Но…

– Как он посмяяяяуууаааа? – уточнил у себя Вафля. – Сдуряяяяууувааа?

Он даже не стал преследовать пакостного типа – уселся на дорожке, пытаясь успокоиться и вспомнить, куда же он шёл, когда наткнулся на этого… пинателя?

Шорох в кустах у забора заставил его спохватиться! Котята без сомнения были важнее всех мердяков мира!

Кот отправился было к забору, и тут от дома раздались громкие голоса:

– А твой муж знает, что ты в чужой квартире людям жить мешаешь?

– Мой муж про меня всё знает! Даже то, что иногда надо не расчёсывать мне нервы, отойти в стороночку, и дать мне в руки что-нибудь потяжелее. Милый, вон, топорик как раз подойдёт! За что топорик? За намёки, Шашуля, за намёки!

– Томуся, давай я его сам выкину, а? – с надеждой высказался Никита.

– Дорогие мои, позвольте я сама! У меня тут есть отменная многофункциональная мясорубка! – рассмеялась Арина.

А потом подошла ближе к разъярённому неудачей Александру и сказала:

– Саш, уходи! На заседании суда по разводу нам придётся увидеться, а так больше видеть тебя я не хочу. Я тебя действительно простила и… иди с миром! Прошу тебя, иди и не нарывайся, пока я в тебя действительно чего-нибудь не швырнула, раз ты слов совсем не понимаешь!

Александр развернулся, чуть не бегом направился к калитке и, налетев на Вафлю, снова попытался его пнуть!

Это было ошибкой роковой, непоправимой и имеющей глобальные последствия, потому что упитанный, ленивый, флегматичный Вафля моментально превратился в концентрированный котообраз Варфоломеевской ночи и кинулся на обидчика.

Александра от травм спасла только здоровенная сумка с одеждой, которой он сумел прикрыться как щитом, защищаясь от нежданного тигронападения.

Он в два прыжка достиг калитки и… вылетел оттуда вперёд головой, просто потому что внезапно споткнулся о мальчишку, весьма умело метнувшегося ему под ноги.

Но и это было не всё – оглушающий рёв:

– Вафлю бить нельязяяяяяя! Ты плохой, злой, негодяяяяй, котика обииидел! – который выдала исключительно примерного вида пятилетняя девочка, воздвигнувшаяся над упавшим Александром, несчастного почти оглушил.

На тихой дачной улочке начали загораться окна домов.

– Злой! Нехороший! Вафелькаааа, мой Вафелькаааа! – пищала девчонка, крепко вцепившись в кота.

Александр хотел было возмутиться, но к нему подскочил мальчишка и прошептал:

– Дядь… вы лучше бегите быстро-быстро! У меня сестра цепкая, но, если Вафля вырвется, он вас пoрвёт и сoжрёт!

Александр разумно стартовал из позиции «почти лёжа на земле» так, словно он в соревнованиях участвовал.

Правда, даже всё произошедшее его не научило… Отбежав на приличное расстояние и узрев рядом с фонарным столбом в освещённом круге пожухлой травы бесстрастного чёрного кота, он поискал, что бы кинуть – просто от отвратительного, неописуемо мерзкого настроения! Нашёлся обломок кирпича. Александр даже замахнулся, но кот, пристально за ним наблюдавший, канул в темень.

-Мышак наш!  – прокомментировал чёрный Гнусь.  – Последнюю проверку провалил. Провожаем?

-Ррразумяяяется!  – кивнул Фёдор.  – С мявом и сюрпряяяузами!

Глава 21. Тихо-мирно в жутком лесу

Чего бояться взрослому, сильному, здоровому мужчине, когда он идёт себе тихо-мирно по лесной дороге на станцию? Причём идёт не в лютый мороз, а осенью.

Да вообще-то ничего и не надо… Местность знакомая, не глухие леса с тиграми, медведями и волками, и уж тем более не какие-нибудь джунгли с крокодилами – обычная дорога от обычных дачных участков.

Правда, настроение у Александра для его обычно уравновешенной и довольной жизнью натуры, было необычно мерзкое!

– Да что она о себе думает? Да как она посмела! Кому? Кому она кроме меня может быть нужна? Разумеется, она об этом и не подумала! А может, начиталась всякой глупости и решила, что за ней сейчас очереди выстроятся из желающих на ней жениться!

Саше и в голову не пришло, что Арина об этом как раз думала и поняла, что ей как-то никто и не нужен. Не будет больше никого – и ладно, но держаться из-за этого за человека, при мысли о котором у неё тошнота начинается, она точно не будет!

– Не хочет она меня видеть, ну, надо же… жена… тоже мне! Простила она меня! Да нужно мне такое от тебя прощение! – заорал он, обернувшись в сторону дач.

– Уууууууааааууууу! – откликнулся чей-то вой… низкий, леденящий душу.

– ЭЭээыыыыыууууу! – дополнил его собеседник.

– Иииирррраааааййй! – продолжил третий кто-то, но уже с другой стороны дороги.

Такого ответа Саша никак не ждал. Да он вообще никакого ответа не ждал – просто выпаливал в пространство свой гнев на дyрy-бабy, столько лет притворявшуюся вменяемой, милой и спокойной. Так что на такой отклик пространства Александр однозначно не рассчитывал и теперь нервно закрутил головой, пытаясь понять, что это за звуки?

Дачей они владели уже несколько лет. Ну, то есть Арина владела. Но никогда ничего подобного Александр в окрестных лесах не слышал!

– Да я тут пешком и не ходил… – как-то отстраненно подумал он. – Да что за ерунда! Кто здесь может водиться?

Судорожные размышления о том, кто же тут может так завывать, прервались новой порцией звуков.

– Ууууамвамвамвам-вввам! Ууууавмвамвамвам-вввввам!

Александр застыл как вкопанный – такого он ещё не слыхал.

В голову полезли всякие нехорошие мысли о разных не очень материальных существах, которые запросто могут это… ам-ам-вам сделать!

Фильмы ужасов он посматривать иногда любил, включая их на собственном ноутбуке – Арина такого терпеть не могла.

Непрошенные образы всяких страшных существ из просмотренного, старательно зацарапались в голове, силясь выбраться из его воображения и памяти, заставить сердце колотиться ещё сильнее, упиваясь адреналином и страхом человека.

– Ээээ, кто тут? – неловко и неожиданно сипло проговорил Александр.

– Уууууяяяяяввввв! – раздалось совсем близко, и именно этот последний звук пробудил в памяти какие-то знакомые ассоциации.

– Коты? Так коты вопят! Ну, точно! Это где-то собрались несколько блохастых паразитов и орут друг на друга, а я аж почти испугался! – громко сказал Александр, радуясь, что его страх, поджав хвост, удирает без оглядки, а загадка разрешилась так элементарно просто.

– Нет, ты ж посмотри… мы блохастые паразиты, да ещё и орём друг на друга! – беззвучно усмехнулся Фёдор.

– Наглый, да? – мрачно заявил Гнусь, который ощутил, что имя ему дали не просто так и вся его натура просто-таки жаждет это доказать.

– Наглый, – согласился Фёдор. – Дурашка, мы не друг на друга орём…

-А на тебя, мышак недогрызанный! – закончил Вафля, который, попав в осенний лес, просто преобразился. Рыжий упитанный кот как-то подозрительно стал напоминать миниатюрного тигра, неслышно перетекающего над рыжей листвой.

– Крууупненький такой мышак! – согласился кот Клиф, похожий на Вафлю цветом, правда, значительно менее обширный в районе живота.

– Так это и хорошо! – с видом знатока заявил Гнусь, и пояснил – Большому мышу и пасть радуется! – он выразительно клацнул зубами.

Коты, в отличие от неразумного Александра, свои возможности отлично знали, посему смотрели на дичь снисходительно, а она, то есть дичь, топала по дороге лапами задними и хлопала лапами передними.

– И чего это он там скачет? – прищурился Гнусь.

– Нас пугает! – просветил приятеля Фёдор.

-Мне смешно! – закашлялся Гнусь, глядя на забавного типа. – Дурик, да кто ж так пугает? Вот, смотри, как надо!

Он одним прыжком вылетел на дорогу, в полёте подняв дыбом всю шерсть, прижав уши, изогнув спину и хвост, став разом гораздо больше.

Первобытной жутью повеяло от небольшого, в сущности, животного, которое яростно сверкая глазами, завопило на какой-то немыслимо высокой ноте, переходящей в угрожающий низкий рык

Александр осознал, что на него нападают, и заорал в ответ.

– Да пшел ты, кошак ненормальный! Чё привязался! – и замахнулся сумкой на чёрного кота.

Нет, он бы прибил кота – сумка была не очень-то лёгкой, прямо скажем, но в следующий момент времени Александр обнаружил это самое животное уже у себя на ноге, крик перешёл в ультразвуковой диапазон и растворился в стратосфере, смутив по дороге пару дождевых облаков.

Гнусь вообще-то царапаться умел на славу, но сейчас у него была иная задача.

Котоспособности и котовозможности. 21-2

– Иииийййээээууууу! – взвыл он и в три перехвата оказался практически на физиономии того самого типа, который его прошлым летом ни за что ни про что ударил по рёбрам, да так, что Гнусь кувырком покатился в кусты. Да, он сам, конечно, виноват – непозволительно расслабился при посторонних, но пинать невинного кота не позволено никому!

Александр, обнаружив у своей физиономии широко распахнутую пасть вопящего кота, завыл, отшвырнув его от себя вместе с приличным куском рубахи и узкими полосками собственной шкурки, содранными где-то у подбородка.

– Да я тебя счаааассссс! – он швырнул вслед коту сумку, от которой Гнусь благополучно увернулся, и тут же осознал, что это была тактическая ошибка – он остался без защиты, а из кустов неспешно выходят новые противники.

– Вы чё? С ума сошли? Вы не должны нападать! Вы ж кошки!

– Вот дурень! Мы не кошки! Мы КОТЫ!

Конечно же мявлик Александр не понимал, но угрозу и презрение, которые явственно прозвучали в кошачьих воплях, осознал отлично.

Между ним и его сумкой с вещами, кошельком и картами, смартфоном и прочим абсолютно необходимым имуществом стояли коты…

– Зачем я, дурак, сумку кинул! Надо палку какую-нибудь, и я их быстро разгоню! – осенило его.

Он метнулся с дороги в лес, коты насмешливо переглянулись, а прохладный и влажный осенний воздух огласился отборными, но не очень приличными выражениями.

– Первая канава? – с живым интересом уточнил Гнусь.

– Нет, судя по хлюпанью уже вторая! – просветил его Фёдор. – Первая канава в этом месте узенькая, а он прыгнул с запасом – вот как раз во вторую и прилетел.

-А она смачная! – одобрил Полосатость, который осенние канавы не любил, но для пользы дела и их мог оценить по достоинству. – Глубокая такая.

-И жадная! – дополнил опытный Эдик, – Я туда как-то совершенно случайно того… Ну, шёл-шёл, и почему-то зашёл…

Треск, хлюпанье и ругань Александра некоторое время поразвлекали котиков, впрочем, они, как существа трудолюбивые и ответственные и про дело не забывали, а потом и сам объект их повышенного внимания появился из зарослей, но в каком виде!

– Если бы он был котом – одичал бы от такого! – уютно фыркнул Полосатость, – Эй, Эдик, давай, заканчивай уже!

-Подожди, тут ещё кармашки неохваченные остались! – трудяга-Эдик старался изо всех сил, да так, что непередаваемый котовый аромат поплыл, подхваченный ветерком, над дорогой, а добравшись до норы мыши, опрометчиво поселившейся в лесочке, довёл бедняжку практически до нервного срыва!

Александр мышью не был, кошатником тоже, поэтому, причину странного скопления котов у его сумки, сразу не осознал. Зато, потрясая приличных размеров еловым стволиком, рванул на неприятелей.

Зря он это сделал. Очень даже зря…

С другой стороны дороги канава была одинарная, но зато очень гостеприимная.

Увернуться от чудака с дубинкой много труда не составило, зато предоставило Вафле отличную возможность поквитаться за обиду – кот попросту боднул головой и приналёг тушкой под колено опрометчивого типа, отчего он ухнул в канаву, вместе со своей палицей и самомнением.

– Слуууушай… какие он слова знает! – восхитился Эдик, насторожив уши. – Я прямо такие и не слыхал!

Фёдор с сомнением прищурился. По его скромному мнению, ругательных слов, которые Эдик НЕ слыхал, попросту не существовало.

– Наверное, просто грязь в пасть попала, он отплёвывается и вопит, вот тебе и кажется, что это что-то новое! – просветил Эдика Фёдор. – Ну? Ты закончил?

– Да, почти… Гнусик застёжку отодвинул, и мы слегка и там пошуровали! – признался сияющий Эдик.

Фёдор даже принюхиваться не стал – и так всё было очевидно.

– Ну, кффф, пфффф, фффууу, что я хочу сказать? Пчфи! – концентрат от воздействия нескольких рассерженных котов даже обоняние Фёдора поразил до чихания, – Я полагаю, что хватит с него! Проводим, да и всё!

– А покусать? – c надеждой уточнил Гнусь. – Я ж так и не успел… Только по морде слегка лапой заехал.

Фёдор иронично покосился на друга.

– Гнусь, поверь мне, то, что ты и Эдик сделали с его сумищей, ему побольнее будет. А он сейчас слегка не в себе, вон, гляньте!

Александр был не в себе весьма крупно, судя по перекошенной от ярости физиономией и половине сосенки, которую он упорно вытаскивал из кустов, обронив где-то предыдущую дубинку.

– Разумный кот всегда знает, когда пора остановиться! – признал Гнусь правоту главноКОТандующего Фёдора. – Делаем ноги? Или попрощаемся?

– Ну, Гнусенька, мы ж не эти… нагличане, чтобы без прощания уходить! Мы – коты приличные! – заявил Фёдор, и они пошли прощаться, аккуратно и красиво заманив мышака в самую злачно-смачную канаву!

Прослушали плеск, сольное выступление и эффектно растворились в темноте в аккурат перед появлением на дороге Александра, уже доведённого до крайности и разъярённого до крoвoжaднoсти.

Когда он, мокрый, в глине, в грязи, в остатках гниющей листвы и прочих прелестей, скопившихся в дружелюбных канавах, добрался до сумки и обнаружил, в каком она состоянии, душераздирающий вой вспугнул в лесу полуобморочную мышь, семь сов, восемнадцать зайцев и лиса.

Котов эти звуки не напугали ничуть! Они дружной компанией угощались сухим кормом на крыльце дома Арины и рассказывали Дрёме о том, что же случилось с незваным гостем её хозяйки.

К сожалению, последующие эмоции самого Александра, а также тех, кто имел неосторожность подойти к нему хоть сколько-нибудь близко, они уже не наблюдали, а жаль – им бы понравилось!

Глава 22. Атмосферная поездочка

Подход Александра к местам обитаемым был эпичен и незабываем…

Все встречные-поперечные отшатывались от отчаянно грязного, невыносимо благоухающего и дико мрачного типа, который с видом «не-подходи-счас-укушу» нёс свой измученный канавами организм к станции.

У Александра была идея нанять такси, но стоило ему только склониться к окошечку одной-единственной машины, стоящей у платформы в ожидании припозднившихся дачников, как таксист сразу же завопил, что он занят, ждёт клиента, и вообще:

– Отойди от машины, руками её не трогай и не прислоняйся! Мужик, уйди, добром прошу!

Когда тебя так вежливо просят, нервно сжимая в руках монтировку, лучше послушаться, право же… дешевле обойдётся!

Пришлось Александру купить билет у кассирши, которая, выудив купюру из подстекольного пространства кассы, выглядела так, словно почему-то об этом сильно пожалела.

Он не заметил, каким взглядом его проводил молодой мужчина в форме, кого-то встречавший у платформы.

– Нда… ещё один, и похоже, из очень знакомого мне района… Даже улочку могу обозначить на карте, откуда сие чудо шлёпает! – подумал инспектор ГИБДД Андрей Иванович Воронов. – Ну, хорошо, что он не на машине! Напарник сейчас как раз на дежурстве – вот бы опять вопил, что я его заразил встречами со странными мимопроезжающими!

Загрузившись в вагон электрички, Александр швырнул благоухающую сумку на сидение напротив и сделал вид, что с нею не знаком.

Он давным-давно не пользовался электричками, поэтому не осознал, что поездка в абсолютно пустом вагоне, это как-то немного необычно… Даже вечером в субботу люди в Москву едут. Да они и ехали – заходили в вагон, немного нервно принюхивались, и торопливо проходили дальше, покидая столь недружелюбную атмосферу.

Александр, перебрав все виды известных ему ругательств, вдруг вспомнил, что ему когда-то говорил отец:

– Коты и кошки отлично помнят обидчиков, и, если обида незаслуженная, могут и действиями это доказать. Нет, кто-то, конечно, ничего делать не станет – они по характеру разные, как и люди, а вот кто-то непременно постарается припомнить!

Родители развелись давным-давно, мать очень старалась отца из их жизни извести как явление, поэтому он появлялся редко, для Сашки авторитетом не был, и слова его всплыли в памяти абсолютно случайно.

– Ну, чёрного гада я помню! Как-то ногой достал, да и так, по мелочи гонял… – наливался злобой Александр, не учитывая, что броски обломками кирпичей в кота, с точки зрения последнего, мелочью никак не считаются. – А остальные-то что?

Выпады в адрес многих мимопроходящих кошек, в бытность его на даче, Александр и не запоминал – ещё чего… Зато вспомнил, как его ругала Арина за то, что он соседскую рыжеватую кошку водой из шланга облил.

– Небось, она и натравила! – прошипел Александр, правда, сам понял, что переборщил. В этом жена была явно не повинна, зато во всём остальном…

– Нет, ну, как она могла! Как могли эти коты – скоты! – перечень вопросов иссяк и сменился более насущным «Что делать?»

– К Эле ехать нельзя – она думает, что я в командировке. Значит, к маме… Доеду до вокзала, а дальше на такси.

До вокзала доехать ему удалось почти без приключений. Почти, потому что контролёр при попытке проверить билет, очень старалась ничего не сказать и у неё это почти получилось.

Вопрос: «Да кто ж вас так уделал?» можно было отнести за случайный выдох потрясённого организма и не расслышать, что Александр и сделал.

Зато с такси в Москве было сложнее. Не расслышать разъяснения таксистов, почему именно они его не повезут, у Александра никак не получалось.

В конце концов, нашёлся один, которого удалось соблазнить весьма и весьма приличной суммой денег с обещанием сидеть ровно на огромном мусорном мешке, расстеленном на сидении.

Как выяснилось, таксист был сильно простужен, обоняние не сработало, именно это Александра и спасло.

Когда Оксана Борисовна подошла к двери выяснить, кто же звонит в столь поздний час, и выглянула в глазок, она сперва даже решила, что ей мерещится…

Когда она открыла дверь, то первая мысль была:

– Да лучше бы померещилось!

Правда, вслух она сказала:

– Ой, Сашенька… что это с тобой? И чем это от тебя? Гхммм… И что с лицом? И почему ты у Арины не остался?

В ходе освобождения Александра от засохшей и похрустывающей на нём одежды, выяснились подробности поездки.

– Она меня типа простила, но послала! С кем я прожил все эти годы? Галя, что тебе? Чем ТАК воняет? Проклятыми котами! Галя, свали, а? Куда? В свою комнату. Да, я помню, что ты тут живёшь, но я тут, видимо, тоже буду жить! Арина меня выгнала! Котов натравила? Нет, наверное… но, если бы смогла, непременно сделала бы это! Галя, уйди, прошу!

– Сашенька, а что с сумкой делать? – опасливо обходя указанный объект, уточнила Оксана Борисовна.

– Ну, не знаю, постирать, наверное. Ты только документы, смартфон и кошелёк оттуда достань…

– Я вообще-то имела в виду, что ты с ней делать будешь! – уточнила Оксана Борисовна, решившая, что сынуля наглеет не по дням, а по часам. – Я вообще-то занята.

– Мам, сегодня суббота. Чем ты можешь быть занята? – раздражённо рыкнул Саша.

– Тааааак, поняяяятно! – Оксана Борисовна не любила, когда настолько не уважается её личное пространство, и старалась никому это не спускать! – Это ты с женой так можешь разговаривать, а с матерью – не смей! И сам шуруй разбирать свою сумку!

Нет, потом, после многочисленных извинений, стремительно опомнившегося Саши, она помогла, конечно, но сердилась очень. Так как на сына сердиться получалось плохо, то следовало найти стороннего виновника, а ещё лучше виновницу.

Так что, уже практически ночью Арину разбудил звонок свекрови.

– Как ты могла! – начала выступать Оксана Борисовна, и Арина едва-едва не отключила смартфон. Она и схватила-то спросонок его не глядя, о чём сильно пожалела, а потом… потом передумала об этом жалеть, когда услышала жизнеописание возвращения Сашеньки через тёмный лес со страшными зверями.

Смешить невестку Оксана Борисовна и не собиралась – просто была очень на взводе, вот и не поняла, что странные звуки в трубке – это всхлипывания от смеха.

– И вообще! Как ты могла? Ты обязана, слышишь, обязана его простить! – закончила свекровь первую часть беседы, правда, дальше Арина не позволила ей продолжить.

– Я простила!

– Простила и выгнала! Лицемерка! – зашипела Оксана Борисовна.

– Вовсе нет! И вообще, спасибо вам за прекрасный совет. Я бы без него не справилась с ситуацией.

– Это ещё за какой? – прищурилась свекровь.

– В храм сходить! Я сходила, посоветовалась, и мне объяснили, что дальше жить с мужем, который мне вовсю изменял, я вовсе не должна, и моё прощение меня к этому совсем не обязывает!

– Такого тебе в храме сказать не могли! – взвилась было Оксана Борисовна.

– А вы там сами-то давно были? Ну, сходите, спросите… И пожалуйста, больше не звоните мне со скандалами. Ладно? А то я просто перестану с вами разговаривать и всё.

Арина, пока свекровь рассказывала, как Саша пробивался через полчища коварных котов в тёмном и страшном лесу, встала с постели, накинула длинный тёплый халат и добралась до входной двери – отсмеялась и захотелось воздухом подышать.

На веранде обнаружилась вполне дружественная компания из Дрёмы, Вафли и ещё нескольких котов, которые приветственно посверкивали глазами из темноты.

– Вполне возможно, что это те самые… – подумала Арина, вдруг ощутив себя на удивление счастливой, несмотря на пламенные речи в смартфоне. Ей даже жаль стало Оксану Борисовну. Не сильно, правда, но всё-таки жаль.

– Спросить у неё, что ли… что же она своего мужа-то обратно не пустила? А ведь он и не изменял, просто не устраивал! – Арина уже и рот открыла, чтобы ехидно поинтересоваться, а потом… потом смолчала.

– Да и Бог с ней! Вот бедная тётка! Сейчас полночи будет отстирывать то, что принёс сынок ненаглядный, а ведь он же в той квартире и поселиться может на постоянной основе, да хорошо ещё если без феи.

Арина слушала свекровь, гладила Дрёму, Вафлю и чёрного соседского кота, которого почти бывший муж пару лет гонял где только видел под предлогом того, что чёрных котов терпеть не может, а потом взяла и сказала:

– Оксана Борисовна, а вы знаете… Я вас тоже простила, и давайте на этом остановимся. Мы с вами более-менее ладили, пока я за Сашей была замужем… Вы – бабушка Артёма. Но больше мне, пожалуйста, с претензиями не звоните. Если можете, простите, вдруг чем обидела, да и будет с меня!

Крупные осенние звёзды светили совсем близко, коты пели а капелла что-то исключительно уютно-приятное, Дрёма забралась за отворот халата и работала душегреей, смартфон обморочно молчал.

В Москве, подражая смартфону, примерно так же молчала Оксана Борисовна, попросту не находящая слов от подобной наглости, а Арина прямо-таки физически чувствовала, что это не просто ночь, а ночь пограничная, ночь окончания чего-то старого, которая должна была быть непременно.

И к счастью, наступила эта ночь быстро – многие-то по нескольку лет не могут выбраться из болота жгучих обид, липкой паутины предательства и обжигающей боли.

– А мне вот повезло! – сообщила котам Арина. – Мне почему-то кажется, что вы помогли Александру в дорожке…

Она покосилась на серого полосатого кота, сидящего рядом с абсолютно осмысленным прищуром, и скрывавшейся под усами улыбкой.

– Ну, раз так… тогда позвольте вас угостить!

Перемещения с пакетом кошачьего корма разбудили неугомонную Томусю, которая пришла поинтересоваться «Что это вы тут делаете, а?»

Узнав о звонке свекрови нахмурилась, а получив жизнеописание поездочки Саши домой к маме, была вынуждена схватить Вафлю и отсмеяться, зарывшись лицом в его бок.

– Ну, Вафля-то точно участвовал – пахнет лесом! – возвестила она, – И как всё тут душевно получается, а? Нет, я точно хочу здесь жить! Надо же… иной раз голову свернёшь, как бы мердяку наглядно дать понять, кто он такой, а тут – прямо природа благоволит, и котики стараются на славу!

Она походила по кухне и наткнулась на кабачок, выглядывающий из корзины, вытащила его, покрутила в руках…

– Спать хочешь? Нет? И у меня ни в одном глазу! А давай мы с тобой пирог испечём, а? Кабачковый бисквит… Вкусный. А ты мне как раз всё в подробностях расскажешь. Ты представляешь, как я на следующей неделе приду пообедать в ту вашу квартирку, а там Шашуля эльфофее своей излагает версию, отчего это у него морда лица ободранная, и в какой такой командировке его так коты уделали? Прикинь… он врёт, а я тут стою и загадочно так молчууууу… Так, где у нас мука?

Выходные выдались роскошными…

Арина и Тома ночью пекли пирог и пели шёпотом неизвестно почему пришедшую на ум песню о медведях из фильма «Кавказская пленница», коты полуночничали угощением, лесная мышь, успокоив дрожь в лапах и хвосте, флегматично проверяла припасы и хрустела честно натыренным в поле зерном.

Саше, точнее Сашиной маме удалось почти полностью избавиться от кошачьего запаха. Почти, в том смысле, что рядом с Сашей можно было пребывать, не хватаясь за горло и не вытирая слёзы. Самому Александру удалось отмыться от глины, грязи и прочих радостей, скопившихся в гостеприимных канавах, правда, царапины на физиономии стали подживать и вышли даже более заметными.

Эля занялась рыбной ловлей и полночи мило болтала с карпом, делая вид, что она не в Москве, а где-то очень далеко, но всё сильнее и сильнее по нему скучает. Карп внимал, косел и мечтал…

Олег посчитал дни, оставшиеся до развода и на радостях опрометчиво разрешил Раду поспать в ногах широченной кровати, утром обнаружив своего пса на соседней подушке со счастливейшим выражением на морде.

А самому Раду казалось, что он попал в сказку. Настоящую сказку, о которой мечтают все, но не всем везёт по-настоящему в ней жить-поживать.

Выходные неумолимо, как они это всегда делают, заканчивались, и наступала новая неделя, несущая много чего новенького и разненького всем участникам.

Глава 23. И новенькое

Новенькое и разненькое давалось всем по-разному.

Томуся, например, пришла на работу и тут же влезла в разборки новенького клиента с разненькими менеджерами. Разненьких было двое…

– Вот, дядька, бедолага! У меня всего два таких… недотыкомки… и он попал на обоих!

Разъярённый заказчик уже дошёл до стадии крика, как Томуся, вникнув в вопрос, моментально разогнала менеджеров, проконсультировала клиента, подобрала ему нужное оборудование, да ещё так, чтобы оно отлично совпадало с его требованиями и ничего не пришлось бы перестраивать, увеличивать, усиливать и вообще городить огород на ровном месте.

– Девушка миленькая! Да вы ж просто чудо! – от души радовался клиент. – Вот пришли и спасли!

– У меня работа такая… правда, кого спасаю, кого и наоборот! – быстрый взгляд с нехорошим прищуром в сторону, где ёжились провинившиеся менеджеры, ничего хорошего им не сулил.

Как только за клиентом закрылась дверь, Тома, развернулась к подчинённым и вопросительно подняла брови.

– Иииии?

– Тамара Иванна, да ну его, этого психа! – загундел один «разненький» по имени Максим. – У него покупка-то небольшая. Пааадумаешь, котёл на сто тысяч… А вопросов понакидал кучу! И подойдёт ли новый котёл на место его старого, и надо ли будет чего-то переделывать…

– Дааа, понятно было бы, если б заказ был хоть на мильёнчик… – горячо поддержал коллегу второй «разненький», отзывающийся на имя Витечка. – А так… пришёл и давай требовать! Да ещё говорит, мол, возьмите и посмотрите! Я ж вам марку старого котла называю! Да пусть он пригласит инженера, тот ему всё и скажет!

– Ути, радости мои… – пропела Тамара, и бывалые её коллеги, начали нервно переглядываться. – Ути, зайчики-мальчики! – и чудаки Макс с Витечкой заухмылялись, типа, чего ещё эта тётя-мотя скажет, – А вы у наc КТО? – рявкнула Томуся и «мальчики-зайчики» аж присели.

– Ме-ме-менеджеры… – признался Витечка.

– Ме-ме – будете в козлятнике! А у вас в дипломах сказано русским по гербовому, что вы, ёлки-палки-моталки, инженеры! Кого этот несчастный дядька должен ещё искать для консультаций, а?

Гроза бушевала, билась в стёкла, посверкивала гневными разрядами сухих молний, долетала до технического директора, и он довольно кивал головой – сам бы поругался на гавриков, но Томочка это делает профессиональнее!

– Уволит! – панически думал Макс.

– Как пить дать уволит! – стенал в глубине души, внезапно оказавшейся в пятках, Витечка. – Аааа, а я кредит на машину взял…

– Уволить вас проще всего, но я не стану! Буду учить! Включаем штрафную систему и мою личную харизму! Слушать меня внимательно, Витечка! Про свой кредит потом поплачешь! Любой клиент, даже если он на рубль пришёл купить, достоин уважения и грамотного сотрудника! Это понятно? Если этот грамотный сотрудник ни бельмеса не понимает в вопросе, он изображает на морде лица покаяние и быстро смывается к более знающему человеку – спрашивать! Если сотрудник знает ещё меньше, то берёт клиента под белы ручки и сопровождает его опять же к более грамотному сотруднику. Если вы это пропускаете мимо ушей и работаете по-старому, пожалеете оба! Сначала буду штрафовать и ругать. Сильно ругать! А потом уволю!

Последний разряд молнии явственно электризовал волосы на головах несчастных «разненьких», иначе, как объяснить то, что они отправились к рабочим местам с шевелюрами, стоящими дыбом.

А Тома цапнула смартфон, внезапно солидно загудевший.

– Томусь, ты говорить можешь? – Арина в рабочее время звонила редко и Тома насторожилась.

– Да, слушаю тебя! Что-то случилось?

– Нет, просто я тут поспрашивала и выяснила, что у меня соседи слева собираются дачу продавать. Правда, там дома нет – сарай только…

– Арина, да я в вашей местности даже в землянке готова жить! Ну, на первое время, конечно! Домом Никита займётся, а я – отоплением, благо профиль соответствует, уййй, как ты меня порадовала! А как с ними связаться?

Тома любила стремительный напор – а чего тянуть-то? Цена с учётом того, что на участке только полуразвалившийся сарай, сад и дряхлый забор, очень даже приемлемая, место потрясающее, соседка – лучше не бывает! Всей семье, включая Вафлю, там понравилось. Чего тянуть-то?

Именно благодаря двум «разненьким» и этому приятному «новенькому», Тома едва не забыла о том, что у неё есть ещё и интересненькое!

– Ба… сегодня ж Шашуля из командировочки возвращается! – припомнила она в конце рабочего дня, уже после того, как переговорила с воспрявшим мужем, хозяевами соседской с Ариной дачи, то есть земли и сарая, раскидала кучу рабочих дел, постояла над трясущимися душами судорожно работающих Витечки и Максима, и почти совсем собралась ехать домой.

– Нееее, я кровожадная! И мне нужна даже не вишенка, а вишнища на тортище! – решила Томочка и развернула машину в сторону Арининой квартиры.

Когда она открыла дверь, то первое, что узрела – чрезвычайно кислое выражение лица Элечки.

– И вам доброго вечера, милая! А что такое? Вам что-то не нравится? Что-то случилось? – нараспев уточнила Томочка.

– Вы мне не нравитесь! Вы что, не понимаете, что это неприлично, ходить в чужую квартиру и мешать влюблённой паре? – процедила сквозь зубы Эля.

– Я что-то тут пары не вижу… – Тома потянула носом, – Даже не чую!

– Он пока не приехал с работы. Но приедет с минуты на минуту, так что… так что вспомните хоть про какие-то правила поведения и уйдите!

Тома довольно улыбнулась, аккуратно обошла Элю и удалилась в свою комнату. Там она быстренько написала мужу, что задержится, предупредила маму, которая присматривала за детьми, попутно обрадовав её известием о покупке дачи в чудном месте, и уселась ждать Шашулю.

– Нет, ну никак я не могу ЭТО пропустить! – думала она. – Я ж себе это не прощу!

И разненькое. 23-2

У Александра новенькое и разненькое тоже присутствовало…

– Саш, а чего это с тобой? И запах какой-то, гм… – первым эти два предложения выговорил Сашин начальник, а потом, как под копирку, то же самое повторили почти все коллеги, с которыми ему пришлось контактировать.

По зрелому размышлению Александр придумал душещипательную историю о коте соседей, которого он снимал с дерева, и тот, дурачина такая, его и ободрал с перепугу, и гм… короче, кот слишком долго сидел на дереве, а он, Александр, его слишком сильно к себе прижал, когда спускал. Эта история родилась после старательного раздумья.

– Ну, ты герой! – хвалили его коллеги, а он сам криво улыбался, раздумывая, что ещё можно было бы сделать с паспортом и смартфоном, чтобы они благоухали поменьше?

– Может, обложку сменить, а? А потом не сочтут что это паспорт поддельный? – невесело размышлял он. Ко всему прочему, его слегка смущала необходимость объяснять странное возвращение из командировки с ободранным подбородком и серьёзно пропахшей сумкой, которую он оставил в машине, плотно увязав её в громадный мусорный пакет.

Всю ночь с субботы на воскресенье и всё воскресенье Оксана Борисовна, ругаясь, ворча и возмущаясь, стирала и выводила запах с одежды сына, но вот с самой сумкой она окончательно справиться так и не смогла.

– Перекись, марганцовка, уксус, сода, лимон, хозяйственное мыло… – перечисляла она. – Саша, я всё использовала, но все эти карманы… Швы, прошивки, а самое главное, отсек для колёс и выдвижной ручки! Саша, туда же тоже попало… Так что вещи ты лучше отдельно в пакете возьми, а сумку так принесёшь.

– Мам, да как я это Эле объясню?

– Сашенька… а что ты у меня спрашиваешь? Ты разве спросил у меня, как тебе быть, когда жене заладил изменять? Когда Элю завёл? Нет? Что же ты сейчас хочешь? – мать мрачно рассматривала сыночка ненаглядного, недоумевая, где были его мозги, когда он вообще вляпался в эту историю!

– Ты ещё спасибо скажи, что мама вообще с этим возится! – влезла сестра. Ну, конечно! Галка всегда отличалась повышенной вредностью, и удержаться от замечаний нипочём не могла. – Если честно, Арина-то была значительно лучше, чем эта твоя!

«Это твоя» как раз Сашу и смущала. Кто её знает, как она среагирует, когда он прибудет в этаком разодранном состоянии, с вещами в одном пакете, и с ароматизированной сумкой в другом…

Деваться всё равно было некуда, посему Александр всё-таки отправился в двушку, где его ожидала «влюблённая» Элечка.

Эля, проведя прекрасные выходные, и значительно продвинувшись в важном деле заморачивания карпа, чувствовала себя роскошно.

– Ещё немного и он предложит мне замужество! Вот, я прямо чувствую! – прищурившись любовалась на себя в зеркале Эля. – Развод и быстренько замуж! – рисовала она себе радужные картины.

И тут, конечно же… появилась эта мерзкая Тома!

Правда, против ожиданий, сразу скрылась в своей комнате. Нет, она Элечке всё равно мешала, конечно, но хотя бы под ногами не крутилась.

Заслышав скрип ключа в двери, Эля радостным мотыльком метнулась в прихожую.

– Милый, ты приехал? Как твоя командировка? Ой… Что с тобой?!

Элю можно было понять… Провожаешь мужчину целого, а приезжает какой-то… не такой!

– Ээээ, а что у тебя с лицом? – Эля решительно шагнула к «любимому» и отшатнулась от вполне себе ощутимого амбре, струившегося от худощавой сумки, которую Шашуля держал в руке. В другой руке у него навязчиво шуршал какой-то пакет. – А это что?

Эля активно выращивала отложения кальция на голове у мужа, но ей-то самой ещё никто не изменял, поэтому, она сразу и не сообразила, на что именно всё это смахивает.

– Милая, тут такое было! – Саша воодушевлённо вдохнул и выдал свою версию событий о глупом коте и собственном героизме.

Правда, почему-то Эля не торопилась умиляться. Наверное, потому, что никогда не любила ни котов, ни самого Сашу, никого, кроме себя самой.

– Так, ладно. Лицо тебе кот оцарапал, а почему так воняет?

– Так он на меня…

– А сумка? – Эля подозрительно прищурилась. – И почему вещи отдельно?

– Так это… Я сдуру куртку на сумку бросил. Представляешь?

Саша виновато развёл руками.

И тут же узрел, как дверь в комнату, принадлежащую Арине медленно, как в каком-то триллере, распахивается, и…

Непонятно по какой причине, но Саша был абсолютно уверен, что Тамара в эту квартиру больше не вернётся. То ли думать об этом было слишком трудно и страшно, то ли ещё почему-то… но, факт остаётся фактом – узрев Тому, Александр прямо-таки окостенел.

Тома стояла и молча улыбалась, да так по-доброму, что у Шашули аж нос похолодел!

– Я не поняла! – Эля возмущённо допытывалась от благоухающего «любимого» подробностей, всё больше и больше подозревая, что что-то тут сильно не так, а Тамара, одарив его ехидной улыбкой, прошла в кухню и чем-то там загремела.

– Саша! – взвизгнула доведённая Эля. – Мне кажется, что ты… что ты мне врёшь!

– Нет, что ты… милая, я не-не… ни-ни! – перед глазами Саши словно из-под паркета поднимался образ здоровенного Элечкиного мужа.

– Саша! Где ты был? – Эля, уже точно убедившаяся, что ей соврали, решила во что бы то ни стало докопаться до истины – ну, обидно же! Как это? Он ей что? Врёт?

– Я? – жалко переспросил Саша, взглядом кролика следивший за молчаливой и загадочной, как Джоконда Томусей, прибывшей в комнату и выкатившей оттуда свой чемоданчик на колёсах.

– Элечка… понимаешь, я хотел поговорить с Ариной про сына… В смысле, я хотел объяснить сыну, что я остаюсь его отцом! В смысле…

– Что? – Эля никакого внимания не обратила на Тому, промаршировавшую мимо них к входной двери, а потом выразительно сморщившую нос и фыркнувшую:

– Фуууууу! Вонь-то какая. Аж дышать нечем! Атмосферка у вас тут мерзкая! Видать, какие люди, такая и атмосферка! Ну, ладно… не поминайте лихом, любящие люди!

Тома села в лифт, и закрывающиеся двери отрезали её от дивного зрелища визжащей как разъярённая кошка Элечки, оскорблённой в лучших чувствах. Как это? ЕЙ соврали? ЕЙ собирались изменить? ЕЁ едва-едва не променяли на… страшно сказать… на старую во всех отношениях жену!

Она ринулась в комнату, схватила смартфон и набрала карпа.

Через час крика, визга и рыданий, потрясённый Шашуля узрел на пороге упитанного, важного и весьма наглого типа, который запретил ему звонить Элечке, думать об Элечке, вспоминать о ней, даже в мыслях касаться нежного и трепетного создания.

– Посмеешь приблизиться и всё! – сказал ему пухлый тип, от которого так и фонила крайняя самоуверенность и опасность.

– Что всё? – глупо переспросил Саша.

– Тебе всё! Понял? – прорычал тип, уверенный в том, что этот недостойный объект начнёт непременно пытаться вернуть его сокровище! – Тебя того… и не найдут!

Двое громил скучно возвышавшиеся за спиной типа, быстро вынесли все Элечкины чемоданы и сумки, а она сама, подхваченная за локоток пухлым ухажёром, была нежнейшим образом выведена из жилища, недостойного её красы!

Саша тупо смотрел на захлопнувшуюся перед ним входную дверь и не знал, то ли ему плакать, то ли радоваться.

Последнее соображение его добило: – Я только вот чего не понял… Ну, ладно, со мной она изменяла мужу… а этот-то откуда взялся?

Тяжкая рана в самолюбие. 24-1

Люди бывают разные… Бывают такие, которые придут – и счастье! А бывают – уйдут и радость-радость! Отмечать пора!

Вот примерно так и подумала Оксана Борисовна, когда ей позвонил сын и странным тоном заявил, что от него ушла Эля.

– Мам… она позвонила, и приехал какой-то… ну, как из девяностых прямиком, только молодой. С охранниками-мордоворотами.

– И что? – ахнула Оксана Борисовна, машинально ощупывая бюст в поисках сердца. – Они тебя пoбили? Негодяи!

– Нет, они Элю забрали, – тем же странным тоном признался Саша. – Она с такой радостью от меня уехала!

– Хорошие какие люди! – сказала заботливая Шашулина мама.

– Мам, ты что? Это что же значит… то есть… она мне что? Изменяла?

Самообладание – первое качество, которое требуется матерям мальчиков. Вот как мальчик родился, сразу надо культивировать в себе это изумительное свойство характера.

У Оксаны Борисовны за последние сорок с лишним лет его накопилось достаточно, поэтому она не разразилась издевательским смехом, не сказала, что она сразу подозревала, а кто такая Элечка и где она живёт… Ничего подобного! Нет, ей очень хотелось, но она сдержалась, а вместо этого по возможности мягко уточнила:

– Сыночек, я не поняла… Тебе что, обидно, что она предпочла тебе этого крутого, или что?

Сыночек машинально призадумался.

Если совсем-совсем честно, то ему крайне импонировала ситуация, при которой его выбрала такая молодая и прекрасная девушка как Эля. Ещё и предпочла его мужу! Да-да, не какого-то там другого выбрала и предпочла, а именно его, Александра! Это его и поражало, и восхищало, и как-то выделяло из всех прочих, скучно живущих со своими скучными старыми женами, пусть даже эти жены и моложе мужей – не важно!

Именно Элина любовь, ну, или то, что он за любовь принимал, возвышала его над этим повседневным и унылым стадом!

А теперь, что получается? Он ошибся?

Эля за час, пока карп пробивался через московские пробки на помощь своему эфемерному созданию, много чего успела сказать Александру. Так много, что у него внезапно заболело слева. Что у нас слева? Печень? Ой, нет – сердце, да? Кажется, оно самое и заболело!

– Ты, жалкий маменькин сынок и женатик! Ты… нищее ничтожество! Да что ты можешь мне дать? Что? Половину неоплаченной квартирушки и половинку жалкой тачки? Да кто ты такой, чтобы я на тебя тратила время? Да я бы ни за что и не стала бы с тобой общаться, если бы знала, кто ты на самом-то деле! Нич-то-жест-во! – Элины слова как гвозди прибили к полу и Сашину уверенность, и его мнение о себе, и ощущение собственной правоты. – Такие как ты не должны даже глаза пялить на таких, как я! – взвизгивала она, судорожно упихивая шмотки в чемоданы.

Контраст между обычным Элиным романтически-нежным стилем, её серебристым голоском и ВОТ этим был настолько разительным, что Александр опешил.

Нет, такого он точно не ожидал!

– Мам… за что она так? – жалобно протянул Саша в трубку. – Мам, как же это?

И снова вместо здорового взрослого мужика перед мамой мальчик. Мальчик, у которого от обиды дрожат губы, в глазах слёзы, и он неловко размазывает их по лицу. Куда ей деваться? Мама – это навсегда…

– Сашенька, родной, не расстраивайся! Приезжай домой! Хорошо? Или хочешь, я за тобой приеду? Да, так будет лучше! Я скоро буду, хороший мой и мы вместе вернёмся!

Оксана Борисовна вызвала такси и быстрокрылой птицей прибыла к Саше – спасать.

Весьма своевременно, между нами!

– Мам… она меня просто ранила! Ранила в самое сердце! – выдохнул Саша, подняв на мать измученные глаза.

То, что Саша пострадал, сомнению не подлежало, но диагностировалось скорее как «он тяжко ранен в самолюбие».

Оксана Борисовна энергичным ураганом пронеслась по квартире, собрала вещи сыночка и быстренько транспортировала его домой – приводить в чувство. Ведь все мамы знают, что мальчики после сорока лет весьма уязвимы для душевных потрясений. Лучше уж пусть рядом того… потрясётся! Дешевле будет…

Перво-наперво, после разгрузки сына в его комнату, выдачи ему усиленного питания и успокоительных, Оксана Борисовна, конечно же, позвонила невестке.

– Арина! Эта сссссобачья дамочка изменила Саше и бросила его с каким-то крутым! Что ты смеёшься? Как ты можешь смеяться в такой момент? – начала закипать Оксана. – Ты должна немедленно приехать и помочь ему! Ему же плохо!

– Оксаночка Борисовна, ну, как же мне не смеяться? – Арина легкомысленно хихикнула и, заслышав гневное рычание свекрови, безмятежно пояснила:

– Это я от радости за Сашу! Он дёшево отделался, да и вы тоже. Правда, никуда я, конечно, не поеду и ничем больше помочь Саше не могу. Могу только пожелать думать верхней головой, но зато, пожелать от души!

Она вообще чувствовала себя расчудесно, наблюдая за происходящим со стороны и находя в этом кучу положительных моментов.

– Арина! Это ты виновата! – начала было Оксана.

Но вредная почти бывшая невестка ей не позволила даже такой малости.

– В чём? В том, что он четыре года тешил свою романтическую гм… направленность? В том, что он вам приволок ту фею? В том, что ему на всех было наплевать? Да-да, даже на вас! Нет, извините! Это его решение, ему с ним и жить.

Оксана Борисовна могла быть кем угодно, дурой вот только не была. Отчетливо понимала, что если Галочкин муж только попробует так себя вести, как Саша, она его… Ну, короче, лучше ему и не думать о таком – может, в живых и останется, но это не точно!

К тому же она устала, накануне ночь и день отстирывая и отчищая вещи непутёвого сына, да и сейчас перенервничала, а ещё… ещё никого вокруг не было – глубокая ночь. Сидела она на своей кровати, и было ей как-то утомлённо-одиноко. Поговорить хотелось. Да пусть даже с врединой-Ариной.

– Ну, ты же понимаешь… он же всё равно мой сын! – внезапно сказала она. Даже сама удивилась – такая фраза была сродни признанию в том, что она понимает Арину, только вот поддержать прилюдно не может – характер, статус, ну и тому подобные вещи не позволяют.

– Понимаю, конечно! – согласилась Арина.

– И всё равно разведёшься?

– Стопроцентно! – уверенно ответила её собеседница.

– Тогда ладно… скажу! Ты вообще-то ничего себе. И даже мне иногда нравилась, – вздохнула Оксана Борисовна. – Только учти, что я этого не говорила!

– Само собой! – Арина у себя в постели укуталась одеялом поуютнее, пододвинула поближе Дрёму, внимательно рассматривающую её лицо влюблённым взглядом, подмигнула кошке и добавила. – Вы, если честно, тоже очень ничего!

– Ещё бы! – буркнула Оксана Борисовна. – Кто тебя готовить-то научил, неумёху… А знаешь… жаль, что он такой дурень!

– И мне жаль.

– Но вот понимаешь, что делать-то, а? У тебя же тоже сын. Вот что ты будешь делать, если сын себя ведёт так неправильно?

Глава 24. Сокровище

Арина вздохнула. За последнее время она много чего передумала. И даже кое-какие выводы сделала. Понятное дело, что своего ребёнка любишь до потери пульса, понятно, что готова прибить любого или любую, кто обижает почти двухметрового «малыша», только вот, наверное, неплохо и останавливать его, если он совсем-совсем неправ. Ну, хоть в той же ситуации с девушками. Ей-то неприятно, когда её муж бросил, а то, что сын вовсю делает то же самое, «этодругое»? Да, сынуля не женился на тех девицах, но разошёлся-то совсем уж с размахом!

– Надо было хоть поговорить с ним, что ли. Да, может, и не послушал бы, а может, и задержалось бы что-то в голове – смотря как поговорить.

– Арина! Ты чего там молчишь? Ну, что за человек такой, а? С тобой даже поругаться толком не выходит! Вот так всю жизнь, молчит и всё тут! – привычно разбухтелась Оксана Борисовна, а Арина беззвучно рассмеялась. Вот, оказывается, что надо было для того, чтобы её абсолютно не задевали слова свекрови – собраться разводиться с мужем.

Первый раз за двадцать лет поговорить по душам – это вам не пустяк, и каждая почему-то была довольна этим разговором.

– Да, с Тёмой надо быть аккуратнее! Женится, буду сначала думать, а потом на невестку кидаться. Да и вообще, может, это сокровище моё – сынуля неправ? Может, ему подзатыльников надавать надо! – решила Арина.

– Да, с Сашей надо быть аккуратнее! Женится, буду сначала учить готовить и смотреть, как реагировать будет – если как Арина, то при их ссорах буду сначала смотреть, а потом на невестку ругаться! А может, и сразу буду ругаться. Ну, куда натуру-то девать?! Но потом, может, даже и извинюсь… – засомневалась Оксана Борисовна.

Галя тоже думала, с подозрением рассматривая своего спящего жениха:

– Только если попробует так себя вести, как Сашка – лучше ему сразу того… домой не возвращаться! Прибить не прибью, так урoю!

А Александр, который стал причиной таких тектонических изменений в женщинах, спал и мирно страдал во сне, пытаясь поймать нечто неуловимо-прекрасное, под утро ему это удалось, и он проснулся с воплем, потому что это самое прелестное видение превратилось в давешнюю морду новорусского типа, вызывающего странную ассоциацию с какой-то рыбой. Тип проорал ему что-то угрожающее и сделал попытку слопать.

– Фуууу, чуть с дивана не упал – так спасался от того кошмара! – выдохнул Александр, осознав, что это был только сон.

Правда, основной кошмар ему только предстоял!

Почему он был уверен, что Арина всё-таки как-то уступит ему, он понятия не имел, но решение судьи, который взял, да и разделил пополам ВСЁ имущество, нажитое в браке, разбило Александру остатки его и так пострадавшего сердца.

– Как? И мою машину? – простонал он.

– И твою, и мою, – кивнула ему Арина.

– Да что там твоя тачка, это ерунда, дешевка! А вот моя ласточка! Арина… ну, уступи мне её!

– Хорошо, можем подписать соглашение – ты мне уступаешь часть квартиры, а я не трогаю машину, – пожала плечами Арина.

Остатки здравого смысла яростно возопили против этого решения, и уже напрочь разбитое сердце Александра всхлипнуло над любимой, такой крутой, такой прекрасной машиной!

– Сашенька, ну, что ты расстроился-то так? – зашипела его матушка, когда он, чуть не в слезах, излагал монетизированные итоги своего брака.

Она, вообще-то, в глубине души считала, что невестка, в смысле уже бывшая невестка, права. Да, как это не крамольно звучит!

– Машина дорогущая, ну, зачем она тебе? Так у тебя будет часть ипотечных средств, и там прилично… Будет половина машины, и ты сможешь купить себе квартиру. Ну, если даже и не хватит – возьмёшь кредит, выплатишь, и будет у тебя своё!

– Маааам, но машина! Ты что, не понимаешь? Это же такой уровень!

– Да что ты тут будешь делать, а? – Оксана Борисовна припомнила красненькую машинку из Детского мира, которую Сашенька требовал со всем пылом своей детской натуры. Требовал, и, что показательно, получил, хотя она была чуть ли не двухсотой в его «гараже» под кроватью, и весьма недешевой.

– А вот надо было останавливать вовремя! Машинку ему… – медленно, но верно закипала она.

– Знаешь, милый… уровень надо выбирать по себе! Ты на такую машину заработал? Нет! Вот и купи проще. Небось, не развалишься, ездить на машине среднего класса.

Арина в это время занималась примерно тем же. Она уже позвонила тому самому съёмщику, который жаждал купить двушку, объявив ему о том, что можно начинать готовить сделку, а тут как раз Тёма сильно заинтересовался, что происходит.

Арина понимала, что привычка – вторая натура, поэтому объяснила «ребёночку».

– Тём, буду покупать квартиру. Да однокомнатную. Нет, не тебе – нам. Пока она будет сдаваться, и гасить сдачей ипотеку. Там сумма будет не слишком большая, но будет… потом будет просто сдаваться. Женишься, захочешь жить отдельно – пожалуйста, поедешь туда, но квартира будет в моей собственности.

Раньше бы он завозмущался – очень уж хорошо и красочно были расписаны его будущие блага, только вот последнее время даром для него не прошло.

– Да, мам, спасибо тебе! – Тёма не видел одобрительного взгляда Дрёмы, но она, ничуточки не разбираясь в хитросплетениях людских дел, чётко поняла – хозяйка довольна, а значит, довольна и она, Дрёма.

Развод Олега и Эли состоялся через несколько дней и прошёл исключительно спокойно. Эля на него не явилась – она со своим карпоАлексеем отдыхала в Ирландии, где совершенно заморочила голову Алексею Михайловичу Гриневскому. Атмосфера нашептывала, фея смотрела влюблённо, холмы были изумрудными, туманы белыми – всё как положено!

– Вернусь – дам распоряжение готовить брачный контракт! – решил влюблённый Гриневский. – Подпишем, и женюсь! Вот точно женюсь. Какая девушка… её муж-мужлан, небось, сейчас по стенке ходит! Так ему и надо, раз не разглядел и не оценил сокровище!

Сокровище нежилось в дорогущем романтическом плаще, одобрительно поглядывая на огромный изумруд, украшающий её пальчик, и чувствовало себя весьма неплохо.

– Карп, конечно, что в профиль, что в анфас… ну и ладно! Зато, покупает всё, что я хочу. Даже галерейку мне обещал устроить, с современной живописью. Буду владелицей галереи!

Туманы медленно и насмешливо зависали над холмами, то отступая, то окутывая отель с забавной парочкой. Они-то много видели разных фей, в том числе и настоящих, но ни одна из последних не выбирала себе в пару карпа, который вполне может оказаться хищным сомом…

Глава 25. Опора для опоры

Если уж Томочка бралась за дело, то дело сразу понимало – надо делаться, а то… того, она же изведёт как явление!

Что-то подобное ощутил и Аринин сосед – продавец дачи, когда его подхватило нечто вроде миниатюрного, но крайне энергичного урагана на минималках.

Над ураганом возвышался невозмутимый как скала ураганный муж по имени Никита, который время от времени подавал нужные документы и забирал уже подписанные.

Стремительная покупка вызвала у уже бывшего Арининого соседа ощущение лёгкого головокружения, выразившееся во фразе:

– Чё это было, а?

Но ответить на этот сакраментальный вопрос было уже некому, потому что Тома улетела куда-то дальше, неся миру разное… кому свет и радость, а кому разор и запустение – каждому своё.

– Никита, ну, что ты такой медленный? Я уже три шага сделала, а ты только ногу поднял! – привычно торопила она мужа.

– Милая, так один мой шаг как раз и равняется трём твоим, с учётом юбки и туфель.

Никита шагнул, разом догнав супругу.

– Вот… вот так всегда! Бегаешь, бегаешь, а ты рррраз и рядом! – выдохнула Тома, а потом на секунду прижалась к плечу Никиты, потёрлась носом о его пиджак, и звучно пожаловалась. – Что-то у меня сегодня всё так медленно получается.

Продавец дачи, заслышавший эти слова в эхе гулкого коридорного пространства, замер и аж глаза прикрыл, представив, что в Томочкином изложении значит «быстро».

Впрочем, на его счастье, этого он не увидел – такая радость досталась строителям, которые уже на следующий день были загнаны Томой на участок, где стремительно разобрали хлипкий сарай и задумчивый забор, моментально, за день, поставив новый забор, и при всём этом не снеся ни одного дерева, которые Тома строго-настрого запретила трогать.

Ещё через день на участок прибыли большой грузовик и небольшой кран.

– Ставим там! – командовала Тома, лично приехавшая проследить за установкой своего первого строения. – Повредите мою бытовочку или деревья, никакой жизни у вас не будет!

Бытовочкой Тома окрестила передвижной двухкомнатный утеплённый домик с удобствами, в котором и в гораздо более северных районах нашей страны можно было бы вполне спокойно жить.

– А что? Фундамент заливать сейчас уже поздно – дожди вовсю, а я терять первую зиму на собственной даче нипочём не хочу! – заявила она, мечтая, как будет приезжать и…

– Кататься с горок на лыжах и санках, жарить шашлыки, варить горячее какао, бросаться снежками!

На этом мечты начинали искрить и повизгивать от восторга, и Тома вопрошала у мужа:

– Никита! Имею я право снежками побросаться или нет?

– Имеешь, Томочка, имеешь. Ты сейчас собираешься или до зимы подождём? – уравновешенно уточнял Никита. – Если сейчас, это сложнее, но тоже можно!

К сожалению, Тома в этот раз не взяла с собой Вафлю, поэтому местные коты сами догадывались о причинах такой спешки и назначении домика.

– Это они в таком жить будут? Как-то маловато… – засомневался Гнусь, привыкший к просторам дома своей хозяйки.

– Да неее, это для нашего Вафелюки дом! – уверенно заявил Эдик. – Отдельный!

– Это бытовка! – с видом умудрённого жизнью мудреца изрёк Фёдор, – Она же сказала. Это такая специальная штука для начала быта у торопливых людей!

Фёдор в последнее время как-то не очень хорошо относился к торопыгам, но Тома ему нравилась, поэтому критиковать её «домик-торопыжку» он не стал.

Причина его критического отношения крылась в соседях по городской квартире. Людмила, приехав с Мишкой, Маурой, Фёдором и Тимом с дачи, обнаружила, что потолок в комнатах ведёт себя довольно странно – некоторая часть в глубоких трещинах, а очень приличное количество этого самого потолка и вовсе на полу валяется…

Владимир, который помогал перевозить вещи, зайдя в материну квартиру и обнаружив там этакий бедлам, ожидаемо вышел из себя и рванул наверх – разбираться, какого зелёного крокодила они творят…

По пути, перескакивая через ступеньки и шипя сквозь зубы, он позвонил жене, которая парковала машину.

– Нин, тут у мамы почти весь потолок упал, я сейчас пойду пришибy соседей сверху, а ты поднимайся скорее, она здорово расстроилась.

Людмила и правда расстроилась. Даже сама не ожидала.

– Что я, глупая, что ли? Ну, подумаешь, ну, потолок, ну, упал… но никого же не прибил, не поранил, даже мебель почти совсем цела. Так, Люда, прекращай это! Как Мишка говорит, фигня вопрос!

Внук Мишка, а по совместительству хозяин и любимый человек кота Фёдора, действительно, говорил что-то в этом роде, тормоша бабушку.

– Бабуль, только не расстраивайся! Это же можно починить, не переживай, ладно? Ну, потолок упал… так ведь не весь. Стул разбит, да и ладно… Шкатулка разбилась, и ничего. Ой, она тебе нравилась… тоже ничего! Шкатулка – это того… красиво, но главное-то, что мы живы-здоровы, да? Ты же мне сама это всё время так говоришь!

У всех людей бывает такое… вроде как ты сильный, много чего можешь… да пусть даже и не физически сильный, но ты – опора другим. Ты точно знаешь, что всякая житейская ерунда абсолютно не стоит расстройств и огорчений, но вот разбивается памятная стеклянная шкатулочка на трёх забавных металлических ножках и слёзы сами катятся из глаз, и силы куда-то деваются.

Да, понятно, что дело-то вовсе не в шкатулочке, а в том, что она мамина, и вот уже на плечи разом обрушивается полмира, и разумность исчезает на глазах, истаивает и превращается в какой-то эфемерный туман.

Нет, Людмила очень старалась, вытерла слёзы, деловито покивала Мишке, поволокла мусорный мешок к груде штукатурки и тут в квартиру вошла её невестка Нина. Невесткой она стала совсем недавно, и как ни крути, оказалась совершенно не готова к традиционному прочтению этой роли – Людмила ей не просто нравилась, а казалась от души родным, своим человеком.

Нина ошеломлённо осмотрелась, моментально увидела и не очень-то просохшие слёзы свекрови, и разбитую шкатулку, и перепуганного Мишку, и…

Напрочь, совершенно, абсолютно разозлилась. Вот вскипает иной раз такое защитно-диковатое, яростное чувство и понимаешь, что можешь доставить обидчикам своего человека множество пренеприятнейших минут, а Людмила уже была для Нины безусловно своей в доску!

– Так! Людмила Владимировна, не плачьте! Это же важная шкатулка, да? Чья-то?

– Мамина, – ответила Людмила и неловко улыбнулась, – Глупо так… И чего расплакалась? Только Мишку напугала. Я её просто везде с собой возила, так боялась побить, а она тут, дома…

Дурацкие слёзы не сильно-то и спрашивают, когда появляться на глазах. Да, повод ерундовый, но что же делать, если вдруг так остро вспоминается близкий и такой любимый человек, словно тебя ударили в самое сердце?

Кот Фёдор, осторожно обходящий разбитые куски штукатурки, подобрался к Людмиле, деловито залез к ней на руки, потеснив Мауру, и громко замурлыкал, чёрный овчар Тим, перепуганный странным превращением дома в невесть что, тоже пришёл пожалеть, и делал он это так старательно, что Людмила под конец смеяться сквозь слёзы начала.

Кроме живности её изо всех сил утешала Нина, которая прямо-таки физически чувствовала, что свекровь в этом нуждается.

– Не расстраивайтесь! Только не расстраивайтесь! Я уверена, что это можно восстановить! Можно я попробую найти мастера?

– Ниночка, её уже только выбросить можно… тут же не склеить, – безнадёжно махнула рукой Людмила. – Ну, возьми, если хочешь…

Она не смогла продолжить, потому что в подъезде стало жутко шумно, и эта шумность стремительно прибывала в их направлении.

Нина ловко собрала всё то, что осталось от шкатулки, и запаковала в свёрточек, подмигнув расстроенному Мишке. Она была уверена, что что-нибудь да придумает.

Правда, этот вопрос пришлось отложить, потому что в квартиру спиной вперёд влетел какой-то не совсем трезвый, но весьма самоуверенный тип в спецодежде, явно спасаясь от чего-то страшного.

Тип споткнулся об обломки штукатурки и сел на пятую точку, увенчав собой останки бывшего потолка.

Владимир возвышался над ним с видом ожившего возмездия, тип икал и разводил руками, видимо, чуть растеряв свою самоуверенность в осколках штукатурки.

– Ну, приедет хозяин, с ним и поговорите, да может, это у вас так и было… – ныл он.

Приезд хозяина, выкупившего целый этаж над квартирой Людмилы и учинившего там за лето сущий разгром, Фёдора не очень интересовал – он занимался Мишкиной бабушкой, она как-то очень уж расстроилась.

Когда Владимир, вызвавший представителей обслуживающей компании, вместе с ними и соседом принялся составлять акт, Людмила и вовсе ушла на балкон, устало села там на небольшой скамеечке и глаза прикрыла.

– Знаешь, что, мам… я вот думаю, а возвращайся-ка ты пока на дачу. Вот, Фёдора с Маурой бери и езжай! – сын оценил состояние Людмилы и сообразил – это предвкушение ремонта и прочих радостей её подкосило…

– А ремонт… – устало начала Людмила.

– Без тебя разберёмся.

– А Миша…

– А что Миша? Со мной и Ниной побудет. Нине как раз надо пока в Москве побыть, да, Нин? А её стадо с кем оставить? Мы головы себе уже сломали как быть, а тут такой случай… Почти что даже удачный! Мам, я шкафы все сам плёнкой затяну и заклею, ничего никто не тронет, всё отремонтируем как было, а ты пока на даче, ладно?

– Бабуль, давай, соглашайся! Я тебе честное слово Фёдора доверю! И тебя ему тоже! – рассмеялся Миша.

Нина, которой муж активно подмигивал, внезапно узнавшая, что у неё, оказывается, в городе страшная куча дел, активно закивала головой. Ага, куча-куча…

Именно поэтому, из-за торопыг-строителей и оказался кот Фёдор осенью на даче, да ещё без Мишки и подчинённого пса Тима, поэтому даже больше обычного всякое поспешание, несвойственное истинным котам, терпеть не мог!

– Зато Людоньке помогаю! – Фёдор из-за своего тяжкого детства, научился искать хорошее даже в вещах, которые ему совершенно не нравились. – И Чуди тоже! Как бы она без меня управилась? Да и вообще, хватает дел!

Он хмыкнул в усы, припомнив славные проводы, которые они всей компанией устроили неприятному обидчику котов.

Какая-то хитрая и юркая мысль крутилась в голове, не даваясь в лапы, но заставляя Фёдора неотступно следить за энергичной Томой, планирующей вот прямо сейчас пойти и познакомиться с соседями.

Мысль вредненько мяукала, явно на что-то намекая… и почему-то в её намёках присутствовала кошка Чудь и её важные дела.

– Федь, а Федь… – пофыркал Гнусь, привлекая внимание приятеля, – А чего это ты такой задумчивый? И да! Хотел спросить, а ту мелкую кошь мы куда девать-то будем? К нам нельзя, к псам Кроку и Дилу нельзя тем более, даже к мелкой Арьке нельзя, а нашего рыжего Клифа она боится почему-то так же, как и наших собак!

Мысль мяукнула последний раз и была поймана!

– Как куда? – с важным видом заявил Фёдор, – Сюда конечно! Собак у них нет, Вафля сам жаловался, что ему скучно, люди нашенские… Так что, мы им мелочь и пристроим. Хороших людей непременно надо осчастливливать! – убеждённо заявил кот.

Тома, понятия не имевшая, что ей грозит осчастливливание кошачьей девчушкой, которую купили в месячном возрасте девочке-первокласснице в подарок, а потом по причине того, что она ей надоела, отвезли «в деревню», вслух планировала вернуться в выходные.

– Отпразднуем как раз и покупку, и бытовочку, и Аринкин развод, и…

– И котёночка… – мяукнул Фёдор и переглянулся с Гнусем весело и понимающе. – Ничего-ничего, вы тут у нас в два раза счастливее будете.

– Слушай, а почему мы её хозяйке Дрёмы не пристроили? – вдруг заинтересовался Гнусь, когда Тамара с мужем уже уехали.

– Потому, что для неё это пока перебор… Ей бы сейчас привыкнуть к своей новой жизни, покрутиться в ней, устроиться поудобнее, – Фёдор любил наблюдать за людьми и делать выводы. – Она сама себя сейчас строит заново, Дрёма ей помогает, а мелочь… мелочь только истерить пока может и пугаться всего. Ей вон та хозяйка нужна! – он кивнул вслед машине Томы.

Кому что нужно – это один из самых трудных вопросов в жизни!

Именно об этом думала Аня, наблюдая из окна за счастливой парой – Олегом и Радом.

– Забавно вышло, нет, правда, забавно до слёз! Я думала, что вот, разведётся он со своей Элей, может… может на меня хоть посмотрит! – сердитые мысли лезли в голову, науськивали, кололи, как ядовитые колючки. – А я и не нужна… Собака ему дороже, чем я! Ну, ладно, как девушка я ему не нравлюсь, но вот хоть бы вспоминал о том, что мы вообще-то дружили! И не тогда вспоминал, когда на стену лезет от тоски!

Чего только не придумает женщина, на которую смотрят как на пустое, пусть и вполне приятное место…

Правда, и места бывают разные, и женщины. Аня мало того, что Олега любила с детства, так ещё и терпеть не могла такого вредно-бабского настроения и всячески его в себе искореняла. Методы могли быть самыми разными – от прополки дичайшего количества картошки на даче родителей, до генеральной уборки с мытьём стен на кухне и протиркой всех люстр и светильников в доме.

Правда, сейчас картошка по календарным условиям уже не помогла бы, а уборку она делала накануне.

– Ну, и ладно! Ну, и пойду погуляю! А что? Почему я не могу сама с собой погулять, раз уж тот, с кем хочется, не зовёт? Могу! Я всё могу. Почти…

Она дождалась, пока счастливый и довольный Олег с Радом вернутся домой, и решительно отправилась на прогулку.

– Гуляю… сама по себе, как кошка! Поплакать что ли? Всё равно никому до меня дела нет! Такая золотая, красивая, романтическая осень и я в ней как… как… прыщ на лбу! – Тут Аню разобрал такой смех, что дурацкое настроение поневоле исчезло само по себе. А вместо него родилась гениальнейшая идея!

– А чего я раньше-то это не придумала, а? А почему не сделала? Вот же, голова два уха! Всё про мечты Олега думала, прям свет клином на нём сошёлся! – она чуть было не всхлипнула, но упрямо сжала губы и решила чётко придерживаться гениальной идеи! Вот с завтрашнего дня этим и займусь!

Глава 26. Постоянные точки

Есть какие-то постоянные точки… Вот есть это что-то в жизни, и тебе хорошо, спокойно и уверенно!

Этими точками могут быть предметы, дома, какие-то знакомые с детства вещи. А могут быть люди. Вот встречаешь ты каждый день человека, привыкаешь к этому и, если человек тебе чем-то симпатичен, то он тоже может стать такой временной точкой.

Ну, и пусть… погода плохая, осень, мрякость под ногами, а вот знакомая личность идёт навстречу, улыбается тебе как чему-то постоянно узнаваемому, и тоже чем-то приятному, и сразу как-то спокойнее, что ли. Словно держит тебя во времени небольшой, но упорный якорёк, не даёт уплыть в течении суеты и перемен.

У Олега такие точки-якорьки тоже были – запах маминой шарлотки, которая получалась всегда и такая вкусная, что хотелось от двери собрать и слопать даже этот самый запах, отцовские древние-предревние перчатки, упорно живущие в верхнем ящике под зеркалом в прихожей, дачные соседи, которые много лет не менялись, и при встрече с ними ты словно проваливался в прошлое. А ещё… ещё Анька – соседка Аня. Весёлая и славная девчонка, с которой он когда-то дружил.

Она часто попадалась ему в подъезде – ну, оно и понятно, живут же дверь в дверь, очень помогла, когда он узнал про Элю. Да что там помогла, вытащила буквально! А вот теперь… теперь почему-то исчезла.

– И куда это Анька делась? То всё время её видел, а то, нет и, всё тут!

Это как-то тревожило. Ну, разумеется, не мог он знать, что Аня попадалась ему часто, потому что сама искала этих встреч. Ну, хоть на немного, хоть мимолётно увидеть его. Убедиться, что с ним всё хорошо…

А Аня, разозлившись и на Олега, и на себя, решила применить исконно русскую тактику – клин клином!

– На нём мир не заканчивается! Ну, что мне делать, а? То женат был – оно понятно и правильно, любишь ты жену, куда там тебе ещё какую-то соседку замечать. А теперь у него свободная жизнь, но места в его жизни для меня нет, хоть тресни! И что мне, догубить остатки жизни молодой из-за того, что он мне нравится, а я ему нет? Нет уж! Обойдётся! Вон, мне Сергей явно симпатизирует, да и Владик из кредитного отдела… А это значит что? Значит, возьму и пойду на свидание! Глупо, между прочим, страдать от неразделённых чувств, если ты их объекту вообще ни разу не нужна!

Решение было разумным, только вот Сергей, как выяснилось, был повёрнут на диетах и лечебном голодании, почему-то решил, что в Ане найдёт родственную душу, раз она такая тоненькая, и начал уточнять, на какой именно диете она сидит?

– Серёженька, у меня диета называется «всеядень» и применяю я её с удовольствием, часто и много! – не выдержала Аня и половины вечера. – Да, я и свинину ем, ага, и даже сало! А что? Его нельзя? Ну, может, тебе и нельзя, а мне так очень даже замечательно! Почему это я к старости обязательно располнею? Кому я обязана? Моя мама? Мама весит побольше, ну килограмм на пять, наверное… Бабушка? Бабушка ещё больше – на семь. Прабабушка интересует? Ну, как же! Жива-здорова! Как раз сало мне и солит! И тоже в своём весе не сильно прибавила. Серёженька, да ты не расстраивайся так… Люди-то разные бывают, и такие как я, странные, тоже!

Серёженька, едва не плача от разочарования, отправился в душевный Анькин архив, а вот Владик её заинтересовал.

Симпатичный, общительный и весёлый Владик был хорошим собеседником, с ним было интересно и славно. Аня явно ему нравилась, так за чем же дело стало?

Аня оставила свои попытки высмотреть Олега, старания встретиться с ним, хотя бы у дверей лифта, понятия не имея, что он это заметил и несколько озадачился…

Нормальный мужчина, замороченный своей работой, сложной семейной жизнью, потом резким и достаточно болезненным её окончанием, новыми впечатлениями, связанными с исполнением его давней мечты – с Радом, он пока просто понял, что исчезло что-то постоянное, приятное ему и надёжное.

Это было неправильно…

Правда, поразмыслив, Олег решил, что, наверное, у Ани есть свои дела.

– Может, по работе запарка или влюбилась в кого-то…

Последняя мысль как-то не очень вдохновила. Нет, как привлекательную девушку он Аню не очень воспринимал – она была слишком «своим парнем» – надёжным другом из детства, но он бы и сестру, если бы таковая у него была, немного ревновал ко всяким разным…

Правда, Аня ему сестрой не была, имела полное право распоряжаться своей жизнью как ей угодно, так что пришлось просто смириться с исчезновением одной из своих «постоянных точек».

Осень бросала под ноги разноцветные росписи листьев, в кронах деревьев гудели ветра, дожди смывали последние воспоминания о летних днях, а Аня вдруг поняла, что ничего-то ей не хочется… Ни в кино, ни в кафе, ни в парк, ни тем более «поехали в дом отдыха на выходные, а то, чего мы как подростки всё только под ручку гуляем».

– Всё вроде при нём, и симпатичный и приятный… а не лежит душа, хоть ты что хочешь, то и делай! – раздумывала Аня. – И что? Опять по Олегу сохнуть? Да я ж так высохну совсем! Неее, Анна Иванна, давай-ка чего-нибудь поразумнее придумаем! Клин клином попробовали – не вышло. А если клин чем-то другим?

Она по привычке проводила взглядом Олега с Радом, которые направлялись на прогулку в парк, и тут её осенило!

– Так, секундочку… а что, если мне тоже собаку завести, раз уж парня завести не получилось? Собак выбрать проще – как говорится на любой вкус, было бы желание! Опять же, гулять будет с кем! Пусть не под ручку, а с поводочком, но это вполне неплохая замена!

Чем больше обдумывалась эта идея, тем больше она Ане нравилась.

– Вон какой Олег счастливый стал! А я тоже так хочу! Ну, что делать, если с ним счастья не получается? Правильно! Взяться за ум и завести себе счастье самостоятельно! Так… какое счастье мне хочется?

Глубокой ночью, оторвавшись от бесконечного мелькания очаровательных щенячьих мордочек на экране компьютера и многословных описаний плюсов и минусов различных пород, Аня помотала головой,

– Ошалеть, как сложно! Да и вообще, а по силам ли мне это. Как проверить, если у меня никогда собаки не было? Нельзя же взять, а потом отдать, типа нате, возвращаю вам, попробовала и не понравилось!

Читая очередную статью о собаках и их содержании, Аня зацепилась за слово «передержка», а потом увидела это же слово на сайте, посвящённом помощи бездомным животным.

– О как… оказывается, можно взять собаку на время пока ей ищут хозяина! Так это же замечательно! То, что мне надо! Я попробую, как оно, когда у тебя есть собака, заодно и помогу кому-нибудь. Только непонятно, дадут ли мне кого-то, если у меня опыта никакого нет?

Аня и не подумала скрывать этот печальный факт своей биографии, когда написала на зоозащитном форуме, честно признаваясь, что с собаками не общалась, думает завести, но не знает, справится ли. Поэтому, хочет попробовать себя как передержка.

Она боялась, что её не поймут, поругаются, но неожиданно нашла полное понимание.

– Разумный подход. Только большого не берите – трудно будет с непривычки, – написали ей.

Да, вот это, конечно, было правильно! Только когда у нас правильно-то получается? Именно! Почти никогда!

К Ане, предложившей себя как бесплатная экспериментальная передержка, сразу написала девушка, пытающаяся забрать с улицы молоденькую псинку.

– Она славная, доверчивая такая, ко всем идёт, кто бы её не позвал. Её уже даже побили… Вот только мне девать её некуда абсолютно! У меня работа разъездная, родители категорически против, с ней даже погулять некому будет! Я буду объявления на неё давать, пристраивать, только помогите забрать с улицы! Она такая красивая, такая славная. Да вы посмотрите только!

Аня посмотрела на фото и только глазами захлопала.

– Это что? Такая собака на улице? Вы серьёзно? Да её же кто-то потерял, ищет. Она же наверняка породистая!

– Да и породистых выкидывают! – невесело откликнулась девушка. – А она фенотипично породистая – смотрите, уши коротковаты. То есть, просто похожа… ну, или кто-то из родителей был породистым. Я знаю, кто её выбросил, смотреть на этих людей не могу! Предложила им её пристроить, а пока пристраиваем, оплатить передержку – ну, мало ли… не могут держать, так хоть так. Вы бы знали, чего я только не наслушалась! Так что? Возьмёте её?

– Возьму, конечно! – Аня отправилась по указанному адресу, переживая о том, что собаки не окажется, что она за время, пока Аня едет, куда-то убежит или попадёт в какую-то беду… Но нет, под золотым шатром, образованным союзом здоровенного клёна и фонаря, Аню ждали двое – девушка с форума и собака. Грязная, растерянная, молоденькая собака, которая совсем недавно была белоснежной и очень красивой.

Странное дело, когда едешь в машине, машинально поглядывая в зеркальце заднего вида, и каждый раз натыкаешься на тревожный взгляд внимательных карих глаз, следящих за каждым твоим движением.

Аня понимала, что собака волнуется. Очень волнуется и переживает. Причём, даже больше, чем она сама! Ей-то что? Ну, не получится, и ладно. Пристроят эту собаку, а других она и брать не станет.

– А для неё-то это целая жизнь! Немудрено, что ей страшно!

Аня и сама не заметила, как начала разговаривать со своей пассажиркой.

– Ты не переживай! Нет, я сама переживаю, если честно. Понимаешь, я как дyрa распоследняя влюбилась в одного мальчишку. Давно, ещё в детстве. Нет, это бывает, но у нормальных девчонок это проходит быстро, а я как видно не того… нормальности до меня бежать и бежать… Короче, я всё это время, с самого детства так в него и влюблена! А он в меня – нет. Относится-то он ко мне отлично – надёжный друг и всё такое, но вот как девушку ни разу не воспринимает! Женился ещё… Я думала помру. Но, ничего… выжила. Живучая, значит!

Аня ощутила горячее сочувственное дыхание у своего уха, глянула в зеркальце – да, так и есть, взволнованная морда прямо у её головы.

– Да ты не волнуйся! Я решила, что всё, в его сторону даже не смотрю! Он же женат – табу! Ага… может, оно и хорошо, потому что я занялась работой, можно сказать, сделала карьеру… А тут пришла эта его жена и давай спрашивать у меня о благосостоянии какого-то мужика, с которым она уже несколько лет гм… – Аня покосилась на молоденькую собаку и решила, что собачьей девочке такие вещи рассказывать как-то неправильно, – Короче, обманывала она Олега. И ушла от него в результате!

Собака не очень понимала, хорошо это или нет, поэтому насторожила уши, чтобы ничего не пропустить.

– Нет, я обрадовалась! Честное слово! Думала, что может, он хоть сейчас на меня посмотрит. Но он даже и не думал.

– Глупый какой! – возмутилась собака, негромко, но выразительно тявкнув.

– Вот! Вот ты меня понимаешь! – обрадовалась Аня, которая даже родителям ничего подобного не рассказывала – не хотела расстраивать. – Короче, он подобрал пса. И теперь с ним. А я?

– А ты? Может, ты теперь со мной?

Негромкое пофыркивание с тихим гудением так органично изобразило вопросительную интонацию, что Аня рассмеялась.

– Да ты у меня говорящая собака, оказывается?

– Я? Неее, я только на га́воре умею! Зато люблю это делать! – собака так явно отвечала, старательно складывая губы, раздувая крылья носа и выразительно вытягивая высокие нотки своей речи, что Аня уже не сомневалась – ей совершенно осмысленно что-то рассказывают!

К концу поездки Аня окончательно излила душу, даже про Сергея и Владика рассказала, и ей реально полегчало! Кому сказать… А ещё, ещё она поняла, что будет таким же бараном, как её драгоценный Олег, если откажется, кому-то отдаст вот эту грязно-белую, нестиранную, взволнованную и такую чуткую собаку, так ей сопереживающую.

Аня успела только привести её домой и вымыть, как позвонила девушка-волонтёр.

– Аня, как вы там? Доехали, всё нормально? Вы когда её вымоете, сфотографируйте и скиньте мне фото, я объявления начну размещать и пристраивать.

– А я уже…

– Уже вымыли?

– И вымыли, и пристроили! Я её себе оставляю. Нет, не погорячилась, неее, не поторопилась! Не волнуйтесь! Просто… просто, когда встречаешь СВОЁ, то крайне глупо его не замечать и отказываться от него!

Глава 27. Чудище-чудо

Аня расчёсывала свою собственную, мокрую, счастливую, улыбающуюся и что-то рассказывающую ей собаку собственной старой щёткой для волос и никак не могла понять, чего же она сомневалась? Почему ещё думала, ехать ей или не ехать за собакой.

– Вот я глупая! А если бы не поехала? И где бы было моё сокровище?

– Не знаю… меня вообще-то прогнать грозились. Там такой человек сердитый был… Очень-очень. Сказал, что если меня ещё раз увидит, то всё, меня уже никто не увидит! Наверное, очень далеко прогнал бы! А вдруг… вдруг бы ты меня тогда и не нашла совсем? – белоснежной, укутанной в здоровенное полотенце собаке вдруг отчего-то стало холодно, и она задрожала.

– Бедная ты моя! Замёрзла! – Аня сдёрнула влажноватую ткань и накинула следующее полотенце, обняв собаку.

-Не то, чтоб прямо замёрзла, просто… словно что-то мимо пролетело. Холодное такое… И улетело! – ответила собака забавным «увввавуууу уууу вув ааааууув».

– Ну, всё, всё, согревайся моя хорошая! Уже всё прошло, и никто тебя не обидит! А кто попробует… – тут Аня поняла, что любому попытавшемуся задеть ЕЁ собаку лучше бы вообще и близко не подходить. Просто потому, что обратно быстро уйти ему не удастся – зря что ли её Олег самообороне учил?

– Это была, оказывается самособакооборона! Я просто не поняла! – подумала Аня, даже не сообразив, что она первый раз за долгое время никак не расстроилась и не затосковала при мысли об Олеге.

До того, как ехать за собакой она купила корм, который ей посоветовала девушка-волонтёр, и теперь с наслаждением наблюдала, как её собака ест.

– Так, секундочку… а что всё собака и собака? А имя? – вдруг сообразила Аня. – Эй, тебя как зовут?

От миски оторваться сразу не получилось, но собака сообразила, как сделать так, чтобы и есть, и хозяйку видеть – она подвинула миску лапой, вытянув её на середину кухни, а потом развернулась мордой к Ане и, продолжая похрустывать кормом, уставилась на неё.

– Ну, ты у меня и умница! Это же надо, как всё развернула! – восхитилась Аня, – Была бы ты рыженькой, я бы тебя Лисичкой назвала. Но раз ты белая, будешь Белолиска! А в сокращении Белис!

– Белис… Ой, а приятно… – одобрила Белолиска, похрустывая остатками корма. Она с сожалением вылизала миску и выразительно покосилась на Аню.

– Наверное, больше пока не стоит… Чуть попозже дам, ладно?

А чуть попозже выяснилось, что Белис и сама может взять корм… чего уж там хозяйку-то утруждать.

– Ну, ты и хитруля… – ахнула Аня, решив осведомиться, а где, собственно, её собака, и обнаружив белоснежное сокровище, с головой нырнувшее в пакет корма. – Белис! Брысь! Ой, вроде, это не собачья команда… ну, ладно, разберёмся кому чего командовать, главное сообразить, куда теперь корм убрать.

– А зачем? Я же всё равно найду! – недоумевала Белис, следя за перемещениями вожделенного пакета.

Два раза она его добывала, на третий Аня рассердилась и строго-настрого запретила лезть на верхнюю полку кухонного шкафа, предварительно прыгнув на подоконник…

Исключительно покаянные и виноватые взгляды Белис заставляли её заподозрить себя в жадности, жестокости и вообще разом в половине грехов собаковладельцев.

Если бы не работа в банке Аня вполне могла бы и сдаться, но натренированная тамошними порядками она только головой покачала на все умоляющие стоны и поскуливания.

– Нет! Ты отлично поела, а дальше – уже может быть плохо!

– Мне будет очень, просто очень-очень хорошо! – уговаривала её Белис, но столкнувшись со строгим взглядом, правда, давшимся Ане с преогромным трудом, покосилась на вожделенный шкафчик многообещающе, и отправилась устраиваться на ночь.

Утром в субботу Аня проснулась с ощущением того, что в её жизни что-то изменилось. И так… глобально!

Глобальная перемена спала рядом на кресле, хотя Аня точно помнила, что процесс засыпания происходил на толстом-претолстом одеяле, сложенном в четыре раза и выглядящем на манер кровати принцессы на горошине.

– Так, я не поняла… и кто это тут обнаружился? – уточнила Аня, а потом только и могла, что смеяться – Белис с закрытыми глазами сползла с кресла и перекатилась на одеяло, явно делая вид, что это всем приснилось, а она, как приличная собака, снами не заведует!

– Ой, ну ты и чудище! – Аня внезапно сообразила, что с момента переезда родителей в другую квартиру, у неё ни разу не получалось так весело и беззаботно просыпаться!

– Чудище – это же чудо, а чудо это замечательно! – темно-карие глаза радостно распахнулись, пушистый белый хвост весело замолотил по пышному одеялу, а морда явно изобразила улыбку.

– Да ты ещё и улыбаться умеешь! Ну, мне вообще сказочно повезло! Главное, еду прятать как следует! – рассмеялась Аня. – Хотя, это ты, наверняка так наголодалась, что сама остановиться не можешь.

На прогулку они вышли в расчудесном настроении, и Аня повела Белис в ближайший парк, почему-то напрочь запамятовав проследить, а куда и когда вышли Олег с Радом – как-то не до того было.

– Ну, что… побежали? – уточнила Аня у своей собаки, когда она вдумчиво отметилась у ключевых собачьих «столбов с объявлениями».

– Побежали! А куда?  – собака прогудела это вслух, разумеется, на своём языке, но настолько выразительно, что гуляющие вокруг люди заулыбались.  – Ну, куда? Куда бежим? Туда или туда?  – она покрутилась в нескольких направлениях, предлагая бежать одновременно хоть на все четыре стороны.

Аня выбрала малопосещаемую аллейку, и они побежали!

Олег вообще любил двигаться на воздухе, а теперь ему это нравилось даже больше обычного – теперь-то он не один!

Элю вытащить в парк, а уж тем более в лес, ну, в наш нормальный российский лес, без норвежских фьордов, ирландских холмов и шотландского побережья, было попросту невозможно. Вот на выставку какого-то Фигзнаеткоговского с картинами, от которых у меня волосы дыбом стояли – запросто, а так пройтись – ну-что-ты-Олежка-это-же-вульгарно.

Он покрутил головой, отряхивая последние клочки мерзкого ощущения, что он какой-то не такой, нижеплинтусный, вульгарный и так далее!

– Нормальный я! Обычный! Да, работаю не топ-менеджером в конторе по продаже воздуха и не являюсь ухолапшенадевателем от высокого искусства, а просто машинки ремонтирую, и да, не гнушаюсь вместе с отцом сам вместе с ребятами руками поработать – нравится потому как! И что тут плохого? А Рад? Мы с тобой лучше в парк или в лес сходим, верно?

Рад широко повилял хвостом, сигнализируя о том, что всё просто замечательно!

– Вот и я так думаю, что ничего плохого тут нет! И знаешь… вот выплатил я ей её часть от стоимости машины и так мне стало… даже не жалко! Понимаешь? Ощущение, что дёшево отделался! Во как! Прям хоть спасибо говори тому «мужчине её жизни». Нет, я, конечно, до этого не дошёл ещё, но чувство благодарности хочешь – не хочешь проявляется!

Олег понятия не имел, что Элин предыдущий «мужчина её жизни», в смысле Шашуля, уже вовсе не при делах. А вот актуальный мужчина жизни только что, да-да, именно в это самое время, ошарашил бедняжку почти до потери нежного и трепетного Элиного сознания.

– Вот! – Алексей Михайлович Гриневский протянул прекрасному эфемерному созданию грубые и низменные листы бумаги, ничуть не смутившись этакому контрасту.

– Что это, милый? – Эля недоуменно посмотрела на скреплённую пачечку.

– Брачный договор! – невозмутимо заявил Гриневский.

– Чтоооооо? – Эля увела последний звук в этом слове на столь неописуемую высоту, что менее толстокожее существо давно бы раскаялось.

Гриневский только хмыкнул.

– Хотел предложить тебе замужество, вот, – он неромантично извлёк из кармана бархатную коробочку, к которой Эля, небрежно уронив договор, протянула жадные лапочки.

– Нет-нет! Сначала договор, потом всё остальное! – Алексей Михайлович и не собирался попадаться на такие уловки.

Да, в Элю он влюбился, да жаждал её защитить от всяких недоумков типа того, от которого недавно её увёз, но попадать на деньги из-за этого? Да что он, глупый, что ли?

С точки зрения семьи Гриневских, ни одна красавица не стоила потери капитала…

– Законы у нас… – фыркал грузный и грозный старший Гриневский, – Половину отдай! А с чего бы? Если эта половина будет нажита активами, которые приобретены до этой самой красавицы? Она что, что-то вложила? Помогала, спину мужу прикрывала? Хозяйство вела? Нет! Пришла на готовое. Так что в нашем кругу без договора жениться – себя не любить!

Гриневский себя любил и уважал. Так что, несмотря на все влюблённости, бросать более чем солидное состояние семьи и близко не собирался!

Элины обмороки, заламывания ручонок и плач о том, что она-то думала, что у них чистое и прозрачное чувство, а он ей грязные бумажки подсовывает, Алексей презрел на корню.

– Элечка, девочка моя! Моя жена истеричкой не будет. Ты меня поняла? Истерики лечатся у врачей, а мне нужна красивая и разумная девушка.

Увесистые слова словно выкладывали каменные ограждения вокруг хищного мотылька с жадными пальчиками и острыми зубками.

– Так что почитай, подумай. Я же не требую сразу подписывать… только учти, долго думать – это лишнее, и никаких глупостей типа компромиссов мне не нужно. Или делаешь так, как я тебе говорю, или моё предложение недействительно! Вместе с изумрудами и картинной галерейкой…

Бархатная коробочка приоткрылась, оттуда вырвался яркий высверк здоровенного бриллианта, в самое сердце поразивший Элино чувство прекрасного, но Алексей тут же коробочку захлопнул и убрал в карман.

– Думай, милая, думай! – он покровительственно потрепал Элю по плечику и деловито отправился по делам. – Времени у тебя до вечера! – бросил он напоследок.

Сначала Эля хотела порвать гнусные бумажки в мелкие клочки, потом передумала и потянула их к себе, брезгливо оттопырив пальчики.

А потом… потом, к счастью её никто не слышал, иначе у свидетеля случился бы натуральный шок! Ну, кто бы мог подумать, что феи умеют ТАК ругаться.

– Ну, борррров… – это было самое мягкое и нежное из высказанного Элечкой.

Юристом она, конечно, ни разу не была, но то, что при разводе она остаётся только с тем, с чем пришла, было написано вполне себе понятно. Гарантировалось лишь небольшое содержание, деньги на которое поступали на счёт каждый год, типа оплаты за выслугу лет.

– И что делать? Порвать, осыпать его обрывками и свалить? А куда? В студию? Да у меня там вещи набиты… А потом… на что жить?

Нет, накопления и средства, переведенные Олегом по разводу, у неё были.

– Но этого же так мало! – Эля осмотрела обстановку, погладила изумрудное кольцо и браслет, припомнила блеск бриллианта.

Тут же на глаза попался пункт о том, что драгоценности при измене или разводе по инициативе стороны договора под названием «Супруга», остаются в собственности Гриневского Алексея Михайловича.

– То есть и украшения отберёт… – прищурилась Эля, которой страсть как не хотелось покидать комфортабельные апартаменты с домработницей, кухаркой и личным водителем. – А с другой стороны… Я же окажусь совсем в другой среде! Другие возможности… другой уровень! Опять же с галереей. Главное, знать, как подойти к делу таким образом, чтобы и мне что-то перепадало! А камни… ну, камни можно и потерять, а потом случайно и неизвестно для окружающих найти. Придумаю, короче говоря.

Она сладенько усмехнулась, бережно укладывая договор на столик.

– Да, лучше так, чем возвращаться к Шашуле, или Олежеку в машинном масле – это же и вовсе отстой!

Олег и знать не знал о мнении его бывшей жены, да ему и плевать на него было! Он просто получал удовольствие от прогулки, когда Рад встрепенулся, завилял хвостом, насторожил уши и устремился к красивой белой собаке, смахивающей на овчарку.

Правда, собака не сильно-то обратила на него внимание – она была очень занята тем, что глаз не спускала со своей хозяйки.

– Симпатичная какая псина, да, Рад? – тихо хмыкнул Олег и тут его посетило подозрение, что хозяйка этой самой собаки ему вообще-то знакома!

– Ээээээ? Не понял? – он проводил взглядом девушку, у которой с волос упала и где-то потерялась резинка, поэтому, девушка пыталась как-то скрепить волосы, а они упрямо лезли в лицо, собака сочувствовала и гудела на разные лады.

Аня так увлеклась заплетанием волос, попытками поймать и запихать в карман смартфон, не уронив его на землю, удержать поводок и увернуться от попыток Белис её облизать, поставив лапы на плечи, что Олега не заметила! Да, первый раз в жизни прошла мимо!

Олег медленно соображал, что эта девушка, которая только что пробежала мимо него с красивой белой собакой, дико похожая на его Аньку… Кажется… Но так не похожа! Так не похожа, что это его даже шокировало.

– Не понял! – повторил он, покосившись на вежливое недоумение Рада. – Это чего? Анька?

Глава 28. Обработка эмоциональной информации

Олег смотрел вслед девушке с белой собакой и соображал:

– У Аньки собаки не было точно! Но это же она! Ну, что я Аньку не узнаю, что ли? Мы с трёх лет знакомы, а дружим с шести!

Он покосился на Рада. Пёс точно так же, как и сам Олег, смотрел вслед только что разминувшейся с ними парочке.

– Рад, может, мы теперь в ту сторону погуляем? – как можно небрежнее уточнил Олег.

Рад выразил согласие вилянием и радостным подпрыгом.

– Ну, побежали, тогда, чего стоим?

Есть люди, которые идут себе вперёд и идут… поэтому бежать за ним и надеяться, что такой человек на тебя обернётся, абсолютно бесполезно. Надо идти ему навстречу, может быть, тогда что-то и получится!

Именно это могла бы подумать Аня, если бы обернулась и обнаружила у себя за спиной свою мечту – Олега, который целеустремлённо её догонял.

Только вот ничего подобного она не думала! Хорошо ей было и всё тут! Она редко выбиралась в парк – нелепо как-то просто так ходить, самой по себе, поэтому прохладный свежий воздух, особый осенний чуть горьковатый и пронзительный запах, свет, многократно отражённый яркой листвой, голубое небо над головой, были чем-то новым, восхитительным, захватывающим!

Рядом трусила Белис, принюхиваясь, успевая рассмотреть всё вокруг, виляя хвостом от избытка приятных чувств.

Ещё вчера днём она с тоской смотрела на жёлтые листья – чем больше они желтели, тем холоднее становилось вокруг. Ещё вчера она жутко боялась дворников – они гоняли бездомную и никому не нужную собаку, могли и стукнуть, если она не успевала убежать или увернуться. Ещё вчера спать приходилось на земле, в мелкой ямке, выкопанной под склонившимся корявым ясенем, разросшимся у основания как куст. Вчера днём она с отчаянием провожала взглядом кусок батона, который какая-то женщина крошила наглым воронам и торопливым голубям – ей очень хотелось есть, а никто ничего не давал…

Сегодня у неё есть всё, ну, то есть вообще ВСЁ! Вчерашний вечер изменил её жизнь так, как она и мечтать не смела. Теперь у неё есть хозяйка, которая накормит и погладит, выкупает и даст тёплое толстое-претолстое одеяло… Нет, кресло-то, понятное дело, лучше, а кровать хозяйки и того лучше, но одеяло-то её собственноличное, а это очень важно, и особенно для того, у кого совсем-совсем ничего не было. Хозяйка прогонит дворника, если он погонится за ней с лопатой или метлой, и не разрешит кидать в неё камни. А ещё… ещё…

Что там ещё, Белис не додумала, потому что её догнал пёс и негромко тявкнул, здороваясь.

– Здоровались уже! – фыркнула Белис. – Забыл? Совсем недавно.

– Так мы просто поздоровались, а теперь познакомимся как следует!

– Да с чего бы? – Белолиска сделала вид, что её симпатичный пёс ничуточки не интересует.

– Так мы того… живём рядом. Ну, то есть, если ты с ней, – Рад кивнул на Аню, – То мы эти… соседи.

– Я с ней! – гордо ответила Белис. – И она со мной!

– Это хорошо, это правильно! Чего людям пустыми, ну, то есть бессобачными жить? – Раду Аня нравилась, так что он от души за неё порадовался.

Олег поравнялся с девушкой, за которой бежал, и заглянул ей в лицо.

– Анька! Ты что, как и я, собаку завела? – обрадовался он.

Между прочим, обрадовался-то от души, ничего такого обидного сказать не хотел. Даже в мыслях подобного не было!

А вот Ане послышалось: «Ну, понятно, чтобы ко мне присоединиться, ты даже собаку завела».

Всё-таки мышление у мужчин и женщин отличается катастрофически… Так отличается, что непонятно, как мы вообще понимать друг друга можем!

Вот и Аня не поняла добродушно-радостное восклицание Олега, тут же сделала несколько выводов, осмотрела их со всех сторон, рассердилась на них, и, разумеется, на Олега – из-за них. В результате, обиженная и даже местами оскорблённая Аня, за доли секунды провернувшая гигантский объём эмоциональной информации, переработавшая и усвоившая его, сердито фыркнула. Кстати, чуть сдержавшись, чтобы Олегу по старой памяти язык не показать!

– Я не как ты завела собаку, а сама по себе! – выдала она, дёрнув плечиком, и независимо шагнула на едва заметную тропочку, ведущую вбок от аллеи.

Олег, разумеется, последовал за ней – он ничего не знал о том, что она там себе придумала и на что сердится, фырканье уловил и сделал из него свой вывод.

– Настроение, небось, плохое! Анька всегда не любила рано вставать. Может, не хочется ей с собакой по утрам гулять? Вот чудачка! Ну, сказала бы мне, я ж с удовольствием с двумя погуляю!

Разумеется, Олег тут же и озвучил своё предложение и был награждён таким убийственным взглядом, от которого чуть в ближайший клён не впечатался.

– Да с чего бы я не любила рано вставать! И ещё чего не хватало мою Белиску с тобой отпускать!

– А что? – недоумевал Олег. – Я хорошо гуляю. И что за имя такое странное? Никогда не слышал.

– Нормальное имя – сама придумала. Белолиска – Белис.

– Да язык сломать можно! Просто Белка и хорошо!

Словно мало им было различий в понимании мужчины и женщины, так ещё и эта старая дружба навязалась… Олег изо всех сил старался напоминать себе, что это не вредина какая-то неизвестная, а Анька! Ну, Анька же! Знает он её как облупленную, да и она его тоже.

А Аня, переживающая свою несчастливую влюблённость, его брак, паразитку-эльфочку, его убитое состояние, когда он выяснил, что Эля его обманывала, свои надежды, что он, наконец-то поймёт её, оценит, увидит, и разочарование от того, что всё это пустое… пустое и не стоит ничего, вон, даже палая листва ценнее, нипочём не желала помещаться в ту старую и тесную для неё коробочку с надписью «Анька-подруга детства».

Аня сердито сверкнула глазами на Олега.

– Имя – отличное! Ломай язык на чём-то другом! Тебе её и звать-то нет необходимости! И да… Белис – моя собака и нечего ей к тебе привыкать! Пошли, моя хорошая! – Аня развернулась и направилась к аллее.

А через секунду, обнаружив, что Олег так и тащится за ней, контрольным выстрелом добавила:

– И не ходи за нами! Надоел!

– Да какая муха её укусила? Вот колючка! – бормотал Олег, который всё равно шёл за Аней, но уже на приличном отдалении – просто потому, что им с Радом нужно было именно в том направлении. А потом… потом он неожиданно заметил, как на Аньку уставился какой-то тип!

– Чего ему надо? – удивился Олег. – Прям глаз не спускает!

А когда тип шустренько подстроил свои шаги под Анькины и с ней заговорил, Олега осенило!

– Он чего? Знакомиться подкатил?

Да, так и было! Симпатичная девушка с симпатичной собакой в осеннем золотом обрамлении смотрелись настолько здорово, что скучающий любитель быстрой ходьбы, решил, что ходить можно и рядом с таким прекрасным объектом…

Правда, Аня и его отшила – не хотела она сейчас никакого внимания, хотела просто погулять с Белис.

– Что? Съел! – позлорадничал в отдалении Олег и подмигнул Раду, мол, знай наших! – Анька она такая…

И тут его самого заинтересовало, а какая именно?

– Ну, вредная, на язык острая, скажет – мало не покажется. Смелая, умница, каких мало! Надёжный и верный друг! То есть подруга… Вон, как она мне тогда помогла, когда Эля мне устроила… Так, стоп! Ну, вот! Теперь я всё понял! Я ж ей спасибо не сказал. Не поблагодарил никак! Вот уж свинство с моей стороны!

Он решил ещё раз с Анькой поговорить, и чуть было не врезался в мужика, засмотревшегося на его подругу детства.

Ну, бывает такое… при определённом расположении духа девушка аж искрить начинает! То есть она-то может злиться, а это неожиданно добавляет какой-то недостающий элемент к её внешности и вот уже глаз от девушки не отвести!

Аня всегда старалась держаться ровно – самоконтроль наше всё, а тут ещё и работа соответствующая – спецодежда – нейтрально-любезная улыбка и выдержка как у старого коньяка.

Короче, при выигрышной внешности, воображения навылет она не поражала. А вот когда сердилась, самоконтроль давал трещину, выдержка пинком загонялась в дальний угол, и тогда-то некоторые впечатлительные типы велись только так.

Вот как тот невезучий прохожий. Невезучий потому, что сначала чуть с Аней не столкнулся, а потом едва-едва не влетел в Олега.

Аня машинально обернулась на двойное возмущённое восклицание и басовитый «гав» Рада, увидела Олега, рассердилась ещё сильнее, аж засияла, и вот тут-то Олега осенило!

– А чего это я не заметил, а? Анька-то красавица! – откровения человека, двадцать лет дружившего с этой самой Анькой – вещь драгоценная. Жаль, оценить мог только Рад, а он, как пёс тактичный, ничего этакого, заслуженного хозяином целиком и полностью, не сказал. Только вздохнул.

– Не понял… И куда я смотрел, раз этого не увидел? – удивлялся Олег, вернувшись домой.

К Ане он, памятуя о её гневном настрое, разумно решил сейчас не лезть.

– Благодарность штука такая – и через день не испортится. А Аня мне сейчас голову откусить может запросто!

И она могла!

– Нет, ты представь? Ну, невыносимый же человек! И чего я в него влюбилась? Вот натура, дyрa-дyрoй! И имя ему не нравится, не слышал он такого! Прикинь?

Белис прикидывала… и пока Аня грохотала кастрюлями, выуживая нужную из кухонного шкафчика, закинула в себя полпачки овсяного печенья, разумно убрав за собой все следы прeстyплeния, вылизав тарелку, на которой оно лежало.

– Уууу, какой он… а чего тут тарелка стоит? – удивилась Аня. – Вот голова пустая! Зачем я её тут оставила? Совсем уже того! Вот! Белочка, я так и знала, что все проблемы от мужчин!

Белис была полностью согласна с этим и потихоньку принюхивалась к маслёнке, раздумывая, как бы её так вылизать, чтобы Аня и про масло не догадалась.

А Аня, сообразив, что назвала собаку именно так, как сказал этот невыносимый человек, вздохнула, невольно принюхавшись к тарелке.

– Точно я уже того… погодите-ка, а почему это от тарелки овсяным печеньем пахнет? Секундочку… а само-то оно где? Белка, ты что? Печенье слопала?

Белис, застенчиво просунувшая длинный нос под край маслёнки и аккуратно его приподнимавшая, скосила глаза на хозяйку и торопливо сделала вид, что понятия не имеет, что от неё хочет эта приставучая штука. Сама, понимаете ли, наползла на нос…

Аня рассмеялась:

– Ну, ты и лиса, Белочка, тьфу! Белиска…

Поганое и гневное настроение куда-то растворялось, вместе с ароматом овсяного печенья, зато оставалось подозрение о том, что вела она себя все эти годы глупо! Что результат самого правильного её поступка сейчас сидит на стуле и облизывается на приставучую маслёнку, а Олег… ну, что Олег? Сердцу не прикажешь, а вот поведению – запросто!

– Не вижу, не слышу, живу своей жизнью! Так, Белка, это я не про масло! Имей в виду, тебя-то я точно вижу! – резюмировала Аня. – А от масла теперь и глаз не отведу!

А в соседней квартире Олег перещёлкивал на экране компа свои детские фото.

– И тут Анька, и тут, да она почти везде рядом со мной! Ёлки-палки, а она ведь уже лет в шестнадцать красавицей стала! И как я не заметил? Рад, представляешь? Ну, я и баран! Интересно, а почему она замуж-то не вышла? Надо бы как-нибудь спросить… Может, какая-то несчастная любовь была, а я и не знаю!

Рад, положивший лапы на стол и внимательно рассматривающий изображения, вздохнул – даже он видел, как Аня на всех этих картинках смотрит на его хозяина. Наверное, почти так же, как и он сам!

Даже привычка имеет свои пределы, даже упёртое восприятие «какдруга» имеет свои границы. Олег смотрел на фото, которые бережно ловили и удерживали образы, взгляды и что-то начинал подозревать…

– Вот тут и тут… она на меня смотрит так… ну, как будто… да неее, ну, такого не могло быть! И тут… эээээ… уффф… кажется, я даже не баран, а осёл.

Ослом себя считал не только Олег.

В этот самый момент один весьма уважаемый собою прораб хватался за голову, припоминая все резкие слова, которые он говорил о соседях снизу, которым он, ну, разумеется, в дружном коллективе рабочих, двух перфораторов, и пяти кувалд, уронил потолок.

– Как это, а? Что значит, вы меня увольняете? – мельтешил он перед Владимиром. – Да ты ваааще хто тут такой?

– А я тут новый владелец этих квартир, так что, любезнейший, освободите территорию и не отсвечивайте на горизонте! И кувалды свои заберите! – прищурился Владимир, провернувший за последнее время много дел. – Я эти квартиры купил, так что и ноги вашей тут не потерплю! Я… понятно выражаюсь?

Глава 29. Один выстрел на две цели

Бывают такие неразрешимые вопросы, которые решаются только путём смешения их воедино… Вот, например, берём две задачки – в первой имеется молодые муж и жена, каждый из которых имеет «приданое» из прошлой жизни, и никак у них не получается вместе жить. А во второй задачке имеется исключительно упёртый тип, который жаждет над квартирой мамы Владимира раздолбать до основания все стены, объединив воедино четыре купленные этажом выше квартиры.

Все попытки Владимира начать ремонт у мамы разбивались в прах от очередной серии работающего перфоратора и грохота кувалд, все попытки угомонить соседа – стихийного архитектора, наталкивались на очередной дичайший скандал с демонстрацией соседом его крутизны.

– Да я ваааще весь этаж выкупил! Все четыре квартиры! Все объединю! Сауну построю, спортзал, бассейн личный… Да кто ты мне такой, чтоб говорить, что низззя?

Владимиру страсть как хотелось начистить физиономию этому осколку девяностых, но тут ему пришла в голову гениальная по простоте идея.

– Ээээ, да ты со своей крутостью не туда заехал! И вообще, нечего мне тут пальцы гнуть! Дом-то обычный, непрестижный.

– Да чего ж ты сам тут живёшь? – опасно покраснел сосед.

– А я тут и не живу – это мамина квартира. У меня жильё по-настоящему крутое, не чета твоему. В… – Владимир назвал жилой комплекс, где он когда-то по настоянию первой жены приобрёл элитную недвижимость.

Ту здоровенную квартиру он не любил – склеп из стекла и дизайнерских штучек. Да ещё с крайне противным соседом снизу, который обладал капризностью принцессы на горошине, подозрительностью бдительной бабушки, занудливостью голодной комарихи, и только накануне устроил им натуральную истерику из-за Тима.

– Ваша собака топает как слон! Я буду жаловаться! – кривя тонкие губы заявил этот тип.

Никакие доводы рассудка о том, что в этом доме даже репетиция балетной труппы у вас над головой может пройти незамеченной, не то, что спокойные перемещения по квартире воспитанного пса, в расчёт соседом не принимались.

Нина сразу расстроилась – они как раз думали над тем, что если надо будет в город на некоторое время уезжать, то надо будет брать и котов, и Гиря.

– Ну, от Гиря этот тип вообще верещать будет! – невесело вздохнула она.

Мишка, который эту квартиру не то, что не любил, а просто ненавидел и мечтал больше никогда её не видеть, рвался вернуться в бабушкину.

– Да и пусть потолок обвалился, пааадумаешь! Лучше без потолка, но там! Да и в школу мне добираться пешком можно, и Пашка с Полей там рядом живут. Пап, ну, пожалуйста!

– Чудак-человек, там же всё вибрирует и падает! А если ещё что-то обвалится, да тебе по голове?

– Увернусь.

– А если Тиму? – уточнила коварная Нина.

– Ой, нет! Тогда не надо! – вскинулся Мишка. – Что за жизнь… тут дышать нельзя – сосед снизу, там жить нельзя – сосед сверху…

И тут у Владимира задачка сошлась с ответом!

– Граждане, эврика! – сдержанно сообщил он заинтересованным лицам. – Сначала пара вопросов! Первый! Кому-нибудь нравится эта квартира? – он обвёл рукой дизайнерские апартаменты.

Мишка и Нина замотали головами.

– А район, где у мамы квартира вам как?

– Классный район! – высказался Мишка.

– Мне там всё нравится! – поддержала Нина.

– Вот и чудненько! Кажется, я знаю, что нам делать…

В результате хитро построенного разговора, сосед сверху, ощутивший себя человеком второго сорта из-за «некрутого» района, в котором он опрометчиво купил четыре квартиры, сам уточнил у Владимира, а не хочет ли он продать ему свои апартаменты?

– Там просто так не купить, я спрашивал… – закручинился он. – Так ты, может, того… продашь мне свою, а я тебе эти?

Владимир, который был большим специалистом в подобных беседах, с видимым сомнением выслушал подобное предложение.

– Ну, ты чё? Это ж простой район, а у меня элитное жильё!

– Да ты сам посуди! Тут площадь вон какая! Целый этаж! И гараж есть – я купил во дворе два бокса! Всё как у людей! И с мамой рядом, опять же! Это же святое – мама! А потом – парк под боком, и это… я ж ещё и чердак над квартирами выкупил… Там, конечно, ремонт делать надо, но даже стоять можно! Прикинь, а? Ну, круто же собственный чердак?! Я его тебе в нагрузку дам… как это… как компенсацию района!

Мужик старался изо всех сил, Владимир, внутренне усмехаясь, упирался, критиковал район, квартиры, чердак, и даже про очень строгие правила своего жилого комплекса упомянул! Честно, между прочим!

– Ты ж там ремонтировать так не сможешь!

– Да фигня вопрос! Договорюсь! – упирался сосед. – А потом, я ж не просто так, я с доплатой!

Владимир просто восхищался упорством «переговорщика», а потом отправился к своему адвокату.

– Андрюш, я меняю свою квартиру на четыре в мамином доме.

– Продешевишь… там дом-то не новый, район обычный, а у тебя…

– Ну, выхода у меня особого нет. Там такой… гм… типаж. Короче, выкупил этаж, разнёс там всё, и решил сделать бассейн с сауной. Нет, он в курсе, что это запрещено, но ему пофиг. А ещё знаешь, что интересно? Он и чердак приобрёл и собирался там мансарду делать. Весь дом на дыбы поднять, короче. А тут я как раз думал, как бы мне всех своих собрать, так, чтобы можно было вместе не только на даче быть, но и в Москве. Сам понимаешь, Мишка, может, ещё дети будут. И Нина хочет, и я… А потом у жены ещё двое племянников под ответственность оставлены. Нет, родители у них имеются, с ними всё нормально, но они в Сибири сейчас, а Нина за близняшек волнуется. Короче, прикинь, как бы оформить сделку и что за доплату взять с чудика, который многоквартирный дом с имением перепутал.

Адвокат Владимира Андрей Николаевич Волгин, занялся организацией сделки, а как только она была осуществлена, Владимир с треском и удовольствием вышиб прораба-камнелома, которого его наниматель даже не оповестил о ключевых изменениях, да и запустил в свежекупленные квартиры бригаду своих строителей.

– Быстро делаете все грязные работы, так, чтобы после их окончания перейти вниз и срочно привести в порядок мамину квартиру.

Мишка, который понял, что он теперь в любом случае остаётся в доме с бабушкой, сиял от радости, Нина тоже была довольна – когда квартиры будут готовы, можно запросто приезжать и с Гирем, и с котами, и никого это не побеспокоит. К тому же возможность принять Пашку и Полину тоже очень дорогого стоит! – подумала она о племянниках, которые на время отъезда родителей оказались под их с Владимиром контролем, и на попечении её мамы и отца.

Накануне подписания документов, она долго разговаривала с мужем.

– Нин, это же тоже не дело – мне каждый день мотаться в Подмосковье. Потом Мишка… да, он с бабушкой отлично живёт, но он мой сын! Меня-то он тоже должен воспринимать и общаться со мной. Ну, и маму мне оставлять категорически не хочется, я и так перед ней очень виноват – я же почти не думал о ней, когда она уезжала, почти не общался, только деньги пересылал. Я хотел бы понять, тот вариант, который я предлагаю, тебя устроит? В четырёх квартирах этажом выше всем хватит места… даже Пашке с Полиной, раз уж мы решили их не бросать! С Мишкой ты ладишь прекрасно. Единственное, ты сама-то как? Потянешь соседство с мамой и на даче, и тут?

Нина с очень серьёзным выражением лица достала какой-то странный треугольный свёрточек, поставила его на стол и откинула ткань.

Несчастная, разбитая в хлам шкатулочка теперь стояла на бархате, сияя гранями с металлическими частями.

– Нин, ты такую новую нашла? – cпросил Владимир и тут же понял, что он неправ! Помнил он немного кривоватую ножку – когда-то сам уронил мамину драгоценную памятку. К счастью, она не разбилась, но вот ножка погнулась. Он долго её выравнивал, но след остался. – Погоди-погоди, она та же самая, но… появился узор на стекле? Как это?

Поверхность стёкол была украшена тончайшими серебристыми узорами, словно мороз начал касаться стёкол, рисуя лёгкие пёрышки.

– Я мастера нашла, мы с ней вместе собрали все осколки воедино, а дальше она их скрепляла – у неё печь для стекла. А так как это не трещины, а всё разбито было, то она вплавляла проволочки.

– В каждый осколок? – изумился Владимир.

– Ну, да… Я объяснила, что это очень важно, и почему тоже сказала, вот и получилось, – Нина погладила крышку шкатулки, словно это что-то живое.

– Я люблю Людмилу Владимировну, и буду рада жить рядом!

Отпраздновать сделку Владимир, Нина и Мишка собрались в квартире Людмилы. Пока делался ремонт, Владимир снял квартиру в соседнем доме, прилично доплатив за разрешение хозяев на присутствие там Тима. Но праздновать решили именно дома.

– Ну, потолка пока нет, правда, с него уже ничего и не валится… но уже можно твёрдо сказать, что мы движемся в верном направлении! – сказал Владимир, принимаясь за еду.

– А когда бабушке скажем?

– Вот на выходных и скажем, чего уж там тянуть? И Пашке с Полиной тоже скажем, они же приедут? – спросил Владимир у Нины.

– Да, приедут. Родители уже подустали, как я поняла… А шкатулка? Пусть пока постоит?

– Нет, забирай с собой, сразу маме и отдашь! А знаете, мои дорогие… шкатулочка-то отомщена!

– Это как? Да чего ты так смеёшься? – затеребили Владимира жена и сын.

– Я ж этому чудаку честно сказал, что устраивать такой же бедлам, как тут, в моём бывшем жилище у него не получится… Естественно, он меня не послушал, да куда там… он же крут не в меру. Короче, вчера мне позвонил сосед снизу, ну, тот принц на горошине, которому наш Тим мешал, потому что якобы громко ходил. Позвонил и как начал верещать! Мол, он на меня в суд подаст за шум, за трещины на лепнине… ага-ага… сейчас прямо! А я ему и говорю, уважаемый, какие проблемы? У квартиры новый владелец, ему и телефонируйте! Только желательно до того, как он над вами сауну и бассейн начнёт строить. Потом-то поздно будет!

Когда Нина и Мишка отсмеялись, Владимир очень серьёзно продолжил:

– Так что, у нас и Тим отомщен! Теперь-то прынц на горохе будет вспоминать его как прекрасное и такое тихое-претихое далёко!

Погода на выходных выдалась великолепная! Неожиданно синее небо, леса, усыпанные золотыми листьями, прохладный, но такой вкусный и свежий воздух!

Тома устроилась в гамаке, который её супруг повесил под деревьями, и сказала, что она тут жить будет. Аж до вечера!

– Никуда я не выйду! Буду висеть и покаааачиваться, отдыхаааать и бездельничааать… Никита, ты что молчишь? Тебя что, устраивает жена бездельница? – как можно более невинно поинтересовалась Тома у супруга.

Правда, ответить ей не дали. Вот ещё не хватало, время на всякие людские глупости тратить… Ну, по крайней мере, так рассуждали коты!

– Вафель, давай! Выступай! А то сейчас ещё рассорятся, настроение испортится! – скомандовал Фёдор.

– Неее, они не поссорятся. Это хозяйка так… играет.

– Потом поиграет! С кисонькой! – решил Фёдор. – Чудь, ты её привела?

– Привела, конечно! Вон она, в траве прячется! – изящная Чудь покосилась на небольшой клочок травы. – Кисунь, иди сюда, ну… так тоже можно! Ладно, ползи сюда.

От клочка травы отделилось мелкое, субтильное серо-полосатое нечто, которое, не отрываясь от земли, совершало какие-то извивистые движения, перетекая по направлению к Чуди.

– Вафля, ты сможешь? – строго уточнял Фёдор у нового соседа.

– Я постараюсь! – с сомнением вздыхал Вафля.

– Главное, не сядь на неё! С остальным она справится. Ну, и контролируй, чтобы рядом не было собак и чужих людей! – взволнованно инструктировала Вафлю Чудь. – Она их пугается и паникует!

– Да я постараюсь… – явственно сомневался Вафля, сильно не уверенный в том, что сможет уследить за вот этим крошечным существом.

– Так… все всё поняли? – уточнил Фёдор. – Тогда вперёд!

– Удачи, малышка! – шепнула Чудь котёнку, – Ты главное подберись к женщине и жалобно помяучь, как ты это умеешь.

– Я её боюсь… – пискнула крохотная для своего возраста кошечка.

– А её бояться не надо! Ты заводишь себе семью, за которую будешь в ответе! А они за это будут тебя любить и защищать, – тихо мурлыкнул Фёдор.

– От всего-всего? – засомневалась крошечная кошечка.

– От всего! Потому что это настоящие люди! Высшего котосорта!

Тамара, которая и знать не знала, что она люди высшего котосорта, увидела, что к гамаку направляется Вафля, но идёт он странно, словно подгоняет кого-то.

– Мышь поймал? Крысу? – Тома уже почти совсем собралась повизжать, и тут узрела крохотное котёночье создание, которое ползло по направлению к ней, а увидев, что её заметили, открыло маленький ротишко и просипело что-то вроде «мааамаааа».

Контакты Томиной нервной системы, способные выдерживать сверхнагрузки, закоротило напрочь… Здравый смысл приказал долго жить и вывалился из гамака первым, за ним последовала сама Тома, стремительным рывком оказавшаяся около двухсот грамм кошачьих косточек, обтянутых жестковатым от недоедания мехом, и подхватила это богатство на руки.

– Вафля, ты мой умник! Ты привёл её ко мне? Ты мой зайчик маленький… – похвалила кота Тома, а потом заворковала над котёнком.

– Ты ж посмотри! Ну, как мы угадали!  – радовался Фёдор, когда через пятнадцать минут Тома с полосатой мелочью за пазухой и в сопровождении мужа, детей и Вафли, прибыла к Арине уточнять, где тут можно раздобыть козьего молока?

– Исключительно удачные получились выходные, и Мишка приехал, да ещё такой довольный и остальные такие… праздничные и таинственные! Мне это нравится! Прямо-таки чувствую нужные и правильные перемены!

Глава 30. Тормозистор

Олег чувствовал себя странно. Во-первых, глупо…

– Неужели же я на самом деле ей нравился? Да ладно… а тогда почему же она мне никак это не показывала? Ну, хоть бы намекнула, что ли!

Во-вторых, сомневался.

– А как мне это точно узнать? Ну, не спросишь же, мол, Ань, а ты случайно не была влюблена в меня все эти годы?

Память услужливо подсунула ему яркие сценки того, как он получал от Аньки в их детские годы за глупые вопросы.

– Треснет ведь, и будет права! – осознал Олег.

И тут очень вовремя позвонила мама, чтобы уточнить, ждать ли его на обед.

– Неее, мам, спасибо! Я дома побуду. Погоди! Я вот хотел у тебя спросить… а бывает так, что девушка влюблена, но признаться не может, ну, или не хочет?

– Бывает, конечно. Сплошь и рядом!

– А много лет? Может быть такое?

– Олежка, ты с Анечкой наконец-то поговорил, да? – осторожно уточнила мама.

– Погоди… я ни слова про Аньку не сказал! Ты с чего взяла, что речь о ней?

Мама рассмеялась.

– Олежка, а что, у тебя ещё кто-то есть?

– Мам… то есть я ей действительно нравился? И ты знала? И молчала? Ничего мне не сказала? Мам, почему?

– Родной мой, ещё бы мне не знать – видно же было! А почему не сказала? Ну, сначала вы были ещё маленькие, и ты с ней дружил. Потом страшно гордился тем, что у вас настоящая дружба, а когда закончил школу и поступил в институт, начал потихоньку помогать отцу, сам говорил, что тебе ни до кого… А потом… потом к тебе на шею Эля повесилась! Ты помнишь, я ведь с тобой перед свадьбой долго разговаривала, всё уточняла, а ты уверен, в том, что тебе именно Эля нужна?

– Мам, да ведь я ж не знал про Аньку!

– А если бы знал, что, не посмотрел бы на Элю? Которая уже была «Вань я ваша навеки?» красавицу писаную и так далее? Тем более, что Аня совсем другого типа человечек… она никогда не стала бы навязываться! А эта… ну, прости меня, милый, хищница, точно знала, что ты можешь её обеспечить, вот и висла!

Олег понимал, что мама права. Да, в Элю он тогда влюбился до беспамятства. Никакие доводы рассудка даже в расчёт не принимались.

– Да и потом тоже голова работала не ахти… – хмуро сказал он себе. – Столько лет ничего не видел, не слышал!

– Олежка, а вы поговорили? Или что? – мама Олега Аню знала прекрасно. И её саму, и её семью. Вот если бы сын был с Анечкой, то была бы она за него спокойна.

– Ну… как поговорили. Она на меня рассердилась и сказала, что я ей надоел. Она собаку завела, я ей предложил её выгуливать вместе с Радом, ну, имя покритиковал, вот она и взорвалась. А потом… потом как-то я на неё посмотрел – она ж изменилась, оказывается! Мам, ну что ты хохочешь? Удивился… ну я же её как сестру воспринимал, как друга, а не как девушку. Посмотрел фото наши и мне показалось…

Мама Олега только за голову схватилась.

– Вылитый отец! Тугодум ты! Тормозистор! – поведала она сыну. – Бедная Аня! Я –то твоему папеньке сама предложение сделала.

– Да ладно? – изумился Олег.

– Вот тебе и ладно! Решила, чего он за мной год ходит и в глаза заглядывает просто так? Пусть уж от него толк в хозяйстве будет! Взяла и спросила, нравлюсь я ему или нет? Оказалось, что очень нравлюсь, что он влюблён, и тогда уточнила, а жениться будем? Или он ещё пару-тройку лет думать собирается? Выяснилось, что будем! И ты у нас уже через год появился, а то, когда бы ещё твой папенька дозрел…

– Почему ты мне никогда это не рассказывала? – изумился Олег.

– Да я это хотела Ане рассказать, как только ты бы обнаружил, что она тебе не сестра и не друг закадычный… но Эля оказалась шустрее.

Олег час кружил по квартире, недоумевая, как можно было быть таким дурнем и ничего не понять, а потом сообразил, что это он – тормозистор, а Аня – как раз нет!

– А если… если я ей на самом деле уже совсем надоел, и она кого-то другого решил выбрать?

Воображение послушно нарисовало Аню, его Аню с кем-то другим! В голове полыхнуло обжигающим озарением.

– Да я ж от ревности с ума сойду! И чего делать?

Если бы он знал, что Аня высматривала его из окна, то горько бы рассмеялся – теперь он приклеился к подоконнику, чтобы не пропустить её выход.

Нет, раньше он бы без проблем позвонил Ане и позвал куда-нибудь смотаться, но теперь его не оставляло подозрение, что по телефону она его точно пошлёт! И если он просто так в квартиру сунется – тоже пошлёт!

– Может на прогулке будет меньше злиться? Cобаки вообще очень положительно на людей влияют…

Так что надежда Олега была беленькой, смахивающей на швейцарскую овчарку, только с более основательными, плотненькими ушками, чем-то напоминавшими о хаски.

Аня вышла погулять с собакой, когда уже зажглись фонари, освещая парк сияющими, зависшими в ветках клубами света.

Она принципиально направилась в сторону, противоположную обычному направлению прогулок Олега и Рада.

– Надо отучаться… – невесело думала она. – Ну, что толку продолжать по нему страдать? Я для него вечный «свой парень», подруга детства, и всё бесполезно!

Быстрые шаги за спиной Аню никак не заинтересовали – мало ли людей спортом занимаются?

Белис, к которой после выступления Олега накрепко пристало имя «Белка», привыкшая бдить, обернулась и широко замахала хвостом, приветствуя Рада.

– Аня! – знакомый голос человека, о котором она как раз и думала, чуть не заставил её подпрыгнуть.

– Привет, – сухо отозвалась она, разом оживив все мрачные предположения Олега.

– Ты сердишься на меня?

– Нет, не сержусь! – ну, в самом-то деле, смысл сердиться, если она человеку не нравится и уже никогда не понравится? Если и злиться, то только на себя!

– Ань…

– Тут я, чего ты хотел?

– Хотел? Чего я хотел? – забубнил Олег, который переживая и из-за собственной ненаблюдательности, и из-за того, что Аня могла полностью разочароваться в его особе, и из-за слов мамы о том, что он – тормозистор, как-то растерял все слова.

– Олееег, у тебя, что? Что-то случилось? – уточнила Аня.

– Да!

– Болезный, ты так и будешь цедить в час по чайной ложке? К тебе едет двоюродная тётя из Воронежа, которую ты с детства терпеть не можешь? Сломался супер-автомобиль, который ты только что отремонтировал? Или бывшая жена решила вернуться? – Аня развлекалась, глядя на мотающего головой Олега, при последнем вопросе чуть не подпрыгнувшего.

– А что? Я уже решила, что всё это меня не касается! Что будем вот это забывать и искать с перламутровыми пуговицами! – уговаривала она себя.

– Ты у меня случилась! – чрезвычайно мрачно признался Олег.

– Я-то при чём?

– При всём, как выяснилось! Ты почему мне даже не намекнула, а? Да, я понимаю, что, получается, был дyрaк-дyрaкoм! Но откуда ж я мог знать? Да мне и в голову не пришло! Да, разве я посмотрел бы на какую-то Элю, пусть бы она хоть трижды мне на шею вешалась, если бы уже знал, что тебе небезразличен!

Вот тут-то и настал момент истины…

Возмутись, спроси, откуда он взял эту глупость, пофыркай, задрав нос повыше, и ты точно знаешь – он больше никогда в жизни не заговорит на эту тему. Будет просто сосед по лестничной клетке, бывший друг детства и всё!

Пусть тугодум, пусть ничего не замечающий, но он надёжный и упорный, как движок КАМАЗА. И вот с силой этого самого движка, он будет переть в противоположную от тебя сторону.

А если… если иначе? Если честно сказать, что жутко хотела, чтобы он сам рассмотрел в тебе тебя новую, красивую, лёгкую, уверенную в себе? Хотела, чтобы он сам начал говорить комплименты, носить цветы, ухаживать, ну, ладно уж… чтобы поставил тебя на этакий пьедестал и повосхищался бы вокруг. А он ничего подобного не делал и всё тут!

И что делать? Как сказать?

А вопрос-то исключительно простой, нужен он тебе или нет? Будет тебе хорошо без него, а с кем-то другим? Пусть ухаживающим, пусть с кучей комплиментов и желанным пьедесталом под мышкой, да с цветами в зубах? Зато без того, что тебе так нужно? Без самого Олега!

И она решилась. Стремительно повернулась к нему, развернула его самого так, чтобы на лицо падал золотистый свет от осеннего фонаря и сердито, очень сердито сказала:

– Да с чего ты, баран такой, взял, что мне небезразличен?

Да, это стоило и пьедестала, и восхищения! Олег словно потух, опустил глаза, скривились губы в горькой ухмылке.

– Прости… я дyрaк, чего-то себе придумал такое… небывалое. Извини… больше не повторится…

– Стоять! – скомандовала Аня и Рад, уже собравшийся уходить вместе с хозяином, замер как вкопанный и с осторожным любопытством повернул голову, уставившись на Аню,

– Какое там небезразличен, если я тебя люблю уже лет десять! Если я чуть с ума не сошла, когда ты приволок ту свою… эльфомоль. И да… развелась она с тобой из-за меня! Понял?

– Нннет… не понял… – растерянно признался Олег, отчего-то пропустивший мимо ушей часть Аниной речи, касающейся Эли. Нет, он её уловил, конечно, но отдалённо. Не это важно!

– Ань, но почему тогда ты ничего мне не сказала? Даже не намекнула? – с усилием выговорил он.

– Да потому… потому что думала потом… думала, что ты сам догадаешься, что увидишь меня другой, – Аня решила, что слишком уж откровенничать о своих глубинных побуждениях и наизнанку выворачиваться не стоит. Не на исповеди, однако!

– А потом ты взял и женился, – закончила она.

– И ты всё равно не разлюбила?

– Ну, не вышло… нет, я честно пыталась, но не получилось у меня! Я даже сейчас решила ещё попытаться!

– Какое счастье, что не получилось! – выдохнул Олег на первую часть Аниного ответа, зато дальше замотал головой, – Вот только пожалуйста, не надо, не надо, устраивать мне такие попытки… Я только-только тебя нашёл, а ты сразу – разлюбить! У меня нет другой Ани, чтобы помогла мне пережить такую беду, понимаешь?

Под золотым фонарём стояли люди, которые знали друг друга с самого-самого раннего детства, дружили, ссорились, мирились, знали друг о друге кучу всего, а сейчас узнали самое главное – они, оказывается, так нужны друг другу, что, наверное, и родились-то именно для того, чтобы вот так быть вместе!

Два собачьих поводка крепко-накрепко оплетённые вокруг ног Ани и Олега делали их движение маловероятным, да им никуда и не хотелось идти – они наконец-то могли поговорить по-настоящему.

– Погоди… а почему ты сказала, что Эля развелась со мной из-за тебя? – вдруг припомнил Олег.

– Потому, что она пригласила меня в кафе и попросила уточнить сведения об имуществе своего… ну, ты понял. Я отказалась, конечно… Сначала. А потом взяла и посмотрела – у нас же данные есть, если человек кредит когда-либо брал. Ну, и рассказала ей. Чистую правда, кстати… но без подробностей. А без подробностей выходило, что у него несколько объектов недвижимости, авто и положительный баланс.

– А подробности были? – живо заинтересовался Олег.

– Ну, у него половинка ипотечной квартиры, за которую ещё платить надо, доля в родительской, и счёт с двадцатью с хвостиком тысячами рублей. Чего тебя так разобрало? А?

Если честно, Аня опасалась реакции Олега и теперь недоумевала – чего он смеётся-то? Не сердится?

– Ань, ты умница! Ты и правда меня спасла! Сколько бы она ещё искала кого посолиднее, а я… а я так и не знал бы, что у меня есть ты! А теперь ещё не только ты, но детская мечта – две собаки! Рад и Бейлис! Ты ж за меня замуж выйдешь?

Аня чуть отстранилась и невесело качнула головой.

– Нет…

– Почему? – ошарашенно воззрился на неё Олег, только-только решивший, что его жизнь наконец-то пришла к правильному знаменателю.

– Потому, что это я тебя люблю, а одной любви на двоих маловато… – она попыталась отступить, но ничего не вышло, во-первых, из-за поводков, а во-вторых – из-за самого Олега, который теперь стал на диво уверен в себе.

– Ну и кто тут тугодум? – рассмеялся он. – Моя мама тебе собиралась рассказать о нашем семейном секрете – она сама делала предложение моему отцу. Он так и не мог решиться…

– Дядя Витя? Да ладно тебе! – Аня так изумилась, что даже обидеться забыла. – Он же глава семьи… он за твою маму даже тигра запросто запинает!

– И я тоже… за тебя. Понимаешь? И да, я тебя люблю. Всегда любил, ну, просто не соображал, как именно… Вот такие мы с отцом тормозисторы! Ты сможешь это пережить?

А у ног счастливых людей создавался дополнительный союз, о котором они пока не имели ни малейшего понятия. Но это ненадолго…

-Как это утащить? – недоумевал примерный и воспитанный Рад.

-Ну, как-как, взять в зубы и ам… – просвещала нового друга Белка.

-Так оно же на столе!

-Ну, ты и ёжик! – развлекалась хитрованка. – Ты ж не низкий коротколапый мелкотыкс, а большой пёс, даже больше меня! Встал на задние лапы и достал!

-Так оно крышкой прикрыто!

-Ты – два ёжика! Встал на задние лапы, носом крышку приподнял, нос под неё подсунул и достал!

-Так оно же…

-Три ёжика! Ладно! Я тебя научу, а то ты так и останешься ёжепсом!

Глава 31. Свое собственное золото в придачу

Тома с котёнком за пазухой оказалась у Арины очень вовремя – как раз у неё соседи были, причём, не просто так, а уточнить, а не надо ли ей молока привезти.

– Арина! Срочно познакомь меня с такими замечательными людьми! – беззвучно прошептала Тома, оттягивая край толстовки и показывая острые котёночные ушки, которые тут же скрылись поглубже в её декольте. – Мне очень нужно молоко! Точнее ей.

– Так чего ты шепчешь? – удивилась Арина.

– Дитё напугать боюсь, – призналась Тома. – Ты ж меня знаешь, я доораться отсюда и до станции без подручных средств могу запросто!

– Не напугаешь. Тебя уже приняли в мамы, насколько я понимаю… – рассмеялась Арина и повела Тому знакомиться.

Новый человек всегда чуть настораживает. Нет, не потому что к нему собираются относиться как-то нехорошо, а потому, что непонятно, сам-то он каков?

Но и Риточка Михайловна и Людмила восприняли Тому радушно и без малейшего проблеска этой самой опасливости – у неё пропуск был.

Пропуск опасливо выглядывал, сверкая глазёнками над тканью и тут же прятался обратно, доверчиво приникая к своей кошколюди.

– Кот привёл. У нас есть кот Варфоломей, по-простому Вафля, вот он сегодня её и притащил, объяснила Тома, безо всяких наводящих вопросов.

Она и сама проверяла, как эти новые люди на неё среагируют. Ну, то есть на неё- то саму можно реагировать только исключительно положительно – она вообще близка к идеалу, а вот на мелочь, которая сейчас греется у неё за пазухой, одновременно согревая её душу, люди могут среагировать по-разному.

Вот Тома и смотрела на этих новых для неё людей, чуть по-птичьи наклонив голову и ожидая их реакции.

– Ну, что скажут? Да зачем это вам, милочка, нужно? Выкиньте, само загнётся где-то под забором? Зачем тратить время на таких – никчёмных… – именно это она услышала когда-то от милейшей, уютнейшей тётеньки с работы, когда подобрала Вафлю и поделилась радостью с коллегами.

Тогда Тома едва сдержалась, чтобы не заорать прямо в лицо этой, с позволения сказать, женщины, не выяснить, как она может нежно тетёшкать своего породистого кота и так безразлично обрекать на смерть всех остальных, пусть и не породистых, не дорогущих, не крутых…

Сдержалась, не заорала, но холодно и как можно более сухо спросила, стоит ли самой Томе припомнить никчёмность тётеньки в ряде рабочих вопросов, когда надо будет производить начисление премий? Да и вообще, может ли она, Тома, именно так рассуждать, когда решит кого-то уволить?

И почему подобным людям страшно не нравятся такие вопросы? Непонятно! Сами готовы урыть всё, что им кажется никчёмным, а то, что их кто-то может счесть подобными существами, отчего-то в голову не приходит.

С тёткой Тома рассталась быстро – зачем держать на работе балласт, который постоянно нужно контролировать, подстраховывать, править ошибки, особенно, если этот самый балласт только и ждёт, когда можно кого-то отправить «под забор»? Зато, после контакта с такой милой дамочкой, стала очень и очень внимательно присматриваться к окружению, не желая иметь рядом кого-то совершенно уж бессердечного. Вот и к соседям на новой даче присмотрелась.

Правда, как выяснилось, они тоже знали верный пароль…

– Ой, какая кисонька! – растаяла Рита Михайловна. – Ой, бедненькая… погоди-ка… а где её нашли?

– У нас на участке. Кот мой привёл, – насторожилась Тома, решившая, что нипочём котёнка не отдаст. Нет, бывает, что глупыш сбегает, но его ищут, волнуются, переживают, а не оставляют в состоянии «три косточки и клочок меха». Правда, обстоятельства бывают всякие, и следовало проверить и уточнить. – Её кто-то потерял и искал?

Ответила Людмила Владимировна.

– Я её искала, и какое счастье, что она у вас нашлась!

– Так она ваша?

– Нет, не моя. Соседка в начале улицы, – Людмила махнула рукой в направлении участка Томы, – Там, у въезда на дачи живёт… Вот у неё дети приехали пару недель назад. С котёнком. Специально, чтобы «в деревне» оставить.

– Зачем? – изумилась Тома, понадёжнее подхватывая практически невесомое существо.

– Купили дочке, ну, то есть внучке этой самой соседки, а она наигралась. Скучно ей стало, сказала, что уже не хочет кошку. Вот эти родители – самоуничтожители, и привезли котенка «в деревню». Причем, привезли, точно зная, что бабушка их кошек не любит и вообще с дачи уезжает через пару дней. Как только они уехали, эта… гм… я не могу прилично сказать, но думаю, что все поняли, кто, взяла и вынесла малышку на улицу. Типа, пусть сама ищет, как ей жить.

Тома ощутила страстное желание немедленно уточнить, где эта самая семейка проживает! А Людмила продолжала:

– А я об этом узнала от Аси, – она кивнула на дом напротив, – Она с собакой гуляла и встретила эту гм… особу, которая была очень довольна тем, что так хорошо избавилась от проблемы. Мы с Асей искали кошечку, но не нашли.

-Конечно, не нашли! Потому что её нашёл я! – фыркнул сидящий под кустами Фёдор. – Нашёл, прогнал чужих собак, которые её напугали и кучу времени извёл, чтобы уговорить её прийти к моей Людмяуле… только вот мелочь была тогда такая перепуганная, что ни в какую не соглашалась и всё тут! Решила, что все немолодые люди злые как та бабка, которая её выкинула. К тому же у нас Тим и Гирь, а она собак боится до полусмерти. Вот и пришлось Чуди возиться с малышкой, пока мы не подобрали котолюдь, которую кисуля не испугалась. Интересно, как они её назовут? Или услышат?

Тома, которая оценив новых соседей, успокоилась, расслабилась, разулыбалась и начала активно интересоваться, где именно можно найти козье молоко и прочие полезные ребёнку продукты, вдруг тоже припомнила о своём упущении – она понятия не имеет, как мелочь назвать!

Снова оттянула ворот толстовки, осмотрела мордочку пригревшейся и доверчиво прильнувшей к ней кисоньки и задумалась.

– И как же тебя зовут-то? – машинально спросила она.

Спрашиваете – отвечаем!

– Миииияяяя! – старательно выговорила мелочь. – Миииияяяяя я!

– До чего ж кошечка-то умная! – умилилась Рита Михайловна, – Прямо-таки ответ дала!

– Мия! Ну, всё понятно! Ах, ты моя умница! – Тома засияла собственным светом, не забывая, что ей очень-очень нужно знать где живут те самые гм… люди, которые её Мию обидели! А что? Таких всегда надо знать в лицо и по адресу – чисто на всякий случай!

Людмила, очень довольная тем, что котёнок жив-здоров, да ещё с такой замечательной хозяйкой, да в дополнение к этому – у них самих отличная соседка, позвонила Владимиру, попросив его, когда они будут ехать на дачу, забрать заказанное в деревне молоко.

– Новая соседка появилась, за Ариной. Её подруга. Замечательная девочка. Представляешь, котёнок, ну, которого мы с Асей ходили искать, теперь у неё! Вот и им баночку молока надо захватить.

Она возилась с тестом, мурлыкая себе под нос что-то мелодичное, когда приехал сын с Ниной, Мишкой и ПП. Сразу стало шумно, притихший и чуть приунывший по осени дом словно стал выше, засиял светом окон, расстелил под ноги ступеньки крылечка.

– Мам, молоко привезли, продуктов куча, и вообще… новостей, – начал Владимир с порога.

Людмила прищурилась…

– Потолок приказал долго жить и у меня в квартире теперь пребывает рухнувший сосед? – осторожно уточнила она. – Танечка и Лиза говорили, что он там всё раскурочил. Их квартиру сильно пока не задело, но он угрожал вот-вот заняться и той частью своих владений, – невесело вздохнула Люда, припоминая визит соседок по даче, которые одновременно являются и их соседями по лестничной клетке.

– Нет… то есть не совсем. Он планировал устроить в своей объединённой квартире бассейн и сауну, но теперь не будет! – хмыкнул Владимир.

– Ты его ээээ… – Людмила мимолётно глянула на руки сына – не сбиты ли костяшки, – Уговорил?

– Уговорил мам, и даже рожу не начистил, хоть очень хотелось! Представь, какой я умник! – похвастался чрезвычайно довольный Владимир.

– Но ведь он может опять поменять планы.

– Нет, в нашем доме уже не может! Мам… мы тут подумали, и я решил, – Владимир подмигнул улыбающейся ему жене, – Что нам сто лет не нужна та элитная фигня, которая числилась моей квартирой. А вот тот тип по кличке Перфоратор с сауной, оказалось, что просто мечтает жить в крутом месте, как он выразился. Короче, мы обменялись активами и у меня в собственности теперь этаж над тобой, чердак и два гаража во дворе, а у него – элитная недвижимость в супер-комплексе с чрезвычайно нервно-возбудимым соседом снизу. И я прямо предвкушаю, как они друг другу понравятся! Тот истерик и этот перфоратор… И да! Полагаю, что Татьяне можно сказать, чтобы она не нервничала – мои рабочие постараются всё делать быстро и очень аккуратно! В первую очередь над тобой, конечно. Чтобы можно было сделать у тебя ремонт.

– Володя… да как же ты это сделал? – ахнула Людмила, изумлённая до крайности.

– Ты же знаешь, что я у тебя очень умный, ну, конечно, когда не дyрaк! – рассмеялся Владимир. – Но я-то ладно, а вот у Нины тоже есть сюрприз для тебя.

Он покосился на ПП и Мишку и скомандовал им:

– Чего застыли как зайцы перед дедом Мазаем? А кто сумки выгружать будет? Пошли-пошли!

Нина почему-то волновалась, хотя и понятно, что ничего такого волнительного не происходит.

Она поставила перед Людмилой свёрточек и бережно подвинула к ней.

– Это ваше.

– Моё? – Людмила и не подумала о шкатулке, просто потому что была абсолютно уверена, что та разбита безвозвратно.

Она недоумевающе потянула бархатный уголок, разворачивая свёрток.

– Ой, Ниночка… Нина! Но это… этого же не может быть! – ахнула она. – Это же мамина шкатулка! Это правда она!

Плакали обе. Людмила дрожащими пальцами прикасалась к граням дорогой для себя вещи, помнящей мамины прикосновения, а Нина гладила её по плечу.

– Как же это так возможно? Ты же осколки сложила!

– Да, это именно те стёкла, которые в ней и были. Только бесследно сплавить их не удалось, пришлось проволокой скреплять. Я нашла мастерицу, которая со стеклом работает, вот она и скрепляла.

– Ниночка, но это невероятно трудно! Родная моя, спасибо! Она мне так дорога, так важна!

– Нуууу, воооот, рыдают обе! – прокомментировал Мишка картину происходящего в кухне, – Навзрыд! Не понимаю, что тут плакать-то? Радоваться надо!

– Да что б ты вообще в чём-то понимал! – фыркнула Полина, – Они так радуются. У нас это бывает.

– У кого это у нас? – заинтересовались уже оба оболтуса – и Мишка, и Полин брат.

– У женщин, конечно!

– Уууу, женщина тоже мне! – Пашка опрометчиво подошёл слишком близко и уже через секунду об этом пожалел – сестра у него глупых шуток не спускала. – Уй, ну как что сразу нападаешь как гюрза!

– Валите отсюда оба! – скомандовала Поля. – Раз не понимаете, почему они плачут…

– Ну, ладно, ладно, мы глупые. Поясни нам, раз такая умная! – миролюбиво попросил Мишка.

– Так плачут, потому что любят и грустят, и тоскуют, и радуются, – Полина задумчиво смотрела на двух обнявшихся женщин. – Потому что надеются и счастливы. Так плачут люди, которые делятся друг с другом теплом, и обеим становится легче и проще.

Мальчишки недоуменно переглянулись. Полина почему-то выглядела как человек, который знает, о чём говорит.

– Поль… и у вас всё это что, одновременно бывает? – осторожненько уточнил Пашка, своевременно отскочив подальше от сестры, но она только рукой на него махнула, мол, что с тебя взять.

– Бывает, конечно! – только и сказала Полина.

– И у нас бывает! – Фёдор беззвучно шагнул в кухню, покосившись на Гнуся и Мауру, Полосатость и Чудь, уже рассевшихся вокруг женщин. – Только мы плачем беззвучно и глаза редко бывают мокрыми. Но мы-то их хорошо понимаем, потому что видим… Видим то, что в них есть – любовь. Она такая странная штука, но, наверное, самое прекрасное, что у людей есть. А на втором месте – мы!

Осень щедрая особа. Она, не считая, от души швыряет под ноги целые груды золота, а что оно потом темнеет и рассыпается, становясь землёй, так это не её вина. У каждого свои сокровища.

Как-то так думала Арина, выйдя прогуляться до леса. Тёма с ней не пошёл – помогал Тамариному мужу Никите устанавливать мангал и возиться с мясом.

– Иди-иди, погуляй, – солидно сказал он матери, которая предложила помощь. – Ты всю неделю мечтала дойти до леса.

– Запомнил. Надо же! – Арина ступала ногами в резиновых сапожках по листве, по лужам, по пожухлой траве и думала, как удивительно развернулась её жизнь. Была обманутая жена, не сильно-то ценимая семьёй, как выяснилось, довольно одинокая, с иллюзиями счастья и покоя.

– Пока не пришла эта осень, не сорвала моё фальшивое золото, не кинула на землю, где оно тут же побурело и распалось, а взамен… А взамен я получила настоящее – свою жизнь, в которой я сама определяю, что мне ценно, а что нет. Сына, который взрослеет, а не норовит и дальше ехать на шее, родителей, которые наконец-то заподозрили, что со мной как-то тоже нужно считаться. Я получила кошку! Да, душегрейную кошку. Отсутствие лжи. А ещё… ещё Убежище! Наверное, я такая… осенняя женщина, раз мне именно осенью выпали эти дары, – она посмотрела в небо, где расходились тучи, а сквозь них падали на землю осязаемые потоки света, и невольно вспомнив свет в храме, сказала:

– Спасибо! Спасибо за всё. За эту осень и всё, что у меня есть!

На руки прилетел брошенный ветром берёзовый листок, и Арина рассмеялась:

– Вот и моё золото! Я его сохраню, потому что уже знаю, что для меня важно и ценно!

Аппетитнейший дымок коснулся обоняния, одновременно задребезжал вызовом смартфон, и стоило только его включить, как лесная дорога огласилась Томиным вопросом:

– Подруга моя дражайшая, ну, и где тебя носит? Я тут, понимаешь, и котомать кормящая, и шашлык стерегу, и вообще! Скучно мне без тебя! Назад иди, что ты там застыла и стоишь? Иди к нам! Ты нам нужна!

И она пошла… Но это уже совсем другая история.

Конец книги.

Content

Ольга Назарова
Осенняя женщина – осенняя кошка

Глава 1. Дождливые тропы для кошки с одиночеством

Глава 2. Одно на двоих тепло

Глава 3. Приятность вдогонку

Глава 4. Судьба и бабочки в животе

Глава 5. Фея в семейных интерьерах

Глава 6. Разведка на территории

Глава 7. За что боролись, в то и вляпались

Глава 8. Привет через поколение

Глава 9. Невольное разбазаривание радости

Глава 10. Человек-фейерверк

Глава 11. Ослабление лапшедержательных мышц ушей

Глава 12. Откровения и открытия

Глава 13. Смешок северного зверька

Глава 14. Всё-всё, что есть

Глава 15. Жизнь налаживается

Глава 16. Докторской колбасе в краковскую не свернуться

Глава 17. Несовпадение стилей

Глава 18. Дальний прицел

Глава 19. Совершенно дивное место

Глава 20. Проводы с сюрпризами

Глава 21. Тихо-мирно в жутком лесу

Глава 22. Атмосферная поездочка

Глава 23. И новенькое

Глава 24. Сокровище

Глава 25. Опора для опоры

Глава 26. Постоянные точки

Глава 27. Чудище-чудо

Глава 28. Обработка эмоциональной информации

Глава 29. Один выстрел на две цели

Глава 30. Тормозистор

Глава 31. Свое собственное золото в придачу